Меня зовут господин Мацумото! том 5

Глава 1

После грандиозных событий вчерашнего дня следующее утро началось на удивление обыденно. В моей жизни словно ничего не поменялось. После подъёма меня ждали всё те же рутинные действия, всё та же домашняя обстановка, лица, неизменный завтрак. Да, за окнами где-то по-прежнему бурлила общественность и деловая среда. Ненадолго всколыхнулись даже политические круги, как это обычно бывает после громких новостей, заполнивших информационное пространство. Неугомонные журналисты продолжали рвать на себе волосы в попытках достать ещё больше «горячего» материала. Раскопать что-нибудь свеженькое. В идеале — труп. Желательно, как-нибудь связанный с этой историей. На крайний случай есть знаменитая фраза: «Мы ни на чём не настаиваем, но согласитесь…».

Однако всё это происходило где-то далеко, незаметно для глаз, поэтому ничто не тревожило моё утро, в чём, конечно же, заслуга большого количества людей, оградивших начальство от чрезмерного любопытства. Отвечавших на звонки, подбиравших оправдания, не позволивших пройти за ленточку. Ох, боюсь даже представить, что за эту бессонную ночь пережили мои подчинённые.

Поскольку сегодняшний день обещал стать очень насыщенным на события, настраиваться на это я начал чуть ли не с постели.

Как и думал, иллюзия неизменности бытия продержалась недолго. Во-первых, служанки стали вести себя навязчивее и чопорнее, чем обычно. Вроде бы незначительно, но я заметил. Во-вторых, во дворе у сменившегося автомобиля, интересно, где они только это монстра откопали, меня ждал персональный водитель, Айво-сан и Мэйли. За руль, понятное дело, господина уже не пустили, как и не позволили ему уехать на работу в гордом одиночестве. Сказали, не положено. На мои шутки не реагировали. Дружеский тон беседы не поддержали. Печально. В-третьих, в дополнение к главной машине появился ещё и автомобиль сопровождения, который больше не прятался за углом, что, вообще-то, для Японии не очень-то и характерно.

Здесь, что политики, что крупные бизнесмены, что чиновники, да даже бандиты, чаще всего передвигались всего на одной машине с минимумом охраны, а то и вовсе, без неё. Япония очень безопасная, законопослушная и культурная страна. Разъезжать по стране с частной армией — показатель страха, тщеславия и непорядочности. Более того, это выражение сомнений в способности властей обеспечить их безопасность. Можно сказать — своеобразный вызов системе. Либо же привилегия, которую ещё нужно заслужить. Понятное дело, вопросы собственной безопасности учитывались отдельно. Если кому-то угрожает реальная опасность, то все законные способы хороши, чтобы её избежать.

Конечно, встречались ещё и особые случаи, вроде моего, когда из-за какого-нибудь яркого события возникал чрезмерный ажиотаж к определённой персоне, способный доставить ей много хлопот. Тогда да, наличие дополнительной охраны считалось обоснованным, но, как временная мера, иначе завтра каждый второй более-менее узнаваемый род начнёт мериться длиной кортежей. В Японии же скромность не просто так считается добродетелью. Здесь кичиться своим богатством не принято. Впрочем, как и статусом.

В моём случае служба безопасности опасалась не столько нападения террористов, сколько несдержанных журналистов и уже успевших не только появиться, но и самоорганизоваться, безумных фанаток. Причём чем более юных, тем более радикальных. На вполне безобидную шутку об их способностях и моих возможностях Айво-сан невозмутимо дал почитать выжимку из некоторых фанатских чатов. Проникшись всей серьёзностью угрозы, я недоверчиво уточнил, а это, вообще, законно? Куда смотрят их родители? Учителя? Священнослужители, в конце концов.

— Действенных способов борьбы с фанатскими группировками пока не придумано. Самый простой способ направить их энергию в нужное русло, это внедрить своих агентов. Или договориться с лидерами. Как правило, они очень меркантильны.

«Или внедрить провокаторов, — огорчённо подумал, развивая эту мысль. — Как ни странно, но в странах со свободным хождением оружия я бы чувствовал себя спокойнее. Там от фанатиков хотя бы можно отстреливаться. Практически вижу эту картину, достойную кисти художника. А тут что? Отшучиваться? Просить сохранить мою невинность для жены? А если не согласятся? А если ещё хуже, предложат себя на эту роль, прямо здесь и сейчас? Или захотят разобрать на сувениры. Самое грустное, только попробуй вместо бесполезных убеждений применить к ним силу, отстаивая свою честь. Не так дотронешься или не то скажешь, мигом угодишь в скандал. Очередное неудобство нового статуса.»

Между тем Айво-сан продолжал инструктаж.

— Если встретите незнакомых людей, которые подозрительно себя ведут, особенно тех, кто непременно хочет вам что-то подарить, крепко обнять или признаться в любви, пожалуйста, сразу же дайте нам знать, — попросил с серьёзным лицом. — Некоторые фанатки настолько безжалостны в своих заблуждениях, что могут доставить нам много хлопот. Хуже всего то, что они очень изобретательны.

Кивнув, показывая, что принял эту информацию к сведению, я сделал вид, что меня всё устраивает. Подумаешь, всего лишь потерял ещё немного личной свободы, обменяв её на материальное благо.

Сев в машину на заднее сидение, вместе с Мэйли, приказал отвезти меня на работу. Пора заняться делами, и так столько времени потерял на всевозможные церемонии, без которых, увы, было не обойтись. В Японии разного рода символизму, подчёркиваемому соответствующими ритуалами, придаётся очень много значения. Без следования им, вас просто не признают достойным сыном своих родителей.

С опаской включив телефон, я посмотрел на сотни пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Может, «случайно» его потерять? Просто неохота на всё это отвечать. Откуда я столько времени возьму? А фантазии, чтобы не повторяться? Силой воли подавив накатившую слабость, мужественно принялся потихоньку разбираться с накопившимися делами. Сосредоточившись на этом занятии, не успел заметить, как внезапно очутился у офиса. Время пролетело совершенно незаметно. Я даже не успел сделать половину из запланированного.

В этот раз в здание меня со спутниками пропускали с низкими поклонами, не задерживая, в отличие от толпы каких-то проходимцев, ломившихся следом, выкрикивая мою фамилию. Некоторые из них ещё и какие-то плакатики держали в руках. Я им что, айдол? Какой ужас.

«Надеюсь, они быстро поймут тщетность своих попыток и разойдутся» — понадеялся один человек.

«Надейся…» — упрямо возразили десятки других «золотых рыбок».

Чуть ли не удвоенная охрана здания провела нас через отдельный вход для особо важных персон, не задавая вопросов, не требуя пропусков, вместо этого вытянувшись, как на параде, из чего делаю вывод, что о смене моего статуса тут уже знают все, вплоть до роботов пылесосов. Не удивлюсь, если проезжающий мимо дискообразный малыш остановится и машинным голосом произнесёт, — Доброе утро, господин Фудзивара. Вам почистить обувь?

Следующее отличие от прошлых посещений Теннояма я заметил в лифте, куда следом за мной совершенно не спешили заходить рядовые сотрудники компании. Они предпочли дождаться следующего лифта, хотя их никто не выгонял и не препятствовал занять этот. Меня и далее с поклонами почтительно пропускали всюду, куда бы я ни шёл, умолкая при приближении и провожая поражёнными взглядами, будто видели первый раз. Думаю, потом будут обсуждать это так: «Заметил, как он на меня посмотрел? Страшно. Как хорошо, что я успел застегнуть пиджак. Интересно, в компании объявят о каких-нибудь праздничных акциях? Выступит ли молодой господин с речью? А как себя вести-то теперь с ним? Нужно ли делать вид, что он такой же обычный сотрудник, как мы, или господин Фудзивара уже не скрывается? Нужно будет уточнить.»

Был даже и такой случай, хорошо, что единичный.

«Кажется, я обкакался. Быстрее бы он ушёл, и все отвернулись. Стыдно-то как.»

Конечно же, это связано не с господином Фудзиварой, а с залежавшимся в холодильнике тофу, избыточному волнению и напряжению брюшных мышц, пытающихся придать выпирающему животу вид накаченного пресса, втянув его в себя. Если кто-то из окружающих и заметил этот конфуз, то сделал вид, будто ничего не было. По крайней мере, пока они не доберутся до своих любимых чатов. А вот потом… да начнётся эпичный срач!

Добравшись до своего нового офиса, если быть точным, целого блока из помещений, я радостно улыбнулся, ощутив настоящее облегчение. Теперь это всё моё! Отсюда, и до… моря! Так, календарик с пляжем на стене, в которую упёрся мой взор, нужно будет сменить. Иначе постоянно будет тянуть туда, а не сюда. Увидев знакомые лица, я почувствовал себя больше дома, чем, собственно, дома, как бы нелепо это ни звучало.

— Доброе утро, господин Фудзивара, — уважительно поклонившись, доброжелательно поприветствовали владельца компании Цукуда, Бандо и Фукуда, которые до моего прихода стояли вместе со стаканчиками неизменного кофе и что-то тихо обсуждали. Судя по мгновенно стёршимся ухмылкам, явно не цены на недвижимость.

— Доброе утро, — следом услышал куда менее искреннее приветствие от Мивы, сидевшей чуть дальше, за своим столом, в будто бы отдельном пространстве.

До моего прихода Мива с нескрываемым недовольством и высокомерием разглядывала троицу коллег, уже успевших ей чем-то не угодить. Может, равнодушием к её персоне, к чему Мива ещё не успела привыкнуть.

«А вот и моя персональная „головная боль“, от которой одной таблеткой не избавиться. Хотя, смотря что ей дать», — весело подумал, готовый сейчас прощать всех и каждого, некоторых даже дважды, заранее.

— Доброе утро, — кивнул им всем. — Надеюсь, у вас всё хорошо?

Получив подтверждение, кивком позволил возвращаться к своим делам, не замечая меня. Я здесь не надсмотрщик с плёткой, чтобы следить за их времяпрепровождением. Для этого есть другие люди. Например, Танака-сан. Подойдя к напрягшейся Миве, оценивающе на неё посмотрел. Сверху вниз. Она на меня взглянула с умеренным вызовом, не вставая с кресла, до конца отстаивая своё исключительное право на независимость.

«Ах ты ж моя свергнутая королева, не проработавшая в своей жизни ни одного дня. Простите, Ваше Величество, что явился без подношений и не на коленях.»

— Я не знаю, что с тобой делать, — честно признал после недолгих раздумий, наконец выбрав подходящие слова из длинного списка вариантов.

После некоторых из них в скобочках указывалось пояснение, откуда они брались. Вроде: (коварство),(интеллект),(агрессия),(лесть),(обман 2d8)

— Помощниц у меня и так больше, чем работы для них. Для чего-то серьёзного у нас с тобой проблемы с доверием и субординацией, а для несерьёзного, с мотивацией. Кроме того, у меня большие сомнения в твоём профессионализме.

— Аналогично. Я тоже не знаю, как к тебе относиться и что мне здесь делать, — открыто заявила девушка, смело глядя мне в глаза.

При этом пряча глубоко внутри растерянность и страх, порождавшие инстинктивную воинственность. Похоже, мне досталась та ещё штучка, с характером, которая не тушуется, не боится, не скрывает своего отношения к окружающим. Она честна и с собой, и со мной. Молодец. Что ещё могу сказать. Уже есть за что её хвалить. Не каждый на это способен.

В Японии человек с принципами, какими бы они ни были, вызывал намного больше уважения, чем без них. Другие на её месте повели бы себя иначе. Как минимум — лицемерно. Наверное, именно поэтому Арима с ней дружит. Знает, что Мива её не подведёт, не предаст, не смолчит, когда нужно будет что-то сказать. Если заслужить верность таких людей, они пойдут за тобой и в огонь, и в воду, и в пасть дьявола, но прежде, конкретно у Мивы, желательно отобрать зубочистки, спички, а ещё дуршлаг! Не люблю снимать лапшу с ушей.

— Хорошо. Разберёмся с этим по ходу дела. Будь добра, напиши на бумаге свои сильные и слабые стороны. В плане талантов, характера, увлечений. Согласись, глупо сажать прирождённого дизайнера в погрузчик, а от программиста требовать ремонта кондиционеров. Даже если они с этой работой справятся, её результаты никому не доставят радости.

— А если заставить их сделать это из мести? — девушка иронично приподняла бровь, намекая на наши непростые отношения.

Вопрос был не настолько прост, как могло показаться. Могу понять её беспокойство. Кому бы понравилось считать себя чуть ли не васитамэ*. (средневековая японская рабыня*)

— Я не настолько безумен, чтобы стремиться превратить их «хорошо» — в наше «плохо». Кому это нужно, и без меня справится. Я предпочитаю себя уважать. А ты?

— Разумеется, — девушка вильнула взглядом, вызвав у меня улыбку.

Определённо, либо что-то задумала, либо уже успела подготовить мне какую-нибудь гадость.

— К тому же месть нельзя разменивать по пустякам. Это её обесценивает. Я бы предпочёл стать победителем великанов, а не палачом карликов. Чтобы ты на этот счёт ни думала, мы не враги, а значит, подобный шаг с моей стороны будет не восстановлением справедливости, а проявлением вредности, вздорности и обидчивости, — поставил в этом вопросе точку.

Если, конечно, она не полная дура. Я был с девушкой предельно искренен, что Мива должна была почувствовать, усмирив свою гордыню.

Девушка чуть наклонила голову, как-то странно на меня посмотрев. Без негатива, задумчиво. Приятно засыпать в пустые горшки зёрна мудрости. Прямо дедушкой себя почувствовал. Оставив её в покое, я пошёл в кабинет к Танаке-сан. Скоро совещание, нужно успеть к нему подготовиться. Ознакомиться с текущими делами, обсудить перечень вопросов, которые составлял он, а задавать буду я. А как иначе? Иерархию нужно соблюдать, чтобы система работала без сбоев. Танака-сан тоже хорошо это понимает. Кроме того, какой же полноценный рабочий день обойдётся без долгого, нудного обсуждения очевидных вещей на планёрке? Правильно, ни один. Сотрудники должны чётко знать, что им делать, вырабатывая отвращение к потерянному времени, за которое они успели бы сделать хотя бы треть из того, о чём упоминалось на совещании.

Только я закончил с организационными делами, как потянулись «кающиеся» сотрудники Теннояма, которые, по их мнению, произвели на меня плохое впечатление в бытность мою стажёром. Или ещё хуже, обидели, причём так, что я этого даже не заметил. Это было настолько неприятное зрелище, что я с трудом сохранял терпение. Как же муторно, мелочно и противно копаться в чужом «грязном белье», которое они сами же и пачкали. Причём продолжали это делать прямо при мне, но уже другим способом. Ладно, кретин Мамору решил извиниться, было бы за что, но, когда пришёл потеющий и нервничающий Кэтсу-сан, у меня задёргалось веко. Он-то чего испугался? Репрессий? Более того, даже неестественно улыбающаяся, слащаво-приторная Накамура-сан напросилась в гости со сборником сказок — «Ах, как я любила, издали, украдкой…»

Искренности в их словах было ноль целых, совесть Мацудара Аямэ десятых. Это, честно говоря, больше раздражало, чем тешило самолюбие, а ещё печалило. Хотя, понимая их мотивы и новые правила игры, конечно же, я делал вид, что принимаю их слова всерьёз. Как мог, посетителей успокаивал, подбадривал, утешал, какого-то чёрта, некоторых даже уговаривал. Нёс такую же пафосную чушь с примесью пропаганды. О том, что все мужчины мне — как братья, а женщины — как сёстры, не приведи Аматерасу.

Разобравшись с «кающимися», обнаружил, что уже пришло время подниматься на чай к тёте. Ей тоже необходимо уделить время, проявить внимание. От этого тоже многое зависит. В результате я так и не успел поработать. Затем, опаздывая, помчался на «обед» к деду, где даже как следует не поел. По тем же причинам, почему не напился чаем у тёти. Оттуда уехал на другую встречу, параллельно ведя по телефону сразу две важные беседы. С трудом нашёл время почитать в машине то, что написала Мива, прислав на телефон фотографии своей рукописи. Попросил перевести изображение в текст, оформив всё, как полагается, на компьютере, и кое-что переделать. Пусть учится работать с документами, а не объяснительными. Сразу видно, по ним рука у неё и так набита. Значит, доверия они вызывают, вновь будь здорова Мацудара, ноль целых, Аямэ десятых.

Где бы я сегодня ни появлялся, мне приходилось практически пробиваться к своей машине через толпу бесноватых журналистов и дурных фанатов, непонятно откуда взявшихся. Или, наоборот, кто их разберёт. Они же все на одно лицо. Клянусь, я даже табличку видел — Женись на мне! Или — Я твоя потерянная сестра! Делал это под прикрытием охраны, быстрым шагом, стараясь не оглядываться по сторонам, а то это вызывало какую-то нездоровую реакцию толпы.

«Победа» над медведем, эту историю снова достали из архива, в своё время принесла мне гораздо меньше хлопот. Ладно бы собрались люди из хорошо знакомой категории: «Мне просто спросить, я на секундочку», так ведь нет же. Какая-то невысокая, полноватая и косолапая тян в нелепом наряде, в таком разве что в Акихабаре разгуливать, отчаянно визжа, зачем-то пыталась оторвать кусок от моей одежды. Реально! Её глаза откровенно пугали своей отмороженностью. Да я террористов меньше боялся. Фу! Фу я сказал, собака бешеная. Хорошо, не сказал, а только подумал.

Никаких незапланированных пресс-конференций, естественно, я давать не собирался. Теперь всё только по согласованию. Каждый раз успешно прятался в машине и с облегчением покидал опасную зону. Хорошо, что долго подобная волна ажиотажа не продержится. Мало ли в стране дураков? Подобный эффект: «Спроса на знаменитость» возникает только в первые дни, а потом чудики переключатся на другую цель, неосмотрительно давшую повод.

— Что у меня дальше в проклятом расписании? — устало поинтересовался у невозмутимой Мэйли.

Впрочем, меня её спокойствие не обманывало. Я-то видел, как она несколько раз неосознанно тянулась к кобуре скрытого ношения, нервничая в толпе не меньше меня.

— Посещение додзё Бандо-сан. Вы хотели договориться насчёт следующей игры в го и посещение выставки бонсай.

— Чёрт. Совсем забыл, — огорчился.

Из-за навалившихся дел, часть старых планов оказалась погребена под кучей новостей, требующих той или иной реакции. Давно уже не видел этого забавного старика. Удивительное дело, но я по нему немного соскучился. Очень уж оптимистичный и харизматичный человек. Решено, поеду к нему. Как раз немного развеюсь, а то по сообщению Цукуды в офисе меня уже ждёт засада из престарелых членов правления, желающих засвидетельствовать наследнику своё почтение. И это при живой-то королеве. Непонятно, то ли пришли недовольные её политикой, то ли самые хитрые, а может, просто осторожные. Некоторые из них, небось, не против посидеть сразу на двух стульях, а то и выбрать тот, который помягче. Потом с ними буду разбираться, подключив тётю, пока она не осерчала. Не всё же сразу, в один день. Я не кризис-менеджер, пришедший в тонущую компанию, требующую срочного принятия мер.

Доехав до большого, солидно выглядящего спортивного центра, кажется, вполне преуспевающего, с удовольствием прошёлся по аккуратным, чисто выметенным дорожкам. Я ожидал увидеть додзё в старинном стиле, однако здание оказалось вполне современным. Что же, влияние времени никого не щадит. А ещё высокая влажность, обилие насекомых и отсутствие центрального отопления.

Полюбовавшись на деревянную, традиционную табличку над входом, уверенной походкой вошёл в просторный зал с очень высоким потолком. К моему приходу в нём уже занималась полтора десятка крепких, плечистых парней, приблизительно одного возраста, несколько детей и даже двое взрослых мужчин, не являющихся тренерами или членами семьи Бандо. Это было видно по дзюдоги. Присутствовало и несколько девушек, занимающихся отдельной группой, на специально отведённой для них площадке.

Отправив Бандо-сан сообщение, дожидаясь его, принялся с интересом осматривать додзё, прогуливаясь по нему. От нечего делать осматривал спортивные снаряды, наградную доску, фотографии, развешенные на стенах. Незаметно просочившаяся в зал Мэйли, не привлекая внимание, скромно устроилась на скамеечке, в углу зала. Взгляд с неё словно соскальзывал. Разумеется, моё бесцельное блуждание не обошлось без последствий.

Вскоре ко мне вальяжной походкой подошли два самоуверенных, улыбающихся, широкоплечих парня с короткими, толстыми шеями.

— Привет. Первый раз здесь? — покровительственно обратился тот, у кого кимоно на груди было небрежно распахнуто.

— Здравствуйте. Да, — проявил банальную вежливость.

С интересом на них посмотрев, стал гадать, что им нужно. Отворачиваться было бы грубостью.

— Не волнуйся. Это хорошее место. Не пожалеешь, что пришёл. Правда, поначалу придётся тяжеловато, но это того стоит, — принялся убеждать парень. — А ещё здесь довольно дорого. Но, качество всегда обходится дороже, — тут же исправился, чтобы не спугнуть потенциального клиента. — Смотри, потом такой же будет.

Показал мне свой накаченный, рельефный пресс.

— Ну как, нравится? Уже хочешь записаться к великому мастеру Бандо Сакамото?

Дурацкий вопрос, имеющий лишь один правильный ответ. Кто же будет спорить с очевидным? Я про соотношение цены — качество. К тому же он явно приукрашивает действительность, обещая, что за новичка возьмётся сам глава додзё, а не его ученики, которым тоже нужна тренерская практика.

Дальше меня ожидаемо начали завлекать в эту секту здорового образа жизни. Обещали покровительство, обходиться помягче, познакомить с кем нужно. Я не стал кричать, что они пыль под моими ногами, что не знают, с кем говорят. Однако всё же по-другому стал на них смотреть, это да. С насмешкой. Уж извините, не удержался. Ещё парни обратили внимание на мою подозрительную беззаботность. Я смотрел на них без пиетета, не как на старших, авторитетных товарищей, а как на неразумных детишек, хвастающихся ящерицей, принесённой в дом. Разумеется, вспыльчивые, самоуверенные дзюдоисты захотели отстоять честь своего додзё, доказав, что они лучше всех. Нечего зазнаваться. Личная сила по-прежнему имеет значение.

Приложив немало стараний, меня всё же убедили ступить в рабочую зону жёлтого цвета, размером 8×8 метров, чтобы удостовериться в этом самому. Я честно предупредил ребят, в спортивном, классическом дзюдо я новичок. Знаю кое-что по верхам, и на этом всё. У меня совсем другой боевой стиль. Неудивительно, что в борьбе по правилам, используя только дзюдо, я с треском своих костей и болью в спине проиграл этим тяжеловесным «бегемотам». Зато хорошо разогрелся, прогнал из головы посторонние мысли, ощутил давно желанный азарт, стремление к победе. Поражения тоже полезны. Они помогают откалибровать самооценку. Напомнить, что ты не мистер Совершенство. Нельзя же всё время слишком легко выигрывать. Боец должен чувствовать давление от противников.

Покрутив шею, разминая напряжённые мышцы, встряхнув кистями рук, расслабляя их, с коварной улыбкой предложил возгордившимся собой парням попробовать справиться со мной в свободном стиле. Без правил. Закинул наживку под названием: «А вам, слабо? Может, мне и не нужно ваше дзюдо. Не настолько оно хорошо, как расписывают». Против такой провокации они не устояли. Через несколько секунд первый из парней вылетел в зону безопасности, получив чудовищный по силе удар пяткой в грудь, с разворота. Второй, не сумев перебросить меня через себя, поскольку я прочно ухватился за его штаны, а их с себя сорвать не так-то просто, при падении получил пару ударов по болевым точкам, после чего попался на удушающий приём, в замок, когда ногами перехватывается шея противника с захватом руки. Называется– Санкаку-Дзимэ. Причём этот приём широко применяется и в дзюдо, что для соперника стало обиднее всего.

В итоге парни роняли меня на пол не столь ловко и часто, как я их. Причём после обещаний показать, как это делается правильно, я крепко вставал на ноги, а вот они, с трудом поднявшись, держались в вертикальном положении уже не столь уверенно. Устав наблюдать за этим посмешищем, защитить честь братьев вышел ещё один дзюдоист, сильно напоминающий не полностью раскормленного сумоиста. Здоровенная и широченная «рама» с такой же огромной, лысой головой. Напротив меня встал какой-то великан полукровка, а не человек. Где они взяли эту гору сала? Кто у него мама? Покажите мне её? Хочу спросить, чем она его кормила? Я ошеломлённо оглядел по-доброму улыбающегося здоровяка с мозолистыми, грубыми ладонями, размером с лопату.

Вызов был оформлен по старинке, в дворовом стиле — Ты чё, боишься? Только что крутого парня из себя строил. Не волнуйся «девочка», я буду нежен. Хмыкнув, я перевёл взгляд на границу рабочей зоны, где столпились привлечённые устроенным нами шоу другие ученики додзё. Посмотрев на ближайшую девушку, попросил её принести мокрое полотенце, подушку и нашатырь. Вздрогнув, она почему-то смутилась. Впрочем, ответственная девушка без возражений побеждала за требуемым. Вот она, типичная реакция обычной, примерной школьницы, а не бесстыжей, богатой принцессы из знатного рода, которыми я окружён. Аж ностальгия взяла по школьным временам.

— Может, лучше защиту принести? — усмехнулся расслабленно стоявший здоровяк.

— Если хочешь, одевай. Я не против. Это будет даже полезно, а то ещё пострадаешь, — разрешил, чем вызвал весёлый смех собравшихся и некоторое недоумение у соперника.

— Тогда, зачем тебе мокрое полотенце? — не понял довольно простодушный парень, что с такими-то габаритами дело простительное.

И правда. Таких лучше сразу простить, нежели обидеть. Если, конечно, ты не мастер спорта по велогонкам.

— Они предназначены не мне, а тебе. Пригодятся, — любезно пояснил, вот теперь вызвав у него ожидаемую злость.

Он подумал, что я над ним издеваюсь. Зря. Я всего лишь вывел соперника из эмоционального равновесия, снижая эффективность его мастерства.

— Только предупреждаю сразу. В знании приёмов дзюдо я с тобой соревноваться не буду. Гарантированно проиграю, — трезво оценил свои силы. — Если же сойдёмся в свободном стиле, тогда уже у тебя не будет ни единого шанса. Может, не стоит и начинать? — оставил возможность разойтись мирно.

Зачем мне ему или себе что-то доказывать?

— А давай попробуем, — у него проснулся спортивный интерес, подогреваемый верой в свои силы и мастерство наставников, также подошедших, привлечённых происходящим.

— Хорошо. С твоего позволения, — уважительно поклонился.

Будучи честным спортсменом, он ответил тем же.

Как и ожидалось, наша схватка закончилась быстро и эффектно, что было самым оптимальным решением. Глупо состязаться с ним в выносливости, давая противнику шанс подловить меня на ошибке, которая может стать последней. Не в том дело, что он меня убьёт, просто после некоторых его приёмов я уже не смогу претендовать на реванш, что в мои планы не входило. Человеческое тело, на самом деле, довольно хрупкая вещь.

Рисунок схватки был таков. Быстрое сближение, пользуясь превосходством в скорости и ловкости. Сильный удар в колено. Он выстоял, но потерял устойчивость, а также концентрацию, всего на секунду, но мне хватило. В ответ попытался схватить меня руками, чтобы прижать к себе, лишая манёвра и воздуха. Хорошо хоть я успел руки поднять, что, вообще-то, в таком случае считалось большой ошибкой. Рёбра-то оставались неприкрытыми. Взяв меня в замок, здоровяк сжал хватку, намереваясь выдавить из меня всё дерьмо, как пасту из тюбика. У него бы легко это получилось, если бы не мой резкий, дезориентирующий удар ладонями по ушам. Пинок в повреждённое колено окончательно подломил «колосса», инстинктивно разжавшего руки, чтобы защитить уши от повторной, невыносимой атаки. Схватив его за воротник кимоно, я совершил классический бросок с переворотом и опрокидыванием, чтобы увеличить силу удара. В данном случае размеры и вес противника сыграли против него. Правильно говорят: чем больше шкаф — тем громче он падает. Всё, я получил чистую победу ценой противно ноющих рёбер и ощущения, что у меня теперь позвоночник искривлён в обратную сторону.

Под шумные поздравления победителя, вместе с обвинением в неспортивном поведении, ещё несколько человек захотели «уронить» наглеца и упасть на него сверху. Дважды! Вот же беспокойные, злопамятные дети.

— Да не церемонься ты с ними. Дай ещё парочке особо наглых сопляков по ушам и хватит с них, — послышался громкий, ворчливый голос незаметно подошедшего Бандо-сан. — Что за отсутствие манер? Не успел человек прийти, а его тут же тянут сломать, как новую игрушку. Да ещё словно слепые котята, не видят, на кого шипят. Не могут отличить мастера другой школы от новичка. Позор на мои седины. Дерзкие стали, сил нет. Кента-сан, отправь ребятишек бегать вокруг додзё, раз уж у них энергия аж из ушей льётся. Может, хоть так научатся крепче стоять на ногах, а то отчего-то часто падают, как дарума. Видимо, ножки совсем ослабели. Ничего, мы это дело поправим, чтобы в следующий раз не стыдно было их гостям показать.

— Бандо-сан, чему вы молодёжь учите? — я наигранно возмутился.

— Тому, что умею сам. И люблю, — уточнил прищурившийся старик после короткой паузы и хитро улыбнулся.

— Рад вас видеть в добром здравии и расположении духа, — слегка поклонился прославленному мастеру своего дела, истинному воину по духу, не видя в этом урона чести Фудзивара.

На улице это было бы неуместно, но в его додзё, вполне.

— И я рад тебя видеть, молодой, но дерзкий Фудзивара, — добродушно усмехнулся польщённый старик, уважительно кивнув, как равному по мастерству, а не статусу.

— Так, вы же тот самый… — охнула одна из «прозревших» девушек, положив начало последовавшему за этим ужасу.

Глава 2

Мы с мастером Бандо очень даже хорошо провели время. Только вдвоём. Душевно посидели в тихой, уютной обстановке, с традиционным керамическим чайничком кюсу из Токонамэ, оставив за дверью все тревоги и заботы. Выпили несколько маленьких кувшинчиков токкури тёплого саке. Сыграли несколько партий в го. Обсудили распущенность и бестолковость молодёжи так, будто бы я тоже имел на это право. Старик расспросил, как поживает его внучка. Справляется ли? Не доставляет ли хлопот? Посоветовал быть с ней построже. Особо не выделять в коллективе, а то ещё возгордится и испортится. Что ему потом с испорченной девкой делать? Кому всучить этот далеко не подарок? Кстати, а не тянет ли там к ней кто-нибудь свои шаловливые руки? Как зовут? Где живёт? Чем занимается его семья? Последнее, важнее всего.

— Бандо-сан, если я об этом услышу, вы будете первым, с кем поделюсь столь замечательной для вас и грустной для них новостью. При условии, что эти руки будут принадлежать работнику не моей компании, а то я вас знаю. Вы же их завяжите узлом. Скажете, так и было, с рождения, — отсмеявшись, иронично пообещал старику, по-прежнему делающему вид, что его ничуть не волнует судьба нахальной, всё ещё бунтующей внучки.

Странные у них всё же взаимоотношения.

— Может, его руки мне самому пригодятся, — добавил, сделав свой ход.

— Договорились, — кивнул довольный Бандо-сан, такое впечатление, только что меня на чём-то подловивший.

Вот же хитрый старикан.

— А у тебя-то как дела? Ну, после всего этого? — смущённо кашлянув, поинтересовался собеседник, наполняя чаши гуиноми новой порцией саке.

Налил в них совсем немного, мы же не напиваться собрались. Удовольствие нужно растягивать, наслаждаясь моментом, запечатлев его в памяти. Да много в них и не поместилось бы. Специально такими сделаны.

— Сложно всё, — глубоко вздохнув, я столь же обтекаемо ответил с лёгкой грустью.

— А у вас никогда не бывает просто. Этим вы от нас и отличаетесь, — пожав плечами, сочувствующим тоном поведал старик, ударившись в философию.

Он часто так делал на наших посиделках. Я не возражал. Приятно послушать мудрого человека с богатым жизненным опытом, почему-то просыпающимся только в такие моменты. Потому что во всех остальных случаях, по его словам, когда всё понятно, правильно и упорядоченно, становится слишком скучно. Начинает казаться, будто бы незачем жить. А так, когда появляются проблемы, появляется и стимул бороться за своё будущее. Хорошее или плохое, но оно точно наступит, ведь в природе выживает самый шустрый головастик, а не самый толстый.

По мнению Бандо, японские рода вырождаются вовсе не из-за разбавления крови, не из-за бедности или технического прогресса, а по причине слабости духа. Старик очень боялся, что его правнук вырастет ещё более «нежным» мужчиной, чем сын, который совершенно не интересуется боевыми искусствами. Даже после того, как был за это бит. Внучку оставляем за скобками, потому что к девочкам требования всегда мягче. Он них требовалось лишь следить за семейным очагом и растить детишек, а не доказывать свою крутость.

Не скажу, что полностью разделяю его точку зрения, не нужно доводить всё до абсурда, но что-то здравое в ней есть.

— Наверное, это и хорошо, — задумчиво уточнил Бандо-сан, продолжая свою мысль о нашей нелёгкой доле. — Если народ начнёт доверять судьбу страны ещё большим простофилям, чем он сам, то я не хочу ничего общего иметь с этими идиотами. То, что им доверено, обязательно потеряют или продадут за бесценок. Твой ход, — кивнул на доску гобана.

Пока забивал мою голову не расчётами, а фантазиями, Бандо создал серьёзную угрозу группировке белых камней в нижнем левом углу.

— Вам бы в политику идти с такими речами, — польстил старику, возвращаясь к размышлениям над дальнейшей стратегией игры.

— Мне нельзя. Я слишком честный, — на полном серьёзе, невозмутимо заявил Бандо-сан.

Хорошо, что я в этот момент ничего не пил.

Следующий день вновь разбил мою иллюзию о том, что уж теперь-то я смогу нормально поработать. Не смог. Ренка повела меня на ранний обед, устроив своеобразную церемонию знакомства с членами совета директоров. Видимо, учла вчерашние поползновения отдельных «слизняков», решив возглавить то, что не в силах остановить. Мудрая женщина.

Тётя организовала банкет прямо в своём кабинете, превратив офис в подобие элитного ресторана. Ведь всё должно выглядеть не просто на высоте, а идеально, в идеальном-то королевстве. Эта часть смыслового послания предназначалось уже мне.

Ренка представила меня собравшимся так, словно мы до этого не были знакомы. Причём директора действительно делали вид, что так оно и есть. На мой взгляд, весьма убедительно. Ещё бы, ведь до этого директора знали и обращались с рядовым Мацумото так, как он того заслуживал, а теперь на его место пришёл Фудзивара и всё нужно начинать сначала, с чистого листа на официальном бланке. Таким образом, решалась задача забыть те неприятные вещи, которые случились в прошлом, а также возможные обиды, сохранившиеся до настоящего. В будущем им нет места. В этом и заключался смысл проведённой церемонии знакомства. Не скажу, что только зря потерял время, придя на неё. Понимая подоплёку, я отыграл свою роль до конца, с полной отдачей.

Собравшимся хотелось получить подтверждение, что я не затаил обид, а мне, что они не будут делать глупостей, или интриговать. Также было объявлено о том, что я не принесу опасных перемен, а они не выдвинут неудобных для меня предложений, оказав медвежью услугу. По-японски это называется — ありがた迷惑 (аригата мейваку), из комбинации слов «спасибо» и «неудобство», когда человек своей непрошеной помощью приносит неудобства, но его за это всё равно следует отблагодарить в рамках общепринятой вежливости.

Хотя я по-прежнему оставался в Теннояма на птичьих правах, числясь непонятно кем, из-за чего моя персона не должна была их так сильно волновать, ведь ни большой должности, ни солидного пакета акций у меня как не было, так и нет, но все прекрасно понимали, что статус наследника одной из ветвей клана Фудзивара ценен сам по себе, независимо от компании. Сегодня она есть, а завтра её может уже и не быть, в отличие от клана. Компании имеют неприятное свойство разваливаться, разоряться, продаваться, перестраиваться, быть выкинутыми с рынка или угодить в страшный скандал, и куда тогда этим пожилым господам податься? Правильно, на другие высокооплачиваемые «тёплые» места, которых у Фудзивара, не говоря уже об их друзьях, в достатке. Кроме того, если вдруг что-то случится с Ренкой, даже не занимая её кресло, от меня многое будет зависеть именно в силу того, кем я теперь являюсь. Поэтому знакомство со мной в новом качестве было необходимостью, а не блажью.

Директора хотели послушать, что по этому поводу скажу я, как отнесусь к их словам, что скажет Ренка. Будут ли объявлены какие-нибудь планы, сделаны объявления, а также обозначены перспективы. Словом — всё было одновременно и слишком сложным, и слишком простым. Взять хотя бы порядок рассадки гостей. Пускай все кресла выглядели одинаково, выстроены в ряд, но только попробуй сесть не на своё место, рядом не с тем человеком, из чего все тут же сделают кучу далекоидущих выводов. Хорошо, что Сибата-сан заранее проинструктировал меня на этот счёт.

Конечно, можно было спросить, куда мне сесть, в чём нет ничего страшного, кроме демонстрации своей неопытности и готовности следовать советам, но это позиция слабого, зависимого человека. Поэтому мне с самого начала пришлось изображать гордую независимость, которая всё знает и ни в чём не нуждается.

После этой встречи, возвращаясь в свой офис, я обнаружил, что количество желающих составить мне компанию не только не уменьшилось, по сравнению со вчерашним днём, но даже увеличилось. По мнению сотрудников компании, важные персоны не должны грустно бродить по этажам в одиночестве, словно потерянные, а ещё хуже, безразличные всем туристы. Если у них сложится плохое впечатление, что тогда делать? Найдут какой-нибудь недостаток, сообщат кому следует. Сочтут проявлением неуважения, что приведёт к неприятным последствиям. Лучше уж час потерпеть, чем день потерять. К тому же имелся шанс быть замеченными, чем-нибудь отличиться, запомниться. Похвала лишней не будет.

Неопределённость моей позиции в местной иерархии дополнительно вносила в умы окружающих ещё больше неразберихи. Они не знали, как ко мне относиться, не успев получить чётких инструкций сверху, отчего, на всякий случай, осторожничали втройне. Откуда им было знать, не натаскивают ли меня на место тёти. Злопамятный ли я. Сколько точно африканских детишек продал в рабство, обменяв на алмазы. А, нет, эти слухи уже лишние. Вы ничего не слышали, мы ничего не говорили. Что? Пять? Это сотен или тысяч? Ах, да-да-да, молчание — золото. Так золото или алмазы (заинтересовано, шёпотом)? Всё, уже ухожу!

Самое неприятное, эта ситуация доставляла неудобства не только им, но и мне.

* * *

— Слушай, помоги. Набери вот это. Я не знаю, что мне нужно взять и в каком порядке расставить, — не очень-то вежливым тоном попросила Мива, сбросив на стол опешившей Бандо Масуми толстую пачку документов, которые ей утром выдал Танака-сан в рамках программы: «Чем бы занять свободные руки».

Когда ему сказали, что Мива работает в этой компании, он воспринял это буквально. Вопросов не задавал, выдал ей задание и ушёл по своим делам, поскольку бездельничавший сотрудник — это позор руководителя, а не заслуга работника. Назначил ответственным за новичка Масуми, хотя последняя была категорически против. Заявила, что она старший менеджер, а не дрессировщик. Правда, тихим голосом, под нос, уже после ухода директора.

— Это твоя работа. У меня, вообще-то, своя есть, — хмуро сообщила Бандо, не притрагиваясь к свалившимся бумагам, профессиональным взглядом отметив, что они даже как следует не рассортированы.

— Ну ты же сейчас свободна. Для тебя это легкотня, раз, два, и готово, а у меня голова разболелась, пытаясь понять, что за фигню туда напихали. Там столько цифр, свихнуться можно. Ничего же не сходится, — пожаловалась новичок, состроив щенячьи глазки.

— Эй! А нельзя ли повежливее? — со своего места возмутилась другая сотрудница, работавшая с этими документами до того, как они попали в руки Мивы.

Она собирала и обрабатывала данные о расходах материальных средств, которые Миве нужно было всего лишь свести в небольшой отчёт. Собрать в одну таблицу, раскидать по пунктам, расставить по порядку, найти и объединить схожие позиции, сверить цифры, сделать простенькие расчёты и написать примечания там, где требуется. Ничего сложного. Это же не операцию на сердце провести. Всего-то нужно отследить судьбу нескольких десятков миллионов. Мелочь. Хотя раньше Бандо так не считала, с опаской берясь за подобную работу, боясь ошибиться и оказаться в глубокой долговой яме. Повезёт, если ещё в этой стране и не в буквальном смысле этого слова.

Искоса бросив быстрый взгляд на дерзкую подчинённую, недовольная столь пренебрежительным отношением к её труду, незаметно напрягшаяся Бандо терпеливо предложила.

— Мива-сан, может быть, я отвечу на ваши вопросы, и вы сами попробуете выполнить своё задание?

Специально выделила интонацией слово — своё.

— Ну у тебя же это получится намного лучше. Я боюсь наделать ошибок. Не хочу, чтобы ещё и этот Танака на меня ругался. Всё равно ведь тебе потом проверять мою работу. Помоги, а? Тебе же несложно. А я угощу тебя хорошим кофе. Настоящим. Не этой искусственной дрянью, что вы пьёте. Это же какое-то средство от насекомых, а не благородный напиток. Пить его — себя не уважать, — возмущённо фыркнула, бросив презрительный взгляд на большую, автоматическую кофемашину.

Правая бровь у Бандо едва заметно дрогнула. Лихорадочно обдумав свои возможные действия, с сожалением отогнав видение, где она бросает эту напыщенную, ленивую дуру через плечо, а потом добивает, Масуми взяла из подставки несколько карандашей. Взяв один из них в кулак, с нарочитой лёгкостью большим пальцем переломила хрустнувший карандаш пополам. Потом настала очередь второго. Далее, недовольно покачав головой, посчитав это слишком лёгкой задачей, протянула руку к ладони растерявшейся Мивы, изумлённо наблюдавшей за её неожиданными действиями.

— Дай палец, — спокойно попросила Масуми, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Зачем? — подозрительно поинтересовалась Мива, тут же спрятав руку за спину.

— Хочу кое-что проверить. Тебе она всё равно не нужна. Ты же ей не пользуешься. А я, так и быть, сама сделаю отчёт. Не волнуйся, здесь хороший медпункт. По крайней мере, так говорят, хотя я там ещё ни разу не была, — равнодушно принялась убеждать, не сводя с Мивы холодного, гипнотизирующего взгляда.

Недоверчиво, с опаской посмотрев на серьёзную Бандо, которая нервничала гораздо сильнее, чем казалось со стороны, мысленно упрашивая новенькую не подчиниться, а то она не знала, что делать дальше, заторопившаяся Мива быстро забрала со стола принесённые ею бумаги.

— Знаешь, я тут подумала, возможно, смогу и сама это сделать. Если постараюсь. Хе-хе-хе, — несколько натянуто и неискренне рассмеявшись, новенькая спешно вернулась за свой стол у окна, без разрешения заняв лучшее место, передвинув стол туда, куда ей захотелось.

Облегчённо выдохнув, Масуми перевела взгляд на монитор своего компьютера. О том, что новенькая являлась непростой девочкой из богатой семьи, никогда до этого не работавшей, устроившейся по блату, тут уже знали все, в основном от неё же. Поэтому конфликтовать с Мивой сотрудники фонда несколько опасались. Никто не знал, к чему это приведёт. На её поведение смотрели сквозь пальцы. В основном через «Лисье окошко» (きつねの窓 — Kitsune no mado).

За следующий час навыдумывав разных ужасов, как знакомая Фудзивары-сан, приведённая им лично, отомстит ей за унижение, для самоуспокоения Бандо Масуми потренировалась составлять заявление в полицию. А что, это один из самых безопасных приёмов самообороны. Перечислила в нём всё, на что только хватило фантазии, чтобы от этой бумажки так просто не отмахнулись. Увлёкшись, сделала это из развлечения, нежели страха, понимая, что никуда, кроме урны, данная бумажка не попадёт. Услышав, как её зовут, Бандо ненадолго отошла, оставив своё творчество на столе. Её и в голову не пришло, что кому-то будет до него дело.

А в это время… Фукуда, захотев немного поболтать с подругой, по-прежнему не избавившись от привычки без дела слоняться по офису в поисках вдохновения и чего-нибудь интересного, а лучше вкусненького, появилась у оставленного стола. Ознакомившись со столь занимательным трудом, юрист сразу же поняла, что это шуточная работа. Развеселившись, она решила дописать «письмо Матроскина», чтобы потом кое-кто не маялся дурью. С загадочной улыбкой оглянувшись на Миву, как назло, перехватившую её взгляд, словно почувствовав его, Фукуда быстренько накидала шапку заявления, поставила дату, указала себя лицом, защищающим интересы клиента. Приведя документ в надлежащий вид, оставила его на прежнем месте. Довольно ухмыльнувшись, ушла к себе.

Вернувшись, Бандо с большим удивлением, быстро перешедшим в священный ужас, обнаружила, что шутка перестала выглядеть шуткой. Сглотнув, старший менеджер непроизвольно бросила напряжённый взгляд на насторожившуюся Миву, отчего-то поёжившуюся, хотя никакого сквозняка в офисе не было. Бандо тут же замерла, будто пойманная на месте преступления. Несколько секунд, не мигая, они смотрели друг на друга, понимая, что остаться должен…

— Доброе утро. Что здесь происходит? — поинтересовался улыбающийся Фудзивара-сан, зайдя в офис.

Вздрогнув, Масуми механически смяла дурацкое заявление, одной рукой скатав его в шарик, как обычно делала это в школе, будучи пойманной с запиской. Резко вскочив, отчего стул немного откатился назад, поспешно заверила.

— Ничего, господин Фудзивара. Совершенно ничего. У нас всё хорошо. Всё просто замечательно. Мы со всем справляемся. Не сдавайся! — не в силах остановиться, запаниковавшая женщина, вспомнив ещё кое-что из школьных привычек, неожиданно запела. — Kimigayo wa. Chiyo ni yachiyo ni. Sazare-ishi no. Iwao to narite…

Все, кто был поблизости, непроизвольно встали при исполнении гимна.

— Хорошо, — дослушав до конца, несколько заторможенно кивнул обескураженный Фудзивара, как-то странно её разглядывая.

С опаской, что ли. Немного подумав, подойдя, он взял и с подозрением понюхал содержимое её кружки.

— Чем дальше, тем страннее, — тихо пробормотал озадаченный Фудзивара-сан, после чего, вернув посуду на место, направился в свой кабинет. — Может, всё же подумать о руках? — спустя секунду до Бандо донеслась ещё более загадочная фраза.

Проводив владельца компании пустым взглядом, Масуми обессиленно рухнула на стул, не глядя, пододвинув его ногой. Выкинув бумажный шарик в урну, сделала вид, будто ничего не видела, не писала, не говорила, да даже из постели не вставала, повторяя про себя японскую детскую песенку — «Я кроткая овечка, прыг-скок. Кто посчитает, сколько раз я перепрыгну через забор, тот уснёт вечным сном. Смерть заберёт его нежно. Я вызову её по телефону ххх-хххх-хххх…»

Казалось бы, на этом всё должно благополучно закончиться, но… чуйка у Мивы работала хорошо, тоже зародившись в тех самых благословенных школьных временах, когда её любили не больше, чем сейчас. Задержавшись после работы, девушка украдкой пробралась к столу Бандо. Спрятавшись под столом, порывшись в её мусорном ведре, отыскала бумажный шарик. Старательно его разгладив, прочитала содержимое.

— Вот сссс… — резко замолчав, Мива настороженно огляделась, вспомнив, что даже у стен есть уши.

Покидая офис, разминая затёкшие плечи и обещая уставшим глазкам сделать огуречную маску, бывшая принцесса, дожившая до рытья в мусоре, выбрала для этого довольно странный маршрут. Прошла мимо шредера, который после её ухода ещё с минуту тихо и довольно урчал, пережёвывая угощение.

Несколько ранее.

Спускаясь в холл, несмотря на усталость и некоторую рассеянность, мой взгляд всё равно автоматически отслеживал обстановку. Заметив идущего навстречу мужчину в стандартном костюме сотрудника, я не придал ему особого значения. Подумаешь, человек просто проходит мимо, держась другой стороны коридора, смотря вперёд, а не на меня. Вот только подсознание посчитало иначе, подав сигнал опасности. Во-первых, он подозрительно волновался без видимых причин, что пытался скрыть. Во-вторых, держал в руке чернильницу без крышки. В-третьих, у него не было бейджика. В-четвёртых, его походка была намерено замедленной. Я не сразу понял, что это значит, отреагировав исключительно рефлекторно, когда мы всё же якобы случайно столкнулись.

— Простите. Я виноват, что не заметил вас. Извините. С вами всё в порядке? — испуганно зачастил мужчина, постоянно пытаясь поклониться, что не так-то просто сделать с моей рукой, крепко сжимающей его ладонь, в которой, в свою очередь, была надёжно зафиксирована полная чернильница.

— А? Что? — удивлённо заморгав, я опустил взгляд, пытаясь сообразить, что произошло.

Он потянул чернильницу на себя, я сделал то же самое. Встретив сопротивление, мужчина попытался оттолкнуть, я повторил за ним. Он направил руку вверх, я вниз. В результате чернильница так и осталась на прежнем месте.

— Простите? — обалдел ещё сильнее испугавшийся человек, широко раскрыв глаза.

Он растерялся, не понимая, как ему поступить. Но пальцы так и не разжал.

— Я вас не испачкал? Всё в порядке? Извините ещё раз, я такой неуклюжий, — жалобно сообщила несчастная жертва обстоятельств, искренне в этом раскаиваясь.

Наконец, отпустив руку, я сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Не пытаясь напасть или сделать что-то мне во вред, он поспешил покинуть место инцидента. Только перед уходом ещё несколько раз извинился, на мой взгляд, слишком уж энергично, с видимым облегчением, что несколько сбивало с толку.

— Подождите, — окликнул его.

— А? — удивлённо обернулся мужчина, показав лицо, которое я сфотографировал на телефон, только сейчас получив возможность это сделать.

Руки-то освободились.

— Нет-нет, ничего. Идите. Хорошего вечера, — улыбнувшись, помахал ему на прощание, отсылая прочь.

Подождав, пока неизвестный скроется за поворотом, внимательно посмотрел на Айво-сан, молчаливо стоявшего рядом. Как профессионал, видя, что ситуация под контролем, мужчина не агрессивен, я спокоен, более того, чего-то дожидаюсь, он не спешил вмешиваться. Увидев мой многозначительный взгляд, охранник понятливо кивнул.

Отправив ему фотографию странного человека, я спокойно продолжил свой путь, выкинув этот инцидент из головы. Пока ещё слишком рано делать выводы. Может, незадачливый мужчина действительно витал в облаках, из-за чего запутался в ногах. Крышку от чернильницы банально потерял. Держал её так крепко и нервничал потому, что боялся испачкаться или испачкать окружающих. Раньше я этого человека не видел. Но всё же не помешает проверить, насколько случайность случайна. Понятное дело, без выкручивания рук, похищений, допросов, и прочих киношных глупостей. Вот если бы у него был нож. Эх, мечты-мечты. Тогда под этим предлогом я бы неделю мог не приходить в Теннояму. Работал бы спокойно из дому, а не бегал с одной встречи на другую, тратя время на бесчисленные переговоры.

Выйдя из лифта, чуть не наткнулся на двух репортёров, стоявших у самого входа с фотоаппаратами, висящими на ремнях. Обрадовавшись столь приятной неожиданности, они тут же набросились на меня с расспросами. Кто их сюда пустил? Вот теперь помощь Айво пригодилась.

Скрыв раздражение, сколько бы ни пытался, так и не заметил у них ни тени разочарования или затаённого предвкушения чего-то необычного, ловко уклонился от незапланированного интервью. Не похоже, что они готовились заснять мой конфуз с испачканной одеждой, но всё же, согласитесь, довольно подозрительное совпадение. Я готов поверить в случайность, но не в цепочку же последовательностей. Как позже узнал, причина появления репортёров вроде бы никак со мной не связана. Они были в здании на законных основаниях, приглашённые на встречу в один из отделов. Видимо, просто кто-то плохо поработал, вот и произошла накладка. Или же, напротив, очень даже хорошо поработал, не оставив следов.

В тот момент, не став приставать к репортёрам с расспросами, сердиться, суетиться, я лишь вежливо улыбнулся, приветливо кивнул и невозмутимо пошёл дальше, не замедляя шага, пока Айво-сан мешал им пройти.

Сев в машину, услышал звонок телефона. Машинально ответил, не глядя на экран. Кто попало на этот номер не позвонит.

— Да.

— Фудзивара-сан, примите мои поздравления. Вы так высоко взлетели, аж глаза заслезились от окружившего вас сияния. Восхищена. Впрочем, другого я и не ожидала, — польстила женщина обворожительно-томным голосом. — Я сразу поняла, что вы очень необычный человек. Не уделите ли немного своего драгоценного времени, чтобы встретиться и обсудить наши дела? Хочу познакомить вас с Номурой-сан. Это известный режиссёр. Он готов взяться за наш проект.

— Простите, с кем я говорю? — ошеломлённо поинтересовался, продравшись сквозь потоки лести.

С некоторой насторожённостью в голосе, присущей разговору с подозрительными незнакомцами и мошенниками.

— Это же я, — объявила растерявшаяся женщина, не ожидав такого поворота.

— Кто, я? — педантично уточнил, и так зная, с кем говорю.

— Микадо Аоки, — недоверчиво напомнила актриса, сомневаясь, что существуют люди, способные её забыть.

Это же просто немыслимо, в представлении Микадо.

— Не может быть. Микадо-сан грубая, вздорная, высокомерная особа, не терпящая личных встреч. Она предпочитает общаться только через своего менеджера или адвоката. Она никогда не позвонит просто так, бесплатно. А ещё она носит туфли с длинными шпильками, чтобы быть выше остальных, — дополнил получивший образ законченной стервы.

— … — последовало выразительное молчание.

— Только вчера узнал об этом из одного телешоу, — любезно ответил на невысказанный вопрос, угадав её мысли.

— И кто это сказал? — голос Микадо мгновенно преобразился, став угрожающе-требовательным.

— Асамия Шика. Ещё там была Енокия Кано. Хотя последняя ничего по этому поводу не сказала, но часто кивала, словно в подтверждение, — вспомнил и вторую актрису второго плана, метящую на первый.

— Ах эти две деревянные гэта. Правая и левая. Да и золотая малина с ними, — тут же подобрела Микадо, не считая их за конкуренток. — Так что по поводу моей просьбы? Сможешь выкроить немного времени? Хотя бы на этой неделе. Конечно, чем раньше, тем лучше, но я понимаю, у тебя с ним сейчас очень непросто. Когда ты нарасхват, это очень хорошо, но чертовски утомительно. Будто сам себе не принадлежишь, — поделилась опытом.

— Раньше ты была посмелее, — удивился её заботливости.

— Раньше одна «скромная», но очень обаятельная актриса в любое время могла подъехать к тебе на чёрной Феррари, а сейчас уже и не поймёшь, не простовата ли машинка? Может, тебе теперь только звёзд Голливуда подавай, сразу в бикини, прямо в бассейн, — пошутила, проверяя, не изменилось ли моё отношение к такой форме нашего непубличного общения.

Может, я успел зазвездиться побольше некоторых звёзд. В её среде подобные метаморфозы не раз происходили со вчерашними скромниками и тихонями, особенно если те становились знаменитостями чуть ли не в один момент, без особых усилий.

— Хорошо, что не из Болливуда, — рассмеявшись, я развеял её опасения. — По поводу времени… да я уже и сам не знаю, когда буду свободен. Позвони мне…

Опять сбился, не в силах сходу назвать время. Цукуда Масаши занят делами фонда и помогает Танаки, став больше его секретарём, чем моим. За пределами своих полномочий он не знает, чем я занимаюсь и когда свободен. Судзуки Майя руководит Солнечным ястребом, заведя собственную секретаршу, поскольку в одиночку с ним уже не справляется. Судзуки тоже не в курсе всех моих проектов и расписания. Мэйли Ченг знает об этом больше других, но она не секретарша. У неё внезапно могут появиться задания специфического характера.

— Лучше я сам скину тебе сообщение. Позже. Договорились? На этой неделе обязательно найду время, — пообещал.

— Хорошо. Буду ждать. Удачи, — пожелала вполне искренне.

* * *

Заняв в клубе отдельную комнату, сидя за столом, заставленном дорогими закусками и напитками, Арима Ясука с улыбкой выслушивала жалобы своей подруги, пригласив её развеяться, отдохнуть от работы в неформальной обстановке, как раньше. Это хорошо помогало в качестве средства психологической разгрузки. Правда, раньше потребность в этом была больше у неё, а не у Мивы, что изрядно позабавило Ариму.

— Представляешь, они хотят от меня избавиться. Неблагодарные собаки! Что я им сделала? — насупившись, с набитыми щеками пробурчала Мива.

Под понимающе-сочувственным взглядом подруги она жадно поглощала всё, до чего могла дотянуться. Без церемоний и выбора самого вкусного. Что ближе стояло, то во рту и пропадало.

— Доносы строчат. Угрожают побить. Ничего, мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последней. Они у меня… — грозно потрясла креветкой.

— Что ты им хочешь показать? — ехидно поинтересовалась Арима, немного пригубив янтарной жидкости из бокала на высокой ножке, даже в такой обстановке сохраняя манеры. — Огненный цветок? Ты туда зачем пошла? Воевать? Развлекаться? Что ты сделала для того, чтобы коллеги тебя приняли? Ничего? Вот и они не делают ничего, чтобы тебе понравиться. Им этого не нужно. Это же не школа. Хочешь побыстрее оказаться на улице, продолжай упрямиться. Только, а дальше-то что?

— Но это несправедливо! — возмутился всеми обиженный «хомячок».

— Работа не имеет отношения к справедливости. За ней иди в суд, а не в офис. Мы работаем ради выгоды, а не чьего-то удобства. Если ты думала, что будет легко, разочарую — не будет. Однако так кажется только первое время, а потом быстро ко всему привыкаешь. Начинаешь замечать, что не всё так плохо, как выглядело вначале. Работа даже начнёт приносить удовольствие.

— Если только мазохистское. Всё было бы по-другому, работай я у отца каким-нибудь большим начальником, а не у этого предателя, маленькой собачкой, — сокрушённо вздохнула Мива, на секунду прервав пиршество.

Больше в неё просто не влезало.

— Харуна, посмотри на меня. Я и есть большой начальник. Самый главный. И что? Думаешь, мне легко? Не работать можно на любой должности, в любом месте. У меня тоже дураков в подчинении больше, чем ты думаешь.

— В смысле, тоже? — нахмурилась Мива, заподозрив подвох.

— Никогда не видела, как четыре придурка умудряются одновременно тянуть один канат в разные стороны? — невозмутимо продолжила Арима. — Многое потеряла. А у меня такое сплошь и рядом. С удовольствием бы много кого в Хоннису переехала на машине или выгнала за ворота, без штанов, да только, что мне потом одной делать в стеклянной башне? Работать за всех? Да я сдохну от такой нагрузки. Нанимать одних гениев? Я не настолько богата и везуча. Гении на то и гении, что встречаются очень редко. Кроме того, в большинстве своём они предпочитают работать на себя, а не на других. А ещё они не очень-то хорошо друг с другом ладят. Поэтому сколько бы я ни нашла умников попроще, среди них всё равно окажется парочка болванов, которые как раз таки быстро найдут общий язык. Причём, что самое смешное, полезных болванов, — уточнила, расстроенно покачав головой.

Судя по интонации, Ариме было не до смеха.

— И что мне тогда делать? — жалобно спросила Мива, облокотившись на подругу.

— Смирись, борись или присоединись. Ещё можно уйти. Решай сама, — сочувствующим тоном посоветовала Арима, с нежностью погладив её по голове.

— А тебе что по душе? Ради чего ты работаешь? — полюбопытствовала Мива, попросив подсказку попроще.

— Ради свободы! — не задумываясь ответила Арима.

— Тоже мне, пленница, — усмехнулась подруга, без намерения обидеть.

Арима посмотрела на неё с грустной улыбкой.

— Смотря, что под этим словом иметь в виду. В теории, ты тоже богатая, независимая девушка из хорошей семьи, с хорошим образованием. Завидная невеста. На практике же у тебя нет денег, парня, ты вынуждена ходить на нелюбимую работу, жить на съёмной квартире, прислуживать человеку, которого ненавидишь. Ты не знаешь, что будет завтра. Не можешь управлять своей судьбой. Я ничего не перепутала? Тогда ответь, зачем Миве Харуна работать, если у неё есть всё, о чём только можно мечтать, свободная ты моя? Так и у меня. Я не могу принимать решения, которые хочу. Не могу тратить заработанные деньги так, как того хочу. Не могу работать только с теми людьми, с которыми хочу. Поэтому я создала Хоннису. Каждый день хожу туда терпеть выходки своих идиотов, потому что они приближают тот день, когда я смогу сказать, что работаю из удовольствия, а не необходимости. Ах да, чуть не забыла. Ещё можешь по-быстрому выскочить замуж и переложить ответственность за тебя, как и своё содержание, на плечи мужа. Чем не вариант?

— Спасибо, обойдусь. Я ещё слишком молода, чтобы приковывать себя к детской кровати. Ещё не нагулялась, — последовал мгновенный отказ.

Немного подумав, став серьёзнее, слова Аримы всё же затронули что-то глубокое в душе Мивы, Харуна попросила.

— Одолжи машину. Ты всё равно на всех не ездишь. Они у тебя в гараже только пылятся.

— Зачем? — удивилась Арима. — Хочешь уехать из Токио?

— На работу буду добираться, — смущённо призналась Мива, отведя взгляд.

Такого от неё Арима не ожидала. Во взгляде главы Хоннису промелькнуло уважение.

— Не хочу. Ты её угробишь. Пусть и дальше стоят в гараже. Их там регулярно моют. Не наговаривай. Я их собираю на случай, а вдруг пригодятся. Вдруг под определённый момент мне понадобится определённая машина. Они как туфельки. Каждой паре нужен свой бал.

Сказав это, Арима на мгновение замешкалась. Что-то вспомнив, она нахмурилась и тоже отвела взгляд. Выдохнув, помрачневшая глава компании залпом допила содержимое бокала.

— Давай лучше я тебе велосипед подарю? С багажником и фарой. Могу даже трёхколёсный, чтобы было безопаснее, — неожиданно сделала выгодное предложение.

— Себе купи. Пластмассовый. И пластиковую корону с вельветовой мантией. Машины, значит, ей как туфельки, а брильянты как фасоль? Тоже мне, бедная, несчастная тян из Синдзюку. Плохо ей. Паспорт тогда дай, жадина. Сама возьму, в кредит, — проворчала неунывающая Мива, всегда отличавшаяся находчивостью.

— Ах ты… — Арима аж воздухом подавилась от такой наглости. — Да пошла ты в…

Девушки сцепились, как две базарные торговки, грязно ругаясь, толкаясь, чуть ли не кидаясь едой. Впрочем, уже через пять минут выдохшись, примирившись и вдоволь насмеявшись, они спокойно продолжили застолье, чувствуя себя намного лучше, чем перед походом в клуб.

— А теперь поехали в караоке! — решительно потребовала Мива, желая в этот день ещё и наораться вдоволь, не нарушая закона, ведь Япония — страна любителей тишины.

Глава 3

— Не хочу, — недовольно проворчал, разговаривая с дедом.

Осмелившись возражать, я чувствовал себя несколько неуютно, однако решил отстаивать свою позицию до конца. Хотя это больше глупая прихоть, о чём он прекрасно знал, поэтому и давил.

— Я не спрашивал, хочешь ли ты. Я спрашивал, запомнил ли? — сердито повторил Такеру, теряя терпение.

Этот разговор был не из приятных.

— Да. У меня хорошая память. Хотя даже для неё информации становится слишком много. Могу что-то упустить. Некритичного, — сгладил углы, понимая, что выбора у меня всё равно нет.

Хочешь — не хочешь, ехать придётся.

— Это нормально. Заведи побольше помощников. Купи записную книжку, только не электронную. Не храни на компьютерах ничего ценного, такое, как: расписание, адреса, план дел, личную информацию, — посоветовал, как будто я сам этого не понимаю.

Пожилые люди в своём репертуаре. За оставшееся им время пытаются передать всё, что только могут.

Если взять наш разговор с самого начала, то дед обрадовал тем, что на этих выходных в главной резиденции нашего рода состоится семейный ужин в расширенном составе. Очень расширенном. На него приглашены наши многочисленные родственники, которым меня собирались официально представить в домашней обстановке. Помимо представителей южной ветви клана Фудзивара — Фудзивара Нанкэ, к которым я отношусь, на нём будут присутствовать члены северной ветви — Фудзивара Хоккэ, столичного дома — Фудзивара Кёкэ и Фудзивара Сикикэ из провинции Ямасиро, ныне префектуре Сига, региона Кансай. Поскольку всех родственников собирать слишком хлопотно, долго, да и незачем, по большому счёту, приедут только избранные представители от каждой семьи. Понятное дело, избранные не мной.

Факт возрождения засыхающей южной ветви древа Фудзивара не мог оставить родню равнодушной. Подозреваю, давно уже негласно поделившей, кому и что достанется, когда этот печальный, растянутый во времени процесс увядания завершится. Поэтому моё внезапное воскрешение из мёртвых вряд ли их обрадовало. С другой стороны, я им не чужой человек. Всё у нас забрать никому не позволят, из политических соображений, да они и не смогут. Я же помогал избежать грызни как внешней, так и внутренней. Уравновешивал полюса. Сохранял статус-кво. Возможно, даже усиливал клан, ко всеобщей выгоде. Поэтому не всё так плохо, как могло показаться. Но крови, чувствую, они из меня с удовольствием попьют, прикрываясь благими целями. И вообще, я их не знаю и не особо горю желанием это исправлять.

— А родственники со стороны матери будут? — так и не обнаружил во внушительном списке гостей людей с другой фамилией.

Сплошь Фудзивары.

— Нет.

Неохотно буркнул Такеру, поджав губы. Впервые вижу такую реакцию у обычно сдержанного деда.

— Это семейная встреча. Посторонним на ней делать нечего.

— Посторонним? — я искренне изумился, всем своим видом показывая, что не отстану, пока не услышу подробностей.

Помедлив, признав за мной право задать, а главное, получить ответ на этот вопрос, дед ровным, безэмоциональным тоном поведал следующее.

— Твоя мать происходила из старого, княжеского рода Тюдзё. В эпоху Тюсэй (1185–1573 год) они правили в Овари, одной из ключевых провинций тогдашней Японии. Главной житнице страны. Они были очень богатым и могущественным родом. Оказывали существенное влияние на императорский двор. Однако к концу этой эпохи они проиграли в борьбе за неё Сиба. С тех пор солнце для Тюдзё больше никогда не светило так ярко, как тогда. Впрочем, для нас важнее их родословная, а не история. С этим у Тюдзё всё в порядке. То, что сейчас этот род далеко не так богат и известен, как в прошлом, даже хорошо. Нам нужны здоровые наследники, а не претенденты на что-то большее, чем они заслуживают. Фактически я купил Кагую у главы Тюдзё, когда мой сын заявил о серьёзности своих намерений. Конечно, оформлено всё было по-современному, красиво.

Увидев неодобрительное выражение моего лица, старик сразу же исправил ситуацию.

— Я сделал им хорошее предложение, ты не подумай. Мы заключили взаимовыгодный договор. Она перешла в нашу семью, закрыв за собой дверь. Тюдзё оборвали с ней все связи и ни на что не претендовали, а мы одобрили этот союз и не поскупились на выкуп невесты. Не скрою, я опасался впускать в дом более сильную и богатую семью. Со временем она могла бы подавить нашу, став доминирующей. Тогда бы наши наследники считали себя больше условными Асакура, Тайра, или Отомо, чем Фудзивара, предпочитая чаще видеть их родовые цвета. Зачем мне конкуренты в собственном доме? — Такеру объяснил свою позицию.

Могу понять его страхи.

— И потом, стыдно признать, но южная ветвь нашего клана к тому моменту уже была не самая выдающаяся. На наших условиях в Фудзивара Нэнкэ другие княжеские рода просто не отдали бы своих дочерей. Обязательно выдвинули бы встречные требования. Поэтому я с радостью одобрил брак Исао и Кагуи, ограничив её связь с роднёй, что им, понятное дело, не понравилось. Они-то рассчитывали за наш счёт возвыситься, а получилось, как получилось. Только обогатились, чему тогда совсем не противились, что бы сейчас об этом ни рассказывали, — сердито фыркнул, не желая выглядеть в глазах внука единственным злодеем.

Дед рассказал, что после этого между Фудзивара и Тюдзё сложились вполне нейтральные, рабочие отношения. Разумеется, немного, украдкой, Кагуя всё равно поддерживала связь со своими родителями, на что довольный невесткой Такеру закрывал глаза, следя лишь за тем, чтобы они не переступали допустимые границы. Однако всё изменилось с её смертью и потерей внука. После этого отношения родов быстро охладели, став, скорее, неприязненными, чем враждебными. Тюдзё не простили Фудзиварам то, что они не уберегли наследника, в чьих жилах текла и их кровь. Они этим заслуженно гордились. Более того, хвастались перед друзьями. Род моей матери рассчитывал, что Фудзивара Синдзи принесёт им в будущем немало пользы, когда станет самостоятельным. Когда его уже не смогут ограничивать в знакомствах. Что он добьётся того, чего не смогли они.

Теперь же, с моим появлением всё должно измениться, но пока никто не мог предсказать в какую сторону. Такеру опасался, что родня со стороны матери настроит внука против родни со стороны отца, перекрасив всё в свои цвета. Они, скорее всего, боялись того же, но с обратным знаком. Ничего себе, средневековые страсти в современном мире.

— Ну спасибо, удружил, — я расстроенно покачал головой, предчувствуя, что на мне это ещё отразится, причём не лучшим образом.

Казалось бы, живи да радуйся, тебя собираются облизывать с двух сторон. Вот только на вопрос, кого ты любишь больше, папу или маму, умный ребёнок должен расплакаться и назвать кличку собаки. Я совершенно не желал превращаться в камень раздора.

Такеру промолчал, не став оправдываться. Он продолжал считать, что тогда поступил правильно, в интересах рода.

— А как сейчас обстоят дела у Тюдзё?

— Насколько я знаю, особо не интересовался, полученные от нас деньги они вложили с умом, и за двадцать лет смогли неплохо приподняться, — неохотно признал старик, не став вдаваться в подробности, чтобы ненароком их не похвалить. — Но до Фудзивара Нэнкэ, не говоря уже о других ветвях нашего клана, им всё равно очень и очень далеко, — поспешно заявить.

А мы, насколько я понимаю, за это время несколько сдали позиции, поэтому нынешние Тюдзё уже не те, что были раньше, как и Фудзивара Нэнкэ. Интересная ситуация. Чтобы не обидеть деда, не стал говорить этого вслух.

— Понятно. Значит, стоит ждать скорого приглашения ещё и от них, — подытожил.

Такеру промолчал, не комментируя очевидного. Вместо этого бросил на меня быстрый, обеспокоенный взгляд. Учитывая, что моего отца с матерью больше нет, старые соглашения потеряли силу, поэтому Тюдзё могли обрести больше влияния на меня, чем Фудзивара, а то и перетянуть в свой род. В теории. Запретить мне общаться с ними Такеру не мог. Только убедить. Поэтому предстоящий семейный ужин настолько важен. Он хорошо ложился в стратегию привязывания к клану. Незнакомцев всегда предавать намного проще, чем людей, с которыми знаком лично.

Обрести богатых родственников оказалось не так уж и хорошо, как думают некоторые. Не стоит забывать, вместе с наследством приобретаются и их долги, и их враги. Пообещав не ударить на ужине лицом в салат, напившись как свинья, отбыл работать. Надо же успокоить нервы. К тому же правильный наследник должен подавать пример трудоспособности и эффективности, а не прожигать жизнь на вечеринках. Я же не третий сын, пятого в очереди. Ну и что, что поработать я решил в ресторане с красивой женщиной, проведя время за разговором об искусстве. Форма не так важна, как содержание. Это вам любой скульптор докажет.

Микадо, получив от меня сообщение, без проблем договорилась с режиссёром. Заказала столик в ресторане, который ей же и оплачивать, потому что так принято. Поэтому к моему приезду всё уже было готово. Приятно, что теперь не я подстраиваю своё расписание под кого-то, а наоборот.

Номуро Тодзи, чью биографию я успел просмотреть в машине, пусть и мельком, с телефона, выглядел обычным мужчиной средних лет, слегка полноватым, невысоким, носившим старомодные, большие очки в роговой оправе. От офисных воротничков он отличался, в первую очередь выбором одежды. Вместо безликого костюма, режиссёр предпочёл удобные джинсы, повседневные кроссовки, синюю рубашку и лёгкую, бежевую ветровку. Из-за обманчивого первого впечатления Номура мог показаться обычным, не особо ухоженным горожанином, чуть ли не безработным, однако, судя по взгляду, человек он довольно умный и требовательный, когда того требовали обстоятельства. Номура сумел произвести на меня положительное впечатление, даже не успев произнести ни слова, а только встретившись взглядом. Неплохо-неплохо. Я же не модель ищу и не телеведущего.

Поздоровавшись, обменявшись любезностями, мы позволили блистательной Микадо выполнить свою роль посредника и модератора этой встречи. Она представила нас друг другу, описала общие пожелания, дала рекомендации, поручилась за присутствующих, после чего замолчала, взявшись за чашку чая, передавая слово. Дальше я с режиссёром общался уже напрямую, обговаривая детали. Мы обсудили полномочия сторон, мои финансовые возможности, от чего и стоило «плясать». Я ознакомился с его послужным списком, дающим хоть какую-то надежду на хороший результат будущего проекта. Понятное дело, абсолютных гарантий успеха он дать не мог. Более того, даже не пытался, заработав ещё один плюсик в личное дело. Сказками меня потом, в другом месте накормят.

Вместо подхалимажа Номура-сан попросил чётко обрисовать границы того, куда я со своими «кривыми» ручками собираюсь лезь, а где позволю ему работать спокойно, без оглядки, доверяя мнению профессионала. С радостью заверил собеседника, что я не самодур. Не собираюсь являть миру свои таланты, обогатив ими мир кинематографа. Я хочу заработать денег, а не заявить о себе. Много денег. Это моя цель. Остальное на его усмотрение. Считает, что пляски в фильме лучше заменить пением или построить больше декораций, а лучше разбить ещё десяток дорогих машин, хотя чего мелочиться, нанять сразу частный самолёт, снять двести проституток и купить грузовичок кокаина, пусть так и делает. Только пусть не забудет позвать на «пробы». Когда придёт время отчитываться за потраченные средства, подсчитывать прибыль или убытки, а оно непременно придёт, вот тогда и настанет моё время принимать ответственные решения. А как он хотел? Получить всё и не отвечать ни за что? Так не бывает. Или пусть скажет, где такое возможно, я сам туда поеду устраиваться. Карьеру политика не предлагать. Я же сопьюсь!

Затронули мы и щекотливую тему кастинга. Номура-сан поинтересовался, кого я хочу видеть в этом проекте, а кого не хочу? Мало ли, вдруг у меня личные симпатии или антипатии превалируют над прагматичностью. Нередко встречаются случаи, когда кто-то слишком хорошо со… смотрится в кадре.

Кроме того, Номура хорошо понимал, что у больших кланов могут быть и свои заморочки на этот счёт. Кто-то из актёров под ними, а кто-то не под ними. Есть свои чёрные и белые списки, а также кандидаты на продвижение. Возможно, существуют какие-то негласные, закулисные договорённости. Понятное дело, на публике о таком говорить не принято, всё должно выглядеть пристойно, создавая иллюзию равных возможностей, но в личных беседах, особенно в профессиональном кругу, эти темы поднимались, чтобы всё прояснить. Без неуместных улыбочек и шуточек. Правило: «Кто платит деньги, тот и заказывает музыку», ещё никто не отменял.

— На ваше усмотрение. Любимчиков у меня пока нет, как и любовниц. Если считаете, что какой-то определённый актёр лучше всего подходит на роль, приглашайте. Если нет, смело посылайте на пляж залива Омура. К Микадо это тоже относится, — мило улыбнулся поперхнувшейся женщине.

— Фудзивара-сан, не шутите так, — попросила актриса с натянутой улыбкой и встревоженным взглядом, под весёлый смех Номуры, прекрасно понявшего намёк на то, что у меня с Микадо ничего нет, поэтому не нужно относиться к ней предвзято, а уж тем более, под неё прогибаться.

Пусть спокойно отстаивает своё мнение. Какой бы хорошей актрисой она ни была, метящей в кресло режиссёра, как одному из вариантов дальнейшего развития карьеры, поскольку звёзды тоже стареют, однако опыта в этом у неё пока нет.

— Впрочем, я могу кого-то порекомендовать, но не более того, — улыбнувшись, всё же оставил за собой это право, поскольку нельзя предусмотреть всего.

Сейчас у меня нет кандидатов, но потом они могут появиться. Микадо не шутила, утверждая, что только глупый режиссёр не прислушивается к советам главного, а порой и единственного спонсора. Номура-сан впечатление глупого человека не производил. Он профессионал своего дела.

Мой ответ ему понравился. Режиссёр расслабился, успокоившись на этот счёт.

— Если вы не против, мне хотелось бы посмотреть на отбор актёров, чтобы быть в курсе, чего от них ожидать. Когда будете проводить кастинг, пожалуйста, проинформируйте об этом, — я вежливо попросил, со скромной улыбкой. — Разумеется, руководить процессом будете вы и последнее слово останется за вами.

Дал понять, что отношусь к этому проекту серьёзно. Я намереваюсь держать руку на пульсе событий. Вопрос стоит о больших деньгах и надеждах, поэтому нельзя относиться к нему спустя рукава. Это тоже должно придать мне уважения в глазах режиссёра.

— Вы имеете в виду симпатичных актрис? — ядовито уточнила Микадо, мстя за недавнюю подколку, от которой ускоренно забилось её испуганное сердечко.

— Совершенно верно, — легко признал, ничуть не смутившись. — Ну не мальчиками же мне интересоваться? Я приверженец традиционных ценностей. Не волнуйся, я разделяю работу и личную жизнь, так что приглашу на «собеседование» только тех актрис, которые точно провалят кастинг, — выразительно на неё посмотрел, чуть приподняв брови.

— Спасибо. Вы только что подарили мне ещё один стимул непременно сняться в этом фильме, — столь же легко и непринуждённо Микадо вступила в пикировку, поднимая нам настроение.

— А мог бы подарить что-нибудь другое. Стимуляторы не очень полезны для здоровья. Лучше ими не злоупотреблять. Впрочем, не мне об этом рассуждать, поскольку я бы тоже не отказался от допинга в виде вашего карри, приготовленного с любовью, как в рекламе Тойоты.

Она на мгновение смутилась, но быстро вернула самообладание.

— Не верьте рекламе и женщинам. Впрочем, так и быть, угощу вас карри, но только на премьере нашего сериала, прямо в кинотеатре, — выкрутилась, выделив слово — нашего.

«А могла бы мило покраснеть, показав свою женственность» — укорил взглядом.

«Не дождёшься, кулинарный извращенец», — Микадо парировала тем же способом.

— Ребята, я вам не мешаю? — поинтересовался режиссёр, почувствовав себя лишним.

Беседа явно начала уходить куда-то не туда. Зато атмосфера стала ещё более располагающей к открытому общению.

— Простите. Так на чём мы остановились? — с серьёзным лицом повернулся к нему, показав, что минутка юмора, призванная разрядить обстановку, благополучно завершилась.

Когда речь зашла про банк, через который будет финансироваться этот проект, я едва не сглупил, не сразу сообразив, почему Номура был уверен, что речь шла про — Chōwa bank(調和). В переводе на русский — Банк гармонии. Хотя полностью на японском это звучало так — Chōwa no ginkō. Мой фонд не мог напрямую выплачивать зарплаты, выдавать карты, устанавливать лимиты, открывать и обслуживать счета, выполнять сотни других финансовых операций. Этим должен был заниматься банк, с которым фонду только предстояло заключить соответствующее соглашение.

Заметив скрытые от режиссёра сигналы, которые мне начала подавать Микадо, забавно поигрывая бровями, решил подыграть ей, согласившись с этим утверждением. Сделал вид, будто другие варианты даже не рассматриваются. Позже, спросив у неё, в чём дело, к своему стыду, узнал, что это банк моего рода. Более того, им управляет брат Ренки, Масаки. А я-то думал, почему название показалось таким знакомым? Читал же о нём, правда, давно и поздно ночью, вместе с сотней других документов. Хорошо, что не успел совершить глупую ошибку. Режиссёру показалось бы странным, если бы мой фонд работал через другой банк, словно не доверяя нашему, или пытался что-то скрыть. Кроме того, не мой же кипрский офшор предлагать ему для этой роли.

Вернувшись в офис, я был застигнут в холле явно поджидающей меня сотрудницей Теннояма, протянувшей на подпись папку с каким-то незначительным документом. Она же любезно предоставила перьевую ручку, чтобы я не искал по карманам свою, теряя время. Нужно было отчитаться за расходы Мацумото. Теперь-то я прохожу в ведомостях под другой фамилией, а бухгалтерия страшно не любит неточности. Вроде бы ничего особенного в этой ситуации не было.

Ознакомившись с документом, я спокойно поставил подпись. Забрав папку и поблагодарив, женщина оставила мне ручку в подарок. Сказала, что она из сувенирной продукции и их всё равно бесплатно всем раздают. Не придав этому значения, машинально отдал ручку Мэйли, сопровождавшей меня сегодня вместо Айво. Время от времени они менялись.

Через несколько минут, оказавшейся бракованной, ручка неожиданно начала заливать всё чернилами, испачкав блузку китаянки. Причём, как назло, прямо перед тем, как по коридору прошла целая делегация руководителей, направлявшихся на какое-то совещание. Неудобно получилось. Изображая терракотового воина из гробницы Цинь Шихуанди, Мэйли с непроницаемым выражением лица стойко выдержала это испытание, проигнорировав их любопытные взгляды и улыбки.

— Прости. Я не специально. Не думал, что она сломанная, — чувствуя вину, извинился перед ней. — Сходи, переоденься. Я пока в офисе побуду. Обещаю без тебя никуда не уезжать.

Проводив Мэйли взглядом, поражаясь её сдержанности, она с того момента даже слова не сказала, сочувственно покачал головой.

Зайдя в наш офис, застал ещё одну удивительную, и вместе с тем пугающую картину. Мива разносила коллегам кофе. Задавала вопросы только по работе, записывая их ответы в специальный блокнотик. Для удобства, а также быстроты доступа повесила его себе на шею, на ремешок. Заодно прикрепила к небольшому блокнотику дешёвую, одноразовую пластиковую ручку с логотипом соседей по зданию. Что это с ней сегодня? Заболела? Это заразно? Неужто сошла с ума⁈ Так, нужно срочно вспомнить, есть ли у нас в офисе колюще-режущие предметы.

Посмотрев на Бандо, обменялся с ней одинаково недоумёнными взглядами. Старший менеджер почему-то решила, что это моя… вина. Такая Мива пугала нас больше, чем бездельничавшая. Причём своей суетой она наводила гораздо больше шума и беспорядка, чем кто-либо другой. Словно не замечая этого, новичок бодро продолжала перекладывать бумаги с места на место, наводя порядок. Ещё предлагала всем скрепки и карандаши, с доставкой. Хорошо хоть бесплатные. Словом, отвлекала других сотрудников от работы, бестолково мельтеша у всех перед глазами. Её было слишком много.

— Одолжи двадцать тысяч. С зарплаты отдам, — к моему приходу Мива как раз просила у Бандо деньги.

— Хорошо.

Желая, чтобы та побыстрее отстала, раз уж намёков в упор не замечает, Бандо дала ей в долг.

— Цукуда, ты не видел, куда я положила документы, которые вчера подготовила для совещания? Никак найти не могу. Вроде, оставляла их на своём столе. Странно. Ты не брал?

Услышав, что он ни при чём, старший менеджер расстроилась. С извинениями попросила меня немного подождать, отложив рассмотрение одного из вопросов до следующего совещания, после чего принялась лихорадочно готовить всё по новой, благо наработки сохранились на компьютере.

— Не торопись. Я не спешу, — успокоил.

— Давай, я помогу, — неожиданно предложила Мива. — Набирать с листочка и распечатывать я умею, — заявила с нескрываемой гордостью, стукнув себя по груди.

— Да, спасибо. Выручишь меня, — поблагодарила Бандо, натянуто улыбнувшись.

Она сейчас, сгорая от стыда, готова была принять помощь даже от дьявола. Получив ответственное задание, довольная собой, не забыв приветливо кивнуть начальству, показывая, какая Мива занятая и нужная, «ходячее бедствие» прошло мимо, едва не задев плечом. Почувствовав слабый запах дорогих духов, я поморщился. Не самое лучшее решение для работы в офисе. В Японии так-то не принято использовать духи с ярким и насыщенным ароматом. То-то некоторые сотрудники при её приближении тоже морщились и странно на Миву поглядывали. У нас даже специальный термин есть, по-английски он звучит — «smell harassment». Впрочем, здесь любой сильно выделяющийся запах считался частью непристойного поведения. Например, запах пота.

Личная гигиена в Японии возведена в ранг культа. О серьёзности этой темы говорит уже тот факт, что в Японии продаются духи в виде таблеток. Они употребляются внутрь, как пищевые добавки. Ароматические масла, выделяясь через поры, придают телу ненавязчивый аромат. Считается, что такой продукт безвреден. Ещё здесь гораздо большей популярностью пользуются различные бельевые кондиционеры и спреи для волос, обладающие натуральными запахами, в отличие от духов.

Скромно усевшись в сторонке, я принялся просматривать те бумаги, которые уже были для меня подготовлены. Хотел немного понаблюдать за Мивой, чтобы успеть спасти всех, кого смогу. Сколько за этим занятием провёл времени, не знаю, но устав, пошёл к автомату для приготовления кофе, в который кто-то загрузил новые зёрна. Бессменное место офисных встреч и расставаний, крушения надежд и спасения. Иногда складывалось впечатление, что сначала на пустыре поставили бесплатную кофемашину, а потом вокруг неё вырос офис. С неё всё начиналось и ей же всё заканчивалось. А ещё шкафом и принтером, появившимися чуть позже.

Оценив аромат и новый вкус бодрящего напитка, удовлетворённо кивнул. Теперь можно жить.

— Это я принесла, — сообщила Мива, пройдя мимо.

Такое ощущение, что она была везде, и везде проходила мимо, при этом всё успевая. Поразительный талант к ИБД. Такими темпами скоро начнёт давать всем советы.

— Спасибо. Молодец, — похвалил.

Будто в нашем офисе всё ещё не хватало хаоса, в него ворвалось ещё одно стихийное бедствие, рыжего цвета. Ураган с женским именем — Аямэ.

— Мацумото, выходи, подлый трус. Мацумото! — радостно принялась орать взбудораженная девушка, одетая в стильное короткое платье, глядя в сторону моего кабинета. — Добрый день, Фудзивара-сан, — доброжелательно кивнула, как старому знакомому, соблюдая видимость приличий. — Как жизнь? Как здоровье? Всё в порядке? Радикулит? Склероз? Не беспокоят? Правда? А то я боялась, что вы тоже больше не можете ходить туда, куда ходили раньше, и общаться с теми, с кем общались раньше. Раз уж прекратили это делать вслед за Мацумото, — сокрушённо вздохнула, но только для вида. — Ох уж этот подлец, о котором все почему-то перестали говорить. Он что, умер? — озадаченно нахмурилась, будто запутавшись в новостях.

Её слова напоминали слоёный пирог из скрытых смыслов. Аямэ хоть и рисковала, проходя по грани приличий, но всё же за край не заступала. Приятно, что хоть кто-то ещё помнит о «старике» Мацумото, о котором действительно говорить стало словно неприлично. Будто бы это как-то задевало честь Фудзивара. Причём, самое удивительное, не сговариваясь, не выполняя распоряжения, не из стремления обидеть, а совсем наоборот.

— Мацумото, выходи, я знаю, что ты здесь. Не заставляй меня позориться перед людьми, — вновь повысив голос, повернувшись, Аямэ продолжила устраивать спектакль. — О! Мива. Привет. И ты здесь? Что делаешь? — обрадовалась, заметив ещё одно знакомое лицо.

— Работаю, — пожала плечами упомянутая особа, не скрывая, но и не гордясь этим.

До этого Мива с большим интересом наблюдала за происходящим. У неё аж глаза подозрительно заблестели, перебегая с меня на Мацудару и обратно.

— В смысле? — изумилась Аямэ, от удивления приоткрыв рот.

Она будто бы забыла, зачем пришла, услышав нечто невероятное.

— В прямом, — улыбнулась Мива, найдя такую реакцию довольно забавной.

Девушка даже показательно щёлкнула пальцем по своему бейджику.

— Как⁈ — только и смогла выговорить Мацудара, вложив в этот вопрос всё, о чём подумала.

— Плохо, — встрял я, прекращая этот балаган, а то, как бы ещё больше зрителей не набежало, — но надежды уже подаёт. Ты что устроила? — попытался пристыдить Мацудару, взвалив на свои плечи неблагодарную и невыполнимую работу.

Я думал, Аямэ теперь будет играть в другие игры, соблюдая приличия. Став такой же, как все, скучной, прогнозируемой, деловой. Вежливой со мной, для начала. Вижу, опасения оказались напрасными.

— А ты? — собравшись с мыслями, Аямэ тут же перешла к встречным обвинениям. — Мне ещё долго ждать?

Девушка слегка приподняла брови, вопросительно на меня посмотрев. Ещё и сердитое личико показала, заставляя оправдываться. Точнее, добиваясь этого.

— Чего? — я поменялся с ней ролями, немного затупив.

— Где приглашение? Мы друзья или нет? — спросила у присутствующих. — Когда ты собираешься устраивать праздничную вечеринку в знак своего перерождения? Обретения ещё одной семьи. Возвышения, — повысила голос, чтобы никто об этом не забывал, проявляя ко мне должное уважение.

В отличие от неё. Рад, что Мацудара решила позаботиться обо мне за меня, пусть и таким необычным способом. Однако, как же несвоевременно. Да ещё и без предупреждения. От меня и так все настолько быстро отгораживаются стенами, при личном общении, что я не успеваю встраивать в них двери. После такой речи, боюсь, этот процесс только ускорится. Аямэ, между тем, продолжила развивать наступление.

— Это же не рядовое событие. Совсем не рядовое, — повторила для тупых. — Ты, можно сказать, начал новую жизнь. А где благодарность друзей за поддержку? Обещание приложить все свои силы на благо бла-бла-бла, и всех-всех-всех. И тигры! Что мне тебя учить нужно, как такие вещи делаются? Тогда слушай, — сразу же продолжила, не дав и рта раскрыть. — Вечеринки устраиваются для сверстников. Старики приём сами организуют, если он им понадобится. Для своих. А со своей вечеринкой будь добр, справляйся самостоятельно. Это что-то вроде вступительного экзамена. Не можешь сдать сам, спиши у соседа. Или у соседки. Самой умной и красивой в классе. Все так делают. Ты что, исключение? Нэ? НЭЭЭ⁈ — наехала в стиле школьного хулигана, чью роль сейчас отыгрывала.

Причём специально приняла позу, выгодно подчёркивающую её достоинства. Поправила причёску, вызвав тихий смешок у Мивы, чьи аплодисменты смазали получившийся эффект.

«Вот коза», — Мацудара метнула на неё разгневанный взгляд.

«Не благодари», — с лёгкостью уклонилась Мива, не шелохнувшись, блеснув белозубой улыбкой.

— Вечно парни всё держат в себе, а мы, между прочим, ждём, строим планы, выбираем платья, обдумываем приглашения, забегая вперёд. Зачем-то страшно тормозят, когда нужно идти в ногу! — возмутилась Мацудара.

Интонации её голоса незаметно перешли из разъяснительных в обвинительно-требовательные.

— Ты радостью делиться собираешься, неожиданно пропавший негодяй? Принимать поздравления. По новой обмениваться визитками. Рассказывать, когда успел родиться с золотой ложкой во рту и где её до этого прятал. Правда ли, что ты некоторое время провёл в детдоме, или это был двойник? Или двойник двойника в поддельном учреждении, которое только ради этого и создавалось, причём ещё задолго до твоего рождения. В сети по этому поводу такие истории гуляют, аж руки чешутся чего-нибудь к ним прибавить. Или убавить. Учти, я так и сделала. Разумеется, по своему вкусу и под чужим ником. Да, я такая, — заявила с гордостью, выставив вперёд грудь и отведя ногу.

Замолчав, Мацудара выжидательно на меня посмотрела. Я сделал то же самое, не мешая девушке выговориться. Мне показалось, она давно к этому готовилась. Зачем же лишать человека удовольствия, ломая ему игру.

— Мацумото-Фудзивара, ты намёков совсем не понимаешь? — Аямэ спросила с наигранной жалостью, так и не дождавшись нужной реакции.

— Ничего себе намёки, — я, наконец-то, возмутился, почувствовав укол совести.

Конечно же, я догадался, к чему она клонит, но кто бы знал, насколько сильно мне не хочется в этом участвовать. То, что ей принесёт радость, мне выльется в очередные «страдания».

— А без вечеринки никак? — попытался соскочить с этой темы.

— В нашем кругу, никак.

— А в нашем? — невинно уточнил, сделав попытку вербовки двойного агента.

Прищурившись, девушка пристально на меня посмотрела. Хотела сделать это грозно, но дрогнувшие уголки губ её выдали. Подвох был замечен и высоко оценён, вот только похвалы я не дождался. Решила не баловать, чтобы совсем от рук не отбился.

— Никаких оправданий. Но, так и быть, я готова принять твои извинения. Только сначала назови дату, остальное потом, — не оставила мне выбора.

Столь же ловко сыграла словами. Мива с важным видом кивнула, подтверждая обоснованность её доводов. Тоже посмотрела на меня осуждающе-выжидательным взглядом, из-за плеча Мацудары, удваивая давление. Двигаясь бочком, мелкими шажками, к этому моменту она уже каким-то образом успела переместиться за спину Аямэ, намереваясь «за компанию» попасть туда, куда её одну бы ни за что не позвали. Непорядок. Какая же вечеринка светских кошечек-ня, да без неё-ня? Немыслимо-ня!

Мысленно пожелав себе терпения, вынужденно согласился отрезать ещё один кусочек от оставшегося пирога своего свободного времени, хотя там и так остались одни крохи. Если проигнорирую «пожелания» Аямэ, боюсь, все подумают, что друзья Мацумото вовсе не друзья Фудзивары, а это чревато новыми проблемами. Покажется так, будто Мацумото на одной вечеринке с ними не зазорно появляться, а Фудзивара — совсем другой разговор. Продемонстрирую всем, что я действительно изменился, и далеко не в лучшую сторону, а ведь мне потом с этими людьми делить эту страну. Или разделять? Потом уточню, у деда.

Выбрав дату, первую попавшуюся, попросил Аямэ саму всё организовать, сославшись на высокую занятость. Выдал для этого все полномочия, назначив ответственным лицом. Обрадовавшись, девушка заявила, что другого от меня не ожидалось, но я прощён. С радостью всё сделает. Сама. В лучшем виде. Для себя, разумеется. Кроме того, Мацудара предупредила, что подготовка к вечеринке займёт немало времени. Это не тот случай, когда достаточно пяти минут на обзвон друзей и двух часов на сбор. По-хорошему, о таких мероприятиях предупреждают за месяц до их начала. Лучше — за два.

Подозреваю, я об этом ещё пожалею, но заниматься организацией вечеринки не хочу, от слова совсем. Обязательно кого-то забуду, кого-то не уважу, что-то не учту. Нет у меня в этом опыта, а всё должно пройти на высоте, достойной фамилии Фудзивара. Тут нужна хозяйственная женская рука и профессиональное чутьё, а не мужской подход: «И так сойдёт. Нужно больше сакэ! Этого урода приглашать не будем, он на мою подругу смотрит, как на свою. А этот всё выпьет и нам ничего не оставит. Этот придурок, вообще, нудист чёртов. Как выпьет, оголяется. Этот… да ну их всех к чёрту! Сам напьюсь, в одиночку, с соседским котом. Вроде бы, он парень приличный. Не гулящий, особенно зимой.» В идеале мне бы прийти на всё готовое, как и полагается уважающему себя британскому вислоухому коту пепельного окраса с их фирменным выражением аристократичной морды.

— Отлично, а теперь пошли пить кофе, — развивая успех, Мацудара подхватила меня под руку, решительно направляя к двери.

Дальнейшая беседа, видимо, уже не требовала присутствия свидетелей. Цель готова к употреблению.

— Я, вообще-то, работаю, — безуспешно попробовав вырваться из её цепких лапок.

— Сделай перерыв. Ты же здесь начальник, а не подчинённый. Вот и не мешай сотрудникам фонда, во главе с их талантливым директором, спокойно заниматься своим делом. К тому же, насколько я слышала, ты только и делаешь, что в последнее время с кем-то встречаешься, договариваешься, решаешь вопросы. Это теперь и есть твоя новая работа. Привыкай торговать лицом и именем. Бумажки без тебя найдётся кому перекладывать с места на место. Да хотя бы ей, — обернувшись, казала на удивившуюся Миву, внезапно нанеся ей коварный девичий удар.

— Но я уже, — приподнял одноразовый стаканчик с приготовленным кофе.

— Что уже? Отдай.

Забрав у меня кофе, бесцеремонно сунула его опешившей Миве.

— Это тебе. Можешь допить, — милостиво разрешила. — Пошли. Кстати, что за странные вещи у вас здесь происходят? Твоя работа? Признавайся, — шутливо пихнула меня в бок, отвлекая от переглядываний с обалдевшей Мивой, у которой в глазах появился пугающий кровожадный блеск.

Стаканчик в руках начал потихоньку сминаться.

— По пути сюда, — Мацудара продолжила бойко рассказывать, увлекая меня дальше, — я видела женщину с чёрными отпечатками ладоней на лице. На обоих щеках. Очень чёткий, реалистичный узор. Однако руки у неё почему-то были совершенно чистыми, как и одежда, а большие пальцы на узоре смотрели вверх, а не вниз. Готовитесь к какому-то фестивалю? Маскараду? Мне жутко любопытно. Расскажи…

Уведя меня прочь, пользуясь тем, что я не особо-то и сопротивлялся, всё равно собирался устроить короткий перерыв, Аямэ не увидела, как, удивлённо посмотрев на повреждённый стаканчик, Мива после некоторых раздумий отпила из него, после чего поставила на стол ближайшей коллеги со словами.

— Это тебе. Угощайся. У меня ещё полно дел. Некогда отдыхать. Ещё так много предстоит сделать, ужас. И когда же я всё это успею? — печально повздыхала перед тем, как уйти.

— Что успеешь? — поражённо уточнила коллега, опасливо покосившись на «подарок», из которого пили двое, а это в Японии имеет особое значение.

— Я же сказала — всё. Глухая, что ли?

Раскрыв висевший на груди блокнот и взяв ручку, Мива с увлечённым видом в него заглянула.

Глава 4

Знакомство с дальними родственниками прошло совсем не так, как я себе это представлял. Семейный ужин в главной резиденции нашего рода выдался чрезвычайно скучным, затянутым, с разговорами ни о чём и непонятно с кем. Сплошные улыбки и расхожие фразы. Нет, имена и позицию в семейном реестре каждого из собравшихся я знал, но не понимал, кто за ними стоит и какую цель они преследуют. Кто подходил ко мне по собственной инициативе, а кого об этом просили.

Слишком уж от некоторых вопросов отдавало качественными «домашними заготовками». То девушка заговорит, как старик, то подросток начинал сыпать сложными для его понимания терминами, то тётушка проявит сугубо мужской интерес. Поэтому, опасаясь подвоха, я старался следить за тем, что и кому говорю. Ограничивался красивыми, но размытыми фразами, положенными по этикету. Они делали то же самое. Правда, не все. В любом правиле найдутся исключения, но об этом чуть позже.

Помимо традиционных, добрых пожеланий и поздравлений, больше в официальной части ужина ничего интересного не происходило. Не было ни шуток, ни весёлой, непринуждённой атмосферы, ни ощущения домашнего уюта, ни музыки, ни развлечений, ни ругани, чёрт побери, да ничего не было, кроме какой-то нелепой театральной постановки, в которой все мы участвовали. Неудивительно, что молодёжь на таких встречах, где всё строго выверено по линейке, согласовано, подчинено определённым правилам, чувствовала себя неуютно. Всячески стараясь их избегать. Приводя аналогию, я будто бы знакомился с семейством Малфоев, во время визита к ним Корнелиуса Фаджа, а не с семейством Уизли, во время их борьбы с садовыми гномами за морковку.

От обилия новых имён и названий моя голова быстро забилась бесполезной на данный момент информацией. Однако не скажешь же об этом открыто, обидятся ещё, ведь каждый троюродный племянник четвёртого дяди со стороны второй тёти по линии прабабушки мнил себя центром эгоцентричной системы координат. О, как загнул! Это они так на меня повлияли.

Помимо близких родственников, Такеры, Ренки, Масаки и его семьи, дальних и очень дальних, из других ветвей клана, как оказалось, набралось на целый поезд. Пожеланий от них в тот вечер я получил столько, что останется даже моим детям. О них, кстати, тоже спрашивали, в контексте — когда и от кого ждать? Ещё успокаивали: «Конечно, решать тебе, это может быть кто угодно, мы поддержим любую кандидатуру, но только не…», далее шёл нескончаемый список условий. Это такая шутка, что ли? Нет?

Подарков, что примечательно, я от родни так и не получил, одни поздравления. Такое впечатление, будто побывал на смотринах. Каждый после выхода из-за стола намеревался подойти и посмотреть. Оценить со всех сторон, пощупать бока, посмотреть зубы, задумчиво покачать головой, будто сомневаясь, брать или не брать.

В тот душный вечер я оживал только несколько раз, сталкиваясь с чем-то необычным, выпадающим из общего ряда. Как при знакомстве с двумя дядями и двумя тётями, позволившими себе чуть больше прямоты, чем остальные. Причём дяди и тёти, это, скорее, обращение из вежливости. Какой у нас процент общей крови, даже гадать не возьмусь. Если уж они моему отцу приходились дальней роднёй, то мне и подавно.

Так вот, после ужина дядя Тсуиоши из ветви Хоккэ, северного дома Фудзивара, покровительственно похлопал меня по плечу. Участливо посоветовал поменьше напрягаться. Брать пример с молодых людей, а не стариков. Побольше отдыхать, тратить деньги, развлекаться, гулять с девушками, доверив все серьёзные дела профессионалам. Выдал запоминающуюся речь про юношескую неопытность, непоседливость, желание повидать мир. Не забыл и про максимализм. Особо выделил проблему с гормонами.

Сочувственно-понимающим тоном несколько раз начинал предложения со слов: «Ну, мы же понимаем…» Подытожив, посоветовал по пустякам не тревожить серьёзных людей, занятых делом. Более тонко намекнул о нежелательности лезть со своими советами туда, где я ничего не смыслю. Особенно не ломать то, что уже хорошо работает. Из прихоти, не разобравшись в вопросе. Вроде как, этим проявлял обо мне заботу, исполняя обязанности доброго дядюшки, но не всё так просто.

Как позже выяснилось, его семья управляла небольшой, по сравнению с Теннояма, компанией по аренде недвижимости в Токио. Довольно прибыльный бизнес. По документам она принадлежала моему деду, но по факту её передали во временное управление Тсуиоши. Что-то мне подсказывало, что после смерти Такеру эта компания вполне могла перейти в собственность дяди, сменив герб южного дома Фудзивара на северный.

Для партнёров и клиентов «Тисао», по сути, в таком случае ничего не изменится, а вот для меня, вполне может. В общем, племянника пока ещё вежливо, по-хорошему попросили не путаться под ногами и не заглядывать в чужой карман. Выкуп состоится по рыночной цене. Вывеска сохранится. «Тисао» продолжит спокойно развиваться и процветать, он это гарантировал. Все старые договоры сохранят силу. Ключевое слово — старые. На этом всё, скажите спасибо.

От Тсуиоши не последовало ни угроз, ни грубости, ни неприязни. Напротив, он охотно признал меня «любимым» племянником, пообещав присматривать, и заботиться. Давать деньги на лёгкую жизнь. Это же приятнее всего. От такого в здравом уме не отказываются. Разрешил обращаться по любым вопросам, называть себя дядей, приезжать в гости. Похоже, он совсем не воспринимал меня всерьёз, вот что поразительнее всего. Искренне хотел сделать, как лучше. Для всех, начиная с себя.

Перейдём ко второму случаю. Тётя Ируми, из той же северной ветви Хоккэ, сразу же попыталась взять меня в оборот, с точки зрения реализации товара, взлетевшего на пик своей популярности, как она считала. Ой, простите, оговорился. Не товара, а выгодного жениха. Взялась обсуждать моих друзей. Советовать с кем гулять, а с кем не гулять. Кому нужно посылать приглашения, а от кого не нужно принимать. Как себя вести. Как одеваться. Чем интересоваться молодому человеку моего положения. Импровизируя, с ходу начала придумывать какие-то мероприятия с моим участием, обсуждать смену имиджа, стиль одежды. Давила своим положением и харизмой.

Мне с трудом удалось немного притормозить энтузиазм тёти Ируми, нашедшей себе новую игрушку. Она даже не подумала о том, что может получить отказ. Ведь сама же Ируми-сама оказывала мне великую милость, снизойдя до помощи несмышлёному малышу, неспособному самостоятельно о себе позаботиться. Да я благодарить должен за то, что она согласилась потратить на меня своё время, а не нос воротить. Понятное дело, доброта — добротой, но и о своих интересах эта женщина тоже не забывала. Кто-то мечтал о деньгах, кто-то о власти или репутации, а кто-то всего лишь об управлении чужими судьбами, извлекая из этого и деньги, и власть, и репутацию, но ни за что не отвечая. Отношения — вещь непредсказуемая, правда же?

Следующим мне запомнился дядя Такахара из Сикикэ, центральной ветви дома Фудзивара. Он оказался ещё более интересным персонажем. Дядя чуть ли не потребовал устроить его сына в мой фонд на хорошую должность, само собой, с высокой зарплатой. Допустить к денежным потокам. Кроме того, найти подходящую, а лучше сразу выдать главную роль в фильме, о котором уже пошли слухи, для его дочери, начинающей, но многообещающей модели. Взамен я получал его расположение и голос на клановом совете. А ещё, дважды спасибо, трижды приезжай на барбекю, четырежды открытки. Как и в предыдущих случаях, я в его глазах не выглядел уважаемым человеком равного статуса, а всего лишь глупым, недавно найденным на «помойке» и отмытым бедным родственником, обязанным такую родню, как они, любить и почитать. Быть счастливым и благодарным — это даже не обсуждалось.

Кстати, Такахара прямо там же познакомил меня со своими «талантливыми» детьми, подозвав их, после чего, сославшись на срочное дело, оставил нас одних, обговаривать детали назначений. Ага, сейчас, только разбег возьму. Неужели у него не было других вариантов? Я ведь не единственный родственник. Осторожно расспросив ребят об их отце, прямо-таки умилился. Оказывается, Такахара официально нигде не работал и ничем, кроме большого дома, нескольких квартир и машин, не владел. Жил на дивиденды, называя себя преуспевающим частным инвестором, вхожим в клуб таких же «важных» персон. Почему-то мне почудился следующий наш разговор в духе: «Ты знаешь, каких больших людей знаю я? Это ого-го какие люди! Всем людям люди. Не иго-го, а ого-го. Не ёрничай. Так что, слушайся меня, сынок, тогда не пропадёшь. Что? Какие ещё девушки с Патриков? Нет, среди моих знакомых таких нет. Ты о ком? Впрочем, неважно. Так, на чём я остановился?»

И наконец, жемчужина коллекции знакомств за этот вечер, — тётя Каори из Сикикэ. Это важная особа, уделяющая много внимания своему внешнему виду и украшениям, одеваясь на западный манер, заявила, что она прекрасно разбирается в бизнесе, поэтому мне срочно нужно купить то-то и то-то, вложиться туда-то, сделать это, потратиться на третье и десятое, а ещё нанять… Когда я, опешив от изумления, поинтересовался, а другим родственникам она не пробовала что-нибудь посоветовать в том же духе, например, мужу, меня отчитали, как мальчишку. Обвинили в невоспитанности и неуважении к старшим. Указали на то, что моя мама, в отличие от сына, её слушалась. Поэтому ради светлой памяти моей мамы, мне позволено загладить свою вину. Извиниться, сделать подарок и, конечно же, больше с ней не спорить.

Учитывая внимательные взгляды стариков, предпочитающих работать куда тоньше, не толкаясь в очереди к наследнику и не подставляясь столь грубо, у них для этого есть марионетки, такие как эти, я не смог послать всех этих заботливых родственников куда подальше. Возможно, от меня именно этого и ждали, организовав простенькую провокацию, чтобы указать на моё место. Поэтому я вынужден был терпеть и улыбаться. Обещать подумать. Просить не относиться ко мне строго. Позаботиться. Ох уж эта традиционная фраза. Хлопнуть дверью ещё успею.

К сожалению, даже если у меня есть деньги, связи, люди, компании, это мало что меняет, если нет ни капли влияния в клане, не говоря о совете. На него завязано слишком много людей и интересов, чтобы учитывать мнение каждого ребёнка.

Ещё немного занимательных фактов. В отличие от северной и центральной ветви Фудзивара, столичная ветвь нашего клана предпочла оставаться на нейтральных позициях, чего-то выжидая. Они не лезли ко мне с неудобными просьбами, не давали советов, ничего не просили, но ничего и не предлагали. Отделывались стандартными доброжелательными фразами. С одной стороны — это радовало, а с другой — напрягало. Если остальные родственники действовали сами по себе, или разбивались на небольшие группы, со своими лидерами и вполне понятными интересами, то эти ребята явно придерживались общей, согласованной позиции, никого не выделяя. Кроме того, они ни с кем её не согласовывали, отчего остальные родственники тоже удивлялись, скрывая беспокойство по этому поводу.

В целом же всё прошло именно так, как и планировалось. Меня единогласно признали частью клана Фудзивара. Было бы слишком глупо оспаривать результаты генетической экспертизы. Мне пожелали успехов, здоровья, счастья. Разрешили официально представляться членом этого великого клана. Дали расширенный доступ к клановому имуществу и бизнесу. Позволили покупать ценные бумаги из специального фонда, предназначенные для внутреннего распределения. То есть, дали возможность свободно заключать сделки с другими Фудзивара, не требуя для этого какого-то отдельного разрешения. Ещё предоставили возможность запрашивать экстренную помощь в любой точке мира, будь-то транспорт, деньги, адвокаты, медицинские препараты, если они понадобятся. Можно было попросить даже о выборочной слепоте налоговых и таможенных органов. Но это уже за отдельные заслуги. В общем, каких только «сладостей» мне не пообещали из кубиков ёкан, шариков дайфуку и разнообразных вагаси. (японские десерты) Что характерно, пока только на словах, от которых во рту слаще не стало.

Несмотря на обилие «подарков», с трудом дотерпев до конца слишком уж напыщенного, приторно-слащавого семейного ужина, я сразу же уехал восстанавливать силы и лечить нервы. К себе домой, отказавшись остаться на ночь в родовой резиденции. Правда, по пути заехал не в аптеку, а в массажный салон, после которого с удовольствием посетил баню и жриц продажной любви, окончательно снимая напряжение, но это уже мелочи реальной жизни. Как дед и хотел, не наследив, без обязательств и имён.

Возможно, отчасти я пошёл на этот шаг из желания досадить тёте Ируми. Готов признать, выходка получилась несколько детской, из разряда — «назло бабушке…», но после неё я действительно обрёл душевный покой. К тому же, получил немало удовольствия, совместив приятное с полезным. Расслабился, вдоволь посмеялся, пофлиртовал, не боясь вести себя непринуждённо, без высокомерных замашек, как простой человек, а не принц с картины. Но главное, у меня исчезло смутное ощущение того, будто я в чём-то испачкался.

Если же вспомнить ту девушку из бара, которая могла выручить меня вновь, то не в этот раз. Слишком часто искать её не к добру. Это ведёт к образованию привязанности. Также мне не хотелось её подставлять.

Знаю, плохо думать о родственниках плохо, уж простите за тавтологию. Подозревать их в чём-то. Относиться предвзято. Приписывать им свои недостатки. Считать, что тебя любят исключительно за деньги. Что тобой хотят манипулировать. Не все же из них такие, как та выдающаяся четвёрка. Многие родственники по-настоящему, искренне радовались моему появлению, не строя на этот счёт планов или завышенных ожиданий. Поэтому у меня возникло мерзопакостное ощущение собственной испорченности, будто бы я специально выискивал «лужу», чтобы в неё наступить, а потом обрадованно заявить: «Я же говорил! Я был прав!» Эх, не с тем настроем я ехал на семейный ужин, начитавшись дедушкиных бумаг, с каким должен был. Мама Мацумото Томока этого бы не допустила, но она далеко, а Такеру больше волновала совсем другая сторона вопроса.

В подтверждении этой теории продажные девы показались мне намного более честными людьми, не скрывающими своих пороков, нежели родственники. Безо всех этих лицемерных масок, демонстративных манер, к месту и не к месту упомянутых собственных заслуг. Кстати, было бы забавно об этом послушать. А уж как хорошо японские нимфы владели языком… гхм.

Хотя в Японии проституцию запретили в 1958 году, закрыв все публичные дома, но, как говорится, кто ищет — тот всегда найдёт. Заодно и помыться сможет. Поборникам морали хотелось бы указать на цену этого «мудрого» решения. В эндзё-косай — практику свиданий за деньги и не только, смотря как договоришься, так или иначе, вовлечено до трети всех старшеклассниц. По неофициальным опросам среди школьников, разумеется. По официальным же, только десять-пятнадцать процентов. Стоило ли это того?

На самом деле всё гораздо интереснее. И проще. Казалось бы, при чём здесь невинное желание девочек быть накормленными, выгулянными, одетыми дяденьками постарше, без интима? Появился спрос, появилось и предложение. Однако, когда он стал реально большим, неудовлетворённым, в силу разных причин, а не только этого запрета, многие дамочки, некоторые из которых выглядели совсем, как старшеклассницы, вышли на охоту за лёгкими деньгами, предлагая более широкий спектр услуг. Из-за этого, кстати, некоторые дяденьки неплохо так влетали в большие проблемы, ошибаясь с возрастом своих временных подружек, укладывая их в постель. Ну, а дальше по стандартной схеме, оступилась одна, приписали всем.

В качестве наказания за то, что я гулял на стороне, тем более по такому поводу, на следующее утро горничные удостоили меня осуждающих взглядов. Как сговорились. Ещё и такие личики делали, будто несмышлёный малыш Синдзи обкакался. Стоит заметить, взгляды были строго дозированные и только в подходящей обстановке. Подозреваю, не в последнюю очередь пошли на это по просьбе деда, который всё понимал, но не мог поступить иначе. Внук не должен забывать об ответственности, а также подсаживаться на сомнительные удовольствия. Так можно и не заметить, когда сначала он потеряет сдержанность с благоразумием, а затем и достоинство. Если их поведение было ожидаемым, в целом, то вот косые взгляды от Мэйли, ходившей за мной хвостиком с хмурым, недовольным лицом невыспавшегося человека, меня удивили. Уж очень она была мрачна и не отходила ни на шаг.

Причём, насколько я понял, раз спина не чесалась и чутьё на опасность молчало, сердилась китаянка не столько на меня, сколько из-за меня. Ей-то кто уже успел на меня нажаловаться? Хотя интереснее другое. Что Мэйли поставили в вину? Уж очень характерный у неё взгляд. С таким только на спусковой крючок нажимать. Так дело не пойдёт.

Зато каким обалдевшим он стал, когда я по пути на работу приказал остановиться у ближайшего магазина, сходил и купил две баночки пива, одну из которых прямо в машине вручил ей, приказав выпить, более того, показав на личном примере, как это делается, не передать словами. Я даже поморщился от удовольствия, воскликнув: как же хорошо жить, допил холодное пиво, приятно бодрящее после вчерашней попойки.

— Что смотришь? Пей! Не волнуйся, я никому не скажу. Это останется нашим маленьким секретом? — весело подмигнул охреневшей китаянке. — Прости, Айво-сан, ты за рулём, поэтому тебе не предлагаю. Даже безалкогольное, как у нас.

Буду создавать оппозицию служанкам рода. А то ишь, распустились.

Чувствуя себя студентом, успешно сдавшим экзамен, я приехал на работу в хорошем настроении. Засучив рукава, с энтузиазмом занялся накопившимися делами. Созвонившись с Аямэ, принялся уточнять список лиц, приглашённых уже на мою вечеринку. Не хочу повторять чужих ошибок. Попросил включить в него Хаякаву Сэтсу. Именное приглашение, красивую открытку, и когда только Мацудара успела их подготовить, отправил вместе с небольшим букетиком полевых цветов. Флорист обещала, что на языке цветов, ханакотоба (hanakotoba, 花 言葉) они означают дружескую поддержку, уважение и радость от общения, а не что-то более пошлое, наподобие цветка кактуса. Поскольку в прошлый раз Сетсу приглашала меня на подобное мероприятие, настало время отплатить ей за доброту. А вот по поводу ещё трёх десятков гостей, включённых в высланный мне список, возникли большие сомнения.

— Это ещё кто? — озадаченно подивился, пробегая глазами по длинному перечню фамилий, большинство из которых видел впервые.

— Помнишь людей на моей вечеринке? Большая часть оттуда. Они тебя там тоже видели. Некоторые даже успели поздороваться. Теперь нужно показать, что ты не считаешь этих людей достойными только кого-то уровня Мацумото, а не Фудзивара. Даже если это не так, нужно сделать вид, что всё так. Понимаешь?

Думаю, что да. Но она всё равно разъяснила.

— Поверь, они этот нюанс заметят и оценят, став примером. Эти люди из определённого, давно устоявшегося круга общения. Токийская элита. Все из хороших семей. С Фудзивара их рода в прекрасных отношениях. Я проверила. Кто-то работает с кем-то из ваших, кто-то дружит, кто-то имеет общие интересы или традиционно поддерживает ваш клан. Ты не подумай, я не зову на твою вечеринку только своих друзей. Таких в этом списке мало, — всё же призналась. — Несмотря на то, что многие из приглашённых мне не очень-то и нравятся, всё равно приглашаю их при каждой удобной возможности, рассчитывая на ответную любезность. Взамен мне сообщают, где, когда и по какому поводу соберутся уже мои друзья или враги, предлагая принять в этом участие. Если тебе подобные возможности неинтересны, вычёркивай всех, кроме совсем уж близких друзей. Только их — всего несколько человек. Тогда нам проще встретиться в кафе, немного посидеть, сходить в парк, скушать по мороженому и разойтись по домам, — усмехнулась, не веря в вероятность подобного скучного, рутинного мероприятия с моим участием. — Но так совсем неинтересно. Невесело. Мы что, дети? А где вызов? Где накал страстей? Где повод повеселиться?

Дав мне секунду на обдумывание и согласие, без вариантов, предупредила.

— Хочу сказать сразу. Я позвала на вечеринку своих подруг из кланов Сома и Отомо. Ты же помнишь Митико и Саки? Их кланы не уступают вашему, а может, даже в чём-то превосходят. Не по знатности или величию, понятное дело. Ну, ты меня понял, — постаралась никого не обидеть.

Однако её голос всё же стал немного виновато-смущённым. Тоже мне, эталон тактичности. Скорее, галлон горючести. Тут уж уместнее обойтись без «может». Так будет честнее. На сегодняшний день эти кланы — действительно одни из самых могущественных и ярчайших представителей современных кэйрацу.

— Тебе их присутствие будет полезно, для пиара, — убеждённо добавила Аямэ, подсластив пилюлю. — Целоваться с ними необязательно, но я бы не отказалась на это посмотреть, а лучше — заснять, — не удержалась от хихиканья.

В этом вся она. Не поймёшь, когда серьёзна, а когда дурачится. Весьма опасная в своей непредсказуемости особа. Зато Мацудара натура непосредственная, что перевешивает часть недостатков.

— Хорошо-хорошо. Против них я не возражаю.

Закончив с Аямэ, переключился на неожиданный звонок от матери, как всегда, прозвучавший «вовремя», когда бы она ни позвонила и не спросила об этом. Даже испугался, не случилось ли у них чего? Как оказалось, не совсем. Мама была несколько обескуражена и растеряна. Захотела посоветоваться, предупредить о том, что вчера к ним домой приходили очень важные люди. Вроде как, просто так, без особой причины. Выразили желание познакомиться, поговорить о прошлом, о семье, о том, всё ли у четы Мацумото хорошо? Может, они в чём-то нуждаются? Предлагали переехать в другой, намного более престижный район, чему выразили готовность всячески поспособствовать. Без обязательств. Якобы, чтобы быть ближе друг к другу, став добрыми соседями. Вели себя вежливо и доброжелательно. Такое впечатление, будто мама о какой-то секте рассказывала, заставив меня напрячься. Я заволновался.

— А фамилия у этих добрых и удивительно щедрых людей есть? — мягко говоря, удивился.

— Да, Тюдзё. Они сказали, что являются твоими родственниками по материнской линии. К нам приходила, вроде как, твоя вторая бабушка с дядей и племянником, — ей нелегко дались эти слова. — Если это правда. А это правда? — забеспокоилась Томока, не желая быть обманутой.

Она ведь этих «мошенников» угощала всем самым лучшим, что было в доме. Вела себя, как дура.

— Неожиданно. Пока одни ломятся в парадную дверь, другие тихонько заходят с чёрного выхода, — высказал мысли вслух. — Если это те, о ком я думаю, то да. Тюдзё действительно девичья фамилия моей матери. В принципе, этого стоило ожидать, — продолжил размышления вслух. — Вполне логичный поступок, не придерёшься. Их слова легко проверить. Поищи в соцсетях новости о роде Тюдзё. Сравни выложенные там фотографии с теми людьми, которые к вам приходили.

— То есть, это хорошо? — мама попыталась добиться определённости, спасая свою честь хозяйки. — Тебя теперь будут облизывать с двух сторон?

— Не сказал бы. Скорее перетягивать, словно канат. К тому же сравнение с леденцом мне не нравится. От него потом остаётся одна палочка, которую обычно выбрасывают в мусор. Такая себе перспектива.

— Не ворчи. Всё тебе не так. Грёбаный Токийский пессимизм, — прошлась по известному клише. — Любую радость извратите, представив гадостью. Радовался бы, что хоть кому-то нужен, помимо меня, — обрадовалась домохозяйка Мацумото, став увереннее. — Родня, это важно. Не вздумай с ней ругаться. Слышишь? Перетягивания ему не нравится. Ишь ты, собачий поводок. Смотри на всё с позитивом. Кто бы ни победил, достанешься сильнейшему.

— Хорошо, что не страшнейшему, — тут же привычно огрызнулся, показывая, что меня не проведёшь слишком оптимистичными прогнозами.

Как в детстве. «Порадовала», нечего сказать. А дальше что, на победителе придётся жениться? В прямом и переносном смысле.

— Не знаю, чем всё закончится, — перешёл на шутливый тон, успокаивая её, — но в процессе этого соревнования семей меня либо порвут, либо уронят, не удержав один из концов верёвочки, за которую будут дёргать. Если же отпустят оба, придётся как следует постараться, чтобы устоять на ногах. Это не так-то просто. Инерция — штука коварная.

— Потенция — штука коварная, — саркастически передразнила мама. — Ты меня умными словечками не грузи. Не с тележкой разговариваешь. У тебя что, проблемы? Почему ты во всём видишь только плохое? Тебе кто-то на ногу в детстве наступил? Любимую игрушку отобрал? Лучше скажи, что нам делать, если они ещё раз придут? Кроме того, нас позвали в гости. Идти или не идти, вот в чём вопрос? Не обидятся ли, если мы откажемся? А если согласимся, что с собой брать? Вино? Сладости? Цветы? Дорогой шампунь? Совсем ничего? Что там у вас, у знатных извращенцев, принято?

— Я-то откуда знаю, что у них принято? — не согласился с такой постановкой вопроса. — Могу только посоветовать, как жили, так и живите дальше, в своё удовольствие. Не лезьте в «дворцовые интриги» и всё будет хорошо. Покажите, что вы вне игры за «престол». Если верить старику Мартину, ничем хорошим это обычно не заканчивается. Особенно, когда появляются богатые спонсоры. Нужна будет помощь, звоните. Буду недоступен, решайте сами, кто вам больше нравится, Фудзивара или Тюдзё. С кем хотите, с тем и общайтесь. Ходите в гости, принимайте подарки, только ничего не обещайте от моего имени. Не думаю, что от вас ждут чего-то выдающегося. Не идиоты же они, в самом-то деле. В общем, не придавайте этому визиту большого значения, — посоветовал.

— Да? Ну, хорошо, — не очень-то убеждённо согласилась мама, недовольная отсутствием чётких инструкций, как на средстве от тараканов, с картинками. — Кстати, о помощи. Раз уж сам предложил. Я бы хотела поменять холодильник, а Данма (отец гг), хочет поменять на корабле генератор. Выбрать нужно только что-то одно и, боюсь, это будет не холодильник, — прозрачно намекнула на то, что муж глубоко ошибается, считая, что от него что-то зависит.

Хотя какой там корабль, так, маленькая рыбацкая шхуна, чуть больше катера. О том, что у мамы не хватало денег на покупку большого, умного холодильника, даже с учётом огорчения отца, она говорить не стала, но это и так понятно. Не из-за Тюдзё же позвонила.

— Не проблема, — улыбнулся, перейдя на удобную для меня тему. — Сколько нужно?

Я опасался куда более серьёзных проблем.

— Сейчас, — обрадовалась мама.

Телефон сразу же тренькнул, словно только этого и ждал, принимая фотографию рекламного буклета. Посмотрим, что за монстр. Увидев здоровенный, двухдверный, трёхкамерный шкаф с тремя дисплеями, колонками, роликовой подставкой, компьютером и камерами, я моргнул, не сразу поверив своим глазам.

— Что это за вундерва́ффе? Умный холодильник? Серьёзно? Насколько же он умный? Может самостоятельно передвигаться, выполнять голосовые команды хозяина, разговаривать с помощью голосового помощника. Подключаться к интернету. Менять температуру… ого… не только внутри, но и в помещении. Ох уж эта японская мультифункциональность. Что ещё, — пробежался взглядом по списку. — Отслеживать количество продуктов, их свежесть, количество калорий… ух ты, Сейлор Мун мне в матери, даже суточный объём потребляемого пива, вводя его норму⁈ Отца точно удар хватит. Или холодильник, от его гаечного ключа. А ещё это чудо сумрачного японского гения способно само заказывать из магазина и оплачивать товар. С помощью телефона можно даже посмотреть, что хранится внутри. Обалдеть, камеры установлены не только внутри, но и снаружи. С функцией ночного зрения? А вот это уже перебор. Нет, отцу он точно придётся не по душе. Странно, не вижу пункта про стирку и уборку дома. Наверное, потом добавят, как и абонентскую плату за обслуживание этого чуда техники, которая скоро сама будет доставлять себя прямо до двери. Представляю, как в будущем холодильники начнут ходить по домам и предлагать бытовую технику. Техно рабство версии два ноль. Или продавать холодное пиво втрое дороже, чем в магазине, для ленивых. А для хикикомори впятеро, в рамках очередного дурацкого правительственного закона. Кстати, чем не бизнес-идея?

Поражаясь увиденному, я опустил взгляд на ценник. Этот мимикрирующий десептикон ещё и летает? Нет? Жаль. Интересно, кто его купит за такие деньги? Разве что торговец оружием. Да у меня ракеты проще устроены, чем этот холодильник. Безумцы. Кто же с нашими ценами на электричество будет продавать здесь подобные вещи.

— Ты видела сколько он жрёт электричества и занимает места? — поинтересовался у матери, интонацией выразив всю глубину своего сомнения в целесообразности подобной покупки.

— Зато сколько всего он может? — привела контраргумент. — Если уж этим не занимаетесь вы с отцом, то пусть лучше займётся Ма-кун.

— Какой ещё Ма-кун? — ревниво нахмурился.

Визит Тюдзё точно не пошёл ей на пользу.

— Холодильник. Я его так назвала. Уже и магнитики для него купила. Со скидкой! — похвасталась мама, показывая, что у меня нет выбора, а у мужа, права голоса.

Дожили. Раньше люди заводили и дрессировали собак, чтобы избавиться от одиночества, а теперь холодильники. Куда катится этот безумный мир?

— Я понял. Жди. Скоро вам доставят Ма-куна. И отцу заодно закажу новый набор инструментов.

— Зачем?

— Чувствую, пригодятся. Ладно, пока.

Позвонив по указанному в объявлении номеру, его мне тоже предусмотрительно скинули, у матери всё продумано, сделал заказ, сразу же оплатив его картой.

— Пока одни богатенькие мальчики покупают любовницам машины, другие покупают родителям бытовую технику. Ну и у кого из них жизнь удалась? — иронично проворчал. — Правильно, у вторых. Любовницы, как комары, налетели-насосались-улетели, а матери постоянны, как крыша над головой. И в холодильниках у них для нас всегда найдётся курочка и свининка. Поэтому выбирать нужно с умом.

* * *

Получив букет с конвертом, который ей доставили прямо в кабинет, Хаякава на несколько секунд замерла. Растерянно его разглядывала, боялась поверить в свою удачу. Мысленно перебирала поводы. Ну не может же это быть именно тем, на что похоже.

— Это мне? От Синдзи? Правда? — с глуповатой улыбкой спросила у фарфоровой манэки-нэко, стоявшей на полке в качестве талисмана и украшения.

Принюхавшись к цветам, девушка мечтательно улыбнулась. Словно очнувшись, она торопливо развернула конверт. Дочитав послание до конца, неосознанно пригладила волосы, поправила выбившуюся из-за уха прядь, повела плечами, проверяя всё ли на месте. Даже, можно сказать — на высоте. Внезапно нахмурившись, подумав о чём-то другом, она вновь вчиталась в письмо, резко приблизив его к лицу.

— Не поняла! Организаторы: Мацудара Аямэ и Фудзивара Сидзи? Вдвоём⁈ Между ними же ничего нет. Или есть? Или нет? Или есть? Или нет? — зависла с остекленевшим взглядом.

Когда через несколько минут в кабинет заглянул помощник с папкой, принеся документы на подпись, девушка сидела за столом и что-то яростно закрашивала чёрным маркером в самом низу открытки.

* * *

Только я обрадованно потёр руки, радуясь, что всё так хорошо складывается, как в кабинет заглянул Цукуда и сообщил, что меня зовёт Танака-сан. Говорит, дело серьёзное. Не телефонный разговор.

Мрачный, пытающийся скрыть волнение и тревогу директор фонда, закрыв дверь, убедившись, что нас никто не подслушивает, сообщил неприятную новость. Как оказалось, на него вышел некто — мистер Смит. Англичанин. Скорее всего, фамилия ненастоящая. Уж больно у англичанина «говорящее» имя. Так вот, по словам данного господина, хотя он больше походил на слугу, понятное дело, бездоказательным, Смит неофициально представлял интересы крупного Европейского оружейного бизнеса. В частности, британской оружейной корпорации BAE Systems. Этих ребят заинтересовала наша активно развивающаяся сеть оружейных фирм на Ближнем Востоке и в Северной Африке, где позиции англичан традиционно сильны. Кажется, мы влезли в чужую «песочницу», став достаточно заметными, чтобы ещё не побеспокоить, до этого крайне далеко, но уже заинтересовать больших и жадных дядей. Рано или поздно это должно было случиться. Нельзя же бесконечно расширять границы своих владений там, где всё уже давно занято. Как показывает исторический опыт, это всегда приводило к одному и тому же результату, пусть и разными путями.

Не принимая фонд «Мацумото и партнёры» всерьёз, более того, не считая нас людьми первого сорта, кто-то в BAE Systems, полагаю, отвечающий за полулегальные, а то и откровенно нелегальные поставки оружия в этот регион, иначе бы действовал по-другому, через господина Смита решил купить у нас уже готовую производственно-логистическую сеть. Цену англичане предложили хоть и ниже рыночной, но не слишком сильно, чтобы сэкономить себе время. Кроме того, пообещали сразу же перевести деньги в виде кучи электронных единичек и ноликов в любой банк мира, на любое имя, через благотворительную организацию «Фонд мира». Потрясающе «честный» обмен. Впрочем, как всегда. Они опять получали железо, нефть, лес, жемчуг, неважно, а взамен отдавали резанную бумагу, а то и вовсе, виртуальные картинки. Чисто английский подход.

После аромата пряника последовал и свист кнута. Танаку предупредили, что в случае отказа наши партнёры на Ближнем Востоке «неожиданно» будут замечены. Признаны пособниками террористов, обложены санкциями, арестованы, уничтожены, проданы кому следует. Смотря, что будет проще в каждом конкретном случае. Да и вообще, в этом неспокойном регионе производители оружия каждый день рисковали стать объектами нападок со стороны бандитов, пиратов, исламистов, да кого попало, подготовленных кем нужно. Разумеется, исключительно по собственной инициативе. А когда было иначе? К тому же, там очень пожароопасный климат. Всё вспыхивает буквально от одной спички. Надеюсь, намёк понятен?

То, что Мацумото недавно стал Фудзиварой, их совершенно не волновало. Япония — страна далёкая, непонятная, лежащая в сфере Американских интересов. Чужая поляна со своими дикарями, плясками и белыми господами. По мнению британцев, пусть узкоглазые обезьяны и дальше сидят на своих бедных природными ресурсами островах, считая себя избранной нацией, живущей в центре мира. На самом же деле в её жопе, но об этом им, конечно же, никто не расскажет, чтобы не мешать уважаемым джентльменам и дальше грабить этот мир.

— Что будем делать, Фудзивара-сан? На размышления нам отвели всего две недели, — сообщил взволнованный Танака-сан, понимая, что вариантов у нас особо-то и нет.

Ещё бы он не нервничал, ведь речь шла, по сути, о его детище. О большом, дебютном проекте, чуть ли не всей жизни. Он в него душу вкладывал, пока не пришли англичане.

— Дед в курсе? — хмуро уточнил.

— Нет. Я осмелился сперва посоветоваться с вами, — уважительно кивнул директор моего фонда, сильно прогибаясь, в переносном смысле.

Это была серьёзная уступка с его стороны, как и ставка. На меня. Фактически Танака-сан заявил, что выбрал мою сторону. Хотя хитрый директор быстренько мог всё переиграть и представить по-другому, только уже деду, всё равно его широкий жест я оценил по достоинству. Смелость нужно поощрять, если она идёт на пользу.

— Спасибо, — благодарно кивнул, показывая, что не забуду этого. — Ничего ему пока не говори. Ему нервничать вредно. Я сам скажу, когда придёт время. Попробуем для начала сами решить этот вопрос.

Наверняка дед прикажет уступить англичанам, не видя смысла вступать с ними в прямой конфликт. Было бы ради чего. Тем более, официально предъявлять претензии, вроде как, некому. Не Смиту же? С кем прикажете воевать? На каком поле? С ветряными мельницами? Подумаешь, одно частное лицо обратилось к другому частному лицу, только и всего. Притом даже не ко мне, а к Танаке, чтобы не привлекать к этой сделке лишнего внимания. Теперь я должен встретиться с мистером Смитом и, уже всё обдумав, перейти к обсуждению деталей этой сделки. Либо же встать в позу обиженного ёжика. Разумеется, в любом случае «пинать» меня никто не будет. Ключевое слово — здесь. Впрочем — это всё только догадки.

Почувствовав вибрацию телефона, отвлёкшую от дальнейших размышлений, я раздражённо посмотрел на экран. Не люблю, когда беспокоят в такие моменты. Звонил дядя Такахара. Вот же настырный.

— Я понял, Фудзивара-сан. Каковы наши дальнейшие действия? — Танака запросил разъяснений, желая поверить в чудо, способное оставить его во главе этого проекта.

Он являлся той самой возможностью, одной на миллион, способной как вознести на «небеса», так и низвергнуть в бездну. Только дурак отказался бы от всего просто так.

— Дай мне немного времени. Нельзя же сразу махать катаной и орать — пустим гайдзинов на сашими. Времена изменились. А вот гайдзины, к сожалению, нет. Сначала нужно подумать, что мы будем делать дальше.

Будто этого было мало, затем пришла расстроенная Накамура, жаловаться на мою бывшую, которая тоже подкинула нам проблем, но уже со своей стороны. Как-то всё кучно пошло. К дождю, наверное. Кровавому.

Глава 5

Спрятав тревогу под маской беззаботного, успешного предпринимателя, у которого всё в жизни хорошо, попросил через пару минут пригласить Накамуру в мой кабинет. Нельзя показывать, что у нас проблемы, чтобы не плодить их. Людям, особенно связанными с какими-нибудь фондами, только дай повод забеспокоиться, что появились признаки лихорадки — «Всё пропало», как начнутся похороны ещё живых людей и организаций. Поэтому постарался сделать вид, будто никуда не спешу. У нас в офисе обычная, рабочая обстановка. Я в любое время готов её выслушать, для начала, а уже потом прощаться. Я же теперь Фудзивара, а значит, должен соответствовать своему статусу.

Определившись с линией поведения, спокойно подождал, пока Цукуда подаст нам чаю и оставит одних. Помог гостье настроиться на серьёзный разговор, перейдя к нему с несерьёзных тем. Расслабиться. Почувствовать себя увереннее. Даже сделал пару нейтральных комплиментов, в рамках делового этикета. Поспособствовал атмосфере доверительной, дружеской беседы, хотя друзьями мы не являлись. Такова очередная условность офисной жизни. Улыбайся, делай вид, что вы друзья, но не забывай, что тебе за это должны заплатить.

Несмотря на демонстративную невозмутимость и непринуждённую улыбку, внутри я продолжал оставаться напряжённым, обдумывая слова Танаки, при этом глядя в лицо Накамуре. Ведя одну беседу, анализировал другую. Последние новости никак не способствовали нашему душевному спокойствию, ведь оружейный бизнес не только его шанс возвыситься, но и моё собственное наследство, которое я собираюсь передать детям. То, с чем Мацумото пришёл в род Фудзивара, а не получил в подарок или взял в долг. Поэтому никто не имеет права указывать мне, что с ним делать. Называть бездельником и голодранцем. Он воплощение гордости Мацумото. Показатель его ошибок, успехов и неудач, от которых я вовсе не собирался отказываться. Своё прошлое я собирался чтить, как и предков.

— Неужели наши дорогие, — выделил это слово, сосредоточившись на разговоре с Накамурой — партнёры, решили отказаться от своих слов? Поразительная… храбрость.

Выдвинул предположение, оценив степень её мрачности. Не просто же так она пришла поболтать. Мы для этого недостаточно близки. С чего-то же нужно начинать беседу. С какой-нибудь общей, сближающей темы.

— Нет. С чего бы им настолько осмелеть? Они теперь боятся этого даже больше нашего, — женщина невольно улыбнулась. — Контракт-то заключён. Ответственность сторон прописана в договоре. Деньги выделены. График утверждён. Осталось дождаться результатов. Так что при встрече они улыбаются. Вежливо интересуются ходом работ. Требуют отчёты. Просят проводить регулярные проверки и встречи. По мелочи в проекте что-то добавить или изменить. Словом, ведут себя, как и полагается приличным заказчикам.

— Тогда не вижу причин для столь бледного цвета лица. Откуда такой пессимизм? — удивился. — Неужели, вы просто не выспались?

— Зато я вижу, — сообщила Накамура, переходя к сути.

Не стала впустую тратить наше время.

— Отслеживая еженедельные расходы на этот проект, я с удивлением обнаружила, что они внезапно возросли, став заметно больше запланированных. Не став дожидаться следующих отчётов, для сравнения, захотела сразу разобраться в чём дело. Не бывает так, чтобы расходы беспричинно увеличивались, да ещё резкими скачками. Стала искать проблему.

— И конечно же, её нашли, — кивнул, пряча иронию за похвалой.

Было бы странно, что тот, кто ищет проблем, не смог бы их найти. Это же проще простого. Особенно для такой требовательной трудоголички и педантки, как она. Впрочем, финансовый директор всё равно почувствовала скрытую насмешку.

Придвинувшись ближе, автоматически перейдя на менторский тон, Накамура принялась объяснять, насколько сильно я её недооцениваю и не понимаю всей серьёзности ситуации. Шутки, когда речь идёт о больших деньгах, неуместны.

— Как оказалось, проблема в вашей бывшей девушке.

— Что, и у вас с ней возникли проблемы? Я смотрю, Киоко в своём репертуаре. Никому не даёт спокойно жить, даже себе, — улыбка получилась несколько грустной, вместо ехидной.

Посчитав это высказывание слишком личным, Накамура не стала его комментировать, продолжив рассказ.

— Компания Хоримия начала перехватывать необходимые нам строительные материалы. Причём в последний момент, перед самими поставками, чтобы создать дополнительные трудности. Принялась активно перекупать продавцов. Создавать искусственный дефицит там, где его раньше не было. Хотя она на этом тоже теряет деньги, переплачивая за срочность и приоритетность, но по нам это бьёт больнее. Чтобы компенсировать выпадающие объёмы, укладываясь в график работ, мы вынуждены искать недостающие материалы на стороне. Грубо говоря, ходить по рынку и громко кричать — Покупаю! Как вы понимаете, — всё же вспомнила о вежливости, о том, кто к кому пришёл за помощью, — они нам достаются уже не по той цене, которая заложена в смете.

— То есть, Хоримия пытаются сорвать наш контракт? — вот теперь и я нахмурился, оценив масштабность проведённой Такеути работы.

Одна она с этим бы не справилась. Согласен, совпадениями здесь и не пахнет. Поставки могут сорваться раз, два, но не пять же раз подряд.

— Нет, Фудзивара-сан, — Накамура покачала головой, разочарованная моей недогадливостью.

Для неё всё было более чем очевидно. Только моя фамилия остановила финансового директора от резких высказываний по этому поводу.

— Хоримия надорвётся, если попытается купить всё и всех. Не тот у неё вес, чтобы диктовать свои условия всему рынку. Эта компания действует довольно осмотрительно, ограниченными ресурсами, не вступая в прямое противостояние. Специально выискивает уязвимые места, куда и наносит быстрый удар. Не берёт то, что не нужно ей самой, или не сможет перепродать. Полная информация о наших потребностях и сроках у Такеути-сан имеется. Она ведь тоже участвовала в тендере, поэтому знает его слабые места, потребности. Я думаю, Такеути-сан таким образом пытается наказать Теннояма за нечестную игру. Способ для этого выбран весьма изящный.

Отдала должное своей противнице, признавая её талант.

— В чём цель нашего участия в этом проекте? — внезапно задала простой, наводящий вопрос, как на экзамене.

— Заработать, — теперь я понял, чего Киоко добивалась.

— Верно. Мы всё равно выполним свои обязательства перед заказчиком. Репутация дороже денег. Однако то, что на этом деле заработаем, будет совсем не тем, на что рассчитывали. Прибыль не оправдает потери времени, темпов развития, загрузки наших административных ресурсов и производственных мощностей. Я уже предвижу в совете директоров вой по поводу того, почему мы обещали так много, а получили столь мало? Это не компетенция или саботаж? Кто за это будет отвечать? Почему не выбрали другой проект? Удалось ли добиться показателей, заложенных в стратегию развития Теннояма на этот год? Уверяю, претензий будет более чем достаточно.

Финансовый директор огорчённо вздохнула, потому что камни полетят в её огород. Меня тоже немного заденет разлетевшиеся грязью, о чём никто не скажет, но все это поймут. Я ведь в бытность свою стажёром финансового отдела тоже приложил руку к данному проекту. Да и в тендере отметился, причём добровольно. Понятно, что вслух обвинять меня никто не посмеет, ограничившись Накамурой, но «ошибку» молодого господина определённо запомнят, придержав её обсуждение до подходящего случая. Руководители высшего звена умеют играть вдолгую.

— Неприятно, согласен. Но, что ты хочешь от меня? Я не могу запретить Хоримии делать то, что она делает. На каком основании? Если Такеути хочет потратиться на месть, она потратится. Глупо, согласен, но принципы часто опираются не на здравый смысл, а на веру, не требующую доказательств. Например, веру в свою правоту. Законов она не нарушает, гадостей о нас не рассказывает, за что можно было бы зацепиться, в крайности не ударяется. Если я правильно тебя понял.

Конечно, мы можем наказать их тем же способом, ввязавшись в торговую войну, но что это даст Теннояма, кроме морального удовлетворения и огромных, бессмысленных расходов? С подобным подходом я раньше не сталкивался, поэтому пока не знал, как с этим бороться. Да и нужно ли? Не проще ли пережить кратковременную грозу, словно обычную непогоду? Ресурсы у Хоримии не бесконечные. Амбициозных интриганов у Такеути под боком не меньше, чем у нас. Кто кого съест первым, директора её, или она директоров, ещё большой вопрос. Кроме того, их места всё равно займут новые люди. Далеко не факт, что более подходящие для работы конкретно с Киоко. Если моя бывшая переусердствует, утратив контроль над ситуацией, она рискует потерять не только уважение, но и корону.

— Возможно, — отведя взгляд, финансовый директор принялась тщательно подбирать слова, — вы смогли бы убедить госпожу Такеути отступиться от Теннояма. Поговорить с ней по-хорошему. Утихомирить. Заверить в том, что мы победили в честной борьбе. Пристыдить, указав на непристойность такого поведения, идущую ей же во вред. Подобрать подходящие слова, сделав это помягче. Вы же знаете её намного лучше нас. Начать открытые, шумные разборки мы всегда успеем. Но они, тем более, не пойдут на пользу нашим компаниям. Проще договориться.

Она сказала нас? Мне не послышалось? Этот тревожный звоночек заставил меня насторожиться.

— Если не получится убедить или испугать, — испытывая неловкость, Накамура постаралась не акцентировать внимание на последней возможности, всего лишь представив её, как один из вариантов, лишь подтверждая этим мои подозрения, — может быть, стоит предложить деньги? В качестве откупных.

— Вот уж, точно нет, — решительно отверг последнее предложение. — Тогда Такэути точно взбесится. Начнёт действовать ещё решительнее, убедившись в своих выводах. Хорошо. Я подумаю, что могу в этой ситуации сделать, — интонацией дал понять, что тема закрыта.

Ничего обещать не стал, но и этой уступки Накамуре оказалось достаточно. Финансовый директор не стала добиваться большего, благодарно кивнув. Она понимала, что данная тема для собеседника не самая приятная. Не только потому, что ему вновь придётся иметь дело с семейством Такеути, но и связываться с корпорацией Мацудара, в которую входит компания его бывшей девушки. Поэтому любой неосторожный шаг мог привести к большим проблемам. Не дав Хоримии разбогатеть, а тем более, ударив по её репутации, мы косвенно задевали и интересы корпорации Мацудара. Именно поэтому объединения всегда выигрывали у одиночек.

Мне сильно не хотелось обращаться к Киоко по столь неприятному поводу, врать ей, манипулировать, делать больно. У меня тоже есть принципы. Я до сих пор чувствовал перед ней необъяснимую вину, что доставляло некоторый дискомфорт. Однако вынужден с Накамурой согласиться. Чем дольше затягивается этот кризис, тем дороже он нам всем обойдётся. К тому же, он осложнён наличием личных отношений. К кому ещё, как не ко мне, обращаться по данному поводу? Поэтому сегодня ко мне пришла Накамура, а завтра на её месте может оказаться Ренка. Что будет послезавтра, даже боюсь предположить. Это ещё не всё. От не слишком этичных действий в отношении Такэути многих будет останавливать мысль: а как к этому отнесутся Фудзивара? Мало ли что наследник с ней расстался. А если — не до конца? А если — не насовсем? А если Такеру-сама имеет на этот счёт другое мнение? Не слишком ли много если? Поэтому остальные займут выжидательную позицию, предоставив нам право самим разбираться в этих хитросплетениях.

— Спасибо, — заранее поблагодарила Накамура, облегчённо обозначив поклон, решив, что одного кивка будет недостаточно.

Заметив, что даже после этого она не спешит уходить, вроде как, сомневаясь в том, стоит ли мне говорить ещё что-то не очень приятное, не желая показаться наглой, я не сдержал усталый вздох. Поощрительно посмотрел, с вопросительной интонацией, прося добивать до конца. Незнание плохих новостей не освобождает от проблем с разбором их последствий.

— Что-то ещё? — пришлось спросить напрямую, видя её нерешительность.

Замешкавшись, чем усилила моё любопытство, Накамура всё же решилась на лёгкую критику моего окружения. Не выдержала вопиющего нарушения правил, которое я мог и не заметить. Либо же мне об этом просто не осмелились сообщить. Понизив голос, Накамура осторожно сказала.

— Простите, возможно, я ошибаюсь, — постаралась подать информацию максимально корректно, поскольку не знала, к чему это приведёт, — но мне показалось, что от вашей помощницы пахнет алкоголем.

Вот же нюх у финансового директора. Сразу вычислила, кто успел провиниться. Однако, почему виноватой оказалась только Мэйли? Что за дискриминация по должностному признаку? А я что, не пил?

— Тебе не показалось, — с понимающей улыбкой успокоил финансового директора. — Она действительно немного выпила. Вот только хмель быстро улетучился, а запах, по-видимому, задержался.

— Но ведь это нарушение правил. Такое поведение недопустимо, — Накамура указала на ещё одну очевидную вещь.

— Действительно, нарушение, — спокойно согласился, не делая из этого трагедии. — Но наказывать её я не буду. Ограничусь только устным выговором, наедине.

Заметив вопросительный взгляд, транслирующий: «А разве так можно?», пояснил.

— Моя помощница таким образом выразила начальству своё уважение. Наливал-то ей я, ещё перед работой. Совсем немного. В тот момент она показалась мне слишком злой и подавленной. Снова. С таким настроем на работу лучше не выходить. Тем более, у нас был серьёзный повод отметить одно важное событие. Допустить, чтобы я пил один, а значит, опьянел вдвойне, она не могла. Поэтому разделила это бремя на двоих.

— Понятно, — несколько заторможено кивнула изумлённая Накамура.

Этого было достаточно, чтобы закрыть поднятый вопрос, переведя его из раздела нарушений, в раздел негласных рабочих отношений. Хотя начальство обычно угощало подчинённых по вечерам, желая их как-то вознаградить, сплотить или самому приятно провести время в знакомой компании, от чего не принято отказываться, не существовало запрета заниматься этим и в другое время суток, если позволяли рабочие обязанности. Гораздо больше Накамуру поразило другое.

— Злой? Снова? У неё проблемы с контролем агрессии? Постойте. Я ведь только недавно слышала жалобы на то, что она нападала на других сотрудников компании. Вроде бы, на днях она затащила одну из наших сотрудниц в туалет, где унизила её, испачкав лицо чернилами. Видите ли, потому, что та посмела сделать ей какое-то замечание, — осуждающе покачала головой. — Честно говоря, про вашу помощницу и до этого ходили не самые хорошие слухи. Возможно, от этой неуравновешенной сотрудницы стоит избавиться, — озабоченно посоветовала. — Она может вас подвести.

Не сказала, что заодно и опозорит, но явно подразумевала.

— Вы правы. Уже подвела. Нужно было той сплетнице ещё и руку сломать. Теряет хватку. Отправлю Чигусу на курсы повышения квалификации, — ответственно пообещал.

— Фудзивара-сан, — голос подобравшейся Накамуры мгновенно стал строгим.

Она посчитала это неуместной шуткой.

— Думаете, лучше полностью избавляться от тех, кто распространяет о нас грязные слухи? Согласен, — невозмутимо поддержал её рационализаторское предложение.

Как и полагается в крупных японских компаниях, какую бы дичь ни предлагали, лишь бы не прослыть ретроградом.

— Это будет хорошим примером для остальных не повторять за дураками, — продолжил защищать своего человека. — Накамура-сан, не нужно воспринимать всё буквально, — рассмеялся после короткой паузы, заметив, как нервно она отреагировала, поверив услышанному.

Уже даже и не пошутишь, как раньше. То-то дед постоянно ходит такой серьёзный.

— Успокойтесь. Так и быть, я поговорю с Чигусой. Попрошу её в следующий раз быть осторожнее. Не оставлять свидетелей, а жертв запугивать получше. Секундочку.

Заведя руку за шею, аккуратно прощупал воротник. Довольно быстро отыскал скрытый микрофон, который Мэйли на меня утром повесила, думая, что я этого не заметил. Под ошеломлённым взглядом Накамуры вежливо попросил впредь Мэйли вести себя прилично. Не нарушать главное правило — не попадись. И вообще, быть добрее к людям, чаще улыбаться, поскольку ей это идёт.

— И да, профессиональный совет, не полагайтесь так сильно на спецтехнику. Её ведь могут использовать против вас же. Не нужно кривиться, и сядьте уже прямо. Испорченную осанку исправить намного труднее, чем резюме, — попросил, представив выражение её лица, когда она это услышала.

Поучений Мэйли сильно не любила. Ещё она часто сидела, согнувшись над телефоном. Добродушно усмехнувшись, желая проверить, что она расскажет деду, а что оставит при себе, с удовольствием потёр микрофон о шершавую поверхность, вызывая жутко раздражающий звук.

* * *

Вздрогнув от неожиданности, Мэйли едва не подпрыгнула на месте. Побледневшая китаянка с гримасой отвращения спешно вынула из уха наушник скрытого ношения. Изумлённо оглядевшись, женщина не заметила ничего подозрительного, что её вовсе не успокоило. Немного подумав, она лихорадочно принялась проверять свою одежду на предмет жучков.

* * *

Полагаю, Мэйли действовала по собственной инициативе, а не по просьбе деда или Айво-сан, ведь в случае разоблачения они бы потеряли намного больше, чем приобрели. Доверие — штука хрупкая.

Выждав несколько минут после ухода Накамуры, ничего не делая, не стирая улыбки и не меняя позы, наконец-то, облегчённо выдохнул, после чего словно стал меньше ростом. Да, женщина ушла, но проблемы-то остались. Впрочем всё, что нас не убивает, делает сильнее. Хотя правильнее было бы сказать, опытнее.

— Всё пропало. Всё пропало. Слышите? Всё пропало! Это конец, — взяв стопочку бумаг, аккуратно сложенную на столе, я подкинул их в воздух.

Наблюдая, как они разлетаются по комнате, почувствовал себя немного лучше. Кажется, начинаю понимать, для чего женщины бьют посуду. Не потому, что она им не нравится, а из-за того, что она стояла в неправильном месте и в неправильное время. А ещё не успела убежать.

— Простите, а что пропало? — осторожно, но с большим любопытством поинтересовалась заглянувшая в кабинет Бандо-сан.

— Всё, — я горестно вздохнул, посмотрев на неё грустным взглядом спаниеля.

— А у кого? — чуть подумав, старший менеджер с наивным выражением лица задала очень правильный вопрос.

Причём за секунду до этого в её глазах промелькнула знакомая подозрительность, будто она это уже где-то слышала.

— У кого нужно, — хитро улыбнувшись, подмигнул сотруднице фонда, выходя из печального образа.

— А, — Бандо-сан сделала вид, будто что-то поняла. — Это хорошо.

— Что хотела? — поинтересовался.

Как и Накамура, старший менеджер не сразу смогла определиться, сказать — не сказать, остаться — не остаться, серьёзный ли у неё повод, или не очень.

— Простите, господин Фудзивара, а нельзя ли новенькую куда-нибудь убрать? Перевести. Желательно, подальше отсюда, — попросила с надеждой в голосе.

— А что так? — удивился.

— Она меня пугает, — неохотно призналась Бандо-сан. — И других тоже. И раздражает. А ещё мешает. Постоянно допускает ошибки. Не убирает за собой. Просит денег. Хвастается… — её словно прорвало.

— К сожалению, нельзя. Честно говоря, меня она тоже немного пугает, — доверительно признался, понизив голос.

— Так, может… — обрадовалась Бандо, проведя большим пальцем по шее.

— Нельзя. За неё попросили те, кому я отказать не могу. А ещё у неё очень опасные друзья.

— Вы хотели сказать — важные, — из лучших побуждений, вежливо поправила Бандо-сан.

— Хотел, — кивнул. — Вот только от этого они менее опасными не станут. — Польза-то хоть от Мивы есть? — спросил после небольшой паузы, заполняя образовавшуюся пустоту. — Учится она чему-нибудь? Старается? — в моих словах надежды было даже больше, чем у главного менеджера.

— Ещё как, — Бандо сказала таким обречённым тоном, что мне её даже жалко стало.

— Отлично. Пусть продолжает в том же духе, — не захотел ещё и с семейством Мива разбираться.

Пусть дождутся своей очереди.

— Хорошо, — расстроенная Бандо не забыла слегка поклониться перед тем, как аккуратно закрыть за собой дверь.

— Ну, что дальше? — спросил, посмотрев вверх, обращаясь сразу ко всем синтоистским богам.

Они у нас те ещё затейники. Тут же раздался звонок телефона.

— Простите, был неправ, — немедленно произнёс уже совсем другим тоном, выпрямившись в кресле.

Как и полагается при ритуале поклонения, сделал то, что в Японии называется: «Ни-рей, Ни-хакусю, Ичи-рей» — Два поклона, два хлопка и один поклон. Только потом ответил на звонок. Не помогло. Опять услышал женщину. Да сколько же их в этом мире? Четыре миллиарда? Эх, взять бы всех моих знакомых, да отправить жить на остров, расположенный где-нибудь в центре Тихого океана. Ага, а потом, через годик, самому к ним рвануть, чтобы жилось, как в раю, по мнению некоторых японских мангак. Даже отдалённо не представляющих, как это будет выглядеть в реальности. Хотя нет, ни в коем случае! Судьба убежищ 68 и 69 из Fallout — хороший пример того, чем всё закончится. А если без последнего пункта, что я получу? Да то же, что имею. Значит, нет смысла рефлексировать. Смирись, Синдзи. Кому сейчас легко?

Услышав голос уже забытой мною Итидзё Мегуми, поздоровался, сделал вид, что рад её слышать. Даже немного, шутливо поругал за то, что она давно не звонила, забыв своего друга Фудзивару. О да, он ещё тот лицемер. Боюсь даже представить, что будет дальше. Помня, что мне сегодня исключительно везёт, деловито поинтересовался.

— Что случилось? Кто-то обидел? Куда выезжать? Кого обижать? Оружие с собой брать, или на месте выдашь? Только прошу, никаких бит розового цвета с бантиками или кастетов — кошачьи лапки. Моя душа циничного поэта не перенесёт мечту романтичного художника.

— Не надо никого обижать, — испугалась доверчивая девушка, тем не менее, весьма польщённая такой заботой. — У меня всё хорошо.

— Точно? — не поверил, решив, что она просто боится признаться. — Правда-правда? (honto — honto) — подозрительно уточнил.

— Правда-правда, — заверила со всем старанием, широко улыбаясь. — Я просто хотела спросить, ты сейчас не сильно занят?

Спросила, явно волнуясь. Задать такой вопрос сотруднику корпорации в разгар рабочего дня, ну, это нужно быть по-настоящему одарённым человеком.

— А что? — уклончиво ответил вопросом на вопрос.

— Так получилось, что я совершенно случайно оказалась в твоём районе. Искала кое-что для учёбы. Прогулялась, немного устала и захотела пить. Подумала, может быть, если ты не сильно занят, то мог бы составить мне компанию…

Слушая этот детский лепет, никого не способный обмануть, выражение моего лица постепенно менялось. Губы сами растягивались в тёплой улыбке. Как же мне не хватало позитива, чего-нибудь по-настоящему лёгкого, светлого, за что ей уже можно сказать большое спасибо. Итидзё — это вам не Мацудара. Она в лобовые атаки не ходит и скунсов в укрытия противников не закидывает. Максимум осмелится на выстрел из кустов, в спину, из старинного лука, после традиционного приветствия и просьбы простить за это.

— В общем? Тебе не жарко? Хочешь мороженого. Я угощаю, — пригласила смутившаяся девушка, сделав над собой усилие.

Посмотрев на часы, я задумался. В принципе, мне ничего не мешает немного отвлечься от забот, прогуляться. Очистить голову от разного «мусора». Спокойно обо всём подумать. В ногах правды нет, но зато они способствуют улучшению кровообращения. К тому же, сейчас не тот случай, когда каждый час на счету. Поспешность нам больше навредит, чем поможет. Ещё парочка плохих новостей, и я точно сделаю какую-нибудь глупость, поддавшись эмоциям. Нужно перебить полосу неудач, совершив что-то неожиданное, выскочив из колеи. Да и просто захотелось посмотреть на смущение этой забавной домашней девочки, не знавшей ни коварств, ни злодейств. Она очень далека от моего безумного мира, как ни странно, при этом являясь его частью. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Мороженое? Знаешь, а почему бы и нет. Хочу, — был честен и с собой, и с ней. — Скинь адрес. Сейчас подойду.

И я действительно подошёл. А пока шёл, ещё раз всё обдумал. Увы, идеальный вариант так и не был найден. Зато перезвонил дяде Такахаре. Извинился, сославшись на занятость, не позволившую ответить на «важный», уже пропущенный, звонок. Простив меня, он поинтересовался, как обстоят дела с его просьбой? Изобразив максимальное сожаление, ещё раз извинившись, я сказал, что с радостью бы её выполнил, но пока нет такой возможности. Но как только — так сразу. Отодвинув телефон от уха, пару минут понаблюдал за облаками, после чего, вновь приложив затихший аппарат к уху, пообещал вновь рассмотреть этот вопрос, потом. Не решить, а именно рассмотреть. Кажется, мною остались недовольны. Какое огорчение. Даже не знаю, что мне теперь делать. Хотя нет, знаю. Съем два мороженого вместо одного.

Заметив Итидзё, одетую в лёгкое, летнее платье, выгодно подчёркивающее стройную фигурку девушки, помахал ей рукой.

Не знаю, можно ли считать нашу встречу свиданием, но мы очень даже неплохо провели ближайший час, решив взять продолжение на этот увлекательный сеанс. Гордясь собой, уже вполне смело вступая в разговор с мужчиной, не являющимся её родственником, Мегуми болтала почти без умолку, рассказывая о своей жизни, о том, что с ней в последнее время происходило. Я же отделывался короткими, сожалеющими признаниями в том, что провожу время крайне скучно и неинтересно. Мне банально не о чем рассказывать, не то что ей. Зато я знаю много смешных историй, которыми готов поделиться. Мегуми была не против.

Сверяясь с картой в телефоне, следуя советам особого путеводителя для парочек, девушка привела меня в маленький, но очень популярный, согласно отзывам в сети, магазинчик мороженого. Он занимал площадь всего три на пять метров. Да там очередь была в разы длиннее, чем он сам. Задумчиво окинув взглядом прилежно выстроившихся в линию, на улице, терпеливых любителей сладкого, не создающих ни ругани, ни толкотни, ни суеты, я тоже без возражений и дурацких вопросов занял нам место. Отстояв минут двадцать, мы с Мегуми смогли добраться до вожделенного прилавка, на котором красовались десятки ёмкостей с разноцветным лакомством.

— Ты какое будешь? — поинтересовалась моя спутница, не зная, какое выбрать.

Ошеломлённо пробежавшись взглядом по списку из пятидесяти пунктов, я непроизвольно сглотнул, спотыкаясь чуть ли не на каждом третьим пункте. Сильно захотелось взглянуть в глаза тем людям, которые его придумали. Зачем они это сделали? Что значит — мороженое со вкусом питона? Как они это определили? Облизали питона? А можно посмотреть состав? А как вам мороженое со вкусом медузы? Или мороженое с устрицами, запечёнными в кляре? Ух ты, мороженое с лошадиным мясом? А это точно японское мороженое? И мороженое ли? Я сейчас не про его температуру. Дальше — больше. Со вкусом яичной лапши. Со вкусом плавника акулы. Из мелких солёных рыбок. Ещё и мальков. Индийский острый карри. А почему, он такой холодный? Со вкусом кактуса! А это-то как определили? Как проверить, подделка или нет? Сожрать кактус с подоконника? А его сначала нужно отварить или пожарить? Может, натереть на тёрке? О, даже есть мороженое со вкусом пива. Это уже куда интереснее. На это я ещё могу согласиться. Чисто из гастрономического интереса. Со вкусом попугайчика? Сволочи! Живодёры! Что значит, мороженое со вкусом голубей? У нас что, голод наступил? Элитное мороженое со вкусом вампира? Секундочку, ещё раз прочитаю. Дайте мне рецепт! Немедленно! Хрен с ними, попугайчиками. Мороженое со вкусом угля после всего этого разнообразия уже не казалось чем-то удивительным. Скорее — несъедобным. Любопытно, сколько в нём калорий? Тепловых, разумеется.

На ценники особого смысла смотреть нет. Понятно, что всё это удовольствие стоит не просто дорого, а очень дорого. Для справки, именно в Японии создали самое дорогое мороженое в мире. Компания Cellato, где его создавали более 1,5 лет, назвала холодный десерт «Бьякуя». Его стоимость при этом составила всего лишь 873,4 тысяч иен. Пфф! Мелочь. Дайте два.

Почувствовав толчок в бок от смутившейся Итидзё, заметившей недовольные взгляды молчаливых людей из очереди, я мгновенно извинился. Сделал это рефлекторно, скромно отойдя назад. Что-то слишком долго провисел в астрале, переосмысливая нашу реальность. Как многого, оказывается, я не знал.

— Мне, пожалуйста, сливочное, самое обычное. Из сливок, сахара, воды и загустителя. Можно с ягодами и кокосовой стружкой. Только стружка должна сниматься не с пальмы, — уточнил, чисто на всякий случай.

Мало ли чего от них можно ожидать. Мегуми же заказала зелёное с бурыми крапинками, фиолетовое, со странной текстурой и бело-жёлтое, в полосочку. Название я даже не пытался запомнить, оберегая свою психику.

— Не хочешь попробовать, — с проказливой улыбкой девушка сунула мне под нос фиолетовый ужас.

Вроде бы оно не шевелится, признаков жизни не подаёт, но всё равно, что-то мне не по себе. Мягко отвёл её руку в сторону, на безопасную дистанцию.

— Только после моей смерти. Или пусть сначала оно пройдёт проверку временем. Лет двести будет продаваться по всей стране, не вызывая эпидемий, катастроф и погромов.

— Да ладно тебе, вкусно же, — развеселившись, Мегуми демонстративно лизнула своё мороженое, окрасив розовый язык в фиолетовый цвет, отчего я содрогнулся.

Какая храбрая девушка!

— Нет уж. Я сторонник традиционных ценностей. Махровый консерватор. Ретроград. Сатрап. Хотя нет, в Персии я ещё не был, — нагнал тёмных красок, специально сделав такое выражение лица и интонацию, чтобы она приняла это за шутку.

Потом мы немного погуляли, посидели на скамейке, обсудили моду. В том смысле, что она просвещала, а я поражался и грозился создать свою террористическую организацию — «Shimoseka», чтобы бороться против этого беспредела ещё большим абсурдом. Немного поиграли на уличных автоматах. Это был спокойный, приятный отдых, без эксцессов. Инопланетяне не нападали на Токио. По улицам не бегали великаны и зомби. Из супермаркетов не выходили лысые фрики в белых плащах. Не объявляли воздушную тревогу. Не проезжали женщины дуллаханы на байках в чёрных костюмах с жёлтыми шлемами и кошачьими ушками. Был обычный будний день.

Проводив девушку до машины с водителем, всё это время её дожидавшимся, помахал на прощание, сказав, что хорошо провёл время. Конечно же, перед этим пригласил её на вечеринку. Мне не жалко. Всё равно это уже не моя вечеринка, а больше Мацудары. Хочет её устроить, да ради бога.

* * *

Перестав в машине глупо улыбаться, изображая из себя легкомысленную, ничего не замечающую дурочку, Мегуми задумчиво посмотрела в окно. Она до самого конца ждала, что Фудзивара не удержится. Начнёт жаловаться, отвлекаться на телефонные звонки, хмуриться, торопиться вернуться к делам, посматривать на часы. В худшем случае, не заметит вкуса мороженого, занятый совсем другими, невесёлыми мыслями. Однако этого не произошло. Парень так и не дал своей спутнице поводов для тревог. Не позволил проявить о нём заботу, дать парочку советов, или хотя бы задать нескольких наводящих вопросов. С одной стороны, это украшало Фудзивару, но с другой, вызывало раздражение. Нельзя же быть таким идеальным. Как тогда, скажите на милость, ей себя проявить? Доказать, что она не просто комнатное украшение.

От деда Мегуми узнала, что у парня сейчас много проблем, поэтому он ей не звонил, никуда не приглашал, ничего не дарил. На него слишком много всего навалилось. Наверняка что-то серьёзное. Возможно, возникли проблемы с вливанием в столь могущественный род, как Фудзивара. Не могло же всё пройти гладко? В это просто не верилось. Поэтому Мегуми захотела убедиться во всём сама. Убедилась. Несмотря на поведение Синдзи, женская интуиция подсказывала, что её пытались обмануть. Впрочем, не из корыстных побуждений, с чем она уже не раз сталкивалась, выработав определённое отвращение к лгунам, а ради её же душевного спокойствия. Как это мило.

Смутившись, Мегуми бросила быстрый взгляд на водителя, проверяя, заметил ли он предательский румянец на её щеках или нет? Подумает ещё, что она странная. Она вовсе не странная! Девушка готова была доказать это тремя разными способами в споре с самой собой.

— Он точно что-то скрывает, — убедила себя Мегуми. — Но, тогда зачем бросил все свои дела и пришёл? Зачем меня развлекал? Что это ему дало? Я ведь ничего не обещала и ни на что не намекала. Да я даже не его девушка! — рассердилась из-за глупости Фудзивары.

Немного подумав, Мегуми решила.

— Выясню, что у него происходит и поддержу Синдзи. За счёт этого мы сблизимся. А дальше… хи-хи-хи…

Если бы о том, о чём думала внучка, узнал её дед, ему бы стало плохо. И немного боязно. Что ещё он мог придумать, чтобы объяснить, почему она не нравится тому, кто понравился ей? Это же видно по поступкам хитрого Фудзивары, а не по словам. Хотя парни все такие, так что ничего удивительного в этом нет.

Чтобы приободрить внучку, получив от её матери на ужин то, что заказывал, любимое блюдо, взяточник рассказал Мегуми сказку. Поведал о больших проблемах у Фудзивары Синдзи, которые он сам ему организует, если внучка вновь запрётся в своей комнате, впав в жесточайшую депрессию. А что тут такого? Отчаянные времена требуют отчаянных мер!

* * *

— Так–тааак. С кем бы его сблизить на этой вечеринке, чтобы она удалась? Чтобы всё было не так, как у меня, — коварно усмехнулась Мацудара Аямэ, потирая руки.

Девушка сидела на кровати, подвернув под себя ноги. В коротеньких, легкомысленных шортиках и лёгонькой маечке.

Перед Аямэ словно игральные карты были разложены пять фотографий, собранные на основании данных полевой «разведки». Постарались агенты из отдела: «Я не сплетница! Не гони! Серьёзно? Ты ещё об этом не слышала? Ну ты и тормоз. Тогда слушай…»

Глава 6

Мэйли, полагаю, пойдя на принцип, на следующий день ещё несколько раз пыталась незаметно повесить на меня жучки, которые, в итоге оказывались на ней же. Причём узнавала она об этом только во время прослушки самой себя. А что она хотела? Ловкость рук и никакого мошенничества.

В результате её задетая профессиональная гордость так и не смогла реабилитироваться, что китаянку раздражало ещё больше. Поэтому она ходила по дому мрачная, смотрела на всех исподлобья, общалась с окружающими односложно и грубовато. Плохая Мэйли. Прислуга стала думать, будто у неё начались эти дни, из-за чего старалась её не замечать, чтобы облегчить страдания. В первую очередь, свои.

Самое забавное, — каждый раз слыша в динамике свой голос, Мэйли начинала встревоженно озираться, думая, что это я к ней незаметно подкрадывался, а не она ко мне, затеяв что-то нехорошее. Будто бы окружающие звуки доносились до неё через меня, а не напрямую. Естественно, китаянка инстинктивно пыталась найти укрытие и затаиться, не желая попадаться так глупо, отчего получалась весёлая игра в прятки, в которой участвовал всего один человек. Я по камерам за всем этим наблюдал, пока пил утренний кофе, получая море удовольствия.

Поскольку нет смысла ругать Мэйли за попытку хорошо делать свою работу, я продолжал делать вид, будто бы ничего не замечаю и ни к чему не причастен. Для нас это стало своего рода тренировкой по отработке навыков и развитию внимательности. А что, неплохое занятие. Много времени оно не занимало, развивало творческое мышление, поднимало настроение. По крайней мере, мне. Кроме того, китаянке на текущей работе, довольно скучной, особо-то и нечем заняться. А ещё ей нужна хоть какая-то цель, мотивация. Мне не нравилось, что Мэйли всё ещё оставалась чересчур замкнутой, мрачной, недружелюбной особой, не расстающейся с оружием. Вцепившейся в него, как в спасательный круг. Веря, что только оно способно защитить. Заставить считаться с ней. Как по мне, не самое лучшее решение. Я хочу, чтобы Мэйли оставила прошлое в прошлом, и жила настоящим, включившись в новую жизнь. Двигалась вперёд самостоятельно, а не по приказу. Ничего, мы ещё сделаем из неё приличного человека. «Ну, или неприличного убийцу», — мысленно отметил, наблюдая, как она с руганью снимала запасную лёгкую кофточку, со зверским выражением лица схватившись за пистолет.

Горничных в то утро я показательно не замечал, изображая неприступного, чопорного английского аристократа, отплачивая им за вчерашнее той же монетой. Пусть посмотрят, как это выглядит со стороны. Не нужно доводить всё до абсурда, пытаясь устроить здесь филиал императорского дворца. Судя по глазам, они прекрасно поняли мотив моих действий, но не приняли его, возмущённо думая: «а нас-то за что?» Было бы за что, я бы уже давно переехал. Поэтому с горничными у меня тоже вышла тренировка на умение держать лицо и сохранять спокойствие в непростой обстановке, пытаясь переиграть оппонента. Или хотя бы пересидеть.

После того, как я вчера удачно прогулялся с Итидзё, а потом ещё и всласть выспался, мир уже не казался мне окрашенным в сплошные холодные тона. Даже Мива в офисе больше не вызывала раздражения. Под воздействием хорошего настроения и желания им поделиться, я даже чересчур радостно её поприветствовал. Как будто давно не видел. При всех полез обниматься, отчего перепугавшаяся девушка с округлившимися глазами шарахнулась в сторону. Прижалась к стене, резко прикрыв грудь руками. Прикинулась столбом под цвет стен. Столь нервную реакцию я никак не ожидал, поэтому возникшую неловкую паузу и ступор в офисе разрядил добродушным смехом. Показал, что можно выдохнуть, расслабиться. Подумаешь, начальник опять спятил. Пока он добрый, можно не переживать. Мы же непосредственные и непредсказуемые, как дети. Главное, не провоцировать.

Будучи очень свободным человеком, поскольку обязательства с Мивы словно соскальзывали, как и чувство стыда, не зная, чем бы заняться, лишь бы не работать, а ещё с гарантией попасть на вечеринку, ожившая девушка принялась ходить за мной хвостиком и рассказывать, что интересного произошло на работе в моё отсутствие. При этом сохраняя бдительность и держась на безопасной дистанции, чтобы не угодить в ловушку, как чуть ранее. Мало ли что у меня в голове перемкнёт в следующую минуту. Она к этому не готова.

Без тени сомнения Мива сдала всех, кто плохо работал, много разговаривал, совершал ошибки, даже самые незначительные и тут же исправленные. Отдельно упомянула тех, кто отлучался в туалет дольше, чем на три минуты или сидел с дебильным лицом. А уж ту жадину, что втихаря лопала конфеты, не поделившись с коллегами, расписала во всех красках, вплоть до: «И мама у неё толстая. Мы её не прокормим. Давай уволим.» Также раскрыла кто и о чём вёл в офисе разговоры.

Если верить Миве, у нас давно пора вводить профилактические расстрелы. Дважды в день. Услужливая помощница на добровольных началах даже выразила готовность в них поучаствовать. Нужно ли уточнять в качестве кого? Вполуха слушая девушку, светящуюся энтузиазмом не хуже атомного реактора, не воспринимая её всерьёз, всё же отметил, как много Мива сумела разузнать то, о чём не принято рассказывать посторонним. Причём самостоятельно, без чьей-либо помощи.

— А ещё вам прислали две посылки. В одной вонючая, дохлая птица, а в другой, скорее всего, маленькая бомба, — продолжила невозмутимым тоном, не прекращая отчёта, тоже не считая это чем-то особенным. — Ах да, — сверилась со своим верным блокнотом, висящим на груди, — вам звонила какая-то… — не слишком вежливо отозвалась о женщине, опередив Цукуду, в чьи обязанности входило сообщать о подобных звонках.

Остановилась только тогда, когда поняла, что в офисе внезапно наступила полная тишина. Все сотрудники замерли, обратившись в слух. Прекратив чтение документа, который я держал в руке, стоя у шкафа с папками, медленно повернулся. Заинтересованно посмотрев на Миву, слегка приподнял одну бровь.

— Дохлая птица? — недоверчиво уточнил с внезапно проснувшимся интересом.

Вопрос с бомбой отложил на сладкое, не веря, что нашлись такие идиоты, которые попались ЕЙ.

— Да. Не волнуйтесь, я посылку не открывала. Она по-прежнему лежит на вашем столе. Всего лишь немного её потрясла, взвесила, проткнула иголкой, проверив, чем пахнет.

Всего лишь? Серьёзно?

— Просто, когда я её несла, возникли очень знакомые ощущения. Я тоже раньше такие посылки отправляла, поэтому знаю о чём говорю. Например, этому писклявому козлу… — назвала имя популярного молодёжного певца.

Эта девушка пугает меня всё больше.

— Да как он посмел спутаться с этой крашенной, костлявой шалавой, которая даже нормально акцент подделать не может, выдавая себя за уроженку… — между тем продолжила распыляться Мива, словно ничего не замечая.

— Несла? Мою посылку? — полюбопытствовал, прервав её рассказ, стремительно набирающий обороты и уходящий куда-то в сторону.

Хищно улыбнувшись, я пристальным взглядом принялся сверлить её черепушку, гадая, что же там внутри? Плюшевые медведи танцуют вальс? Цветочные лепестки? Джем? Клубничный или яблочный?

Осёкшись, девушка растерянно моргнула, потом ещё раз, но уже быстрее, осознав, что случайно ляпнула лишнего.

— Эээ, — немного побледнела, но тут же встрепенулась и, глядя мне в глаза, радостно заявила с глуповатым выражением лица. — Так не пускать же подозрительных, необразованных курьеров в ваш кабинет в грязной обуви. Поэтому я посылки у них забирала на входе и сама относила. Больше ничего не трогала. Честно. Где у вас что лежало, там и лежит, в целости и сохранности, — горячо заверила.

Насколько я понял, самым страшным недостатком она посчитала необразованность курьеров. Решив, с чего бы ещё им работать на такой непрестижной и низкооплачиваемой работе? Ох уж этот взгляд Рапунцель с вершины башни. А ведь некоторые курьеры гораздо образованнее, чем кажутся. Многих заткнут за пояс своими познаниями. Нельзя же оценивать людей по внешнему виду. Мива тому хорошее подтверждение.

— Ладно. Допустим. Что за история с бомбой? Шоколадная? Информационная? Музыкальная? — начал гадать, учитывая от кого о ней услышал.

— Больше похоже на праздничную, — на секунду задумавшись, Мива описала свои впечатления.

— Какую⁈ — я окончательно перестал понимать, о чём она говорит.

Похоже, кто-то из нас двоих очень мало знает о бомбах. Боюсь даже подумать о том, что этим человеком окажусь я. Что значит — праздничная? Это в духе Джокера из Готэм-сити?

— Что-то вроде хлопушки. Из-тех, которые покупают на праздники. Ну, знаете, с разлетающимися конфетти или лентами, — пояснила девушка, сжалившись над несообразительным начальником.

Я её точно где-нибудь утоплю.

— А как ты это определила, не вскрывая посылку? — удивился ещё сильнее.

— Судя по ощущениям от перекатывания, внутри второй коробки лежит один предмет, длинный, цилиндрический, довольно лёгкий, свободно болтающийся. Пахнет очень старым картоном и краской. А ещё он, если не ошибаюсь, привязан к крышке. Она чуть-чуть приоткрылась, когда я неловко стукнулась о стол и случайно уронила посылку, — неохотно призналась девушка, смущённо отведя взгляд.

— А у тебя, столь же «случайно», нет при себе маленького лезвия, зеркальца и железной скрепки? — поинтересовался профессиональным тоном, обращаясь к ней, словно к коллеге по ремеслу.

— Есть. Они вам нужны? Принести? — обрадованно улыбнулась Мива, прикинувшись дурочкой.

— Нет. Спасибо. У меня свои.

Повернувшись, я выразительно посмотрел на давно напрягшегося Айво, сразу понявшего, что шутки шутками, но проверить стоит. Мало ли в стране дураков, помимо собравшихся в этом офисе. А вдруг нам реально прислали настоящую бомбу. Мива ещё не знает с кем именно мы работаем. Вон, судя по забегавшим по сторонам взглядам нахмурившихся Бандо и Цукуды, старший менеджер даже стул отодвинула, чтобы в случае чего быстрее оказаться под столом, они тоже об этом подумали. Не зря проводил с ними тренинги, объясняя, что делать в случае нападения террористов, пришельцев, амазонок и супергероев. Последние — опаснее всего. От них разрушений больше. Конечно же, нужно прятаться, убегать, сдаваться, звонить в страховую, а потом на телеканал или в психушку, по обстоятельствам.

— Пошли, по пути в кафетерий расскажешь, что ещё интересного тут произошло. А насчёт наших соседей, что-нибудь слышно? У них как, всё в порядке? С личной жизнью. С доходами. Ребята, перерыв пятнадцать минут. Идёмте с нами. Я угощаю всех кофе в благодарность за вашу самоотверженную работу, — взглядом показал на радостную, довольную собой Миву. — Все молодцы, — повысив голос, привлёк внимание сотрудников фонда, призывая их двигаться на выход.

Краем глаза заметил, как за их спинами неприметная Мэйли проскользнула в мой кабинет, двери в который никогда не закрывались на замок. В этом просто не было необходимости. У нас по чужим кабинетам в отсутствие владельцев как-то не принято ходить. Да и ничего ценного я там не держал, будучи немного параноиком.

Почему не закрывал на замок, раз такой осторожный? А толку? Профессионалов он всё равно не остановит, лишь внушит ложное чувство безопасности. Видеокамеры надёжнее.

— Да ладно вам, Фудзивара-сан — рассмеялась Мива, сразу поняв, что происходит. — Там маленькая хлопушка. Слишком лёгкая, чтобы быть опасной. Что она нам сделает? Напугает?

— Важно не то, что она сделает, а что потом напишут в сети. Ты же знаешь на что способны обладатели волшебных насосов. Тех, что мух раздувают до размера слонов. Такое ощущение, что сейчас эти чудесные девайсы раздают у метро всем подряд, бесплатно, — осуждающе покачал головой, плавно уводя тему в сторону, значительно понижая серьёзность угрозы.

— А если с бомбой ещё и дохлая птица, напишут, что нас атаковал пернатый камикадзе, на четверть китайского и на четверть корейского происхождения, выпущенный из секретной голубятни проклятых коммунистов. Причём проклятых — не ругательство, а характеристика.

— Вам бы сюжеты для анимэ писать, а не деньги зарабатывать. Подумаешь, дохлая птица. Было бы из-за чего переживать. У кого из известных людей нет недоброжелателей? Наоборот, это значит, вас признают, с вами считаются, за вами следят, — успокоила Мива, с нотками зависти в голосе. — Круто же, — продолжила утешать, подумав, что я просто испугался и не желаю этого признавать.

— Не скажи. Знаешь, насколько хлопотно так жить? — сокрушённо возразил. — А как это утомляет?

Чтобы не ходить кругами перед нашим офисом, привлекая внимание до того, как станет известно, не велики ли у страха глаза, а у Мивы язык, я действительно сводил своих сотрудников в кафетерий. Произнёс вдохновляющую речь. Поздравил всех с успехами. Про мистера Смита не сказал ни слова. Зачем? Это им как-то поможет? Облегчит жизнь? Нет. Кроме того, вокруг слишком много посторонних ушей. Пусть лучше их обладатели нам завидуют, чем сочувствуют.

Всё это время мне практически в затылок дышал, прилипший словно мокрый листок, Айво-сан. Хорошо, хоть делал это в одиночку, а не в компании своих коллег. Они расположились в зале, в «толпе», готовые перехватывать возможные угрозы ещё на подходе, а не у последней черты. Если враг до неё дошёл, охрану можно смело посылать на хрен. Толку от неё. Только ноги зря оттопчут. Вон, одному американскому президенту сначала отстрелили ухо, а только потом проснулась доблестная охрана, оставившая его без ботинок.

Несмотря на праздничные тосты, без которых не обошлось, пили мы исключительно чай. Заметив, как Айво-сан, поговорив по телефону, едва заметно кивнул в мою сторону, я постарался скрыть удивление. В девятьсот девяносто девяти случаях из ста, сообщения о заложенных бомбах оказываются ложными. Но мне, как оказалось, повезло вытянуть тот самый «счастливый» билет.

В продолжение незапланированного перерыва я отправил сотрудников в парк на принятие солнечных ванн. При этом потребовал написать отчёты о том, как они туда ходили, что видели, сколько прошли метров и что придумали для улучшения работы нашей компании. Пусть считают это рабочим заданием, а не вынужденным бегством. Посмотрев на Миву, строго предупредил, что небрежно составленный отчёт заставлю её переписывать, а самых инициативных сотрудников награжу премией. Эта новость народ заметно воодушевила. Некоторые, судя по лицам, были даже рады сообщению о бомбе, в существование которой практически никто не поверил, что я всячески поддерживал. Хотя там действительно одно пошлое название, а не бомба, как позже выяснилось.

Уходя с Айво, с трудом отогнал от нас постоянно «теряющуюся», любопытную Миву, несколько раз повторив, что ей нужно в другую сторону: «В другую, я сказал. Не переспрашивай. Бандо-сан, будьте добры, проследите. За руку ненадёжно, берите сразу за шкирку». По пути в офис я узнал у начальника охраны потрясающую новость. Чутьё новенькую не подвело. Как-то странно оно у неё работает. Так вот, в одной посылке действительно оказалась дохлая птица, а во второй, петарда с шариком чернил и примитивной ловушкой. В её эффективности Мэйли убедилась лично, за каким-то чёртом вообразив себя сапёром. Правда, сапёр бы нам и не понадобился, но понятно это стало уже после её «подвига».

Хотя о подобных «шалостях» принято сообщать в полицию, как поступили бы многие, но мы не многие. Засмеют же. Скажут, даже с такой мелочью не могут справиться самостоятельно. Фудзивара точно великий и ужасный род? В итоге всё закончилось тем, что Мэйли опять отправилась в «любимую» химчистку, став её постоянным клиентом. Ей там даже скидочный талон дали. Стали узнавать в лицо, прося приходить ещё. Вечером мы с Айво честно пытались не смущать китаянку своим смехом, когда она нам его показала, но получилось так себе. Обидевшись, ушла к себе чистить пистолет, искренне надеясь, что он ей скоро понадобится.

— Нет, это какое-то издевательство. Раньше враги хотя бы были приличными людьми, а сейчас, такое впечатление, наш противник — старуха Шапокляк. Что за ребячество? — пожаловался я Айво-сан, как единственному человеку, перед которым можно было не скрываться. — У кого-то явно пунктик насчёт чернил. Ради чего идти на серьёзный риск? Ради испачканной рубашки? Что в этом такого? Не понимаю. А когда я чего-то не понимаю, то начинаю злиться.

— Полагаю, посылки отправили разные люди. Я уже разузнал, они пришли с разных адресов, в разное время, от разных частных фирм по доставке небольших посылок, — спокойно сообщил Айво-сан, разделяя моё недоумение. — Личных данных клиентов они не собирают. Записей тоже не ведут. Приехал мальчик на мотороллере по указанному адресу, забрал груз, отвёз, получил деньги наличкой и на этом всё. Отследить отправителя практически нереально.

Он тоже не понимал, зачем это было сделано, учитывая, что запугать меня таким образом всё равно не получится. Репутация у меня сейчас слишком высока, чтобы подорвать её подобными методами. Шумиха по поводу моего перерождения ещё не успела толком утихнуть. Скорее, злоумышленник ещё сильнее сплотит и приумножит ряды моих фанатов, мобилизовав их на защиту кумира. К тому же, за расследование возьмутся лучшие сыщики ввиду большого общественного резонанса, особенно, учитывая мою фамилию. Так что я действительно удивлён, получив такие посылки. Либо мне передал своеобразный «привет» тот, кто меня совсем не знает, либо одно из двух.

— Пожалуй, соглашусь с тобой. Обнаружив ловушку в одной посылке, автоматически начнёшь ожидать подвоха и от второй. В этом случае теряется эффект неожиданности. Ладно, чего гадать. Сообщи деду, пусть пинает службу безопасности, проворонившую дохлую ворону. Хотя они тоже не пророки и не гадалки, но оставлять подобные казусы без внимания нельзя.

Временно выбросив из головы этот довольно нелепый случай, пока не появится больше данных для анализа информации, поехал в банк оформлять все необходимые договора. Перед этим позвонил режиссёру. Уточнил у него несколько технических вопросов. Узнал, не нужно ли вносить корректировки в наш план. Попросил скинуть все необходимые реквизиты. Не прошло пятнадцати минут, как со мной после этого звонка связалась взволнованная Микадо. Актриса принялась расспрашивать, всё ли будет в порядке? Хватит ли у меня денег? Одобрят ли нам кредит? Не нужна ли помощь? Может, всё же обратиться в другой банк, в котором работает её хороший знакомый. И вообще, не нужно ли ещё раз всё хорошенько обдумать и проверить?

Нашла время для переживаний. Где-то я этот вопрос уже слышал. Причём совсем недавно, не покидая машины.

— Откуда такой пессимизм? Что-то ты разнервничалась. Попей зелёного чайку. Посиди под сакурой. Поиграй на сямисэне. Послушай журчание ручья, — предложил с мечтательными интонациями.

— Иди ты… в банк! — разозлилась смущённая актриса. — Шутник. Для кого я стараюсь? Неблагодарный, — не повелась на ту муть, что я нагнал.

— Вот теперь я тебя узнаю. С чего вдруг ты так разволновалась? — повторил вопрос, добавив в голос твёрдости.

— Просто так, — она начала увиливать от прямого ответа. — Посмотрела на календарь, вспомнила о своём вечно юном возрасте и возросших счетах от косметолога.

Но я всё же её дожал, заинтересовавшись поводом, по которому она позвонила.

В случайности я не верил. Оказалось, уже появились слухи, якобы у меня не всё так хорошо, как выглядит со стороны. Однако не с моим бизнесом, а с семьёй. Якобы, у нас возникли какие-то разногласия. Будто бы меня неласково в ней встретили. Поэтому Микадо подумала, что у меня могли появиться сложности с нашим банком.

— Не забегай вперёд, — не стал исключать и такой сценарий. — Чушь всё это. Нет у меня никаких разногласий с семьёй, — попытался убедить, как сделал бы это и с любым другим собеседником. — Но, даже если и появятся, я тебе сразу же обо всём сообщу.

— Правда? — усомнилась неглупая женщина.

— Правда, — с улыбкой кивнул, обманывая великую обманщицу. — Ты будешь первой.

— Хорошо. Поверю на слово. Опять. Я же такая доверчивая. Мне это слишком часто говорят, — успокоилась повеселевшая актриса, занимаясь тем же.

Микадо не верила ни первому, ни второму, ни третьему слову. Даже собственному менеджеру, утверждающему, что он принёс ей именно то, чего актриса хотела. Да, как этот мошенник мог это сделать, если она сама ещё не знала, чего в данную секунду хочет? Вывод — врут все. Только у одних это получается лучше, а у других хуже. Одна она святая.

— А теперь поведай, о прекраснейшая из звёзд, освещающая небосвод в ясный день, кто ввёл тебя в заблуждение? Кто тот негодяй, которому мне нужно пожать руку до хруста костей, вежливо попросив больше так не делать. Не тянуть свои кривые, птичьи лапы к моему небесному сокровищу.

— Ты ещё скажи, сорочьи, — ехидно фыркнула Микадо, ничуть не обидевшись, приняв откровенную лесть за комплимент.

Она уже примерно представляла, зачем я так делаю. Привыкла к лёгким пикировкам, вносившим оживление и разнообразие в наши беседы. Как я однажды сказал, любое блюдо по-настоящему раскрывается только с подходящей к нему приправой. Без неё оно покажется пресным и скучным, даже будучи приготовленным из лучших продуктов.

Как и ожидалось, Микадо сразу поняла, зачем я это спросил.

— Не знаю, кто именно пустил слух. По моим данным, кто-то из ваших. Из Фудзивара. Особого он его не раздувал. Не пытался распространить как можно шире. Но и не позволяет затухнуть огоньку интереса. Поддерживает этакую лёгкую интригу. Выводы из неё окружающие сделают сами. Это же их любимое занятие. Поскольку мои знакомые гадостей о тебе не рассказывают, скорее всего, кто-то таким образом выражает своё недовольство или пытается заставить тебя доказать обратное.

Довольно точный анализ. Ещё раз убедился, что она умная женщина.

— Спасибо. Буду иметь в виду, — поблагодарил за предупреждение.

Пищу для размышлений я получил, так что благодарность вполне заслуженная. Её знакомые, по большей части, люди из мира искусств. Мои же — из мира бизнеса. Уж не дядя ли Такахара старается, подводя меня к тому, что нужно пойти ему навстречу. Способ для этого мне уже «подсказали». И в фас, и в профиль. Хотя нельзя исключать и других деятелей из четвёрки выдающихся родственников. Мотивы у них могут быть не столь просты, как кажутся.

Приехав в банк, огромное, современное здание в одном из центральных районов Токио, ненадолго остановился на его пороге. Посмотрев вверх с несколько обалдевшим лицом, восхищённо поцокал языком.

— Хорошо же некоторые живут, — отдал должное брату Ренки.

Сказал это из светлой зависти, а не тёмной. Проходившая мимо женщина средних лет, с надменным выражением лица и походкой человека, перед которым открыты все двери, вынужденная огибать внезапно образовавшееся двуногое препятствие, искоса на меня взглянула. С оттенком презрения. В её взгляде хорошо читался посыл: будешь усердно работать, тоже так будешь жить, когда-нибудь, хотя бы перед смертью, в мечтах.

Проследовав за ней в просторный холл банка, я вновь растерянно остановился, не зная, куда идти дальше. Я же приехал без предупреждения и даже без сопровождения. Посещать банк с охраной, не собираясь выносить оттуда сумки с деньгами — занятие абсолютно бессмысленное. Только дураком себя выставлю, укрепив слухи о том, что у меня с роднёй не всё так гладко, как пишут в интернет-газетах. Для бумажных версий я ещё недостаточно большая величина, сам по себе, в отрыве от клана.

— Простите, а к кому можно обратиться по поводу открытия счёта, — с несколько неловкой улыбкой спросил у той же женщины, остановившейся у автомата по выдаче талончиков.

Она явно знала, что делает и куда ей идти. Вместо ответа она ещё раз что-то нажала на сенсорном дисплее, пестревшим кучей различных опций, получив дополнительный талончик. Глянув на экран, я сильно удивился. Да с супер-пупер мультиваркой из магазина проще разобраться, чем с этим проводником в загробный мир должников. Лучше бы просто повесили табличку со стрелками: направо — взять деньги, налево — отдать деньги, вверх — пожаловаться на то, что вам не дают деньги, вниз — сдать кровь, чтобы расплатиться после того, как пожаловался на то, что вам не отдают деньги. Всё остальное здесь лишнее.

Проследив за направлением указующего пальчика с длинным накладным ногтем, окрашенным ярким лаком, вежливо поблагодарил.

— Спасибо.

Ответа не дождался. Видимо, общаться со мной не хотят. Ничего страшного. Как-нибудь переживу, забыв это через три… два… один.

Найдя указанную в талончике зону приёма граждан, обнаружил, что там уже дожидались своей очереди несколько человек. По идее, я мог не морочить голову ни себе, ни сотрудникам банка, отправившись сразу к своему молодому дяде. Да, и такое бывает. Масаки, сводный брат Ренки, на год моложе меня. Однако, сравнивая нас, он владеет этим банком, воспитан в духе аристократов, женат, имеет двух маленьких детей, открыто платит налоги, ничего не скрывает. Спрашивается, кто из нас добился большего? Ну и что, что я старше, наследник, и вообще… В чём-то я ему завидую. Впрочем, каждому своё. Наверняка он тоже мне в чём-то завидует, глядя на всё с другой стороны.

Прикинув сколько у меня свободного времени, когда нужно вернуться в офис, я не стал искать лёгких путей. Вопрос у меня пустяковый, спокойно решаемый в рабочем порядке обычными сотрудниками банка, очередь небольшая, ещё неизвестно, чем занят Масаки и на месте ли он. Зайду к нему поздороваться на обратном пути. Уже из вежливости, а не за помощью. Не хочу отвыкать от самостоятельности. Да и, честно говоря, захотелось посмотреть, как здесь относятся к посетителям и как сотрудники отреагируют на мою фамилию. Самое смешное, мне было просто лень переоформлять паспорт, поэтому я всё ещё ходил со своим старым удостоверением личности.

Улыбнувшись пожилому человеку, уже сидящему в зоне отдыха, в ожидании появления своего номера на световом табло, сел напротив. Достав телефон, принялся наводить в нём порядок, а то всё руки никак не доходили. То одно меня отвлекало, то другое. Заодно посмотрел несколько забавных роликов, недооценив их коварство.

Называется — не хотел тратить время на ерунду. Думал, всего одним глазком посмотрю, чем «обогатился» интернет, потратив на это не больше минуты, а не успел оглянуться, как нужно было идти к столику, над которым светился номер моего талончика. Не зря нас пугали, что тик и ток убивает не только время, но и здравый смысл, вместе с интеллектом своих зрителей. Как? Да очень просто. Те, кто много читает серьёзной литературы, становятся умными. Кто слушает умных — внимательными. Кто увлекается искусством — тонко чувствуют гармонию мира. Кто смотрит новости — информированными. А тот, кто тратит всё своё время на один лишь просмотр чужих неудач, глупостей, дурацких изобретений и безумных теорий — … даже затрудняюсь с ответом. Наверное — становится просто весёлым человеком.

Сев на стул, я протянул миловидной девушке пакет с документами. Объяснил цель визита. Приготовился немного подождать. Попросив мой паспорт, бдительно сверив клиента с фотографией, девушка быстро принялась всё оформлять. Каждое её действие было доведено до автоматизма.

— Господин Мацумото, вам нужна карта нашего банка? Могу предложить… — шаблонно начала убеждать воспользоваться многочисленными услугами этого банка.

Например, взять ипотеку под два процента, потребительский кредит под полтора, оформить страховку. Для иностранцев такие маленькие проценты покажутся смешными, но Японцы, делая печальные глаза какающего мопса, искренне считали их чуть ли не разорительными.

Кстати, в Японии получить кредит не так-то просто. Да и не все банки этим занимаются. Кроме того, чтобы преждевременно не поседеть от стресса, для этого нужно быть японцем. Иностранцам без рекомендательных писем от работодателей, местной прописки и кучи справок, включая выписку из налоговой, его просто не одобрят. С депозитами в этой стране тоже не всё так просто. Можно положить деньги в банк под отрицательную процентную ставку. То есть, за то, чтобы банк хранил ваши деньги, вы ещё должны и заплатить. Мило, не правда ли? Нет уж, спасибо. Я уж лучше с киприотами продолжу дружить, скрывая свои настоящие доходы, на которые здесь завязана прогрессивная шкала налогообложения. Зарабатываю я сейчас довольно много. Сам не ожидал столько получать ещё год назад.

Для справки: в Японии подоходный налог взимается не только на общегосударственном уровне, но и на уровне префектур, а также муниципалитетов. В итоге сумма набегает довольно внушительная. А ведь существуют ещё и «побудительные» налоги, с помощью которых правительство приучает граждан самостоятельно решать многие проблемы, не дожидаясь помощи свыше. В качестве примера приведу знаменитый налог на лишний вес, в рамках борьбы нации за стройность, уменьшения количества диабетиков и инсультников. Он очень хорошо помогает снижать нагрузку на систему здравоохранения. Называется — «закон о метабо». Есть ещё налог на собак, после введения которого бездомных дворняг в Японии практически не осталось. Налог на выезд из страны, в размере тысячи иен, обычно уже включённый в стоимость билетов. А сколько ещё существует забавных местных сборов, о которых даже не все японцы знают, пока с ними не столкнутся.

У нас, конечно, не Франция, но при доходе свыше тридцати миллионов иен государству придётся отдавать до половины всего честно заработанного.

Выслушав сотрудницу банка, вежливо отказался от всех предложенных мне услуг, чем несколько разочаровал её, вызвав пренебрежительное отношение к такому нищеброду, как я. Наверняка подумала об этом, не убирая традиционной, доброжелательной улыбки. Вот уж повезло нарваться на человека, не смотрящего телевизор. Удивительно. Впрочем, я же сам этого хотел, вот и получил в самом неожиданном месте.

На вопрос: кем я работаю, ненадолго замешкался, не зная, что ответить. Официально по бумагам, вроде как, уже нигде. Или я всё ещё числюсь начальником непонятного отдела в Теннояма, без названия, даже не включённого в общую структурную схему? Стажёр я или не стажёр? Официальный контракт с компанией у меня до сих пор не подписан, а временное трудовое соглашение ещё не истекло. Продлевать его не планируется. Ну, а то, что говорилось вслух, в основном для прессы, пусть для неё и остаётся. Банку же нужны юридически верные формулировки, а не чьё-то мнение.

— Я занимаюсь волонтёрской работой. Помогаю благотворительному фонду «Мацумото и партнёры». А также выступаю поручителем по данному договору, — радостно посчитал, что нашёл наиболее подходящее объяснение.

И вообще, так будет проще. Как же сильно я ошибался.

— Понятно, — она молниеносно что-то напечатала на клавиатуре, заполняя электронную форму.

Судя по интонации, я сказал что-то не то. Причём на мои несколько слов, она набрала только одно. На слух я пока не жалуюсь. Прищурившись, смерил невозмутимую девушку подозрительным взглядом.

Быстро просмотрев документы, прошелестев ими, как деньгами на счётной машине, она сразу задала следующий вопрос, чтобы не затягивать процесс обременения долгами очередного желающего.

— Где рекомендательное письмо от рода Фудзивара?

Самому себе выписывать рекомендательные письма мне ещё не доводилось. Как-то даже не подумал об этом. Насколько помню, в документах несколько раз упоминалась наша фамилия. Возможно, это и послужило причиной столь неожиданного требования.

Поняв всё по моему растерянно-смущённому взгляду, девушка отработанным движением профессионально сложила документы в стопку и передвинула её ко мне.

— Простите, господин Мацумото, к сожалению, Чёова банк не сможет вам помочь в этом деле. Вы не можете выступать поручителем по причине отсутствия достаточных активов. Когда соберёте все необходимые документы и найдёте поручителя, приходите снова. Будем вас ждать, — объявила с фальшивым участием, уже высматривая через моё плечо, кто там следующий.

Сколько ещё нужно обслужить «идиотов», чтобы со спокойной совестью уйти на обед, о котором она сейчас думала куда больше, чем о чём-либо другом.

«Чёрт побери!» — как сказал бы Боярский. Нужно было поручить эту работу юристу, а не бегать самому, как последнему клерку. Что поделать, все мы умны задним числом. Я ещё не привык к перекладыванию ответственности и делегированию полномочий, а должен был. Из-за такой мелочи мне не хотелось терять время и, честно говоря, лицо. К тому же лень вновь с лёгкостью победила нежелание светить своим положением, уподобляясь некоторым чванливым богачам, которых я раньше частенько осуждал в компании с Ёсидой и кружкой пива.

— Простите, а если глава банка Чёова прямо сейчас меня порекомендует, этого будет достаточно? По телефону. А завтра, обещаю, юрист фонда «Мацумото и партнёры» привезёт все отсутствующие письма. Глава банка ведь как раз Фудзивара, если мне не изменяет память, — пошутил с серьёзным лицом.

— Господин Фудзивара Масаки? — уточнила сильно удивлённая сотрудница, показав мне, как на самом деле выглядят анимешные глаза.

Могу понять её недоверие. Если бы этот договор был важен для главы банка, то его принёс бы сюда старший менеджер, чтобы оператор просто вбила данные в систему, не задавая лишних вопросов, а не пришёл какой-то мутный, безработный Мацумото из Фукуоки, покорно отсидевший в очереди. Тут ведь важен сам принцип, а не её длина. Из любопытства девушка всё же согласилась посмотреть, как я собираюсь это провернуть. Дала мне ровно две минуты. Поблагодарив за снисхождение, позвонил Масаки, с которым уже успел поверхностно познакомиться на семейном ужине. Для всего остального там была неподходящая обстановка, поэтому наш разговор не затянулся, коснувшись лишь общих тем.

Мои опасения, что он не ответит на звонок с незнакомого номера, оказались беспочвенными. От деда Масаки уже получил мой номер. Внёс его в записную книжку, поместив в раздел семьи, с расширенным доступом, поэтому дядя сразу понял, кто его беспокоит.

— Добрый день. Это я. Не отвлекаю? Прости, что беспокою, но тут возникло небольшое недоразумение, с которым ты мог бы мне помочь.

Кратко описал ему ситуацию, не обращая внимание на насмешливый взгляд широко улыбающейся девушки, решившей, что я разговариваю с воздухом, имитируя беседу. Попросил дядю подтвердить, что Фудзивара действительно готовы поддержать меня в этом начинании. Подтвердить, что я хороший человек. Местами. Что заслуживаю доверия. Частично. Удивившись, зачем мне вообще понадобилось эта глупая формальность, учитывая кто я, Масаки всё-таки серьёзным тоном предупредил.

— Ты ведь понимаешь, что договор заключаешь не со мной лично? По-настоящему, а не для видимости. Если не сможешь выполнить свои финансовые обязательства в срок, сорвав финансирование уже запущенного проекта, банку придётся принять соответствующие меры. У нас очень строгая отчётность. Банк не является нашим личным бездонным карманом.

— Разумеется, понимаю. Я готов быть добросовестным клиентом банка. Не волнуйся, деньги на этот проект у меня имеются.

От такого самоуверенного заявления брови сотрудницы банка взлетели ещё выше, а ехидная улыбка стала шире.

— Хорошо. Сейчас тут закончу, поднимусь к тебе. Хотел сначала разобраться с делами, чтобы нас ничего не отвлекало, — объяснил причину, почему позвонил ему только сейчас.

Хоть я и не обязан был этого делать, но правила хорошего тона ещё никто не отменял.

— Прошу, — получив согласие, протянул телефон недоверчивой девушке.

С каждой секундой их одностороннего разговора отношение к происходящему у сотрудницы банка менялось прямо на глазах. От ожидаемых угроз мошеннику она быстро перешла к демонстративной почтительности и готовности исполнять волю повелителя своего рабочего времени. Вскочив на ноги, девушка вытянулась по струнке, как на параде, после чего принялась быстро и почтительно повторять всего два слова, — Hai… Haa… Hai… Hai… Haa… В некоторых местах ещё и с готовностью кивала, будто собеседник мог её видеть.

В японском языке слово «Hai» имеет довольно широкий перечень значений, а не только лишь знак согласия. Это довольно универсальный ответ, который может означать всё что угодно, вроде «продолжайте», «понимаю», «хорошо», «ага». «Haa» же можно перевести как «Да, господин», «Слушаюсь господин» и тому подобное.

Завершив разговор, явно отходя от потрясения, с выражением лица: «что это сейчас было?» сотрудница банка двумя руками вернула мне телефон. С поклоном.

— Сейчас, господин, всё будет сделано. Подождите минутку. Простите, я не знала, что вы племянник нашего главы, — торопливо принялась извиняться, надеясь, что я не из злопамятных. — Можно ещё раз взглянуть на ваши документы? — её улыбка стала заискивающей.

— Конечно, — снова передвинул стопку бумаг в её сторону, предпочтя обойтись без комментариев, чтобы не ставить девушку в ещё более неудобное положение.

В этот раз оформление заявки пошло куда бодрее. Да что там, мне даже предложили пройти в VIP зал, чтобы выпить там чаю, посидеть под кондиционером, посмотреть телевизор, вытереть ноги о дорогой коврик.

Чтобы случайно не допустить ошибки, а также спихнуть часть ответственности, сотрудница вызвала себе в помощь старшего менеджера. Кое-что я всё-таки оформил неправильно, делая это впервые, поэтому мелкие ошибки исправлялись прямо по ходу дела.

Недавняя женщина, показавшая пальцем, куда мне идти, заметив разительно изменившееся отношение к столь заурядно выглядящему клиенту, сильно удивилась. Заинтересовано приподняв брови, она чуть приспустила солнцезащитные очки и наклонила голову, чтобы лучше видеть. Впрочем, поскольку это не было каким-то эпохальным событием, задумчиво покачав головой, через секунду спокойно продолжила заниматься своими делами. Далеко не каждая встреча двух незнакомцев заканчивалась чем-то особенным. Мир большой и места в нём много.

Длительного, душевного разговора у нас с Масаки не получилось. Всё же рабочая обстановка не располагала к непринуждённым беседам. Тем более, здесь. Атмосфера серьёзного финансового учреждения словно давила на нас, вынуждая ей соответствовать. Однако, в целом, этой встречей мы остались довольны. Всё равно за пять минут всех проблем не решить и от всех страхов не избавиться. Мы сделали лишь первый, маленький шажок навстречу друг другу. Поскольку останавливаться на достигнутом не собирались, глядишь, со временем к чему-нибудь да придём. К тому же, мы ни старые друзья, ни товарищи, ни коллеги, что тоже накладывало определённый отпечаток на манеру нашего поведения.

— Когда уже приедешь к нам на ужин? Точной даты в тот раз ты так и не назвал, — Масаки упрекнул меня за «забывчивость». — Познакомлю с женой и детьми. А то они мне все уши насчёт тебя успели прожужжать, — пожаловался Масаки, поморщившись от неприятных воспоминаний.

— На этих выходных, — пообещал, прижатый к стенке прямым вопросом.

Я к нему в гости совсем не рвался. Что мне там делать? Поесть я и дома могу.

— Хорошо, — кивнул дядя, принимая к сведению. — Надеюсь, ничего серьёзного к этому времени не случится. Как у тебя с личной жизнью, спрашивать не буду. В том смысле, один ли придёшь или с кем-то, — уточнил, чтобы не быть понятым превратно.

Он был рад, что не у него по этому поводу должна болеть голова.

— Глупо спрашивать о том, чего нет, — по-доброму усмехнулся дядя, с пониманием во взгляде. — Иначе бы об этом уже орали на каждом углу. Кстати, жена просила непременно разузнать, чтобы никого не поставить в неудобное положение. Выяснить, есть ли у вас на что-нибудь аллергия. Будем считать, я эту просьбу выполнил.

— Спасибо, — благодарно кивнул, оставив это без комментариев.

— С делами, вроде бы, у тебя проблем нет. Даже удивляюсь, когда только всё успеваешь, да ещё одновременно. Тут за одним-то банком тяжело уследить, а ты не только старые проекты развиваешь, не дождавшись результатов, но и начинаешь новые. С каждым разом поражаешь нас всё большим и большим размахом своих планов. Не боишься выдохнуться раньше, чем добежишь до конца дорожки? — испытывающее на меня посмотрел, вроде как, беззаботно повертев в руках ручку.

Не уверен, что это праздное любопытство.

— Не волнуйся, я достаточно выносливый и упорный. Не добегу, так доковыляю, но с трассы не сойду, — шутливо проинформировал, не меняя расслабленной позы. — Когда ещё заниматься важными делами, как не сейчас? Потом всё время будут отнимать жена, дети, дом. Сейчас для этого лучшая пора. Больше пространство для манёвра, меньше страхов за тылы, — сформулировал текущие преимущества.

— Страхов? — удивился Масаки, на секунду замерев. — А разве тебе есть чего бояться?

— Каждому из нас есть чего бояться, — философски заметил, пожав плечами. — Я образно. Не волнуйся, пока у меня всё хорошо. Сам удивляюсь. Повезло, наверное. Наконец-то, окупились те пятьсот иен, что я бросил в храмовый ящик на школьной экскурсии, сделав пожертвование после того, как самая красивая одноклассница обвинила меня в жадности. Наверное, она хотела, чтобы я и за неё бросил. Я так и сказал, что бросил за двоих. Вслух. Мысленно же попросил божество, которому был посвящён тот храм, вычеркнуть её из списка благодетелей, зачислив всё бонусы на мой счёт. Ну, или отправить матери, она мне передаст. Только без обмана.

Масаки рассмеялся, легко это представив.

— Это красивые одноклассницы могут, любят, практикуют. Значит, всё хорошо? — зачем-то уточнил.

— Да. А что? — вопросительно на него посмотрел, ни в чём не признаваясь.

— Просто до меня дошёл один занимательный слух. Думаю, и до тебя тоже. Не обращай внимания на дядю Такахару, который за ним стоит. Он у нас, как рыба-прилипала. Всех в своё время доставал неудобными просьбами. Меня тоже. Поворчит немного и успокоится. Надолго у него энтузиазма никогда не хватало. Он, как уголёк, вылетевший из костра. Вскоре ему надоест тебе докучать и он переключится ещё на кого-нибудь, видя, что и тут сплошной игнор. Обидится, конечно, ну и ёкай с ним. Не самый приятный тип. Впрочем, кое-какой вес в совете рода у него действительно есть. Знает к кому подлизаться, кого задобрить подарками, кому помочь с ведением не самых похвальных дел, поэтому ругаться с ним тоже не стоит, — посоветовал.

— А дети у него как? В отца пошли? — поинтересовался, собирая полезные сведения.

Этот вопрос подразумевал большее, чем просто обсуждение их внешней схожести или характеров.

— К счастью для них, нет. Вроде, нормальные ребята, но полностью зависимые от отца. Они не решаются ему перечить. Именно дядя Такахара решил, что сыну самое место на финансовом факультете, хотя тот стремился стать инженером, а дочери на актёрском, опять же, несмотря на её увлечение лёгкой атлетикой. Она в спорт хотела податься, да куда там. Он из категории домашних тиранов, держащих семью в кулаке, — дал расклады по их семейке.

— Понятно. А что скажешь по… — назвал имена оставшихся членов «тёмной четвёрки».

— Тётя Ируми из Хоккэ — типичная интриганка и манипуляторша. Любит всё блестящее и контролировать людей. С ней ругаться себе дороже, ведь в её руках «чайное радио». Умна, злопамятна, вредна, но при этом решительна, надёжна и верна своим убеждениям. Из неё хороший друг и плохой враг. Проблема в том, что у неё очень много свободного времени, которое она с удовольствием проводит по салонам, где встречается с такими же скучающими домохозяйками из очень обеспеченных семей, считающих, что они уже всего в жизни добились, поэтому нужно обратить свой взор на тех, кто к этому только идёт. Обмениваются там мнениями, делятся новостями, строят планы. Словом, ищут занятие по душе, чтобы их жизнь не казалась бессмысленной тратой времени. Дядя Тсуиоши из Хоккэ, тут трудно сказать, какой он. Хороший управленец. Спокойный, рассудительный, неконфликтный. Слишком обычный, что ли. Ни с кем не сближается, но и ни от кого не дистанцируется. Лучше собственной жены его не знает никто. Да и там, пятьдесят на пятьдесят.

Как по мне, такие типы самые опасные. Если про человека нечего сказать, но при этом он занимает высокий пост, значит, вы не всё о нём знаете. Таких людей трудно просчитать, а значит, им тяжело доверять, что они инстинктивно чувствуют, отвечая тем же.

— Тётя Каори из Сикике достаточно сложный человек, — Масаки перешёл к последней персоне. — Самовлюблённая гордячка, считающая себя самой умной. Всё время пытается это доказать, подавляя окружающих, чем доставляет много неудобств. У неё очень высокий интеллект, но низкая коммуникабельность. Ещё она вспыльчива. Легко заводится. В бизнесе тётя действительно разбирается лучше всех, кого я знаю, но при этом методы её работы вызывают большие сомнения. Каори неуправляема и разрушительна, как стихийное бедствие. Работу с маленькими цифрами считает оскорблением. Учти, стандартные схемы её не интересуют, поэтому связываться с ней себе дороже, даже ради большой прибыли. Тот же Такахара из Сикике, её двоюродный брат, обходит Каори десятой дорогой, но при этом всегда советуется с сестрой по поводу инвестиций, богатея из года в год, практически ничего для этого не делая. Можно сказать, тётя Каори прекрасный кризис-менеджер. Однако в спокойной обстановке управленец из неё откровенно ужасный. Страшная индивидуалистка.

— Спасибо. Буду иметь в виду, — благодарно кивнул.

И что прикажете делать, если в каждом из них есть как что-то хорошее, так и что-то плохое?

Глава 7

Поговорив с Масаки ещё немного, но уже о разных пустяках, чтобы завершить разговор на хорошей ноте, вернулся в офис. Скинул все оставшиеся процедуры по оформлению финансовых документов на нашего юриста. Все мы умны задним числом. До вечера пробегал в офисе, как белка в колесе, с телефоном в руках. Проводил ревизию Ближневосточного хозяйства, чтобы точно знать, с какими картами нам садиться за стол для игры с «джентльменами», которым принято верить на слово.

К вечеру изрядно вымотался. Перебирать бумажки не столь лёгкое дело, как может показаться стороннему наблюдателю. Я же не просто их считал или перекладывал с места на место, а изучал, сравнивал, запоминал, анализировал, кое-что переделывал, зачастую подолгу проводя время в самых удобных позах. Поэтому, садясь вечером в машину, я мечтал только об одном, о спокойном сне в кровати. В одиночку! Видит небо, я это заслужил.

Раз уж Ренка не стала выдёргивать меня для серьёзного разговора, похоже, инцидент с посылками удалось сохранить если не в секрете, то хотя бы в разделе курьёзов. Оставить его нашим внутренним делом. Последствия широкой огласки она и сама хорошо понимала. Всё, что нужно, потом у деда узнает, в конфиденциальной обстановке. Чтобы не было случайностей, собрав своих сотрудников, настоятельно попросил их не распространяться о случившемся. Пригрозил неприятными последствиями. На заметку руководителям: то, что подчинённые и сами всё понимают, вовсе не означает, что понимают они это одинаково. Им всё равно нужны пояснения, даже к очевидным вещам. Только тогда у людей появляется чувство ответственности и слаженности.

Удивительно, но моих просьб оказалось достаточно, особенно учитывая то, что с нами работала Мива. Она тоже проявила корпоративную солидарность с мнением большинства. Не рассказывала всем подряд о своих заслугах. Не бегала по коридору. Никому не звонила. Даже не попросила поощрения за бдительность. Честно говоря, меня её скромное поведение больше настораживало, чем успокаивало. Когда «хаос» утверждает, что он за «порядок», верится в это с трудом.

На пути уставшего человека к вожделенной постели, я получил неожиданный звонок от очередной девушки, у которой на это, по идее, больше не должно было хватать решимости. Сильно удивила, нечего сказать. Почувствовав любопытство, решил всё же ответить сестрёнке Цукуды — Юдзу. Полагаю, она не стала бы тревожить меня в такой час без серьёзного повода. Небо уже успело потемнеть. Город украсили бесчисленные огни наружной рекламы. На улицах стало гораздо оживлённее, чем днём. Одежда пешеходов стала разнообразнее. С заходом солнца жизнь в Токио не только не затихала, но и наоборот, набирала обороты.

— Привет, Юдзу-чан, — дружелюбным тоном приободрил заробевшую девушку, не желая затягивать разговор на неопределённое время. — Что-то случилось? — сократил вступительную часть, мягко попросив переходить к сути.

Она принялась энергично убеждать в обратном, но как-то не очень убедительно, заставив меня нахмуриться. Видимо, почувствовав это, Юдзу запаниковала ещё сильнее.

— Вы не подумайте, Фудзивара-сан, я позвонила не для того, чтобы жаловаться или о чём-то просить, — быстро заверила. — Просто мне очень нужен совет взрослого мужчины. Не брата и не отца, — тут же уточнила. — Лучше всего — друга. Вы же сами говорили, что мы теперь друзья. Я же не ошиблась? — напряжённо спросила, боясь получить отказ.

Тогда бы она сгорела от стыда и сожалений. Мало ли что по этому поводу думает сама Юдзу, важно, как к этому отношусь я.

— Я помню. Говорил, — согласился с добродушной улыбкой.

Заметно обрадовавшись, Юдзу облегчённо вывалила на меня свою «огромную», «нерешаемую» проблему. Действительно попросила совета, как ей поступить. Несмотря на то, что я от школьных неурядиц столь же далёк, как и она от моих проблем, всё же серьёзно задумался над словами девушки-подростка.

Меня насторожило даже не то, что она рассказала, сколько — как. С какой интонацией. С каким плохо скрываемым волнением. То, что она, вообще, на это решилась. Боюсь, сестра Цукуды скоро натворит дел, если пустить всё на самотёк. Для неё попросить совета в таком деле — уже подвиг. Хотя, на мой взгляд, тревоги Юдзу не стоили и яичной скорлупы, оставшейся после приготовления омлета, для девушки всё могло выглядеть иначе.

Чувствуя, как уставшие за день мозги скрипят и заедают, устало расправил плечи. Глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. В таком деликатном деле спешить с ответом не стоит, впрочем, как и откладывать его, учитывая подростковую нетерпеливость и максимализм. Конечно, от чужих проблем проще всего отмахнуться, но правильнее ли?

— Так сразу и не скажу, стоит ли натравливать девчонок на пацанов, чтобы их отлупить. Пройтись толпой по почкам, ногами, да ещё по лежачим. Странные у тебя фантазии. Девочки обычно в твоём возрасте мечтают о чём-то другом, более возвышенном. И вовсе я не приукрашиваю. А как ты себе это представляешь? Что? Хочешь подкараулить их сама, с битой, напав из засады. Думаю, одной кепки и медицинской маски будет маловато, чтобы скрыть твою харизму. Что лучше? Сдать учителям, написав анонимный донос, или сфотографировать со спущенными штанами, чтобы потом их шантажировать. Какая ты кровожадная. И извращённая. Одобряю. Шучу-шучу, не злись. Аниме пересмотрела? Что значит, все так делают? Кто это — всё? Назови хотя бы десять фамилий. Настоящих! Не ворчи. Тут думать нужно, сняв касу (соломенная шляпа — 笠), а не махать катаной, словно Затоичи. Сейчас приеду, сделаем это вместе. Как, куда? В ваше кафе. Или ты уже в тюрьме, — рассмеялся, по-доброму подшучивая над девушкой. — Посижу, поем, выслушаю тебя ещё раз. Может, ты забыла что-то рассказать, уточнить или признаться. Потом изреку умную мысль в духе сэйи-тайсёгуна. Вы же соевое мясо ещё не впариваете таким простофилям, как Мацумото? Нет? Только вешаете лапшу на уши? А почём? У меня денег хватит? Всё-всё, больше не буду. Извини. Тогда точно скажу что-то умное. Но мяса в паровые булочки, чтобы положила больше, чем обычно. Проследи за этим лично, — распорядился с наигранной строгостью.

Пока я еду, пусть займёт руки и освободит голову от лишних мыслей, полезнее будет.

— Приедете? — испугалась Юдзу, не ожидав такого поворота, как и застигнутый врасплох водитель моей машины.

— Я ещё не настолько важная, бескрылая птица, чтобы прилететь на вертолёте, — иронично проворчал. — Всё. До встречи. Не волнуйся, брату ничего не скажу.

Сразу же отключившись, не оставил ей выбора.

— Поворачивай. Едем домой к Цукуде, — приказал водителю.

Потянувшись, разминая затёкшую поясницу, неосмотрительно продолжил бурчать себе под нос. — Нет, точно на всё плюну и снова наведаюсь в салон мадам Го. Пусть дальше её девочки работают, а я на сегодня всё, устал. Хочу просто немного полежать, часиков восемь, погреться, растечься лужицей. Называется — дожился. Уже лень самому помыться. Ужас какой.

Для японца это действительно ужас-ужас. У нас принято мыться каждый день. Гигиена — залог здоровья. Перехватив пристальный взгляд подозрительно прищурившейся Мэйли, отразившийся в зеркале заднего вида, китаянка сидела на переднем сидении, возле водителя, сварливо поинтересовался.

— Что?

— Ничего, господин Фудзивара, — бесстрастно ответила Мэйли, выделив последнее слово.

Намекнула, что видела меня насквозь. И кто из нас после этого испорченная натура? Я ведь ещё ничего не сказал, а она уже подумала.

— Вот и хорошо, — ничуть не смутился. — Если хочешь, присоединяйся. Там и мальчики есть. Рабочий день для нас закончился, костюмы можно снять. Ты сегодня тоже хорошо поработала. Имеешь право на отдых.

Она одним лишь испепеляющим взглядом донесла, что сделает с этими смазливыми мальчиками, если они посмеют приблизиться к ней хотя бы на метр. Тогда в нашем мире на несколько девочек станет больше.

— Не хочешь, как хочешь, — усмехнулся, прощая ей очередную вольность.

Мэйли иногда забывала, что Япония во многих смыслах далека от Китая. Здесь такое проявление характера в присутствии начальства, мягко говоря, не приветствовалось.

Мой внезапный приезд в маленькое семейное кафе, расположенное на одной из узких, немноголюдных торговых улочек, вновь вызвал в семье Цукуда ожидаемый переполох. Юдзу, зараза такая, не предупредила мать, за что схлопотала от неё подзатыльник и злобный «зырк». В отличие от Фудзивара, Мацумото хоть и являлся владельцем небольшой компании, взявшим Масаши на работу, но он был простым человеком, выходцем из народа. Таким же, как они. Фудзивара же, как и представители других старинных, значимых фамилий, совершенно другое дело. Добавил бы ещё определение «громких», но это немного не то.

Было похоже, будто госпожа Цукуда просто не знала, как теперь ко мне относиться, из-за чего постоянно испытывала неловкость и опасения сделать что-то не то. Впрочем, это не помешало ей проявить гостеприимство, осыпать меня комплиментами, вызывая ответное смущение, а также заявить об оказанной им большой чести. Я даже на секунду пожалел о решении к ним наведаться. Как раньше, похоже, уже не будет. Не учёл.

Пришлось убеждать госпожу Цукуду, что я заехал ненадолго, просто перекусить, без каких-либо планов. Захотел отдать должное её прекрасной готовке. Немного посидеть в тишине, без излишнего официоза, подальше от тех мест, где меня хорошо знают. Поэтому ей вовсе не нужно готовить для меня какие-то особенные, праздничные блюда. Меня вполне устроит и те, что есть в меню. Понимающе кивнув, улыбающаяся женщина заверила, что меня здесь никто не побеспокоит. Призвала расслабиться и чувствовать себя, как дома. Глядя на её поведение, сильно сомневаюсь, что у нас обоих это получится.

— Если что-то понадобится, только позовите. Приятного отдыха, господин Фудзивара. Не буду больше мешать. Юдзу, обслужи этот столик, — приказала дочери стать моим персональным официантом, чего я и добивался.

Не зря ей несколько раз подмигивал, намекая, чтобы крутилась рядом, бездельничая, попадаясь матери на глаза. Дождавшись, когда госпожа Цукуда уйдёт обслуживать других клиентов, а заодно приглядывать за делами на кухне, кивнул на соседний стул.

— Присаживайся. Уже поела? Тогда, с твоего позволения, я поужинаю один. С обеда и крошки во рту не держал, — доверительно пожаловался.

Разделив типовые, одноразовые палочки для еды, помешал ими густой, ароматный бульон рамена. Булки с мясом хороши, но это не еда, а перекус. Не хочу портить себе желудок, он мне ещё пригодится. Нужно ещё как-то пережить будущую жену, наверняка неумеющую готовить, но желающую всенепременно порадовать мужа. Это же классика жанра.

— Рассказывай, — разрешил, высоко поднимая над тарелкой толстый пучок накрученной на палочки лапши.

Судя по доносившимся из общего зала голосам, хозяйка в это время пыталась усадить за стол Мэйли и Айво-сан, вцепившись в них мёртвой хваткой, действуя куда решительнее, чем со мной. А то, что это такое? Пришли, посмотрели, ушли, так ничего и не попробовав. Не пойдёт. Голодные посетители из этого кафе живыми ещё не уходили.

— Что? Всё? Опять? — удивилась Юдзу, нервно поёрзав на стуле, бросая опасливые взгляды в сторону общего зала, реагируя на голос матери.

— Всё. С самого начала, — спокойно подтвердил, приготовившись сравнивать обе версии, прошлую, и нынешнюю.

А то знаю я припозднившееся, — «ой, извини, забыла тебе сказать…»

Услышанная история была довольно банальной, я бы даже сказал, шаблонной. У Юдзу есть близкая школьная подруга. Подруге понравился один хороший мальчик. Из тех, кого называют ботаниками. Ботаник не понравился другому мальчику, только уже плохому, положившему глаз на эту же девочку. По классике жанра, из этого тупика никто из них так и не осмелился выйти. Зато плохой парень осмелился на прессинг хорошего. Естественно, ботанику это не понравилось, но отпора он дать не смог, поэтому хулиган быстро вошёл во вкус. Вроде бы, у них уже дошло до мелкого вымогательства, вроде — купи мне сока, булочку, сбегай туда-то и так далее. Типичная схема.

Подруга Юдзу, не в силах на это смотреть, как и прекратить, признавшись одному, отказав второму, пожаловаться третьему участнику школьной драмы. Она «поплакалась» Юдзу. Та, воспылав жаждой мести, почему-то назвав её жаждой справедливости, захотела вмешаться, но пока не могла определиться с тем, как именно. Подумала, может быть, я подскажу. По словам брата, господин Мацумото очень опасный человек, хорошо разбирающийся в том, как запугивать, калечить и убивать людей. Серьёзно? Прямо так и сказал? А почему только тебе? Ох уж я этому «сказочнику», с его «сказочками», завтра хвост штопором закручу. Да поглубже! Скормлю ему книгу «Тысяча и одна ночь», чтобы знал о чём стоит рассказывать маленьким девочкам, а о чём им лучше не знать.

После того случая с машиной Юдзу поверила, что те, кто помогли ей один раз, помогут и второй. Тем более, она уже всем в школе рассказала, что мы друзья. Также причиной её звонка послужило и желание подстраховаться, ведь плохой мальчик имеет много друзей спортсменов из школьной секции дзюдо. А вдруг они потом захотят обидеть уже её? Сделать что-нибудь из серии «Кьяяя! Яметте. Яметте, кудасай!» Кем ещё ей пугать этих горилл, кроме как — ужасным мной? Только для этого сперва нужно получить разрешение, чем она сейчас и занималась. Слава богу, на это у старшеклассницы ума хватило. Обращаться к брату Юдзу побоялась. А вдруг его тоже побьют? Какая трогательная забота, на фоне прочей безжалостности.

Внимательно выслушав девушку, не перебивая, я спокойно доел рамен. С выражением удовольствия на лице погладил растянувшийся живот, выпустил отрыжку, не во дворце же сижу и не с принцессой. Атмосфера в кафе обладала какой-то умиротворяющей, домашней обстановкой, помогающей расслабиться и скинуть напряжение.

— Хорошо, я тебя понял. Тут нужно действовать тоньше, не задевая гордости парней, чтобы потом они не пошли на принцип и не наделали глупостей. Никого мы похищать не будем. И ноги ломать не будем. Пистолет я тебе тоже не одолжу. Даже не рассчитывай. Разве что игрушечный, стреляющий присосками. Хорошо, те, кто вам мешает, вам же и помогут, сделав всю работу.

— Да? Как это? — недоверчиво фыркнула огорчившаяся девушка, уже представлявшая, как она потом будет фотографироваться с пистолетом.

А что, было бы круто. В школе все обзавидуются.

— Сейчас узнаешь, — зловеще пообещал.

Достав телефон, с коварной улыбкой позвонил старику Бандо. Как хорошо, что эти придурки ходят на дзюдо, а не на футбол или плавание. Поздоровавшись, поинтересовался у мастера, как насчёт организовать дружеские соревнования между его прославленным залом и обычной муниципальной школой, в которой учится Цукуда.

— С кем⁈ — громко изумился Сакамура, потеряв хладнокровие. — Они, вообще, где находятся? Хотя нет, не говори, даже знать не хочу. Я не вижу ни одной причины, чтобы тратить на них своё время.

— А ради ххххххх? — искушающим тоном назвал сумму. — Это призовой фонд. Спонсором и организатором выступит фонд «Мацумото и партнёры». Не знали? А ещё соревнование будет курировать ваша любимая внучка, с которой придётся несколько раз встретиться, чтобы всё согласовать.

«Прости, Масуми, твоя жертва не будет напрасной», — мысленно попросил прощения у менеджера, объявляя о только что придуманном плане, как о давней разработке.

— Сначала я хотел пригласить ребят из другого додзё, но потом вспомнил, что, когда посещал ваше, обратил внимание на протёртые полы, выцветшие стены и прохудившуюся крышу, сильно сгустил краски. — У вас давно не проводился ремонт. Да и реклама додзё не помешает для привлечения новых учеников.

«Нам, впрочем, тоже. Это довольно неплохой медийный повод улучшить репутацию фонда», — мысленно развил экспромтом выданную идею, найдя её привлекательной.

— Но раз вам деньги не нужны… — я с сожалением приготовился извиняться за беспокойство, специально сделав длинную паузу, которую собеседник мгновенно заполнил, рыбкой прыгнув в садок, да ещё с разведёнными от жадности руками.

— Кто это сказал? — совершенно другим тоном, немедленно возмутился бесстыжий мастер.

Содержание школы боевых искусств — довольно дорогое удовольствие. Бандо-сан знал об этом не понаслышке.

— Говоришь, будет хороший призовой фонд? Можешь на нас рассчитывать. Да я сам себя не прощу, если не помогу ребятам улучшить их мастерство, — возвышенно заявил мастер. — Не послужу на благо популяризации дзюдо.

— Рад это слышать, Бандо-сан. Тогда у меня к вам будет маленькая просьба.

Попросил включить в его команду того самого ботаника из школы Юдзу. Сделать запасным участником. Посадить рядом со своими дрессированными «медведями». Попросить их изобразить крепкую дружбу. Злобно посопеть в сторону соперников. Как следует намять им бока, предупредив, что в следующий раз, если тот состоится, а это зависит от них же, команда этой школы покинет татами даже не ползком, а на медицинских каталках. Ботаник тому свидетель, как и причина, о чём тоже следует аккуратно намекнуть.

Разумеется, это должны быть только дружеские подколки и пустые угрозы. Никого калечить не нужно. Более того, категорически противопоказано. Никаких нарушений правил. Это должно быть честное спортивное соревнование, пусть и с подоплёкой. И, конечно же, все эти «сообщения» должны быть переданы исключительно неофициально, в качестве личной инициативы.

Мгновенно уловив суть происходящего, Бандо-сан с пугающей ухмылкой пообещал оказать в воспитательном уроке всяческое содействие. Приблизительно так и организуются спортивные мероприятия. На взаимовыгодной основе, а не ради чистой любви к спорту. Безусловно, и оно имеет важное значение, но, чаще всего, всё решается совсем на другом уровне. Поблагодарив Сакамуру, справившись о его здоровье, семье и планах на ближайшее время, я завершил звонок. Личные связи были пущены в ход. Надеюсь, не зря.

— На тебе обработка вашего астронома любителя. Хочет свободно дышать в этой школе, пусть подыгрывает. Ничего не знаю, но, чтобы на соревнованиях он был на правильной стороне баррикад! — непререкаемым тоном поставил своё условие.

Денег на этот проект мне не жалко. Ради чего я их зарабатываю? Чтобы складывать в стопочку на полочке? Они должны приносить пользу и радость. Именно в этом их предназначение. Деньги как легко пришли, так и легко уйдут. Тем более, я уже прикинул способы обернуть происходящее себе на пользу. То есть, на пользу фонда «Мацумото и партнёры», с которым я себя ассоциирую. Вот пусть и нас ассоциируют не только с продажей оружия. Имиджем мы пока плотно не занимались. Небольшая недоработка. Вот мы и сделаем пробный шажок в этом направлении. Посмотрим, к чему он приведёт.

— Если астроном не придёт, половину расходов оплатишь из своего кармана, — шутливо пригрозил, чтобы её замотивировать.

Пусть Юдзу задумается об ответственности. Развивает лидерские качества. Поймёт, что за всё нужно платить. Речь идёт не только и не столько о деньгах. Признаю, способ решения проблемы несколько необычный, затратный, зато он даст им шанс извлечь из этой истории полезный урок. Причём всем, без исключения. Ну и выгоду, самой собой. Разглядят они её или нет, уже не моё дело. Я и так сделал для них больше, чем должен был. Подумав об этом, почувствовал себя не только сытым, но и счастливым. Приятно ощущать себя этаким графом Монте-Кристо токийского разлива. (Автозамена просто жаждет исправить на «залива». Похоже, она знает его лучше.)

Мигом побледневшая девушка, разучившись жевать, молниеносно произвела в уме сложный процесс деления нужной суммы на свои карманные деньги, сложенные из затрат на завтраки, конфеты, резинки для волос, проезд в общественном транспорте, кафе, караоке, и прочие крайне необходимые нужды. Вычислив время, необходимое для погашения долга, шумно сглотнув, Юдзу энергично закивала, не отпуская стол, отчего он затрясся, как припадочный.

— Будет! Принесём, даже если сдохнет. Клянусь!

Она поняла, что после звонка мастеру Сакамуре отыграть назад уже не получится, ведь я обо всём уже договорился, дав слово. Поэтому, собственно, я и позвонил Бандо-сан сейчас, при ней, а не потом.

Посмотрев на её умильно-испуганную мордашку, я рассмеялся. Протянув руку, по-отечески потрепал сестрёнку Цукуды по голове, вызвав у неё возмущённый писк. Обиженно посопев, девушка тут же захотела сбежать, что и сделала, придумав для этого веское основание. Теперь и мне пора удаляться. Не проситься же остаться здесь на ночь. Мне не откажут, но это уже будет невежливо.

С подозрительно довольным выражением лица, взбодрившись, что вызвало раздражение у Мэйли, я отправился по уже известному нам адресу. Правильно, в массажный салон мадам Го, примыкающий к бане, с высокими расценками и небольшой, неприметной вывеской.

Договорившись обо всём с управляющей, весело насвистывая, сходил в душ, ополоснулся, затем в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, прошёл в крохотный, полутёмный кабинет с лежанкой и курильницей, над которой поднимался тонкий, едва заметный дымок благовоний. Улёгшись на живот, ногами к двери, расслабился, чувствуя сонливость и приятную тяжесть в мышцах.

Казалось бы, у меня большие проблемы, не время развлекаться, а уж тем более разлёживаться. Нужно хвататься за голову и бегать кругами. Однако умение быстро переключаться, находя время на отдых, здорово помогает избавляться от стрессов, которые крайне негативно влияют на способность решать те же самые проблемы. Общая эффективность такого работника возрастает, даже при временных просадках его трудоспособности. Уже не помню, как это обосновывается по-научному, но факт остается фактом.

Через минуту приятной тишины в кабинет кто-то зашёл. Судя по шагам, кто-то небольшой и лёгкий. Послышался тихий звук возни у полки со специальными баночками для масел. Спустя несколько секунд почувствовал, как мне на плечи легли нежные женские руки и начали неторопливо, умелыми движениями их разминать. Вместо того, чтобы от удовольствия растечься улыбающейся лужицей, напротив, я резко напрягся.

— Эээ, — растерянно произнёс, попытавшись подняться и повернуться, уже догадываясь, кто мне собирается сказать: «Добрый вечер».

Тут же переместив ладонь на мою макушку, голову с силой вжали обратно в мягкую кушетку, не позволив своевольничать.

— И что это значит? — я удивлённо спросил у Мэйли.

— А на что это похоже? — почему-то сердито проворчала китаянка, продолжая делать массаж.

— На попытку возмутительного в своём опоздании соблазнения.

Меня тут же легонько хлопнули по макушке, найдя слабую точку.

— Ауч, — сказал для приличия, чему она ничуть не поверила.

— Если это попытка убийства, то шея чуть выше, — подсказал, начиная получать удовольствие.

Несколько секунд в кабинете сохранялась тишина, после чего китаянка не выдержала. Если женщина хочет о чём-то сообщить, она это сделает, даже если вы будете против, попробуете убежать, и вообще, это будет не ваша женщина.

— Вы знаете, кем меня считают?

Вопрос намного сложнее, чем может показаться, ведь она не уточнила, кто именно считает. Думаю, потому, что и сама не имела на него чёткого ответа. Голос Мэйли приобрёл странную интонацию. Судя по напряжению, женщине и самой не помешало бы расслабиться. Успокоившись, отдавшись во власть её ловких рук, спустившихся чуть ниже, от которых расходилось приятное тепло, я не стал увиливать, догадываясь о серьёзности момента.

— Знаю, — ограничился только этим, сделав правильный выбор.

Снова немного помолчав, китаянка недовольно проинформировала.

— Я не люблю пользоваться плодами незаслуженной славы. Они слишком кислые.

— И что? — изобразил простодушного дурачка.

Он здесь нужнее мудреца. Не мне, ей.

— Мне теперь отдуваться за двоих? Хочешь, чтобы я это отработал? Сейчас? Мне перевернуться? — хитро поинтересовался.

Теперь по голове прилетело ощутимо сильнее. В ход пошли костяшки пальцев.

— Ауч, — повторил, но уже громче и недовольнее.

— Вечно вы… — начала Мэйли обвинительным тоном, только очень тихо, неожиданно оборвав фразу.

Не люблю я этих незаконченных фраз. Что за нагнетание ненужного драматизма? Придётся её за это наказать, раз уж женщина просит.

* * *

Пятью минутами ранее.

Стоя в коридоре, бдительно охраняя покой своего нового господина, Мэйли чувствовала, что её словно разрывало от противоречивых мыслей, уже которую неделю не дающих покоя. Всё складывалось слишком неправильно. Время шло, а ожидаемых изменений так и не происходило, заставляя её нервничать. Любой другой на месте Фудзивары уже давно бы поступил, как все остальные скоты. Либо отослал ненужную ему китаянку подальше, чтобы не маячила перед глазами, служа постоянным напоминанием о былых слабостях и допущенных ошибках, либо затащил в койку, пользуясь тем, что она целиком в его власти. Мэйли некуда идти. Не к кому обратится. Её все предали. У неё до сих пор имеются огромные долги и страшные враги. Куда бы она делась из его постели. Либо же, он мог просто не обращать на неё внимания, как на какую-нибудь бесполезную, но красивую вещь. Тут ещё его родственники объявились, которым Мэйли явно пришлась не по душе, как пятно на репутации. Чем не повод угодить им, избавившись от неё. Однако странный Фудзивара зачем-то продолжал относиться к нищей сироте, иностранке, которая пыталась его обворовать, как к близкому члену семьи. Он позволял ей вольностей больше, чем кому-либо другому. Без тени презрения или брезгливости. Если хорошенько подумать, вспомнив всё, что он для неё сделал, как постоянно её баловал, прикрывал, никогда не ругал, не прогонял, даже тогда, когда хотел побыть один, то становилось страшно.

Мэйли такое отношение сильно выбивало из равновесия. У неё никогда не было счастливой семьи, поэтому она всегда терялась, не зная, как на это реагировать. Ждала подвоха. Не верила в незаслуженные подарки. Ладно бы Фудзивара хотел её, как женщину или добивался какой-то выгоды. Так нет же. Наоборот, он часто действовал нелогично, в ущерб себе. Глупый… глупый Фудзивара. Неужели не боится, что она его предаст, сбежит или подведёт, в первую очередь заботясь о себе, а не о нём? В конце концов, она китаянка, а он японец. Что у них может быть общего? Она воспитана по-другому, жила по-другому, училась нехорошим вещам, выросла на историях, которые в Японии не принято вспоминать. Не говоря о том, что она пыталась его сначала обокрасть, потом похитить, а в конце завести в смертельную ловушку.

Причину такой снисходительности и покровительства со стороны молодого Фудзивары окружающие видели только в одном, в меру своего скудного, пошлого умишка. То, что она телохранитель-секретарь только для вида, а на самом деле, обычная любовница на зарплате. Постельная грелка, не более того. Поэтому другие слуги рода Фудзивара при ней старались не откровенничать. Не говорить того, о чём она могла бы нашептать на ушко господину, добиваясь его расположения. Не верили в её верность и искренность. Не считали надёжной, кем-то из «своих».

Точнее, они только делали вид, что верят Мэйли, а на самом деле следили, дожидаясь, когда же она ошибётся, дав повод от неё избавиться. В Японии Мэйли чувствовала себя словно в изоляции. Даже более одинокой, чем в Китае. Если не брать в расчёт странного босса, начальника, господина, она так и не определилась, кем его считать, то ей открыто и поговорить-то не с кем.

Взгляд девушки вновь задумчиво упал на дверь, за которой он скрылся. Глупый Фудзивара. Если он знает, чего от неё ждут, кем считают, как называют, то зачем приезжает в такие злачные места? Не проще ли получить то же самое, но на дому? Видимо, нет. Для него, не проще.

— Тоже мне, благородный защитник выискался, — сердито проворчала китаянка, вспоминая беседу Фудзивары с дурной японской школьницей.

В отличие от одного ловкого мошенника, долбанного читера, девчонка оказалась не столь внимательна к посторонним предметам, липнущим к одежде. Кстати, за прошлый приезд молодого господина в эту дыру она получила очень даже хороший нагоняй. Её отчитали, как такую же несмышлёную, нерадивую школьницу. Теперь предстоял новый неприятный разговор, что не добавляло Мэйли хорошего настроения. Палками, конечно, как в старину, бить не станут, но финансово точно накажут, к гадалке не ходи. А у неё, между прочим, все деньги ушли на химчистку.

— Ладно. Чего я там не видела? И потом, мне тоже хочется нормально выспаться. Желательно в кровати, а не в машине, — почему-то это прозвучало как оправдание, а не повод. — Трахну его разок и избавлюсь от чувства вины.

Эхо бы добавило — благодарности, но его тут не водилось. Если бы Синдзи спросили, ради чего он сам себе добавляет головной боли, закрывая на многое глаза, он бы не задумываясь ответил — верности. Того, чего нельзя купить за деньги. Кто знает, смогла бы Мэйли ради кого-то сделать то, что тогда сделал Синдзи. Согласилась бы рискнуть своей жизнью ради чего-то большего, чем просто деньги? В данный момент китаянка не ощущала готовность ответить на этот вопрос, но то, что она о нём задумалась, заставило её сделать следующий шаг.

— Чтобы потом ни о чём не жалеть, — сказала вслух о том, о чём не осмелилась подумать.

В конце концов, душевные метания вызывают стресс, а стресс не может копиться вечно. Ему нужен выход. Или вход. Или вход и выход.

Глава 8

На следующий день Мэйли делала вид, что вчера ничего не было. Настолько усердно, что на неё подозрительно косились практически все обитатели этого дома, включая меня, однако ни о чём не спрашивали. Мы же не итальянцы. Ещё китаянка перестала пытаться повесить на меня жучок, переключившись на горничных. Сегодня её больше интересовало, о чём у неё за спиной шепчутся они. То, что тебе ни о чём не говорят в лицо, ещё ничего не значит.

Не мешая Мэйли развлекаться, я спокойно позавтракал, собрался и поехал в офис. Разумеется, взяв её с собой, поскольку китаянке тоже нужно работать. Лень быстро развращает. Никаких заигрываний, сюсюканий или послаблений для кого-либо я не делал, чем развеял большую часть подозрений. На радость всем и злость одной непостоянной особы.

Пробившись через заметно поредевшую толпу поджидающих меня фанатов, потерявших былой энтузиазм, поднялся на свой этаж. Если текущая динамика сохранится, скоро я опять смогу незаметно приезжать и уезжать, как раньше, ни о ком не беспокоясь, чувствуя себя свободным человеком. По выражению моего лица догадавшись, о чём я подумал, Мэйли не упустила случая расстроить раздражающе довольного господина, не обращающего на неё внимания. Сообщила, что как раньше уже не будет. Достаточно посмотреть сцену из любого азиатского фильма о том, как в крупную компанию приезжает руководство, чтобы понять, что меня ждёт. Количество сменится качеством, сделав процесс ежедневного приветствия Фудзивары ещё более торжественным.

— До этого ещё далеко, — отмахнулся от очередной приближающейся угрозы.

Мне бы с текущими проблемами разобраться, чтобы задумываться о будущих. Правда, смотря каких.

Удивительное дело, но к моему приезду в офисе, хотя я рассчитывал быть первым, уже вовсю трудилась подозрительно жизнерадостная Мива. Она навела в нём порядок, разнесла по столам необходимые документы, обновила запасы канцелярских принадлежностей и бумаги. Заправила кофеварку. До образа идеальной сотрудницы ей не хватило совсем немного, поскольку Мива опять вырядилась не по форме, придав своему облику определённую индивидуальность. Ну-ну, посмотрим, на сколько хватит её упрямства. Когда же Мива поймёт, что работа — это не клуб, не ресторан, не загородный дом, куда ходишь встречаться с подружками. Каждый день в новом платье или костюме на неё не придёшь. Фантазии не хватит, даже если наберётся всего остального. Однако новенькая всё равно старалась не повторяться и не уподобляться большинству, даже при отсутствии былых возможностей. Гордость женщины из рода Мива не позволяла ей смириться со своим положением и стать как все, неотличимой от людей из рабочего класса. От этих ноунеймов.

Когда я зашёл, она как раз ненадолго присела перевести дух, напротив гостевого диванчика. Не просто так, а с целью немного «помучить» гостя. Мило улыбаясь, она не сводила пристального взгляда с хорошо одетого, стильно причёсанного парня, чем доставляла ему массу неудобств. Хотя тут так делать не принято, но её это не волновало. Взгляд девушки был намеренно оценивающий и хищный. Впрочем, выдержка у парня, на вид чуть моложе меня, ничем ей не уступала. Кажется, он тоже пошёл на принцип.

Закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана, гость продолжал делать вид, будто увлечён чтением со своего телефона, поэтому никаких неудобств не испытывает. В результате их действий, а точнее — бездействий, в офисе сохранялась зловещая, напряжённая тишина. Неужели этот смертник отказался утолить её любопытство? Решил просто игнорировать? Не самый мудрый выбор. Увидев эту картину, стоя у входа, я некоторое время пытался разобраться, что здесь происходит. Внезапно поймал себя на мысли, если бы Мива сейчас неожиданно гавкнула, дёрнулись бы мы оба, заметавшись в поисках укрытия.

— Гхм, — тихонько кашлянул, поскольку они нас с Мэйли даже не заметили. — Доброе утро, Мива-сан. Не представите меня своему другу?

Вежливо поинтересовался, заметив, как оба украдкой облегчённо перевели дух, расслабившись по-настоящему. Не желали уступать друг другу даже в малом, будто бы это стало проявлением слабости. Мой приход позволил несколько разрядить обстановку. Обрадовавшись, Мива тут же встала и решительно заявила.

— Доброе утро, Фудзивара-сан. Он мне не друг. Пожалуйста, не шутите так.

— К счастью, — едва слышно проворчал парень, соглашаясь с ней.

К сожалению, сказал это недостаточно тихо.

— Что? — девушка немедленно метнула в него угрожающий взгляд, не поворачивая головы и не стирая с лица приветливой улыбки, такое впечатление — приклеенной.

Кажется, они знакомы. Это многое объясняет.

— Ничего. Вам послышалось Мива-сан, — подтвердил догадку парень. — Я всего лишь хотел проявить вежливость, но не успел. Вы мне помешали. Впрочем, я не в обиде, Мива-сан. Ваша, — сделал короткую паузу, — слава бежит впереди вас. Впрочем, этого стоило ожидать, — якобы уважительно кивнул ей.

А парень-то тоже с зубками.

— Чего? — нахмурившись, вот теперь Мива полностью повернулась в его сторону.

— Гхм, — я прокашлялся ещё раз, чуть громче, напоминая о своём присутствии, пока они не сцепились, на что не получится закрыть глаза, даже если очень хочется посмотреть, чем всё закончится.

— Простите, Фудзивара-сан, — фальшиво повинилась Мива, вспоминая, где они находятся. — Позвольте вам представить нашего гостя, — выделила последнее слово, — Фудзивару Шина.

— Фудзивару? — я сильно удивился.

Не похоже, что она решила пошутить. Приподняв брови, я внимательно посмотрел на очередного родственника. Несколько смутившись, парень неловко улыбнулся.

— Привет. Я твой троюродный брат, Шин. Племянник тёти Ируми. Она попросила меня заехать к тебе и напомнить о её просьбе. Надеюсь, я не отвлёк от каких-то важных дел? — забеспокоился.

— Нет, что ты. Рад знакомству… брат, — это слово далось мне не так легко, как я думал. — Просьбы? — постарался вспомнить, о чём меня просили.

Точнее, на что я, по мнению тёти, уже успел согласиться. Вариантов было много. Шин взглядом показал на любопытную Миву, даже не подумавшую оставить нас одних. Перехватив его, улыбка девушки стала чуть более натянутой, однако толстокожая ящерица сделала вид, что она глупенькая, поэтому ей всё можно. Даже если откусят хвост, не беда, вырастет новый.

— Ах да, что-то я забыл о приличиях, — я тоже бросил укоряющий, многозначительный взгляд на Миву, вступая в их битву на его стороне. — Не буду же я держать брата на пороге. Извини. Проходи. Мива-сан, а вам разве не пора возвращаться к своим делам? — поинтересовался с оттенком недовольства, наказывая за бесцеремонность.

— Каким? — искренне удивилась Мива. — Я уже всё сделала.

Я чуть с шага не сбился. Она что, реально собирается пойти с нами? Или планирует подслушивать у двери? Может, бездельничать прямо у нас под носом? Представив, что над её головой высветилась виртуальная цифра её зарплаты, вычел часть за дерзость. Подняв взгляд, Мива недоверчиво посмотрела ровно на это же самое место. Изумлённо вздрогнув, такое впечатление, быстро подсчитав в уме, сколько это в упаковках готовой еды, тут же преобразилась в очень занятую и прилежную сотрудницу офиса. Незаметно от Шина понимающе подмигнув, чуть не вызвав у меня нервный тик, она поспешно сказала с демонстративным подобострастием.

— Простите, господин Фудзивара. Только что вспомнила. Мне же нужно ещё конверты подписать. Немедленно этим займусь. Если что-то понадобится, только скажите.

Цифра над её головой вновь изменилась, но уже без моего участия. Под ней появился знак плюс и сумма, вдвое превышающая отнятое.

«Издеваешься?» — я возмущённо подумал, зачеркнув знак плюс, возвращая заплату к первоначальному значению.

Разочарованно вздохнув, расстроенная девушка повернулась и молча пошла прочь.

«Посмотрите на неё. Она ещё и недовольна», — ошеломлённо покачал головой, не представляя, как можно быть настолько наглой.

Сейчас не тот случай, когда мне нужна чья-то помощь. Разозлившись, посмотрел на задницу Мивы, примеряясь для мысленного пинка. Через мгновение, совершив резкий разворот на девяносто градусов, девушка продолжила идти с прежней скоростью, но уже в другом направлении, держать ко мне боком. Потрясающая интуиция. Поаплодировал бы ей, если бы не был так зол.

Проводив её прищуренным взглядом, отвёл Шина в свой кабинет. В ответ на его заинтересованный взгляд, краткая заминка не осталась незамеченной, невозмутимо улыбнулся и пожал плечами.

Закончив с традиционной демонстрацией гостеприимства, я осведомился, чем же обязан его визиту? Оказалось, тётя Ируми «попросила» Шина уговорить меня походить с ним на определённые приёмы, к нужным людям. Но главное даже не в этом. Я должен пригласить его на свою вечеринку, о которой из светской тусовки не знал только ленивец из Токийского зоопарка. А макаки? А макаки, оказывается, знали.

Смотрю, Аямэ времени зря не теряет. А как же обещание, что всё будет скромно, только для своих? Стесняюсь спросить, макаки тоже к ним относятся? Это я образно, про незнакомых девушек из высшего общества, которым, как известно, трудно избежать одиночества. Почему Шин о них в курсе, а я нет? Ещё тётя попросила своего любимого племянника чаще проводить со мной время, присмотреться, в общем, шпионить для неё и составить отчёт для главы рода Хоккэ, в чём парень, ничуть не смущаясь, открыто признался. Да уж, шпион из него отборный.

Хотя Шину явно не нравилось играть в эти игры и тратить своё время на всякие глупости, но спорить с тётей Ируми практичный братец посчитал слишком дорогостоящим удовольствием.

— Ты что, её боишься? — я удивился.

— Конечно, боюсь. И ты будешь бояться, когда узнаешь её получше, — не раздумывая, убеждённо предупредил Шин, с интересом разглядывая мой кабинет, в котором не было ни капли той самой индивидуальности и красоты, к которым так стремилась Мива.

Всё исключительно функционально и минималистично. Я не стремился превращать это место во второй дом, прекрасно понимая, что надолго здесь тоже не задержусь.

— С ней и моя мать предпочитает не связываться. Например, тебе известно, что она рекомендует всем знакомым посетить твою вечеринку? Расхваливает её. Повышает престиж. Даже зная, что им на неё ни за что не попасть. Дальше вспоминает меня и предлагает воспользоваться услугой: «Передай другу». Не за спасибо, само собой. Небольшими порциями скармливает информацию о том, какие важные люди там будут. Специально ищет встреч с теми, кому хочет отказать в помощи, и избегает разговоров с теми, кому не может гарантировать получения приглашений.

Поразмыслив над хитрой фразой, я хмыкнул.

— И это только то, что известно мне, — согласно добавил Шин, поражённо разводя руками, отдавая должное её прыти.

Вот же тётя мне досталась. И откуда только она обо всём разузнала. Неужто вышла на Аямэ и взяла её в оборот. Не удивлюсь, если это вскоре подтвердится.

— А услышать моё мнение на этот счёт ей, случайно, не нужно было? — сыронизировал.

— Не волнуйся. Будет нужно, ты об этом непременно узнаешь. Если повезёт, от неё же, — рассмеялся младший брат, не видя смысла это скрывать. — Думаю, она не хотела обращаться к тебе напрямую, чтобы не нарваться на торг при слабых позициях и неопределённых ставках. Поэтому отправила меня. Если и откажешь, то не ей же, — парень беззаботно пожал плечами. — Это всё потому, что ты произвёл на неё хорошее впечатление. Радуйся. В другом случае она бы так всё не усложняла. Поэтому в будущем я планирую держаться подальше от вас обоих, — рассмеялся братец.

— А почему тогда вместо тебя она не прислала какую-нибудь мелкую, шебутную сестрёнку, чтобы размягчить такого сухаря, как я, раз уж собралась съесть его со сладким чаем, не прилагая усилий?

Мне правда стало любопытно. Шин развеселился ещё сильнее. Он показался мне открытым, весёлым и дружелюбным парнем, не терпящим интриг. Такие люди лучше всего втираются в доверие. Даже после чистосердечного признания, он совершенно не выглядел плохим человеком. Ируми хорошо знала, кого сюда отправлять, что Шин и подтвердил.

— Потому что с непривычки такая «сестрёнка» может вызвать раздражение. Желание дистанцироваться, а не сблизиться. У тебя нет опыта общения с ними. Кроме того, мы почти одного возраста, я большой пофигист, лёгок в общении и у меня куча свободного времени, — как бы извиняясь за это, брат вновь развёл руками, охотно признавая свои недостатки.

Он перечислил и другие минусы их выбора.

— Девчонкам не везде найдётся место. Не все темы можно поднять в их присутствии. Также им нужно уделять много внимания, если, конечно, хочешь спокойной жизни. Ещё они, как правило, те ещё болтливые и ревнивые собственницы, стремящиеся сделать всё по-своему. За ними нужно постоянно присматривать. С парнями в этом отношении куда проще. Это я говорю как человек, испытавший всё на себе. Если даже в манге выходки младших сестёр порой откровенно бесят, то в реальной жизни всё обстоит намного хуже. Только сделать с ними ты ничего не можешь. Они, кстати, о нас тоже не лучшего мнения.

— Спасибо, — иронично кивнул, — за то, что избавил от столь серьёзной опасности.

Слово «обузы» нельзя было произносить даже в шутку. Похоже, у Шина на их счёт какой-то пунктик. На мой взгляд, он слишком предвзят. Не все же младшие сёстры такие коварные исчадия ада, какими он их описывает? Ещё и страдальчески морщится при этом, негодяй. Интересно, за что он их так невзлюбил?

— Не за что, — Шин принял благодарность как должное. — Однако радоваться пока преждевременно. Ты всё равно этого печального опыта не избежишь, только приобретёшь его чуть позже, когда тётя Ируми хорошенько меня выпот… расспросит о тебе.

Думаю, оговорка была намеренной.

— Когда сухарик достаточно размягчится? — уточнил с улыбкой, показывая, что не сержусь на него за это.

— Рад, что ты всё понимаешь.

Разговаривая с братом, я подошёл к окну, отделяющему кабинет от общей зоны. Присмотревшись через полузакрытые щели жалюзи, увидел, что офис за время нашей неторопливой беседы наполнился сотрудниками. Они уже заняли свои места и сейчас вспоминали, на чём вчера остановились. Правда, не у всех получалось приступить к работе.

Одна из подчинённых Бандо спокойно открыв ящик своего стола, собираясь что-то достать, внезапно испуганно заорала. Резко дёрнувшись, она неуклюже всплеснула руками, отчего опрокинулась вместе со стулом. На секунду над столом показались ноги в чёрных колготках и блестящих туфлях на низком каблуке. Женщину напугал большой, «страшный» кузнечик, неожиданно выпрыгнувший из ящика.

После короткой ошеломлённой паузы офис наполнился смехом. Упавшая женщина ожидаемо оказалась в центре внимания. Все тут же принялись обсуждать её падение, давать советы, интересоваться всё ли в порядке? Кто-то даже поспешил утешить, предлагать помощь в поимке сбежавшего «чудовища», неведомым образом оказавшегося в ящике стола. Даже Мива, невозмутимо продолжив красить ногти, что-то сказала. Похоже, очень обидное, поскольку поднявшаяся сотрудница, поправив юбку, покраснела от злости и смущения. Кстати, девушка ни разу не промахнулась. Ни в чём. Каждый аккуратный мазок кисточкой, что до крика, что после, ложился на положенное ему место. Интересное наблюдение.

Глубоко вздохнув, я плотно закрыл жалюзи, не желая смотреть на продолжение разворачивающейся в офисном «аквариуме» драмы.

— Так, что ты говорил… — как ни в чём не бывало, повернулся к брату, возобновляя уже завершившийся разговор, чтобы немного потянуть время.

Через пару минут, вновь подойдя к окну, двумя пальцами сделал небольшую смотровую щель, захотев убедиться, что всё приведено в порядок, сотрудники успокоились, а значит, гостя можно выпускать. Вернувшаяся Мива, похоже, Бандо ненадолго её отсылала, устраняя причину ругани, посмотрев на свой стол, увидела на нём что-то такое, отчего очень сильно разозлилась. Не задавая вопросов, яростно выкрикнув: «Ах ты с…!», сразу же бросилась на сидящую неподалёку жертву нападения кузнечика. У меня аж рот приоткрылся от «изящества», с которым она это совершила.

Взяв короткий разбег, Мива прыгнула на неё прямо через стол, вытянув руки, целясь в горло. Во второй раз перевернувшись вместе со стулом, опять неприлично задрав ноги, женщина истошно завопила, пытаясь отбиться от взбесившейся тигрицы. И это милая принцесса из аристократического рода⁈ Серьёзно?

«Твою мать! Мива и правда это сделала? Я же не сплю?» — не поверил своим глазам, ошеломлённо замерев.

Это было последнее, что я ожидал увидеть. Можно же было…

— Что там? — заинтересовался Шин, услышав непонятный шум возни и приглушённые дверью вопли.

Распрямив спину, я тут же повернулся, закрывая собой окно. Сделав невозмутимое выражение лица, сдержанно ответил.

— Ничего. Не обращай внимания. Девушки видеоролик смотрят. Впечатлительные особы. Ты же знаешь…

Перехватив Шина, желающего убедиться в этом лично, положил руку на его плечо, развернул и мягко увлёк за собой в другой конец кабинета. Пока шёл, лихорадочно пытался сообразить, о чём бы ещё с ним поговорить. Хотя бы минут пять. Вряд ли у девушек хватит сил на большее. И вообще, там же Бандо. В этой схватке я поставлю на неё. Если же и старший менеджер окажется на полу, даже не знаю, выдам Миве большую премию: «Крадущийся тигр, затаившийся дракон». А ещё метлу, чёрную кошку, красный бантик и отправлю работать в службу доставки.

Будучи хорошим человеком или пытаясь таким казаться, Шин позволил себя увести, не став задавать неудобные вопросы. Однако, негодяй такой, очень уж он многозначительно и ехидно улыбался, то и дело бросая быстрые взгляды на дверь.

Когда через несколько минут я его провожал, в общем зале уже был наведён порядок. Не зря понадеялся на крепкую руку обладательницы чёрного пояса по дзюдо. Мива и её растрёпанная «подруга» навытяжку стояли у стены, виновато опустив головы, выслушивая расхаживающую перед ними разъярённую Бандо Масуми. Старший менеджер была в страшном гневе, забавно раздувая щёки, стараясь не сорваться на крик.

Услышав звук открывшейся двери моего кабинета, старший менеджер мгновенно замолчала. Испуганно оглянувшись, повернув только шею, Бандо напряжённо замерла. Прежде чем продолжить экзекуцию, она подождала, пока мы не покинем офис, старательно молясь о том же, о чём и я, чтобы никто не проронил ни слова. Судя по ошарашенному взгляду, Мива не рассказала ей о моём приходе, как и о госте, что стало для всех неприятным сюрпризом. Такое впечатление, меня ещё никогда так сильно не боялись, как сегодня. И, что самое обидное, мои же работники.

Похоже, Миву сегодня всё-таки будут бить. Толпой. Шучу. Воспитывать, исключительно устно, но очень и очень усердно. Сочувствую, в первую очередь Бандо-сан. Должность старшего менеджера — это не только прибавка к зарплате и повод для гордости, но и большая ответственность. У него под началом могут оказаться люди самой разной одарённости, с которыми ему придётся работать вместе. Даже не знаю, как в этой ситуации поступить. Почему-то возникло ощущение, что бы я ни сделал, Миве это пойдёт только на пользу, а значит, заполняя неловкую паузу, а то у всех такие глаза, что даже Шину стало не по себе — невозмутимо поинтересовался у Масуми, помогая ей сохранить лицо.

— Всё в порядке?

— Да, господин, — низко поклонилась старший менеджер, не став жаловаться, просить о снисхождении или привлекать меня к этому делу.

Показывая, что сама со всем разберётся. Молодец. Ещё раз посмотрев на раскачивающуюся Миву, заподозрил, что она всё это делает специально. Скучно ей что ли? Или она таким образом форсирует события?

— Хорошо, — кивнул, на данный момент удовлетворённый ответом.

Плотно сжав губы, Бандо молча дождалась нашего ухода, не разгибаясь. Вот теперь я точно не завидую Миве. Вместе с тем, ещё раз убедился в правильности выбора нашего старшего менеджера. Даже позволил себе лёгкую, довольную улыбку, пока никто не видит. Не пройдя вместе через испытания, сотрудники не смогут работать с полной отдачей. Посмотрим, что будет дальше. У меня в своё время тоже было не всё гладко с вливанием в новый коллектив. И с Ёсидой я подружился далеко не сразу, начав с конфликта, и от Рурико получил немало неприятностей, и уважение Тамаки пришлось добиваться усердным трудом, зато сейчас я знал этих ребят, как свои пять пальцев. Не сомневался в их надёжности. С умилением и ностальгией вспоминал счастливое время нашей совместной работы.

Когда через час я вернулся, проведя его на совещании у Ренки, в котором моё участие было хоть и формальным, но необходимым, в силу своей символичности, в офисе уже царила привычная, спокойная обстановка. Все сотрудники, включая Миву, находились на своих местах и выполняли свои обязанности. Глядя на них, даже не подумаешь, что недавно здесь что-то случилось. Молодец Бандо, справилась. От моего взгляда не укрылось, что все сотрудники вели себя, словно роботы, почти не мигая и не дыша, механически выполняя те или иные действия. Благодарно кивнув старшему менеджеру, стыдливо опустившей взгляд, не останавливаясь, спокойно прошёл в свой кабинет.

Однако благостная картина обманчивого спокойствия продержалась недолго. Всего до обеда. До того момента, когда в офис с бумажным пакетом, в которые обычно упаковывают уличную еду, зашла Мэйли. Безмятежно спокойная, серьёзная, но с таким убийственным взглядом, от которого хотелось немедленно забиться под стол, прикрыв голову руками, молясь, чтобы смерть прошла мимо. Посмотрев на её причёску, испачканную чернилами, стекающими по правой щеке, заляпав белый воротничок, даже я вздрогнул, удержавшись от инстинктивного желания резко захлопнуть перед собой дверь кабинета, из которого в тот момент как раз выходил. Несчастная Бандо, беспомощно на меня посмотрев, глубоко вздохнула и слегка ссутулилась. Такое впечатление, это происшествие тоже приняла близко к сердцу, записав на свой счёт.

Стрельнув быстрым взглядом в по-настоящему изумлённую Миву, озадаченно нахмурился. Кажется, она действительно удивлена неприятности, произошедшей с Мэйли. Почувствовав на себе пристальный взгляд, повернувшись, мигом побледневшая девушка едва заметно покачала головой, поклявшись, это я по губам прочитал, что она к этому совершенно непричастна. Интуиция посоветовала поверить её словам. Жаль, тогда бы всё стало если не понятнее, то хотя бы намного проще.

— У вас что-то случилось, Чигуса-сан? — нарочито вежливо спросил у китаянки, и ей тоже помогая сохранить лицо.

— Ничего, господин Фудзивара. Я была немного неосторожна. Позвольте ненадолго покинуть вас, чтобы привести себя в порядок, — поклонилась Мэйли, не выпуская пакета из рук, сжав на нём пальцы до белизны.

— Конечно.

Даже не знаю, что сказать в такой ситуации. Зато знаю, куда она пойдёт. Конечно же, в свою «любимую» химчистку. Нужно не забыть купить ещё десяток рабочих костюмов. Проблема только в том, как бы отдать их, не задев её гордости. Она ведь теперь дня три будет похожа на взведённую мину, готовую взорваться от малейшего нажима.

Получив ещё одно сообщение от Итидзё, удивившись её смелости и, я бы даже сказал, странной активизации в моём направлении, то от неё ни слуху ни духу, то инициатива за инициативой, согласился вновь прогуляться с девушкой в свой обеденный перерыв. Съесть мороженого, посидеть в ближайшем крошечном сквере, посмеяться над немудрёнными шутками. Моё присутствие в офисе сейчас больше напрягало сотрудников, чем успокаивало. К тому же, что-то не хочется больше заказывать еду прямо в офис. Иначе придётся заказывать не десять, а двадцать костюмов.

Будучи не совсем уж безответственным человеком, я предупредил о своих намерениях Айво-сан, взяв его с собой, раз уж Мэйли пришлось нас покинуть. Проделки чернильного пакостника начинали откровенно раздражать, да и о посылках не стоило забывать. Нельзя ослаблять бдительность, считая, что настоящей опасности нет, одна лишь имитация. Вдруг мои недоброжелатели именно этого и добиваются. Прогулкой с Итидзё я хотел показать, что не боюсь их. Если получится — спровоцировать, дав шанс совершить долгожданную ошибку.

Успевший перехватить меня перед уходом Танака-сан, исполнительный директор моего фонда, предупредил о том, что Смит вновь дал о себе знать. Он начал терять терпение, желая получить ответ или хотя бы узнать, когда уже я с ним встречусь. Неужели так и буду уклоняться от встречи, постоянно её откладывая? Напрямую так не сказал, но смысл хорошо читался между строк.

— Много чести от него прятаться, — хмыкнул на это смешное заявление. — Рыба, возомнившая себя драконом, сколько ни выпрыгивай из воды, всё равно не взлетит. Пусть ждёт. Время у нас ещё есть. Я хочу узнать, насколько он уверен в своих силах. Будет ли нервничать и в чём это проявится. Это покажет, насколько его позиции крепки, как он об этом рассказывает. Продолжай делать вид, будто нам до него пока нет дела. Спокойно работай в обычном ритме, не говоря ни да ни нет, — распорядился.

Хотя я уже знал ответ на его вопрос, взвесив все плюсы и минусы, мне нужно, чтобы Смит первым проявил нетерпеливость и враждебность, надавив на меня. Вышел из тени, так сказать, и перешёл к активным действиям. Это позволит нам сделать следующий шаг, выставив себя жертвой, а не задирой. Не всегда выигрывает тот, кто делает первый ход. Пока это единственная наша надежда одержать победу в предстоящей большой игре с англичанами, а не победить в незначительной схватке на короткой дистанции. Поэтому и дальше продолжим делать вид, будто мы излишне самоуверенные, слепые идиоты, не понимающие во что ввязываемся. Противник должен в это поверить. Зачем? Конечно же, чтобы «правильно» выстроить стратегию победы и дальше не воспринимая нас всерьёз. Ну а пока, для вида, я буду тратить время на девушек, вечеринки, глупости и обычную, скучную жизнь, проходящую у всех на виду. Как ни странно, но это принесёт нам пользу, заставив всех недоброжелателей недооценивать меня не только на внешнем контуре, но и на внутреннем.

Прогулка с Итидзё проходила ровно по той же схеме, как и в прошлый раз. Ничего нового придумывать она не стала. Мы легко и непринуждённо общались, смеялись, даже потихоньку подшучивали друг над другом, неспешно идя по улице. Девушка уже привыкла к моему обществу, чтобы не чувствовать себя стеснённо. Если раньше она мало разговаривала, часто смущалась, спрашивала разрешение, то теперь вела себя намного оживлённее, не боясь показаться невежливой. Прогресс налицо. Мне было приятно наблюдать за этой метаморфозой. Итидзё в незнакомом месте, при посторонних, и Итидзё рядом с друзьями, в неофициальной обстановке, это словно две разных девушки. В Японии подобное в порядке вещей, так что она не казалась мне странной, о чём спросила уже трижды.

Так вот, проходя мимо небольшого павильончика по продаже газет и журналов, среди прохожих я неожиданно заметил свою знакомую. Не сразу сообразив, что происходит, чуть не принялся изумлённо её разглядывать. Согласитесь, трудно не обратить внимание на девушку в длинной, до самых лодыжек, плиссированной юбке, пышном шейном платке, огромной, широкополой шляпе, и солнцезащитных очках на пол лица.

«Это ещё что за маскарад?» — поражённо уставился на Хаякаву, продолжающую идти и всматриваться в здание компании Теннояма, виднеющееся вдали.

Запоздало спохватившись, почему-то испугавшись того, что она подумает, увидев меня с Итидзё, не раздумывая, в чём и состояла главная ошибка, метнулся к павильону. Схватив первый попавшийся журнал, быстро расплатился. Вернувшись к Итидзё, ускорив шаг, направился к ближайшему кафе. По пути развернул журнал, приблизил его к лицу, сделав вид, будто увлечён чтением прямо на ходу. К сожалению, других укрытий на прямой улице без перекрёстков, поблизости не имелось. Я слишком поздно заметил Хаякаву, чтобы придумывать что-то ещё. Но к счастью, сделал это первым. Меня она всё ещё не заметила.

— Что ты делаешь? — сильно удивилась Итидзё, слегка наклонив голову, ещё и загадочно улыбнувшись.

Подумала, что это какая-то игра.

— Да вот, заметил кое-что интересное?

— В журнале о женской красоте, на странице про эпиляцию ног? — рассмеялась девушка, прикрыв рот ладошкой.

«Чёрт! Не посмотрел на обложку», — пожалел о том, что сказал, но было уже поздно что-то менять, поскольку Хаякава уже находилась в опасной близости, идя нам навстречу.

Поэтому я с гордым видом промолчал, поджав губы и задрав подбородок, чем ещё сильнее развеселил спутницу. Подыграл, изобразив, будто именно этого и добивался.

Хаякава наверняка подумает, что я на свидании. Подойдёт, скажет какую-нибудь глупость, от которой нам всем станет неловко. Неправильно всё поймёт, как и Итидзё, а потом будет рассказывать небылицы. Сама, небось, не хотела бы, чтобы её кто-то из знакомых увидел и узнал, иначе бы так не вырядилась. И вообще, что она здесь делает? Приехала по конфиденциальному делу? Поэтому я решил не выдавать себя, не подставлять Хаякаву и не смущать Итидзё. Решение об этом принял мгновенно, исходя из былых привычек. «И потом, уже поздно что-то менять» — успокаивал себя, одновременно коря за безрассудное поведение.

* * *

Хаякава, проходя мимо странной, флиртующей парочки, случайно зацепилась взглядом за сопровождающего их Айво-сан. На мгновение задумавшись, явно узнав его, изумлённо посмотрела на Итидзё, решив, что он тут из-за неё. Забыв, о чём думала до этого, девушка постаралась вспомнить, кто эта особа, показавшаяся ей знакомой.

Сначала замедлив шаг, а затем и вовсе остановившись, Хаякава повернула голову и с подозрением всмотрелась в парня, идущего рядом с Итидзё. Несколько секунд растерянно пыталась понять, что в этой картине кажется ей неправильным. Заметив обложку журнала и то, как близко парень поднёс его к носу, не глядя идя вперёд быстрым шагом, не отвечая на вопросы весёлой подружки, несостоявшаяся сталкерша почувствовала приступ пугающего озарения. Она метнула быстрый взгляд на его туфли. Следом наступила очередь причёски. Соединив пальцы двух рук, сделав из них рамочку, сквозь неё посмотрела ему в затылок, завершая сравнение.

Сказав что-то вроде ошеломлённого — Эээээ… развернулась и решительно направилась следом. Но так, чтобы не обогнать Айво, держась на некотором отдалении. По пути Хаякава поправила шляпу, наклонив её так, чтобы ещё сложнее было разглядеть её лицо. То, что обзор ухудшился ещё сильнее, её беспокоило меньше всего. Девушка всё ещё пребывала в полной уверенности, что её никто не узнал, радуясь этому факту.

Украдкой бросив косой взгляд назад, Айво глубоко вздохнул. Он отдал по рации своим ребятам команду не мешать любопытной девушке, тоже её узнав. Пусть охранники и дальше делают вид, что их здесь нет. Не на эту добычу рассчитывалась ловушка, в которую вот-вот мог угодить неосторожный охотник. Жизнь полна сюрпризов.

Глава 9

Благодаря Итидзё мой скудный опыт похода в кафе с девушкой дополнился новой страницей. Даже не предполагал, что они, эти страницы, могут быть настолько разнообразными. Так что я весело провёл время, о чём нисколько не жалею.

Уловив женским чутьём, что «наедине» с ней я был чем-то взволнован, несколько рассеян и более сдержан, чем на прогулке, а временами и вовсе отвлекался, отводя от девушки взгляд, Итидзё приняла это на свой счёт. Подумала, что это она на меня так влияет, отчего едва не раздулась от гордости, сияя самодовольной улыбкой. Хорошо хоть квакать не начала. Зато с подозрительно поблескивающими глазками принялась с удвоенной силой кокетничать. Призывно на меня поглядывала из-под длинных ресничек, игриво ими хлопая. И где только набралась таких приёмчиков? От мамы? А больше она от неё ничему не научилась?

Выглядело это настолько забавно, что не я мог сдержать улыбки, которую она тоже занесла в перечень своих достижений. Воображение Итидзё профессиональной рукой дизайнера рисовало ей картину, обрамлённую узорчатой рамкой из веточек и цветочков, на которой я выглядел подобно прекрасному киногерою в окружении софитов, после наложения грима и фильтра бисёнэн-стайл. В общем, девушка видела совсем не то, что другие. Прямо какая-то магия.

Итидзё с чего-то решила, будто я смущался и робел, словно чери-кун, мальчик-вишенка (Shōnen cherī). Или же невинный красавчик для особо дотошных. Узнай об этом кое-кто из моих знакомых, поперхнулся бы от кашля, пытаясь скрыть гомерический хохот. А всё из-за Хаякавы, вытворявшей непонятно что. Заняв в этом же кафе крайний столик, куда я постоянно косился взглядом, она за нами следила, «гениально» прячась за раскладным меню и шляпой. Причём каждый раз Хаякава заказывала только чашку горького, крепкого кофе, всасывая его через соломинку с переменной скоростью, зависящей от действий Итидзё. Кажется, я даже мог её регулировать, приближаясь или отдаляясь от спутницы.

Господи, почему глупости делают другие, а стыдно мне? Глядя на девушек, мне жутко, до чесотки, хотелось заказать одной из них пирожное, а второй порезанный дольками лимон. Однако я мужественно держался, не поддаваясь своим желаниям, как некоторые. К сожалению, вскочить и внезапно на всё кафе заорать: «Хаякава! Я тебя узнал! Так вот ты какая!» будет выглядеть ещё более глупо. Но заманчиво, чёрт возьми.

В подобных случаях парни всегда руководствуются простой, как палка, тактикой. Либо сразу во всём признаются, выпрашивая прощение, либо до последнего держатся за отрицание, не замечая очевидного. Однако я был бы не я, если бы не подшутил над обеими девушками в своём фирменном стиле, решив всё же не сталкивать их лбами. Ни к чему это. Итидзё заказал кофе с пенкой, на которой по моей просьбе нарисовали сердечко и надпись: «Всё не то, чем кажется», а до Хаякавы очередь дошла чуть позже.

Покинув кафе, проводив витающую в облаках Итидзё до машины, крайне уклончиво отвечая, что означали те слова, запутывая ещё больше, со второй преследующей меня девушкой провернул классический шпионский трюк. Довёл Хаякаву до угла здания, затем повернул и резко ускорившись, быстро обежал его по кругу, зайдя начинающей сталкерше за спину. Грозно посмотрев на не отстающего от меня Айво, приложил палец к губам. Дождавшись кивка охранника, тихонько подкрался к Сетсу. К тому времени она, дойдя до следующего перекрёстка и прислонившись к углу здания, с осторожностью из-за него выглядывала, пытаясь найти пропажу. Встав у девушки за плечом, немного наклонившись, чтобы быть поближе к уху, тоже с осторожностью выглянул.

— Не видать? — озабоченно уточнил с серьёзным лицом.

— Нет, — с досадой ответила увлёкшаяся преследованием Хаякава, не поворачивая головы.

— Может, на станцию метро зашёл? — деловито предположил.

— Вряд ли. Что ему там делать? Скорее, его здесь поджидала машина, — расстроенно принялась рассуждать разочарованная девушка.

— И он уехал без тебя? Не попрощавшись? — я возмущённо повысил голос. — Вот негодяй.

— Тише ты, — сердито шикнула Хаякава, толкнув меня локтём, чтобы отодвинулся.

На мгновение зависнув, девушка задумалась, а с кем это она, собственно, разговаривает.

Моргнула, вспомнила голос, Хаякава тут же всё поняла. Осознав всю неоднозначность ситуации, девушка покраснела. Да, согласен, выглядит она сейчас крайне забавно. Резко выпрямившись, Хаякава чуть ли не со скрипом, медленно повернула голову.

— Фудзивара? Какая приятная неожиданность. А что ты здесь делаешь? — с натянутой, неестественной улыбкой испуганно спросила застигнутая врасплох преступница, кем она себя ощущала.

Судя по глазам, Хаякава отчаянно пытаясь придумать оправдание своим действиям, безо всяких допингов перейдя на сверхскоростное мышление.

— Помогаю ловить того, кого ты ловишь, — пожал плечами, указывая на очевидное.

— Кого? — ещё сильнее запаниковала девушка, подумав, а не пора ли начать заикаться или стоит чуть-чуть подождать, чтобы, пропустив этот этап, сразу обратиться в бегство.

Скажем, улететь куда-нибудь в другую страну.

— Пока не знаю. А кого ты ловишь? — простодушно поинтересовался.

Она несколько раз быстро моргнула, пытаясь перезагрузить зависший «компьютер». Не помогло.

— Иду в офис, смотрю, ты стоишь, выглядываешь из-за угла, словно за кем-то следишь. Думаю, отчего же не помочь красивой девушке. Не чужой же человек, — сжалился над Хаякавой, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. — Так, кого преследуем? Нечистого на руку коллегу? Родственника, изменяющего жене? Лживую подружку? Беглого жениха? Смазливого красавчика?

— Болтливого придурка! — рассердилась всё ещё красная Хаякава, заподозрив, что над ней издеваются специально, — Это моё дело, за кем я слежу. Прости, но мне уже нужно бежать. Я опаздываю. Потом поговорим.

Обогнув меня, она чуть ли не бегом бросилась по улице в сторону стоянки. Однако, через несколько метров притормозив, крикнула мне.

— Спасибо за приглашение. Я обязательно приду. Поздравляю.

Помахав рукой, не дожидаясь ответа, она продолжила убегать.

— Ну и как это понять? — я изумлённо покачал головой, не ожидав такой бурной реакции.

Хотя вопрос был риторическим, Айво-сан всё равно ответил.

— А нужно ли? Жаль, — добавил спустя секунду, явно подумав о чём-то другом.

— Кого? — я удивился.

— Её. Хорошо, что Чигуса этого не видела.

Мне показалось, или он имел в виду совсем не бегство Сетсу. Недовольно посмотрев на «мудреца», проворчал, заглушая голос совести.

— Ей ещё представится такая возможность. Пусть не расстраивается.

— Даже не сомневаюсь, господин, — невозмутимо ответил опытный наёмник, многое повидавший в своей жизни.

Вместо: «На что это ты намекаешь?», я мстительно спросил: «А не сделать ли мне сейчас полноценную пробежку? Километров на пять.»

— В таком виде? — изумился Айво, имея в виду дорогой костюм, совсем не предназначенный для подобных физических нагрузок.

— Когда это я искал лёгких путей? Для нас всех, — уточнил, ехидно ухмыляясь.

Рад, что, наконец-то, сократилось разделяющее нас расстояние, измеряемое отнюдь не в метрах.

* * *

— Аааа! Как же всё сложно. Кто-нибудь, дайте мне яду! Срочно! — завопила потерявшая терпение Аямэ, хватаясь за голову, взлохмачивая и без того растрёпанные волосы.

Схватив бутылку с холодным чаем, сделала большой, жадный глоток. Перед Мацударой лежал раскрытый на середине толстый каталог с богатым разнообразием всех существующих оттенков красного цвета. Задумывались ли вы на тем, чем киноварь отличается от бордового, малиновый от кораллового, а карминовый оттенок от томатного? Многие парни ответили бы — яркостью, после чего столь же многие девушки почувствовали бы сильное желание стукнуть этих слепых идиотов по голове. А уж если бы они посмели пренебрежительно добавить: «Да какая разница, какого цвета должны быть шторы, скатерти и поздравительные открытки», то лёгкой смерти им точно не видать. Мацудара не собиралась отдавать на откуп случаю подобные вещи в организуемой ЕЮ вечеринке. До звонка Синдзи, чтобы он страдал вместе с нею, поняв, насколько это тяжёлый труд, оставалось…

— Аямэ, к тебе пришли. Выйдешь? — услышала голос брата, донёсшийся из коридора.

— Кто? — крикнула в ответ, не отрывая взгляда от каталога.

Посчитав ниже своего достоинства перекрикиваться с сестрой в большом доме, в таком-то возрасте, да ещё на глазах у гостьи, брат позволил той пройти и самой ответить на этот вопрос. Впрочем, Аямэ запоздала вспомнила, как ей недавно звонила Ми-тян, напросившись в гости. Причём как можно скорее. Тогда она не придала этому значения, занятая решением совсем других проблем космического масштаба. Какие канапе смотрятся лучше, квадратные или круглые? А может, пропущенные через фигурные формочки?

— Быстро же она добралась? — удивилась Аямэ, бросив быстрый взгляд на часы.

Увидев мрачную подругу, вокруг которой воздух словно потемнел и загустел от зловещей ауры, одетой во фривольное, обтягивающее чёрное платье с очень короткой юбкой и открытыми плечиками, от чего у изумлённой Аямэ непроизвольно приподнялась бровь, это было очень смело, Мацудара решила, что она не очень-то и занята. Тут проблема посерьёзнее нарисовалась.

— Привет, Ми-тян. Как дела? — спросила с радостной улыбкой, за которой постаралась скрыть быстро усиливающееся беспокойство.

Аямэ всего дважды видела Митико в таком ужасном состоянии, и оба раза это ничем хорошим не заканчивалось. В обычно спокойную, рассудительную подругу в такие моменты словно вселялся злобный, кровожадный аякаши.

— У тебя выпить есть? — не особо дружелюбно буркнула Митико, усаживаясь прямиком за низенький, круглый столик.

Не глядя, подруга небрежно забросила свою дамскую сумочку из лимитированной коллекции на ближайшую полку, занятую мягкими игрушками, одна из которых была ею сбита. Ещё раз пробежавшись оценивающим взглядом по «боевому» наряду Сома Митико, включающей соответствующий макияж, Аямэ осторожно поинтересовалась.

— Тебе водички, или чего-нибудь погорячее?

— Погорячее, — устало выдохнула Митико, с несчастным видом разлёгшись на столе.

— Чай подойдёт? — обрадованно предложила Аямэ, понятное дело, в шутку.

— Я в тебя сейчас туфлю кину, — пригрозила Митико без особого энтузиазма.

— Хорошо. Насколько погорячее? — примирительно уточнила хозяйка комнаты, став серьёзнее, видя, насколько всё плохо.

— Чтобы горело! Да поярче. Синим пламенем! — воскликнула гостья.

— Спирта, что ли, плеснуть? — поражённо ахнула вскочившая на ноги Аямэ, пытаясь взглядом отыскать телефон, чтобы в случае чего успеть вызвать пожарных.

Хотя Саки тут будет гораздо нужнее. Наверняка она опять где-то музицирует, работая на репутацию своей семьи. Торгует лицом и фамилией. Если бы не её лень и несерьёзное отношение к музыке, то Са-тян давно бы стала известной скрипачкой. Все данные для этого у подруги были. Не было только желания. Поэтому она играла для души и друзей, когда появлялось подходящее настроение. Плюс, Отомо Саки выступала на семейных мероприятиях, небольших конкурсах, да благотворительных акциях, организованных её кланом.

К сожалению, одного таланта и музыкального слуха мало, чтобы добиться в этой сфере чего-то большего, чем простое признание. Нужно иметь стремление, амбиции, которых у Саки не наблюдалось. Она же ни в чём не нуждалась.

— Неси, — не раздумывая согласилась Митико, пугая своей решимостью.

Косо на неё посмотрев, Мацудара принесла очень горячего чая, добавив к нему большую корзину шоколадного печенья.

Шутки шутками, но доводить до крайностей тоже не следует. Говорят, шоколад в таких случаях неплохо помогает, делая людей счастливее.

— Ты опять? Я просила горячительного, а не согревающего, — недовольно проворчала Митико, но чашку всё же к себе подвинула.

— Ага, сейчас. Разбежалась. Только десять тортиков съем. Давай, рассказывай, чего это без пяти минут невеста такая жизнерадостная? С будущей свекровью поцапалась?

Услышав это, Митико подозрительно зашмыгала носом. Её глаза увлажнились. Настолько, что ещё немного и девушка зарыдает. Неожиданно крепко обняв Аямэ, подруга прижалась к ней, словно в поисках тепла.

— Да что случилось-то? Ты это… брось… не дури… — голос запаниковавшей Мацудары сорвался, перейдя на высокие тона.

Размазывая сопли и выступившие слёзы, подружка принялась сбивчиво делиться своей бедой. Оказывается, этот козёл Ватанабе снова попался на измене. Причём с той же актрисой. Более того, в этот раз он не особо-то и скрывался. Чувствуя себя будто оплёванной, понимая, что про неё скоро начнут говорить за спиной, Митико попыталась спасти свой брак и самоуважение. Как следует принарядившись, потратив на подготовку к свиданию кучу времени, она встретилась с Ватанабе в элитном ресторане, где поставила вопрос ребром, кого он выберет, её или ту гулящую девку? Постаралась показать себя во всей красе, чтобы жених понял, что он может потерять. Намекнула, что не против позволить ему большее, до свадьбы, лишь бы он тоже пошёл на уступки.

Планировала завалить в койку, объездить и выбить из него мысли о других женщинах. Заставить возжелать только её. Думать только о ней. Ухаживать только за ней. Но этот гад, подумать только, не захотел поехать с Митико в отель. Придумал какую-то глупую причину для ухода. Наговорил уйму комплиментов и успокаивающих слов. Фальшивые оправдания разбавил туманными обещаниями о том, что всё будет хорошо, и он станет «верным» мужем, после чего оставил её одну, прямо там, в ресторане. Митико так и не услышала главного, искренности в его словах. Как же на неё сочувствующе смотрели другие посетители. Это было невыносимо стыдно.

— Представляешь, скотина Ватанабе предпочёл и дальше трахать эту корову, а не меня. Трус. Ответственности он побоялся. Лжец! — ревела разошедшаяся Митико. — Он точно будет мне изменять и после свадьбы. Хорошо, если ещё будет это скрывать. А если нет? Что тогда? Что если этот кобель найдёт ещё кого-нибудь, наигравшись с актрисой. Насытившись ею, — поделилась страхами.

— Так пошли его в кольца Сатурна и забудь, как о страшном сне. В чём проблема? — не поняла Аямэ, в чём тут трудность.

— Но он мне и правда нравится. Я давно на него глаз положила. Хотела выйти замуж, понимаешь? Мечтала об этом дне. Кроме того, отец сказал, наши семьи уже обо всём договорились и обменялись залогами. Этот брак выгоден моему клану. Моё мнение уже не играет роли. Раньше нужно было сходить с поезда, до того, как он набрал скорость. Иосиро, впрочем, тоже от этого не в восторге. Злится на самоуправство старших. Он сам так сказал. Поэтому и бесится. Я для него как сестрёнка. Слышишь! — заорала в ухо, отчего Аямэ страдальчески поморщилась. — Уааааа.

Аямэ глубоко вздохнула, утешающе похлопав разревевшуюся подругу по спине. Она даже не знала, что тут сказать.

— Ну-ну. Успокойся. Давай снова съездим к этой выдре и потребуем свалить из этого города. Не самоубийца же она, чтобы бодаться с нами всерьёз. Са-тян ещё с собой возьмём, для убедительности.

— Иосиро потребовал не лезть к этой дуре, чтобы не впутывать его в скандалы, иначе пообещал после свадьбы устроить мне «сладкую» жизнь. Попросил не уподобляться ревнивым истеричкам и не верить грязным слухам, — только сейчас, жалобно призналась Митико.

— Вот же кобель! — разозлилась Аямэ, понимая, что эта угроза более чем серьёзна. — И что собираешься делать?

— Не знаю. Поэтому и приехала. Думала, может, ты знаешь? — грустно понадеялась Митико, принявшись с угрожающей скоростью трескать печение, заедая стресс.

— Откуда? — поражённо ахнула Мацудара. — Мне ещё никто не изменял. Мне сразу отказали.

— Не знаю, — повторила подруга, вгоняя Аямэ в депрессию. — А давай ему отомстим? Ты же спец по всяким таким штучкам.

— С чего бы? — смутившись, Мацудара попыталась отказаться от столь сомнительной славы, но быстро сдалась под пристальным взглядом Митико. — Хорошо-хорошо. Как скажешь. Это было-то всего… гхм-раз, — в нужный момент кашлянула в кулачок, не желая признаваться.

Походив по комнате из угла в угол, чувствуя на себе взгляд, полный надежд, Мацудара приняла непростое решение. Точнее, нашла на кого его переложить.

— Ми-тян, сами мы не справимся. Ватанабе тот ещё везучий таракан. Наши семьи его скорее прикроют, чем прикопают. А ещё он хорошо знает нас и наши приёмчики. Нужен кто-то со стороны. Настоящий специалист своего дела. Злой волшебник.

— И где мы его возьмём? Поищем по объявлению, — скривилась разочарованная Митико.

— Зачем? У меня как раз есть один такой на примете. Он мне как-то жизнь спас. В прямом смысле, — с гордостью сообщила Аямэ, в ответ на недоверчивый взгляд подруги. — Давняя история. Важно то, что он твоего Иосиро может завернуть в лист салата и скушать с васаби даже не поморщившись.

— Правда? — заинтересовалась Митико. — И кто это?

— Мацумото Синдзи, он же Фудзивара. Я тебе отправляла приглашение на его вечеринку. Скажу по секрету, он страшный человек. Если у других в спальне спрятан шкаф для скелетов, то у него там целое банковское хранилище, с толстенной дверью, цепями и значком радиационной опасности. И скрыто оно за раздвижным книжным шкафом с секретным рычагом, — нагнала жути.

На что только не пойдёшь, чтобы поднять подруге настроение.

— А ещё оно освещено единственной лампой красного цвета, а по углам плотные скопления паутины, за которыми смутно проглядывают черепа, — ехидно добавила Митико, не приняв это всерьёз. — Хватит уже на уши воду лить. Ты в нём уверена?

— Да, — не раздумывая, мгновенно ответила Аямэ. — Сейчас позвоню Фудзиваре и натравлю на твоего Иосиро. Вот увидишь, скоро от этого блудливого пса шерсть клочками полетит.

— Но-но-но, потише, подруга. Придержи своего тигра. Эта псина, может, мне ещё самой пригодится, — заволновалась Митико, впечатлённая её непоколебимой уверенностью.

Аж до появления мурашек.

— И вообще, что ему сделает твой Фудзивара? Рожу разобьёт? Хотя, конечно, стоило бы, — вспомнила, насколько она сердита на Ватанабе.

— Боюсь даже представить, — зловеще улыбнулась Аямэ, продолжая запугивать подругу, выглядящую уже не столь несчастно и потерянно, как раньше, что её несказанно радовало.

* * *

Бросив все дела и примчавшись в кафе, куда меня неожиданно вызвала Аямэ, сказав: «дело срочное, вопрос жизни и смерти», как вы думаете, что я увидел? Как она с подругой мирно пьёт чай с пирожными, улыбается, ведёт себя так, будто ничего страшного не только не случилось, но и не планируется. Чёртова Аямэ! Напустила дыма при ясном небе, а теперь невинно улыбается. Провела. Впрочем, так даже лучше, чем если бы всё действительно было очень плохо. Однако это не повод спускать ей подобное с рук.

— Ещё раз так сделаешь, пожалеешь, — пригрозил Мацударе тихим голосом, приветливо улыбнувшись и вежливо кивнув её подруге.

Сома Митико, если правильно запомнил её имя, заинтересованно меня разглядывала, будто видела впервые.

Девушка ответила тем же.

— А что я такого сделала? — Аямэ удивлённо захлопала ресницами, выставляя себя жертвой необоснованных претензий.

— Давай позвоним твоему отцу и спросим у него. Или лучше у матери? Извини, я пока не разобрался, кто из них ответственен за твоё воспитание, — чуть не ляпнул, дрессировку, — Может, чтобы действовать наверняка, поговорить с обоими?

— Прости! Я была не права, — Аямэ мгновенно прониклась всей серьёзностью угрозы.

Вскочив на ноги, Мацудара низко поклонилась, принося официальные извинения.

— Больше такого не повторится.

Впрочем, тут же сев на место, повернув голову к подруге, тихонько, прикрыв рот ладошкой, но так, чтобы я всё слышал, заговорщицки прошептала.

— Видишь? Я же тебе говорила. Грозный тип. Ещё ничего не знает, ничего не сделал, только приехал, а уже страшно. Талант!

Заняв свободный стул, приготовленный специально для меня, я с сосредоточенным видом принялся решительно листать телефонный справочник.

— Всё-всё-всё. Молчу. Я же извинилась, — потянувшись через стол, Аямэ словно ребёнок замахала рукой, пытаясь выхватить телефон у меня из рук.

— Простите её Фудзивара-сан. Это я попросила Аямэ позвать вас, — Сома-сан благородно взяла всю вину на себя.

Сначала посмотрев на её наряд, а потом быстро пробежавшись взглядом по сторонам, оценивая интерьер отнюдь не дешёвого места, идеально подходящего для организации договорных свиданий, я невольно напрягся. Неужели это то самое⁈ Дедушка, я скоро стану папой! Спасай!

— Сома-сан, не выгораживайте эту хитрую лису. Если бы она хотела, то нашла бы нужные слова, чтобы до этого не доводить. Наверняка специально решила поиграть на моих нервах, — бросил на Мацудару осуждающий взгляд.

Она столь же наигранно изобразила раскаяние. Поскольку я больше не работал на её отца, более того, стал относиться к древнему аристократическому роду, теперь в неофициальных беседах мог разговаривать с Мацудара и Сома на равных. При желании даже требовать от них уважения и уступок. Мацумото такого себе позволить не мог.

Раз уж приехал, решил выяснить, чего они от меня хотели. Не подражать же Хаякаве. Пользуясь случаем, устроил небольшой перерыв, решив выпить чашечку чая.

Получив все необходимые объяснения, ради которых девушки взяли с меня слово сохранить услышанное в тайне, понятнее не стало. Зато из-за мужской солидарности стало чуточку завиднее одному проходимцу.

— И что ты от меня хочешь? — недоумевающе спросил у Мацудары, взявшей на себя роль посредника в переговорах.

— Чтобы Ватанабе не обижал мою подругу и был ей верен — немного подумав, Мацудара впервые за весь разговор чётко сформулировала свои пожелания.

Вот только меня они не устроили.

— Слишком размытые понятия. Что значит — не обижал? Не отказывался приносить ей кофе в постель? Каждый день дарил букет? А как вы это понимаете, Сома-сан? — переключился на вторую девушку, став серьёзнее и собраннее.

Аямэ — это одно дело, а она, совершенно другое.

— Чтобы он не смотрел на других женщин, — потребовала обиженная девушка.

— Мне что, глаза ему выколоть? — я разочарованно покачал головой. — В этом мире почти каждый второй человек — женщина. Они повсюду.

«Гениальные» цели порождают столь же «гениальные» планы.

— Это значит — нет? — Сома-сан твёрдым взглядом посмотрела мне прямо в глаза, с оттенком разочарования, обиды и вновь разгорающиеся злости.

Вижу, что она сейчас не в настроении воспринимать конструктивную критику, вот только это её проблемы, а не мои.

— Будь вы одна, я бы так и сказал, — невозмутимо подтвердил. — Не вижу причин ссориться с родом Ватанабе. Поймите меня правильно, я сочувствую вам, считаю поведение вашего жениха неприемлемым, вызывающим, грубым, однако это довольно деликатное и личное дело. Ваши семьи, насколько я понял, этот брак одобрили. Вы тоже дали на него своё согласие. Нужно полагать, не с закрытыми глазами. Кроме того, у меня нет права вмешиваться в личную жизнь Ватанабе-сан. Он ваш будущий муж. Не нотации же мне ему читать. Поэтому ваша просьба ставит меня в неудобное положение.

Я не стал добавлять, что ещё неизвестно, кто и кому первым дал повод для измен, скандалов и прочего. Возможно, парню показалось, что единственный выход. Да девушки и сами всё прекрасно понимали. Япония — страна патриархальная. Здесь измены женатых мужчин не одобряются, но и не считаются чем-то из ряда вон выходящим. И виноваты в этом, как ни странно, всегда признавались жёны.

Всё бы на этом закончилось, если бы не примечательная оговорка, не оставшаяся без внимания.

— Но, поскольку я не одна, то… что тогда? — нахмурилась Митико, ища подвох.

— Зависит от Аямэ, — специально назвал Мацудару по имени. — Признаю, я не самый хороший человек, но в отличие от Ватанабе-сан ценю то, что имею, и не гонюсь за тем, чем не смогу гордиться, — иносказательно подсказал.

— Вы хотели сказать — хвастаться? — из обострившейся вредности поправила Сома-сан, подумав, что я тоже её тоже не воспринимаю всерьёз, как и подлец Иосиро.

— Я сказал — гордиться, — спокойно повторил. — Для хвастовства у меня есть Аямэ, — уколол её в отместку за небылицы, которыми она, не исключено, накормила подругу.

Уж слишком у Мацудары завышенные ожидания и предвзятое мнение на мой счёт.

— Эй! — возмутилась уязвлённая Аямэ, захотев немедленно ущипнуть остряка.

Не обращая на неё внимание, оставаясь серьёзным, я продолжил объяснять свою позицию. Не хочу, чтобы между нами осталась недосказанность.

— Несмотря на её недостатки, я считаю Мацудару-сан своей подругой, — вновь обратился к официальному стилю речи, не раз меня выручавшему. — Если она попросит за вас, отдавая себе отчёт, что делает и чем это грозит, ради неё я поссорюсь не только с Ватанабе, — в этот раз упомянул парня без именного суффикса, подчёркивая моё к нему отношение. — Не из-за денег, её родителей, положения, обещаний, сомнительных желаний, или чего-то подобного, а потому что она — это она. Моей дружбы сложно добиться, Сома-сан, и легко потерять, но её ценность несоизмеримо выше любых денег, о которых вы, как мне показалось, подумали в запальчивости. Я не набиваю себе цену. Не боюсь ваших семей. Вашей обиды. Не жажду денег или признательности. Но я хочу быть твёрдо уверенным в том, что делаю всё правильно. Для меня это важно. Кроме того, готовность к издержкам вовсе не означает желание непременно с ними столкнуться.

Обе девушки, замерев, молча и внимательно меня выслушали, перестав улыбаться. Почувствовали, что я в этот момент был предельно серьёзен и откровенен. Аямэ отчего-то смутилась, почувствовав себя неловко. Вроде бы, ещё и виноватой. Для неё это признание стало неожиданностью.

— Гхм, простите. Кажется, я неправильно вас поняла, — отмерев, Сома уважительно поклонилась, тоже автоматически перейдя на официальный тон.

Теперь весы переменчивого настроения Митико качнулись в другую сторону. Сработал условный рефлекс. Её мнение обо мне тут же значительно улучшилось. Теперь наш разговор больше стал напоминать важные переговоры, а не «кухонный заговор». Такими вещами не шутят. Ещё я думал, что весь этот театральный пафос, которым отдавала моя речь, вызовет у девушек пренебрежительные усмешки, но нет, она зашла в них, как шоколадка после посещения спортивного зала. Того и гляди добавки попросят.

— Мацудара-сан. Вы не могли бы поручиться за меня перед своим другом и заверить его, что моя признательность будет соразмерна его благородству. Сома всегда ведут дела честно и платят по счетам. Я возьму на себя всю ответственность, если этот трус Иосиро посмеет прикрыть свой позор именем семьи. Я не брошу и не предам своего союзника в самый ответственный момент. Прошу его поддержки в «войне» против подлого изменника, путём заключения со мной военного союза.

Выразившись в несколько архаичной, церемониальной форме, Митико поклонилась Мацударе, заставив ту вздрогнуть во второй раз, метнув в меня обвинительный взгляд, под которым скрывалась растерянность. Всё стало заходить слишком далеко. Впрочем, свою роль посредника она отыграла до конца.

Завершив с церемониями, сам не знаю, как к этому всё пришло, убедившись, что теперь девушки настроены конструктивно и понимают, во что ввязываются, я вновь спросил, чего же они хотят из технически выполнимого?

— Как насчёт, сделать Ватанабе больно, физически, что совсем несложно? Или заставить его влюбиться в тебя по-настоящему, а не как сейчас? Может, научить считаться с твоим мнением? — отбросив ставшие ненужными формальности, напрямую поинтересовался у глубоко задумавшейся девушки.

Теперь она посмотрела на меня по-другому, без былого скепсиса и высокомерия. Я бы даже сказал, уважительно. Правильно себя поставить тоже нужно уметь. После расстановки точек и запятых в договоре о «дружбе и сотрудничестве», я почувствовал себя спокойнее, а то сегодня Сома с Ватанабе ругаются, а завтра будут опять ворковать, легко помирившись. Не хотелось бы оказаться крайним в их любовных игрищах. Хотя мне проще всего отказаться от столь сомнительной чести, как участия в их заговоре, но тогда Аямэ и Митико затаят обиду не только на этого дурака, а ещё и на меня, за компанию. Вот уж «удружила» Мацудара, заставив копаться в чужом грязном белье. И чего этому шалуну Ватанабе не сиделось дома, у полной миски в тёплой будке? Сложно, что ли, было тщательнее следить за тем, чтобы не попасться?

Сома, ожидаемо захотела всего и сразу.

— Тогда, Сома-сан, давайте договоримся на берегу, до отплытия. Если я влезаю в это дело, то ты делаешь то, что тебе говорят, без возражений и не задавая лишних вопросов. Я играю на рояле первой скрипкой, а ты второй подыгрываешь на барабанах.

Аямэ отчего-то весело прыснула, прикрыв рот ладошкой. У Сомы дёрнулись уголки губ.

— А третья скрипка вам не нужна? — заинтересовалась нетерпеливо заёрзавшая на стуле Аямэ, быстро отойдя от очередного потрясения сегодняшнего дня. — Я же могу сыграть на синтезаторе. У меня в детстве был один, игрушечный. Ну знаете, такой маленький, пластмассовый, на батарейках. Классная штука. Я брата на нём здорово бесила. Ещё маму мучила, когда она заставляла меня есть невкусную кашу.

Переглянувшись с Сомой, придя к единому мнению, я заявил.

— А ты будешь сидеть в зрительном зале и хлопать от восторга в ладоши, только в варежках, чтобы было тихо, никому не мешая наслаждаться концертом.

— Поддерживаю, — кивнула наигранно серьёзная Митико.

— Это ещё что за единодушное предательство бедной Аямэ? Сговорились, что ли? За моей спиной, на моих же глазах? Вот так, да?

Мацудара принялась громко ругаться, обвиняя нас в бесчувственности и подлости. После чего поставила ультиматум: или мы берём её в долю, или она будет играть за другую команду, чтобы всё было по-честному. Два на два. И что прикажете с этой вымогательницей делать.

— Официант, — щёлкнул пальцами, привлекая его внимание. — Бисквитный торт, пожалуйста. Сантиметров…

Соединив большие и безымянные пальцы, сделав кружок, примерился им к лицу опешившей Аямэ.

— Эй, ты чего это удумал? — опасливо спросила Мацудара, отодвигаясь от меня на безопасное расстояние.

Недоумённый взгляд официанта сопровождался громким и звонким, идущим от самого сердца, неудержимым смехом Митико. Из девушки словно выпустили весь воздух, возвращая её лицу здоровый румянец.

Глава 10

Не откладывая месть Сомы в долгий ящик, на это у нас не было ни времени, ни желания, мы сразу же приступили к делу. Железо нужно ковать, пока оно горячее. К счастью, подруга Аямэ решила просто проучить жениха, заставив его обратить на себя внимание, а не уничтожить, что делало ей честь. Будь иначе, я бы нашёл способ отказаться от работы с безумной, кровожадной стервой. Учитывая непростое положение Ватанабе, с наскока, грубыми методами поставленную задачу было не решить, поэтому над ней пришлось как следует посидеть, подумать, перебрать варианты. Зачем я вообще этим занимался? Так ведь статус Сомы Митико ещё выше, а значит, это можно рассматривать как инвестицию, а не разовую сделку.

Не знаю, что на меня нашло, но всего за один вечер я разработал план операции, в который посвятил только заказчицу. По сложившейся традиции назначил ей встречу в своём «излюбленном» кафе, расположенном неподалёку от Мацудара-корп. Надеюсь, оно и правда приносит мне удачу. Гиперактивная, авантюрная Аямэ могла не удержаться от соблазнов и всё испортить. Мы ей потом всё расскажем. Серьёзные дела любят тишину. Если же не удастся провернуть всё быстро и незаметно, поручим Мацударе какое-нибудь простенькое, отвлекающее задание, представив его каким-нибудь эпическим деянием. Пусть ребёнок порадуется, лишь бы не капризничал и не мешался под ногами.

Когда Сома-сан приехала, опоздав всего на пятнадцать минут, хотя я рассчитывал на семь-восемь, ну да ладно, девушку уже ждала чашка горячего кофе с маленькой тарелкой её любимых сладостей.

— Доброе утро. Проходи. Присаживайся, — галантно отодвинул для неё стул.

Подал руку, помогая усесться, даже если в этом не было необходимости.

— Хорошо выглядишь, — похвалил с доброжелательной улыбкой.

Учитывая вчерашний срыв, скрыть его от меня девчонкам так и не удалось, как они ни старались, Сома сегодня и правда выглядела посвежевшей, спокойной, уверенной в себе молодой госпожой из могущественного клана, у которой всё под контролем. В этот раз она выбрала наряд куда скромнее, для повседневных выходов в город. Тем не менее, на мой непрофессиональный взгляд даже такая неброская одежда всё равно стоила огромных денег, доставшихся одному из известных домов моды. Для Сомы она показатель статуса, а не просто вещи, защищающие от опасностей внешней среды.

— Благодарю, — улыбнулась польщённая девушка, подумав, будто я с ней заигрываю.

Решила, что у меня сработал мужской инстинкт при виде богатой, молодой красавицы. Естественно, это порадовало женское самолюбие. Заняв своё место, я пододвинул к ней чашку и тарелочку.

— Угощайся, твой любимый кофе и печенье. Здесь его не подают, поэтому мне пришлось заехать по пути в ту самую кондитерскую, где ты их обычно покупаешь.

— Моё любимое? — растерялась девушка, с опаской посмотрев на чашку. — Откуда ты знаешь мои вкусы?

Митико напряглась, подумав лишнего. На мгновение пожалела, что пришла одна. Я улыбнулся.

— С твоих страниц в Facebook, Mixi, а также Ameba. Как и Мацудара, ты совсем не скрываешь свой образ жизни и предпочтения. Оттуда о тебе можно узнать гораздо больше, чем следовало бы. Это не упрёк, не подумай, всего лишь размышления человека, не поспевающего за прогрессом. Не вижу смысла в такой публичности. При этом дед всё равно требует от меня, чтобы я не отставал от моды. Был с молодёжью на одной волне, заведя и себе аккаунты на популярных площадках. Зачем, чтобы толкаться на ней локтями, соревнуясь в том, кто лучше умеет приукрашивать действительность? Глупо. Это — как стесняться своей реальной жизни, пряча её за виртуальным фасадом. Мне нечего стыдиться и незачем хвастаться. И тем более, не нужно чьё-то одобрение.

Принялся рассуждать, давая девушке время освоиться в незнакомой обстановке.

— Впрочем, с моей стороны это не принципиальный отказ от технологий социальной инженерии, а скорее дань привычкам. Ещё могу отметить, что твои страницы порадовали меня своей неповторимой красотой, чувством вкуса и отсутствием излишеств. Там всё просто и гармонично. Душа радуется, а глаз отдыхает. Они позволили увидеть отражение твоего внутреннего мира, так что я не жалею о потраченном времени на поиск информации о своём союзнике, — ещё раз польстил, снижая её настороженность.

Мои объяснения легли широкими мазками, скрывающими маленькие детали. Вроде той, зачем я этим занимался. Зачем тратил время на поездку в кондитерскую. Более того, свою речь я закончил на хорошей ноте, которая и должна запомниться больше всего, формируя итоговые впечатления.

Изумлённо моргнув, Сома попыталась определиться с тем, что именно она сейчас испытывает: подозрение, удивление, опаску, уважение или признательность? Похвалил я её или же отчитал в своеобразной, мягкой форме? Нужно ли со мной согласиться или же лучше поправить, объяснив в чём я заблуждаюсь. Ещё бы самой с этим разобраться. А может, свести всё к шутке?

Для начала, выдержав короткую паузу, она попробовала на вкус свежесваренный кофе. Благодарно кивнула, выражая признательность. Показывая, что мои усилия не пропали даром. Далее поступила, как и многие другие девушки, руководствующиеся правилом: не можешь определиться с выбором, отложи его. Лучше выглядеть загадочной, чем растерянной.

— Спасибо. Вижу, ты хорошо подготовился. Надеюсь, найдёшь, чем меня порадовать и насчёт Иосиро, — высказалась довольно прямолинейно. — Уже придумал, как с ним поступить? Если нет, я в любой момент могу позвать его в нужное место, где с ним произойдёт досадная неприятность, запечатлённая на камеру телефона. Это проще всего.

Намекнула, что она сильная личность, а не мягкая глина. Сома не позволит собой манипулировать, как какими-то доверчивыми простушками. Одними ласковыми словами её не проведёшь. В случае необходимости, и сама со всем справится. То, что я видел вчера — было давно и неправдой. Мне показалось. Всё понятно? Только попробуй об этом кому-нибудь рассказать.

Думаю, с её стороны эта защитная реакция: выставь себя сильной, чтобы не показаться слабой.

— Проще — не значит лучше. Нет, я не буду его бить в какой-нибудь тёмной подворотне, требуя, чтобы он больше не смел тебе изменять. Не думаю, что это принесёт тот результат, на который ты рассчитываешь. Скорее всего, после этого он начнёт связывать твоё имя со всеми неприятностями, которые будут с ним происходить, вне зависимости от их причины. Возможно, даже захочет дать отпор. Нет, мы поступим хитрее. Чтобы Ватанабе изменил своё мнение и проникся нежными чувствами, ему нужно увидеть тебя в другом свете. Старый его, похоже, не привлекает. Он должен провести переоценку своих впечатлений о невесте. Сделать открытие. Почувствовать интригу. Коснуться загадки. Осознать свою неправоту. Нужно перезагрузить ваши отношения, начав их с чистой страницы. В общем, парень много чего должен, ещё даже не зная об этом, — я улыбнулся, найдя данное определение забавным.

Когда шутка перестаёт быть несерьёзной и смешной — это уже не шутка. Мне пришлось сделать ещё одно уточнение, чтобы она не строила напрасных иллюзий.

— Поскольку за одну битву сердце Иосиро тебе не захватить, время для этого давно упущено, рассчитывай на затяжную кампанию. Да, война будет сложная и местами неприятная, но, извини за прямоту, иначе крепкое, долговременное счастье на столь хлипком фундаменте ты не построишь. Ещё печеньку? Нет? Хорошо, — проявил внимательность к девушке. — На первом этапе этой кампании мы заставим Иосиро понять, что он о тебе знает далеко не всё. Что ты не столь слаба и беззащитна, как ему кажется. Мы придадим тебе образ сильной женщины, способной стать надёжной опорой своему мужчине. Посмотрим, как он на это отреагирует.

Надеюсь, всё не закончится, как в том анекдоте, где прозвучала фраза: «Жаль, а у меня ещё столько замечательных идей».

— Пока мне всё нравится. Продолжай лить патоку в уши, чтобы я в отместку решила изменить ему с тобой, — неловко пошутила девушка, скрывая изумление и, чего греха таить, смущение.

Она под таким углом на проблему не смотрела, а должна была. Кроме того, моё поведение сбивало Сому с толку. Она ожидала совсем другого подхода, однако пределы моего коварства превзошли все её догадки, и теперь Митико мысленно давала себе установку — не поддаваться соблазнам, спешно прикрывать «тылы», чтобы не оказаться с голой жопой на чужой кровати. Извечное: ответим на измену изменой, до добра ещё никого не доводило. Только до удовольствия.

— Благодарю. К сожалению, подобной награды я не заслуживаю. Вы слишком хороши для меня. Вашему совершенству место в храме, а там мне пока со своими низменными желаниями делать нечего. Впрочем, вернёмся к делу. Чтобы добиться нужного результата, Ватанабе-сан суждено быть похищенным плохими людьми. К счастью, вашему, ненадолго. Ведь совсем скоро его спасёт такая прекрасная женщина, как ты, — показал на неё пальцем, усиливая эффект. — Хотя данная тактика стара, как мир, но всё ещё вполне рабочая. Вот только мы поднимем её на более высокий уровень, обернув против создателей. Обычно парни балуются подобными приёмами, пытаясь впечатлить своих девушек.

Раскрыл секрет без секрета.

— Я не умею драться и никогда не держала оружия в руках, — нахмурившись, предупредила обеспокоенная Сома, как мне показалась, с сожалением, ведь план ей определённо понравился.

А кому бы не хотелось заслужить восхищение и благодарность объекта его любви, показав себя во всей красе, словно герой боевиков?

— Тебе и не придётся. Это я возьму на себя, — коварно улыбнулся, заставив её на миг смутиться ещё сильнее, поражая всё больше и больше. — Он должен чувствовать себя обязанным тебе, а не просто благодарным. К тому же чувство вины — хороший стимул к сохранению верности. А ещё мы немного подставим его любовницу, прививая Ватанабе правильный рефлекс на упоминание её имени. Для этого похитители будут называть себя преданными фанатами не слишком умной, но фигуристой актрисы. Обвинят его в попытке узурпировать любовь их кумира, лишить фантазий о том, чтобы оказаться на месте Ватанабе-ину, — в этом месте девушка не удержалась от короткого смешка, оценив издёвку, но тут же постаралась вернуть себе серьёзность, чтобы не портить образ гордой и властной химе клана Сома.

Собираясь на эту встречу, она тщательно обдумала линию поведения, что и как будет говорить, каким образом отбивать мои подкаты, указывать, что она правильная невеста, не позволяя мне вольностей, дабы это подчеркнуть, а тут я, негодяй такой, взял и всё испортил. И ведь даже злиться на меня не хотелось.

— Не волнуйся, над этой частью поработает профессиональный сценарист. У меня она получается не так хорошо, как должна быть. Не хватает опыта, — с сожалением развёл руками, признавая свои недостатки.

Она с этим утверждением была не согласна, но промолчала, решив, что ответными комплиментами сделает ситуацию ещё более двусмысленной. Я несколько неправильно расшифровал сомнения девушки.

— У меня есть хороший знакомый в этой сфере. Настоящий талант. Он напишет для них текст, достойный премии.

— Или увеличения тюремного срока, — пошутила девушка, притормаживая мой разгон.

— До этого мы постараемся не доводить. Для подстраховки будем делать вид, что проводим розыгрыш твоего жениха. Делаем пранк, со всем необходимым реквизитом, ну и твоим непосредственным участием, разумеется. Но это только на случай разоблачения. По факту же обойдёмся самым минимумом людей, и то, не владеющих всей полнотой информации. Так надёжнее.

— Не слишком ли большой размах? — Сома продолжила сомневаться в необходимости настолько всё усложнять.

— В самый раз. Ещё неизвестно, хватит ли этого. Уж больно запущенный случай, — покачав головой, сообщил тоном бедного доктора, обращающегося к богатому пациенту. — Если согласна, постарайся не показывать Ватанабе, что ты к чему-то готовишься. Не проси его быть осторожнее. Ни на что не намекай. Лучше делай вид, что ты на него до сих пор обижена. Избегай жениха. Не звони ему. Тогда твоё неожиданное появление в критический для него момент произведёт на парня ещё большее впечатление. Поверь, он, как никогда, будет счастлив тебя видеть, — пообещал со зловещей улыбкой, вызывающей дрожь, надеюсь, всё же нервную, а не томную.

Боюсь, иначе следующий план буду составлять уже не я.

Договорившись с Сомой быть на связи, пообещав сообщить, куда и когда подъехать, на прощание пожелал ей хорошего дня, и поменьше проводить время на солнце. У японок на это отдельный пунктик.

Провожая подругу Аямэ до двери, перед этим она как-то странно на меня посмотрела, опасаясь оставлять за спиной без присмотра, у выхода мы едва не столкнулись с заходящей в кафе Мицухо Наной, моей бывшей начальницей. Вот уж не ожидал встретиться с ней так скоро. Поскольку это кафе располагалось недалеко от Мацудара-корп, оно служило неплохим магнитом для его сотрудников. Так что в её появлении здесь не было ничего удивительного. Если только время. Думал, что я всё учёл. Оказалось — не всё. Видимо, начальница отдела возвращалась из рабочей поездки, вот и решила по пути зайти, купить чего-нибудь навынос.

На автомате, взаимно извинившись и разойдясь в стороны, пропуская друг друга, мы встретились взглядами, отчего возникла небольшая заминка. Справившись с удивлением, я вежливо поздоровался. Следуя наитию, не удержался от лёгкой шутки, чтобы эта встреча для них, не забываем про Сому, стала запоминающейся, а не проходной и неинтересной. Пусть видят, что у меня много необычных друзей, с которыми никогда не знаешь, где встретишься.

— Добрый день, Мицухо-сан. Рад вас видеть в добром здравии. К сожалению, мы уже уходим, а то бы я с удовольствием расспросил о том, как дела на работе? Как поживают ребята? Кстати, позвольте представить мою очаровательную спутницу.

Сома, так же остановившись, воспитание не позволило ей молча уйти, оставив позади своего спутника и поздоровавшегося с ним человека, постаралась скрыть удивление. Она не ожидала, что я у выхода завяжу разговор, лишив её роли нейтрального наблюдателя.

— Знакомитесь — Сома Митико. Для близких друзей, Ми-тян.

Ну и что, что я к ним не отношусь. Мицухо-сан об этом знать не обязательно.

— Дочь миллионера… — искоса посмотрел на Сому, отслеживая, как она отнеслась к моим словам.

Мгновенно догадавшись, что происходит, женщины такие вещи чувствуют интуитивно, Митико с ходу подыграла. Возможно, из желания доказать своё превосходство и не ударить в грязь лицом. Правда, не так, как я того хотел. Поэтому дальше уже мне пришлось под неё подстраиваться, чтобы шутка осталась условным канатом, а не обернулась петлёй. Это как в танце. Ты начинаешь движение, партнёр подхватывает, пытаясь угадать твой следующий шаг, чтобы не оступиться и не отдавить ноги. Ты делаешь то же самое, и оба понеслись, молясь о том, чтобы в этот момент не выглядеть неуклюжими болванами.

— Миллиардера, — с лёгким, наигранным неодобрением, «тихо» подсказала Сома, непринуждённо взяв меня под руку.

— … миллиардера, — я тут же невозмутимо поправился, не поворачивая головы и не меняя интонации, продолжая представление. — Владелица дорогой машины…

— Десяти.

— Десяти машин, — послушно добавил. — Бриллиантового колье…

— У меня полный комплект, — вновь «тихо» возмутилась девушка, в очередной раз перебив, что для японца выдающееся достижение.

— Полного бриллиантового сета. Rare item, — блеснул знанием иностранных языков, — А-грейда.

— S! — подсказала «скромная» спутница, начиная получать удовольствие от этого представления в её честь.

— S-грейда. Победительница конкурса красоты средней школы…

— И старшей, — меня шутливо ущипнули, попросив не принажать её достоинств.

— Средней и старшей школы. Обладательница премии… — услышав предупредительный кашель, исправился, — Будущая обладательница премии…

— Двух, — вновь подсказала Сома, входя во вкус.

— Двух премий по выбору. Завидная невеста, а скоро, надеюсь, станет и женой, — опять же, не уточняя чьей. — А теперь внимание — вопрос. Как думаешь, что подарить ей на свадьбу, бентли или яхту? Вот ты, от чего бы не отказалась? — задал провокационный вопрос, вогнав Мицухо в замешательство, незаметно переводя беседу из режима «восхваление», в «устрашение».

Этот вопрос вызвал у Митико лёгкую улыбку, сопровождающуюся очередной проказливой подсказкой. От Аямэ набралась, не иначе.

— Вертолёт.

— У тебя уже есть, — столь же «тихо» возразил, не меняя выражения лица и не отводя от Мицухо взгляда, полного надежды.

Сказал наугад, поэтому, как и начальница отдела, искренне удивился следующему уточнению.

— Это не мой. А я хочу собственный. Голубого цвета.

— Я тоже много чего хочу. Не пытайся обнять тысячелетнее гинко, а тем более сосну, — посоветовал. — Пока хватит и мороженого.

Ошарашенно глядя на то, как мы тихо начали спорить, не обращая на неё внимание, что ещё сильнее подчёркивало неформальный характер наших отношений, Мицухо почувствовала себя лишней, чем не преминула воспользоваться.

— Простите, но мне нужно идти. Это очень сложный вопрос, не имеющий однозначного ответа. Каждый сам должен его найти. Я плохо знакома с госпожой Сома, — фамилию она определённо узнала, — чтобы что-то ей посоветовать. Хорошего вам дня. Я тоже рада тебя видеть, Мацумото. Ой, простите, Фудзивара-сан. Это я от волнения. Ребятам передам от вас привет. Всего хорошего.

Поклонившись, она поспешно удалилась, боясь быть втянутой в столь опасный разговор. Ведь кого в нём ни поддержи, всё равно обидишь важного человека. Оно ей нужно? Вот и всё. Минута терпения, и путь свободен. Никто не досаждает вопросами, не провожает подозрительными взглядами, не считает себя невидимкой.

Рассмеявшись, я вывел Митико из кафе, предупредительно открыв перед ней дверь. Хоть в Японии это не очень распространённый жест, но всё равно красивый.

— Ну и зачем это было нужно? — поинтересовалась развеселившаяся девушка.

— Чтобы обо мне не забывали как можно дольше. Это моя бывшая начальница. Думаю, ближайший час на свете не будет никого, сильнее неё сожалеющей о моём увольнении. Ведь на твоём месте сейчас мог быть кто-то другой. Поэтому цени то, что имеешь. Это я о Ватанабе. Наслаждайся каждым моментом своей непредсказуемой жизни, Сома-сан, — дал совет. — Кстати, раньше мы с ребятами здорово её побаивались. Однако с моей стороны это вовсе не месть. Я не желаю Мицухо-сан зла. Напротив, готов её поддержать, если выдастся такая возможность. Она была строга, но справедлива, а это дорогого стоит.

— А ничего, что твоя знакомая увидела нас вместе? — спросила Сома, бросив на меня косой взгляд.

— О нашем знакомстве после вечеринки у Аямэ не знает только глухой. Кроме того, у нас достаточно общих знакомых, чтобы иметь возможность случайно встретиться в кафе, — подсказал. — Провести немного времени вместе, на публике, а потом спокойно разойтись по своим делам. Что в этом предосудительного? Если Ватанабе, узнав об этом, почувствует ревность, будет хорошо. Но вряд ли.

Проводив девушку, сев в свою машину, поджидавшую на другой стороне дороги, я позвонил Мэйли. Обрадовал. Сказал, что появилась важная работа, как раз по её профилю. Нечего бездельничать, скучая по тем временам, когда адреналин бодрил и кружил голову не хуже шампанского. Вряд ли я ошибся в этом утверждении. Если бы ей не нравилось быть шпионкой, она бы этим ремеслом не занималась.

Предупредив о повышенной секретности миссии, попросил китаянку выследить любовницу Ватанабе. Подобраться к ней под чужой личиной и, заполучив доступ к её телефону, установить на него парочку шпионских программ своего китайского друга, хакера экстра класса. Нам нужно получить доступ к переписке излишне самоуверенной и бесстрашной актрисы. Кроме того, в нужный момент с её номера я планировал отправить Ватанабе приглашение на очередные ночные кувыркания. Указав место, которое нам ещё только предстояло выбрать. Ну и на сладкое, сделать так, чтобы было похоже, будто актриса по собственной глупости сдала любовника своим самым отмороженным фанатам. Много трепалась языком там, где не нужно. Излишне откровенничала, была неосторожна и легкомысленна или что-то в этом роде. Дал Мэйли несколько дней выходных, чтобы работала спокойно, ни на что не отвлекаясь. Не всё же мне в одиночку со всем справляться, как раньше.

В качестве бонуса пообещал это задание щедро оплатить. Для облегчения задачи назвал кучу имён и адресов. Вчера вечером я искал информацию не только о Соме. Также дал китаянке слово прикрыть её перед дедом, с которым сегодня же всё обсужу, поставив его в известность. Такие дела за спиной главы рода лучше не проворачивать. Попрошу предоставить нам немного самостоятельности. Думаю, ради хороших отношений с кланом Сома, достижимых через Митико, он согласится. Если даже мы попадёмся, он сделает вид, что ничего не знал, осуждает, накажет и так далее. Только для вида. На самом же деле, прикроет. Не то чтобы я боялся перестараться или хотел этого, но готовиться нужно ко всему.

Новое задание Мэйли явно пришлось по душе, маня возможностью самореализации и былой свободой действий. Также оно стало показателем моего доверия. Догадываясь о чём китаянка подумала, я намекнул, что готов и дальше её радовать, если она меня не подведёт. Только попросил сильно не рисковать. Таких Ватанабе на свете ещё много, а она для меня одна. Ещё сделать так, чтобы её никто не узнал и не связал с кланом Фудзивара. Пускай мы большие и сильные, но не глупые же.

Затем дошла очередь и до Айво-сан, которому даже звонить не пришлось, поскольку он ждал меня в машине. Я попросил его подыскать нескольких парней на роль «гоблинов». Желательно разного телосложения и возраста, непрофессионалов, чтобы не вызывать у жертвы подозрений в инсценировке похищения. Всяких каратистов тоже исключить из списка кандидатов. Я не собираюсь устраивать зрелищные дуэли. Будет очень смешно, если спасатели пострадают больше спасаемого. Морально подготовить их к получению производственных травм в лёгкой форме. Хорошо оплаченных, смею заверить. Предупредить, что для достоверности драться придётся всерьёз, в полную силу, используя для этого всевозможные способы. Обо мне пусть не переживают, я-то с ними справлюсь, а вот они со мной, сильно сомневаюсь. Передай, что я очень постараюсь дать им возможность сбежать. Только бы они ею воспользовались, а не тупили до последнего. Также «гоблины» ни в коем случае не должны показать, что знают меня или жалеют.

Из кафе я прямиком отправился на работу к деду, куда меня пропустили без очереди. Он довольно быстро нашёл время для встречи с внуком, как только услышал, что у него к нему серьёзный разговор. Наследник я или не наследник? Должны же у меня быть некоторые привилегии.

Не став ничего приукрашивать, подробно рассказал деду об очередной авантюре, в которую ввязался. О личной просьбе Мацудары, о добровольном предложении не столь уж и шуточного союза с Сомой Митико. Зря она недооценивает последствия этого шага. Расписал все плюсы и минусы, чем руководствовался, на что рассчитываю, к чему всё может прийти в долгосрочной перспективе.

Как я и предполагал, проанализировав мои хорошо продуманные за ночь аргументы, не зря потратил время на подготовку, убедившись, что внук хорошо контролирует свои эмоции, по-прежнему расчётлив и практичен, что заслуживает отдельной похвалы, дед позволил нам развлекаться. Такеру привлекла возможность не только заполучить компромат на Сому и Ватанабе, а также приобрести некоторое влияние на них, но и способ щёлкнуть всех по носу, обзаведясь новыми должниками. Какая разница, как оно было на самом деле, если всегда можно сказать, что без моего участия брак Митико и Иосиро не состоялся бы. Как говорится: «Можете не благодарить, прослыв неблагодарными… грязные свиньи».

Возможно, в будущем мы сможем получить за это уступку в каком-нибудь важном для нас деле. С годами подобные неприглядные истории чужих измен, мести, обид и подстав хорошо растут в цене. Лучше, чем золото. Даже если эта информация нам не пригодится, её всегда можно обменять на что-то ценное у того, кто считает иначе. «Все союзы временны, друзья смертны, и только интересы рода вечны», — дед с удовольствием ещё раз напомнил об этом изречении.

Вместе с тем, он успокоил, сообщив, что не собирается заставлять меня предавать друзей, союзников, нарушать свои обещания или выставлять подлецом. Фудзивара, как и Сома, предпочитают вести дела честно, быть справедливыми, но только с теми, кто придерживается тех же взглядов. Ну а то, что не укладывается в этот образ, Фудзивара никогда не признают. У каждого большого рода хватает своих тёмных секретов. Что поделать, ни мир, ни люди не идеальны. Сотрудничая с другими родами, всегда следует об этом помнить.

Мы просто пополним новой папочкой свои семейные архивы, в закрытой его части. Когда-нибудь они да пригодятся, не нам, так потомкам. Даже если не пригодятся, ничего страшного не случится. Есть не просят, места много не занимают, лежат себе да лежат. Пусть рядовые члены рода и дальше верят, что в семейном архиве пылятся только старые фотоальбомы, медицинские карточки, письма да открытки. Кому положено, тот будет иметь больше информации, вроде меня.

Поэтому данное «приключение» с согласия Такеры-сама стало моим очередным испытанием. Справлюсь, доказав свою находчивость и проницательность, молодец, подтвержу статус достойного наследника, нет — буду дальше над этим работать.

Со спокойной совестью, словно окрылённый, не зря съездил к деду, я отправился закрывать одно из старых дел. Их уже и так изрядно накопилось, а тут ещё новое нарисовалось. Как бы не спровоцировать их обвал.

К сожалению, как это часто бывает, наши планы не всегда и не всех устраивали. Мы же не на необитаемом острове живём. Мацудара особым терпением и раньше-то не отличалась. Не дождавшись звонка ни от меня, ни от Сомы, девушка заподозрила, что её хотят лишить самого ценного — развлечений! И это после того, что она вчера услышала? Исключить из священного похода против неверных? Она что, зря весь вечер тренировалась на бедном плюшевом зайце, каждый раз называя его «Подлый Ватанабе», перед тем била в живот, дёргала за уши, колола в глаза, душила, бросала об стену, одержав десять блестящих побед в двенадцати схватках? Не бывать этому! Аямэ решительно мне позвонила и потребовала признаться, где я нахожусь, чтобы приехать и во всём разобраться. Если получится, пару раз назвать меня «Подлый Мацумото», перед тем как…

— Где я ещё могу быть в это время дня? Конечно же, в школе, — невозмутимо ответил, устраиваясь поудобнее на низеньких, простеньких трибунах типового спортивного зала.

— Где? — сильно удивилась девушка. — В автошколе? В школе убийц? В школе кройки и шитья? — принялась перечислять. — Что ты мне голову морочишь?

— Можно и так сказать. Я действительно в школе юных «убийц». Интернет-трафика, так уж точно. Помимо прочего, здесь и кройке с шитьём обучают. Правда, только девочек. Ещё их учат печь песочные печенья и делать поделки из бумаги.

— Ээээ… А поточнее? — ошеломлённо попросила дать подсказку, с трудом себе это представляя. — Ты что, в Северной Корее?

Теперь настала моя очередь гадать, что у неё в голове творится.

— Что мне там делать? Я в старшей школе, куда мы ездили выручать сестрёнку Цукуды. Помнишь её? На раритетной машине. В ней сегодня проходит товарищеское соревнование по дзюдо, спонсором которого выступает мой фонд. Я приехал убедиться, что всё организовано на должном уровне. Показаться на людях. Уговорить себя сфотографироваться. Дать интервью школьной газете, а может, и не только ей. Нужно показать близость к народу, ну и заодно, поддержать школьную любовь.

— Свою⁈ — испуганно ахнула Мацудара.

— Иди ополоснись, а то ещё не проснулась. Совсем спятила? — рассердился, испугавшись, что её услышат и неправильно поймут. — Любовь тихого школьного ботаника, увлекающегося астрономией, к девочке из параллельного класса.

— А это ещё тебе зачем? — не поверила Аямэ, немного успокоившись.

— Долгая история, — не захотел вдаваться в подробности, чем совершил большую ошибку.

— Обожаю слушать долгие, мутные истории с хромающей логикой.

— Поздравляю, — сухо похвалил.

— И? — намекнула, не дождавшись продолжения.

— И? — якобы не понял, чего от меня хотят.

— Фудзивара, у тебя изменился тембр голоса. Наверняка и глазки забегали, — обвинила Мацудара. — Всё я выезжаю. Никуда не уходи. Выясню на месте.

В этот раз она решила не упускать возможности сделать свою жизнь ярче.

— Стой! У тебя же учёба, — ухватился за последнюю соломинку, которую она решительно сломала.

— Вот именно. И это твоя вина, Мацумото-Фудзивара! Скажу, что пойду в библиотеку готовить реферат под чутким руководством чата GPT, — после чего взяла и отключилась, обрубая все споры.

— Неугомонная, — рассердился. — И намучается же с ней семья. Не приведи Аматерасу, среди моей родни найдётся похожая «Аямэ». Ох уж эта вседозволенность, порождающая безответственность, — осуждающе покачал головой. — И что мне теперь делать с этим неправильным купидоном?

Глава 11

Аямэ примчалась довольно быстро, да ещё и не одна. Ей на хвост упала студенческая подружка — Ёсимацу Руми, со своим верным фотоаппаратом, а уже к той, в свою очередь, каким-то образом прицепился мой давний друг — Кондо Ёсида. Компания получилась что надо. Даже страшно представить, до чего она доведёт, а то я не знаю Ёсиду. Если причину появления здесь Ёсимацу я ещё мог представить, то зачем приехал её парень, совершенно не догадывался? Кто его отпустил с работы? Мицухо-сан, за что? Это такая изощрённая месть?

— Как зачем приехал? Посмотреть с друзьями спортивное шоу. Потом пойти с ними в идзакая, (тип японского бара), пропустить по стаканчику. Затем во второй, за кружкой побольше, и далее за тарелкой в кайтэн-дзуси, перед тем как искать караоке, — Ёсида принялся воодушевлённо представлять. — Если останется время, заскочим в кинотеатр, что в торгово-развлекательном центре. В парк выберемся как-нибудь в другой раз.

Слушаю его и чувствую, как мои брови от изумления поднимаются всё выше и выше. Ничего себе — «скромные» планы. Похоже, он собрался со своей девушкой оторваться по полной, раз уж нет надежды на отпуск, с работы возвращается поздно, а выходные вечно заняты отложенными делами. Естественно, в такие редкие моменты свободы хочется удариться во все тяжкие, чтобы ни о чём не жалеть. Как-то компенсировать то, что редко видишь дорогих тебе людей.

Посмотрев в его полные надежд глаза, куда там коту из Шрека, я глубоко вздохнул, смиряясь с неизбежным. Уж ему-то я откажу в последнюю очередь, как и он мне.

— Даже не надейтесь, что будет, как в прошлый раз, — сразу предупредил всю компанию.

— Да-да, мы так и поняли, — совершенно бесстыдно соврала Ёсимацу, сгоняя ближайшего школьника с теперь уже её места.

— Какие ставки? — правильно расшифровав мой сокрушённый вздох, имея в этом богатый опыт, Ёсида немедленно воспрянул духом и засиял.

Усевшись рядом с Ёсимацу, он принялся осваиваться здесь с поразительной скоростью, как будто давно к этому готовился, а не узнал обо всём за пять минут до выезда.

— Какие ещё ставки? Очнись. Это обычное школьное соревнование. То-ва-ри-ще-ское, — уточнил специально для дураков и Ёсиды.

— Да-да, мы так и поняли, — повторила Аямэ, причём с той же интонацией и мимикой, подражая подруге. — Кто из них жертва? Сначала покажи мне незадачливого влюблённого, потом его соперника, и в конце ту, кто ими крутит, как хочет.

Она даже не скрывала, зачем приехала. Мацудара пристально вгляделась в учеников, как будто у них на лбу написано, кто есть кто. Да они тут все на одно лицо, причёску и форму. Причём рост и комплекции ребят тоже похожи.

— Признавайся, это вон тот, мордатый? — девушка невежливо указала пальцем на одного из рослых школьников.

Выбрала самого наглого. Причём Аямэ даже голос не потрудилась сделать потише, привлекая к себе заинтересованные взгляды других учеников. Прикрыв глаза ладонью, я опустил голову, стыдясь посмотреть в глаза обернувшейся на шум Бандо-сан, сидевшей чуть ниже, в первом ряду. Ребята только приехали, а мне за них уже стыдно. Что дальше-то будет? Эти негодяи совершенно не воспринимали происходящее всерьёз.

Частично их можно понять. Атмосфера в шумном спортивном зале, заполненном возбуждёнными учениками, оживлённо болтающими в предвкушении развлечений, этому только способствовала. Да ещё с огромным энтузиазмом гремела всем, чем можно, музыкальная школьная группа, работая на разогреве публики. Не знаю, зачем Бандо-сан простимулировала их сахаром, печеньем и пачкой дорогого чая, одному богу известно, но теперь они словно «безумствовали» в стиле кэйонгаку, превращая всё в какой-то школьный фестиваль. Не стоит забывать и о втором организаторе шоу. Юдзу тоже хороша. Зачем-то подбила девчонок из клуба лёгкой атлетики на активную поддержку местной команды дзюдо, сделав из них танцовщиц с помпонами в коротеньких юбочках. Ещё немного, и восторженную толпу школьников сможет утихомирить только классическая музыка. К примеру: Людвиг ван Бетховен. Соната №14, до-диез минор, она же «Лунная». Но только до третьей части. Потому что если они не уснут «до», то «после» эту школу уже не ничего спасёт, учитывая слухи, заполонившие её коридоры.

Узнав о призовом фонде, а также чужаках, бросивших вызов школьным кумирам и защитникам, на фоне интригующих слухов о борьбе за руку и сердце одной из здешних красавиц, послужившей причиной всего этого переполоха, ученики ожидаемо проявили к нему повышенный интерес. Пришли огромной толпой поболеть за своих и узнать, кто же претендует на лавры Елены Троянской? Правда ли она настолько красива, что способна вызвать войну школ? Нужно ли парням вставать к ней в очередь за свиданиями, а девчонкам за советами? Ну и за автографами, куда же без них. Такие традиции. В Японии отношение к популярным людям, как и в Корее, носит какой-то болезненный характер.

В результате моё начинание быстро обрело неожиданную поддержку и наполнилось новыми смыслами. Слабый ветерок превратился в сильный, неуправляемый шторм.

Чем бы школьникам ни страдать, лишь бы не учиться. Они, как всегда, рады любой бесплатной движухе. Кроме того, фамилии Фудзивара и Бандо, указанные на рекламных плакатах, школьная газета приятно удивила, тоже сыграли определённую роль в придании этому соревнованию определённого статуса. Плюс неплохую агитационную работу провела Юдзу, устроив настоящую рекламную кампанию, подключив к ней знакомых девчонок, часть которых, готов поклясться, ввела в круг заговорщиков, с прицелом на формирование собственной свиты. Какая же королева школы, да без свиты? Оседлав поднявшуюся волну, она на это место явно нацелилась. Уж больно восхищённо-многозначительные взгляды некоторые школьницы бросали в мою сторону. Словно знали что-то такое… такое… ТАКОЕ!

Сбиваясь в стайки, они с подозрительно поблескивающими глазками на хитрых мордочках, активно между собой шушукались. После чего, ехидно улыбаясь, кокетливо постреливали глазками в сторону команды соперников, что, конечно же, не оставалось незамеченным, ещё сильнее подогревая накал Шекспировских страстей.

Наверняка некоторые идиоты и вправду подумали, будто это я положил глаз на юную деву, прячась за чужими спинами. В отличие от мифов, «Елена Троянская» должна достаться не пылкому Парису и не благородному Ахиллу, а коварному Агамемнону, за спиной которого проглядывала тень Фудзивары. Как известно, почти во всех японских сказаниях тень может управлять человеком. Так что именно я здесь истинный злодей. Зачем бы иначе приезжал лично и тратил на это кучу денег?

Если взрослые в подобную ерунду поверят с большим трудом, то вот подростков хоть рисом не корми, всё равно не переубедишь. Для них мир всё ещё полон магии и сказок, с чем неустанно борются учителя точных наук.

Увидев, что я не спешу отчитываться, Аямэ фыркнула. Пока основное действие не началось, высмотрев в толпе Юдзу, она замахала рукой, привлекая её внимание. Крикнула, подзывая. В ответ на недоумённое выражение лица, а также лёгкие сомнения Цукуды младшей, заподозрившей ловушку, Мацудара достала из кармана расчёску и «по-доброму» улыбнулась. Нервно поёжившись, Юдзу решила не дразнить крокодилов. Кто знает, вдруг у неё дома и вправду есть бассейн с этими страшными пресмыкающимися.

— Мацудара, тебе сколько лет? — произнёс я из-под ладони с чуть раздвинутыми пальцами, чтобы они не закрывали обзора.

— На такие вопросы приличные девушки не отвечают.

— Но так я об этом у них и не спрашиваю, — указал на отсутствие противоречий.

— Чего? — открыв рот, она изумлённо на меня посмотрела, не сразу сообразив к чему это сказано.

Впрочем, через мгновение рассердившись, провела расчёской по горлу, намекая на недопустимость подобных намёков. Юдзу ускорила шаг, приняв этот жест на свой счёт. Пока заботливо её расчёсывала, поправляя причёску, так всё выглядело со стороны, Мацудара успела провести быстрый полевой допрос, выяснив все подробности школьной драмы. Если кто-то думает, что расчёсывать волосы не больно, он просто не умеет это делать. Процесс может приносить как удовольствие, так и страдания. Обладательницы пышных, длинных шевелюр, знают это, как никто другой.

Выслушав Юдзу, даже я почерпнул для себя много нового, узнав о том, что творится в этой школе. Честно, эти дети меня пугают. Вот, как можно было до такого додуматься?

— Я так и думала, — услышал голос Мацудары. — Он мне сразу не понравился, — заявила девушка, как только нашла взглядом отчего-то нервного претендента на руку подругу Юдзу-чан, отирающегося возле школьной команды дзюдо.

Парень неубедительно пытался их приободрить, ну и заодно задобрить, утверждая, что понятия не имеет почему соперники выкрикивают его имя, требуя выставить на татами вне очереди. Раз этак десять.

Чтобы не потерять лицо перед всей школой, столь наглое требование командой было решительно отвергнуто. Однако оптимизма трезво оценивающим свои силы спортсменам это всё равно не добавило. Они храбрились больше для вида, избегая взглядов презрительно кривившего губы тренера, не ожидавшего от них подобной нерешительности. Угрожавшего страшными карами, если они его опозорят перед столь высокими гостями. Пытавшегося выяснить, что это ещё за дурнопахнущая история с укрывательством школьных хулиганов, из-за чего им и бросили публичный вызов? О чём ему в коридоре, по секрету, шепнула пробегавшая мимо ученица младших классов. С гордостью заявила, что об этом уже давно знают все, кроме учителей. Поэтому тренер свирепо требовал выйти и отстоять свою честь, его честь и честь школы, даже если для этого ему придётся придавать им ускоряющего пинка в нужном направлении. Об этом нам рассказала всезнающая Юдзу.

— Успокойся, Аямэ. Взрослым нельзя лезть в детские разборки, — предупредила подругу Ёсимацу… зачем-то фотографируя показанного нам парня.

Надеюсь, не для рамочки с чёрной ленточкой?

— Они сами разберутся, кто будет сверху, кто снизу, а кто постоит за дверью.

— Вот в моё время… — ударился в воспоминании расчувствовавшийся Ёсида.

Выслушав уже известную мне историю, я громким шёпотом «попросил» нашего фотографа.

— Не отговаривай её. На Мацудару это правило не распространяется.

— Я тебя точно стукну, — шутливо пригрозила Аямэ, спокойно садясь на своё место.

— А у вас в школе, как в таких случаях поступали? Устраивали дуэль? — полюбопытствовал у неё Ёсида, представляя себе нечто вроде «Ouran High School». — Или аукцион?

— Ага, дрались на шпагах в костюмах для верховой езды, — скривилась Аямэ от подобной чуши. — У меня была нормальная школа. Парни, как и везде…

Наблюдая за происходящим на «поле», одновременно слушая их разговор, я расслабился.

— А правда, что у вас тоже было излюбленное место для признаний? Случайно, не у дерева? А страшилка о семи школьных чудесах? — заинтересовался Ёсида, проводя параллели.

В Японии это довольно популярная тема. Плоха та школа, которая не имеет такого «наследия».

— А ты кому-нибудь в школе признавался? — спросила у меня Ёсимацу, поддавшись всеобщей атмосфере безумия.

— Нет.

— Почему?

— В школе я входил в когорту невидимок. Ничем не выделялся. Никого не интересовал. Был относительно слабым, но умным мальчишкой. Поскольку не верил в успех признаний, решил не тратить зря время на разные глупости, а вместо этого сильнее налечь на учёбу. В результате многие популярные парни из нашей школы ушли во второсортные техникумы, расставшись со своими девушками, ведь любовь на расстоянии крайне недолговечна, а я поступил в хороший университет. Вот и думай, кто из нас потратил время впустую.

— А после университета признавался? — подала голос Аямэ, отвлёкшись от разговора с Ёсидой.

— Может, да. Может, нет. Не помню, — уклончиво ответил, загадочно улыбнувшись.

Причём я сказал чистую правду, но они подумали, будто всё наоборот.

Как Ёсимацу и предрекала, после завершения соревнований ожидаемой победой додзё Бандо-сан, школьники пошли разбираться со своими проблемами в одну сторону, а взрослые — в другую. Потом Юдзу расскажет, чем всё закончилось. Я сюда приехал для поддержки, а не непосредственного участия. Последнее было бы уж слишком глупым решением. Все организационные и представительские вопросы я передал Бандо-сан, освободив себе руки. Вокруг неё уже старым питоном вился любимый дедушка, сворачивая кольца удушающих, заботливых объятий, пытаясь втянуть её в разговор, вернуть домой, заставить признать себя неправой. В их семейные разборки мы, тем более, не захотели вмешиваться. Даже я, учитывая хорошие отношения с ними обоими. Не хочу всё испортить.

Впрочем, пока я разбирался со школьной газетой, позировал перед фотографами из более серьёзных изданий, с присоединившейся к ним Ёсимацу, общался со школьной администрацией, обещая сделать им пожертвование, Мацудара ненадолго нас оставила. Не утерпела. Сходила посмотреть, чем закончится разговор «серьёзных» пацанов, устроенный на площадке за школьным бассейном. Подействовали ли меры воспитательного характера? К кому на шею бросится подруга Юдзу, спасая от расправы? Мало ли что она до этого говорила, будто выбирает астронома. Может, это только хитрая уловка, с целью избавиться от обоих ухажёров, либо же вызвать ревность у здоровяка. А может, неожиданно объявится ещё какая-нибудь соперница, превращая треугольник в квадрат? Интересно же, чем всё закончится. Какую роль во всём этом сыграет Юдзу, решительно поведя туда свою женскую банду. Объявит ли себя новой властью сразу или чуть подождёт. Сцепится ли с действующей школьной королевой, почуявшей, куда дует ветер. Не будучи дурой, та срочно отправилась спасать своё положение, возглавив заметно поредевшую свиту. Поскольку не только у неё сохранилась голова на плечах, ещё по пути свита принялась озабоченно и многозначительно переглядываться за спиной у старой королевы. Как гласит известная фраза: «Вовремя предать — это не предать, а предвидеть». Им очень не хотелось внезапно обнаружить, что вместо тех, кто критикует, они сами окажутся на месте тех, кого критикуют. Хорошо, если этим всё ограничится, а если нет? Будущие офисные служащие, а о чём им ещё мечтать, не о работе же на фабрике или в магазине, должны ещё в школе обзавестись полезными знакомствами.

И почему, глядя на всё это со стороны, мне вспомнился фильм: Банды Нью-Йорка? Не иначе Мацудара заразила своей глупостью.

Кстати, о ней. Получилось так, что кто-то из нашей компании развлекался, кто-то устраивался поудобнее, наслаждаясь зрелищем, а кто-то работал. Я ведь сюда приехал не просто так, а повышать репутацию своего фонда, как и заботиться о престиже рода. Поэтому после соревнования мне пришлось терпеливо общаться с разными людьми. Отвечать на глупые вопросы, демонстрировать располагающую улыбку, хвалить одних, утешать других, благодарить третьих.

Вернувшись, весёлая и жизнерадостная до неприличная Аямэ, словно именно она всё это провернула, радостно предложила отметить успешно завершённое дело. Сказала: Наши победили.

— Стесняюсь спросить, а наши — это кто? — полюбопытствовал оглянувшись.

— Наши — это не ваши, — разъяснила насмешливо фыркнувшая девушка.

— Логично, — признал.

Потом нашу группу возглавила Мацудара, потянув сначала в кафе, где рассказала даже то, о чём её не спрашивали, активно жестикулируя и смеясь, а дальше по списку Ёсиды, назначенного её советником. Зря Мицухо отпустила этого прохвоста. Будет ей уроком.

Чем всё закончилось? Тем, чего я и опасался. Загуляв до позднего вечера, мы допились до такого состояния, что перестали разделять, где право, а где лево, где моё, а где чужое. На остатках здравого смысла я позвонил Цукуде, чтобы он за нами присмотрел.

* * *

Проснувшись довольно поздно, Аямэ несколько секунд с тупым выражением лица пялилась в потолок, пытаясь сообразить, видела ли его раньше? Этому препятствовало ужасное самочувствие, слабость, лёгкое головокружение, сухость в горле, вызывающие стойкое нежелание вылезать из-под одеяла и вообще, хоть как-то напрягаться. Даже мысленно. Придя к определённому выводу, недоумевающая девушка с подозрением огляделась, пытаясь сфокусировать взгляд на незнакомом интерьере комнаты.

— Где это я? — хрипло спросила.

Не дождавшись ответа, Мацудара напряжённо замерла, только сейчас сообразив, что спальня Ёсимацу выглядит иначе, а для номера в отеле в ней уж слишком домашняя обстановка. Это же явно чужая спальня. Более того, с характерными признаками мужского влияния. Облизав внезапно пересохшие губы и нервно сглотнув, Аямэ медленно приподняла край одеяла. Со страхом перевела взгляд вниз, обливаясь воображаемым потом. При этом её лицо словно бы вытянулось.

— Трусы на месте, штанов нет. Это хорошо или плохо?

Почувствовав кожей приятный холодок, проникший под одеяло, девушка почесала одной ногой другую. Убедившись, что это её ноги, а не чьи-то другие, и их ровно две, а не четыре, успокоилась.

— Пойдём методом исключения, — принялась рассуждать вслух. — Ёсимацу вычёркиваем. У неё другой интерьер. Ёсида? Он столько не зарабатывает. Остаётся… Фудзивара? Уф, можно расслабиться. Секундочку, почему это я должна расслабляться? — встрепенулась, изумлённая этой мыслью. — Кстати, а где он сам?

Ещё раз заглянула под одеяло, только в этот раз уже куда быстрее, с большей надеждой. Не найдя искомого, расстроилась. Встав с постели, ещё раз внимательно себя осмотрела. Расстроилась сильнее.

— Чёртов трус. Или это я трусиха? Не помню. Вот же дурная креветка, — легонько стукнула себя по голове, наказывая за забывчивость. — Нет, конечно, он поступил правильно, но плохо. Мог бы и спросить. Или он уже спрашивал? Хотя я бы всё равно отказалась, но тут важен сам принцип! — насупившись, невнятно пробурчала недовольная девушка. — Или я и отказалась?

В несколько сумбурном состоянии дошла до двери. Осторожно выглянула наружу, даже не подумав одеться, посчитав длину рубашки, достаточной для прикрытия самого важного. Если Аямэ рассчитывала застать врасплох одного «скользкого» японца, чтобы чуть-чуть его подразнить, якобы ненароком показать ножку, получив повод стать хозяйкой положения, то она просчиталась. Впрочем, в этом она была не одинока. В тот же момент из спальни справа в коридор выглянула взъерошенная, невыспавшаяся Ёсимацу, а слева… вот это поворот, Мива Харуна. Самое смешное, хотя никому из них в этот момент было не до смеха, все трое не только выглядели одинаково, но и испытали те же чувства.

— Ты! — одновременно шокировано воскликнули Мацудара и Мива, выпучив глаза друг на друга.

Ни одна, ни другая не ожидала подобной встречи, особенно здесь. На несколько мгновений вся троица впала в ступор, не зная, как на это реагировать. И в какой комнате, чёрт побери, ночевала эта сволочь? Подумав об этом, они принялись с подозрением переглядываться, не осмелившись спросить напрямую.

— Кьяя! — откуда-то снизу послышался истошный женский визг.

Как будто эта женщина внезапно увидела нечто неожиданное и пугающее. Не сговариваясь, все трое бросились выяснять, что там произошло. В чём было, в том и побежали, боясь опоздать. Захотели увидеть причину крика собственными глазами.

В гостиной первого этажа им предстала вполне обыденная картина. Девушка в классическом костюме горничной, сидя на полу, ошарашенно и смущённо смотрела на открытую картонную коробку, стоявшую на столе.

— Не кричи. Гостей перепугаешь, — через другую дверь в гостиную быстрым шагом вошёл встревоженный Синдзи, одетый в новенький костюм, будто бы только что из магазина.

Такое впечатление, будто он прямо в костюме и родился, настолько естественно в нём выглядел. Аямэ даже нашла время подумать, а снимает ли он их на ночь?

— Похоже, опоздал, — посмотрев на девушек, с сожалением сказал Синдзи.

Быстро подойдя к коробке, опередив девушек, закрыл её собой. Взяв на руки, не доверяя это дело служанке, сразу понёс в другое, более надёжное место, не позволяя увидеть, что находится внутри.

— Что там? — полюбопытствовала Аямэ, прячась вместе с остальными за дверью.

Стыдливость вернулась столь же мгновенно, как и потерялась.

— Ничего. Будешь и дальше смущать моих гостей своим голосом, уволю, — не оборачиваясь, грозно предупредил Синдзи перед поспешным уходом.

Горничная оказалась понимающей. Поднявшись и расправив одежду, она поклонилась, извинилась за беспокойство. Не отвечая на вопросы, предложила проводить уважаемых гостей в их комнаты. Показать, где находится гостевая ванна и туалет, кому требуется.

— А завтрак тут во сколько подают? — тут же спросила осмелевшая Мива, выглядывая из-за спины Ёсимацу.

— Ты что здесь делаешь? — обернувшись, Аямэ переключилась на вторую по важности тему.

— Осталась переночевать. Мне разрешили. Чего смотришь? Господин Фудзивара вчера вечером позвонил секретарю. Попросил забрать его из бара. Цукуда на тот момент был сильно занят, поэтому я вызвалась его заменить.

Судя по глазам, точно врёт, решила Мацудара, немного знакомая с этой прохиндейкой и наслышанная о её похождениях. Мива довольно знаменитая особа в определённых кругах. На самом деле, Цукуда ничего ей не поручал, поскольку даже не знал об этом звонке. Он в то время находился в кабинете с директором, неосмотрительно забыв свой телефон на столе в приёмной. «Случайно» проходившая мимо Мива, внезапно вспомнившая о важном деле в том направлении, как раз после второго звукового сигнала, увидела на экране высветившееся имя. Убедить пьяного владельца компании в том, что она именно та, кто ему сейчас нужен, ей помогли опыт и хорошо подвешенный язык. Поскольку звонок не значился, как непринятый, оповещений о нём не осталось. Разве что в журнале, но кто туда заглядывает без повода.

— В таком виде? — не поверила Аямэ, возмущённая бесстыдством Мивы.

— Между прочим, он испачкал мою одежду, — брезгливо поморщилась сотрудница фонда, вспомнив тот момент, когда она помогала Синдзи идти, подставив плечо, в упор «не слыша» возражений. — Что осталось, в том и вышла. И вообще, мне обещали всё компенсировать, — перешла в контратаку.

Миву категорически не устраивало текущее положение нуждающейся девушки из высшего общества, мечтающей не остаться в одиночестве. Над которой все смеются, как она думала. Чтобы быстрее преодолеть карьерную лестницу, заняв более выгодную позицию, нужно было как-то отличиться, чем она и занялась.

Единственный, кто ей мог помешать, так это старший менеджер. Однако устранить её оказалось не так-то просто. Бандо-сан не только поразительно сильная женщина, но и безжалостная. На уловки совершенно не поддавалась. Не давала себя запугать или разжалобить. Заставляла её работать. Много ругала. Придиралась. Отчитывала. Словом, была той ещё бякой. Поэтому по плану минимум Мива хотела перешагнуть Бандо, действуя вне пределов её досягаемости. Кроме того, ссыльная принцесса давно мечтала вновь выспаться в нормальной кровати в приличном доме, а не в пенале для карандашей, вытянувшись на полу, на футоне, как это делали предки. Поесть изысканную пищу, приготовленную профессиональным поваром, а не разогретый в микроволновке готовый набор для бедных студентов. Выпить бокал красного вина. Помыться с шампунем за полторы тысячи долларов. Выплёвывать косточки от винограда в серебряную вазочку, а не полиэтиленовый пакет.

Но даже ради этого Мива пока не собиралась прыгать в койку к Фудзиваре. Вот ещё, награждать его. Не заслужил. Пусть сначала как следует позовёт, без свиста и похлопывания по бедру. Поэтому она всего лишь хотела подстроить двусмысленную ситуацию, воспользовавшись пробелами в памяти, чтобы было с чем идти к дедушке. Доказывать, что ей не место возле этого плохого человека, и вообще, теперь он им должен, а не наоборот. Откуда же ей было знать, что Мацудара тоже останется на ночь? Этого в планах не было. Кстати…

— А ты что здесь делаешь в таком виде? — вернула вопрос.

Прищурившись, Мива смерила подозрительным взглядом тут же вспыхнувшую Мацудару, сразу прикрывшую грудь и повернувшуюся боком.

— А, соблазняешь, — бесстыжая сотрудница фонда сделала вид, будто только сейчас об этом догадалась, перейдя на одобрительную интонацию. — Понимаю. Сразу видно дочь торговца, возжелавшую оседлать дракона. Стремянку принести? — ехидно поинтересовалась несносная Мива, вызывая у Аямэ острое желание её поколотить.

Всего несколькими словами Мива сделала сразу четыре намёка, на алчность Мацудары, её низкое происхождение, распущенность и переоценку собственных сил, профессионально ударив в самое незащищённое место.

— Не тебе в моём присутствии открывать свой грязный рот, близорукая рабыня собственной лени. Отдавать супружеский долг ты тоже подругу пошлёшь? Со стремянкой или без? А может, это тебя возьмут к ней в нагрузку, а не наоборот? Ты-то из себя ничего не представляешь.

— Фу, как грубо, — презрительно усмехнулась Мива, наученная горьким опытом не распускать руки. — Никакого изящества. Впрочем, чего ещё взять от дочери торговца, не нужной никому, кроме родителей.

— Хватит ещё сильнее нас позорить, — прошипела на обеих рассердившаяся Ёсимацу.

Смущённо улыбнувшись, она слегка поклонилась в сторону терпеливо ожидающей, отнюдь не глухой служанки, прося у неё прощение за эту постыдную сцену.

— Всё уже закончилось? — широко зевая и сонно почёсываясь, к ним присоединился Ёсида в одних семейных трусах. — Кто попался? Ставлю на горничную, — безошибочно угадал с кем застукали его друга.

Заметив, как Мива и Аямэ непроизвольно задержали взгляд на его фигуре, парень тут же принял горделивую позу. Напрягся, чтобы подчеркнуть рельефность мускулов. Самодовольно улыбнулся, игриво поиграв бровями.

— Ну, как вам мои мышцы? Нравятся? Хотите потрогать? Всё натуральное, никакого ГМО. Смотрите, какие кубики. Кстати, надеюсь, ночью мы не сильно шумели? Просто после выпивки я начинаю громко храпеть…

— Очень хочу, — нервно дёрнув щекой, злобно согласилась Ёсимацу, перебив этого идиота.

Сжав пальцы в кулак, она шагнула навстречу парню, умудрившемуся незаметно разрядить обстановку. Прислушавшись к своей развитой не по годам интуиции, Ёсида мгновенно развернулся и бросился бежать.

— Стой! — рванула за ним Ёсимацу, поддавшись древнему охотничьему инстинкту, убегают — догоняй, догоняют — убегай.

— Дурдом какой-то — покачала головой Мива, глядя им вслед. — Так, что у нас на завтрак? Можно сделать заказ? Меню есть? Ничего, если я сама загляну на кухню? — деловито обернулась к служанке, показательно игнорируя Мацудару.

Столь наглой и бесцеремонной особы она ещё не видела. Не видел этого и Синдзи, облегчённо переводящий дух после того, как надёжно спрятал коробку с силиконовыми масками, закрывающими сразу всю голову, в кладовую, под кодовый замок. Маски гоблинов были сделаны настолько реалистично, что неудивительно, почему служанка их испугалась. Она подумала, будто это настоящая кожа и волосы, доставленные посылкой из тех мест, где дикость до сих пор преобладала над просвещением. А ведь там ещё было устрашающе большое, пупырчатое дилдо, зелёного цвета. Совсем скоро такой же звук, как и горничная, издаст доблестный Ватанабэ Иоширо, увидев всё это «богатство» отнюдь не в коробке, а близко к…

Глава 12

С глухим щелчком дверь тонированного микроавтобуса встала на место, отрезая от нас звуки внешнего мира. Хотя на пустой автостоянке, выглядящей сильно запущенной, и до этого было довольно тихо. Она не пользовалась популярностью даже в лучшие свои годы, не то что сейчас, тем более поздним вечером, на окраине заброшенной промышленной зоны. Сейчас сюда приходили разве что подростки, в поисках инопланетян, призраков или постапокалиптических пейзажей. Каких только психов нет на этом свете. Взять хотя бы нас.

Привыкнув к мягкому освещению в салоне, Сома Митико, щеголявшая сегодня в по-настоящему скромном чёрном платье с длинной юбкой, с бесстрастным выражением лица села рядом со мной. Она держалась так, будто для неё всё происходящее не в новинку. Прямо вылитая сукебан — лидер женской банды. Однако несмотря на показное спокойствие, девушка всё же была напряжена и взволнована. Думаю, опять пытается выглядеть сильной личностью, потому что это уже вошло в привычку. Вполне понятное желание для той, кто хочет управлять чем-то большим, чем кухонной плитой и домработницей. Удивительно, как она с такими амбициями сошлась с Аямэ, у которой их-то как раз и не было. Неужто знаменитое притяжение противоположностей, как у Мивы и Аримы?

— Я сделала так, как ты просил, — кивнула мне Сома, обойдясь без приветствий.

Мы сегодня уже виделись. Вынырнув из своих мыслей, обстановка более чем располагала к спокойным размышлениям, тоже приветливо кивнул, но без подтекстов.

— Спасибо. Теперь остаётся только ждать, — тепло улыбнулся сообщнице, подбадривая её.

Посмотрев на планшет, куда транслировалась картинка со скрытой камеры видеонаблюдения, установленной в складском помещении, Сома нахмурилась. Похоже, одной улыбки оказалось недостаточно. Туда вот-вот должны доставить уже похищенную жертву.

— Любишь рыбалку? — неожиданно спросил у девушки, отвлекая от беспокойных мыслей.

— Нет. Никогда не понимала людей, готовых целыми сутками сидеть на берегу грязных водоёмов. В окружении комаров и лягушек. В дождь, снег, жару, туман, ранним утром или поздним вечером, отказавшись от благ цивилизации. Смотреть на воду в ожидании непонятно чем болеющей, чем питавшейся и в каком дерьме плававшей рыбы. Гадость, — скривилась в отвращении. — Пустая трата времени и здоровья. Потом её ещё мыть, потрошить, чистить. Не самое приятное занятие. За то же время можно заработать столько денег, что их хватило бы на покупку рыбы куда лучшего качества и большего размера. Уже разделанную, безопасную для употребления. Кроме того, можно подобрать более комфортные варианты, связанные с отдыхом на природе. Разочарован? — через плечо бросила на меня быстрый, внимательный взгляд, ожидая реакции на признание.

— Нет.

— Считаешь, я не права? — провокационно улыбнулась Сома, решив, что видит меня насквозь.

Что я сказал это только из вежливости, учитывая мою вторую семью.

— Считаю, что всё зависит от точки зрения и человека. Не скажу, что разделяю твоё мнение, но и не вижу причин его осуждать. Каждому своё, — невозмутимо пожал плечами. — Наверняка некоторые из моих привычек тоже пришлись бы тебе не по душе. И что дальше, больше не будем разговаривать? Поссоримся из-за того, что мы разные? Ну так это видно невооружённым взглядом. Напротив, я благодарен за откровенность. Теперь буду знать, что ты не любишь речную, свежепойманную рыбу. Готовить её. Ходить в походы. Любишь комфорт и рациональный подход. Это позволит мне избежать ошибок в будущем.

Слегка улыбнувшись, так же косо на неё посмотрел, явно пародируя. На секунду наши глаза встретились. Я знаю, что Сома сейчас на взводе, боится последствий своего решения, немного меня, поэтому может быть несколько резкой в суждениях и словах. В её глазах промелькнуло удивление, а также лёгкая заинтересованность. Не ожидала, что я легко приму вызов и не дрогну.

— Это было сказано к тому, — вернулся к тому, с чего начал, — что теперь нам нужно запастись терпением, в ожидании подходящего момента, чтобы всё не испортить. Надеюсь, у вас достаточно выдержки, Сома-сан?

— Можно не так официально, Фудзивара, раз уж мы не только временные союзники, но и с этого момента соучастники, — хмыкнула немного повеселевшая девушка.

— Как вам будет угодно, — шутливо кивнул, приложив ладонь к груди и поклонившись, словно дворецкий.

— Шут, — с наигранным недовольством, Митико коротко прокомментировала увиденное. — Итак, может, хотя бы теперь посвятишь в свой «гениальный» план? И что за намёк на совместное будущее? Ты так далеко заглядываешь? — не удержалась от следующей провокации.

Девушка же. Это них в крови. Только они способны вызвать войну, лишь бы не столкнуться с равнодушием.

— Кто знает. Может быть, Ватанабэ не последний жених, с котором нам придётся разбираться, — добавил в интонации побольше коварства и предвкушения.

Задержав на мне долгий, непонятный взгляд, Сома покачала головой, после чего уточнила подозрительно ровным тоном с оттенком угрозы.

— Фудзивара, если у меня возникло желание тебя ударить, как думаешь, это нормальная реакция?

— Судя по рассказам Мацудары, да, — ответил не раздумывая, ничуть не смутившись.

— Мне кажется, или ты сейчас со мной флиртуешь?

Немного помолчав, Сома вкрадчиво спросила, специально приблизившись. Знает, что мы в машине не одни, поэтому нечего бояться моей безрассудной смелости.

— Немного. Перед рискованным делом в команде это вполне нормальное явление. Не принимай мои слова близко к сердцу. Они всего лишь один из способов снять напряжение и настроиться на позитив. Это что-то вроде суеверия. Если идёшь на задание в ужасном расположении духа, тем более, с плохими предчувствиями, то всё может плохо закончиться. Не волнуйся, завтра я вновь буду учтив, скромен и застенчив.

— Верится с трудом. Знаешь, а ты не такой, каким тебя описывают, — задумчиво объявила Сома, став серьёзнее.

— Скажу больше, я и не такой, каким выгляжу. Впрочем, довольно лирики. Время идёт, — бросил быстрый взгляд на часы. — Сейчас похитители доставят сюда твоего жениха. Немного с ним поиграют, дадут время подумать над своим поведением, доведут до отчаяния, а потом появишься ты со своим другом, то бишь, со мною. Пока я самоотверженно буду сражаться со злодеями, ты спасёшь Ватанабэ и выведешь из здания. Потом отвезёшь к себе на квартиру. Успокоишь, утешишь, напоишь, желательно до невменяемого состояния. Поднимешь ему самооценку, выступив в образе ангела-хранителя. В общем, действуй по ситуации, но не оставляй его одного. Будь с ним помягче. Не знаю, потребуется, дай соску, поменяй подгузники, сунь погремушку.

— Эй, речь идёт о моём женихе. Поуважительнее, Фудзивара, — холодным тоном потребовала девушка, но как-то не особо убедительно. — Ватанабэ, услышь он тебя, просто так бы этого не оставил.

Кажется, я случайно задел её гордость, упомянув, что Сома выбрала себе в мужья капризного ребёнка.

— Ему же хуже. Пусть скажет спасибо, что у него такая защитница. Вот именно на это и делай основной упор, — посоветовал, и не подумав испугаться или извиняться.

Сейчас я должен выглядеть решительным и безжалостным, иначе нет смысла заходить ещё дальше. Это ей простительны душевные терзания, непостоянство, учитывая о ком идёт речь. Хотя тут скорее о чём, а не о ком.

— Намекни Ватанабэ, что всё может измениться. Только не дави и не навязывай своего мнения. Парни не любят излишне напористых женщин, — продолжил инструктаж, вызвав у неё подрагивание губ.

— Да-да-да, — закатив глаза, отмахнулась от меня Сома, не желая и дальше выслушать очевидные вещи. — И всё же, как мы объясним Иоширо моё появление? Откуда я узнала, что с ним случилось и где он находится?

По моему плану Сома должна сыграть ревнивую невесту, подозревающую жениха в очередной измене. Она выглядела бы просто глупо, если бы ничего не замечала, учитывая поведение Ватанабэ. К тому же, недавний громкий инцидент ещё не выветрился из её памяти.

По официальной версии, Митико проводила сегодняшний вечер с подругой, договорившись об этом заранее. Встретилась с ней в маленьком семейном ресторанчике, выбранным Мацударой, где по «секрету» призналась в желании проследить за Иоширо, для чего подкинула тому следящее устройство. Захотела лично застукать с любовницей. Она же не знала, что Ватанабэ по пути в гостиницу, где у него назначено свидание со звездой широких простыней, похитят. Что его там поджидала ловушка. Я, с которым обе девушки «случайно» пересеклись в том же ресторанчике, куда приезжал не впервой, на правах их общего друга, за компанию отправился на поиски подозрительно себя ведущего Ватанабэ, не отвечающего на звонки. В роли моральной и силовой поддержки. Правда, Мацудары, а не Сомы, что требовалось особо подчеркнуть. Поскольку для нас обоих подобные выходки уже не впервой, ничего необычного в этом не просматривалось.

Я же не слепой. По встревоженным лицам девушек просто обязан был догадаться о том, что у них случилось что-то серьёзное. Предложить помощь. Отказаться отпускать их одних. Девушки спорить со мной не стали. Они же тоже не дуры. Сразу заподозрили неладное из-за того, что сигнал маячка стал указывать сюда, на заброшенный склад. Согласитесь, это не самое лучшее место для проведения романтических свиданий. Если только речь не идёт о каких-нибудь извращениях, на которые им, тем более, стоило взглянуть, как заинтересованным сторонам.

Не имея доказательств, что происходит нечто противозаконное, и не желая разбрасываться грязным бельём, естественно, давние подруги Сома и Мацудара захотели разобраться во всём лично. Звучит правдоподобно? Правдоподобно. Для подкрепления этой легенды наши машины стоят у ресторанчика семьи Цукуда, в котором мы якобы всё ещё продолжаем приятно проводить время. Уединившись в отдельной комнате, ни о чём не подозревая. Записи с камер видеонаблюдения уже заменены на те, что мы сделали там же ещё вчера, тайно встретившись и разыграв нужную сценку.

Договориться с госпожой Цукудой оказалось гораздо проще, чем я думал. Лишних вопросов она не задавала. Проявила понимание. Поэтому, если прямо сейчас ей позвонить и спросить, где я нахожусь, уверен, она ответит, что до сих пор сижу в её ресторанчике, пытаясь не дать своим знакомым напиться, в чём не очень-то преуспеваю. Кстати, наши телефоны тоже сейчас там, вместе с Аямэ, прикрывающей незаметный отъезд Митико. Она же в нужное время сделает с её телефона пару звонков Ватанабэ, на которые он не ответит. На случай если кто-то захочет копнуть глубже остальных. Чтобы всё выглядело ещё реалистичнее, «пропажу» мы заметим не сразу. Когда я подам условный сигнал, Мацудара привезёт наши телефоны сюда, присоединившись к представлению. Об остальных мелочах позаботится дедушка.

Опоздав на полчаса, заставив Сому понервничать, наконец-то, на склад доставили похищенного Ватанабэ. Через камеры мы наблюдали, как четверо гоблинов затащили связанного человека с заклеенным скотчем ртом в своё логово, действуя довольно грубо и самоуверенно. Там их поджидало ещё несколько зеленолицых типов, вооружённых палками, обрезками труб и другим нехитрым оружием «дикарей», маявшихся от скуки. Гоблинами я их называл не просто так. Вся банда носила качественные силиконовые маски, из-за которых они выглядели не только одинаково уродливыми, но и опасными ребятами совсем без тормозов. Самое то, для наших целей.

Посадив испуганного Иоширо на стул, разодетого, как франт, они принялись над ним издеваться. С энтузиазмом, ведя себя настолько естественно, что даже мне захотелось поверить в реальность происходящего. От сценария ребята почти не отступали, импровизируя лишь самую малость. Молодцы. Свои деньги они отрабатывали полностью.

Похитители рассказали ничего не понимающему Ватанабэ о том, кто они, зачем это делают, чего хотят. Отказавшись забирать его кошелёк и телефон, рассмеялись над предложением разойтись по-хорошему. Поняв, что дело плохо, побледневший Иоширо чуть в обморок не упал. Вскоре он ещё энергичнее принялся уговаривать этих психов не доводить всё до греха. Упрашивал соблазниться лёгкими деньгами. Пугал страшными карами. Угрожал, что их всех обязательно поймают, что он большой человек и у него влиятельные родители. Если бы Ватанабэ при этом не торопился, не нервничал, не повышал часто срывающегося голоса и не переводил испуганного взгляда с одного гоблина на другого, то, может быть, выглядел бы в этот момент мужественно, а не жалко. На мой взгляд, разумеется.

— Чего только не пообещаешь, лишь бы тебе в жопу не засунули здоровенный дилдо, — с трудом сдерживая смех, я разочарованно покачал головой. — Даже жениться, но это я так, к слову.

Разглядывая своего жениха и слушая его жалкий лепет, Сома с каждой минутой становилась всё мрачнее. Недовольно на меня посмотрев, сдержанно упрекнула.

— Будто бы ты вёл себя иначе, оказавшись в плену у сексуально озабоченных психов. Кто писал сценарий?

— Человек, обожающий тёмное фэнтези. Мечтающий превзойти «Goblin Slayer», но не осмелившийся на откровенный плагиат, — вот теперь я открыто рассмеялся, продолжая вести себя непринуждённо. — И, к твоему сведению, я бы вёл себя на его месте по-другому. Я бы не угрожал, а просто предупредил. Однократно. После чего, если бы они не прислушались к инстинкту самосохранения, забил бы их этим дилдо до смерти.

— Все вы храбрецы, на словах, сидя в безопасности, — проворчала хмурая девушка, недовольная увиденным.

Злясь из-за поведения Ватанабэ, ведь её жених должен быть самым-самым, но не с конца списка достоинств, а с его начала.

— Ты права, — примирительно поднял руки, заметив, как она напряглась.

Кроме того, Митико не нравилось наблюдать за тем, как её возлюбленного унижали. Она хотела всё немедленно прекратить, но сдерживалась, понимая, что мы уже слишком далеко зашли. К тому же, всё и так скоро закончится, причём с её непосредственным участием. Злодеи будут избиты.

— Действительно, на словах мы все герои, поэтому выбирать нужно не ушами, а сердцем, — мудро изрёк, вытягивая ноги.

Занял более удобную позу.

— Посмотрим, вдруг Ватанабэ ещё сумеет нас удивить. Пусть он не самый сильный человек, но, может быть, довольно хитрый. Если и не хитрый, то осторожный. Следует стратагеме: Обмани врага, пообещав ему всё, чего он желает, но подари то, чего он страшится.

— Неужели я удостоилась узреть легендарную мудрость Фудзивары? — съязвила переживающая девушка.

— Ругаешь — плохо. Хвалишь — плохо. Как насчёт кофе? Надеюсь, хорошего. Будешь? У меня и сэндвичи есть. Сидеть нам долго. Почему бы не перекусить, пока есть время, — беззаботно предложил.

Нагнувшись, раскрыл сумку, стоящую у моих ног. Достал термос, спокойно наполнил из него одноразовый бумажный стаканчик. Звук журчащей воды и аромат кофе успокаивал.

— Нашёл время, — неодобрительно посмотрела на меня Сома, вместе с тем подивившись моей предусмотрительности.

— А что тут такого? Расслабься. Всё будет хорошо. Обещаю, — произнёс настолько обнадёживающе-решительным тоном, что она поражённо моргнула, повернув ко мне не только голову, но и корпус.

Почувствовав себя как-то странно, девушка даже помотала головой, отгоняя наваждение.

— Не перешагнув дерьмо, не оставишь его позади. Поверь, лучше совершить большой шаг вперёд с надеждой и широко раскрытыми глазами, чем не напрягаясь сделать маленький, наступив на него с закрытыми, — поделился следующей мудростью.

— Это ты сейчас импровизируешь, умничаешь, или хвастаешься знанием сценария? — поинтересовалась подозрительная девушка после короткой паузы.

Она несколько потерялась в собственных желаниях.

— Отвлекаю от переживаний. Держи, — без спроса сунул ей в руки стаканчик, наполненный горячим напитком, требующим осторожного обращения.

Ещё час похитители валяли дурака, а потом принялись совещаться, что делать с этим святотатцем? Кастрировать? Сжечь? Изнасиловать на камеру, чтобы опозорить на всю страну, отпугнув от него их святую, «непорочную» деву? Устроили спектакль на загляденье. Им бы в театре выступать, а не браться за подобные подработки.

Пока мы ждали дальнейшего развития событий, я успел съесть семь шоколадных палочек и выпить три стаканчика кофе. Митико, отобрав у меня упаковку, за это же время сгрызла половину пачки, почти всухомятку. Один стаканчик не в счёт.

— Что же ты так неосторожна? Повторяю, не торопись. У меня ещё есть.

Добродушно проворчав, потянулся и стёр у неё возле губ несколько налипших крошек, вогнав смутившуюся девушку в ступор. Пока Сома, достав косметичку, изучала личико, я как ни в чём не бывало продолжил просмотр увлекательного фильма для взрослых.

Вскоре дверь микроавтобуса вновь открылась. Слегка качнув машину, в салон энергично заскочила нетерпеливая Мацудара, выглядевшая эффектно даже в обычных джинсах, кроссовках, кепке и свободной футболке.

— Я ничего не пропустила? — спросила запыхавшаяся девушка.

— Нет. Самое интересное вот-вот начнётся, — успокоил.

— Отлично, — заулыбалась повеселевшая Мацудара.

Плюхнувшись в свободное кресло, тоже рядом со мной, только с другой стороны, она уставилась в планшет, закреплённый на спинку впереди стоящего сидения. Заметив в моих руках стаканчик, а также втянув носом аппетитные запахи, Аямэ быстро нашла сумку с вкусняшками, в которой бесцеремонного принялась рыться. Чтобы до неё достать, девушка перегнулась через мои колени, заставив поднять руки и попросить быть осторожнее. Не могла попросить или сесть в другое кресло? Вот же чудо в кепке.

Через пару минут, набив руки добычей, она с удовольствием принялась ею хрустеть, комментируя драму. Несколько раз назвала Ватанабэ слабаком. Просила перемотать, чтобы вновь насладиться понравившейся сценой. Давала гоблинам непрошеные советы, даже несмотря на то, что они её не слышали. В одном месте и вовсе заявила, что не хватает закадровой музыки.

— Ты сюда что, развлекаться приехала? — не выдержала рассердившаяся Митико.

Такое впечатление, что одна она волнуется и относится ко всему серьёзно, а мы устроили из происходящего какое-то шоу.

— Ага, — моментально подтвердила подруга, ничуть этого не стыдясь.

— Вот гады, — сквозь зубы проворчала Сома, окинув нас завистливо-обиженным взглядом.

— Да, мы такие, — переглянувшись с Мацударой, я поднял раскрытую ладонь, в которую Аямэ тут же хлопнула, поняв меня с полуслова.

— Чтобы я ещё раз с вами связалась, — пожаловалась Сома, глубоко вздохнув и закатив глаза.

Тем временем, устав чесать языками, похитители проголодались, захотели домой к мамам, порножурналам, видеоиграм, кто чем богат. Путём голосования, метод наказания «преступника» был выбран. Установив на треногу камеру, направив её на напрягшегося и вспотевшего Ватанабэ, мерзко хихикающие гоблины извлекли на свет свою священную реликвию. Трусы с ней надел самый толстый, не иначе бывший сумоист, а также самый страшный гоблин. Огромный, пупырчатый дилдо был обильно полит лубрикантом. Под отчаянные, переходящие в ультразвук вопли задёргавшегося Ватанабэ, чьи глаза приобрели анимешный размер, их «шаман» полез снимать с парня штаны. Всё это сопровождалось поучительной лекцией на тему предосудительных связей, верности, измен и прочих вещей, оправдывающих действия гоблинов. Типа — сам виноват.

Под одобрительные вопли «сородичей», толстяк приступил к ритуальному танцу, кружа вокруг уложенного на пол, брыкающегося Ватанабэ, эротично тряся бёдрами, заставляя реликвию болтаться из стороны в сторону, прямо под носом у жертвы. Покрасневшая от хохота Мацудара едва не сползла на пол, зажимая рот обеими руками. Её щёки забавно раздулись, как у хомяка. Митико, прикрыв глаза ладонью, поёжилась, словно от холода. Однако пальчики плотно так и не сомкнула.

— Ну всё. Наш выход. Вот текст. Там немного. Пока дойдём, успеете запомнить, — протянул девушкам заранее подготовленные листы.

Из тех, что нужны для придания нужного настроя, а не получения реальных указаний. С ужасом пробежавшись взглядом по тексту, Митико решительно заявила.

— Я не буду этого говорить! Вы совсем спятили⁈ Придурки! — всё же сорвалась.

Она тут же порвала лист на мелкие клочки.

— А я буду, — чуть не сломала мне всю игру Мацудара.

— Хорошо-хорошо. Не хочешь, не нужно. Будь собой, и всё получится, — с трудом вырвав у Аямэ бумажку, она до последнего не хотела отпускать, тоже порвал её на глазах у Сомы.

Хороший психологический ход по «сжиганию мостов» и якобы уступкам.

— Всё пошли, а то опоздаем. Ты же этого не хочешь? Зачем тебе испорченный Ватанабэ?

— Проды… — дальше Мацудара промычала что-то невнятное, пытаясь оторвать мою ладонь от своих губ.

Чёрт! Просил же её не пить перед заданием. Похоже, Мацудара успела в кафе опрокинуть в себя пару рюмок. Мягко подтолкнув девушек в спину, я повёл главных героинь в логово «похотливых» гоблинов, спасать «прекрасного» принца, о чём не только подумал, но и сказал вслух, приведя подходящее сравнение.

— Знаю я хентай, начинающийся так же, — сообщила подозрительно захихикавшая Аямэ, отойдя от меня на пару шагов.

Стрельнув хитрыми глазками в мою сторону, тут же прикрыла рот ладошкой. Сама.

— Как называется? Может, я тоже его видел? — полюбопытствовал.

— П…ха, — подавилась воздухом открывшая рот Аямэ, неожиданно получив локтём в бок от Митико, стремительно оказавшейся рядом.

— Вам что, поговорить больше не о чем? Извращенцы!

Вот теперь Сома действительно была готова рвать и метать. Вломиться куда угодно, без страха и сожалений. Когда я распахнул незапертую дверь, громко ударившуюся створками о стены, мы гордо вошли в зал, скудно освещённый лампами направленного света. Естественно, вызвав своим появлением немую сцену, будто кто-то нажал стоп-кадр.

— Вы ещё кто? — первым опомнился главарь гоблинов, как ему и полагалось.

— Заткнись! — рявкнула злая до чёртиков Сома.

Найдя взглядом не менее ошеломлённого Ватанабэ, девушка ободряюще ему улыбнулась. Бесстрашно направилась к своему избраннику, словно не замечая ничего вокруг.

— Остановите её, иначе мы все сядем! — испуганно завопил главарь, дав сигнал к началу заварушки.

— Ты в порядке? — заботливо спросила Митико у едва не расплакавшегося от счастья Иоширо, смотрящего на неё с огромной признательностью.

Добровольно потянувшегося ей в руки. Присев рядом, Сома принялась его освобождать. Когда на них набросились бандиты, девушка непроизвольно напряглась. Испугавшись, инстинктивно скосила взгляд и едва не вскинула руку, защищаясь от удара дубины. К счастью, этого так и не произошло.

— Не волнуйся. Я со всем разберусь. Уходите. Их слишком много, — пафосно воскликнув, я героически встал на защиту Митико, принимая удар на себя.

Не хватало только включения дополнительного прожектора, направленного исключительно на меня. Как хорошо, что этого не видит Микадо Аоки.

Как и планировалось, я перехватил дубину в последний момент. Ударом кулака отбросил напавшего на неё гоблина обратно в темноту. Закрыл собой заложника. Между мной и остальными гоблинами тут же завязалась яростная потасовка, приправленная криками: «На! Держи его. Ещё! Вместе. Это тебе за… Ах ты гад. Смерти ищешь? Не дайте им уйти! Смотри, куда бьёшь, кретин! Простите, босс. Ты опять⁈»

Подхватив под руку ослабленного из-за морального потрясения Иоширо, Митико повела его к выходу, оставшемуся под защитой Мацудары.

Аямэ, вооружившись валяющейся поблизости палкой, азартно «фехтовала» с одним из гоблинов, да так радостно, что если бы она произнесла что-то вроде: «Лунная призма, дай мне силу!», честное слово, я бы сам запустил в неё один из пустых ящиков, мешающихся под ногами. Не хватало ещё, чтобы она всё испортила.

Пнув в грудь одного чересчур напористого гоблина, я увернулся от второго. Схватив третьего за руку, держащую нож, перебросил противника через плечо. Локтем отмахнулся от четвёртого. Вроде бы, даже попал куда следовало. Заблокировал удар пятого, вынужденно подставив руку под его дубину. А это реально больно! Чуть не спародировал Джеки Чана, когда во время боевых сцен он сильно кривился, энергично потирая отбитые места.

Когда дерёшься против толпы необученных, вооружённых идиотов, некогда беспокоиться о красоте стоек, правилах и разговорах. Боевые искусства в таком случае превращались в упрощённое до предела боевое ремесло. Куда уж там до манер, игр в благородство, убеждений противника в том, что всё можно разрешить без насилия. Нет времени заботиться о том, как ты выглядишь. В такие моменты никак нельзя отвлекаться, если не хочешь стать инвалидом. Случайно или умышленно, потом уже будет без разницы. Поэтому я всецело отдался драке, стараясь не забыть о том, что она учебная.

Разбрасывая по помещению гоблинов, я ещё сильнее увеличил в нём беспорядок, сшибая противниками импровизированные столы, переворачивая ящики, используемые в качестве стульев и тумбочек. Всё это происходило под тусклым светом ламп, в мрачном зале, придавая драке определённую эпичность. Действительно, не хватает только подходящей музыки.

Если в ближнем бою я достаточно успешно защищался от атак «гоблинов», для реализма немного им поддаваясь, то вот метаемые предметы доставили мне кучу проблем. Предугадать их появление и траекторию было практически невозможно. Какой-то вспыльчивый кретин, тоже увлёкшись дракой, кинул в меня чем-то тяжёлым. Я едва успел отклонить голову. Однако бровь он мне всё-таки рассёк. Это уже становилось опасным. Пришлось действовать жёстче, переходя на ускорение.

Я не винил парней в том, о чём сам же их настойчиво просил. Наоборот, драка неплохо меня взбодрила. Принесла ощущение опасности, удовольствия, эмоциональной разрядки после длительного напряжения последних дней. Всё-таки я какой-то неправильный герой. Правильный не должен был доводить дело до насилия. Капелька вины дополнила богатый букет получившегося коктейля.

Впрочем, прекрасное настроение продержалось недолго. Почувствовав, как о мою спину разбился деревянный ящик, я всерьёз разозлился. На себя. Что за тряпка! Соберись, Синдзи! Неужели ты можешь проиграть гоблинам? Что может быть позорнее этого? Мгновенно развернувшись, я схватил противника за горло и как следует напрягся. Одной рукой оторвав его от пола, отшвырнул наглого коротышку в сторону. Хорошо, что мужик оказался не только сильный, но и лёгкий.

Тут мне на помощь подоспела Аямэ, врезав ближайшему из гоблинов своей палкой по башке. Чёрт! Теперь ещё и за ней придётся присматривать краем глаза, чтобы её не обидели. Или она кого-то в запале не прибила. Мы же договариваюсь, что Мацудара останется у дверей.

Не знаю, каких усилий мне стоило не отвесить «спасительнице» подзатыльник. Или дать пинка, раз уж она так удачно подставила свою задницу. Будто бы что-то почувствовав, девушка моментально сместилась в сторону, поворачиваясь ко мне боком. Ну как так⁈ На каком принципе работает её интуиция?

* * *

Ведя Иоширо к выходу, чему он всячески способствовал, ускорено передвигая ногами, Митико ненадолго задержалась. Не удержавшись, девушка встревоженно обернулась. Подумала: «У кулаков ведь нет глаз. Вдруг кто-нибудь из нападающих промахнётся, по ошибке попав по ним». Что делать, если союзники случайно пострадают? Даже опытные актёры на съёмках могли получить травму во время постановочных драк, хотя там заранее, многократно отрабатывалось каждое движение. Как тогда она будет себя чувствовать? А как оправдываться перед роднёй? Ладно своей, но ведь в это дело втянуты и Мацудара с Фудзиварой, что уже не шутки.

Драка Фудзивары и гоблинов выглядела очень реалистично. Даже не верилось, что это всего лишь игра. Кроме того, девушка чувствовала, как её переполняли сильная тревога, радость и благодарность. Иоширо это «приключение» не только заслужил, но и точно не забудет. Будет знать в чью руку плюёт, гадёныш такой. Пока всё шло по плану, как и обещал Фудзивара. Иоширо словно подменили.

Вспомнив непоколебимо вставшего между ней и бандитами Фудзивару, о которого, как об утёс разбивались набегающие на него волны, она испытала чувство гордости и защищённости. Когда об руку защитника сломалась палка, девушка инстинктивно поморщилась, представляя, насколько это больно. У Фудзивары же не имелось никакой защиты. Кроме того, деревянная палка была самой настоящей, а не бутафорской. Затем о его спину разбили деревянный ящик. Даже не ойкнув, как некоторые, мгновенно повернувшись, пугая врагов до дрожи в коленях своим убийственным взглядом, Фудзивара тут же отомстил обидчику, сделав это довольно эффектно. Стоило признать, в тот момент он смотрелся очень круто. Испугавшись за друга, Мацудара не раздумывая бросилась в самую гущу схватки, размахивая дубиной направо и налево.

— Пойдём быстрее, — попросил нервный Ватанабэ, до мокрых штанов опасающийся повторения недавно пережитого УЖАСА. — Нужно вызвать полицию.

— Хорошо. Держи спину прямо. Не торопись. Я обо всём позабочусь. Сома не бегут с поля боя — Сома проверяют, хватит ли в обозе сакэ отпраздновать их победу прямо на месте, или лучше отложить это на потом, — пафосно заявила девушка, немного приподняв носик.

Сейчас одна из дурацких фраз Фудзивары, из списка, который она недавно порвала, больше не казалась Митико столь уж смешными и нелепыми. Впрочем, Иоширо красоты и глубины изречения не оценил, потянув невесту за собой. Растрёпанный, испачканный и напуганный в тот момент жених показался Соме больше жалким, чем несчастным. Теперь ей было с чем сравнивать.

* * *

— Ну что, валькирия-неудачница, допрыгалась? — ехидно поинтересовался у недовольно надувшей щёки Аямэ, сидевшей на ящике.

Не понимаю, как она умудрилась подвернуть ногу без посторонней помощи? Если глупые гайдзины считают, что каждый второй китаец владеет кунг фу, а японец — кендо, то они глубоко заблуждаются. Да, эти боевые искусства в наших странах довольно известны, но не настолько же.

— На себя посмотри, «красавчик», — огрызнулась девушка, имея в виду моё лицо, испачканное кровью из рассечённой брови.

На нём ещё и царапины с синяками остались. Кто же знал, что один из придурков попытается расцарапать моё лицо, не в силах одолеть более честным путём. Это же не ринг, где все дерутся по правилам, чётко отведённое время, под присмотром судьи. Неуправляемая массовая драка — это всегда непредсказуемость.

— Да уж, из нас вышла подходящая парочка. Два дурака…

— Один, — перебила Аямэ.

— Хорошо. Одна дурочка и уставший герой, — благодарно кивнул, соглашаясь с ней.

В огромном помещении уже минут пять было тихо и неуютно. Мы остались только вдвоём. Гоблины, следуя плану, разбежались, забрав своих побитых товарищей. Теперь найти их не представлялось возможным, о чём уже позаботились.

— Ладно, пошли уже. Лучше встретить полицию весёлыми и пьяными, чем грустными и трезвыми. Не хочу всю ночь провести в участке. Кое-куда заедем, пропустим по стаканчику. Отметим нашу победу. Поднимем градус алкоголя и понизим градус адекватности.

Предложил на случай, если нас спросят, почему из ресторанчика Цукуды мы приехали на завод трезвыми и голодными. Сомневаюсь, что до этого дойдёт, но подстраховаться не помешает. В любом случае, после драки расслабиться, немного выпить, подурачится, да поболтать с подругой, как по мне, отличное завершение дня. Учитывая его обстоятельства, сомневаюсь, что Ватанабэ захочет огласки. Как и Сома, не говоря уже об их семьях. Полагаю, Митико и Иоширо уже давно уехали, передумав звонить в полицию. Невеста должна была убедить жениха, что я справлюсь и без посторонней помощи. Потом он меня в частном порядке поблагодарит, извинится, предложит хорошую взятку за молчание. Если не дурак, иначе представляю себе заголовки завтрашних газет, да ещё с фотографиями орудия преступления. Он же не сумасшедший, чтобы так подставляться. Вероятнее всего, парень не сообщит о похищении даже собственной семье, радуясь, что всё обошлось.

— Не хочу никуда идти. Давай ещё немного посидим. Больно на ногу наступать, — поморщилась девушка, стыдливо отведя взгляд.

— Я помогу, — спокойно к ней подошёл. — Обопрись об меня.

— Буду я ещё прыгать, словно Иппондатара. Но если возьмёшь меня на ручки… — Аямэ дурашливо протянула ко мне руки, в одной из которых до сих пор держала палку.

— Ты же уже взрослая девочка. Какие ещё руки? На спину залезай. Теперь твоё место там, пока кому-то другому на шею не залезешь. И палку отдай. Всё равной не умеешь ей пользоваться. Твоё самое сильное оружие, разящее наповал, половник. Ай!

Стукнув меня палкой по ноге, рассердившаяся девушка проворчала.

— Ещё одно слово, бесстыдник-сама, и получишь ей по лбу. Дурак! Будешь так говорить, ни одна девушка за тебя замуж не выйдет.

— Это проклятье? — полюбопытствовал, отбирая у неё палку.

Повернувшись к Мацударе спиной, присел. Двумя руками взял палку так, чтобы получилась перекладина.

— Уверенность. Я разгадала твой коварный план. Хочешь, чтобы я своей грудью прижалась к твоей спине? Извращенец. Не бывать этому, — заявила «робкая» девушка, охотно занимая предложенное ей место. — Можешь даже не рассчитывать!

Типичная цундере. Поднявшись, я бережно понёс её к поджидающей нас машине.

— Было бы на что. Там и прижать-то нечего, так что всё равно ничего не почувствую. Хоть бы чашечки побольше… Хрррр. Дура! Стой! Не души. Упадём же! — захрипел.

Кажется, наши отношения стали ещё ближе. Хорошо это или плохо, покажет время.

Глава 13

Кто не слышал фразу: «Маленькая ошибка может стоить больших денег»? Казалось, я предусмотрел всё, чтобы избежать ответственности за вчерашнюю авантюру, но…

К сожалению, в небольшом уличном ресторанчике, где мы с Аямэ радостно отмечали успешный рейд в логово «гоблинов», хвастаясь достижениями и всего одним пупырчатым трофеем, но зато каким, мне на глаза попался ещё один «авантюрист». Один из приятелей Сацуки Эйго. Тот самый любвеобильный и любознательный мажор с кучей свободного времени, который считал себя неотъемлемой частью любой весёлой компании, подходящей ему по статусу.

Его спортивная машина, между прочим, из редкой серии, остановилась у ресторанчика, притягивая к себе завистливые взгляды местных жителей. Особенно молодых и амбициозных девушек, одетых согласно последним рекомендациям популярных модных журналов. Здесь на это прямо мания какая-то. Прямо, как в Корее.

После этого, проходя мимо ресторанчика, некоторые девушки внезапно обнаруживали у себя пробуждение аппетита. Заходя внутрь, они первым же делом начинали заинтересовано высматривать «щедрого и бескорыстного» принца, готового вложиться в их красивый образ жизни, ведь они этого достойны. Что поделать, какие времена, такие и нравы. К тому же, я давно заметил: чем ниже опускается солнце, тем быстрее у людей растут ожидания и вера в сказки. Причём — любые.

Поскольку нас с Аямэ в категорию богатых наследников эти гламурные кошечки так и не отнесли, наблюдать за их беспорядочной «стрельбой» глазками в направлении приятеля Сацуки было довольно забавно. Как сказал бы японский поэт: «Охота на журавля в тени дракона — бодрит».

Наверное, их ввела в заблуждение наша потрёпанная, невзрачная одежда, достаточно высокая степень опьянения, непринуждённость манер и, вроде как, задиристость, за что мне потом тоже было стыдно. Как и за то, что Мацудара наклеила на моё пострадавшее в драке лицо несколько одноразовых бактерицидных пластырей, украшенных детскими рисунками, сказав — так прикольнее, отчего оно приобрело ещё более хулиганистый вид.

Впрочем, зря я надеялся, что из-за этого меня не узнают. Приятель Сацуки, сильно удивившись, преодолев сомнения и, подозреваю, внутренний спор с самим собой, вскоре к нам пересел. Ловко завязав разговор, чувствуется опыт, он как бы между делом поинтересовался, с чего это мы такие «красивые»? Что празднуем? С кем это я тут развлекаюсь? С Мацударой он до этого ещё не был знаком, что тут же и исправил. Понятное дело, по нашему внешнему виду парень легко догадался, что мы с Мацударой не в ладушки играли, а с кем-то недавно подрались, что сильно разожгло его любопытство.

Аямэ, с покрасневшими от алкоголя щеками и блестящими от радости глазами, найдя свободные уши, принялась вдохновлённо сочинять захватывающую историю наших приключений. Как полагается, приукрашивая всё, что только можно и нельзя. Остановить её так мне не удалось. Даже едой, запихиваемой палочками прямо в рот. Наоборот, благодарная девушка ещё больше вошла во вкус, взглядом подсказывая, от чего бы не отказалась в следующий раз. Не вырубать же Мацудару, в самом-то деле, классическим ударом по шее, как любят рисовать в манге. Ещё уткнётся лицом в тарелку с едой. Хотя испачкается при этом она, но отмываться потом придётся мне.

Так вот, по словам Мацудары, на неё на улице полной баров и клубов напали какие-то невоспитанные «панки», предложившие порядочной девушке приятно провести время. Она отказалась, а они с этим не согласились. Классика. Естественно, проходивший мимо, героический Я её спас. Далее история повторилась, но домогались уже меня. Догадываетесь, кто? А чем всё закончилось? Слушатель с понимающей улыбкой кивнул, показывая, что догадывается.

Захватывающий рассказ Мацудары сопровождался настолько детальными подробностями, что временами даже у меня от изумления открывался рот. Приходилось часто уточнять, что и кому я оторвал, чтобы потом не путаться в показаниях. А запихивать-то это было зачем? Ах да, извини, забыл. Что? Его⁈ — я испуганно покосился взглядом на монструозный дилдо. Пускай это не культовый предмет из легендарной игры, названный «Встаниславом Шишкиным», но всё же!

Убеждая в своей правоте, Аямэ не стеснялась активно размахивать руками, повышать голос, едва не плеваться от избытка эмоций. Особенно она радовалась тому, что так и не избавилась от палки — «попа-держалки», используя её в качестве наиболее весомого аргумента. Из приличных. Когда ей машут у тебя перед носом, инстинктивно хочется соглашаешься со всем, что говорит собеседник, уберегая его от соблазна перейти в статус подозреваемого.

В процессе повествования мне не раз приходись вновь выручать Аямэ, устраняя логические дыры в сюжете, а также сводя случайные оговорки к шуткам. Так, к примеру, услышав знакомую фамилию, я едва не получил сердечный приступ. Пришлось срочно сунуть ей в рот ролл суши, попросив розового рейнджера-самурая Мию Ватанабе поумерить свой пыл и перестать смотреть на ночь мультики. Смачно чавкая, Аямэ что-то согласно пробурчала, показав большой палец. Вот же… бесстрашная женщина!

Раз уж мы так удачно «раскрылись», Мацудара с удовольствием сделала несколько групповых селфи, сразу же выложив их на своей странице. Показала подписчикам, как она приятно проводит этот вечер. Сразу же всех успокоила, заверив, что с ней всё хорошо, не нужно беспокоиться, пусть поклонники спят спокойно с мечтами о ней. Ага, бегут и падают, на кровать, зажав под мышкой пачку с салфетками. Это здешние-то застенчивые великовозрастные «детишки», без опыта настоящих отношений, но с богатым воображением? Из тех, кто засиживается допоздна у компьютера в поисках чего-нибудь интересненького. А ведь в недрах японского сегмента интернета водились ещё страшненькие завистницы, фанатичные поклонницы, разные праздношатающиеся личности, обожающие обсуждать жизнь знаменитых людей, эксперты во всём и ни в чём, а также отборные фрики из фриков. Вполне ожидаемо, что в комментариях под постом Аямэ через несколько минут разгорелся самый настоящий интернет-срач.

Мацударе, конечно же, подписчики посочувствовали. Пожелали всего наилучшего и побольше. В том числе касательно планов на дальнейший вечер, ведь награда обязательно должна найти своего героя. Или героиню, прямо в кровати, в красивеньких носочках, чтобы ноги не мёрзли. Пообещали сначала найти, а потом наказать её обидчиков, правда, при этом так и не спросив ни как они выглядели, ни где их искать. Обсосали историю до последней косточки, благо Аямэ печатала с невиданной ранее скоростью, отвечая на вопросы своих любознательных «хомячков». И вот уже через некоторое время стало казаться, что мы с трудом отбились от целого клана якудзы. Сразились с ним на тёмной подземной парковке во время проливного дождя. Да-да, вы не ослышались. Да ещё под зловещую музыку.

Законы физики и прогноз погоды, по мнению сетевых троллей, могли идти в горы. Всё равно люди живут в матрице, в кем-то придуманном мире. Желающие могут ознакомиться с гипотезой симуляции. Как обычно, в нашем случае нашлись и те, кто утверждал, что это возможно, и те, кто был с ними категорически не согласен.

Так вот, мы уложили десятка два накаченных, татуированных мужиков в шрамах, с катанами и в дождевиках. Под конец истории, Аямэ один на один сошлась в рукопашной схватке с какой-то психопаткой, заместительницей самого оябуна. Куда уж без этого в Японии-то? Должен же соблюдаться национальный колорит и всё такое. Сказав крутую фразу, Мацудара обещала потом её выложить на своей странице, ничего умного ей в голову сразу не пришло, моя спутница победила.

Более того, как оказалось, именно катаной были нанесены все те «страшные» раны, что виднелись на моём лице. Удивительно, как при этом ещё голова сохранилась на плечах. Ещё более невероятным стал тот «факт», что я в порыве праведного гнева умудрился перехватить клинок зубами, сломав его. Странно, почему тогда разлетелось на куски лезвие, а не зубы? Ах, это его осколками мне посекло лицо. Правда, что ли? Не знал. Фудзивара, несомненно, круты. С этим никто не спорит, но не настолько же!

Мацудара, по версии всё тех же обезумевших комментаторов, повредила ногу не менее поразительным способом. Пнула одного из громил так, что сломала ему три ребра. Точным ударом забросила восьмидесятикилограммовую тушу прямиком на вершину горы из поверженных нами противников. Флаг, воткнутый туда, куда полагается, опытные читатели манги в курсе, почему-то в этой версии не фигурировал. Большое упущение. Наверняка комментаторы сами исправят всё в следующей редакции «Байки токийской подземки», внеся туда и эту историю. В общем, мы с Мацударой в их глазах выглядели героями, каких ещё нужно поискать, а потом уговорить.

Всё бы ничего, умные люди всё равно всерьёз эти бредни воспринимать не станут, мало ли о чём в интернете пишут, но, на мою беду, Хаякава Сетсу в последнее время тоже страдала приступами бессонницы и повышенной подозрительности. Она с какого-то перепуга, с недавнего времени начала отслеживать личные странички Мацудары Аямэ, Итидзё Мегуми, Такэути Киоко и даже Микадо Аоки, заведя аналог знаменитой Death Note. Конечно, не на постоянной основе, а время от времени. Так получилось, что в этот день Сетсу вновь решила бегло пролистать их фотогалереи в поисках одного человека.

Внимательно ознакомившись с комментариями под последними фотографиями Мацудары, зачем-то упомянув собаку женского пола, польстившуюся на чужие кости, всполошившаяся Хаякава ещё долго не могла успокоиться, а после дозвониться до собаки мужского пола. В результате компанию девушке в эту ночь составила большая мягкая игрушка с отбитой печенью, если бы она у неё была.

Беспокойство невыспавшейся Хаякавы достигло таких высот, что утром я ещё даже не успел почистить зубы, а безупречно выглядящая горничная уже сообщила о прибытии крайне нетерпеливой гостьи. Вежливо спросила, изволит ли господин принять её в сей ранний час? Подумав, что ко мне явились из полиции, я безо всяких опасений дал согласие. Попросил впустить гостей, предложить им чая, описать мои высокие нравственные качества. По собственной инициативе уточнить, знают ли они, с кем начальник их начальника на следующей неделе играет в гольф? Если знают, пусть скажут, а то я-то не в курсе. Если они этого тоже не знают, но подумают, что знаю я, получится довольно забавно. О том, что гостья пришла одна, я даже как-то не подумал. Тем более, по личному вопросу.

Заняв гостиную на первом этаже, я принял вид расслабленного, ни о чём не подозревающего человека. Ну и что, что немного побитого. Судя по поведению, я был готов поспорить, кто из нас более законопослушный гражданин, я или тот самый «Рафик чистой воды невиновный».

Едва появившись на пороге комнаты, Сетсу тут же меня атаковала, застигнув врасплох. Её появление оказалось полной неожиданностью. Растерявшись, я не сразу сообразил, что происходит? Почему у неё такое странное выражение лица? Не почувствовав исходящей от девушки угрозы, мгновенно подавив убийственные рефлексы, позволил Хаякаве немного посвоевольничать. Пусть успокоится, а то она какая-то взволнованная, напряжённая. По первым же её вопросам, не заставившим себя долго ждать, я получил ответы на свои. Облегчённо выдохнул и тепло улыбнулся этой фантазёрше. В итоге решил на неё не ругаться, смирившись с малой бедой, чтобы избежать большой.

Крепко сжав мою голову в ладонях, обеспокоенная Хаякава принялась вертеть её из стороны в стороны, тщательно рассматривая со всех сторон. Неожиданная забота и беспокойство со стороны знакомой девушки были очень приятны. Удивляло только одно, от кого она обо всём услышала и как много знает? Если бы я стал отбиваться, с самого начала строя из себя цундэрэ, разрешить это недоразумение вышло бы намного дороже, чем прикинуться беспомощным, невинным котёнком, за что тут же был вознаграждён весёлым зрелищем того, как постепенно менялось выражение её лица по мере осознания собственных смелых действий. Чего я только не увидел: смущение, паника, злость, обида, непонятно на что. Даже жажда крови откуда-то появилась!

— Эмм? Прости? Доброе утро, Хаякава-сан. Что привело тебя сюда в это чудесное, воспетое жаворонками время? — спросил слабым голосом, чувствуя себя не самым лучшим образом после вчерашней пьянки.

Сам не заметил, как автоматически перешёл на поэтический стиль речи. Больно уж обстановка располагала.

— Снимай рубашку, — приказала крайне серьёзная и решительно настроенная девушка, переводя пристальный взгляд с моего лица куда-то ниже.

Наверное, чтобы скрыть смущение, а также не смотреть мне в глаза.

— Зачем? — я ещё больше обалдел от такой бесцеремонности.

— Хочу лично убедиться, что ты не пострадал. Боюсь, даже с дыркой в груди и дальше будешь глупо отшучиваться, утверждая, будто это обычная царапина, не стоящая внимания. Она сама зарастёт, нужно только немного послюнявить, — неодобрительно проворчала Хаякава, решив идти до конца, раз уж всё равно опозорилась.

Может, заодно, удастся реализоваться одну из своих фантазий.

— Почему, глупо? — я наивно удивился, наслаждаясь представлением. — Всё-всё. Успокойся, — выставил ладони в защитном жесте. — Всё в порядке. Я правда не пострадал, — заверил с ласковой улыбкой, от которой она отчего-то шумно сглотнула и на мгновение одеревенела.

Поскольку мне ещё не доводилось попадать в столь неловкие ситуации, я не представлял, как из них аккуратно выбираться, никого не обидев.

— Да? Правда? — смущённая девушка недоверчиво посмотрела на моё лицо, где помимо рассечённой брови на скуле красовался шикарный синяк, а с правой стороны немного припухла губа.

Упрямая Сетсу всё равно попыталась самостоятельно расстегнуть верхнюю пуговицу моей рубашки, но я помешал. Это уже перебор. Не кричать же потом: «На мне теперь никто не женится! Возьми на себя ответственность!»

Пытаясь отвести мешающую ей руку в сторону, сражаясь за право самой во всём убедиться, в рамках негласно принятой игры, заупрямившаяся девушка нечаянно схватилась прямо за то место, о которое вчера сломался толстый деревянный брус. Вздрогнув, я рефлекторно поморщился от боли и непроизвольно застонал. Опомнившись, мгновенно закрыт рот ладонью, но было уже поздно.

— Ага! Я так и знала! — мстительно обрадовалась Хаякава, сильно прищурившись.

Усилив натиск, она тут же сменила цель. И где, хочется спросить, в этот момент была её скромность, воспитанность, знаменитая обманчивая покорность японских женщин — прозванных ямато-надэсико? Ходила за плёткой и книгой «Mein Kampf»?

— Что это? — победно воскликнула разошедшаяся Хаякава, получая удовольствие от самого процесса, а не результата.

— Где? — повернув голову, я с повышенным интересом неубедительно принялся разглядывать стену в поисках несуществующего пятна.

Отведя пострадавшую руку за спину, быстро принялся возвращать закатанный рукав на место, методом трения.

— Фудзивара, — почти прорычала серьёзная девушка, больше не находя это забавным. — Ты идёшь со мной в больницу. Немедленно! Это не обсуждается.

— Зачем? Что мне там делать? Сейчас зелёнкой намажу, пластырь приклею, и всё будет лучше, чем было.

Кажется, в комнате резко упала температура, а на меня повеяло опасностью даже большей, чем во время вчерашней драки. Инстинктивно захотелось принять защитную стойку, отражая нападение хищного, дикого зверя. Судя по ощущениям — свирепого тигра. Да что в моих словах могло её так разозлить?

— Раны должен осмотреть специалист. А вдруг у тебя сотрясение мозга? Или перелом. Может, инфекция в кровь попала. К своему здоровью нужно относиться ответственнее, — принялась выговаривать, будто нашкодившему ребёнку.

Так и подмывало продолжить диалог в духе: «Да, дорогая. Нет, дорогая. Что я сказал? А что ты спросила?»

— Да брось. Боюсь, твоими стараниями у меня найдут всё, кроме родильной горячки, прямо как у сэра Джея, — невольно улыбнулся, вспомнив одну книгу.

Не став выяснять, кто это такой, подозревая, что я собираюсь и дальше морочь ей голову, вынуждая забыть о своей цели, Хаякава схватила меня за другую руку. Попыталась молча тащить за собой, собираясь, если потребуется, тянуть изо всех сил. Это выглядело настолько нелепо и смешно, что даже злиться на неё не хотелось.

— Да подожди ты, — я упёрся, уже не сдерживая улыбки. — Не видишь, я в тапочках. Что, прямо в них пойти?

Хаякава только сейчас недоумённо посмотрела на мои ноги.

— А ты в них быстро бегаешь? — задала неожиданный вопрос, сбив меня с мысли.

— Нет, конечно.

— Прекрасно.

Обрадовавшись, она предприняла ещё одну попытку вытащить меня из дома, прямо так, в чём был. Не выдержав, я расхохотался, заставив Сетсу ещё сильнее смутиться, в чём, естественно, опять был виноват только Синдзи. Почему опять? Так ведь я и до этого заставлял её волноваться, не отвечая на звонки, глупо собой рискуя. Хуже того, зачем-то ввязался в ненужную ей драку, спасая кого попало. А ещё спутался с дурной компанией, за что получил отдельный упрёк.

— То есть, основная претензия в том, что я пострадал, заступившись за Мацудару, а не за тебя? — посмотрел на Хаякаву с провокационной улыбкой, выявив корень проблемы.

Девушка обозвала меня негодяем и пообещала избить, правда, пока только взглядом. Обиженно надув щёчки, Хаякава стала выглядеть довольно мило. Готов поспорить, она сделала это намеренно, зная о таком эффекте. Идеальный способ ухода от неудобного ответа. К тому же, Сетсу решила срочно сменить стратегию, поняв, что зашла несколько дальше, чем следовало в рамках приличий. Мы же не пара, чтобы так себя вести. Лучшим выходом из этой щекотливой ситуации было взаимно «не заметить» небольшие вольности с обеих сторон.

— Ты мне воду в уши не заливай. В больницу поехали. Я прослежу, чтобы всё было сделано как нужно, а не как ты хочешь, на скорую руку, — она настояла на своём, но уже более спокойным тоном, без хватания за руку.

Хаякава стала намного серьёзнее, всем своим видом показывая, что минутка шалостей закончилась. И вообще, она взрослая, красивая, умная девушка. Мечта, а не человек. Отойдя, Сетсу с достоинством села в соседнее кресло. Неторопливо расправила складки на одежде. Внимательно на меня посмотрела, вынуждая прекратить дурачиться.

По итогам коротких, уже спокойных переговоров я согласился пойти ей навстречу. Лучше сразу со всем закончить, чтобы потом два раза не вставать. Всё равно или Ренка, или дедушка, или Сома-сан озаботится отправить меня в больницу, заставив пройти медобследование. Одно дело, устные заверения, что со мной всё в порядке, совсем другое, официальная справка с печатью. С документом, как говорится, не поспоришь. В Японии к подобным формальностям относятся очень строго.

Сильно подозреваю, вся эта чрезмерная активность с её стороны была вызвана не столько беспокойством о моём здоровье, хотя и это тоже, сколько действиями коварной конкурентки. Слишком уж сильная «атака» была вчера проведена. Мацудара коварно воспользовалась ситуацией, если не подстроила её с самого начала. Именно она меня вчера утешала, ободряла, поднимала настроение, называла своим героем, вызывая чувство гордости и… привязанности. А может, даже легла спать не там, где хотелось бы Хаякаве, в чём требовалось поскорее убедиться, чтобы успеть предпринять контрмеры, если ещё не поздно. Поэтому при входе в дом Сетсу сначала проверила обувь и только потом бросилась проверять лица.

* * *

Фукуда Юко, юрист фонда «Мацумото и партнёры», как обычно, на обед приехала в свой любимый, недорогой ресторанчик. Это место считалось довольно популярным у людей её профессии и достатка. Оно располагалось почти в самом центре делового района, среди небоскрёбов и торговых центров, где всё в шаговой доступности, создавая иллюзию оживлённого центра мира.

Время от времени ходить сюда для окрестных работников считалось своеобразным показателем успеха. Если ты появляешься в определённое время, значит — всё ещё работаешь, имеешь стабильную зарплату, рабочий график, хорошие отношения с коллегами. Являешься частью корпоративной среды, процветающей в тех величественных гигантах, что видны из окна этого ресторана.

Поскольку зал оказался полон, Фукуда уже собиралась уехать в другое, подобное место, однако сделать этого не успела. Заметив её, знакомый мужчина в хорошем костюме, судя по всему, обедающий с такой же типичной офисной сотрудницей, тут же принялся призывно махать, предлагая присоединиться. Сделать вид, что она не заметила бывшего коллегу из ныне ненавистной «Хинодэ», теперь не получится. К сожалению, они не только встретились взглядами, но и мгновенно друг друга узнали. Отговорки теперь не помогут. Отступление будет расцениваться слабостью, непременно взятой на вооружение, для чего на данный момент не было совершенно никаких оснований. Напротив, Фукуде требовалось демонстрировать уверенность, иначе её никто не будет воспринимать всерьёз. Репутация в сфере юриспруденции являлась одной из ключевых основ.

Расправив плечи, показав лёгкую, обманчиво приветливую улыбку, Фукуда присоединилась к ним, сев рядом с женщиной, напротив довольного этим фактом Икитаки.

«Да что за невезение? Только недавно с ним встречалась и вот опять. Может, меня сглазили? — подумала недовольная Юки. — Как всегда, хороших людей не встретишь, а плохих не избежишь».

— Добрый день, Фукуда-сан. Рад вас видеть. Как поживаете? Я смотрю, вы всё хорошеете и хорошеете, — бывший коллега сделал комплимент, приветственно кивнув.

Как ей показалось, показывая этим своё уважение, он был искренним. Если бы Фукуда работала в какой-нибудь второсортной фирме, он бы вёл себя менее вежливо и более прямолинейно. А если бы она упала ещё ниже, то и вовсе, перестал бы замечать, став равнодушным. Вот, что значит — получить признание своего успеха. Хорошо, что Юки удалось избежать плохой концовки, удачно ухватившись за Фудзивару-сан, иначе бы она каждый раз сгорала от стыда во время случайных встреч с кем-либо из знакомых. Или, как минимум, чувствовала бы себя при этом очень стеснённо. Их обмен любезностями и властное достоинство, с которым держалась Фукуда, не укрылось от наблюдательной спутницы Икитаки.

— Спасибо, Икитака-сан. Надеюсь, я вам не помешала? — Фукуда попыталась подыскать подходящий повод удалиться, даже не попив чаю.

— Ну что вы? Мы только пришли. Ещё не успели выбрать основные блюда, только закуски заказали. Может быть, вы тоже что-нибудь закажете? Составите нам компанию? — не оставил ей выбора, без перехода на неоправданную грубость.

Пусть даже завуалированную, но от этого не менее обидную.

— Кстати, вы же знаете Сакаки Чио? Вы с ней, если я не ошибаюсь, учились на одном курсе.

Упомянутая Сакаки-сан вежливо улыбнувшись, приветственно поклонилась, признавая и это, и более высокий социальный статус собеседницы. Градус наклона был ниже, чем у Фукуды. Юки пришлось постараться, чтобы вспомнить эту ничем не примечательную женщину. Они ни тогда, ни позже не были подругами, редко контактируя, и то, только по учёбе. После университета их дороги разошлись. Фукуда потом ещё пару раз как-то пересекалась с Сакаки по работе, но эти встречи носили кратковременный характер и были проходными, если так можно выразиться. Совершенно незначительными, из разряда — «привет-пока».

Насколько Фукуда помнила, Сакаки происходила из обычной семьи мелких госслужащих. Талантами не блистала, однако училась хорошо. Во многом была первой, старательной, скромной девушкой, погружённой в учёбу, младше неё на год. Хорошо закончила и основной курс, и производственную практику. Вот только без нужных связей на одном дипломе далеко не уедешь. Если только в глубокую провинцию. Конкуренция у юристов оказалась слишком высока. Чтобы прокормить себя, Сакаки пришлось заняться частной практикой в крохотной съёмной конторке где-то на задворках города. Там аренда дешевле. Правда, это так и не помогло ей выбраться из долгов по кредитам, а также избежать погони за не самыми лучшими клиентами.

Быстрым взглядом оценив костюм своей сокурсницы, Фукуда мысленно сделала отметку о том, что дела у Сакаки идут не очень хорошо. Её костюм хоть и был довольно новым, чистым, хорошо выглаженным, но дешёвым. Наверняка пошит филиппинцами в какой-нибудь маленькой, безымянной фабрике, а это для адвоката плохой знак. Туфли тоже, скорее всего, взяты на какой-нибудь распродаже или даже в аренду.

Избегая неловкости, одна женщина сделала вид, что не оценивала внешний вид соседки, а вторая, что этого не заметила. Дождавшись, когда они обменяются приветствиями, покончив с формальностями, Икитака рассказал Фукуде, что он здесь делает, даже не поинтересовавшись мнением своей спутницы.

— Представляете, вчера Сакаки-сан позвонила и попросила встретиться с ней для важного разговора. Конечно же, я согласился. Мне стало любопытно, о чём она хочет поговорить, учитывая состояние её дел, — не стал скрывать, перейдя на доверительный, но в то же время пренебрежительно-насмешливый тон.

Этим он показал своё отношение к происходящему. Тому, что изначально не строил на его счёт высоких ожиданий.

— Как оказалась, наша трудолюбивая, ответственная Сакаки-сан, готовая на любые подвиги, это не комплимент, а простая констатация факта, захотела узнать, не нужен ли в известных мне юридических фирмах ещё один адвокат. К сожалению, хорошими новостями поделиться с ней не удалось. Вы же знаете, как непросто найти, а ещё сложнее занять подобное место. Тогда она попросила меня порекомендовать Аракаве-сан принять её в Хонодэ хотя бы на стажировку. Однако мы только недавно пригласили на испытательный срок двух перспективных выпускников одной из лучших юридических академий Японии, замечу, по просьбе самого ректора, с которым Аракава-сан давно дружит. Причём мы взяли сразу двоих претендентов на одно место. Вскоре с кем-то из них нам придётся попрощаться, даже если он будет прекрасно справляться со своими обязанностями. Увы, такова жизнь. Поэтому я в очередной раз, что уже практически равно потере лица, не смог удовлетворить просьбу Сакаки-сан, отказав ей. Я всё верно передал? — с плохо скрываемой иронией Икитаки уточнил у поджавшей губы женщины.

Это уже почти унижение. Не поднимая взгляда от своей чашки с чаем, с силой стиснув ручку, Сакаки медленно кивнула, наступив на горло своей гордости. Фукуда заметила краешек конверта, выглядывающий из внутреннего кармана её пиджака. Наверняка просьба бывшей сокурсницы подкреплялась «подарком», который Икитака не захотел принимать. Хоть он — та ещё циничная сволочь, но своими принципами дорожит. За «воздух» денег раньше не брал. Похоже, с тех пор ничего не изменилось, иначе бы он эту тему даже поднимать не стал, ещё раз пройдясь по гордости «попрошайки».

— Увидев вас, я подумал, а ведь это хорошая возможность прервать цепочку её неудач. Не люблю несколько раз подряд отказывать обратившимся ко мне людям. Это плохая примета. Так вот, Фукуда-сан, вы же сейчас работаете в «Мацумото и партнёры», верно? Не уволились ещё? — не удержался от небольшой колкости, только непонятно в чей адрес. — Прости-прости, дурацкая шутка, не отвечай. Вижу, у тебя по-прежнему всё в порядке, — кивнул на дорогую, брендовую сумочку Фукуды. — Рад. Нет, правда. Не знаешь, вашей компании не нужен ещё один юрист? А в Теннояму? Вы ведь с ними тесно сотрудничаете, — проявил хорошую осведомлённость.

Фукуда заметила взгляд, полный надежды и стыда от Сакаки. Брошенный искоса, из-под полуопущенных ресниц. Хотя ей всё происходящее сильно не по душе, но, похоже, дела частного адвоката и впрямь ужасны, раз она даже после такого сохраняет молчание. Оплачивать аренду офиса, квартиры, лицензию, накладные расходы, питание, не так просто, как казалось тогда ещё выпускнику не самого плохого колледжа, полного надежд на длинную очередь состоятельных клиентов.

— Прости, мы пока не набираем юристов. О подходящих вакансиях в других компаниях мне так же ничего не известно. В Теннояма применяется система бронирования мест, так что… сами понимаете, — невозмутимо извинилась Фукуда, не спеша бросать спасательный круг в голову коллеге по ремеслу.

Она не подушка для утешений.

— Понимаю, — кивнул расслабленный Икитака, определённо не случайно затеявший этот разговор.

Ощутив усилившуюся ауру уныния от сидящей рядом женщины, а также захотев стереть самодовольную ухмылку парня, Фукуда задумчиво добавила, в срочном порядке рассматривая подвернувшуюся возможность с разных сторон.

— Правда, ходят слухи, что вскоре мой отдел будут расширять, однако, когда это произойдёт, я пока сказать не могу. Как и то, сколько нам понадобится дополнительных людей, — предусмотрительно не стала слишком сильно обнадёживать бывшую однокурсницу.

Сказанного уже достаточно. Сакаки была хорошей студенткой, но стала ли она хорошей сотрудницей, большой вопрос. Люди меняются и не всегда в лучшую сторону. Кроме того, Фукуда не знала Сакаки настолько хорошо, чтобы за неё ручаться. Незачем брать на себя лишнюю ответственность из-за внезапного каприза. Возможно, таким образом, она выльет воду на мельницу Икитаки, у которого в этом деле свой интерес. Хороший адвокат всегда должен искать второе дно даже там, где его никогда не было.

— Всё равно — это лучше, чем ничего, — благодарно улыбнулась Сакаки. — Я буду признательна, Фукуда-сан, если вы дадите мне знать, когда это произойдёт, чтобы я успела принести в вашу компанию своё резюме. Кто знает, вдруг мне повезёт, и мы вновь будем работать вместе. Для меня это было бы большой честью.

Поклонившись, Сакаки уважительно протянула Фукуде свою визитку. Юки положительно оценила этот ход. Бывшая сокурсница не стала просить провести её за ручку прямо в компанию. Не предложила взятку, не стала просить познакомить с директором, не скатилась в откровенное подхалимство и невыполнимые обещания. Поступи она так, Фукуда постаралась бы не допустить такую женщину в свою компанию, чтобы не расхлёбывать чужую пригоревшую кашу.

Кроме того, подобной просьбой Сакаки подтвердила серьёзность своих намерений. То, что с частной практикой она твёрдо намеревалась расстаться. Видимо, посчитала, что дальше будет только хуже. Умная лягушка попытается выпрыгнуть из кастрюли до того, как лапки начнёт обжигать раскалённое дно. Только глупая лягушка дождётся, когда её пригласят к столу. Упорство, конечно, одна из добродетелей, но не в том случае, когда оно мешает замечать очевидное. Возможно, в будущем, когда Сакаки вновь накопит денег, уверенности, опыта и знакомств, она вновь захочет отправиться в самостоятельное плавание, но пока лучше переждать бурю жизненных трудностей в спокойной бухте, а не в открытом море.

— Мою тоже, возьми, — неожиданно Икитака тоже протянул Фукуде свою визитку.

— Зачем? Хочешь поменять работу? — искренне удивилась Юки, недоумённо на него посмотрев.

— Нет. Меня и на текущей всё устраивает, — он улыбнулся. — Но перед расширением или реорганизацией обычно возникает жуткий завал дел. Если потребуется помощь с ними, дай знать. С удовольствием помогу, по старой дружбе. В частном порядке, естественно. О цене договоримся. Не волнуйся, жадничать не стану. Всё будет исключительно на взаимовыгодной основе. Моей любимой, если ты помнишь. Конфиденциальность гарантирую.

Фукуда немного подумав, взяла визитку, подтвердив наличие ума, а не одного лишь уязвлённого самолюбия. На нём далеко не уедешь, если только в направлении однокурсницы. Икитака, как человек, может, не слишком хороший тип, но, как адвокат, стоит признать, он весьма неплох. Чует выгоду за милю. За хорошее вознаграждение готов копаться даже в чужом грязном белье и спасать самых отъявленных уродов. Для него это всего лишь работа. Кто-то булочки печёт, кто-то людей лечит, а кто-то помогает избегать ответственности. Как говорится: «Nothing personal, it’s just business».

Фукуда про расширение вспомнила не случайно. Именно она его и добивалась, поднимая эту тему на собраниях из раза в раз. По мере роста активности фонда, работы для неё с каждым днём становилось всё больше. Она не хотела трудиться на износ, ночевать в офисе и нервничать из-за подвисших в воздухе дел. Ей уже требовался помощник. Кроме того, с ним повысится её личный статус, поспособствовав дальнейшему карьерному росту. Одно дело представляться рядовым адвокатом, а другое, начальником отдела. Рано или поздно «детский» фонд, предназначенный для проверки квалификации наследника, полностью встроится в структуры клана Фудзивара. Тогда дела примут совсем другой масштаб. К тому времени нужно занять место повыше, закрепиться на нём получше и найти дополнительные точки опоры. Раз уж ей выдалась возможность высоко взлететь, глупо ею не воспользоваться. Второго шанса может не подвернуться.

Поскольку Фукуда не являлась владельцем «Фудзивара и партнёры», она ничего не решала, поэтому выслушивать многочисленные жалобы единственного штатного адвоката приходилось Танаки-сан. Юки надеялась, что скоро он дозреет и начнёт продвигать ту же идею уровнем выше, руководствуясь принципом всех бюрократов: не можешь предотвратить — возглавь. Директор ведь тоже не горел желанием усложнять себе жизнь по пустякам. К тому же, в этом есть и его прямая выгода. Чем обширнее структура под твоим контролем, тем больше у тебя личной власти.

Посчитав момент удачным, Икитака как бы невзначай поинтересовался, плавно поменяв тему. Захотел воспользоваться элементом неожиданности, после удачного отвлечения внимание другим вопросом.

— Слушай, а правда ли, что господина Фудзивару вчера кто-то избил? Прямо во время свидания с Мацударой Аямэ.

— М? — Фукуда удивлённо на него посмотрела, замешкавшись с ответом.

В такие моменты у неё срабатывал инстинкт самозащиты: «сначала думай, потом говори».

— В «семье» большой скандал поднялся? Случайно не знаешь, кому поручили замять шумиху и заткнуть рты пострадавшей стороне? Кстати, кому так сильно не повезло? — поняв, что фокус не удался, скрыв досаду, Икитака продолжил развивать эту тему.

Немного наклонившись вперёд и понизив голос, он став очень внимательным. Фукуда тут же постаралась придать лицу невозмутимое выражение, ускоренно обдумывая причину столь внезапного интереса. Принялась подыскать наиболее подходящий, а главное, безопасный ответ. Любая информация имеет свою цену, а в умелых руках, ещё и остроту. Порой — смертельно опасную. Неужели он считает её наивной дурой, способной попасться на столь простенький приём? Или Икитака действует по принципу, а вдруг повезёт?

— Поменьше читай жёлтую прессу. Никто господина Фудзивара не избивал. Откуда ты взял этот некачественный бред? Не бери там больше. Все знают, что наш владелец фонда серьёзно занимается боевыми искусствами. Возможно, он слегка перестарался на тренировке. Обычное дело. Каратэ — довольно травмоопасный вид спорта, — специально использовала этот термин. — То, что он помог девушке на улице, отпугнув хулиганов, даже не стоит упоминания. Что теперь, о каждом его чихе в газетах писать? Будто у них других тем нет. Пострадавших, насколько мне известно, по этому делу не имеется. В полицию никто не обращался. Видео в сеть не слили, что уже удивительно, будь это правдой. Учитывая квалификацию господина Фудзивары, сильно сомневаюсь, что он позволит кому-то избить себя прямо на улице, не оказав достойного сопротивления. Так что, не считая чьих-то фантазий в интернете, ни одного убедительного доказательства произошедшей драки просто нет. Поэтому мне не ничего не поручали. Ни затыкать рты, как ты выразился, ни заносить свидетелям пухлые конверты, ни поднимать шумиху, — ехидно улыбнулась, превращая всё в несерьёзную насмешку. — С кем господин проводит свободное время, не наше с тобой дело. У него есть законное право на личную жизнь. Поэтому попрошу в следующий раз обойтись без необоснованных высказываний, тем более, сделанных в публичных местах.

— Правда? Похоже, я поспешил с выводами. Моя вина. Извини, — Икатака примирительно улыбнулся, с оттенком разочарования. — Но, если что… моя визитка у тебя есть. И вообще, будет время, зови просто так. Поболтаем, пропустим по стаканчику, — многозначительно на неё посмотрел, не собираясь сдаваться так просто.

Фукуда кивнула, принимая к сведению. Сама она по этому поводу пока не собиралась ничего предпринимать. Максимум поспрашивать Бандо за чашечкой чая в комнате отдыха. Адвокат может быть каким угодно, но только не слишком импульсивным. Не так страшно запрыгнуть в последний вагон поезда, отходящего от перрона, как выбежать на рельсы впереди него. Тем более, с такими-то важными пассажирами.

Под конец делового обеда все трое немного поговорили о погоде, политике, экономике, в плане вечно растущих цен, чтобы можно было завершить его на приятной ноте, оставив хорошее послевкусие. В обсуждении нейтральных тем поучаствовала и Сакаки, добавив свои «сто иен», вроде как, став полноправным участником беседы. Однако если с Фукудой Икитаки общался, как с равной, ей даже показалось, с ненаигранным уважением, то с Сакаки он был невыносимо высокомерен. Сумеет бывшая сокурсница в будущем добиться большего, чем сейчас — всё изменится, нет — станет ещё хуже. Стимулов для этого у неё хватало. Никто не хочет быть неудачником, как и иметь с ними дело.

Бывшая сокурсница тоже желала ходить с гордо поднятой головой. Не приглядываться к ценникам в магазинах, отказывать неприятным личностям, выбирая работу по душе, а не по нужде. Не собирать дурацкие талончики. Избегать непривлекательных мест, где ещё недавно пропускала стаканчик за стаканчиком дешёвого спиртного с такими же бесправными работягами, жалуясь им на тяготы жизни, отсутствия парня и чужую неблагодарность. В худшем случае, не сумев сохранить лицензию частного адвоката, она окончательно станет плохим примером для подражания. Олицетворением бедности, неудач, бесталанности, по сути, всего того, от чего успешным людям следовало держаться как можно дальше, чтобы не подхватить «заразу». Современная молодёжь верила, что от круга общения зависит судьба человека. Перефразируя одну пословицу: «С кем поведёшься, с тем и проведёшь всю жизнь». Понимала это и Фукуда, отчего собиралась держаться за текущую работу мёртвой хваткой, чтобы не поменяться с бывшей сокурсницей местами. Глядишь, со временем она действительно станет уважаемым человеком, пусть и в узких кругах, но с широкой акульей улыбкой. Оттого Фукуда не собиралась избавляться ни от одной из полученных сегодня визиток, для которых заведёт отдельную коробку.

Уже на выходе из ресторана Фукуду ждала ещё одна неприятная встреча. Её перехватил каким-то чудом оказавшийся здесь репортёр, которого тоже очень интересовало, всё ли в порядке с господином Фудзиварой, а главное, с делами фонда, куда серьёзные люди вкладывали серьёзные средства? Не пришло ли время разгореться очередному громкому скандалу?

Фукуде вновь пришлось угрожать принятием жёстких мер за распространение ложной информации и раскрытия личных данных. Параллельно адвокат задумалась, с чего это вдруг все так сильно возбудились? Насколько Юки знала, услышав утром от Цукуды, вчерашнее происшествие носило исключительно бытовой характер и не имело последствий. Или же она что-то упускала из виду? Если её тёплое место оказалось под угрозой остывания из-за какого-нибудь идиота, не пора ли доставать лопату? Не только кошки предпочитают закапывать дерьмо. Услышь её мысли, молодой следователь в этом случае задался бы вопросом, а старый — просьбой.

Глава 14

В больницу я поехал ещё и для того, чтобы отвести от себя подозрения. Казалось бы, всё будет наоборот, их станет ещё больше, но есть нюанс. Да, последствия драки всем очевидны, но вот с причинами не всё столь однозначно.

Этим шагом я собирался подтвердить версию Аямэ, а не одного мутного типа, обратись он в полицию. Хотя Ватанабэ вряд ли на это осмелится, но в нашем мире возможно всё. Кроме того, не забываем про условный рефлекс прохожего: чем чаще человек тревожно озирается по сторонам, стараясь держаться в тени, у «стеночки», тем больше он привлекает к себе внимания. Окружающие начинают думать, что его совесть не чиста. Зачем мне вести себя так же, учитывая, что я всё больше становлюсь публичной личностью? Да и потом, всё это не более чем игра.

Получить справку о том, что человек кристально здоров, оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Будучи сотрудником Мацудара-корп, я каждый год добровольно-принудительно проходил плановое медицинское обследование в прикреплённой к нам больнице. Да-да, не мы к ним присосались подобно рыбе прилипале, а они к нам. Крупные корпорации предпочитали вести себя подобно удельным княжествам, где всё своё, под рукой. Или же, если слишком накладно создавать отдельную структуру под каждый чих, с нужными организациями заключался договор на привилегированное обслуживание. Такое положение вещей было выгодно всем, особенно самим организациям. Они точно знали, когда ждать клиентов, сколько человек придёт и сколько им за это заплатят.

Понятное дело, в нашей больнице мы пользовались корпоративной медицинской страховкой. С ней сотруднику Мацудара-корп не нужно было ни о чём задумываться или о чём-то переживать. Улыбчивая медсестра в указанное время проведёт его за руку по всем кабинетам, сама заполнит все бумажки, ответит на вопросы, порекомендует хорошего специалиста, а потом пошлёт на все четыре стороны с традиционным пожеланием: «большое спасибо, давайте встретимся снова».

В данный момент, будучи известно кем, но непонятно в каком качестве, и такое бывает, мне пришлось самому разбираться, как в сфере здравоохранения всё устроено. Казалось бы, чем проще работает механизм, тем лучше, но нет, наши власти пошли другим путём. Подозреваю, в других странах те же яйца, только вид сбоку. Вот зачем нужно было всё настолько бюрократизировать?

Особенно мне запомнился вопрос, как я хочу пройти обследование, как скромный владелец государственной медицинской страховки, гордый обладатель рабочей или иностранное лицо с временной страховкой, поскольку здесь даже туристы обязаны её иметь. Всё делалось для того, чтобы богатели больницы, а не залы ритуальных услуг. Интересно, ответ на этот вопрос как-то повлияет на моё лечение? И что значит, кто мой опекун? Может, я как-то не так спросил? А уж цены и вовсе заставляли задуматься о пользе самолечения народными методами в домашней обстановке. Даже мне! Фраза: «Я не настолько богат — чтобы болеть», обрела новый смысл. Может быть, именно с этим связана популярность в Японии домашнего лечения, обращения к различным знахарям, тётушкам и прочим «специалистам». Это в нации-то, в которой очень бережно относятся к своему здоровью.

Перехватив взгляд Хаякавы, явно получающей удовольствие от моих затруднений, я решил, что играть в эту игру вдвоём гораздо интереснее, чем одному. Не раздумывая, сделав тревожно-озабоченно лицо, принялся несколько сбивчиво и торопливо объяснять девушке на регистратуре, что мне очень срочно нужно пройти полное медицинское обследование. Якобы на этом настаивает моя ненаглядная, а главное — нетерпеливая невеста. Дело в том, что я очень богат, а она молода, красива и с большой грудью, что для японок относительная редкость. Так вот, невеста угрожала найти себе другого мужчину, если я срочно на ней не женюсь, перед этим предоставив справку о состоянии здоровье. И чем хуже оно будет, тем сильнее меня утешат, позаботившись о расстроенном женихе с ОСОБЫМ усердием. Что сказать — я в предвкушении! Прямо-таки жажду получить обещанную сказочную «награду». Эх, вы бы знали, насколько эта женщина горяча. Да на ней яичницу можно жарить!

Выслушивая мои явно преувеличенные описания чужих достоинств, сотрудница за стойкой смущённо моргала и с показной скромностью стыдливо отводила взгляд. При этом у неё сохранялось ровное дыхание, в отличие от кое-кого за спиной. Под занавес рассказа, как-то странно переглянувшись с напарницей, она с несколько натянутой улыбкой бросила быстрый, оценивающий взгляд на, пусть будет, не менее «удивлённую» таким вступлением Хаякаву. Попыталась понять, что в ней особенного? Третьей груди нет, уши не заострённые, кожа не белоснежная. Да она даже не в костюме Пикачу! Сколько ей дать по десятибалльной шкале?

Сетсу, вот так сразу, без предупреждения, не смогла определиться, на какую сторону забора выгоднее «падать». Согласиться или опровергнуть? И потом, у неё есть пижама с покемонами, нечего придираться. Лучше на себя посмотри, выдра. Будет ещё умничать, решая, сколько дать баллов. Одиннадцать!

— Нет-нет. Вы не поняли. Она не невеста, а её подружка, — я доверительно сообщил обманчиво безучастным и совсем нелюбопытным девушкам в регистратуре, ловивших каждое слово.

Ещё и голос понизил, для эффектности.

— Ёри-тян попросила её проконтролировать, чтобы я точно всё прошёл. Потом она отвезёт ей готовое заключение вместе с деньгами на новую сумочку. Не помню, то ли семнадцатую, то ли восемнадцатую по счёту. Коллекционирует их, наверное. Там всего-то тысяч сто, наличкой. Поэтому мне ещё сегодня нужно успеть заехать в банк. Если Ёри-тян до ужина не получит сумочку, то будет очень недовольна. Страшно представить, что она тогда… То есть я сильно не хочу её расстраивать, — тут же поправился со смущённо-виноватым выражением лица, бросив быстрый, опасливый взгляд через плечо на то ли бледнеющую, то ли краснеющую, то ли задыхающуюся Хаякаву, до которой только сейчас дошло, что о ней подумают через три… два… один.

Взгляды медсестёр по отношению ко мне стали сочувствующими, а по отношению к ней, недоброжелательно-холодными. Количество многозначительных переглядываний девушек, причём по обе стороны стойки, мгновенно утроилось. Я даже призывно моргнул милым медсестричкам, дважды, вспомнив популярный мем из интернета.

— Простите, господин… — осторожно обратилась ко мне одна из нахмурившихся медсестёр.

— Аноним. Я хочу пройти обследование анонимно. Без заполнения документов. Деньги не проблема. У меня их полно. Ёри-тян не даст соврать. Она всегда знает, сколько лежит на моём банковском счёте, вплоть до иены. Вот только здоровье, в последнее время, что-то не очень, — расстроенно пожаловался с лёгким налётом недоумения.

— Это заметно, — медсестра всмотрелась в моё «разбитое» лицо, на котором всё было написано большими буквами, как она подумала, женским почерком.

— Не обращайте внимания. Будущая жёнушка немного перестаралась. Я ещё не говорил? Она у меня настоящая тигрица, — застенчиво похвастался с улыбкой влюблённого идиота.

— Послушай, дорогой аноним, если сейчас же не перестанешь шутить, то точно не доживёшь до свадьбы. Я сама тебя прикончу, прямо здесь, не дожидаясь появления невесты, — ледяным тоном предупредила Хаякава, с трудом сдерживаясь, чтобы при свидетелях не перейти к непосредственному физическому насилию.

— Может, вызвать охрану? — предложила обеспокоенная сотрудница административного отдела.

Самая молоденькая и впечатлительная из них.

— Лучше, полицию, — высказалась замужняя коллега, чуть постарше.

— Возьмите его телефон для оформления заявки и позвоните матери. Номер определённо должен быть в записной книжке. Она сама всё быстро уладит. Я пока зарезервирую койку в отделении пластической хирургии. Полагаю, скоро там появится пациент с потерей лица и волос, — невозмутимо посоветовала старшая медсестра, деловито перебирающая папки в картотеке.

Её эта история, вроде как, совершенно не касалась, но не проходить же мимо, когда тут такое. Вот что значит опытная женщина с кольцом на пальце, лет сорока, однако вслух ей можно было дать не более двадцати.

— Не нужно никого вызывать, — забеспокоилась Хаякава. — Врёт он всё. Не было никакого домашнего насилия. Это на улице ему тумаков навешали. За то, что к гулящим женщинам цеплялся, а потом всю ночь с ними же безмерно бухал. Скотина. Потому и выглядит таким помятым, болезненным. Денег у меня и так больше, чем вы можете себе представить, — зачем-то добавила, будто оправдываясь.

— Неужели триллион? — я изумлённо округлил глаза, недоверчиво обернувшись.

— Заткнись, я с тобой позже поговорю, Синдзи! — прошипела окончательно рассвирепевшая Хаякава, неосознанно перейдя на грубость.

Мысленно девушка считала, что мы уже находимся на этом этапе отношений, оформленных явочным характером в одностороннем порядке. Похоже, плакала моя анонимность. За что ты так с ней? Ну, держись. Пристегните ремни, наш биплан начинает транстихоокеанский перелёт Токио-Лос-Анджелес. Это у меня проснулось игривое настроение. Ну не воспринимал я всё это всерьёз, что поделать.

— Да? — у меня аж брови приподнялись от мнимого удивления. — На такси, значит, у тебя денег не нашлось, поэтому захотела поехать на моей машине. Ещё и курочкой попросила угостить. Богачка. Сказала, кошелёк дома забыла. Тот, из которого минуту назад монеты доставала, чтобы купить банку газировки, — напомнил Сетсу. — Да ладно тебе. Чего стесняться-то? Бедность — не порок. Я всё равно вас обеих люблю, по-своему. Только не забудь рассказать Ёри-тян, что я её постоянно хвалил. Со всех сторон. И вспоминал! Это важно. А я за это угощу тебя панированной курочкой с пивом.

— Совсем спятил? — Хаякава округлила глаза, недоверчиво на меня посмотрев, как на новое чудо света.

— Сегодня. Только мы вдвоём, — увлечённо принялся убеждать, пропустив её слова мимо ушей. — Будут только я, ты, курочка, пиво, дурацкая фоновая музыка. Незнакомый пьяный мужик за соседним столиком в придорожном ресторанчике, расположенным подальше от дома. Официантка, принявшая нас за влюблённую парочку. Заезженные шутки, которые вдруг станут казаться по-настоящему смешными. Просьбы сделать нам скидку. Совместный поиск по карманам, так и быть, моим, мелких купюр. И потом, что ты теряешь? Ёри-тян мы ничего не скажем. Я уж точно. Боюсь её, любимую. Обещаю. Это будет наш с тобою секрет, с которым мы умрём вместе, в один день, я даже знаю, от чьей руки, — продолжил увещевать вкрадчивым тоном, косясь взглядом на навостривших ушки и затаивших дыхание медсестёр.

Я знал, что может пронять такую девушку, как Хаякава, которая уже устала от изысков и заезженных дорожек. С каждой секундой выражение лица моей спутницы становилось всё более задумчивым. Гнев слабел на глазах, как и её решимость.

Этим спектаклем я преследовал сразу несколько целей. Хаякава в последнее время стала слишком сильно напирать. Вести себя излишне бесцеремонно, местами даже властно. Захотела получить больше прав, чем ей дают. Так дела не делаются. Она слишком спешит. Я, может, несколько пассивен в личных отношениях, но вовсе не безволен. Сегодня она решила мной покомандовать, предъявляя какие-то непонятные претензии, детские обиды, ведя себя словно ревнивая хозяйка, а завтра до чего додумается? Что ещё ей покажется? Мы же не влюблённые, эгоистичные подростки из Вероны, игнорирующие сложный клубок интересов и противоречий наших непростых семей. Их тоже нужно учитывать. Вдруг послезавтра дед заявит, что уже обо всём договорился с каким-нибудь очень могущественным кланом, с которым даже нам лучше не портить отношений. И что ему на это сказать? Что детишки всё похерили. Причём неважно, чей именно дед проявит инициативу, считая себя в своём праве. Ведь до этого так поступал его отец, а до него прадед и так далее, создав устойчивую традицию. Неудобно получится, правда? Поэтому не стоит спешить с устройством личной жизни. Однако не нужно ударяться и в противоположную крайность, за что нас тоже не похвалят. Я не собирался отталкивать Хаякаву всего лишь из-за нескольких незначительных ошибок, как и не мог позволить сесть мне на шею. Считаю это вполне разумным подходом.

Пусть Сетсу постоит, подумает, в качестве кого она здесь, а чтобы дружеская шутка не показалась язвительной насмешкой, предложил достойную компенсацию. Пусть она получит то же, что и Аямэ. На какое-то время успокоится, перестанет чувствовать себя обделённой вниманием. Заодно я обзаведусь ещё одним доказательством своей невиновности. Подумаешь, вчера гулял с одной девушкой, сегодня с другой, завтра буду с третьей. Какие ещё злодейские планы? Где это я тайно проворачиваю незаконные дела с чужой невестой? О чём вы? Я молодой, неженатый, богатый наследник. Веду себя так, как этого ожидают от владельца шёлковых штанов. Мне скрывать нечего, сами видите. К тому же обидеть меня всё равно, что обидеть всех моих девушек, как и их семьи. Кто себе это может позволить?

То, что наш поход в больницу может породить разные забавные слухи, не страшно. Пусть лучше мои недоброжелатели тратят силы на поиск несуществующих, безобидных пороков, чем реальных грехов. Вокруг известных личностей таких историй наберётся с вагон токийского метро в час пик, куда специально назначенные люди в белых перчатках и фуражках вежливо, но настойчиво утрамбовывают людей. К этому все уже давно привыкли. Что важнее, перешагнув маленькую волну, поднятую собственными усилиями, потом будет проще пережить большую, присланную недоброжелателями. Ну и напоследок выставлю поход в больницу потаканием женскому капризу, от нечего делать, а не необходимостью кому-то что-то доказывать, помимо того, что регулярно проверяться, вообще, полезно для здоровья.

Хаякава быстро оценила ситуацию, всё взвесила и пришла почти к тем же выводам, что и я. Поняла, что скатываться к обидам и угрозам контрпродуктивно. Лучше сейчас сдать назад, самой отступив на один шаг, чтобы не оттолкнули на два. Любая война, а это уже война, в первую очередь — искусство манёвра, а не наступления.

— Хорошо. Уговорил. Сегодня ты только мой. К чёрту Ёри-Мори-Хори и всех остальных, — уколола в ответ. — Но справку всё же получи и отдай. Может, мне она тоже пригодится, — многозначительно ухмыльнулась, без особого сопротивления надевая этакий белый плащ с большими иероглифами на спине, принятый у женских банд босодзоку.

Им и залив по колено, не то что какой-то смазливый мажор.

— Или тебе есть что скрывать? — нахально прищурилась, входя в новый образ.

— От тебя мне скрывать нечего, кроме забывчивости. Я во всём идеален. Поэтому, если чего-то не услышала сразу, виновата луна, река и национальная лотерея, а не моя природа. Кстати, а давай и тебя заодно проверим, — внезапно выдвинул «гениальную» идею, только что пришедшую в голову. — Так сказать, обменяемся залогами.

Специально не стал уточнять чего именно, давая простор для фантазии.

— Хорошо, что не налогами, — иронично фыркнула Хаякава, благосклонно принимая двусмысленное предложение, найдя его выгодным.

Женщины очень много значения придают символизму, а не фактической ценности той или иной вещи.

— Я согласна. Раз уж всё равно пришла в больницу, да ещё сама, ничего не поделать. Провести половину дня в фойе больницы будет слишком скучно. Образ Хатико не слишком подойдёт такой независимой и гордой женщине, как я.

Ну, конечно. Легче сказать — так совпало, а не мне пришлось или я так хотела.

Под восхищёнными её наглостью и коварством взглядами, «лучшая подружка невесты» подхватила чужого парня под руку и деликатно повела к своему светлому будущему. Не его же.

«Ну и олень», — читалось в глазах медсестёр, впечатлённых просмотром дорамы.

Они решили, что долго, не говоря уже о счастливо, я жить точно не буду, если срочно не поумнею. Что невеста, что её подруга, редкостные дряни, в отличие от работающих здесь женщин. Они бы ни за что не воспользовались наивностью робкого, богатого, щедрого, заботливого, (автор в этот момент плюнул в монитор), в перспективе смертельно больного красавчика, с равнодушными родственниками и большой квартирой в Токио. Мир полон не только дьяволов, но и ангелов в медицинских халатах, легко избежавших соблазнов не потому, что те им чужды, а потому, что им ничего не предлагали.

«Вот же несправедливость!» — подумала самая молодая из них, хорошо помнящая цены в бутиках, очереди на остановках и ролики в интернете о роскошной жизни людей, у которых тоже две руки, две ноги, два глаза, два уха и две, вероятнее всего, совести.

Старшая медсестра, уходя с нужной папкой, пробормотала под нос, думая о чём-то своём.

— Нужны ли две кровати, или хватит одной?

* * *

Во время медосмотра Хаякава не забывала и о своей второстепенной, но от этого не менее важной цели. Как и у Синдзи, у неё были свои причины для посещения больницы. Уже без участия парня, он об этом даже не знал, сразу во всех социальных сетях на её страницах появились игривые сообщения, сердечки и совместные с ним фотографии. Началась операция, созвучная с названием фильма: «Империя наносит ответный удар». Общий посыл был таков: Одна умная, заботливая и чуткая подруга исправляет то, что натворила вторая, глупая, безответственная, безработная алкоголичка. Кто, по мнению читателей, подходит этому красавчику больше?

Как и ожидалось, с такой постановкой вопроса голосование в сети проходило довольно бодро и предвзято. Фотография, где Хаякава на фоне горшка с декоративной пальмой позировала рядом с Синдзи, показывая знак Виктории, ушла пока ещё счастливой в своём неведении Мацударе Аямэ, исправив это буквально за минуту. Сообщение служило одновременно и вызовом, и предупреждением, понятным им обеим. На этой фотографии парень с девушкой были одеты в одинаковые больничные пижамы.

Кто бы позволил обладателям столь непростых фамилий, а это выяснилось очень быстро, вне зависимости от пожеланий господина и госпожи «инкогнито», избежать особого сервиса от больницы, предназначенного для VIP-VIP клиентов. Где-то на просторах японской рекламы два королевских краба в чёрных очках на золотистом песке тропического пляжа, подняв клешни, сделали клац-клац.

* * *

Дёрнув бровью и шумно выдохнув, Мацудара зачем-то вспомнила маму Хаякавы Сетсу. Так и сказала: «Твою мать!» Преодолеть желание срочно сорваться в больницу и внести гармонию в лица обоих «моделей» было непросто, но она справилась. Этим Мацудара просто выставила бы себя малолетним несдержанным подростком, легко поддающимся на провокации. Чтобы доказать, что она не такая, девушка отправила в ответ поднятый вверх палец. Наверное, исключительно по невнимательности или из-за автозамены, это был не большой, а средний палец.

* * *

Ничто не радует сердце юной, незамужней девы так сильно, как злость соперниц и низкокалорийный тортик. Широко улыбнувшись, счастливая Хаякава посчитала, что прожила день не зря, наступив на хвост одной пронырливой лисице. В приподнятом расположении духа она вместе с Фудзиварой, перехватив его в коридоре после очередной процедуры, вместе с ним зашла в кабинет гастроэнтеролога. Мысль о том, что Сетсу уже победила, оказалась тем самым поднятым флагом, о который девушка едва не споткнулась в следующей же сцене проходимого ей дейт-сима.

Увидев, как замешкался растерявшийся от неожиданности Синдзи, поражённо уставившись на девушку-интерна, а главное, с каким приятным удивлением она посмотрела в ответ, явно узнав и обрадовавшись, Хаякава интуитивно поняла, что между ними что-то было. Что-то такое, о чём ей непременно соврут. К оммёдзи не ходи. Кажется, сердечко дало сбой, указывая, что сначала нужно было зайти к кардиологу, потом в муниципалитет, храм и только потом сюда.

— Вы знакомы? — тут же спросила Сетсу с мгновенно изменившейся, натянутой улыбкой.

— Да. Встречались пару раз, — сообщил опомнившийся парень.

Спина у него определённо напряглась, а голос стал подозрительно ровным. Хаякава бы даже сказала, отвлёкшись от мысленного поиска справочника по Уголовному кодексу, — идеально выверенным.

— По работе? — «невинно» уточнила Хаякава прежним, доброжелательно-приветливым тоном, подойдя и якобы невзначай взяв парня под руку, вешая на него ярлык — «Занято!»

Искоса на неё посмотрев с нечитаемым выражением лица, не сбрасывая руки, Фудзивара спокойно ответил.

— Нет. Мы случайно столкнулись в одном публичном месте. Высказали свою точку зрения и, так получилось, зацепились за общую тему. Хорошо подискутировали. В чём-то сошлись, в чём-то нет. Поэтому нас нельзя назвать хорошими знакомыми, но и чужими людьми мы уже не являемся. Скорее, она мой накама, — он использовал очень размытое определение, которое может значить как очень многое, так и практически ничего. Всё зависит от того, какой смысл в это слово вкладывает говоривший.

Упомянутая девушка в больничной униформе несколько раз недоумённо переводила взгляд с Фудзивары на Хаякаву и обратно, пытаясь сообразить, что происходит. В её глазах изумление быстро сменилось пониманием, отчего на лице расплылась широкая, загадочная улыбка. Прямо как у Сетсу, чуть ранее.

— А вы, простите, вместе? — вежливо поинтересовалась девушка-интерн.

— Да, — кивнул подозрительно вспотевший Фудзивара. — Мы пришли вместе. Знакомься, моя подруга… Чуть не забыл, мы же тут без имён. Тайно проходим обследование. Анонимность на уровне восьмого класса, — с важностью поднял указательный палец.

Уж не намекает ли он на синдром восьмиклассника, тонко тролля кого-то из присутствующих? Возможно, даже себя. Вот только по факту эта хитрая сволочь только что на её ярлыке дописала снизу маленькими корявыми иероглифами.

'Занято! (Сетсу)

С хх-хх до хх-хх. Звонок не работает. Стучать три раза. На ответный стук: три коротких, три длинных, три коротких, пауза, звонить по номеру 119. В случае повтора — набирать 110. (незнакомка)

Это на что же Синдзи напрашивается, скотина⁈ Чтобы она вела себя умереннее или радикальнее?

— Понятно. Значит, она тоже твой накама. Приятно познакомится, госпожа правая, — наглая незнакомка посмотрела на руку, за которую Хаякава взяла Фудзивару. — Я интерн доктора С. У вас же действует правило, без имён, правильно? Мне нравится. Кстати, поздравляю — ваш друг очень хороший собеседник. Однако я всё равно лучше. В споре со мной он проиграл в четырёх схватках из четырёх. Возможно, благодаря такой красноречивой подруге, как вы, парень сможет лучше отточить свой навык. Хорошо подготовится к следующему разу, ведь наши дискуссии были очень жаркими. В тот раз мы не раз успели вспотеть, пока пришли к согласию.

«Нарывается? Бессмертная, что ли?»

— Госпожа — «Я уйду не попрощавшись», вы хоть и умелый оратор, но не стоит смотреть на других свысока. Твёрдость моих убеждений тогда не знала себе равных. Уверен, вы не сможете доказать обратное. Поэтому победителем в нашем споре, несомненно, был я! — Синдзи опротестовал её возмутительное заявление, посчитав, что задета его гордость.

Сомнительный намёк был превращён им в игру слов, показывая, что они действительно заядлые спорщики, готовые чуть что, сойтись в новой схватке. Кроме того, Хаякаве показалось, что в его словах скрывалась угроза.

— Да какой там победитель? Вспомни, за кем осталось последнее слово, — не согласилась девушка, не в силах промолчать, признавая себя проигравшей.

— Во-первых, это было не слово, — педантично заметил душный Синдзи, — а возглас. Во-вторых, было бы странно, если бы последним кричал мужчина, перебивая женщину. Это не вежливо, хоть и вполне в духе традиций. В-третьих, слово не может быть последним, если оно не оповещает о данном только что обете молчания. В-четвёртых, у вас нет свидетелей, поэтому всё равно ничего не докажете. Моя непогрешимость в этом вопросе основывается на моих же неопровержимых заблуждениях. Спорить с этим попросту бесполезно, интернет не даст соврать. Вот так вот. Съела? — несколько по-детски заявил парень, гордо расправив плечи.

Интерн чуть не задохнулась, подавившись воздухом от такого коварства. Бесстыдству этого человека позавидовали бы иные политики. Истинный сарарима́н.

— Я не кричала! — закричала девушка с оскорблённым достоинством. — Это было громкое выражение удовлетворения после получения желаемого результата. Сделанное для того, чтобы не уронить самооценку оппонента, — поспешно попыталась подобрать наиболее обтекаемое, со всех сторон, определение. — Я хотела тебя приободрить, только и всего. Прошу прощение. Но только за это, — смущённо-сердитая девушка скрестила с Фудзиварой взгляды, высекающие искры.

— Как сарай ни назови, императора в нём не поселишь. Если это была лишь игра, то вы плохая актриса. Я знаю, о чём говорю, поскольку хорошо знаком с несколькими настоящими актрисами. Более того, скоро собираюсь снимать свой сериал, — парировал уязвлённый парень.

Ошеломлённо моргнув, интерн по-новому взглянула на впавшую в ступор Хаякаву, отчаянно пытающуюся ухватиться за ускользающую нить этого потрясающе двусмысленного диалога.

— Боюсь, — потратив секунду на раздумья, помощница доктора С решительно контратаковала, защищаясь всё сильнее и сильнее, — успех этого сериала под сомнением, раз у его создателя настолько замыленный взор. Надеюсь, твоей слабостью не воспользуются бесчестные люди, пытающиеся пролезть на большой экран через узкий диван. Если так и произойдёт, в чём я не сомневаюсь, приходи ещё раз, пожалею. Я не злопамятная. Что же по поводу премьеры, скажи дату и название, чтобы я на неё точно не попала, зря потратив своё время.

— Не дождёшься, — кивнул удовлетворённый Фудзивара. — Я пришлю в больницу постер. Попрошу повесить где-нибудь в укромном месте, с автографом нашей уборщицы, чтобы его быстрее сняли, не вводя некоторых падких женщин в искушение. Чтобы потом не клеветала, будто я жадный и мелочный человек.

Хаякава с пустым взглядом несколько раз моргнула. Почувствовав, как ослабла её хватка на руке Синдзи. Сетсу захотелось взять мыло и… дальше вставала дилемма, что с ним делать? Почему-то на ум пришли три обезьяньих мудреца. Закрывающая глаза Мидзару. Закрывающая уши Кикадзару. Закрывающая рот Ивадзару. Стоило ли сначала вымыть уши себе, чтобы лучше слышать, промыть рот Фудзивару, чтобы он не произносил вслух глупые вещи или намылить глаза интерну, чтобы та не смотрела на них таким взглядом. Да, в конце концов, что здесь происходит? О чём эти двое говорят? Почему ей кажется, будто они пришли к какому-то соглашению при полном несовпадении мнений? Как это возможно?

Тихо кашлянув, напоминая о своём присутствии, старый доктор, хитро улыбнувшись одними кончиками губ, спокойно поинтересовался.

— Простите, уважаемые пациенты, вы сюда пришли хвастаться или сдавать анализы? Если первое, то не могли бы выражаться яснее, чтобы я тоже мог поругать или похвалить свою замечательную ассистентку, в зависимости от степени её вины. Хотелось бы за дело, а не за домыслы, — предупреждающе взглянул на Хаякаву.

— Конечно же, её нужно хвалить. Я же не каяться сюда пришёл. Кроме того, женщину, которая собирается засовывать в тебя инородные предметы с твоего же согласия, обижать очень не рекомендуется, — повернулся к нему скользкий Синдзи. — Не хотелось бы внезапно обнаружить в своём направлении колоноскопию, проводимую трясущимися руками неопытной практикантки.

— Не волнуйтесь, таких неумех мы здесь не держим. Как и мстительных особ. Все наши специалисты — люди, достойные уважения и доверия, — успокоил его пожилой врач, по-отечески посмотрев на помощницу, довольную очень редкой похвалой.

Злость интерна окончательно погасла, сменившись снисходительно-покровительственной усмешкой, направленной на парня, который ловко выкрутился из щекотливой ситуации. Теперь Хаякава не сможет поднять закрытую тему, не поставив всех в неловкое положение. Но неожиданно ей на помощь пришла сама интерн, продолжив время от времени подкалывать парня, чтобы тот не расслаблялся. Наверное, из женской солидарности. Здесь, в своём «логове», она чувствовала себя увереннее некуда. Человеком, которого все беспрекословно слушаются и немного опасаются.

Получив повод, дождавшись, когда Синдзи был занят и не мог говорить, Хаякава изобразила легкомысленную забывчивость. Невинно уточнила у интерна, так о чём же был тот спор, в котором она якобы четырежды победила.

— Я уже и не помню. — не раздумывая ответила ехидная девушка, отчего Синдзи едва не закашлялся.

— Как это? — опешила Хаякава.

— Обычно. Какую-то глупость обсуждали, наверное. Неважно. Лучше расскажите, как вы познакомились? Жутко интересно, — приблизившись, заинтересованно спросила любопытная девушка с поблескивающими от предвкушения глазами, найдя способ приятнее провести рабочее время.

— Я хотела его прибить.

— За что? — искренне удивилась собеседница.

— Он подошёл во время моего свидания с другим мужчиной и начал жутко бесить, — поделилась «секретом» мстительная Хаякава.

— Оу, — восхищённо выдохнула незнакомая девушка. — И что дальше?

— И ничего, — Сетсу с удовольствием ответила той же монетой. — Хотела — сделала.

Вот только не стала добавлять: «но не получила того, на что рассчитывала». Зачем сопернице знать такие подробности? Лучше их опустить. Пусть попробует повторить, если осмелится, а она на это посмотрит, и, быть может, даже что-то посоветует… одной из сторон. Чтобы получить такую возможность, Хаякава последовала совету Сунь Цзы: «Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе.»

— Как позже выяснилось, один негодяй появился по просьбе второго. Что с них взять, барсуки из одной норы*, — презрительно фыркнула мнимая подруга Ёри-тян, перехватывая инициативу.

*(то же, что и одного поля ягоды, яп. пословица)

Сейчас она относилась к той истории с юмором, а тогда всё выглядело иначе.

Рассмеявшись, обе девушки принялись активно перешёптываться, отчего у Синдзи на лице отразилась вселенская печаль. Что может быть хуже одной язвительной провокаторши? Две!

Несколько позже, когда интерн по делам спустилась в холл, забежав к подружкам на ресепшн, то услышала там занимательную историю, напомнившую ей о сегодняшних забавных пациентах. Не удержавшись от соблазна поделиться горячими новостями, девушка подкинула в котёл кипящих страстей новых приправ. Заодно и сама от них узнала много нового, заставившего её взглянуть на всё под другим углом. Мацумото хоть и считал себя мастером метания всего на свете, но вот с бумерангами до этого дел как-то не имел. Большое упущение с его стороны.

Не страшно, если люди над кем-то посмеются и забудут, гораздо страшнее, если кто-то из них посмеётся за компанию и не забудет, найдя это несправедливым.

Глава 15

На следующее утро, с аппетитом уплетая антипохмельный супчик с морепродуктами, я с теплотой вспоминал вчерашний вечер. Душевно посидели с Хаякавой, ничего не скажешь. Сам не ожидал, что всё пройдёт настолько гладко. Будто мы уже не в первый раз проводили так время, без приснопамятного «занимались этим». Даже странно как-то. Разве не всё в отношениях между мужчиной и женщиной сводится к постели? Впрочем, вопрос риторический.

Поначалу, когда девушка очень сильно старалась, чтобы всё проходило «идеально», меня не отпускало ощущение неправильности происходящего. Я бы даже сказал — неискренности, а ещё натянутости во всём, вплоть до веселья. Разумеется, она тоже это почувствовала. Пересилив себя, девушка расслабилась, отдалась на волю течения, перестав всё планировать, контролировать, додумывать, после чего свидание приобрело свою завершённую, гармоничную форму.

Мой лирический настрой и вера в то, что сегодня будет прекрасная погода, а люди ещё лучше, образно выражаясь, продержались ровно полчаса. Вестником перемен послужил незваный гость, который хуже налоговой, но лучше тёщи. С налоговой, на самом деле, легко работать. Если всё делаешь по правилам. Ты знаешь, что ожидать от неё и что она ждёт от тебя. С родственниками это так не работает. Они сами решают — соблюдать ли им негласные правила, не соблюдать или вводить новые. Фиксированной ежемесячной суммой с отчётом «на что» и «за что», от них так просто не отделаешься.

Как оказалось, в это прекрасное утро обо мне «вспомнил» троюродный братец Шин, о котором, в свою очередь, «вспомнила» тётя Ируми. А всё потому, что я благополучно отказывался вспоминать о них первым. Как так, ведь планы свёрстаны, график размечен, фигурки расставлены, а кубики так и не брошены. Непорядок, по мнению драгоценной тёти.

После моего приветливого кивка, с недовольным видом усевшись за стол, Шин так и сказал, но в несколько иной форме.

— Ты непорядочен, брат. Словно соблазнённая девица я уже который день сижу у телефона в ожидании, когда же обо мне вспомнят и пришлют сообщение. Не самый лучший опыт, — Шин для наглядности зябко повёл плечами, после чего посмотрел на меня долгим укоряющим взглядом.

Жаль, что его усилия пропали даром. Хотя нет, нисколько не жаль. Тоже мне, пришла совесть нации и требует уважения. Мы живём в капиталистическом мире. Да у меня кожа на лице толще, чем длина его иголок. Про другое даже говорить не буду, чтобы не расстраивать ребёнка. Если так хочет изобразить обиженного ёжика, пусть старается лучше. Не знаю, недовольно пофыркает или свернётся клубочком.

— В этой жизни всё стоит попробовать. Мы же японцы.

Правда, это больше относилось к еде, но какая разница.

— Живём лишь раз. Даже если ты буддист, всё равно в следующем воплощении ничего не вспомнишь, поэтому считай, что до этого и не жил, — философски заметил, продолжая прихлёбывать острый, горячий супчик, пробивающий на слезу.

Будем считать, слезу умиления и раскаянья. Насмешливо фыркнув, Шин передвинул мою тарелку поближе к себе, не давая отвлекаться от более важного дела. Не сдержав любопытства, склонившись к тарелке, он осторожно понюхал содержимое.

— Что за гадость? — скривился от отвращения.

— Питательная и бодрящая, — я недовольно проворчал, возвращая тарелку на место. — Не хочешь — не ешь. Я же не заставляю. Дай мне ещё немного «помучаться», избавляя мир от неё, а то у тебя лицо слишком довольное жизнью. И взгляд такой неприятный, горящий, полный задора, планов, жажды действий. Какой ужас. Как представлю, что ты можешь меня им заразить, так сразу в дрожь бросает. Поэтому, будь любезен, отсядь подальше, — помахал рукой, будто кошку отгонял. — Только маску не забудь надеть.

— Хёттоко подойдёт? Ой, прости. Кажется, я её дома забыл, — ненатурально расстроился парень. — Так и быть, в следующий раз принесу. И потом, эта «болезнь» легко лечится. Главное, слушайся меня и я тебя всему научу. Ты ещё удовольствие от неё будешь получать, — воодушевлённо пообещал, пытаясь пробить сопротивляемость цели.

— Этого-то я и боюсь, — лениво проворчал, возвращаясь к супу.

— Не бойся, я с тобой, — широко улыбнулся Шин, на этот раз «воруя» еду из другой тарелки.

Немного подурачившись с братом, обменявшись с ним колкостями и «комплиментами», раньше я такого удовольствия был лишён, кажется, совершенно напрасно, плавно перешёл к делам. Увы, сколько ни убегай, от них всё равно не скроешься. Как и от себя. Шин, став серьёзнее, попросил составить ему компанию. От нас требовалось сходить на молодёжную тусовку, на которой появление младшего поколения Фудзивар стало уже чем-то вроде доброй традиции. Этакого символа удачи и успеха. Нам нужно будет там отметиться, поздороваться с кем следует, не поздороваться с остальными, держа дистанцию, чтобы повысить ценность первого и недосягаемость второго. Блеснуть деньгами, статусом, оказать кому-нибудь мелкое покровительство, неважно кому.

— Это не светский приём, а что-то вроде афтепати на открытом воздухе, поэтому форма одежды свободная. Сопровождение не приветствуется. Протокольных мероприятий не планируется. Репортёров не будет. Статусом светить не нужно. Практически все, кто там соберётся, из богатых и влиятельных семей. Сразу предупреждаю, возьми с собой побольше денег, так как придётся потратиться. Тысяч сто должно хватить. Плюс-минус. На ставки, выпивку, подарки, награды, благотворительность, тоже неважно. Конечно, можно обойтись и без этого, там всё будет бесплатным, вход, деликатесы, красивые девушки, возможность прокатиться на спортивных машинах, однако, это не очень хорошо… смотрится, — он затруднился подобрать подходящее определение. — Кроме того, там не принято совершать сделки, — продолжил разъяснять неочевидные нюансы.

Ненадолго прервавшись, Шин продолжил опустошать тарелку с понравившейся ему закуской. Готов поспорить, дома он о ней даже не вспоминает, а вот в гостях, так и норовит полакомиться. Впрочем, так поступает не только он.

— Оплачиваются только услуги и ставки. Никакого принуждения. Основной мотив встречи, автомобильные гонки на городских улицах. Участвовать в них необязательно. Это только ради зрелища. Хотя, в принципе, любой желающий может прокатиться с ветерком. Бросить вызов себе, друзьям или просто на спор. Профессиональные гонщики с новичками не соревнуются. Это исключительно любительские заезды, без зачётов, на своих машинах. Со ставками или без, каждый решает сам. Гости могут делать подарки любому понравившемуся им водителю, вне зависимости от результата. Но только если он осмелится выехать на трассу и доедет до конца.

Вновь прервавшись, горничная принесла чаю с печеньем чинцуко, Шин благодарно кивнул, принимая угощение. При этом он автоматически пробежался взглядом по её стройной фигурке, но без сексуального подтекста. Скорее, из любви к искусству, чем к средствам его производства. Причём сделал это неосознанно. Зная, что симпатичная девушка является прислугой нашего рода, почти членом семьи, он столь же привычно перестал воспринимать её, как объект вожделения.

— Тогда, может, мне лучше вообще не ходить? У меня сейчас с деньгами не очень, — я слегка помрачнел, вспоминая последние бухгалтерские отчёты.

Из-за англичан нам пришлось срочно вкидывать на Ближний Восток дополнительные средства, укрепляя ограды наших «пастбищ». Воровать чужих овец и ссорить пастухов они умеют, как никто другой. Богатый исторический опыт так быстро не растеряешь, хотя они стараются. Услышав это, Шин расхохотался.

— Хорошая шутка. Ты наследник дома Нанкэ, а не наёмный работник Мацумото или частный предприниматель. Разницу улавливаешь? Мы идём туда для того, чтобы об этом не забывали и все остальные. Причём это не только важно, но и полезно. Подобные встречи помогают бездельникам из семей третьего порядка знакомиться с вечно занятыми представителями первого. Без посредников и формальностей. Например, где ещё мы можем спокойно поговорить напрямую? В кабинетах, куда без трёх бумажек и пяти секретарей не попасть? У нас дома? Ещё чего. На улице? Ты часто гуляешь по городскому парку в ожидании случайных встреч? Если да, то скоро перестанешь. Просто поверь. Если только ты не ходишь туда, надевая длиннополый плащ на голое тело, — пошутил. — В метро? Ещё смешнее. На таких тусовках удобно искать своё место в жизни, а также друзей и врагов, если нет другого источника. Пробовать что-то не слишком запретное. В разумных пределах, естественно. Ну, или узнать, что у тебя не всё в порядке с тормозами, что тоже не лишнее. Не на светском же приёме заниматься разными глупостями, на глазах у стариков. В конце концов, если не сбрасывать напряжения в подобных местах, то где ещё этим заниматься? Если знаешь, дай адрес. Будь хорошим братом. Только обойдись без заезженных домашних шуток про музеи, театры, консерватории. Боюсь, после женитьбы я сам смогу давать советы на эту тему получше иного гуру. И потом, каждый сезон красив своим цветом, — привёл поговорку.

Это он о том, что в молодости нужно вести себя, как подросток, а не, как старик. Умело вернул мои же слова про мимолётность и необратимость жизни. Из-за этого меня кольнуло неприятное чувство. Да что же такое? Мне об этом постоянно напоминают Аямэ, Сетсу, теперь ещё и Шин взялся. Неужели я так сильно выбиваюсь из строя мальчиков-зайчиков? И вовсе я не веду себя, словно старик. Какой вздор! Сегодня же куплю модные, обтягивающие кожаные штаны, повешу в шкаф и не буду их надевать. Для японцев часто само наличие определённых вещей — уже достаточное основание считать, что они приносят пользу.

В общем, очередной вечер был расписан от и до. Умея различать кошельки, где личный, где рабочий, а где клановый, я позвонил деду. Предупредил о возможных неоправданных тратах, о продолжении беспорядочного образа жизни и будущих конфликтах с различными накрашенными придурками. В связи с этим деньги я планировал взять с корпоративной карты, списав их на представительские расходы. В ответ мне пожелали хорошо провести время, ни в чём себе не отказывать, обойдясь без советов, и, уж тем более, без поучений. Да их и не могло быть, мы же с дедом умные люди.

Такеру-сама прекрасно понял, ради чего я звонил. Не ради же денег. И даже не ради отчёта, словно отпрашивающийся у родителей робкий подросток, в надежде остаться их любимым ребёнком, которого ни в коем случае нельзя вычёркивать из завещания. Такие истории в богатых семьях далеко не редкость. Пусть дедушка возьмёт деятельную тётушку на карандаш. Посмотрит, нет ли за её невинными инициативами чего-то большего, чем кажется на первый взгляд. И на второй тоже. Уж слишком она активна. Он на этом игровом поле разбирается гораздо лучше меня. Не вижу причин этого стыдиться. У него огромный опыт, развитое чутьё и незыблемый авторитет. Когда-нибудь и у меня всё это будет, но нескоро. Зато на молодёжной тусовке, в отличие от него, уже я буду чувствовать себя намного увереннее, разговаривая с окружающими на понятном нам языке. Действительно — каждый сезон красив своим цветом.

Как и договаривались, в условленное время Шин за мной заехал, одевшись словно для рядовой поездки за город. Будучи за рулём безумно дорогого, тюнингованного автомобиля с заниженной посадкой, в своём домашнем «шмотьё» брат смотрелся довольно контрастно. Отойди он от неё на пять метров, даже не скажешь, что перед тобой принц, а не какой-нибудь работяга с завода по сборке телефонов.

Через некоторое время мы благополучно оказались на вечеринке под открытым небом, устроенной прямо в центре делового района, на фоне небоскрёбов, элитных магазинов и современных зданий со странной архитектурой непонятного назначения. Причём со стороны она никак не выделялась: ни флажками, ни лентами, ни толпами телохранителей. Разве что парадом разнообразных спорткаров, выстроившихся вдоль улицы. Обманчивая простота встречи «случайных» людей, вместе с пьянящим ощущением свободы, того, что на сегодняшний вечер весь город якобы принадлежит только им, оказывали на собравшихся сильное воздействие, раскрепощая и так не особо закрепощённые умы. Вытаскивая наружу внутренних демонов, загнанных в самые глубины подсознания самоконтролем, давлением общества, морали, сэмпаев и прочих идолов, перед которыми постоянно приходилось гнуть спины. А ещё постоянным желанием соответствовать чьим-то ожиданиям, не говоря уже про идеалы.

Чтобы всё не только выглядело безопасно, но и соответствовало этому, организаторы заранее обо всём договорились с местными властями и полицией. Ни мы им не собирались мешать, ни они нам. Конечно, никаких официальных бумаг никто не подписывал и объявлений об этом не делал, но все, кому положено пресекать подобные сборища, глаза на несколько часов обещали закрыть. В ответ организаторы обязались вложить определённую сумму в фонд развития данного района, проследить, чтобы мы особо не шумели, не разбегались, не нарушали общественный порядок и не выезжали за чётко обозначенные на карте границы. Таким образом распорядители тусовки демонстрировали своим семьям организаторские способности, друзьям — связи, властям — адекватность и готовность договариваться. Со всех сторон сплошные плюсы. Однако, чтобы их получить, за это право им приходилось сражаться в междоусобных войнах. Как хорошо, что мы, Фудзивара, в эту битву не лезем. Мы с победителями делим трофеи, что куда приятнее.

Сильно подозреваю, часть денег, предназначенных на благотворительность за «безнаказанность», вскоре осядет в чьих-то предвыборных фондах, но это уже совсем другая история, в которую лезть хочется ещё меньше.

К нашему приезду на месте сбора уже собралась приличных размеров толпа, напоминающая типичную клубную тусовку. Из установленных на раскладных столах колонок вовсю гремела ритмичная, дикая музыка. В глаза бросались яркие световые эффекты кислотных расцветок. Отдельно стояли одинаковые микроавтобусы с распахнутыми дверьми, чтобы все видели салоны, буквально забитые упаковками дорогих напитков, деликатесов, лёгких закусок, на любой вкус, цвет и запах. Это помимо салфеток, очков, расчёсок, футболок, бокалов. Ещё повсюду наблюдалось хаотичное движение развлекающегося, нарочито весёлого народа.

Каких только пёстро, безвкусно — скажут одни, изысканно — не согласятся другие, а то и экстравагантно одетых типов там не было. На светский раут происходящее не походило даже отдалённо.

Вместе Шином храбрый лицом и дрогнувший сердцем Мацумото влился в толпу. Предварительно набрав в грудь побольше воздуха, словно перед прыжком в воду. Если бы я ещё и перекрестился, меня бы точно не поняли.

Удивительно, но то и дело в толпе мне на глаза попадались знакомые лица. Те, с кем я уже успел пересечься на других вечеринках, официальных мероприятиях или компаниях. Впрочем, раз мы ходим в одни и те же места, зачастую к одним и тем же знакомым, да ещё приблизительно со схожими целями, этого стоило ожидать. Тут хочешь не хочешь, но сформируешь определённый круг общения. Как и привычки, которые не всегда приходятся к месту. Места ведь меняются, а они остаются. Избавиться потом от них не так-то просто.

Благодаря новым знакомым, старыми их точно не назовёшь, мне не пришлось ощущать себя белой вороной. Нашлось и кому что сказать, как раз к месту, и кому улыбнуться, и кому кивнуть, и кого поприветствовать, а мимо кого равнодушно пройти. Это было проще простого под руководством опытного проводника Шина, ставшего моим экскурсоводом. Если бы он при этом ещё не увеличивал количество моих новых знакомых до неприличных величин, цены бы ему не было. И отказаться-то нельзя от этой услуги. Без учителя сложного искусства социальных взаимодействий в токсичной среде золотой молодёжи разобраться в том, как себя вести в том или ином случае, я бы не смог, не допустив ошибок. Это вам не сборище интеллигентов на литературном вечере. Если до этого момента я думал, что мой словарный запас достаточно велик, то теперь пришлось срочно дополнять сленговый словарик. Как и в других странах, в Японии существует множество своих, специфических слов, употребляемых только в определённых местах и по определённым поводам. В языковых школах этому не учат. Если сами японцы частенько в них путаются и теряются, то что уж говорить про иностранцев.

Конечно, мы с Шином никому своё общество не навязывали, в нос не тыкали, не разговаривали через губу, начиная приветствие с: «Ты что, голоногий, не видишь кто перед тобой? Немедленно пади ниц и благодари небеса за милость!» Не было и подходов в стиле Ивана Васильевича Бунша: «Здравствуйте, Фудзивара. Очень приятно, Фудзивара. Очень приятно, здравствуйте, Фудзивара.»

Шин каким-то неуловимым образом определял, к кому нам нужно подойти первыми, кто должен подойти к нам, с кем проявить вежливость, с чего начать беседу. При этом нашу фамилию за всё это время он назвал всего один раз. Аргументировал так: умные потом сами разберутся, кто перед ними, а дуракам её знать ни к чему. Знающим повторно представляться тоже не следует. Покажемся, или излишне высокомерными, или воспримут это как скрытую издёвку. «Наши» все в курсе. И вообще, Шин подстраивал всё так, чтобы нам вообще не приходилось проявлять инициативу. Мы больше работали приманкой, на которую слетались «мотыльки», чуявшие, а то и знавшие это точно, что за нами стоит сила и власть.

Поскольку мы тут находились для повышения престижа мероприятия, а не работы, после приветственной части можно было расслабиться, заняться чем-нибудь по душе. Хотя бы на людей посмотреть, в конце концов, оторвавшись от нескончаемого потока дел. Рыбки по ту сторону монитора уже надоели. Жаль, поскольку мне сейчас больше всего хотелось вернуться именно к ним, любимым. Это я о делах, а не о рыбках. С другой стороны, часть присутствующих не сильно от них отличалась. Чем не замена? Это я уже о рыбках, если кто не понял.

К своему большому удивлению, на этой вечеринке я обнаружил не к ночи помянутую Миву, в коротеньком платье с блестками, ярком макияже, наклейкой звёздочки на щеке и с новой причёской. В одной руке она держала бокал шампанского, а другую соблазнительно закинула на плечо какому-то смазливому пареньку в бежевом, стильном пиджаке, надетом прямиком на футболку. Мива весело щебетала у него под ушком, едва не мурлыча от удовольствия. Ещё и так интимно прижималась, что меня аж зависть пробирала… до самого телефона.

Остановившись, я хмуро присмотрелся к их парочке повнимательнее, заметив несколько странностей, начинающихся с выражения лица «счастливчика». А вот теперь всё стало понятнее. Она же парня не обнимает, а слегка придерживает, не позволяя ему сбежать. Взяла на удушающий, не доводя приём до конца, чтобы не вызывать подозрений. Как профессионально. Большой палец вверх. Девушка не воркует нежно на ушко, а что-то требовательно шепчет, явно давя на всё, на что можно давить в рамках приличий. А ведь со стороны всё выглядит совершенно иначе. Чудны твои дела, господи, а творения ещё чуднее.

Судя по тому, как парень выглядит и как на него с разных сторон посматривают ревнивые девицы, кружа вокруг, словно стая хищных акул, так ему и надо. Это же типичный герой rabukome — чёртов идеальный, бессовестный и «близорукий» бисёнен — король гарема. Тянет где-то на 0,5 от эталонного Юки Рито. «Да гори он в аду», — сказала бы наша несравненная Шихано Рурико. Мы таких типов всем офисом громко ненавидели и тихо восторгались. Особенно наш энтузиазм проявлялся в присутствии коллег женского пола от рождения, а не убеждений. Правда, только первое время, а потом, узнав их поближе, мы, хранители тестостерона, мудро решили не смешивать романтику с работой в серпентарии, тем более встряхивать в шейкере.

В общем, что-то я отвлёкся на приятные воспоминания о светлом, как теперь казалось, прошлом, отчего проникся некоторым уважением к своей нынешней персональной, ходячей головной боли.

— Так его. За яйца хватай, чего тянешь, — невольно принялся болеть за нашу команду.

— А? — растерянно переспросил обернувшийся Шин, увидев, что брат сильно отстал.

Я что, невольно сказал это вслух? Стыдно-то как. За помутнение рассудка, конечно же, за что же ещё?

— Что? — тоже обернулся, сделав вид, будто выискиваю, что же его так заинтересовало.

Я ничего не говорил, а он ничего не слышал.

Ты чего остановился? — упрекнул его за задержку.

Удивлённо моргнув, Шин пошёл дальше, не став вступать в бессмысленный спор. Перед уходом я ещё раз посмотрел на Миву. Как раз в тот момент, когда она посмотрела на меня. Встретившись взглядами, не знаю, что на нас нашло, но мы сразу же обменялись едва заметными, уважительными кивками, понимая всё без слов. После этого просто разошлись, перестав обращать внимание друг на друга. Причём буквально, одновременно уводя своих спутников в противоположных направлениях, не оглядываясь и не давая травоядным жертвам ни единого шанса сбежать или объединиться против нас, истинных хищников, чуявших друг друга за километр.

Далеко идти не пришлось. Уже через пару минут меня ждала ещё одна занимательная встреча. Как же такому тематическому мероприятию с участием гоночных автомобилей обойтись без Сацуки Эйго? Да он словно напрашивался быть здесь.

Стоя возле красной Феррари, блондинистый плейбой и миллионер локального масштаба увлечённо спорил со своей противоположностью. С брюнетом, за спиной которого виднелась чёрная Lamborghini Huracán. Кажется, у старых «приятелей», это видно по поведению, дело шло к очередному спору. Что-то мне подсказывает, на деньги, как главному измерителю успеха таких людей.

Черноволосый японец в чёрной спортивной куртке с нашивками незнакомых мне логотипов, в чёрных штанах, а также белых, мать его эстета, кроссовках, уверенно дожимал Сацуки. Кажется, подбивал давнего соперника за звание самого известного и желанного на любой вечеринке «отброса» решить их спор старым добрым способом, в котором победитель всегда прав, а проигравший всегда виноват. Возле закусивших удила парней собралось уже человек двадцать из обеих групп поддержки, а также случайных прохожих, привлечённых происходящим. Для них это развлечение похлеще танцев и пьянки. Кроме того, нужно же разобраться, кого презирать одним и с кого брать пример другим особям этого зоопарка на выгуле. Мы с Шином тоже подошли, заинтересовавшись происходящим. Если что — я гордый орёл, а он болтливая обезьяна.

Увидев меня, Сацуки тут же обрадовался. Моментально прервав беседу, в которой определённо уступал, он первым со мной заговорил, использовав неформальный стиль речи. Поблагодарил за то, что я пришёл, за поддержку, хитрец недоделанный. Разведя руки в сторону, полез обниматься, хлопать по спине, демонстрируя всем нашу дружбу. Традиционно поинтересовавшись здоровьем, не дожидаясь ответа, сразу повёл к компании своих приятелей под предлогом знакомства. На самом деле, уводя этим из-под носа противника, создавая видимость, что я на его стороне. Бесстыдно похвастался перед приятелями таким замечательным другом, как я. Ещё и несколько раз это повторил, заслужив косой взгляд от меня и удивлённый от Шина.

Неужели кошка почуяла, что сегодня миску с молоком могут и отобрать? Причём обнаглевшие мыши, сбившиеся в стаю и нашедшие себе вожака. Настоящего, буйного. Что на это намекает? Да хотя бы её соломенное чучело, сжигаемое мышами в белых колпачках с прорезью для глаз и факелами на заднем дворе дома. Что же ей делать? Правильно. Срочно искать союзников и раздувать щёки, чтобы казаться крупнее, чем она есть.

Хотя Сацуки мне не особо нравится, но второй придурок, его тёмная версия, вызывал ещё меньше симпатии. Какой-то скользкий тип, себе на уме. За неискренней улыбкой и таким же фальшивым дружелюбием этот парень старался скрыть свою настороженность, а также недовольство. Я в его планы явно не вписывался, ни вдоль, ни поперёк, однако, поскольку сделать с этим он всё равно ничего не мог, не потеряв лица, то тоже вынужденно подыграл Сацуки.

Узнав кем я являюсь, тёмный рыцарь, как он себя позиционировал, неожиданно обрадовался. В его глазах отразилась стремительная и напряжённая работа мысли, после чего, под одобрительные высказывания своих друзей, парень с подозрительной лёгкостью включил меня в продолжение их спора. Это было несложно. Якобы из обычной вежливости он задал несколько наводящих вопросов, попросив высказаться. На тему, а как бы я поступил на его месте. Чтобы не прослыть трусом, дураком или хамом, мне пришлось отвечать, давая противнику кучу зацепок для дальнейшего развития темы и сворачивания её в нужную сторону.

Невзирая на то, что мы даже не знакомы и я в их делах совершенно ни при чём, тёмный рыцарь быстро перешёл к осторожным, завуалированным, но всё же наездам. Этим он заслужил восхищённые охи-вздохи окружающих, поражённых его непомерной храбростью и безрассудством, которые ещё больше распаляли и так немаленькое эго короля дорог, нашедшего себе новую игрушку. Причём он целил не в клан Фудзивара, а конкретно в меня, как отдельную, самостоятельную величину, чтобы не нарваться на коллективный ответ. Из-за подобной мелочи серьёзные войны не начинаются. Не бросаться же с мечом на каждую гавкнувшую на тебя собаку. Вскоре со стороны тёмного рыцаря последовала ожидаемая провокация в стиле: а на что ты готов ради друга? Действительно ли так крут, как о тебе рассказывают?

Не понял. Меня что, хотят развести на слабо? Спровоцировать на участие в уличной гонке? Сильно удивившись, я с искренним недоумением и отчасти восхищением по-новому взглянул на этого идиота, видящего перед собой младенца с леденцом. Улучив подходящий момент, шёпотом обратился за подсказкой к растерявшемуся и немного занервничавшему Шину.

— Это кто?

— Момидзи Сагара. Известный распутник, грубиян и транжира. Местный маленький король с плохой репутацией. Похоже, он нацелился на твою ещё не померкшую славу главного героя и злодея в одном лице, затмившую его последние похождения. Сравнения, насколько я слышал, были не в его пользу. Думаю, Момидзи уже советовали с тобой не связываться, что его задело, став своеобразным вызовом. Новой высотой, которую ему только предстоит покорить. Он любитель риска и острых ощущений. Самовлюблённый идиот. Гоняет на тачке, прыгает с парашютом, сёрфит, просаживает деньги в казино и всё такое. А ещё любит быть в центре внимания и, скажем так, «учить» невежд манерам.

Благодарно кивнув, я принялся решать, как мне на это реагировать. И нужно ли вообще что-то делать. Нужно ли опускаться до его уровня, чтобы просто убедиться, что я по-прежнему бесподобен или и дальше презрительно взирать с высоты птичьего полёта, вычисляя оптимальную скорость ветра, влажность воздуха, вес помёта и траекторию падения.

— Так, что скажешь? Не слишком ли твои достижения преувеличены? — собеседник начал терять терпение, видя, что его слова меня практически не задевают.

— Не я их описывал, не мне и сравнивать. Если считаешь, что справился бы лучше, молодец. Продолжай в том же духе, — насмешливо посмотрел на глупого рыцаря, показывая, что не воспринимаю его слова всерьёз.

Со стороны зрителей послышались короткие смешки. Мой остроумный ответ публике понравился. Вызов на поединок был отклонён.

— Зачем верить в то, что можно легко проверить. Например, у кого крепче нервы и лучше реакция, — Момидзи кивнул в сторону машины, намекая на гонку, как способ выявления победителя.

Похоже, легко сдаваться он не намерен.

— Конечно, не опускаясь до уровня банальной уличной драки. Не будем же мы подобно двум идиотам компенсировать отсутствие ума мускулами. Только дурак потратит свои силы и время на то, на что умный направит чужие. Мы же цивилизованные люди. Согласен? — попросил подтвердить очевидную вещь, хитростью добиваясь подтверждения всего и сразу, а не отдельных частей его обращения.

Проявив находчивость, как он считал, Момидзи немедленно собой возгордился. Принялся искать взглядом свидетелей его смекалки, рассчитывая получить приз зрительских симпатий. Шин прав, он точно зависим от признания толпы.

Момидзи попытался донести до меня простую истину. Не хочешь защищаться — терпи. Опозорив тебя не так, так по-другому, я всё равно за счёт этого возвышусь, моя золотая ступенька.

Что же, звучит логично. Как ещё получить славу победителя драконов, не сразившись с чудовищем? Например, рассказать о победе над ним за кружечкой пива, под звонкий смех поклонниц. Устроить грандиозный праздник в какой-нибудь придорожной таверне. Такой, чтобы о нём ещё долго говорили. Не превосходством же над ослами хвастаться достойному восхищения мужу. Ещё средневековые рыцари доказали эффективность этой тактики, приукрашивая свои достижения. Небезуспешно, следует признать. Не счесть, сколько ими было повержено драконов, дьяволов, и покорено женских сердец.

Тем более, чего этому черноволосому пижону меня бояться, если драки даже не намечается. Напрямую оскорблять меня он не посмеет. От темы вражды родов легко отобьётся, спрятавшись за легендой о своём благородстве, недопонимании и недалёкости отдельно взятого недогадливого, а ещё трусливого Фудзивары Синдзи. Вот только в жизни не всё так просто. Ступенька ступеньке рознь. Есть та, что ведёт на пьедестал почёта, а есть другая, ведущая на эшафот. Людовик XVI не даст соврать.

Не растерявшись, на что он рассчитывал, как и на нежелание публично выставлять себя грубияном, я обманчиво беззаботно поинтересовался, перейдя на ласковый тон.

— Значит, ты утверждаешь, что я, как и многие другие, компенсирую отсутствие ума занятиями традиционными боевыми искусствами? Это занятие для дураков? Я правильно расслышал? — несколько всё переиначил, сбивая с парня самоуверенную улыбку.

Манипулировать фактами можно в обе стороны. Причём: «Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё поверят». Это не я сказал, а один очень-очень плохой человек. Пусть сначала попробует переиграть меня на моём поле.

Момидзи мгновенно побледнел, осознав, куда я его толкаю. В Японии эта тема подобна священной корове, вскормленной на национальной гордости. Вывернув его обособление в сторону обобщения, я поставил парня в очень щекотливое положение.

Да, иметь личное мнение не воспрещается, но не стоит превращать его в публичное заявление. На любых говорунов быстро находится управа. В любой стране, при всех её приверженностям демократии, разным свободам, равенству и прочему популизму, очень трепетно относятся к исторической памяти.

Кроме того, можно посмотреть на ситуацию с другой стороны. Если вы хилый ботаник, и на вас бежит здоровяк, не стоит ему мешать. Наверняка он спешит к успеху. Помогите человеку. Быстро отойдите в сторону и поставьте ногу, ведь лететь к нему намного быстрее, чем бежать, не правда ли?

— Я такого не говорил, — оправдался Момидзи, благоразумно не став усугублять ситуацию обвинением в глухоте.

— Прости, значит, мне послышалось, — я снисходительно улыбнулся, позволяя ему взять свои слова обратно, сделав шаг назад.

Не стоит загонять крысу в угол, а то она может и укусить.

— Что касается желания погонять. Хоть я хорошо вожу машину, но не настолько, чтобы рассчитывать на победу над опытным гонщиком. Надеюсь, ты простишь мне эту небольшую слабость, — уважительно склонил голову, признавая его мастерство.

С одной стороны, вроде как, подставился, признаваясь в недостатке, но с другой, это вовсе не воспринималось слабостью, а, напротив, достоинством уверенного в себе, здравомыслящего человека, не боящегося признать, что он в чём-то недостаточно хорош. Вместо того, чтобы вести себя подобно тщеславному хвастуну, я отдал дань уважения чужому мастерству. В Японии это ценится. Теперь принуждение меня к гонкам будет выглядеть довольно неприглядно.

Быстро оценив перспективы, Момидзи проявил показное благородство. Рассыпавшись в извинениях, а также небольшом, дозированном самоуничижении и хвалебных речах в мою честь, он сгладил возникшие шероховатости. Краем глаза заметив знакомые лица, внимательно наблюдавшие за происходящим со стороны, я под этим предлогом покинул одну компанию, перейдя в другую. Дальнейшая пикировка точно приведёт к конфликту, что не нужно ни ему, ни мне.

Чтобы всё выглядело прилично, я сослался на необходимость проявить вежливость ко всем своим знакомым, чем заодно уточнил статус наших отношений с Сацуки. Это, чтобы блондин от моего имени не вляпал нас обоих в неприятную историю. Перед уходом кивнул ему на прощание, пообещав оказать публичную поддержку другого рода. Например, одолжить денег. Или посидеть на трибунах, став свидетелем их гонки, если потребуется. Партнёры, как и друзья, бывают разные. Кто-то из них ближе брата, а кто-то дальше Юпитера.

Из-за того, что я захотел поговорить со своими знакомыми о делах наедине, правильно расшифровав молчаливую просьбу, Шин отпустил меня одного. Проявил похвальную сообразительность и тактичность. Он остался наблюдать, чем закончится противостояние Сацуки Эйго и Момидзи Сагары, ещё сильнее возжелавшего реабилитироваться за промашку со мной. Заодно показал, что Фудзивары не использовали это, как повод избежать общества Момидзи, будто они его сторонятся или, не дай ками, боятся.

— Добрый вечер. Не ожидал вас здесь увидеть. Решили немного повеселиться и сменить обстановку? — с дружелюбной улыбкой обратился к Сома Митико, а также её блудливому жениху Ватанабе.

Я был удивлён их присутствию здесь. А как же трогательное воссоединение и лечение моральных травм? Быстро они оправились.

Я совсем не боялся вот так открыто подходить и общаться с Сомой. По легенде, мы с Митико, вроде как, хорошие знакомые, благодаря нашей общей подруге Мацудара. Познакомились на её вечеринке. Что в этом особенного?

— Привет, Фудзивара, — Сома радостно и тепло улыбнулась, при этом сохраняя холодный, расчётливый взгляд.

Впрочем, с моим появлением он немного потеплел. Я ведь не только сообщник, но и временный союзник. Из чувства собственничества Ватанабе встретил меня куда менее приветливо, одарив ревнивым взглядом с оттенком опаски. Внимательно посмотрел на моё лицо, оценивая степень повреждений. Кажется, сделал какие-то выводы. Вполне разумная осторожность, особенно после случившегося. Неизвестно, насколько он нам поверил.

— Рада, что ты безопасно выбрался из того ужасного места, — заботливо похвалила девушка, отыгрывая свою роль.

— Прости, что оставили одного. Я тогда был несколько не в форме, — повинился её парень, тяжело вздохнув.

Он тоже был вынужден подыграть невесте.

— Иначе бы мы показали этим придуркам, с кем они связались, — воинственно добавил Ватанабе, спасая свою гордость. — Кстати, тебе удалось узнать, кто это был? Я попросил знакомого собрать о них информацию, но ему этого так и не удалось.

— Нет. Они не представились. Трусы, — презрительно скривил губы, показывая, что я такой же высокомерный сноб, как и мои собеседники. — Убежали при первой же возможности, как только поняли, что проигрывают. Поскольку на них были маски, я так и не увидел лиц преступников. Извини, что не смог их задержать. Бандитов было слишком много. К тому же, я боялся оказаться в ловушке и переживал за безопасность Мацудары, поэтому тоже поспешил поскорее покинуть это негостеприимное место. Возможно, там остались какие-то следы, личные вещи или отпечатки пальцев. Обратись к детективам, надеюсь, им удастся что-то разузнать, — дал дельный совет, до которого легко додумать самому.

Всё равно никаких улик они там не найдут. Об этом уже позаботились.

— Верно. Ты же был там не один, — «вспомнила» Сома, одобрив моё решение.

Показала свою внимательность в одних вещах и неосведомлённость в других.

— Как дела у Мацудары? На следующий день я с ней перекинулась буквально парой коротких сообщений. Как-то неловко было расспрашивать, чем всё закончилось, чтобы лишний раз не тревожить и не возвращать плохие воспоминания. С ней всё в порядке? А то ей обмануть меня ничего не стоит. Чтобы я не беспокоилась ещё больше, само собой, — расстроенно пояснила.

— Всё в порядке. Отделалась несколькими царапинами и порванными штанами. В нашу недавнюю встречу, — указал, что отдаю ей больше предпочтений, чем Соме, уже занятой женщине, которой даже не удосужился позвонить, — Аямэ была бодра, жизнерадостна и полна решимости ещё кого-нибудь отмутузить. Честно говоря, — понизив голос, я обеспокоенно оглянулся, проверяя, не слушает ли нас кто, — её резко возросшая воинственность меня пугает. Она словно поверила в свою неуязвимость. Как бы эта дурында, — использовал ласковое прозвище, ещё больше снижая подозрительность Ватанабе, — не попала в неприятности. Одно радует, это больше проблема её семьи, а не моя. Насколько я знаю, серьёзную головомойку дома она всё же получила. Теперь сидит в своей комнате, недовольная всем и каждым в отдельности. Впрочем, сказала, что ни о чём не жалеет. Ей было весело. Прости, — виновато посмотрел на Ватанабе. — Честно говоря, я тоже так думаю.

Показал, что не собираюсь щадить его нежные чувства, набиваясь в друзья. Так и должны поступать, по сути, незнакомцы, которым от Ватанабе ничего не нужно. Вместе с тем, я не хочу его обижать. Умею различать, что хорошо, а что плохо. Перед ним честный и открытый человек. Такого ещё поискать нужно в их мире лицемеров. Одно это уже должно настораживать, но, по другому поводу. Никто не поверит, если я буду изображать праведника. Пусть видит, что я и Мацудара не придаём этой ситуации большого значения.

— Давно так не рисковал, помогая людям напрямую, а не через фонд, — честно признался, имея в виду совсем не парня.

Сома, судя по дрогнувшим бровям и губам, намёк поняла. Чуть заметно покачала головой.

Если бы я навязывался со своим сочувствием и предложениями помощи, Ватанабе бы подумал о моей излишней заинтересованности в этом деле, а значит, возможной причастности. А так, в его глазах я далеко не прост, каким пытаюсь казаться, но относительно понятен, как и положено потомственному аристократу из древнего рода. Все мы, как многослойные луковицы.

— Я поговорю с ней. Посмотрю, что можно сделать, чтобы уменьшить твои опасения, — обеспокоенная Сома кивнула мне под вопросительным взглядом жениха, приняв предупреждение к сведению.

— Спасибо. Ну, как вам тут? Мне, по правде, несколько не по себе. Не люблю большие шумные сборища и открытые, ярко освещённые места, — поделился впечатлениями, меняя не самую приятную для обсуждения тему.

Описав свои впечатления, Сома дала слово жениху, которого ненавязчиво взяла под руку, приучая к мысли о том, что он теперь принадлежит только ей. Поинтересовалась, не требуется ли мне помощь, чтобы освоить здесь. Бросила быстрый, многозначительный взгляд в сторону Момидзи, намекая на возможность прижать одного дурака с ветром в голове к своему изящному, накрашенному ноготку.

— Нет, спасибо, — я беззаботно рассмеялся. — Это мальчишеские дела. Девчонкам в них лучше не лезть. Обычное прощупывание новеньких в классе на то, кто чем дышит, кто для кого будет бегать за булочками, а кто давать списывать. Не стоит внимания. Ребята взрослеют, но своим привычкам не изменяют. Девчонки, вроде тоже. Да, приёмы у нас появляются новые, но подходы остаются прежние, — описал своё видение ситуации, получив согласный кивок от Ватанабе.

— Как знаешь, — расстроилась, так и не сумев расплатиться за недавнюю помощь.

Надеюсь, только для вида, а то слишком уж натурально это выглядело. Впрочем, я бы всё равно не согласился разменивать оказанную услугу на такую мелочь. Опять же, Ватанабе принял это на свой счёт, недовольно посмотрев на невесту, лезущую не в своё дело. А это становится забавным.

Немного поговорив с ребятами, я пожелал им хорошего вечера, собираясь оставить одних. Пусть наслаждаются обществом друг друга. Им определённо найдётся о чём поговорить, навёрстывая упущенное. Однако к моему большому удивлению, Ватанабе не позволил мне откланяться. Зачем-то вежливо, но настойчиво потянул прогуляться с ними. Устроил ещё одну экскурсию, совмещённую с выпивкой, посещением разнообразных фургончиков, бесцельными, на первый взгляд, беседами ни о чём и обо всём сразу. Темы выбирал он, меняя их по одному ему понятному принципу. Даже на второй взгляд, я всё равно не смог нащупать в его словах второго дна, отчего с течением времени напрягался всё сильнее. Насколько же они глубоки? В построении фраз явно прослеживается какая-то система. Причём такое впечатление, идущая рядом Сома, полностью уступившая ему право быть лидером, признавая вину, не только это самое «дно» видела, но и легко просчитывала их последствия. И с учётом того, что я всё понял, и с учётом того, что я ничего не понял, или частично понял, или только прикидываюсь, что… далее цикл повторяется. Если один хитрец меня напрягал, то вторая интриганка откровенно пугала. Они друг друга стоят. Может, теперь Ватанабе забавляется, тонко издеваясь надо мной? Отыгрывается за то, что было.

По сравнению с ребятами я ощущал себя словно маленьким мальчиком, при котором взрослые ведут разговоры о том, откуда берутся дети. Вроде, всё понятно. Звучит убедительно, логично, но пытаешься это представить, связав вместе, получается какая-то фантасмагорическая фигня, порождающая ещё больше вопросов. Может, не плодить сущностей? Сказать им прямо, как есть, или пусть помрут дураками? Кажется, мне срочно нужно качать навык красноречия, тактики и интриг соответствующего уровня, а то так и буду ходить деревянным болванчиком с качающейся головой. Ну или скрытности, во имя лунного сахара, мур-мур-мур. Есть ещё вариант с устрашением, но его мы отложим на конец списка.

Я наивно полагал, что этим вечером, сломавшим планы Шина, больше ничего интересного не произойдёт. Ватанабе в корректной форме, при всём желании не придерёшься, отправил вернувшегося ко мне Шина в свободное плавание, попросив ещё одного ребёнка не путаться под ногами у взрослых. Заявил, что одного Фудзивары им с Сомой более чем достаточно. К тому же, мой статус намного выше, чем у Шина. Не став обижаться, брат быстро нашёл себе другое занятие, как и компанию, что примечательно, женскую. Свою работу он посчитал выполненной, заманив меня сюда и успев провести по всем отмеченным в списке людям. Что будет дальше, его уже не касалось. Так вот, я ошибался. Остановившаяся было рулетка вновь закрутилась.

* * *

Несколько позже. Этот же вечер.

Лёжа в кровати, одетая, поверх одеяла, время-то ещё детское и полуночи нет, бездельничавшая Аямэ с серьёзным видом раздумывала, если плюнуть в потолок и резко подвинуть голову, успеет ли она увернуться и будет ли неудача считаться наказанием небес или изощрённой формой самоистязания? Видимо, больше заняться ей было нечем. Игровой зависимостью Аямэ пока не обзавелась. Вот что сожрало бы всё её время, не только свободное, но и мозг с совестью, положив конец стройности фигуре и изяществу речи.

В этот момент позвонил телефон, отвлекая пытливую натуру от гипотетического рассуждения. Трубку Аямэ взяла не глядя, на автомате, быстрее, чем последний кусочек тортика в большой компании сладкоежек.

— Говорите-говорите, — с надеждой произнесла скороговоркой, одновременно почесав плоский животик, выглядывающий из-под задравшейся майки.

— Можно я тебе заплачу миллион, чтобы ты разбила Lamborghini Huracán прошлого года выпуска? Мне очень нужно. Прямо сейчас. Естественно, её владелец будет против, но, когда это нас останавливало, — услышала знакомый голос, перешедший прямо к делу.

Немного наклонив голову, застигнутая врасплох Аямэ с застывшим выражением лица медленно моргнула. Потом ещё раз, для надёжности, чтобы убедиться, что она бодрствует, а не спит.

— Мацумото, как мне тебя не хватало! — умилилась резко осчастливленная девушка. — Я тебя люблю, — призналась в порыве чувств, простив ему отсутствие приличий.

Что за манеры? Ни здравствуйте, ни как дела, ни что на тебе надето.

— Я знаю. Чем и пользуюсь. Вот такая я бессердечная сволочь. Ты же знаешь. Так что, можно? — её поторопили с ответом.

— Нужно!

* * *

Плечом прижимая телефон к уху, где-то в тёмной подворотне, одинокая фигура девушки старательно доводила пилочкой свои идеальные ногти до совершенства. Не сводя с них внимательного взгляда, серьёзная, что ещё удивительнее, трезвая Мива обманчиво скучающим тоном поинтересовалась у подруги.

— Хочешь заработать десять миллионов за один вечер, сделав гадость одному хорошему человеку?

Она знала, чем привлечь внимание Аримы, которую добровольно, в трезвом уме и ясной памяти, уже давно никто никуда не приглашал. Эта женщина славилась тем, что гораздо больше любила раздевать других, в переносном смысле, чем раздеваться самой, но уже в самом что ни на есть прямом.

Глава 16

Чуть ранее.

Несколько заскучав, я попытался получить от происходящего хоть какое-то удовольствие. Не ходить же с постной миной и звенящей от пустоты головой за этими двумя инопланетянами. Такое впечатление, будто мы жители разных миров и разговариваем на разных языках. Более того, Сома и Ватанабе всё время сохраняли серьёзные лица. Вели себя настолько спокойно, я бы даже сказал равнодушно к происходящему, что меня это начало потихоньку раздражать. Не переношу столь явных диссонансов. Они же совершенно не вписываются в вечеринку. Зачем тогда приезжали? Потому что для них это такая же рутина, как и для Шина? На условный сто первый раз событие больше не вызывает былого интереса?

Вроде бы, пока я не подошёл, они вели себя несколько иначе. Что называется, не поднимая флагов и не используя японские барабаны тайко. Может, это такая проверка? Хотят посмотреть, впишусь ли я в их круг. Соответствую ли статусу аристократа. Или же просто сами боятся уронить веера аристократов в моих глазах. Чёрт возьми! Я сюда приехал не ребусы разгадывать. Воспользовавшись богатым опытом офисных попоек, на которых каких только мрачных типов не встречалось, я принялся их смешить. Пусть тоже выглядят глупо, почувствовав себя ведомыми, а не ведущими. Немного побудут людьми, а не родовыми функциями.

Не с первой попытки, но мне всё же удалось немного их растормошить, сбив часть оков самоконтроля и самоуверенности. Правда, для этого пришлось прикинуться ещё более глупым, неуклюжим и чуть-чуть ненормальным типом. Однако это уже была нарочито наигранная роль, а не естественная, что в корне меняло восприятие собеседника. Под ней я скрыл то, что хотел скрыть, но сделал это открыто, с загадочной восточной улыбкой.

Хочу, чтобы они подумали, будто я намеренно прикидываюсь свиньёй, намеревающейся сожрать тигра, а не новорождённым телёнком, не боящимся тигра. Хотя форма обоих высказываний близкая, но суть совершенно разная. Новая игра смыслов им понравилась больше, чем старая. Хотя бы потому, что она уже была двусторонней. Заставляла их напрячься в попытках разгадать мои коварные замыслы, написанные белыми чернилами на белом листе бумаги. Мысленно они его и грели, и просвечивали, и посыпали различными порошками, и нюхали, но разгадать секрет так и не могли, что ещё больше подогревало азарт.

Рассказывая очередную байку про призрак плачущей девушки в туалете, нет, не иностранки и не по фамилии Миртл, но чем-то на неё похожей, ведь каждый хороший рассказчик — немного плагиатор, я показал очередной «неудавшийся» фокус. Получилось так, что немного испачкался брызнувшей газировкой. Увидев мою гримасу, Сома, не выдержав, расхохоталась. Даже Ватанабе широко улыбнулся, покачав головой. Ребята выглядели уже не столь напыщенными, как раньше.

Найдя в своей сумочке салфетку, Сома заботливо попросила быть осторожнее. Через несколько секунд, дав мне возможность привести себя в порядок, с любопытством спросила, чем же закончилась та история. Удалось ли несчастной девушке призраку задушить девятую жертву. И что произошло с уборщицей. Смог ли сын до неё дозвониться. И почему, ёкай его задери, директор никак не зайдёт в тот туалет. Почему ему всё время так сильно везёт. Так нечестно.

— Очевидно же. Потому что он всё знает и ему это выгодно, — убеждённо ответил Ватанабе, довольный своей проницательностью. — С помощью онрё директор избавляется от мешающих ему людей.

— Но там, как минимум, четыре жертвы никак с ним не связаны, — нахмурилась Сома. — Почему директор не вмешался?

— А зачем? — с превосходством улыбнулся её жених. — Чтобы потом все на него подумали? Кроме того, за счёт призрака он хорошо собьёт цену на здание. Выкупит намного дешевле, чем оно стоит, а проклятый туалет потом заложит кирпичом, как будто его никогда не было. Старая, надёжная схема. Семьи погибших, конечно же, получат компенсации. Тоже стандартная практика. Не он же виновен в их гибели. Призрак мог их убить, а мог не убить. Мог вообще больше не появляться. Может, его даже не существует. Доказательств-то нет, одни предположения. Поэтому нельзя сказать, будто директор в чём-то виновен. Кроме того, бороться с призраками этот человек всё равно не умеет. Никогда с ними не сталкивался. Какие к нему претензии? Жадность? Хитрость? Безжалостность? Не смеши меня.

— Вот негодяй! — рассердилась Сома, не согласная с такой позицией.

— В первую очередь — он бизнесмен, а бизнесмен должен думать о деньгах, а не о людях, — успокаивающе пояснил Ватанабе.

— В первую очередь — он идиот, — не согласилась Сома, вступив в спор. — Кто же пытается нажиться на том, чего не понимаешь и что не контролируешь. Он что, криптоблогер? А если призрак на девятой жертве не остановится? А если станет сильнее? А если потом придёт за ним, мстить за заточение? А если об убийствах разнюхают журналисты, похоронив репутацию компании? Не слишком ли много переменных? Риск должен быть целесообразен и взвешен. Избавиться от неугодных можно десятком других, более удобных способов, выдав их за несчастные случаи, а не пропажи без вести. Рано или поздно этим делом заинтересуются неподкупные прокурорские работники.

— А такие существуют? — усмехнулся по-прежнему уверенный в своей правоте Ватанабе.

Он бы именно так и поступил, на месте директора, использовав призрака для получения выгоды. В конце концов, здание потом можно быстро перепродать, не раскрывая всех деталей. Это же десятки миллионов чистой прибыли.

— Да, — настолько уверенно ответила Сома, не раздумывая ни секунды, что создавалось впечатление, будто она лично с такими сталкивалась.

Любопытно, это при каких же обстоятельствах? Я бы с интересом об этом послушал. Словно почувствовав мой заинтересованный взгляд и прочитав мысли, Сома повернулась.

— А ты, Фудзивара, что бы сделал? Попытался избавиться от онрё, как я? Использовал, как Ватанабе? Или оставил, как есть? Или же покинул компанию, пока всё не зашло слишком далеко? — раздражённо потребовала выбрать за кого я, за умных и красивых или за обезьян.

— Предложил бы «плаксе» официальную работу, — пожал плечами, не видя в этом ничего сверхъестественного. — С трудовым соглашением, зарплатой, служебным жильём, страховкой и прочим. Как полагается. В крупных корпорациях «работает» столько «призраков», что одним больше, одним меньше, никакой разницы. Тем более, если всё официально оформлено, ко мне никаких вопросов быть не может. Я на одной рекламе озолочусь больше, чем потрачу на её содержание.

Менталитет японцев в отношении загробного мира и его обитателей довольно своеобразен. Кроме того, перечень необычных профессий в Японии настолько широк и затейлив, что призраки на этом фоне вообще не смотрятся. Как вам: мальчик вытирающий слёзы, уксусный сомелье или профессиональный бездомный с почасовой ставкой?

— Если же девушка-призрак окажется недоговороспособной, отправлю претензию владельцу здания. Это его обязанность решать подобные проблемы.

— Ты сделаешь предложение сразу или чуть-чуть подождёшь? — с коварной улыбкой уточнил хитрый Ватанабе.

Я сразу понял, на что он намекает.

— Здесь я на стороне Сомы-сан, — кивнул девушке, обрадовавшейся хоть такой, но поддержке.

Дальше я со вкусом и фантазией принялся расписывать различные варианты несчастных случаев и способов избежать за них ответственности, оседлав любимого коня. Сома охотно подключилась, внося коррективы и обоснованную критику. Находила изъяны и вносила в планы особую изюминку, вроде отсылок на символизм, памятные даты, фольклор, подходящего сочетания цветов и прочего. А то, что это такое, умирать в клетчатой рубашке на полосатом ковре. Что за безвкусица. Перфекционист за такое и убить может.

— Очень приятно иметь с вами дело, госпожа Адлер. Ирен Адлер, — уважительно поклонился, признавая её преступный талант.

— Взаимно, мистер Бейтман. Патрик Бейтман, — отзеркалила понимающе-одобрительную улыбку довольная собой девушка, принимая участие в шуточном ритуале, тут же поняв намёк и узнав отсылку.

Моментально ответила в том же стиле, тоже загадав загадку. Игра смыслов и слов продолжается.

— Простите, это какая-то игра, или у вас действительно такие псевдонимы? — неожиданно из-за спины полюбопытствовали доброжелательным тоном с сильным иностранным акцентом.

Обычно такой свойственен американцам или…

Удивлённо обернувшись, я обнаружил классического улыбчивого английского джентльмена в хорошем костюме. Идеально подстриженного, холёного, надушенного, хотя последнее здесь явно лишнее. В Японии не принято душиться. Скорее всего, он в этой стране недавно. Да и одет несколько теплее, чем следовало. Не по погоде. Что-то мне подсказывает, что я уже знаю, как его зовут.

— Мистер Смит? — высказал догадку.

— Совершенно верно. Адам Смит. К вашим услугам, господин Фудзивара, — подтвердил, что здесь он появился не просто так.

И как только узнал, где я буду этим вечером. Похоже, разведка у англичан по-прежнему на высоте. Что сказать, польщён, несите револьвер однофамильца моего собеседника, буду раздавать благодарности. Скотина. Испортил нам всю атмосферу. Лучше бы просто пукнул, молча проходя мимо.

— Ещё раз простите за вмешательство. Просто услышать английские фамилии от двух японцев, представляющихся друг другу, оказалось для меня полной неожиданностью. Не смог удержаться от любопытства, — признался улыбчивый англичанин.

— Это была игра, — невозмутимо пояснил, глубоко внутри пряча любые признаки враждебности.

Представил, будто я подобен прозрачной водной глади в закрытой банке. Столь же безмятежен и бесцветен.

— Мне рассказывали о вас. Вы здесь за мной? — поинтересовался бесстрастным тоном, не сводя с него немигающего взгляда.

Так, как умеют одни японцы.

— Ну что вы. Кто же тревожит людей на отдыхе. Это невежливо. Кроме того, на танцплощадке о серьёзных делах не говорят. Я просто проходил мимо. Меня сюда пригласили друзья, желая показать одну из сторон ночного Токио. Прекрасный город. Кстати, я как раз их искал, когда услышал ваши слова. Приятно было увидеться, господин Фудзивара. Желаю приятно провести вечер.

«Это намёк? А что насчёт завтрашнего утра?» — подумал я, глядя в честные глаза профессионального лжеца.

— О делах поговорим как-нибудь в другой раз, в подходящей обстановке. Надеюсь, скоро. У нас ведь назначена встреча на конец месяца? Если память меня не подводит, — мистер Смит вопросительно на меня посмотрел, без намёка на угрозу или неуважение.

— Всё верно, — кивнул, ограничившись лаконичным ответом.

При этом молча продолжил на него смотреть пристальным взглядом, в свою очередь намекая, что ему пора уходить.

— Что ж. Любопытство я утолил, пора и честь знать. Очаровательная леди, уважаемый мистер, приятного вечера, — раскланялся с Ватанабе и Сомой, которые предпочли не вмешиваться в наш разговор.

По моим интонациям они догадались, что этот человек мне неприятен, а значит, из уважения ко мне не стоит проявлять к нему любезность, затягивая встречу.

Развернувшись, англичанин спокойно ушёл, быстро затерявшись в толпе. Проводив Смита внимательным взглядом, дожидаясь, с кем он по пути переглянется или ещё лучше заговорит, так и не дождавшись этого, расстроенно вздохнул. Чувствую, нелегко с ним придётся. Умный и уверенный в себе противник.

Заметив подозрительные действия наших агентов на Ближнем Востоке, англичане наверняка решили ещё раз напомнить о своём интересе. Оказать лёгкое психологическое давление, призывая не делать глупостей и не отказываться от сотрудничества. Намекая, если потребуется, они достанут меня везде. Вроде как, далеко сидят, но всё видят и всё знают. Бойся нас, смертный.

Дело не в том, что я им как кость в горле или владею чем-то грандиозным. Мы для них пока как мухи, на шкуре английского льва. Слетелись, понимаешь ли, раньше времени. Однако они люди прагматичные, дальновидные. Видят, что новый игрок на их поле полон амбиций и активностей, а ещё опирается на ресурсы не самого бедного в Японии клана. Тут проблема больше в перспективах, а не в нынешних активах. Ну и заодно, почему бы не прибрать к рукам нашу быстрорастущую сеть розничных продаж с незапятнанной репутацией. Самое то, для проворачивания очередной аферы.

Заметив невысказанный вопрос в глазах ребят, я туманно ответил.

— Дела фонда. Если ты не идёшь на работу, это вовсе не значит, что она не придёт к тебе. Итак, на чём мы остановились? — попросил не зацикливаться на этой теме.

Не прошло и пяти минут, как нас вновь прервали. Появился смущённый Шин, который с извинениями перед Ватанабе и Сома попросил меня ненадолго с ним отойти. Видите ли, со мной пожелали познакомиться две прекрасные дамы, найдя для этого идеального проводника их воли.

— Это что, тоже тётушкины заготовки? — я недовольно поморщился.

— Нет. Это чистый экспромт, — заверил брат, виновато отводя взгляд.

Смерив его долгим взглядом, от которого он почувствовал себя неуютно, ехидно поинтересовался.

— Что настолько большие проценты?

За посредничество, понятное дело.

— Да, — сразу признал братец. — Не в деньгах, разумеется.

— Ну да, понимаю. Рука не только руку моет, но ещё и спинку может потереть. Надеюсь, у них симпатичные подружки?

Недоумённо моргнув, Шин на мгновение растерялся.

— Симпатичные? — недоумённо переспросил.

— Да. Мне так будет приятнее, — пояснил негоднику.

Поскольку он мой брат и общаться с ним всё легче, как и проводить время, я решил его за это вознаградить. К тому же он здесь тоже по «работе». Хорошо знаю, каково это — заниматься серьёзными делами в несерьёзной обстановке.

— Хорошо. Дай мне минуту, — не стал дожидаться уговоров, ставя его в ещё более неудобное положение.

Как я и подозревал, на горизонте восходящей звезды не могли не появиться охотницы за светом, теплом, газом, нефтью, золотом и алмазами. Это в порядке возрастания аппетитов, самооценки, а также близости к «звезде».

— Они хоть этого стоят? — мученически закатил глаза, как будто для меня это будет в тягость.

Ничего личного, просто набиваю себе цену. Должник должен быть благодарен, а не сварлив.

— Внешне, да, — успокоил Шин, стрельнув взглядом в нужную сторону.

Проследив за ним, согласился, что вкус у брата довольно хорош.

— Как ты их нашёл? — принялся наводить справки, не спеша бросаться в новый «бой», едва выйдя из старого.

— Они меня сами нашли. Даже спрятаться не успел.

— Ты и не пытался, — тут же разоблачил неумелую, шуточную ложь.

— О, я их знаю. Неплохой выбор, — одобрил Ватанабе, тоже проследив за взглядом Шина.

— Да? И насколько хорошо? — сухо уточнила Сома, угрожающе поджав губки.

Весь её вид выражал возмущённое, — «А ничего, что я всё ещё здесь?»

— Да так. Друзья рассказывали, — вильнул хвостом Ватанабе, изображая саму невинность.

— Что же, раз Ватанабе рекомендует, — не удержался от соблазна легонько поддеть подставившегося парня, — с этими милыми девушками определённо стоит познакомиться поближе.

— Желаю успехов. С такими советами «друзей», как бы мы на твоей свадьбе не побывали раньше, чем ты на нашей, — ядовито предупредила Сома. — Этих дамочек, наверное, тут каждый второй может порекомендовать.

Смотрю, у неё хорошо поставлен удар.

— Не волнуйся, если потребуется, мы вас подождём, — не стушевавшись, ответил колкостью на колкость.

С недавних пор могу себе позволить, и это чертовски приятно.

— Столько, сколько потребуется. Хоть десять лет, — добил, бросив на Ватанабе взгляд, полный поддержки, благодарности и мужской солидарности.

— Фудзивара, если кто-то всё же сумеет обуздать твой дурной характер и вымыть рот с мылом, я ей машину подарю, — сердито пообещала Сома.

— А я две, — принял вызов, заставив девушку опешить от такой наглости.

Под завершающий нашу пикировку смешок Ватанабе, болевшего за мужскую сборную, кивнув на прощание жениху, я отправился на провал в покорении новых вершин. Почему провал? Потому что наши желания и возможности с этими девушками определённо расходятся, только они об этом ещё не знают.

По пути, чтобы размягчить чёрствое сердце брата, способного затаить обиду, Шин поделился забавной историей о том, как встретил на этой вечеринке нашего кузена Куго из дома Сикикэ. Оказывается, он тоже где-то здесь ошивается, с приятелями.

Удивил, нечего сказать. Площадка не настолько большая, чтобы за всё проведённое здесь время я так и не пересёкся с кузеном. С другой стороны, я же не знаю, как он выглядит, а значит, мы вполне могли пройти мимо, словно незнакомцы.

От дальнейших размышлений меня отвлекло внезапно пробудившееся чутьё на опасность. В попытках отследить направление, откуда исходит угроза, я потерял драгоценную секунду на анализ ситуации. Почувствовав повторный, недобрый взгляд, но уже какой-то смазанный, приглушённый, если так можно выразиться, резко обернулся.

Поскольку до этого мы пробирались сквозь плотную толпу, определить, кто именно ТАК на меня посмотрел, не получилось. Слишком много целей, занятых непонятно чем. Кто-то куда-то шёл, кто-то танцевал, кто-то общался с друзьями, кто-то крутился вокруг машин, кто-то просто стоял и ничего не делал. В калейдоскопе сменяющих друг друга лиц и разноцветных одежд я так и не смог обнаружить источник угрозы. Более того, почему-то стало казаться, будто он уже удаляется, спеша скрыться. Уровень опасности быстро снижался, возвращаясь в норму.

«И что это было?» — озадаченно подумал. Если бы в меня хотели выстрелить — выстрелили бы. Или ударили ножом. Вариантов много. Момент для этого был самый подходящий. В столь хаотичной обстановке моё восприятие плотно забито помехами, а бдительность притуплена. Да и непозволительно я расслабился, стоит признать. Чего добивался, на том и споткнулся.

— Ого! Синдзи, где ты успел так вымазаться? — послышался изумлённый голос Шина, увидевшего мою спину.

Подавив мгновенный приступ смущения, естественная реакция на подобный вопрос, я быстро стянул с себя футболку, оголяя торс. Ну и что, что на меня смотрят. В вопросах собственной безопасности стыду нет места. Тем более, тут таким никого не удивишь.

Обнаружив на футболке расплывающееся пятно чернил, поражённо замер. То-то я думал, почему спина так сильно вспотела. Не от испуга же. Поскольку болевых ощущений не было, о возможности внезапного кровотечения я даже не подумал. С чего бы, да ещё настолько обильном? Через секунду, облегчённо рассмеявшись, сердито выкрикнул, ни к кому конкретно не обращаясь, сетуя на свою невнимательность и неудачу.

— Ах ты ж маленькая часть ветви, заключённая в древесине ствола, — не стал материться в открытую, вместо этого использовав метафору. — Подловил-таки. Поздравляю.

Воображение тут же восстановило картину произошедшего. Злоумышленник, определив направление моего движения и дождавшись подходящего момента, устроил засаду. Прячась за спинами других, воспользовался обычным водяным пистолетом, заправленный чернилами. Пару раз издали брызнул мне на спину и сразу же поспешил скрыться. Времени это заняло считаные мгновения.

Поскольку его действия не выглядели угрожающими, случайные свидетели, даже если таковы были, не придали этому особого значения. Максимум решили, что кто-то развлекается. Если преступник не дурак, то пластмассовый пистолетик, продающийся в любом магазине игрушек, уже валяется где-нибудь на земле, затерявшись среди ног. До тех пор, пока его не подберёт случайный прохожий, усложняя задачу по поиску стрелка. Довольно неплохо разыграно, стоит признать. Камер здесь нет. Охранники повсюду не ходят.

Пришлось срочно менять дальнейшие планы. Мгновенно достав в телефон и включив запись, я медленно провёл им по кругу. Записал на видео каждого человека, решившего посмеяться над «старым» Мацумото, попавшим в неловкую ситуацию. Скажут ещё: совсем мышей не ловит. Справедливости ради я и раньше их не ловил.

В чём бы ни заключался смысл проведённой акции по пятнанию моей одежды, для начала, кто-то должен зафиксировать результаты. Он не мог не учитывать, что я могу тут же избавиться от грязной футболки, невзирая ни на что. Тогда все труды пойдут насмарку. Других идей на тот момент у меня не было.

Через минуту, посокрушавшись из-за моего тотального невезения, Шин отправился к девушкам в гордом одиночестве, а я к фургончику, где стопочками, упакованными в целлофан, лежали одинаковые футболки, шорты, шлёпки, одноразовые полотенца. Мало ли, вдруг кто-то из гостей испачкается, нечаянно прольёт на себя алкоголь, упадёт, или банально порвёт чулки. Всё, что можно было предусмотреть на этот счёт, организаторы предусмотрели.

Пока искал запасную одежду, изображая брутальную фотомодель старого порядка, приковывая к себе внимание, ещё раз полюбовался на то, как первые позировали на фоне роскошных, затейливо раскрашенных машин. Вторые ими хвастались. Третьи увлечённо что-то обсуждали. Четвёртые их рассматривали, как экспонаты в музее, фотографируя со всех сторон. Похоже, выставка тщеславия удалась на славу. Вряд ли владельцы спортивных красавцев покупали их только ради того, чтобы использовать на гоночном треке, а значит, это был символ достатка, харизмы и смелости. Показатель характера, если хотите. Что же касается моего внешнего вида, да, он поражал публику, но все делали вид, что такова мода, а не предпочтения отдельно взятого человека. Видели бы вы, в чём сейчас звёзды выходят на красные ковровые дорожки, вот где настоящая вульгарность. Прозрачные облегающие платья уже «прошлый» век. Да и недолго я так разгуливал, пополняя тайные фотоколлекции поклонниц.

Переодевшись, снова став неприметным в типовой одежде оптового магазина, я принялся незаметно смещаться к краю водоворота из людей и машин, чтобы тихонько потеряться. Ничего страшного не случится, не маленький. Найдусь потом где-нибудь в районе своего дома, а лучше, сразу спальни. Однако исчезнуть я так и не успел. Приключения вновь нашли своего героя.

Заметив целеустремлённо приближающуюся ко мне недавно покинутую компанию во главе с Момидзи и Сацуки, практически в том же составе, досадливо цыкнул. Изобразив тяжело давшую приветливость, развернулся к ним лицом и принялся дожидаться неизбежного. После удавшегося покушения на мою честь, настроение было отвратным.

— Господин Фудзивара, ещё раз приветствую. Поскольку вы проявили интерес к нашему спору и выразили желание оказать Сацуки всяческую поддержку, — тёмный рыцарь не удержался от очередной провокации, выдавая желаемое за действительное, — я посчитал невежливым не проинформировать о предстоящей гонке друзей, пригласив стать её участником. На этот раз мы решили выяснить, у кого из нас лучше команда поддержки. Я утверждаю, что у меня, а Сацуки, что у него. Поэтому мы устраиваем групповой заезд по пять человек от каждой стороны, из самых достойных и умелых людей, называющих себя нашими друзьями. Интересно же узнать, кто на это согласится и кто в итоге победит, принеся славу сразу всей команде. Разумеется, не за одно лишь спасибо. Помимо отдельного тотализатора для зрителей, чтобы посмотреть, на чьей стороне окажется больше голосов, мы подготовим призовой фонд, который достанется победителю.

Пока всё выглядело слишком просто, чтобы казаться заманчивым. Должен быть какой-то подвох, иначе бы у них не наблюдалось столь странных выражений лиц, а сопровождающая толпа не вела себя как стадо взбудораженных подростков, готовых передраться между собой прямо сейчас, не дожидаясь сигнала. Самое удивительное, даже между собой, невзирая на разделение по командам. Да они же на грани внутреннего конфликта, что само по себе вызывало у зрителей, кто себя к таким относил, нешуточный интерес.

— Чтобы отделить зерно от шелухи, мы решили, что все участники гонки должны вложить в неё не только свои силы, но и деньги. Доказать, что они готовы сразиться за нас не на словах, а на деле. Это покажет серьёзность их намерений, а то, в теории, друзей у нас полно, а, на практике, как только речь заходит про убытки, всё становится не столь однозначным. В этом и состоит основная цель спора. Мы хотим выяснить, кто готов ради нас выкинуть на ветер кучу денег, без сожалений и сомнений. Поверьте, никто этого не забудет — опять принялся говорить сразу за всех.

Впрочем, Сацуки кивком подтвердил, что хотя бы в этом с ним полностью согласен. Даже при том, что блондин выглядел обеспокоенным. Видимо, не так уж и уверен в том, что наберёт нужное количество участников. Если бы речь шла о совместной пьянке, походе в торгово-развлекательный центр, отель, какой-нибудь салон, или хотя бы обычной поездке на пляж, от желающих отбоя не было бы, а вот с такими условиями, ему придётся постараться, чтобы их найти. Причём поддержка настоящих друзей ему нужна прямо здесь и сейчас, в чём и заключался главный вызов, поставленный перед парнями.

— Сколько? — поинтересовался у Сацуки, обойдясь без лишних слов.

Прямой отказ, напрашивающийся сам собой, обойдётся мне слишком дорого. Это может разрушить мои хорошие отношения с Сацуки, так и не построив их с Момидзи. Не уверен, не было ли на это расчёта со стороны последнего. Сацуки, судя по взгляду, тоже всё понимал, но отступить на глазах у всех тоже не мог, опасаясь потерять лицо. С потерей денег, похоже, уже смирился.

— По миллиону с каждого. Ещё по пять дадим мы, чтобы доказать уже свою верность нашей дружбе и готовность ради неё пожертвовать многим. Естественно, не всем. Но так ни от кого и не требуется вскрывать животы или резать пальцы, — усмехнулся Момидзи, показывая, что у всего будут разумные границы.

Они не собираются требовать невозможного, как и лично идти на предательство своих интересов ради чужих.

— Скольких ты уже нашёл? — я перевёл недовольный взгляд на Сацуки.

— Троих. У остальных с собой столько нет, — блондин с сожалением развёл руками. — Некоторые могут достать, но, либо они хреновые водители, либо в данный момент не могут участвовать. Кто-то пьян, кто-то болен, кого-то лишили прав, кто-то просто струсил, — откровенно признал, словно в оправдание.

Вот уж не ждал, не гадал, что всё так сложится. Что мы не только по воле случая станем друзьями, но эта дружба ещё и будет укрепляться под воздействием внешних факторов. Будто сами небеса подталкивают нас друг к другу. В Японии верят, что от такого нельзя отказываться. Даже если человек плохой, с судьбой не спорят, к судьбе приспосабливаются. Призадумавшись, я потратил несколько секунд на принятие сложного решения, держа их в напряжённом ожидании.

— Хорошо. Однако, если это не запрещено правилами, я хотел бы выставить замену. Видите ли, я тоже уже успел немного выпить. Мои рефлексы сейчас не в лучшем виде. Как друг, — посмотрел на блондина «убийственным», многообещающим взглядом, — безусловно, я подставлю плечо Сацуки. Вот только, в свою очередь, рассчитываю встретить такое же понимание с его стороны. Ничего, если защищать мою честь будет другой человек, от моего имени? Деньги я внесу в полном объёме, если потребуется, за нас обоих.

Перефразируя старую поговорку феодалов, хотя друг моего друга, не мой друг, но он может представлять мои интересы от его имени. Эта довольно широко распространённая практика. Раньше подобной уловкой не раз пользовались аристократы. Не все присутствующие уловили смысл сказанного, но были и те, кто параллели провёл. Их лица стали немного серьёзнее и задумчивее.

Не вовремя Момидзи решил на меня наехать. После успешного нападения «Мокрого бандита», надеюсь, такого же тупого, как Гарри и Марв, я был сильно раздражён. Только меня сейчас не хватало любой компании самоубийц для полного счастья. Зря Момидзи решил воспользоваться мною для придания своей персоне большего веса. Если он не знал, то, чем тяжелее предмет, тем быстрее он тонет.

— Хочешь позвать профессионала? — нахмурился Момидзи, оказавшийся в числе тех, кто так и не понял, с кем имеет дело.

— Ну что вы, — расплылся в снисходительной улыбке, прощая дураку его невежество.

Было бы странно ожидать от него иного.

— Я позову безработную, отчаянную молодую девчонку с золотой банковской картой, уважаемыми родителями, ветром в голове и жаждой скорости в крови. Если она чем профессионально и занимается, так это тратит чужие деньги, пьёт и мотает нервы. Смею надеяться, моя замена сможет составить достойную конкуренцию вашим молодым людям, при этом благоприятно на них повлияв. Парни станут вести себя более сдержанно и осмотрительно, в том числе на дороге, — прикрыл свои замыслы благими намерениями.

У меня есть только одна подруга, которую я могу спокойно бросить в этот бой. Не потому, что её не жалко, а потому, что в ней уверен. Со стороны зрителей послышался одобрительный гул. Типа — наш человек, такую стоит позвать. Переглянувшись, парни пришли к выводу, что в этом случае можно сделать исключение. Конечно же, из уважения ко мне. Если бы они только знали, что я собирался не только наказать самоуверенного выскочку, но ещё и проучить, то не были бы столь оптимистичны на этот счёт.

Пользуясь тем, что я им нужен больше, чем они мне, протолкнул и следующую инициативу. Ребята позволили воспользоваться своими машинами. Не все участники предстоящей гонки имели спортивные машины. Вроде меня, прибывшего в качестве пассажира, а не водителя. Возражений не последовало. Я позаимствовал Феррари Сацуки, настояв на этом, а человеку, ставшему персональной заменой Момидзи, досталась его Ламборджини. Этот статус я тоже помог ему получить несколькими меткими высказываниями, которые сразу не были опровергнуты, отложившись в подсознании окружающих. Теперь мы как бы сражались друг с другом посредством заимствованных рук. Оставалось только позвонить Аямэ и сделать ей предложение, от которого она не сможет отказаться. Нет, тортик и фейерверки будут в другой раз.

Знакомая мне «оторви и выбрось — подними и отряхни», примчалась так быстро, как только могла. Впору проверить её на наличие сверхъестественных способностей, вроде мистического собутыльника, появляющегося при хлопке пробки, вылетающей из бутылки. Причём девушка была за рулём спортивного двухдверного Порше. Она определённо знала, куда ехала.

Отведя разгорячённо-воодушевлённую Аямэ в сторону, успевшую по пути поздороваться с десятком своих «подружек», клея им в помаду, и осмотреть с десяток других автомобилей, не чета её, восхищённо цокая язычком, а также крутя коротенькой воздушной юбкой перед носом владельцев, быстро ввёл её в курс дела. Посвятил в план, который до Мацудары дошёл не сразу.

— В каком смысле нужно подставиться под удар придурка на чёрной Ламборджини? Нет, я понимаю, что значит — прямом, но насколько прямом?

На этом моменте я закатил глаза.

— Где? — продолжала тупить девушка. — Прямо у финиша? Да ещё так, чтобы мы остановились у самой черты, не пересекая её? Ты хочешь, чтобы я намеренно проиграла! — возмутилась Аямэ, обалдев от такой замечательной идеи.

Видимо, не распробовала ещё. Пришлось её разжёвывать и скармливать с ложечки.

— Я хочу, чтобы всё выглядело так, будто мой представитель уверенно побеждал представителя Момидзи, из-за чего тот трусливо пошёл на крайние, грязные меры. Постарался выкинуть тебя с трассы. Поэтому подставиться нужно очень аккуратно, мастерски, чтобы никто не пострадал и виновник аварии был всем очевиден. Однако твоя машина должна остановиться к финишу ближе, чем его. Желательно у самой черты. Это важно. На остальных мне плевать. Неважно, кто придёт первым. Хотя будет лучше, если им окажется участник из команды чёрных. Умные люди потом сами сделают нужные выводы. Момидзи, официально выиграв в командном зачёте, негласно проиграет в личном. Причём нечто гораздо большее и не соизмеримое в деньгах. То, что он на меня сегодня скалил зубки, точно не осталось незамеченным. Ради этого я готов подарить миллион Сацуки. Миллион тебе, о чём никто не должен узнать. Оплатить ремонт обеих машин, если не удастся повесить его на «виновника» аварии. Будем считать, дам тебе денег на новые туфельки, ещё до полуночи, золушка ты наша.

— А как же моя репутация, крёстная? — всё ещё возмущённо фыркнула, вроде как обиженная девушка, но уже гораздо тише, перестав размахивать руками.

— Твоя… что? — я удивлённо захлопал ресницами, изображая полное непонимание сути вопроса.

Аямэ тут же мстительно пнула меня по лодыжке, пообещав как-нибудь прибить. В другой раз.

— Поговори мне ещё. Бака-фудзи, — скорчила угрожающую гримасу.

— Тц. Грубиянка. Будешь так себя вести, никто замуж не возьмёт, — осуждающе цыкнул.

— Иди на хрен! — шёпотом прорычала задетая за живое девушка, вновь прицеливаясь к лодыжке.

Наши отношения определённо достигли новой высоты. Этак скоро Аямэ повадится приходить ко мне завтракать и играть на моей приставке. В моё отсутствие!

Немного успокоившись и выпустив пар, девушка полюбопытствовала, чего этот Момидзи натворил, раз уж я за него так серьёзно взялся, обратившись к ней. Рассказал свою версию событий. Какой я был белый и пушистый, а он чёрный и колючий. Аямэ, хулиганка такая, постоянно кивала, поддакивала для вида.

— То, что ты второй раз хочешь разбить машину бедняги Сацуки, он тебе не простит, — усмехнулась Аямэ, наблюдая за метаниями блондина в поисках пятого желающего расстаться с миллионом.

Со стороны команда чёрных выглядела намного сильнее команды красных, так что итог был почти всем очевиден.

— Да пошёл он следом за Момидзи. Какого чёрта Сацуки втравил меня в эту историю? У меня своих девать некуда, — я разозлился. — Что ещё за акция невиданной щедрости — подари миллион за красивые глазки? Да я лучше тебе его отдам, за то же самое.

— Повтори! — мгновенно потребовала Аямэ, дёрнув меня за рукав.

Вот это реакция!

— Я лучше тебе отдам миллион за его красивые глазки, — охотно «повторил».

«Вот же собака вертлявая», — прочитал в глазах Аямэ, решившей всё же милостивого зачесть мне неуклюжий комплимент.

— А если я выиграю? Ну, так получится. Или, наоборот, не смогу угнаться за этим гадом? — обеспокоенно уточнила девушка.

— Тогда я потеряю деньги, ничего не получив взамен. Не волнуйся, я в тебя верю, — улыбнулся занервничавшей Аямэ.

— А если тот козёл не захочет меня подрезать? — не смогла на этом остановиться.

Похоже, девушка уже записала того парня в когорту плохишей, раз так о нём отзывается.

— Что значит, не захочет? Кто ему позволит? — сердито возмутился, с задорным блеском в глазах. — Человек с рогаткой уже в пути. На последнем повороте его отвлекут внезапным стуком по тому месту, которым он тебя заденет. Место подберём так, чтобы ваша скорость была минимальной. Никаких опасных объектов или людей поблизости не будет. Иначе всё отменим. Потом никто ничего не докажет. Это будет выглядеть жалким поиском оправданий неудачника, что ещё больше ударит по репутации Момидзи. Ты же почаще извиняйся, бери всю вину на себя, признавайся в неопытности, азартности, хлопай ресничками, причитай. Предложи всё компенсировать. Строй из себя недалёкую дурочку, которая не понимает, что её намеренно стукнули. Тогда тебе больше поверят. Главное, никаких обвинений. Или, упаси боже, претензий, ни с твоей стороны, ни с моей.

— А ты жесток, — покачала головой Аямэ, впрочем, без осуждения. — Это, чтобы даже до самых тупых дошло, кто тут настоящий злодей?

— Верно, — улыбнувшись, поощрительно кивнул. — Поэтому не переживай. Получится — хорошо, нет, да и чёрт с ним. Чувствую, не последний раз видимся. Всё будет хорошо. Вот увидишь.

Подбадривая, легонько похлопал Аямэ по плечу, придавая уверенности.

— Ты справишься. А потом мы возьмём ведёрко с шампанским, моего дурного брата, его подружек и отправимся заливать «горе». Или топить их в вине. Смотря, как пойдёт. Будем «страдать» изо всех сил. Можем даже немного повыть, дуэтом.

Хммм, — лукаво улыбнулась Аямэ, потирая ладони, — будем считать, тебе удалось совратить невинную девушку, толкнув её на путь порока и преступлений. Но тебе придётся взять за это ответственность. Сам всё объяснишь моему отцу, — потребовала гарантий безопасности, охотно представляя, что её ждёт дома, по возвращении.

— Договорились.

Мы торжественно подали руки, заключая сделку. У нас даже свидетель был, который всё видел, но не слышал.

* * *

Прищурившись, Мива издали внимательно наблюдала за лицом Фудзивары, отмечая мельчайшие изменения его мимики. Стоя в тени за одним из микроавтобусов, она следила за тем, что происходит. Такое выражение лица она уже видела. Дважды! Оба раза после этого кто-то сильно страдал, что-то терял и каялся. Интуиция подсказывала, этот раз тоже не станет исключением. Взгляд, которым он провожал уходящих Момидзи и Сацуки был ей хорошо знаком.

Чтобы выяснить подробности, она бесцеремонно подошла к одной из дамочек, сопровождавший группу поддержки ушедших парней. Остановив её со словами: «Йоу, подруга. Что за движуха? Куда все ломанулись? Намечается драка?»

— Что-то вроде, — в замешательстве ответила девушка, растерявшаяся от такой прямоты и неспровоцированного дружелюбия.

— Правда? Класс. А мы за кого? За чёрных или за красных? Мне больше нравится чёрный цвет. Он так хорошо на мне смотрится, так и хочется погладить. Кстати, тебе он тоже подходит, — обрадовалась Мива, заходя сбоку и беря её под руку, словно лучшую подружку.

Через пятнадцать минут, зная куда больше, чем раньше, она позвонила Ариме, предлагая ей поучаствовать в авантюре. Хотя ей ещё непонятно, что задумал Фудзивара, но явно же что-то задумал. Пусть с этим Ясука разбирается, она поумнее будет. Возможно, получится загнать Фудзивару в долги или хотя бы полюбоваться его раздосадованным лицом, когда он будет перед ними кланяться, благодарить, извиняться, а лучше унижаться, не столь важно. Да и денежный подарок Миве лишним не будет. Она сейчас женщина самостоятельная, вынужденная сама о себе заботится. Хочешь не хочешь, научишься крутиться, подмечая возможность ухватиться за рисовый пирожок.

Глава 17

— Не виноватая я! Он сам пришёл! — сорвалась на высокие тона испуганная Анна Сергеевна, изображая невинную жертву обстоятельств.

А, нет, послышалось. Концовка в исполнении Мацудары всё же несколько отличалась от классики советского кинематографа. Но какая экспрессия, какие эмоции, какая пластика! Я в восхищении! Постарался не ударить в грязь лицом, подыгрывая Аямэ. Жалко, если её труд будет напрасным.

— Ну-ну, будет тебе расстраиваться, — утешал готовую разрыдаться девушку. — Всё хорошо. Главное, никто не пострадал. Подумаешь, проиграли. Это ничего не значит. Вот увидишь, в следующий раз нам точно повезёт.

На заднем фоне у Сацуки нервно дёрнулась бровь.

— Денег у меня много, а ты одна. И потом, для девушек разбивать не свои машины — это традиция.

— Правда? Ты не сердишься? — доверчиво-робким голосом уточнила девушка, увидевшая лучик света, пробивающийся сквозь тучки нависших над ней неприятностей.

— Нет. Видишь, я спокоен. Так что утри глазки, нам ещё идти извиняться. Это тоже традиция. Не волнуйся, всю вину я возьму на себя, — благородно пообещал, мельком подумав, опустить руку ей на попу, чтобы выгоднее смотреться в кадре, или не стоит.

Нас же снимают.

— А потом мы поедем в ресторан. Я угощаю, — нашёл повод свалить с этого праздника жизни, избежав долгих расставаний с ожидающими меня лицами.

— Дай платок, — по-детски сложив губки, девушка протянула руку, показывая насколько сильно мне доверяет.

Ответив согласием, не говоря слово «да».

— У меня нет платка. Рукавов тоже, извини, — сокрушённо посмотрел на свою типовую, серую футболку, доставшуюся даром. — Есть только нижний край. Подойдёт? — наивно предложил лучшее из худшего.

Взгляд у прижимающейся ко мне девушки мгновенно изменился. На мгновение замерев, Мацудара посмотрела исподлобья, снизу вверх, убийственным взглядом, показывающим всю «глубину» моего интеллекта. Выдержав небольшую паузу, якобы на обдумывание, она покачала головой, доигрывая роль.

— Тогда потерпи до дома, — заботливо попросил. — Хорошо?

Со стороны окружающих нас широким кольцом зрителей, молчаливо наблюдавших за этим представлением со странным выражением лиц, послышался тихий смех. Думаю, многие из них до сих пор задаются вопросом, что здесь происходит? Чему именно они стали свидетелями? Частенько их взгляды соскальзывали в сторону Сацуки, за подсказками. Блондин сам хотел бы это знать. Он до сих пор то бледнел, то краснел, то не находил себе места, благоразумно не приближаясь, чтобы не прерывать трогательное воссоединение.

Подозреваю, Сацуки очень хотел задать нам несколько неприятных вопросов, возможно, взяв меня за воротник, но не при всех же. Самое забавное, в списке его целей значились не только мы, однако другой член его команды, непосредственный участник этой гонки, уже успел сбежать, так и не объяснившись.

Я хорошо понимаю Сацуки. Меня тоже напрягли некоторые странности, произошедшие во время гонки. Те, к которым я не имел никакого отношения. Когда после вылета Мацудары и фаворита «чёрных рыцарей» всем стало казаться, что команда красных каким-то чудом победит, поскольку третьим уверенно шёл ещё один её яркий представитель, тот внезапно совершил невероятную глупость. Причём на ровном месте. В последний момент, входя в поворот, приятель Сацуки беспричинно сманеврировал, от чего вылетел на обочину и врезался в столб. Скорость была заранее сброшена, поэтому он отделался всего лишь слегка помятым крылом. Всё это позволило выиграть гонку идущему четвёртым представителю команды чёрного рыцаря. Более того, подозрительно не рвущемуся вперёд, ехавшему в расслабленном режиме, будто зная наперёд, что его конкуренты вылетят с трассы.

Естественно, со стороны всё это выглядело, скажем так, весьма подозрительно. Нужно было видеть лицо Момидзи, когда ему обо всём сообщили. Он не знал, что и думать. Ему хотелось рвать, метать и материться, причём на всех сразу. Однако воспитание победило, поэтому он просто молча потел и жевал губы. Его победа стала отдавать неприятным душком, вызывая противоречивые чувства. И отдавать даже такую победу не хочется, и гордиться ей сложно. В утешение могу сказать, когда у третьего члена команды красных прямо на трассе заглохла машина, выражения наших лиц в тот момент почти сравнялось.

«Почему встала третья машина, а не четвёртая?» — гадал я, помня, что просил своих людей придумать, как бы замедлить именно четвёртую машину, повышая шансы Аямэ быть первой среди красных. Анекдот про ракету, у которой вместо правого двигателя взорвался левый, перестал казаться смешным.

— Что тут происходит? — набрался смелости мрачный Момидзи, подойдя к нам после разговора со своими товарищами, экстренно допросив того бедолагу, который протаранил Аямэ.

— О чём вы? Мы сокрушаемся о постигшей нас неудаче. Вполне ожидаемая реакция. Гораздо удивительнее не видеть радости на вашем лице. Всё ли в порядке? Это же то, чего вы добивались. Разве не так? — я слегка наклонил голову вправо, посмотрев на него удивлённым взглядом.

— Я не этого добивался, — разозлился Момидзи, сжав кулаки, чтобы держать себя в руках.

— Правда? Тогда зачем вы устроили эту гонку? — я удивился ещё сильнее, незаметно отталкивая всё сильнее прижимающуюся Аямэ.

Вроде как испуганная, перенервничавшая девушка делала это в поисках утешения и защиты. Ещё и руку положила мне на грудь, слегка сжав пальцы, будто пыталась уцепиться за рубашку, чтобы повиснуть. Не хватало только виляющего пушистого хвоста. Что за повадки? Она лисица или кошка? Неужели Мацудара решила взамен кубка гонки, взять кубок кинокритиков за лучшую женскую роль?

Момидзи не сразу нашёл что ответить, не выставив себя ещё большим дураком.

— Но не такими же методами! — всё же сделал следующую глупость, первым сказав это вслух.

Сдержав напрашивающуюся улыбку, я растерянно поинтересовался, воспользовавшись его оплошностью.

— В каком смысле? Вы хотите сказать, всё было… подстроено⁈ — в конце предложения я заметно повысил голос вместе с градусом изумления, демонстрируя огромное потрясение.

Пучить глаза не стал, посчитав это перебором. Аямэ вздрогнула, плотно сжав губы, чтобы не расхохотаться. Скрывая это, смущённо отвернула личико, применив уловку номер двадцать один — «дама робко прячет взор».

Момидзи вовремя сообразил, что публично обвинять меня без доказательств, попросту опасно. Если он их так и не предоставит, опрометчиво дав сейчас обещание, что тогда? А тогда он будет иметь очень бледный вид и ужасную репутацию. Сейчас у него на руках сплошные догадки и ни одной улики.

— Но кем? — я продолжил игру, повышая ставки. — Со стороны Сацуки никакого обмана я не увидел. Готов подтвердить это даже в суде. Да и зачем ему идти на подобное? — развёл руками в полном недоумении, показывая пальцем на того, кого легко оправдать.

Если Момидзи упрётся рогом, заявив, что это выгодно мне, с интересом послушаю — чем? Пусть попробует озвучить мои мотивы. Как бы ему не пришлось показывать на себя пальцем, ведь именно он втянул меня в дурацкую гонку, а не Сацуки.

— Подтверждаю. Я свидетель, — неожиданно из-за спин собравшихся величественно вышла Арима Ясука, элегантно одетая в вечернее платье, с дорогим набором украшений.

Посмотрев на неё долгим, «пустым» взглядом, я осторожно уточнил.

— Свидетель чего?

Что-то меня терзают смутные сомнения. Если из шляпы фокусника показываются заячьи уши, то вряд ли там сидит утка в ободке с накладными ушами и жрёт морковку.

— Вашей порядочности, разумеется, — удивлённо моргнув, появившаяся женщина посмотрела в ответ снисходительным взглядом.

— Простите? — я приподнял бровь, прося пояснений, а то её слова можно интерпретировать по-разному.

— Я наблюдала за финалом гонки, стоя у самого финиша. Что первая, что вторая авария случайны. В них виноваты исключительно ошибки водителей, не более того. Только счастливая случайность помогла победить господину Момидзи. Поздравляю, — уважительно кивнула ему, играя на публику.

Произнесла это так, словно читала завтрашний газетный заголовок, отметив интонацией кавычки там, где они нужны. К тому же, ошибки бывают разные. Не остановившись на достигнутом, сделав небольшую, театральную паузу, Арима невозмутимо добавила с лёгким оттенком нетерпеливости, обращаясь уже ко мне.

— Если вы здесь закончили, Фудзивара-сан, может, мы уже пойдём? — отзеркалила моё вопросительное движение бровью.

Для полноты образа ей сейчас не хватало только молотка и гвоздей, которыми она прибивала мою легенду к своему дверному порогу.

— У нас ещё остались незавершённые дела, — напомнила нетерпеливая леди в чёрном. — Не волнуйтесь, адвокатов я вызвала. Они уладят оставшиеся формальности ко всеобщему удовлетворению, — явно включила и себя в этот список выгодополучателей.

Чувствую, на сцене становится тесно. Эта ещё Ясука куда лезет? Заметно оживившиеся взгляды собравшихся забегали, переключаясь между нами. У некоторых из них проявились одухотворённые лица людей, получивших просветление. Теперь попробуй докажи, что у нас не коллаборация или не любовный треугольник. И жертва, на самом деле, я, а не Момидзи.

Чёрный рыцарь окончательно пал духом, несколько затравленно разглядывая Ариму, прекрасно зная её репутацию. Гадая, как так получилось, что он пригласил могильщиков, собрал оркестр, сам вырыл яму, отдал лопату, а как стал вылезать, обнаружил на уже установленной надгробной плите другую фамилию. Свою, как сейчас стало понятно.

— Это, случайно, не тех благородных и честных мужей, что ведут дела вашей компании? — вежливо уточнил, желая выяснить, как далеко она собирается зайти.

— Имеешь в виду, тех самых подлых и бессердечных ублюдков Аримы, братьев Шигодару? — перешла на неформальный стиль речи, объявляя всем о нашем «давнем» знакомстве. — Тогда — да, их. Можешь не подбирать выражений, я прекрасно знаю, как моих адвокатов называют за глаза, — бесстрастно добавила, ничуть не переживая по этому поводу.

Привыкла, должно быть, а то и сама поспособствовала распространению подобных слухов, чтобы повысить эффективность работы своих коллекторов. Забеспокоившаяся Аямэ, заподозрив, что бесплатный ужин под угрозой, а ведь ей ещё обещали «повыть дуэтом», легонько подёргала меня за край футболки, напоминая о своём существовании.

— Незаконченные дела? — я недоумённо приподнял бровь, прося напомнить, о чём именно идёт речь.

— Именно, — с довольной акульей улыбкой Арима показательно стрельнула взглядом в сторону растерянного Момидзи. — Не будем же мы посвящать в них посторонних? — заявила довольно откровенно и несколько грубо по отношению к зрителям. — Так или иначе, сегодня я хочу разобраться с некоторыми вопросами. С твоей или без твоей помощи, но они будут решены, — поставила точку.

— Это шантаж? — я беззаботно улыбнулся, внушая уверенность в том, что она не посмеет так поступить.

Вроде как, воспринимая её слова за привычную для нас шутку. Шутку же, да?

— Ну что ты, дорогой. Зачем опошлять наши деловые отношения? Открытая угроза, — столь же весело заверила, якобы, подыгрывая, сделав тон ещё более бархатистым.

Чёрт в юбке! Она не оставляет мне выбора. Кто знает, что у неё припрятано в сумочке на случай плана Б. Арима может поломать мне всю игру. Однако я дал слово Аямэ. Не могу же просто взять и бросить её, кого-то испугавшись. Ни моя совесть, ни моя гордость этого не позволят. Но и создавать нам обоим дополнительные трудности, чтобы потом с ними героически бороться, тоже не выход из ситуации. И так частенько наступаю на одни и те же грабли, будучи не столь совершенным, как хотелось бы некоторым.

— Тогда придержи дела ещё часика на три. Я обещал своей подруге свозить её в ресторан. В качестве благодарности, утешения и моих искренних извинений. Ты же не хочешь, чтобы я уподобился тем отбросам, которые готовы отказаться от своих слов, планов и доверившейся им женщины? — потребовал уступки, намекая, что речь может идти не только о Мацударе.

Если не проявит понимания, мы начнём биться лбами прямо сейчас, при всех, и тогда посмотрим у кого он окажется крепче. Да, потеряют от этого обе стороны, на что и строился расчёт. Смею надеяться, Арима приехала сюда не сражаться, иначе бы действовала иначе.

— Давай часа через три встретимся… — назвал перекрёсток, исключающий появления там «случайных» людей и поводов для дополнительных встреч с кем-либо из присутствующих. — Дальше определимся в чей офис ехать, и стоит ли.

Внимательно посмотрев в мои глаза, Арима увидела в них непреклонную решительность отстаивать свои позиции до конца. Любой ценой. Немного подумав, прикинув свой график, она кивнула.

— Хорошо. Так и поступим. Буду ждать. Не опаздывай. Мацудара, — на прощание вежливо кивнула моей спутнице, проявляя вежливость.

После этого Арима гордо удалилась, плавно покачивая бёдрами. Умеет же себя подать, стерва.

— Мда, не очень хорошо получилось, — виновато почесал голову, повернувшись к хмурой Аямэ. — Извини. Но, я тебя не брошу. За это не переживай. Чувствую, чёртова ведьма не даст мне сегодня покоя, — специально назвал её так в угоду девушке.

— Да ладно, я всё понимаю, — вздохнула смягчившаяся Аямэ.

После этого препятствовать нашему уходу смельчаков не нашлось. Минут десять только потратили на прощания со всеми желающими, которых набралось на удивление много, и принесение формальных извинений Момидзи и Сацуки, придерживаясь официальной версии. Спектакль был завершён, как ему и полагалось. Среди прочих провожающих затесались и Сома с Ватанабе, не упустивших возможности принести нам свои поздравления. Вот же аристократы.

Отдохнуть от этого балагана мы с Аямэ решили только вдвоём, в тихой, умиротворяющей обстановке. Без диких воплей, пьянки и восторгов. Спокойно посидели в, можно так сказать, домашней обстановке. Плотно поужинали, поговорили на нейтральные темы, поделились впечатлениями о прошедшем дне и разъехались. Надеюсь, Мацудара не лукавила, сказав, что ей сегодня было весело, попросив и в следующий раз по таким поводам звонить не раздумывая.

Да, у нас не всё вышло идеально, но на то она и жизнь, а не сказка. Девушка проявила понимание к владельцу собственного бизнеса, у которого бывает ненормированный рабочий день и сложные, а порой откровенно неприятные партнёры. Её отец тоже частенько задерживался допоздна, иной раз уезжая из дома уже после того, как ненадолго приезжал. Чем больше хозяйство, тем больше в нём возможности для различных серьёзных происшествий. Мацудара попросила быть с Аримой поосторожнее. Если что, посылать её за орбиту Луны. Подумаешь, величина. В крайнем случае, вместе переживём ещё одну небольшую неприятность. Нам не привыкать.

— Увы, чем выше мы поднимаемся, тем меньше себе принадлежим, — я грустно развёл руками, провожая её. — Раньше всё казалось иначе. Чем выше должность — тем больше свободы.

— Ага. Чем больше свободы — тем меньше контроля. Чем меньше контроля — тем выше риски. Чем выше риски — тем ближе неприятности и больше расходов на лечащего врача, адвоката и хорошего психоаналитика, — грустно усмехнулась Мацудара. — Знаю. Уже слышала. Причём не один раз. Разве это жизнь? Жизнь нужно прожить ярко, в своё удовольствие, а не в погоне за удобным креслом.

— Не будешь гнаться за креслом, простоишь в очереди за бесплатным обедом. Кто это удовольствие, извини меня, будет оплачивать? Например, ежемесячные счета за яркость лампочки в конце туннеля? — ехидно прищурился, оправдывая свой образ жизни.

— Да ну тебя. Всё опошлишь, — девушка наигранно обиженно надула губки. — Неромантичный ты тип. Чёрствый, как сухарик. Всё, давай, Мацумото. На связи, — на прощание сделала характерный жест, приложив большой палец к уху, а мизинец ко рту.

— Я и не обязан быть мягоньким и сладким, как мармеладка, — помахал ей ладонью. — Я же не мальчик из какого-нибудь BALLISTIK BOYZ*. (*Японский аналог BTS, но сильно недотягивающий до корейского варианта.)

На встречу с Аримой я приехал уже совсем другим человеком. Заехав домой, переоделся в костюм, подходящий к её платью, принял душ, взял нормальную машину с водителем и телохранителями. Найдя взглядом единственный тонированный лимузин, стоявший на обочине указанного перекрёстка, прогулялся до него прогулочным шагом. Аккуратно постучал в окно.

Когда стекло опустилось, увидев Ариму, с улыбкой поинтересовался, задавая тон предстоящего разговора.

— Срочную доставку Фудзивары-сама заказывали?

После завершившейся гонки желание злиться на всё давно прошло, сменившись привычным здравым цинизмом и самоиронией.

Приподняв брови, женщина посмотрела на меня долгим, бесстрастным взглядом, после чего с холодком сказала.

— Да. Но она опоздала. Платить за доставку не буду. Надеюсь, он хотя бы ещё тёплый?

— Когда последний раз проверял, вроде, ещё не остыл. Уточните, вы заказывали одного острого Мацумото с яйцами или Фудзивару с грибами кусаура бэнитакэ? — шутливо уточнил, про себя отмечая, что она настроена не столь враждебно, как казалось ранее.

Проверка показала, можно задержаться.

— Садись давай, шутник. Я рассчитываю сегодня хотя бы часиков пять поспать, — Арима устало потёрла глаза, делая приглашающий жест.

Водитель лимузина вышел и невозмутимо открыл для меня дверь с другой стороны. Я спокойно сел в салон. Не на улице же будем разговаривать, под возможным объективом фотокамер. То, что мы вообще собирались поговорить, тайной не было от слова «совсем». Как обычно, в этом деле гораздо важнее детали, а не фон.

Водитель остался на улице, позволив нам с Аримой уединиться. Включив свет, девушка небрежно перекинула мне на колени стопку неподписанных, одинаковых папок.

— Что это? — полюбопытствовал.

— Проекты, помеченные синим цветом, нуждаются в дополнительном финансировании. Одна я туда лезть не хочу, особенно на передний план. На пользу это точно никому не пойдёт. Вкратце. Условия контрактов достаточно хорошие, чтобы взяться за них всерьёз. Зелёным, те, что должны быть профинансированы из стороннего источника, не связанного с моей компанией. Думаю, твой фонд для этой цели прекрасно подойдёт. О том, что это будут мои деньги и мои проекты, никто не должен знать. В первую очередь, я имею в виду своих, горячо «любимых» родственников. Эти чёртовы вуайеристы мне уже надоели. Постоянно суют свой нос не в свои дела, а следом ещё и руки тянут. Нет, чтобы самим что-то придумать, приготовить, пригласить к столу, всё норовят поесть с чужого, — раздражённо скривилась. — Красным цветом я пометила те товары, которые хочу разместить в Sogo Seibu. Не от своего имени, разумеется. Потому, что мне там уже отказали, — пояснила, снимая напрашивающийся вопрос.

— Почему красным? — удивился, пытаясь понять зависимость цвета от степени наглости и жадности.

— Потому что у меня было всего три маркера, — недовольно проворчала. — Если тебе так нужна радуга, специально для таких случаев заведу набор детских фломастеров, — съязвила, пребывая в том же расположении духа, из которого я совсем недавно вышел.

Что могу сказать, но не стану — сочувствую.

— Лучше я буду похож на ребёнка, чем моя компания станет напоминать стиральную машинку. Почему ты обратилась ко мне? — это беспокоило больше всего.

Лучше бы она продолжила эксплуатировать тему с гонками.

— Я же Фудзивара. Я не могу в открытую плевать в сторону общественного мнения, помогая тебе удовлетворять свои амбиции. Деньги должны работать, а не лежать. Верно? Значит, вкладывая их через мой фонд, ты планируешь заработать там, где не смогла бы в том случае, если сделаешь это напрямую. Или же данное действие не совсем законно.

— Во-первых, я не прошу на каждом перекрёстке кричать о том, что ты работаешь со мной. Будь, как все. Кроме того, из того, что я знаю, ты пока и без моих советов прекрасно справляешься со «стиркой». Во-вторых, ты такой же Фудзивара, как я Арима.

А вот этот намёк вышел уже гораздо тоньше и затейливее. Я невольно напрягался. Прищурившись, смерил её пугающим взглядом.

— В-третьих, — после короткой паузы, сбросив какое-то наваждение и зябко поведя плечами, Арима невозмутимо продолжила, — хоть нам позволено многое, но это не всегда удобно. Сейчас как раз такой случай. Я могу найти другие варианты, но зачем, если этот удобен и доступен.

— Ты настолько сильно мне доверяешь? — искренне удивился. — Или это услуга — услуга за услугу, ради услуги? — выдал последнее предложение труднопроизносимой скороговоркой, показывая обоснованную недоверчивость.

Намекая на непрошеную помощь с Момидзи. С ней всё получилось гораздо эффектнее, признаю, но не настолько, чтобы из чувства признательности потерять чувство осторожности. Арима всё усложнила, перехватив контроль над ситуацией, чем меня и подловила, заманив сюда.

— При чём здесь доверие? — женщина недоумённо повернулась.

Слегка кивнув в сторону папок, устало пояснила.

— Это деловое предложение. Доверие появится позже. Или не появится. В нашем мире всё возможно, — пожала плечами с глубокомысленным видом.

Не пойму, она имеет в виду наш мир в целом, или НАШ мир в частности?

— Не сделав первого шага, не перейти ко второму. Назвать-то его можно по-всякому, но сути это не изменит, — закончила мысль.

— Да? — восхитился её мудростью. — Звучит убедительно. Ты свои мемуары уже издала или только планируешь?

Указал, что она не настолько стара, чтобы использовать на мне такие приёмы.

— Не подскажешь, каким по счёту был тот шаг, который ты недавно сделала? Зачем-то превратив дуэт глупцов в трио мошенников. И хотелось бы узнать, в каком же направлении? — улыбнулся, без намёка на теплоту. — Только не говори: что сделала это из любви к искусству. Проходила мимо, подумала, испорчу-ка я людям праздник, а то они меня и не заметят. Потом займусь ещё чем-нибудь. Раз похищение уже было, значит, перейду к шантажу и запугиванию. Я ничего не упустил?

Нужно было сказать — перепутал, но так мне показалось уместнее.

— Нет. Только приукрасил. Впрочем, как обычно. Щедро плеснул красок, не жалея вкуса, — спокойно парировала женщина, ожидав чего-то похожего.

По этой причине моя необоснованная доверчивость вызвала бы у неё насторожённость, а так, всё в порядке, всё в пределах привычных человеческих реакций.

— Ты преследовал свои интересы, я свои. Какие могут быть претензии? Ты уже получил желаемое, я только в процессе обналичивания результата, — откровенно признала, демонстрируя, что не собирается углубляться в это дело дальше, допытываясь, чего же я добивался на самом деле.

Показала свою недалёкость ради моего спокойствия. Но мы же оба умные люди.

— Кстати, твой человек не смог сделать всё чисто, не попавшись, — указала на чужой изъян, скрывая свои. — Мои люди перехватили его возле одной из машин участников гонки. Сейчас, должно быть, он уже отчитывается начальству о провале. Попроси лишить этого дурня премии, а лучше, сразу выгони. Зачем тебе непрофессионалы?

— Чтобы тебя радовать, очевидно. Значит, свой экзамен он не прошёл. Бывает. В следующий раз займётся чем-нибудь другим. Тем, что ему по силам. Я своими людьми не разбрасываюсь. Их у меня не так уж и много. Примерно, как у тебя, Арима.

— Хорошая шпилька, — улыбнулась женщина, ничуть не обидевшись.

Сразу поняла, что я имел в виду.

— Дарю. Каждой девушке по шпильке, от каждой женщины по ребёнку, — выдал напрашивающийся лозунг.

Выпучив глаза, Арима от неожиданности подавилась воздухом, не ожидав такой нескромности.

— Серьёзно?

— Нет, конечно. Как и в твоём случае. Ещё раз, зачем ты показала мне эти документы? Важные вещи лучше держать в темноте, там они дольше хранятся, — дал совет, не позволив увести разговор в сторону.

— Важные — возможно. Выгодные — нет, — улыбнулась тёмная королева, продолжая состязаться в остроте ума, находя в этом какое-то изощрённое удовольствие, после тяжёлого, рабочего дня. — Ничего опасного для меня или особо важного в них нет. Они всего лишь позволят сэкономить силы и время, заработав там, где проще и удобнее. Продираться сквозь колючки я буду в другое время, с другими людьми. Например, с дражайшими родственниками. Куда уж без них податься «бедной» девушке в этой патриархальной стране. Пусть всё видят, как бедняга Арима страдает. Как у неё плохо получается руководить компанией. Как она мало зарабатывает, без чужих советов, — продолжила зло язвить. — Кроме того, Фудзивара сейчас выгоднее поддержать меня, а не их, не так ли? — блеснув отражением света в тёмных глазах, проявила проницательность. — Вам нужен лишь подходящий повод. Вот я его тебе и даю. Можешь не благодарить. Отнеси эти папки своему деду. Уверена, подарок он оценит. Как, надеюсь, потом его оценит уже мой дед, соперничающий с твоим.

Для надёжности сделала ещё несколько намёков.

— Не знаю. Я в дела своей семьи стараюсь слишком глубоко не лезть. Как и в твоём случае, для этого ещё не время, — пожал плечами для убедительности, не испытывая радости от таких перспектив.

Молод ещё. Похоже, Арима всерьёз нацелилась на скорый конфликт со своим кланом, с битьём посуды и разделом имущества, раз достаточно спешно создаёт неподконтрольные ему источники дохода. Возможно, хочет с моей помощью вывести деньги семьи и, отмыв их, превратить в свои. В принципе, я не против её обогащения, мне-то какая разница, две виллы у Ясуки или три. Мои проценты с этой сделки должны выйти довольно неплохие. К тому же, с кланом Арима мне детей не растить, а вот с Ясукой, вполне возможно, кашу сварить удастся. Может, даже с говядиной Вагю.

Ни о том, что я ей должен за помощь с Теннояма, ни о деле с Момидзи она даже не заикнулась, выставив это жестом доброй воли. Меня подвели к варианту, когда мы, либо станем союзниками, либо врагами. Просто так серьёзные документы не дают посмотреть серьёзным людям. Это в любом случае важная информация, которая дорого стоит. Не скажешь же теперь: прости, я всё забыл, эта встреча была напрасна. И вообще, я неграмотный сын рыбака. Чего ты от меня хочешь, суккуба? Давай быстрее.

— Это ты так решил или они? — полюбопытствовала Арима, воткнув ответную шпильку. — Возможно, твои дяди и тёти думают иначе, — хитро улыбнулась.

Кто бы сомневался.

— Пусть думают. Думать не вредно. Вредно не думать. Главное, не делать того, о чём можно пожалеть, — столь же туманно пригрозил на случай, если она задумает использовать их против меня. — Хорошо. Если не возражаешь, возьму на дом почитать, — похлопал по папкам. — Не хотелось бы сейчас давать необдуманных обещаний, которые потом по этой же причине захочется нарушить. Не возражаешь.

— Разумеется. Не хотелось бы затягивать с этими делами, не спорю, но не настолько, чтобы выкручивать «партнёру» руки.

— Да неужели? Сегодня какой-то особый день? Впрочем, встреча с вами в любом случае делает его особенным. Не буду больше задерживать. Доброй ночи, Арима-сан, — попрощался, перейдя на официальный тон, вроде как, в качестве комплимента.

— До встречи, Фудзивара, — уверенно кивнула, нисколько не сомневаясь, что так и будет, но уже на её условиях.

Глава 18

На следующий день я вновь надолго не задержался в офисе, порождая слухи среди сотрудников о том, что большой начальник работой себя не утруждает. Опять тратит время на отдых и развлечения. Если может себе позволить, то почему бы и нет? Они не видели в этом ничего странного. Не то чтобы все так делали, но многие в это верили.

Подобные разговоры словно обсуждение погоды — каждый раз разные, но всегда хорошо заходящие, особенно под кофеёк. Что-то из разряда традиции. Нет ничего проще, чем верить, что: все начальники — лентяи, чиновники — продажны, политики — лживы, а рок-звёзды — наркозависимые. Ну и, конечно же, классика, все вызывающе одетые, ярко накрашенные школьницы — проститутки. Доказывать обратное, только время терять. Скорее получишь прозвище — сказочник, чем — оптимист.

Сидя в почти пустом зрительном зале небольшого театра, ненадолго арендованного моей компанией, я с интересом наблюдал за кастингом на роль ведущих актёров моего же сериала. Следуя правилам хорошего тона, режиссёр отправил приглашение своему главному спонсору и сопродюсеру. Тем более, его об этом просили. Похоже, режиссёр поверил, что я не буду создавать ему дополнительных проблем.

Продвигать сериал в полную силу, с утра до вечера, шесть дней в неделю, будет другой человек, который хорошо разбирается в этом деле. Главный продюсер, который тоже здесь присутствовал, обошёлся мне весьма недёшево, но по-другому никак. Хочешь получить высокий результат — не скупись. Отсутствие опыта у моей компании в этой сфере обязательно скажется на количестве допущенных ошибок, а каждая ошибка будет стоить денег. Так не проще ли с самого начала потратиться на того, кто уменьшит их количество? К тому же, известное имя продюсера, как и режиссёра, уже само по себе является хорошей рекламой. Благодаря ему интерес к фильму будет значительно выше.

Я не считал себя сторуким гением, способным заменить всех. Мне хотя бы за основным направлением своей компании уследить, а это так, побочный заработок. Концентрироваться только на нём — непозволительная роскошь. Однако это вовсе не повод для небрежности. Любая работа должна быть выполнена качественно. Японцев к этой мысли приучали с пелёнок. Я приехал сюда для того, чтобы показать режиссёру заинтересованность в проекте, посмотреть за рабочим процессом, напомнить о том, на кого все эти люди уже работают или только будут работать. Убедиться, что всё в надёжных руках.

Микадо Аоки, недолго посидев со мной, обсудив текущие дела, продемонстрировав окружающим близость к «кошельку» и высокому начальству, радостно упорхнула к коллегам. Со мной осталось только Мэйли, удивлённая приглашению в театр, и молчаливый, не отсвечивающий на заднем ряду Айво-сан.

— Есть новости о Каракатице? — не поворачивая головы, тихо спросил у помощницы.

Такое прозвище для досаждающего мне мелкого пакостника напрашивалось само. На днях, скинув китаянке запись со своего телефона, я попросил её проанализировать. Подключить к этому знакомых, хоть новых, хоть старых, хоть чертей из ада, но найти того, кто выделился из толпы. Отреагировал на мой конфуз с испачканной одеждой как-то иначе, чем того ожидалось. Не знаю, моргнул три раза правым глазом, захлопал в ладоши, тайком сфотографировал, с довольным видом погладил накладную бороду… на женщине. Ну не для меня же всё это представление устраивалось. Интуиция меня ещё не подводила.

— Нет. Но кое-что любопытное обнаружить всё же удалось, — с довольной улыбкой кивнула китаянка, так же внимательно наблюдая за сценой, где выступала очередная претендентка на «красивую жизнь».

Не заставляя себя ждать или подгонять, Мэйли, у которой были свои счёты с этим самоубийцей, рассказала об одной из групп отдыхающих, которая привлекла внимание специалистов.

— Главным подозреваемым в том, что он заранее знал о готовящейся против вас акции, стал вот этот человек.

Включив запись на своём телефоне, дождавшись нужного момента и сделав паузу, китаянка показала на него пальцем.

— Как оказалось, это ваш кузен, Куго Фудзивара из дома Сикикэ. Я нашла и опросила всех свидетелей, которые в тот момент были поблизости. Именно господин Куго вывел группу своих приятелей на то место, откуда им удобнее всего было наблюдать за происходящим. Первым заметил и показал на вас уже после того, как преступник сделал своё грязное дело и скрылся. Что именно он сказал, выяснить не удалось, однако при этом выглядел слишком довольным, а его приятели, напротив, были удивлены и раздосадованы. Между ними возник короткий, но эмоциональный спор, закончившийся в пользу господина Куго. Постояв пару минут, они ушли, вернувшись к бесцельному времяпрепровождению. Что ещё примечательного. На мгновение, когда вы достали телефон и начали снимать свидетелей, господин Куго явно забеспокоился, но быстро взял себя в руки, изобразив удивление и смущение. По мнению главного специалиста отдела криминальной психологии, продемонстрированные им эмоции с большой долей вероятности были искусственными, а не естественными. Скорее всего, он точно знал, что делал, а не импровизировал.

— Неожиданно, — удивлённо признал, огорчённо покачав головой.

Женщина на сцене забеспокоилась, приняв это на свой счёт. Её слова стали звучать чуть громче и чётче, а эмоции выразительнее. Зря. Переигрывать гораздо хуже, чем не доигрывать. Куго тому хороший пример.

Меня расстроило не то, что враг оказался столь глуп, а наличие родства. С родственниками всегда сложнее иметь дела, чем с незнакомцами.

— Осталось выяснить, зачем ему это? После этого уже можно будет подумать над ответными шагами. Вполне возможно, это всего лишь бумажная ширма.

Я не верил, что всё настолько просто, как кажется.

«А спросить напрямую?» — заинтересованным и слегка нетерпеливым взглядом спросила Мэйли, находясь так близко от своей мести.

— Не люблю, когда мне врут, — улыбнувшись, ответил вслух. — Полагаю, его приятели в курсе возможных мотивов Куго. О чём-то же у них возник спор сразу же после того неловкого, не для них, понятное дело, момента. Значит, с чем-то они были не согласны, но отстоять своё мнение не смогли. Как вариант, — предположил, проведя краткий анализ, — не имели очевидных доказательств своей правоты, в отличие от кузена.

Для полноценного анализа у меня всё ещё недостаточно информации. Не исключено, что он меня защищал, как умел, а не нападал, но проверить стоит исходя из худшего. Мне не нужны поводы для предвзятого отношения. Как минимум потому, что дед этого не оценит, а родственники не примут. Легче справиться с одним Куго, чем с десятком старейшин.

— Потряси кого-нибудь из них. Только осторожно, не раскрывая причину нашего интереса, — подчеркнул, что сейчас нужно проявить сдержанность, не пытаясь действовать из принципа: отомщу и забуду.

Для этого ещё придёт время.

— Будет сделано, Фудзивара-сан.

Получив разрешение удалиться, китаянка уважительно кивнула. Она покинула зал неслышно, не привлекая внимание, как и любой другой человек в костюме сотрудника компании, с серьёзным лицом идущий к двери. В её случае опция: «как будет время, посмотрю, что можно придумать», не предусмотрена. Получив задание — она немедленно приступила к исполнению.

Следующей кандидаткой на роль героини второго плана, постепенно дошли и до них, на сцену поднялась моя двоюродная сестра, дочь дяди Такахары. Смотрю, этот нудный тип добился-таки своего. Всё же заставил девушку прийти на пробы, уверенный в том, что я не выгоню сестру на улицу. С чего-то же будущей актрисе и действующие модели нужно начинать строить карьеру. Заполнять послужной список, обзаводится опытом, зарабатывать хорошие деньги, в конце концов. Не с массовки же начинать сниматься непонятно у кого и, тем более, не с дешёвой рекламы какого-нибудь дерьмового мыла, по мнению отца. Могу понять его тревоги. Как и любой родитель, он хотел для своего ребёнка всего самого лучшего, считая его умнее других. Оградить свою любимую малышку от тяжёлых испытаний и неудач. Не винить же его за это. Можно осуждать только методы, но не цель.

Демонстрируя невозмутимость и беспристрастность, как и полагалось в таких случаях, я продолжил неподвижно наблюдать за происходящим. Выданный Фудзивара Химари короткий отрывок из сценария она отыграла довольно неплохо, на мой непрофессиональный и немного предвзятый взгляд. Кто бы что ни говорил, но родственник всегда воспринимается иначе, нежели незнакомец. Впрочем, я уже об этом говорил.

Её внезапные перепады настроения, ярко выраженная мимика и разговоры с воображаемыми собеседниками, не говоря уже про взаимодействие с невидимыми предметами, со стороны напоминали поведение сумасшедшей. Не слишком углубляясь в изучение сценария, я не смог опознать, кого она играет. Покосившись взглядом на режиссёра, не разобрал, насколько ему всё понравилось или не понравилось. Он тоже сидел с непроницаемым выражением лица. Хорошо, хоть не скучающим с оттенком разочарования. Химари покинула сцену, как и все претендентки, низко поклонившись, поблагодарив за внимание, ограничившись минимумом слов. Никакого неформального поведения она себе не позволила. Молодец.

Номер, под которым выступала Химари, я позже обнаружил в списке тех, кто прошёл пробы и был приглашён на следующий этап кастинга. Причём совершенно заслуженно. Надеюсь. Ни режиссёру, ни его помощнику, как в таких случаях делается, я про неё ничего не говорил. Если только они сами всё не разузнали, решив сделать мне приятно, или не нашёлся другой важный «проситель». Почувствовав гордость за сестру, отправил ей поздравительное сообщение. Пожелал успехов, ничего не обещав, чтобы не давать ложных надежд. Ни словом не обмолвился про дядю. Мух и дальше планировал держать отдельно от котлет.

Покинуть зал столь же незаметно, как и Мэйли, у меня не получилось. После разговора с режиссёром меня перехватила вернувшаяся Микадо. Она ещё полчаса выносила мозг обсуждением кандидаток, её персоны, достоинства «брильянтов», которые должны украсить чью-то, не будем тыкать пальцем в соблазнительную грудь, а ещё каких-то совсем уж бытовых мелочей. Мне-то зачем всё это знать?

— Тебе заняться нечем или не с кем поделиться хорошим настроением? — со страдальческим вздохом поинтересовался у счастливой актрисы, периодически «теребящей» меня, чтобы не уходил в себя.

При этом так мастерски, что даже не хотелось на неё ругаться.

— Или ты мстишь за всё хорошее, что я для тебя сделал?

— Почему мщу? — удивилась, сделав недовольное лицо. — Вознаграждаю. Ты же сам этого добивался. Наслаждайся… где-то ещё минут одиннадцать, — уточнила, бросив взгляд на часы, — потом придёт помощник и сообщит, где меня ждут, чтобы и дальше нести свет в народ.

— Ага. Днём, в яркий солнечный день, — раздражённо добавил, мысленно поторапливая её помощника. — Слишком много Микадо оказалось даже хуже, чем слишком мало. Кто же знал? — недоверчиво покачал головой.

Вместо удара возмездия по голени — имени Мацудары Аямэ, Микадо посмотрела на меня словно на неразумное дитя, с хорошо заметной жалостью и плохо заметной насмешкой. Развлекается, зараза. Настроение у неё и впрямь отличное, что является хорошим знаком для этого проекта. Гораздо хуже, если бы она ходила мрачная, растрёпанная, с бутылкой в руке и тёмными кругами под глазами, как Эмбер Хёрд в период своего заката.

— Злой ты, Мацумото, — вспомнила мою вторую фамилию. — Уйду я от тебя. Точнее, не буду больше работать.

— Да куда ты денешься из Японии. Лет через семь других вариантов просто не останется, — отмахнулся, сделав вид, что не воспринял это всерьёз.

— Почему? — удивилась актриса.

И, как мне показалась, немного напряглась. Согласен, то ещё заявление.

— Догадайся? — загадочно улыбнувшись, я рассмеялся злодейским смехом, прикрывая рот ладонью.

Мы же в театре, как-никак. Без театральщины здесь не обойтись. Через секунду, отмерев, вернув глазам привычный размер, женщина зябко повела плечами.

— Что-то аж мурашки по позвоночнику пробежались. Больше так не делай. Не умеешь ТАК смеяться, не берись. И не показывай нашему режиссёру. Все места в сериале уже заняты. Только тебя по ту сторону экрана не хватало. С нами! Прошу, не приводи меня к тем же выводам, к которым пришёл сам, пять минут назад. Лучше отведи в ресторан. Кушать я люблю намного больше, чем нервничать, — столь же наигранно закапризничала женщина, выставляя себя слабой и пугливой.

Такую обидеть — рука не поднимется.

— Сегодня мне вряд ли удастся найти столько свободного времени, — с сожалением признал, прикинув своё плотное расписание, — а завтра, думаю, уже тебе будет не до этого. Работа над сериалом постепенно набирает обороты. Прими мои поздравления. Без тебя он вряд ли бы увидел свет, — тепло улыбнулся, возвращая Микадо её же шутку, но в другой упаковке.

Я был совершенно искренен. Когда чьи-то усилия приводят к рождению чего-то нового, это всегда приятно и волнительно. Особенно, если к этому приложена и твоя рука. Творцы достойны моего уважения, в какой бы сфере они ни работали. Вдвойне приятнее наблюдать за творчеством, приносящим удовольствие. Как ни странно, в последнее время люди постепенно всё сводят к повторяющейся механической работе ради банального вознаграждения, приобретая мастерство, постоянство, уважение окружающих, но теряя вдохновение и задор. Последнее всё чаще отдают на откуп всевозможным нейросетям, а потом удивляются, почему у нас застой и деградация, а у искусственного интеллекта столь бурный рост.

В ответ даже не на слова, а на мою искренность и эмоции, вложенные во взгляд, произошло чудо. Эта циничная, хитрая, практичная женщина на мгновение смутилась. Тут же повернувшись, махнула на прощание рукой, показывая, что больше не задерживает. Я спокойно пошёл к выходу, сохраняя улыбку. Вовремя уйти — это тоже искусство.

— Ещё увидимся. Потрать эти одиннадцать минут на самое приятное из жизни звёзд, спокойный отдых в ожидании следующего триумфа, — посоветовал на прощание.

Чтобы сбалансировать хорошие новости, судьба подкинула мне ряд не очень приятных звонков. Я получил их прямо в машине, даже не добравшись до офиса. Такое впечатление, что постепенно она становится этаким его филиалом на колёсах.

Первым поступил звонок из дедушкиного офиса. Его второй секретарь, Сибата-сан, проинформировал о том, что род Токугава вчера интересовался у компетентных органов — всё ли в порядке с законностью моего бизнеса? Якобы для того, чтобы рассмотреть возможность вложиться в мою быстроразвивающуюся компанию, минимизируя риски. С виду, вполне обычный, формальный запрос, вот только с пометками: не срочно, не важно, на общих основаниях, без дополнительных опций.

По сути, этим «открытым письмом» они выразили своё недовольство моими недавними контактами с Аримой. Как я и опасался, её слова после гонки не обошлись без последствий. На них обратили внимание даже те, кого на той вечеринке и близко не было. Поскольку Токугава не могли мне что-то запрещать, таким необычным способом ещё раз напомнили, что не только друг моего друга мой друг, но и враг моего друга мой враг. Старая как мир сентенция, но понятная любому обывателю.

Получилось так, что я о Токугава уже почти забыл, а вот они сделать того же не захотели. Жаль. Радуясь тому, что я теперь не один и не обязан всё помнить, уметь и успевать, попросил Сибату-сан самому подобрать подходящую форму ответа. Желательно, в том же ключе. Что называется: обменяемся нотами протеста. Пусть он даст понять, что послание получено, и на этом всё. В данный момент от комментариев мы воздержимся. Пусть гадают, что это значит. Будут ещё мне всякие Токугавы указывать, с кем вести дела, о чём непременно узнает каждая собака, по заветам старика Мёрфи. Обдумав последнюю мысль, засомневался, не перепутал ли я местами некоторые слова?

После Сибаты-сан позвонила тётя Ируми. В дружеской манере соскучившаяся родственница поинтересовалась, как у меня дела, как прошёл тот запоминающийся вечер. Попросила поделиться впечатлениями. Спросила о том, как я живу. Ещё одна непрошеная забота, только уже с другой стороны, заставила почувствовать себя несколько неуютно. Мне и звонков матери-то хватало за глаза, а теперь ещё и тётя взялась донимать расспросами с последующими советами. А потом они удивляются, почему я такой несамостоятельный?

Если матери я рассказывал о своей жизни, то тёте, такое впечатление, отчитывался, под магическим воздействием её харизмы, тембра голоса, идеально подобранных слов, чувствуя себя словно провинившимся ребёнком. Непривычные ощущения. Сомневаюсь, что она об этом не догадывалась. Настоящая дзёрогумо — смертоносная женщина-паук, ёкай, способная как очаровывать, так и причинять большие страдания тем, с кем имеет дело. Они могут быть как добрыми, так и злобными созданиями. В отличие от представителей западной мифологии, японских призраков нельзя разделить на условно хороших или плохих. Всё зависит от ситуации, их настроения, причин встречи, личной удачи. В этом-то и заключается главная проблема. Никогда не знаешь, что от них ожидать.

Уделив тёте время, выдержал разговор с ней до конца. Пообещал и дальше слушаться малыша Шина, который плохого не посоветует. Судя по всему, братец знал, как угодить тете, приписав себе все заслуги, какие только мог. Интересно, Наполеона тоже он по Европе водил? Понятное дело, в прежней жизни.

Затем на мой телефон пришло короткое сообщение от дяди Такахары, состоявшее всего из одного слова, — «Спасибо».

— Пожалуйста, — ответил вслух, равнодушно пожав плечами, переключаясь на следующий звонок от Цукуды.

Даже не стал размышлять над забавными вывертами судьбы. В одном случае я должен принимать помощь брата, а в другом — оказывать её. Напоминаю, у Такахары есть не только дочь. При этом ещё недавно я был единственным ребёнком в семье, и то — приёмным. Как быстро и разительно всё меняется в нашей жизни. Больше всего пугает то, что подготовиться к этим изменениям практически невозможно.

Так вот, связавшийся со мной секретарь фонда Мацумото сообщил удивительную новость. Оказывается, в наш офис на днях прислали аж три большие коробки с копиями бухгалтерской документации компании «Тисао», да ещё безо всяких сопроводительных бумаг. Цукуда полез разбираться, что это ещё за «подарочек» на новоселье. Выяснилось следующее. Я, как наследник дома Нанкэ и будущий собственник «Тисао», второе напрямую связано с первым, должен получать от этой компании не только деньги, но и финансовую отчётность. Вот мне её и прислали… за последние пять лет, исключая текущий. Нюанс в том, что папки из архива тупо покидали в коробки, без разбора, без нумерации и, сильно подозреваю, не все. Более того, там были промежуточные документы о процессе финансовой деятельности, формулы, непонятно откуда взявшиеся цифры, черновики, сложные расчёты, а не краткие итоговые сводки. Интересно, на что отправители рассчитывали? На гения мирового уровня?

Как ответственный сотрудник, опасающийся подвести начальство, давшее ему шанс и оказавшее высокое доверие, а также разочаровать подругу, на которую он имел планы, Цукуда героически принялся разбираться с документами. Он хотел передать их в нормальном виде, читаемом даже неспециалистами. Для этого Цукуда подключил к делу нашего бухгалтера. Тот, почесав голову, чем занимался ещё несколько дней, готовя нового клиента для клиники по пересадке волос, в процессе существенно обогатив свой запас нецензурной лексики, уверенно заявил, что эта «макулатура» — прямая цитата, никакой ценности для нас не представляет. Можно смело её сжигать, хотелось бы, вместе с создателем. Неспециалист в ней всё равно не разберётся, а специалисту она ничего важного не скажет, кроме красочного описания квантовой запутанности финансовых операций, переданной своими словами. Прирождённый бухгалтер, в прошлом почти мошенник, как и любой другой на его месте, Исикава-сан выдал Цукуде перечень действительно необходимых нам документов, на основании которых он подготовит всего пару листов обобщающего отчёта с итоговыми цифрами. Вот это я понимаю — оптимизация «кода».

Обрадованный Цукуда связался с отправителем коробок и… тут начинается самое любопытное, малость обалдел, когда его послали далеко и навсегда. Понятное дело, вежливо, с комплиментами, оформленными в виде служебных отписок, неоспоримых в своей простоте и очевидности. Развитая бюрократия позволяла проворачивать ещё и не такие фокусы. Когда очень хочется дать в ухо, а не за что.

В стиле Джа-Джа Бинкс Цукуде было передано следующее, далее вольная интерпретация: «Моя твоя не понимать и эта фигня не иметь. Твоя хотеть что-то найти? Ищи. Я не против. Ходи везде, смотри, спрашивай у всех. И вообще, приходи просто так, молочка пеко-пеко попьём». Если Цукуда найдёт нарушения законов или посчитает, что его сознательно водят за нос, не вопрос, пусть обращается в полицию. Да хоть в лигу сексуальных меньшинств может писать жалобы.

Если уже я захочу кого-то уволить из слаженной, профессиональной команды бухгалтеров Тисао, хорошо знающей все неочевидные нюансы своей работы, — ради бога, но тогда нужно готовиться к тому, что «моя» компания понесёт сопутствующие убытки, ничего этим не изменив. На последней фразе был сделан едва уловимый акцент с тонким намёком на толстые обстоятельства. Вроде как: «Пожалейте людей, вы сидите далеко и высоко, а мы близко к тем, от кого зависим, и, что важно, низко». Сначала решите эту задачу, а уже потом беритесь за следующие.

Кажется, дядюшка Тсуиоши не хочет делиться чужим, что стало ближе своего. От него Цукуда не получил вообще никаких комментариев. Он с ним даже не разговаривал. Неужели непотопляемый дядя захотел отбить у меня желание копаться в цифрах, одновременно показывая, кто в доме хозяин? Уверен, если я прямо сейчас примчусь к нему, потопаю ножками, грозно покричу, он тут же найдёт виноватого в этом недоразумении. Даст мне ещё немного денег на игровые автоматы, обвинит в халатности или лени своих подчинённых, возможно, кого-нибудь из них показательно уволит, и на этом всё закончится там же, где и началось. Если же попробовать напрямую избавиться от его семьи, глубоко пустившей корни во все структуры компании, к чему он тоже готов, иначе бы так нагло себя не вёл, тогда Тисао придёт конец. На месте старой компании тут же появится аналогичная новая, только уже под другой вывеской. Понятное дело, с уже захваченным рынком и налаженными связями.

Тогда, что Цукуда от меня хочет? Чтобы я поехал и устроил в финансовом отделе «Тисао» скандал? Каждый раз ездил туда со шпаргалкой за очередной бумажкой, потому что всё сразу мне определённо не дадут? Не проще ли продолжить ежемесячно получать свои проценты, не прилагая никакого труда и не обращая внимание на технические аспекты?

Раздражённо потерев виски, я приказал пока ничего не предпринимать. Коробки пусть закинут на склад и временно о них забудут. Потом вернём, но уже на наших условиях. Сделал вид, будто знаю, что делаю. Сказал, всё идёт по плану, чтобы не тревожить свой персонал. Чужой-то явно не тревожится. А зря.

Мне эти коробки не нужны. Не до них сейчас. Ими займётся специалист, которого только предстоит найти. У нашего бухгалтера и своих дел по горло, чтобы топить его в делах гораздо более крупной компании. У меня он один, а у противника таких целая команда. Сейчас это не к спеху. Звоночек неприятный, признаю, но не срочный. Дед, насколько я понял, от этого дела не просто так самоустранился, с интересом дожидаясь, как я буду решать эту проблему. Он же не вечен. Хотя Такеру-сама очень быстро может призвать вольнодумца к порядку, однако, что дальше? Что я буду делать через год, через два? Не приду ли вновь искать управы уже на следующего управляющего? Напомню, я не осьминог и за всё сразу не ухвачусь. Необходимо не только уметь делегировать полномочия, но и добиваться их исполнения. Кроме того, как именно я собираюсь выстраивать отношения с северной ветвью клана, к которой принадлежит Тсуиоши? Я не на письменном экзамене, где можно обойтись заранее заученными ответами.

Кроме того, мне пока неизвестно, не было ли в назначении дяди на пост управляющего Тисао подводных камней? Возможно, это сделано специально, для уравновешивания интересов нескольких родов внутри одного клана. Уступка, ещё не потерявшая своей значимости. Тот случай, когда проще начать новую партию, чем обнулить результаты предыдущей, так как для этого потребуется получить согласие всех сторон.

Покидая театр, я думал, что одной заботой стало меньше, но даже не доезжая до офиса внезапно узнал, что их количество не только не уменьшилось, а, напротив, увеличилось. Как так? Мне что теперь, из дома вообще не выходить, чтобы подобного больше не повторялось?

Учитывая всё это, я приказал менять маршрут и везти меня к деду. Похоже, опять не попаду в свой офис, укрепляя иллюзию того, что я забыл о сотрудниках и делах фонда. Наигравшись одной игрушкой, взялся за другую. Ренка, небось, уже забеспокоилась, поскольку я стал редко появляться. Что-то непонятное проворачиваю с родственниками. Часто попадаю на страницы светских хроник. Окружён подозрительными слухами. По серьёзным приёмам как не ходил, так и не хожу. Зато на молодёжных вечеринках вытворяю непонятно что. Недавно чуть ли не голышом разгуливал. Её уже замучили расспросами по этому поводу. А уж как зубоскалили подружки, делясь фотографиями. Складывалось впечатление, будто племянник не удержался от соблазнов, став подражать не лучшим представителям нашего круга. Вино, женщины и деньги окончательно вскружили ему голову.

Узнав, что дед думает по поводу инициатив Аримы, это сейчас важнее, я попил с ним чаю. Немного отдохнул от работы. Порадовал простым фактом своего существования. Обсудил дела, в третий раз за день ответив на типовые вопросы о том, как я живу, чем занимаюсь. Первой была Микадо, а второй — тётя Ируми. Выяснив что хотел, дядю Тсуиоши он отказался обсуждать, чем уже дал подсказку, я позвонил упомянутой в нашем разговоре акуле бизнеса. Выразил желание встретиться. Думаю, раз уж Арима дала мне визитку со своим прямым номером, она этот звонок ждала, так что никакой неловкости я не испытывал.

Наш разговор ожидаемо начался с традиционно затянутых, красочных комплиментов и приветствий. Мы же больше не в машине, поздно вечером, где-то на перекрёстке, в неформальной обстановке, желающие поскорее со всем покончить, не прибегая к традиционным танцам и ношению масок. Причём не особо друг друга жалуя, что не скрывалось. К тому же, с того богатого на события вечера прошло два дня. Так что я с ответом, вроде бы, и не слишком тянул, но и не торопился сверх меры. Необходимая пауза была выдержана.

— Помнишь литературу, которую ты мне одолжила? — радостно поинтересовался, словно речь шла о чём-то несерьёзном.

— Это в синем, зелёном и красном переплёте? — уточнила Арима, правильно поняв намёк на моё нежелание по незащищённой линии называть вещи своими именами.

— Да. Не против, если я её сегодня верну? Желательно, пораньше, чтобы опять не задерживаться на работе. Слишком много читать тоже вредно, — высказал просьбу.

Даже две, явную и скрытую.

— Только если поделишься впечатлениями от прочитанного. Надеюсь, книги тебе понравились?

— Не все, но кое-что интересное для себя нашёл. Можем обсудить, если захочешь, — согласился, не став вдаваться в подробности.

— Неплохо. Ты растёшь в моих глазах, Фудзивара. Могло быть и хуже, — удовлетворённо заметила Арима, изначально не рассчитывая на то, что все предложения будут приняты сразу, безо всяких условий.

Это бы выглядело слишком подозрительно. Если ты не видишь, в чём заключается выгода второй стороны сделки, значит, тебя собираются не только раздеть, но и поиметь.

— Подъезжай через полтора часа в мой главный офис. Устроит?

«В разгар рабочего дня? Через парадный вход? Чтобы все видели, что на этот раз я к тебе приехал, а не наоборот, а значит, всё гораздо сложнее, чем выглядит на первый взгляд», — успел подумать, оценив эффектность этого хода.

Именно из таких мелочей и складывается общее впечатление, зачастую — ошибочное. Арима никогда не добивается только одной, сиюминутной цели.

— Хорошо, — тем не менее я охотно согласился, «не заметив» подвоха.

Альтернативные варианты ещё хуже. Вот если бы мой род, тут она права, не был заинтересован в поддержке одной Аримы, ради удара по всем, тогда да, можно было достать из кармана и показать ей свою гордость. Арима тоже это хорошо понимала, поэтому и была настолько в себе уверена.

В огромный, современный, отражающий лучи солнца небоскрёб из бетона, стекла и стали я приехал словно принц из восточной сказки. Без коня, но зато в роскошном лимузине, с кортежем, в сопровождении важных с виду пожилых мужчин с солидными кожаными портфелями. Пусть все видят, совершается официальный визит человека с Большим статусом. Здесь подобные пафосные явления «небожителей» народу с некоторым налётом высокомерной наглости и вальяжности автоматически вызывали у него определённый рефлекс поведения. Люди сразу становились предельно вежливыми, взволнованными, избегающими задавать вопросы, поскольку усомнившихся бьют чаще, чем уверовавших.

То, что меня никто должным образом не встречал, да и вообще, не был к этому готов, сразу бросалось в глаза. Конечно, никто об этом не скажет ни слова, сделав вид, будто так и положено, но выглядеть это будет, в первую очередь для Аримы, не очень хорошо, давая мне простор для манёвров и мнимых обид, а ей — поводы для извинений. А то, ишь, решила поиграть во взрослые игры, без разрешения родителей. Показать, что у нас равноправие, но при этом её голова находится выше моей. Пусть сначала с табуретки слезет. Она же не Мацумото. То есть, условно говоря, человек с улицы. Впрочем, не стоит забывать, что и я теперь не только Мацумото.

Спрятавшись за дежурной улыбкой и встав, как указано в инструкции, со скрытым беспокойством сотрудница ресепшена оглядела внушительную делегацию, которую я попросил у деда для солидности. Вежливо уточнила цель нашего визита. Услышав мою фамилию, девушка немного расслабилась, так как успела получить на этот счёт, опять же, спасительные инструкции. Вызвав начальника, с радостью передала ему важных гостей, снимая с себя ответственность и заботу о них.

У лифта, отпустив синхронно поклонившуюся свиту, как мы и договаривались, я проследовал за молчаливым проводником сразу к кабинету самой госпожи Аримы. Неважно, что я прекрасно знал дорогу и предполагалось, что мне всего лишь разрешат пройти, а не будут вынуждены сопровождать, каждый раз вежливо прося подождать, пройти, постоять, исполняя ритуальные танцы. Правила поведения теперь задавал я.

Ещё не будучи проинформированной о моём маленьком представлении, Арима приняла гостя совершенно спокойно, в рабочей обстановке. Любезно предложила кофе. Уделила минуту на вежливые приветствия, невозмутимо держась с достоинством королевы. В противовес ей я вёл себя более расслабленно, даже в меру раскованно, но не бесцеремонно, не показывая и тени неуверенности или беспокойства.

Минут двадцать мы обсуждали технические вопросы по тем пунктам, где сотрудничество было возможно, с минимумом рисков, которые Арима хотела на нас переложить. Попутно обмениваясь многозначительными фразами, туманными намёками, развлекались игрой слов со скрытыми остротами и шуточными обвинениями, словом, ощущали себя в привычной обстановке, а потом нас грубо прервали. В кабинет неожиданно вломилась сердитая девушка, начавшая прямо с порога высказывать свои претензии, даже не успев увидеть хозяйку. Она вела себя, как дома, на что имела некоторые основания, о чём я, к большому сожалению, узнал чуть позже. Самое удивительное, ею оказалась та самая загадочная девушка из бара и больницы, с которой я имел удовольствие переспать. Ну не несчастьем же это назвать? Хотя, смотря с какой стороны на это посмотреть.

— Что значит, карта заблокирована? Издеваешься? Ну, я приехала! И что дальше? Чего ты от меня хочешь, чёртова ссс… — бесцеремонно вторгнувшаяся особа с наездом накинулась на опешившую Ариму.

Едва увидев меня, она моментально проглотила окончание. Более того, будто бы вместе с языком. Её глаза, как и рот, тут же округлились, а сама девушка стала выглядеть очень забавно. Раздражённо потерев виски, сдержав крепкое словечко, рвущееся с языка, Арима сухо подсказала.

— Казуко, если ты не видишь, я занята. Я ждала тебя два часа назад! Два! — глава компании повысила голос, придав ему свирепость.

Даже на пальцах показала, для идиотов, а то девушка в этот момент выглядела очень глупой. Своим поведением Казуко выставила её в дурном свете. Фудзивара мог подумать, будто подобное здесь в порядке вещей. Ариму здесь настолько не уважают, что могут себе такое позволить. Тогда, чем он хуже?

— Я была занята, — растерянно оправдалась девушка, не сводя с меня недоверчивого взгляда.

— Ты что здесь делаешь? — она настолько забылась, в том числе и о правилах хорошего тона, что спросила напрямик.

— Сижу. Смотрю в окно. Гадаю, похоже ли вот то облако на человека в старомодной шляпе, — что пришло в голову, то и ответил, не раздумывая, глядя на неё самыми честными, ясными глазами монашки, застуканной в монастыре за молитвой.

Правда, в соседнем, мужском, но это так, несущественные мелочи.

— А ты? — достав воображаемое зеркальце, отразил нападение.

— Пришла к сестре разбираться, почему она… впрочем, неважно, — смутившись ещё сильнее, Казуко Арима забегала взглядом по кабинету в поисках подходящего предмета, способного исполнить роль мужика в шляпе.

— Сестре? — я был настолько поражён, что переспросил чуть громче и в другой тональности.

Что-то сильно захотелось вспотеть… и проснуться! Только кто бы мне это позволил?

— Вы знакомы? — заинтересовалась нашей реакцией Ясуко.

Я тут же едва заметно покачал головой, призывая Казуко не говорить лишнего. Об этом лишнем я сам подумаю, позже.

— Да, — уверенно ответил с фальшивым спокойствием.

— Нет, — одновременно сказала Казуко, кивком показав, что всё поняла, завороженно глядя мне в глаза.

Caramba! Что именно она поняла? У меня даже испанский язык прорезался, которого я никогда не учил.

— Я хотел сказать — нет, — мгновенно подыграл девушке, ещё не понимая, зачем, но раз она считает, что так будет лучше, прислушаемся к её совету.

Надеюсь, Казуко знает, что делает, ведь факт нашего знакомства легко проверить, в отличие от того, насколько далеко оно зашло. Девушка тоже так подумала, но… не довела мысль до конца.

— То есть — да, — она столь же оперативно поменяла свои показания, опять же, открыв рот синхронно со мной.

Под пристальным взглядом старшей Аримы, пугающим своей космической пустотой, я глубоко вздохнул. Не желая принимать участие в этом фарсе, доводя его до абсурда, немного наклонил голову и прикрыл глаза ладонью, показывая вселенскую усталость и печаль. Приём называется — «уход в тень», или — «не смотрите на меня, я стесняюсь».

В кабинете на несколько секунд повисла звенящая тишина. Выражение лица Аримы стало, как у человека, который два часа в потёмках подбирал отмычку к задней двери чужого дома и вдруг совершенно случайно обнаружил, что она не заперта. Более того, из спальни доносится подозрительно знакомый голосок.

Глава 19

К счастью, нам удалось избежать разборок в стиле Такеши Китано. Я отговорился тем, что познакомился с Казуко в баре, куда заходил с подругой. Потом мы случайно второй раз пересеклись в больнице, где я проходил обычное обследование, не выявившее ничего опасного или подозрительного. Ничего больше! Вашей мамой клянусь, только ей об этом не говорите.

Казуко энергично подтверждала каждое моё слово, порой, даже слишком, ещё до того, как я успевал его произнести, чем привлекала к себе хмурые, задумчиво-подозрительные взгляды сестры. Похоже, младшенькая её побаивалась, радуясь тому, что я оправдывался за двоих.

— Так, что ты там говорила, когда зашла? — прищурившись, Ясуко придавила Казуко тяжёлым взглядом.

— А? — удивилась Казуко, обернувшись в сторону давно потерянной мысли и двери, оценивая расстояние до неё.

Если она сбежит первой, я труп.

— Ничего. Просто заглянула поздороваться. Узнать, как у тебя дела, — натянуто улыбнулась девушка, не желая продолжать допрос, пока ещё без пристрастия.

— Узнала? — поинтересовалась Арима сухим тоном.

Будто наждачной бумагой провела по дереву.

— Узнала, — кивнула нервно сглотнувшая Казуко, словно бы став чуть меньше ростом.

Казалось, будто Ясуко выше неё ростом, хотя она сидела, а сестра стояла. Вот бы и мне научиться производить такой эффект. Настолько подавлять одним своим присутствием.

— И? — бесстрастно спросила Ясуко.

— И всё. Я могу идти? — с надеждой, робко спросила та, кто ещё недавно так решительно сюда прорывалась через секретаря.

— Можешь, — отпустила Ясука, не желая при посторонних устраивать семейные разборки, в которые я благоразумно не встревал.

Какие бы выводы из увиденного она ни сделала, решила оставить их при себе. С одной стороны, я рад, ведь так всем проще, с другой, угроза только увеличилась. Просто так Ясуко ничего не делает. Впрочем, это дела недалёкого будущего, а мне бы пока сохраниться в настоящем. Во многих смыслах.

Почувствовав, что гроза миновала и молнии больше не спешили обрушиться с небес на мою грешную голову, я расслабился. Даже немного повеселел, с другого угла посмотрев на забавную в целом ситуацию. Если хорошенько подумать, ничего страшного, по большому счёту, не произошло. И не произойдёт, что немаловажно.

Пару секунд помучавшись в сомнениях, любопытная, а ещё ответственная Казуко всё же решилась на личный вопрос, вызвавший у нас с Ясуко недоумение.

— Надеюсь, у вас всё в порядке? — обратилась ко мне.

— Простите? — удивлённо на неё посмотрел, ожидая уточнений.

Очень неожиданный вопрос. Моя фамилия так и не была произнесена, что вызывало у Казуки затруднения с выбором формы обращения и стиля речи.

— Ваша невеста не сильно вас ругала за тот день? Вы не опоздали?

Вспомнив ту чушь, что я нёс в больнице, невольно улыбнулся, повеселев ещё сильнее.

— Нет. Спасибо.

В принципе, больше нет необходимости здесь задерживаться. Всё дела мы уже обговорили. Чем не повод для ухода, пока Ясука ещё чего-нибудь не придумала или не захотела расспросить меня о сестре. Да и вообще, опасно оставаться с ней наедине. С сестрой она и позже может разобраться, а меня нужно дожимать именно сейчас, пользуясь случаем. Пускай ничего серьёзного не произойдёт, но приятного в этом тоже будет мало.

— Я откупился пятью эксклюзивными сумочками, — похвастался.

Изобразив гордость, перешёл на «доверительный» тон.

— Правда, спать всё равно пришлось в гостиной, но зато меня накормили, — поделился радостью.

— Правда? — Казуко как-то странно на меня посмотрела.

С оттенком жалости, что ли.

— Да. Простите, — изобразив задумчивость, сделал вид, будто почувствовал вибрацию телефона.

Взглянув на экран, показав секундное замешательство, испугавшись, торопливо принял вызов.

— Да, дорогая? На работе. Что? Хорошо. Хорошо. Хорошо. Может… Хорошо. Но… Хорошо. Я понял. На работе, где же ещё? С какими ещё бабами? — заметно занервничал, бросив быстрый взгляд в сторону замерших в ожидании слушательниц. — Рядом со мной пожилые, женатые мужчины. Не оскорбляй их, пожалуйста, ты ставишь меня в неудобное положение. Хорошо-хорошо, скоро буду, — сдался. — Да. Люблю тебя.

Убрав телефон, с демонстративной неловкостью пожал плечами.

— Если у нас всё, то я вас покину, — предупредил Ясуку с виноватым видом. — У меня появились неотложные дела. Прошу прощения, — традиционно извинился за гипотетически доставленные неудобства. — Вы же не против? — задал риторический вопрос.

Очень удивлюсь, если мне откажут. Тогда поинтересуюсь, — по какому праву⁈ Поскольку я не Паниковский, чтобы всё закончилось так же, как и в его случае, о чём Арима прекрасно знает, ответ очевиден. Глава компании, тут же перейдя на официальный тон, вежливо заверила, что меня здесь ничто не держит. Была рада видеть, большая честь, заходите ещё и всё в том же духе. Все формальности были соблюдены в полном объёме.

Вот только Арима не была бы Аримой, если бы в конце, вновь перейдя в режим «дружеской подначки», сбивая поднятую мною планку, не позволяя разорвать дистанцию, не спросила.

— Фудзивара, я чего-то о тебе не знаю? — приподняв бровь, изобразила живейший интерес с оттенком иронии.

— Никто не знает обо мне всего. Даже я сам, — загадочно улыбнулся. — Что поделать, если в бою я грозен, словно лев, но в спальне кроток, как котёнок. Никто не идеален, Арима-сан. Уж вам-то об этом хорошо известно, — вернул подачу с тем же выражением лица.

— Сестра? — ошеломлённо посмотрела на неё Казуко, не веря своим ушам.

Услышав то, что хотела.

— Что за чушь лезет тебе в голову? — раздражённо фыркнула Ясуко, бросив на неё недовольный взгляд. — У нас совершенно не такие отношения, — прекрасно поняв, что та имела в виду. — Да, скорее, ты с ним переспишь, чем я.

Казуко отчего-то резко заалела и закашлялась, моментально стерев улыбку с лица напрягшейся сестры.

Счастливый от того, что могу покинуть их «дружную» компанию, я так и сделал. И вовсе не в спешке. Я просто быстро хожу!

«Тактическое отступление не может считаться бегством», — успокаивал себя.

Опасения, что мне уже через пятнадцать минут начнут названивать с требованием вернуться, кобелю проклятому, не оправдались. Повезло. То ли Арима проявила тактичность, что странно, то ли её сестра проявила твёрдость, что ещё удивительнее. Раньше я ни за первой, ни за второй подобного не замечал.

Больше в тот день ничего интересного не происходило, как и на следующий. Не потому, что не было поводов, ещё как были, звонки поступали постоянно, просто я всецело сосредоточился на работе, игнорируя всё остальное. Нужно было срочно что-то решать по Ближнему Востоку, так как время начинало поджимать. Подключив к процессу Бандо-сан, мы усердно занимались им до поздней ночи и полного опустошения. Многочисленные знакомые, пытавшиеся вытащить меня для очередных походов за приключениями, были отложены до лучших времён. Есть время изображать дурака, а есть время оставлять в дураках.

Раньше, когда друзей было мало, считай нет, я думал, что это плохо. Одиночество — реально страшная штука. В Японии, кого ни спроси, все с этим сталкивались. Постоянно. Везде. Даже в толпе. Сейчас же, когда у меня появилась куча знакомых, я всё ещё оставался при своём мнении. Удивительно. Как это работает? Проблема в том, что уделять внимание всем своим друзьям просто физически невозможно, тем более, ничем не жертвуя.

Поставив на первое место работу, вспомнив о том, что у меня, вообще-то, есть особые способности, до которых в последнее время не доходили руки, я постарался прикрыть все наши слабые места. Что-то спрятать, что-то перевести, что-то переоформить, какую-то пустышку подставить под возможный удар, что-то выгодно продать, пока этому никто не мешает. Посчитав, что сделано всё возможное из доступного, я с облегчением вернулся в реальную жизнь. Поздравил уставшую команду. Поблагодарил. Отправил их в ресторан за мой счёт.

Снова взялся за «раскалившийся» телефон, узнал о себе много уже известного, как и неприличного, высказанного устами Мацудары Аямэ. Девушка напомнила, что у нас на носу, буквально завтра, давно анонсированный приём-вечеринка. Мы же договаривались! Думал, до него ещё куча времени, однако проверка календаря убедила в обратном. Соврал о том, что я всё помню, ко всему готов, завтра буду на месте, как часовой у мавзолея имени Мацумото. Жду не дождусь этого волнительного события, от подготовки к которому полностью устранился. Да я даже цвет штор в своём доме не помог ей выбрать, совершив непростительный грех. Теперь буду мучаться с тем «шедевром», который она выбрала в отместку. Никто не знает, что такое Вердигри? Это едят? Ставят на полку? Одевают?

Ещё раз соврал Аямэ о том, что мне очень, очень жаль. Готов искупить вину — вином. В пропорции: один к одному. Однако тут же опровергнул предыдущее заявление пожеланием откупиться деньгами и не ходить на этот праздник жизни. Миллион предлагал, не взяла.

— Аямэ, да ты святая, — восхищённо провозгласил.

— И, как всякая святая, я нещадно буду бороться со злом. Слышал? Чтобы завтра явился для того, чтобы я не оказалась врунишкой, заманившей всех в храм не показавшегося им бога. Убью! — свирепо пригрозила.

— Кого? — заинтересовался.

— Кого нужно, того и убью.

— Слушай. Мне кажется, или премьер-министр Пакистана…

— Всё, не отвлекай меня, — не повелась на шутку. — Мне ещё платье выбирать. Фото я скинула. Чтобы подобрал что-нибудь в цвет и фасон. Смотри не ошибись. Пока-пока.

Недоумённо посмотрев на погасший экран, глубокомысленно произнёс — Женщины. Что с них взять… понятно. Непонятно, как при этом не отдать больше, чем взял? Или посчитал, что взял. Или посчитал, но не взял. Или… А, — в шуточной панике схватился за голову, пытаясь удержать её от разрыва.

Чтобы окончательно меня добить, следом позвонила Мэйли. Расследование много времени не заняло. Я ждал каких-то страшных тайн, откровений, хитроумных планов, размаха, заговоров против меня едва ли не Масонов, Джедаев и Вампиров, но реальность оказалась настолько жалкой, что я на время лишился дара речи. Не понимаю, как можно было додуматься до такого идиотизма? Куго же не одноклеточная форма разумной жизни? Правда, в этом я уже не уверен. Кто мне объяснит, чего ему не хватало? Или как раз от этого и все его мнимые проблемы?

Наш идиот не придумал ничего лучшего, чем в угаре весёлого отдыха со своими приятелями, такими же раздолбаями, прожигателями жизни и родительских денег, заключить самую необычную сделку. Знаете, из тех, когда делаются ставки на крайне редкое событие, да ещё с определёнными условиями. Вполне безобидное занятие для разминки ума и проверки своей удачи, но… На тот момент меня в прессе уже вовсю изображали грозным, неприступным дельцом, авантюристом, этаким пугающим и непредсказуемым чёртиком из коробочки. Заметной величиной, первой пришедшей на ум. Так вот, по условиям сделки, я должен был в самый неподходящий момент оказаться на публике в неподобающем виде. Причём одежда должна быть испачкана именно чернилами, оставившими на ней не какое-то маленькое пятнышко, а нечто большее. У этого спора были и временные рамки. Не было лишь ограничений, кроме: не делать этого лично и не попасться.

Куго должен был сухим выйти из воды, доказав, что из молодого поколения нашего древнего рода он самый хитрый и ловкий сукин сын. Либо же — самый везучий, прямо любимчик богов. Таким образом, бесстрашный юнец собирался доказать свою удаль и отвагу, шуточно одолев непобедимого «дракона», проигрывая в силе, но превосходя его в тактике и стратегии. Гениально. Я мог бы даже поаплодировать, да что-то не хотелось. Что за детский сад, вторая группа? Я ему что, в игрушки играю? Деревянные кубики с буквами продаю? Ну да, ему-то какое до этого дело. Я ведь даже не из их ветви, а из самой маленькой и захудалой. Даже если попадётся, ничего страшного, принесёт извинения. Подумаешь, потеря. Что ещё с дурака взять, у которого ничего нет?

Я сильно разочарован! То есть, всё это он устроил просто ради того, чтобы потешить своё самолюбие и выиграть ящик коллекционного бренди? Серьёзно? Реально это вся причина? Не понимаю. Нет, конечно, я слышал, что азартные люди совершают различные безумства по самым нелепым поводам, взять хотя бы тех, кто говорит: «Смотри, как я умею», но совершенно не ожидал обнаружить такого идиота в нашей семье. А ведь на фотографии он выглядел вполне приличным человеком. А как же честь рода? Достоинство? Сплочённость? Ответственность? Или молодёжь двадцать первого века специально стремится ни в чём не походить на молодёжь восемнадцатого, к примеру. Она живёт только для себя и ради себя. Если и берётся за поиски, то не смысла жизни, а новых развлечений. А как ещё в современном развращённом мире им доказывать свою неповторимость, избранность, величие? Заработать миллиард? Ха, это долго, напряжно и нудно. Жениться? Так одному жить проще и свободнее. Совершить подвиг? А вдруг такой ценный для мира человек, как он, в процессе пострадает? Да и вообще, ни о чём не думай, живи моментом! Будь на стиле, как все. Чем не лозунг партии юных леммингов.

— Господин? — деловито поинтересовалась Мэйли, судя по интонации, наверняка обдумывая различные варианты пыток, придуманные её далёкими предками.

Они в этом деле знали толк.

— Я понял, — постарался сохранить бесстрастный тон, заботясь об имидже.

Ну что же, покажем малышу Куго на каком уровне нахожусь я. Проведём воспитательную порку, раз уж родителям нет до него дела.

— Возвращайся. Но перед этим незаметно подкинь тем самым друзьям моего кузена приглашения на наш с Мацударой приём. Запасные открытки возьми у Цукуды. У него в столе ещё целая пачка осталась. Пусть они получат их в последний момент с коротенькой запиской от Куго. Если сможешь подделать его почерк, будет замечательно, нет, хватит и машинного текста с инициалами. Туманно намекни на интересное зрелище, которое их ожидает. Попроси сохранить это письмо в секрете. Не звонить ему и не подавать вида, что они чего-то ждут, потом сами поймут, зачем это нужно. Успеешь?

— Да. Сделаю, — с предвкушением пообещала злопамятная китаянка, поняв, что я что-то задумал.

Остаток дня я посвятил подготовке к приёму. Думаете, мерял костюмы, строил планы и обзванивал знакомых, вот ещё. Я морально готовился, как самурай перед тяжёлой битвой. Повышал душевное спокойствие и ментальную устойчивость. Играл в го со стариком Бандо, любовался садом, пил вино и обсуждал достоинства его учениц. Внимал мудрости. Изучал фотоальбом детских фотографий моего старшего менеджера. Не хотел, но тут, как говорится, меня не спрашивали, мне угрожали. Ещё слушал пластинки старого граммофона, послевоенного. Сейчас таких уже не делают.

Удивительно, но у Бандо-сан хранилось много старинных вещей, находившихся в идеальном, рабочем состоянии. Настоящий Клондайк для антиквара. Только эти предметы он собирал не для продажи. Японцы, особенно пожилые, очень бережно относятся к старым вещам. Часто это доходит до какой-то одержимости. Поэтому в местном фольклоре полно историй про самые обычные в обиходе предметы, которые из-за особого отношения к ним со временем обретали душу, становясь ёкаями-цукумогами.

Среди них встречались как добрые духи, так и злые. Взять хотя бы знаменитый бегающий соломенный сандаль — Бакэ-дзори, с большим ртом и языком. Представили? У других народов чего-то подобного я ещё не встречал. Вещи, конечно, и в чужих сказках становились «живыми», но бухающий сакэ одноглазый сандаль, который бродит ночами по дому и напевает слова: «Карарин, корорин, канкорорин! Глаза три, глаза три, зуба два!», это нечто особенное, на мой взгляд.

Хотя качество воспроизведения звука у граммофона сильно уступало современным цифровым проигрывателям, но по качеству самой музыки, наполнению, внутренней красоте, заметно выигрывало. По крайней мере, мне так показалось.

На следующее утро, полным сил и надежд пережить этот обременительный приём я отправился в ателье за уже ожидающим меня костюмом. Потратив полчаса на то, чтобы его одеть и восхититься собой, глядя на отражение в зеркале, пару фоток скинул матери. В ответ получил три больших пальца вверх и пускающий слюну смайлик. Не зря старался. Выключив телефон, с улыбкой поехал, как ни странно, обратно домой. Приём должен пройти именно там. Это придавало ему необходимый шарм и подчёркивало значимость. Кого попало домой ведь не приглашают, верно? Так же это показывало неофициальный характер мероприятия.

Хотя денег на него ушло немало, это уже не воспринималось каким-то излишеством или сумасбродством. Постепенно я начал забывать о том, что такое экономия средств, хотя по-прежнему никуда их не тратил. Жил скромно, да-да, в относительной роскоши. По магазинам не бегал, обходясь тем, что под рукой. Можно сказать, на одну зарплату. Видимо, делал так по старой привычке, призывающей откладывать и пересчитывать. Копить деньги на чёрный день с мыслью о том, что в старости буду путешествовать по миру с фотоаппаратом, в панамке и с туристическим рюкзаком за спиной, как многие пожилые японцы. Самое забавное, в представлении не японцев. Будто у нас тут каждый второй старик мог себе это позволить. Был свободным, здоровым, счастливым человеком, с шилом в жопе и жаждой путешествий. На самом деле всё обстояло несколько иначе. Не спорю, немало наших туристов катается по миру, но в не настолько безумных количествах.

К моему приезду в доме уже вовсю хозяйничала Аямэ. Энергично руководила оформителями, грузчиками, непонятными творческими личностями, часть из которых выглядела так, что я бы их к своему дому и на пушечный выстрел не подпустил. А вот из снайперской винтовки, особенно с северной стороны, там обзор хороший, ещё можно подумать.

Поскольку сегодня исключительный день, во многих смыслах, когда хозяин и гость менялись местами, она тут же взяла меня в оборот. Принялась гонять по всему дому. Мацудара с гордостью показывала результаты «своих» трудов, хвасталась, задавала различные уточняющие вопросы. Риторические, если вы умный мужчина. Немного критиковала за интерьер, называя его безвкусным. Как по мне, вполне нормальная мебель. Впрочем, я же её не «пробовал», как некоторые. Попутно Аямэ обучала, что делать и как себя вести после того, когда все соберутся. Проверила, насколько хорошо на мне сидит костюмчик.

Не удержавшись, с улыбкой попросил «дорогую» быть ко мне снисходительнее, чем ненадолго смутил девушку, вжившуюся в образ хозяйки. Аямэ очень увлекающаяся натура, поэтому её заскоки за линию я воспринимал спокойно.

По-моему, ей просто нравилась вся эта праздничная суета, сама по себе, доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие. Мацудара в коем-то веке, двадцать первом для душнил, позволила себе немного поважничать, показать свою незаменимость, покрасоваться, в конце концов. А ещё самой выбрать, как и что будет происходить, в чём она выйдет к гостям, а главное, кто это увидит. В принципе, для молодой, энергичной девушки нет ничего удивительного в таком поведении. На самом деле, в современном мире возможность себя проявить дорогого стоит. Она запоминается на всю жизнь.

Странным я посчитал другое. Почему с нами ходила Сома Митико, которая тоже принимала в подготовке к приёму самое активное участие. Сладкая парочка лучших подруг большую часть времени весело болтала друг с другом. При этом уверенно делала вид, будто малопонятный для тех, кто чуть красивее обезьяны разговор на двоих — это вдумчивая, спокойная беседа на троих.

Поскольку их общение явно не подходило под тот устаревший формат обмена информацией, к которому я привык, мозг пришлось ненадолго «отключить», спасая от перегрева. Они этого даже не заметили! Я бы обиделся, но вот это они точно заметят… и не простят. Поэтому старался с умным видом чаще кивать, говорить: хорошо, да, да, да, да, с разными интонациями, и лишь иногда уточнять: прости, напомни, что ты только что сказала из того, на что я уже согласился? Удивительно, но мне это сходило с рук, хотя девушки закатывали глаза и сокрушённо вздыхали. И правильно, что с Мацумото взять? Это с Фудзивары можно, но страшно.

Несмотря на всё вышеперечисленное, из их разговора я узнал, что скоро ожидается приезд Ёсимацу и Ёсиды. Также уже в пути Икеда и Харада. Ещё одна пара наших друзей, только сошедшихся по необходимости, а не по любви. Оба решили прийти со спутником/спутницей, а не только с носовым платком, чтобы не выделяться и не соревноваться, кто больше соберёт сочувствующих высказываний. Показать, типа мы тоже не в поле родились, знаем правила приёмов у аристократов. Блюдём и будем блевать, но потом, перепив и переев, чтобы не посрамить оказанную нам честь. Подтвердили своё прибытие и другие дорогие мне люди из той, прошлой жизни. Это помимо тех, кого Мацудара пригласила из вежливости, необходимости или потому, что так принято, относящихся уже к нынешней жизни Фудзивары. Разделительная черта между ними пока так и не спешила стираться, скорее, только расширялась. Впрочем, сегодня тот редкий день, когда через неё можно смело переступить, и это радует.

Моя попытка внести свой «скромный» вклад в полезное дело подготовки к приёму, я всего-то предложил девушкам поставить на стол тазик с салатом, на радость гостям и затейникам, подругами была безжалостно раскритикована и решительно отвергнута. Меня обозвали разрушителем прекрасного. Например: образа прекрасного принца.

— Тиранши, — недовольно пробурчал им в спины.

В знак протеста с независимым видом засунул руки в карманы брюк, показывая, что больше палец о палец не ударю.

— Что? — в один голос возмущённо спросили девушки.

Они синхронно обернулись и смерили меня свирепыми взглядами.

— Ничего. Вам послышалось, — заверил с невинной улыбкой, на всякий случай попятившись.

Вот так, дурачась, мы проводили время до приезда первых гостей, развлекая себя, как могли. В хорошей компании оно пролетало очень быстро. Вскоре мой дом был полностью надраен до блеска, украшен, очищен от любого компромата и готов к поздравительной вечеринке. Мои уставшие горничные, наконец-то, смогли облегчённо перевести дух. Аямэ гоняла их, как в последний день Помпеи, сетуя на то, что персональный телепорт ещё не изобрели, а воспитательную порку бамбуковыми палками уже отменили. В тех местах, когда время поджимало, а результаты отданных ранее распоряжений её не устраивали, Мацудара начинала пугать даже меня. Зато благодаря этому опыту я смог увидеть Аямэ с другой стороны. С домашней. Увидеть в ней будущую хозяйку, мать, внимательную и заботливую жену.

Поймав себя на этой мысли, с непроницаемым лицом ненадолго завис, пристально глядя на неё, чем вызвал естественную защитную реакцию.

— На что пялишься? — с вызовом спросила Аямэ, ожидая критики или очередного подшучивания.

Услышав честный ответ, сама зависла, заалела, рассердилась, обозвала идиотом и воспользовалась своим эксклюзивным правом безнаказанно пинать меня по лодыжке. Это, чтобы я тоже страдал, скотина такая. Глядя на происходящее со стороны, Сома загадочно похихикала, прикрывая рот ладошкой. Непонятно за что похвалив Аямэ, она стала намного активнее подтрунивать над подругой, не позволив нам веселиться одним, лишая её заслуженного удовольствия.

Стоя у ворот и встречая гостей, я ощущал себя довольно странно. Непривычно выступать в той роли, которая мне выпала. Или выдали, смотря, кому как удобнее считать. С этой мыслью ещё раз вопросительно посмотрел на Аямэ, зная, что её это бесит. Впрочем, жаловаться у нас не принято, поэтому трудности своего пути я мужественно терпел. Честно говоря, вся эта праздничная атмосфера, поводом для которой послужил именно я, а не кто-то другой, больше расстраивала, чем радовала. Этому явлению, как и многим другим, причём только сегодня, я уже подобрал простое объяснение.

В Японии не особо принято праздновать важные для себя лично даты в больших, шумных компаниях, тем более, не в кругу семьи. Если детские дни рождения у нас ещё отмечаются в кругу друзей, то взрослые люди всё чаще предпочитают этот день провести наедине с близким человеком, съесть с ним по кусочку тортика, выпить по бокалу вина и всё. Так что подобные праздничные вечеринки в Японии считаются довольно запоминающимися, ответственными событиями, к которым нужно готовиться задолго и очень тщательно, чтобы не опозориться. Последнее даже важнее самого повода для встречи. Это относилось не только к хозяевам, но и к гостям.

С прибытием первых приглашённых лиц все тревоги и тщательно скрываемое волнение ушли на задний план. Мне стало не до них. Каждому нужно было уделить чуточку «особенного» внимания, подобрать нужные слова, постараться убедить расслабиться, не придавать этому событию слишком уж большого значения. Указать на свою скромность и их великолепие. Так принято.

Нужно было везде успеть, за всем уследить, всем загадочно улыбаться, на что-то намекая. На что именно, пусть сами додумывают. Что, я один за всех должен отдуваться? Отдельно стоило отметить неоднократные объяснения, что Мацудара здесь на тех же правах, что и они, а то можно подумать… если посмотреть со стороны… но лучше не стоит.

До этого момента, пока все не собрались в одном месте, я как-то не особенно задумывался над тем, насколько же вырос мой круг общения. Сколько же у меня теперь друзей. Как сильно за последнее время изменилась моя жизнь. Я бы сказал — радикально. Казалось бы, чем не повод для радости, вот только не все гости разделяли эту точку зрения, находя между собой всё больше отличий. Глядя на это, что-то мне становилось всё тревожнее и тревожнее. Кто вообще придумал собирать в одном зале всех моих подруг? Зачем? Перехватив мой возмущённо-встревоженный взгляд, Мацудара невинно захлопала ресничками. Изобразив недоумение, она принялась обмахиваться бамбуковым веером, приблизив его к лицу. Наверняка, чтобы прикрыть ехидно-предвкушающую лисью улыбку. Вот что значит отстраниться от управления и пустить всё на самотёк.

«Я отомщу. Страшно!» — передал ей взглядом.

«Буду ждать. Только оливок с сыром побольше закажи», — едва заметно кивнула.

От дальнейшего обмена обещаний меня отвлекла подошедшая Хаякава Сетцу.

— Фудзивара, — вежливо кивнула с дружелюбной улыбкой, — хороший приём, — дежурно похвалила.

Надеюсь, за то, о чём подумал я, а не она.

— Рад, что ты пришла, — поблагодарил, подойдя к ней ещё ближе, закрывая собой стоявшую в отдалении Мацудару.

Встал к собеседнице лицом, а к провокаторше задницей.

— Как у тебя дела? — искренне полюбопытствовал.

— Спасибо. Хорошо. А у тебя?

Она явно чем-то недовольна, раз ограничилась коротким ответом. Да ещё окинула быстрым, оценивающим взглядом знакомых мне девушек, причём всех, словно пересчитывая их по головам. Более того, затем настала очередь парней. Блондинистого Эйго Сацуки, которому я задолжал, Сому, кузена Куго, брата Шина, а также мистера Смита. Это что ещё за гнусные намёки⁈ Я не такой!

Англичанин всё же как-то умудрился просочиться на мой приём. Пришёл сюда в качестве хорошего друга одного из почётных гостей. Прямо, как в магазине, два по цене одного, со скидкой, после накрутки. И ведь умудрился же обо всём узнать, набиться к нужному человеку в друзья, уговорить его пойти на этот шаг ради того, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. Как он всё это провернул, для меня — загадка. С начала приёма нам уже «посчастливилось» обменяться парой дежурных фраз. Я услышал от него пожелание как можно скорее переговорить с ним наедине о чём-то важном. Судя по самоуверенной улыбке, полной превосходства, скорее всего, он хочет «обрадовать» меня новостями, способными существенно поколебать чашу весов. Не нравится мне это. Появилось какое-то неприятное предчувствие. Попробую оттянуть этот момент, чтобы собрать больше информации.

Увы, как бы мы ни старались, наши действия на Ближнем Востоке не могли пройти незамеченными мимо бесчисленных шпионов всех, кого только можно, и просто беспринципно продажных людей. Как минимум они насторожили англичан, считающих, что у них по-прежнему всё под контролем. Даже дураку понятно, что такие игры в прятки, с неожиданной рокировкой людей и грузов в самый последний момент не возникают сами по себе. Англичане же кто угодно, но не дураки. Когда ты понимаешь, что сегодня видишь меньше, чем вчера — это начинает напрягать. Поэтому, подозреваю, Смит появился здесь не столько для того, чтобы показать возможности своего заказчика, сколько для прямого предупреждения, а то и откровенных угроз. Разумеется, сделанных через фигуру посредника, которую не жалко потерять, или в лучшем случае обменять.

Также это наглядная демонстрация старинной пословицы: «Как ни запирай двери, от воров это всё равно не убережёт. Не забывай, ты живёшь не один и не в пустыне. Тебя окружает много доступных для нас, возможно, более сговорчивых людей. К кому-нибудь ключик да подберётся. Если же нет, сломанный ключ в замке обычно выбрасывается вместе с ним. Нам их будет не жалко, а тебе?»

Судя по поведению Сетсу, тревожные слухи разносятся быстро и выводы делать умею не только я.

— А что у меня? — вернулся к её вопросу. — У меня всё прекрасно, — постарался сказать это как можно убедительнее и беззаботнее, чтобы развеять чужие опасения.

— Правда? — девушка, слегка приподняв бровь, немного наклонила голову, явно мне не веря.

— Чистейшая, как самогонка моего второго дедушки. По линии Мацумото, — мгновенно отреагировал, сведя всё в шутку с двойным дном.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула Сетсу и, такое впечатление, немного подобрела ко мне.

— Чем занимался в последнее время? Помимо погони за юбками и пересчётом башенок из денежных пачек? — столь же искренне полюбопытствовала, пусть и с очередным уколом.

Она жаждала услышать подробности. Узнать обо мне больше, всего, напрямую, а не от кого-то другого. Не потому, что настолько сильно не доверяла другим, а потому, что так сильно хотела услышать именно мой голос. Увидеть именно меня. Услышать. Посмеяться над моими глупыми шутками. Ей даже неважно, что я скажу. Важно — как. Да хотя бы просто провести время рядом.

Всё указывало на то, что девушка влюбилась. С каждой нашей встречей это становилось всё заметнее. Правда, для всех, кроме неё, и, по идее, меня. Дальше, к сожалению, очевидность превращалась в неопределённость, как это всегда и бывает. Одна неопытная девушка боялась признаться в своих чувствах, в том числе и себе. Задать вопрос, к ответу на который она не готова, потому что не знала, что делать дальше. Другой, столь же неопытный в таких делах парень, вновь боялся столкнуться со сложным выбором, требующим дать на него однозначный ответ. В настоящих отношениях никогда не бывает просто.

* * *

Итидзё Мегуми задумчиво наблюдала за весёлым, непринуждённым разговором Синдзи и Хаякавы, как это выглядело со стороны. Она чувствовала некоторую зависть, растерянность и, непонятно почему, разочарование. Всё было не так, как она себе представляла. Опять. Девушке казалось, что её отношения с Синдзи должны были развиваться естественным путём, легко, неспешно, сопровождаясь чередой случайностей и знаков свыше, как это показывают в дорамах. Для их появления не нужно прилагать усилий. Однако в жизни всё складывалось иначе.

Объект интереса не замечал того, что должен был. Тоже ничего не предпринимал. Соответственно, ничего и не менялось. Более смелая Хаякава выбрала другую тактику. Не став ждать чудес, она сама взялась за их создание. Это было похвально, круто и не так просто, как казалось. У Итидзё так бы не получилось. Она всё ещё не могла заставить себя навязываться, решительно идти напролом, наплевать на общественное мнение, которое, вероятнее всего, сочтёт её ветреной, бессовестной девушкой. Этакой пиявкой. Или ещё хуже, красивой пустышкой, не знающей себе цену.

Правильно мама говорила, когда называла Итидзё лежачим на дороге камнем, дожидающимся того, кто её подберёт, «или об него споткнётся», — добавлял смеющейся дедушка. Что поделать, такой уж у неё характер.

Глядя на хорошо смотрящуюся со стороны пару, Итидзё задумалась над тем, чего же она хочет добиться? Зачем сюда пришла? Нужно ли что-то менять, или, как раньше, просто плыть по течению в ожидании следующего шанса. Может, даже другого парня. Ведь это так просто, в чём-то даже приятно, ничего не делать. Жить, как раньше. Ни о чём не тревожиться. Во всём полагаться на других. Гораздо более опытные люди сами всё сделают. Главное — правильно. Так, как должно быть. Не обидят. Позаботятся. Кроме того, всегда можно сказать: я пыталась, но у меня ничего не вышло.

Итидзё неожиданно для себя взялась за обдумывание вопросов, которые всегда избегала. Только это уже окупало визит сюда, к чему бы он ни привёл.

— Нужна ли мне погоня за солнцем или лучше любоваться луной? — задумчиво произнесла, ни к кому не обращаясь.

Словно героиня второго плана, про которую если кто и вспоминал, то изредка, случайно, да и то, в прошедшем времени. Для кого-то жизнь Итидзё проходила незаметно, оставаясь за кадром, а для неё она была всем. Если же смотреть на вещи шире, узкими глазами, то, кто все эти люди? Какое место они занимают в жизни Фудзивары Синдзи? Неудивительно, что среди незнакомцев девушка чувствовала себя не очень комфортно. Не стремилась к общению, поиску увлечений или занятий по душе.

Не особо веря в успех, решив кое-что проверить, Итидзё направилась к Фудзиваре с Хаякавой, собираясь это изменить, да только её опередили. Внезапно вынырнувшая из-за спины кинозвезда Микадо Аоки, увидеть её в подобном месте было вполне ожидаемым событием, действуя несколько нагло, с извинениями увела у Хаякавы Синдзи. В прямом смысле. Ухватив его за локоть, утащила парня в другой угол комнаты, где принялась что-то увлечённо рассказывать, радостно прося выделить ей ещё миллионов двадцать, а лучше сразу тридцать. Искусство требовало жертв, и она даже знала чьих. Счастливый человек. На его закономерные вопросы отвечала не раздумывая и не сбавляя темпа.

'Как это, почему именно сейчас? А когда ещё? Мне тут в голову пришла замечательная идея! Нужно срочно её проверить, пока не потерялась. Что? Без денег? Без денег пусть дураки теряются. Я хочу поработать над ней, а любая работа стоит денег. Разве нет?

— Кагояма, иди сюда! — громко завопил выведенный из себя Синдзи.

Начинающая, быстро набирающая популярность айдол, удивлённо обернулась. Присутствие на частной вечеринке у такого человека вместе с известными актрисами ещё и молоденьких, симпатичных айдолов так же не вызывало вопросов, правда, в основном у мужской части собравшихся.

— Будем одних учить скромности, а других — хватке. Я лучше тебе миллион подарю, чем этой…

Смутившаяся Кагояма быстро покачала головой, показывая, что ей ничего не нужно, пожалуйста, не втягивайте меня в это, но её подруга, с которой она пришла, коленом подтолкнув её под зад, явно придерживалась другой точки зрения. В ответ на возмущённый взгляд, одарила скромного айдола ободряющей, безжалостной улыбкой прожжённого циника. Деньги, как известно, в отличие от моющих средств из набора привередливых или принципиальных уборщиц, не пахнут. Они приятно ласкают взор. «Если они не нужны тебе, отдай мне, — передала выразительным взглядом. — Когда понадобятся, одолжу. Для чего ещё нужны лучшие подруги? И вообще, давно пора пристроить твою задницу в надёжные руки. Этим я хотя бы доверяю. Даже если они что-то себе позволят, с тебя не убудет.»

«Что!!! В смысле⁈» — мысленно завопила «преданная», да что там, почти «проданная» Кагояма.

Будь она птицей, её перья вздыбились бы. Их обмен взглядами вновь вызвал у Итидзё всплеск зависти и новых сожалений. У неё-то настолько близкой подруги нет, готовой раскрасить их жизнь во все цвета радуги, вызывая искреннее желание обнять, поплакать и задушить чертовку!

Глава 20

— Ты сюда что, пожрать пришла? — недовольно поинтересовался Ёсида у Шихано Рурико, не отходящей от стола с закусками.

Он специально приглушил голос и повернулся спиной к залу, чтобы не привлекать внимания.

— Ну не танцевать же, — пожала плечами эта бесстыдная женщина с набитыми щеками.

Её блестящие от возбуждения глаза ещё раз пробежались по столу в поисках новых закусок. Раздражённо вздохнув, Ёсида предпринял новую попытку образумить бесцеремонную коллегу.

— Может быть, поможешь ему? — кивнул в сторону Синдзи, вокруг которого закипели новые страсти.

Бывший коллега явно нуждался в помощи, пытаясь отбиться сразу от нескольких красавиц в роскошных нарядах, что с удовольствием принялись ему досаждать. К спору Синдзи с известной актрисой продолжали присоединяться всё новые участницы, привлечённые поднявшимся шумом. Похоже, эти дамы нашли очередную забаву и определённо не собирались упускать свой шанс выделиться из толпы. И правда, ради чего они сюда пришли? Не потанцевать же и не пообедать на халяву.

Если судить по выражению их лиц, они думали так же. На подаваемые Синдзи знаки, что он хотел бы всё это прекратить, им было наплевать, и это стало крайне удивительным открытием для сотрудников Мацудара-корп. Они-то думали, что люди столь высокого положения в такие ситуации просто не попадают. Кто бы осмелился им досаждать, тем более, в собственном доме? Даже при том, что это неформальная частная вечеринка, а не официальный корпоративный приём. Разве что птицы того же полёта.

По этой причине рядовые офисные работники старались держаться скромно, тихо и не приближаться к основным действующим лицам проходящего мероприятия. Впрочем, это не мешало им при каждом удобном случае показывать важным шишкам своё уважение, приветливо улыбаться и, что называется, немного подхалимничать. В разумных пределах, естественно, как того требовала банальная осторожность. То, что их сюда позвали, уже само по себе являлось большой честью и возможностью. Это ведь не комната с односторонним зеркалом, не тайное собрание, об участии в котором нужно молчать. Для тех, кто понимает, о чём идёт речь.

Только Синдзи мог себе здесь позволить многое из того, о чём другие офисные сотрудники только мечтали. Увы, но такова горькая правда жизни. Если дочке главы их корпорации, которую они до этого видели вряд ли больше двух раз в год, что-то не понравится, то она с лёгкостью усложнит им жизнь. Конечно, беда может пройти и мимо. Вдруг Мацудара-сан их пожалеет, не захочет тратить своё драгоценное время, забудет или же посчитает такой поступок недостойным королевы, кто же её знает, но зачем рисковать, проверяя всё на себе? Лучше пусть кто-нибудь другой сумасбродствует.

— Я что, похожа на дуру? — ответила Рурико вопросом на вопрос, не спеша бросаться Синдзи на выручку.

В ответ на недоумённый и несколько шокированный взгляд его лучшего друга, спокойно пояснила.

— Захочет, сам со всем разберётся. Он это может. К тому же, ты сам видишь, кто там глотки рвёт. Пусть лучше они не жалеют свои, чем нацелятся на мою. И потом, вижу цель, стол с закусками — не вижу препятствий. Тебе что, жалко? Попробуй сам. Вкуснятина. Когда ещё подвернётся возможность бесплатно поесть мяска.

— Халявщица, — Ёсида осуждающе на неё посмотрел. — Всё бы тебе пожрать за чужой счёт. Сама за себя платить не пробовала?

— Пробовала, не помогает. И потом, святой отец, а у вас точно есть девушка? Настоящая? А потрогать можно, или это тоже вопрос веры, не терпящей доказательств? — ехидно на него покосилась, ничуть не раскаиваясь.

— Позвать? — хмуро предложил Ёсида, несколько нервничавший из-за окружающей их помпезности.

— Давай! — азартно кивнула Рурико, предвкушающе облизнув губы.

Прикинув, чем это может закончиться, Ёсида поёжился. Весовая категория Ёсимацу вполне укладывалась в критерии отбора Рурико.

— Обойдёшься. Ешь свои креветки. Только не торопись, а то подавишься.

— Но ты же меня спасёшь? В процессе можешь даже за грудь подержаться. Только обнимай нежно, а то твоя девушка нас точно не так поймёт, — белозубо рассмеялась Рурико, которая в сумочку за словом никогда не лезла.

Немного помолчав, чувствуя некоторую неловкость и ответственность за друга, Ёсида всё же осторожно уточнил.

— Ты как? Не сильно расстроена тем, что о нас уже редко кто вспоминает. Да и замечает, если уж на то пошло.

Он не стал уточнять, что именно имел в виду. На секунду замерев и став серьёзной, Рурико глубоко вздохнула.

— Да всё нормально. Не заморачивайся. Так обычно и происходит. В отделе наступило затишье. Перетряска завершена. Нам больше нет места в жизни Мацумото. Мы в его быстро потеряемся, а он в нашей задохнётся от тесноты. Где тонко, там и рвётся. Таков непреложный закон. С каждым пройденным шагом наши дорожки расходятся всё дальше. Однако, — она сделала паузу и успокаивающе улыбнулась, — на самом деле, всё складывается гораздо лучше, чем могло быть. То, что он о нас ещё помнит и не стыдиться приглашать к себе, знакомить с толстыми кошельками, уже хорошо.

Посмотрев на ставшего задумчивым и грустным Ёсиду, Рурико приободрила вновь весёлым тоном.

— Говорю же, не думай слишком много. Это не твоя сильная сторона. Радуйся жизни и работай челюстями. Вы с Синдзи по-прежнему друзья. Будете часто встречаться. Созваниваться. Выпивать. Ему же нужно кому-то выговариваться. Тому, кто его поймёт и не осудит. Кто знает настоящего Мацумото, а не картинку с обложки. В этом отношении тебе повезло. Такие друзья встречаются редко. Настоящие, — уточнила. — Иначе бы он не подарил тебе свой набор для рыбалки.

— Так это старый, — смущённо попытался оправдаться бесхитростный парень, чему-то обрадовавшись.

Да у него же всё на лице написано. Идеальная жертва для мошенников.

— Верю, — с лукавой улыбкой подтвердила Рурико. — Поэтому ещё ни разу не использованный, хранившийся прямо в заводской упаковке. Причём сразу последней модели, поступившей в продажу только в прошлом месяце. Но это так, к слову. Вот о рыбалке с ним в следующий раз и поговоришь. Не о наших же делах. Где наш Синдзи и где проблемы нехватки офисной бумаги, а также пролитого кофе на отчёт, который ты, якобы, не успел закончить и вовремя сдать. Думаю, тебе тоже будет не особо интересно знать о цене барреля нефти или акций какой-нибудь Американской телекоммуникационной компании.

— Зачем они мне? — удивился недогадливый Ёсида.

— Вот и я так считаю, — кивнула Рурико, в чьём взгляде на мгновение промелькнула жалость.

Показалось, наверное.

— Кстати, я не вижу здесь госпожу Шимуру, — парень ещё раз огляделся. — Слышал, ей тоже отправляли приглашение. Интересно, почему?

— Потому что секретари генеральных директоров умнее офисных клерков. Понятно же, чтобы не вызывать подозрений в конфликте интересов. Здесь собрались представители четырёх крупных корпораций, конкурирующих с Мацудара-корп и нуждающихся в таких высококвалифицированных специалистах. Кроме того, по нашей компании и так ходит много противоречивых слухов об их странных отношениях. С учётом того, какое место она занимает и к информации какого рода допущена, госпожа Шимура поступила вполне разумно.

Спокойным тоном разъяснила незаметно подошедшая сзади начальница отдела — Мицухо-сан. До этого она разговаривала с каким-то важным бизнесменом в нескольких метрах от стола. Впрочем, не забывая при этом краем глаз отслеживать, чем заняты её бестолковые подчинённые. Точнее, если выражаться прямо, за тем, что творят эти придурки. Они же хуже маленьких детей, которых и на пять минут нельзя оставить без присмотра. Обязательно чего-нибудь да учудят.

— Кроме того, Шихано-сан подала отличную идею. Вы бы, Кондо-сан, поменьше болтали в присутствии посторонних о наших внутренних проблемах и побольше о личной жизни, — Мицухо неожиданно поддержала Рурико.

Посчитав, что ещё не всё сказано, она спокойно добавила.

— И вам будет не скучно, и им интересно. И потом, что ещё за история с кофе и испорченным отчётом? Напомните-ка мне ваши объяснения по поводу неожиданно пропавшего поставщика плёнки, из-за которого вы, якобы, не успели его закончить? — сурово посмотрела на вновь занервничавшего Ёсиду.

— Простите, я вас оставлю. Меня срочно зовут. Что? Да-да-да, уже бегу, — на ходу сообщила резко стартовавшая Рурико.

— Шихано, — сквозь зубы будто бы выругался напрягшийся Ёсида.

Куда бы Рурико ни спешила, она всё равно опоздала, поскольку уже через несколько минут обнаружилась у другого стола с закусками, в компании с надкусанной куриной ножкой. Женщина с огромным интересом наблюдала за шоу «талантов», как полагается, болея за своих.

Дело в том, что хаос на вечеринке постепенно разрастался. Как только завершились «многосторонние переговоры о выделении средств на целевые нужды», выражаясь казённым языком, появилась ещё одна знатная дама. С ещё большим самомнением, наглостью и манией величия. Приехала некая Арима-сан, без приглашения, но зато с сестрой. Выгонять её не стали. Не закрывать же дверь у неё прямо перед носом. В компании «друзей» Синдзи сразу прибавилось народу. Она прямо так и сказала, после чего каким-то необъяснимым образом сцепилась с Хаякавой, вступив с ней в перепалку. Что послужило поводом, Рурико не знала, да это и неважно. В то же время её сестра, отделившись от грозной родственницы, вопреки инструкциям незаметно отстав, причём сделав это намеренно, опытную инспекторшу не проведёшь, принялась разыскивать некую Ёри.

Обойдя нескольких гостей, она принялась растерянно оглядываться, пока не остановила свой оценивающий взгляд на крашеном блондине в гавайской рубашке, ходившим напоказ с не застёгнутой верхней пуговицей, а ещё серьгой в ухе и в солнцезащитных, дешёвых очках. На фоне остальных он смотрелся словно петух среди павлинов. Парень будто специально так вырядился, то ли в знак протеста, то ли, чтобы отомстить Фудзиваре, будучи на него за что-то обиженным. Почему-то эта девушка сразу решила, если кто-то и может быть гипотетическим родственником загадочной Ёри, то именно он.

Довольно агрессивно пристав к блондину, с наездом, не давая ему и рта раскрыть в свою защиту, где-то с минуту мучила, после чего разочарованно отправилась на поиски новой жертвы, оставив предыдущую с выпученными рыбьими глазами и потерянным выражением лица. Такое впечатление, словно мир для него больше никогда не будет прежним, отчего он выглядел довольно забавно и, вот уж неожиданно, счастливо.

— Кажется, подобное состояние называется — через тернии к удовольствию. Может, он мазохист? Нужно будет поспрашивать. Интересно же, — прокомментировала Рурико.

По теории вероятности блуждающая по залу девушка рано или поздно наткнулась бы на госпожу Мацудару, что вскоре и произошло. Через минуту не менее шокированная Аямэ издала едва ли не истошный вопль, переходящий в ультразвук — Синдзи!!!

Ёсида от испуга, он в этот момент открывал бутылку с шампанским, отказавшись от помощи официанта, чтобы показать свою силу и ловкость подошедшей подруге, рефлекторно дёрнулся. С хлопком выстрелившая пробка угодила прямиком в здоровенную хрустальную люстру, разбив её. Ещё сильнее переполошившийся парень умудрился следом ещё и бутылку выронить, спасаясь от пенного потока и задирая голову вверх, чтобы увидеть результаты своей «стрельбы». Упавшая бутылка тут же принялась неуправляемо крутиться на полу, забрызгивая ноги близлежащих гостей. Дом мгновенно наполнился новыми криками. Это ещё не считая тех, кто разбегался, спасаясь от посыпавшихся сверху осколков.

Синдзи, стоявший ко всему этому бардаку спиной, как разговаривал со своим родственником, кажется, кузеном, так и продолжил, даже не вздрогнув. Вот с кого Ёсиде нужно было брать пример, а не удочки. Растяпа! Более того, её бывший коллега взял и намеренно вылил на голову своему собеседнику бокал с шампанским, который до этого довольно долго держал в руке, не сделав оттуда ни единого глотка. Ещё и так демонстративно-небрежно, с полной уверенностью в том, что он делает, отметая любые доводы в пользу случайности. Понятное дело, порядка в зале такой поступок не прибавил. Скорее, наоборот.

В дополнение ко всему, один из членов команды Синдзи, невысокая женщина со среднестатистической внешностью японки, в скромном деловом костюме, кажется, по фамилии Бандо, вынужденно приняла срочный звонок, а то телефон в её кармане уже начал нагреваться от вибраций. Внимательно выслушав собеседника, прикрывая рот ладонью, чтобы никому не мешать, женщина внезапно переменилась в лице. Жутко разозлившись, она яростно выругалась, настолько сильно её поразило услышанное. Не удержалась, бывает. Если даже самый опытный конькобежец от волнения может поскользнуться на льду, что уж говорить про остальных.

Бандо-сан чрезмерно решительно потребовала сейчас же вернуть всё, как было, или она ***** *** **** в **** *** **** на **** **** по *****, а потом повернёт по часовой стрелке! Красочная череда неприличных слов сопровождалась обилием прилагательных, местоимений и глаголов, требующих в качестве основного инструмента цензуры в данном случае, использовать не звёздочки, а огнемёт.

Это было очень эпично, учитывая статус и происхождение собравшейся здесь публики. Самое смешное, обернувшиеся гости, из тех, кто не участвовал в конкурсе прыжков, услышали её раньше, чем увидели, поэтому не сразу поняли, что женщина разговаривала по телефону, а не с кем-то из собравшихся здесь. Представляете, насколько это оживило обстановку?

— Вау! — восхищённо выдохнула Рурико. — Праздник перестаёт быть скучным. Не зря пришла.

Откусив от куриной ножки, она с аппетитом принялась жевать, продолжая наслаждаться шоу.

* * *

Приём проходил совершенно не так, как планировалось. С одной стороны, это хорошо. Непредсказуемость всегда приносит больше радости и лучше запоминается, чем механическое повторение заученных фраз. С другой стороны, любая незапланированная «неожиданность» — это проблема, причём, не столько гостей, сколько хозяев. Помимо прочего, это касалось и визита сестёр Арима. Ясука была твёрдо намерена прояснить, что за странности были в нашем поведении во время последней встречи. Чему она стала свидетелем в своём кабинете?

По отдельности, что я, что сестра, вели себя нормально. Однако стоило нам встретиться, как оба начали странно себя вести. Не подозрительно ли это? Что за детские попытки младшей сестры обмануть старшую? Её, съевшую на этом собаку, отнятую у корейцев, которым сама же продала этого четвероного друга человека через вьетнамцев, под видом Картошки. Если что — это кличка собаки. Словом, Арима решила внести ясность, а заодно немного отыграться за всё хорошее, чего не было. Конечно же, из женской солидарности, а ещё профилактики, тренировки, да и просто собственного удовольствия. Ради этого она сцепилась с Хаякавой, вынуждая меня бежать не «от», а «к» источнику проблем. Ей было интересно посмотреть, как мы на это отреагируем. Всё бы удалось, да, к сожалению, акула немного промахнулась с таймингом. Мне было «немного» не до них.

Неважно, что творилось за моей спиной. В тот момент я был всецело сосредоточен на гораздо более важном деле. Для всего остального у меня есть Мацудара. К тому же, Хаякава тоже не девочка для битья. Нужно больше верить в своих друзей, а не бегать за ними с носовыми платками после каждого чиха.

Незадолго до этого, подобрав подходящий момент, когда все действующие лица, вольные и невольные окажутся на своих местах, а «зрители» были готовы, я подошёл к Куго и завязал безобидный разговор о пустяках. Во время беседы взял, да и невозмутимо вылил ему на голову бокал с шампанским. Без предупреждения. Сохраняя прежнее выражение лица, тихим, «доброжелательным» и ещё более проникновенным тоном предупредил.

— Ещё раз попробуешь доставить мне проблемы, я тебе ноги сломаю. Для начала. Надеюсь, не нужно пояснять, за что? — уточнил, имея в виду не только угрозу, но и совершённое мною действие.

Ошеломлённо моргнув, Куго на секунду растерялся, совершенно не ожидав от кузена такой «дикости» и наглости. Добро пожаловать в мир розовых пони, снятых на студии Green Bunny до 2006 года. Он правда думал, что, узнав правду, я его максимум пожурю? В худшем случае, буду угрожать пожаловаться дедушке, ведь «невинный» розыгрыш большего не заслуживает. Так вот, я его сейчас расстрою. Сильно расстрою.

— Не понимаю. Ты чего творишь⁈ — он изобразил оскорблённую невинность.

Принялся озабоченно озираться по сторонам, выясняя, насколько всё плохо.

— Жаль, нельзя один и тот же бокал опустошить дважды, — я расстроенно посмотрел на свою руку. — Раз уж с рекой не получилось, то и тут вряд ли удастся что-то сделать. Не разбивать же посуду о твою дурную голову. Она денег стоит. Посуда, — любезно уточнил. — Кстати, помощи можешь не ждать. Официанты предупреждены, а гости вмешаться не посмеют. Это же моя вечеринка. С моими, — сделал ударение, — друзьями. Они, скорее, помогут хозяину, чем такому же гостю. Если кому-то потребуются объяснения, есть тут и такие, не чета всяким Табаки из твоих подпевал, я с радостью ими поделюсь, не переживай. Расскажу всё, как есть. О том, что было, что происходит, что случится дальше.

Размерено объясняя тихим голосом, я сбил рефлекторную вспышку гнева, направив внимание собеседника в нужное русло. Заставил его внимательно слушать и обдумывать мои слова, оставшись на месте.

— Теперь же, чтобы больше никого не беспокоить и соблюсти хотя бы видимость приличий, обсудим наши противоречия в кругу семьи. Остальным скажем, будто у меня «случайно» дёрнулась рука, а ты столь же случайно не успел уклониться. Я много выпил и плохо себя контролировал. Вышло досадное происшествие, не более того.

Как будто кто-то в это поверит. Все всё поймут. Скажут то, что должны. Так это работает.

— Что, не смешно? Не убедительно? Ну и пусть. Это уже не мои проблемы. Ты же тоже так считаешь, иначе бы не оказался в таком дурацком положении. В качестве формальных извинений, — я эффектно щёлкнул пальцами, даже не повернув головы.

По моему сигналу Мэйли принесла уже дожидающийся его ящик старинного, коллекционного бренди, такой же, как и тот, который Куго получил от своих приятелей за недавно выигранный спор. Намёк был более чем очевиден, причём не только кузену. На это и строился расчёт. Пусть тоже ходят, оглядываются. То, что по ним не прилетело сразу, вовсе не показатель удачи. Может, хоть так они задумаются о необходимости извинений.

Вздрогнув, побледневший и занервничавший парень с подмокшей репутацией, да и лицом, не без этого, вглядевшись в мои глаза, увидел в них что-то пугающее, голодное, безумное. Мне даже особо стараться не пришлось, учитывая то, что он натворил. Стоимость испачканной одежды для меня ничего не значит. Но из-за него пострадала Мэйли. Я ради неё однажды убил человека.

— Ты не посмеешь меня тронуть, — кузен сразу предупредил, облизнув мигом пересохшие губы. — Моя семья этого так не оставит.

Это он о чём? Шутит? Если да, то совсем несмешно. Это как требовать от убегающего воришки: стой, а то хуже будет. Как будто если он остановится, ему станет лучше. Нет, не станет. Если уж я начал экзекуцию, то определённо не для того, чтобы прямо в процессе её осуществления одуматься, остановиться и раскаяться. Может, ещё попросить дать мне возможность искупить вину? Я не Калигула, чтобы жить из прихоти и для прихоти. И уж тем более, не Нерон.

— Прекрасно, — улыбнулся ещё шире, ничуть не впечатлённый подобной угрозой.

Я тоже не мальчик с улицы.

— За твои выходки я и так собирался спросить с них. Что с тебя взять, кроме справок? Кроме того, дети не отвечают за ошибки отцов. А вот отцы несут ответственность за преступления детей. Раньше этому учили всех аристократов. Теперь, видимо, только самых достойных, — насмешливо на него посмотрел, оскорбляя почти в открытую.

Почти, потому что не называл имён и не тыкал пальцем. Манерами тоже нужно уметь пользоваться, чтобы лишний раз не подставляться.

— Раз уж мы теперь не друзья, в широком смысле, — специально пояснил, чем ещё раз уязвил парня, усомнившись в его умственных способностях, — зачем проявлять сдержанность? Оказывать родственникам с вашей стороны уважение, чем-то делиться. Как оказалось, вы этого не цените. Хорошо. Я никогда не настаивал на обоюдной любви. Меня устраивало и равнодушие. Однако, если вы не хотите останавливаться даже на этом, ничего не поделать.

Я не только продолжил использовать множественное число, но и перешёл к прямым обвинениям, укрепляя фундамент своих позиций. Самое приятное, в отличие от оправданий — обвинения не нуждаются в доказательствах. Это же не утверждения. Пока Куго не опомнился, я продолжил давить, чтобы в дальнейшем растереть.

— Поскольку бездействие порождает иллюзию безнаказанности, а безнаказанность, в свою очередь, порождает вседозволенность, я постараюсь доказать ошибочность вашего подхода. Впрочем, уже доказываю, — посмотрел на его испачканную одежду. — А теперь попрошу вас удалиться. Ваш неподобающий вид смущает моих гостей, а лицо, портит мне настроение, — обратился словно к чужому человеку, сделав ещё один жирный намёк. — И напоследок. Ещё раз попадёшься мне на глаза… пожалеешь, — под конец выразился более ясно, но, опять же, без конкретики.

В некоторых случаях неопределённость пугает намного больше, чем ясно выраженная мысль. Её гораздо сложнее просчитать. Ты сам начинаешь пугать себя тем, чего боишься больше всего, теряя покой и сон.

Благодаря этой выходке мои друзья будут в курсе о характере наших отношений. Теперь они не поддадутся сладким, обманчивым речам моего кузена. На случай, если он не остановится. Тоже мне, интриган. На любую хитрость всегда найдётся своя сила, что я ему наглядно и показал. Стоит отметить, сила, сама по себе, без готовности её применить, легко превращается в бесполезную обузу. Она, как чемодан с кирпичами, без ручки. Нести неудобно — отпустить страшно.

Куго набрал в грудь воздуха, собираясь разразиться грозной тирадой, но передумал, ещё раз посмотрев мне в глаза. Понял, что это бесполезно. Ничего, запал ему ещё пригодится, когда дома придётся объяснять, за что. А ведь придётся.

— Я этого так просто не оставлю, — пригрозил перед уходом, пытаясь сохранить хоть каплю подмоченного достоинства.

— Тебе же хуже, — равнодушно пожал плечами.

Проводив взглядом позор семьи, к счастью, не моей, вернулся к реальности. Резко развернувшись, устремился к Бандо, отложив остальное на потом. Чтобы женщина, да ещё янонка, служащая, громко, при свидетелях так выразилась, должно было произойти нечто невообразимое. Например, конец света. Хотя бы локальный, где-нибудь на атомной электростанции, во время устранения аварии, в километре от твоего дома. В любом случае, даже это не могло её оправдать, по мнению окружающих. Я бы так никогда не поступил.

Найти Бандо оказалось непросто. Она уже успела сбежать, чтобы не сгореть со стыда. Кроме того, нужно было срочно решать возникшую проблему, пока всё ещё больше не вышло из-под контроля. Вот же… глупая женщина. Я теперь от переживаний места себе не найду, пытаясь угадать, что случилось. Что могло привести к ТАКОМУ результату. Только об этом и буду думать, с кем бы в тот момент ни разговаривал. Кстати, о птичках, если точнее — английских птичках. Я едва не столкнулся по дороге к выходу с мистером Смитом, явно поджидавшим именно меня. От просьбы подозрительно серьёзного британца срочно со мной поговорить о делах, больше не терпящих отлагательств, я попытался пока ещё вежливо отказаться. Не до него сейчас. Однако он сумел удивить, заставив пересмотреть дальнейшие планы.

— Если вы беспокоитесь по поводу Морского коня, думаю, я смогу вам помочь. Моя страна обладает хорошими связями в том регионе и прямым выходом на военных. Да и с Саудовской Аравией у нас прекрасные отношения. У Великобритании одни из лучших переговорщиков в мире. Это всем известно. Несомненно, деньги решают многое, но далеко не всё. Никто не даст гарантии…

Он ещё что-то говорил, но я его уже не слышал, лихорадочно пытаясь вспомнить, что ещё за «Морской конь». Почему он упомянул об этом именно сейчас, да ещё с такой настойчивостью. Подозреваю, мне сейчас «по-дружески» предложат помощь в том, что сами же и организовали. Не бесплатную, само собой. Кажется, англичане решили сыграть грубо, видя, что я тяну время и что-то проворачиваю под арабским ковром. Показать, кто в регионе настоящий хозяин, пока никто не видит и большой брат занят своими делами.

Всё, сообразил о чём идёт речь. Я с трудом сохранил прежнее выражение лица, хотя внутри поднялся настоящий шторм. Да они охренели⁈ Да ***** *** **** в **** *** **** на **** **** по *****, мысленно повторил речь Бандо, теперь понимая её, как никто другой. Как говорится: никогда не говори никогда, ибо вечность на диво коротка.

В памяти всплыла картинка большого сухогруза под панамским флагом, что по документам перевозил через Суэцкий канал зерно, а на самом деле вёз крупную партию оружия, которую мы переправляли из точки А в точку Б. Впервые взялись за столь большой проект, собираясь заявить о себе и получить необходимую репутацию, работая на перспективу. Договорились с важными людьми. Взяли на себя кучу обязательств. Нашли поручителей, поскольку не всё так просто, если хочешь торговать не просто выгодно, но и безопасно. Купили партию серьёзного оружия, намереваясь её перепродать. Нашли корабль. Существенно вложились в это дело, сделав большие ставки. Я деньгами и пока ещё нарисованным влиянием, а аль-Бадар своим именем, и чуть ли не жизнью.

Осознавая, насколько эта сделка для нас важна, он даже своего сына не пожалел. Тарика и кого-то ещё из своих многочисленных родственников аль-Бадар отправил лично сопровождать груз. Попросил за всем присмотреть. А теперь мистер Смит уверенно заявляет, что корабль, якобы, захвачен. Предлагает помощь в его освобождении, если я правильно понял. Нисколько не сомневаюсь, в первую очередь освободить от груза. Во вторую, от конкурентов. Что там в третью, ещё не известно, но тоже вряд ли сочетаемое с нашими интересами. Жизни экипажа англичан совершенно не интересовали. Расходный материал. Если выберутся оттуда живыми — значит, повезло, нет — да и чёрт с ними. Они знали, во что ввязываются. В любом случае, наши люди за контрабанду оружия попадут в тюрьму и весьма надолго, как только местные власти разберутся, что же на самом деле находится в трюмах сухогруза.

Думаю, англичане на каждом углу орать об этом не будут, пока не получат на руки железобетонные доказательства. Конечно, им хорошо удаются и бездоказательные обвинения, но сейчас-то цель не в том, чтобы устроить громкий скандал с раздуванием щёк, за пустым-то столом. К тому же, то, что они что-то знают, ещё не означает, что они это что-то контролируют. Скорее всего, по их наводке кто-то сработал втёмную. Дальше возможны варианты. Много вариантов. Безумно много вариантов.

Поскольку эту сделку проводила Бандо, она хорошо осознавала величину ставок, а также последствия провала, поэтому и не смогла сдержать эмоций. После того, как японка побывала в гостях у аль-Бадара, она на многие вещи стала смотреть несколько иначе. Перестала воспринимать свою жизнь словно какую-нибудь компьютерную игрушку. В этом деле одним: «Извините!» не отделаешься.

— Извините, — я перебил красноречивого англичанина, пойдя на грубость, поскольку по-другому он не поймёт, приняв вежливость за слабость. — Мистер Смит, при всём уважении, — спрятал под маской аристократа обуревающую меня бурю эмоций, — но свои проблемы, если это действительно проблемы, о чём ещё рано говорить, я предпочитаю решать сам. Для этого я уже достаточно… взрослый, — холодно улыбнулся, демонстрируя лёгкое раздражение. — Если нам понадобится ваша помощь, с вами свяжутся. Благодарю, — кивнул из вежливости, подводя черту.

— Да-да, я понимаю. Извините за грубость, — в свою очередь кивнул Смит, отходя в сторону, показывая, что освобождает дорогу, и сообщил на случай, если я потерял ту, которую он вручил мне лично — Моя визитка лежит у вашего секретаря.

Судя по уверенному взгляду, полному превосходства и скрытой насмешки, он нисколько не сомневался в том, что взял меня за один из образов вдохновения мастера Фаберже. Глупец. Его поспешность сказала мне гораздо больше, чем он хотел бы. И о том, чьи уши торчат из шляпы, и о том, что у них в последний момент тоже возникли проблемы, иначе бы они не засуетились, а преспокойненько дожидались желаемого. Поэтому они хотят добиться своих целей именно сейчас, до того, как я во всём разберусь. Большой глупостью с моей стороны станет вера джентльменам на слово. Если они и держат его, то только перед такими же джентльменами, но никак не перед аборигенами, о чём свидетельствует исторический опыт.

Не успел я сделать и пары шагов, как меня вновь остановили. На этот раз догнала злая Хаякава.

— Фудзивара, что это за… — девушка принялась возмущённо на что-то жаловаться, но я её остановил.

— Не сейчас. Прости, но я спешу.

— Но это не займёт…

— Хаякава. Не… сейчас! — припечатал стальным, остро отточенным тоном, разделяя слова на слоги.

Ещё и тяжёлым взглядом придавил, для убедительности.

Я был предельно собран и серьёзен. Какие-то бабские разборки на заднем фоне меня сейчас не волновали от слова совсем. Есть подходящее время для работы, для семьи, женщин, развлечений, а есть моменты, когда ты должен срочно сделать что-то очень важное, независящее от всего вышеперечисленного. Сейчас как раз наступил тот самый случай. Мне нужно как можно скорее выяснить, что же произошло на самом деле, напрямую, а не через третьи шулерские руки, а также решить, что делать дальше.

Чтобы сегодня ни произошло, времени с того момента утекло всего ничего, иначе бы меня побеспокоили другие люди ещё до приёма. Поэтому все остальные вопросы могут подождать. Позже извинюсь перед Хаякавой. Сейчас она, или мудро прислушается к моей «просьбе», или мне придётся добиваться этого другим путём. Тем, который ни одному из нас не понравится.

Грубой фразы: «В сторону!» так и не прозвучало, но она подразумевалась, о чём было недвусмысленно сообщено взглядом.

Глава 21

На мгновение сердце Хаякавы пропустило удар. Поражённая девушка вздрогнула, забыв обо всём. О том, что хотела сказать или сделать. Всё это внезапно стало совершенно неважным. В глазах Хаякавы отразился не неуверенный юноша, не способный призвать своё пёстрое окружение к порядку, не знающий, что делать со свалившимся на него богатством, а решительный, серьёзный мужчина. Самурай, идущий на важное дело, ради которого он готов был извлечь из ножен тати и переступать через тела.

«Да, несомненно тати, а не катана», — молнией промелькнуло озарение, отчего Сетсу неосознанно бросила быстрый взгляд на его пояс, чтобы в этом убедиться.

Мало кто из гайдзинов мог их различить, не говоря уже о понимании, в чём разница между этими мечами. О чём тут спорить, если даже многие западные эксперты до сих пор упорно причисляли японские мечи к саблям, с чем потомки Ямато никогда не согласятся. Для них это дело принципа.

Увидев ТАКОГО незнакомого ранее Синдзи, Сетсу пускай и не услышала далёкого: «Есть пробитие», но сразу поняла, что это значит. У девушки участился пульс и увлажнились… заблестевшие от этого глаза, а не то, что подумали бы всякие извращенцы. Возможно, у неё в тот момент сработала историческая память или ещё что-то, давно забытое, но современная девушка вдруг повела себя не совсем по-современному. Слегка поклонившись в знак уважения и покорности, с бесстрастным выражением лица Сетсу мелкими шагами отступила в сторону, соединив руки и выпрямив спину. Самое главное, она не посчитала это унижением своего достоинства, проявив понимание там, где этого требовалось.

Благодарно кивнув, Синдзи быстрым шагом покинул зал. Однако перед этим он не забыл попросить своих людей извиниться за него перед гостями и проследить, чтобы они ушли тогда, когда пожелают, не испытывая нужды ни в еде, ни в питье, ни в тепле.

Ринувшаяся было за ним Мацудара, дождавшаяся своей очереди, с ярко выраженным намерением «а поговорить?», была перехвачена Хаякавой. Стальной хваткой взяв её за плечо, Сетсу покачала головой, не советуя этого делать. Аямэ, несмотря на внешность и поведение, дурой себя не считала. Она сумела сложить из трёх камешков два плюс два, пройдя тест на логику. Внимательно посмотрев на Хаякаву, увидев её серьёзный взгляд, непоколебимый дух и готовность сделать как лучше для всех, а не только для неё, вопросительно приподняла брови.

— Что, всё настолько запущенно? — поинтересовалась, не делая попыток вырваться.

Хаякава молча кивнула, поняв, что Мацудара имела в виду. Слова сейчас были не нужны. Это успокоило не только разгорячённую новостями девушку, остудив её пыл, но и других наблюдательных гостей. Стало понятно, случилось что-то срочное, вынудившее хозяина приёма покинуть его. Он не сбежал, не бросил остальных, не устроил им очередное испытание, а то и вовсе — ловушку.

— Вряд ли он ушёл из-за дурной собаки, смазливой куклы, жадной акулы, криворукой обезьяны, продавца лимонов, второго номера, ходячих сисек… да и всего остального зоопарка, — Мацудара задумчиво перечислила основных действующих лиц, с которыми контактировал Синдзи.

Не в состоянии мгновенно остановиться, ни во что не врезавшись, на это и машины не способны, девушка продолжила размышлять вслух, захотев выговориться.

— Скорее всего, причина в том странном звонке и чрезмерной реакции на него старшего менеджера. Она-то свалила первой, как наскипидаренная. Похоже, на работе возникли очень большие проблемы. Ради маленьких так себя не ведут. Мда. Неприятно, конечно, но не смертельно. Ладно, поговорим в следующий раз. Ох уж он у меня… — мстительно прищурила глаза, посмотрев вдаль.

Пару секунд помолчав, погрузившись в себя, Мацудара вновь посмотрела на Сетсу, но уже другим, оценивающим взглядом.

— Может, пойдём опрокинем по стаканчику? Поговорим о собаках, кошках и… Ёри, — почти пропела это имя, вызвав у Хаякавы замешательство, быстро перешедшее в задумчивость.

Не сдержавшись, девушка бросила быстрый взгляд на выход.

— Подставлю подножку, — предупредила телепатка Мацудара голосом доброй девочки Ани Форджер, задумавшей очередную шалость.

Аямэ вновь сияла лучезарной, широкой улыбкой, вызванной волной непредвиденных ситуаций, испортивших ЕЁ праздник. Кто-то за это должен ответить!

Мацудара даже не подумала о том, что сама же их и множит.

* * *

До того, как сесть в уже поджидающую меня машину, я успел на телефоне бегло пролистать мировые новости. Как и думал, сообщение о захвате корабля сразу же попало во все крупные СМИ. О таких вещах в нашем мире очень быстро становится известно. Корабль не иголка, в камышах на берегу его не спрячешь. Учитывая развитие современных средств связи, наблюдения и плотность морского трафика в этом районе, даже странно, почему подобные вещи всё ещё возможны? Видимо, потому, что это кому-то нужно, а тем, кому не нужно, некогда, дорого, да и не всегда удобно разбираться с данной проблемой. Тем более, в одиночку, вопреки мнению «уважаемых» партнёров. Им что, больше всех нужно? Некуда девать деньги налогоплательщиков? А чем же тогда набивать собственные карманы? О них-то кто позаботится? Ребята из британских страховых компаний? Может, юридических? Вас в этой схеме ничего не смущает? Как много вопросов, на которые никто не собирается давать ответы.

Несколько секунд потратив на размышления, я быстро набрал и оправил короткое сообщение своему партнёру. Сделал это без тени сомнения. Оно предназначалось Аль-Бадару и состояло всего из двух слов, которые скажут ему больше тысячи и будут ценнее десяти тысяч хоть букв, хоть иен, хоть долларов. Искренняя поддержка в нужный момент бесценна. Это даже не вопрос денег.

«Вылетаю. Жди.» — гласило сообщение.

Конечно, в аэропорт я помчусь не сразу, отрывая подошвы с обуви и поднимая столбы пыли. Сначала мне предстоял важный разговор с дедушкой, а потом небольшая подготовка. Часом больше, часом меньше, уже роли не играет. Думаю, по большому счёту, это ничего не изменит. Только подкорректирует. Как в прошлый раз «теряться» я уже не буду. Стал умнее, хотя бы в чём-то.

Так получилось, что я дал слово людям, поверившим в меня. Если сейчас сделаю вид, что я ему хозяин, а не слуга, возможно, меня простят, забудут, сочтут смешным, оправдают или осудят, неважно. Некоторые даже скажут, что всё осталось по-прежнему. Вот только правду от себя не скроешь. Мы сами себе и прокуроры, и адвокаты, и судьи, и палачи. Все в одном лице. Чтобы увидеть их, достаточно посмотреть в зеркало. Главное, не увидеть там, к примеру, Голлума. Это я к тому, что не хочу жить в иллюзиях. Уже пожил, достаточно.

Кроме того, душная, однообразная жизнь мне порядком наскучила. Вот уж не ожидал, но как есть. Мне вновь захотелось ощутить всю остроту ощущений. Вдохнуть воздух полной грудью, без оглядки на то, кто чей родственник. Выпустить пар. Отряхнуть от пыли старый костюм. Возможно, у меня появилась некоторая адреналиновая зависимость. Не знаю в чём причина, но маленький офисный сотрудник Мацумото снова затосковал по кризисам. Мазохист чёртов!

Впрочем, я не собирался безрассудно устраивать разборки в духе якудза. Я же теперь не один, как и мои люди не одни. Не сами по себе. Господин, который думает иначе, не заслуживает верности своих слуг. Кроме того, вся та репутация и слухи, что наполняли мой образ, опирались на веру в силу и везение «малыша Фудзивары», с которым лучше не связываться. Он опасный тип. Не будь этого, со мной бы разговаривали совсем по-другому. Я бы не имел удовольствия поработать с той же «акулой». Не собрал бы полный дом чудиков, которые гораздо лучше нытиков или «серой плесени». Кроме того, людям достаточно хоть один раз подумать: «а король-то голый», как эта мысль прочно засядет в их головах. Увы, я ещё не достиг того этапа, когда фундамент гораздо прочнее постройки, как это и должно быть.

Надеюсь, дедушка со мной согласится. Если раньше для меня этот пункт был неважен, то теперь всё изменилось. Всё в этом мире с течением времени меняется, и это хорошо. А то бы до сих пор прыгали по деревьям, агукали, жрали фрукты и не знали забот. Не было бы ни войн, ни нищеты, ни бездомных.

* * *

— Что будем делать, господин? — Сибата-сан озабоченно посмотрел на старого Фудзивару, опасаясь, как бы у старика от таких новостей не подскочило давление.

Здоровье у господина уже не такое крепкое, как раньше. Тут и у здорового-то человека нервы могут не выдержать.

К большому удивлению собравшихся, в этот раз Такеру-сама вёл себя не так, как ожидалось. Из-за этого слуги нервничали, суетились, обменивались обеспокоенными взглядами, пока старый господин с каким-то отстранённым любопытством спокойно за ними наблюдал, будучи немногословным и малоподвижным. Это вызывало тревогу больше, чем если бы он кричал, грозился или разбрасывал по кабинету документы. Неопределённость пугала.

— Ничего, — невозмутимо ответил Такеру-сама после небольшой паузы, убедившись, что ничего нового он больше не увидит.

Но ещё важнее, не услышит. Посчитав, будто старик специально чего-то не договаривает, устроив очередную проверку, секретарь вежливо уточнил.

— Нам остановить молодого господина? Он наверняка захочет отправиться на место событий, чтобы разобраться со всем лично. Это в его характере.

Секретарь сослался на характеристику, сделанную экспертами.

— Логично. Я бы тоже так поступил, — согласился господин. — Нет. Не мешайте. Пусть малыш Синдзи сам наводит порядок в своей песочнице. Я его не раз просил, не играть так далеко от дома. Он не послушал. Теперь пусть разбирается с последствиями своих решений. Это будет полезно. К тому же, там мы ему ничем не поможем. Это же не наш «задний дворик», где все соседи хорошо знакомы, да и в целом — приличные люди. Только под ногами будем путаться, отвлекая от дел. Думаю, создадим побольше проблем, чем решим. В таких делах нельзя на пасеке размахивать палкой с закрытыми глазами, — привёл подходящую аллегорию, понятную даже ребёнку. — Пусть внук ещё раз испытает свои силы. Наберётся опыта решения кризисных ситуаций. Не вечно же мне его за руку водить, — едва заметно усмехнулся, одними уголками губ. — Справится, молодец. Заслужит высокую оценку и хорошую награду. Нет, не велика потеря. Этот сомнительный бизнес прямого отношения к Фудзивара не имеет. Потеряем немного денег, да и только. Будем считать — неудачной инвестицией. Не первой и не последней, — нашёл в этом и позитивный момент.

Разговорившись, Такеру продолжил разъяснять своё видение ситуации.

— Кроме того, у моего внука освободится больше свободного времени для других дел. Надеюсь, которые он будет вести поближе к дому. Однако, это не значит, что теперь мы должны всё бросить и просто уйти, обесценив наш труд. Если внуку что-то понадобится, ему достаточно только попросить. Опять же, будущему главе это тоже пойдёт на пользу. Нужно уметь не только давать, но и брать.

Такеру любую проблему рассматривал с нескольких сторон, стараясь по максимуму извлечь из неё выгоду. По его мнению, даже поражение должно вести к победе. Пусть не на короткой дистанции, но всё же. У его рода в этом деле накопился немалый опыт. Горизонт планирования рода Фудзивара строился не из расчёта на года, и даже не на десятилетия.

— Всё, что Синдзи потребуется, немедленно предоставьте. Поставьте запросы наследника в приоритет. Думаю, пока этого будет достаточно. Дальше посмотрим. В этом регионе и этой сфере деятельности, как ни удивительно это признавать, на данный момент он разбирается лучше нас. Поэтому, повторюсь, не мешайте, чтобы потом об этом не пожалеть, — обвёл внимательным взглядом собравшихся, проверяя, хорошо ли они его поняли.

Это был не намёк, а прямая угроза.

— Ресурсы клана подключать? — деловито уточнил секретарь, получив точку опоры.

Зная, что нужно делать, дальнейшее всего лишь дело техники, привычное и подверженное расчётам.

— Нет. Обойдёмся силами нашей ветви. Если добьёмся общей победы, получим не так уж и много. Апельсин, разделённый на всех, аппетит только разжигает, а не утоляет. Потерпев же поражение всем кланом, что тоже не исключено, дом Нанкэ потеряет гораздо больше, чем если бы мы без возражений отдали оружейный бизнес. Это того не стоит, — он покачал головой. — Будь победа гарантирована, ещё можно было бы чем-то поступиться, договорившись со всеми, но шансы не настолько высоки, чтобы так рисковать. Скорее, они ужасающе малы, — откровенно признал, но так, как будто не видел в этом трагедии.

— Господин, если всё так печально, может, не стоит терять на этом деле ещё больше ресурсов? Зачем вкладывать их в заведомо проигрышное сражение? — неуверенно посоветовал Сибата, желая, как лучше.

Он догадывался, что даже такое определение их шансов сильно приукрашено, чтобы дать внуку хоть какую-то надежду.

— Вы же были против «Китайского вояжа». В этот раз авантюра молодого господина может обойтись нам намного дороже. Он же вновь собирается неоправданно рисковать. Лично. Если этот вопрос так принципиален, пусть вместо него поедет кто-нибудь другой, — Сибата нашёл хорошее оправдание.

Такеру поморщился, словно раскусил Умэбо́си, квашено-солёную сливу. Недовольно посмотрев на помощника, как на идиота, господин сердито проворчал.

— Ты что — дурак? Разве не видишь разницу между тем, что было, и тем, что мы имеем сейчас? Если да, тогда точно дурак. Причём — слепой дурак, — в очередной раз повторил это слово, подчёркивая его всё возрастающую значимость.

Судя по тону, это было не оскорбление, а констатация факта.

— В первом случае, китайцы пытались ограбить Мацумото, а во втором, англичане нагло грабят Фудзивара. Это две большие разницы, как говорят на их же островах. Разумеется, в первом случае, я был за то, чтобы Синдзи сидел на жопе ровно, а во втором — против. Моя фамилия, не Мацумото, если ты случайно забыл, — ядовито напомнил. — Не обращать на это внимание, себя не уважать. А если я не буду уважать себя, то кто будет уважать меня? Улавливаешь связь? Поэтому, чтобы в этот раз всё было как нужно, вы, — он грозно посмотрел на мигом подобравшегося секретаря, взявшегося за ручку и записную книжку, — сами найдёте ему самолёт. Дадите нормальную машину. Отвезёте, куда потребуется. Соберёте чемоданы, положив в них всё необходимое. Дадите людей, которые отправятся с наследником, как раз за тем, чтобы он сам ничего не делал. Пусть они за этим проследят. Синдзи должен учиться командовать людьми, а не геройствовать. Привычки нужно менять. Да что там привычки, подход. Понимаю, это будет очень непросто, но сделать всё равно нужно. Будущее ждать нас не будет. Оно создается уже сегодня, сейчас. Синдзи должен осознать, в чём разница между командиром, наёмником, господином и слугой. И причём здесь личная ответственность. В таком случае уже неважно, где он будет находиться, в Токио или Сане, лишь бы сидел в кабинете.

Господин высказался и о том, кто за этим должен проследить.

— Хоть внук и работает над тем, чтобы собрать свою команду, но до удовлетворительного результата ему ещё далеко. Поэтому, временно приставьте к Синдзи наших людей. Его молодым и холостым сорвиголовам я пока не доверяю. Опыта у них маловато. Не проявили себя. Не вросли ещё как следует в нашу семью, связав с ней свои судьбы. Одной мотивации для этого маловато, — он огорчённо покачал головой, имея в виду их недогадливость.

Всё условия для этого имелись. Нужно было лишь увидеть и воспользоваться ими.

— Что делать в случае, если ваш внук заупрямится, отказавшись от нашей поморщи? — секретарь постарался предусмотреть все варианты.

— Он согласится. Я сам с ним поговорю на эту тему. Думаю, в прошлый раз мы нашли взаимопонимание и повторных глупостей от него не будет. Если не ошибаюсь, скоро Синдзи приедет навестить дедушку перед отлётом. Тогда соберёмся ещё раз и обсудим детали поездки, если потребуется. К этому времени у вас уже должны быть какие-то предложения, черновые варианты, более полная, проверенная информация с места событий. Работайте.

— Господин, мы сейчас «слегка» не в том положении, чтобы начинать войну с англичанами, — озабоченно высказался мрачный начальник службы безопасности.

Работа у него такая, остужать горячие головы.

— А мы и не собираемся с ними воевать, — впервые улыбнулся мгновенно повеселевший Такеру. — Мы, старики, всего лишь не будем поспевать за «непослушной», креативной, шебутной молодёжью, признающей только авторитет интернета. Конечно, в нужный момент, осерчав, мы призовём её к порядку, но об этом нас должны вежливо попросить. Очень вежливо, — с намёком на него посмотрел. — Поэтому, официально, к заграничной поездке на отдых моего внука клан Фудзивара отношения иметь не будет. Соответственно, как и принимать претензии. Только счета. Не бегать же мне каждый раз в кабинет министров, запрашивать три тысячи разрешений, отвешивать три тысячи поклонов, придумывать три тысячи оправданий ради одного отказа? Не в мои годы этим заниматься, — с показным укором, лукаво улыбнулся своим недогадливым слугам. — Пусть все думают, что Синдзи поехал искупаться в Красном море, позагорать и покататься на верблюдах.

По словам старика, то, что в одном случае может доставить клану массу неудобств, в другом, принесёт не меньше преимуществ.

На самом деле Такеру не рассчитывал на то, что внук справится. Его задача была несколько иной. Синдзи достаточно щёлкнуть противника по носу, испортив ему всю игру. Это был очередной экзамен.

* * *

— Как всё прошло? — поинтересовался глава рода Токугава у своего сына.

— Судя по слухам, феерично, — рассмеялся сын, пребывающий в хорошем настроении. — Многие завидуют тем, кто попал на эту вечеринку. Такого у нас давно не было.

Не зря же говорят: «Сделал кому-то гадость — на сердце радость.» А всего-то Токугаве стоило помочь одному иностранцу попасть на закрытую вечеринку, сделав небольшой подарок тому, кто отказался от дружбы с ними.

Поделившись подробностями, сын рассказал и о визите сестёр Арима, которым тоже помогли набраться, пусть будет — храбрости, наглости у них и так, хоть отбавляй, посетить это же мероприятие.

— Замечательно, — кивнул довольный отец. — Завтра я «случайно» встречусь со стариком Арима в гольф-клубе и завистливо похвалю его дальновидную политику. Зарождающийся союз между Фудзивара и Арима. Учитывая паранойю старика, обострившуюся конкуренцию внутри рода и проблемы с кредитами, уверен, он всерьёз забеспокоится, как бы не потерять контроль над семьёй и компанией раньше своих похорон. Синдзи и Ясука не детишки-одуванчики, предпочитающие вести беззаботный образ жизни. Они проплывающую под носом добычу не упустят. Тем более, большой любви к его семье оба явно не испытывают, а там и мы обязательно подсуетимся, попытавшись урвать и себе кусочек разваливающейся на глазах некогда величественной башни. Как говорили предки: «Не можешь съесть целиком, ешь по частям.» Об этом тоже ему напомню. Пока не знаю, что из этого получится, но забот у наших «друзей» скоро определённо прибавится.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Меня зовут господин Мацумото! том 5

Content

Меня зовут господин Мацумото! том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene