Алекс Орлов

Механик

© Алекс Орлов, 2024

1

Рабочее время с утра тянулось долго. То ли дело после обеда, когда надсмотрщик по кличке Гризли уже позевывал и не орал каждые пять минут. А то и вообще исчезал на полчаса в туалете, давая возможность заключенным перекурить и спокойно посидеть на замасленном табурете, просто глядя в окно – туда, где за решеткой была воля.

Там и солнце светило не так, как на тюремном дворе и трава была зеленее. А иногда вдоль сельской рокады проходили девушки.

Отсюда через пыльные стекла нельзя было разглядеть, красивые или нет, но всем казалось, что там вдоль грунтовки ходили только красавицы.

Сидельцы сами дорисовывали в своем воображении, и прекрасные фигуры, и длинные ресницы. Возникали даже споры, которые кончались ничем и чаще воплями Гризли, который, хорошо если просто выплевывал ругательства по своему обыкновению, а то еще выглядывал в окно и говорил: тю, так это Кривая Люси, ей сорок пять лет, она пьет денатурат с шестнадцати и плоская, как доска! Видели бы вы ее рожу вблизи, придурки! Обгадились бы на месте!

И все, пропадал ореол загадочности очередной выдуманной красотки. Ну, а чего они хотели, откуда в этом захолустье принцессы из их воспаленного тюремного воображения?

Половина домов здесь были уже заброшены, а из местных оставались только те, кто нашел работу при тюрьме или на разборке старых свинарников, которые сносились на гранты какого-то негосударственного фонда охраны природы.

Но из пяти свинарников разобрали уже три и вскоре даже эта работа должна была закончится.

– Не спать! Не спать, уроды! – командовал Гризли и проходя позади ряда стоявших за стапелями работников, время от времени, бил по стапелю резиновой палкой, заставляя сидельцев вздрагивать.

Зажужжал привод цеховой двери и внутрь закатился погрузчик с новой партией железной рухляди.

Гризли оставил разборщиков и отправился командовать и орать в другом месте, давая смене передохнуть.

– Поднажмем, братва, мы от графика отстаем… – негромко сообщил Фредди, который помимо разборки, занимался установкой подшипников и немного помогал Гризли с учетом.

Он подглядывал в бумажки надзирателя и знал насколько хорошо бригада справляется с плановым заданием, объема которого Гризли никогда не сообщал, тем самым, добавляя себе еще одну возможность поиздеваться над заключенными.

Если, в силу каких-то причин бригада не выполняла дневной план, им урезали вечернюю пайку – заменяли масло синтетическим маргарином или давали вместо рыбы белковый спред.

Начальство тюрьмы прекрасно разбиралось в том, как нужно наказывать, поскольку некоторые кадры в администрации служили по двадцать лет.

После этого сообщения Фредди молотки застучали быстрее и звонче зажужжали пневматические гайковерты.

Стоявший во главе стапеля Джек вздохнул и длинным крюком подцепил с поддона очередной редуктор, сделал паузу и рванул на себя, чтобы сдернуть с места стокилограммовый узел. И тот, заскрежетав, поехал по замасленному столу, сразу оказавшись напротив Джека.

– Ну ты силен! – заметил ему стоявший на соседнем посту заключенный Билли-Хворост.

– Привычка, – просто ответил Джек. На этом месте он стоял уже третий год и хотя с виду не выглядел накаченным, как Бади Кинза из соседнего корпуса, умевший вязать из арматуры бантики, но руки на своем работе у него были накачены будь здоров и последние пару лет драться с ним уже никто не решался.

Бил Джек беззлобно, но валил сразу и с гарантией, невзирая на массу оппонента.

Опустив на лицо защитное стекло, он прошелся по поверхности редуктора паровым пистолетом, чтобы стали видны головки болтов на корпусе.

Грязь и масло мусорным облаком полетели в отбойник, а Джек уже держал в руках тепловой стек, который в цеху называли «клином».

О том, чтобы отвинтить десятилетиями стоявший на своем месте крепеж даже динамическим ключом, не могло быть и речи. Поэтому Джек прогревал “клином” болты вместе с резьбовым гнездом и лишь после этого в дело шел пневматический гайковерт.

Раз-раз-раз и раскаленные болты с шипением грохнулись на залитый маслом стапель.

Под потолком зажужжала кран-балка, это Хворост подгонял крюк, чтобы подцепить вал с набором шестеренок.

– Сухой, зараза! – заметил он, когда Джек сбросил с редуктора тяжелую, килограммов на двадцать крышку и из корпуса не вылилось ни капли смазки.

– Ясен пень, нам сюда их только убитые подбрасывают, – ответил Джек, привычно накидывая на вал тросовую петлю. – Давай!

Мотор под потолком заработал, трос натянулся и вал с нанизанными шестеренками, нехотя стал подниматься из почерневшего от копоти нутра редуктора. Было видно, что оставшись без смазки, он в конце концов, загорелся, внося переполох на каком-то ответственном производстве – редуктор был силовой.

– Шрайк, принимай работу! – крикнул Хворост заключенному следующего за ним поста.

– Ай, не хочу работу, хочу хлеба с маслом! – воскликнул тот.

– А вот я тебе сейчас по жопе резиновой палкой, вместо масла! – заорал коварно подкравшийся Гризли и грохнул дубинкой по стапелю рядом со Шрайком.

Тот подскочил от испуга и схватившись за тяжелый вал, начал торопливо сбрасывать с него шестерни.

Грохот железа заставил Гризли сморщиться и отойти к своему месту у стены, где у него был столик со жратвой в термосе и конторский стул на колесиках с протертым сиденьем на котором широкий зад Гризли не помещался.

– Господин старший надзиратель, у меня пачка подшипников вся вышла! – предупредил Лидл, единственный ровесник Джека в бригаде. Все остальные были значительно старше.

– Иди и возьми! – рявкнул Гризли со своего места у стены. – И смотри, ублюдок, я тебя контролирую! Сопрешь из шкафа что-то лишнее… ну, ты понял.

– Как не понять, господин старший надзиратель! – пряча ухмылку ответил Лидл и поспешил к железному шкафу под электронным замком в котором хранились расходные материалы.

Едва Лидл остановился перед нужной дверцей шкафа, Гризли щелкнул кнопкой на электронном ключе и дверца чуть отскочила. Лидл выбрал нужную коробку и захлопнув дверцу вернулся на рабочее место.

Эти строгие правила появились год назад, когда начальству тюрьмы стало понятно, что заключенные подворовывали подшипники, смазку, сальники и вообще все, до чего удавалось добраться. Потом добытое реализовалось “второму корпусу”, где содержались карманники и жулики разных мастей, которые даже в условиях строгого режима, ухитрялись переправлять украденное в стенах тюрьмы за ее пределы.

Брали за свои услуги они немало – процентов семьдесят, к тому же расплачивались не деньгами, а разным другим контрабандным товаром – табаком, алкоголем или наркотиками.

Одним словом, все эти обстоятельства администрация тюрьмы приняла к сведению и было решено оснастить все шкафы с материальными ценностями электронными замками, открывать которые имели право только надзиратели.

При этом, на них же навесили материальную ответственность, за небольшую доплату и теперь Гризли и его коллеги имели повод, и радоваться прибавке, и одновременно беспокоиться.

Расправившись с частями одного редуктора, Джек передал его на доработку остальным постам, а сам подцепил крюком следующий и протащив его по замасленному стапелю, принялся вскрывать неподдающийся крепеж.

Этот бизнес был придуман еще предыдущим начальником тюрьмы, когда случилась ликвидация существовавшей при тюрьме матрасной фабрики. Главный инвестор прогорел где-то там – на Восточном побережье, но круги от его падения докатились и до Дронверской тюрьмы.

Нужно было что-то придумывать, поскольку федеральные власти не слишком спешили помогать заведению, а между тем, сидевшие без работы заключенные вскоре должны были лишиться не только мизерного заработка, но и дополнительных продуктовых добавок в виде сливочного масла, белого хлеба и куриного мяса.

После этого, согласно традициям, должен был последовать тюремный бунт и снятие начальника заведения с его теплого и доходного местечка.

В такой обстановке был придуман новый способ заработка: в десяти милях от тюрьмы находился полигон приема металлолома и там по цене мусора скупались разные узлы и агрегаты, которые можно было восстановить.

В цехах бывшей матрасной фабрики их восстанавливали, заменяя комплектующие и отправляли номенклатуру на биржу, откуда восстановленные изделия охотно покупали клиенты нуждавшиеся в недорогом оборудовании.

2

Этот день, как и многие предыдущие пролетел незаметно и это Джеку нравилось больше всего. Он отсидел почти три года и оставалось ему еще чуть больше двух.

Особых нарушений у него не было и в иных случаях можно было бы рассчитывать на досрочное освобождение, однако не в этой тюрьме, где на счету был каждый работник, при том, что неработающих «ртов», которые требовали кормежки, хватало.

«Профессиональная» криминальная часть заключенных от работы отказывалась и была готова терпеть притеснения, но изо всех сил держаться своей идеологии. При этом страдали лишь рядовые воры, а верхушка – чуть выше среднего, получала дополнительные бонусы от торговли ворованным с тюремной фабрики и “подогревом” с воли.

Приняв после ужина душ из холодной воды – другой, из-за экономности начальства в корпусе не было, Джек решил пораньше лечь спать.

Чем раньше заснешь, тем быстрее проходит срок.

В других корпусах «отбой» был разрешен только в определенное время, однако в корпусах работяг разрешалось ложиться спать раньше, поскольку начальство было заинтересовано в работоспособности тех, кто приносил тюрьме прибыль.

Накрывшись, он попытался уснуть, однако мешал негромкий гул голосов других заключенных, да и вообще – сегодня сон как-то не шел и возвращались изнурявшие Джека мысли и воспоминания, от которых он все минувшие три года старательно бегал.

Нельзя сказать, что Джеку Риверу так уж не везло, в свои двадцать лет он успешно закончил колледж и уже собирался работать механиком по ремонту газопаровых автомобилей по всему комплексу работ. К его успешной карьере располагало все – и нужные связи, и рекомендации.

Три больших компании по сервису автомобилей были готовы принять его на испытательный срок, а там, как обещали менеджеры, года через два он мог рассчитывать на должность мастера, а может быть и младшего менеджера.

Все зависело от того, как он себя покажет. На тот момент ему больше хотелось в Пантом, потому что это другой город, дальше от контроля родителей, да и в тамошней мастерской “Электрик Марр” он уже отработал две недели в качестве ученической практики.

Недалеко от пытавшегося заснуть Джека вдруг закипел спор, который вот-вот, мог перерасти в драку.

– Тише вы, – одернул спорщиков кто-то третий. – Джек спать лег, вы проблем хотите?

Спор тут же перешел на шипение и стороны удалились в коридор.

Джек вздохнул. Здесь его многие боялись, хотя он всегда до последнего воздерживался от насилия.

Все началось с идеи отпраздновать успешное окончание колледжа втроем: Джек и двое его друзей – Ренальдо Рамирес и Каспар Билоби-младший.

При этом колледж закончил только Джек, а Билоби начинал учиться вместе с ним, но через полгода бросил. Сказал, что гайки крутить он и так умеет, а тратить прорву денег на обучение такой премудрости – глупость.

На самом деле так думал только отец Каспара, а сам он лишь повторял его слова.

Рамирес, тот и вовсе нигде не учился, с учебой у него были проблемы ещё в школе. Хорошо, хоть её, с горем пополам, он сумел закончить на радость себе и учительскому коллективу школы.

Особенно сильно у него хромала дисциплина, зато хорошо получалось закадрить самых красивых девчонок. Но за это оценок в школе не ставили.

Впрочем, проблемы с дисциплиной были у Рамиресов семейными. Его отец, едва не сел в тюрьму за то, что однажды избил своего соседа. Но это было где-то в другом городе. Тогда он отделался большим штрафом и компенсацией, на которую ему пришлось работать целых три года. А вот дядя Рамиреса, всё-таки, сел и тоже за нанесение побоев и что самое интересное – Ренальдо этим дядей очень гордился, а когда тот вернулся из тюрьмы, часто общался с ним и выспрашивал все подробности тюремного быта.

Он пытался рассказывать об этом и своим друзьям, но их эта тема мало интересовала и они не понимали почему ему это так нравится.

К клубу “Саманта” Джек с друзьями приехали на почти новой, подержанной модели “арокары”, которую Билоби-младшим купил при поддержке кредита местного банка.

Когда приятели уже изрядно набрались, Билоби предложил прошвырнуться в Кроверн, где у него имелась “чёткая девчонка” с гарантированно красивыми подругами.

Приятели вышли из заведения и Билоби показалось, что возле его “арокары” трутся какие-то подозрительные личности. Он окликнул их и поспешил вперед, чтобы разобраться, что им тут нужно.

– Да ладно тебе, мы просто посмотрели, – миролюбиво ответил один из незнакомых парней. Их оказалось всего двое, а Билоби было не остановить. Он принялся орать, что не позволит каким-то нищебродам отираться возле его дорогой тачки и вообще…

Тут он прервался, потому что к “нищебродам” из темноты вышло еще человек десять и теперь инициатива перешла к ним.

Как началась драка Джек не помнил, воспоминания были с момента, когда он размахивал кулаками, снося одного противника за другим, но меньше их не становилось – на место поверженных вставали новые и кроме того, что Джек раздавал удары, он их еще и получал.

Все могло бы обойтись синяками и парой выбитых зубов, если бы у Ренальдо не оказался нож. В какой-то момент он пустил его в ход и когда зазвучали крики, что кого-то убили, он тут же исчез, остались только Джек и сбитый на землю Билоби-младший.

Очень быстро промчалась пара неотложек и троих приезжих увезли на машинах с сиренами и мигающими огнями, а им на смену прибыла полиция в лице местного шерифа Манфреда Корна.

Если бы дело ограничилось только им, возможно разбирательство прошло бы иначе, однако, как назло, в это время в городке присутствовал инспектор из округа, которые проверял, как шериф Корн ведет делопроизводство.

Для этого “бумажного червя” подвернувшийся шанс подняться по служебной лестнице был очень желателен. Он давно мечтал о карьере в оперативном отделе, но над ним смеялись и предлагали, для начала, совершить героический поступок, то есть как-то себя показать. А как показать, если всё время занимаешься только бумагами и параграфами?

И вот тут, пользуюсь служебным положением, лейтенант из города, потребовал от шерифа в полной мере провести расследование и записать показания всех свидетелей. А таковых набралось немало, поскольку когда началась драка из клуба вывалила целая толпа.

При этом Рамиреса мало кто запомнил, а вот Джека, который был повыше и вовсю работал кулаками, заметили все.

Потом был арест, недолгое разбирательство и хотя нож не нашли, а кровь на руках Джека оказалась из носов тех, кого он сбивал, суд огласил наказание в пять лет.

“Всего пять лет!” – как выразился адвокат – племянник соседки, которая рекомендовала его, как очень хорошего мальчика.

– Нам еще очень повезло, Джек, что все пострадавшие выжили!

С одной стороны он был прав, Джеку светило до пятнадцати, но пять лет, это пять лет. Пять лет его – Джека молодой жизни.

3

Джек не заметил, как уснул и безо всяких снов проспал до самого подъема, который в рабочем бараке также происходил без особой строгости.

От “рабочих мужиков” надзиратели никаких подлостей не ожидали, это вам не криминальный “Второй корпус”, где после команды “Подъем!” в надзирателей, случалось, летели ботинки и даже табуретки, все зависело от того, как чувствовала себя с утра элитная часть воровского барака.

Умывшись под ледяной струей воды и почистив зубы казенной зубной пастой “мятная № 5”, Джек почувствовал себя лучше и на завтрак пошел в хорошем расположении духа.

Сегодня снова была питательная смесь непонятного происхождения, но как уверяло начальство, в ней имелись все необходимые витамины и микроэлементы. Проверить это было трудно, однако никаких расстройств здоровья, связанных с нехваткой чего либо у сидельцев действительно не наблюдалось.

Иногда смесь была желтой, в другой раз оранжевой или розовой. Когда-то в качестве лапши, другой раз в виде гранул. Все это многообразие вида и цвета делалось на одной кухонной машине, Джек знал это наверняка, поскольку уже пару раз ее ремонтировал.

Запивать все это приходилось подкрашенной горячей водой с запахом чая или фруктового морса и сдобренное некоторым количеством синтетического кофеина, чтобы взбодрить работяг перед началом рабочего дня.

Ну и таблетка пищевых волокон, которой не пренебрегали, ни работяги, ни воры. Без нее случались запоры или диарея.

– Поторапливайтесь, ублюдки! – проорал от двери Гризли, который иногда наведывался в столовую, чтобы подогнать бригаду.

Между тем, часы на стене показывали запас в десять минут и у сидельцев еще было время заглянуть в сортир. Однако, если уж Гризли приперся в столовую, значит не в духе и будет махать дубинкой по делу и без дела. Поэтому работяги из бригады стали подниматься с мест, на ходу разжевывая таблетки с пищевыми волокнами.

Поднялся и Джек, натягивая серую, в цвет робы, кепку.

Пока бригада шла к выходу, столовские шныри убирали посуду с их стола, потому что на это место уже направлялась другая.

Между тем, Гризли не оставлял работяг в покое и на тюремном дворе, залитым бетоном, как армейский плац.

Прежде, рассказывали, тут были даже зеленые насаждения, но после бунта, когда заключенные использовали дубины из свежесломанных сучьев, начальник приказал убрать деревья и залить все бетоном. А в качестве компенсации, глухие стены Первого и Второго корпусов выкрасили белой краской и нанесли рисунки с деревьями и цветами.

Правда, вышло не очень – художник оказался слабоват, а остальная часть корпусов осталась грязно-серой, но приезжавшая из округа комиссия, курировавшая условия жизни заключенных, осталась довольна, а начальнику вынесли благодарность.

– Давайте, сволочи, двигайте поршнями! – продолжал неистовствовать старший надзиратель.

– Ты слышал?! – свистящим от возбуждения шепотом произнес Гарри-Хворост в самое ухо Джека, тот даже поморщился.

– Что еще?

– Только что два вертухая со Второго корпуса хихикали, что к нашему жирняю гости нагрянули, пока он был на службе!

– Какие гости, о чем ты? – не понял Джек, на ходу осматриваясь из осторожности. Безопасных зон здесь не существовало и кого-то могли запросто проиграть в карты. Иногда, только на “пустить кровь”, а могли и посерьезнее.

При этом, ценились лоты вроде заметных тюремных персон, особенно тех, кто находился в авторитете и не важно в каком корпусе.

На Джека за три года нападали дважды.

– Да к бабе его хахаль наведался и жирняй его застал! Но самое интересное, знаешь кто это был?! А!?

– Да не ори, он тебя услышит… – одернул Хвороста Джек, замечая что Гризли сегодня подпрыгивал, как на пружинах, а его свисавшие щеки были неестественно красными.

Похоже Хворост не врал.

– Ты помнишь Чуню?

– Чуню?

– Ну да, он через полгода после твоей посадки откинулся. Он еще остался тут в городке у какой-то стремной подруги, потом ушел на пилораму работать, так вот именно он к жирняевской бабе и приладился, прикинь!

– Да тихо, он тебя уработает за такие слова, – снова одернул товарища Джек.

– Это была месть, понимаешь? Жирняй его дважды обрабатывал дубинкой так, что разок тот даже на больничку свалил и даже гипс накладывали. А вот теперь ответочка прилетела, прикинь?

– Так чего же ты радуешься, дурак? Он же с нас сегодня шкуру будет живьем снимать!

– Думаешь? – произнес Хворост с озадаченным видом и вскоре на его вопрос пришел ответ. Гризли, безо всякого повода, огрел дубинкой у входа в цех Фредди Бартона.

– Всех перекалечу, ублюдки! – взвыл старший надзиратель и замахнувшись еще раз, все же сдержал себя и ударил по стене, да так что откуда-то сверху свалился кусок штукатурки и разорвался словно граната, обдав белесыми кусками ботинки надзирателя и отутюженные штаны цвета хаки.

Понятно, что и это событие хорошего настроения Гризли не прибавило. Он прикрыл глаза и шумно вздыхал, как паровой молот, чтобы успокоиться и не переколошматить всю бригаду, за что, конечно, его бы тотчас вышвырнули со службы, а другой работы в этом городке не было.

Между тем, бригада встала по местам и приступила к работе.

После первой пары редукторов, сегодня пошли шпоночные агрегаторы, такие же тяжелые, а то и тяжелее редукторов. И тут следовало смотреть в оба, чтобы не выдернуть шпонку раньше проворота вала на блокирующий угол, иначе пружина со сжатием в пару сотен кило, могла вылететь в направлении вала и снести все, что попадалось на пути.

После нескольких несчастных случаев на других участках, шпоночные агрегаторы стали направлять только на участок бригады Джека, поскольку лишь у них имелся дипломированный механик, а в других только самоучки.

Понятно, что тут этому не радовались, поскольку агрегаторы требовали больше времени на “обезвреживание”, а нормативы переработки оставались, как на редукторах.

– Поберегись! – привычно крикнул Джек, осторожно проворачивая вал и чувствуя, как скрежещет в корпусе пружина от скопившейся в ней четвертьтонной силы.

– Ты кому это командуешь, а, сволочь?!! – неожиданно заорал над его ухом Гризли, однако, Джек продолжил работать.

Поставил пружину на стопор и начал крепить петлю кран-балки, которую подогнал Гарри-Хворост, уже онемевший от ужаса, из-за появления рядом с ним раскрасневшегося от злобы лица старшего надзирателя.

Тому же требовалось, хоть на ком-то выместить свою боль и досаду, ну а на ком же еще, если не на заключённых, если его, в его собственной спальне оскорбил один из них? Пусть и бывший, но все же!

– Я к тебе обращаюсь, сволочь! – заорал Гризли и резко развернув Джека отвесил ему пощечину, от чего у того перед глазами поплыли фиолетовые круги. А еще замигал собственный предупреждающий огонек – не делай этого, Джек, остынь! Он уже видел картину – удар и Гризли уносят на носилках, а потом новый тюремный суд и еще пять лет, а то и больше.

Такое тут штамповалось очень быстро и он сам был тому свидетель.

Самопредупреждение сработало и Джек, прикрыв глаза, повернулся к своему посту и работе, и уже было собрался, продолжить, как Гризли заорал:

– Нет, сука, тебе от меня не уйти!

И ударил Джека кулаком в ухо, так сильно, что тот перестал видеть свой собственный “предупреждающий огонек” и распрямившись, двинулся на надзирателя, уже видя, как разносит его до кровавых клочьев.

Но что-то уже не давало ему добраться до этого урода, что-то будто вязало ноги и руки, не давая сделать шаг.

– Джек!!! Джек, не надо! Джек, хуже будет!

Это вопил Гарри-Хворост, вцепившись в Джека и ему помогал Фредди Бартон, правда с опаской, боясь что свой гнев Джек повернет на них.

– Вернись на место, Джек, он уже зассал, он уже отвалил…

Опираясь на какую-то, еще разумную часть своего сознания, Джек опять сумел вернуться к стапелю. При полной тишине снял крышку и уже собирался снова начать проворот вала на угол безопасности, как Гризли со своего места у стены, крикнул:

– Помни, тварь, я с тобой еще не закончил!

И Джек, вместо того, чтобы повернуть вал, чуть подправил положение агрегата и выдержав короткую паузу, выдернул стопор.

Пружина рявкнула, покинув гнездо и в следующее мгновение послышался глухой удар, а затем грохот падения Гризли вместе с его столом и жратвой в термосе.

– Екарный бабай… – произнес кто-то сдавленно.

Джек не поворачивался, он знал что там.

– Гарри, жми аварийную кнопку, – сказал он.

– А ты уверен?!

– Так положено. Жми.

4

В сопровождении охранника Джек шел по второму этажу здания администрации. Руки за спиной, все как положено.

Впереди его ожидала полная неопределенность, но страха не было. Только какое-то внутреннее отупение.

Пара гражданских бухгалтеров прижались к стене, уставив на Джека остекленевшие взгляды. Они уже слышали о случившимся.

Где-то негромко играла музыка. Джек узнал ее, это была топовая композиция Стиви Маскера “Этим вечером над рекой”. Когда-то он был увлечен музыкой этого исполнителя. Но когда это было? Всего-то три года назад, а сейчас казалось, пролетела целая вечность.

Дверь захлопнулась и музыка прекратилась.

“Это где-то у компьютерщиков,” – отстранено подумал Джек. За минувший срок он бывал в администрации раз десять.

Хорошему механику всегда и везде находилась какая-то работа.

Вот и самая ухоженная и дорого отделанная часть этажа. Здесь пластиковый паркет сменялся темно красным паласом, а вдоль стены стояло несколько больших ящиков с искусственными деревцами.

– Стой! К лицом стене! – скомандовал охранник, нарочно громко, чтобы начальство, если услышало бы его через двойные двери, отметило его боевитость.

Впрочем кричать не было необходимости, над дверями висела камера.

Джек выполнил команду, после чего охранник постучал в дверь и услышав невнятное разрешение, распахнул ее и уже негромко, произнес:

– Заходи…

Джек зашел в кабинет и остановился глядя под ноги, ожидая, как и положено, доклада охранника о доставки такого-то. Но едва тот открыл рот, сидевший за столом начальник тюрьмы остановил его ленивым жестом.

– Оставь нас, Качовский.

– Но, господин начальник…

– Снаружи подожди, я сказал, – немного раздраженно произнес начальник и охранник тотчас вышел, подчеркнуто аккуратно притворив дверь.

Джек вздохнул, только сейчас поняв, что заходя в кабинет задержал дыхание, словно ныряя на глубину.

– Проходи, Ривер, садись, – произнес начальник весомо и с некоторым сожалением в голосе.

Джек подошел к столу и чуть отодвинув стул, показывая, что понимает дистанцию, осторожно опустился на его краешек, бросив быстрый взгляд на начальника.

“Гринспен У. Алеманн, советник 4 класса”, – значилось на позолоченной табличке стоявшей на углу большого, обтянутого кожей стола.

Помимо таблички, здесь имелся небольшой интерком, операционный планшет, стопка бумаг, подставка для ежедневника и пепельница из старой бронзы с клеймом какого-то известного мастера.

Можно было не сомневаться, что дорогая.

У Гринспена все было настоящее. И клубный пиджак за три тысячи, и сигары по сто пятьдесят за штуку и кофе, который он пил полчаса назад и аромат которого еще витал в кабинете.

Одна сигара сейчас была в руке начальника тюрьмы и он потягивал ее, поглядывая на струйки дыма, которые вились над ее кончиком и на Джека, словно все еще раздумывая, как с ним поступить.

Обтянутые темно-зеленым сукном стены кабинета делали его еще более похожим на элитный клуб, а фотографии юного Гринспена в составе футбольной команды с завоеванными кубками дополняли эту схожесть.

Были тут фотографии с рыбалки, а еще массивное чучело рыбы-кляйнера на прочной подставке, красиво посеребренное и покрытое лаком.

Целых полтора метра, а сколько же это в килограммах?

– Джек, что же ты натворил, а? – произнес начальник все с тем же сожалением.

Джек вздохнул. На такие вопросы отвечать не полагалось, пока не поступит соответствующей команды.

– Ответь мне, зачем ты это сделал?

– Господин начальник тюрьмы, я стоял спиной и ничего не видел, пока другие не закричали.

– Джек, ну почему ты не настучал мне втихую на этого дурака? Я бы его слегка прессанул и он бы забился под шконку на какое-то время. А, Джек?

– Господин начальник тюрьмы, но там же видеозапись имеется – я даже не видел, где этот сукин сын находится! – как мог изворачивался Джек.

– Да видел я эту запись, – устало отмахнулся Гринспен убирая неоконченную сигару в герметичный кофр, что характеризовало его, как человека бережливого.

Джек вздохнул. Добавить ему было нечего.

– Короче так. Надзиратель Тримсон сейчас в больнице, половина хари нуждается в ремонте, как и зубы. Мы ему их оплатим. А ты, Джек, отправляешься в заведение господина Эдвина Ли Монтегю. Знаешь такого?

Джек знал, но не сознался, отрицательно замотав головой.

– Заведение называется “Тюрьма особо строгого режима», формулярный номер тридцать четыре, город Лигенбурн.” Удовольствие, конечно, то еще, но зато без нового срока, Джек. Заметь, я боролся за этот вариант перед активом профсоюза охранников и надзирателей. Меня бы не поняли, если б я спустил это происшествие на том основании, что “он же ничего не видел.” Все знают, что Джек Ривер прекрасный механик и если хочет, чтобы пружина полетела кому-то в рожу, то она полетит.

– Спасибо вам, мистер Гринспен.

– Да чего уж там. Вали к себе на шконку и собирай пожитки. Через час за тобой приедет транспорт от Монтегю.

5

Ничего необычного. Джек смотрел в зарешеченное окошко холодного фургона и не обнаруживал ничего такого страшного, о чем судачили все заключенные общего режима. Ну, типа, пики на заборах, куда вешали тела пытавшихся сбежать несчастных.

Проходная – как и в заведении Гринспена, охрана с такими же парнями с сонными мордами. На территории много зелени, тщательно подстриженные кустики, словно выверенные по линейке. Безупречные газоны и футбольное поле по периметру которого строем бегали какие-то спортсмены.

Джек пришел к такому выводу, поскольку все были одеты в одинаковые шорты и футболки, а еще – да, он прислушался и понял, что они пели какую-то песню. Возможно спортивный гимн команды. Он прислушался еще и понял, что не пели, а горланили песенку “У Мэри был барашек”.

Он ожидал, что на территории будет больше охранников, ведь это была тюрьма особо строгого режима, но пока ехал через территорию до корпуса, насчитал всего троих – не больше чем у Гринспена.

У входа в корпус Джека высадили и фургон уехал, а встретивший новичка охранник сказал, что тот должен идти в жилое помещение и занять койку с номером «83».

Джек так и поступил. Однако к его удивлению, в жилом помещении было почти пусто. Мест на двухъярусных койках хватило бы человек на сто двадцать, однако кроме него здесь было еще полдюжины сидельцев.

Судя по вопросительным и слегка робким взглядам, они были такими же новичками, как и он сам. Все сидели в разных углах помещения на табуретах, поставленных возле пронумерованных коек.

Привыкший к относительной свободе в своей тюрьме, где работающим позволялись некоторые послабления, Джек хотел было прилечь на своей койке, но, оглядевшись, понял, что делать этого не стоит.

Засунув в свою тощую котомку в прикроватную тумбочку, Джек прошел на “пятачок культурного досуга”, где размещались столы с настольными играми – шашки, шахматы, микробильярд.

Это была площадка в жилом помещении, где можно было вести себя более свободно и едва Джек занял место за игрой “го”, к нему присоединился еще один заключенный и сев напротив, представился:

– Флай Локхард, погоняло Полтинник.

– Джек Ривер без погоняла. Просто Джеком звали.

– Стало быть, ты у себя в крытке был в уважении, – заметил Полтинник для вида расставляя на площадке фишки. Джек стал ему помогать.

Здесь повсюду имелись видеокамеры, поэтому обычный разговор мог быть истолкован, как приготовление к чему-то незаконному. А уж учитывая репутацию этого заведения, следовало быть осторожным вдвойне.

Все это понимали, поэтому жались по углам и только Полтинник оказался настолько смелым, что решил присоединиться к Джеку, чтобы перекинуться парой слов.

– Что-то тут подозрительно тихо, не находишь? – спросил Флай, двигая фишки.

– Возможно приглядываются, как цапля к рыбе, – предположил Джек, делая свой ход.

– Как думаешь, когда начнут прессовать?

– Думаю завтра с утра или даже чуть пораньше.

– Группа, выходи на обед! – скомандовал вошедший в спальное помещение охранник.

Он не орал, как бывало с невоздержанными служаками, не сыпал оскорблениями, а всего лишь подал команду, но поскольку все ожидали чего-то страшного, сидельцы подпрыгнули на местах, как после выстрела и помчались к выходу.

Они быстро построились перед крыльцом по росту и охранник, кивнув, сказал:

– Для начала неплохо, но слишком медленно. Мы будем над этим работать и начнем прямо сейчас. Вон до того угла – сто двадцать два метра. Вы должны добежать до него за пятнадцать секунд и там ждать меня.

С этими словами охранник достал секундомер и поднял руку, давая понять, что сейчас будет команда.

– Пошли! – крикнул он и вся группа понеслась, что было сил, отчего сразу растянулась и двух последних охранник обогнал сам, потому что тоже бежал следом, правда не очень быстро.

– Плохо, конечно, но физическая форма дело наживное, – сказал он, глядя, как поводя боками и хватая ртом воздух, в строй становились двое последних, по которым было видно, что это бывалые воры. Об этом свидетельствовали торчавшие из под длинных рукавов и высоких воротов фрагменты статусных татуировок.

Джек тоже чувствовал себя не очень хорошо, поскольку в заведении Гринспена, ни физкультуры, ни зарядки не проводилось, хотя по расписанию она значилась с подъема до завтрака – целых пятнадцать минут.

– На первый раз, до столовой двигаемся в два этапа, но уже завтра этот путь вам придется преодолевать за один раз. Те, кто отстает получает дополнительное задание на физическое совершенствование, – продолжал рассказывать охранник с лычками рядового служащего, но его имя на планке – “Санчес”, Джек, на всякий случай, запомнил.

– Ну, а теперь в произвольном темпе, но как можно быстрее, – сказал Санчес. – Остановиться нужно напротив синей двери. Это и есть столовая. Внимание, пошли!

И снова все рванули, что было сил, поскольку понимали, что разрешение “в произвольном темпе” может оказаться ловушкой.

И снова двое воров прибежали последними, уже с синими лицами, почти такими же, как их татуировки.

– Неплохо, вижу что вы старались, – сказал Санчес снова оказавшись всего в паре секунд от запыхавшийся группы при этом он выглядел совершенно свежим. – А теперь заходим справа по одному – ваш стол самый крайний.

Первым пошел Полтинник, за ним Джек и его сразу поразил сильный запах моющих средств, почти перебивавший запах еды и безупречная чистота плитки на полу и стенах.

А еще его удивила пустота большого зала. Кроме их группы тут еще не было никого и бачки с едой и стопка тарелок стояли только на их столе.

– Пусть вас не удивляет отсутствие других отрядов, в первый раз мы даем нашим новичкам почувствовать уровень нашего порядка, чтобы они впоследствии не наделали ошибок и не попали под новые дополнительные задания, – сказал Санчес. – Занимайте места за столом, затем я продолжу инструктаж.

Все сели, как было принято в других тюрьмах – ничего нового.

– Отлично, а теперь – внимание!

С этими словами Санчес извлек из нагрудного кармана какой-то предмет, вроде сувенирной авторучки и сняв с бачков крышки, сказал:

– Вот тут у нас первое блюдо, во втором баке второе и, наконец – компот. Хотя, нет, сегодня фруктовый кисель, так вот…

Санчес поднес “сувенирную авторучку” к первому бачку потом ко второму и к ряду стаканов наполненным чем-то розоватым.

– Итак, первое блюдо – пятьдесят два градуса по Цельсию, втрое пятьдесят восемь и кисель… тридцать два. Общее время приема пищи…

Тут он сделал несколько вычислений на микрокалькуляторе.

– Минута тридцать восемь! Отсчет начинается после раскладки последней порции. Начать раскладку!

Сидевший ближе других к бачкам вор, тут же схватил половник и начал раскладывать порции. О том, что у себя в тюрьме он считал такую работу “западлом”, тут не могло быть и речи. Здесь ему нужно было просто выжить.

– Отлично! Начали!..

Джек стал есть и мысленно отсчитывал время, отданное на принятие пищи. Опыт подсказывал, что нужно поторопиться, чтобы иметь небольшой запас. При этом он совершенно забывал оценить качество еды – сейчас было не до этого.

Наконец, он в три глотка опустошил стакан с чем-то сладковатым и с видом победителя взглянул на стоявшего у стола Санчеса, однако лицо охранника оставалось безучастным.

Вскоре, также с превышением времени, закончили прием пищи и все остальные.

– Итак, группы, ваша суммарная фора составила… составила… – охранник снова сделал какие-то расчеты. – Минута шесть секунд. Все это умножается на двадцать и выставляется вам в качестве дополнительного задания.

Сделав паузу, Санчес собрал все вопросительные взгляды и сдавленные протесты, после чего, чуть улыбнувшись, пояснил:

– Вы должны не только уложиться во временной лимит, но и не закончить слишком рано. Таковы правила. А теперь – встать!!! Выходи строиться!

Выскочив из столовой вслед за Полтинником, Джек опасался, что их снова погонять бегом с полными желудками, однако строгие порядки имели ограничения и до своего временного пристанища группа добралась скорым шагом.

6

Разумеется, такие методы были для всей группы в диковинку, они ожидали чего угодно – избиений, ударов электрошокером, обливанием ледяной водой – об этой тюрьме ходило множество самых разных слухов, однако увиденное и испытанное на себе их удивило и теперь, вернувшись в спальное помещение, они уже более сплоченным коллективом собрались на “пятачке культурного досуга”, где для вида переставляя фишки с шашками и вполголоса обсуждали пережитое.

Потом был ужин, но ничего еще более нового не прибавилось и теперь уже группа действовала, куда более слаженно.

– Вы меня радуете, – похвалил их охранник Санчес не расставаясь со своим секундомером и термометром для измерения температуры пищи.

– А теперь, приготовьтесь к тому, чтобы уснуть сразу, как только будет объявлена команда “отбой”. Для тех, кому не спится, кто ворочается на койке и вздыхает, предусмотрены дополнительные задания.

– Да что же это за задания такие? – пробурчал вор по кличке Семафор, имевший зеленоватые мешки под глазами и вероятно из-за этого получивший такое прозвище.

Наскоро приняв водные процедуры, группа продолжала жаться на пятачке, пока не прозвучала команда «отбой» и все бросились к своим койкам, чтобы не получить еще какие-то “задания”.

Что это такое они еще не знали, но узнали, когда в половине третьего ночи в помещении вспыхнул яркий свет и Санчес прокричал:

– Группа подъем, становись для выполнения заданий!

Спалось на новом месте всем не очень хорошо, поэтому вскочили все разом и быстро одевшись, выбежали на воздух.

– Итак, ваше задание – получасовой бег в произвольном стиле. Один раз весь маршрут покажу вам я, потом будете ориентироваться сами. За нарушения меток маршрута – дополнительные задания. Ну, теперь я полагаю, принцип вам ясен. Никаких штрафных изоляторов, сокращения пайки или телесных наказания с электрошокерами и холодной водой. Только дополнительные задания. Ваша главная цель не допустить того, чтобы ваши дополнительные задание заняли все время для сна. Всем все понятно?

– Так точно, господин охранник! – дружно ответила группа.

– Отлично. Тогда за мной бегом – марш!

К счастью, в этот раз Санчес никого никуда не гнал и Джек смотрел в оба, чтобы запомнить все повороты и указатели, которые в изобилии имелись на территории заведения. И как оказалось, бодрствовали сегодня ночью не только они, но и множество других групп и даже целых отрядов, человек по сорок. С той лишь разницей, что местные были уже хорошо подготовлены и одеты в соответствующую спортивную форму, в то время, как новички шлепали в тяжелых ботинках, серых робах с прицелами на спинах и в серых кепках.

В какой-то момент все метки на маршруте пропали и Санчес вывел группу на огромный, в полумраке казавшийся бесконечным плац, где в тот же момент на высоких мачтах зажглось несколько прожекторов и охранник скомандовал остановиться.

Группа подравнялась, переводя дух. Джек чувствовал, как гудят и подрагивают ноги. Похоже впереди их ожидал долгий путь привыкания к здешним порядкам.

Группа стоял под яркими прожекторами, время шло, но ничего не происходило. Санчес находился рядом с группой и не двигался, будто заснул.

Сидельцы стали переглядываться, но пока еще не решались заговорить. Всем уже было ясно, что здесь за любой шаг не в ту сторону, можно было схлопотать сто шагов “задания”.

Вдруг, вдали на обсаженном деревцами местном бульваре мигнули фары и в сторону плаца поехала какая-то машины.

“Раритет, такому лет пятьдесят,” – подумал Джек об этой модели по рисунку и яркости фар определяя их строение.

Поначалу он думал, что машина проедет мимо, но она свернула на плац и тут он точно определил модель – “стратус-торпедо”, паромасляный двигатель в триста пятнадцать киловатт, колеса семнадцать дюймов, климатическая установка би-температурного принципа.

По мере того, как автомобиль, сверкая полированными боками в свете ярких прожекторов двигался вдоль края плаца, Джек все меньше думал о том, что произойдет дальше – сейчас его интересовал поддомен модели, поскольку их было семь. И больше всего ему нравилась “мини-374682”.

Однако, это оказалась “парна-948573”. Но тоже ничего.

Машина остановилась напротив выстроившейся группы новичков, стекло передней дверцы стало опускаться и затем прозвучал усиленный громкоговорителем голос:

– Привет, ребята. Приветствую вас у меня в гостях. Уже завтра вы станете членами нашего сплоченного коллектива и поймете, что большинство распространяемых о нас слухах – вранье. Но, кое-что – правда. Крепитесь.

Окно дверцы поднялось и “стратус-торпедо” красиво отчалила в темноту, сверкнув на прощание бликами от своих бортов.

– Поняли, кто это был? – спросил охранник Санчес, выходя перед группой.

Все поняли, поэтому вопрос был риторическим.

– Да, это начальник нашей тюрьмы, сам Эдвин Ли Монтегю.

7

Начальник тюрьмы не обманул. Уже на следующее утро, сразу после завтрака группу новичков развели по отрядам и Джеку с Полтинником случилось попасть в один из них вместе.

Разумеется, оба готовились к каким-то неформальным “вступительным экзаменам” нового коллектива, когда новичков проверяли на стойкость.

Такое практиковалось во всех тюрьмах, где-то жестче, где-то не так строго, однако, тут оказалось иначе. Каждый коридор, закоулок, даже туалеты и душевая были напичканы камерами, однако не для пресечения возможных беспорядков – нет, начальник Монтегю был охвачен страстью контроля за каждым заключенным, чтобы любые отступления от установленного порядка переводить в неминуемые наказание, которые здесь назывались “заданиями”.

При этом, “задания” выполнялись по окончании восьмичасового дня и через час после ужина.

Заменять «заданиями» ужин и час, после приема еды, было запрещено санитарно-медицинскими правилами и заключенные тратили этот час на ремонт и подгонку спортивной оснастки – кроссовок двух типов, для ровного покрытия и грунта, футболок разного цвета с эмблемой тюрьмы, двух пар шорт, а еще двух бейсболок разного цвета и плотной куртки, на случай непогоды во время теплой, в этих местах, зимы.

С носками было проще, они были одноразовыми и безразмерными. Обычно, на одно задание полагалась одна пара, но в холодную погоду позволялось надевать сразу две.

Прятать носки для каких-то других целей, даже ношенные и даже «в хорошем еще состоянии» запрещалось.

Ограничивалось также максимальное время “заданий”. На сон у сидельцев должно было оставаться не менее трех часов и если кто-то получал слишком большое “задание”, его, по договоренности с Главным надзирателем, позволялось разбивать на части и исполнять в течении нескольких дней.

Работа здесь была малоинтересной, местные цеха занимались штамповкой простых деталей из листового металла и литьем пластиковых профилей для парочки располагавшихся неподалеку заводов.

Творческий же и даже исследовательские моменты, когда приходилось на ходу придумывать, как вскрыть тот или иной заржавевший узел весом в пару сотен килограмм, как это было на прошлом месте, здесь отсутствовали напрочь. Джек тупо, как автомат, брал из ящика заготовки, укладывал их в штамповочную матрицу и нажимал кнопку. Бац! и готовая деталь сваливалась в следующий ящик, откуда ее забирал рабочий соседнего поста.

Впрочем, Джек стал замечать, что постоянные “задания”, которые иногда начислялись просто так, значительно разнообразили его здешнюю жизнь. Пробежаться на свежем воздухе в половине третьего ночи было не худшим развлечением. Уносились прочь точившие его тоскливые мысли, особенно сильно донимавшие на третьем году отсидки в тюрьме у Гринспена.

Помимо обязательных “заданий” были также накопительные бонусы, когда по согласованию с надзирателем отряда заключенный выполнял “задания” впрок, чтобы иметь запас, который с вычетом некоторой части процентов, можно было потратить на покрытие какого-то проступка или нарушения.

Большим плюсом в самом начале было присутствие вокруг бывалых сидельцев этого заведения, которые вовремя указывали новичкам на возможные режимные ловушки. И делали они это не от избыточной доброты, а из-за существования отрядного рейтинга, от которого также зависели размеры персональных “задания” каждого заключенного.

Поэтому, тут каждый присматривал за каждым, показывая, как правильно заменить шипы на грунтовых кроссовках или подправить прокладку на летних-скоростных.

Немалым развлечением для Джека было и появление на общих построениях на плацу самого начальника тюрьмы, поскольку каждый раз он появлялся на очередном раритетном автомобиле возрастом от сорока до шестидесяти лет.

Джек досконально знал строение каждой из этих машин, как и из чего они были собраны и какой принципиальный метод был заложен в двигательную установку каждой модели. Так что он, в отличи от остальных заключенных на плацу, получал от появления начальника настоящее удовольствие, разглядывая его машину, в то время, как остальные мучились от однообразных нотаций, которые в своих регулярных выступлениях повторял начальник.

И если обычные его выступления занимали не более четверти часа, то лекции по случаю каких-то праздников, могли продлиться все сорок минут.

В этих случаях начальник выходил из очередного раритета в парадном мундире и в фуражке с высокой тульей. Довершали его наряд черные очки и белые перчатки на руках, в которых он сжимал стек.

Монтегю не спеша поднимался на украшенную трибуну и начинал выступление.

8

Так на новом месте пронеслись полгода. Именно пронеслись, поскольку заполненный до предела день с однообразной работой и постоянными “заданиями”, не позволяли оставаться наедине с угнетающими каждого сидельца мыслями.

День мелькал за днем, завтрак, работа, холодна вода в душе, иногда даже медосмотр, очередное выступление начальника и штамповка, штамповка, штамповка.

Одно время Джек даже переживал, что его, знающего механика, которого так ценили в предыдущем заведении, здесь использовали, как простой винтик, ведь работу, которой он занимался мог выполнять любой человек после десятиминутного инструктажа. Но позднее он возвел это в преимущество, ведь это позволяло отдыхать мыслями, просто встроившись в отработанный ритм.

Джек стал намного спокойнее и его устраивало даже то, что он почти не общался с другими заключенными, впрочем в этом не было необходимости. Здесь все оставались, как бы внутри себя без претензий к окружающим. И даже когда вдруг по результатам специальной лотереи Монтегю, отряду выпадало дополнительное “задание”, его совершенно мирно делили между теми, кто на данный момент был не слишком загружен и совсем освобождали от доли «заданий» тех, кто уже “нахватал” их себе по результатом не слишком удачной недели.

Проснувшись в очередной раз и еще не разлепив, как следует, веки, Джек помчался умываться, на ходу вынимая из коробки зубную щетку.

Далее все как обычно – душ под обжигающе холодной водой, жесткое полотенце, одноразовое белье, роба, фуражка и контроль перед зеркалом: так, вечером надо побриться, а со стрижкой дело терпит еще неделю.

– Выходи строиться!

Через несколько секунд отряд из сорока человек стоял перед входом в жилой корпус.

– Внимание, бегом марш!

После этой команды, весь отряд, как единый организм помчался с превышением установленных нормативов, при этом сохраняя строй и не спотыкаясь. Да что им какие-то триста метров до столовой, если каждый день у них набиралось по пять, а то и десять километров “заданий”.

В столовой тоже было все, как обычно. После объявления температуры еды и соответствующего ей нормативу, весь отряд ел поглядывая на двух “отрядных хронометров” – Чистого и Парагона, которые обладали феноменальным внутренним чувством времени и при их участии, отряд терял на штрафы всего несколько секунд времени.

– Закончить прием пищи, выходи строиться!

Все это происходило уже более полутора сотен раз и Джек при этих командах уже давно не испытывал никаких эмоциональных окрасок. Но вдруг, перед входом их отряд был встречен Главным надзирателем заведения, которого заключенные видели, едва ли не реже чем, начальника тюрьмы. Поэтому, построившись, настороженно переглянулись.

– Джек Ривер! К начальнику тюрьмы! – хрипло прокричал Главный надзиратель. – Остальным – по работам!

Отряд тотчас развернулся и быстрым шагом направился в сторону цехов и вскоре ритмичный грохот шагов стал затихать за углом столовой.

– Пойдем, я провожу, – просто сказал Главный надзиратель и приподняв фуражку, почесал макушку. – Сегодня духота будет.

Джек не знал, что и думать. Они шли по главной аллее по направлению к административному комплексу, где располагались все управляющие службы.

Прежде Джек издали лишь иногда наблюдал за происходившей рядом с этими корпусами жизнью, пробегая по грунтовой трассе, тянувшейся вдоль пятиметровой бетонной стены с колючей проволокой. И реагировал он на это – никак. Ну, ходили там люди и ходили, а он бежал по разбитой тропе и бежать ему еще километров пять и потом еще драить грязные шипованные кроссовки.

Теперь же он смотрел на административные здания другими глазами – его там ждало «новое что-то». Хорошее или плохое? Об этом он должен был узнать уже через минуты.

9

Главный надзиратель довел Джека до площадки второго этажа административного корпуса, после чего сказал:

– Там пойдешь до самого конца, постучишь и войдешь. Ну, ты понял.

С этими словами он, будто потерял к заключенному всякий интерес и начал спускаться к выходу, оставив Джека совершенно растерянным.

Постояв перед выходом на этаж еще несколько секунд, он пригладил волосы и резко открыв дверь, вышел в длинный коридор, залитый светом осветительных панелей.

Здесь было не менее двух десятков дверей и за каждой что-то происходило.

Стрекотали расчетные блоки, быстро переговаривались люди. Кто-то кого-то отчитывал, в другом месте смеялись.

Было много женских голосов и это показалось Джеку странным, в администрации у Гринспена женского персонала имелся самый минимум.

Пол в коридоре был покрыт пластиковым наполнителем под битую плитку. На стенах в металлических рамках висели фотопейзажи каких-то неведомых Джеку мест. Часть фотографий были цветными, а часть черно-белыми.

С одной из дверей вышли двое сотрудников нагруженных стопками каких-то бумаг. Они прошли мимо Джека не обратив на него внимания и скрылись за еще одной дверью. Между тем, он внимательно приглядывался к табличкам, боясь пропустить нужную.

Главный надзиратель, конечно, сказал, что следовало идти до самого конца коридора, однако пробыв в этом заведении полгода, Джек привык все перепроверять, чтобы не налететь на очередной пакет “заданий”.

Когда до конца коридора оставалось совсем немного, из двери с надписью “Рассчетная № 2” вышла женщина лет сорока пяти похожая на строгую школьную учительницу.

В руках она держала маленькую леечку из которой принялась поливать два настенных горшочка на стене, где росли какие-то растения.

Когда Джек проходил мимо она взглянула на него испытующе поверх очков в тонкой оправе и он на мгновение замер, испытав вдруг тот же страх, что и в школе, ожидая вызова к доске.

Сейчас он прошел мимо, но все еще чувствовал на спине этот взгляд.

Вот и дверь в кабинет начальника – самая последняя в ряду других одинаковых.

Джек остановился и сделав паузу, постучал.

– Заходи, Ривер! – разрешил из кабинета уже знакомый голос, правда на этот раз он звучал не жестко и нравоучительно, как обычно на плацу, а куда боле приветливо и неформально.

Не зная, что и ожидать, Джек открыл дверь и войдя, остановился.

Обстановка в кабинете Монтегю заметно отличалась от клубной в кабинете начальника Гринспена из прошлого заведения.

Никаких излишеств, только белые стены, пара каких-то столов, шкафы с папками, а из оформления – графики выполнения плана по поставке продукции заказчикам и какие-то расчеты нагрузки на “личный состав” в виде “заданий”.

Этот последний большой лист оказался исчеркан дополнениями и поправками, причем разными чернилами и это означало, что над темой работали очень серьезно.

Монтегю что-то торопливо дописывал сидя за столом. На нем был простой и совсем недорогой костюм, как у клерка средней руки.

Неожиданно, дверь позади Джека снова открылась и какая-то девушка через его плечо спросила:

– Мистер Монтегю, вы заняты?

– Заходи, Лиззи, давай уже покончим с этими отчетами.

Джек с готовностью посторонился и девушка прошла мимо, обдав его таким забытым ароматом изысканных духов и румяных щечек.

Это была блондинка лет двадцати пяти с быстрыми карими глазками, но одетая в том же умеренном стиле, что и “строгая учительница” с леечкой. Было заметно, что Лиззи в офисной одежде хотелось больше свободы, которую вполне справедливо прикручивал Монтегю.

Девушка подала начальнику несколько листов бумаги и он привстав, начал их подписывать, говоря при этом:

– Вот, Лиззи, полюбуйся на парня, который хотел убить старшего надзирателя…

– Рудгера или Макокки? – деловито осведомилась девушка и Джек едва сдержал улыбку.

– Не нашего, из другой тюрьмы, – ответил Монтегю, ставя очередную подпись.

– Зарезать хотел? – уточнила Лиззи бросив на Джека оценивающий взгляд. Заметно было, что этот разговор ее тоже забавлял.

– Нет, зарезать – это для воров, а этот парень талантливый механик, поэтому своего надзирателя он намеревался убить здоровенной пружиной. Пружиной, Лиззи!

– О-о! – протянула девушка таким тоном, словно ей показали что-то неприличное.

– Все, вот твои отчеты – бери и уходи!

– Ухожу… – ответила девушка и проходя мимо Джека, будто случайно задела его своим мягким бедром.

– Ты произвел на девушку впечатление, Ривер. Проходи и садись, нам нужно поговорить.

“Как же это называется? – начал вспоминать Джек, проходя и садясь на стул, который уважительно отставил подальше от стола. – А! Дежавю!”

– Я был как-то в гостях у коллеги Гринспена. Видел, как там у него все устроено, в особенности кабинет.

Джек осторожно кивнул.

– И да, я знаю, что ты бывал у него не раз и был на хорошем счету. Но у нас тут, как видишь, все совсем иначе.

Джек снова кивнул.

– И да, Ривер, ты можешь отвечать и спрашивать. Тут это разрешается. Ко мне обращайся “сэр” или “мистер Монтегю”.

– Да, мистер Монтегю, сэр.

– Можешь что-нибудь одно.

– Да… сэр.

– Ну, вот и прекрасно. Так вот, Ривер, к себе ты больше не вернешься и будешь жить при гараже. У нас тут большой гараж и там, помимо нашего штатного транспорта, содержится моя коллекция, составные части которой ты, без сомнения, давно уже знаешь наперечет.

Джек посмотрел на Монтегю и встретился с его насмешливым взглядом.

– Ты что же, думаешь я не контролирую свой контингент и не слежу за ним? Всем было до балды, на чем я там выезжаю на плац. Ну, может быть поначалу и таращатся, но потом только дремлют с открытыми глазами. Хороший, кстати, навык, я только приветствую. Но ты смотрел на раритеты во все глаза и все время, пока их видел. Что скажешь про “чино”?

– Честно? – уточнил Джек. Он знал, как ранимы бывали автоколлекционеры.

– Разумеется.

– Восемнадцатый размер шин ему великоват. Другого не было?

– Да. Из раритетных пятидесятилетней давности нашлись только эти.

– Возьмите неоригинал фирмы “Унгити Соу”. Смотреться будет лучше.

– Что еще?

– Ну, заметно, что двигатель переведен на водородо-бензин вместо паромасляного мультикатора.

– Как понял?

– По звуку, сэр. И температура выхлопа другая.

– Да как же ты температуру-то определил!? – искренне удивился Монтегю.

– Подрагивание воздуха, сэр. При выхлопе газа разной температуры он дает разное оптическое искажение. Выше температура – сильнее искажения.

– Ну ни хрена, себе, Ривер! – произнес пораженный Монтегю и какое-то время они молчали. Наконец, Джек по-школьному поднял руку.

– Спрашивай.

– Сэр, а что происходит, почему вы меня переводите?

– Смотритель гаража и главный механик Фазиль освобождается через полтора месяца. Ему нужна замена. Но это не единственная причина почему я выбрал именно тебя. Есть еще пара хороших механиков в контингенте, правда не с такими экспертными знаниями, но зато с большой практикой.

Перехватив вопросительный взгляд Джека, Монтегю продолжил:

– Ты не вор, ты даже не жулик и не залетчик по пьянке, который крушат все вокруг, едва только понюхают винную пробку. Я читал твое дело, тебя к случившемуся тупо подшили и больше ничего. Ты просто оказался не в то время и не в том месте. Вот и все. И да, идти за вещами не нужно, все твое уже доставлено. Еще вопросы?

– Да, сэр. Я за эти полгода привык к этим вашим… “заданиям”, даже спать стал лучше и с нервами как-то лучше стало.

– Понял. Буду тебя штрафовать время от времени, со всей строгостью, разумеется, но в общей форме, так что выбирать, как отрабатывать “задание” будешь сам. Годится?

– Да, сэр.

10

Так у Джека началась новая жизнь, которая теперь заключалась в том, чтобы вместе с Фазилем обходить дюжину штатных бортов заведения, из которых три были легковыми – представительского типа, еще пять тюремными перевозками, с решетками, перегородками и всем прочим, а остальные представляли собой автомобили обслуживания – бортовой универсал, грузовик-самосвал, бетономешалка на два с половиной куба и ассенизатор для работы с удаленными постами охраны на производстве, где имелись туалеты не подключенные к централизованной системе канализации.

Как учил Фазиль, да Джек и сам знал, лучше лишний раз заглянуть под капот и выполнить простую операцию, чем неделю спустя выволакивать кран-балкой весь движок.

Фазилю было пятьдесят четыре и он досиживал третий срок. Куда податься он пока не знал, поскольку никаких родственников у него не осталось, а все предыдущие периоды свободы у него заканчивались через пару недель.

Обычно он, или напивался и устраивал дебош, или, когда заканчивались тюремные накопления, разбивал витрину и вытаскивал копеечное колечко.

– С одной стороны – на волю хочется, а с другой – ни хрена из этого не выйдет, – говорил он бывало, когда они с Джеком, закончив обход, дожидались обеда, который подавали в небольшой столовой для персонала.

Там Джека поначалу удивляла возможность есть без строгой привязки к временному ограничению, но он быстро привык, в том числе и к женскому вниманию. Его, то и дело просили придти, то в один кабинет, то в другой, починить что-то не работающее, а иногда просто выключенное.

Фазиль такой популярностью не пользовался, но Джек был почти вдвое моложе.

После обеда напарники отправлялись в закрытую часть гаража, где располагалась коллекция начальника. И здесь каждому экспонату они уделяли куда больше внимания, чем современным машинам и это было объяснимо, ведь некоторым моделям было уже за пятьдесят.

– Переживаю я за “чино”, пыхтит с дребезжанием каким-то. Ты слышишь?

– Ага. Вроде как, выпускной патрубок…

– Думаешь треснул?

– Похоже на то.

Это было типичное обсуждение после которого они глушили машину, вооружались эндоскопом и начинали обследование, а если это не помогало вскрыть причину, то шли на крайние меры – полную разборку двигателя.

– Е-мое, Фазиль, да тут везде металл!

– А-то! Ты-то небось учебник уже по кристаллическому пластику проходил?

– Ну да!

– Это потому, что он писался уже во времена, когда пошел массовый выпуск по оптимизированным технологиям, чтобы подешевле. А до этого строили почти полностью металлические двигатели.

– Обалдеть, какая древность!

Через месяц работы Джек стал получать выходные со свободным выходом в город. И там его быстро нашла Лиззи. У них было несколько свиданий и в постели она оказалась выше всяческих похвал, однако в остальное время девушка сильно его утомляла. Оно говорила без умолку, рассказывая массу каких-то девичьих историй и требуя от Джека высказывать свое мнение.

В конце концов, он стал строить свои выходные так, чтобы общаться с Лиззи только в последние пару часов своих увольнительных.

А вернувшись из увольнения в очередной раз, был вызван к начальнику. Монтегю почти всегда работал допоздна.

– А, Ривер, заходи! – махнул он рукой заглянувшему в кабинет Джеку. – У меня к тебе есть разговор, а точнее предложение.

Джек прошел и остановившись возле стула, подождал пока Монтегю кивнет, после чего сел.

– Первая новость, мне удалось уговорить Фазиля перейти после окончания срока к нам на штат, так что вы с ним будете работать вместе до окончания твоего срока. Однако, если хочешь, для тебя есть иное предложение. Сколько тебе осталось?

– Год и семь с половиной месяцев.

– Так вот, тут ко мне обратился один старый знакомый. Он работает, вернее служит в военном ведомстве. Что-то там секретное, я даже не интересуюсь. Так вот у них существует программа для специалистов, которые отбывают наказание в местах лишения свободы. Он уже ознакомился с твоим личным делом и сказал, что ты им подходишь и если изъявишь такое желание тебя в эту программу включат.

– А что там нужно делать?

– Работа связанная с наблюдением и проведением работ по обслуживанию механизмов. Небольшой удаленный остров где-то на теплых морях. Сам понимаешь, желающих жить в одиночестве немного, даже не все заключенные соглашаются на такое, тем более тебе осталось восемнадцать с небольшим месяцев. Будут платить жалованье, мой знакомый сказал неплохое, притом что на себя ты там ничего тратить, разумеется, не будешь. Из бонусов, по его словам, шикарная круглогодичная рыбалка и пляжная погода.

Джек вздохнул. Он не был фанатом рыбалки, вот его дядя Кларк, тот другое дело. Так что рыбалка его интересовала мало, но вот свою единственную поездку в детстве на Талькибар, морской курорт для людей со средним уровнем достатка, он запомнил на всю жизнь.

Там были настоящие высокие волны, которые он потом еще долго видел в свои снах.

– Я согласен, сэр.

– Ну, что же. Думаю, что если кто и справиться с такой работой, Джек, так это именно ты. Я сейчас же сообщу ему о твоем решении.

11

На следующее утро, еще до завтрака Джека сопроводил к проходной лично Главный надзиратель и это подчеркивало важность происходящего события.

Сразу за воротами заключенного ожидал лейтенант со знаками различия «службы дальней связи» и двое крепких солдат из военной полиции.

Главный надзиратель подал планшет в котором офицер поставил роспись о получении заключенного, после чего на Джека надели наручники и завели в бронированный фургон военной полиции, где поместили в зарешеченную нишу и дополнительно пристегнули цепочкой за ногу.

Он, как мог, старался не подавать вида, что слегка удивлен такому обращению, поскольку расслабившись на особом положении, ожидал для себя какого-то другого подхода.

«Ну, а чего ты хотел, приятель? Вряд ли кто-то рассказывал им, что тебя завербовали на какую-то секретную работы и что ты хороший механик. Ты для них обычный преступник на пересылке,» – успокаивал себя Джек.

Броневик был на усиленной подвеске, что стало объяснимо через полчаса быстрой гонки по асфальтовому шоссе, когда началась грунтовка.

Сначала это была вполне приличная грунтовка, но минут через сорок начались настоящие ухабы, на которых Джек оставался на жесткой скамье лишь благодаря пристегнутой к ноге цепи.

Наконец, после короткого участка ровной дороги фургон остановился и примерно минуту стоял, пока, бойцы военной полиции, видимо по радио, не получили команду. После этого они разблокировали массивную дверь и она с лязгом распахнулась, впуская дневной свет и воздух, насыщенный лесными ароматами.

Полицейские отстегнули цепочку и вывели Джека наружу, отчего он сощурился от яркого дневного цвета и даже чихнул, из-за слишком свежего и непривычно чистого воздуха.

– Это тоже снимите, – скомандовал кто-то, кого Джек еще не успел рассмотреть из-за постепенного привыкания к яркому свету. А пока он привыкал, наручники сняли и фургон уехал, оставив его посреди какой-то лесной лужайки рядом со “стрит-доджем 56”, ограниченной серии, три с половиной литра с водородной накачкой и двойным зажиганием – на первой и третьей фазе.

Рядом был еще какой-то мужчина, невысокий сухощавый в сером костюме и синей сорочке без галстука, который торчал из бокового кармана.

– Он меня душит, сука, – пояснил незнакомец, перехватывая взгляд Джека. – Садись, нам нужно поскорее добраться до места. Там еще, хрен знает, что нас ожидает.

– Где?

– Садись, говорю.

Джек поторопился и занял место рядом с водителем, при этом испытал целый спектр впечатлений, когда садился в кресло “карлот 40”, приводы для которого и систему распределения нагрузок разработал легендарный Чейни Каллибер, без участия его дизайнерского ателье пятьдесят лет назад не создавался ни один автомобиль.

Машина завелась и они поехали. Слабо наезженная дорога вела через разрозненные рощи буков и густые кустарники с серо-зеленой листвой. Один крутой поворот следовал за другим и Джеку приходилось хвататься за ручки, поскольку в те далекие времена никаких ремней безопасности не предусматривалось, а оснащать ими раритетные модели теперь было бы глупой затеей, учитывая, что такое вмешательство снижало стоимость раритета в разы.

– Вижу, что Эдвин меня не обманывал, – сказал незнакомец, заметив реакцию пассажира на интерьер машины. – Любишь старые тачки?

– Только хорошие, сэр! – ответил Джек улыбаясь.

– Сейчас приедем на место и будем ждать нужный борт. Условий там никаких, но я помогу, чем смогу. Ты сегодня ел?

– Еще нет.

– Ну, это мы решим.

– А где я буду работать, сэр, и какие там условия?

– Где ты будешь работать я и сам не знаю. Но с условиями тоже проясним и не переживай так, за все время моей службы, я не слышал, чтобы кто-то из завербованных сидельцев потом жаловался, – заверил незнакомец и улыбнулся Джеку, вызвав ответную улыбку.

Постоянная настороженность внутри Джека постепенно уходила и у него возникло ощущение, что его жизнь стала налаживаться.

Спустя полчаса они подъехали к огороженной колючей проволокой территории, въезд на которую охранял сонный фельдфебель.

Лениво подойдя к машине, он взял поданный планшет, но едва глянув в него, вытянулся в струнку и отдал честь.

– С утра вас ждём, сэр! Но о прибытии борта пока ничего не известно, там – наверху, еще не решили…

– Пожрать есть что-нибудь?

– Э-э… Только сухпай, сэр, кухню ликвидировали пять лет назад, вместе с выводом роты охраны.

– А кто охраняет сейчас?

– Я, как казенный представитель, а еще объездной патруль из местного охранного агентства. “Бойлер” называется.

– Пьют?

– Только в выходные, сэр.

– Ну и славно. Поехали мы.

Фельдфебель отскочил и снова отдал честь, а “стрит-додж” перевалил невидимую границу охраны и поехал дальше, к бетонном параллелепипеду с похожими на бойницы узкими окнами.

– Был я тут лет десять назад, – сообщил незнакомец, останавливая автомобиль на парковке, мест примерно на сто. – Вполне приличный был опорник – казино, шлюхи, блэк-джек…

И заметив вытянувшееся лицо пассажира, добавил:

– Да шутка это, ты чего, правда поверил?

– Я же из тюрьмы, сэр.

– Ну да, другое восприятие. Извини – не учел.

– А как к вам обращаться? – спросил Джек, когда они выходили из машины.

– А зачем ко мне обращаться? – вопросом на вопрос ответил тот, захлопывая дверцу. – Это совсем не обязательно, но сгодится даже “эй, мужик” или “але, чувак!”.

Джек засмеялся. Он давно не позволял себе такой реакции, даже находясь на особом положении, что в одной, что в другой тюрьмах. А тут – засмеялся, поскольку почувствовал приближение самой настоящей свободы. Свободы с большой буквы.

После того, как они вдвоем обследовали все внутренне пространство остатков, почти заброшенного комплекса, часть которого “для оптимизации военного бюджета” успели снести, удалось выяснить, что для жизни подходит одно место “в офицерском собрании” и несколько камер местной гауптвахты.

– Выбирай любую, они здесь все с решетками на юг. Мечта, а не камеры, – порекомендовал “эй, мужик”, которого Джек решил для себя именовать «Саймоном».

– Хорошо, сэр, а как насчет покушать?

– Ах, это… Ну, пойдем, там есть склад при бывшем пункте питания. Что-то должно остаться.

“Саймон” оказался прав, нашелся склад с уложенными до потолка кассетами сухпая. Далеко они не пошли и выбрали себе по паре штук, а еще воду из баллонов со светозащитной упаковкой.

– Только сразу ее не пей, дай выйти всем консервирующим газам, – предупредил Джека «Саймон».

– И сколько ждать?

– Да хрен его знает. Посмотри, какой срок годности у пайков?

– Э-э… Еще двадцать лет годятся, сэр.

– Класс, мы успели. Ну что, пойдем спать?

– Так еще даже не вечер.

– Для тебя – не вечер. А я всю неделю мечтаю получить восемь часов сна. Хоть разок.

– Извините, сэр.

– Ничего, вот тебе текст твоего договора – почитай, если будет время. Хотя, сейчас что-то менять уже поздно.

– Я так и понял, сэр, – сказал Джек, взвешивая руке документ в две странички.

– Понятливый? Это хорошо. Ну все, разбегаемся.

12

Джек вернулся в выбранную камеру гауптвахты с комплектом из двух разных пайков, баллона воды и стопки одноразового постельного белья.

Матрасы в камере имелись.

Заняв место у зарешеченного окна, он застелил постель, потом неспешно вскрыл оба пайка и выбрав самые интересные, на его взгляд блюда, приступил к дегустации.

Не то, чтобы все это было вкусно, но на пару раз годилось.

Покончив с одним блюдом или оставив его, Джек делал перерывы чтобы почитать договор, который, к сожалению, не содержал ничего конкретного относительно того, куда именно его отправят. Зато размер жалования Джека порадовал – столько у себя в городке ему было не заработать.

Когда дело дошло до умывания, оказалось, что вместо воды из крана текла лишь черно-коричневая жижа.

Джек оставил кран открытым, в надежде, что ржавчина сольется и выйдя из камеры прошел к выходу, чтобы после плотного обеда или уже ужина, перевести дух.

Подышав свежим воздухом и посмотрев на оставшиеся постройки, кое где уже поросшие кустами, он увидел своего сопровождающего, который шел к нему с двумя ранцами.

– Вот, нашел тут на складе, все равно валяется без дела, а тебе может пригодиться, – сказал он подходя ближе.

– Что это? – спросил Джек.

– Пойдем в твои апартаменты, там все разберем.

Когда они вернулись в камеру, «Саймон» огляделся и сказал:

– Ты тут неплохо устроился. И вода чище, а у меня все никак не сольется.

Джек выключил кран и стал помогать “Саймону” разбирать принесенные подарки.

– Вот тут – полевая офицерская форма с ботинками, рубашкой, носками и бельем. Как будто твой размер, у меня глаз наметанный. Примерь пока ботинки.

– А чем плоха моя одежда? Все новое.

– Это конечно так, – продолжая распаковывать обновки, кивнул “Саймон”. – И принимающая сторона, без сомнения, в курсе, кто ты и откуда едешь, но все равно, предстать перед ними в зэковской робе, это, я тебе скажу, не лучшее начало. Вот, тут даже пилотка имеется. За ними, знаешь ли, армейские даже гоняются, в новых наборах теперь предлагаются только кепи.

– Я все примерю после душа, вода-то вон – чистая пошла. Только, я ведь, никогда военного не носил, как это будет на мне смотреться? – с сомнением произнес Джек, разглядывая развернутый комплект.

– Об этом не беспокойся, я бывал в гостях нашего общего знакомого Монтегю и скажу тебе, что столь опрятного, подтянутого и крепко сложенного контингента не найдешь даже в образцовых военных учебках. Если б не биография их всех можно сразу в строй. Ну ладно, принимай душ, осваивай обновки, а я пойду, все же лягу сегодня пораньше. Все, пока.

После ухода «Саймона» Джек приступил к водным процедурам, которые прошли не без приключений – пару раз вода почти прекращалась полностью, но потом все наладилось и под конец даже пошла слегка теплая.

Армейские средства для мытья оказались вполне пригодными по запаху и действию. Джек даже хотел посмотреть производителя такой хорошей продукции, но на упаковках были только непонятные аббревиатуры и номера.

Койка показалась ему не слишком удобной и светильник под потолком тоже поначалу мешал, но выключить его можно было только из коридора, а вставать было уже неохота.

Навалившиеся переживания и усталость заставляли смежить веки и Джек, сам не заметил, как уснул, а проснулся от какого-то шума и в первые секунды не сразу понял, где находится.

Камера, лампочка под потолком. Он в штрафном изоляторе? Но за что?

– Джек, поднимайся! К нам идет “толстый”, будет тут через пятнадцать минут!

Это был “Саймон”, его голос и звуки шагов резонировали в пустом коридоре, что придавало им объемное, значительно звучание.

Все сразу встало на свои места и Джек еще не успел до конца осмыслить услышанное и вспомнить вчерашний день, как начал быстро одеваться, на ходу понимая, почему у него новая обувь, одежда и белье цвета хаки, вместо белого застиранного с чернильным штампом заведения.

К тому моменту, когда «Саймон» заглянул в камеру, Джек уже затягивал ботинки.

– Отлично, солдат! Время четыре-ноль три, к нам заходит “толстый”, так мы называем “эс-четырнадцатый”. Не самый комфортабельный, конечно, зато двигает до нужного тебе пункта.

– А это далеко?

– Да по-разному бывает, – очень странно ответил «Саймон». – И пайки свои тоже забери, у тебя как раз мешок из под обмундирования освободился. И выходи, пора топать на взлетную полосу.

13

Отдаленные вибрации приближавшегося “толстого” Джек почувствовал, еще когда торопливо умывался и чистил зубы.

Пока это были лишь подрагивания стен и дребезжание в коробах вентиляции. Времени вытереть лицо уже не было и с двумя своими ранцами он выскочил на холодный ночной воздух, где с фонариком в руке его ждал сопровождающий.

– Ух, как темно! – не удержался Джек.

– А у вас в заведении светлее было в четыре утра? – уточнил «Саймон» шагая впереди и подсвечивая фонарем заросшую и почти скрытую травой бетонированную дорожку.

– Не знаю, сэр, я к четырем уже заканчивал все “задания”, если такие бывали.

К моменту, когда они вышли на взлетную полосу, высоко над горизонтом стали видны сигнальные огни грузового судна и от грохота его моторов начал вибрировать даже бетон взлетной полосы.

– Едва уговорил их заскочить к нам, – сказал «Саймон», останавливаясь. – Пришлось наверх стукануть, мол, игнорируют задание государственный важности, только тогда их нагнули. Они всегда так: некогда, идем с дефицитом времени, с дефицитом топлива. А как генералы их шуганули, так и топливо нашлось, и время.

Этот диалог «Саймон» произносил негромко, словно кому-то жалуясь, а не разъясняя Джеку, как нелегко заманить важного “толстого” на заброшенный аэродром.

Транспортник включил посадочные прожекторы и они ударили по людям снопами ослепительного света, заставив Джека с сопровождающим не только зажмуриться, но и отвернуться.

Неожиданно, нестерпимый шум моторов сократился раз в десять и Джек покосился на «Саймона», который сразу пояснил:

– Акустические компенсаторы включил!

Джек понял. В дорогих автомобилях применялись подобные устройства, чтобы делать жизнь богатых заказчиков еще более комфортной. Даже во время езды.

– Почему только сейчас включил? Да, потому что дело это энергозатратное, поэтому имеет смысл только перед посадкой или при проходе над населенной местностью, – продолжал отвечать «Саймон» на не заданные вопросы.

Мощные шасси самолета коснулись полосы и Джек почувствовал, как по бетону пробежала волна напряжения.

– Сейчас, как развернется, сразу к нему бегом!

– Понял!

Наконец, транспортнику удалось погасить скорость пробега и он начал разворачиваться, снова полоснув по людям своими прожекторами.

– Все, бежим, а то пилоты тебя до конца рейса матом крыть будут!

И они помчались – до самолета было полторы сотни метров.

Пробежав половину этой дистанции и преодолев волну горячего воздуха исходившего от раскаленных сопел, они увидели, как от вспомогательной двери уже спускалась кабинка погрузочного лифта для малых – до тонны, грузов.

– Твой лифт, парень! – на бегу прокомментировал «Саймон».

К тому моменту, когда они подскочили к ярко освещенной кабинке, на них уже неприязненно взирал «штурман погрузки» и брезгливо взяв у подбежавшего «Саймона» планшет, поставил необходимую закорючку. После этого Джек заскочил в кабину, а сопровождающий, сделал шаг назад, махнув на прощание планшетом.

Одна секунда, две, три, и Джек с двумя ранцами ступил на надежный, как палуба ледокола, пол грузового трюма.

Двери захлопнулись и он остался стоять в узком коридоре, слегка удивленный воцарившейся тишиной, хотя по вибрации стен и пола чувствовалось, как двигатели транспортного гиганта набирали обороты.

– Что-то я не понял… А где наручники и этот второй? – спросил «штурман погрузки», все так же брезгливо оглядывая принятого на борт пассажира. – Нам сказали зэк какой-то, преступник…

– Видимо ошиблись, – нашелся Джек.

– Ну… тогда милости просим в офицерскую каюту, – несколько растерянно произнес штурман. – Вы в каком звании?

– Я не уполномочен сообщать о себе каких либо сведений, – сухо ответил Джек, поняв как вести себя в этом случае.

Нужную азбуку он выучил еще в заведении Гринспена.

В момент когда они пересекали порог гостевой каюты, транспортник оторвался от полосы и стало так тихо, что слышно было, как стрекочет в системе кондиционирования вентиляционный привод.

– Вот тут все необходимое, сэр, холодильник заполнен, есть отдельный гальюн, в смысле – сортир и даже душевая кабина, – торопливо объяснял «штурман погрузки», опасаясь, что перегнул палку со своим, якобы презрением. – Если что, вот тут прямой выход на командира корабля. Нужно только нажать и – говорите.

– Благодарю вас. Сколько до места?

– Двадцать восемь часов, сэр.

– Спасибо.

Штурман откланялся и выйдя из гостевой каюты, перевел дух, а потом торопливо, через несколько переходов, добрался до кабины.

– Ну, что там? – спросил командир, лениво наблюдая за тем, как автопилот перебирает режимы.

– Да шпион какой-то, блин, высокопоставленный.

– Да ладно! – воскликнул второй пилот и по совместительству ответственный за радио- и спектрсвязь. – Карл, он тебя не завербовал, часом? Небось уже стуканул, что майор Герметт бухает в рейсе?

– Да заткнись ты, дебил, тут же все прослушивается! – накинулся на него командир.

– Ничего не прослушивается, начальник, это все байки, чтобы мы ходили по ниточке.

“Вот дебилы,” – подумало оперативный дежурный, контролировавший сервер прослушивания переговоров Северо-Западного сектора. Однако докладывать по начальству не стал, а только сделал запись в своем личном блокноте.

14

Полет до места не доставил Джеку никаких неудобств.

Своих продуктовых запасов он даже не коснулся, все необходимое ему доставлялось согласно корабельного времени.

Когда завтракал экипаж, ему доставляли завтрак, когда был обед – он обедал и между делом, мог заправиться тем, что находилось в холодильнике.

А там находилось такое, о чем он прежде даже не слыхивал, а если и слыхивал, то никогда не пробовал.

Для развлечений имелся ТВ-бокс с набором записанных шоу-программ, сериалов и документальных фильмов о природе. Последнее Джеку понравилось и все время полета он провел либо во сне, либо за едой и просматриванием фильмов о лесах и океанах.

О приближении к конечному пункту, Джека за час известил «штурман погрузки».

– Сэр, вы снаряжены не очень по погоде, поэтому из своих личных запасов я подобрал вам подходящий комплект.

– Что? – не понял Джек, поднимаясь с удобного дивана.

– Э… прошу прощения, все абсолютно новое я ничего не надевал, сэр, – стушевался штурман, который хотел как лучше.

– Нет, я про погоду – что с ней не так?

– Для местных с ней все так, сэр, просто здесь больше подойдет комплект для тропиков.

– Ах, вон в чем дело! Вот свиньи, они решили меня подставить, – произнес он покачав головой. – Это все полковник Хоут, решил разыграть меня. Спасибо вам, штурман, как вас там?..

– Блоуп, сэр, штурман-ефрейтор Блоуп! Карл Уинстон Блоуп, если полностью.

– Давайте свои шорты, Карл Уинстон, приму их с благодарностью.

– Вот, сэр, тут все запаковано. И шортики, и китель, и сорочка тонкого шелка и бабочка, все по парадному разряду, сэр.

– Вы не представляете, как вам в моем лице благодарна вся служба… ну, вы знаете какая.

– Догадываюсь, сэр! – вытягиваясь в струнку мотнул головой штурман. – А командир Герметт пьет во время рейса!

– Все так же пьет? – уточнил Джек, с лицом выражавшим крайнее сожаление.

– Так вы в курсе!? – поразился штурман-ефрейтор.

– Ну, а как же? Вы же понимаете, где мы работаем.

– А… можно я пойду? – спросил штурман, вспомнив о припрятанном в рундуке фунте ароматизированного табака, который он провез без указания в декларации, чтобы избежать пошлины.

– Да, можете быть свободны.

15

На удачу, размер у Джека со штурманом-ефрейтором оказался один, поэтому и шорты с короткорукавным кителем, и рубашка пришлись впору. Только тропические мокасины были на размер больше, но больше – не меньше и Джеку это не мешало.

В качестве компенсации он оставил в каюте свой комплект офицерской полевой формы и один из ранцев.

Когда же погрузочный лифт опустился и его дверцы распахнулись, Джек ощутил полную цену услуги Карла Уинстона Блоупа, поскольку в лицо ему ударила пятидесятиградусная жара, отраженная от бетона взлетно-посадочной полосы.

Он вышел в это пекло и на мгновение растерялся. Позади была махина уставшего транспортника, а впереди до горизонта только марево расплывавшихся вдали неясных форм и реальность это испорченная жарой или настоящие миражи было непонятно.

Но вот справа на полосе показалась точка жужжащего на полных оборотах гольф-кара, который лихо развернулся по крутой дуге и резко затормозил возле пассажира, оставив полосы тормозного следа.

С низенького сиденья кара соскочил худощавый загорелый парень в неполной тропической форме – без кепи, в шортах и рубашке без галстука. Подскочив к Джеку он протянул руку и радостно произнес:

– С прибытием, коллега!

– Прошу прощения, сэр, но вот мои документы, – сказал Джек и чуть попятился, словно испугавшись протянутой руки.

Встречавший его военный с погонами старшего лейтенанта и петлицами “дальней связи” мельком взглянул на бумаги и улыбнувшись, сказал:

– Ошибка наверно, но ничего страшного мы здесь рады любому пополнению с континента, поэтому прошу на борт моего самоката. Забрасывайте свой багаж в сундук, он небольшой, но для вашего ранца места хватит.

“Браун”, – успел прочитать Джек на его шильдике.

– Когда меня доставят до места, сэр? – спросил Джек, когда они уже мчались по дороге, выложенной дорожными плитами, отчего это слегка напоминало путешествие по старой железной дороге с многочисленными стыками.

Одна такая пролегала недалеко от родного города Джека и была заброшена, однако иногда по ней прогоняли грузовые платформы.

– Думаю, через день-два вы окажетесь на месте! – прокричал в ответ старший лейтенант Браун.

Джек удовлетворенно кивнул. Ему хотелось, чтобы это путешествие, вылившееся в какую-то странную игру, наконец завершилось.

Бетонка закончилась километров через двадцать съездом на щебенистую грунтовку, которая, извиваясь между скальными нагромождениями, вскоре привела к базе, похожей на ту – заброшенную, на которой Джек провел около суток.

Правда здесь, несмотря на жару продолжалась какая-то жизнь.

Все дорожки были чистыми, а здания покрашены, в основном, в белый цвет. Джек решил, что это из-за климата.

Пока они ехали, он чувствовал, как его китель, которым он немного гордился, наполнялся горячим потом. Даже тропическая форма для здешних мест оказалась жарковатой и тут еще требовалась привычка, как у старлея Брауна. По нему было видно, что он в порядке.

Понимая состояние приезжего, Браун подвез его к зданию, вход в которое был прикрыт большим козырьком, достаточным, чтобы припарковать под ним несколько машин.

– Идите, там дежурный и он покажет вам комнату, где можно отдохнуть и привести себя в порядок.

– Спасибо, – промямлил Джек, чувствуя что вот-вот расплавится. Забрал из-за спинки сиденья свой ранец и заковылял к стеклянным дверям.

Проходя в здание он наделся, что оставит уличное пекло позади, однако в просторном вестибюле оказалось не намного лучше.

Дежурный – полноватый мужчина с усами, в шортах и футболке цвета хаки, сидел за столом, на котором находилось полудюжины переговорных устройств, большинством из которых пользовались лет двадцать назад.

– Это вы с бортом прибыли? – спросил дежурный, упреждая вопросы и откладывая журнал с девицами в купальниках.

– Да, – больше кивнул, чем сказал Джек.

– Направо по коридору вторая дверь с надписью “диспетчер”.

Джек вздохнул и едва переставляя ноги, поплелся согласно маршруту, полагая, что его отфутболили на следующий этап к еще какому-то служащему. Однако, за дверью с надписью “Диспетчер” оказалась жилая комната с парой армейских кроватей, заправленных одноразовым бельем.

Душевая, туалет, но никакого намека на кондиционер.

Правда, на обшарпанном столики имелся маленький вентилятор, однако выглядел он как насмешка над мучениями заезжего человека.

Бросив ранец, Джек зашел в душевую и включил холодную воду. Она пошла сразу, выглядела чистой, но оказалась почти горячей.

Оставив кран включенным, он вышел и сняв всю одежду, развесил на спинки стульев, после чего вернулся в душевую и обнаружил, что вода стала заметно прохладнее.

После водных процедур, он почувствовал себя человеком и включив вентилятор, понял, что и тут можно выживать.

Наборов свежего белья у Джека хватало, но надевать осевшее от пота обмундирование совсем не хотелось.

Открыв стоявший тут же скромный шкаф, он обнаружил в нем целые стопки местных наборов, с невесомыми шортами, футболками и легчайшими, похожими на пляжные туфли, мокасинами.

Немного поколебавшись, он решил, что для того тут и обновки, чтобы ими пользовались и подобрал себе комплект вместе с удобной панамой.

А в виде оправдания повесил на пустующие плечики свое обмундирование.

“В конце концов, оно тоже почти не ношеное,” – успокоил себя Джек и примерив обновки, остался доволен своим отражением в узком зеркале душевой комнаты.

Требовалось лишь немного загореть и будет то, что нужно.

16

Старший лейтенант поднялся по покрытым ковром ступеням с удовольствием вдыхая кондиционированный и озонированный воздух, наполнявший весь второй этаж здания Управления.

На первом этаже тоже было неплохо, но без озонирования и на несколько градусов жарче.

А еще начальник Управления полковник Ливингстон обожал разные ароматические присадки и сегодня в воздухе витал, едва заметный аромат провинции Вирцинелло, откуда поставлялись самые лучшие сигары.

Сам полковник давно бросил курить, но коробку сигар держал для особых гостей и просто так – понюхать.

Второй этаж был рассчитан на пятьдесят двух служащих по штатному расписанию, однако кроме полковника его занимал ещё отдел стратегического планирования и бюро спектро- и радиоперехвата. Правда и они были не полными, так что вместо пятидесяти двух человек, тут работали меньше дюжины.

Когда-то это направление считалось перспективным и всю базу отстраивали рассчитывая на дальнейший рост, но потом все переменилось и людей больше не присылали.

Подойдя к двери старлей коротко постучал.

– Да входи уже, – слегка раздраженно отозвался полковник.

Браун вошел и вдохнул аромат сигарного ящика – он снова был открыт, поскольку сегодня полковник снова погрузился в меланхолию.

– Встретил? – коротко спросил он.

– Так точно, сэр. Встретил.

– А чего так длинно? Что-то не так?

– Не понравился он мне.

– Факты или интуиция?

– Слишком молодой.

– Так по документам ему двадцать четыре года. Тебе вон тоже – всего двадцать восемь.

– Он не выглядит, как зэк.

– Элитный зэк, залюбленный администрацией. Если хороший спец в чём-то, да еще не наркоман, это в порядке вещей.

– Он играет. Он делает вид, что испуган, хотя я вижу, что этот парень себя полностью контролирует.

– Надоел, Браун, давай уже резюме.

– Это может быть сотрудник Контрольного Управления.

– Думаешь?

Полковник поднялся и прошелся по просторному кабинету.

Старлей бросил на него взгляд и скрыл улыбку.

В прохладном кабинете полковник часто носил устаревшую форму давно упраздненных видов войск.

Сегодня он выбрал шерстяные галифе, хромовые сапоги и портупею, бывшие в ходу лет семьдесят назад.

Ну, а почему нет, если ему так лучше думается? Ливингстон был начальником местного Управления и всей базы. Кто ему что скажет? И попробуй засмейся в его присутствии без объяснения причин.

– Что по сборам? – спросил он.

– Нормально. Сегодня ночью был курьер. Привез полтора фунта. Я пока ничего не разбирал, но на первый взгляд камни качественные.

– Хорошо. Через туристический пункт на Анугме к нам пробиваются еще покупатели. Пока что заходят издалека, спрашивают не в лоб, шифруются. Значит осторожные и это хорошо. Но, это все из разряда приусадебного хозяйства, а что по службе?

– Будем отправлять.

– Даже, если это агент Контрольного управления?

– Мы действуем согласно утвержденной инструкции. Так что, если что – с нас и взятки гладки.

– Давай без этого термина только…

– Хорошо, тогда – как с гуся вода.

– Гусь – это нормально, гусь это нейтральная тема. Ну, тогда отправляй нашего кандидата прямо сегодня.

– Сегодня?

– А чего тянуть? Если твои подозрение имеют хоть немного смысла, держать его тут дольше необходимого нельзя ни в коем случае.

– Да, сэр, тут я с вами полностью согласен, – кивнул с старлей, однако от полковника не скрылась легкая нотка сожаления в голосе подчиненного. Он знал, что у Брауна в городке, расположенного в сотне километров от базы, появилась подружка и при каждом удобном случае тот к ней наведывался.

И это для служащего “дальней связи” было минусом. Ну что тут поделаешь, молодость, это не только силы и инициатива, но и страсти, из-за которых на секретном службе можно попасть в серьезные неприятности.

Хорошо, когда тебе уже пятьдесят четыре, а ты, благодаря личным связям, еще в строю. Пусть и в далеком гарнизоне, но все же что-то еще решаешь, а из чрезмерных увлечений – лишь коллекционирование сигар и смакование бренди.

17

Джек уже собирался выйти к дежурному и спросить, как тут с питанием и нет ли какой столовой, когда в его номер вошел старлей Браун и увидев Джека в легком варианте обмундирования, сказал:

– Прекрасное решение, а то мне на вас, коллега, было сегодня больно смотреть.

Джек пропустил “коллегу” мимо ушей и тут же добавил:

– Я оставил вам свой комплект.

– Ай, не парьтесь, – отмахнулся Браун. – Вы куда-то собирались?

– Проголодался очень. Ваша погода плюс холодный душ разжигают аппетит.

– Это из-за аэрокатионов, которые содержатся в воздухе в избытке. Они ускоряют окисление съеденных жиров, углеводов и всего прочего. Так что я вас понимаю. Но предложить вам могу только крекеры на борту моего “альбатроса”.

– Мы уже отбываем?

– Ну конечно. Дел полно и нужно успевать все при остром дефиците времени, а самое главное – штатного персонала. Так что идемте, нам пора на летное поле.

– Раз надо, я готов перебиться и крекерами, – сказал Джек, подхватывая свой ранец.

Разумеется, он предпочел бы поесть нормальной еды, однако перспектива закончить, наконец, путешествие в пункте назначения, его радовала.

У входа их ждал все тот же гольфкар и то же лютое пекло, так что первые несколько минут, Джек старался дышать не слишком часто, поскольку эти местные “аэрокатионы” слишком быстро выгоняли из него пот и его новое обмундирование также быстро пропитывалось потом.

Он, уже было, настроился на долгий путь и готовился терпеть жару, но спустя три минуты гольфкар уже затормозил перед турбогеликоптером грузоподъемностью примерно в полтонны.

Небольшая “лошадка” светло-голубого цвета с красной полосой, но судя по подвешенным на коротких крылышках турбинам – очень скоростная.

– Горский, ты где? – произнес Браун в микрофон крохотного передатчика, когда они с Джеком остановились перед небольшой входной дверцей.

Она была заперта, а солнце, как всегда в этих краях, находилось в зените.

– Я возле борта, сэр, – пробубнили в ответ.

– Это я возле борта, сукин ты сын! Ты где находишься, сволочь!? Мы тут буквально погибаем и у нас пистолет! Давай скорее, мне нечем открыть дверь!

– Сэр, она не заперта…

– Вот урод, – выругался старлей, распахивая дверцу и заскакивая внутрь раскаленного на жаре геликоптера.

Джек торопливо последовал за ним, морщась от запахов разогретого пластика, почти кипящего масла и еще какой-то химии.

В кабине Браун занял место пилота, а Джек оставив ранец в проходе, сел на место штурмана.

Старлей тотчас включил все системы вентиляции и кондиционирования, отчего стало немного прохладнее. Джек подумал, что сейчас они взлетят, однако Браун вдруг снова выругался и стал орать в микрофон передатчика, обещая Горскому самые страшные мучения.

Оказалось, что скоростной геликоптер не заправлен и никуда не полетит, несмотря на свой внушительный вид.

– Сэр, вы меня не предупреждали…

– Да как же я не предупреждал, враг ты отъявленный! Я же сказал – назавтра под самую пробку!

– Я… Я просто не так понял… – признался Горский.

В этот момент геликоптер качнулся и покосившись в окно, Джек увидел робота-заправщика и стоявшего рядом техника с пультом управления. Видимо это и был Горский.

Старлей тоже его заметил и с угрожающими криками выскочил из машины.

Джек прикрыл глаза. В тюрьме он научился главному – не влезать в проблемы, которые не касались непосредственно его.

Это здорово берегло нервы.

Спустя полчаса они все же взлетели, но старлей продолжал клокотать и подпрыгивать, поскольку, как оказалось, заправка состоялась неполной и им едва хватало топлива, чтобы слетать туда и обратно.

Впрочем, и тут Джек не особенно волновался, обратно он не собирался, а доставка туда выглядела гарантированной.

В следующий час полета Браун успокоился и просто следил за автопилотом, лишь изредка забирая управления на себя, когда приходилось прошивать насквозь какой нибудь зарождавшийся циклон.

В какой-то момент Джек, неожиданно для себя обнаружил, что лопасти геликоптера давно сложены и теперь он несся лишь на подвесных двигателях, опираясь на куцые крылышки.

Внизу мелькали крохотные острова, какие-то торчавшие из воды скалы в пене прибоя, блестящие спины неизвестных морских гигантов и поднимавшиеся в панике безразмерные стаи белых, голубых и розовых птиц.

Но все это было далеко внизу.

– Красиво? – спросил старлей в какой-то момент, заметив интерес Джека.

– Да, сэр, я такого раньше даже по ТВ-боксу не видел.

– Красивые места и природа, но мы на это, к сожалению, мало обращаем внимания. Работа с рассвета до темна. Ну что, коллега, еще семь минут и мы на месте.

После этого предупреждения, Джек стал внимательней смотреть вниз, но за оставшееся время ничего интересного обнаружить не удалось, только бесконечная, ровная, как стол, голубоватая пустыня срединного океана.

– А вот и он – Большой Левый! – объявил старлей и геликоптер стал заваливаться на бок, а потом пошел на разворот.

Не сразу, но Джеку удалось рассмотреть остров на котором ему предстояло пробыть все восемнадцать с лишним месяцев до конца срока.

Ничего особенного, вначале он показался ему совсем маленькими, но по мере снижения и замедления геликоптера, когда тот снова стал распускать свои перья-лопасти, Джек получал все больше сведений об острове Большой Левый.

Примерно четверть его была покрыта пальмами и какими-то зарослями, другая часть вдоль береговой линии – каменистыми остатками разрушавшихся скал. Имелся шикарный пляж с белоснежным песком, но и главное – резиденция, домик со вспомогательной постройкой, с несколькими тарелками-антеннами на крыше и мачтой с государственным флагом.

18

Вздымая песчаные вихри, геликоптер приземлился метрах в сорока от домика, после чего двигатели разом выключились, а лопасти сделали еще пару оборотов, прежде чем остановиться полностью.

– Ну вот, мы и прибыли на место, – сказал старлей.

– Это океан? – спросил Джек, имея в виду ровный шум, на который накладывались технические звуки геликоптера, вроде пощелкивания перегревшихся магистралей или остаточной работы вентиляторов.

– Да, это океан, – правильно понял Джека старлей. – Ветер и океан, это здесь самое главное. Ну еще там на западной стороне есть пара пальмовых рощ. Выходим?

– Да, сэр, я готов, – сказал Джек, как можно более нейтрально, однако он ощущал волнение, поскольку высаживался в то место, где должен в одиночку провести немало времени.

До этого он всегда на кого-то надеялся, на поддержку родителей, преподавателей в школе и колледже, на друзей, а потом был вынужден полагаться на тюремную охрану и начальников этих заведений. Все они, хотели они того или нет, обеспечивали ему какие-то условия.

В конце концов, формировали сферу общения, хотя очень часто Джеку хотелось сбежать от них, “хоть на необитаемый остров!”

И вот он тут.

– Ну и как тебе? – спросил Браун, когда они выбрались из тесной кабины, попав под ласкающее волны теплого ветра, напоенного запахами океанского простора.

– Очень красиво, я впечатлен.

– Бывал до этого на островах?

– Нет, сэр, был в десятилетнем возрасте на море, но это такое небольшое внутреннее море. На Среднем Востоке.

– Да, я в курсе. Это бывший древний карьер, который впоследствии был затоплен при большой катастрофе лет триста назад.

– Правда? А нам в школе говорили про миллионы лет чего-то там…

– Нет, все внутренние моря это древние карьеры. Ну что, двинули вперед, Джек. У нас впереди пара часов осмотров и инструкций, – сказал старлей и зашагал домику, а Джек поспешил за ним, закидывая на плечо свой ранец.

Он вертел головой и с интересом впитывал всю новую информацию про “свой” остров.

Там вдалеке виднелись пальмы, а песок был совершенно нетронутым и почти абсолютно белым, а не как на перегруженных пляжах туристических регионов, где из него не успевали убирать мусор, несмотря на применение роботизированных уборщиков, трудившихся ночи напролет, чтобы с утра на песок снова полетели обертки от конфет, жевательная резинка и шелуха очень популярных в тех местах орешек “гула-хула”.

– Как долго тут никто не работал? – спросил Джек, когда они подошли к домику.

– Как долго?

Лейтенант остановился на пороге и посмотрел в сторону раскачивающихся вдалеке пальм.

– Недели две, думаю. Да, даже чуть больше.

– Прежний механик освободился две недели назад? – уточнил Джек и невольно тоже посмотрел на далекие пальмы.

– Я за сроками не следил, но видимо как-то так. Ну, давай уже зайдем в твои новые владения и проинспектируем – все ли там в порядке.

Браун открыл незапертую дверь и они оказались в просторной комнате, где витала странная смесь запахов сельского почтового отделения и казенной кухни.

Видно было, что здесь служили люди, которые не слишком заморачивались на собственном комфорте.

– А кухня тут имеется?

– Ну конечно. Кухня в пристройке, а вон там сортир и даже ванная есть. Один чудак, может пару смен назад, держал там каких-то устриц или еще какую то тварь. Меня тут тогда еще не было, но старшие коллеги рассказывали. А чего ее держать, если они в ста метрах океана и лови их без ограничений, правда?

– Правда, – кивнул Джек, бросая на продавленное кресло ранец и проходя к пульту связи с монитором, который выпустили еще до его рождения.

– Оборудование здесь не самое новое, зато в хранилище есть запасные мониторы, блоки питания и прочая утварь. Тебе, как человеку техническому будет по силам поменять что-то, если оно – того…

– Да не вопрос, – сказал Джек, проходя по периметру помещения, ставя и задвигая к стене поваленные стулья и поднимая брошенный на полу старые журналы – и даже какой-то “Дневник наблюдения за погодой”.

На стенах висело несколько репродукций в рамках, сделанных обитателями этого домика. Какие-то более искусно, другие не очень. Но как бы то ни было, это оставалось памятью о предыдущих смотрителях и новые ничего не меняли, а если очень хотелось изменений, добавляли свои.

Имелась даже картина написанная маслом, правда недоконченная.

Обойдя комнату, Джек заглянул в туалет. Ничего особенного, казенный унитаз, смыв работал и этого было достаточно.

В ванной также имелась вода.

– Там есть нагреватель, если нужно горячую… – начал объяснять старлей.

– Не нужно. В тюрьме я привык к холодной. Вода пресная?

– Да, стоит пассивный опреснитель конденсатного типа. Может работать даже без электричества.

– Вот это правильно, – кивнул Джек закрывая дверь ванной и открывая следующую.

Там оказалась его личная спальня, помещение в половину первой комнаты. Односпальная кровать, пара сдвинутых в угол тумбочек и настенные полки с бесконечными стопками постельного белья.

– Имеется также запас полотенец и всего прочего. Я покажу где, – пообещал старлей, наблюдавший за всем через плечо Джека.

Оставив спальное помещение, Джек вернулся в главное и теперь обратил внимание на развешанные у дальней стены, где было одно окно, углепластиковые удилища с катушками и дорогими трещотками.

А еще нашлась пара самодельных чучел из океанских трофеев.

Это, конечно, была работа не специалистов, однако то, что чучела до сих пор сохранились, говорило о том, что все необходимые технологии были соблюдены.

– Выход в интерсеть тут имеется? – спросил Джек.

– Да, но только через “детский фильтр”.

– Детский?

– Ну, это мы его так называем. Объект секретный, поэтому к вам информация поступать может, но вы ничего передавать не можете. Правда, в работе со своим счетом в банке ограничений нет.

– С банком? – уточнил Джек.

– Ну да, вы можете контролировать приход жалования на ваш счет, а также заказывать себе какие-то товары с доставкой прямо сюда – на остров.

– Прямо на остров? – переспросил Джек, поворачиваясь к Брауну.

– Да, коллега, исходя из своих финансовых возможностей вы делаете в сетевом магазине заказ, а к вам его доставляет киберкурьер и сбрасывает на пляж.

– Это круто! – не удержался Джек.

– Еще как круто, учитывая, что на вашем счету уже немалая сумма подъемных.

– А это что за ящик? – спросил Джек нагибаясь над длинным металлическим коробом.

– Откройте и посмотрите.

Джек поднял крышку и присвистнул. Там лежала устаревшая модель армейской штурмовой винтовки. Такие, списанный с армейских складов у них в городе продавались в оружейном магазине, но лишь по предъявлению разрешения от шерифа.

Тому были известны все алкоголики и наркоманы в городе и окрестностях, поэтому его справка считалась лучшей рекомендацией.

– Это на всякий случай. Тут же имеется запас патронов, кажется двести штук. Но возможно что-то прошлые механики уже потратили.

Джек увидел несколько коробок с патронами и проверять не стал, закрыл ящик и сказал:

– Ну что, теперь осталась основная материальная часть и продуктовый склад.

– Верно подмечено! – согласился старлей. – Ну, идемте, эта самая часть всего в сотне метров отсюда.

19

Идти к бункеру пришлось по абсолютно нетронутому и плотному песку. Вокруг не было ни следа, не считая птичьего помета и старых раковин, выбеленных солнцем и ветрами.

Они шли, а ничего похожего на вход в подвал или еще какой-то надстройки видно не было.

Джек вопросительно посмотрел на Брауна, но старлей держал интригу, чтобы сильнее удивить новичка. Тот это понял и решил потерпеть.

– Ну, вот и пришли, – сказал Браун и в его руке появился миниатюрный пульт, вроде тех, что блокируют замки в автомобилях.

Одно нажатие на кнопку и песок перед Джеком стал вибрировать, покрываясь, словно вода, мелкой рябью.

Вскоре пятно ряби приобрело форму прямоугольника размером с приличную двустворчатую дверь и что-то подобное из песка начало проступать – потертая сталь, старые мятые заклепки. Затем одна створка двери поднялась на гидравлической тяге и стали видны уходящие вниз ступени и слабый желтоватый свет дежурной лампочки.

– Вот это да! – произнес пораженный Джек. Он понимал, что старлей готовил какой-то сюрприз, но такое…

– Круто? – спросил довольный произведенным эффектом Браун. – Ну, коллега, теперь следуйте за мной.

И Джек последовал.

Сначала он полагал, что бункер не слишком глубокий, однако за первым пролетом лестницы последовал второй, а потом еще пол пролета.

На звук шагов срабатывали все новые светильники, заливая светом серые потолки и толстые стены. Потом был короткий коридор и они оказались в машинном зале – самом центре всего могучего и сложного механизма.

Джек вертел головой и от накативших на него впечатлений и не мог собраться с мыслями, чтобы начать задавать вопросы. Его внимание перескакивало с одного на другое. Здесь было все: пучки энергомагистралей в бронированных кабелях, бесконечные рукава вентиляционных систем и трубы охладительных контуров. Тут и там мигали контрольными лампочками электрощиты, позитронные трансформаторы, ионизаторы проводящих каналов.

Джек подмечал приводные узлы и их исполнительные механизмы, теплообменные системы и смазочные магистрали.

– А куда сбрасывают тепло? – спросил он.

– Я не специалист, но кажется в океан. Туда есть отдельная магистраль. Но вот тут на столбе ящик, где все инструкции в печатной виде, – сообщил старлей подходя к одной из опорных колонн, державших могучие направляющие по которым, в случае необходимости, каталась ремонтная кран-балка. Ее грузоподъемность Джек на глаз определил в пятьдесят тонн.

– Вот здесь, – повторил старлей похлопав по жестяному коробку. – Но сразу предупреждаю, там три толстенных тома. Однако, каждый раз бегать сюда за справкой не нужно – в терминале имеется копия всех инструкций и справочников. Я потом покажу где.

Только Джек собрался спросить, ради чего собрана вся эта техническая мощь, как Браун сказал:

– Ну, а сейчас – основная часть этого комплекса. Идем.

Они прошли мимо очередного каскада трубопроводов и оказались в еще одном таком же помещении.

И тут внимание Джека привлек длинный цилиндрический объект, который проходил вдоль всей стены и уходил куда-то в нишу – темную и никак не освещенную.

Что это? Малая шаровая печь? Но зачем она здесь?

Джек бросил на Брауна вопросительный взгляд, но тот снова спрятал улыбку и держа интригу, прошел к устройству, которое Джек принял за большой конвейер из-за мощных поддерживающих катков, которые скользили по таким же надежным направляющим.

Но что подавалось по этому конвейеру и куда?

Браун поднялся на “контрольную горку” и Джек последовал за ним, после чего ему стало, наконец, понятно, что за объект ему придется обслуживать.

За щитом ограждения конвейера, словно спящие киты, лежали снаряды огромного калибра, около семидесяти сантиметров в диаметре, а то и больше.

Слева конвейер подходил к казенной части “шаровой мельницы”, оказавшейся огромным орудием, а справа – раздваивался и даже расстраивался на три других конвейера, на которых лежали те же могучие чушки металла, но только с другими маркерными метками.

Эта гигантская пушка могла стрелять снарядами разного назначения.

В какой-то момент Джек даже почувствовал удушье – от удивления он забыл дышать.

– Ну и как тебе такое, Джек Ривер? – не скрывая торжества спросил Браун.

– Да я, блин, даже слов не нахожу… – признался механик.

Они спустились с “контрольной горки” и Джек стал осматривать другие механизмы, помогавшие осуществлять подачу и заряжание этой огромной артиллерийской системы.

– Какой длины ствол у этого орудия?

– Не знаю в метрах, но в калибрах – шестьдесят два. – Пойдем, покажу откуда будешь брать смазку. Там три разных вида.

– Так тут смазки-то много требуется. Где хранятся ее запасы?

– Запасы не ограничены. Смазка эта синтезируется тут же – в специальном блоке. Так что никакого дефицита не будет.

20

Перед отлетом Брауна они еще раз зашли в домик и старлей показал, где в терминале хранился файл с инструкциями и справочной информацией, как заходить в банковский аккаунт, а также объяснил последовательность действий для заказа товаров в магазине с функцией доставки.

– Так это же, наверное, очень дорого?

– Для обычных покупателей – дорого. Но ты платишь только за товар, а доставку оплачивает казна.

– Круто.

– Ну, еще бы не круто. А теперь пойдем покажу кухню и склад жратвы. Уверен тебе понравится.

Блок питания находился в отдельной пристройке, которую Джек поначалу принял за какой-то сарайчик. Однако, там находилась хорошо обставленная кухня с электроплитой, холодильным шкафом, двумя мейдерами, но и конечно – мойкой, с подключенными холодной и горячей водой.

– Ну и главный погреб, приятель. Следуй за мной, – с улыбкой произнес Браун и они прямо из кухни спустились в неглубокий, но просторный подвал, где оказалось довольно прохладно.

Температура была плюсовой, но ближе к нулю и всю площадь подвала занимали стеллажи забитые консервированными продуктами – от фруктов и овощей, до мяса и рыбы.

Сублимированные, вяленые, натуральные, синтетические.

Тут же оказалась небольшая дверь в морозильную камеру, где имелся запас замороженной еды также на любой вкус.

Демонстрация такого уровня продуктового обеспечения значительно подняла Джеку настроение, ведь тут он мог питаться не считаясь с расчетами бухгалтерии, мнением начальства и даже настроением повара. Просто иди и бери, что хочешь.

Наконец, когда долгий инструктаж был закончен, Джек проводил Брауна до геликоптера и прикрывая лицо от разлетавшегося колючего песка, подождал, пока машина поднялась в воздух и развернувшись, пошла по маршруту, включив подвесные двигатели.

Когда их шум затих, Джек направился к океану и босым походил по полосе прибоя.

Сегодня, как по заказу, стояла прекрасная погода.

21

И потянулись, побежали дни новой жизни Джека Ривера на пустынном острове.

Первую неделю он только обживался, переставляя мебель и перебирая пожитки тех, кто работал здесь до него.

Их оказалось слишком много, вещей, которые не пригодились этим людям в новой свободной жизни. Разбирая полки, он то и дело находил какие-то записные книжки, дневники, в которых его предшественники оставляли свои мнения и мысли о жизни на острове.

Джек зачитывался ими, как приключенческими романами, ведь то, что пережили они – напрямую касалось и его самого.

Какие бывают ураганы и как к ним готовиться, на каких пальмах самые спелые орехи и плоды. С какого берега лучше всего клюет и что клюет.

И цифры с датами. Несмотря на вольготную жизнь на острове все эти люди мечтали о настоящей свободе. Этот остров они считали продолжением тюремного режима.

Джек часто задумывался, страдает ли он здесь. Нет, конечно, он не страдал, но что-то похожее на несвободу тут было. В конце концов, он не мог отсюда выбраться без посторонней помощи и с это точки зрения это было местом заключения.

Но легкого режима. Даже вольготного.

Спустя неделю он уже стал путешествовать по своим владениям, не таким уж и большим, но и не маленьким.

На всю длину острова приходилось топать три с половиной километра, а поперек – полтора. До рыбалки он пока не созрел, но описанные в дневниках места хороших поклевок уже нашел.

Его вечерний досуг пока состоял из разборки нагромождений из книг и журналов, а также просматривании каких-то новостей из далекого внешнего мира. Но это было скучно.

Еще на отсидке это казалось ему малоинтересным, а вот стоявшая в углу большая запыленная радиостанция с оборванным проводом питания его заинтересовала.

Браун вскользь заметил, что она тут только потому, что выбросить ее было некуда, а Джека уже сильно затянула история острова, а точнее – его предшественников, поэтому он захотел узнать все, к чему они прикасались и с чем имели дело. Ведь, получись у него вернуть рацию к жизни и выйти в эфир, это стало бы покруче, чем чтение дневников.

И однажды, порывшись в большом ящике с инструментами, гвоздями, шурупами и прочими нужными в каждом хозяйстве вещами, он нашел необходимые куски проводов и вилку питания, после чего сумел восстановить кабель питание древнего агрегата и с легким волнением подключил его к розетке.

В первые несколько секунд ничего не произошло и Джек разочарованно вздохнул. Что ж, он не исключал и такого исхода. Но вдруг, внутри раритета что-то щелкнуло и на панели корпуса затеплился контрольный огонек.

Джек надел наушники и включил поиск абонентов, надеясь просто поймать какие-то помехи от оставшегося где-то в эфире старого оборудования, но неожиданно услышал голоса:

– Привет, новичок! Обозначь себя!

– Я… Это… – Джек растерялся.

– Смелее, я «Джек – пятнадцать-восемьдесят пять»!

– А я «Гарри-Дельфин – восемнадцать-пятьдесят один»!

– Здесь Халед, мой канал «четырнадцать – двадцать восемь»! – добавился чуть менее громкий абонент.

– Просто назови имя и прочитай на крышке рации цифры, – поняв заминку новичка посоветовал тезка.

– Я тоже Джек и у меня тут написано… немного затерто, вроде «четырнадцать – ноль восемь».

– Тогда ты будешь “Джек-два, четырнадцать-ноль восемь.”

– «Четырнадцать-ноль восемь», это был Пит, ребята, – напомнил плохо слышимый Халед.

– Точно, но может Джек-два ты пришел на его место? – спросил Гарри-Дельфин.

– Может быть, ребята, я только две недели, как прибыл сюда.

– А куда делся Пит?

– Не знаю, тут никого из прежних уже не было.

– Странно, Пит обещал попрощаться перед отбытием. Говорил осталось совсем немного.

– Но точной даты не назвал! – напомнил Джек-первый.

– Никто точной даты не называет. Все мы суеверны, – заметил Халед.

– Так вы тоже на объекте не по своей воле? – спросил Джек.

– Кто же нашу волю спрашивать будет? – прокомментировал Гарри-Дельфин и двое других абонентов невесело посмеялись. – Конечно не по своей.

– Тебе сколько осталось, Джек-два? – спросил Халед.

– Неполных восемнадцать месяцев.

– Счастливчик. Мне два года и восемь месяцев еще здесь париться.

– А мне вся треха еще корячится, – сообщил Гарри-Дельфин и шумно вздохнул.

– Я отбыл тут два, осталось еще столько же, – сообщил Джек-первый. – Но Пит пропал как-то неожиданно.

– Ладно, парни, пора мне на прогулку вдоль океана! – сказал Гарри-Дельфин.

– Пока, Дельфин! – попрощался Джек-первый.

– Удачной прогулки, – отозвался Халед. – Я тоже прошвырнусь до пальм, у меня там снасть поставлена на монорога.

– А я спущусь в погреб и возьму мороженой баранины – сделаю “хед-хлог”, – поделился планами Джек-первый.

– До свидания, ребята, – только и смог сказать Джек, поскольку для него столь насыщенная жизнь на волнах старого стандарта оказалась полной неожиданностью.

22

С утром нового дня появилось первое задание – на терминал пришло сообщение о необходимости провести осмотр пары подшипников скольжении в двух опорах и вооруженный пультом Джек отправился к бункеру, едва не заблудившись на бесконечно одинаковой поверхности белоснежного песка.

Пришлось несколько раз нажимать кнопку, пока наконец не удалось обнаружить нужное место по ряби на белом песке.

Снова с интересом понаблюдав за тем, как обозначилась бронированная дверь и поднялась массивная створка, он спустился в первый зал, уже точно зная, где находятся позиции для обслуживания, поскольку вместе с напоминанием ему были присланы схема расположения узлов и текстовое описание.

Уже один, без сопровождения, он еще раз обошел оба зала, внимательнее присматриваясь ко всем механизмам и поражаясь их, с одной стороны, простоте и добротности, а с другой – прочности материалов.

Там, где по его мнению, должны были оставаться заметные следы выработки, учитывая возраст конструкций, износ был незначительным.

Также, Джека интересовало откуда, из какой «бесконечной реки» черпались энергоресурсы.

Он надеялся обнаружить что-то вроде генератора, однако следуя вдоль пучков толстых кабелей уперся в стену, куда они и уходили. Значит весь комплекс обеспечения был значительно больше, к тому же где-то там скрывалась и станция синтеза смазочных средств, о чем говорил старлей Браун.

Решив, что на первый раз экскурсии достаточно, он провел положенные работы и выбрался на воздух, где снова с интересом наблюдал за тем, как под действием вибрации поверхность песка бесследно затягивала место, куда опустились входные ворота.

Над горизонтом с восточной стороны появился фронт синих туч, который постепенно приближался.

В сводке погоды, которая приходила дважды в сутки, обещали высокое волнение и ветер до двадцати метров в секунду. По местным меркам ничего особенного, домик с его пристройкой переживали и не такие шторма. Об этом свидетельствовали следы повторного крепления на некоторых листах пластофанеры, которой были покрыты дом и пристройка.

А на место потерянных установили более толстые, да еще на строительные крепежные дюбели, вместо обычных саморезов.

Пока солнце пряталось за тучами и ветер трепал крыши, проверяя их на прочность, Джек занимался хозяйственными делами.

Он забросил в стиральную машину несколько найденных штор веселой расцветки, валявшихся в углу спальной комнаты, а затем повесил их еще сырыми на два окна в домике и одно в спальне.

Помещения сразу приобрели более обжитой и уютный вид.

Немного посидев перед терминалом, пролистывая серии какого-то бесконечного сериала он сходил на кухню в пристройке, чтобы перекусить, а заодно оценить погоду. Ветер понемногу утихал, но со стороны океана все еще доносилось уханье тяжелых волн, которые разгонялись не один десяток километров, чтобы выкатиться по берегу на полсотни метров.

Джек специально измерял шагами следы от самых сильных волн, когда впервые дни ходил по берегу.

Перекусив разогретым набором из говяжьей отбивной с пюре, он нашел блюдо вполне съедобным, однако допускал, что со временем все это ему приестся и вот тогда появится смысл осваивать рыбалку. Тем более, что из дневников своих предшественников он уже знал и места ловли, и самое главное – что годилось в пищу.

С этим следовало быть осторожным, поскольку некоторые виды здешних морских обитателей были ядовиты.

Перебежав под мелким дождем обратно в домик, Джек продолжил переборку большого количества накопившихся книг, которые, понятное дело, никто с собой не забирал.

Если какие-то личные вещи смотрители по окончании срока старались не забыть, то книги оставались.

Художественные, а также специальные – по механике износа сплавов, справочники подшипников, вязкости смазочных масел и графито-образующих порошков.

Много книг было по морской фауне, документальных про острова и океаны, а также документальных от авторов – известных морских путешественников.

Что-то Джека интересовало, что-то он откладывал на потом, а некоторые из художественных книг начинал читать с неожиданным для себя интересам.

Прежде он не был любителем чтения. В тюрьме после работы тоже читать не особо хотелось, а лишь пожрать и сразу спать, тем более что в первом заведении это рабочим разрешалось. Так и день быстрее пролетал, зачем там еще чтение?

Во втором заведении на это и вовсе не хватало времени, только работа и сплошные “задания”, даже ночью.

А вот здесь Джек начал понемногу читать, причем по совершенно неожиданному поводу – перебирая казавшиеся бесконечными запасы разной литературы, он время от времени натыкался на закладки – где-то листок бумаги, где-то шнурок или даже монета, пуговица или половинка раковины.

Его интересовало, что читали его предшественники, а они читали и еще как.

Некоторые, оставляли на полях книг заметки, соглашаясь с автором или напротив, критикуя его позицию.

В художественных книгах выражали свое отношение к героям книг или событиям:

“Ну и дура эта Лаура. Овца!”

“В первом случае, Джаспер должен был доложить командиру. Дурак, за это и поплатился.”

“Вот о чем они думали, эти пятеро из клана “Гилласпи”? Там же все было понятно…”

23

Постепенно, в островной жизни Джека Ривера складывался определенный порядок, перечень ежедневных дел, которые превращали любые новые ощущения в рутину.

Спустя пару месяцев, он устал от свободы и начал загонять себя в режим, вставая по будильнику, пробегая два периметра острова и следя за тем, чтобы питаться в строго определенное время.

После пробежки – душ и просмотр сводок погоды.

Если не было распоряжений об обслуживании каких-то механизмов, он возвращался к инспектированию книг, откуда продолжали поступать новые впечатления и непонятные артефакты.

Например, однажды в качестве закладки он обнаружил лист пластобумаги сложенный вдвое, на котором длинным списком с обеих сторон были напечатаны позиции с цифрами напротив, видимо ценами.

“Нож фирмы “Блистер” 3,5 дюйма – 40 рандов”

“Гвозди нержавеющие 100 мм. 1 кг. – 5 рандов”

“Шурупы простые 20 мм. 1 кг. – 0,5 ранда”

“Шнур капроновый специальный сечением 5 мм. 10 м. – 7 рандов”.

Джек лишь пробежал список глазами по диагонали и отложил в сторону, но спустя неделю снова наткнулся на этот листок и прочитав более внимательно с одной и другой стороны, споткнулся о позицию:

“Женщина 2 часа – 40 рандов”.

Это его удивило и заставило прочитать списки с обеих сторон и оказалось, что с одной стороны были обычные товары из сетевого магазина, а с другой нечто иное и помимо позиции “женщина”, там имелись позиции “алмазы от 5 карат – цена по согласованию”, “жемчуг калиброванный 1 фунт 1 сорта – 200 рандов”, “наличные деньги – 100 за 40 рандов”.

Эта находка удивила Джека и он попытался узнать какие-то подробности из ежевечернего обмена со своими коллегами с которыми связывался по старой рации.

– Ничего о подобном даже не слышал, приятель, – ответил Джек-первый. – Может там какая-то контрабанда?

– Я советовал бы сообщить властям, чтобы потом тебе какую-то лажу не пришили, – высказал мнение Гарри-Дельфин. – Но кто я такой, чтобы давать советы?

– Это может быть шутка, приятель. Листок как отпечатан? – уточнил Халед.

– Напечатано на старом принтере, что-то вроде лазерной анкомации. Но пара позиций написана химической авторучкой.

– Только не к властям, чувак, – вмешался новый для Джека участник. – Я «Джилберт-Сокол, пятнадцать-сорок четыре». – Они перероют твою лачугу и стопудово найдут за что зацепиться. Ты же сам и прицепом пойдешь. Оно тебе такое надо?

Все участники разговора сошлись на том, что “такое не надо.” И Джек готов был с ними согласиться. Ну, шутка конечно, мало ли чего взбредет в голову мужикам на необитаемом острове, вот и сбацал себе кто-то позицию “женщина”.

С другой стороны, изучая весь информационный архив домика и вообще все, что тут имелось, он не нашел ни одного постера с голыми или полуголыми девицами, ни одной колоды карт с соответствующим содержанием и ни одного порнографического романа, хотя заказать подобный мусор через сетевой магазин можно было по цене макулатуры.

Почему мужчины, запертые на необитаемом острове никак не поднимали тему сексуального голода?

Сам Джек эту тему в мыслях уже “поднимал”, но пока что у него получалось переключаться на новые впечатления.

Однако, это работало все меньше.

24

Среди оборудования резиденции механика имелся радар. Он размещался на крыше в виде небольшого перевернутого горшочка из радиопрозрачного материала.

Пока все было спокойно и на горизонте не появлялось никаких посторонних объектов, он молчал, но стоило однажды появится сорванному с какого-то атолла или острова, ствола большой ореховой пальмы, как он немедленно озвучил это события громкой сиреной, заставив Джека подскочить в половине пятого утра и помчаться с винтовкой к океану, чтобы отразить нападение.

Но нападения не было, а только ствол пальмы, который перекатывали неутомимые волны.

Джеку стоило труда, вернувшись, заставить радар замолчать и принять прибитый к берегу ствол пальмы за “свой” объект.

Очередной раз, объявить тревогу радар решил спустя три месяца после появления Джека на посту смотрителя.

Он как раз пообедал и сидел в кресле под тенью козырька крыши своего домика, размышляя о том, как бы разнообразить свое меню.

Прежнее ему надоело, замороженные, а уж тем более сублимированные продукты не доставляли никакого удовольствия, а только компенсировали запросы организма в питательных веществах в то время, как Джек уже нуждался не просто в питательных веществах, а в дополнительных впечатлениях, которые могло подарить введение в его рацион новых продуктов.

Например свежей рыбы. Но за ней следовало идти на места хороших поклевок и не после обеда с полным брюхом, а в половине пятого утра, когда самый лучший клев при спокойном океане.

Однако, на подъем в половине пятого следовало еще решиться и это было непросто.

Вот и сидел Джек в кресле-качалке, раздумывая и взвешивая все “за” и “против”.

И вдруг – тревога!

В первое мгновение Джек решил, что ему почудилось, но во вторую секунду он подскочил из кресла и бросился в домик, чтобы схватить винтовку и не забыть глянуть в экран терминала, для определения направления с которого надвигалась опасность.

Оказалось, что с востока, наиболее комфортного места высадки для вражеского десанта, ну, и удобного для обороняющейся стороны, поскольку тут до пляжа было не больше сотни метров.

Еще только выбежав из-за пристройки, Джек увидел у белой полосы прибоя какие-то копошащиеся точки. Волнение придало ему дополнительных сил и он помчался по песку, на ходу передергивая затвор.

Впрочем, пробежав совсем немного он перешел на шаг, потому что понял – на берегу всего двое каких-то полуголых людей, при которых не было никакого оружия – ни копий, ни луков и даже каких-то палок.

Они шли ему навстречу, а за их спинами на волнах покачивалась узкая лодка с нанесенными на борта затейливыми рисунками.

“Туземцы, блин,” – догадался Джек, вешая винтовку на плечо. Стало даже как-то неловко, что он испугался двух дикарей, которые были уже совсем близко, а выглядели абсолютно безобидно и экипированы соответствующим образом: шорты из рыбьей кожи, крашенные перья чаек вставленные в шапки кудрявых волос и конечно какие-то бусы из рыбьих костей и желтоватых камешков.

А еще на их веревочных поясах висели коробочки, сделанные из той же рыбьей кожи и пластикового мусора подобранного на берегу.

Когда до гостей оставался какой-то десяток метров, Джек и вовсе остановился, глядя на две улыбающиеся физиономии и не понимая, как он будет с ними общаться не зная языка.

В голове мелькали какие-то отрывки из фильмов, с фразами вроде: “…моя прийти к вам с миром.”

– Извините, мистер, что мы к вам без уведомления! – произнес первый из них, совершенно без акцента, усиливая и без того заметное удивление Джека. – Ваши, после смены смотрителя, сменили также и частоту, поэтому связаться с вами не было никакой возможности – пришлось нанести визит лично.

– О-о!.. – только и смог произнести Джек.

– Я Ник, а это – Боно! – представил туземец себя и своего друга. Джек пожал протянутые ему ладошки гостей и тоже представился:

– Джек Ривер, я теперь здесь работаю. Откуда вы так хорошо знаете язык?

– Мы учились в миссии, это там – на Винвесте, – Ник неопределенно махнул куда-то рукой. – По окончании школы сбежали обратно к себе на острова и с тех пор кормимся коммерцией.

– Коммерцией? – удивился Джек поглядывая на дорогие часы на руке Ника, покрытые слоем соли и похоже найденные где-то на дне.

У Боно на том же месте красовался “трофейный” браслет для фитнеса.

– Да, коммерцией. Нет, рыбу мы тут, конечно, тоже ловим и на ореховые пальмы забираемся! – поторопился добавить Ник и переглянувшись с Боно они засмеялись. – Но коммерция приносит больше денег.

– И с кем же вы торгуете? – спросил Джек, которому глядя на безбрежный океан, казалось, что тут, все равно что пустыня и чувствовал он себя здесь соответствующе.

– Да много с кем. Тут полно островов, где-то кто-то живет. Правда расстояния приходится преодолевать немаленькие, но мы с Боно справляемся.

– Справляемся, – подтвердил Боно.

– Так что мы к вам, мистер Джек Ривер, с деловым предложением. Если пригласите нас к дому, где обычно обедаете, когда нет дождя, мы угостим вас отличным кофе, – сказал Ник, постучав по цилиндрической коробке висевшей у него на поясе. И заметив сомнение в глазах Джека, добавил:

– Мы бывали здесь неоднократно. И когда до вас тут был Адам, а до него – Питер…

– А до Питера еще Могучий Бойд был, до него Сильвестр, а до того тут был Весельчак – цветной, как солнце, – продолжил Боно.

– Рыжий, он хотел сказать. Так что…

– Да верю я вам, верю. Это ведь вы вы даете списки с перечнем товаров и услуг?

– Мы. Вы нашли наш прейскурант? Но он уже устарел, вот возьмите новый.

С этими словами Ник достал из очередной коробочки свернутый вчетверо листок бумаги и подал Джеку. Тот развернул его и кивнул – здесь были почти все знакомые ему позиции, правда цены, в ту или другую сторону, слегка поменялись.

Нем мог он не отметить и оставшуюся позицию “женщина”.

С тех пор, как нашел тот список среди бумаг, он снова и снова возвращался в мыслях к этой строчки в нем. Что это? Шутка или такое здесь действительно возможно?

С другой стороны, он не нашел в домике ни одного постера с девицами, которые обычно клеили на стену парни, едва только останавливались где-то больше чем на пару недель.

Год за годом здесь жили одинокие мужики и ни одного постера. И вероятно теперь можно было объяснить почему.

25

Вскоре Джек с гостями оказались за столом возле его домика.

Выяснилось, что они знали, где находятся ложки, вилки, сахар и кофейные чашечки с блюдцами.

Кофе, как и обещали, оказался хорош. До заключения Джек его не очень жаловал, но в тюрьме, если появлялась возможность, он с удовольствием пил качественный напиток. А то, что подавали в пищевом блоке, за кофе, разумеется, никто не считал.

Невольно вспомнился начальник тюрьмы Гринспен, с его кабинетом обставленном стиле дорогого клуба, с запахом сигар и кофе.

– А что означают вот эти ваши украшения? – решил полюбопытствовать Джек, читавший в юности что-то про статусные различия членов туземных обществ и как это отражалось в ношении украшений.

Было очень интересно.

– Да ничего не означают, – отмахнулся Ник и они с Боно засмеялись.

– Почему вы смеетесь?

– Мы так одеваемся, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что мы туземные парни и при нас можно болтать не заботясь о контроле.

– При незнакомых мы даже говорим с сильным акцентом, – подтвердил Боно, отпивая кофе маленькими глотками.

– И рыбьи зубы, и птичьи кости – это все антураж. Белый человек должен быть уверен, что мы настоящие дикари и ни за что не сможем его обмануть, – продолжил Ник.

– И эти часы часть спектакля? – начал догадываться Джек.

– Ну, конечно. Вы ведь тоже подумали, что я их в океане нашел?

Джек улыбнулся и кивнул.

– Это его старые. Он их в банке держал с морской водой, – отставляя опустевшую чашку сообщил Боно. – Пока они полностью солью не покрылись.

– А раньше мы, какое-то время, даже с топорами ездили, которые я в этнологической лавке купил. Они были из пластика, но как настоящие, однако возить с собой мы их перестали – потенциальные покупатели нас боялись. Им было любопытно, но не более.

– Ну, а какие-то ценные товары из списка вы показать можете?

– Конечно, сейчас покажу.

С этими словами Ник отстегнул с пояса несколько коробочек и поставил на стол.

– Смотрите сами.

Джек открыл первую и увидел крупные жемчужины – белые, голубоватые, с оранжевым оттенком.

Во второй коробочке оказались бесцветные камешки размером от зернышка риса до косточки от черешни.

– Это то, что я думаю?

– Да, алмазы.

– Но откуда? Что-то я не видел никаких разработок, когда мы летели сюда. Да тут и территории-то, подходящей не найдется, только маленькие острова.

– Эти камни нам дарит океан. После шторма женщины проходят вдоль линии прибоя и собирают их даже в воде.

– В воде? – недоверчиво уточнил Джек.

– Да, наши глаза устроены иначе, чем у белых, – подтвердил Боно.

– Камней не так много, как вы можете подумать, но когда нет других дел, женщины ходят на берег. Это очень популярная местная валюта. Сами мы не собираем, но принимаем их в уплату за товары.

– А товары…

– Да, товары сюда доставлять дорого, однако с вашей помощью мы этот процесс удешевляем.

– То есть, смотрители с нашего острова заказывают из магазина, а потом перепродают вам. Но чем расплачиваетесь вы, ну, помимо услуг, конечно?

– Камни и жемчуг вы видели, есть еще океанский янтарь и вот – наличные.

Ник открыл последнюю из коробочек и выложил скрученные в плотный рулон ассигнации по двести рандов.

– А какой смысл мне покупать у вас наличные, тратя электронные деньги со счета?

– Смысл в курсе. Наличные в зависимости от года выпуска, имеют ограничение в хождении.

– Ну да, их нужно возвращать в банк до истечения срока.

– Вот. А у нас с банками тут – сами понимаете. Поэтому семилетние до истечения срока купюры идут к электронным деньгам по шестьдесят процентов, а пятилетние по сорок.

– А трехлетние – по двадцать, – добавил Боно.

Джек тотчас стал прикидывать, ведь одних только подъемных на счет ему кинули тридцать тысяч, да еще ежемесячные восемь пятьсот. Если все накопления по окончании срока перевести в наличные, даже пятилетней годности, то…

– Да-да, очень выгодно, – кивнул Ник, без труда угадывая течение мыслей Джека. – Но трехлетние по двадцать процентов это пятикратная выгода, а если вывести отсюда необработанные алмазы, навар будет десятикратный.

– Не стоит забывать также, что вкладываться нужно в пакет активов, а не в какой-то один, – добавил Боно.

– Ну, нам пора, – сказал Ник поднимаясь и хватаясь за чашки.

– Нет-нет, сегодня вы гости – чашки помою сам! – запротестовал Джек. – Пойдемте, я провожу вас.

– Через два часа тут будет буря, – сказал Ник и Джек стал вертеть головой, ожидая увидеть на горизонте выдвижение темно-синих туч.

– Нет, сейчас вы ничего не увидите, сейчас этот ураган обрабатывает Ботвинго, это там, за атоллами.

Дойдя до линии морского песка, на который накатывались теплые воды безупречной чистоты, Джек пожал маленькие ладошки гостей и они зайдя по колено, стали забираться в свою пирогу.

– Через два дня, мистер…

– Просто Джек!

– Хорошо, Джек. Через два дня мы вернемся и доставим ваш первый заказ.

– Но, я ничего…

– Мы взрослые люди, Джек, и мы давно в бизнесе, поэтому многое можем предугадывать. До свидания, увидимся через два дня.

С этими словами Ник оттолкнул шестом лодку на глубину, после чего они с Боно опустили с бортов прикрепленные к лодке моторы.

Через мгновение те запустились и вода вдоль бортов пироги закипела, а сама лодка начала стремительно разгоняться подпрыгивая на гребнях волн.

Еще десяток секунд и они уже были у горизонта, а Джек, пребывая под впечатлением нового знакомства, отправился к дому.

В голове роилось множество мыслей о возможном обогащении, когда приехав домой он сможет запросто купить себе хороший дом или открыть мастерскую.

Ну и, конечно, его не покидал мысль о возможном свидании с женщиной.

Уже через два дня.

26

Контакты с туземными коммерсантами у Джека наладились и он стал регулярно заказывать для них товары из сетевого магазина.

Первые несколько раз он выходил лично встречать винтокрылых роботов-доставщиков и подбирал посылки, едва только оседал песок поднятый их винтами.

Потом стал отправлять партнерам сигнал о получении, просто взглянув в окно и удостоверившись, что после визита робота посылка лежит на песке.

Два раза в неделю Джека навещала девушка. Сначала он полагал, что это одна и та же, ведь они были немногословны, а Джек, по совету Ника, не пытался заводить с ними разговоров или выспрашивать имя. Они, ведь, говорили на разных языках, к тому же Ник объяснил, что женщины приезжают чтобы подзаработать и им неинтересны переживания клиента.

– Говорить с ними “за жизнь” бесполезно. Они тебя не услышат, у них свой взгляд на вещи.

Одним словом, выяснилось, что женщины были разные, просто очень похожие друг на друга.

– Такая порода, – неопределенно пояснил Ник.

Женщины оставались у Джека в течение часа, но обычно этого времени было с избытком и они еще стремились в оставшееся время сделать какую-то полезную работу.

Расставляли стулья, подметали пол, собирали разбросанные вещи и аккуратно складывали стопкой.

За товарами теперь приезжал кто-то один – Ник или Боно и Джек отдавал им посылки даже не распакованными, все равно список товаров составляли они.

Пару раз, когда не было что забирать, девушки приезжали на лодке сами и Джек видел, что с моторными пирогами они управлялись не хуже мужчин.

Молчавшая долго пушка, спустя четыре месяца стала беспокоить Джека все чаще и всегда по ночам.

Обычно это был один выстрел, но зато какой – все в доме подпрыгивало, а в воздухе потом долго висела инверсионная полоса, особенно заметная в лунную погоду. Джек даже выходил посмотреть на нее.

Его это зрелище завораживало, но куда прилетел снаряд весом в пару тонн ему думать не хотелось.

Он и раньше не особо интересовался политикой, а теперь ему это и вовсе не нужно было.

В какую-то ночь пушка ухнула целых четыре раза, а на другой день весь технический аккаунт Джека был забит заявками от автоматической системы с длинным перечнем операций по уходу за механизмами.

Ему пришлось работать восемь часов без обеда, на который он решил не прерываться, чтобы не тратить время на открытие и закрытие входных ворот.

День сменял день и вскоре оборот торговли с туземцами стал давать результаты. У Джека накапливались алмазы и оранжевые жемчужины, которые на бирже, куда ему удалось дотянуться со своего терминала, стоили хороших денег.

Другой жемчуг там тоже котировался, но оранжевый был редок – отсюда и высокая цена.

Поскольку Джек все сильнее вживался в роль хозяина острова, он стал больше времени проводить в пальмовой роще и на рыбалке, а стало быть – оставлял без присмотра свои сокровища.

Поначалу, он хотел закопать их в песок, но основная часть острова была однообразной белой пустыней, как потом найти место, куда спрятал свои сокровища? Туда же, где имелась растительность, обрушивались потоки ночных тропических ливней и там вода могла смыть все его богатства.

После долгих раздумий, Джек решил подыскать подходящее место для тайника прямо в доме и занялся этим, вернувшись с удачной рыбалки, где добыл средних размеров монорога.

Разделав рыбу, он оставил ее вымачиваться в морской воде, от чего мясо монорога становилось более нежным и после этого, вытирая руки кухонным полотенцем, принялся обходить комнаты по периметру, прикидывая, где можно устроить тайник.

Из фильмов он знал, что тайники устраивались под плинтусами, ведь там иногда оставались незакрытыми щели между стеной и полом. А еще можно было использовать полости позади розеток или пустоты под наличниками.

Найдя, как ему показалось, подходящее место, он взялся за плинтус, чтобы проверить насколько крепко тот держался, но к удивлению Джека, плинтус подался довольно легко и оказалось, что он крепился всего парой гвоздей, к тому же кривых и неоднократно выпрямленных.

Отложив плинтус, Джек осмотрел интересующее его место на стыке стены и пола и обнаружил следы неоднократного взлома плинтуса и приколачивания его на место.

Тут были следы монтировок, гвоздодеров да и вообще всего, что только могло попасть под руку для такой работы.

Джек еще раз осмотрел оторванный плинтус, потом огляделся. А что если…

Он поднялся и стал проверять другие плинтусы, которые оказались в таком же состоянии – их отрывали и ставили на место не один раз.

Озадаченный Джек опустился на стул посреди комнаты и растерянно смотрел на разбросанные куски плинтуса, пытаясь понять кому и для чего понадобилось неоднократно отрывать их и снова приколачивать?

Поднявшись, он проверил наличники у входной двери и двери в спальню. Они держались крепче, но и там повсюду имелись следы неоднократного взлома и восстановления.

Загадок было все больше.

Джек понимал, что в каких-то случаях могли возникнуть обстоятельства требующие обыска, в конце концов, даже работая на острове смотрители оставались все теми же зэками, но тут обыск проводился неоднократно.

Кем и почему?

Поначалу была мысль, что кто-то из его предшественников сделал тайник, а потом забыл где и решил оторвать все плинтусы и наличники. Но сколько раз? Либо он бы сумасшедшим, либо это делал кто-то другой.

Вернув плинтусы и наличники на место, он отправился в пристройку готовить рыбу, заодно и там проверив плинтусы и наличники – везде были следы взлома.

Рыба в этот раз получилась хорошо, но Джек ел и не чувствовал вкуса из-за мыслей, которые теперь не давали ему покоя.

А если это коммерсанты-туземцы? Они знали и о накопленных богатствах очередного смотрителя острова и об окончании срока его пребывания.

Исключать этого было нельзя, но такое могло сойти один-два раза, к тому же пришлось бы организовывать целую операцию с параллельным наблюдением и тайным подходом к острову, где у смотрителя имелась автоматическая винтовка.

Как-то не вязалось это с продуманной системой бизнеса, которая была налажена у Ника с Боно и варварским отрыванием плинтусов и наличников.

Нет, это не они. Тогда кто?

Лейтенант Браун или кто-то, кто был до него? Он мог догадываться о тайном заработке смотрителей или знать наверняка – у службы “дальней связи” большие возможности. Вопросы, вопросы, вопросы.

В конце концов, Джек решил проблему с тайниками.

Первый – оперативный тайник, он сделал прямо у входа в дом. Когда-то и где-то он слышал или даже читал, что самое незаметное место для тайника – там, где его никто не может ожидать.

Все будут искать тайные места в отдаленных уголках дома, а тайник вот он, у самой двери со стороны улицы.

Разумеется, это было небезопасное место, ведь оно находилось снаружи дома. Однако, Джек решил, что это не такой большой риск, как если бы он пытался расположить место хранения где-то в песке.

Основной же тайник был в бункере, куда он наведывался через каждые пару дней, когда получал соответствующее распоряжение в своем техническом аккаунте.

После довольно длительного перерыва Джек продолжил общение по старой рации со своими знакомыми по эфиру.

Всякий раз они радушно приветствовали его и сообщали какие-то свои небольшие новости.

Кто-то хорошо порыбачил, кто-то свалился с пальмы и теперь хромает.

Гарри-Дельфин пожаловался, что у него в последнее время много ночной работы, но какой именно не сказал. Другие не спрашивали – может знали, а может здесь не было принято задавать подобных вопросов.

А у Джека таких вопросов накопилось множество и теперь он хотел узнать, не происходят ли у его друзей по эфиру какие-то непонятные события, не мешает ли им кто-то жить, не слышали ли они о том, что на островах орудуют какие-то злоумышленники?

Впрочем, по своему прошлому опыту он знал, что на его вопросы ответы вряд ли найдутся. Он уже пытался выяснить, где находятся его приятели по эфиру территориально, но понял, что здесь об этом не говорят.

То ли потому, что это кем-то запрещено, то ли здесь был такой этический режим.

Его приятели делали вид, что не слышали этих вопросов и ему пришлось свести все к какой-то тупой шутке над которой все с готовностью посмеялись.

27

День шел за днем, дела наваливались одно за другим, не давая места тревожным размышлениям.

Наступил сезон дождей. Они стали идти не намного чаще, зато сделались куда более интенсивными.

Иногда Джеку казалось, что вода на его трепещущий домик обрушивалась словно с горного водопада.

В некоторых местах из-за таких потоков срывало листы кровельной пластофанеры и потоки воды устремлялись внутрь жилища. Джеку приходилось срочно бороться с этой водой, случалось, что и посреди ночи, а наутро лезть на крышу восстанавливать утраченное.

Благо, что инструменты, лестница и небольшой запас материалов для таких целей имелись в пристройке.

Первые пару недель дождливого сезона пушка Джека совсем не беспокоила. Не приходили даже задания на обслуживание и он несколько раз проверял функциональность своего технического аккаунта, опасаясь что работа копится, а сообщения к нему не приходят.

Но нет, спустя еще какое-то время, прямо во время дождя орудие ухнуло ночью дважды, а утром, когда промокший песок подсох, Джеку пришло сообщение: система кондиционирования не справлялась с выведением среды на заданную влажность.

Пришлось срочно идти в бункер и когда Джек в него спустился, там стоял запах перегретой изоляции, исходивший от натужно ревевших двигателей системы кондиционирования.

Работали оба мотора – основной и резервный. Вентиляционные рукава шипели, как разбуженные змеи и вибрировали от нагрузок, однако ничего не помогало, поскольку, во время открытия створок для подъема ствола гигантского орудия, в бункер попало слишком много воды и она не могла уйти из-за засорения стоковых отверстий.

Джеку пришлось срочно выключать всю нагрузку, чтобы не загнать систему кондиционирования в отказ, а потом ручной аварийной помпой начать понижать уровень воды и добраться, наконец, до сливных отверстий.

За два часа он справился со всей работой и когда снова включил автоматику, система кондиционирования заработала штатно, а на потертой панели контроля, висевшей на одной из колонн, стали появляться цифры сменявших друг друга параметров.

После полученного шока, автоматика опрашивала все узлы системы, интересуясь, как они себя чувствуют.

Пока все было в порядке, но по нескольким параметрам, касавшимся температуры валов вращении, показания были на грани предремонтного состояния. А это означало, что через день-два Джеку должно было придти задание на их обслуживание.

Но это будет потом, а теперь он усталый поднялся по ступеням из бункера и даже не глядя, как массивные двери, удивительным образом, снова “проваливались” в песок, направился к противоположному краю острова, где росли пальмы.

Там берег был покруче и можно было купаться, не заходя в океан на полсотни метров, как со стороны пляжа.

Добравшись до пальм, Джек постоял какое-то время, прислушиваясь к шелесту больших листьев, невольно вспоминая, как в детстве также внимал шуму деревьев в их городском парке.

Представив, как рассказывает родителям о полутора годах проведенных на тропическом острове, он улыбнулся.

О своем переводе сюда сообщать кому либо было запрещено и они до сих пор получали письма из заведения мистера Монтегю.

Раз в две недели, как и положено.

Джек посылал свои короткие сообщение на выданный старлеем Брауном адрес, а тот пересылал их от имени заведения.

Сбросив испачканные масляными пятнами шорты и футболку, Джек прыгнул в воду и немного покатавшись на бирюзовых волнах, нырнул до самого дна – здесь было метра три.

Разогнав разноцветных рыбок и заставив пятиться пятнистого краба, он поднялся на поверхность и выбравшись на берег, почувствовал себя посвежевшим.

Хотелось поваляться на короткой густой траве еще, однако где-то тут прятались морские змеи, которые часто выбирались на сушу, чтобы погреться на солнце.

Поначалу они встречались очень часто, но Джек ловил их и уносил на самый дальний конец острова, откуда бросал обратно в океан.

Через некоторое время они возвращались, но не все и возле пальм стало безопаснее.

Джек вздохнул и подхватив шорты с футболкой пошел к домику.

Сегодня у него был запланировал сеанс связи с Ником и Боно, а через пару дней они должны были приехать за доставленной для них посылкой.

Пока, из-за сильных дождей, торговцы не могли добраться до острова, но теперь погода налаживалась и кто-то из них должен был приехать, а вместе с ним и девушка.

Хотя Джек и знал, что к нему почти приезжали разные девушки, он предпочитал думать, что имеет дело только с одной. К тому же вели себя они одинаково и все были образцовыми хозяйками в те короткие минуты, которые у них оставались до отъезда.

28

Работы, то прибавлялось, то убавлялось. Пушка, то стреляла неделю каждую ночь, то погружалась в долгий сон в своем бункере.

До заветного дня освобождения оставалось около трех месяцев.

За проведенное на острове время Джек превратился в настоящего мастера рыбалки и по направлению ветра знал, на какую часть острова нужно идти, чтобы поймать ценного монорога

А еще он научился неплохо готовить.

Кроме рыбы в ход шли орехи с пальм, плодоносивших круглый год и некоторые корешки, описанные в дневнике одного из бывших смотрителей. А также молодые листья душистого кустарника, очень подходившие, как заменитель лаврового листа.

Джеку давно надоели продукты из замороженных и консервированных комплектов, поэтому спасался он только собственной стряпней.

Изобрел пару собственных рецептов и вписал их в “кухонный дневник”, чтобы те, кто будет тут после него, воспользовались и его знаниями.

Торговые операции с Ником и Боно так же продолжались.

Джек оставлял на своем счету минимальное количество денег, тотчас пуская их в оборот и заказывая для туземцев нужные им товары. Те в ответ, везли ему алмазы, немного жемчуга и пятилетние ассигнации.

Трехлетние Джек брать поостерегся – мало ли какие могли возникнуть обстоятельства, которые помешали бы потратить их или внести на счет за отведенный срок, а дополнительная пара лет – это хорошая гарантия.

Как-то, занося в комнату столик из-за начавшегося внезапно дождя, Джек задел наличник, да так, что тот, много раз оторванный и вновь прибитый немного отошел.

Джек вернул его на место ударив по нему кулаком, но спустя минуту заметил в метре от дверного проема появившуюся на стене небольшую трещину.

Слегка толкнув стену, чтобы проверить насколько это серьезное повреждение, Джек увидел, что трещина значительно увеличилась.

Просунув в нее палец он подцепил конец какой-то тряпицы и потянув ее, вытащил мешочек в каких Ник с Боно привозили ему жемчуг и алмазы.

Высыпав содержимое на ладонь Джек покачал головой – тут было чуть меньше того, что успел накопить он сам.

В первую минуту находка его так обрадовала, что он счастливо рассмеялся – вот она удача! Но вскоре пришло понимание – если кто-то не смог забрать отсюда свое богатство, значит что-то помешало ему сделать это.

Или кто-то. А учитывая, что дом носил следы многочисленных обысков, не все соглашались отдать свои накопления добровольно, но скорее всего их ломали довольно легко: не отдашь камни, останешься здесь на неопределенный срок или снова в тюрьму.

Для сотрудника “дальней связи” оформить зэку новый срок проще простого.

А значит, все отдавали свое и уезжали «голыми» или с тем, что оставалось на счету, при том что у Джека там было уже немного, он все переводил в камни и наличность.

Как долго он сам смог бы сопротивляться угрозам? А если там не только шантаж, но и пытки?

Джек ссыпал камни обратно в мешочек и обессиленно опустился на стул.

Что ожидало его впереди? Нужно было что-то придумывать, ведь время уже не тянулось, как в середине срока на острове, а стремительно отматывало оставшиеся дни.

Он еще раз взглянул на стенной тайник. Как же тот уцелел, ведь наверняка стены простукивали? Вот только никому не пришло в голову, да и Джеку тоже, что тайник может оказаться так высоко.

Так почему же владелец тайника не забрал свое или не отдал его шантажистам?

Джек еще раз осмотрелся. Что еще могло пройти мимо внимания погромщиков? Ну, вот например – стол. У него была очень тонкая столешница, меньше дюйма. В местах крепления ножек никаких повреждений, значит их никто не отрывал и не отвинчивал, однако присмотревшись к торцам, Джек заметил слегка отошедший пластик декоративного покрытия.

Наверняка он не первый, кто видел эту тонкую щель, но что там можно спрятать? Не наличку и не камни.

Однако, Джек все же приподнял ногтем край отошедшей отделки и заметил там далеко, как будто крошечный листок бумаги.

Чтобы его достать, пришлось повозиться и с помощью пинцета, все же вытащить бумажку на свет.

Она была свернута вдвое и развернув ее Джек увидел знакомую комбинацию из цифр, букв и наборных знаков.

Вне всякого сомнения это был страховочный листок на случай, если забудется длинный десятизначный пароль от банковского счета.

У Джека тоже был такой листок, припрятанный в пристройке. И когда он уедет, кто-то тоже может найти его, но на том счету уже ничего не будет.

Хотя, следовало, конечно, проверить.

Джек вспомнил, что у многих книг в здешней коллекции были разорваны корешки и страницы, как будто кто-то лихорадочно их перелистывал.

Тогда он списал это на манеры бывших обитателей домика, но теперь думал иначе. Кто-то определенно охотился и за этими бумажками с кодами.

– Нужно проверить, – решительно произнес Джек и направился к терминалу. Сел, открыл банковскую панель и мгновение помедлив, принялся набирать найденный код.

Аккаунт открылся и показал содержимое счета: восемьдесят три тысячи пятьсот рандов.

Счет был открыт больше семи лет назад и последнее посещение аккаунта состоялось спустя два с половиной года после открытия.

Имени владельца не было, как и в аккаунте Джека. Только цифровой псевдоним.

Почему этот человек не потратил свои деньги, даже оказавшись на свободе? Причин могло быть много, но тут все складывалось в одно – возможно некоторые из смотрителей до дома так и не доехали, а может даже здесь и остались.

От такой мысли Джеку сделалось жарко и резко поднявшись, он вышел из домика, чтобы на свежем морском ветерке немного остыть.

Из тюрьмы, ради спасения, можно было сбежать, пусть и теоретически. Здесь же кругом простирался океан.

Вернувшись к терминалу, Джек попробовал перевести себе сто рандов, перевод состоялся – аккаунт по-прежнему функционировал.

Подумав еще немного он взялся за рацию и стал вызывать Ника. Тот вскоре отозвался и судя по шуму мотора и ветра, несся куда-то на своей “летающей” пироге.

– Привет, Джек, мы договорились о приезде на послезавтра!..

– Возникли некоторые обстоятельства… Приезжай завтра!

– Это так важно?

– Да, Ник, важно!

– Хорошо, тогда думаю, мы с Боно приедем перед обедом.

– Отлично, я буду ждать.

29

Ночью после долгого перерыва ударила пушка. Один или два раза, Джек на это давно реагировал спокойно и едва приоткрывал глаза, если на столе позвякивала забытая чашка.

Наутро его ожидало задание, но едва взглянув на столбик требуемых операций, Джек отмахнулся и решил заняться работой позже, а пока сходить к океану.

Ночью его преследовали какие-то неопределенные образы, как будто кем-то недосказанные фразы, намеки. Ничего определенного.

“Это потому, что я еще не поговорил с Ником,” – подумал Джек. Неопределенность ситуации – вот что беспокоило его сейчас больше всего.

В конце концов, он решил пойти и взяться за работу, чтобы знакомое дело отвлекло его и вернуло в привычное русло.

И это помогло. Спустя два с половиной часа он закончил все ремонтные процедуры и едва приняв душ и сменив замасленные шорты и футболку на чистые, увидел в окно, как на пляж выходят прибывшие Ник и Боно.

Джек вышел гостям навстречу, стараясь выглядеть, как обычно и не выдавать волнения.

– Привет, Джек, – произнес Ник и они обменялись рукопожатиями с ним и Боно. – Что у тебя случилось?

Джек волновался, однако видел, что и его торговые партнеры тоже напряжены и вертят головами, хотя прежде вели себя здесь куда спокойнее.

– Нет, ребята, тут ничего не случилось, просто я хотел бы предложить вам новый заказ и он для меня очень важен. Поэтому и вызвал вас так срочно.

Туземцы переглянулись и было видно, что слова Джека их слегка успокоили.

– Хорошо, будем говорить тут или в доме?

– В доме, – сказал Джек.

На открытом месте он тоже чувствовал себя каким-то незащищенным, а в доме все таки были стены.

Они дошли до дома и едва зашли внутрь, как Ник сразу обратил внимание на щель в стене, которую Джек пока не отремонтировал.

– И все таки что-то случилось, а, Джек? – спросил Ник садясь к столу и рядом с ним пододвинув стул, сел Боно.

Джек расположился напротив и положил руки на стол.

– Я хочу съехать отсюда раньше окончания срока.

– Насколько раньше? – уточнил Ник, как будто совсем не удивившись такому заявлению.

– За неделю до окончания.

– Но это нарушение и за это полагается новое наказание, – сказал Боно, чтобы только соблюсти формальности, дескать все обо всем предупреждены.

– Разумеется. Но, полагаю, вы и раньше знали, что тут на острове не все бывает гладко.

Туземцы переглянулись, а затем Ник вздохнул и сказал:

– Скажем так – догадывались. Но мы, прежде всего коммерсанты, Джек. Если мы будем болтать, можно не только потерять бизнес, но и нарваться на куда большие неприятности.

– И вы знаете, кто тут всем заправляет? – спросил Джек, хотя почти знал ответ на свой вопрос.

– Большие люди, Джек.

– Значит из-за боязни этих людей ваш ответ – “нет”?

– Все зависит от цены.

– И какова ваша цена?

– У тебя нет этих денег, Джек. Ты почти все перевел в активы.

– А вы знали, что я просаживаю деньги для чужого дяди и молчали?

– Я же сказал, Джек, мы – коммерсанты, – не скрывая сожаления произнес Ник.

– Так сколько? – повторил вопрос Джек.

Туземцы снова переглянулись.

– Шестьдесят “кусков”, – озвучил Ник.

– И это электронные деньги, – добавил Боно. – Твои активы мы обратно не примем.

– У меня есть такие деньги.

Ник недоверчиво улыбнулся.

– Я пришлю тебе на радиочат скан с аккаунта, разумеется с закрытым номером счета.

– Значит, счет не твой?

– А какая разница, Ник? Вы же коммерсанты, – парировал Джек и тоже улыбнулся.

– Ты прав. Мы коммерсанты и можем обсудить твое предложение. Итак, если цена тебя устраивает, то за неделю до твоего отъезда на остров нужно доставить стройматериалы.

– Стройматериалы? – удивился Джек.

– Да, я рассчитаю какие и сколько – ровно на шестьдесят тысяч.

– Но, как их сюда доставят? Там же тонны!

– Да, это будет… Э-э… Примерно четыре с половиной тонны. Это очень дорогие отделочные материалы и кое какая сантехника.

– Но на чем их привезут?

– На грузовом дроссель-коптере. Это такая робот-платформа с огромными винтами. Только место посадки нужно указать подальше от дома, иначе она сдует его нахрен.

– Так, допустим, – кивнул Джек силясь представить, как все это будет выглядеть. – Не заинтересуются ли такой огромной поставкой те, кто меня сюда пристроил?

– Обязательно заинтересуются. И приедут посмотреть, что ты тут задумал почти перед самым отъездом.

– А я?

– А ты скажешь, что в восторге от этого острова и для блага последующих жителей решил потратить свои деньги на отделку домика дорогими материалами. На что имеешь полное право.

Джек вздохнул. На его взгляд, такое объяснение не выглядело правдоподобным.

– А они мне поверят?

– Мы что-нибудь придумаем, чтобы ты выглядел убедительно.

– А когда они узнают, что материал оказался у вас, что вы скажете?

– Скажем, что ты увлекся и не потянул такой работы, сдав нам все по-дешевке.

– И они поверят?

– Джек, но мы же не зря таскаем на себе эти дурацкие бусы с рыбьими костями и ржавые часы.

– И перья в волосах! – добавил Боно улыбаясь.

– Так что с нас и взятки гладки.

30

Оставшиеся недели протекали вполне обыкновенно. Те же задания в техническом аккаунте, те же походы на рыбную ловлю, на добычу краба и сбор орехов. Однако, интенсивность товарно-денежного обмена по просьбе Ника снизилась.

– Нам нужно понаблюдать за кое-какими процессами, – пояснил он свою позицию, но Джеку это мало что объяснило. Скорее, даже, еще более запутало.

Впрочем, ему ничего не оставалось, как ждать и успокаивать себя. Он впервые стал задумываться о том, что если бы наладил производство домашнего алкоголя, ему в некоторых ситуациях, это здорово бы помогало.

А может и – напротив, кто знает.

Вечерами Джек пытался забыться в просмотре каких-то шоу из доступного сегмента сети, но подобные шутки ему, что называется “не заходили”.

Тогда он переходил к старой радиостанции и включался в разговоры своих радио-приятелей. Они почти всегда были на связи, поэтому он предполагал, что у них какая-то сидячая работа возле стационарной рации, поскольку в переговоры не пробивались никакие посторонние шумы, как иногда случалось при радиосвязи с Ником, когда тот несся куда-то с Боно на своей “летающей” пироге.

Ночью, когда изредка стреляла пушка, Джек снова стал просыпаться. Теперь он опять спал очень чутко и, как и вначале, выходил из дому, посмотреть на оставленные в ночном небе инверсионные следы.

По мере приближение часа “Х” Джек нервничал все сильнее. Дошло до того, что приехавшая в очередной раз девушка его совсем не заинтересовала.

– Сегодня ты просто гостья, отдохни этот час, – сказал он и впервые услышал голос одной из них.

– Неужели я тебе не нравлюсь? – спросила она и ее большие карие глаза стали наливаться слезами.

– Тебе все равно заплатят, не беспокойся, – сказал Джек, бесцельно двигаясь по комнате, словно потерявший свою планету спутник.

Чуть ранее он хотел и вовсе отказаться от визита женщин, но решил пока ничего не менять, надеясь, что хотя бы свидания отвлекут его от тяжких дум. Но нет, не отвлекли, зато теперь он узнал, как звучат их голоса.

Когда время пребывания девушки вышло, за ней зашел Боно, который иногда привозил их и забирал посылки.

Выпустив ее он закрыл дверь и сказал:

– Сегодня делай заказ. Вот тут полный список.

И с этими словами положил на стол листок бумаги.

– Понял, – ответил Джек беря листок и пробегая по нему глазами.

– А вот это нужно для визита проверяющего человека, – добавил Боно ставя на стол две маленькие склянки. В одной была прозрачная жидкость, а в другой чуть розоватая.

– Что это? – спросил Джек с подозрением поглядывая на пузырьки.

– Когда услышишь приближение “джей-три”, вот этой розовой натри глаза, а прозрачную просто выпей.

– И что будет?

– Ты будешь веселый, возбужденный и станешь горячо объяснять этому человеку, как здорово ты придумал оставить для последующих смотрителей свой подарок – отделку домика по самому высшему классу. Он, помимо прочего, усомнится, успеешь ли ты все сделать за оставшиеся пару недель, но ты станешь говорить, что все рассчитал. Как-то так.

– Ну хорошо, – произнес Джек с неопределенной интонацией, рассматривая содержимое пузырьков на свет.

Боно с девушкой еще не отчалили от острова, когда он уселся за терминал и принялся собирать в своем аккаунте сетевого магазина огромный заказ.

В отдельном окне для дополнений, Джек, по совету Ника, указал на карте острова место в ста метрах от дома и поближе к океану. Так было безопаснее для строений, да и забирать материал потом было бы удобнее.

31

Джек ожидал, что его заказ доставят где-то после обеда следующего дня, а проверяющий примчится лишь на другой день.

Так ему хотелось думать, ведь его ожидал не самый легкий разговор и измученный беспокойством он подсознательно старался оттягивать этот неприятный момент. Однако, едва на востоке стало светлеть, шум ухавшего тяжелыми волнами океана был вдруг перекрыт приближавшимся рокотом, похожим на рев надвигавшегося шквала.

За все время пребывания на острове Джек пережил два подобных шквала и оба раза пришлось перекрывать треть крыши. Поэтому он тотчас открыл глаза и в полумраке комнаты не сразу понял, что происходит.

Рев усилился и по стенам и крышам строений замолотили мелкие камешки и раковины.

Дом затрясло, мелкая песчаная взвесь зашипела, словно змея, проходясь по стенам строений словно наждаком. Потом все разом стихло и тяжелый рокот перешел в ровный удаляющийся гул, который постепенно становился тише фонового шума океана.

Джек встал с кровати и подхватив с тумбочки рацию, босиком вышел из дома, направляясь к берегу по прохладному песку.

Выйдя из-за пристройки он сразу заметил на пляже темное пятно и по мере приближение, стал различать в предрассветных сумерках ровные углы оставленного груза.

Подойдя ближе он уже мог рассмотреть и транспортную сетку в которой огромный робот притащил посылку. И темный синтетический полог под ней.

Обойдя вокруг, Джек похлопал по стенкам доставленного груза удостоверяюсь в его реальности, после чего сделал вызов по рации и Ник тотчас отозвался:

– Доброе раннее утро, Джек. Видимо посылку доставили?

– Ты уже в курсе?

– Тут уже на всех островах в курсе. Такие крупные аппараты здесь редко летают, так что многие слышали и даже видели.

– Что дальше?

– Возьми нож, вскрой груз и так – небрежно, распечатай пару ящиков и разбросай часть содержимого по песку.

– Понимаю.

– Да, картина должна быть полной. Когда прибудут гости, не забудь воспользоваться средствами, которые тебе передал Боно. Помнишь что там для чего?

– Розовое – для глаз, прозрачное – выпить.

– Тогда пока все. Когда гости уберутся свяжись со мной, но не раньше чем через полчаса.

– Почему через полчаса?

– Если раньше, они с борта “джета-три” могут прослушать эфир.

– Понял. Ладно, пойду завтракать, ложится уже не имеет смысла.

32

Несмотря на то, что пока, до счастливого исхода задуманного было далеко, настроению Джека улучшилось, поскольку большое и важное дело стало двигаться и из разряда пустых фантазий начало переходить в реальную плоскость.

Не желая заморачиваться с готовкой, Джек разогрел и с удовольствием съел какой-то консервированный набор.

Он даже не понял, то ли это была рыба в заливке с рисом, то ли мясо с бобами.

Кофе тоже решил не заваривать и обойтись порошковым концентратом.

Он еще не допил кофейный напиток, когда сквозь отдаленный шум волн, стал различать стрекотание приближавшегося геликоптера.

Что ж, следовало отдать Нику должное, тот хорошо знал и здешние порядки, и психологию “больших людей”.

Джек выждал еще полминуты, удостоверяясь, что ему не показалось и теперь уже не оставалось сомнений, что это “джета-три”, крохотный одноместный геликоптер в который не помещалось ничего, кроме самого пилота и небольшого багажа.

Геликоптер сделал круг над островом и стал заходить против ветра, а Джек намазал глаза розовой жидкостью и сразу почувствовал легкое жжение. Потом, выдохнув, опрокинул в себя снадобье из второго пузырька и спрятав склянки в кухонный ящик, поспешил к пляжу, куда уже садилась прозрачная пластиковая стрекоза.

По мере того, как Джек приближался к геликоптеру, его все более разбирал смех, однако увидев старлея Брауна, он постарался сдержать себя и не смеяться, ведь это сейчас бы очень важный гость.

А еще на глаза Джеку, то и дело наворачивались слезы и ему приходилось их смахивать.

– А вот и наш Джек Ривер! – с деланной радостью произнес Браун, поправляя панаму и бросая из под ее полей настороженные взгляды, как будто предварительного облета острова было недостаточно.

– Старина Браун! Как я рад тебя видеть! – воскликнул Джек искренне радуясь и шмыгнув носом, попытался обнять Брауна, но тот вежливо отстранился, поскольку на Джеке, по совету Ника, была одна из его рабочих футболок.

– И я рад, Джек. Вот, летал тут недалеко по делам и подумал – дай-ка, заглянул к Джеку нашему Риверу, поинтересуюсь, как он готовится к дембелю. Ты ведь готовишься, Джек?

– О, старина, я готовлюсь и ещё как готовлюсь! – воскликнул Джек и снова попытался обнять гостя.

– А что это там за нагромождение, а, Джек? Пойдём посмотрим.

– Пойдём, Браун, пойдём! – загорелся этой идеей Джек, радуясь, что хоть кому-то может рассказать о своей новой идее.

Теперь он тараторил без умолку, подпрыгивал, хватая гостя, то за локоть, то за пуговицу на кителе, а тот сдержанно улыбался, кивал и внимательно всматривался в лицо подопечного, оценивая его поведение.

По возвращению Брауну предстояло дать полковнику Ливингстону полный и подробный отчет о том, что тут происходит и для чего вдруг на подконтрольный “дальней связи” остров была выписана доставка такого огромного количества весьма специфического товара.

А главное – как получилось, что оплата была произведена с “заброшенного” счета, который служба все еще держала под контролем.

– Ну, и что всё это означает, Джек? – спросил Браун, останавливаясь перед распоротым пологом грузового блока и распотрошенными ящиками с отделочной плиткой, которая была разбросана по песку.

– Это означает, Браун, это ещё как означает! Я сделаю подарок, Браун!

– Кому подарок, Джек?

– Тем, кто будет тут после меня! Посмотри на наш домик, Браун, это же просто жалкая лачуга, а я хочу отделать всё так, чтобы было, как в пятизвездочном отеле, понимаешь? Чтобы люди приезжали и радовались, понимаешь?

– Понимаю. А ты понимаешь, что украл чужие деньги? Ты расплатился с чужого счёта, Джек! – с нажимом произнёс Браун, внимательно следя за реакцией в глазах Джека, чтобы прочитать в них страх и тем самым подтвердить, что всё происходящее просто спектакль.

– Это был знак, Браун! Это был знак! Когда появились эти деньги, я понял, что мне нужно с ними делать! – воскликнул Джек и Браун, вздохнув, сдался.

– Ладно, пойдем в дом, посмотрим, как ты живешь, – сказал он и направился к домику.

– Прекрасно живу, Браун! Я живу прекрасно! – приплясывая рядом с гостем и забегая ему наперед принялся убеждать Джек.

Временами, он как будто видел себя со стороны и слегка удивлялся такому своему поведению, но поделать с этим ничего не мог.

Продолжая с подозрительностью поглядывать по сторонам, Браун вслед за Джеком прошел в дом, прогулялся из комнаты в комнату, отметив трещину на стене и даже поднял перевёрнутый для наглядности стул.

По совету того же Ника, для создания полной картины Джек навел в комнатах “творческий беспорядок”.

– О, да ты даже это старье подключил! – удивленно произнес Браун, заметив, что у стоявшей в углу громоздкой рации отремонтирован и включен в розетку оторванный некогда шнур.

– Да, мне она очень нравится, я общаюсь с друзьями! – горячо заверил Брауна Джек.

– Ты не можешь ни с кем общаться, дорогой друг, потому что еще два года назад этот стандарт связи отменили и прекратили на нем все передачи. Это просто холодное железо! – наставительным тоном с долей соболезнования в голосе произнес старлей и постучал для наглядности по корпусу рации.

– Но я разговаривал…

– Возможно дело в том, что в свое время этот аппарат произвел среди специалистов настоящий фурор из-за того, что был оснащен панелью искусственного интеллекта. Он запомнил голоса всех, кто когда-то делал с него передачи и теперь дурачит тебя, создав несуществующую реальность населенную твоими друзьями, – добавил Браун и выйдя из дома, сразу направился к геликоптеру.

Находясь под впечатлением от услышанного, Джек поплелся следом.

Между тем, старлей забрался в кабину и перед тем, как запустить двигатель, сказал:

– Я вернусь через десять дней. Так что будь готов, собери вещи или что-то еще, что хотел бы увезти отсюда. На память.

И надев солнцезащитные очки Браун запустил двигатель, а Джек попятился, прикрываясь рукой от взметнувшегося от винтов колючего песка.

Когда геликоптер уже скрылся из виду, он все еще стоял, глядя вдаль и только придя в себя окончательно, пошел обратно.

Действие всех снадобий закончилось и теперь Джек рассуждал вполне трезво и оттого последняя новость выглядела все более шокирующей.

Вернувшись в дом, он сразу включил старую рацию и услышал все те же голоса, которые приветствовали его, болтали о рыбалке, погоде, штормах и прочих пустяках.

– Джек-два, ты сегодня какой-то смурной, – заметил ему Гарри- Дельфин. – Что-то случилось?

– Да, Джек-два, не держи в себе, расскажи нам! – поддержал того Халед.

– Нет, ребята, все в порядке. Просто вчера съел что-то не то…

И не дожидаясь дальнейших советов, он выдернул из розетки шнур, а потом, вспомнив, потянулся к портативной рации и связался с Ником.

– Как все прошло? – спросил тот.

– Вроде поверил.

– Вроде?

– Я не могу сказать точно, я же под вашими каплями был. Забористые, кстати. Но на его роже читалась брезгливость.

– Хорошо. Тогда – три дня, приятель.

– Что “три дня”? – не сразу понял Джек.

– Ты чего какой-то заторможенный? Неужели все еще капли действуют?

– Съел вчера что-то не то.

– Ты поосторожнее там, нам еще твоей диареи в лодке не хватало. Так что через три дня, Джек.

– Да, теперь я понял, извини.

– И еще – какой остаток на твоих счетах?

– Тридцать.

– Хорошо, я подгоню тебе чистый на пятнадцать «штук» взамен этих.

– Договорились.

33

С этим миром на острове Джека связывало все меньше и он становился на удивление спокойнее.

Поужинав консервированными наборами он не спеша разобрал кровать и рано лег спать.

Ночью дважды ухнула пушка и он отметил это сквозь сон, но до конца не проснулся. А под утро рванул шквал, перешедший в шторм с сильным западным ветром, от которого потрескивали стены и дребезжали листы пластофанеры на кровле.

Уже светало, а ветер все не успокаивался и когда проснувшись, Джек выглянул в окно, то увидел, как вдалеке на западной оконечности острова до земли гнуться стволы пальм и сорванные ветром огромные листья, словно оборванные крылья, взмахивая и беспорядочно кувыркаясь, уносились через весь остров – в океан.

Перебежав под дождем в пристройку, Джек принялся готовить завтрак из консервированного набора лованской кухни.

Она была поострее, а ему сейчас хотелось именно такого, чтобы встряхнуться и начать видеть все резче, поскольку после вчерашнего открытия по поводу рации, он все еще находился в состоянии шока.

Пока готовил завтрак и ел, прошел час и погода переменилась.

На небе стало ясно, солнце вышло в зенит – все как обычно. Погода здесь менялась с поражающей быстротой.

Вспомнив, как клонились к земле пальмы, Джек решил сходить в рощу.

Несмотря на то, что он собирался убраться отсюда и урожай орехов его больше не интересовал, пальмы было жалко. Они являлись единственным маленьким лесом на острове.

Но сначала работа. Никто не должен был ничего заподозрить, поэтому просрочить время выполнения процедур по ремонту и обслуживанию он не мог – все фиксировалось в неизвестном ему автоматическом центре, откуда передавалось, куда следует.

Глянув в заявки технического аккаунта Джек кивнул, ничего особенного. Пара валов исполнительных механизмов нуждались в смазке, а на гигантских цепях главного конвейера подачи следовало проверить натяжение и отрегулировать до рекомендованного.

На все это ушло два часа, заодно проверил спрятанные в бункере сокровища и перед уходом, немного подумав, забрал их, рассуждая, что в оставшееся время работы могло не предвидеться, а вот открывание бункера “просто так” могли под “дембель” и заблокировать, ведь наверняка он не первым догадался, что там можно хранить свои накопления.

Также, догадаться об этом мог и старлей Браун. Джек уже не сомневался, что сотрудники местного бюро “дальней связи” причастны ко всем темным делишкам, что происходили на этом острове и в округе.

Озираясь, словно был на острове не один, Джек вынес из бункера мешочек с камнями и ранец с наличностью, где у него накопилось уже около трехсот тысяч.

У себя в городке чтобы заработать столько ему пришлось бы пахать пять лет без отпусков.

Раньше Джек подумывал, вернувшись, купить у себя в городке дом. Но теперь обстоятельства переменились и открыто возвращаться домой он бы уже не решился. Скорее всего, его объявят в розыск и свою дальнейшую жизнь ему придется налаживать где-то в другом месте.

Спрятав активы под половицами в пристройке, Джек, выйдя оттуда, огляделся и направился к пальмовой роще, чтобы посмотреть, что наделал ураган.

Уже на подходе, за сотни метров до рощи он стал находить фрагменты листьев, коры и цветов с пострадавших пальм.

Он опасался, что какие-то из деревьев буду сломаны, но обошлось, хотя некоторые из них лишились до четверти листьев и все еще склонялись к земле. Однако, по опыту Джек знал, что через день-два они выпрямятся и скоро на месте оторванных листьев начнут появляться ярко-зеленые побеги.

Местная природа научилась быстро восстанавливаться после самых сильных штормов.

У основания пальм – на земле, роща была полна мусора, состоявшего не только из веток поломанного кустарника и обрывков пальмовых листьев, но также из клочьев водорослей и свежих раковин моллюсков, которые волны выбрасывали на берег, а ветер подхватывал и швырял в пальмовую рощу.

Дойдя до ее края, которым заканчивался остров, Джек удивился тому, как изменился берег. Он стал еще круче и отступил от океана на пару метров.

Обрыв был невысок и он решил спуститься к воде, поскольку увидел там что-то странное.

Стараясь не запутаться в длинных бородах водорослей, Джек медленно приближался к тому, что заметил сверху.

Он уже понимал, на что это было похоже, но сознание отказывалось принимать эту догадку.

Это были человеческие кости, вперемешку с битыми раковинами и принесли их не волны, они лишь вскрыли берег, в котором все это было спрятано.

Джек подошел к обрыву в том месте, где под оплывшими от волн пластами обвалившегося грунта, угадывались и другие останки – более свежие.

Фрагменты одежды, обувь и черепа с проделанными в них пулевыми отверстиями. По одному на каждый.

Что-то блеснуло среди грязи и останков и Джек, нагнувшись, вытащил из под мусора и слипшегося грунта цепочку с медальоном в виде серебристого дельфина.

Отерев с медальона грязь, он повернул его и на обратной стороне прочитал выбитую надпись – “Гарри”.

34

“Летающая пирога” Ника и Боно стремительно неслась по океану, прыгая с волны на волну, пролетая местами по десятку метров.

Боно ухитрялся так искусно править, что скоростное суденышко избегало прямых ударов волн, проносясь вдоль по вершинам гребней, перепрыгивая на следующие и снова балансируя на очередном гребне.

Ревевшие по обоим бортам турбины, своей мощью могли вытянуть даже небольшой морской буксир, но тут все доставалось только маленькой пироге.

Поначалу Джек наслаждался обретаемой свободой и ветром с мелкими брызгами, но спустя час его это начало утомлять, а в пути, по словам Ника, им предстояло пробыть еще не менее двух часов.

Угадав состояние пассажира, Ник подал ему толстый непромокаемый полог и указал на решетчатую подставку на дне, на которой можно было поспать замотавшись в полог.

Прожив полтора года на острове, Джек был непривычен к такой тряске, не то что Ник с Боно, для которых пронестись на две-три сотни километров в один конец было делом обыденным.

Несмотря на такие неподходящие условия Джек сумел уснуть – впервые за много времени спокойно, без сверлящей его постоянной тревоги.

Когда гул турбин начал стихать, он проснулся и скинув полог огляделся – солнце зашло за короткое облачко, но все вокруг было озарено его яркими лучами – лазурные волны вздыхавшего океана и несколько островов на горизонте.

А еще какое-то непонятное строение, вроде фрагмента большого города посреди воды.

– Что это? – спросил он.

– А на что похоже? – улыбнулся Ник.

– На кусок большого торта, который вырезали и положили на большую тарелку, – признался Джек протирая глаза.

– Ты почти угадал, это терминал “Фангардия”. Его и строили, как микрорайон какого нибудь распонтованного Сити, – объяснял Ник пока их пирога катилась по спокойной воде уже с небольшой скоростью.

– Вот тут в чемодане кое какая одежда. Пара рубашек, шорты, гигиенические принадлежности и сухпай, если понадобится. Там еще полно места, положи туда все активы, чтобы у тебя не болталось много сумок.

– Понял.

– Там же в кармашке на обратной стороне крышки – твои новые временные документы, выданные туристической Гильдией. Тут такие часто выдают, поскольку туристы теряют свои по пьянке. Выучи свое новое имя и придумай биографию, на полноценную легенду у нас не было времени. Там же два билета – первый на “стриткастер”, который прибудет через полтора часа к одному из причалов. Там для тебя каюта, но всего на три часа, пока на палубу этого судна не сядет челнок – есть у них такая услуга. Челнок для тебя тоже оплачен и вместе с другими пассажирами вас доставят на орбитальный терминал, откуда по второму билету ты рванешь на Лиму-Красную. Там тебя встретит человек, имя которого на обратной стороне билета в официальной графе встречающих. Он будет заниматься твоим устройством на новом месте.

– Но почему на Лиму?

– А куда еще? Пока там статус колонии, а значит меньше порядка и контроля. Думаешь тебя тут не найдут, после того, что ты раскопал?

– Ты прав.

– Ну что, с терминала нас уже заметили. Боно, останавливайся.

– А мой багаж не будут проверять? – заволновался Джек.

– Нет. Потому мы и выбрали этот вариант. В обычном порту проводят полный шмон, а клиентам с “Фантагории” доверяют. Там сплошной “бизнес-класс”.

Двигатели почти полностью смолкли и теперь пирога лишь покачивалась на спокойных волнах, а со стороны белоснежного “куска торта”, возвышавшегося над океаном высокими шпилями и многоярусным надстройками небоскребов, уже неслись к нарушителям охраняемого периметра два белоснежных катера с мигалками и включенными сиренами.

Один сбросил скорость и включив реверс, стал разворачиваться боком, чтобы принять пассажира. А другой ходил по кругу, контролируя весь процесс.

– Прошу вас на борт, сэр! – учтиво произнес офицер, подавая Джеку руку и тот приняв помощь, перескочил на начищенную до блеска палубу катера.

Матрос принял у Ника чемодан пассажира и Джек едва удержался, чтобы не выхватить его, позволив тому донести багаж до удобных кресел на корме – мест для важных пассажиров.

– А вы валите, отсюда! – крикнул другой матрос туземцам и те, запустив двигатели, погнали пирогу прочь, вздымая винтами пену и сверкавшие на солнце бриллиантовые брызги.

– Ни хрена себе точила! – произнес озадаченный офицер. – Откуда у этих дикарей такая?

– Украли наверное, – подсказал Джек, скрывая улыбку.

– Да стопудово!

Между тем, к Джеку одетому в шлепки и простые футболку с шортами, относились с подчеркнутым уважением. Здесь привыкли, что владельцы гигантских состояний после проведенных на островах недель, а то и месяцев, выглядели, как бродяги.

Пассажиру предложили воду и кислородную акву и повели катер на приемлемой скорости, чтобы не вызывать сильной качки.

35

Полковник Ливингстон смотрел в окно, раскачиваясь на каблуках высоких сапог, которые лишь пару дней назад были доставлены ему из специального ателье.

Сапоги немного жали, но полковнику нравилось, как он выглядел в них и шерстяной форме офицера эпохи Республики.

За окном плыло марево от раскаленной земли, а здесь за двойной теплоизоляцией работали кондиционер и озонатор с установкой ароматизации. Иногда было даже немного прохладно и он, сидя за столом, накидывал на плечи настоящую шинель.

– Так ты считаешь, что он провел нас? – произнес полковник наблюдая за тем, как водитель развозного электрокара пытал заехать в подвал пищеблока, но всякий раз натыкался на ограничители ворот – то с одной, то с другой стороны.

– Это лишь предположение, сэр, – ответил старший лейтенант Браун, ожидая большого разноса.

– Давай еще раз.

– Я прибыл на остров, но в доме и нигде на острове заключенного не нашел. Но обнаружил обвалившийся берег на западной оконечности. Возможно то, что он там обнаружил, окончательно вывело его из равновесия и он бросился в океан.

– Ты предполагаешь?

– Предполагаю, сэр. Вы ведь читали мой предыдущий отчет, этот парень выглядел неадекватным. Задумал какую-то стройку…

– Понятно. Ну, а где сейчас все эти кирпичи, что он закупил?

– Плитка и сантехника.

– Неважно, Браун, неважно! – начал раздражаться полковник. – Куда они делись?

– Туземцы успели растащить их, сэр.

– Ну у тебя же с ними договор, они же записаны у нас как информаторы! Что они говорят?

Полковник повернулся и подойдя к столу, стал вертеть в руках карандаш.

– Сэр, они мало что могут сообщить. Разумеется, они валяют дурака, но лишь отчасти, в конце концов это всего лишь туземцы.

– Однако, свои дела на островах ведут весьма успешно.

– Это – да.

– Что будем докладывать наверх, Браун? Ты понимаешь, что если там только засомневаются, что этот парень раскопав все это, квалифицированно кинул нас и ушел, нас попросту зачистят. И не помогут никакие заслуги по доставке фунтовых посылочек с алмазами.

– Понимаю, сэр.

– А раз понимаешь, организуй полноценный отчет с найденным в океане телом, результатами экспертизы и прочее. Полагаю этому тебя учить не нужно?

– Не нужно, сэр.

– Ну, а мы, со своей стороны, должны поискать его следы, ведь если он все же сумел исчезнуть так квалифицированно, он мог оказаться тем, чего мы опасались в самом начале. Подумай о том, как запустить поиск через запросы, каких-то далеких полицейских органов или даже бюро частных служб безопасности.

– Сделаем, сэр! – воскликнул старлей и даже попытался щелкнуть каблуками.

– Ой, иди уже, – вяло махнул рукой полковник и когда Браун вышел, сломал карандаш, чтобы быть похожим на героя одного фильма, который ему нравился в юности.

Content

Алекс Орлов
Механик