Некромант на Великой Войне.

Глава 1

Никогда не любил войну. Наверное простому обывателю, услышать такое от магистра некромантии, прославившегося благодаря своими боевыми некрохимерами, было бы странно, но тем не менее это так. Мне всегда было как-то ближе тишина лаборатории и прохлада хранилища материалов, потому как своим истинным предназначением я считал именно в постижение тайн искусства смерти и творении шедевров некрохимерологии, в последнии десятилетия, это направление выделилось в отдельную ветвь магической науки, во многом благодаря моим стараниям.

Самое смешное, что

я никогда не ставил боевые качества своих химер во главу угла, это было так сказать побочный эффект. Моя мечта была создать по настоящему разумное существо со своими мыслями, желаниями и устремлениями и я был буквально в шаге от этого, у меня почти всё получилось. Не хватило буквально нескольких дней, для завершения труда всей моей жизни.

«Я бы мог узнать, что чувствует бог, создавая разумную жизнь, только я был бы лучше, потому что создал разумную нежизнь».

Здание в очередной раз содрогнулось от взрыва артиллерийского заклинания. Причём судя по вибрации стен где-то далеко надо мной резвился целый магистр боевого направления.

Недовольно поморщившись послал ментальный импульс-приказ мёртвым рыцарям отступить с уровня, бессмысленно терять ценный ресурс в столкновении с магистром было глупо.

Ещё раз мысленно пробежался по всей линии обороны, которую за несколько часов паладины Лучезарного выдавили с верхних уровней, окончательно загнав мою армию под землю и грустно покачал головой.

«Кажется сегодня всё и закончится».

— Дарла.

Произнёс я не поворачивая головы. Хотя говорить что-то вслух было совсем не обязательно.

С металлического стола спрыгнула худенькая девочка-подросток с широко распахнутыми большими, удивлёнными глазами и словно бесплотная тень перетекла ко мне.

С тяжёлым вздохом погладил ребёнка по голове.

— Постарайся убить магистра.

Бескровные губы девочки раздвинулись в улыбке обнажив маленькие белоснежные клыки, потеревшись холодной щекой о мою руку, моё лучшее творение, мой почти завершённый проект бесследно исчез.

Чиан-ши так называли её мои погибшие ученики, что в переводе с одного мёртвого языка означала «кровавая тень», я же просто дал ей человеческое имя Дарла.

— Что-то в северных аудиториях жарковато.

Пробормотал я себе под нос, продолжая мониторить ситуацию.

— Отправлю ка я туда Джаггернаута.

Привычка говорить с самим собой у меня появилась так давно, что я и сам уже не помнил когда это случилось, может быть даже во времена моего ученичества.

Где-то десятком этажей выше гигантская мясная туша, покрытая хитиновой бронёй, словно гигантское насекомое, выбралась из вольера и тяжело бухая ногами по каменному полу направилась наверх.

Отступление 1

Северные аудитории.

Высший паладин Лучезарного Анри Сигоньяк знал, что штурм Цитадели Мёртвых будет сложным и очень кровавым, но действительность превзошла все его ожидания. Такого ожесточённого сопротивления и разнообразия смертоносных немертвых тварей он не видел за всю свою долгую жизнь, наполненную непрерывной войной с порождениями скверны, к которым святые отцы относили и некромантов с их поделками.

И если бы не помощь Коллегии Магов, то скорее всего вся армия паладинов просто обломала бы зубы ещё на первом круге стен. Но даже с помощью магов, за сутки непрерывных боёв удалось захватить только наземную часть Цитадели и частично пару нижних уровней, причём с каждым пройденным уровнем сопротивление нарастало и в бой вступали всё более сильные твари.

Вот и сейчас отряд Анри пытался взять штурмом очередной зал, почему-то очень похожий на учебную аудиторию в его родном университете, которой ещё в юности закончил паладин, прежде чем пойти по стезе служения Лучезарному.

Ударом огромной булавы паладин разметал хлипкую баррикаду из столов и скамеек, заодно отбросив далеко в сторону пару скелетов с мечами.

Быстрая фигура закованная в чёрные угловатые доспехи рванула наперерез наступающему Анри.

«Рыцарь смерти»!

Ловко париров удар двуручного меча, которым Рыцарь легко орудовал одной рукой, паладин ударил в ответ. Мёртвый воин мгновенно разорвал дистанцию и пользуясь длинной своего оружия, чуть не достал Анри, но подоспевшие товарищи заставили Рыцаря отступить.

Защелкали арбалеты с освящеными болтами, к бою подключились подоспевшие арбалетчики.

«Ещё немного и можно будет передохнуть».

Мелькнула мысль у паладина.

В этот момент двустворчатая дверь на противоположной стороне зала разлетелась в щепки и в аудиторию втиснулась гигантская человекоподобная фигура.

— Джаггернаут их немного притормозит.

Не торопясь вышел из лаборатории и направился в Зал Энергии, ключом-артефактом отпер стальную плиту двери, дождался когда специальный механизм откатит створку в сторону и вошёл в самый важный Зал Цитадели. Именно отсюда город-крепость получал энергию, благодаря которой были возможны всё те чудеса, которыми так славилась Цитадель Мёртвых.

Один за другим в ручном режиме стал перекрывать энергомагистрали, постепенно погружая в темноту уровень за уровнем, хотя вряд ли это хоть на минуту задержит атакующих.

Прозрачный гигантский кристалл, что служил практически неисчерпаемым источником энергии, стал постепенно наливаться синевой, что свидетельствовало, о переизбытке энергии.

— Часа три и всё.

Последний раз бросив взгляд на разгорающийся тревожным цветом магореактор я вышел в коридор, освещённый тусклыми аварийными светильниками.

«Интересно, хоть одна душа заключённая в Кристалл сохранила воспоминания? Теоретически из полумиллиона единиц, кто-то должен сохранить разум, особенно, если учесть, что там души неслабых магов».

Улыбнувшись своим мыслям вернулся в Лабораторию.

За это время паладины справились с Джаггернаутом м продвинулись ещё на один этаж.

Что удивительно, но Залы Медитации, что располагались на поверхности продолжали держаться, хотя и оказались в окружении. Если мне не изменяла память, то во время атаки, там вёл занятия у старших учеников магистр Мэртус, боевой маг с огромным опытом и к тому же уже мёртвый, точнее правильнее будет немëртвый, магистр вот уже несколько столетий был личем.

Отступление 2.

Магистр огненной магии Джиз Испепеляющий был раздражён, больше всего на свете он не любил воевать в замкнутых пространствах, так как это серьёзно ограничивало применяемый арсенал заклинаний.

Под особый запрет попадали так обожаемые им взрывные спелы и хотя маг понимал причины табу, но это не отменяло его плохое настроение. Поэтому ещё до боя магистр был мрачен и саркастичен.

Но всё же, несмотря на весь риск обрушения коридоров Джизу пришлось применить Громовой Удар, в какой-то момент из одной лаборатории полезла какая-то аморфная, разъедающая органику, розовая масса имевшая иммунитет почти к любому магическому воздействию. Потеряв два десятка пехотинцев прикрытия и молодого паладина, Джиз и так не отличающийся сдержанностью характера взбесился и не сдерживаясь вломил по твари заклинанием, которое обычно использовали, для разрушения крепостных стен или в прокладке тоннелей. К счастью особых обрушений спел не нанёс, хотя и вызвал небольшое землетрясение. Большую часть разрушительной энергии взрыва поглотила причудливая некрохимера.

«Пора бы уже сделать перерыв».

Подумал магистр, почувствовав подступающую усталость.

Выбрав местом отдыха очередной зал с рядами огромных стеклянных колб с какой-то мутной жидкостью.

«На инкубаторы похоже».

Подумал маг.

Когда-то в молодости Джиз ухаживал за ученицей химеролога и несколько раз был в лаборатории её учителя, где и имел удовольствие видеть инкубаторы с разной мерзостью внутри и хотя в тот момент его больше интересовали прелести магини, чем окружающая действительность, кое-что он всё же запомнил.

— Проверьте колбы.

Бросил магистр солдатам. Через пару минут, к Джизу подбежал усатый капрал и доложил.

— Всё чисто господин магистр.

Маг кивнул, но всё же несмотря на почти опустевшее ядро запустил поисковое заклинание, тысячи сражений и схваток научили мужчину, что здоровая паранойя залог долгой жизни.

Ещё не успев осознать информацию, что принесло ему заклинание магистр завопил.

— Атака на одинадцать!

В ту же секунду его личный щит был пробит серым полупрозрачным клинком источающий чёрный дым. Маг был опытным бойцом, поэтому в последний момент успел рвануть в сторону, но лезвие всё же достигло его тела, с лёгкостью распоров кольчугу, вонзилось в плечо. Одновременно с ударом прямо из воздуха проявился и убийца им оказалась совсем ещё юная девушка. Ответ последовал незамедлительно, взрывное заклинание отбросило тело ассасина через весь зал разорвав в клочья нижнюю половину тела. Не много запоздавший залп из арбалетов превратил остаток тела девушки в подушку для иголок.

Несмотря на чудовищные ранения, Дарла резво перебирая руками заползла за колонну. Солдаты быстро перезарядив арбалеты, с разных сторон начали обходить укрытие опасной твари. Маг лихорадочно глотал антидоты из походной аптечки, он уже чувствовал как ледяными волнами яд из раны расходится по его телу.

Из за колонны на краткое мгновение высунулась рука и отправила в солдат веер игл. Послышались вскрики и ругань, некоторые иглы попали в незащищённые доспехами места.

«Им конец, иглы наверняка отравлены».

Успел подумать Джиз, прежде чем в глазах потемнело, а сознание ухнуло куда-то во тьму.

Раненную Дарлу добил паладин, потеряв при этом ещё десяток солдат.

Несмотря на локальные успехи дела шли всё хуже и хуже. Особенно по нервам резануло потеря Дарлы, оказывается я привязался к ней даже больше чем думал.

«Бедная девочка, ничем не заслужила вот так закончить своё существование».

Следующим пал магистр Мэртус заваленный «святым» мясом паладинов, после чего с его учениками разделались за считанные минуты. Ротация личного состава и постоянно подходящее подкрепление, в том числе и магов, позволило врагам создать всё усиливающиеся давление, особенно мои дела стали кислыми, когда к делу подключился магистр земли. Гадёныш просто пробил наклонный тоннель, сквозь все этажи, разом развалив всю мою продуманную оборону, я же не готовый к такому повороту, не успел ничего предпринять, в итоге каждый уровень стал местом жестокой мясорубки.

Даже на моём, самом нижнем этаже шло сражение, группа паладинов при поддержке огненного мага рвалась к моей лаборатории, стараясь первыми добраться до меня. Ещё бы, убить самого известного и зловещего некроманта в мире, значит покрыть своё имя не увядающей славой. Хотя слово «рвались» в их случае будет не совсем верным, правильнее было бы сказать медленно прогрызались, платя жизнями за каждый пройденный метр. Что впрочем было не удивительно, даже для высших паладинов Рыцари Смерти были серьёзными противниками, не говоря уж о простых «рабочих святой войны», только присутствие мага и сработанность команды позволяла им продвигаться вперёд.

Усмехнувшись ввёл в бой десяток скелетов-лучников и столько же шитоносцев, что мгновенно качнула весы боя в другую сторону. Один за другим паладины получали ранения, что серьёзно их замедляло, а маг истощёный боем так и не смог достать стрелков за стеной щитов. Ещё через несколько минут всё было кончено, ослабевших от ран и кровопотери паладинов быстро порубили. Чародей продержался на минуту дольше, пока мощные удары Рыцарей не истощили его щит, после чего маг был мгновенно убит.

Смерть паладинов и мага не вызвала у меня никаких эмоций, с самого начала было ясно, что эта глупая компашка молодняка покойники. Мне вообще было непонятно, на что они рассчитывали врываясь ко мне в таком количестве.

Тем временем штурм шёл к своему логическому завершению, разваленная магистром земли оборона утратила целостность и распалась на отдельные, быстро уничтожаемые, очаги сопротивления.

Меньше часа понадобилось захватчикам, чтобы раздавить остатки мёртвых и только после этого объединив усилия паладины при поддержке магов появились на моём уровне.

«Похоже пора».

Отстранившись от звуков битвы в коридоре, я за цепочку вытянул из за ворота мантии родовой артефакт, один из тех невероятно редких и таинственных предметов, что веками хранятся в сокровищницах древних родов, но так и не открывших своей сути. К счастью с нашим артефактом всё было иначе, мой далёкий предок архимаг Раэн Танасуэльский смог разгадать его предназначение, но увы, до наших дней дошли, только обрывки не ясного описания, да способ активации.

По семейным легендам эта странная, горизонтально расположенная, восьмёрка заключённая в круге, стилизированного под змея кусающего свой хвост, должна активировать какой-то «процесс бесконечности». Естественно никто из предков не рискнул использовать артефакт не поддающийся изучению, кроме собственно самого Раэна.

Ну а у их не путевого потомка не было выбора. Чётко следуя когда-то давно прочитанной инструкции, я сконцентрировался и мысленно потянулся к артефакту. На мой ментальный посыл «восьмёрка» стала медленно вращаться с каждым оборотом ускоряя свой ход.

Облегченно выдохнув, продолжил, втайне я боялся, что предание нашей семьи о «наследии мифических предтечь» окажется очередной байкой.

Далее последовала мысль-просьба включить меня в «круг бесконечности».

Я даже на мгновение задержал дыхания, ожидая чего-то грандиозного, но больше ничего не произошло «восьмёрка» продолжала вращаться, превратившись в едва заметную тень, а я глупо выглядеть.

«Жаль».

Умирать не хотелось на столько, что у меня даже стали мелькать трусливые мыслишки о сдаче в плен и только понимание, что даже, если бы каким-то чудом получилось остановить пошедший вразнос энергокристалл, то позже меня всё равно бы казнили, причём самым болезненным и

мучительным способом.

Тяжело вздохнув, бросил взгляд на песочные часы отмеряющие время до «большого бума».

«Пара минут плюс-минус десяток секунд».

Нацепив на лицо маску холодного безразличия, стал ждать палладинов, благо грохот сражения уже раздавался за дверями.

Буквально через секунду дверь вылетела и в лабораторию ворвались палачи святого престола.

— Сдавайся порождение скверны!

Завопил громила в изрубленных доспехах, потрясая огромным мечом.

Не выдержав раздражённо поморщился.

— Боги. Сколько пафоса.

Пробормотал я себе под нос, после чего гнусно ухмыльнулся.

— Передавайте привет своему богу.

Эффектной сцены не получилось, несмотря на то что песок в часах закончился взрыва не произошло.

«Почему, если что-то может пойти не так это обязательно пойдёт не так»?

Поискать ответ на этот риторический вопрос я не успел.

В следующий миг всё исчезло в чудовищном выбросе энергии, взрыв буквально испарил Цитадель, а взрывная волна прокатившись через город превратила его в груды битого камня.

Столетняя война Ордена Чёрного Рассвета и культа Лучезарного подошла к своему логическому завершению.

Глава 2

Мгновение спустя боль тяжким молотом ударила по сознанию, казалось в голове засел кривой ржавый гвоздь, что время от времени проворачивался вызывая вспышки слепящей боли, также

дико болело правое бедро, тело при этом было вялым и непослушным.

Но самое страшное, моё магическое ядро, на тренировки и развитие которого я потратил половину жизни и бездну дорогостоящих ресурсов, было в зачаточном состоянии, я был слабее ученика-первогодка.

«Боги! Да меня с таким ядром даже алхимик в ученики не взял бы».

Открыть глаза тоже было тем ещё испытанием, с трудом разлепив пудовые веки, увидел над собой низко склонившийся куст с мелкими листочками и кусочки синего неба в просветах.

Усилием воли отстранившись от болезненных ощущений, сделал первые выводы.

«Я жив, и я не в своём теле».

Перенос в чужое тело меня не удивил. Ещё во времена моей молодости был разработан способ переноса сознания в тело простеца, правда не надолго, через некоторое время тело отторгало чуждое ему сознание и не какие артефакты и заклинания не могли его там удержать.

Так была разрушена очередная мечта о бессмертии.

Задвинув подальше несвоевременные воспоминания, я погрузился в память реципиента, судя по тому, что память сохранилась почти в полном объёме, мой донор умер за мгновение до моего подселения.

Углубляться в наследие почившего я не стал, не время, да и место не подходящее, но всё же быстро пробежался по «вершкам», для того чтобы иметь представление, кто я теперь и где нахожусь.

Первый шок меня ждал когда понял, что я больше не в родном мире. Быстро взяв себя в руки решил, что это не важно, главное я жив и имею пусть и слабое, но магическое ядро.

Второй факт, не мало меня удививший, это технологии, в этом, теперь уже моём мире, совсем не использовали магию, зато настолько преуспели в науке, что это потрясало воображение. Местные учёные безо всякой магии научились делать аппараты тяжелее воздуха, что словно птицы летали по небу, а как вам стальные гиганты, что могли плавать по воде или даже погружаться в глубины.

Но особого успеха учёные добились на ниве изобретения оружия для убийства себе подобных, далеко не каждый магистр мог сравниться с мощью некоторых образцов вооружения.

Мир начал пугать, особенно меня удручал тот факт, что именно сейчас идёт война и я её непосредственный участник, рядовой боец Красной Армии.

Подавив ненужные сейчас эмоции перешёл к вещам насущным.

«И так, теперь моё имя Петров Василий Иванович. Что-то больно имён много, никак из благородных»?

Оказалось, что нет, происхождения Василий был самого, что ни на есть пролетарского, отец рабочий кирпичного завода, а мать из крестьян, ныне работница швейной фабрики имени Памяти Ленина в городе Сызрань.

«А-а-а, местные особенности».

Понял я покопавшись в памяти Василия.

Находился я в Брестской области где то в районе города Ганцевичи, по крайней мере, сутки назад мои товарищи вынесли меня именно оттуда когда с боем покидали город.

Кроме отца с матерью у Василия был брат Александр старше его на десять лет и сестра Варвара, здесь разница была, всего в три года. Александр был кадровым военным в должности комрота.

«Тоже наверное где-то воюет».

Неожиданно мысль, что брат мог погибнуть оказалась мне неприятной.

«Странно, почему я переживаю за чужого мне человека? И какого демона я называю его братом»⁈

Одолеваемый любопытством, начисто забыв в какой ситуации я нахожусь, полез проверять своё ментальное тело.

«Борода Азатота»!

Всё оказалось просто, из за бесконтрольной «распаковки» памяти реципиента мне передалось большая часть его привычек, привязанностей и эмоций, причём всё это было подкреплено соответствующими воспоминаниями. Конечно я отличал свои «картинки» от чужих, но эмоционально отделить не мог. Увы, но в магии разума я был совершенно не сведущ, конечно мой покойный учитель дал мне азы и научил защищать своё сознание, но не более. Чтобы работать со столь тонкими материями как эмоции с привязкой к памяти нужно быть не меньше чем мастером разума,

чем я естественно похвалиться не мог.

«Нергал меня задери! Похоже у меня появилась семья».

На всякий случай проверил и эмоциональную привязку, и к родителям с сестрой. Их я тоже любил, как бы странно это не звучало по отношению к людям которых я ни когда не видел.

Тяжело вздохнув вернулся к суровой действительности.

В реальности у меня было осколочное ранение в правое бедро, причём судя по грязному бинту пропитанному кровью и гноем дела мои были плохи. Высокая температура это подтверждала.

«А почему я один? Я точно помню, что мои товарищи несли меня на плащ-палатке, но кажется потом я отключился».

Рукой нащупал под собой грубую ткань.

«Плащ который ещё и палатка на месте, а где же мои верные товарищи- комсомольцы»?

Зачерпнув из своего хилого ядра каплю магии, благодаря почти идеальному контролю создал плетение для поиска жизни. Хватило меня, едва ли на сотню метров, когда как раньше я с лёгкостью покрывал десятки километров. Но кроме суслика в норе в двух десятках метров живых не обнаружил.

«Если до вечера я не найду помощи, то просто умру от слабости и жажды».

Встать самостоятельно я даже и не пытался, тело меня почти не слушалось, а при малейшей попытке пошевелиться боль усиливалась настолько, что у меня темнело в глазах.

Следующую попытку поискать товарищей я предпринял через час, когда моё ядро снова наполнилось. На этот раз поисковик я запускал узким лучом, что расширило зону до трёхсот метров в диаметре, на самом краю чувствительности почувствовал живое существо, судя по размерам это был какой-то мелкий зверёк, вроде некрупной собаки.

— О груди Тиамат, неужели я так и умру под кустом как последний нищий!

Вместо горестного вопля из рта у меня вырвалось невнятное карканье. Пересохшая глотка и распухший язык лишили меня возможности говорить.

Кажется на несколько часов я впал в забытье, очнулся от того, что солнце светило мне прямо глаза, чувствительно обжигая кожу.

"Я не сдамся! Как говорил мои друг и соученик Азари известный в наших кругах пошляк и острослов.

«Из любого положения есть выход, даже, если это положение раком».

Полежав немного решил пойти от противного, если до этого я искал жизнь, то сейчас стал искать смерть, в конце концов некромант я или погулять вышел.

Вспомнив направление в котором видел животное, я сплел очередной поисковик и так же лучом направил его в нужную сторону, буквально сразу-же наткнулся на десяток человеческих тел.

«Так вот что там делал этот зверёк»!

Уже на последних каплях маны прямо по поисковому лучу отправил спел «подъёма» с вшитым зовом-приказом «двигайся ко мне». Всё на что меня хватило это создание простейшего зомби, ни памяти ни навыков из прошлой жизни он иметь не будет, по сути это мясная кукла, единственное её достоинство, это невероятная живучесть.

Отступление.

В нескольких метрах от дороги, в густом кустарнике лежал ряд тел в военной форме. Серые грязные гимнастёрки были пропитаны кровью, многие были разуты. Тела уже третий день лежали на жаре, отчего вздулись и имели соответствующий запах. Но маленькую рыжую собачку это нисколько не волновало с чавкающими звуками, почти полностью погрузив окровавленную мордочку в живот покойника, собачка лакомилась внутренностями.

Неожиданно пальцы мёртвого солдата дрогнули и царапнули землю согнувшись хищными когтями.

Животное увлеченное печенью ничего не заметило. Правая рука мертвеца медленно и немного дëргано поднялась и упала на загривок собаки, бледные бескровные пальцы словно стальные тиски мгновенно сдавили шею животного. Испуганно взвизгнув рыжая собачка извернулась и вцепилась в кисть покойника, но в ту же секунду шея сухо хрустнув переломилась, как сухая ветка.

Зомби медленно и неуверенно, словно делал это впервые перевернулся на бок, вывалив на землю ворох кишок из выгрызенного живота, упираясь лбом в землю встал на четвереньки. После короткой паузы дергаясь всём телом, словно в эпилептическом припадке, поднялся на ноги.

Утвердившись на ногах, мертвец повернул голову на север и подволакивая ноги, медленно поплëлся на зов.

Только когда я почувствовал зомби в двадцати метрах от себя облегченно выдохнул.

«Слава богам. Всё получилось».

Привычным усилием, скользнул в «сознание» зомби. Мир мгновенно сменил ракурс и выцвел до чёрно-белых цветов, из за несвежего тела, а главное поднятого не совсем правильно покойника его органы чувств были сильно притуплены или работали некорректно.

От чего я разом стал близорук, глуховат, да ещё и цвета перестал различать.

В теле зомби неловко переставляя непослушные ноги, приблизился к своему новому телу.

«М-да, хотя конечно не самый худший вариант, мог бы вообще попасть в старика или в старуху».

Немного утешив себя этими мыслями, подошёл ближе.

Несмотря на молодость, тело мне досталось какое-то нелепое, длинное с тонкими конечностями без признаков мышц и большой, коротко стриженой, круглой головой на детской шейке. Хотя черты лица были правильными и если бы не телосложение, то меня можно было бы назвать красивым.

Закончив любоваться собой наклонился неуклюже взял палатку за углы и не ощущая веса осторожно потянул стараясь не вытряхнуть свою худосочную тушку.

Путь в полверсты до опушки леса занял у меня почти полтора часа, это притом, что освоившись с управлением мясной куклы я стал увереннее перебирать ногами. Но пересечённая местность особо разбежаться не давала.

Несколько раз возвращался в тело проверял объём накопленной маны, но из за жажды и общей слабости организма, выработка ценного ресурса шла очень медленно.

Укрывшись под сенью леса от солнца и нескромных взглядов, решил, что маны уже достаточно, а дальнейшее откладывание «лечения» может стать фатальным.

На преобразование маны в некроэнергию ушло несколько минут, ещё столько же потратил, на внедрение «приказа», мне было не нужно, чтобы моя же энергия убила все микроорганизмы в моём теле. После чего всю накопленную массу я «выплеснул» в своё тело. Чтобы не терпеть довольно болезненные ощущения, которые почти невозможно подавить, я «перешёл» в тело зомби и впрягшись в импровизированную волокушу потащил себя дальше, стараясь не смотреть как корчится от невыносимой боли моя тушка.

Только через два часа я решился «вернуться» обратно, к счастью ничего кроме фантомных болей меня не встретило, даже боль в ноге утратила свою остроту и ощущалось как что то далёкое и нереальное.

Но долго наслаждаться ощущениями живого тела не получилось, примитивная кукла, выполняя приказ, ломилась на прямую не обращая внимания на кусты и торчащие из земли корни, прочувствовав своим тощим телом каждую неровность я не выдержал и взял зомби под прямое управление. Чтобы не нарваться на сюрпризы в виде живых солдат противника, как, только ядро наполнялось маной, поочерёдно использовал «радар» на живых и мёртвых.

«Кстати свои тоже могут быть опасны. Сейчас когда армия отступает много дезертиров да и просто любителей половить рыбку в мутной воде хватает».

Решив быть осторожным вдвойне и не спешить с дружескими объятиями, даже если передо мной окажется комдив.

Через два километра в мой «радар мертвых» попали два трупа.

Оставив свое живое тело в кустах, как бы странно это не звучало, но это было именно так, пошёл проверить мертвецов на предмет, воды, продуктов и прочих полезных вещей.

Осторожно выглянув из кустов, я увидел, что на лесной дороге стоит грузовик с большой угловатой кабиной.

«Газ-АА»

Неожиданно выдала мне подсказку память Василия.

Несмотря на то, что живых рядом не было, я ещё несколько минут стоял в кустах прислушиваясь к звукам леса, к сожалению толку от этого было немного, так как у этого зомби со слухом были серьёзные проблемы.

«Ждать смысла нет».

Приняв решения, я с грацией лося во время гона, выломился из кустов и пошёл к машине.

На месте водителя сидел мальчишка, в форме красноармейца, уткнувшись головой в руль, судя по залитому кровью лицу и пулевым дырам в лобовом стекле грузовик незамысловато расстреляли.

Рядом сидел мужчина откинувшись назад с несколькими пулевыми ранениями, перечеркнувшими его грудь.

«Один кубик на воротнике, кажется лейтенант».

Как-то не уверенно выдала мне справку память.

Мародёрство я начал с бойца, первым делом вытащил из чехла на поясе фляжку с водой, нисколько не удивился, что она стеклянная, у меня была точно такая же, но в круговерти боёв, я её где-то потерял. К счастью фляжка была почти полной, сразу же засунул её в карман галифе.

Дальше ограбление мёртвых пошло не по плану. Неожиданно за спиной простучала короткая очередь и я почувствовал как по моему телу зомби заколотили тяжёлые кулаки попаданий, опрокинув меня на землю.

«Нергал задери, этих ублюдков»!

Упав на дорогу я замер без движения, проклиная глуховатое тело зомби.

Через минуту услышал треск мотора, к грузовику подъехал мотоцикл с коляской.

— Ульрих, кажется ты подстрелил мертвеца!

Со смехом произнёс подошедший ко мне крупный мужчина в серой форме.

«Оказывается я знаю немецкий».

Своё знание языка я воспринял спокойно, так как помнил, что Вася изучал его в школе и даже то, что я знаю его теперь на порядок лучше, чем до этого, меня почти не удивило.

«Наверняка влияние ноосферы».

Оставив изучение феномена на будущее, сосредоточился на настоящем.

— Карл!

Раздражённо произнёс второй немец.

— Оставь свои шуточки, я чётко видел, что этот русский копался в кабине.

— А я тебе говорил господин фельдфебель, что с русским шнапсом нужно быть осторожнее.

Хохотнул весельчак Карл.

— Это тело уже трупными пятнами покрылось и воняет как изо рта Гюнтера Грасса.

— Что⁈

Надо мной, прикрывая рукавом нос, склонился стрелок.

— Что за чертовщина! Клянусь богом я видел, как он стоял!

— Ха, да ты никак решил надо мной подшутить! Брось Ульрих, никогда тебе меня не подловить.

Пока Карл шарил в кабине собирая мой хабар, Ульрих не спускал с меня настороженного взгляда, причём его взгляд подкреплялся пистолетом-пулеметом. Обобрав мёртвых немцы погрузились на мотоцикл и объехав грузовик укатили по своим делам и если Карл был по прежнему весел и беззаботен, то Ульрих имел бледную физиономию и

постоянно на меня оглядывался пока мотоцикл не скрылся за поворотом.

Ещё раз мысленно покрыл жадных немцев матом, встал и сунувшись в кабину печально констатировал, что всё представляющие хоть какую-то ценность Карл выгреб. После тщательного обыска кабины, я стал обладателем, обоймы с патронами от ТТ, что нашёл под сидением мёртвого лейтенанта. В кузове, где жадный Карл почти не копался, обнаружилось два десятка матрасов и

нашёлся полупустой солдатский сидор в нём лежали сухари аккуратно завёрнутые в чистую гимнастерку, застиранные портянки и прочие солдатские мелочи, вроде ниток, иголки, и ваксы. Вернув всё на место накинул мешок на плечи. Тут же в кузове нашёл штыковую лопату и рваную плащ-палатку. Также прихватил один матрас с подозрительными жёлтыми пятнами. Закончив на этом марадëрку пошёл обратно к своему телу.

Опустившись на корточки рядом со своим тяжело дышавшим организмом, насильно напоил его, что бы тело не захлебнулось, пришлось разделить сознание, часть послушно глотала воду, а другая её поила.

В один присест выдув флягу воды, я почувствовал облегчение и чувство подступающего голода. Но кроме сухарей, которые моё слабое тело, было не в, о стоянии разжевать, ничего не было.

Переложив себя на подозрительный матрас и укрыв с головой плащ-палаткой, чтобы не беспокоили насекомые, отправился на поиски еды, воды и всего что плохо лежит.

Глава 3

Выбравшись на лесную дорогу медленно побрёл в ту же сторону, куда уехали бравые мародёры вермахта. Похоже эта дорога популярностью у немцев не пользовался, так как за сорок минут больше по ней никто не проехал. Остановился я только наткнувшись на развилку, немного поразмыслив решил идти по дороге ведущей в чащу леса, справедливо решив, что скорее всего ведёт она на какой-нибудь хутор, где я точно найду продукты и воду.

Так и оказалось дорога выродившись в тропу, по которой едва ли проедет телега, привела меня на поляну, посреди которой и расположился искомый хутор.

Засев в кустах на краю прогалины, стал наблюдать за домом.

«Похоже я опоздал».

Мелькнула нерадостная мысль.

Возле бревенчатого дома крытого соломой стояли два мотоцикла с колясками, причём на одном был закреплён пулемёт.

Поднявшись, по лесу обошёл хутор с другой стороны. Теперь когда хозяйственные постройки не закрывали мне обзор, передо мной предстала уже привычная за дни войны картина. За домом лежали два тела, судя по всему хозяева хутора, со стороны сеновала доносились женские крики и радостный лошадиный гогот солдат.

«Надо же миры разные, а лицо у войны одинаковое».

Несмотря на кажущуюся безалаберность, немцы все-таки вставили часового, причём заметил я его в самый последний момент, когда уже хотел выйти из кустов. Хитрый Ганс, стоял в тени какой то постройки и на фоне серой стены был почти не заметен, если бы он не шевельнулся, то подслеповатые глаза зомби, его бы так и не заметили.

«Приехали на двух мотоциклах, значит их максимум шесть человек».

Конечно рисковать, связываясь с группой опытных солдат было глупо, но я понимал, что если не достану еды, то скорее всего просто умру, рассчитывать, что немцы мне что-нибудь оставят было по меньшей мере недальновидно.

Пришлось опять углубляться в лес и заходить с другой стороны, прежде чем выйти, долго изучал постройки, боясь наткнуться на ещё один скрытый пост. Никого не обнаружив выбрался из кустов и стараясь не шуршать травой пошёл к сеновалу. У самой стены смог различить всхлипывания и неразборчивую немецкую речь.

«Нужно обойти с другой стороны, может получится подсмотреть сколько их и чем вооружены».

Крадучись пошёл вдоль стены и едва собрался повернуть за угол, как нос к носу столкнулся с солдатом. Тот с довольной улыбкой на лице, одной рукой придерживал растегнутые штаны, а в другой сжимал за горлышко бутыль с мутной жидкость.

«Самогон».

Моя рука, словно действуя сама по себе, поднялась и схватила замершего от страха солдата за горло. Мгновение и довольствие на лице врага сменилось ужасом, под стальными пальцами мертвеца, тихо хрустнула гортань, солдат обмочившись упал на землю и в огонии заскрëб землю ногами, что бы падение покойного не наделало шума, заботливо придержал его, опустив на траву.

Сняв не знакомую винтовку с немца, повертел её в руках, пытаясь сообразить, как не лязгнув затвором проверить, если ли патрон в стволе.

Мои интеллектуальные потуги прервали быстрые шаги.

— Дитрих! Какого хера ты утащил бутылку?

Из за угла выскочил солдат в расстегнутом до пупа кители и винтовкой, небрежно висящей на спине.

— Дитрих.

Увидев перед собой стоящего мертвеца, голос немца упал. Не давая опомниться я как копьём ударил солдата в грудь стволом винтовки. Благодаря бычьей силе зомби ствол легко проломил рёбра и на две ладони вошёл в тело.

Выдернув своё импровизированное «копьё» бросился к воротам сеновала. Как я и рассчитывал никто не ожидал нападения.

В просторном полупустом помешении, на кучке прошлогоднего сена лежала молодая девушка, в разорванном платье, с широко раздвинутыми ногами. Между ног пристроился здоровяк со спущеными штанами и ритмично двигал волосатой задницей. Его товарищ с блестящими от возбуждения глазами топтался рядом, явно ожидая своей очереди.

— Где ты ходишь…

Повернулся ко мне не занятый немец. Глаза мужчины в ужасе округлились, быстро вскинув оружие нажал на спусковой крючок, вместо выстрела винтовка в холостую щелкнула курком.

«Предохранитель»!

Двумя широкими шагами сократил дистанцию и ударом приклада размозжил голову оцепеневшему от страха солдату. Громила привлечённый звуком удара повернул голову, но я уже успел размахнуться и засадить прикладом ему в лицо. Хруст лицевых костей прозвучал для меня как музыка. Сброшенный с девушки ударом, немец мешком упал на пол.

«Наповал».

Ещё через мгновение девушка увидела своего спасителя, несмотря на некоторую тугоухость, визг раскалённой иглой ввинтился в мозг. Подавив желание «отоварить» прикладом и девушку, стал разглядывать винтовку, пытаясь сообразить где у неё предохранитель. К счастью Василий ещё в школе видел на учебном плакате эту винтовку в разрезе, покопавшись в памяти вспомнил поясняющие надписи на немецком, но если тогда мне не хватило знаний их прочесть, то сейчас такой проблемы не возникло. Разобравшись сдвинул флажок на затворе освободив скобу и выскочил из сеновала. На против дверей стоял солдат и целился мне в грудь из МП-40.

«Часовой».

Успела мелькнуть у меня мысль, прежде чем автомат разразился длинной истеричной очередью на весь магазин. Похоже внешний вид моего зомби сильно впечатлил бойца.

Не обращая внимания на пули рвущие гимнастерку, вскинул винтовку и не целясь нажал на спусковой крючок. Промахнуться я не боятся с такого расстояния даже случайно не промажешь, я и не промахнулся, грохнул выстрел легко перекрыв стрекотания пистолета-пулемета с несерьёзным калибром. Удар тяжёлой пули отбросил немца назад, рухнув на спину солдат хекнул, разбрызгав кровь из рта.

«Не жилец. Лёгкое пробито».

Передëрнув затвор выбросил стреляную гильзу, перезарядившись, обошёл весь хутор, но больше живых врагов не нашёл.

«Теперь самое приятное, сбор трофеев».

Сначало собрал в кучу всё оружие с боеприпасами, после приступил к личному досмотру, немцы оказались не из бедных, кроме пары хороших сапог подходящих мне по размеру, я стал обладателем камуфляжной плащ-палатки, трёх наручных часов, двое были неизвестной мне фирмы Longines с удобными кожаными браслетами, производителя третьих часов определить не удалось, зато у них

прямо на циферблате были изображены фашистские кресты.

Кроме часов мне досталась небольшая пачка немецких марок и горсть монет с орлами.

Всё время пока я собирал трофеи, девушка зажмурив глазам и закрыв уши руками сидела на сене, что-то неразборчиво бормоча на дикой смеси польского и русского языков. Причём кажется напрочь забыла, что она практически голая, оценив мужским взглядом тяжёлую налитую грудь в твёрдую троечку, отвернулся и продолжил марадерку.

За пятнадцать минут собрал всё, что на мой взгляд представляло ценность, но в итоге куча получилась слишком большой. Пришлось оставить часть оружия, остальное уложил в вещмешки немцов предварительно выкинув оттуда некоторые личные вещи. Загрузил всё боеприпасы, взял одну винтовку, пистолет-пулемет, его взял только потому, что нашёл к нему три магазина патронов. Снял пулемёт, с коляски забрал тяжеленный ящик с лентой на двести патронов. В коляске второго мотоцикла нашёл мешок под завязку набитый продуктами.

«Пожалуй хватит».

Обвешавшись вещмешками и оружием, взял снаряженный пулемёт в руки и пошатываясь от тяжести награбленного пошёл обратно.

Интерлюдия.

Никифоров Иван Сергеевич сержант Красной Армии, отличник боевой и политической подготовки, совсем не походил, на того молодцеватого образцового военного, каким был всего три недели назад. Двадцать дней непрерывного отступления, иной раз переходящего в откровенное бегство превратило его в грязное, озлобленное существо. Он давно уже понял, что война проиграна и даже подумывал перейти на сторону победителя, но ходили упорные слухи, что всех партийных немцы расстреливали на месте. А он состоял в партии с тридцать восьмого года, о чем уже неоднократно пожалел, он и в партию то пролез, только потому что это давало некоторые преференции да и в званиях этот факт помогал расти.

Собрав вокруг себя немногочисленных выживших бойцов, сообща решили идти к своим, хотя где находятся свои твёрдо не знал никто, поэтому шли лесами ориентируясь на канонаду.

— Сергеич! Здесь кажись жмурик.

Голос бойца, идущего впереди, вырвал сержанта из невеселых мыслей. Иван как никто понимал, что выйти к своим это пол дела, главное без потерь пережить проверки товарищей из НКВД, вряд ли к солдат вышедших из окружения будут встречать салютом.

Когда Иван дошёл до своего «авангардного охранения», то застал как рыжий боец, ловко шарит по карманам покойника. Неожиданно «мертвец» застонал, рыжий с матом отскочил в сторону.

— Э-э да он живой!

Не смотря на то, что покойник оказался не совсем покойником это никого не остановило.

Забрали обе плащ-палатки, сухари и пустую фляжку. Один из бойцов ухватившись за край матраса, на котором лежал раненый, рывком перевернул тело солдата, свалив его на землю.

Поймав недовольный взгляд сержанта боец нагло ухмыльнулся щербатым ртом.

— Ему уже ни к чему, к вечеру отойдёт.

Задерживаться рядом с ограбленным солдатом не стали, быстро поделили сухари и ушли дальше.

Поздно вечером я добрался до места где оставил своё бренное тело, к моему удивлению меня обокрали, прямо посреди глухого леса.

Свою тушку я нашёл лежащей на голой земле, матрас, плащ-палатки и вещмешок со всеми вещами бесследно пропали.

Задвинув подальше вспыхнувшую злость, первым делом напоил своё тело, после чего наломав веток удобно устроил себя на этой куче.

Непослушными руками зомби, полил из фляжки заскорузлые бинты, немного подождав когда они пропитаются водой, стал слой за слоем разматывать эти грязные ленты. Конечно было бы проще просто разрезать их, но я боялся, что из за неловкости мясной куклы истыкаю своё бедро ножом.

Рана встретила меня тошнотворным запахом гниющего мяса и чёрной поражённой некрозом плотью. Вытекающий гной с кровью дополнил неприглядную картину.

Несмотря на предпринятую ранее попытку убить вредоносные микроорганизмы, особой пользы это не принесло, хотя температуру сбило.

«Выхода нет, придётся в самое ближайшее время, где-то достать жизненной энергии, иначе я просто умру».

Как мог почистил рану и поменял бинты на свежие, вытаскивать осколок не рискнул, имея из инструментов один нож, был риск задеть артерию и тупо истечь кровью.

Чтобы нормально поесть пришлось вернуться в живое тело, хорошо, что я был морально готов к боли, но всё равно первые мгновения я едва смог удержать себя в сознании, от сводящей с ума боли.

С трудом абстрагировавшись от ощущений измученного тела, стал буквально по крошке глотать трофейные галеты, запивая всё это водой. В том же пайке, откуда я взял галеты, нашлась банка с тушеным мясом и овощами. В маленьких бумажных кубиках из вощëной бумаги было немного кофе и соли.

За пол часа смог вместить в свой организм весь немецкий паёк. После чего снова покинул свое тело и уже в теле зомби сёл разбираться с пулемётом.

Сбоку на корпусе перед прикладом были выбиты латинские буквы

DF. M. G. 39 rh

1165 b

ar.

Почти час я просидел над пулемётом, прежде чем понял как заправлять ленту, выставлять прицел на дальность огня, смог самостоятельно разобраться где у него предохранитель.

На мой взгляд оружие было слишком сложным и требующее постоянного и квалифицированного ухода.

Кроме всего прочего к пулемёту прилагался запасной ствол и почему-то толстая асбестовая рукавица, назначение которой я так и не понял.

На следующий день, несмотря на то что мне стало лучше, я так никуда и не пошёл. Оказывается моя мясная кукла не может за раз унести всю ту массу вещей, продуктов, боеприпасов и оружия, точнее унести то может, но в таком случае не хватало «места» для меня.

Сымитировав мясной куклой тяжёлый вздох, стал собираться за телом ещё одного носильщика. Искать решил, поближе к дороге.

Сменив повязку и накормив своё тело, на этот раз маленькими кусочками сала, упаковал всё своё имущество в немецкие плащ-палатки и спрятал в кустах. Тайник конечно получился ниже среднего, но делать серьёзный схрон не было времени.

Через несколько часов я снова был у лесной дороги, «газона» с двумя трупами уже не было, а дорога стала куда как оживлëннее. Каждые пять-десять минут кто-то проезжал по ней в основном это были грузовики с разнообразным военным имуществом, но пару раз мимо меня проехали и лёгкие танки Pz.lll Aust.A.

их я узнал, потому как видел на плакатах, в учебном классе в части где проходил срочную службу.

Выглядели они какими-то несерьёзными с смешной кургузой пушкой, гремя гусеницами и рыча моторами маленькая колонна проползла мимо оставив после себя вонючий бензиновый выхлоп.

«Похоже, что здесь мне ничего не обломиться».

Пришлось долго идти по лесу вдоль дороги, продираясь через кусты, добравшись до развилки, на этот раз выбрал дорогу ведущую к юг. Хотя сначало мою мёртвую голову и посетили мысли вернуться на хутор и взять для мясной куклы труп цивилизованного человека с замашками животного, но поразмыслив решил не рисковать, сейчас на хуторе скорее всего было не протолкнуться от солдат в мышиной форме.

Почти два часа мне пришлось брести по лесу, стараясь держаться поближе к дороге, извиваясь как змея тракт вывел меня к какому-то посёлку, судя по столбам чёрного дыма,что поднимались над ним, не так давно там прошёл бой. Колонна разбитых грузовиков на выезде из населённого пункта это подтверждала.

На кабине первого грузовика-фургона, я разглядел красный крест.

«Похоже госпиталь раздолбали».

Устроившись в кустах на опушке стал терпеливо ждать ночи.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда из посёлка выехал полугусеничный тягач из кузова, словно горох из дырявого мешка, посыпались солдаты.

Под лающий мат фельдфебеля, споро стали цеплять грузовики к тягачу, после чего мощная машина стаскивала их на обочину, освобождая дорогу. За полчаса полтора десятка грузовиков было перемещено в сторону.

«Вот он какой знаменитый орднунг».

Только когда темнота укутала землю я спотыкаясь, это притом, что в темноте тело зомби видело лучше чем днём, поплёлся к расстрелянным грузовикам.

Как я и предполагал колонна принадлежала госпиталю и судя по наваленным вповалку окровавленным телам в кузовах эвакуировала раненых.

Оценив характер ранений и пробоин в крышах, и полу грузовиков, догадался, что здесь явно поработала авиация. Несмотря на начало войны, в своей новой памяти, я смог отыскать пару случаев когда немецкие штурмовики бомбили гражданские колонны.

Поэтому был нисколько не удивлён немецкому способу ведения войны, приняв это как должное, но мысленно пообещав им, расплатиться той же монетой, только с запахом некромантии.

Долго выбирал самое целое тело, так как чем лучше состояние исходного материала, тем более качественным получится изделие. В идеале, если без сторонних вмешательств поднимать зомби из только что умершего человека, целостность тела которого была не нарушена, то опытный некромант, может поднять зомби который сохранит часть навыков и памяти, которыми обладал при жизни. А если на это же тело потратить больше времени, то от живого такой мертвец будет отличаться, только отсутствием пульса. Конечно полноценный разум к нему не вернётся, но с таким мертвецом, можно будет даже поговорить и получить осмысленные ответы на простые вопросы.

Из кузова «полуторки» вытащил тело красноармейца с пулевым ранением груди, взвалил его на спину и побрёл обратно. На этот раз пошёл по дороге, я уже заметил, что немцы предпочитают ночью не ездить. Редкие машины, по свету фар, замечал издалека и успевал сойти с дороги и укрыться в лесу.

К утру добрался до своей стоянки, свалив труп неизвестного красноармейца рядом со своим телом, «вернулся» в родную шкурку. Не теряя времени принялся плести заклинание подъёма. Легко внедрившись в тело, плетение заставило мышцы трупа судорожно задёргаться, словно через них пропускали электрический ток, лицо покойного исказилось в дикой гримасе ярости, а рот распахнулся в беззвучном крике едва ли не шире, чем было задумано природой. «Живая» мимика на лице трупа меня порадовала, это первый и самый верный признак «свежести» тела.

Такие сокращения мыщц были не типичные для подобного подъёма, но вполне объяснимы, иногда сильные эмоции испытанные перед смертью, проявлялись у тела при подъёме в виде вот таких вот запоздалых реакциях.

Через минуту я почувствовал как рядом вспыхнуло ещё одно подконтрольное «сознание». Этот мертвец отличался от моего первого отличной управляемостью и высокой чувствительностью органов слуха, зрения и осязания.

По попавшись в ещё относительно целом разуме мертвеца, даже смог найти кое-какие обрывочные воспоминания.

Быстро «пролистав» всё доступные фрагменты памяти убедился, что мне достался кадровый военный в звании сержанта.

Глава 4

Не мудрствуя дал покойному имя «Сержант». Хотя в обрывках памяти нашёл его прижизненное имя, но мне казалось странным называть «живого» мертвеца Олегом. Немного погоняв на различные реакции Сержанта, убедился, что подъём прошел штатно и в моём распоряжении теперь имеется средней паршивости зомби. Примерно таких поднимали мои малолетние ученики после полугода обучения. О первом своём мёртвом слуге, я даже думать не хотел, такие умертвия, обычно поднимались произвольно в местах с повышенным некротическим фоном. При сноровке, с таким «мертвяком» мог справится даже простой крестьянин, вооруженный дубиной.

«Ничего, мне бы, только здоровье поправить да времени чуток, я таких химер сваяю, что танки, будут рвать как старые тряпки».

Убедившись, что Сержант, полностью функционален, оставил своё тело под охраной первого мертвяка, а сам в теле Сержанта, побрёл к населённому пункту, где была разбита колонна медсанбата.

Мне срочно нужен был донор жизненной энергии или праны, как называли её адепты магии жизни, других вариантов выжить и встать на ноги я не видел. Из оружия взял с собой только штык-нож, с ножнами, что я позаимствовал у немецких солдат на хуторе. Так как большую часть пути мне пришлось проделать по лесу, из за вдруг активизировавшихся немцев, то дорога заняла в двое больше времени, чем планировалось, поэтому к городку я вышел, когда вокруг была уже глубокая ночь.

"Интересно, с чего это у немчуры, такая активность, вроде бы, по ночам они воевать не любят. Наверняка вылавливают, какое-нибудь крупное соединение окруженцев.

Я давно уже понял, что нахожусь в глубоком тылу, догадаться было не трудно, всё отдаляющаяся артиллерийская канонада и отсутствие в небе наших самолётов, на это толсто намекали.

«Будет очень не просто выбраться к нашим. А с каких это пор, эти люди стали "моими»?

Отогнав ненужную, сейчас мысль, продолжил красться по темной улочке, стараясь держаться ближе к заборам. Пару раз меня облаяли собаки, но как-то неуверенно, видимо чуяли, что с объектом облаивания, что то не так. Благодаря ночному зрению, что любой умертвие получает по умолчанию, кстати одна из загадок некромантии, на которую так и не нашли ответа, я практически не плутал. Через двадцать минут, здесь же на окраине населённого пункта, наткнулся на длинное каменное здание с железной крышей и часовым у ворот.

«Похоже на склад».

Время от времени солдат включал фонарик и быстро «пошныряв» лучом света вокруг, снова выключал его. Терпеливо прождав почти пол часа, понял, что ни какой дополнительной охраны нет, а судя по тому, как солдат безбоязненно закурил, догадался, что и смена придёт ещё не скоро.

Нескрываясь, но при этом стараясь не шуметь направился к солдату, я знал, что курящий человек из за огонька сигареты перед лицом, практически слепнет в темноте.

«Не зря комбат, говорил, что устав написан кровью».

Мощный удар в солнечное сплетение заставил солдата сложится пополам и сдавлено за сипеть, выронив из рта сигарету. Буквально вырвав из его брюк ремень, я без усилия свалил на землю бойца и туго стянул ему руки за спиной. После чего его же оторванным рукавом, заткнул ему рот. Действовал резко и грубо и кажется заталкивая кляп, порвал солдату рот.

Закинув немца, на плечо как мешок с картошкой, практически не скрываясь пошёл обратно.

Легко обошёл не многочисленные патрули, что при отсутствии уличного освещения и наличии ночного зрения у «Сержанта», было сделать не трудно, попетляв по улочкам

без приключений покинул город. В какой-то момент боец пришёл в себя и принялся отчаянно сопротивляться, извиваясь у меня на плече как червяк и всячески пинаясь. Изобразив тяжёлый вздох, сбросил солдата на землю, и не примеряясь несколькими ударами подошвы, сломал ему колени. Немец замычал и потерял сознание. Снова забросив безвольное тело на плечо, я бодро зашагал в тёмный лес.

Уже в лесу, выдал Сержанту задание принести пленного на стоянку, после чего покинул его тело и переместился в Первого. После «удобного» Сержанта тело Первого, было адски неуклюжим и раздражающе медлительным. Больше часа мне понадобилось с такой оболочкой, что бы развести костер и на заранее очищенной от лесного мусора площадке нарисовать ритуальную печать. Как я не старался, но печать получилась нестабильная из за криво прорисованных линий и косых сигилов.

«В прочем сработает и это, правда потери энергии будут большими, но в любом случае, в таких условиях большего мне не добиться. Даже если все перерисую руками Сержанта, максимум добьюсь сокращения истечения энергия на пару-тройку процентов, зато времени потеряю не один час».

Вальден Шеффер.

Вальден считал себя сильным и смелым человеком, поэтому когда его, нагло, прямо с поста похитили, решил, что как только отдышится, будет сопротивляться. Правда намного смущала невероятная сила русского, тот без малейшего напряжения, словно Вальден, достаточно крупный мужчина, ничего не весил. Ни тяжелого дыхания, ни малейшего признака утомления. «Словно и не человек».

Мелькнула трусливая мыслишка в голове Шиффера. Устыдившись своей секундной слабости солдат вермахта принялся из-за всех сил извиваться, стараясь сорваться с плеча русского и громко мычать. Непроизнеся ни слова и ни как не выказав своего неудовольствия, темная фигура сбросила его на землю. Сильный удар, о твёрдую поверхность, выбил из Вальдена дыхание, а через секунду невыносимая боль в коленях и хруст ломаемых костей заставил его сознание погаснуть.

Очнулся Вальден, от боли в сломанных ногах, громко застонав, открыл глаза, что бы в неверном свете костра увидеть самого натурального живого мертвеца, что стоял от него буквально в двух метрах и сверлил его тусклыми, подёрнутыми плёнкой, мёртвыми глазами. От накатившего ужаса у Вальдена зашевелились на затылке волосы и в следующий миг он снова потерял сознание.

С помощью Сержанта, аккуратно поместил бессознательное тело немца в центр печати, привязав его раскинутые руки и ноги к специально вбитым колышкам. За пару минут, орудуя острозаточенным трофейным ножом, срезал всю одежду с тела пленного, после чего тем же ножом, стал вырезать на плечах, груди и животе ритуальные глифы. Инструмент оказался не самым подходящим, но выбора не было и пришлось пользоваться тем что есть. Пленный тихо стонал под ножом, но в сознание так и не пришёл. Последним штрихом, вскрыл солдату паховые вены и пробормотал слово активатор, вообще-то само слово смысла не имело, но ученическая привычка, вербально активировать ритуал, привитая мне ещё моим дважды покойным учителем, осталась, помогая мне концентрировать магию. И если раньше когда, я был магистром это было не нужно, весь ритуал, я мог сократить до одного мысленного усилия, то теперь когда моё магическое ядро еле теплилось, это было обязательным условием.

Тело человек выгнулось и захрипело, я в теле Сержанта поспешно покинул печать и подскочив к своему телу, нарисовал у себя на обнаженном животе, пальцем намоченном в крови жертвы, сигил «Врата».

Через мгновение чужая жизненная энергия, прохладным ручейком стала вливаться в моё измученное тело, конечно из за топорно нарисованной печати ритуала, потери энергии были колоссальными, но, я считал, что для печати изображённой руками низшего умертвия, результат был очень не плохой.

«Интересно, кто нибудь рисовал печати таким извращённым способом? Хотя вряд ли, ни кто в здравом уме не станет настолько усложнять себе жизнь».

Через пол часа солдат умер, превратившись в иссохщую мумию, ритуал выпил из него буквально всю жизнь до капли, даже мельчайшие микроорганизмы живущие в каждом живом существе погибли иссушенные магическим ритуалом.

«Жаль конечно, что большая часть энергии, впустую ушла в землю».

Несмотря на чудовищные потери, мне всё же хватило что бы убрать воспаление и кое-как закрыть рану.

Правда ходить нормально, я по прежнему не мог, но по крайней мере умереть от заражения крови мне больше не грозило.

«Эх, а ведь в лабораторных условиях, энергии, молодого и сильного мужчины, хватило бы на полное исцеление трёх смертельно больных человек».

Немного по печалившись о своей лаборатории, оставшейся в родном мире, о моём оборудовании, большую часть из которого я изобрёл сам, незаметно для себя заснул.

Утром уничтожив следы ритуала, отправились в путь, я на волокуше, влекомой Первым, что заодно был увешан вещмешками с моим имуществом. А Сержант в авангарде с пулемётом в руках.

Время от времени приходилось останавливаться и проверять «Поиском жизни» местность. Мой путь лежал на восток. Несмотря на теплые чувства к новоприобретённой родне, были у меня мысли сбежать от войны и поселиться где ни будь в Европе или вообще уехать в Америку. Но после недолгих размышлений, понял, что бежать в Европу смысла нет, так как на текущий момент она целиком была захвачена немцами, а до Америке, мне было физически не добраться, по крайней мере, я так и не смог представить себе безопасного маршрута.

«Ладно, Аргумазду с ним, выберусь к „своим“ попробую комиссоваться. А там будет видно, может быть и здесь найду себе занятие по вкусу».

Так как мои слуги не нуждались ни в еде ни в отдыхе, остановились, только один раз, когда я быстро накормил своё живое тело и снова его усыпил. Несмотря на весь совершённый марш-бросок, прошли мы не так уж и много, всё-таки по лесу особо не разбежишься, а если учитывать медлительность Первого, чья крейсерская скорость была почти в двое меньше, чем шаг у обычного человека, то становилось ясно, что таким темпом, я рискую вообще не догнать откатывающийся фронт.

Окинув оценивающим взглядом тело Первого, решил, что тратить время и силы, на его модификацию, не рационально.

«Нужен, кто-то посвежее».

Для поисков третьего пришлось свернуть к дороге. Я уже был в паре сотнях метрах от проселочной дороги, когда впереди неожиданно вспыхнула стрельба и я несмотря на расстояние, почувствовал как одна за другой гаснут жизни. Такое без всяких заклинаний и ритуалов может чувствовать каждый некромант. Я в свою бытность магистром мог почувствовать даже смерть мыши, за десятки километров от себя. Вскоре звуки боя стихли, выждав ещё с полчаса пошёл на разведку.

Четыре тела с пулевыми ранениями, в грязных гимнастёрках, я нашёл на обочине дороги.

«Кажется два танкиста, пехотинец и связист», определил, я рода войск по петлицам. Причём один из танкистов был капитаном. Самым целым оказался связист, всего лишь с двумя пулевыми отверстиями в животе и груди, его и выбрал, кроме того, при жизни он был крупным мужчиной, что не маловажно для немертвого. Чем больше тело низшего умертвия, тем физически он сильнее. Кстати к более продвинутым немертвым, это не относится, тот же рыцарь смерти может быть мелким худым подростком, если конечно кому-то придёт в голову делать из такого некачественного материала, дорогостоящую нежить, и при этом мелкий «доходяга» будет на порядок сильнее модифицированного гиганта из низших.

Тут же на месте в течении часа, поднял его и внедрил несколько матриц, отвечающих за управление и поведение. Что гарантировало, что такой «мертвяк» не «сорвётся». Вообще, если держать немертвых на голом «контроле» без управляющих программ, то рано или поздно, можно дождаться такого «срыва», после чего для некроманта всё может закончиться печально.

«Надо будет Первому, также программу внедрить, его то я вообще поднимал со всеми нарушениями техники безопасности, какие только есть».

За Сержанта я был спокоен, из за моего постоянного присутствия в его теле, шансы ухода из под моего контроля были ничтожны, к тому же управляющая программа была и у него, точнее её упрощённый вариант.

Уже поздно ночью, меня утащили на волокуше в глубь леса, где я и забылся тревожным сном под сенью могучей ели.

Проснулся я от какой-то возни рядом с собой и первое, на что обратил внимание, это на то что примитивное сознание Первого, больше не под моим контролем.

«Так и знал! Сорвался гад».

То что меня сейчас может порвать мой же мертвяк меня не беспокоило. Сторожевые программы Сержанта и Связиста, не дали бы Первому причинить мне вреда, что впрочем и случилось. Первый сорвавшись с «поводка», сразу же попытался перегрызть мне горло, но Сержант и Связист напали на него и скрутив прижали к земле, команды уничтожить «взбунтовавшегося» товарища не было поэтому они просто придавив его к земле удерживали на месте.

Небольшим усилием воли вернул контроль на место и хотел было заняться управляющей программой, но в последний момент подумал, что полуразложившийся труп Первого не стоит этого. «Лучше подобрать что-нибудь посвежее».

С этой мыслью остановил течение некроэнергии в магистралях немертвого, от чего Первого сначала парализовало, а ещё через минуту окончательно упокоило. Кстати с боевыми некрохимерами, что я делал для армии, такой трюк был не возможен, так как в обязательном порядке, в каждое своё изделие, я устанавливал многослойную защиту, как от собратьев некромантов, так и от других магов.

Избавившись от Первого, приказал Связисту оттащить труп подальше от стоянки и снова расслабился на куче веток, в надежде урвать еще немного предрассветного сна. Что любопытно, что во время, всей этой возни, я даже не оторвал голову от круглого бока вещмещка, заменяющего мне подушку.

Проснулся я уже когда солнце стояло высоко в небе, а в кустах надрывалась какая-то лесная пичуга.

Медленно поднявшись, что бы не потревожить раненую ногу, умылся, заставив Сержанта полить мне на руки из трофейной фляги, тем временем Связист «оживил» костёр и подвесил над ним котелок, куда ловко вытряхнул банку немецкой тушёнки. Привалившись к стволу вековой сосны, с удовольствием прихлебывал кофе из железной кружки, не забывая о печенье.

«А этот напиток определённо не плох, жаль что у нас его не было».

В этот момент оба моих «мертвяка» синхронно повернули головы в одну сторону. Что это значит, понять было не трудно, каждый немертвый, мог почувствовать присутствие живого на расстоянии, обычно такая чувствительность зависела от класса умертвия. Воспользовавшись «Поиском жизни» убедился, что ко мне подкрадывается не оголодавшая собака, а три сигнатуры, соответствующие трём взрослым людям.

«Похоже запах еды и кофе почуяли. Это я пожалуй лопухнулся».

Не доходя сотни метров один «подкрадун» отделился от товарищей и пошёл в обход, заходя с другой стороны.

«Что-то меня гложут сомнения, что это немцы, похоже такие же бедолаги окруженцы, как и я».

Бросив беглый взгляд на своих немертвых, убедился, что внешне они не отличимы от людей, разве что не естественная бледность и блеклые глаза могли их выдать. Пулевые отверстия я прикрыл, заставив поверх простреленных и окровавленных гимнастёрок носить плащ-палатки.

«Сойдёт, если что скажу, что оба после контузии и поэтому говорить не могут».

Пришлось прождать еще десять минут, пока троица набралась смелости и выбралась на поляну. Причём вышли, только двое, третий остался в кустах прикрывать товарищей.

Оба появившихся были в гражданском, причём с первого взгляда было ясно, что одежда на них с чужого плеча.

«Похоже, дезертиры и мародёры».

Высокий, что первым вышел на мою полянку держал в руках винтовку Мосина, сходу направив ствол в живот Связиста.

Второй поигрывал револьвером, глумливо ухмыляясь демонстрируя золотой зуб. Только сейчас я заметил, что кисти и пальцы золотозубого были изукрашены невнятными татуировками.

— В рот конягу шмендеферить!

Сбив на затылок кепку-восьмиклинку, радостно завопил фиксатый, увидев мои вещмешки уложенные горкой и стоящий рядом пулемёт. Слегка повернул голову к своему подельнику, уже более спокойно продолжил.

— Это мы удачно зашли на огонёк. Упор, ты только глянь, какой богатый нынче фраер пошёл.

На вопли фиксатого из кустов вылез третий, был он болезненно худ и долговяз из оружия имел обрез изготовленный из трёхлинейки.

— Фраерок, ты волыну-то брось!

Навёл фиксатый револьвер на Связиста, у которого на плече висел немецкий пистолет-пулемёт.

«Ладно хватит и так уже понятно, кто это такие».

— Эй!

На мой тихий голос среагировал, только долговязый, так как находился ко мне ближе всех. На мгновение наши глаза встретились, после чего бандит замер без движения, словно жертва заклинания «Морозный выдох».

"Похоже здесь не знают, что если ты обычный человек, то ни в коем случае нельзя смотреть в глаза магу. Если это обычный маг, то в случае удачи отделаешься головной болью и возможно потерей пары грязных секретиков, а если тебе не посчастливилось встретиться с менталлистом, то в лучшем случае твои мозги вывернут наизнанку, а в худшем сделают рабом.

Мои навыки в ментальной магии, были на уровне ученика, но даже этого с лихвой хватило, для того, что бы на несколько секунд «сковать» долговязого.

Пока тощий бандит, замерев словно кролик перед удавом, пялился в мои глаза, вокруг происходили интересные события.

Сержант, резко сорвавшись с места рванул к Упору, с отставанием в одно мгновение Связист метнулся к фиксатому. Загрохатали выстрелы и оба немертвых получили по пуле в живот, что естественно их даже не замедлило. Ещё через пол мгновения оба бандита были сбиты на землю, стальные пальцы мертвецов, хрустом стиснули шеи незваных гостей, короткий миг борьбы и позвоночники бандитов с треском сухих веток, оказались сломаны. Сержант покончив со своей жертвой вскочил с тела и со скоростью гончей бросился к долговязому, что всё это время, не замечая ничего вокруг смотрел в мои глаза.

«Ай-яй-яй, какой-ты не внимательный».

Мелькнула глумливая мысль, прежде чем бандита постигла участь его товарищей.

«А не пополнить ли мне свой отряд тремя бойцами».

Как оказалось свои силы я переоценил и за весь день, смог поднять, только двоих, зато оба были не хуже Связиста или Сержанта. Не заморачиваясь с именами назвал пополнение Бандитами.

— Боги! До чего же я докатился, радуюсь ученическим поделкам!

Пробормотал я бессильно растёкшись на куче веток и травы.

Уже вечером, когда я немного пришёл в себя после экстремальных трат маны, вспомнил про золотой зуб Бандита один. Короткий мысленный приказ и его бывший коллега по опасному бизнесу, ножом выковырял его из рта товарища.

«Золото это хорошо, пригодится когда буду проводить модификацию умертвий».

Вообще-то в классической некромантии, практически не используются сторонние материалы, за редким исключением, но совсем другое дело в ритуальной. Конечно даже в этом направлении искусства мертвых можно обойтись без сторонних включений, но тогда требования к объёму энергии, при подъёме серьезных немертвых возрастает кратно.

«Если все магистрали протянуть золотыми нитями можно сделать скоростной тип немертвого или можно кратно усилить плотность кожных покровов. Эх, достать бы пару драгоценных камешков, можно было бы замахнутся и на невидимку».

Помечтав перед сном о том, что бы я мог сделать имей время и необходимые ресурсы, заснул почти счастливым.

Проснулся от того, что солнечный зайчик, проскользнув через листву «сел» мне прямо на веки. Прикрыв рукой глаза душераздирающе зевнул, и мысленно приказал своим мёртвым слугам готовить завтрак. К счастью столь несложный навык, остался у обоих умертвий. Пока Сержант, разогревал мне тушёнку, Бандиты срезав две жердины, делали носилки. Путешествовать на волокуше мне уже порядком надоело. После плотного завтрака поднял Бандита номер три, зомби из него получился чуточку по хуже, чем из его товарищей, но в этом было виновато трупное окоченение и мое не желание заниматься длительной подготовкой «мяса». С пятью слугами дело пошло веселее, двое Бандитов несли меня на носилках, Сержант с пулемётом, шёл впереди, а Бандит три изображал арьергадное прикрытие. Связист на всякий случай шагал рядом.

До обеда успели отмахать не меньше тридцати километров и это по пересечённой местности покрытой густым лесом. За это время пересекли парочку лесных дорог и одно разбитое бомбежкой шоссе.

Приключения меня нашли как раз когда я, после сытного обеда, лежал на куче травы, заботливо накрытый плащ-палаткой и бездумно жевал травинку, неожидано мою послеобеденную негу, прервала заполошная стрельба в полукилометре от моего лагеря. Причём судя по лаю пулемёта и треску десятков винтовок бой шёл серьёзный.

«Да что б вас»!

Раздраженно выплюнул травинку и отправил Связиста с Бандитом два на разведку. Причём даже не стал подключатся к Связисту, его прижизненных навыков, что достались ему после смерти было достаточно, что бы незаметно передвигаться по лесу, не привлекая внимания.

Тем временем бой стал откатываться в мою сторону, что мне очень не понравилось.

«Нужно быть готовым очень быстро свалить».

Тем временем Связист с Бандитом добрались до места и я мог лично, через глаза немертвых, полюбоваться развернувшимся боем.

Как я и предполагал разношёрстная группа окруженцев, нарвалась на немцев и теперь с боем отходила в лес.

«А всё потому, что идиоты! Вот какого Азатота, нужно было днём переться по дороге! На что они вообще рассчитывали»⁈

Тяжело вздохнув подключил к бою своих слуг, кстати ни Связной ни тем более Бандит, особыми боевыми навыками похвалиться не могли, зато живучесть их была на высоте. Вообще упокоить умертвие пулевым оружием крайне не просто, попадание в голову или тело практически ни как не вредили немертвому. Единственное, что его могло убить это если пуля перебьет ему позвоночник, причём так, что бы его раздробило. Тогда из за разорваных магистралей некроэнергия быстро истечёт наружу и такое умертвие прекратит существование. Именно поэтому мертвякам всегда отрубали голову или сначала ломали руки-ноги, а потом всё равно отрубали голову.

Вмешательство двух почти неубиваемых бойцов, задержало немцев дав время отойти бойцам красной армии. В итоге, когда мои «мертвяки» от многочисленных попаданий лишились возможности полноценно двигаться бойцы сумели оторваться. Конечно, мне пришлось дистанционно «отключать» изрешечённые тела, благо при подъёме, я учёл такую возможность.

На мою стоянку отходящие бойцы наткнулись через несколько минут, к этому времени я благоразумно отвёл двух Бандитов в сторону, незабыв, навешать на них часть своего имущества.

Разгорячённые боем бойцы, чуть не пристрелили моего Сержанта, но к счастью отсутствия оружия в руках и форма красноармейца, помогла быстро опознаться. Хотя немецкий пулемёт, стоящий у его ног, вызвал косые взгляды. Через десяток секунд, из леса выскочил капитан с артиллерийскими петлицами, одним взглядом оценив обстановку, приказал подобрать меня, остатки моего добра и прихватив зомби с пулемётом, продолжать движение.

На отдых остановились, только через пару километров, когда бойцы буквально валились с ног от усталости. Мой молчаливый солдат не выказал ни малейшего признака утомления, и это при том, что бежал с пулемётом и набитым патронами вещмешком.

«Как бы мне на этом не погореть».

Похоже выносливость и сила Сержанта, вызвала у капитана удивление, так как первым делом, едва бойцы устроились на отдых, скомандовал.

— Боец, ко мне!

Пришлось брать управление Сержанта на себя. Неуклюже изобразив строевой шаг, подошёл к капитану, отдал воинское приветствие, но вместо молодцеватого доклада, что-то промычал и вынул из нагрудного кармана книжку красноармейца.

— Контузия?

Так как выглядел умертвие неважно, ему одновременно поверили и не поверили, всё-таки человек с контузией вряд ли мог отмахать несколько километров с пулемётом на плече и при этом даже не вспотеть. Несмотря на документы подозрительности во взгляде капитана не убавилось, но большего от «контуженного» бойца он не добился.

«Хорошо, что догадался сменить Сержанту гимнастерку, а то несколько дырок в теле, было бы объяснить гораздо труднее, чем немоту, бледную физиономию и неутомимость».

Следующим на очереди был я, после предъявлении своих документов, ответил на несколько вопросов, причём почти не врал. Единственное, немного исказил правду, когда сказал, что Сержант с ещё двумя бойцами подобрали меня в лесу. Про героическую «гибель» моих товарищей капитан знал, так как всё происходило на его глазах. На этом вопросы у капитана закончились, времени допрашивать меня более вдумчиво не было, немцы по прежнему висели у нас на хвосте.

— Выдвигаемся!

Скомандовал капитан.

Солдаты с ворчанием поднимались, разбирая своё оружие, четверо бойцов подхватили мои носилки, и ругаясь сквозь зубы, побежали вслед за товарищами.

«Итого тридцать человек, каждый третий легко ранен, вооружены не плохо, но с боезапасом напряженка, как и с продуктами, моих запасов для такой орды, хватит на один день».

На закате немцы от нас отстали, прекратив преследование, артиллерист продемонстрировав наличие мозгов воспользовался этим и не позволив усталым бойцам устроить привал погнал солдат дальше, стараясь как можно меньше оставлять следов. Для чего он даже загнал всех в ручей, по течению которого мы шли почти пол часа.

«Так себе уловка и если немцы окажутся достаточно упорными, то надолго это их не задержит и не дай Азатот среди них окажутся опытные егеря. Тогда мы от них вообще не уйдем».

На отдых остановились, уже глубокой ночью, измученные марш-броском солдаты буквально падали где останавливались и мгновенно засыпали.

В итоге из бодрствующих остался, только я, Сержант и сам капитан. Немного поколебавшись, назначил моего зомби, часовым, приставив меня ему в помощь. Так же нести караул, нам помогали два Бандита, что, все это время шли за нами и теперь расположились в сотне метров от лагеря.

Уже под утро почувствовал как умер один из бойцов, пожилой мужчина, судя по его синюшним губам не выдержало сердце.

«Чего добру пропадать, пусть послужит родине и некроманту, и после смерти».

В шесть часов утра по трофейным часам, тем что без свастики, я с трудом поднялся с тощей кучки травы и опираясь на срезанный для меня Сержантом ствол молодой березки, доковылял до спящего капитана. Землистый цвет его лица и тяжелое дыхание со свистом, подсказали мне, что с ним не всё в порядке.

«Наверняка, тоже с сердцем проблемы».

Растолкав капитана упрыгал обратно на своё место.

Быстро приведя себя в порядок, капитан бросил мрачный взгляд на неподвижную фигуру Сержанта, с пулеметом на перевес и пошёл поднимать бойцов.

«Кажется подозрения капитана крепнут. Вот только в чём он его подозревает»?

К смерти своего товарища усталые солдаты отнеслись равнодушно, только капитан произнёс несколько слов над могилой умершего, да записал в свой блокнот, место где был похоронен покойный.

«Ну, это он зря, Усатый ещё послужит».

После быстрого завтрака, взятого из моих запасов, кстати капитану даже в голову не пришло, спросить у меня или Сержанта разрешение, что вызвало во мне глухое раздражение. А вот немецкие пайки его внимание привлекли, но сейчас не время было задавать острые вопросы, но судя по взглядам, кидаемым бойцами на Сержанта, вопросы появились у всех.

«Надеюсь они не настолько тупые, что бы принять нас за диверсантов⁈ Потому что представить себе настолько безмозглых диверсантов, просто невозможно».

Что примечательно, солдаты сами не замечая, подсознательно сторонились Сержанта, словно чувствовали его чуждость.

Как я и думал, на обеденном привале капитан, кстати звали его Степан Аркадьевич Ведерников, решил всё-таки задать свои неудобные вопросы.

Начал он с того, что приказал «Сержанту» сдать пулемёт, одному из бойцов, после чего с четырьмя солдатами по крепче, отвел его немного в сторону от лагеря. Пришлось мне напрямую подключаться к «Сержанту», что бы иметь возможность адекватно реагировать.

На этот раз капитан продумал способ общения, сунув умертвию в руки карандаш с блокнотом.

К счастью кое-какая информация о жизни «Сержанта» мне досталась, так что на вопросы имя-фамилия из какого полка и откуда немецкое оружие, и продукты, ответить смог. Писать пришлось печатными буквами, долго выводя каждую, так как вдруг оказалось, что навык чистописания у зомби на сохранился. Допросом капитан был удовлетворён, хотя подспудные сомнения у него все же остались, в основном они были вызваны запредельной силой и выносливостью «Сержанта».

Следующим был я, но так как особых подозрений, моя малоподвижная туша изначально не вызывала, то мой допрос прошёл быстро и без давления, я просто подтвердил ранее сказанное дополнив, рассказ парой «упущенных» подробностей, что косвенно подтверждали слова «Сержанта».

Следующие сутки, прошли в подавленном настроении, чему способствовали закончившиеся запасы продуктов и начавшийся дождь. Правда некоторые оптимисты радовались, что дождь смоет их следы. Кстати пулемёт Сержанту не вернули, как и вещмешок с боеприпасами, что немного меня расстроило, как и двух бойцов, что теперь тащили всё это, втихомолку проклиная капитана. Ночью не выдержав голодных разводов в своем тощем брюхе, отправил Сержанта к Бандитам за сух пайком. Несмотря на часовых, выставленных бдительным капитаном Ведерниковым, Сержант видящий в темноте, как кошка, легко покинул лагерь и также не потревожив ни кого вернулся принеся мне галеты и горячий чай во фляжке.

«Ну и толку от твоих часовых, если они все равно ничего в темноте не видят».

С иронией подумал, я нагло хрустя галетами под шум дождя. Под огромной сосной мне было сухо, а пара плащ-палаток обеспечивали теплом и относительным комфортом.

Никаких угрызений совести я не испытывал, окружающие люди мне были почти так же чужды, как и те что находились по другую сторону фронта.

Утром единственный из всего отряда проснулся довольным, рана заживала и практически не тревожила, а остатки сладкого чая, окончательно подняли моё настроение.

— Чё, скалишься⁈ Щегол!

Зло бросил помятый после сна боец, вторые сутки без еды, сделали всех злыми и раздражительными.

— Доброе утро.

Лучезарно улыбнулся я злобному мужику.

Тот сжал кулаки и решительно шагнул ко мне. Что он хотел сделать, я так и не узнал, так как на плечо бойца легла тяжёлая рука Сержанта. Солдат вскрикнул от боли и вывернувшись из хватки умертвия отступил, матерясь сквозь зубы.

В этот момент моя троица немертвых, что расположилась в кустах в сотне метров от лагеря подала мне сигнал, что несколько десятков живых двигаются в нашем направлении.

«Песец котёнку, больше срать не будет».

Глава 5

Пришлось в срочном порядке подтягивать мертвяков ближе к лагерю, что бы в случае чего у меня была возможность быстро эвакуироваться.

Но к счастью мои тревоги оказались напрасными, так как приближающаяся группа, оказалась своими. Как оказалось это были такие же как и мы окруженцы, только более многочисленны и организованы. Нас обнаружила из разведка, точнее будет сказать наши следы, по которым их разведчики нас и нашли.

Узнав, что отрядом командует целый полковник, капитан с едва скрываемым облегчение вздохнул, видимо навалившаяся ответственность, за жизни людей его серьёзно тяготила.

Через пару часов, я понял, что положение отряда полковника Герасимова нисколько не лучше, чем у капитана. У него также не было продуктов и был острый дефицит боеприпасов. Самое смешное, что «моему» пулемету он обрадовался даже больше, чем присоединению нашего отряда. Нашёлся в отряде и комисар, что немедленно взял подозрительного Сержанта на карандаш, но как и капитан не смог ничего на него нарыть, во всяком случае пока.

Тем же вечером всех здоровых бойцов построили, после чего полковник толкнул речь, о боевой задаче. Как оказалось в нескольких километрах от сюда, находилось, крупное село, где немцы на базе местного МТМ развернули рембазу. Куда ежедневно свозили свою и нашу битую технику, что ещё можно было поставить в строй. По замыслу полковника, мы должны были уничтожить рембазу, захватив при этом все рабочие машины и уже на них прорываться к нашим. На мой взгляд довольно бредовый план и если первая его часть имела право на существование, то кавалерийский прорыв до линии фронта казался мне невозможным.

Для осуществления своего плана, Герасимов имел несколько экипажей танкистов и опыт командования танковым полком.

«А если на рембазе, не окажется горючки? И скорее всего боеукладки у танков будут пусты и вряд ли на рембазе будут хранится снаряды. Интересно полковник об этом подумал»?

Мой мозг продолжал генерировать мысли, находя все новые доводы, в пользу глупости идеи, атаки на рембазу.

В операции участвовала почти двести человек, хотя весь отряд насчитывал больше трёхсотен, но многие имели ранения разной степени тяжести, а ещё часть бойцов тупо не имели оружия и также были оставлены в лагере.

Сержант несмотря на «контузию», почему-то попал в число участвующих и как мне показалось здесь не обошлось без капитана Ведерникова и комисара, которому Сержант не понравился с первого взгляда.

Две сотни бойцов тихо ушли в ночь, вместе с ними ушли и все командиры, включая комисара, предоставив сотню бойцов самим себе. Ожидаемого мной падения дисциплины и последующего дезертирства не случилось, видимо большинство были уверены, что скоро отцы командиры вернутся с победой и танками. Завернувшись в плащ-палатки, переключился на Сержанта, что спокойно шагал вместе со всеми.

«Хорошо хоть оружие выдали».

Выданная «Мосинка» была далеко не «первой свежести», но намекало на провал операции, вовсе не это, а пять патронов, что Сержанту выдали на весь бой.

«Идти на штурм с пятью патронами в кармане! Что может пойти не так»!

Благодаря ночной темноте к рембазе расположенной за пределами села, удалось подобраться, почти в плотную, охранялась она из рук вон плохо. Но таже темнота не позволила, правильно скоординировать атаку, поэтому одновременный удар с трёх сторон, получился в разнобой. Но как оказалось этого и не требовалось, рембазу охраняло всего пятеро солдат, которые сразу сдались, едва на территорию ворвались штурмовики, остальные были обычными механиками, причём большая часть ремонтников, оказались местными и работали на немцев добровольно. Рембаза была взята без единого выстрела.

Не особо разбираясь в местных хитросплетениях, полковник приказал ремонтников запереть в какой-то сарай, а немцев, расстрелять.

К удаче полковника, небольшой запас бензина и соляры, на рембазе нашёлся, в отличии от боекомплектов. После экспресс допроса старший механик поведал, что отремонтированные танки, куда-то перегоняют, где и укомплектовывывают боеукладку.

Покидали мтм мы на трёх танках и двух грузовиках, причём танки были советскими и как мне показалось какими-то не серьезными, мне они казались неуклюжими угловатыми коробками, с досмешного тонким стволом пушки.

Из подслушанного разговора танкистов понял, что нам достались легкие танки Т-60 совсем недавно поступившие на вооружение.

Естественно всех бойцов транспорт вместить не мог, так что основная часть отправилась в лагерь пешком.

Мы уже были на опушке леса, когда неожидано из за пригорка выехал броневик с вытянутой мордой, кресты на его боках ясно давали понять, что удача наша закончилась. Не останавливаясь броневик дал длинную очередь по скоплению людей, буквально срезав десяток бойцов.

Это послужило спусковым крючком для паники, мгновенно забыв о дисциплине солдаты бросились в лес, сопровождаемые грохотом пулемёта. Уже никто не заметил, как из кузова ганомага выпрыгивали солдаты в мышиного цвета форме и открывали огонь по бегущим.

Сержант легко обогнал бегущих бойцов и одним из первых достиг леса, после чего повинуясь моему приказу остановился и вскинув винтовку взял на прицел серую фигуру. Немецкий солдат похоже не ждал ответного огня, так как стоял в полный рост и азартно дергал затвор после каждого выстрела.

«Хорошо, что у зомби, не трясутся руки и нет дыхания».

Плавно потянув спусковой крючок, дождался толчка приклада в плечо и быстро рванув затвор, выбросил на землю блестящую гильзу. Краем глаза отметил, что не промахнулся и сейчас солдат лежал ничком в короткой траве, второй выстрел был не таким удачным и угодил стреляющему с колена немцу в плечо. Третий раз, выстрелить не успел, пулеметчик заметил, что кто то ведет огонь с опушки леса и немного довернув пулемёт, причесал кусты за которыми я прятался. Тяжёлые пули с влажным чавканьем, навылет прошили грудь Сержанта, опрокинув его на землю. Что впрочем никак не сказалось на боеспособности умертвия.

Самое смешное, это то что угнанные танки были совсем рядом, но без боекомплектов, они по сути были обычными тракторами, неспособные прикрыть пехоту даже броней, так как борт этих легких таоюнков, легко прошивался пулеметным патроном.

"В итоге операция прошла успешно, но с парой нюансов. У нас есть три танка, но без

б/к и мы потеряли более полусотни человек при отходе, так же имеется два грузовика, но воспользоваться всем этим добром мы опять же не можем, так как над лесом уже как пять минут кружится какой-то странный двойной самолет, понять, что это разведчик по наши души, много ума не требовалось.

«А ещё, в течении двух-трёх часов здесь станет тесно от солдат в ненашей форме и лающей речью».

Отцы-командиры тоже понимали сложившуюся ситуацию и вместо того, что бы рассеяться мелкими группами, неожидано решили дать бой преследователям. К счастью у командиров был план, а непросто самоубийственный бой, как оказалось я сильно недооценил наше командование. Так как самоубийственный бой, всё же входил в план, но затевался он только как прикрытие для отхода основных сил.

«Ну слава нетленным мощам Аргумазду»!

Пятьдесят бойцов под командованием капитана Ведерникова остались готовить позиции для боя, а я вместе с большей частью отряда был отправлен в глубины здешних лесов. На этот раз меня ни кто не нёс, так как хватало и более тяжело раненых, и мне пришлось ковылять на своих двоих. Естественно я очень быстро оказался, в конце уходящей колонны, причём с каждым шагом я отставал все больше и больше, пока в какой-то момент ни оказался предоставлен самому себе.

«М-да, организацией отступления полковник вообще не заморачивался».

Присев на упавший ствол дерева, я стал терпеливо ждать своих мертвых рабов, что всё это время следовали за мной.

Не успел я заскучать как лес взорвался звуками боя, к счастью мы успели уйти достаточно далеко, по этому я продолжал спокойно сидеть, ощущая как в нескольких километрах позади гибнут люди.

Десять минут спустя из кустов треща ветками выломились три фигуры увешанных вещмешками и оружием. Едва сдержал смех, глядя на вымазаного подсохнувшей землей Усатого, особенно комично выглядели его усы испачканные рыжей глиной.

«Вроде и выкапывался с глубины меньше чем полметра, а вывозился как болотник».

За несколько минут, под моим чутким руководством мертвяки из двух жердей и плащ-палатки соорудили носилки, на которые я с облегчённым стоном и завалился.

Идти по следам отступающего отряда я посчитал недальновидным, так как скорее всего за ними пойдут егеря и вряд ли такой крупный отряд просто так отпустят.

«Лучше немного в стороне и обязательно с арьергардным охранением. Думаю когда Сержант вернётся, его туда и определить, все равно он сильно потерял в товарном виде».

Сейчас мой боевой зомби, самостоятельно шёл через лес, стараясь не попадаться на глаза. Причём пару раз ему пришлось притворится совсем мёртвым, когда рядом проходили остатки разбитого заслона или поисковые отряды немцев. Труп с развороченной пулемётным огнем грудью никого не заинтересовал.

«А всё-таки хорошо, что у полковника не оказалось медиков, даже затрудняюсь представить себе их реакцию, если бы они устроили медицинский осмотр Сержанту».

Посмеиваясь над своими мыслями, я прямо на ходу устроил перекус, запивая немецкую тушенку крепким кофе перелитым во фляжку.

По дороге меня начали одолевать мысли о моем будущем.

"Как устроится в мире без магии бедному некроманту. Пойти ли мне на службу местному правителю или правильнее будет скрывать свои таланты и жить обычной жизнью? Везде имеются, свои плюсы и минусы. Если работать на короля, то скорее всего у меня будут ресурсы для работы, что позволит мне развиваться гораздо быстрее, так же думаю, что золотом и землями, я тоже не буду обделён, но из отрицательного, обязательно придёт время когда король поймёт, что я стал слишком опасен и меня скорее всего попытаются убить, возможно даже успешно. Мощь оружия в этом мире вызывает уважение.

Ну, а если жить простым обывателем, то минусы это отсутствие всего выше перечисленного и честная бедность, насколько я понял в этой стране жить достойно может только правящая верхушка".

Так ничего и не решив отложил этот вопрос до тех пор пока я не уберусь с линии фронта.

На ночь остановился в небольшой ложбинке, выставив мертвяков в качестве охраны. Как я и думал, немцы не собирались просто так отпускать окруженцев и до самого утра в лесу трещали винтовочные выстрелы, перемежаясь редкими пулемётными очередями и взрывами гранат. Посреди ночи, всего в пятидесяти метров от моей стоянки прошёл отряд из дюжины человек. Ночное зрение одного из Бандитов четко различило камуфляж на гостях.

«А вот и немецкие егеря».

Такое близкое соседство вызвало у меня беспокойство, но так как костра я не разводил и сильно пахнущих продуктов не употреблял, то в итоге остался незамеченным.

Мёртвые благодаря своей абсолютной неподвижности и отсутствию дыхания, тоже оказались для загонщиков невидимками.

«Нужно срочно наращивать численность умертвий. И неплохо бы, поднять кого-то посильнее простых зомбаков. Может на рыцаря смерти замахнутся».

Но после недолгих размышлений, пришлось отказаться от несвоевременного проекта. На него попросту не было времени и нужных ресурсов.

— Ничего дайте только срок.

Пробормотал я одновременно ощутив, как в зону моей чувствительности вошёл Сержант.

В предрассветной мгле, я с трудом различил, высокую фигуру своего умертвия и тем неожиданней было увидеть, что мертвяк на плече держит какое-то тело. Приблизившись с удивлением опознал в теле, бессознательного капитана Ведерникова.

— Вот тебе и пирожки из печени зомби! Неужели остаточная память⁈

Остаточная память, была одним из необъяснимых феноменов в искусстве некромантии, время от времени у различных поднятых умертвий, как впрочем и у стихийно поднявшихся обнаруживались остатки прижизненного сознания, что кстати делало умертвие гораздо умнее и самостоятельнее, одновременно повышая шанс «сброса поводка». Кстати при должном мастерстве из такого умертвия можно было вырастить и высшую нежить. Что любопытно, это была именно моя теория, которую я почти доказал в одном из проектов, но моя преждевременная гибель не позволила мне завершить эксперимент.

«Хм-м, кажется сама судьба предоставляет мне шанс завершить эксперимент».

Приказав сгрузить капитана на землю, первым делом полез проверять управляющую программу. Все было в порядке, но помня о словах своего учителя, что любил повторять.

— Есть два типа некромантов, те кто предпочитают постоянно усиливать «контроль» и те кто хрустят своими костями на зубах своего же умертвия.

На всякий случай сделал второй контролирующий контур, после чего полез в глубины сознания Сержанта, благо никаких природных щитов, что по умолчанию существуют у всех разумных, у мертвяка уже не было. Как я и думал самосознание Сержанта, частично уцелело и в какой-то мере он до сих пор осознавал себя сержантом красной армии.

— Любопытно!

Естественно на столько ценный экземпляр я не мог оставить без «ремонта», поэтому потратив несколько часов и пару своих микроскопических резервов, зарастил все дыры в его теле.

Недостающую массу взял у одного из

Бандитов, заставив того отрезать себе руку до локтя.

Закончил, я когда солнце уже было высоко, а у меня от неудобной позы, затекла шея.

С тихим подвыванием широко зевнул и потянулся, неожидано наткнувшись на взгляд капитана Ведерникова.

Из за дикой смеси эмоций, я так и не понял, чего в его глазах больше, страха или удивления.

«Хм-м, вроде бы у него пулевое ранение бедра, и головы, как он жив то ещё».

Моё приближение вызвало всплеск ужаса у военного, он даже попытался отползти, но Связист прижал его к земле.

— А-а-а! Вот оно что. По касательной прошло, просто кусочек скальпа содрало.

Рана на бедре выглядела куда хуже, так как мое магическое зрение подсказывало, что там уже начался некроз тканей.

«Если не вынуть пулю и не обработать рану в ближайшее время, капитан не жилец. Может тогда его сразу добить, что б не мучился».

Судя по расширившимся глазам Ведерникова, мои мысли слишком ясно отразились на лице.

— Я буду молчать!

Буквально каркнул пересохшим горлом капитан.

— И о чём же вы будете молчать Степан Аркадьевич?

Повинуясь моему мысленному приказу один из Бандитов подошёл к капитану и передал ему флягу с водой. Бросив на меня нечитаемый взгляд, мужчина на долго припал к горлышку фляги.

Я терпеливо ждал ответа, размышляя, насколько хорошо будет владеть оружием зомби Капитан.

— Клянусь никто не узнает, что вы колдун!

Страху в голосе капитана поубавилось, видимо не зря он был боевым командиром.

«Дожился, меня магистра некромантии и некрохимерологии, назвали деревенским колдуном».

Несколько мгновений я размышлял нужен ли мне живой свидетель. По всему выходило, что нет.

«С другой стороны рано или поздно о моих способностях всё равно кто нибудь узнает. Так почему бы сейчас не начать поиски верных людей. Всё-таки как не крути, человек животное стайное и жить в окружении мёртвых долго не может».

Прервав свои размышления обратил внимание на капитана, который каким-то шестым чувством, понял, что именно сейчас решается будет он жить или нет. Поймав напряжённый взгляд Ведерникова, улыбнулся и буквально физически почувствовал облегчение мужчины.

— Полагаю, что как человек достаточно разумный, вы понимаете, что больше не принадлежите себе?

На этих словах капитан дёрнулся, словно мои слова задели его за живое.

«Кажется для него мысль принадлежать кому-то словно вещь, болезненна. Ничего со временем привыкнет».

— Нужно обработать ваши раны.

Степан Аркадьевич кивнул, и порыскав глазами по земле, подобрал кусок ветки, поле чего, зачем-то засунул его в рот стиснув зубы.

«Ого! Мужик то кремень, думал я буду его поживому резать».

— Степан Аркадьевич, это излишне.

Коротко коснувшись раны на бедре, точечно выплеснул строго отмеренную порцию некроэнергии, убив нервные окончания вокруг раны. Глаза капитана расширились когда он понял, что терзавшая его боль отступила. Дальше было делом техники, используя, только два совершенно неподходящих для этого ножа, я вынул сплющенную пулю, вычистил рану и ещё одним выбросом некроэнергии убил в ране всех микроскопических существ, что приносят болезни. Благодаря своей специализации, я знал о человеческой и не только о человеческой, анатомии буквально всё, думаю, что мог бы легко дать фору местным хирургам. А если учесть, что всё своё ученичество, мне пришлось провести буквально ковыряясь в телах, далеко не всегда мёртвых, то и опыт у меня кое какой имелся.

«Мне бы набор хирургических инструментов, и можно будет сократить затраты энергии и значительно упростить и ускорить ритуалы. Да и своим живым рабам можно оказывать медицинскую помощь».

Под мысли о том что я мог бы сотворить имея полный набор инструментов или расходных материалов, быстро обработал рану на голове и замотал бинтом.

Избавившись от боли и частично страха передо мной, капитан ожил прямо на глазах.

— Простите не помню вас по имени.

«Если сравнивать наш последний разговор, явно добавилось уважения».

Мелькнула ироничная мысль.

Немного робко начал разговор мой пока что слуга, а в ближайшем будущем раб. Укоризненно покачав головой, представился.

— Петров Василий Иванович. Боец красной армии.

Последнее добавил с нескрываемой иронией.

— А вы в самом деле колдун?

Нескрываясь поморщился.

— Степан Аркадьевич, я некромант, а колдун это деревенский фокусник.

— Прошу прощения, если задел вас. Но в чём разница?

Тяжело вздохнув, терпеливо объяснил.

— Что бы вам было понятнее, проведу аналогию. Маг и колдун, это все равно, что командир артиллерийского полка и заряжающий. Маг всегда на порядки сильнее, больше знает и вообще более разносторонне образован.

— Значит маг и некромант, одно и тоже.

— Маг это общее название владеющих силой. А некромант это специализация. Как в армии, кто-то танкист, а кто-то артиллерист, так и у магов.

— Значит ваша специальность оживлять мертвых?

— Я не оживляю мёртвых, я поднимаю немертвых.

Судя по глупому выражению на лице капитана, разницу между мёртвыми и немёртвыми он не уловил.

«Боги! Стоило попадать в другой мир, чтобы столкнуться всё стой же тупостью, которую мне с завидной регулярностью демонстрировали студенты».

Пришлось прочитать капитану получасовую лекцию, о разнице между мертвыми, немертвыми и живыми мертвецами, были кстати, и такие, а так же о том, чем на самом деле занимается некромант. Кажется капитан проникся и молчал до самого обеда и только когда Сержант, нёсший Ведерникова на спине, акуратно его сгрузил на землю, задал ещё один вопрос.

— А где этому учат?

— Сомневаюсь, что на Земле вообще есть маги кроме меня.

— Так вы инопланетянин⁈

— Можно сказать и так.

После плотного перекуса, капитан взялся меня прощупывать на чьей я стороне. Начал издалека.

— А как вы относитесь к партии?

Много времени понять куда клонит Степан Аркадьевич мне не потребовалось.

Усмехнувшись, сразу ответил на все незаданные вопросы.

— Мне плевать на политический строй страны, главное чтобы он мне не мешал.

Капитан помрачнел, погрузившись в угрюмое молчание.

— Фашизм это бесчеловечный режим.

Начал было Ведерников моё просвещение.

— Степан Аркадьевич, я понимаю ваше стремление перетянуть меня на сторону советского союза, но вы должны понимать, что лично у вас теперь одна сторона и это я. По сути вы мой раб, нравится вам то или нет.

Лицо капитан побагровело и он даже открыл рот, что бы сказать что-то глупое и героическое. Поймав его взгляд, я заставил мужчину на несколько мгновений «зависнуть» с открытым ртом, после чего по «линии взгляда» адресно влил в его организм микродозу некроэнергии, после чего сердце молодого и крепкого мужчины, пропустило несколько ударов, а он сам побледнел до легкой синевы и почти пол минуты пытался протолкнуть воздух в легкие.

Дальнейший путь проходил в угрюмом молчании и только когда мы остановились на ночную стоянку, мужчина мрачно спросил.

— Что вы собираетесь со мной делать.

Удивлённо взглянув на капитана, ответил.

— Разве мы не решили это вопрос?

Злой и упрямый взгляд Степана Аркадьевича продолжал сверлить мне переносицу.

«Ничему-то его жизнь не учит. Опять смотрит в глаза чародею».

— Если вам нужна конкретика, то вот она. Вы всё равно будете мне служить хотите вы того или нет. Разница только в том, будете ли вы при этом живы.

По упрямо сжатым челюстям капитана и поверхностным мыслям, я понял, что он твёрдо решил, что едва мы выйдем к своим, он сразу же доложит обо мне командованию.

Обычный человек, что имеет глупость постоянно заглядывает в глаза опытному магу, буквально своими руками приоткрывает для него дверцу, к своим поверхностным мыслям.

«Глупец».

До полуночи, пока капитан делал вид, что спит, наблюдая за мной исподтишка, я разрабатывал «Печать молчания», вообще-то это довольно широко известное заклинание, но из за своей нынешней слабости мне его было не потянуть по резерву, поэтому пришлось его перекладывать на ритуал. А это сотни глифов и довольно сложная геометрия печати.

Утром мы ни куда не пошли, так как я с помощью Сержанта, стал перерисовывать из блокнота на землю придуманный ритуал печати. Капитан был по прежнему мрачен и не разговорчив.

Закончили только к обеду, влажная земля была не лучшим «холстом» для тонких печатей, а низший немертвый, помощником.

— Степан Аркадьевич, идите сюда.

Интуиция подсказала опытному солдату, что ничего хорошего его в сложном геометрическом рисунке не ждёт, но раненый и без оружия он не мог сопротивляться умертвию, что в несколько раз был сильнее обычного человека.

Через минуту несколько капель крови капитана упали на печать, а мой резерв ухнул, словно в бездну, заставив меня пережидать легкую тошноту и головокружение.

«Ничего».

Утешил я сам себя.

«Для расширения источника это даже полезно».

Убедившись, что «Печать» легла правильно, улыбнулся.

— Степан Аркадьевич, наша проблема с вашей болтливость решена, теперь вы без моего разрешения никому не сможете обо мне рассказать.

Артиллерист побледнел почувствовав давление печати, ярость словно морская волна на крутой берег, выплеснулась на его лицо.

— Ублюдочный колдун!

В бешенстве выкрикнул капитан.

Сержант стоящий за его спиной, молча наклонился и схватив его за запястье, без усилий разжал сжатый кулак и с влажным хрустом сломал ему мизинец, выгнув его в обратную сторону.

Укоризненно покачав головой, произнёс.

— Я маг, а моя мать была из благородной семьи и ни вам крестьянскому сыну указывать на мое происхождение. Запомните Степан Аркадьевич, что оскорблять своего господина, это короткая дорога на ритуальный стол.

— Я тебя не боюсь!

— Ах оставьте свою безумную смелость. Вы просто ещё не знаете, что некроманты могут сделать с человеком.

Дальше слушать яростные маты капитана я не стал, просто приказав Сержанту немного сдавить ему горло. Пока капитан хрипел, тщетно борясь со стальной хваткой умертвия, я размышлял о рабской печати. Вообще-то переложить на ритуал такое заклинание, к слову относящееся к высшим, было настолько не просто, что даже в лабораторных условиях, где у меня под рукой были бы нужные материалы и справочники, заняло бы не менее недели, а то и двух, а уж в полевых условиях это работа на несколько месяцев.

«Похоже всё-таки придётся с капитаном договариваться, по крайней мере пока я не переработаю Рабскую клятву под ритуальную печать».

Глава 6

Утром, не спешно позавтракав и смакуя каждый глоток выпив кружку кофе, я жестом подозвал своего живого слугу к себе. Конечно из за раны на бедре капитан ещё не мог ходить, но Сержант, оказавшись рядом легко словно маленького ребёнка поднял мужчину и перенёс его поближе ко мне.

— Степан Аркадьевич, я тут поразмыслил над сложившейся ситуацией и решил, что нам с вами нужно заключить так сказать джентльменское соглашение. Вы не предаёте меня, не пытаетесь ударить в спину или как-то ещё навредить, а я со своей стороны обязуюсь в этой войне помогать советскому союзу. Если же наше соглашения вас не устраивает, то возможно мне больше подойдёт противоборствующая сторона.

Услышав о возможном предательстве капитан сжал кулаки и с ненавистью во взгляде уставился мне в лицо, но через секунду, до него дошло, что в моем спиче, речь шла не только о предательстве.

— Какие гарантии, что вы не обманете?

Хрипло спросил Степан Аркадьевич.

— Те же что и у вас. Слово!

Несколько мгновений меня сверлили взглядом, пытаясь понять насколько мне можно доверять, но в итоге капитан тихо выругался и согласился.

— Замечательно. А теперь нам пора двигаться дальше.

После того как капитана отпустило нервное напряжение, он снова стал засыпать меня вопросами, на тему, что могут маги и что могу конкретно я.

— А сколько вы можете контролировать вот таких бойцов.

Капитан с волокуши, которую тянул однорукий бандит, кивнул на Сержанта.

— Если их поднимал я то количество не имеет значение.

— Допустим, у вас будут необходимые ресурсы и вы поднимаете миллион таких покойников, вы сможете ими всеми управлять в бою.

— Безусловно. Но мне и не придётся лично этим заниматься. Всегда можно сделать э-э-э более продвинутых умертвий для управления массой.

Похоже в мечтах капитана миллионная армия умертвий уже повергала в прах всех врагов.

«Представляю сколько времени и усилий придется потратить чтобы поднять такую массу низкопробного мяса. Наверняка придётся рисовать гекатомбу, в пару квадратных километров, причём делать это придется на древнем могильнике иначе мне тупо не хватит резерва „запитать“ её. Конечно можно пойти и по извращённому пути и поднимать в ручном режиме, но боюсь это займёт десятилетия».

Ещё через сутки пути во время которого, не произошло ничего примечательного, я отправил одного Бандита и Усатого на разведку. У нас кончались продукты, да и просто хотелось пополнить свою армию новыми солдатами.

Ночью Усатый подал сигнал, что нашёл скопление живых, пришлось прервать свой сон и «перебираться» в мертвяка, причём достал до своего зомби с большим трудом, тот был практически на пределе дальности моих нынешних возможностей.

«Надо будет провести кое-какие модификации для увеличения радиуса "руки».

С этой мыслью, я из за кустов осмотрел стоянку каких-то оборванцев.

"Не то, это похоже очередные окружецы, без еды и почти без оружия, много раненых, и мало дисциплины. Нет такие товарищи мне не нужны. Прикинув расстояние до окруженцев, понял, что нас разделяет не меньше двадцати километров.

«Нет, слишком далёко. Замучусь тела таскать».

Приказав умертвию, оставить окруженцев и возвращаться, упал на кучу лапника и мгновенно заснул.

Повезло Бандиту, под утро он наткнулся на деревню, о чём немедленно мне просигналил.

«Хм-м, всего девять километров, через пару часов уже можем быть там».

Тем не менее мы не торопились и к деревне прибыли, когда летнее солнце стояло уже высоко и начинало ощутимо припекать. Бездумно бросаться в деревню мы не стали, а залегли на опушке и принялись наблюдать. На двух улицах из которых и состояла деревня было пусто, что в прочем ни о чем не говорило, так как летом крестьянину не до прогулок. Беленные хаты с соломенными крышами и плетёными заборами навевали скуку и незаметно для себя я разморённый солнышком задремал.

— Вот же суки!

Голос капитана буквально сочившийся ненавистью вырвал меня из дремоты.

Тем временем в деревне разворачивалась сцена, которую мне уже не однократно приходилось наблюдать во времена моей службы в королевской армии, в качестве штатного некроманта.

«Надо же, вроде бы и мир другой и технологии на порядок выше, а в итоге все тоже уродливое лицо войны».

Посредине улицы стоял немецкий мотоцикл с коляской в которой сидел здоровенный детина и развлекался тем что время от времени целилися в толпу местных жителей из пулемета, а когда те вздрагивали заливался гогочушим смехом. Рядом стояли ещё двое немецких солдат с винтовками и не давали толпе разбежаться. Чуть поодаль стояла легковая машина, рядом с которой не обращая ни на что внимания курил моложавый офицер.

«Интересно, чего они ждут».

Едва успев додумать мысль, как из сарая ближайшего подворья, двое мужиков под руки выволокли третьего. Был он сильно избит и практически не стоял на ногах, одет был в одну белую рубаху, сейчас заляпанную кровью и простые штаны, обуви не было. Оба его конвоира были в гражданском, но вооружены винтовками, а на рукавах виднелись какие-то белые повязки.

«Ну куда же без коллаборационистов».

Из хаты вышли ещё двое мужиков в таких же повязках и тоже с оружием.

Подтащив избитого поближе к офицеру, бросили его на землю. Немец что-то долго говорил и судя по его раскрасневшейся лошадиной физиономии, и резким жестам сильно распалился. После чего отвернувшись от угрюмо молчавшей толпы, махнул белоповязочникам рукой, те ловко перебросили через перекладину ворот веревку с петлёй и быстро накинули на шею босоногого. Тот был настолько слаб, что практически не сопротивлялся. Не прошло и минуты, как мужчина задёргался в петле, но через минуту затих, обвиснув как влажная тряпка.

Капитан бледный от едва сдерживаемого бешенства, катал желваки на скулах.

— Этих тварей нужно уничтожить!

Ухмыльнувшись его эмоциональному спичу, заменил изжеваную травинку на новую.

Повесив бедолагу на воротах немцы уехали предоставив предателей и селян самим себе. Едва машина скрылась за поворотом, как толпа поспешно рассеялась, оставив только четверых вооружённых мужчин и покачивающийся труп на воротах. О чем-то посовещавшись четвёрка ушла в хату. Через пару часов из дома вышли двое и судя по их раскрасневшимся физиономиями и нетвёрдой походке, были она уже порядком «треснувши».

«Тем проще».

Зевнув, перевернулся на спину и закинув руки за голову, стал наблюдать за проплывающими облаками.

К закату солнца выяснили, что предателей на самом деле пятеро и всё чем они занимаются это непрерывно пьянствуют, понемногу грабя крестьян.

На дело пошли поздно ночью, точнее пошли немертвые, а мы остались лежать на опушке. Под покровом ночи четверо умертвий подошли к нужному дому, где-то на другом конце деревни залаяла собака. Не примеряясь Усатый мощным ударом ноги вышиб дверь и мгновенно исчез в темной хате, словно тени за ним скользнули остальные. Упившиеся коллаборационисты не оказали ни какого сопротивления, точнее будет сказать они вообще не проснулись, даже когда немертвые их стали связывать и перетаскивать в сарай, где до этого держали повешенного мужчину.

Через несколько минут за нами пришли Бандиты, перетащив нас в хату.

«Наконец-то хоть какая-то цивилизация».

Управляя сразу тремя немертвыми развил бурную деятельность, первый делом прибавил света у керосиновой лампы, и убрал весь бардак со стола. Ужинали вареной картошкой, чугунок с которой, почти самостоятельно, нашёл в печи сообразительный Сержант. Капитан не удержавшись налил себе из огромной бутылки, мутного самогона и одним махом влил в себя стакан.

Вооружив немертвых винтовками предателей, двоих отправил обратно в лес следить, что бы какой-нибудь глазастый и болтливый пейзан не решил сбегать к немцам и поведать им о нас. Оставшуюся тройку оставил охранять дом.

— Ну что Степен Аркадьевич, пришло время немного подлечиться.

Капитан после принятного самогона ставший ещё угрюмее, чем обычно, промолчал.

Содрав домотканый половик с пола, выбросил его в сени, достал из печи головешку и при свете керосиновой лампы стал рисовать печать «Иссушения». Ту самую, которой, я заимствовал жизненную энергию у пленного немца. Вообще-то этот ритуал или печать, все называли по разному, не относились к школе некроманти, как не странно, но это действо было из ритуальной школы жизни.

«Я всегда знал, что эти лицемерные говнюки, по жестокости, дадут сто очков вперёд любому демонологу».

Сержант направляемый моим приказом занёс в дом связанного пленного. Пришлось срезать с него одежду, после чего искать гвозди, чтобы закрепить тело в печати.

На секунду моё внимание привлекла грязно-белая повязка с надписью на немецком «Polizist».

«Хм-м, полицай».

Перевёл я слово на русский, так и неуловив его смысла.

Еще час провозился с нанесением глиф на тело, причём едва я прорезал первую линию, как тело очнулось и принялся вопить и брыкаться. Пришлось подключать Сержанта, что бы он придержал слишком резвого полицая. Все это время Степан Аркадьевич молча смотрел как я режу пленного и только его глаза горящие злым удовлетворением выдавали его бушующие эмоции.

На этот раз печать получилась более качественной и моя рана из багрового рубца, что постоянно кровоточила превратилась в белую полосу.

Остатки энергии, потратил на капитана Ведерникова, что конечно полностью не исцелило его раны, но по крайней мере он смог самостоятельно передвигаться.

Иссохшее мумифицированное тело полицая Сержант вынес в огород и закопал.

— Предлагаю на сегодня закончить, а продолжить завтра с новыми силами.

Степан Аркадьевич молча кивнул и приняв еще один стакан вонючего пойла лег на широкую лавку застеленную полушубком, и отрубился.

«Кажется ритуальная магия произвела на Степана Аркадьевича сильное впечатление».

Впервые с появления в этом мире разделся и застонав от удовольствия растянулся на настоящей кровати с настоящим постельным бельём. И даже то, что на ней раньше спал какой-то полицай меня ни сколько не смутило. Первое, что теряет маг, начиная заниматься некромантией, это брезгливость.

Утром я проснулся от запаха жареной картошки, потянувшись, не отказал себе в удовольствии несколько минут понежиться в кровате. И только потом натянув штаны пошёл умываться, шлёпая босыми ногами по деревянному полу. Капитан уже сидел за столом и ел жареную картошку, пришлось быстро завершать гигиенические процедуры, одеваться и садится за стол.

— Что дальше?

Ведерников с утра был не в настроении, возможно сказывался вчерашний самогон.

— Долечу вашу ногу, а из остатков полицаев подниму пламенных бойцов красной армии.

Ирония в моем голосе Степану Аркадьевичу не понравилась, но тем не менее он промолчал.

— Василий Иванович.

По какой-то причине Ведерникову было трудно называть меня по отчеству.

— Вы бы не могли не трогать тело председателя колхоза.

— Полагаю это вы про того бедолагу, что вчера повесили полицаи?

— Да.

— Как скажете Степан Аркадьевич.

Естественно, если бы стояла такая необходимость то я бы просто проигнорировал просьбу капитана. Но у меня на очереди было ещё три тела, а учитывая, что задерживаться, я здесь не собирался, то даже их я не успевал поднять.

«А ну как немцы приедут».

В обед, когда я усталый после двух подъёмов, отдыхал на крыльце с кружкой кофе, пришла какая-то женщина в длинной юбке и синем платке, с тяжёлой корзиной в руках.

Увидев бойца красной армии спокойно сидящего на крыльце с кружкой в руках, остановилась открыв рот и несколько долгих мгновений меня разглядывала.

— Красные!

Пробормотала женщина и попыталась сбежать, но Усатый бесшумно подошедший сзади, толкнул её обратно во двор.

— Закричишь, перережу горло.

Равнодушным голосом предупредил я побледневшую женщину.

Вышедший из за угла бани один из Бандитов подошёл к женщине и забрал у неё из рук корзину, оказалось с продуктами и уже знакомым бутылем самогона.

— Значит кормишь предателей и оккупантов.

Деланно спокойным голосом спросил женщину капитан, появившись из дверей дома.

Краем глаза заметил на поясе Ведерникова кобуру с ТТ.

«А он зря времени не теряет».

— Степан Аркадьевич, через полчаса уходим.

Ведерников погасил свой бешенный взгляд, которым доводил до инфаркта женщину и не скрывая ненависти буквально прошипел.

— Расстрелять бы тебя контра недобитая, да руки марать не охота.

Резко развернувшись капитан скрылся в доме.

— Любезная, нам нужны продукты, в ваших же интересах выделить их из своих запасов. Сержант! проконтролируй.

Женщина на негнущихся ногах вышла за ограду, немертвый тенью последовал за ней.

Как я и предполагал местные попытались нас сдать немцам. Уже перед самым нашим выходом в деревню пришёл один из Бандитов, что я отправлял караулить «бегунков» и притащил белобрысого мальчишку лет тринадцати-четырнадцати.

Судя по его ободранной физиономии и синякам на руках, тот неоднократно пытался сбежать и при этом отчаянно сопротивлялся.

— Степан Аркадьевич, как то не слишком лояльно население к советской власти.

— Так эти территории, только недавно были включены в состав СССР.

— Думаю нам пора выдвигаться, неровен час немцы нагрянут.

— Что думаете делать с мальчишкой?

— Сегодня у меня хорошое настроение.

Испуганный пацан облегчённо выдохнул.

— Поэтому думаю, просто сломаю ему ноги.

Ведерников всё же уговорил меня не трогать пацана, поэтому просто запер его в погребе. Прихватив пока живую пару полицаев, несколько здоровенных мешков с продуктами и весь скудный арсенал полицаев, покинули деревню, провожаемые недружелюбными взглядами.

Своих новых немертвых рабов назвал Полицай один и Полицай два. Шли весь день без остановки, стараясь держаться подальше от дорог и открытых мест и только когда ночь окончательно укутала землю в чёрный саван, остановились на ночёвку. Измотанный походом, половину которого я проделал на собственных ногах, упал на растеленную плащ-палатку и позабыв о яростно требующем еды желудки, вырубился.

Проснулся от утренней свежести и резкого голоса капитана, что зачем-то допрашивал пленных полицаев. Те устрашённые своими мёртвыми товарищами, что кстати и несли их всё время пути, были очень разговорчивы, и покладисты.

— Степан Аркадьевич, оставьте их. Ну что интересно могут рассказать деревенские полицаи?

Капитан поднялся на ноги и злобно пнув в бок связанного, мордатого мужчину отошёл.

— Думаю пора бы вам долечить раны.

— Не имею сил с вами спорить.

«Ого шутка, немалый прогресс. Кажется после того как я „забрал“ двух предателей Степан Аркадьевич немного оттаял».

Как обычно подготовка к ритуалу заняла львиную долю времени, а если учесть, что я никуда не торопился, прерываясь на завтрак и чашечку кофе, и просто отдых, то только в обед подготовка к ритуалу была завершена.

В качестве донора был выбран самый мелкий и худосочный полицай. Пока я «расчерчивал» его тощее тельце боевым ножом, его пока ещё живой товарищ, в ужасе мычал сквозь кляп, решив, что его ждёт та же судьба. Но настоящий страх к нему пришёл, когда я запустил ритуал и на его глазах живой человек за минуту превратился в мумию, за то бледновытый, хромающий капитан, буквально на глазах налился здоровьем и перестал подволакивать раненную ногу.

После настолько явной демонстрации «колдовства» мордатый незамысловато обгадился.

Судя по горящему лицу капитана у него случился небольшой передоз праны, что выразилось в излишней энергичности и буквально на глазах отросшей щетиной, и ногтями, волосы на голове тоже выросли на пару сантиметров. Пришлось прочитать ему небольшую лекцию о пране или энергии жизни. Это его успокоило, выпросив у меня трофейные принадлежности для бритья удалился приводить себя в порядок, а я отдохнув, взялся за мордатого. Который к слову такое имя и получил. Через пару часов Мордатый встал в строй, а я утомлённый растянулся на куче лапника, куда-то двигаться настроения не было.

«Пожалуй вздремну, все равно торопится не куда».

Капитан Ведерников.

Растелив одну из многочисленных плащ-палаткок, моего нынешнего…командира, я чистил винтовки захваченные в деревне у предателей, время от времени поглядывая на безмятежно дремлющего бойца Петрова или как он заставлял себя называть Василия Ивановича.

«Надо же, колдун Вася».

Стерев с лица непроизвольную улыбку, неожидано поймал себя на мысле, что воспринимаю всю эту ситуацию как само собой разумеющуюся.

«Интересно, с каких пор для меня человек, умеющий оживлять мёртвых и читать мысли стал обыденностью»?

Я понимал, что маг, только притворяется мальчишкой, а на самом деле скорее всего опытный, битый жизнью мужик. Это было заметно по его непоколебимому спокойствию практически а любой ситуации и какой-то житейской мудрости, по крайней мере его запасливость внушала уважение.

«А еще жестокости».

Несмотря на наш договор, я не прекратил собирать о некроманте сведения и уже смог кое-что о нем выяснить.

Из его оговорки, стало ясно, что он из дворянской семьи, кстати его благородное происхождение было заметно в проскальзывающем высокомерии, когда он разговаривал со мной или с деревенскими.

«Белый. Вряд ли шпион. Да он сам говорил, что прилетел с другой планеты. Ха, просто Герберт Уэллс какой-то»!

Закончив с винтовкой, не глядя за считанные секунды собрал её обратно и перебросил в руки чудовищу, стоящей рядом, что очень удачно притворялось живым человеком.

«Если не знать на что обращать внимание от живого не отличить, а ведь он говорил, что может сделать ещё более опасных тварей».

Мысли с немертвых слуг «колдуна Васи», снова перескочила на самого Васю.

«Вроде выглядит щеглом, а страху нагнать умеет, иной раз как глянет, аж мороз по коже».

На следующие утро проснулся бодрым и хорошим настроением, даже угрюмая физиономия Степана Ареадьевича его не испортила. После плотного завтрака и кружки кофе, настроение, только улучшилось, став практически лучезарным.

«Надо будет пополнить запасы кофе и раздобыть сливки. Да и красивая посуда не помешает, все таки пить кофе из фарфорой чашки, куда приятней чем из солдатской железной кружки».

Потянувшись приказал собираться.

«Спору нет, деревенский харч хорош, но хотелось бы чего-нибудь более изысканного. Хм-м, всё-таки прав был Азари, когда называл меня сибаритом, хотя я скорее эпикуреец».

Спустя несколько минут наш небольшой отряд шагал на восток, а я размышлял, о том, как мне нивелировать свою слабость как мага.

«Рано или поздно, но мне потребуется наносить массированные удары по скоплениям живой силы и если раньше это не было проблемой, то теперь моя „Вуаль“ едва ли покроет пару квадратных метров. Похоже придется вернуться к моим старым разработкам от которых пришлось отказаться в силу их бесполезности в моем мире. Вот только я сейчас не в своём мире и к счастью или сожалению, здесь нет магов, что могут мне противостоять».

Глава 7

На третий день сплошная полоса леса поредела и все чаще стала прерываться редколесьем или открытыми пространствами, что сильно нас замедлило. Так как приходилось закладывать многокилометровые петли, обходя такие «разрывы» в лесном массиве. Количество немецких войск тоже существенно возросло, колонны с тяжелой техникой, грузовики с боеприпасами и солдатами, шли буквально потоками, фронт сжирал всё и непрерывно требовал добавки.

Канонада тоже стала значительно ближе, похоже я всё таки по немногу догонял фронт и вместе с этим в моей голове всё чаще появлялись мысли.

— Как мне быть? Пойти и сразу сдаться «товарищам» или по прежнему притворяться обычным бойцом красной армии? В первом варианте, я сто процентов потеряю свободу и скорее всего для меня всё закончится клеткой и не факт, что золотой. Во втором варианте, я буду иметь относительную свободу, кучу ресурсов для развития, учитывая, что идет война и в трупах, недостатка нет, но в тоже время придется ежечасно рисковать жизнью".

Решения, я принял, когда мы вышли к месту крупного сражения, и судя по чадящим чёрным дымом сгоревшим танкам произошло оно не больше суток назад.

«Свобода для меня важнее, здесь на линии фронта, я всегда могу всё бросить и уйти куда угодно. А вот из подвалов НКВД никуда не денешься».

Не покидая опушки леса, послал умертвий мародёрствовать, оставив при себе, только Сержанта. Время от времени «переключался» между своими немёртвыми слугами, приглядывая, что бы они на пропустили что-нибудь ценное. В основном собирали оружие, которое к слову было очень не много, похоже трофейные команды, здесь уже побывали, хотя и прошлись буквально по верхам. Кроме оружия, брали боеприпасы, продукты, целую форму, обувь, личное имущество, если такое попадалось, причём не делали различия между трупами солдат вермахта и красной армии.

Лицо капитана Ведерникова перекосило, когда Бандит принёс узел с часами, деньгами обеих стран, редкими украшениями, вроде нательных крестиков и обручальных колец, золотыми зубами, документами, как наших, так и немецких солдат и прочей мелочи.

— Василий Иванович, вам не кажется, что это уже как то мерзковато.

Судя по голосу капитан едва сдерживался.

Пришлось отвлечься от управления Усатым, что в этот момент пытался вытащить из изрешечённого гономага, набитого трупами немецких солдат, станковый ДС-39.

«Пулемёт это хорошо, жаль треноги нет. Надеюсь умертвия смогут из него стрелять с рук».

— А вы Степан Аркадьевич, предлагаете всё это оставить немцам?

Капитан, нахмурился и даже открыл рот, что бы ответить, но так ничего и не придумав отвернулся.

Нервы у него сдали когда умертвия, стали таскать к нам на опушку, трупы и части тел.

— Может хватит осквернять тела погибших⁈ Эти люди заслужили покой, честно исполнив свой долг до конца!

Дав капитану проораться, тем более, я практически не обращал на него внимания, сосредоточенный на управлении умертвиями, повернул голову к нему и долго его разглядывал изучающим взглядом.

— Надеюсь вам полегчало.

Мужчина под моим взглядом смутился и отвел глаза.

— Виноват. Нервы.

Коротко, по военному буркнул капитан.

Я не осуждал его, так как помнил, что даже в моем мире у солдат, что долго сопровождали некромантов, случались нервные срывы. Непросто каждый день видеть, как твои погибшие товарищи прямо у тебя на глазах превращаются в человекоподобных монстров или вообще в нечто невообразимое и при этом знать, что в случае твоей смерти, тебя ждет та же участь.

Подвела меня жадность, несмотря на то, что имущества у меня было набрано, уже столько, что даже семерым умертвиям, унести его было бы непросто, я продолжал «мародерку» и в один момент, на дорогу, что вилась в полукилометре, от нас, выехала небольшая колонна, из четырёх грузовиков, в сопровождении трех мотоциклов. Первым заметили Усатого, что как раз тащил на плече пулемет с парой коробов с патронами. Пулеметчик сидящий в «люльке» развернул ствол и короткой очередью, срезал Усатого.

Приказав четверым умертвиям задержать немцев, сам спешно отступил в глубь леса и только после этого приказал Сержанту, и одному из Полицаев, который как раз в этот момент принёс очередной узел с вещами, перетаскивать имущество.

— Степан Аркадьевич, предлагаю осуществить тактические отступление.

Капитан молча последовал за мной, буквально излучая мрачное удовлетворение. На ходу подключился к Усатому и за пару минут разобрался с пулемётом, еще минуту потребовалось на перезарядку. К этому времени четверо умертвий во всю палили в немцев, правда без особого результата, так как в основном были вооружены немецкими МП-38, что не отличался дальностью стрельбы.

Выждав пока из грузовиков, словно блохи с собаки, посыпятся солдаты в серой форме, Усатый приподнялся и длинной очередью ударил по наступающим немцам, к несчастью пулемётчик из умертвия был ни какой и все чего он добился это изрешетил оба грузовика, да срезал пару замешкавшихся солдат. Так как ответного огня Усатый практически не боялся, то поднявшись в полный рост и меньше, чем за минуту превратил в дымящийся дуршлаг все три мотоцикла, месте с пулеметами и пулемётчиками. В ответ поймал десяток пулевых ранений, причём часть сквозных, что впрочем никак на него не повлияло. Немцы залегли, а умертвия повинуясь моему приказу, стали оттягиваться, в сторону леса, но не в нашем направлении, а немного левее.

Еще раз мысленно обругав себя, за жадность, спешно один за другим «поднял» двух мертвяков, поднимал быстро не заморачиваюсь с управляющими программами ни тем более с поведенческой матрицей. Оба были едва ли лучше Первого, но в качестве носильщиков были вполне пригодны. От настолько экстремального подъёма и расхода маны, словил кратковременный приступ головокружения и легкой тошноты.

Сгрузив на зомбаков, всё свое честно намародеренное имущество, отошли в лес ещё на пару километров.

Из письма обер-лейтенанта Ульриха Майера своему другу детства.

…- Дорогой Лурих, я знаю, что ты всегда интересовался всякими мистическими штучками и вот одна из них, буквально на днях произошла со мной.

Как ты наверняка уже знаешь, я направлен на восточный фронт, куда и отбыл вместе с моей ротой ветеранов. Согласно приказу, я должен был прибыть под командование генерала-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге.

Однако по дороге случилось вот что. Проезжая мимо поля битвы, которое конечно же осталось за доблестными воинами Вермахта, головной дозор неожиданно заметил мародёра, не долго думаю, мой боец приласкал его из пулемёта. Каково же было моё удивление, когда сто процентов убитый коммунист поднялся на ноги и с РУК из станкового пулемёта расстрелял мои машины. Я собственными глазами видел как мои солдаты всаживали в этого безумца пулю за пулей, что никак ему не помешало подавить моих пулемётчиков, а после спокойно отступить к лесу. Естественно такой наглости, я спустить не мог и подняв солдат организовал преследование, в итоге мы прижали коммунистов к болоту и шквальным огнем буквально в упор расстреляли.

Конечно Лурих ты имеешь полное право усомниться в моих словах, но клянусь богом, когда мы подошли, эти пять растерзанных пулями кусков мяса ещё шевелились. Мои ветераны, боялись подойти к телам, крестясь и бормоча молитвы как какие-то пугливые крестьяне, признаться мне и самому было сильно не по себе, особенно если учесть, что крови из тел не вытекло ни единой капли. В какой-то момент, эти куски плоти вдруг обмякли и опали мёртвым мясом, каким они и должны были. быть с самого начала.

Ещё одна странность случилась через несколько минут, когда трава, вокруг тел неожидано пожухла и погибла, словно прибитая сильным морозом. Если честно, то даже не знаю, что и думать об этом.

Что бы ты не считал, что это глупый розыгрыш, высылаю несколько фотографий.

Потеря пятерых умертвий основательно испортило мне настроение, при чём злился, я больше на себя, точнее на свою жадность, чем на немцев, что с поразительной легкостью уничтожили моих умертвий.

Отойдя на несколько километров от места сражения, я злой и мрачный от потерь, взялся за установку всех необходимых матриц одной из мясных кукол. Пока я ковырялся в мёртвых и немёртвых телах, капитан в куче трофеев отыскал немецкую карту местности и быстро соорентировавшись просветил меня, что мы находимся где-то в неподалёку от города Кобрино. На что я равнодушно пожал плечами, меня не особенно интересовали населённые пункты.

Новый немертвый слуга получил имя Покойник и сразу же отправился в караул. Так как труп был относительно свежий и к тому-же бывшим военным с оружием он управлялся достаточно умело, поэтому после вручение немецкой винтовки и горсти патронов, отправлен был охранять лагерь.

Немного передохнув решил, что пора по немногу модифицировать Сержанта, что повысит его шансы на «выживание». Терять уникального умертвие мне отчаянно не хотелось. Первым делом приказал немертвому снять с себя всю одежду и лечь на землю, после чего аккуратно вскрыл ножом грудину, живот, руки и ноги умертвия, «нарисовав» ранами своеобразный рисунок. Дальше действуя магией и ножом, принялся прокладывать резервные магистрали, внося в тело крошечные капли золота, которое пришлось расплавить на костре в столовой ложке. Золотые вкрапления служили своеобразными «станциями» на путях-магистралях, что существенно усиливало их надёжность, так же это неплохо повышало скорость реакций умертвия. Конечно будь я прежним магом ни каких «костылей» мне бы не понадобилось.

Кроме резервных «дорог», что на порядок повысили живучесть Сержанта, я так же укрепил его скелет, для чего использовал части тел, что мои немертвые заранее натаскали с поля боя. Это увеличило вес Сержанта на добрый десяток килограмм, хотя внешне, на нём это не отразилось. Шесть часов спустя, я закончил преобразования умертвия, переведя его из «поделка бестолкового ученика» в разряд «поделка бестолкового ученика с претензией на талант». С трудом разогнувшись и хрустя суставами, буквально отполз от обновлённого умертвия. Всё это время капитан просидел над ворохом захваченных карт, по несколько раз что-то перепроверяя.

— Степан Аркадьевич ну как там стратегическая обстановка?

Мрачный капитан иронии не уловил.

— Похоже Кобрино взято ещё несколько дней назад. А мой родной полк разбит и рассеян.

Пробормотал артиллерист, с неподдельной горечью в голосе.

— Эдак немцы скоро и Минск возьмут.

Ответил я принимая из рук Полицая кружку с горячим кофе.

— Что⁈ Нет! Товарищ Сталин не допустит сдачи столицы республики.

— Надеюсь боги будут милостливы к товарищу Сталину.

Благодаря найденным картам, Ведерников разработал несколько маршрутов движения, стараясь проложить их таким образом, что бы большая часть пути пролегала через леса и при этом оставляя в стороне крупные населённые пункты.

— Степан Аркадьевич, вот здесь можно идти лесом.

Ткнул я пальцем в карту с обозначенными маршрутами, несмотря на договор, я не до конца доверял Ведерникову.

Капитан с видом, человека, замученного тупыми вопросами от «гражданских шпаков», вынул из папки немецкую карту, котороя по какой-то причине было более подробной и качественной чем советские.

— Здесь на многие километры раскинулось болото и если верить этим картам, то в это время года оно непроходимо.

После не продолжительного совещания, был выбран маршрут, по большей части проходящий через лес. Кстати не забыл капитан и о пополнении припасов, поэтому планировался заход в пару деревень.

«Что значит кадровый военный».

Мысленно восхитился спланированным капитаном маршрутом.

По дороге, что бы не терять зря время занялся усилением и модификацией своих умертвий. На очереди был Полицай, но так как особой ценности он не представлял то получил лишь запасную магистраль, без золотых проводников и немного укреплённую шкуру. Конечно пулю не остановит, но это, только пока, в дальнейшем я планировал делать своих слуг пуленепробиваемыми, хотя конечно тот же тяжёлый пулемёт даже не заметит такой брони, но по крайней мере мои немертвые будут защищены от ручного оружия. Не забыл и о Сержанте, но у него больше «ковырял» мозги, совершенствуя поведенческие матрицы, при этом стараясь не подавлять искру его сознания. В какой-то момент увлекшись вложил в его сознание фехтовальную программу, разработанную мной, еще в молодости.

Естественно, как отпрыск благородного семейства, я с детства обучался фехтованию, поэтому моя фехтовальная матрица, была вполне эффективна и даже позже опробована на рацарях смерти. Которых мне пришлось клепать, буквально десятками в пору моей службы в королевской армии.

«Ну и зачем Сержанту владение мечом»⁈

С некоторым раздражением, задал я вопрос сам себе.

«Все таки прав был мой дважды умерший учитель, когда говорил, что, я слишком увлекающийся человек, что для настоящего учёного не всегда хорошо».

— Василий Иванович, а возможно, поднять полностью разумного немертвого со свободной волей?

Несколько мгновений боролся с накатившей печалью, прежде чем ответить.

— Да это возможно и более того, я знаю как это сделать.

Задвинув мысли о Дарле, в дальний угол, продолжил.

— Конечно это потребует, долгого и кропотливого труда, но ничего не возможного.

Ведерников задумался и судя по эмоциям, что с огромной скоростью сменялись на его лице, думал он о чем-то личном.

— Значит если я вас правильно понял, вы можете взять тело умершего человека и как бы вернуть его к жизни, и при этом он будет полноценным человеком.

— Так и есть, но с множеством оговорок. Во первых, нужна лаборатория и куча оборудования, во вторых тело должно быть специально подготовлено и лучше начинать его готовить ещё при жизни, хотя этим можно и пренебречь.

В общем условий множество.

Прервал, я перечисление пунктов, которых, по самым скромным подсчетам было больше сотни.

Пришлось любопытствующему капитану, читать ещё одну лекцию, но на этот раз по высшей некромантии, не смотря на то, что он практически ничего не понял, слушал внимательно. За одно немного рассказал о терминологии.

— Зомби, так всех умертвий называют крестьяне, обычно более образованные люди употребляют термин немертвые или умертвие, ну а если вас интересует их научное название, то Inquieti mortui.

В общих чертах рассказал и о классификации умертвий и начал с самых низших.

— Инфериор хито, научное названия обычного умертвия. Такой может «подняться» самостоятельно в месте с подходящим некрофоном. Обычно не отличаются какими-то выдающимися физическими качествами или «мозгами», за редким исключением.

Такой вид немертвых делится на несколько подгрупп. Если это «дикий», произвольно поднявшийся, то обычно вариантов всего два, самый распространённый это силовой тип немертвого. Это когда хито, со временем отжирается, до размеров матёрого медведя, становится очень крепким, таких королевские охотничьи команды, называют «толстяками». Второй тип, это скоростной или «бегуны», если следовать сленговой терминологии охотников. Эти почти всегда сравнительно не большие, но при этом наиболее опасны умертвия.

Думаю углубляться в частности не будем, так как вариантов развития, что у «толстяка», что у «бегуна» десятки, на них мы более подробно остановимся в другой раз.

На мгновение я даже забыл, что нахожусь не в своем зале Просвещения, перед студентами, а в лесу перед обычным человеком.

Следующий ранг умертвий это Медиокрис хито, отличаются большей разумностью и самостоятельностью, конечно в рамках заложенных поведенческих и управляющих матриц. Так же имеют более высокий потенциал, для апгрейда, обычно поднимаются из воинов духа или иных практиков воинских искусств.

Мою лекцию неожидано прервал сигнал тревоги от Покойника, мгновение спустя, я глазами немертвого смотрел как через лес цепью двигаются солдаты в мышиной форме. Ещё через пару секунд уже Сержант, предупредил, что с другой стороны, к лесудаинается несколько бронетранспортёр и до роты солдат.

«Похоже нас взяли в клещи»!

Тревожно заметались мысли.

Усилием воли подавив панику, стал лихорадочно размышлять пытаясь найти выход.

— Если двигаться на север, то через километр упремся в болото, на юг, открытая местность.

Забормотал, я с каждой секундой всё четче понимая, что нам не уйти.

— Тогда план Б, выжить любой ценой.

Мысленным приказом, отправил всех немертвых в болото, где они должны были спрятаться вместе со всем нашим имуществом. При себе оставил, только немного еды и плащ-палатку. Бросив быстрый взгляд на встревоженого капитана, убедился, что он в форме рядового красноармейца. Ведерникову пришлось временно переодеться, так как иных чистых вещей не было и он просто ждал, когда Полицай постирает ему форму.

В двух словах ввёл капитана в курс дела и как всегда получил неадекватную реакцию.

— Я живым не сдамся.

Безымянный немертвы под моим прямым управлением, буквально сорвал с Ведерникова кобуру с пистолетом, причём вместе с портупеей, после чего погрозил ему кулаком и скорым шагом удалился в сторону болота.

Долго ждать не пришлось, несколько минут спустя до нас долетела лающая речь.

Капитан побледнел и сжав кулаки с ненавистью посмотрел на меня, ухмыльнувшись Ведерникову в ответ встал на колени и заложил руки за голову.

Если вы дочитали до этого момента, то пришла пора поставить лайк и написать комментарий.

Глава 8

Долго ждать не пришлось, минуту спустя на поляну вышли несколько солдат в серой форме и стальных касках. Едва увидев направленные на нас стволы оружия, как я громко закричал на немецком.

— Nicht schießen!

Уже более спокойным голосом добавил.

— Wir geben auf.

Мысленно поблагодарив своего невольного донора, за то что не прогуливал уроки немецкого языка.

Судя по напряжённым лицам солдат, мы были в шаге от получения очереди в живот и, только мои слова на немецком их остановили.

Убедившись, что нас, только двое и мы без оружия, солдаты расслабились и даже начали улыбаться переговариваясь между собой.

— Эй! Иван ты коммунист?

Весело крикнул мне здоровяк с закатанными до локтей рукавами. Несмотря на странное произношение, я без труда его понял.

— Нет, я студент.

Уже через пару мгновений, я не внушал немцам ни малейших опасений, в отличии от капитана, что набычившись, стоял по средине поляны с угрюмой физиономией.

Через секунду он был сбит прикладом на землю, получив в догонку несколько ударов сапогами. Меня так никто и не тронул, моя тощая нескладная фигура с тоненькой шейкой, не вызывала у немцев ничего кроме смеха.

Веселье солдат мгновенно исчезло, как, только на поляне появился офицер, судя по погонам простой пехотный лейтенант.

Окинув нас одним взглядом на мгновение задержавшись, на разбитой физиономии Ведерникова, потерял к нам интерес.

— В общую колонну, обоих!

Нас быстро поставили на ноги и если капитану опять достались удары прикладом и пинки, я же обошёлся тычком кулака в спину. Через пару километров нас вывели на лесную дорогу, где под охраной нескольких автоматчиков, стояли плотной кучкой несколько десятков оборванных и понурых бойцов красной армии.

Командиров среди них не было.

«Значит капитану повезло, что его застали не в своей форме».

Несколько часов нам пришлось просидеть на дороге под прицелами автоматов, пока немецкие солдаты сгоняли со всего леса пойманных окруженцев. Судя по иногда вспыхивающим перестрелкам, не все сдавались добровольно. Но тем не менее время от времени немцы приводили новых пленных.

Уже вечером когда набралось почти сотня человек, какой-то толстый немец, в чьих погонах я так и не разобрался. На ломаном русском приказал построится в колонну по четверо.

«Хм, две ромбообразные звезды. Вроде не офицер».

Ударами прикладов и лающим немецким матом нас быстро построили и погнали по дороге, в обратном направлении.

«Если здесь с военнопленными поступают также как и в моём мире, то с учетом отсутствия магии, ждёт нас тяжёлая работа и скудная кормёжка где нибудь на каменоломнях. И то что здесь нет магии даже хорошо».

В этот момент мне вдруг вспомнилось, как я в своё время пустил «под нож» две тысячи пленных канкарийских солдат, ради пары экспериментов, которые к слову не удались.

Шагали до самой темноты и только когда солнце окончательно скрылось за лесом остановились на ночёвку, прямо посредине выгоревшего поля.

У Ведерникова, который несмотря на злость на меня, старался всё время держался рядом, немедленно, появились мысли о побеге. Я и сам был не прочь покинуть этих не приветливых людей, вот только прикинув риски, решил, отложить побег, до более подходящих условий.

Согнав нас в кучу, наши конвоиры, разожгли вокруг несколько костров, а что бы отбить охоту к побегу, уложили всех на землю, запретив подниматься до утра. Конечно можно было, под попытаться уйти под покровом ночи. Капитан даже предложил вполне разумный план, все что было нужно, это отползти подальше, рассчитав график движения часовых. Но в итоге пришлось остаться, три здоровенных злобных зверюги, притворяющиеся собаками, быстро заставили передумать.

За всю ночь так ни кто и не решился на побег.

Утро встретил стуча зубами, всё-таки несмотря на тёплые ночи, спать на земле было тем еще удовольствием. После плотного завтрака, в котором мы участвовали в качестве зрителей, наш поход, что с каждым часом все больше напоминал марафон, продолжился. Причем пару часов спустя марафон перерос в забег на выживание.

Пожилой солдат, которому ночёвка на земле далась особенно тяжело, стал по не многу отставать от нас, пока не оказался в самом хвосте колонны. Получив несколько подгоняющих ударов прикладом, на некоторое время ускорялся, но вскоре опять начинал отставать. В какой-то момент, боец упал и вяло шевелясь попытался подняться. Мордатый оберфельдфебель, что-то неразборчиво пролаял и солдат Вермахта, проходящий мимо на мгновение остановился равнодушно уколов мужчину штыком в грудь.

Ведерников бледный от ненависти и бешенства заскрипел зубами.

— Степан Аркадьевич, давайте без глупостей.

Тихо проговорил я положив руку на плечо капитана. Бросив на меня исполненный ненависти взгляд, скинул мою руку с плеча, что-то прошипев сквозь стиснутые зубы в ответ.

За последующие часы было убито еще пол десятка человек, что ослабев от ран и голода, стали отставать от колонны, все были заколоты равнодушными словно големы, солдатами в серой форме. Поздно вечером шатающихся от усталости, нас пригнали к какой-то полуразрушенной ферме, обнесенной трёхметровым забором из колючей проволоки и несколькими деревянными вышками по сторонам. Рядом в входом в этот загон, располагался небольшой палаточный лагерь, где по видимому проживала наша охрана.

— Пулемёты, на вышках. Судя по количеству палаток, охраны меньше одного взвода.

Донеслось до меня бормотание капитана.

Уже на территории лагеря, нас построили в две шеренги и перед нами с короткой речью выступил майор с желчным лицом язвенника. На не плохом русском языке, рассказал нам о правилах и наказании за их нарушение, после чего удалился.

Правила были просты, мы лишались любых прав и приравнивались к животным, а наказание было только одно, расстрел.

«Чудное местечко».

Ночевать опять пришлось под открытым небом, так как места на ферме, просто не было. На небольшом куске земли, было набито уже несколько тысяч человек.

«Хорошо, что я озаботился плащ-палаткой».

Мысленно похвалил я себя.

Следующим утром капитан развил бурную деятельность, знакомясь и общаясь с разными людьми, причём выбирал сплочённые группы. В большинстве случаев, его посылали, принимая за провокатора.

«В любом случае, здесь должна быть группа, готовящая побег, не может быть, что бы среди нескольких тысяч человек, не нашлось решительных людей».

В обед нас наконец-то накормили, выглядело это так, на территорию лагеря въехал грузовик, до верху гружённый прошлогодней свеклой. После чего вывалив овощи прямо на землю уехал. Я быстро сообразил, что это значит, и умудрился добраться до кучи одним из первых, к этому времени голод, словно бешенная крыса грыз мой желудок. Подхватив несколько корнеплодов, спрятал их под гимнастёрку и рванул обратно, проталкиваясь через толпу голодных людей рванувших к куче свёклы.

Капитан нашёлся, в тени барака, разговаривающий с седым бойцом в обмотках и рваной гимнастёрке. Молча отдав ему свёклу, отошёл в сторону и принялся отскабливать ногтями с немытого овоща грязь.

Как я уже убедился с сортирами здесь не заморачивались, просто выкопав траншею на краю лагеря.

«Смертность здесь скорее всего выше, чем под артналётом».

После «обеда», траншея была немедленно оккупирована, маюшихся животом солдатами. Мой живот, тоже недовольно заурчал, пришлось прогнать несколько раз через всё тело, поток некроэнергии, что словно жидкий огонь прокатился по моим венам, унеся с собой несварение. Как не странно, но немцы ни как не занимали пленных, предоставив их самим себе. Несмотря на это конфликты, практически отсутствовали, так как любая драка подавлялась пулемётным огнём с ближайшей вышки. После двух таких потасовок, что закончились кровавой мясорубкой, в которой не выжила, ни одна из сторон, включая случайных попавших под пули людей, драки, как-то сами собой прекратились. Хотя кражи и вымогательства ни куда не делись, и скорее всего я тоже стал бы жертвой, если бы не постоянное присутствие рядом крепкого, угрюмого капитана. Но пару взглядов от людей с уголовными рожами я поймал, причём сам по себе я их не интересовал, а вот моя плащ-палатка и добротные сапоги, даже очень. В какой-то момент, ко мне даже подошел вертлявый тип, и нагло ухмыльнувшись, сверкнул железным зубом, предложил.

— Слышь, фраерок, играем твой козырный лепень, на мои говнодавы.

При этом нагло подергав за край плащ-палатки висевшей у меня на плечах. Степан Аркадьевич, сидевший рядом грозно приподнялся и вертлявого словно ветром сдуло.

Этим же вечером к нашей маленькой компании, присоединился кряжистый словно дуб солдат средних лет.

Я движимый паранойей отвел Ведерникова в сторону и понизив голос спросил.

— Степан Аркадьевич, вы уверены в этом человеке.

— Боец Никифоров, с двадцать девятого года в партии. Проверенный человек.

— Это он вам сказал?

— Нашлись у нас общие знакомые, так что можете ему доверять.

Доверял я, только своим умертвиям и то с оглядкой, но капитану об этом знать было не обязательно.

Как я и предполагал за ночь в лагере умерло двадцать семь человек, пришлось под напрячься, что бы до утра поднять сразу трёх немёртвых. Поднимал я в спешке, поэтому пришлось, всех троих держать под прямым управлением. Утром специальная похоронная команда, набранная, из военнопленных, ходила по лагерю и собирала тела. Трое немёртвых, не привлекли их внимания, так как несмотря на неважный внешний вид, шевелились, а вскоре даже поднялись и неуверенно переставляя ноги, ушли к бараку.

Остаток дня, устанавливал управляющие программы, причём настольно преуспел, что до обеда «сделал» двоих полностью подконтрольными, вместе с ними мы и пошли на штурм горы овощей, на этот раз было какое-то разнообразие и вместе со свёклой привезли немного подгнившую брюкву.

Благодаря сплочённости и силе умертвий, без еды мы не остались. К ужину, «доделал» третьего немертвого. С именами как обычно напрягаться не стал, назвав их Солдатами и присвоив каждому порядковый номер. Этой же ночью поднял ещё двоих, на третьего не хватило силы из за того, что днём мне так и не получилось нормально отдохнуть. Зато оба Солдата были сразу снабжены всеми необходимыми управленческими и поведенческими матрицами, что окончательно меня вымотало. Проснулся я уже после обеда, разбитый и голодный, хорошо Ведерников, не забыл про меня и с бойцом Никифоровым, и тройкой Солдат, которым я заранее отдал приказ о временном подчинении капитану, добыли еды. На этот раз нам досталась морковка.

«Просто дар богов, особенно по сравнению с гнилой брюквой».

— Малой, а чо с мужиками?

Неожидано задал мне вопрос боец Никифоров. Судя по его пристальному взгляду, которым он буквально впился мне в лицо, наш новый соратник, что-то подозревал.

— О чем вы Савелий Ермолаевич?

— Не крути малец! Я же вижу, что ты что-то с ними сделал. Молчат как пни и второй день ни чо ни едят.

— А с чего вы решили, что это я сделал, а не Степан Аркадьевич?

Никифоров уставился мне в глаза давящим взглядом, что конечно было зря и понизив голос произнёс.

— Я ж не дурак, вижу, что они вокруг тебя постоянно вьются.

С первого раза считать поверхностные мысли не получилось но «дорожку» в его сознание, я протаптывать начал.

— А ещё Аркадьич на тебя в крепкой надёже. Вот мне и хочется знать, что ты за человек.

Несколько мгновений я размышлял, но в итоге решил, что рано или поздно Савелий всё равно узнает.

— Дело в том Савелий Ермолаевич, что я некромант и эти люди.

Я махнул рукой на неподвижно сидящих умертвий.

— Мертвы.

Солдат вытаращил глаза и открыл рот, на простом крестьянском лице бойца отразилось недоверие и проблески гнева.

«Решил, что я над ним издеваюсь».

Тяжело вздохнул поймал его взгляд, заставив на несколько секунд выпасть из течения времени. Когда Савелий вернулся в реальность с ним рядом сидел один из Солдат и сверлил ему переносицу своими мертвыми, поблекшими глазами.

Мужчина вздрогнул и попытался отстраниться, но рука умертвия легла ему на плечо и легко удержала не месте. Могучие мышцы перекатились под гимнастёркой, а лицо побагровело, но несмотря на всю свою силу, боец не смог отодвинуться.

— Колдун!

Прозвучавший ужас в голосе мужчины можно было ощутить физически.

— Савелий Ермолаевич, вам достаточно демонстраций или мне продолжить.

— Хватит!

Придушено воскликнул Никифоров.

Умертвие перестал его удерживать и отодвинулся.

Утерев холодный пот со лба, боец со страхом взглянул на равнодушную, бледную маску-лицо умертвия.

— Он… он правда мертвый⁈

Усмехнувшись ответил.

— Мертвее на бывает.

Мелко, по старушечьи перекрестившись бледный мужчина что-то неразборчиво забормотал, как мне показалось просто читал молитву.

— Савелий Ермолаевич, перестаньте, ну что за мракобесие в наш просвещённый век. К тому-же бог не слышит коммунистов.

— Шоб, я сдох, самый настоящий заложный.

Бормотал мужчина, пребывая немного не в себе. Дождавшись, когда боец вернет ясность рассудка, попросил.

— Кстати, обращайтесь ко мне на вы и по имени отчеству, пожалуйста?

Несмотря на просительные интонации, просьбой это не было и солдат это понял.

Этой же ночью когда я приобщил к нашей растущей армии, ещё двух Солдат, капитан Ведерников, наконец-то вышел на местное сопротивление. Точнее будет сказать это они на него вышли, как оказалось в этой организации состоял военный знавший его по прошлому месту службы. Под утро мы все, кроме Солдат были представлены, руководителю сопротивления. Им оказался немолодой мужчина, лет сорока с общирной лысиной и хорошо подвешенным языком. Последнему факту я не удивился, узнав, что перед нами комисар, которого каким-то чудом до сих пор не выдали. Звали его Марк Захарович Рокотов, хотя по тихому замечанию стоящего за моим плечом Савелия, ему больше подходила фамилия Лейба или Шнеерсон.

После небольшой пропагандистской речи, эффект от которой смазался из за трагического шепота, которым приходилось общаться с переполненном лагере, комисар перешел к делу.

Как я и думал сопротивление готовило побег и сейчас активно вербовала себе мясо.

Про «мясо» я подумал, когда услышал, что у них нет даже мыслей как нейтрализовать пулеметчиков на вышках, весь их план строился на том, что они под покровом ночи прорвут ограждение и за счет массовости смогут уйти в леса.

— От четырех пулемётов, на пистолетной дистанции, а потом ещё два километра по полю?

Спросил я Марка Захаровича с самым невинным голосом.

— Я понимаю, что потерь не избежать, но ночи сейчас стоят темные и большинство сможет уйти.

«А он оптимист и скорее всего ни разу не военный, стоит немцам подвесить пару осветительных ракет над полем и вся их затея превратится в веселые пострелушки, правда веселыми они будут, только для немцев».

Похоже капитану пришли в голову те же мысли, что и мне, так как план он решительно забраковал.

— Первым делом нужно нейтрализовать пулемётчиков.

Твёрдо произнёс Ведерников.

— Иначе побег обречён.

После недолгих споров комиссару пришлось довериться кадровому военному. Кроме самого побега, капитан продумал и запасные маршруты отхода, так же были назначены точки сбора, на случай, если придётся уходить малыми группами. Не забыл капитан и о собаках, которых немцы использовали в охране лагеря. Причем всё было спланировано по карте нарисованной на земле, которую капитан восстановил по памяти.

«А он хорош. Угадал я с рабом».

Днём, дождавшись когда я проснусь после ночных бдений, капитан отвел меня в сторону и изложил, часть плана касающегося пулемётчиков.

По его задумке, умертвия, должны были ночью прокрасться к вышкам, что имея ночное зрение было сделать не слишком сложно, после чего так же тихо взобраться на них и свернуть шеи пулеметчикам, последнее у меня вызвало сомнение, но лучше идей у меня не было, поэтому с планом я согласился.

Операцию назначили на следующую ночь.

Этим же вечером я почувствовал как на краю леса появились мои первые немёртвые слуги.

«Всё-таки нашли, а я уже и не надеялся. Теперь главное добраться до леса, а там у меня будет, еда и вооруженная поддержка».

Мысли о еде вызвали голодный спазм в желудке, почему-то несколько подгнивших корнеплодов в день не вызывали чувство сытости. С трудом задвинув на задворки сознания, мысли о запеченном на углях свинном окороке, переключился на умертвия, что я поднимал в спешке перед пленом и не успел установить ему управляющую программу. «Пошарив» в доступном мне радиусе, так никого кроме подконтрольных мне мертвяков, не нащупал.

«Ушёл! Если повезёт, может быть отожрётся до „толстяка“, но скорее всего просто расстреляют».

Пока я предавался размышлением, неожидно в лагерь вошёл взвод немецких солдат во главе с начальником лагеря. Через мегафон майор, приказал всем собраться у ворот, зашевелившиеся пулеметчики на вышках, намекнули, что немец не шутит. Пришлось вставать и вместе со всеми идти к воротам, на всякий случай окружил себя немёртвыми и держался в середине толпы.

«Если начнут стрелять тела людей и моих умертвий должны прикрыть от пуль».

Объявление сделанное начальником лагеря меня удивило.

Как оказалось он предлагал всем желающим поехать работать в Германию, причём специалисты приветствовались.

«Нужно быть идиотом, что бы добровольно поехать в чужую страну в рабство».

Как оказалось я сильно не дооценивал людей, так как таких идиотов нашлось неожидано много. Почти полтысячи человек вышли из толпы с горячим желанием поработать на оккупантов.

Через пол часа под охраной автоматчиков из угнали куда-то в ночь.

«Вроде бы Степан Аркадьевич говорил, что в двадцати километрах есть железный дорога».

В ночь побега поднял ещё двоих Солдат и подтянул поближе Сержанта и Покойника, оба сохранили навыки стрельбы и по моему плану должны были снять пулемётчиков, если вдруг умертвия атакующие вышки не справятся.

Ночь выдалась безлунной, впрочем как и несколько предыдущих, тьма стояла настолько густая, что невидно было даже вытянутую перед собой руку, что кстати могло осложнить побег, заплутать в такой темноте было плёвым делом. Но для атаки умертвий это был самый идеальный вариант.

«Хорошо, что лагерь временный и его не стали оборудовать прожекторами, боюсь иначе пришлось бы мне здесь задержаться на долго».

Тем временем шесть моих Солдат, ползли к вышкам, благо было не далёко, так как я заранее побеспокоился и расположил их как можно ближе. Действуя с синхронностью, какой живым никогда не добиться мертвые переползли на вышки и цепляясь за доски стали карабкаться наверх.

— Приготовились.

Тихо прошептал я капитану на ухо.

Тот молча кивнул и сделал шаг в сторону, растворился в темноте. Пришлось «перебраться» в Солдата номер шесть, которого, я оставил в качестве телохранителя и уже его глазами взглянуть, как неуклюже спотыкаясь на каждом шагу капитан пробирается к сидящей в ожидании сигнала группе.

— Началось!

Прошептал я заметив, что немертвые благополучно взобрались на вышки и готовятся напасть на пулемётчиков.

Глава 9

По незримому сигналу, умертвия перевалились через края площадок и бросились на пулемётчиков и если на трех вышках всё прошло, чётко по плану, то на четвёртой, солдата каким-то чудом, заметил перелезающую через верх ограждения, темную фигуру и не растерявшись ударом ноги сбросил мертвяка на землю и пока шеи его товарищей трещали под стальными пальцами немёртвых, везучий «ганс» бросился к пулемёту и опустив ствол расстрелял землю вокруг своей вышки. Пару пуль в животе ни как не повредила умертвию и тот поднявшись с земли снова полез на верх.

«План Б».

Улетела мысль приказ.

В сотне метров от лагеря уже почти сутки лежавший на земле Сержант, сбросил с себя замаскированную кусками зерна и пучками травы плащ-палатку, приподнявшись на одно колено вскинул винтовку к плечу, и первым же выстрелом заткнул пулемётчика.

Тем временем побег вступил в решающую фазу и беглецы уже возились с проволочным ограждением пытаясь его перепилить сделанными из гвоздей напильниками. Короткая ментальная команда и к Сержанту обстреливаюшего немцев, что по тревоге выбегали из полаток, присоединился Покойник. В лагере немцев царила легкая суматоха, завучали приказы на лающем языке, беспорядочно метались пятна света от фонариков и все это сопровождалось винтовочным треском, и короткими очередями из автоматов. Немцы были по вспышкам выстрелов и пока немёртвым везло.

Не думаю, что мои два стрелка долго бы продержались против четырех десятков солдат, даже с учётом их условного бессмертия, но к счастью на этот счёт тоже был разработан план.

Пулеметный огонь с трёх вышек оказался для солдат Вермахта, смертельным сюрпризом, за какую-то минуту, немертвые пулемётчики подавили охрану лагеря, уничтожив всех до единого. Из-за ровной площадки, палаточного городка, солдатам не где было укрыться, не спасала даже кромешная тьма от видящих в ночи умертвий. Всех собак перестрелять не получилось, так как важнее было сначало перебить солдат.

«Хотя это не важно, побег уже не остановить».

На всякий случай приказал изрешетить и палатки, на случай если там кто-нибудь затаился, я из всех сил старался обезопасить себя от выстрелов в спину.

Справившись с колючей проволокой сопротивленцы разделились, часть рванула в леса, а ещё два десятка человек, побежали грабить лагерь.

«Значит и мне пора».

Отлепившись от стены фермы, у которой я прятался от пулемётов, на случай, если что-то пойдёт не так, я поднялся и положив руку на плечо немертвого, пошёл к дыре в заборе, через которую уже поспешно сваливали самые находчивые заключённые. По дороге, приказал Солдату, что неудачно штурмовал вышку, забрать пулемёт с боеприпасами и двигаться ко мне, тот же приказ получили и другие Солдаты. Не обошлось и без эксцессов. Каким-то образом в полной темноте, группа уже бывших пленных разглядела, что Солдат номер три, несёт на плече пулемёт. Не придумав ничего лучше, бойцы решили, что такая полезная вещь им и самим пригодится, и попытались его отнять, задавив умертвия толпой. Как оказалось пятерых безоружных человек для того, что бы побороть немертвого мало, а эти идиоты решили именно побороть. В итоге Солдат уронил оружие, после чего голыми пальцами вырвал горло, самого настырного бойца, после чего двумя ударами переломал кости ещё двоим, крики боли товарищей, дали понять остальным, что что-то пошло не по плану, но из за темноты они не успел сориентироваться и быстро присоединились к «коллегам». Один получил могучий удар кулаком в лицо, что вмял ему лицевую пластину, отправив в глухой нокаут, последнему не повезло больше всех, мертвяк поймав его за гимнастёрку, подтянул к себе и вырвал зубами огромный кусок мяса из шеи, после чего толчком отбросил на землю хрипящее, и фонтанирующее кровью тело. Подобрав пулемёт и запасной короб, немертвый быстро меня догнал, присоединившись к остальным Солдатам.

Я уже был за пределами лагеря, когда оглянувшись в теле немертвого последний раз осмотрел территорию. Что удивительно, несмотря на мгновенно облетевщую лагерь новость, о перебитой охране и дыре в заборе, большинство продолжали сидеть на земле, чего то выжидая.

«Похоже эти идиоты, так и будут сидеть пока не дождутся приезда немцев. Боюсь после всего что случилось, этот лагерь будет ими вспоминаться как курорт».

Положив руки на плечи шагающим впереди Содатам, я неспешно пересекал поле, прикрываемый со спины телами остальных Солдат. Сержант с Покойником немного в стороне мониторили окрестности, на случай всяких неожиданностей.

Добравшись до леса, несмотря на усталость, сказывалось постоянное недоедание последних дней, я не остановился, сразу же отправившись к одной из точек сбора, в пяти километрах в глубине леса. Кстати многие бойцы, ослабленные голодом, дальше не пошли остановившись едва ли не на самой кромке леса. Хотя возможно просто боялись заблудится в темноте. Кстати это были в основном стихийные беглецы, члены Сопротивления держались организованными группами имели захваченные у охраны фонарики, оружие и продукты. Несмотря на то, что найти такую группу, не составила бы труда, я старательно обходил любое скопление живых. Этой ночью, мне нужен был хороший отдых и обильное питание, что вряд ли получиться в отряде со скудными ресурсами и кучей начальников. Пока я в не самой удобной позе покачивался в плащ-палатке между двумя Солдатами, в нескольких километрах Полицай готовил лагерь. Точнее будет сказать под моим прямым управлением готовил бульон, вываривая его из немецкой тушёнки, а на втором костерке, так же как и первый разведённый в неглубокой ямке, варил кофе.

Как я и предполагал до дальней точки сбора, сопротивленцы не пошли, расположившись в паре километров.

«Утром нужно будет перебраться ещё дальше, немцы вырезанную охрану нам не простят и чесать лес будут тщательнее, чем вшивый свою голову».

Несмотря на сводящий от голода желудок, я ограничился, только жирным бульоном, после чего вырубился на куче лапника, заботливо укрытый шинелями и плащ-палатками. На рассвете меня разбудил Сержант, хотя вчера, утомлённый ночной беготнёй по лесу, тупо забыл завести свой немертвый «будильник».

"Всё-таки почти разумный, а главное инициативный немёртвый слуга, это неоценимо. На этом инициатива Сержанта не закончилась, он самостоятельно догадался разогреть вчерашний ужин и сварить кофе. Причём большую часть работы он заставил сделать Солдат. Даже среди немёртвых существовал внутренняя иерархия, в которой чем разумней был умертвие, тем выше был его ранг в негласном табеле.

Когда к моему лагерю вышла одна из групп сопротивленцев, ничего в нём не напоминало, о том «богатстве», что было в нём ещё час назад. Что бы не вызывать лишних вопросов, появившимся у меня неизвстно откуда имуществе и куче немых, плохо выглядевших бойцов, пришлось со всем своим скарбом отправить их немного в сторону, а стоянку подвергнуть не большой маскировке. Убрал лишнее кострище, мусор от немецких сухпайков, оставил совсем немного продуктов, тех, что мы с капитаном добыли деревне, ТТ с парой обойм, на всякий случай. Так же оставил при себе Сержанта, вооружённого мосинкой и с тощим рюкзаком за спиной. Группой командовал комисар и без острых вопросов не обошлось, даже новость о том, что именно Сержант убил пулемётчика и прикрывал отход беглецов не смягчила Рокотова. Возможно его подозрения подпитывала немота Сержанта, хотя я и этому придумал объяснение, рассказав душещипательную историю, как на его глазах погиб близкий друг, после чего Сержант не перенеся психологического шока, онемел.

Пока комисар зачем-то допрашивал меня и Сержанта, я краем глаза пригладывал за двумя бойцами, что как-то уж очень внимательно, а главное профессионально изучали землю на стоянке. Особенно их заинтересовала ямка от второго кострища, которую, я приказал закопать и прикрыть куском дёрна. Пока один раскапывал кострище, второй пошёл по, как мне казалось незаметным, следам умертвий.

«Это что ещё, за Маравейские следопыты»?

Глаза комисара буквально впились в наши лица, пытаясь увидеть реакцию на действия следопытов. Но кроме любопытства ничего там не обнаружил, на мёртвой же физиономии Сержанта искать эмоции было бесполезным занятием.

Через десять минут вернулся следопыт, что уходил по следам умертвий, естественно он их не нашёл, так как едва он двинулся по их следам, как я отвёл умертвий ещё дальше. Боец, пройдя по следам километр, похоже, что-то понял и развернулся обратно.

Из обращения к комиссару следопытов, я понял, что его звание равняется майорскому, так как следопыт назвал его батальонным комиссаром. Из дальнейшего рассказа следопыта, оказавшимся пограничником, только почему-то в форме обычного пехотинца, выяснилось, что на стоянке ночевало несколько человек, причём ушли они совсем не давно.

Торжествующий взгляд комисара вернулся ко мне, но наткнулся на удивление на моём лице.

— Это что, получается мы с Олегом с ними разминулись совсем чуть-чуть⁈

— В каком смысле разминулись?

Нахмурился Рокотов.

— Так мы за пол часа перед вами сюда пришли.

Марк Захарович нахмурился, несколько мгновений вглядываясь в мое честное лицо, что-то рассмотреть на каменной физиономии Сержанта он уже даже не пытался, понял, что сверля меня взглядом ничего не добьётся перевёл взгляд на пограничника.

Тот пожал плечами и добавил.

— Есть странности.

Комисар немедленно ухватился за его слова.

— Какие? Почему сразу не доложили⁈

Ничуть не испугавшись вспышки начальственного гнева пограничник продолжил.

— Ночевало здесь от семи до девяти человек, но лежанка, только одна, остальные судя по следам вообще всю ночь на ногах простояли. Большего сказать не могу, все следы уже затоптали. В итоге комисар от меня с Сержантом отстал, но брошенный на нас напоследок взгляд красноречиво пообещал, что еще ничего ни закончено. В течении двух часов к нам присоединилась ещё две группы сопротивленцев и где-то с полсотни бойцов, которых те подбирали по дороге. Уже к обеду, на маленькой поляне, было больше трёхсотен человек, естественно сам обед не состоялся, так как продуктов на всех просто не хватало. С оружием тоже было всё плохо, десяток немецких винтовок Маузер 98 с штык-ножами и два десятка пистолет-пулемётов МП-38, с патронами было чуть лучше, но на серьёзный бой всё равно не хватало.

«Похоже нужно менять спутников, эти и сами далеко не уйдут и меня за собой утянут».

С одним из отрядов пришел капитан Ведерников с Савелием, которого, я мысленно уже сделал своим слугой.

Обычно для некромантов, нет разницы между слугой и рабом, так как оба в независимости живые они или мёртвые, находятся либо под рабской печатью, либо скованы контролирующими программами.

После короткого военного совета, на который меня естественно не пригласили, было решено двигаться в сторону фронта и по возможности перемещаться лесами, на последнем настаивал Ведерников. Ему возражал комисар, упирая на то, что прокормить в лесу такую прорву людей и без того ослабленных длительной голодовкой, не возможно.

В итоге сошлись на том, что первые сутки идут по лесу, а потом будут рассылать фуражные команды по деревням.

«Интересно как они собираются прорывать линию фронта, без оружия. Просто просочится незамеченными такой оравой не получится».

Не знаю каким мистическим способом, но оба пограничника как-то почувствовали, что за отрядом кто-то идёт, о чем и доложили командованию, после чего их и ещё полдесятка бойцов с МП-38 отрядили в засаду. Мои умертвия, которые и шли за нами, обладали не плохим чутьем на живых, и просто обошли засаду по широкой дуге.

На одной из многочисленных стоянок, после долгой бескормицы, люди были не в состоянии совершать длинные переходы, ко мне подошёл Ведерников за ним тенью следовал Савелий.

— Я как понимаю, это твои…эээ люди, идут за нами?

— Могли бы и сами догадаться.

Проворчал я недовольно, из за пропущенного обеда мое настроение начало портится и скопление воняющих отнюдь не розами бойцов вызывало раздражение.

— Пулемёты у них?

Подавив вспышку злости, ответил почти спокойно.

— Можете не переживать, прикроют в нужный момент.

После чего поколебавшись, отдал капитану ТТ, взамен ранее отобранного. Сам я как маг, оружия не любил, хотя не плохо умел фехтовать прямым мечом, так же от донора тела, мне досталось неплохая стрелковая подготовка и пара-тройка приёмов из новомодной борьбы самбо. Кстати рукопашные схватки, я уважал ещё меньше, так как считал, что главное оружие мага это его мозг.

На ночлег устроился как можно ближе к краю лагеря, рассчитывая перекусить гуляшом, что в пяти километрах он нашей стоянки готовили два Солдата. Остальные постоянно находились рядом, на случай, если придется быстро и не прощаясь покинуть отряд. К счастью ночь выдалась почти такая же темная, как и в день побега, так что покинуть лагерь мне не составило труда. Конечно я не забыл про двух слишком профессиональных следопытов и оставил одного из Солдатов приглядывать за ними, хотя туповатый умертвие постоянно терял их из виду, а потом не мог отличить одного живого от другого, путаясь в сотнях живых людях, что для восприятия немёртвого сияли подобно слепящему маяку.

В сотне метров от лагеря, Солдаты устроили мне небольшой пикник. Под лапами огромной сосны расстелили шинель, куда и выгрузили нехитрую снедь. Что бы мне не пришлось есть в полной темноте, нашлась и керосиновая лампа, что я утащил из деревни, откуда забрал полицаев.

Минут десять, я неторопливо, смакуя каждый кусочек ужинал, пока неожидано один из Солдат не забеспокоился, мысленно выругавшись переключился на умертвие. Буквально в нескольких десятках метрах совершено бесшумно двигался живой человек, постепенно смещаясь в мою сторону.

«Наверное, отсвет от керосинки заметил».

Ещё, через секунду Солдат номер четыре опознал в нём одного из следопытов.

«Кажется майор назвал его сержантом Виноградовым».

Несмотря на весь свой профессионализм следопыт так и не заметил в кромешной темноте неподвижно стоящих немёртвых, хотя похоже, чуйка ему подсказывала, что рядом кто-то есть и он надолго замирал, пытаясь услышать хоть что нибудь. Вот только немертвые не дышали и могли сохранять полную неподвижность вечно.

Пограничник был уже в десятке шагов от меня, когда один из Солдат сделал шаг и старясь не раздавить следопыта обхватил его сзади, одновременно закрывая рот рукой. Реакция сержанта удивила, мгновенно вывернувшись из захвата, ловко подбил ногу немёртвого и молниеносно перебросил его через бедро.

«Ловок».

Одобрительно покивав головой, отхлебнул из кружки сладкий кофе.

«Такой слуга, мне бы пригодился».

Порадоваться победе пограничник не успел, через мгновение два подскочивших к нему Солдата прижали его к земле, зажав рот и слегка передавив горло.

Через несколько минут, отчаянного сопротивления боец просто устал и смирился, тем более, нападавшие просто держали его, непричиняя вреда.

Закончив поздний ужин, я погасил лампу и используя Сержанта как проводника отправился в лагерь, только на всякий случай пошёл не в сторону стоянки и заложил круг по больше, без труда обойдя часовых. Уже готовясь ко сну на своём месте, приказал отпустить следопыта, выдав ему кусок сала.

Что Солдаты и сделали, причём здоровенный шмат, засунули ему прямо под гимнастёрку.

«Пусть теперь рассказывает комисару, как злобные враги схватили его, зачем-то подержали, а потом угостили салом и отпустили».

Остаток ночи прошёл спокойно, следопыт почему-то так и не понял тревогу, видимо не смог придумать правдоподобной причины почему его не убили, да ещё и одарили салом.

Утром, на подобие развода устроенным комисаров Рокотовым, меня включили в команду фуражиров, кроме меня туда попали ещё девять человек, включая бойца Никифорова. По какой-то причине увидев, что мы в одной команде Савелий посветлел лицом и кажется даже обрадовался.

«Ну просто охренеть! Он что действительно рад, что мы попали в один отряд? Мне казалось, что человек столкнувшись с некромантом, должен испытывать несколько другие эмоции. Нужно будет обязательно узнать причины его радости».

Кроме нашего отряда были сформированы ещё три подобных, в один из которых включили Сержанта.

«Вот Нергал его побери».

Мысленно обругал я комисара.

«Теперь придётся распылятся и ещё и за ним приглядывать».

Через час выдав старшему группы, инструкции и направление, в котором, если верить картам, восстановленным по памяти капитаном Ведерниковым, должна была находится деревня Муховецкая.

Первое на что я обратил внимание, это единственная винтовка у старшего группы, у Сержанта кстати винтовку тоже изъяли.

«Что-то меня разбирают сомнения, что кркстьяне захотят делится своими припасами с какими-то безоружными оборванцами из леса».

Судя по всему старший нашей группы, не имел опыта командования, так как уже через пол часа мы растянулись на добрые полсотни метров. Я придержав Савелия за плечо, заставил его замедлить шаг, благодаря чему очень быстро мы оказались метрах в пятнадцати позади самого нерасторопного бойца. Убедившись, что мы никому не интересны, я мысленвм приказом заставил нагнать нас одного из Солдат, что все время шёл за а нами в паре сотен метров позади.

Савелий слегка вздрогнул, когда из кустов выбрался Солдат номер три, с объёмным мешком за спиной.

Умертвие прямо на ходу передал мужчине солдатский котелок с гуляшом и кусок хлеба.

— Савелий Ермолаевич, ешьте.

Подбодрил я Никифорова, видя, что он как то странно мнётся, не решаясь открыть котелок. Но всё-таки голод победил недоверие и мой будущий слуга снял крышку и усилено заработал ложкой, заботливо поданной шагающим рядом немертвым. После быстрого перекуса на ходу, Солдат забрал пустую посуду, снял с пояса флягу с чаем и передав её Савелию скрылся в кустах.

— Теперь мне бы хотелось услышать от вас Савелий Ермолаевич, почему вы были так счастливы, услышав, что мы попали в одну группу.

Мужчина замялся и даже поднял руку, словно хотел стащить с головы кепку, но не обнаружив головного убора, опустил, смутившись ещё больше.

— Ну, это… я просто обрадовался…это. Ну, что вы тута.

Под моим взглядом мужчина смутился словно мои малолетние ученики, впервые увидевшие таюрти. (Умертвие поднимаемое и модифицируемое из тел красивых женщин, для удовлетворение естественных надобностей, некоторых разумных со специфическими пристрастиями. Одна из статей заработка молодых некромантов.

Справка предоставлена магистром некромантии и некрохимерологии Раэном Танасуэльским).

Из неразборчивого бормотания Савелия я уяснил, что он меня до ужаса боится, хоть и скрывает это, и при этом рад, что я на их стороне. По какой-то причине Савелий решил, что если я захочу, то смогу чуть ли не в одиночку закончить, эту войну.

«Такая вера в своего будущего господина конечно льстит, но это точно не в моих нынешних силах, в прочем боюсь и не в силах меня прошлого».

На пол пути мне неожидано в голову пришла мысль, что неплохо бы вооружить и Савелия, на случай, если вдруг придётся отстреливаться, то он как опытный солдат мог бы защитить меня, пока мои немёртвые слуги доберутся до меня.

Через несколько минут, слева вышел Полицай, что отвечал за фланговое охранения драгоценного меня и молча протянул Савелию один из трофейных пистолетов, что мы подобрали на поле боя.

— Владей.

Вместе с пистолетом немертвый передал и две обоймы.

«Вряд ли такого убеждённого коммуниста удастся склонить к добровольной вассальной клятве, хотя возможно ради долга перед родиной он согласится».

Подумал я глядя в глаза серьёзно настроенного мужчины.

«Кажется подарок произвел на него сильное впечатление. Интересно, что у него в башке твориться».

Прочитать его поверхностные мысли, я не мог, так как похоже капитан все таки смог сделать кое-какие выводы и даже рассказать о них Никифорову, так как в глаза мне никто из них больше не смотрел.

«Придётся всё-таки менталистику подтягивать, хоть и не люблю, я эту нудятину».

Никифоров Савелий.

Савелий был из тех, про кого говорят

— Хлебнул дерьма большой ложкой.

С чем сам Савелий Никифоров уроженец тамбовской губернии и сын крестьянина, был полностью согласен. Начал он с участия в рабочих стачках, где принимал самое деятельное участие, несмотря на свой юный возраст. Революции встретил в Тамбове, где активно помогал устанавливать народную власть. Дальше кровавые и беспощадные годы гражданской войны, борьба с расплодившимися бандами. В родную деревню Савелий вернулся героем, и неожидано узнал, что его отец простой крестьянин выбился в «кулаки», тем самым сельским богатеем-мироедом, которых Савелий ненавидел с детства. Новая экономическая политика проводимая государством неожидано позволила разбогатеть его семье. Несмотря на разногласие с отцом от семьи Савелий не отказался и даже какое-то время работал на отцовской мельнице, пока не уехал в город, учится на токаря. Новость, что его отца и старшего брата арестовали а имущество конфисковали, в пользу совхоза, Савелия шокировала. Сам же боец Никифоров избежал ареста, только благодаря личному знакомству с товарищем Ворошиловым, под командованием которого воевал в гражданскую.

Именно здесь впервые его убеждённость в правоте большевиков, в программе которых он разбирался довольно слабо в силу своей малограмотности, дала первую трещину.

Тогда Савелию хватило ума придержать свое мнение при себе и даже остаться в партии, правда для этого пришлось на очередном собрании осудить и отречься от родственников кулаков.

Дальше относительно спокойные годы, поработать по полученной специальности так и не удалось, приятель, ещё с гражданской, сманил его в красную армию, где Свелий и служил до самого начала войны.

И вот теперь он убеждённый материалист, коммунист со стажем, отрицающий религию и любое мракобесие, шагал рядом с самым настоящим колдуном, что мог буквально щелчком пальцев поднять самого настоящего заложного, того самого из сказок его темной бабушки. Причём он лично видел как умершие люди поднимались, буквально от одного взгляда колдуна, да что говорить, даже сейчас мертвецы следовали в отдалении за ними охраняя колдуна.

Никифоров хорошо помнил инструкции капитана Ведерникова, не спорить с колдуном, слушаться его приказов, и изо всех сил стараться привязать его к СССР, буквально любыми средствами.

— Видишь ли Савелий, некромант, только выглядит советским человеком, на самом деле в теле пацана сидит какой-то злобный старик и ему плевать на чьей стороне воевать.

В это верилось легко, так глядеть как иной раз смотрел чародей, мальчишка бы не смог. Холодный абсолютно безжалостный взгляд, причём не взгляд убийцы, таких Савелий в гражданскую насмотрелся с лихвой, а взгляд какой-то разумной рептилии, для которой нет ничего что было бы слишком жестоко.

— Вот и представь, если он уйдет к немцам.

Продолжил капитан.

— Не пройдёт и года как мы с тобой будем воевать с ордами мертвецов и черт знает чем ещё.

Речь Ведерникова и последующие инструкции по безопасности, произвели на Савелия нужные впечатления.

Несмотря на то что мой спутник всячески избегал мне смотреть в глаза его мысли не остались для меня секретом и мне вовсе не понадобилось применять на нем ментальные техники, все его тяжкие думки были буквально крупными буквами написаны у него на крестьянском лице.

«Хм, может зря я разрешил Ведерникову рассказать ему о себе, а с другой стороны, это убавит мне головной боли, когда я ему сделаю предложение, добровольно пойти ко мне в услужение, небольшая манипуляция и новый слуга сам придет под мою руку».

Что примечательно, о моем «разрешении» Ведерников даже и не догадывался, так как дано оно было через Печать Молчания, иначе он бы физически не мог ничего рассказать Никифорову.

Мои мысли о новом слуге прервал сигнал от Сержанта. Судя по мыслеобразу, из группа попала в засаду в одной из деревень.

«Так и думал, что какое-нибудь дерьмо случится».

Топовая серия про нашего парня, попавшего в странный и прекрасный мир далёкого будущего. Необычная РеалРпг по вселенной Р. Прокофьева «Звёздная Кровь. Изгой.» https://author.today/work/series/34806

Глава 10

Через мгновение моё частично расщепленое сознание оказалось в теле Сержанта и в тоже время управляло моим собственным телом, что продолжило монотонно шагать по лесу. Едва осознав себя в голове умертвия, как почувствовал, быструю дробь тяжёлых толчков в грудь и живот.

«Пожри меня Аргумазду, если мой лучший немёртвый раб, только что не получил очередь из автомата».

Сложив тело умертвия пополам, несколько картинно рухнул на землю, за то мгновение что тело Сержанта летело к земле успел осмотреться. Находился я как и девять моих товарищей по несчастью в чьем-то заросшем бурьяном огороде, и по нам с двух сторон вёлся довольно плотный огонь, на который ни кто не отвечал, так как единственная винтовка была у старшего сержанта, что самым первым получил пулю в грудь и теперь лежал в лопухах с пузырящейся кровью на губах.

«Вот же идиоты, попёрлись в деревню всей толпой, вместо того, что бы послать туда разведчика».

— Лёнька, а ну-ка глянь живы коммуняки, али уже всё!

— Дядька, чот боязно мине!

— А ну пшол!

Тихий вскрик улучшенный слух Сержанта расслышал чётко, как и недовольное бурчание подростка, что выбрался из кустов с охотничьим ружьём на перевес. Бормоча ругательства себе под нос, мальчишка крадучись подошёл к ближайшему телу и потыкал в него стволом ружья.

— Дядька Панас, уси сдохли!

Радостно заорал подросток повернувшись к зарослям малины.

Через несколько секунд от туда выбрались двое крепких мужиков с белыми повязками на рукавах, в руках у обоих были немецкие пистолет-пулеметы. С другой стороны вышли ещё двое, но эти были молодыми, безусыми парнями, у одного в руке был пистолет ТТ другой с видом человека, которому всё ни почём держал на плече обрез трехлинейки.

«Значит полицаи, надо будет сюда наведаться ночью, за новыми слугами».

Тем временем полицаи бродили среди тел бойцов и добивали раненых.

— Ну шо комуняка! Поглядзим какого цвета у тебя кроу.

Несмотря на мешанину суржика и русских слов, я без труда понял глумливый говорок полицая. Пожилой мужчина здоровенным свиноколом, издевательски улыбаясь принялся резать глотки раненным. Через минуту широкое лицо с недельной седой щетиной заслонила и мой обзор. Несколько мгновений мутные глаза полицая изучали тело Сержанта, кажется труп с полдесятком дыр в животе и груди выглядел достаточно убедительно, так как мужчина вытер окровавленное лезвие о гимнастёрку Сержанта и убрал нож в ножны на поясе. Обернувшись что-то крикнув стоящей неподалёку молодежи и тяжело поднявшись ушёл.

Так как ничего ценного на телах бойцов не было, полицаи ограничились, только сапогами и парой штанов, Сержант лишился, только сапог, его грязное вытертое галифе никому не приглянулось. После мародерки, трупы были оперативно погружены на телегу и вывезены за деревню, где и сброшены в неглубокий овраг.

Оставив Сержанта в овраге, вернулся к реальности, сразу же наткнувшись на любопытный взгляд Савелия.

— Группа отправленная в Знаменку уничтожена полицаями.

Глаза Никифорова полыхнули злостью, а руки не произвольно сжались в кулаки.

Судя по появившемуся на его лице яростному оскалу, мой будущий слуга хотел мне предложить жестоко покарать предателей, но не успел, командир нашей группы тихими окликами стал собирать свой отряд в кучу. Как оказалось мы почти пришли и теперь нужно было решить, идти в деревню, кстати выглядевшей мирно, всем сразу или сначала послать кого-нибудь на разведку. После недолгих размышлений, было принято решение, отправить кого-нибудь на разведку и судя по взгляду командира группы, которым он нас обвел, выбирал он кого-то кого было не жалко, как оказалось не жалко было меня.

— Боец! Фамилия?

Без удивления понял, что командир обращается ко мне, смотря на меня требовательным взглядом.

— Красноармеец Петров.

Представился я без интузиазма.

— Ставлю тебе Петров боевую задачу. Проникнуть в деревню и выяснить в ней, наличие или отсутствие живой силы противника. Выполнять.

— Так точно.

Вяло отозвался я.

— Тащ командир, разрешите с Петровым пойти.

Неожидано вызвался Савелий.

— Отставить.

Поймав почему-то извиняющийся взгляд Никифорова, лениво махнул рукой и не торопясь поплёлся в сторону деревни.

Даже не пытаясь маскироваться вышел из леса и походкой праздного гуляки, направился к домам крытых соломой, что виднелись впереди в полукилометре. Тем временем мои умертвия разделившись, спешно обходили лесом деревню с трёх сторон, а один из Солдат уже полз по полю, таща за собой пулемёт направляясь к небольшому холму в нескольких сотнях метрах от деревни.

Моё появление из леса, не осталось не замеченным, но всё же первыми меня встретила небольшая свора собак, мгновенно окружившая и принявшаяся злобно облаивать мою персону, причём самые наглые кабысдохи, даже пытались тяпнуть за пятки.

Пришлось потратить часть резерва на небольшой выброс слабо структурированной некроэнергии, что разом накрыл всю обнаглевшую стаю, несколько мгновений спустя собаки с визгом стали разбегаться в разные стороны.

Такие безадресные выбросы с минимальной концентрацией почти безвредны для человека, но довольно опасны для животных, особым образом воздействуя на их органы осязания. Скорее всего все собаки в ближайшие дни потеряют нюх и возможно ослепнут.

После моего фокуса с собаками встречающие меня мужики были насторожены, хотя и не особо испуганы, пара охотничьих ружей придавала им уверенности. Да и мой совсем не грозный вид, буквально заставлял относиться ко мне не серьёзно.

— Поворачивай оглобли хлапчук. Таким как ты здесь не рады.

Поприветствовал меня угрюмый мужик с роскошными, нависшими над глазами бровями.

— Мужики! Продайте, немного продуктов и я сразу же уйду.

Судя по решительно-мрачным лицам крестьян, делится с нами едой никто не собирался.

«Ну хоть немцев и полицаев нет».

С тяжёлым вздохом сунул руку в карман галифе и вынул часы со свастикой на циферблате, одни из первых моих трофеев.

— Меняю на мешок хлеба.

Несмотря на то что рожи крестьян приветливее не стали, я заметил, что мой статус немного повысился, изменившись с «голодранец подозрительный, до "по прежнему подозрительного, но кое-что имеющего за душой, голодранца».

Обменявшись с остальными не читаемыми взглядами, бровастый едва заметно кивнул. Самый молодой отделился от толпы и пошёл ко мне протягивая руку к часам.

Улыбнувшись такой крестьянской простоте, убрал часы обратно в карман.

— Что-то я здесь мешка хлеба не вижу.

У молодого зло блеснули глаза, похоже меня просто и незамысловато хотели обмануть. Откинув полу телогрейки, молодой продемонстрировал мне ржавый обрез трехлинейки заткнутый за пояс, с грубо обструганной рукояткой на месте приклада. В ответ нагло ухмыльнулся и с намеком покосился в сторону леса, думаю, только из опасения, что я не один, я ещё не получил заряд дроби в живот.

— Минька!

После грозного окрика старшего, неудачливый грабитель отступил и скрылся за плетнём.

Следующим лотом на обмен пошёл портсигар, с орлом и свастикой якобы из серебра, но на самом деле из какого-то похожего сплава.

— Горячий обед и баня.

Бровастый заколебался, пришлось пойти на крайние меры, отразив портсигаром солнечный «зайчик» на его дремучию бороду. Кажется этот жест рассчитанный на дикарей, окончательно растопил между нами ледок недоверия.

«Очень надеюсь, что в бане меня не прирежут».

В итоге местные не смотря на свою не дружелюбность оказались относительно честными ребятами.

Час спустя я чистый и распаренный в широких штанах, и белой безразмерной рубахе сидел за столом под яблоней, и наслаждался несколькими простыми но вкусными блюдами.

— Эти ваши драники, просто чудо.

Похвалил я суетяшуюся хозяйку, здоровенную бабищу с рябой физиономией, хозяин сидевший напротив и без аппетита ковырявшийся в тарелке, хмуро на меня посмотрел и промолчал.

Разомлевший от чистоты и горячей еды, я откинулся на яблоню и с усмешкой разглядывал недовольную рожу крестьянина. Естественно я не сунулся в деревню без подстраховки иначе крестьянскую жадность не сдержали бы мои гипотетические товарищи из леса. Зато немертвый на холме рядом с деревней, ставший в полный рост, с пулеметом в руках, неплохо прибавил им любезности и благоразумия.

Два часа спустя я с мешком чёрного хлеба, не торопливо плетусь обратно к товарищам. Кроме помывки и обеда, за отдельную плату, а именно горсть стальных пуговиц с немецкими орлами и немецкую же портупею, мне заштопали и постирали форму и теперь чистый душой, и телом, я в отличном настроении, шёл обратно мурлыча под нос простенький мотивчик. Встретили меня товарищи, не особо радостно, возможно я бы даже получил в зубы, уж слишком мой довольный и сытый вид взбесил голодных бойцов. Савелий ставший между нами не допустил преждевременной смерти боевых товарищей.

— Товарищ командир, ваше приказание выполнил. В ходе разведки противник не обнаружен.

Нескрывая сарказма доложил, я старшему группы.

— Почему так долго?

С трудом сдерживая раздражение, спросил командир.

Не заметить мою чистую форму и распаренную физиономию было невозможно.

— Разведка была осложнена недружественостью местного населения, пришлось втираться в доверие.

Только принесённый мешок хлеба, прекратил назревающий конфликт.

«Вот же завистливые скоты, но всё же издеваться над ними весело. Эх, вторая молодость, гормоны».

Послее короткого совещания, старший группы принял решение, удовлетворится хлебом и в деревню не лезть, особенно когда услышал, что крестьяне не безоружны.

Весь обратный путь, я боролся со сном и сдвигал часть Солдат к деревни где расстреляли группу Сержанта.

«Устрою им ночью по хохотать».

Кроме нашего отряда ещё две группы принесли продукты, но без приключений ни кто не сходил. Почему-то в каждой деревни, крестьяне были настроены резко против бойцов красной армии и делится своими припасами не спешили, поэтому без стрельбы, а значит и потерь с обеих сторон не обошлось. В итоге принесённых продуктов едва ли хватало на пару дней.

Через час после того как мы вернулись меня вызвали к комиссару, где мне устроили настоящий допрос, по поводу, что я делал в деревни и как в одиночку умудрился добыть хлеб у недружелюбных селян, при этом не просто остаться в живых, но получить ещё и другие услуги.

— Так за деньги же.

Похоже никому и в голову не приходило, что продукты можно было просто купить, конечно вряд ли их бы продали за советские дензнаки, особенно сейчас, когда красная армия отступала, но это уже частности.

В итоге обнаглел настолько, что потребовал расписку от комисара, за то, что на нужды отряда потратил личные средства. Естественно ничего не получил и был чуть ли не матом выгнан из комисарского шалаша.

Остаток дня прошел под ненавязчивым приглядом следопытов и будь, я обычным простецом, то скорее всего ничего бы и не заметил, уж очень опытными были мои соглядатаи, но к счастью я был магом и смог почувствовать направленное на себя внимание.

"Всё-таки комисар мне не до конца поверил, хотя конечно подозрительных событий связанных со мной многовато. Пусть каждый момент по отдельности и можно объяснить, вот только все вместе у любого наблюдательного человека вызвали бы немало вопросов.

«Думаю, после того как мы выберемся из окружение у товарищей из НКВД тоже будет ко мне множество вопросов и вряд ли они ограничатся одними словами при расспросах».

Остаток дня размышлял, как оградить себя от внимания «компетентных органов», но так ничего и не придумал, если конечно не считать идеи, зачистить весь наш отряд беглецов.

«Нет, это не рационально, все равно кто-то останется, да те же „коллеги“ по лагерю, что продолжают болтаться по лесу, видели меня в компании членов сопротивления. Будет очень странно, если из нескольких сотен человек выживёт, только трое. Эдак у следователей только прибавится неудобных вопросов».

На ночь как обычно устроился поближе к краю лагеря, сделав вид, что не заметил, как в нескольких метрах от меня устроился один из пограничников, причём я реально его сначала не заметил и только поток направленного на меня внимания его выдал.

«Нужно больше, практиковаться в менталистике, теперь когда я слаб как сельский колдун, любой плюсик может оказаться решающим».

Тем не менее ночь я потратил не на ментальные упражнения, а на уничтожение полицаев в деревне, где была расстреляна фуражная группа Сержанта. Сам он выбрался из братской могилы, едва стемнело и сейчас лежал в кустах на окраине, ожидая подхода пятёрки Солдат и наблюдая за деревней.

Под испуганный лай собак шесть темных фигур проникли в деревню и слаженно двигаясь словно единый организм направились к дому старосты. За время пока Сержант обживал кусты, я через его глаза успел отследить место проживания старшего полицая, оказавшегося ещё и старостой, назначенный на эту должность оккупационной администрацией. Здоровеного злобного кобеля, рвущегося с цепи и совершенно не испугавшегося немёртвых гостей, убил Сержант, удавив его голыми руками. Огромная зверюга с угрожающим рыком бросилась на близко подошедшего умертвие, что бы через мгновение взвизгнуть и сдавлено захрипеть, бешенно извиваясь в попытках вырваться из железной хватки немёртвого. Через секунду, шея пса хрустнула и Сержант равнодушно уронил тело животного на землю.

«Жаль, по тихому не получилось».

Я был уверен, что хозяин уже не спит, всё таки лай собаки, а потом её предсмертный хрип, было трудно не услышать.

Первым пошёл Солдат номер пять, как самый крупный из всех. Мощный удар ногой буквально расколол дверное полотно пополам, несмотря на толстенные доски и выбил засов вместе с креплениями.

Длинная очередь из пистолет-пулемета сухо протрещав, перечеркнула немёртвого, даже на мгновение не задержав его, в отличии от ружья. Ослепительный сноп пламени разорвал темноту, оглушительно грохнув в замкнутом пространстве. Выстрел дуплетом, крупной дробью, сбил Солдата с ног отшвырнув на бегущего сзади Солдата номер два, Сержант ловко перепрыгнул образовавшийся затор из тел, змеёй ввинтившись в низкую дверь и через

мгновение его пальцы уже стискивали горло старшего полицая, лихорадочно перезпряжающего пистолет-пулемет. Меньше четверти мгновения понадобилось моему неживому слуге, что бы раздавить гортань мужчине и оттолкнув его грузную тушу с дороги, проскочить в темную кухню, где молодой полицай, возился с перезарядкой ружья, но из за темноты, всё ни как не мог вынуть стреляные гильзы из стволов. Быстро, буквально походя, сломав шею, второму полицаю, Сержант отбросил мёртвое тело в сторону, словно сырую тряпку и рванул в спальню, откуда раздавался детский испуганный плач и успокаивающие женское бормотание.

Пока Солдат и Сержант потрошили хозяйское добро, четвёрка Умертвий с двумя пулемётами устроили засаду, ожидая, что на выстрелы сбегутся остальные полицаи, но шло время, а деревня делала вид, что ничего не происходит. Не в одном окне, так и не затеплилась лучина, хотя я был точно уверен, что никто не спит.

«Похоже староста особой любовью у сельчан не пользовался, впрочем как и у соратников-коллаборационистов».

После обыска дома и некоторых хозяйственных построек, я существенно разбогател. Кроме всего прочего не плохо пополнил арсенал, два МП-38 с боезапасом в количестве полведра. Причём именно полведра, патроны Сержант нашёл в погребе и почему то в ведре. Взял и охотничье ружье молодого полицая с полусотней снаряженных картечью и дробью патронов, как и пустых гильз к нему, порох, саму дробь, и прочее, всё так же было упаковано в мешки. Обрез трехлинейки с десятком патронов и пара неплохих охотничьих ножей завершили арсенал старосты. Дальше пошёл откровенный грабёж, вроде нескольких массивных серебряных ложек, найденных в сундуке в спальне и георгиевский крест на выцветшей от времени ленточке.

«Неожиданно».

Нашлись у покойного и различные деньги, причём как советских рублей так и немецких марок.

«Уверен, что если хорошенько поискать, то и золотые червонцы найдутся».

Времени вскрывать пол, и рыть ямы в погребе не было, поэтому остальные мешки были забиты найденными нехитрыми деревенскими продуктами. Уже в последний момент приказал Солдату прихватить керосиновую лампу и здоровенный стеклянный бутыль с керосином, найденный в одной из пристроек. Тело старосты тоже тоже было реквизировано, хотя изначально я планировал обойтись телами бойцов в овраге, но полицай показал себя как опытный солдат с неплохими навыками.

«Георгиевский крест, кому попало не дают. И над именем голову ломать не надо, будет Старостой».

По пути обратно свернули к братской могиле, выбрали два самых целых тела и больше не останавливаясь шли до стоянки в паре километров от нашего лагеря живых.

В третьем часу ночи мои неутомимые слуги уже были на месте, причём, я тоже не собирался прохлаждаться.

«Чем больше у меня умертвий, тем больше шансов, что я выберусь из этой передряги живым».

Подбодрив себя этой мыслью, приказал тихо подтянуть тело Старосты поближе к краю лагеря, так что бы, я мог комфортно с ним работать.

Как опытному некроманту, для поднятия низшего умертвия, мне не требовалось находится рядом с телом, даже моего нынешнего уровня сил хватало, что бы я мог поднять немертвого, подобного Солдатам, более чем в полусотне метров от себя. Конечно расстояние замедлит поднятие, но не существенно. Уложив труп в кустах в паре десятков метрах от места моей лежки, умертвия тихо отступили, так как начавший меня раздражать следопыт, их услышал и словно ящерица, неиздав ни звука уполз в кусты, на этот раз в руке он сжимал нож с закопченным лезвием.

Я же притворяясь спящим, принялся работать с телом Старосты, через пять минут следопыт нашёл труп и похоже был сильно удивлён, так как ещё вечером, когда он с напарником обходил окрестности лагеря никакого тела не было.

«Утром, когда тело исчезнет, удивишься ещё больше».

Вернувшись в лагерь, всё ещё безымянный для меня пограничник, побежал к начальству с докладом. Комисара он будить не решился поэтому пошёл к Ведерникову. Тот естественно сразу понял, откуда появился труп, но по понятным причинам сказать не мог. Прихватив фонарик, сходили к телу, вместе, но ничего нового не узнали.

Зато я услышал, часть тихого разговора, проходящих мимо Ведерникова с пограничником.

— Что бы не случилось, ты Семён не удивляйся.

«Кажется капитан решил ввести в наш тесный кружок еще одного посвящённого».

Я был, только за, так как и сам подумывал, что такие умелые слуги как следопыты будут очень полезны.

Интерлюдия.

Альбрехту Дюреру не смотря на позднее время не спалось, что впрочем было и неудивительно. После того, что ему пришлось увидеть собственными глазами его картина мира буквально раскололась и теперь убеждённый материалист и атеист Дюрер, пытался встроить в свою картину бытия, все эти жуткие вещи, что раньше проходили по разряду «мифы, легенды и бабские россказни».

«Мой бог! Самый настоящий живой мертвец».

Дюрер сидевший за столом скосил глаза на длинный снарядный ящик обмотанный цепью. Словно дожидаясь этого момента в крышку ящика кто-то заколотился, Альбрехт вздрогнул и едва удержал руку чтобы не перекрестится.

— Ы-ы-ы-ы.

От приглушного, жуткого завывания у боевого офицера, на теле волосы поднялись дыбом.

«Скорее бы самолёт. Пусть эту тварь забирают в Берлин и кто нибудь другой отвечает за её сохранность».

Захват «живым» живого мертвеца стоил Альбрехту четверых солдат, монстр казавшийся медлительным и неуклюжим, на деле оказался на диво проворным и просто чудовищно силён. К счастью с помощью жердей и маскировочной сети, удалось запутать, а после и связать туповатую тварь. Самое смешное, это когда Альбрехт звонил своему начальству с докладом о поимке живого покойника, то успел наслушаться о себе всякого. Причём своим упорством довёл штабных до бешенства, полковник Найгель не поленился и лично приехал в расположение его роты, что бы устроить ему головомойку за идиотские шутки. Обратно уезжал тихим и слегка бледноватым.

«Думаю железный крест мне обеспечен. Уверен, те чудаки из Наследия предков, о котором мне рассказывал приятель, оценят. Тем более он говорил, что с не которых пор они пользуются расположением самого фюрера».

Рано утром, проснувшись одним из самых первых, имел удовольствие наблюдать за бледной физиономией следопыта, его черные узкие глаза были расширены, а круглое азиатское лицо искажал страх. Пробежав мимо моей лежанки, словно за ним гнались пчёлы, пограничник чуть не сбил с ног капитана Ведерникова. Тихий сбивчивый доклад, я из за расстояния не слышал, но легко мог его представить.

— Тащ капитан, неопознанный труп, обнаруженный вчера возле лагеря встал и ушёл. Оставленные им следы этот подтверждают.

Мысленно хохотнув над картинкой подкинутой воображением, устроился по удобнее и принялся за комплекс упражнений из ментальной магии, одновременно присматривая за следопытом.

Так было гораздо сложнее и требовало большей концентрации, но и эффект от усложненых упражнений был выше.

В конце нервного доклада пограничника, капитан оглянулся и убедившись, что люди, только начавшие просыпаться не обращают на них внимания, подтянул к себе следопыта за плечо и наклонившись к его уху, что то приказал. Судя по его лицу боец был удивлён.

«Нергал меня забери, похоже пообещал, всё объяснить или даже познакомить с автором поделки. Хотя последнее, печать Молчания ему бы не позволила. Но в любом случае, очень скоро капитан подойдёт ко мне за разрешением ввести в наш клуб любителей некромантии нового участника».

За целый день марша по лесу мы едва ли прошли тридцать километров, а отряд вытянувшись несколькими извивающимися колоннами растянулся на полтора километра. Что плохо сказывалось на организации движения и как следствие скорости. В итоге отцы-командиры, приняли решение разделить отряд на три части и двигаться параллельно друг другу в паре километров. Без удивления обнаружил себя под командованием капитана Ведерникова, Савелий и пограничник обнаруживший бродячий труп, тоже оказались со мной в одном отряде.

«Девяносто четыре человека, всё равно много для скрытого передвижения и слишком мало для прорыва».

Вечером перед остановкой на ночёвку, попросил Ведерникова услать следопыта на разведку, хотя очень хотелось приказать, но я понимал, что для приказов сейчас не время и не место. Через полчаса следопыт Виноградов, вместе с тремя бойцами по опытнее ушёл в ночь.

«Надеюсь теперь, мне ни кто не помешает».

Из лагеря я ушёл, едва только ночь опустила свое черное покрывало на лес, далеко не пошёл устроившись в небольшом овраге, в полукилометре от лагеря.

Первым делом поднял бойцов, убитых полицаями, пришлось по возится, так как телам было уже больше суток. Обоим установил стандартную управляющую программу, что заняло у меня всего пару часов, ещё столько же потратил на борьбу с начавшимся разложением и заращиванием пулевых отверстий и ран от ножа.

Закончив с Солдатами восемь и девять, широко зевнул, и принял из рук Сержанта кружку горячего кофе.

«А я явно стал сильнее, поднял, двоих и практически не чувствую усталости, думаю, если поднапрягусь, одолею ещё двоих».

Отхлебнув кофе, зажмурил глаза от удовольствия. Потратив на перерыв полчаса, взялся за Сержанта, первым делом убрал с его тела все повреждения, опять немного укрепил и усилил его тело, на этот раз одной, только магией. Следующим шагом, были заклинания анимации, кстати не имеющие к некромантии никакого отношения. Их придумал один мой друг и коллега, магистр артефакторики, специализирующийся на боевых големах. В какой-то момент ему вдруг пришла в голову странная блажь, дать своим и без того устрашающим изделиям, возможность выражать «лицом» эмоции. Конечно для использования на моих поделках, мне пришлось немного изменить комплекс заклинаний, делалось это для того, что бы Сержант мог сам решать какие эмоции ему показывать в той или иной ситуации. За големов моего друга это частично делала интеллектуальная управляющая программа или погонщик.

Под конец я так увлёкся, что даже не заметил как мои немертвые часовые почуяли живого. Вынырнул я из рабочего угара, только когда у меня за спиной кто-то сдавлено выматерился.

Тяжело вздохнув, обернулся, уже зная, кого я там увижу.

Зажатый между двумя Солдатами, с вывернутыми назад руками, висел следопыт Виноградов.

— А ты настырный, солдат.

Бледное лицо следопыта покрылось капельками пота, похоже он узнал Старосту, чье мёртвое тело видел ещё вчера, а сейчас он был практически не отличим от живого.

— Деретник!

Белыми трясущимися губами прошептал следопыт, не спуская расширившихся в ужасе глаз.

— Шаман, пощади, не трогай душу, я отслужу!

Неожидно завопил следопыт и не обращая внимания на вывернутые руки попытался упасть на колени.

«Хм, наверное какие-то якутские суеверия».

Минутка рекламы.

Переродился ребёнком, и постоянно попадал в иллюзорные барьеры, где каждый раз меня жестоко убивали. Я не сдался и вырос, сохранив рассудок, превратив это в свою силу

https://author.today/work/362029

Глава 11

Несколько долгих секунд я внимательно изучал бледного следопыта, размышляя в каком качестве он мне будет более полезным.

В итоге выходило, что живым от него будет больше толку.

"Конечно, если в него хорошенько вложиться, то и немертвым он будет достаточно эффективен. Вот, только сейчас у меня нет столько времени, на такую работу.

Судя по лицу бойца Виноградова, эти секунды показались ему вечностью.

Сержант за моей спиной шевельнулся и одним текучим движением обогнул меня. Приблизившись к пограничнику, ловко охлопал его тело, выбросив мне под ноги финку, что боец умудрился скрыть в рукаве, а из за голенища сапога достал простой нож без гарды с деревянной рукояткой. Огнестрельное оружие Солдаты у него изъяли ещё раньше.

Повинуюсь моему мысленному приказу Солдаты отпустили пограничника и оступили ему за спину.

— Чем же ты можешь мне быть полезен солдат.

Якут старательно пряча от меня глаза, болезненно сморщился и стал растирать себе плечи.

«Хм, неужели у них здесь есть маги»?

— Я хороший охотник и воин, шаман.

— Мертвым ты будешь еще более лучшим воином.

Якут побледнел, но судя по его быстрым взглядам по сторонам не сдался. Повинуюсь мысленно команде из темноты выступили несколько Солдат, намекнув следопыту, что сбежать не получится.

— Расслабься, я пошутил. Живые слуги мне тоже нужны.

«Нужно срочно разрабатывать Рабскую печать. Живых слуг у меня всё больше, а возможностей из контроля по прежнему нет».

— А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что будешь верен.

Якута буквально затрясло, кажется он решил, что я собираюсь выпить его душу через прямой взгляд. Стоящий сзади Солдат схватил его за голову и поднял её заставив на мгновение встретится нашим глазам.

Естественно кроме как, заставить его выпасть из мира, на несколько секунд, я пока ничего не мог, но ему об этом было знать не обязательно.

— Я жду!

Мой голос вырвал следопыта из транса, испуганно заморгав он с ужасом поглядел на меня снова попав под эффект «магического взгляда».

«Ладно, хватит издеваться на будущим слугой».

«Отпустив» пограничника, всё-таки добился от него уверений, в верности.

Остаток сил и ночи, потратил на печать Молчания, после чего буквально из последних сил дотащился до своего места в лагере и вырубился раньше, чем голова коснулась моего сидора. Подавленный и одновременно растерянный Виноградов вернулся в лагерь немного раньше.

Следующий день был для меня наиболее изматывающим, с тяжёлой головой, полуголодный и невыспавшийся, я медленно переставлял ноги, тащась в самом хвосте нашей колонны. Всё это время рядом маячил, Савелий и время от времени в поле моего зрения мелькал Виноградов, у моего нового слуги было множество вопросов, которые он боялся мне задать. Ночью никуда не пошёл, не было материалов для работы, да и моральных сил тоже, просто упал на кучу лапника и отрубился. На следующий день ближе к обеду, состоялось объединение наших отрядов в один, в заранее условленом месте. Как оказалось мы почти догнали фронт и теперь нужно было решить как его преодолеть. Естественно о прорыве не было и речи. Три сотни голодных, практически безоружных бойцов вряд ли смогли бы такое провернуть, даже при самом удачном раскладе.

Поэтому сейчас обсуждался вариант с тихим ночным просачиванием через линию фронта мелкими группами. Долго греть уши, у импровизированного штаба, мне не дали. Из за дерева появился сержант с зверской рожей и сходу нашёл мне занятие.

— Так, боец, сейчас ты и вот эти двое залётчиков, берёте вёдра и идете за водой. Помощник повара покажет вам где ручей.

— Есть.

Вяло махнул рукой, изображая воинское приветствие, взял указанное ведро и поплёлся за хмурым бойцом, которого сержант обозвал помощником повара. Двое «залетчиков» тоже с вёдрами шли за мной.

Как оказалось до ручья было не близко, судя по информации, что я почерпнул у своих умертвий хорошо изучивших окрестности лагеря, не менее полукилометра.

— Слышь брателло! Ты же ровный жиган?

Обратился ко мне один из залетчиков. Обернувшись увидел худощавую физиономию с глумливой словно приклеенной ухмылкой.

Не дожидаясь от меня ответа, «залетчик» продолжил.

— Помоги больному человеку, возьми ведро.

В эту же секунду, я получил от своих Солдат, что скрытно сопровождали меня, сигнал, что к нам двигаются шесть человек.

«Хм, может наши, вроде отцы командиры посылали кого-то на разведку в сторону фронта».

— Слыш! Ты оглох что ли⁈

Худощавый дёрнул меня да плечо, тем временем таинственная шестёрка практически не издавая шума приблизилась к нам практически вплотную.

«Что то у меня плохие предчувствия, не похоже это на наших разведчиков. Пожалуй из наших, так могут двигаться по лесу, только пара следопытов».

Через секунду, не издав ни звука из кустов выскочили четыре фигуры, затянутые в камуфляж с ножами в руках. Только благодаря тому, что я ожидал чего-то подобного, успел среагировать, рванув в сторону одновременно метнув ведро в нападающего. Моим товарищам так не повезло, их убийцы мгновенно вскрыли им глотки. Отбив пустое ведро рукой, громила в камуфляже с неожиданной прытью бросился за мной, продолжая пятиться вытянув руку, коротким импульсом вытолкнул невидимое облачко некроэнергии, парализовав руку диверсанту,

Выронив нож, громила мгновенно перестроившись, засветил мне кулаком в нос с хрустом сломав его и отправляя меня в нокдаун на пару мгновений.

«Проклятье Тиамат»!

Подобрав выроненый нож здоровой рукой, немец морщась от боли в неспешно разлагающейся руке, двинулся на меня.

Но сделать ничего не успел, серая тень метнувшаяся ему наперехват, словно тараном снесла его плечом отбросив в кусты. Тройка оставшихся ни на мгновение не замедлились, двое бросились на Сержанта, а третий перехватив нож, замахнулся собираясь отправить кусок стали прямо мне в грудь. В последний момент, успел поймать его взгляд и на пару мгновений выключить из боя.

Тем временем Сержант, сапёрной лопаткой за пару секунд изрубил своих противников, прыжком переместился к моему немцу, так и стоящему с ножом в поднятой в замахе руке, и одним ударом почти отделил ему голову. После чего бросился в кусты, где мои Солдаты в рукопашную дрались с оставшейся парой. Фонтан крови из перерубленного горла егеря, окатил меня, забрызгав лицо и гимнастёрку.

«Вот сука, ведь совсем недавно постирали».

Последних так же добил Сержант, зарубив их всё той же саперной лопаткой, не забыв и того, кому я парализовал руку.

«Уф! Это было близко. Хорошо, что егеря не решились стрелять возле лагеря. Наверняка надеялись, что легко возьмут нас в ножи. Иначе я был бы уже трупом, причём самым обычным».

Пару минут спустя когда я окончательно вернул привычное мне спокойствие, до меня неожидано дошло, что группа егерей непросто так ошивалась рядом с лагерем.

«Кхорн милосердный! Нас всё-таки выследили»!

Моё появление в лагере залитым кровью с ног до головы, вызвало легкую панику, которую Ведерников железной рукой задавил в зародыше.

Пришлось изображать шоковое состояние и молча махать рукой в направлении места схватки.

Капитан прихватив десяток бойцов, включая Виноградова и спешно отбыл, пока комисар пытался меня разговорить, я же продолжал смотреть в даль сквозь Рокотова и молчать.

Вернулся Ведерников через пол часа, с хмурым и озабоченным лицом. Пока наше командование уединившись спешно решало, что делать, бойцы ходившие с капитаном к месту побоища, распускали странные слухи.

По их словам, якобы подкреплёными словами следопыта, мы нарвались на засаду, в которой мои товарищи были мгновенно убиты, а я схватил саперную лопату и словно какой-то берсерк изрубил шестерых матёрых диверсантов.

«Что за херню, они несут, Аргумазду из побери»⁈

Мой авторитет в отряде мгновенно взмыл на недосягаемую высоту, тогда как раньше, как молодой боец, да ещё и выглядевший доходягой считался чуть ли не балластом.

То тут то там я слышал уважительные, а местами и испуганные шепотки и ловил на себе удивлённые взгляды.

— Я тебе точно говорю, лопатой голову отрубил…

— Да там кровищи как на скотобойне, вся поляна залита!

— Ты видел в каком состоянии он пришёл…

Немного позднее меня нашёл Ведерников и разогнав кучкующихся рядом любопытных бойцов спросил, сильно понизив голос.

— Василий Иванович, вы как?

Удивлённо взглянув на капитана, ответил.

— Степан Аркадьевич, неужели вы могли подумать, что небольшая стычка могла лишить меня душевного равновесия.

— А?

Открыл рот удивлённый Ведерников.

— А что я по вашему должен был делать?

Ответил я на незаданный вопрос.

Несколько секунд капитан молчал, о чем-то усиленно размышляя.

— Там комисар Рокотов грозится вас к ордену красного знамени представить.

«Хм, награда это хорошо, к тому-же орден. Такая награда даст мне нужный вес в армии, когда придет время легализоваться».

Уже вечером я выловил Виноградова и прямо спросил почему он не рассказал Ведерникову, как всё было на самом деле, то что опытнейший следопыт не разобрался в мешанине следов, я не поверил.

— Я думал, это какой-то ваш план.

Осторожно ответил следопыт всеми силами стараясь несмотреть мне в лицо.

Как оказалось, того, что я единственный из всех остался в живых и найденной сломанной, окровавленной сапёрной лопатки рядом с изрублеными телами, было достаточно, чтобы приписать этот мясной подвиг мне.

«Даже незнаю, к добру ли это, что теперь меня считают крутым рукопашником».

Пока весь отряд обсасывал подробности «моего подвига», отцы-командиры обсуждали сразу две проблемы. Успели ли егеря сообщить командованию о местоположении отряда и ночной марш-бросок, через немецкие позиции.

Как оказалось наши следопыты, времени зря не теряли и смогли нащупать небольшой разрыв в линии фронта. Причём реально небольшой, кусок земли всего полкилометра шириной, по какой-то причине не был занят немцами, по крайней мере не был на тот момент когда разведчики ползали там.

Поэтому было принято решение форсировать подготовку к переходу линии соприкосновения.

«Семь километров ночных побегушек, с высокой долей вероятности, что и под обстрелом. Но выбора нет, придется вверить свою жизнь судьбе».

Естественно я не рассчитывал, только на слепую удачу и собирался использовать своих немёртвых для прикрытия нашего марш-броска.

Тем временем в трёх километрах трое Солдат, под руководством Сержанта, копали землянку-схрон, где по моему плану, должны были оставить часть оружия, боеприпасов и консервированных продуктов.

«Мало ли что, вдруг придётся, где-то отлёживаться».

То что схрон будет хорошо замаскирован, я был уверен, моя неустанная работа над телом и сознанием Сержанта приносила свои плоды и уже сейчас мой немертвый слуга был достаточно сообразителен, для такой задачи.

Едва солнце скрылось за деревьями, как Ведерников снял все усиленные посты, выставленные на случай, если немцы всё-таки нас нащупали и скомандовал выдвижение. По плану лесистую часть пути мы должны были преодолеть шагом, а вот последним четыре километра придётся бежать, причём практически по ровному полю, которое отлично простреливалось с немецких позиций.

Как я понял, командование надеялось, только на темноту.

«Что-то мне их план нравится все меньше и меньше».

Чтобы добавить себе шансов, в ночном марафоне, незаметно влил в поток солдат идущих по темному лесу пару своих немёртвых слуг.

«Будут прикрывать меня от шальных пуль и помогать бежать».

Уже на выходе из леса заметил, что сбоку от меня пристроился и Савелий. Через мертвого слугу, тронул его за плечо и жестом приказал держаться поближе. От прикосновение умертвия мужчина вздрогнул, но совладав с собой, послушно шагнул ко мне.

«Еще один мясной щит, точно не будет лишним».

— Бегом марш!

Тихая команда капитана заставила ускориться всю черную от ночной темноты массу людей. Естественно не обошлось без упавших и небольшой давки. Ещё раз похвалил себя, за мысль привлечь немертвых, которые благодаря своей силе и нечувствительности сбрегли меня от толчков и возможного втаптывания в землю.

Бежал я ровно, не выкладываясь экономно распределяя силы на длинную дистанцию, что бы не спотыкаться держал правую руку на плече немёртвого, для которого темноты не существовало в принципе. Время от времени переключался на одного из Солдат, что занимали позиции, готовясь нас прикрывать.

Глазами немёртвых наша растянувшаяся в поле толпа выглядела очень легкой мишенью.

«В два пулемёта, можно за считанные минуты покрошить всех».

Подавив нервную дрожь от кровавых картинок, что мне подкидывала разыгравшаяся фантазия, пролжил бег, следя за дыханием. Я уже видел, что более возрастные или ослабевшие от голода бойцы, постепенно отстают от общей массы, многие выбившись из сил вообще перешли на шаг.

«Этим без шанса».

Останавливаться и помогать отставшим ни кто не стал, возможно из за того, что из за непроглядной ночной темноты их в основном не замечали.

«Интересно, а капитан Ведерников, почему об этом не подумал? Или…подумал»?

В этот момент одна за другой в темное небо взмыли три красных ракеты, где и расцвели зловещими багровыми звёздами, подсветив нас словно мишени в тире.

Противное тянущее чувство внизу живота, подсказало мне, что сейчас будет много смертей. Ожидание меня не подвело, откуда-то сбоку ударил пулемёт, зайдясь в бесконечной очереди, захлопали частые винтовочные выстрелы. Бежавший впереди боец, споткнулся, и полетел на землю, та же участь постигла и его соседа. Рядом с моим ухом злым шмелём прожужжала пуля, оставив на спине ощущение прикосновения ледяных пальцев. Рядом вскрикнул солдат, словно ребёнок случайно схвативший крапиву, Никифоров, попытался подхватить споткнувшегося бойца, но я стальной рукой немертвого рванул его на себя, не дав помочь солдату, что через секунду упал на землю. В ответ уже с нашей стороны одновременно ударили два пулемёта, мои немёртвые всё это время, оставаясь незамеченными двигались параллельно нам. Благодаря ночному зрению немёртвых стрельба была исключительно результативна и впервые же секунды пулемёт немцев был подавлен.

Откуда то с возвышенности из винтовки стрелял Сержант выбивая бежавших к пулемёту немцев, для его модифицированного зрения семь сотен метров были далеко не пределом. Остальные Солдаты, с максимальной скоростью бежали немного в стороне, по моему плану они должны были ворваться в окопы немцев и устроить там рукопашную, не дав им отстреливать нас как куропаток.

«Вряд ли в тесноте окопов, немцы смогут хоть что нибудь противопоставить группе немёртвых ведомых волей некроманта, даже если это всего лишь низшие умертвия, без улучшений и модификаций».

Мои пулемётчики продолжали наступать, на ходу выбивая самых смелых, короткими очередями, а у меня забрезжила робкая надежда, что всё получится и я вырвусь без потерь.

Как ответ на мои надежды в небо одна за другой взлетели добрый десяток осветительных ракет.

— Блядь! Счас с минометов причешут!

В крике Никифорова не было страха, только злость.

— Ускоряемся!

Напрягая мышцы мы рванули вперёд, через несколько мгновений, словно подтверждая слова Савелия за спиной загрохотали взрывы.

Больше ни на что не обращая внимания сосредоточился на беге.

«Я успею! Я выживу»!

Бились в голове мысли.

Через мгновение споткнувшись о кучу земли я полетел куда-то вниз, но не успел даже испугаться, как удачно приземлился на что-то мягкое, пахнувшее застарелым потом и табаком.

— Еб твою мать!

Чья-то сильная рука схватила меня за шиворот и рванув вверх поставив на ноги.

— Эй! ты цел⁈

Рявкнул мне кто-то в ухо прокуренным басом.

— Спасибо, я в порядке.

Пробормотал, я не веря, что смог вырваться.

Рядом виртуозно матерился Савелий, которому не так повезло с приземлением при падении он рассадил лоб.

«Тиамат милосердная я жив и я выбрался»!

Глава 12

Почти час пришлось пролежать на дне окопа, пережидая артиллерийский удар немцев, к счастью атака была не на саму позицию, а куда-то в глубину оборонительных линий. Как мне позже подсказали знающие люди, немцы пытались нащупать нашу артиллерию и вроде как у них не получилось. За это время, я провёл ревизию, своих слуг, включая и живых. Результаты были неутешительны из одиннадцати немёртвых уцелело шестеро, причём, один из Солдат серьезно пострадал, ему оторвало ноги, прямым попаданием мины, остальные отделались осколочными ранениями, что для умертвия было несущественным. Живые слуги не получили никаких ранений и были в относительном порядке.

«Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем могло бы быть».

Несколько минут потратил на сбор своих умертвий в кучу и серию приказов Сержанту.

«Теперь осталось придумать как их вытащить на нашу сторону».

Едва артналёт прекратился, как в окопе появился сотрудник НКВД в звании капитана и нестеснясь в выражениях стал собирать в кучу прорвавшихся окруженцев, ему активно помогали десяток бойцов с новенькими ППШ.

Это оружие, вживую, я видел впервые, хотя с его характеристиками был знаком и видел на учебных плакатах.

«Надо будет своих немёртвых вооружить ППШ, очень удобное для них оружие».

Эту мысль уже я додумывал шагая в толпе окруженцев куда-то в тыл, причём нас сопровождали недружелюбные автоматчики, игнорирующие любые вопросы.

«Что-то это сильно похоже на конвой».

Разместили нас на окраине села в паре каких-то ни то сеновалов ни то сараев, куда набили нас как кильку в банку, предварительно разоружив тех редких бойцов, что имели оружие.

Краем глаза я заметил, что Савелий свой пистолет не отдал, спрятав его под одежду, так же поступил и следопыт, тот отдал, только винтовку.

Как я и предполагал, с утра нас стали вызывать из сарая по несколько человек и куда-то уводить.

«Наверняка на допросы таскают, хотя тщательно проверить пару сотен человек в условиях надвигающегося фронта вряд ли получится».

Решив, что до меня очередь скорее всего не дойдёт, я расслабился и привалившись к широкой спине бойца Никифорова задремал.

— Петров, на выход!

Заорал кто-то дурным голосом от входа.

— Я Петров!

— Я тоже Петров!

Полетели ответы со всех концов нашего узилища.

Вызывающий на пару секунд замешкался, но через некоторое время видимо читая по бумажке выкрикнул.

— Петров Василий Иванович двадцать второго года рождения.

С тяжёлым вздохом поднялся, проигнорировал обеспокоенный взгляд Савелия и расталкивая бойцов стал пробираться у выходу.

На входе стоял здоровенный мордоворот в форме сотрудника НКВД с сержантскими знаками различия, рядом с каменной физиономией находился уже знакомый автоматчик.

Меня молча взяли за плечо и толкнули вперёд, показывая направления в котором я должен двигаться.

Привели меня к длинному бревенчатому зданию, с локоничной надписью над входом «Школа».

«Похоже штаб».

Суета и обилие командиров различных званий это подтверждало.

Немного пропетляв по коридорам, меня привели в комнату без окон, где из мебели был, только письменный стол, и массивный деревянный табурет в паре метров напротив стола. Пятна крови на полу и табурете, я заметил сразу, как и ещё одного крепкого сержанта с закатанными рукавами, стоящего у стены.

За столом сидел тот самый капитан НКВД, что забрал нас с передовой.

Не успел я открыть рот, что бы представится, как получил толчок в спину и оказался рядом с табуретом.

— Присаживайтесь Петров.

«Не назвал меня красноармейцем, сейчас будет, какую-нибудь херню шить».

Начался допрос как обычный разговор, капитан который к слову так и не представился, задавал обычные вопросы, вроде, что думаю о товарищах и командирах. Отвечал нейтрально, в основном, что ни с кем близко не знаком и ничего конкретного сказать не могу.

— Вы же кажется получили серьёзное ранение две недели назад?

Неожидано спросил капитан, его серые равнодушные глаза, впились в моё лицо выискивая малейшие признаки нервозности.

— Никак нет, товарищ капитан.

Открыв какую-то папку, капитан достал от туда лист бумаги.

— А вот Юрьев Александр Петрович, утверждает, что лично видел как вы получили осколочное ранение бедра, после чего он со своими товарищами тащил вас двое суток.

«А, так это те твари, что бросили моего донора подыхать под кустом. Видимо попались „компетентным товарищам“, а те из них всё и выбили. Судя по тому, что он не назвал его по званию, а если я не ошибаюсь, то Юрьев был страшим сержантом, то наш комсомольский вожак угодил в штрафбат или вообще расстрелян».

Покачав головой сделал удивлённое лицо.

— Кажется здесь какая-то ошибка. Мы в лесу потерялись когда начался артобстрел, а потом я вообще заблудился.

— Пять человек подтвердили показание Юрьева.

Всё что я мог это удивлёнными глазами смотреть на капитана.

— Снимете штаны.

Неожидано скомандовал капитан.

— Э-э-э.

— Я жду!

Лязгнул голосом НКВДшник.

Пришлось подчинится, поднявшись расстегнул ремень и приспустил галифе до колен.

Капитан встал из за стола и подошёл практически в упор разглядывая белый рубец шрама.

— Это я в детстве с крыши упал.

Объяснил я происхождение шрама.

— Ивлеев подойди.

Громила с закатанными рукавами отклеился от стены и обойдя меня тоже принялся разглядывать шрам, от чего впервые за долгое время почувствовал себя не удобно.

«Стою, тут без штанов перед двумя мужиками смотрящих мне куда-то ниже пояса, чувствую себя как бордельная рабыня на торгу».

— Похоже на осколочное.

Выдал свой вердикт Ивлеев, после минутного любования моими тощими ляжками.

Разрешив мне натянуть штаны капитан продолжил допрос, но о чудесно заживём ранении больше не спрашивал. На этот раз его интересовали подробности моего похода за хлебом. Но тут было не подкопаться, хотя капитан и пытался цепляться за всякие мелочи, особенно напирал, на тот факт, что после немецкого фильтрационного лагеря у меня никак не могла быть денег.

— Так точно, не было.

Мой вещьмешок с у товарища остался, он ещё прикрывал нас когда мы из лагеря сбегали. Он мне его потом и вернул.

Капитан поворошил лежащие перед ним бумаги.

— Вершинин Олег Фёдорович, сержант. Да комисар Рокотов в своих показаниях упоминал о нём, но кажется он погиб?

Покрутив меня ещё не много на тему «откуда всё-таки деньги», попытался развести на сотрудничество с коллаборационистами. Как оказалось предателями он посчитал селян, у которых я купил хлеба.

— Выполнял приказ командования.

«Интересно, а откуда информация о их предательстве, вроде в пособничестве врагу уличены не были, в то что оказались не дружелюбны, так это не делает врагами правящего режима или капитан меня просто на пальцах разводит».

Поняв, что здесь мои позиции крепки, НКВДшник вернулся к побегу, особенно его интересовало, кто снял пулемётчиков.

На что я резонно ответил, что я обычный красноармеец и мне неизвестны детали прошедшей операции. Вспомнил капитан и о мародёрстве, но так как при себе у меня не было ничего ценного, если не считать часов, почти всё моё имущество носили немертвые, то и здесь подкопаться было не к чему. Тем более свидетелей не нашлось, а мои живые слуги были под печатью молчания. Легкое беспокойство вызывал Савелий, так как единственный из всех на был «опечатан», до него всё никак не доходили руки.

За полтора часа дотошный НКВДшник чуть ли не почасам разобрал мой путь,

но я был непоколебим и он оставив эту тему перешёл перешёл к «моему подвигу».

Почему-то он не поверил в мою способность убить шестерых диверсантов одной сапёрной лопаткой и в принципе был прав, даже быстрый и сверхсильный Сержант, получил несколько ударов ножом, когда рубил егерей, думаю я бы кончился на первом.

— Если честно этот момент, я плохо помню, всё как в тумане было.

— В состоянии аффекта такое могло быть.

Тихо пробормотал капитан.

Дальше пошли вопросы по нашему броску через линию фронта, особенно его интересовали таинственные пулеметчики, что нас прикрывали, так же ему было откуда-то известно о штурмовиках, что устроили дикую ракопашку прямо в немецких окопов. Что и спасло нас от кинжального огня в спины.

На все вопросы я делал удивленое лицо и отвечал, что я просто бежал вперёд.

— Свободен. Пока свободен.

Добавил капитан отпуская меня.

«Всё-таки я чем-то вызываю у людей подозрение».

Едва я выбрался из «застенок» тайной стражи, как меня взял в оборот, молодой энергичный лейтенант, через пол часа, я с винтовкой на плече, и двумя десятками патронов в сидоре сидел в окопе на передовой, среди незнакомых солдат.

— Жрать охота.

Пробормотал молодой боец, широко зевнув.

— С утра маковой росинки во рту не было.

Я с был с ним полностью согласен, так как в последний раз ел ещё вчера, а время уже перевалило за полдень.

— Эй малой, как там у немцев в тылу.

Обратился ко мне неугомонный боец, которому явно было скучно. Рядом сидевший в обнимку с винтовкой пожилой солдат, поднял голову и с интересом взглянул на меня.

— Как в турпоходе, много свежего воздуха и движения. Только немцы под ногами путаются.

Буркнул я раздраженный нахальством красноармейца.

Тот мгновение переваривал мой ответ, после чего радостно загоготал, словно услышал самую смешную шутку за всю свою жизнь.

Интерлюдия.

Штаб генерала Гюнтера фон Клюге.

Генерал высокий мужчина с редкими светлыми волосами и прозрачными глазами был сдержанным человеком, но гости прибывшие из Берлина взбесили его буквально с первых же секунд. Возможно в этом был виноват звонок из Ставки, откуда ему приказали всемерно содействовать в неясных целях гостей. Хотя как считал сам фон Клюге его раздражение было вызвано родом деятельности пришельцев. Вся тройка представительных мужчин была из пресловутого Аненербе и генерал как убеждённый атеист и реалист, считал эту организацию не более чем сборищем шарлатанов, присосавшихся к военному бюджету Германии. Ситуацию усугубляло, то что все трое были гражданскими.

— Я правильно вас понимаю господа, вы приехали на восточный фронт, только потому, что до Берлина дошли слухи о зомби, воюющих на стороне коммунистов?

Гюнтер даже не пытался скрыть сарказм.

Пожилой мужчина с обширной лысиной и седыми всклоченными волосами, поправил старомодное пенсне в глазнице, и показавшимся генералу, мерзким голосом, ответил.

— Естественно нет!

Мы здесь только потому, что получили действующий образец и теперь нам нужен тот кто его сделал.

«Что! Какого дьявола, несёт этот псих»!

Уже к вечеру к генералу фон Клюге со всего фронта стала стекаться информация о странах или необычных происшествиях, конечно же он вынужден был отдать такой приказ, по просьбе гостей.

Среди гор мусорной информации, господа из Аненербе безошибочно отыскали несколько странных упоминаний о неубиваемых русских. Но на след их навели сведения пришедшие с передовой. Если верить докладу командира пехотного полка барону Крауну, то ночью, отряд окруженцев предпринял попытку прорыва близ его позиций. Примерно в это же время в окопы ворвался отряд штурмовиков.

— Их было всего пятеро.

Но каким-то немыслимым образом они умудрились в рукопашной схватке убить более полусотни ветеранов и ещё столько же ранить. Уничтожить их смогли, только закидав грантами и расстреляв в упор из пулемётов.

— Господа, полагаю очевидно, что искомый некромант был в числе прорвавшихся. Думаю, теперь нужно озадачить разведку добыть личные данные всех бойцов вышедших из окружения.

О личном приказе от самого Гитлера профессор оккультных наук, умолчал, скрыв его даже от своих товарищей. В приказе было всего два пункта, завербовать некроманта любой ценой, а в случае неудачи уничтожить не считаясь с потерями.

Накормили нас, только вечером, притащив перловую кашу прямо в окопы. Принесли её почему-то в здоровенной алюминиевой фляге. Хлеба не было.

После перекуса, я опять уселся на дно окопа и погрузился в размышления.

«Если я буду постоянно торчать в окопе, то рано или поздно, меня убьют. Что меня совершено не устраивает. Итак, что нужно сделать что бы остаться в живых? Первое, что приходит на ум, это удалить всех кто хочет меня убить. Но на текущем уровне развития, я не могу уничтожать целые армии. А с другой стороны, это и не обязательно. Все что нужно, это чтобы стоящие напротив нас немцы перестали стрелять в нашу сторону. И как этого добиться»?

После длительных раздумий, я неожиданно вспомнил один из первых своих проектов, что я делал по заказу королевской армии. Назвался он «Мортиус Пестис» или как его прозвали солдаты «Чумной зомби».

Выглядело это так, брался свежий труп и поднимался как самый обычный низший умертвие со всеми стандартными управляющими и контролирующими матрицами, после чего в его живот внедрялся целый комплекс заклинаний, которые в течении нескольких дней из внутренних патогенов немёртвого, создавали смертельное заболевание передающиеся воздушно-капельным путём. Следующим шагом было отправка умертвия, в зону боевых действий, обычно своим ходом, где немертвый следуя заложенной программе разрывал себе живот, выпуская болезнетворный вирус, заражение происходило просто в ураганом темпе. Во время испытания один единственный чумной-зомби, что умудрился подойти к краю укреплённого вражеского лагеря, выкосил своими миазмами две трети всего личного состава включая и нескольких магов, за одни сутки. К несчастью для тогдашнего меня, проект быстро прикрыли признав не целесообразным, так как гильдия алхимиков в кратчайшие сроки придумала дешёвое лекарство полностью исцеляющее болезнь.

«Думаю, пора возродить проект „чумного зомби“ и пусть золота я за это не получу, но количество своих возможных убийц сокращу».

После заката случилась ротация личного состава, нас отправили в тыл на отдых. Усатый старшина с вялой фамилией Холобудько, собрал нас и увёл в деревню где полк и квартировал. Мне вместе с тремя десятками бойцов досталась крайний дом, в котором мы с трудом разместились, чуть ли не головах друг у друга.

— Ну на хер!

Пробормотал я и вышел из душного помещения, в котором запах портянок был буквально физически осязаем.

Устроился я за домом под молодой яблоней, без особого комфорта, но в одиночестве и относительной тишине. Желающих спать на земле, больше не нашлось.

Утром после побудки был завтрак, опять состоящий из одной слегка подгоревшей перловой каши, нас снова построили и повели на передовую, где я неожидано встретился с Никифоровым и капитаном Ведерниковым.

Капитан был занят, что-то живо обсуждая, с седым незнакомым майором, а Савелий увидев меня подошёл поздороваться. После обмена приветствиями, я выдал первое задание своему слуге.

— Савелий Ермолаевич, мне нужно, что бы вы узнали где здесь хоронят погибших солдат.

Глаза мужчины тревожно рыскнули по сторонам, но так как мы находились немного в стороне, рядом никого не было.

— Я вам и так скажу.

Так вышло, что практически в первый же день Никифоров попал в похоронную команду и до поздней ночи был вынужден копать могилы. Как оказалось кладбище было всего в одном километре от деревни и с образованием в ней узла обороны сильно разрослось.

Поблагодарив своего слугу, снова уселся на дно окопа и принялся терпеливо ждать. Время от времени по окопу с проверкой пробегал наш старшина и матерно нас подбадривал.

Что бы не терять времени даром, я стал мысленно перебирать каждый этап производства «Чумного зомби».

«Даже в самом не благоприятном случае должен успеть за четыре часа. К счастью много маны на него не нужно, там скорее важна филигранность работы, с чем у меня как раз проблем нет».

— Воздух!

Ворвался в мои мысли чей-то панический вопль. Миг спустя земля больно ударила меня под зад, буквально подбросив в воздух и только через мгновение я услышал чудовищный грохот оглушивший меня и заставивший потеряться в пространстве. Упав на дно окопа, я свернулся калачиком и наверное впервые в жизни вознёс молитву Девяти творцам.

Сколько это длилось я не запомнил, в голове осталась только лягающаяся земля, грохот взрывов и вонь какой-то сгоревшей химической дряни. Окончательно я в себя пришёл лежа в окопе, на половину засыпанный землей.

— Азатот, Тиамат, Аргумазду, кто бы ты ни был, спасший мою жизнь благодарю тебя.

Пробормотал я короткую молитву, но из за звона в ушах не услышал своих слов.

«Пожалуй удар такой мощи, не каждый боевой архимаг осилит».

Избавится от головокружения, звона в ушах и легкой тошноты, получилось за несколько минут, прогнав несколько раз через всё тело потоки маны.

— Немцы!

Отложив в сторону сапёрную лопатку, которой я выкидывал осыпавшуюся в окоп землю, взялся за винтовку и осторожно выглянул из окопа.

По полю двигались десяток угловатых коробочек танков с белыми крестами на боках, а за ними, прячась за броней, двигались серые точки солдат.

Приникнув к прицелу стал пытаться выцелить крошечные фигурки солдат, но из за расстояния, я практически их не различал, не говоря уже о прицельном выстреле.

«Да тут по более километра будет».

Неожидано у меня в голове всплыло заклинание выученное ещё в детстве, самое смешное, что спел был из школы магии жизни, и был выучен мной в те далекие времена когда я ещё окончательно не определился со специализацией.

Заклинание было довольно простенькое, и нетребующего внушительноо резерва. Единственная проблема которая передо мной возникла это так сказать «цвет» маны, для своей работы, я привык её преобразовывать в некроэнергию, а здесь требовалась немного изменённая прана. Пришлось поморшить лоб, что бы вспомнить последовательность действий. Через минуту мое зрение стало туннельным, в картинка плавно набрала резкость.

«Так как там было дальше? А! Вспомнил».

Небольшая фокусировка и солдат, который только что казался мне меньше муравья едва не заслонил весь обзор.

Переждав укол головной боли и пару секунд дезориентации, «отрегулировал» дальность и снова приник к винтовке.

— Ктулху милосердный, кажется я совсем отупел!

Пробормотал я вполголоса, злясь на себя за глупость.

Из за «выставленной» в настройках дальности, ствол винтовки расплывался бесформенным пятном и естественно, я не мог теперь целиться.

Тем не менее из упрямства я продолжал экспериментировать со зрением, пытаясь подобрать удобный для стрельбы режим.

От издевательства над своими глазами меня отвлекли распустившиеся на поле кусты взрывов и только после этого донёсся и сам грохот.

«Это наши долбанули».

Немцы ответили спустя пол минуты и где-то далеко за нашими спинами загремели взрывы.

— Огонь по готовности!

Заорал старшина.

Отрегулировав зрение таким образом, что бы видеть одновременно и мушку и противника, я плавно потянул спусковой крючок. Получив в плечо пинок прикладом, быстро передернул затвор, выбросив стреляную гильзу и усилив зрение вернулся к своему противнику.

— Груди Тиамат! Я попал!

Не удержал я радостного крика.

Солдат в которого я целились неподвижно лежал короткой в траве лицом в низ.

«Наповал»!

Как практикующий некромант, я мог на огромном расстоянии чувствовать смерть, поэтому мне не было нужды проверять, ранен противник или убит, я всегда знал точно.

Преисполненный азарта, я выбрал новую цель, на этот раз это был фельдфель с хищным крючковатым носом, в его выдающийся нос я и стал целится.

«Огонь».

На это раз толчок приклада, я практически на заметил, наблюдая за мишенью.

— Попал!

В последний момент, я усилил зрение и увидел как прямо в переносице фельдфебеля появилась дырочка.

Следующий выстрел я смазал, поторопившись и не учтя что немцы двигаются в нашу сторону.

Отрегулировав прицельную планку, снова вернулся к стрельбе. За минуту добил обойму ни разу не промахнувшись.

«Похоже, мой донор и до этого был не плохим стрелком, так как даже самого лучшего зрения для такой стрельбы мало. Всё-таки почти километр».

Немцы не прошли ещё и половины пути, а я как-то незаметно для себя расстрелял все выделенные мне патроны.

— Вот же отрыжка Нергала.

Тихо ругнувшись расстроенный такой несправедливостью, хотел сесть на дно окопа, но краем глаза заметил, что за моей спиной стоит наш старшина и старший лейтенант, что и командовал нашей ротой. Причём командир неотрывался от бинокля, разглядывая поле битвы.

— Держи боец!

Старшина ухмыльнувшись передал мне распечатанную бумажную пачку патронов и одобрительно хлопнув по плечу, отошёл в сторону.

По мимо моей воли на лицо выползла довольная усмешка, стрелять мне понравилось.

«Кто бы мог подумать, что это так весело».

Остаток боя для меня прошел как в тире, в азарте я даже забыл, что немцы тоже стреляют в ответ.

И буквально в последний момент обратил внимание, как ко мне стремительно приближается цепочка фонтанчиков пыли. Мгновенно сообразив, то это значит присел на корточки.

«Из танка молотит, слишком близко подпустили».

Не добравшись до наших позиций сотни метров намцы откатились обратно оставив на поле чадить чёрным дымом три танка и пол сотни тел в серой форме.

"Не понял, как так, я в одиночку настрелял девятнадцать человек.

Какого хрена делали остальные двести с лишним человек, нас же на этом участке сидит две роты"!

После боя было построение, где меня нееожидано вызвали и объявили благодарность перед строем.

Исполнив положенный в таких случаях ритуал, вернулся в строй.

Этим же вечером старшина лично пришёл в наш дом где мы квартировплись и принёс мне оптический прицел.

— Держи, Ворошиловский стрелок. От сердца отрываю. Прицел Емельянова кратность ×3,87.

Сунув мне в руку прицел старшина ушёл.

«Ну и нахрена мне он с такой кратностью»⁈

Глава 13

В полночь тихо поднялся с кучки соломы, что я использовал вместо матраса и кровати, и стараясь не шуметь вышел со двора.

Мой путь лежал на кладбище.

«Если мне не изменяет память, то сегодня было похоронено девятнадцать человек, а это значит, что в свежем материале у меня недостатка не будет».

Спотыкаясь и матерясь в темноте, я почти про часа добирался до местного погоста, что удивительно несмотря на сравнительно небольшое размеры кладбище имело небольшую каменную часовенку.

Уже у валяющихся на земле кладбищенских ворот, я споткнулся в очередной раз и с матом сквозь сжатые зубы, растянулся на земле. Несколько мгновений я лежал на земле, недоумевая, почему раньше, не применял заклинания «Сумеречного зрения».

Пока не вспомнил, что прошло почти столетие, когда я в последний раз его применял.

«Да и вообще не мудрено забыть, бесполезное ученическое заклинание, когда по самым скромным оценкам, мне известно более десяти тысяч заклинаний».

Конечно большая часть принадлежала к школе некромантии и нехрохимеризма, и это не считая всевозможных ритуалов, рун и прочих магических и духовных практик, последними я не занимался но в теории они мне было многое известно.

«Надо будет по медитировать и хорошенько про шерстить свои закрома памяти, может что-нибудь ещё полезного для текущего уровня сил, откопаю».

Остановившись у первой же свежей могилы с простым деревянным крестом, я задействовав свое некромантское чувство мертвых, убедился, что тело под землей достаточно целое.

«Отлично, даже кровь еще не свернулась».

Растелив плащ-палатку, между двумя земляными холмами, лёг на спину и принялся за роботу. Как обычно начав с внедрения управляющих программ, на этот раз справился немного быстрее, чем обычно, что свидетельствовало, о росте магической силы.

Мои губы по мимо воли изогнулись в довольной улыбке.

«Всегда приятно осознавать, что ты стал чуточку сильнее».

Под такие приятные мысли я создал и внедрил первый слой заклинаний «Чумного зомби».

Сегодня я явно был в ударе и уложился в каких-то четыре часа, это с учётом поднятия немёртвого. Почувствовав как умертвие активизировался, начав шевелиться в могиле, выдал ему серию приказов, вроде времени когда следует выкопаться и скрытного передвижения, по пути к немецким позициям.

Бросив взгляд на светлющее небо, я со вздохом сожаления поднялся и пошёл обратно в деревню. Поднять ещё одного слугу, я не успевал. Счастливо избежав часовых и патрулей, упал на свою лежанку ловить последние минуты сна перед побудкой.

Утром был вялым и голодным, ужасно хотелось кофе, но получил, только миску перловой каши, что попав в желудок бесследно в нём исчезла. Что бы не терять времени зря, большую часть дня тренировался в ментальной магии, делая базовые упражнения, первым из которых было так называемое «Ощущение разумов». Нужно было мысленным усилием, приправленным капелькой маны, попытаться на как можно большей площади почувствовать ментальную активность. Пока получалось охватить радиус в пару метров. День прошёл странно, что отметил и озабоченный старшина и старший лейтенант. Не было ни артобстрелов, ни авиаударов, ни даже банальной атаки на наши позиции живой силы.

Зато соседей слева и справа утюжили с утра и до заката солнца, с небольшими перерывами. Этим же вечером пришёл приказ на отступление, как оказалось соседи слева были отброшены на добрый десяток километров, а правый фланг вообще был порван в двух местах и теперь в наших тылах орудовало, неизвестное количество танков и мотопехоты. Решение было принято командармом «для спрямления линии фронта и избежания угрозы окружения», так мне объяснили наши манёвры военные «стратеги» из моей роты.

Этой же ночью наш полк покинул позиции и начал передислокацию.

Пришлось менять приказы «чумному зомби» прямо на ходу, теперь ему нужно было просто дождаться нашего и ухода, после чего перебраться в оставленную деревню, где и устроить немцам сюрприз.

К утру преодолели пятнадцать километров и после быстрого перекуса уже ненавистной перловой кашей, принялись за оборудование новых позиций. Уже через час у меня ломило спину, а на руках появились кровавые мозоли, от лопаты.

— Васька! Слыхал, люди бают, что немцев на правом фланге видали.

Мой новый «друг» фамильярно хлопнул меня по плечу. Даже не знаю, по какой причине красноармеец Белозеров, вдруг решил, что мы добрые приятели, особенно его попытки подружиться, участились после объявления благодарности комполка перед строем. Я всё стоически сносил, хотя очень хотел проклясть наглого простеца, чем нибудь позабористее.

Хотя из доступного и быстрого было только оперирование сырой маной и несколько мелких «детских» заклинаний.

«Ничего, при таком темпе развития, через неделю, смогу его приложить Крекстосом». Полное название заклинания, звучало как Крекстос-Осса и делало оно одну любопытную вещь, а именно прорашивало на костях человека длинные костяные шипы, действовало только на живых существ, по сути было бесполезным заклинанием и являлся больше пыточным чем боевым, из за медленной активации. Из плюсов, экономичность, в плане маны и можно было варьировать площадь поражения.

За размышлениями о заклинаниях уже доступных мне и теми которые, только ещё будут, навремя отвлекся от болтовни «друга».

Во время обеда, по позициям прокатилась новость, что немцев видели у нас в тылу.

«Да какого Ктулху! Я что опять в окружении».

К обеду полковая разведка окончательно развеяла наши надежды, мы находились а котле. Угодили мы туда не в одиночестве, вместе с нами оказалась целая дивизия и остатки нескольких полков.

До самого вечера комполка ждал приказов и за штаба дивизии и даже отправил к ним посыльного, что бы обозначить своё местоположение, но был просто проигнорирован.

Тем временем мой зомби, что давно уже выбрался из могилы и теперь лежал на крыше одного из сараев заметил несколько мотоциклов осторожно въехавших в деревню.

«Разведка».

Быстро пробежавшись по деревне, разведчики кроме мусора ничего не обнаружили. Не прошло и получаса как деревня буквально кишела от солдат в серой форме. Но мое внимание привлекла группа, что едва приехав направилась на погост.

Состояла она из трех гражданских, одного офицера и десятка солдат.

Сложить два плюс два у меня получилось мгновенно.

«Знают о умертвиях, впрочем это не удивительно, я уже знатно наследил. Пугает другое, это то что меня вычислили, вот и объяснение отсутствие бомбежек и артиллерийских ударов, боятся случайно меня прибить. Отсюда вывод, я нужен им живой здоровый, похоже будут вербовать».

На несколько мгновений я задумался.

«А может и правда перебратся к немцам».

Но вспомнив о родителях донора, которые теперь и у меня вызывали тёплые чувства, решил, что менять сторону уже поздно.

«А теперь сюрприз от боевого некроманта, пусть и сильно ослабленного».

Тело умертвия шевельнулось и медленно словно нехотя положило руки себе на голый живот, неожиданно пальцы скрючилась словно когти хищника и рванули в стороны стиснутые складки, легко разрывая кожу и мышцы, перевернувшись на бок, немёртвый вывалил ворох сизых кишок на крышу и замер. Ещё через мгновение сработала программа самоуничтожения и некроэнергия, что и поддерживала в умертвии нежизнь стала истекать из распавшейся магистрали.

Интерлюдия.

Рудольф Левин несмотря на занимаемую должность в организации Наследия предков, был убеждённым скептиком. Причем как ни странно скептиком его сделала именно информация, что собирал его отдел по всему миру.

(Рудольф Левин руководитель отдела Н(немецкая Ха)

Создания картотеки ведьм исбор данных о ведовских процессах.

(Реально существовавший отдел в Аненербе).

Но посылка из дикой России буквально через колено сломало его мировоззрение.

«Господь всемогущий, самый настоящий ходячий мертвец»!

Пусть тварь и была совершено безмозглой, и неуправляемой, её появление в коллекции Аненербе вдохновила многих включая самого Левина.

«Значит все не зря и там за гранью человеческого понимания, всё же, что то есть»!

Раскопаная могила обнаруженная на кладбище никого из трех руководителей отделов уже не удивила, что то подобное они и ожидали увидеть, направляясь на кладбище. Зато на солдат и сопровождающего их лейтенанта это произвело неизгладимое впечатление. Да такое, что некоторые солдаты стали крестится и бормотать молитвы, подойти к разоренной могиле, так никто и не решился.

— Коллеги надеюсь все видят некоторые особенности вскрытого захоронения?

Ханс Шнайдер глава отдела исследования оккультных наук, парапсихологии и спиритизма,(реально существовавший отдел) был как всегда желчнен и саркастичен.

— Не надо считать нас глупее себя профессор, все уже поняли, что могила вскрыта изнутри.

Сквозь зубы ответил Вальтер Грац руководитель отдела исследования биологии.(реально существовавший отдел)

Левин тяжело вздохнул, склоки коллег, стали его уже утомлять.

— Полагаю это подтверждает наше предположение, что некромант совсем рядом.

Грац отвлёкся от склоки с Шнайдером и с неожиданным азартом, воскликнул.

— Ещё немного и мы его схватим!

Тем временем в деревне набитой немецкими солдатами появился первый больной. Солдат приехавший в деревню одним из первых неожидано почувствовал сухость в горле и легкое головокружение, постепенно переросшее в головную боль. Ещё через полчаса слабость заставила его опустится на землю и впасть в забытье. В течение часа товарищи повторили его судьбу, уже к полудню, несмотря на все предпринятые меры, в деревне бушевала эпидемия неизвестной болезни убивающей за считанные часы. К утру

неизвестная болезнь бесследно исчезла унеся с собой более двенадцати тысяч немецких солдат и офицеров, что практически обескровило третью моторизированную пехотную дивизию.

Господа из Наследия предков выжили.

Несмотря на тяжёлое положение дивизии, командование которой всеже себя обозначило, мое настроение стабильно держалась на отметке «прекрасно». Этому способствовала ужасное завершение операции «Чумной зомби», не почувствовать смерть тысяч разумных я естественно не мог. Так же моё настроение поднимал то, что в связи резкой убыли живой силы у немцев, через фронт просочились пять моих умертвий, безногого пришлось добить, так как он сильно тормозил остальных. Сейчас мои бойцы расположились в километре от нашей линии обороны, в огромной воронке. Третья причина моего настроения заключалась в неожиданном прорыве в ментальной магии, видимо постоянные упражнения дали свой эффект и теперь у меня стало получатся передавать небольшие пакеты информации напрямую в мозг живых, причём даже без зрительного контакта «глаза в глаза».

Для эксперимента передал проходящему мимо комроты фрагмент, виденный Сержантом, когда он по моему приказу наблюдал за вымирающей деревней и её окрестностями.

Похоже тысячи серых тел устилающих сплошным ковром улицы деревни, произвели на лейтенанта неизгладимое впечатление, так как он пошатнулся и схватился за голову.

«Надо, оптимизировать распаковку информационного блока, иначе боюсь, что большие объёмы, могут вызвать кровоизлияние».

К счастью лейтенант отделался, обычной головной болью.

«Неплохо, почти пятьдесят метров, думаю, с ростом навыка вырастет и расстояние передачи информационных блоков».

Мои эксперименты на сослуживцах прервали десятки немецких самолётов, пролетевших над нашими головами, что примечательно ни одна бомба, на наши позиции не упала, чего не скажешь о позициях соседей. Особенно было жарко в районе, занимаемом штабом дивизии, его бомбили непрерывно, включая артиллерийские удары.

Тем не менее дивизия не просто продержалась до темноты, но и огрызалась, редкими артиллерийскими ударами. Редкими они были потому, что после каждого залпа батареи, приходилось спешно сворачивать и перевозить на новое место, где опять же тратить время на маскировку. Средства ПВО, тоже худо-бедно работали и не давали Люфтваффе наглеть. Ночная тьма окутавшая землю принесла долгожданный покой.

Этой же ночью командующим нашей двадцать седьмой стрелковой дивищией, полковником Козловым Г. К. было принято решение о прорыве котла, причём сторона была выбрана исходя из данных нашей полковой разведки.

После видений, что я наслал на лейтенанта, в деревню была послана разведгруппа, что и подтвердила «видения» лейтенанта Лебедева.

Эта информация в виду своей фантастичности быстро дошла до командира дивизии. Этой же ночью мы были снова подняты и переброшены в район недавно оставленной деревни. В сам населённый пункт входить никто не рискнул, хотя на самом деле теперь это было безопасно, так как созданный мной вирус жил ровно двадцать часов.

Это позволила моим немертвым слугам хорошенько по мародёрствовать и сделать несколько серьезных схронов с оружием и боеприпасами. Всякую мелочь вроде украшений, часов, денег, некоторых продуктов, в основном деликатесов, я оставил себе.

Лейтенант Лебедев С. А.

О своих видениях убежденый коммунист и материалист Лебедев не рассказывал никому, так как был уверен, что ничего кроме проблем его рассказы не принесут.

«Ну его нахер, а ну как комполка решит, что у меня с головой не в порядке, возьме и снимет с роты».

Следующее видение его застигло во время ночного перехода.

Картинка кучи прошлогоднего валежника буквально ввинтилась в его мозг, причиняя боль. В след за картинкой пришло знание.

«Под кучей валежника в яме, находится двадцатимиллиметровый FlaK 30 с боеприпасами».

На этот раз лейтенант больше доверял своему прорезавшемуся дару предвиденья и поэтому оставив роту на старшину, пошел к замкомполка капитану Ведерникову. Тот внимательно выслушав лейтенанта, включая его путанные объяснения о «видениях» и неожидано для лейтенанта безоговорочно ему поверил, выделив два десятка бойцов и один из двух имеющихся в полку грузовиков.

Под утро лейтенант Лебедев нашёл нужное место на опушке леса, причём куча была точно такая же как и в его виденье.

— Это здесь!

Произнес лейтенант, стараясь чтобы его голос звучал уверено.

Бойцы быстро повыпрыгивали из кузова и без понуканийстали быстро разбрасывать валежник. Зенитная установка нашлась там где и должна была быть, накрытая брезентом. Ящики с боеприпасами тоже присутствовал причём ровно в том количество, котором и было «обещано».

«Что за чертовщина»⁈

Пока бойцы грузили установку и боеприпасы, лейтенант судорожно пытался найти своему пророческому дару логическое объяснение.

Этим же утром несмотря на марш, лейтенанта Лебедева вызвали к комиссару, общаться пришлось в на ходу в кузове трясущегося грузовика, заваленого ящиками с боеприпасами. Присутствовал на «беседе» и капитан НКВД «случайно» прибившийся к полку и капитан Ведерников.

— Откуда вы узнали о схроне с немецкой зенитной установкой?

Лейтенант несколько мгновений молчал, мучительно подбирая слова, но в итоге нужные слова не нашлись.

— Не могу знать, само как-то в голове появилось.

Комисар побагровел, а НКВДшник впился в лицо лейтенанта многообещающим взглядом.

— Кажется от вас потупила информация о вспышке смертельной эпидемии у немцев?

На этот раз вопрос задал нквдшник.

— Так точно!

— И это вы тоже увидели в своих видениях.

— Так точно.

Уже упавшим голосом подтвердил лейтенант.

Комисар отлепил сверлящий взгляд от лица Лебедева и перевел его на Ведерникова.

— А что вас заставило поверить лейтенату и выделить машину и людей?

Не на мгновение не растерявшись, капитан спокойно ответил.

— Я посчитал, что у лейтенанта Лебедева есть неподтвержденные разведанные, но в силу своего косноязычия он не может доходчиво объяснить откуда они.

Несмотря на подозрения непонятно в чём лейтенанта от командования не отстранили, но приказали, вслучак повторных ведений, немедленно докладывать комисару лично.

Дальнейшие эксперименты я продолжил на Савелии, что оказался в той же колонне солдат, что и я, только в самом хвосте.

Первый же микроскопический кусочек информации, вызвал у него легкую панику. Хотя наверное на его месте любой бы запаниковал, если бы у него в голове неожидно всплыло и заняло буквально весь «экран» слово «привет».

Убедившись, что кроме испуга других последствий не было, выслал немного больше информации.

— Не дёргайся это я.

Как не странно но его это успокоило.

До самой остановке, я перебрасывал Савелию знания немецкого языка, крошечными кусочками буквально по два-три слова. Причём информация переданная таким способом буквально калёным железом выжигалось в мозгу подопытного.

«Хм, неплохой способ обучения».

Весь оставшийся день над двигающейся дивизией висели несколько немецких самолетов-разведчиков и время от времени где-то в стороне пролетали целые эскадрильи. Но никаких авиаударов так и непоследовало, молчала и немецкая артиллерия.

«Даже удивительно насколько, оказывается я им нужен».

Глава 14

К утру измотанные непрерывным маршем солдаты буквально падали с ног от усталости, поэтому волей-неволей, но комдиву пришлось скомандовать остановку на отдых.

Я сильно сомневался, что мы смогли оторваться от преследования или уж тем более затеряться. Едва только солнце поднялось над лесом как в небе появились самолёты с крестами на крыльях, много времени обнаружить целую дивизию ставшую на отдых им не понадобилось.

«Сейчас известят свое командование, те в свою очередь с координируются с теми кто к нам ближе всего и мы снова окажемся в котле. Единственный выход прорываться к своим несчитаясь ни с чем».

В обед мы так же никуда не сдвинулись, как оказалось впереди нас поджидала, уже окопавшаяся, мотострелковая дивизия Вермахта усиленная тяжелыми минометами, а сзади подпирали танки в неизвестном количестве.

Осталось, только два варианта уходить в лес, или принимать безнадёжный бой.

Я склонялся к первому, но моё мнение полковник Козлов не спрашивал.

В итоге мы никуда не двигались, пока неожидано от немцев не прикатил парламентёр.

За ним я наблюдал взобравшись на крышу грузовика, настроив своё зрение на дальнозоркость.

Предложение сдаться никогда не удивило, удивили мягкие условия сдачи в плен. По словам майора Крауна, что выступал парламентером, всем сдавшимся, от имени генерала фон Клюге, гарантировалось жизнь и мягкое обращение.

Его словам не слишком то и поверили, так уж вышло, что некоторые бойцы уже успели хапнуть немецкого гостеприимства в виде концлагеря и теперь предпочитали погибнуть в бою, чем снова оказаться за колючей проволокой на правах говорящего скота. Комисар тоже не бездействовал и коршуном кружил по дивизии давя пораженческие настроения на корню.

Получив отказ парламентёр убрался восвояси, а мы стали ожидать сокрушительной атаки, которой так и непоследовало.

«Представляю удивление немецких солдат и офицеров, на приказ командования не открывать огонь».

Тем временем несмотря на отсутствие огневого контакта, наше положение понемногу ухудшалось, так как немцы обкладывали нас всё плотнее и плотнее. К ним постоянно подходило подкрепление, так же они не сидели без дела постепенно вгрызаясь в землю, укрепляли свои позиции, наше же командование по-прежнему прыбывало в растерянности.

Но за несколько часов до заката полковник Козлов всё же принял решение о прорыве, причём выбрал направление на восток, видимо надеясь прорвать окружение и выйдя на оперативный простор двигаться в сторону фронта, который кстати был не так уж и далёко.

У меня были сомнения, что даже если бы каким-то чудом удалось вырваться из котла, получилось бы добраться хотя бы до линии фронта, учитывая наш скудный автопарк и потрёпанность дивизии.

Бой начала наша немногочисленная уцелевшая арилерия состоящая из двух минометных батарей 82 мм и одного противотанкового взвода с легкими пушками 45 мм.

После чего в пешую атаку были подняты несколько полков. К счастью моего полка это не коснулось, так как мы были оставлены прикрывать левый фланг.

Естественно без ответа наш удар не остался и по нашей артиллерии, тут же заработала артиллерия противника. А по бегушим в атаку солдатам ударили пулемёты.

«Вот и всё, похоже немцев перестала волновать возможная гибель искомого некроманта».

В это же время с правого фланга наступали два десятка танков с двумя пехотными ротами прикрытия.

«Сейчас танковый клин рассечёт наши позиции на двое, после чего солдат просто передавят гусеницами».

До вражеских танков оставалось меньше четырёхсот метров, когда капитан Ведерников выбросил на стол безнадёжного боя, свой единственный козырь. Зенитная установка тайно подаренная мной полку, до поры была закрыта брезентом и не использовалась в обстреле немецких позиций. По приказу капитана брезент был мгновенно сдёрнут, а стволы уже готового к бою орудия, развёрнуты в сторону медленно ползущих танков, кстати до сих пор не открывших по нам огонь. Изрыгнув огромный сноп пламени, словно огнедышащий дракон FlaK отправил рой бронебойных снарядов в стальные коробочки. Только из за неопытности стрелка, первые выстрелы ушли в землю перед грохочущей гусеницами машиной, взметнув вверх вырванные куски дёрна. Быстро пристрелявшись оператор, за десяток секунд превратил ближайший танк в дымящийся дуршлаг, второму повезло еще меньше, уже после трех попаданий, у него сдетонировала боеукладка. Мощный взрыв на мгновение заглушил грохот боя, швырнув на десяток метров в небо, танковую башню. На этом успехи зенитчика закончились оставшиеся танки сосредочили огонь на установке. Восемь снарядов один за другим в течении двадцати секунд подорвались рядом с грузовиком, в кузове которого и была установлена зенитка. Почти все снаряды не попали и сдетонировали рядом, но хватило и одного ударившего под днище грузовика. Взрыв подбросил машину в воздух, на метр и опрокинул её на бок, повредив зениную установку, оператор был убит несколькими секундами раньше, осколками от взрывов.

Больше остановить танки было нечем, если не считать какого-то смертника что связав несколько гранат вместе, собирался кинуться под танк. Первый железный монстр достигнув наших позиций, которых по сути даже не было, сходу раздавил полевую кухню, обстрелял из курсового пулемета единственный уцелевший грузовик и продолжил движение в сторону штабной машины. В след за первым танком потянулись и остальные, смертник, что всё же бросился под танк, подорвав его, даже не замедлил рассчленение дивизии.

Ведерников мгновенно сориентировался в ситуации и скомандовал отход к лесу. Оспорить его приказ было не кому, командир полка был убит ещё в самом начале сражения, а более вышестоящему начальству, было не до нас.

«Если не ошибаюсь в лесу нас тоже ждёт тёплый приём».

Только благодаря холмистой местности отступление к лесу вообще было возможно, боюсь будь перед лесом ровное поле, добраться до него под кинжальным огнем в спину и в лицо было бы невыполнимой задачей.

Тем временем мои немертвые солдаты, незамеченными вышли в тыл засевшим в лесу немцам.

«Примерно две роты с четырьмя пулемётами».

По кратким информационным блокам, что слал мне Сержант, я прикинул их расположение, и приказал подавить первый фланг, что бы дать мне возможность добежать до леса.

Грохот пулемётов в лесном массиве был практически неслышен, потерявшись на фоне грохота артиллерии.

После разграбления вымершей немецкой дивизии, с боеприпасами у моих умертвий проблем не было, поэтому неожиданная атака в спину, да ещё из четырех пулеметов одновременно, практически моментально подавила сопротивление на фланге.

Дошло и до рукопашной, Сержант практически в упор добив остатки ленты, уронил пулемёт на землю и спрыгнув к немцам в окоп, достал из за спины, заткнутый за ремень топор. Вслед за ним в окоп запрыгнул один из Солдат, этот был вооружен железной кувалдой. Остальные Солдаты продолжали вести огонь вдоль позиций, не давая солдатам Вермахта перенести огонь на бегущих к ним бойцов Красной армии. Помогало не сильно и единственное место где действительно не стреляли это был их правый фланг. На бегу, краем глаза подглядывал, за той бойней, что устроили Сержант с Солдатом. Не обращая внимания на винтовочные выстрелы в упор и очереди из ПП, умертвия словно взбесившиеся мясорубки, быстро двигаясь по траншеяе, буквально в фарш, перемалывая солдат.

Одним из первых достигнув немецких позиций, я не останавливаясь перепрыгнул окоп, успев бросить в него беглый взгляд, крови там было столько, что в какой-то момент она просто перестала впитываться в землю, а измочаленные пулями тела лежали в несколько слоёв.

«Всё-таки пулемёт да ещё и в упор страшное дело, а если к этому добавить практически неуязвимую тварь с топором, то шансов у немцев не было изначально».

Вместе со мной бежадо еще несколько десятков бойцов, среди них заметил и Савелия, что упрямо держался у меня за спиной.

«А ну-ка добавим веселья».

На бегу, короткими импульсами поднял пару «диких» умертвий. Конечно это могли быть опасным для отставших однополчан, но чужая безопасность меня не слишком заботила.

Отмахав ещё три километра, я окончательно выдохся и тяжело дыша, устроил себе привал в небольшой низинке. Со мной остался только Савелий, что был буквально в одном шаге от инсульта, всё-таки в его возрасте такие забеги были противопоказаны.

Едва восстановив дыхание, я связался со своими немертвыми слугами и приказал отходить.

«Думаю, я достаточно сделал для нашего полка, теперь пора и о себе подумать».

Дав Савелию время отдышатся и вернуть себе обычный цвет лица, поднялся и направился в самую чащу леса. Примерную географию местности, я себе представлял, благодаря немертвым, что неплохо изучили эту часть леса. Через двадцать минут, нас догнал один из моих Солдатов. Судя по тому, что на нем «живого» места не было в нашем прикрытии он принял сам деятельное участие.

Никифоров увидев, что у вышедшего из кустов Солдата отсутствует часть черепа, вместе с глазом, тихо вскрикнул и выматерившись отвернулся.

Я же одним взглядом оценив густо испятнаную пулевыми отверстиями гимнастёрку, только вздохнул, оценив фронт привалившей работы. К счастью крови у моих немёртвых уже не было, поэтому выглядел он относительно прилично.

В течении двух часов один за другим вернулись все пять моих умертвий, включая Сержанта, кстати несмотря, на то, что именно Сержант побывал в самой жестокой мясорубке, был он наиболее целым из всех.

«Всё-таки не зря, я столько времени и сил на него потратил».

Остановились мы ещё до заката, причём место выбрано было сильно заранее, точнее ещё утром мои немертвые нашли эту укромную полянку. Тут же на полянке был организован небольшой схрон с продуктами, которые сразу же пошли в дело. Пока мы с Савелием перекусывали холодной тушенкой и копченой колбасой запивая это все шнапсом, точнее Савелий пил шнапс, а я ограничился простой водой. Немертвые споро выкопали ямы для костров и Сержант как самый развитый из всех принялся за готовку ужина. На втором костре доходило кофе, причем не тот солдатский суррогат, что попался мне в немецких сухпайках, а настоящий зерновой, взятый из багажа какого-то умершего от эпидемии офицера.

Нашлись там и сухие сливки. Непрошло и часа, как мы покончили с горячим и я устроившись со всем возможным удобством пил великолепный ароматный кофе из фарфоровой чашки, добытой от туда же откуда и кофе.

— Как есть барчук.

Пробормотал порядком захмелевший от шнапса Савелий.

— Разве, я не говорил, что моя славная семья насчитывает десятки колен благородных предков?

— Не говорил.

Чем-то недовольный пробормотал солдат.

— Я в двадцать втором под командованием Чапая, таких как крыс давил.

«Что-то он слишком дерзок для слуги».

— Придержи языком черноногий, пока он ещё у тебя во рту.

Лицо Савелия потемнело от гнева и он даже зачем-то приподнялся со своего места. Но Сержант все это время маячивший неподалёку повернул к нему голову и буквально пригвоздил солдата своим мертвым взглядом.

— Пора бы тебе уже и Печать Молчания поставить.

Пробормотал я в задумчивости. Во избежание неприятных сюрпризов, разослал в разные стороны умертвий и пересилив свою лень и сонливость принялся за вычерчивания ритуальной печати.

Установленной Печати Савелий был совсем не рад, но его мнение, меня не интересовало. Остаток ночи посвятил восстановлению Сержанта и здоровому сну.

Утро началось с оживлённой перестрелки, где-то в лесу в двух километрах, что меня никак не обеспокоило, мои всегда бдительные часовые могли за сотни метров почуять приближение живых.

На завтрак у меня были консервированные сардины и дольки ананаса, тоже консервированные. Кофе с Савелием не поделился, так как его запасы были ограничены.

После завтрака спокойно свернули стоянку и перебрались на семь километров вглубь леса, забредя в такие буреломы, что даже немертвыми было непросто здесь передвигаться.

До обеда восстановил всех своих Солдат, намного поработал над совершенствованием Сержанта, я по прежнему не оставил идею, когда нибудь сделать из него высшее умертвия, хотя бы на уровне Рыцаря смерти.

После обеда, разослав немёртвых за материалом, лёг отдыхать.

Интерлюдия.

— Герр майор, захваченные документы из штаба русских доставлены!

Молодцевато доложился лейтенант, вскинув руку в приветствии.

— Заносите.

Проворчал седой майор, неприязненно покосившись на двух гражданских по вине которых его мотострелковый понёс просто чудовищные потери.

«И все из за какого то важного русского, которого возможно вообще убили в начале боя».

Майор считал и не безосновательно, что приказ, который мутные гражданские продавили через генерала фон Клюге, был преступным.

«Виданое ли дело, в наступательном бою минимизировать потери противника в живой силе. Нет уж пусть теперь в этом воняющем до небес деле господа из абвера разбираются».

— Значит некромант все же выжил.

Пробормотал Рудольф Левин, листая доклад о бое в лесу, где опять отметились сверхсильные неубиваемые солдаты.

Ханс Шнайдер, процедил сквозь зубы, что-то матерное. С тех пор как им каким-то чудом удалось избежать заражение и покинуть территорию поражённую эпидемией, настроение у Шнайдера было стабильно отвратительным. Возможно из за того, что их коллега Вальтер Грац, всё же заразился и умер прямо у них на глазах.

— Это всё дело рук этого проклятого колдуна.

Пробормотал Шнайдер.

— Думаю, после изучение документов и опроса пленных, мы сможем выяснить имя таинственного некроманта.

Проговорил Левин, не слушая бормотания Шнайдера.

Вскоре начали прибывать мои курьеры, принося свежие тела погибших солдат, не теряя времени сразу же принялся за пополнения моего воинства. Хотя мне уже поднадоело однообразное действо, хотелось поработать над какому-нибудь химерой, но я понимал, что на текущем уровне силы, приличная некрохимера может занять дни, а то и недели, тогда как низший умертвие со всеми управляющими и контролирующими матрицами меньше двух часов.

«Пока важнее количество, а не качество».

Уже к обеду количество моих Солдат возросло до десяти единиц, но на этом я не остановился и снова отправил своих бойцов за новыми телами. Сержанту было поручено захватить живым одного солдата Вермахта. На пленом я собирался тренироваться в ментальной магии, а после его смерти от кровоизлияния в мозг, поднять в качестве очередного Солдата.

«Красота. Безотходное производство».

Конечно легче всего было выловить в лесу кого-нибудь из родного рассеявшегося полка, но из за Савелия, все еще не скованного Рабской Печатью, я не мог рисковать. Я был уверен, что убийство своего он мне не простит. К ночи поставил в строй ещё двоих доведя свою армию до двенадцати бойцов.

Еще четыре тела были обработана специальными заклинаниями, что позволяла их дольше хранить в пригодном для подъёма виде.

Ночью проснулся от ментального импульса от Сержанта, он всё-таки выполнил мой приказ и откуда-то выкрал живого немца.

Улыбнувшись хорошей новости, перевернулся на другой бок и снова заснул.

Утром проснулся от забористой матерной тирады от Савелия. Проснувшись, первое, что увидел мой слуга сидящего у костра здоровеного «фрица» причем даже не связанного. Чтобы пленный не делал глупостей за его спиной стояли два умертвия, немец же старался вообще не шевелится и судя по его перекошеному ужасом лицу был в шаге от спасительного обморока. Похоже солдат увидел мои материалы, включая фрагменты тел, которые я использовал для «ремонта» умертвий. Да и его доставка сыграла свою роль. Наверное трудно не испугаться когда тебя посреди ночи, хватают по пути в туалет и зажав рот с такой силой, что чуть не ломая челюсти, куда-то тащат, причём делает это один, не самый крупный человек. Особенно если сравнивать с самим похищенным, немец был настоящим гигантом, почти двухметров ростом и прилично за сто килограмм веса с минимум жира. Не нужно быть интеллектуалом, что бы догадаться, что с людьми вокруг, что то не ладно. Многочисленные дыры от пуль и осколков в одежде это подтверждало.

Безошибочно, каким-то глубинным чутьем немец определил во мне главного, это притом, что Савелий вёл себя очень шумно.

— Господин, прошу не трогайте меня?

Попросил подопытный на родном языке.

Голос немца дрожал и срывался, а его руки тряслись как у алкоголика.

Не отрывая от него взгляда я принял у Солдата номер девять кружку кофе и с удовольствием сделал первый глоток.

Благодаря тренировкам, я неплохо вырос в ментальной магии и теперь мне не нужно было много времени, что бы настроиться на частоты разума читаемого, хватило буквально несколько минут и я смог увидеть поверхностный мысли солдата. В голове Адельхарда царила анархия, его мысли, кружились словно листва гонимая ветром, но тем не менее крест я все же смог прочесть.

Самое любопытное, но в его дивизии, уже ходили слухи о живых мертвецах и колдуне, сто насылает ужасные болезни и что любопытно Адельхард Шрайвер был уверен, что попал в плен именно к этому колдуну.

«Ну что ту сказать, может прав».

— Ты же выдашь нам все секреты, Адельхард.

Это предложение я передал ему напрямую в мозг и сейчас наблюдал как он перенес раскрытие информационного блока в разуме. Может схватился за голову и неожиданно завопил.

— Нет! Пошёл прочь из моей головы!

Попытка вскочить пресеклась Солдатом номер семь, тот просто схватил Шрайвера за шею и легко преодолев сопротивление огромного тела, прижал его к земле.

Савелий с горящими ненавистью глазами наблюдал за этой сценой, и судя по его яростным мыслям, был удовлетворён и ждал от меня для немца чего то страшного.

«А я и не знал, что он склонен к садизму».

Прежде чем приступить к потрошению разума, я опять отправил Солдат и Сержанта в лес, но на этот раз на разведку, меня интересовала судьба моего первого слуги капитана Ведерникова, да и лишнее «мясо» было бы не лишним.

На этот раз я проник в разум гораздо глубже, меня не интересовали какие-то военные тайны, да и что мог знать рядовой солдат. К тому-же что бы что то найти в разуме, против воли хозяина, требовалось немало времени и усилия. Конечно же это не касалось таких фундаментальных вещей, как своё имя, родной язык и прочих знаний используемых ежедневно. Вот язык мне и был нужен, конечно, я довольно неплохо говорил на немецком, но опять же на уровне отличника средней школы.

Формирование языковых пакетов заняло у меня почти два часа, причём большую часть времени отняла очистка от воспоминаний и эмоций носителя. Мне не нужны были чужие привычки и привязанности, а такое вполне могло появится при неосторожном переносе информационных блоков. Еще, толику времени потратил на настройку постепенного раскрытия блоков, это уже было обычной для металлистов техникой безопасности. Слишком большой кусок информации, полученный и открытый одномоментно мог вызвать кровоизлияние в мозг, даже у опытных металлистов.

«Не будем торопиться, думаю пару недель можно и подождать. Зато потом, я буду знать немецкий язык на уровне коренного эльзасца».

Когда я вынырнул из разума немца, он пребывал в глубоком обмороке, а из его носа текла кровь.

— Савелий. Подойди.

Мужчина настороженно поднялся и не спуская с меня глаз медлер подошёл.

— Сейчас я передам…короче сделаю так, что ты в течении месяца заговоришь на немецком.

— Василий Иванович, может не надо.

— Я не спрашивал твоего мнения. Мне нужно, что бы мой слуга знал немецкий язык.

Один за другим передал Никифорову четыре информационных блока с немецким языком. Так же настроив их на постепенную распаковку, причём в его случае замедлил скорость раскрытия вдвое. Савелий схватился за голову, но боль быстро улеглась и он успокоился, бросив на меня злобный взгляд.

Время до обеда посвятил отдыху и попытке переложить заклинание Рабской метки в ритуал. После обеда, где я доел последние ананасовее дольки, проверил насколько я восстановил свой резерв и убедившись, что он полон, в первые за долгое время принялся за тренировку заклинаний с видимыми визуальными эффектами.

Повинуясь моему мысленному приказу Солдаты разули пленного, сдёрнули с его ног портянки, оставив босым. Савелий с предвкушением наблюдал за развернувшимся действом.

«Крекстос-Осса».

Несколько секунд ничего не происходило, пока в какой-то момент вся ступня пленного не вздулась многочисленными бугорками, выглядящими, так как будто из под кожи выпирали иголки, ещё через секунду, натянув кожу до предела иглы проколов немецкую шкуру, стали прорастать наружу. Мгновенно превратив ногу подопытного, в окровавленный ёжик усеянный тонкими, розовыми от крови иглами. Краем глаза заметил реакцию Свелия, тот был бледен и кажется с трудом сдерживал в себе обед. В течение пяти минут костяные иглы вытянулись до десяти сантиметров длинной и прекратили свой рост исчерпав вложенную в заклинание ману.

Шрайвер, так и не очнулся.

«Везунчик, впрочем когда он всё же придёт в себя его ждёт куча незабываемых ощущений».

Прикинув объём оставшейся маны, я сделал вывод, что смог бы процентов на сорок превратить немца в костяного ежа.

«Но как боевое заклинание, оно никуда не годиться, слишком медленное».

Следующее заклинание было куда как более энергоёмким, но в тоже время срабатывало практически мгновенно, но опять же не без минусов. И первым и самым весомым недостатком было его дальнобойность, точнее полное его отсутствие. Так как два-три метра было на столько несерьёзной дистанцией, что опускало всю эффективность спела чуть ли не до нуля.

Заклинание измельчало кости в небольшой области, причём не на осколки, а буквально в мелкодисперсную пыль.

Правая нога Шрайвера после наложения спела стала выглядеть как мокрый носок.

«Азатот сним, засчитаю за боевое».

На этом мой иаеобак показал дно и я прекратил испытания.

«А что интересного нарыла моя неживая разведка».

Перебросив сознание в Сержанта с удивлением обнаружил, что имею удовольствие наблюдать настоящее сражение, причём матами переходящее в рукопашные схватки.

«Надо же, кто бы мог подумать, что столько бойцов смогло добраться до леса».

Глава 15

Несмотря на всю ожесточённость схватки, немцы по не многу выдавливали остатки дивизии всё глубже в лес, а кое где даже умудрялись организовывать миникотлы.

Что меня удивило, так это масштаб сражение, по моим самым скромным оценкам, только со стороны красной армии в бою участвовала от двух до четырех тысяч бойцов, думаю со стороны немцев солдат было как минимум не меньше.

«Да тут ещё сутки можно воевать».

Оставив Сержанта наблюдателем «вернулся» обратно.

«Думаю к вечеру немцы додавят сопротивление и начнут отлавливать выживших по всему лесу, а это значит, что будут организованы отряды егерей, похоже придётся отойти ещё дальше в глубь леса».

До самого утра, до нашей стоянки доносились приглушённые расстоянием звуки боя и только поднявшееся над лесом солнце заставило их смолкнуть.

Ни куда не торопясь свернули лагерь и так же неспешно переместились на три километра севернее. На этот раз стоянку организовали в небольшой ложбине, заросшей шиповником, немёртвым пришлось не мало поработать топорами, прежде чем они очистили достаточно места для нового лагеря.

«Думаю, стоит здесь задержаться на несколько дней и получше подготовиться к походу».

Уже к обеду моё немертвое войско пополнилось ещё четырьмя Солдатам.

Истратив имеющиеся ресурсы, уже хотел снова заняться экспериментами над Шрайвером, как он неожиданно пришёл в сознание. Дикий крик наполненный болью и ужасом, разорвал устоявшуюся тишину, неприятно ударив меня по ушам.

— Ктулху пожиратель миров! Чего ты разорался⁈

Неосознанным жестом, направил выброс сырой маны к горлу пленного парализовав его голосовые связки. Дикий вопль резко оборвался перейдя в едва различимое мычание. А я не довольный собой поморщился.

«Светлые боги, жестование! Как у сопливого первогодки».

— Не нужно.

Бледный, но решительный Савелий подошёл и встал между мной и немцем.

— Савелий Ермолаевич, не могли бы выражаться яснее?

— Не нужно его мучить!

Перестаньте!

Я бросил короткий взгляд на корчашаеся от невыносимой муки тело немца и перевёл удивлённый взгляд на расхрабрившегося слугу.

— Савелий Ермолаевич, вы что всерьез полагаете, что мне доставляет удовольствие причинять боль живым существам? Смею вас заверить это не так.

— Тогда зачем вы это делаете⁉

Несмотря на гнев звучавший в голосе Савелия, я видел и тщательно скрываемый страх.

«А он смелый человек, я бы даже сказал смел до безумия. В моем мире даже аристократы не рискнули бы вмешиваться в дела некроманта, которые их не касаются. Непросто в наше время найти хорошего слугу».

Лицемерно вздохнув, всё же ответил.

— Очевидно, что я тренируюсь, но если вам так дорог этот человек, то вы можете занять его место.

Мужчины вздрогнул и неосознанно сделал шаг назад, наткнувшись на Солдата, что бесшумно, подошёл сзади.

— Что, нет? Я так и думал, а теперь сядьте и замолчите, вы начинаете меня раздражать.

Мой прямой взгляд Савелий не выдержал, отвёл глаза и вернулся на место провожаемый пустыми взглядами моих немёртвых рабов.

Тем временем я продолжил ментальные тренировки, на этот раз пытался сделать то, за что боялись и ненавидели всех ментальных магов, а именно взять под контроль разум пленного. Сделать это можно было множеством способов. Первый, основанный на грубой силе, заключался в простом подавлении воли, однажды я сам был свидетелем как магистр менталистики, таким способом «продавил» двенадцать тысяч пленных солдат, заставив их воевать против собственного короля. Способ требовал море маны и филигранного контроля собственного сознания, мне не подходил по обеим причинам, ни должного объёма маны, ни мастерского управления сознанием у меня не имелось. Второй способ был более медленным, и тратил такой мизер маны, что был доступен даже ученикам, заключался он в постепенном внушении объекту. При должном терпении, можно было убедить человека, обычно простеца, буквально в чём угодно, даже в том, что он твой верный раб и весь его смысл жизни это служение тебе. Правда такая фундаментальная ломка сознания, занимала времени от месяца до полугода.

Третий способ был на порядок сложнее. Но так же не требователен к запасам маны.

Метод требовал некоторого опыта в менталистике, но ничего серьёзного, по моему мнению достаточно усидчивый маг мог без труда его использовать.

Выглядел он так, менталист проникал в сознание жертвы и проходил по основным цепочкам памяти до ключевых событий, что и повлияли на становление личности человека. После того, как такие точки были выявлены, менталист подменял или искажал их, тем самым изменяя жертву как личность, меняя её моральные принципы и прочие, что делало человека тем кем он и является.

Именно третьим вариантом, я и воспользовался шутки ради подменив в сознание Шрайвера образ матери, образом угрюмого Савелия.

«Вроде всё сделал правильно».

Для чистоты эксперимента, вернул голос немцу и частично выжег нервные окончания в ногах, тем самым понизив болевые ощущения.

Несколько мгновений подопытный лежал неподвижно, бессмысленно глядя на верхушки деревьев, пока неожидано не дернулся и…не залился плачем, размазывая слезы по щекам огромными кулачищами.

— Mutter!

— Что происходит⁈

Слезы громилы встревожили Савелия.

Привлеченный звуками его голоса, немец повернул голову к моему слуге и разрыдался ещё сильнее.

— Meine kleine Fuß tun weh!

Пожаловался гигант, хнычущим голосом, одновременно протягивая к нему руки.

Мужчина испуганно шарахнулся в сторону, чем вызвал новый виток плача от немца.

«Кажется, я что то напутал».

— Что с ним, блядь, такое⁈

Немного истерично выкрикнул Савелий.

Усмехнувшись, ответил.

— Кажется, он считает вас своей матерью.

Проигнорировав взгляд мужчины наполненный самым настоящим ужасом, что только сейчас, понял, что есть вещи и пострашнее смерти или физических пыток, погрузился в размышления.

«Почему он впал в детство, где я мог на косячить, вроде сделал всё как по учебнику».

Мои раздумья прервал сигнал от Сержанта, что нашёл, а после и вынес с поля боя капитана Ведерникова, из "доклада немертвого я понял, что мой первый слуга получил тяжёлые ранения и был практически при смерти, Сержант смог остановить кровь и сейчас со всей возможной скоростью нёс бессознательного капитана ко мне.

— Проклятье Тиамат, за что мне это всё!

Отложив в дальний ящик поиск ошибки, принялся расчерчивать ритуальную печать Иссушения.

— Нет, Шрайвера, я на это дело не пущу, по крайней мере пока не найду свою ошибку.

Пришлось в темпе, перенаправлять, четырёх Солдат на поиски небольшого немецкого отряда. Такой нашёлся даже быстрее, чем Сержант добрался до моего лагеря.

Глазами Солдата номер десять из кустов несколько мгновений разглядывал трех немецких солдат, устроивших пост на перекрестке двух дорог.

«Кажется полевая жандармерия. Впрочем без разницы».

Прикинув расстояние понял, что от поста жандармов до моей стоянки было больше восемнадцати километров.

«Значит не меньше часа придётся ждать, доставки доноров, надеюсь капитан доживёт».

Вскоре Сержант принёс Ведерникова, был он в ужасном состоянии, в изорваной пропитанной кровью форме и почему-то без сапог.

На месте правой руки, была культя замотанная грязными окровавленными тряпками, в которых я с оторопью узнал портянки. На этом ранения капитана не заканчивались. Ожог на правой стороне лица и запеченный белесый глаз, завершали его неприглядный вид. Мелкие раны, вроде осколков в мягких тканях, я даже не стал учитывать.

«Как он ещё жив то»?

К счастью для Ведерникова долго ему мучиться не пришлось через десять минут вернулись Солдаты с донорами, едва увидев что они принесли, мне едва удалось сдержать вспышку бешенства и не прервать нежизни тупого мяса. По дороге Солдаты умудрились задушить двух из трёх немцев, просто потому, что у них не хватило мозгов не передавливать им шеи, третьему повезло больше, но ему по дороге сломали рёбра.

Подышав, еще раз напомнил себе, что это всего лишь тупое мясо и что я сам виноват, что доверил им такое дело. Восстановив душевное равновесие, уложил в печать Иссушения жандарма, предварительно его обездвижив. Быстро перенастроил печать, путём удаление лишних символов и дорисовкой новых, замедлил передачу дизнеоц энергии, практически до минимума. Сделал я это для того, чтобы у меня было время вернуть Ведерникову утраченную руку и глаз, слуги инвалиды мне были не нужны.

«А этот к тому-же офицер, а значит более полезен чем никчёмный рядовой».

Первым делом вытащил из своей памяти заклинание которое нас заставили выучить в пору моего студенчества, когда мы проходили курсы общей магии. Спел был из магии целительства и определял совместимость крови, одних людей с другими. Для начала узнал, что кровь и прочие внутренние жидкости капитана относится к Земле, что было не плохо, так как объединение Земля являлась самой распространённой среди простецов.

Зато немец оказался обладателем объединения Воздух, что никак не сочиталась с Землёй и мало того конфликтовала.

Подавив рвущееся с губ ругательство, перевёл взгляд на Савелия, от чего он смертельно побледнел и вскочил на ноги, но был мгновенно схвачен Солдатами и подтащен ко мне. Быстрое диагностика выявило, что он тоже оказался обладателем соединения Воздуха.

Уже от безнадеги ни на что не рассчитываю проверил Шрайвера и конечно же он оказался Землёй, да ещё и с отличной совместимостью с Землёй капитана, как будто они были близкими родственниками. Конечно будь я магом жизни или целителем, то в некоторой степени мог бы игнорировать не совместимость, но я был некромантом и лечить умел, только посредством ритуалов, которым не хватало гибкости.

«Очень надеюсь, что он не умрёт».

С тяжелым вздохом достал из вещь-мешка тяжёлый охотничий нож и под мысли, что мне срочно нужен хирургический набор принялся резать руку Шрайвера, конечно предварительно его вырубив. Савелий бледный и какой-то потерянный сидел на краю поляны и кажется был близок к потери сознания. Уже после отделения руки, я вдруг подумал, что нет смысла пересаживать своему слуге просто руку, когда можно её модифицировать. Правда, всё что я мог на текущем уровне и с имеющимися ресурсами, это продублировать и усилить нервную проводимость, то есть усилить и продублировать нервы, что пронизывали предплечье и кисть. Делать это пришлось золотыми и серебряными нитями, которые вживлялись в плоть, предварительно обработанную заклинанием для размягчения плоти. С нитью тоже пришлось повозиться, но с помощью толики магии и костра разведённого в яме с поддувом в виде импровизированных мехов из плащ-палаток, все получилось, хотя вид артефактной руки получился довольно неприглядным, так как некоторые особо толстые части нити, выходили наружу.

Тем не менее рука была функциональна, прада вся её «артефактность» исчерпывалась странным внешним видом и титанической силой, немного превышающую максимально возможную у человека.

Кстати скорость прохождения сигнала от мозга через синапсы существенно возросло, что сделало руку, ещё и очень быстрой.

Глаз пересадить не получилось, так как все нервные окончания в глазнице капитана просто выгорели и требовали тонких манипуляций. В теории, как знаток анатомии, я знал, что надо делать, но как некромант, просто не обладал нужными умениями. Хотя был вариант, пересадить ему мертвый глаз и как-то согласовать его работу с живым мозгом, но по сложности это пожалуй было на порядок выше первого варианта, но зато тут я знал, что делать.

«Отложим работу над глазом на потом, когда у меня появится инструменты».

Трудности с рукой начались ещё до того, как я попытался её приживить к культе и первой была несовпадения размеров. Немец был настоящим гигантом с соответствующими руками, а капитан хоть и был крепким мужчиной, но все же вдвое меньше донора. Тем не менее я потратив два часа на операцию, смог одной кривой иглой и маленьким ножом с узким лезвием поставить предплечье на место. Выглядело это всё крайне уродливо, рука была настолько огромной, что в выпрямленом состоянии, свисала ниже колена, а по толщине совсем немного уступала ляжке капитана.

«Выглядит конечно отвратно, но я думаю, это всё же лучше, чем быть одноруким».

Закончив пересадку руки, я запустил Печать на полную мощность, превратив жандарама в сухую мумию.

Час спустя капитан очнулся и несколько мгновений лежал бездумно уставившись в небо единственным глазом. Кстати ожог на лице практически не зажил, так как, я специально перенаправил основной объём энергии на приживление руки.

— Я жив.

Хриплым голосом пробормотал Ведерников.

— Степан Аркадьевич, может вы уже прекратите валятся и встанете.

Услышав мой голос капитан вздрогнул и приподнялся, оперевшись, на свою новую монстраозную руку, после чего на секунду замер и словно чего-то боясь повернул голову и посмотрел на свою. Новую конечность.

— Сука!

Испуганный Ведерников, бросился в сторону, но онемевшее тело его подвело и он не ловко завалился на бок, нелепо треся своей новой лапишей, словно пытался её отбросить в сторону.

— Что это⁈

Дальше изо рта капитана полился отборный мат, причём судя по всему всё скатывалось к истерике.

«Похоже у него совсем нервы расшатались».

Савелий всё это время сидевший с краю поляны кажется был немного не в себе и судя по его безумным глазам мечтал оказаться как можно дальше отсюда.

Только спустя пару часов, капитан немного успокоился, но похоже пока не свыкся со своей новой рукой, так как постоянно шевелил пальцами при этом с каким-то болезнным любопытством разглядывал и трогал её.

— Зачем вы это сделали?

Голос Ведерникова прозвучал практически безэмоционально, словно он был смертельн болен и уже смирился с этим.

— Степан Аркадьевич, а вы бы предпочли остаться инвалидом.

— Теперь я урод.

— Да вы и раньше красавцем не были!

Вспылил я раздражённый наблагодарностью слуги, на которого я потратил практически весь свой запас золота.

Рассержены реакцией Ведерникова, отвернулся от него и чтобы унять эмоции запчтся подъёмом жандармов. Капитан же продолжил раздражающе шевелить своей клешней.

Уже к вечеру Ведерников удивил меня адаптивностью своей психики, так как за это время он смирился со своей лапишей и потерей глаза. Савелий тоже пришел в себя, хотя страх перед мной поселившийся на дне его глаз никуда не ушёл. Но я в этом не видел ничего необычного, так как боятся некроманта это нормально.

— Ну и что мне теперь с этим делать, как объяснить «товарищам».

На что я равнодушно пожал плечами, меня не особо интересовали вопросы от компетентных органов.

«Скорее всего мое имя уже известно НКВД или стает известно в ближайшее время, не думаю, что „товарищи“ работают хуже абвера. Поэтому особо скрываться смысла нет, но и выпячивать себя не нужно, по крайней мере, пока я на фронте, так как поймать пулю здесь ничего не стоит».

— А это вообще просто смешно!

Ведерников грустно усмехнулся и сунул мне свою лапшу под нос, на запястье выцветшими чернилами был изображён якорь с надписью под ним, на немецком.

«Hamburg 1930».

С выпирающими из под кожи золотыми «венами» капитан уже смирился.

Уже этой ночью, я приказал своим немёртвым начать стаскивать, из сделанных ранее схронов, оружие.

Сержанта как самого сообразительного отправил за материалом, усилив его двумя «жандармами» думаю немецкая форма и бляхи жандармов помогут им останавливать немецкий транспорт.

Утром, дождавшись когда я позавтракаю и выпью кофе, ко мне подошел Ведерников.

«Хитрый гад, дождался когда у меня самое благодушное настроение».

— Василий Иванович, что планируете делать дальше?

— То же что и раньше прорываться к своим, но с некоторых, я разочаровался в живых солдатах, поэтому теперь будем делать ставку только на немёртвых. Как видите я уже начал накопление оружия, теперь очередь за Солдатами. Естествен я понимаю, что этого мало, поэтому по плану мне нужно будет поднять «Пожирателя», что и последит тараном, при прорыве линии фронта.

Мой развернутый ответ, кажется успокоил Ведерникова и тоже время родил новые вопросы.

— Зачем вам мы?

Савелий сидящий рядом, тоже навострил уши.

— Все очень просто, вы как кадровый офицер с боевым опытом поболее моего понимаете в современной войне, поэтому в ближайшее время, когда количество Солдат станет хоть сколько нибудь значительным, я сделаю управляющий артефакт, через который вы и будете ими командовать. Конечно придётся должным образом подготовить к этому ваше сознание, но это полагаю здесь трудностей не предвидится.

— А я?

Голос Савелия практически не дрожал, но страх скрыть ему не удалось.

— У вас таже роль.

Остаток дня продожаю сидеть на месте поднимая все новых и новых Солдат, что без устали мне подтаскивали мои умертвия, благо в свежих мертвецов в лесу хватало. За остаток дня поднял ещё семерых, что ярко показало рост моей силы, причём благодаря выросшему объёму резерва, даже внедрение управляющих и поведенческих матриц, стал проходить быстрее, так как теперь можно было не писать по «одной буковке, а сразу вкладывать целыми фразами».

«Ничего настанет день, когда я одним мысленным усилием буду поднимать сотни сильных умертвий сразу со всеми программами».

Закончил уже глубокой ночью и с чувством хорошо сдераной работы принял от Солдата чашку кофе.

Едва я сделал первый глоток как ко мне подсел капитан Ведерников и принялся исподволь агитировать меня за советскую власть. Причём начал с рассказов о Ленине и его великих подвигах, причём так увлёкся, что обращаясь ко мне стал задавать гипотетические вопросы.

— Ни хочу умалять заслуг товарища Сталина, но ты только представь, что бы Владимир Ильич сделал вернись он к жизни⁈

— Полагаю царапал бы крышку гроба.

Моя шутка сбила пафос с капитана и он умолк, в какой-то момент осознав, что я действительно могу вернуть Ленина к «жизни».

— Чтоб меня черти драли!

Пробормотал Ведерников и отошёл от меня.

«Сейчас наверное молится, что бы я не трогал его любимого Ленина»

Проводив насмешливым взглядом капитана, снова обратил внимание на Шрайвера, тот так и не приходил в сознание, видимо ампутация руки плохо на него повлияла, ослабив и без того истощенный организм.

Тем временем кроме поиска материала, мои Солдаты занимались и разведкой отслеживая группы выживших красноармейцев и поисковые отряды егерей. Время от времени они находили друг друга и тогда вспыхивал скоротечный бой, хотя по наблюдения моих немертвых разведчиков, чаще старались взять в плен.

«Надо же, все ещё меня ищут! А они упорные».

Примерно в это же время другие мои поисковые отряды рыскали по округе в поисках свежих могильников. И вскоре искомое было найдено, близ одной опустевшей деревушки.

Глава 16

Москва.

В кабинете обставленном тяжеловесной мебелью, находились двое мужчин, один сидел за столом, загадочно поблёскивая стёклами пенсне, второй стоял по стойке смирно на против и имел полковничьи знаки различия.

— Значит слухи о живых мертвецах всё-таки подтвердились.

— Так точно товарищ Берия.

Мгновенно отреагировал второй.

— Уже есть кое-какие подробности по этому делу, так же его удалось связать с интересом немецкой разведки и судя по всему они ищут конкретного человека.

— Что известно нам.

Полковник, открыл лежащую перед ним, на столе картонную папку.

— Есть список красноармейцев с боем вышедших из окружения и если ориентироваться на интерес немцев, то искомый колдун должен находится в их числе.

Мужчина в пенсне удивлённо покачал головой.

— Кто бы мог подумать. Колдун.

Пробормотал хозяин кабинета, ни к кому не обращаясь.

— К несчастью дивизия, к которой вышли окруженцы попала в котёл и на данный момент о ней нет никакой информации, есть основания полагать, что она полностью уничтожена.

Но есть неплохие шансы, что колдун с группой выживших мог укрыться в местных лесах.

Пенсне тревожно блеснуло.

— Мы не можем допустить что бы колдун попал к немцам.

Отправьте туда своих лучших людей, пусть они его найдут и доставят в Москву.

Ранним утром, я в сопровождении капитана Ведерникова и пятнадцати Солдат отправился к обнаруженному могильнику, до которого было без малого почти тридцать километров.

По моим расчетам мы должны были достигнуть цели ночью, провести ритуал и сразу же выдвинуться обратно в лагерь, дожидаться пока «Пожиратель» созреет. Но как оказалось, я не учёл не нормальную населённость леса, за каких-то три часа похода мы дважды наткнулись на небольшие группы людей, естественно их сильно заранее почуяли мои Солдаты и нам пришлось тратить время обходя их по широкой дуге. Ведерников было заикнулся взять окруженцев с собой, но я был сильно не в настроении и не собирался вешать себе на шею бесполезный балласт. Который мало того, что будет нас замедлять, так его придётся еще и кормить, а запасов у нас с собой было, только на двоих.

— Заберём на обратном пути?

Продолжил гнуть свою линию капитан. Немного раздражённый его глупостью, повернул к нему голову.

— Чем ты собрался кормить эту бесполезную ораву оборванцев? Чем вооружать? Может у тебя в запасе ещё и врач с лекарствами имеется?

— У нас же есть продукты и оружия ваши мертвяки уже целый арсенал на таскали.

Ухмыльнувшись в лицо капитану, поправил его.

— Это у меня есть продукты и оружие, мало того теперь даже вы принадлежите мне и будьте спокойны вся эта вольница быстро закончится, как только я наберу силу.

Ведерников нахмурился и неосознанно сжал кулаки, правая «кувалда» впечатляла.

«Прогресс на лицо, уже не так остро воспринимает мысль, то он кому-то принадлежит».

— Но если вы настаиваете на их присоединении к моей армии любой ценой, то я могу пойти вам навстречу.

На лице Степана Аркадьевича одновременно отразилось удивление и радость.

— Но только в немёртвом состоянии.

Радость мгновенно сменились злостью, а я довольный шуткой радостно захохотал.

«И чего все считают, что у некромантов мерзкое чувство юмора. По моему смешно получилось».

До могильника мы добрались только под утро, естественно начинать ритуал, за час до рассвета было глупо, поэтому разбили лагерь на краю леса, в паре километров от ямы-могильника. Вообще-то до войны местный колхоз использовали яму как скотомогильник, но немцы после зачистки деревни собрали и свезли тела убитых селян в могильник, свалив их в кучу, и не потрудившись даже присыпать землёй. Само собой смрад разлагающейся плоти ощущался за километры, особенно когда ветер дул со стороны захоронения.

«Идеально! Крупные кости животных позволят создать мощного Пожирателя с минимальными затратами маны».

Я был в восторге от могильника, чего не скажешь о Ведерникове, вид нескольких сотен разлагающихся тел, сваленных в кучу вызвал у него вспышку гнева.

Утро и весь день я упражнялся в менталистике и совершенствовал Солдат, а Ведерников, через бинокль наблюдал за деревней, пытаясь отыскать в ней хоть какие-то следы жизни.

Едва дождавшись темноты, я прихватив модифицированных Солдат, направился к могильнику, где и приступил к вычерчиванию ритуальной печати, а Солдаты раздевшись до гола, что бы не вывозить в форму, спустились в могильник и направляемые моими ментальнами приказами, стали из костей животных и людей формировать скелет Пожирателя, выкладывая его прямо на телах погибших.

Степан Аркадьевич, предусмотрительно остался в лесу, так как второй раз дышать невыносимым смрадом разложения он был не готов.

Провозился дольше чем рассчитывал, но к рассвету управился дважды полностью опустошив свой резерв. В лагерь вернулся едва волоча ноги, но в тоже время довольный своей работой.

«Через сутки „Пожиратель“ активируется и начнёт, отъедаться, думаю, трёх суток ему хватит чтобы опустошить могильник, после чего у меня будет что-то вроде мясного танка, уничтожить которого будет очень не просто».

Все необходимые матрицы были установлены, как и несколько дополнительных, пришлось запретить монстру трогать гражданское население и красноармейцев, не думаю, что местный король, оценит, если моя тварь будет пожирать его воинов и подданных. Для того, что бы туповатая тварь отличала их он солдат Вермахта, пришлось вносить в её память все виды формы немцев, что только я смог вспомнить. Модификации Пожирателя решил отложить до его полного вызревания.

«Теперь осталось, только ждать».

Ночью, вернулись обратно в лагерь, где меня уже дожидался вернувшийся Сержант с «жандармами», причём вернулись они не с пустыми руками. Три солдата в мышиного цвета форме связанные собственными ремнями лежали на краю поляны и радовали мой глаз, своей целостностью.

«Ну вот теперь для Ведерникова можно сделать управляющий артефакт, правда придётся над ним не мало поработать, так как предназначен он будет для простеца, а это значит, что делать его придётся на его крови, да и кое-какие личные модификации, ему придется перетерпеть».

Не откладывая дело в долгий ящик с помощью Сержанта взялся за рисование нужной печати, точнее будет сказать целого каскада печатей, общая площадь которых была несколько десятков метров. Что бы мои живые слуги тоже были заняты делом каждому поставил задачи. Капитану выделил тройку умертвий с приказом научится эффективно ими командовать, Савелия посадил чистить и приводить в порядок, всю ту гору оружия, что собрали мои немертвые слуги. В итоге вкалывал как проклятый целые сутки, но так и не закончил свой титанический труд, после чего вымотавшись до предела, отправил Сержанта с «жандармами» за «ресурсами», упал на свою лежанку и вырубился.

Капитан Ведерников.

Командовать живыми мертвецами оказалось даже легче, чем обычными солдатами. И это при том, что Василий Иванович, был ими вечно недоволен, считая тупыми кусками мяса.

«Если бы у меня под командованием было хотя бы пару рот, вот таких исполнительных и бесстрашных бойцов, хрен бы меня с позиций в лесу выбили».

Кроме того, что можно было отдавать команды словами немертвые, так же хорошо ориентировались и на жесты, по крайней мере понимали «вперёд», «назад», «стоять» и ещё десяток основных безмолвных команд.

Больше двух часов Степан Аркадьевич гонял умертвий по лесу, не переставая радоваться их отличной управляемости и неутомимости.

«А ведь они ещё практически неуязвимы. Надо будет у Василия Ивановича выпросить ещё десяток таких бойцов и к чёртовой матери зачистить егерские команды, что шныряют по лесу».

За мыслями и тренировкой капитан «не заметил» как «случайно» оказался неподалёку, от лагеря окруженцев, которых они обнаружили ещё по пути к могильнику.

«Просто гляну кто там и сразу обратно».

Обойти усталого, одинокого часового с винтовкой, было проще простого, подойдя к стоянке почти в плотную Ведерников осторожно отогнул ветку куста.

На поляне возле костра сидело полтора десятка мрачных бойцов красной армии, многие были ранены, окровавленные бинты на это прозрачно намекали.

Опытным глазом капитан заметил, что все вооружены, а судя по часовому, дисциплина в лагере поддерживается, так же заметил, что с продуктами всё плохо, и скорее всего бойцы голодают уже третьи сутки.

В этот момент один из бойцов со сдавленным стоном поднялся с лежанки и капитан узнал старшину Холобудько.

«Ранен! Кажется в руку и плечо».

Тяжело вздохнув, Ведерников перестал играть сам с собой в поддавки и вышел на поляну, бойцы у костра повскакивали хватаясь за оружие, но мгновенно замерли под дулами трёх немецких ПП.

— Степан Аркадьевич!

Выкрикнул старшина мгновенно узнав своего командира не смотря на отсутствие правого глаза и ожог на треть лица.

— Смирно!

Выкрикнул Холобудько, вбитые рефлексы возобладали над разумом и бойцы вытянулись по стойке смирно.

— Вольно.

Капитан по привычке махнул правой рукой, чем и привлек к ней внимание. Судя по расширившимся глазам солдат, выделялась она более чем сильно.

— Степан Аркадьевич, что с вашей рукой?

Пробормотал старшина, не в силах оторвать от неё глаз, словно загипнотизированный следя за пальцами, которые капитан неосознанно то сжимал в кулак, то разжимал.

— Я же сам видел, как вам вам руку оторвало⁈

— Пересадили.

Резче чем хотел, ответил капитан, несмотря на то, что он смирился со своей новой конечностью, разговоры о ней ему по прежнему были неприятны.

Дальнейший разговор дался капитану тяжело, было очень не просто объяснить бойцам, почему он их бросает.

Передав старшине вешьмешок набитый продуктами и такой же с патронами, Ведерников приказал группе скрытно следовать на юго-восток, так как именно в этом направлении некромант планировал прорыв, всячески избегая столкновений.

— Взять с собой не могу выполняю особый приказ командования.

— Позже ещё продуктов принесу.

— А как это?

Сморщившись от боли в ранах тихо спросил старшина, коснувшись ручищи, капитана.

Тот ещё раз вздохнул и опять неосознанно сжал руку в кулак. Старшина вздрогнул и с трудом подавил желание отодвинуться.

— Секретные разработки.

— А чо, нормальную не пришили?

— Что было то и пришли!

Раздражённо ответил Степан Аркадьевич.

— Ладно старшина, давай прощаться, через сутки-двое увидимся.

Весь обратный путь капитан думал, что бы было если бы он, всё-таки взял бойцов с собой.

«Убил бы их колдун или нет, все таки до сих пор он не трогал наших».

С раздумий о окруженцах, мысли Ведерникова перескочили на себя.

«Что он сделает со мной, если узнает, что я помог окруженцам».

Старшина Богдан Холобудько.

Старшина еще долго смотрел в стену тёмного леса, вслед ушедшему капитану и его молчаливых бойцов.

"Ещё мой батька говорил, что кулак у меня по более головы, будет. Но дураком то, я точно никогда не был, как никак гражданскую пережил, да до старшины дослужился, а тут понимать надо. Вот и на слова капитана Ведерникова я не купился. Виданое ли дело, что бы человеку пришили чужую руку, а она уже через день-два его как родная слушалась. Но не это больше всего меня поращилр в новой руке капитана. Как не скрывал Ведерников, но я все же разглядел золотую проволоку, что выступала из под кожи на предплечье капитана.

Ожог на лице тоже ложился в туже копилку странностей, уж очень старым он выглядел, это при том, что я своими глазами видел как он его получил два дня назад".

Холобудько воровато оглянувшись украдкой перекрестился. Его чутьё, ни раз выручавшее его в самых тяжёлых ситуациях громко сигнализировало ему о грядущих неприятностях.

А от казалось бы знакомого капитана разило, какой-то чертовщиной, особенно пугали бойцы, что пришли вместе с ними. Было в них, что то неуловимо жуткое.

«Приказ у него! А кто ему приказ-то отдал, когда он из всей дивизии теперь самый старший командир».

Сплюнув себе под ноги старшина развернулся и пошёл делить принесённые продукты.

Первым делом вытянул жизненную энергию из одного из пленных, оставив её в специальной печати, что преобразовывала ее в некроэнергию, пусть и с значительными потерями. По плану она пригодится мне в дальнейшем когда буду напитывать её управляющий посох. Сейчас же я активировав самую сложную печать состоящую из нескольких разнолучевых звёзд, вложенных друга в друга, внимательно наблюдал как тело безымянного пленного, сотрясает мелкая дрожь агонии. Полноценно двигается и кричать он не мог скованный печатью. Через несколько минут когда печать Изменения полностью развернулась в теле жертвы, я без звучно шепнул слово-активатор, хотя сам по себе звук здесь был излишен, важно было только капля маны с вложенным ключом. В тоже мгновение плоть словно расплавленная пластмасса стала стекать с тела, обнажая рёбра, еще через мгновение грудная клетка разошлась в стороны. На несколько томительно долгих минут всё замерло, пока с тихим влажным звуком, ребра стали отваливаться от позвоночника.

Утерев струящийся полбу пот, перешёл к следующей стадии ритуала. На этот раз пришла очередь черепа, что постигла даже участь, что и все тело, но гораздо быстрее, так как плоти, на нем было на много меньше. Лицо и кожа с волосами стекла с черепа за считанные секунды, оставив после себя розоватый скалящийся весёлой улыбкой череп.

Глаза и мозг, просто высохли и превратились в прах.

— Уфф!

Шумно выдохнув я разогнался и улыбнулся сидевшему на краю поляны Савелию, мужчины был бледен до синевы и судя по вонючим пятнам рядом с ним успел пару раз проблеваться.

— Физическое тело готово.

Сообщил я ему радостную новость, наклонившись нащупал колючий от остистых отростков посох и довольный собой поднял его. Выглядел управляющий посох как позвоночник человека от кобчика и до шейного отдела, причём вместе с черепом. По какой-то причине также сохранилось несколько рёбер, одно слева и два справа.

«Хм, вроде не должно, впрочем функционалу это не повредит, пусть остаётся».

Пока я размышлял над структурой некроартефакта, Савелий сидел на земле и кажется боролся с обмороком.

«Ничего привыкнет, все мои слуги привыкали, хотя некоторые сначала умерли».

Улыбнувшись своей незатейливой шутке, перешел к самой сложной части, внедрение каскада заклинаний, конечно мне с моим нынешним резервом, такое было не под силу, но благодаря за ранее запасеной энергии в печати Преобразования, я мог это сделать оперируя заемной силой. Причём мне нужно было торопится, так как печать наскоченеая на замок очень быстро теряло энергию. Уложив посох в центр печати, предварительно выбросив оттуда останки донора, я торопливо стал творить узор заклинаний.

Успел за каких-то полчаса, закончил уже на последних крохах силы, что с чудовищной скоростью истекали из печати.

После становления артефактом кости посоха приобрели крепость стали и заметно потяжелели, но все же не настолько, что бы обычный человек не мог держать его в руках.

«Так а где у нас болтается мой первый слуга»?

Через своих умертвий нашёл его в лесу в пяти километрах от лагеря. Судя по картинке, что передал мне немёртвый капитан лежал в кустах и наблюдал за стоянкой егерей.

— Что то они слишком активно шарятся по моему лесу, да и как-то многовато их стало.

Пробормотал я в своём теле, одновременно коснувшись сапога Ведерникова в теле умертвия. Капитан вздрогнул и резко обернулся, я знаками показал ему, что бы он возвращался.

Походу у Степана Аркадьевича было своё мнение на этот счёт, но меня оно не волновало и я уже отключился.

«Надо будет сделать такой же управляющий артефакт и для пожирателя, тварь то на редкость тупая. Надеюсь под прямым управлением человека, сможет прорвать фронт».

Я не слишком рассчитывал, что мой мясной танк переживет попадание артиллерийского снаряда, даже танковый калибр вызывал вопросы. Поэтому передать управление оператору, мне показалось удачным решением.

"Ну, а что Степан Аркадьевич будет погонщиком Орды, а Савелий Ермолаевич погонщиком Пожирателя, глядишь со временем еще слуг наберу.

«Эх, жаль следопыт безвести пропал, а том бы я лучше ему Пожирателя доверил».

Час спустя на поляну появился недовольный Ведерников, не желая слушать его наполеоновские планы по ликвидации егерей поднял руку, оставив его не начавшуюся речь.

— Степан Аркадьевич, я предоставляю вам возможность вырезать хоть целый полк егерей, но сейчас вы нужны мне здесь.

Ведерников насупился, но спорить не стал.

— Что от меня нужно.

— Немного вашей крови.

— З… зачем?

Кажется мое предложение всерьёз испугало капитана.

«Это он правильно боится, никогда нельзя доверять свою кровь магу, даже если он не маг крови».

— Степан Аркадьевич, не валяйте дурака.

Уже раздражённо прикрикнул я на слугу. Беспомощно оглянувшись на умертвий, которыми командовал весь день, словно иза у них помощи, но вовремя понял, что это глупо, пошёл ко мне на едва сгибаюшихся ногах.

Схватив его за левую руку, ловко уколол палец обработанным некроэнергией, шилом выдавив несколько капель крови размазал их по черепу посоха.

— Вот и всё, а вы тут истерику устроили.

Капитан заметив в моих руках управляющий артефакт, едва сдержался, что бы на отрыгнуть назад.

— Заметили?

Я протянул капитану посох.

— Привыкайте, скоро он станет вашим рабочим инструментом, конечно придётся вам в череп встроить передающий артефакт, но это отработанная безопасная процедура, на которую мне хватит даже собственных сил.

Новость, что ему в череп что-то в делают капитана не обрадовала и он даже тел наглость протестовать.

— Степан Аркадьевич, вам давно пора уяснить, что ваше мнение никасающиеся боевых действий, меня не интересует.

Ведерников смирился, уже в который раз, долг перед родиной в нем был невероятно силён, а он до сих пор думал, что находясь рядом со мной сдерживает меня от перехода на стену немцев, да и вообще рассчитывал привести меня к своему королю.

«Глупец, скоро ты станешь очень зависимым от меня, а когда я рассчитаю печать, то и полноценным рабом».

Глава 17

В полночь, я неожидано получил сигнал от своих немертвых часовых, о появлении в радиусе их чувствительности полутора десятков людей. Так как я побеспокоился выдвинуть умертвий на полкилометра от стоянки, то до неизвестной группы было не меньше симисот-восьмисот метров, но проблема была в том, что они двигались в нашем направлении и несмотря на все буреломы, имели шансы наткнуться на лагерь.

«Какого Ктулху, они ночью болтаются по лесу»⁈

Один из модифицированных Солдат по моему приказу подобрался к отряду по ближе и я через его глаза смог опознать в неизвестных, бойцов красной армии, мало того, почти всех солдат, я знал в лицо, так как они оказались из моей роты, а кое-кто и из взвода. Среди прочих узнал и старшину Холобудько.

"Вот ни разу не подозрительно, что эти люди, как по ниточке идут в мою сторону.

В этот момент старшина достал, слабо светящийся компас и сверившись с ним подкорректировал курс, по которому они следовали буквально в полной темноте.

«А вот теперь кое-что проясняется».

Подняв Сержанта с тройкой Солдат отправил его узнать, от кого убегают бойцы Холобудько. В то что они самостоятельно решили ломать себе ноги в ночном лесу, мне не верилось.

За как каких-то пол часа Сержант отыскал хорошо замаскированную стоянку егерей. Неприближаясь, ближе сотни метров, быстро их пересчитал.

«Двадцать два бойца. Даже для более крупного отряда окруженцев хватит с лихвой. Но почему же они просто не перестреляли людей Холобудько, а дали им уйти. Неужели всё ещё ищут меня? Точно, они же специально их спугнули, что бы выявить некроманта, среди бойцов, думаю если бы я попал в такую ситуацию, то естественно проявил бы себе. Неплохо придумано, думаю, подобный сценарий теперь по всему лесу разыгрывается. Вот только осталась ещё, одна проблема, как бы бегунки старшины не навели немцев на мою стоянку».

Что примечательно уйти прямо сейчас я не мог, так как на данный момент в одной из печатей у меня «вызревал» ещё один управляющий артефакт, который я рассчитывал передать Савелию и процесс ни в коем случае нельзя было прерывать. Тем более я потратил на него последнего из принесенных Сержантом немцев.

«Выхода нет, придётся зачистить егерей, это даст мне ещё максимум сутки, а потом здесь будет не протолкнуться от людей в камуфляже, говорящих по немецки. Но к тому времени Пожиратель отожрётся до минимально-пригодного для боя состояния, а управляющий артефакт будет готов и я смогу либо уйти дальше в лес или начать движение в сторону фронта».

Приняв решение, я поднял десяток Солдат и под руководством Сержанта отправил их на зачистку егерей. Не поскупившись выделил группе три пулемёта из пяти имеющихся.

Как бы не был профессионален солдат, но бой в ночном лесу, против противника, что видит тебя сквозь любые препятствия на сотни метров, да ещё и на голову превосходит в огневой мощи, это однозначно безнадёжный бой.

Немцев застали сонными, огонь открыли сразу из всех стволов, причём стреляли сквозь кусты. Закончилось всё буквально за пол минуты, немногие успевшие проснуться и схватится за оружие были буквально порубленны пулеметными очередями, менее проворные получили по несколько пуль в жизненно важные места, на этом всё и закончилось.

Пока мои Солдаты занимались сбором трофеев и подбором наиболее целых трупов, я в теле одного из Солдат подошёл к проснувшемуся от звуков близкого боя Ведерникову и от души отвесил ему пинка.

При тусклом свете слабого костерка капитан не выглядел удивлённым и кажется, мгновенно понял, за что получил, и по-моему воспринял наказание с каким-то облегчением.

«Думал, что я его серьезней накажу. Да я бы так и сделал, но только не после того, как потратил на него кучу сил, времени и ресурсов».

— Ещё один такой фокус и дальше служить мне будешь в виде безмозглой мясной куклы.

Произнёс я вполголоса, неповорачивая головы к замершему капитану.

Савелий продолжал делать вид, что спит.

Тем временем ещё один Солдат, что непрерывно наблюдал за группой старшины, увидел следы легкой паники, всё таки ночной бой такой интенсивности, чуть ли не за спиной отряда, это не плохой повод ускорить шаги. Особенно если учесть, что работали немецкие ручные пулемёты имевшие характерный звук.

— Степан Аркадьевич, идите и остановите вашего подопечного, потому что если они выйдут к лагерю, то в полном составе присоединятся к моим немертвыми слугам.

Ведерников суетливо вскочил и прихватив своих «подчинённых» ухромал, в сторону медленно бредушей группы старшины.

— Великие боги, ну почему меня окружают одни идиоты!

Послав крик души ночному небу, снова улёгся на лежанку и укрывшись толстым ватным одеялом, что для меня где-то раздобыл Сержант, спокойно уснул.

Утром проснулся в превосходном настроении, что после традиционного кофе, стало ещё лучше.

Через немертвых, сетью раскинутых на сотни метров вокруг лагеря, убедился, что всё спокойно и рядом посторонних не наблюдается, кроме группы старшины которые расположились всего в километре от моей стоянки. Не много подумав, дал приказ Солдатам убивать всякого кто приблизится к лагерю ближе чем на сотню метров. После чего позвал вялого капитана.

— Степан Аркадьевич, у меня все готово, будьте любезны подойдите.

Ведерников шёл ко мне как на казнь, его можно было понять, внедрение куска чужой кости в свой череп, трудно было воспринимать положительно.

Уложив капитана лицом вниз, я отличной опасной бритвой фирмы Золинген, доставшейся мне от какого-то немецкого офицера выбрил ему затылок. После чего достал из кружки с кровью самого капитана осколок кости похожий на наконечник стрелы, только размером с зуб пятилетнего ребёнка.

Несколько секунд, я обрабатывал затылочные кости Ведерникова, после чего просто приложил «передатчик» к оголенной коже и с удовольствием пронаблюдал, как он медленно словно в болото, погружается в затылок мужчины.

Ещё, через мгновение я увидел как «зуб» активировался раскинув невидимые нити в мозгу Степана Аркадьевича.

«Готово, вроде нормально встал».

— Степан Аркадьевич, вставайте я закончил.

— Что! Уже всё⁈

Рука удивлённого, быстротой и безболезненостью операции, капитана дёрнулась к бритому затылку, но кроме небольшой лысины ничего там не нащупала.

— Но я ничего нового не ощущаю?

— Кровавые Боги! Конечно не чувствуете, потому что вы простец! Просто возьмите посох в руку.

Едва капитан прикоснулся к уже своему жутковатому посоху, как вскрикнул схватившись за голову и согнулся в двое, но при этом не выпусив из рук управляющего артефакта.

— Я…Я их всех чувствую!

Каким-то потерянным голосом, пробормотал мужчина, с усилием выпрямившись он зашатался словно пьяный, с трудом удерживаясь на ногах.

— Что бы полноценно пользоваться управляющим артефактом, нужно тренироваться, для начала я вам передам под контроль, одного умертвия, с ростом ваших навыков, буду добавлять новых бойцов.

Зажмурив глаза, Ведерников пошире расставил ноги и утвердившись на земле, не открывая глаз спросил.

— Сколькими я смогу управлять максимум?

— Я слышал про погонщика из простецов, что мог эффективно управлять сорока тысячной ордой, но думаю, такие выдающиеся навыки требуют десятилетия тренировок. Но вы не переживайте, со временем я сделаю вам «сотников», что и возьмут на себя основную тяжесть управления, за вами будет только общее руководство.

К моему удивлению, уже к вечеру капитан легко управлял тройкой умертвий и даже начал меня уговаривать добавить четвёртого, но неожиданное носовое кровотечение и полопавшиеся капилляры в глазах немного уняли его энтузиазм. Половину ночи мой первый погонщик маялся головной болью, которую я специально не спешил снимать, так как знал, такой урок необходим каждому новичку. Я помнил случаи, когда вот такие энтузиасты настольно увлекались, что умирали от инсульта или кровоизлияния в мозг, так и не поняв, что переступили черту.

Штаб фон Клюге.

— Как я и предполагал тактика принесла свои плоды и пропавшая группа егерей в этом квадрате.

На этих словах Рудольф Левин, очертил указкой, на висящей на стене карте, кусок леса.

— А это в свою очередь значит, что некромант скрывается в этом районе.

— Это могут быть и организованные остатки дивизии Козлова.

Возразил один из офицеров.

— Там нет организованных остатков. Мы уже третий день отслеживаем ситуацию.

И только полковник Вернер сидел мрачнее тучи, ему совсем не нравилось, что его отборных егерей использовали как наживку.

— Для начала предлагаю разбросать листовки над этим районом, а потом высадить там полк ваших егерей, для более полного контроля местности. Думаю, повторять, что вам делать в случае встречи с некромантом не надо и помните, его нужно взять живым любой ценой. От этого полковник зависит ваша карьера.

Угрюмый полковник кивнул.

— Пожалуй я отправлюсь с вами, что-то мне не нравится ваш настрой полковник Вернер.

Неожиданно добавил Рудольф Левин.

Пока капитан упражнялся с управляющим артефактом и гонял немертвых, я ударно работал и к закату солнца смог поднять из тел егерей ещё десяток Солдат, хоть это и выпило из меня все силы. Но тем не менее я был доволен, темпы роста моей силы, по настоящему радовали меня.

«Ещё две недели назад, подъём одного умертвия, выматывал меня до невозможности и вот сегодня уже осилил десяток».

Сладко зевнув твёрдо решил, что прямо с утра, как только выну из печати управляющий артефакт, сразу же перенёсу лагерь куда-нибудь подальше в лес.

Утро началось с неприятного гула пролетающего над лесом самолёта, от чего глаза я открыл в несамом лучшем расположении духа.

«Надо же какой мерзкий звук».

Мысль я додумывал разглядывая тысячи кружащихся над лесом листов бумаги, что пилот сбросил над лесом.

«Принеси»!

На мою мысленную команду среагировал один из часовых, которому бумажный снег, опускался буквально на голову.

Листовку я получил уже во время завтрака, сидя за самодельным столом, рядом сидели мои живые слуги. Теперь когда они выросли до погонщиков, то по традициям моего родного мира, могли делить со мной трапезу, прада, только в походе. Хотя я никогда не был таким уж горячим ревнителем традиций, но в тоже время считал, что и панибратства с более низкими существами допускать не стоит.

В листовке на русском и немецком языках, прямым текстом обращались ко мне, разве, что не называли по имени.

Там не кто предлагал мне сменить сторону, при этом грозя, богатством и полной творческой свободой. На секунду меня даже заинтересовала личная земля, где-то в Эльзасе и замок. Так же в листовке фигурировали обещания безграничных ресурсов и полного расположения короля.

Знак мне предлагали подать посредством столба дыма.

«Звучит чертовски заманчиво, можно будет забить на войну и погрузиться в исследования и тренировки дара, только боюсь в таком случае местному королю от меня не будет никакого толку, а это значит, что обещания „свободы творчества“ ложь. Скорее всего меня попытаются запереть в какой-нибудь лаборатории и заставят штамповать боевых некрохимер в промышленных масштабах. А оно мне надо? С другой стороны, король СССР может проделать тоже самое. А стоит ли тогда менять одно на другое».

В итоге так и непридя к однозначному решению уронил на землю листовку и вернулся к еде, наблюдая краем глаза за напряжёнными физиономиями своих слуг. Они тоже успели ознакомится с листовками и теперь по-моему лицу пытались понять какое решение я принял.

Неудержавшись стал тихо напевать на немецком солдатскую песенку, которую случайно выучил из головы подопытного.

— Wenn die Soldaten

durch die Stadt marschieren,

Offnen die Madchen

die Fenster und die Turen.

Припев петь не стал, невыдержав вытянутых физиономий слуг, захохотал.

Ведерников невнятно выругался и поднявшись, прихватив свой жутковатый посох отошел к «своим» умертвиям. Савелий тоже что-то пробурчал и вернулся к еде.

«Ну никакого чувства юмора»!

Подумал я улыбаясь, настроение немного улучшилось, ещё лучше оно стало когда я извлёк из печати управляющий кольцо-артефакт, к счастью всё прошло по плану и артефакт был полностью рабочим, но пока не активным.

Выглядел он конечно далеко не эстетично, да уж чего греха таить и не эргономично, как впрочем и посох, носить который было жутко неудобно. Кольцо имело желтоватый оттенок и было довольно грубым, и неудобным, особенно беспорядочно торчащие во все стороны костяные шипы, разной длинны и остроты, даже просто носить его на пальце будет сущим мучением, но для меня главное было функционал, а удобство пользователя было, даже не третьестепенным.

«Ничего, привыкнут».

Кольцо Савелию не понравилось, что меня немного рассердило, после чего, я пообещал ему, что тогда я ему сделаю кольцо для носа и заставлю носить. После моих слов Савелий еще раз оценил свой будущий рабочий инструмент и нашёл в нём ранее незамеченную прелесть.

«Не даром мой дважды покойный учитель говаривал, что боевым спелом и словом можно достичь гораздо больше, чем просто словом, хотя он же говорил, что если слово исходит от магистра менталистики, то хватит и одного слова».

После завтрака, мы не спешно стали сворачивать лагерь, но в какой-то момент нам пришлось резко ускориться, так как от дальних часовых пришел сигнал о выброске в лес сотен парашютистов. Причём заброска осуществлялась таким образом, что разом отрезала нам путь на восток и юг, тем самым лишив нас возможности отойти дальше в лес.

«Ничего, будем отступать к могильнику, а там уже Пожиратель попадёт в радиус моей чувствительности, после чего численность врагов будет уже не важна».

Мой план Ведерников одобрил, хотя и с некоторыми поправками, которые я внимательно выслушав принял. Было бы глупо игнорировать своего будущего стратега, особенно когда прочишь его на место погонщика орды.

Не дожидаясь давления от егерей, что уже организовывали цепь, собираясь прочёсывать лес частой гребёнкой, мы отправились в сторону могильника. Как я и ожидал едва мы тронулись в путь Ведерников подошёл ко мне и попросил разрешения предупредить о немцах страшину.

На что я кивнул, мне было без разницы, выживут эти люди или нет, но с другой стороны почему бы и не помочь, когда мне это ничего ни стоит.

Через пару минут один из немертвых управляемый капитаном рванул в сторону лагеря красноармейцев, унося в нагрудном кармане записку от Ведерникова.

Судя по всему на этот раз немцы не поскупились и по моим самым скромным подсчетам одних только десантников было выброшено не меньше трех тысяч человек, так же над лесом постоянно висели два самолёта-разведчика и это не считая инных наземных сил задействованных в операции, я был практически уверен, что сейчас лес до предела насышен солдатами Вермахта, конечно не весь лесной массив, так как такую площадь было бы охватить попросту невозможно, но кусок в пару сотен квадратных километров как минимум

«Не повезло, окуруженцам».

Через боковое охранение, которое кстати организовал Ведерников, заметил, что буквально в паре сотен метров слева двигается отряд старшины, чётко придерживаясь того направления, что и мы.

Впрочем после листовок немцев, раскиданных по всему лесу, смысла скрываться от широкой публики уже не было, впрочем как и взвалить себе на плечи лишние заботы. К счастью далеко идти не пришлось, с ростом моей силы, вырос и радиус на котором я мог дотянуться до своих немертвых. Пожирателя я почувствовал за двадцать пять километров.

— Ко мне!

Ментальный приказ заставил вздрогнуть гигантскую тварь лежащую в яме, среди редких обломков костей. Некрохимера мерзотно-розового цвета, абсолютно ассиметричной формы, подняла переднюю часть торса, к которой без признаков шеи крепилась треугольная голова, разделеная пастью на три части.

— Быстрей!

Монстр мгновенно вскочил на все девять своих ног, причём четыре из них были слишком коротки либо вообще в зачаточном состоянии. Одна нога почему-то выросла на спине и несмотря на то что была вполне функциональна, из за своего расположения оказалась бесполезна. Все тело твари покрывала розоватая кожица, усеянная торчащими в случайных местах костяными иглами, особенно их было много на голове. С невероятной скоростью химера сорвалась с места и рванула на зов, таща за собой трёхметровый пилообразный хвост.

Рост чудовища был выше двух с половиной метров в холке, а длина без хвоста чуть больше пяти метров, несмотря на свои размеры и нечётное количество рабочих ног, двигалась некрохимера очень быстро и была невероятно проворна.

Выбрасывая огромные комья земли из под когтистых лап, тварь молнией устремилась к опушке леса, к которой как раз подъезжали несколько грузовиков с пехотой в сопровождении бронетранспортёра. Примитивный псевдоразум некрохимеры на бегу оценил броневик как самого опасного хищника, после чего атаковал его, всё происходило на такой скорости, что солдаты даже не успели среагировать. Миг и удар многотонной туши опрокинул бронированную машину на бок, чудовищные когти закалённые и усиленные магией, словно бумагу разорвали стальные бока полугусеничного бронетранспортёра. Гигантская пасть словно лепестки цветка раскрылась и вырвала огромный кусок из броневика, как будто он был из хлебного мякиша, так уж вышло, что вместе с броневыми плитами в пасть к Пожирателю, попал и пулеметчик. «Убив» бронетранспортёр, некрохимера метнулась к грузовикам от которых с воплями ужаса разбегались солдаты, грузовики были «загрызены» ещё быстрее, после чего тварь заметалась по опушке леса хватая пастью и давая чудовищными лапами разбегающихся как тараканы солдат Вермахта.

— Ко мне!

Стегнул по сознанию твари ментальный приказ.

Недобежав буквально одного метра до визжащего от ужаса фельдфебеля, химера резко остановилась уперевшись всеми лапами в землю, подняв перед собой просто вал земли, после чего с лязгом стального капкана захлопнула распахнутую пасть и мгновенно развернувшись бросилась в лес.

Порадоваться чудесному спасению фельдфебель не успел, мотнувшийся хвост монстра буквально разорвал его на две половины.

Подгоняя импульсами-приказами пожирателя я сразу же направил его на зачистку десанта и егерей, что уже буквально дышали нам в спину.

Богдан Холобудько.

«Капитан всё-таки командир, что надо, не бросил. И еды подкинул, да и этих психов с предупреждениями посылает».

Думал на бегу старшина, стараясь придерживаться направления, озвученного в приказе капитана Ведерникова.

«Хотя конечно чертовщины вокруг него развелось многовато».

Несмотря на раны, старшина не оставал, особенно энтузиазма добавляла вспыхнувшая перестрелка за спиной. Что бы понять кто это был много ума было не нужно.

«Наверняка наш брат-красноармеец».

А сотни белых парашютных куполов распустившихся над лесом старшина видел собственными глазами.

Как впрочем и листовки, парочка которых попали ему в руки.

То что он в них вычитал, многое прояснило и в тоже время запутало, так как верить в написанное было странно, а не верить глупо.

В какой-то момент впереди, что то затрещало, словно навстречу неслось, что-то невероятно огромное и быстрое. Через миг, словно вспышка, перед бойцами, материализовался оживший кошмар, замерев на одно мгновение, тварь рванула дальше, осыпав бойцов землёй, по дороге монстр задел своим извивающимся хвостом ствол вековой сосны, сорвав кору и вырвав из ствола огромный кусок древесины.

— Мамочка родненькая, что это!

Тоненько по бабьи взвизгнул один из бойцов упав на задницу и нелепо елозя ногами по сухой хвое пытался куда-то отползти. Старшина каким-то чудом устояв, почувствовал как на голове шевелятся волосы.

Дальше никто не побежал, не сговариваясь люди сбились в тесную кучу и вздрагивая слушали дикие крики ужаса и заполошную стрельбу, доносившуюся до них из леса.

Почти час свирепствовал Пожиратель, выжрав или тупо растоптав почти всех егерей и десант, по моим самым скромным подсчётам некрохимера уничтожила не меньше трех тысяч человек, остальные в панике бежали. Естественно преследовать их я запретил, так как на полной скорости не жалея ног старался как можно быстрее покинуть залитый кровью кусок леса и вовсе не из брезгливости, откуда она у некроманта, а из опасения артиллерийского или авиационного удара. Думаю после такого провала и одновременно демонстрации моей мощи, немцем ничего не останется как уничтожить меня любой ценой.

«Думаю в лучшем случае у меня есть два часа, потом они оправятся от шока, быстро примут решение и раздолбют этот кусок леса в щепки».

Я переоценил немцев и нам выпала фора аж в три с половиной часа, за которые мы благодаря немертвым, отмахали почти тридцать километров. Тем временем за нашими спинами разверзся настоящий ад, боле двух десятков бомбардировщиков засеивали лес взрывными подарками, в чём их активно поддерживала тяжёлая артиллерия.

«Поздно фрицы, вы поймали, только полу моей мантии»!

Глава 18

Марш-бросок вымотал меня до предела, конечно я мог бы с относительным комфортом проделать весь путь на носилках, для немёртвых это была бы не нагрузка и вряд ли хоть как-то замедлило наш забег, но мне было важно иметь хорошую физическую форму.

«Как показали события последних дней выносливость и быстрые ноги залог выживания».

На привал мы расположились в заросшей травой низинке. Упав на заботливо растеленную Солдатом плащ-палатку с неприязнью заметил, что Ведерников гораздо легче меня перенёс марш-бросок через лес.

«Марафонец хренов»!

Беззлобно ругнулся я мысленно.

Савелий тяжело дыша, неподвижно лежал в траве и кажется мечтал умереть.

Пока мы приходили в себе Солдаты под руководством Сержанта споро разбили лагерь и занялись приготовлением обеда. Отдышавшись, вспомнил, что по пути Солдаты наткнулись на выжившего гражданского, причём судя по окружавшей его кроваво-мясной инсталляции, в лес он прибыл в большой компании. Химера же его не убила, только потому, что во время создания в неё было заложена директива не трогать людей одетых не в форму Вермахта.

«Несите сюда».

Мой беззвучный приказ привёл в движение пару Солдат, что подхватили бессознательное тело немолодого хорошо одетого мужчины и подтащив его к моей лежанке, бросили на землю. Привести в сознание моего невольного гостя было делом одной секунды, крошечный импульс магической энергии словно наждачная бумага проскрёб по его нервам, буквально вырвав из обморока.

— Что! Где я⁈

На немецком вскрикнул мужчина и попытался вскочить на ноги, но Солдат за его спиной легко удержал немца на земле. Глаза мужчины заметались по поляне, мгновенно на доли мгновения задерживаясь на немёртвых, чуть больше времени он уделил внимания огромной ручище капитана и его посоху, что он сжимал в этой ручище. После чего Солдат он осматривал уже более внимательно и кажется что-то понял, так как его взгляд который он на меня перевёл был полон торжества.

— Полагаю господин некромант?

Я молча смотрел в глаза Рудольфа Левина продолжая копаться в его голове, за последнее время я неплохо поднаторел в менталистике и теперь мне не нужно было много времени, что бы проникнуть в голову простецу, тем более такому, что смотрит тебе в глаза.

Конечно времени у меня было не много чтобы вытряхнуть из господина Левина всё, но даже так я узнал о нем не мало.

«Значит существует целая организация спонсируемая государством занимающиеся оккультизмом и магией, это очень на плохо, плохо, то что несмотря на поиски по всему миру, они так ни черта и не нашли. Кроме пары фокусов не имеющих к магии никакого отношения. Наверняка у местного короля тоже есть что-то подобное».

В полноте полученных сведений, я был уверен, так как передо мной был целый глава отдела по изучению магии и прочего относящегося к ней.

Немец едва заметно нахмурился, моё молчание ему не понравилось, он даже открыл рот, что бы представится и начать мягкую вербовку, в его мыслях это было видно отчётливо.

— Не трудитесь герр Левин, я вижу всё, что вы хотите сказать. У вас ничего нет, что бы могло меня заинтересовать.

Соврал я равнодушным голосом.

«Эх, если бы не родня которой я никогда не видел, ушёл бы к немцам не задумываясь».

— Вы читаете мои мысли⁈

Вскрикнул Рудольф, в его голосе была такая смесь эмоций из испуга, восхищения, любопытства и ещё кучи непонятно чего.

— Замолчите.

Парализовать голосовые связки немца не заняло много времени. Потратив на него ещё двадцать минут не нашёл ничего интересного, если конечно не считать информации о силах и ресурсах привлечённых на мои поиски.

«В общем для меня он бесполезен. Возможно для королевской разведки, то есть НКВД они будут интересен. Надо бы отвыкать мыслить категориями моего старого мира. Думаю за главу отдела такой организации как Аненербе мне будут благодарны, а это как не крути пусть небольшой но плюс в глазах короля, то есть секретаря ЦК».

Утратив интерес к немцу, я велел его унести.

«Надеюсь мой тренажёр в суматохе не забыли».

Как оказалось беспокоился я зря хозяйственный Сержант при эвакуации ни чего, не забыл. Шрайвер был аккуратно упакован в плащ-палатку и привязан к спине одного из Солдат. Правда всё оказалось напрасно, его разум не выдержал свалившихся на него испытаний и словно зеркало, разбился на сотни осколков, по крайней мере в моем восприятии менталиста он выглядел именно так.

«Интересно, а я мог бы его собрать? Теоретически это возможно, так как в моём мире менталисты успешно лечили сумасшествие и разнообразные психические заболевания, но вот сколько времени это займёт? Ладно оставлю как средство скоротать досуг, в конце концов развлекаются же простецы собирая пазлы, а если надоест, то всегда можно использовать как батарейку».

Интерлюдия.

За годы службы майор Грановский Георгий Андреевич привык ничему не удивляться, философски воспринимая любые причуды начальства. Но этот раз поколебал даже его казалось бы непробиваемый фатализм. Приказ летать в район занятый немцами и любой ценой не считаясь с потерями вывезти от туда колдуна. В поиске который майор сначало получил в письменном виде, а потом и устно, от самого товарища Берии, так и говорилось. «Вывезти колдуна, несчитаясь с потерями».

Причём кроме майора было заброшено ещё четыре группы.

Грановскому повезло, пилот осуществляющий заброску ошибся и выбросил его группу на двадцать километров южнее заданного квадрата, что и спасло им жизни.

Уже утром майор своими глазами наблюдал высадку тысяч немецких десантников, прямо в лес, причём именно в то место куда должна была пройти их высадка.

«Значит немцы вычислили колдуна. Дело осложняется».

Найденные листовки, подтвердили, что немцы знают о некроманте и судя по всему как бы не больше, чем НКВД.

Через несколько часов, майор уже примерно составил мнение о масштабах немецкой операции, после чего пришло понимания, что шансов у него перехватить колдуна нет от слова совсем.

«Даже если бы мы могли объединить усилия с остальными заброшенными группами, думаю, даже тогда шансов бы не прибавилось».

К тому же у Грановского было стойкое подозрения, что остальные группы уже уничтожены, так как были высажены в самом пекле. Ближе к обеду в лесу стала творится какая-то чертовщина, матёрые егеря и опытнейшие десантники, сначала истерично в кого-то стреляли, а потом стали бежать из леса, словно от пожара. Причём сбежать получилось у немногих. А дикие крики ужаса, от которых, даже у многоопытного майора, по коже пробегал холодок, долетали за несколько километров.

«Чёрт меня побери, да что там происходит».

Был момент когда майор, чуть не отправил пару своих бойцов на разведку, но развитая интуиция шепнула ему повременить.

Долго ждать не пришлось, лес буквально накрыл огненным артиллерийским штормом, через пару минут свою лепту внесли тяжёлые бомбардировщики.

«Похоже колдуна не получит ни кто».

Грустные мысли, что одолевали майора, всю дорогу к точке эвакуации, неожиданно прервал капитанам Арутюнов, бывший лучшим следопытом в группе.

— Тащ Майор, тут следы.

Вынырнув из своих мыслей в которых он сравнивался в званиях с Арутюновым и ехал воевать заполярный круг, пошел на голос капитана.

— Это что медведь⁈

Спросил майор, понимая, что ни один медведь не может оставить след размером с колесо грузовика и судя по глубине следа весил «медведь» даже больше чем упомянутый грузовик.

Бледный Арутюнов, после недолгого изучения следов оставленных неведомым чудовищем, заявил, что существо имеет пять ног и длинный хвост острыми наростами. Причём двигается очень быстро.

После таких новостей всем членам группы стало как-то неуютно, особенно если учесть, что шли они в ту же сторону что и неведомая тварь.

«Теперь становится понятно, с кем воевали десантники с егерями и почему бомбили лес. А ведь похоже эту тварь сделал колдун».

Майор небыл глупцом и сразу сообразил какого перевесе можно добиться на поле боя имея парочку таких монстров.

«Забросить ночью в тыл такое чудовище и любое наступление будет сорвано».

Через некоторое время следы монстра пересеклись со следами отряда из двух десятков человек, причём командовал ими какой-то параноик, так как по мнению майора, для такого маленького отряда фланговое прикрытие было излишним.

— Идут тяжело гружённые.

Дополнил наблюдения майора Арутюнов.

— Там что одни спортсмены собрались?

Удивился майор запредельной выносливости тяжело нагруженных людей.

За более чем двадцать километров, не было сделано ни одного привала.

«Ничего скоро догоним».

Не успел майор додумать свою мысль, как понял, что уже догнали.

Под вековой сосной спокойно стоял командир красной армии со знаками пехотного капитана и изучающим взглядом разглядывал мгновенно рассредоточившихся бойцов майора.

Первое, что бросилось в глаза Грановскому, это не неестественно огромная правая рука, особенно если сравнивать с левой, самой обычной, а то что капитан держал в этой руке.

«Будь я проклят, если это не чей-то хребет с черепом и рёбрами»!

Следующая мысль майора была одновременно с оттенками удовлетворения и испуга.

«Нашли».

Выйдя из за дерева майор закинул ППД за спину и с доброжелательной улыбкой двинулся на встречу некроманту, стараясь всем своим видом показать свои мирные намерения.

Как оказалось неуромант-капитан был не один, троих бойцов с немецкими ручными пулемётами в кустах, майор заметил, только подойдя практически в упор.

«А он смелый, не побоялся получить пулю».

На прямой взгляд майора, капитан ответил взглядом смертельно усталого человека.

— Капитан Ведерников, ныне слуга некроманта Петрова Василия Ивановича.

Надтреснутым голосом представился капитан.

— Майор Грановский, у меня приказ на вывоз колдуна из зоны боевых действий. Любой ценой.

Добавил майор немного нажав голосом.

Капитан грустно усмехнулся.

— Вот сами ему об этом и скажете.

— Я как понимаю вы не колдун?

Уточнил майор, уже другими глазами разглядывая явно не «родную» руку Ведерникова и его жуткий посох.

Проигнорирова вопрос Грановского капитан развернулся и зашагал в лес.

Майор сделав быстрый знак рукой «следовать за мной», поспешил догнать ставшего угрюмым капитана.

— Хочу дать вам пару советов.

Неожидано заговорил Ведерников. Майор изобразил, что весь во внимании.

— Не смотрите ему в глаза. Не спрашивайте почему не могу ответить. Так же не обманывайтесь его возрастом и внешностью, будьте осторожны в словах, если не хотите закончить как Шрайвер.

«Немецкая фамилия, похоже немцы, всё-таки добрались до него».

— Дальше всё сами увидите.

На этом капитан умолк, став ещё мрачнее и больше не произнес ни слова несмотря на все попытки майора, его разговорить. Даже давление своим более высоким званием, капитан проигнорировал.

Первое, что увидел Грановский выйдя на поляну, это чудовищно-гротескная розовая тварь, выглядевшая словно кошмар шизофреника. Монстр лежал на животе, а буквально в шаге от неё замер пожилой мужчина в форме красноармейца. Солдат был напряжён и почему-то имел багровый цвет лица, при этом он буквально несводил глаз с чудовища.

— Темные боги! Идиот!

Разорвал тишину молодой раздражённый голос.

— Ты должен сформировать ментальную связь, а не мышцы напрягать!

— Василий Иванович, да что не так⁈

Виновато забормотал мужчина.

— Пошли прочь с моих глаз и пока не научитесь поддерживать устойчивый ментальный канал не появляйтесь.

Монстр беззвучно поднялся и скрылся в кустах, грустный боец, что-то бурча себе под нос ушёл в след за чудовищем.

Усилием воли подавив вспышку страха, майор натянул на лицо улыбку.

«Действительно совсем ещё сопляк и выглядит доходягой, соплей можно перешибить».

Улыбаясь майор пошёл к юноше, что со скрытой усмешкой наблюдал за его приближением. Краем глаза майор отметил странность окружение и только через секунду понял, в чем дело. Полтора десятка бойцов в форме разных родов войск были абсолютно неподвижны. Никто не сидел возле костра, не переговаривался или просто занимался, чем нибудь. Все словно шахматные фигурки были поставлены в разных концах лагеря, у всех были холодные безразличные лица и полная неподвижность статуй.

«Он, что их заколдовал».

— Не трудитесь представляться, я знаю кто вы и зачем прибыли. Я согласен на эвакуацию, но естественно вместе со мной должны быть переправлены и мои слуги и изделия.

«Что за чёрт, он что читает мои мысли⁈ А ведь тот капитан предупреждал не смотреть ему в глаза».

По паскудой усмешке некроманта Грановский понял, что и эта мысль не осталась для него тайной.

После перекуса, где некромант как хлебосольный хозяин накормил всю группу. Кстати ел он отдельно за небольшим самодельным столиком, за которым кроме него сидели только капитан и тот боец, что должен был установить связь с монстром. Еда, тоже сильно отличалась, если группе было предложено пусть и вкусная, но простая пища, то на столе у некроманта нашлось место для недешевого алкоголя и консервированных фруктов. Закончил приём пищи некромант чашечной ароматного кофе.

«На арабику похоже».

По запаху определил майор, ни ему самому ни его бойцам, такое разделение не понравилось, но все промолчали, помня о задании.

После обеда, майор расстелил карту на столе и попытался объяснить колдуну где находится точка эвакуации. Тот бросив взгляд на карту, подозвал капитана.

— Это мой стратег, ему расскажешь план эвакуации.

Подождав когда некромант отойдет к свой лежанке. Майор тихо, но с нажимом в голосе спросил.

— Капитан, а ты не забыл кому приносил присягу?

Лицо Ведерникова побледнело, на несколько мгновений он замолчал, пока с трудом словно борясь с самим собой не выдавил.

— Теперь у меня инной господин.

После чего словно бы невзначай повернул голову и коснулся выбритого затылка.

«Колдун что-то вставил ему в голову и как-то контролирует».

Мгновенно всё понял майор.

«А он гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. Нужно не допустить его встреч с первыми лицами страны».

Что бы прочитать мысли майора, мне не нужен был контакт «глаза в глаза», как менталист я уже перерос этот костыль. Сейчас я уже мог читать поверхностные мысли простецов с двух десятков метров даже со спины, для более глубокого погружения хватало пяти метров. Поэтому майор НКВД был «вскрыт до донышка» за несколько минут. Узнал я и о его секретном приказе уничтожить меня, если моя эвакуация по какой-то причине будет невозможна.

Остаток дня занимался пополнением орды из редких целых тел егерей и десантников, что отыскивали и приносили мои Солдаты. Но так как мы уже далеко ушли от места их бойни, то пришлось довольствоваться четырьмя новыми Солдатами.

Майор был просто потрясен, когда увидел как мертвое тело с тремя смертельными пулевыми ранениями встаёт, берёт из оружейной пирамиды автомат и встаёт в строй.

Вечером вспомнил о группе старшины Холобудько и послал несколько умертвий их поискать, вообще-то я не рассчитывал, что они выживут, зато надеялся, что их тела не сильно пострадали и смогут влиться в дружные ряды моей растушей армии. Но как оказалось я сильно недооценил старшину, мало того, что он умудрился вывести из под бомбёжки всех своих людей, так ещё и отстал от нас всего на пятнадцать километров.

«Вполне достойный воин, думаю из него получится хороший погонщик. Конечно вряд ли такой же талантливый как капитан».

Ведерников тем временем уже лихо управлял пятёркой немёртвых, причём легко выдерживал несколько часов, плотного взаимодействия. Савелий кстати тоже не разочаровал и смог уже несколько минут поддерживать ментальный контакт с пожирателем, что кстати было напорядок сложнее, чем тоже, но с обычным умертвием, так как сознание мясного танка было не совсем человеческим.

За старшиной отправил тройку Солдат с запиской от капитана Ведерникова, в которой он им приказывал следовать за Солдатами.

Второй сюрприз дожидался меня утром, вместе с чашечкой свежесвареного кофе. Сержант лично подав мне кофе, передал мне и блок информации, как оказалось мои немертвые разведчики, ночью наткнулись на полевой госпиталь, по какой-то причине брошенный посреди леса. Причём по самым скромным подсчётам там находилось более двухсотен человек, по понятным причинам пациентов от медперсонала, Солдаты не отличали и «посчитали» всех.

«Хм, судя по маскировочным сетям укрывшие все палатки, командует госпиталем знающий человек, но думается мне, что у них серьезные проблемы, с продуктами, лекарствами и вообще всем необходимым, так как находимся мы все в тылу у немцев и с каждым днём этот тыл становится все более глубоким».

Первая же моя мысль, была обойти госпиталь стороной и двигаться к точке эвакуации, но следующая мысль о хирургических инструментах, с которыми я мог бы серьёзно усилить Сержанта и вообще более широко вживлять в тела живых некроартефакты с самыми разными эффектами, заставила меня передумать.

«В конце концов дел на несколько минут, зайти, отобрать нужные инструменты и уйти, всё равно мне их не спасти».

Приняв решение вызвал своего стратега и довёл до него новую информацию. Кстати майору Грановскому не понравилось, что мы будем отвлекаться на госпиталь, зато мысль, что мы просто заберём инструменты и уйдем не вызвала никого отторжения, даже то что мы просто бросим две сотни человек на верную смерть не вызвала у него особых эмоций. Приказ для него был важнее всего.

«Настоящий пёс своего государя, надо бы и мне такими же обзавестись».

За то капитан был мрачен, в отличии от майора он всем сердцем хотел спасти людей, но понимал, что присланный за нами самолет не сможет забрать даже всех моих Солдат, не говоря уж о Пожирателе, который по моему плану должен будет добираться самостоятельно передвигаясь, только по ночам.

Прежде чем выдвигаться к госпиталю, пришлось дождаться отряд старшина Холобудько, который к слову здорово сократил мои запасы съестного и при этом наглый хохол, отказался от моего предложения пойти ко мне в погонщики. Я не расстроился так как в его голове ясно прочёл согласие, но присутствие майора НКВД, делало из старшины преданного присяге служаку. Пришлось переговорить с Холобудько ночью, немного в стороне от лагеря. Тот для вида поторговался, но быстро сдал позиции, когда понял, что кроме власти, пока только над немертвыми и богатства, впереди ещё и очень долгая и здоровая жизнь, так как ритуалы Иссушения ещё ни кто не отменял. Особенно он воодушевился, когда узнал, что под долгой жизнью, я под разумеваю не жалкие полвека, а двести-триста лет активной молодости.

«Всё, он у меня в кармане».

На территорию госпиталя мы ступили уже под вечер следующего дня со мной были десяток Солдат, мой стратег, майор Грановский со своей группой и Сержант, которого, я в последнее время старался держать поближе к себе.

— План такой.

Тихо говорил майор.

— Входим, я приказываю начальнику госпиталя выдать хирургические инструменты и мы сразу уходим.

Я просто кивнул, меня все устраивало. Кстати из за этих инструментов мы серьезно поспорили с майором, он с пеной у рта доказывал мне, что как, только я окажусь в Москве, у меня будут самые лучшие из возможных инструментов и вообще всё что пожелаю. Вот только жизнь меня давно научила, если есть возможность взять сразу, надо брать, а что там будет в будущем ещё неизвестно.

«Может вообще самолет за нами не прилетит, собьют где-нибудь на подлёте и привет, уж лучше сейчас синица в руках, а журавля я попозже достану».

Естественно наше эффектное появление из чащи леса не осталось не замеченным и нам навстречу уже стягивались ходячие больные и кое-кто из персонала. Наша разномастная и чего уж греха таить странная компания привлекала слишком много внимания. Один Ведерников со своей конечностью и посохом чего только стоил.

— Где начальник госпиталя.

Железный голос майора Грановского буквально пригнул к земле пациентов и персонал.

— Я здесь!

Сквозь толпу поспешно проталкиваясь женщина средних лет в белом хирургическом халате.

— Военврач третьего ранга Звягинцева.

Четко представилась женщина и мгновенно залипла на руку капитана, проигнорировав его посох.

— Капитан Звягинцева!

Начал было Грановский, но в этот момент высокий женский голос, выкрикнул.

— Васенька!

И через мгновение уже с счастливо-неверящими интонациями.

— Васечька!

На последнем вопле мое сердце неожидно пропустило удар, после чего пустилось вскачь, а в душе вдруг поднялась какая-то непонятная радость.

«Что Кхорн побери происходит».

Из толпы выскочила молоденькая медсестричка в белом халате и косынке и сияя счастливой улыбкой бросилась ко мне. С запозданием мой мозг сработал и опознал родную сестру Варвару. В последний момент успел отдать приказ умертвиям пропустить девушку и через мгновение попал в объятья, после чего был зацелован, и облит слезами, в голове же осталась, только одна мысль.

«Вот и всё теперь у местного короля есть на меня рычаг давления и судя по моим эмоциям рабочий».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Некромант на Великой Войне

Content

Некромант на Великой Войне.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene