СССР. Книга 2. Младший лейтенант милиции.

Глава 1

- Ты куда теперь? - С лёгкой улыбкой глядя на, чуть ли не обнюхивающего только что полученные корочки меня, поинтересовался Анатолий Викеньтьевич. И тут же, словно споря с самим собой отверг какую-то, промелькнувшую в его голове, мысль. - В отделе тебе сегодня, вроде бы, делать нечего. - Он в задумчивости посмотрел на вашего покорного слугу и почесал кончик носа. - А, знаешь что, Коля... Дуй-ка ты прямо сейчас к хозяйственникам. Тем более, что кадровик, по моей, между прочим просьбе, им уже позвонил. Получи форму и всё, что к ней причитается. Встань на довольствие и заселись в общежитие.

- Будет исполнено, товарищ майор. - Лихо козырнул я, при этом щёлкнув каблуками. - Разрешите идти?

- К пустой голове руку не прикладывают. - Поморщился от импровизированного фарса Позняков. И, сомневаясь в моих знаниях местных реалий, задал наводящий вопрос. - Ехать-то как, знаешь?

- Нет. - На этот раз просто и коротко сообщил я о своём временном топологическом кретинизме. И, разведя руками, сделал простодушное лицо. - Откуда?

- Ну да, ты же только вчера из госпиталя. - Согласился мой новый начальник. И, поскольку мы уже вплотную подошли к его копейке, достал из кармана ключи. - Залезай, подвезу. Он неторопливо устроился на водительском сиденье и, когда двигатель тихо заурчал, добавил. - Мне, хоть и не по дороге, но лишних пять минут всё-равно погоды не сделают. А ты, пока найдёшь, пол дня угробишь.

- Спасибо, Анатолий Викеньтьевич. - От всей души поблагодарил я. - Без вас я, действительно, долго бы проваландался.

Минут десять поколесив по совершенно незнакомым улицам Свердловска мы, наконец, остановились у невзрачного и совершенно ничем не примечательного четырёх этажного здания.

- Ну, бывай младшОй. - Попрощался со мной начальник. - До завтра. И, когда я уже почти захлопнул дверцу, усмехнулся. - Форму одевать не обязательно.

- Да я, собственно, и не собирался. - Еле слышно пробормотал я вслед отъезжающим жигулям.

И, ещё раз достав из кармана пиджака новенькую, так приятно пахнущую типографской краской и ласкающую взор тёмно-бардовым сафьяном обложки, ксиву, не отказал себе в удовольствии раскрыть и полюбоваться на содержимое.

Так, не замечая никого вокруг, я и дочапал до входной двери. И, в последний раз кинув умильный взгляд на "свою прелесть", убрал докУмент в карман.

- Молодой человек, проход не загораживайте. - Послышалось сзади недовольное брюзжание.

И, когда я поспешно сделал шаг в сторону, мимо, окинув презрительным и недовольным взглядом, с барско-спесивым видом прошествовала женщина лет сорока.

"А это ещё что за явление природы"? - Про себя удивился я.

Но, так как мадам уже скрылась внутри здания, тут же выбросил этот забавный случай из головы. Подумаешь! Ну, сделали замечание. К слову, совершенно справедливое. Так стоит ли раздражаться по столь мелкому поводу и портить настроение самому себе?

Вслед за тёткой я зашёл в холл и тут же бы остановлен, сидящим за пристроенным перпендикулярно к стене столиком пожилым мужчиной в форме старшины.

- Вы кто? - Требовательно поинтересовался он, вперив в меня подозрительный взгляд.

Чем вызвал вполне закономерную улыбку. Которую я, памятуя о своём, надо признать, пока ещё довольно незначительном месте в милицейской иерархии, тут же поторопился спрятать.

- Младший лейтенант Петров. - Стараясь, чтобы голос звучал более ровно, доложил я. - Прибыл для получения формы, и ордера на жилплощадь. И, достав корочки, протянул грозному стражу.

- Ага, новенький значит. - Мельком бросив взгляд на мою ксиву, удовлетворённо кивнул вахтёр. А затем, раскрыв лежащую перед ним амбарную книгу, взял в руку перьевую ручку. И, макнув её в чернильницу, пообещал. - Сейчас я тебя оформлю и пойдёшь.

"Скучно, наверное, деду. - Предположил я. - Вот и строит из себя невесть что".

Но вслух, как вы понимаете, ничего не сказал. Свят-свят-свят! Не дай Создатель, задеть чувства такого вот старого служаки. Обидится или, что более вероятно, оскорбится на всю жизнь. А я вас спрашиваю, оно мне надо?

Переписав мои данные, он протянул корочки обратно. И, промокнув строчки забавным агрегатом, чем-то напоминающим детскую качалку, что видел во дворе так любезно предоставленного мне дома, напутствовал.

- Тебе на второй этаж. К Кузьме Петровичу.

- Спасибо. - Как можно любезнее поблагодарил я.

И, не желая терять времени даром, быстро направился к лестничному маршу.

Кузьмой Петровичем оказался ещё более пожилой дядька явно семитской наружности. Что, впрочем, не помешало выдать мне всё положенное. Причём, размером моего облачения он даже не поинтересовался. Спроси лишь номер носимой обуви. Да и то, как мне показалось, лишь для проформы. Так как, не дождавшись ответа, сам себя убедил в том, что у меня "сорок второй".

За что я был ему несказанно благодарен. Так как, о подобных вещах я, всё ещё не имел ни малейшего представления. А должен был. Так как, даже младенцу понятно, что все люди разные. Один большой, другой маленький. Да и в "ширину-толщину" тоже отличаются друг от друга.

"Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу". - Вдруг всплыла в голове совершенно дебильная фраза.

Причём, кто такой этот "Штирлиц" и в чём он должен был опростоволоситься, ваш покорный слуга тоже бы "ни в зуб ногой".

Но, так или иначе, а в этот раз - спасибо Создателю! - всё обошлось. Не хотелось бы начинать карьеру с репутацией "странного юноши, не от мира сего". Ведь, в любой организованной структуре, так или иначе, а присутствует разного рода "мышиная возня".

И давать обязательным но, пока ещё неведомым конкурентам, такой весомый повод, как сомнения в собственной адекватности, было совсем "не айс".

Но, так как в этот раз пронесло, я мысленно сотворил Святой Круг, на что моя интуиция тут же отозвалась дичайшей головной болью. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что опять упорол очередной косяк.

"Может, в этой местности религиозные обряды как-то по-другому устроены"? - С удивлением подумал я, как только мой организм прекратил самоистязание, больше напоминающее пытку. - "И в славном городе Пярну, что находится на территории Эстонии, они разительно отличаются от принятых в Свердловске"?

Однако заморачиваться вопросами теологии мне не дали. А, выложив, довольно-таки внушительную, стопку разного шмотья и водрузив сверху аж две фуражки и пару цигейковых шапок серого цвета, протянули гроссбух.

- Распишитесь.

Я поискал глазами необходимые для сего важного действия письменные принадлежности. И, наткнувшись взглядом на такую же перьевую ручку и забавную фарфоровую ёмкость с круглым отверстием посередине, начал впадать в перманентную панику. Ибо навыков обращения с подобными агрегатами у меня, кажется, не имелось.

- Что застыли, молодой человек? - С лёгкой долей ехидства поинтересовался каптёрщик. И, проявляя нетерпение, поторопил. - Хватит уже гипнотизировать чернильницу. - Берите перо, макайте и ставьте, наконец, свой бесценный автограф.

"Надо же, какой полезный дедушка"! - С благодарностью подумал я.

И, так как алгоритм действий был полностью озвучен, а времени на исполнение мне выделили совсем мало, приступил к, собственно, процедуре.

Осторожно и, стараясь, чтобы не дрожали руки, я взял ручку. Тнул ею в призывно глядящую на меня дырочку и, интуитивно предугадав, дальнейшие действия, легонько стукнул пером о край чернильницы.

"Не хватало ещё клякс наставить"! - Про себя опасался я.

Справедливо предполагая, что такого вопиющего косяка мне не простят.

Но эти, по своей сути, примитивные телодвижения, были меньшим из моих зол. Так как требовалось на ходу изобрести подпись. Вертя перед глазами недавно полученное удостоверение, успел заметить, что этот самый "автограф" представляет собой кучу разнообразных завитушек. Воспроизвести которые и предстояло вашему покорному слуге.

Быстро прикинув различные варианты, я поспешно накорябал сакраментальное "НикПетр", украсив всё это дело залихватским вензелем. И тут же заволновался, похожа ли моя подпись на те, что оставлял до потери памяти.

Хотя, сомевайся - не сомневайся, дело уже сделано. И отыграть обратно попросту не получится. Да и, вряд ли кому-нибудь придёт в голову копаться в таких мелочах и проверять подписи в учётной книге каптёрщика. В общем, Создатель не выдаст - свинья не съест.

Когда с важным делом подписи имущественных документов было покончено я взял в охапку ворох шмотья и, повесив на шею кожаные сапоги и пару ботинок, полюбопытствовал.

- Скажите, а ордер на заселение где получить.

- Это тебе на третий этаж надо. - Просветил хранитель материальных ценностей. - И, критически оглядев мою, скрывшуюся под стопкой одежды фигуру, вытащил откуда-то сшитый из какой-то дерюги пыльный мешок. - На-ка, вот. - Протянул он сомнительное издели мне. И тут же строго предупредил. - С возвратом!

- Спасибо! - Высказал искреннюю благодарность я.

И споро принялся запихивать своё вновьприобретённое барахло внутрь.

Безусловно, молодой парень, идущий по улицам с мешком из-под картошки - то ещё сюрреалистическое зрелище. Но, представив себя с кучей одёжек в охапку, да ещё и с висящими на шее двумя парам обуви, я еле удержался от того, чтобы не заржать.

И, закончив утрамбовывать полученное добро, тихо покинул складское помещение.

После чего переместимся на один этаж вверх, чтобы оказаться перед "светлыми очами" ещё одного пожилого мужика.

Для разнообразия, он не принадлежал к славному семитскому племени, а был армянином. Ну, по крайней мере, именно так я определил его этническую принадлежность. Чему способствовал выдающихся размеров нос, несмотря на седину, густые и курчавые волосы а, главное, табличка на двери кабинета.

Сообщающая всем и каждому, что именно в этом месте несёт трудовую вахту Армен Самвелович Мовтесян. Что прямо и совершенно неоднозначно намекало, что сидящий за ней индивидуум принадлежит именно к этому, третьему по значимости, после детей Израилевых, народу.

Почему не отдал представителю армянской нации второе место? Ну, так его по праву делили между собой хохлы и грузины. А, с небольшим и, надо сказать, весьма несущественным отставанием за армянами следовали чукчи.

Про которых сложено столько анекдотов, что даже пресловутые "Василий Иванович" и "Петька с Анкой", скромно курят в сторонке.

В общем, я тихонько постучал и, услышав разрешающий возглас, мягко открыл двери.

- Можно? - Скромно, как и положено хорошо воспитанному молодому человеку, робко поинтересовался я.

- ВхАдЫ, дАрАгой! ВхАдЫ! - Жизнерадостно приветствовал меня хозяин помещения. - И, подтверждая своё отношение к нашему славному ведомству, проявил недюжинные дедуктивные способности. - Что, ордер на заселение нужен?

- Так точно. - Слегка охренев от самобытности этого колоритного персонажа, только и сумел выдавить из себя я. И, немного слукавив, проблеял. - Жить негде.

- Ну, это ты брось! - С наигранной суровостью погрозил пальцем Армен Самвелович. И, поясняя своё, слегка театрализированное недовольство, выдал. - В стране победившего социализма нет и не может быть таких проблем. - А затем, перейдя на нормальный тон, миролюбиво закончил. - Будет, будет тебе место. И крышей над головой обеспечим, и кровать выделим!

- К-к-как-к-ую к-к-кров-в-ва-а-ать? - Ни хрена не поняв, судорожно сглотнул я. - И, так рассчитывал, по меньшей мере на, пусть небльшое но, всё-таки изолированное от внешнего мира, приватное пространство, пролепетал. - Мн-н-не б-б-бы, к-к-комн-н-на-ату-у.

- Ха-ха-ха, юноша! - Вполне искренне засмеялся, если не сказать, заржал этот, сразу ставший гораздо менее симпатичным, дядька. - Комнаты у нас только семейным положены. - Он осуждающе, словно я потребовал что-то неприличное и вопиюще выходящее за общепринятые рамки, строго глянул на меня. - А таким как вы, молодым и неоперившимся, выделяется койко-место. То есть, кровать с панцирной сеткой, матрацем и постельными принадлежностями!

Признаться, немного разбалованный персональной палатой, выделенной мне в госпитале, я наивно рассчитывал на большее. Да и подгон в виде отдельной и вполне благоустроенной квартиры, тоже настроил на оптимистический лад.

Но, как выяснилось, не всё коту маслице. И нужно чуточку уменьшить собственные хотелки и, как говориться, "брать, что дают".

При этой, ни с того, ни с сего пришедшей на ум фразе, в голове вдруг всплыла далёкая и загадочная страна Таиланд. А так же, невесть откуда взявшаяся байка про то, что к отдыхающему на далёком солнечном берегу русскому туристу подошёл официант. И, пояснив, что он знает по одной, подходящей к случаю фразе на нескольких языках, попросил научить его чему-то подобному на русском.

И наш соотечественник, ни минуты не сомневаясь, вместо чего-то, вроде французского "бон аппетит", на голубом глазу и с самым серьёзным видом, выдал сакраментальное "жри, что дают"!

Наверное, позавидовал получаемым обслуживающим персоналом чаевым, не иначе.

Ну, а затем, в голове возникли образы молодой женщины, по имени Алёна. А так же её мужа, Олега и мелкого и жизнерадостного пацана, звавшегося Артёмкой.

Тёплое море, банковские упаковки долларов и, почему-то, прохождение таможенного досмотра и прилёт в аэропорт Шереметьево.* (*События, о которых идёт речь, описаны в 1-й главе, 2-го тома, цикла "Эльф на плоской Земле".)

Все эти, как показалось, относившиеся к моей прошлой жизни воспоминания, явно указывали на то, что память постепенно возвращается. Что, безо всякого сомнения, настраивало на вполне себе мажорный лад.

Правда, как ни старался, больше ничего выудить из памяти, не смог. Да и, не время сейчас было. И совсем не место. О чём мне бесцеремонно напомнил бог кроватей с панцирными сетками и байковых одеял.

- Зря раздумываете, юноша. - Явно приняв моё секундное замешательство за колебание, напористо произнёс он. - Уверяю вас, что, никто из только что поступивших на службу, не вправе претендовать на что-то большее!

- А? Что? - Помотав головой, вернулся я в реальность. - И, дабы не выглядеть подозрительно в глазах, пусть небольшого но, всё-таки начальства, поспешно согласился. - Да-да, конечно! Давайте ваше койко-место!

- Ну, предположим, всё-таки не моё, а как-раз таки ваше. - Чуть подобрев, усмехнулся в усы повидавший вид мужчина.

И, вытащив из ящика стола неизменнуую амбарную книгу, достал из внутреннего кармана пиджака гораздо более современную, чем наблюдаемые мной до сих пор перья, авторучку.

Правда, заправлена она была всё теми же фиолетовыми чернилами. Но, по крайней мере, риск посадить кляксу и, тем самым навечно уронить свою репутацию в глазах окружающих, был гораздо меньше.

- Тебя в какой участок направили? - Деловито осведомился Армен Самвелович. И, поясняя внезапно возникший интерес, сказал. - У нас три общежития. Так что, могу пособить и устроить, так сказать, поближе к месту работы.

- Я в убойном служить буду. - Отчего-то сглотнув, смущённо проинформировал я. И, дабы не возникло сомнений в моей правдивости, поделился "секретом". - Меня Анатолий Викеньтьевич пригласил.

- Позняков, что ли? - Как-то странно и, вроде бы даже "по особому", взглянул на меня Мовтесян. И, с явно прорезавшимися нотками уважения в голосе, резюмировал. - Тогда, я тебя во второе определяю. - Он поднял светившиеся довольством глаза и раскрыл тайну такого вот, волюнтаристского решения. - Оно, как раз, в пяти минутах ходьбы от управления.

"Бляха-муха"! - Внутренне скривился я. - "Это ж, идёт вразрез с самой главной заповедью, всякого служивого человека".

Ведь, этот лаконичный и всеобъемлющий постулат, гласящей, что надо держаться "подальше от начальства, поближе кухне, родился не на пустом месте.

А, если можно так выразиться, выстрадан потом и кровью миллионов безжалостно эксплуатируемых тружеников по всему миру. Усталых, затюканных бесчисленными хотелками руководства и, как подозреваю, именно по этой причине, не очень довольных близостью с вышестоящими товарищами.

Глава 2

Представив, что буду жить в шаговой доступности и, вольно или невольно, а на первых порах окажусь в положении "мальчика на побегушках", я поморщился и поспешил поинтересоваться.

- Скажите, а другие варианты есть?

- А ты не так прост, как кажешься, юноша. - Понимающе сверкнул чёрными глазами армянин. И, с лёгкими одобрительными интонациями, сообщил. - Ну, тогда в третье. До него минут сорок, если топать ножками и идти через пешеходный мост. А на машине или общественном транспорте добираться долго. Так как находится аккурат за речкой и ехать приходится, давая очень большой круг.

"Во! Самое, что ни на есть оно"! - Обрадовался я. - "Как раз, в охотку пробежаться до работы. И тревожить по пустякам не станут".

- Я согласен на третье. - Поспешно промолвил я. - Выписывайте ордер.

После чего Армен Самвелович выудил всё из того же, представившегося мне чем-то вроде легендарной пещеры Али-Бабы, ящика пачку каких-то, больше напоминающих квитанции, чем бланки серьёзных документов под названием "ордер", бумажек и начал что-то корябать на одной из них.

Действовал он, при этом, самозабвенно. Отдаваясь поставленной перед самим собой задачей, всё душой. Так что мне оставалось, затаив дыхание, молча следить за движением медленно скрипевшей по сероватой бумаге авторучки и, как вы понимаете, стараясь, при этом, лишний раз не отсвечивать.

Не дай Создатель, дрогнет рука у, занятого таким важным делом, как решение моего жилищного вопроса, высокого начальства. И ордер украсится кляксой. А это, доложу я вам, пятно. Не так, чтобы совсем уж на репутации. Но и хорошего в моей жизни от этого точно не прибавится.

- Вот, держи. - Закончив выводить мои данные и шлёпнув печать, протянул он заветный клочёк бумаги мне. И тут же предостерегающе зашипел. - Да, куда ж ты складываешь, балбес! Чернила ж размажутся!

- Извините. - Опешив, испуганно пробормотал я. - Как-то не подумал.

- И почему это я не удивлён? - Ехидно осведомился Армен Самвелович. И, как бы подтверждая собственную правоту, деланно посетовал. - Современная молодёжь, вообще склонна к тенденции делать всё наспех и на скорую руку.

Не желая вступать в бесполезные дебаты, я просто помахал выданным мне документом из стороны в строну. А, когда убедился, что чернила окончательно высохли, аккуратно сложил пополам и, так как только что полученное удостоверение было слишком мало, засунул в паспорт и убрал во внутренний карман пиджака. А затем, так как делать мне здесь было нечего, робко поинтересовался.

- Так, я пойду?

- Иди. - Царским жестом отпустил меня Армен Самвелович. И, когда уже я почти дочапал до двери, напутствовал. - Комендантше вашей, Катерине Игоревне, привет передавай.

- Всенепременно. - Пообещал я, с облегчением выбираясь в коридор.

А затем, закрыв за собой двери, подхватил выданную мне каптенариусом торбу под мышку и двинулся к лестнице. В этом здании меня больше ничего не задерживало. Так что, можно и жилищным вопросом заняться. Вернее, довести его до логического завершения и, в конце-концов, заселиться в выделенное мне общежитие.

Но, выйдя на крыльцо я понял, что сделать это будет не так-то и просто. Так как города я не знал, от слова "совсем". А название улицы, носящей имя некоей Клары Цеткин, совершенно ни о чём не говорило.

"Во попал, мля"! - Поставив мешок со скарбом возле ног, растерянно пробормотал я. - "Ну, надо ж было так опростоволоситься"!

Собственно, вариантов было целых три.

Вернуться в здание Хозяйственного Управления и подробно расспросить того же Армена Самвеловича. При этом уболтав его нарисовать хотя бы приблизительный маршрут.

Ещё можно было порасспросить прохожих. Выглядел бы я, при этом, немного смешно но, на крайний случай, и это решение годилось.

Ну и, самым приятным и лёгким, была гипотетическая возможность обратиться к новым знакомым. Один из которых, к тому же, со вчерашнего дня являлся моим "полуначальником". Принявшим меня на полставки в оркестр Свердловского Дома Офицеров и, как понимаю, весьма и весьма заинтересованного в долгом и плодотворном сотрудничестве.

Ещё раз с сомнением посмотрев на только что закрывшуюся за моей спиной дверь я вспомнил что, "возвращаться плохая примета". И, отвергнув способ, при котором мне бы пришлось отвлекать от важных и насущных дел посторонних людей, нашарил в кармане двухкопеечную монету и твёрдым шагом двинулся к видневшейся невдалеке телефонной будке.

- Алло, Сергей? - Произнёс я, едва услышав в трубке мужской голос. - Это Коля. И я немножко заблудился.

- В смысле? - С недоверчивой интонацией и, в то же время обеспокоено, спросил Сергей. - Как это, заблудился?

- Извини, неверно выразился. - Тут же поправился я. И поспешил объяснить. - Понимаешь, до Хозяйственного Управления меня начальник на своих жигулях подбросил. Я получил всё, что полагается, в том числе и ордер на заселение в общежитие. Но вот, как отсюда добраться до Клары Цеткин, четырнадцать, понятия не имею.

- А-а, так бы сразу и сказал. - Облегчённо выдохнул мой старший товарищ. - А то мне уж померещились глухие пригородные леса и, непременно в них обитающие, злые и страшные волки.

- Тьфу на тебя. - Наплевав на субординацию, шутливо выразил своё неодобрение я. - Фантазёр хренов.

Хотя, положа руку на сердце, при упоминании о серых хищниках страха почему-то не возникло. А, напротив, в глубине души встрепенулся какой-то залихватский азарт и смутные видения срывающихся с моих рук огненных мячей и визжащих от ужаса и боли, улепётывающих во все лопатки "санитаров леса".

На свою беду наткнувшихся в охотничьих угодьях, которые по дичайшему заблуждению, ошибочно считали собственными.

"Трепещите, жалкие"! - С каким-то совершенно не свойственным мне возбуждением думал я. - "Вы встретились с настоящим хищником! И теперь знаете, чьи в этом лесу шишки"!

- Говори адрес. - Тем временем потребовал Сергей. И, после небольшой заминки, пообещал. - Я сейчас подъеду.

- Так я ж сказал, Клары Цеткин, четырнадцать. - Упустив из виду, что невидим для собеседника, недоумённо пожал плечами я. - Забыл, что ли?

- Коля, не тупи! - Начал выходить из себя принявший меня на полставки руководитель музыкального коллектива. И, словно дебилу, медленно и веско произнёс, практически по слогам. - Где Ты Сей-час На-хо-дишь-ся?

- Тьфу, блядь. - Сетуя на проявленную глупость, в сердцах матюгнулся я. - И, сообразив, что своих теперешних координат я тоже не знаю, попросил. - Подожди чутка. Сейчас гляну.

- Ага, быстрей давай. - Поторопил старший товарищ. И, не удержавшись, наградил ехидным эпитетом. - Сообразительный ты наш!

- Сам дурак! - Окончательно потеряв берега, и почти достигнув грани приличий, буркнул в трубку я. А затем, нашарив глазами ближайшую табличку с названием улицы и номера дома, сориентировал. - Маршала Будённого, тридцать шесть.

- Ага, знаю где это. - Обрадовался Сергей. И, заторопился. - Короче, жди! Минут через пятнадцать буду.

Следующие четверть часа я провёл, вышагивая вокруг мешка с вещами и напева одну из записанных вчера песенок. При этом пытаясь сообразить, это я такой талантливый или, всё-таки просто мой девственно чистый мозг выдал "на гора" общеизвестные шлягеры. Которые, по причине тщательно срываемой от всех амнезии, напрочь выветрились у меня из головы.

"Вот смеху-то будет, когда начну "удивлять" Сергея и Вику". - С тревогой думал я, бубня под нос очередной мотивчик. - "Я им такой - "Мы желаем счастья вам"! - А они... Ты что, мальчик? Белены объелся? Это ж давно известная и сто лет, как ушедшая в народ песня"!

В общем, пока топтался на одном месте, помучил себя изрядно. Но ровно до тех пор, пока внутренний сатрап, толсто и прозрачно намекнул на неверный ход моих пораженческих мыслей. Отреагировав на меньжевания лёгкими уколами головной боли.

Из-за которых, уже наученный горьким опытом, я тут же сменил тему для размышлений, стал прикидывать, какие гитарные партии смогу исполнить в каждом конкретном произведении. Для чего протянул правую руку поперёк груд и дотронулся до левого плеча.

Ну а пальцами второй конечности забегал по, то ли импровизированному а, может быть, даже и воображаемому "грифу", до автоматизма оттачивая моторику аппликатуры.

За этим, отвлекающим от дурных мыслей и, надо признаться, весьма увлекающим занятием меня и застал... А вот и не угадали. Это был вовсе не спешащий на выручку Сергей, а самый обычный милицейский патруль.

- Ваши документики, гражданин? - Зычный голос прозвучал сзади над самым ухом, заставив испуганно вздрогнуть.

- А? Что? - Заполошно обернулся я, так и держа обе руки в неестественном положении. И, убедившись, что моей личностью заинтересовались коллеги, по инерции спросил. - З-зач-чем?

- Паспорт, говорю, покажите пожалуйста. - Окинув меня, в общем-то добродушным взглядом, повторил просьбу милиционер с сержантскими нашивками на погонах. И, снизойдя до объяснений, уточнил. - Странно выглядите, товарищ.

- Извините. - Сообразив что, и в самом деле, должно быть, представлял из себя довольно-таки забавное зрелище, пробормотал я. И, засунув руку во внутренний карман пиджака, тут же наткнулся на недавно полученные корочки. - Вот. - Не выпуская ксиву из рук, протянул её в сторону постового. И, дабы пресечь дальнейшие вопросы, представился. - Младший лейтенант Петров.

- Петров, значит. - Мельком глянув на мои данные и мазнув цепким взглядом по лицу, неопределённо произнёс сержант. И, кивком дав понять, что всё в порядке, кинул заинтересованный взгляд на притулившийся у моих ном мешок. - А это что.

- Форму получил. - Пояснил я, развязывая позаимствованный у каптёрщика кусок бечёвки. И, раскрыв свою ношу, показал. - Вот.

- А, понятно. - Совсем уж спокойно констатировал патрульный. И, приложив руку к козырьку, сказал ровным голосом. - Извините, товарищ младший лейтенант. Сами понимаете, служба.

- Всё в порядке. - Поспешил успокоить бдительного милиционера я. И, краем глаза уловив страные взгляды двух его коллег, поспешил пояснить. - Это я про себя песню проигрывал! - Но, так как, судя по недоумевающим взглядам, слова мои прозвучали непонятно и сумбурно, добавил. - Я в оркестре Дома Офицеров играю. На полставки.

- Ясно. - Кивнув самому себе, резюмировал старший патрульно-постовой службы. И, стараясь убедиться в собственной догадке, поинтересовался. - Ждёте кого?

- Да-да. - Поспешил подтвердить я. - За мной сейчас наш художественный руководитель должен заехать.

- Недавно в Свердловске? - Тут же полюбопытствовал сержант.

- Да, можно сказать, второй день всего. - Честно признался я.

- А сами-то откуда прибыли? - Вступил в беседу до сих пор хранивший молчание один из стоящих рядом милиционеров.

- Из Пярну. - Не стал скрывать правду я. - Окончил там Школу Милиции и сюда по распределению.

- Иногородний, значит. - Совсем уж подобрел голос спрашивающего. И тут же, давая понять, что полностью ориентируется в местных реалиях, задал следующий вопрос. - И в каком общежитии жить будете?

- В третьем, на Клары Цеткин. - С чистой совестью сообщил я. - Правда, как туда добраться не знаю. - Я простодушно развёл руками, показывая всю глубину моей растерянности, и ещё раз пояснил. - Вот и попросил нашего дирижёра подъехать.

- Короче, ясно. - Окончательно подобрел сержант. И, протянув руку, представился. - Василий Смирнов. Соседями будем.

- Коля. - Пожав крупную сильную ладонь, озвучил своё имя я.

- Никита.

- Демьян. - В свою очередь назвались два оставшихся милиционера.

- Очень приятно. - Радуясь так удачно сложившимся обстоятельствам, я не смог сдержать улыбку. И, так как сбоку раздался сигнал подъехавшего автомобиля, обернулся. - О! А вот, похоже, и за мной приехали.

- Коля, всё нормально? - Открыв дверь бирюзовой, с красной крышей "Волги", забеспокоился прибывший мне на выручку Сергей.

- Да! Коллег встретил! - Помахал рукой я. И, дабы не тянуть время, попрощался с мужикам. - Ладно ребят, пока. Надеюсь, ещё увидимся!

- Баба Катя зефир в шоколаде любит. - Напутствуя, дал стратегически важную информацию Никита. - Так что, если хочешь сразу оказаться на хорошем счету, заедь сначала в кондитерский.

- Ага, спасибо! - От всей души поблагодарил я. - Обязательно!

- Партитуры с собой? - Быстро пожал мне руку, сразу же взял быка за рога Сергей.

- Не-а! - Беспечно закрутил головой я. И, видя слегка помрачневший взгляд своего "полуначальника", передёрнул плечами. - Я ж устраиваться собирался. Да и форму вон получил. - Я дотронулся до лежащего рядом мешка, давая понять, что не фигнёй страдал всё это время.

- Ладно. - Нехотя смирился с обстоятельствами Сергей. - Тогда давай, по-быстрому забросим вещи в общагу и поедем на репетицию.

- Думаю, за пару-тройку минут не получится. - Засомневался я. - Мне же ещё комнату получить и вообще...

- Ай, да брось. - Отмахнулся Сергей. И, вспомнив напутственные слова Никиты, тут же подкорректировал наши планы. - По пути в "Сладкоежку" заскочим. Возьмём пару коробок так любимого твоей будущей комендантшей зефира и дело в шляпе.

Мысленно подсчитав имеющуюся в кармане наличность, я горестно вздохнул и жалобно посмотрел на Сергея. Но, будучи человеком умным, тот сразу уловил мои душевные терзания и поспешил успокоить.

- Да знаю, что у тебя пока денег нету. - Он полез во внутренний карман пиджака и, достав кошелёк, протянул мне двадцати пяти рублёвую купюру. И строгим голосом предупредил. - Только, не вздумай отказываться! Тугриков у тебя скоро очень много будет. А время, сам понимаешь, весьма и весьма дорого!

Одалживаться было немного стыдно. Но, прекрасно понимая, что в ином случае предстану перед сложным выбором, не покупать "бабе Кате" сладкую взятку или же голодать несколько ближайших дней, скрепя сердце взял фиолетовую бумажку и поблагодарил.

- Спасибо, Сергей. Я обязательно верну.

- Нисколько в этом не сомневаюсь. - Мягко улыбнулся Синельников. И, обращаясь к водителю, попросил. - Клары Цеткин, четырнадцать. Поехали.

- В "Сладкоежку" заезжать будем? - На всякий случай уточнил таксист.

- Безусловно. - Подтвердил мой новый "полуничальник". И, смущённо пробормотал. - Извините, поторопился.

- Да, нормально. - Успокоил сидящий за рулём мужчина. - По себе знаю, когда спешишь, то и дело что-нибудь из головы выскакивает.

Мы завернули в кондитерский магазин и я приобрёл две коробки, по, пока ещё непроверенным но, вне всякого сомнения, полностью достоверным данным, так любимого хозяйкой третьего общежития, лакомства.

Которое, совсем не смущаясь, и вручил вышедшей после телефонного звонка вахтёра сухонькой женщине околопенсионного возраста.

- Катерина Игоревна! - Отдавая ордер на заселение, как можно радушнее улыбнулся я. - Вам привет от Армена Самвеловича. - Тут я взяв в руку устроившиеся у меня подмышкой обе картонные коробки и так же протяну комендантше. - А это от меня. Вам к чаю!

- Как там старый хрычь? Не помер ещё? - Добродушно проворчала "баба Катя". И, принимая подношение, полюбопытствовала. - К соседям как относишься?

- Да, нормально. - Пожал плечами я. И, так как от будущих сожителей, всё-таки зависел комфорт моего дальнейшего существования, уточнил. - Если, конечно, не буйные и не бухают.

- Алконавтов мы не держим. - В голосе бабы Кати прозвучала еле скрываемая гордость. И, кивнув на опять пристроившийся у моих ног мешок, пригласила. - Пойдём в кабинет. Распишешься в домовой книге и получишь ключи.

Мы прошли по коридору, оказавшись в, я бы сказал, стандартном бюрократическом помещении казённого типа. Стол, стулья, вазон с геранью на подоконнике. Но, не суть. Главное, что подарок пришёлся по вкусу и, собственно, процедура заселения не заняла очень много времени.

Что было весьма кстати. Так как, ни в какую не желающий выпускать меня из виду Сергей, дожидался в стоящем на улице такси.

Я оставил автограф в очередном гроссбухе. И, получив на руки ключ, был сопровождён в ещё одну каптёрку. Где меня осчастливили двумя сменами постельного белья, парой вафельных полотенец, а так же байковым одеялом и не очень плотно набитой подушкой.

Глава 3

- Не пить, в комнате не курить, девок не водить! - Напутствовала меня баба Катя.

- Ну, первым и вторым я не балуюсь. - С чистой совестью похвалился я. - А вот насчёт девушек... Что, вообще прям, так строго?

- До одиннадцати вечера. - Хитро глянула на меня комендантша. И, зачем-то погрозив длинным и тонким пальцем, предупредила. - Смотри у меня!

- Да я так, на всякий случай. - Вспомнив про Верочку, пробормотал я.

Так не кстати пришедшая на ум девушка вызвала в душе лёгкий стыд и какое-то жалостливо-щемящее чувство. Объяснить которое я почему-то затруднялся. И потому, спешно выбросил романтический образ из головы и вернулся к делам насущным.

- Я хороший, Катерина Игоревна. - С интонацией пай-мальчика протянул я. - Вот увидите, всё нормально будет!

- Иди уже, балабол! - Хохотнула хозяйка.

И, сказав обычное в таких случаях "до свидания", я направился вверх по лестнице, осматривать и, на впролне законных основаниях в ступать во владение выданными мне во временное пользование хоромами. И, заодно, избавиться наконец, от изрядно поднадоевшего мешка.

Поймав себя на мысли, то мне вообще не свойственно заморачиваться хранением материальных средств. При этом смутный образ какого-то тёмного но, почему-то совсем не страшного пространства, мелькнул на краю сознания.

Чтобы тут же благополучно раствориться, так как голову заняли более насущные вопросы.

Комната оказалась вполне ожидаемым прямоугольным помещением, с тремя кроватями и довольно-таки пошарпанным встроенным в стену шкафом из древесно-стружечной плиты.

Выкрашенный, в общем-то приятным глазу но, тем не менее, не перестающим отдавать махровой казёнщиной, светло-бежевой краской, он выглядел не так уж, чтобы вместительным. Но, по крайней мере, было куда положить вещи.

Судя по тому, что две из трёх кроватей застелены, жить мне предстояло не одному. Ну, так глупо было бы ожидать, что прибывшему по разнарядке и, в общем и целом, пока что никак не проявившему мелкому летёхе, сразу выделят царские покои. В виде отдельной квартиры, наподобие той, что любезно предоставили в моё временное пользование, Сергей и Виктория.

Прикинув, что постоянно ходить в форме от меня не требуется я, безо всяких сомнений, пренебрёг плечиками и, просто и незатейливо поставил свой мешок на дно шкафа. Но, после секундного колебания, в течении которого я разглядывал висящие в шкафу вещи своих, незнакомых пока соседей, пришёл к выводу, что это, по меньшей мере недальновидно.

Ведь, полученные на складе кители, брюки и рубашки находятся в сложенном, если не сказать в скомканном, виде. Но, так или иначе, а рано или поздно, мне обязательно придётся их утюжить. Так что, лучше загодя повесить на плечики. Чтобы распрямлялись и постепенно принимали свой, естественный, так сказать, вид.

"Вообще-то, должно быть что-то, вроде прачечной или химчистки". - Пристраивая форму на паре свободных вешалок, размышлял я. - "Ведь, не стирают же сотрудники милиции свои мундиры в тазиках и при помощи хозяйственного мыла"?

Так как вешалок, этих незаметных и, как оказалось, весьма полезных в быту предметов, оказалось всего две, то места мне как раз хватило. Впритык, можно сказать. Что, в общем и целом, не могло не радовать.

Ещё немного подумав, я потратил пяток минут на то, чтобы заправить кровать. Дабы показать своим будущим сожителям, что в комнате нас теперь трое. Хотя, увидев висящую в шкафу форму, они и сами догадаются об этом.

Кое-как запихнув подушку в наволочку и, отбив кантик на одеяле, я удовлетворённо взглянул на дело рук своих. И, на прощание ещё раз осмотрев комнату, вышел в коридор и запер за собой двери.

"Ну, слава Создателю, вроде бы всё устаканилось". - Довольно радовался я. - "На службу поступил, получил удостоверение и даже успел заселиться в общагу".

В общем, если и дальше так пойдёт то, тьфу-тьфу-тьфу, всё, так или иначе, будет хорошо.

Попрощавшись на выходе с вахтёршей, я выбрался на крыльцо, и поискал глазами дожидавшегося меня в зафрахтованном такси Сергея. Что не заняло много времени и даже не составило никакого туда. Так как не заметить алевшую крышу машины было попросту невозможно.

Да и мой новый "полуначальник", нетерпеливо притопывающий и нарезающий вокруг транспортного средства круги, недвусмысленно семафорил. Мол, "вот он я"!

Короче, я быстрым шагом подошёл к автомобилю и, открыв заднюю дверцу, устроился в салоне.

- Что так долго? - С не очень довольной интонацией полюбопытствовал Сергей, когда мы тронулись с места.

- Ну, так пока с комендантшей перетёрли. - Отведя рукав пиджака, демонстративно взглянул на часы я. - Да и какое-то время пришлось потратить на то, чтобы пристроить вещи. - Я посмотрел в окно, на мелькающий за окном пейзаж и, прикрыв рот ладонью, зевнул. - Кровать заправил, опять же.

- Проза жизни. - Понятливо согласился Сергей. И, так как был человеком дела, сменил тему и снова напомнил про записанные ночью партитуры. - Так сколько, ты говоришь, у тебя получилось песен?

- Двадцать шесть. - Не стал скрывать правду я. И, вспомнив, какое, поистине эстетическое удовольствие я испытывал в момент нанесения нотных знаков на бумагу, прокомментировал. - Ничего так получилось.

- Ну, если все стихи и мелодии будут похожи на то, что ты исполнял во время своего импровизированного концерта в госпитале, то это будет прекрасно. - В предвкушающе блеснувших глазах моего художественного руководителя загорелись азартные огоньки. И, довольно потирая ладошки, он нетерпеливо заёрзал на сидении. При этом с досадой хлопнув себя по лбу и экспрессивно перегнувшись через переднее сиденье, обратился к водителю. - Уважаемый, притормозите пожалуйста, около ближайшей телефонной будки.

Выяснять, зачем ему срочно понадобилось звонить я благоразумно не стал. Да и, не успел, если честно. Так как, едва машина остановилась, Сергей тут же выскочил на тротуар и, бросив через плечё - я скоро! - едва ли не вприпрыжку умчался в сторону таксофона.

- Вы музыкант? - Которая время, вежливо поинтересовался таксист.

- Так... пока ничего серьёзного. - Не желая хвастаться раньше времени, осторожно ответил я. - Сергей Петрович. - Кивком указав в сторону расположившегося за стеклянной дверью и что-то активно втолковывающего в трубку своего "полуначальника", создаёт Вокально-Инструментальный Ансамбль. - Я почесал кончик носа и зачем-то пояснил. - На базе духового оркестра Свердловского Дома Офицеров.

- Хорошее дело. - Неопределённо согласился водила. И, поскольку тема для разговора иссякла, молча уставился в лобовое стекло.

Тут Сергей закончил переговоры и, снова усаживаясь в салон, пояснил.

- Барабанщицу вызванивал. - Он прищурил один глаз, словно что-то прикидывая и закончил. - Говорят, толковая девица.

- Сергей, не понял? - Недоумённо вылупился я на него. - У нас что, на ударных будет играть девушка?

- А, что тут, собственно такого? - Пожал плечами "менеджер юных талантов". - Будет полное гендерное равновесие. Я и ты на гитарах, а Вика и Оксана, соответственно, займут места за клавишными и "кухней".

"А, ничего так... Нормально"! - Переменив мнение, не то чтобы восхитился но, по крайней мере, с лёгким одобрением подумал я. - "Всё распланировал. Всё разложил по полочкам".

Правда, для полноценного звучания хорошо бы озаботиться ещё одним гитаристом. Который был взял на себя сольные партии и, тем самым, разгрузил меня. Но, с другой стороны, тому, кто сидит выше, виднее. Да и, вполне возможно, что ещё одной шестиструнной электрогитары в его закромах попросту не имеется.

А привлекать кого-то со стороны, по какой-либо, и пока неизвестной мне причине, просто не хочет. Мало ли, какие возникнут в будущем отношения? Не сойдёмся характерами, к примеру. А гитарист, возьмёт, да свалит в закат. Прихватив с собой, имеющийся в его личном распоряжении, собственный инструмент.

Толком не зная реалий, я всё-таки понимал, что творческие люди - они такие... Эмоционально нестабильные и немного неуравновешенные. Ну, не то, чтобы поголовно но, что-то подсказывало, что очень и очень часто.

Правда, ступив на стезю солиста и обнародовав записанные ночью мелодии я, вроде бы, тоже могу причислить себя к их числу. Что, в общем и целом, заставило подумать несколько в ином направлении.

"Вот интересно, пару-тройку лет поиграв, психом стану"? - Иронично размышлял я. - "Моча то есть, простите, слава в голову ударит и - пипец котёнку"!

Тут в моей беспокойной голове возник внушительный образ этого самого "Славы", бьющего мен по морде здоровенным кулаком, с одетой на него боксёрской перчаткой. И я захихикал, чем вызвал растерянный взгляд Сергея и ироничное хмыкание водителя.

- Чего ржёшь? - Подозрительно поинтересовался мой старший товаришь. - Я что, сморозил какую-нибудь глупость?

- Да не, Серёг! - Поспешил успокоить его я. - Это я так... О своём... О женском...

- Э-э-э? - Проблеял собеседник, окончательно впав в ступор от моих алогичных построений.

- Сказал же, не бери в голову. - Отмахнулся я. И, дабы перевести разговор на другую тему, полюбопытствовал. - На когда, говоришь, намечено первое выступление?

- Хотелось бы, приурочить ко дню космонавтики. - С надеждой взглянул на меня художественный руководитель, делавшего свои первые робкие шаги зарождающегося Вокально-Инструментального Ансамбля. - Как думаешь, получится?

- А филя? - Прикинув в уме количество оставшихся до намеченной премьеры дней, пожал плечами я. - Если ты и Виктория Ивановна сильно лажать не будете, то почему бы и нет. - Я придал взгляду как можно больше уверенности и закончил мысль. - Ну а, ударник - он и в Африке ударник! Молоти себе, да старайся не выбиваться из ритма.

- Твои б слова, да Богу в уши! - С какой-то тайной надеждой, пробормотал Сергей. И, словно утешая самого себя, сказал. - В крайнем случае, перенесём премьерное выступление на Первое Мая. Ну или, ели будет совсем швах, то на девятое.

- Да, не переживай ты так. - Я фамильярно ткнул "полуначальника" локтем в бок. - Подумаешь, два с половиной десятка песенок набренчать!

- Мальчишка! - Немного успокоившись, но, тем не менее, с лёгкими осуждающими нотками в голосе, укорил меня Сергей. И, тут же выбросил из головы пораженческие мысли и закончил. - Хотя, твой юношеский оптимизм внушает надежду.

- Да не сцы, дядя! - Ставя точку в разговоре, жизнеутверждающе воскликнул я. - И песни разучим, и на всех концертах слабаем! В общем, всё будет пучком. - И, вдруг, как показалось, не совсем к месту, выдал сам-собой возникший в голове экспромт.

Танцуй Россия! И плачь Европа!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая Опа!

- Это что, одна из твоих новых композиций? - Судорожно сглотнув, осторожно поинтересовался Сергей.

- Да не-е, прям счас в голову стукнуло. - Ни стал кочевряжится я. И, не в силах сдержать прущие из меня строчки, продолжил.

Стенай вся Франция! Поплачь немножко!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые Ножки!

- Юморист, бля! - Недоверчиво покрутив головой, и с совершенно непонятным выражением лица, то ли одобрил, то ли осудил меня "полуначальник". Впрочем, тут же выказав вполне закономерное любопытство. - А дальше? Про другие части тела наших девчат есть?

- Да, пожалуйста. - Не стал отнекиваться. И, ничтоже сумяшеся, выдал очередной экспромт.

Рыдает Англия! Грустит Италия!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая талия!

И, предвосхищая очередной, в общем и целом, вполне закономерный вопрос, не заставил себя уговаривать и продолжил фонтанировать идеями.

А ты, Америка! Отдай Аляску!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые глазки!

И, пусть всё НАТО! Палит из пушки!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые ушки!

- А ты знаешь... - Мысленно что-то прикидывая, задумчиво пробормотал Сергей. - В этом, определённо, что-то есть.

- Смысл есть! - Твёрдо заверил я его. - Да и, к тому же, весь мир и так знает, что советские девушки - самые красивые в Мире!

- Вот только насчёт "опы"... - Засомневался художественный руководитель и, по совместительству, дирижёр оркестра. - Знаешь, звучит как-то двусмысленно...

- Да ты чё? Охренел, что ли! - Возмущённо вытаращил глаза я. - В "Опе" же самый смак!

- Думаешь? - Засомневался Сергей. И, накручивая самого себя, загрустил. - Худсовет вряд ли пропустит!

- Ну, тогда хер им, а не патриотическая песня! - Вытянув руку и ударив ребром ладони по локтевому сгибу, пообещал я. Впрочем, мгновенно успокоившись и оптимистично обнадёжив. - Не захотят, так и Создатель с ними! Я ещё чего-нибудь сочиню.

- А вы знаете, я согласен с молодым человеком. - Внезапно встал на мою сторону до сих пор молчаливо внимавший моей импровизации и последовавшей за ней нашей словесной перепалке, водитель. - Без хм-м... как вы изволили выразиться "опы" песенка теряет значительную часть задора!

- Да я понимаю... - Грустно кивнул Сергей. Но эти чинуши!

- Ну, народ-то в любом случае петь будет. - Не согласился таксист. - И, одобрительно глянув на меня в зеркало заднего вида, похвалил. - Молодец, паря! - И тут же восхищённо добавил. - Кому расскажу - не поверят! Что прямо в моей машине и на моих глазах родилась такая замечательная песня.

- Куплет ещё нужен. - Практически окончательно сдавшись, вопросительно глянул на меня Сергей.

- Чичас. - Прикрыв глаза, сосредоточился я. И, снова поймав за хвост мелькнувшие где-то на краю сознания строчки, спросил. - Вика и Оксана петь умеют?

- Вика - однозначно да. - Тут же подтвердил Сергей. - А, что касается барабанщицы, то просто не в курсе.

- А, ладно. - Беспечно шмыгнул носом я. - Для куплета и одной солистки хватит. Ну а, припев мы с ней исполним на два голоса.

- На три. - Хитро усмехнувшись, поправил меня Сергей. И, дабы не возникло сомнения в его словах, занялся саморекламой. - Я, конечно же, не Кобзон и не Карузо. Но поддержать, исполнив несложную вокальную партию, вторым или третьим голосом смогу.

- Вообще хорошо. - Одобрительно кивнул я. И, так как суетящиеся в моём мозгу строчки обрели вполне законченный вид, негромко пропел.

Я девчёнка из простых

Без серёжек золотых

Вот таких, золотых

Но красивая, пардон!

Посмотри со всех сторон

Посмотри со всех сторон

И, не сговариваясь, мы дружно грянули припев. К моему удивлению, аж на три голоса. Так как у нашего таксиста оказался довольно-таки хорошо поставленный баритон.

Танцуй Россия! И плачь Европа!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая Опа!

Танцуй Россия! И плачь Европа!

У наших девушек самая, самая, самая

Красивая Опа!

- Хорошо поёте. - Восхитившись полученным результатом, похвалил водителя я. И, спеша удовлетворить любопытство, поинтересовался. - Учились где-нибудь?

- Да нет... Не довелось. - Немного погрустнел таксист. И, поясняя, сказал. - Родился за год до войны, потом, сами знаете, не очень сытное время и разруха... В общем, как-то не сложилось.

- Так, никогда не поздно начать. - Тут же предложил ему я. И, чтобы окончательно удостоверится в правильности только что принятого решения, уточнил. - На каком-нибудь музыкальном инструменте играете?

- На гитаре. - Смутившись, от неожиданно свалившейся на голову перспективы, тихо ответил водитель. И, словно извиняясь, едва слышно промолвил. - Аккордами.

- Вообще класс! - С энтузиазмом воскликнул я. И, вопросительно взглянув на Сергея, придал голосу умильную интонацию. - Берём?

- А филя! - Залихватски согласился, теперь уже наш, "полуначальник". Однако, несколько остудив мой пыл и конкретизировав. - Правда, пока что на уровне самодеятельности и, как сами понимаете, на общественных началах.

- Да я, в принципе, неплохо зарабатываю. - Пожал плечами таксист. И, закрывая меркантильную тему, представился. - Вадим Стасевич.

- Сергей Синеьников.

- Коля Петров.

По очереди назвали себя мы. Но, поскольку мужская часть наше "вокально-инструментальный ансамбль" всё ещё находилась в двигающемся с довольно-таки приличной скорость автомобиле, отложили рукопожатия до лучших времён.

- Вадим, во сколько у тебя смена заканчивается? - Взяв быка за рога, деловито поинтересовался Сергей.

- Через два часа. - Буднично ответил тот. И, словно боялся, что сделавший такое щедрое предложение человек вдруг переменит решение, поспешно заверил. - Но, если что, я могу и прямо сейчас. - Выдав при этом "коммерческую тайну". - План я по любому закрою.

- Да не, не стоит. - Остудил пыл нового товарища по группе я. - Пока "... к носу прикинем" да аппарат расставим, как раз время и пройдёт. Так что ты, спокойно дорабатывай и подгребай, как освободишься.

- Я предупрежу вахтёра. - Опять вступил в разговор наш художественный руководитель. - И, на всякий случай, уточнил. - Ты же права всё время с собой носишь?

- Разумеется. - Хмыкнул Вадим. - Уж что-что, а этом докУмент всегда при мне. - И, поскольку мы уже приехали к любезно предоставленному в моё временное распоряжение дому, притормозил и выключил двигатель. - Я подожду.

Глава 4

- Я, пожалуй, тоже воздержусь от визита. - Внезапно озвучил своё решение Сергей. И, в ответ на мой недоумённый взгляд, промолвил. - Что я там не видел? А лишний раз ноги бить, чтобы, пока ты будешь забирать ноты, полминуты постоять в коридоре, не вижу абсолютно никакого смысла.

- Тогда побежал. - Выскакивая из машины, сообщил я. И, уже на ходу и не оборачиваясь, крикнул. - Я быстро!

Пулей взлетев по ступенькам и одновременно нашаривая в кармане ключи, я отворил дверь и, немного потопав и вытерев ноги о лежащий на выстланном нарезанном разноцветными квадратиками линолеума полу коврик, вошёл в квартиру. Чтобы, даже не разуваясь, быстро пройти в комнату и взять, показавшейся довольно-таки толстенькой, пачку нотной бумаги.

"Надо будет потом полы помыть". - Машинально отметил я.

Но, так как это, безо всякого сомнения, нужное и полезное действие не относилось к обстоятельствам первостепенной важности, выбросил благий порыв из головы. Каждому овощу - своё время. Кажется такая поговорка, придумана специально для того, чтобы убедить людей не хвататься за несколько дел сразу.

В общем, выскочив обратно на лестничную площадку, я машинально повернул в замке ключ и, вприпрыжку, помчался вниз.

- Вот. - Устраиваясь рядом с Сергеем на заднем сиденьи зафрахтованной "Волги", протянул ему ноты я. - Всё, что пришло на ум.

- Нихило. - С восхищённым удивлением присвистнул наш художественный руководитель, видимо от изумления заговорив "по простому" и перейдя на дворовой слэнг. И, на секунду оторвав взгляд от лихорадочно просматриваемых бумаг, он подозрительно поинтересовался. - И это всё твоё?

"Блядь"! - Про себя выругался я. - "Ну, какого хера ты в жопу без вазелина лезешь"?

Его слова оказались той самой "солью на рану". Что терзала меня всё это время и давая спокойно насладиться созидательным моментом.. И опять усилили мои недавние сомнения.

Чёртова (прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего) амнезия порождала так много вопросов. На которые ваш покорный слуга, так и не смог найти более-менее приемлемые ответы.

Ну, не станешь же, в самом деле, приставать к прохожим и, напевая одну за другой записанные ночью мелодии, спрашивать: "товарищи, вы когда-нибудь эту песню слышали"?

Но, поскольку вопросительно-требовательный взгляд Сергея недвусмысленно намекал, что от меня ждут ответа, я, не зная, что предпринять, резким движением вырвал пачку бумаги у него из рук и, внезапно охрипшим голосом, попросил крутящего баранку водителя.

- Вадим, останови машину! У меня по работе срочные дела образовались!

- Вы чё, мужики? - Поспешно притормозив, недоумённо повернулся он к нам. И, переводя взгляд с одного на другого, растерянно проблеял. - Вы это зачем?

Видя, что я, как говорят в таких случаях, "сел на коня", Сергей поспешно выставил перед собой раскрытые ладони, и пролепетал с виноватыми интонациями.

- Извини. Просто, как-то неожиданно всё. - Он окинул меня и пристальным изучающим взглядом и задумчиво пробормотал. - Ты так молодо выглядишь. А тут - такое!

- Что значит - "такое"? - Поняв, что в горячке чуть не наделал глупостей, начал остывать я. - Ты имеешь в виду, что мне пришло в голову что-то особенное?

- В том-то и дело, что да! - В глазах музыканта начали загораться фанатичные огоньки. И, протягивая загребущую лапку к нотам, он виновато попросил. - Можно?

Я уже собирался отдать ему эти, чуть не послужившие причиной раздора, чёртовы (прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего) бумаги. Но тут мою многострадальную голову внезапно пронзила боль и я вынужден был прервать этот широкий жест.

А, когда, повинуясь неожиданно вспыхнувшему собственническому инстинкту, спрятал ноты за спину, пытка прекратилась окончательно. И я понял, что действую в верном направлении.

- Знаешь, Серёга... - Задумчиво, но с прорезавшейся сталью в голосе, пробормотал я. - Это ведь не я к тебе подошёл, помнишь? А как раз с точностью до наоборот.

- Ну да, а что? - Насторожился мой, возможно несостоявшийся "полуначальник".

- А то, что ты бы не стал теребить первого встречного? - Вкрадчиво осведомился я. И, немного усилив нажим, повысил голос. - Так?

- К чему ты клонишь? - Ещё более недоумевая, выпучил глаза Сергей.

- К тому, что, раз уж ты начал сомневаться и выражать недоверие, то что скажут твои, более маститые, как сейчас принято говорить, коллеги? - Я демонстративно выгнул бровь, и продолжил. - Вот, ты только что практически обвинил меня в воровстве чужой интеллектуальной собственности. И, это при том, что у нас установились, если и не дружеские то, по меньшей мере, хорошие приятельские отношения. А, как только мы разучим и публично исполним всю нашу программу, почему-то мне кажется, что найдётся если не сотня то, по крайней мере, не один десяток недоброжелателей. Которые раскроют свои поганые рты и - к гадалке не ходи! - начнут поливать меня мутными и дурно пахнущими потоками грязи.

- Можешь быть стопроцентно уверен, что ни меня ни Виктории Ивановны не будет в их числе! - Оскорблённо поджав губы, сухо процедил Сергей.

- Ды ты чё, Коля? - На правах нового товарищи и участника, пока ещё не состоящего ансамбля, искренне удивился Вадим. - Белены объелся?

- А, ведь он прав. - Мельком взглянув на пятого участника нашего, пока ещё существующего лишь в воображении, коллектива, нервно дёрнул щекой Сергей. Чего-чего, а сук в этой жизни хватает. - И, изменив планы на ближайшее будущее, попросил. - Знаешь что, Вадим... А давай-ка, отвези нас в ВААП.

- Ваап, хуяп. - Трогаясь с места, еле слышно пробубнил таксист. И, отчего-то снова перейдя на "вы", пояснил своё недовольство. - Вы хоть скажите, где этот неведомый зверь находится?

- А-а, ну да! - Спохватился Сергей. - Ты же не в курсе! - И, поспешно исправляя собственную оплошность, продиктовал не совсем точный адрес. - Это на красногвардейской. Номер дома толком не помню, но это в середине улицы.

- Небось такое, шестиэтажное здание с колоннами? - Наугад предположил Вадим и, как выяснилось, попал прямо в точку.

- Оно самое! - Довольно воскликнул Сергей. И, не знаю уж в чём заподозрив несчастного водилу, искоса зыркнул. - А, ты откуда знаешь?

- Так, я ж таксист, мля! - Хохотнул Вадим. - И, проработав семь лет, смело могу сказать, что нет в Свердловске улицы, по которой я не проехал, как минимум, дважды. - Тут он притормозил на красный сигнал светофора и, обернувшись, залихватски подмигнул. - Задом!

- Верю, верю! - Переводя, начавшую было накаляться по-новому беседу в шутку, снова выставил перед собой раскрытые ладони Сергей. И, окончательно ставя точку в разговоре, резюмировал. - Ну, раз знаешь, тогда вези! Оформим всё, как полагается и будем спать спокойно.

- Вот и славненько. - Облегчённо выдохнул я. - Вот и хорошо.

- Кстати, у тебя, как понимаю, второго экземпляра нету? - Обречённо высказал догадку наш художественный руководитель.

- Откуда? - С искренним недоумением развёл руками я. - Кто ж знал, что на ровном месте сраться начнём?

- Всё, что Бог не делает - он делает к лучшему! - Демонстративно подняв вверх указательный палец, наставительно промолвил Сергей. - Ведь, кто знает, не начни мы, как ты изволив выразиться, "сраться" и, возможно, в будящем наша недальновидность создала бы огромную кучу проблем. Так что, - тут он победно взглянул на меня, - эти экземпляры, проштампованные и пронумерованные, мы оставим в заведённой на тебя папочке. А партитуры запишем заново, так сказать, по ходу пьесы.

- Да, я чё...? Я ничё... - Испытывая острое чувство стыда, промямлил я. И тут же принялся оправдываться. - Но, ты ж первый начал.

- Как начал, так и закончил. - Энергично рубанул рукой воздух Сергей. И, тяжко вздохнув и несколько сбавив обороты, поинтересовался. - Надеюсь, всё это, - тут он указал взглядом мне за спину, у тебя из головы не выветрилось?

- Не-а! - Беспечно закрутил бестолковкой я. - И, постучав пальцем по лбу, гордо добавил. - Что сюда попало, то осталось здесь навсегда!

- Чудесно! - Довольно улыбнулся Сергей. И, так как за время нашего непростого но, такого конструктивного разговора мы успели приехать, взялся за ручку двери. - Тогда пошли! - И, обращаясь к Вадиму, спросил. - Подождёшь, или сходишь с нами?

Довольный тем, что его пригласили поучаствовать в таком ответственном мероприятии, как увековечивание авторских прав, Вадим заглушил двигатель и сказал.

- Схожу, пожалуй. - И, поясняя собственное решение, немного смущённо пробормотал. - Любопытно - аж жуть!

А мне подумалось, что, напуганный внезапной размолвкой и обеспокоенный перспективой развала нашего, по сути, ещё не рождённого коллектива, он просто захотел быть поближе к отцам-основателям.

Как ни крути, такие шансы выпадают раз в жизни. И, как понимаю, будучи человеком мудрым, Вадим счёл что, ежели вдруг между мной и Сергеем вновь полыхнёт, лучше быть где-то рядом.

Чтобы, своевременны вмешательством остудить наши горячие головы и вылить, если и не ушат холодной воды, то, по крайней мере, вовремя сказать своё веское, и ведущее к примирению, слово.

В общем мы, все втроём, дружно выбрались из машины и затопали вверх по ступенькам. Вахтёр, сидящий на входе, записал в неизменную амбарную книгу наши паспортные данные и, проводив равнодушным взглядом, снова принялся хлебать чай. Кстати, вприкуску с вызвавшими острое слюноотделение коржиками. Которые продавались по восемь копеек в каждом магазине и пользовались заслуженной популярностью у всего населения славного города Свердловска. Да и, уверен, были в чести и у остальной части, занимающей одну шестую часть суши, семимильными шагами идущей в светлое будущее, Страны Советов.

- Ты здесь бывал раньше? - Полюбопытствовал я, рассматривая украшенные табличками двери.

- Нет. - Покрутил головой наш художественный руководитель. И, поясняя, сказал. - Я же не композитор. Так что, никакой надобности посещать это славное учреждение просто не было необходимости.

К слову, ВААП занимал не всё здание. И даже не целый этаж. Под нужды авторов а, вернее тех, кто был поставлен государством отстаивать их законные права, было отведено, хорошо, если пяток кабинетов. Располагавшихся в каком-то, если можно так выразиться "отнорке". Отгороженном оббитыми дерматином с сверкающими начищенной медью широкими шляпками гвоздей, двустворчатыми дверями.

Было видно, что реконструкция или, если хотите, обновление, произошло недавно. Из чего можно было предположить, что дела у блюстителей законности и защитников бедных сочинителей всего и вся, идут не так, чтобы совсем плохо. Ведь до тех, кто не приносит ощутимой пользы, у государства руки доходят, как правило, во вторую или даже, в третью очередь.

- Вроде бы, нам сюда. - Как мне показалось, наугад выбрав одну из совершенно одинаковых дверей, предположил Сергей.

- Ну, давай... Попробуем. - Ничтоже сумяшеся согласился я. И, хохотнув, озвучил общеизвестную истину. - За спрос не бьют в нос.

- Фулюган! - В ответ на мою реплику хохотнул Сергей и, постучав по двери и, степенно дождавшись разрешающего возгласа, первым вошёл в кабинет. - Можно?

- Вы, по какому вопросу, молодые люди? - Подняла на нас, усталый и ничего не выражающий взгляд сидевшая за столом женщина среднего возраста.

- Хотим зарегистрировать творчество этого молодого человека. - Тут наш художественный руководитель кивком указал на меня. И, взяв из моих рук пачку нотной бумаги, положил пред чиновницей. - Вот, двадцать шесть новых, и никогда и никем до сих пор не исполняемых песен!

- Что ж, давайте. - Так же индифферентно молвила вершительница наших судеб. И, безо всякого интереса мельком просмотрев плоды моих ночных посиделок, произнесла. - Надеюсь, вы в курсе, что попытка присвоить себе чужую интеллектуальную собственность ведёт к уголовному преследованию?

- Разумеется! - Выходя на первый план, твёрдо произнёс я. И, под изучающим взглядом хозяйки кабинета, заверил. - Но это не мой случай! Всё написанное взято из этой вот головы. - Тут, для пущей убедительности, я снова постучал себя указательным пальцем по лбу. - Так что, ни о какой ответственности или, тем более, наказании за воровство, не может быть и речи!

Столь уверенный спич выдал лишь потому, что сидящий где-то внутри и неустанно заботящийся о моём благополучии палач не подавал никаких признаков жизни. Мою бедную бестолковку не терзали внезапные боли, и даже намёка на лёгенькие уколы не случилось. Из чего можно было сделать недвусмысленный вывод что - ну, по крайней мере, в этот раз! - действую правильно.

- Фамилия, Имя, Отчество. - Снова приняв вид снулой рыбы, заученно произнесла чиновница. И, встав и подойдя к стеллажу, взяла с полки папку с девственно чистой обложкой. Ну, в том смысле, что никаких надписей на ней не имелось.

- Петров, Николай Викторович. - Чётко ответил я.

- Место работы. - Скрипя пером и украшая картон моими данными, продолжила допрос старательно выводящая округлые буквы, женщина.

- Городской Управление Внутренних Дел города Свердловска. - Не стал скрыать правду я. - Младший лейтенант милиции.

- Надо же! Какая у нас милиция талантливая! - Слегка повеселела, бывшая до этого если и не мрачной то, достаточно суровой, бюрократша. И, закончив корябать всё озвученное, продолжила дознание. - Должность?

- Следователь. - С заметной неуверенность в голосе, пробормотал я. И, окончательно впадая в конфуз, пролепетал. - Наверное.

- То есть, вы сами не знаете, кем работаете? - Настороженно вскинулась фурия. И, закрыв колпачком, отложила в сторону авторучку, требовательно протянула руку. - Позвольте взглянуть на ваши документы, пожалуйста.

- Вот. - Доставая из внутреннего кармана пиджака паспорт и удостоверение, положил требуемое на стол я. И, добавив в голос немного ехидства, позволил себе чуточку поиронизировать. - А вы что, сомневаетесь?

- Надо же! Действительно, младший лейтенант. - Изучив мои корочки, хохотнула чиновница. - И, судя по дате выдачи, сегодня ваш первый рабочий день?

- Ага. - Простодушно кивнул я. - Получается, первый.

- Тогда понятно. - Кивая каким-то собственным мыслям, согласилась женщина. И, порывшись в ящике стола, извлекла на свет тоненькую пачечку каких-то бланков. Один из которых довольно споро заполнила и, шлёпнув круглую печать, протянула мне. - Вот, держите.

С этими словами женщина, споро проштамповав принесённые нами листки, уложила их внутрь "моей" папки. И, завязав тесёмки и снова пройдясь по кабинету, поставила её на полку в ячейку с большой буквой "П".

- Спасибо. - Вежливо поблагодарил я. И, поочерёдно поглядев на Сергея И Вадима, спросил. - Так, мы пойдём?

- Идите, молодые люди. Я вас больше не задерживаю. - Милостиво разрешила свидетельница, зарегистрировавшая плоды моего таланта. - И, желаю дальнейшей удачи в творчестве!

- До свидания. - Еле слышно проблеял я.

И, нетерпеливо подталкиваемый в спину Сергеем, покинул в меру гостеприимный кабинет.

- Ну, вот и всё! А ты боялся! - Ткнул он меня кулаком в плечё. Правда, тут же посетовав. - Хреново, конечно, что ты записал партитуры в единственном экземпляре. Но, ничего, прорвёмся!

- Ай, да что там играть-то! - Пренебрежительно отмахнулся я. - Да и, вряд ли бы мы смогли разучить все двадцать шесть песен за одну репетицию.

- Нет, что ты! - Согласился наш художественный руководитель. - Две-три за раз, не более. А, лучше, вообще одну.

- Да, там ничего сложного. - Поспешно заверил я его. - К тому же, можно будет начать с того, что я уже пел на выступлении в госпитале. Ну и, про "опу" добавить тоже.

- Кстати, "про Опу" мы так и не зарегистрировали. - Вспомнил Сергей. И, неуверенно оглянувшись на двери только что покинутого нами пристанища бюрократии, озвучил общеизвестную истину. - Возвращаться плохая примета!

- Да, хер с ней! - Не стал настаивать на немедленном увековечивании моих неотъемлемых прав я. - Как-нибудь в другой раз заедем.

К счастью, в этот миг эта самая дверь распахнулась и на пороге показалась обитательница пенатов. С беломориной в зубах и держащая в руках коробок спичек.

- Что-то ещё, молодые люди? - Удивлённо посмотрела она на нашу, нерешительно переминающуюся с ноги на ногу, троицу.

- Да, понимаете... - Неуверенно начал Сергей. - Наш гений, пока сюда ехали, новую песню сочинил. Но, как сами видите, писчих принадлежности собой не было и потому, перенести на бумагу попросту не успели...

Глава 5

- Ну, нотной бумаги у меня нет. - Отчего-то снова развеселилась чиновница. Но, раз вы уже здесь то, в принципе, не вижу в этом ничего сложного, - тут она развернулась на сто восемьдесят градусов и, бросив через плечё, - подождите! - скрылась в дебрях кабинета.

- Ну, Коля! Тебе сам Бог ворожит! - С довольным видом потёр ладони Сергей. - Ты только подумай! Едва мы вспомнили о забытой песне и тут - р-р-аз-з! Словно по заказу, эта милая женщиа решила выйти на перекур и, походя, разрешила наши проблемы!

- Вот, держите! - Протягивая, явно вырванный из обычной ученической тетради двойной листик в клеточку, сказала регистраторша. И, отдавая собственную авторучку, предупредила. - Я покурю пока. А вы. - Тут она кивком указала на довольно-таки широкий подоконник. - Запишете всё, что считаете нужным и потом отдадите мне.

- Спасибо! - Дружно поблагодарили мы.

А затем, пристроившись на вышеуказанной, как нельзя кстати спроектированной неведомым архитектором и такой, прям-таки донельзя удобной детали зодчества, я быстренько расчертил нотный стан и набросал, сначала основную мелодию, а затем партии сопровождения и второго и третьего голосов.

- Фух. - Вытирая тыльной стороной ладони воображаемый трудовой пот, шумно выдохнул я. - Вот, держите!

- Коля, ты имеешь музыкальное образование? - Принимая будущий "шидевр" который, почему-то в этом абсолютно уверен, будет распевать ещё не одно поколения поклонников моего творчества, вдруг ни с того, ни с сего проявил совсем не нужное любопытство Сергей.

Не зная, что ответить, я завис на долю секунды. А потом, справедливо решив, что нужно бить по слишком длинному носу его же оружием, в лучших традициях Богоизбранного народа, ответил вопросом на вопрос.

- А ты как думаешь?

- А-а, тогда понятно. - Тут же пришёл к каким-то своим выводам мой "полуначальник". И, видимо, желая убедить себя в собственном предположении, принялся спрашивать дальше. - Ты, наверное, из музыкальной семьи? - Дедушка, небось, преподавал в Консерватории? - Клянусь, это место, где, по убеждению большинства населения Советского Союза, хранятся консервы, он произнёс - вы только подумайте! - С Большой Буквы! - А мама и бабушка, полагаю, были учительницами музыки, если не в специализированных то, по меньшей мере, в общеобразовательных школах?

"И, всё тебе неймётся, Чёрт безрогий"! - Мысленно попросив прощения у Создателя, злобно подумал я. - "Вот зачем, скажи пожалуйста, снова без мыла в жопу лезешь? Всё ведь нормально ж было! Так нет, нужно обязательно всё испортить и совать свой нос туда, куда никто не просит"!

Но, так как открыто хамить человеку, от которого, вполне возможно, зависела какая-то часть моего будущего, было, по меньшей мере глупо, то высказаться я, конечно же, не стал. А, вежливо улыбнулся и, как можно более ненавязчиво попытался соскочить с неприятной для меня темы. Вымучив еле заметную улыбку и, при этом, неопределённо-многозначительно поиграв бровями.

- Как же тебя, такого талантливого, в милиционеры-то отпустили? - Тем временем продолжал допрос, видимо, маявшийся от скуки художественный руководитель. - Просто удивительно!

К счастью, тут вернулась благоухающая а, если быть честным, отвратительно воняющая, только что вдыхаемым дымом чиновница и, повернув ключ в замке, широко и гостеприимно распахнула двери совсем недавно покинутого нами помещения.

- Ну, молодые люди? - Предвкушающе потирая маленькие но, почему-то в этом уверен, чрезвычайно цепки ладошки, полюбопытствовала она. - Чем порадуете в этот раз?

- Вот. - Протянул ей сложенный вдовое листочек я. И, дабы не возникло никаких сомнений в твёрдости моих намерений, добавил. - Этим.

- Ну-ка, ну-ка! - Заинтересованно пробормотала регистраторша, положив лист перед собой и поправляя очки. И, быстро прочитав пришедшие мне в голову строчки, удивлённо подняла глаза. - Надо же, какая неоднозначная, вроде бы шутливо но, в то же время, как мне кажется, политически очень правильная и верная песня!

- Спасибо. - Не зная, как реагировать на это, весьма лесное для меня и очень полезная для моего творения мнение, на всякий случай поблагодарил я. И, подпустив в голос немного шутливой гордости, выпятил грудь. - Я старался!

Благосклонно кивнув, хозяйка кабинета, мельком взглянув на записанную мелодию, прикрыла глаза и, дирижируя самой себе тонкой сухопарой рукой, негромко пропела.

И, пусть всё НАТО! Палит из пушки!

У наших девушек самые, самые, самые

Красивые ушки!

Дружно затаив дыхание, мы втроём внимали вершительнице судеб. Но, так как песня ей явно понравилась, то надежда в наших сердцах преобладала над всеми другими чувствами. И, как оказалось, не зря.

Хозяйка кабинета раскрыла глаза и, каким-то своим, выработанным годами чиновничьим чутьём определив в нём старшего, внимательно взглянула на Сергея.

- Как, вы говорите, называется ваш ансамбль?

- Э-э-э. - Не замедлил с ответом он. И, отчего-то смущённо улыбнувшись, пролепетал. - Мы пока не думали об этом.

- Зря, молодой человек, очень зря! - Взяв из стоящего на столе глиняного стаканчика карандаш, регистраторша почесала им кончик носа и ловким движением бросила обратно. - С таким материалом - я почти в этом уверена! - вас ждёт стопроцентный успех. - Тут она сложила руки в замок и, устроив оба локтя на столешнице, продолжила. - Так что, рекомендую не затягивать с именем вашего коллектива. И, послушайте моего совета, оно должно быть немножечко патриотичным.

"Тоже мне проблема, броское слово придумать"! - Пренебрежительно фыркнул я.

Но, как сами понимаете, сделал это про себя и абсолютно молча. Не то сейчас время и, разумеется не то место, чтобы проявлять видимое пренебрежение к словам, как ни крути, а заботящейся о дальнейшей перспективе нашей, пока что ещё даже ни разу не порепетировавшей группы.

- Импульс! - Тут же подал голос скромно молчавший до сих пор Вадим. И, видя скептический взгляд хозяйки кабинета, мгновенно стушевался. - А что, вполне современное название.

- Может быть, "Красный Свердловчанин"? - Робко поинтересовался Сергей.

Но, по неуверенному и тону и тому, что он произнёс эти слова еле слышным голосом, было понятно, что и сам не верит в благозвучность выбранного имени.

- А, что нам предложит автор и композитор? - Подняла на меня глаза как нельзя кстати благосклонно настроенная бюрократша. - Может быть, в такой талантливой голове родится что-то не столь тривиальное?

"Да мне похер"! - Тут же сформировал своё недвусмысленное отношение к проблеме я.

Но, так как три пары глаз, теперь уже требовательно, смотрели на меня, раскрыл было рот, чтобы ляпнуть первое, что придёт в мой "талантливую" котелок.

Но сделать этого мне не дали. Вернее, не дал. Ну, или не дала. Так как до сих пор не придумал, к какому полу принадлежит мой неведомый и сидящий где-то в глубине моего тела мучитель. Или интуиция. А, возможно, даже целая банда неких мелких гадёнышей, с удручающей периодичностью терзающая меня головными болями. Причём как раз тогда, когда требуется ясность сознания и незамутнённое мышление.

Хотя, надо признать, что пока что, тьфу-тьфу-тьфу, эти не очень полезные для самочувствия вмешательства, шли только на пользу.

- Локация Карьер. - Досадливо поморщившись, озвучил я полыхнувшую на сетчатке левого глаза надпись. И, так как после переданного моим неведомым палачём послания я практически полуослеп, резко ударил кулаком правой руки в раскрытцю ладонь левой, поставил завершающую точку. - И это не обсуждается!

- Оригинально! - Чуть ли не присвистнула хозяйка кабинета. И, на мгновенье прикрыв глаза, как понимаю, покатала в голове предложенное мною имя. Чтобы, уже через, буквально пару секунд, резюмировать. - А вы знаете... В этом что-то есть! С одной стороны нечто брутальное и загадочное. А, с другой, совершенно не противоречащее линии партии.

- Коль, ты чего? - Очумело выпучив глаза, еле слышно прошипел наш художественный руководитель. - Какой ещё, нахрен, "Карьер"?!

- Я всё слышу, молодые люди! - Для острастки постучав тонким пальчиком по столу, осадила слегка прихуевшего (то есть, простите, впавшего в состояние перманентной прострации, и потому временно переставшего "фильтровать базар") "полуначальника" чиновница. И, повращав в воздухе раскрытой ладонью, встала на мою сторону. - Всё-же вам, как взрослому человеку, должно быть понятно, что мнение автора предоставленного материала имеет более приоритетное значение.

- Ладно, пусть будет "Карьер". - Соглашаясь, обречённо махнул рукой Сергей. И, осуждающе взглянув на меня и недовольно покачав головой, пробормотал. - Раз уж ты так решил, я не против.

- Тогда, вот вам ещё одна бумага. - Споро заполнив очередной бланк и шлёпнув печать, протянула мне документ хозяйка кабинета. - Это вполне официально зарегистрированное название вашего Вокально-Инструментального Ансамбля. И, знаете что... Постарайтесь как можно скорее представить вашу программу худсовету. - Тут она сцепила пальцы в замок и, водрузив локти на стол и устроив на получившейся конструкции подбородок, поинтересовалась. - Когда запланирован первый концерт?

- Хотелось бы ко дню космонавтики. - Неуверенно откликнулся Сергей. - Но, так как материала слишком много, то окончательно сможем обкатать не раньше Первого, или даже Девятого Мая.

- Что ж, не забудьте пригласить на выступление. - Записывая на вырванном из лежащего на краю стола блокнота несколько цифр, произнесла хозяйка кабинета. И, протягивая его нам, пояснила. - Вот мой номер телефона. Позвоните, хотя бы за день. Одна из моих давних приятельниц, очень кстати, работает в этой замечательной организации. Так что, мы придём на ваш бенефис и, надеюсь, вы сумеете оправдать ожидания двух стареющих женщин.

- Ну что вы. - Моментально отреагировал я. - Вы очень и очень хорошо выглядите.

- Льстец! - Еле заметно улыбнувшись, но явно довольная полученным комплиментом, шутливо погрозила мне пальцем чиновница. И, давая понять, что время аудиенции подошло к концу, откинулась на спинку стула. - Ладно уж, идите. И помните, звонок нужно сделать за день а, лучше за два до назначенного мероприятия.

- До свидания. - По очереди попрощались мы.

И, один за другим, тихо покинули кабинет высокого начальства.

- Коль, ты что, очумел? - Тут же набросился на меня наш художественный руководитель. - Какой, к ебени матери, "Карьер"?

- Сам дурак. - Мгновенно подстроившись под его интонацию и манеру разговора, тут же отреагировал я. - Да и вообще какая, к хуям, разница?

- Вот теперь вижу, что нахожусь в окружении настоящей русской интеллигенции! - Во весь голос заржал Вадим. И, вытирая выступившие слёзы, сдавленно хрюкнул. - Творческой!

- Да, иди ты! - Не сговариваясь, послали пятого участника нашего замечательного ансамбля мы.

- Да я чё? Я ж ничё? - Поспешил откреститься наш новый, то ли солист, то ли подпевала вторым или третьим голосом. - Просто, вы та-а-ак культурно ведёте беседу...

- А, хули он? - В унисон задали сакраментальный вопрос мы.

Чем опять повергли согласившегося примкнуть к нам таксиста в состояние, бизкое к истерике.

- Говорю же, милые и культурные люди! - Оперевшись рукой о стенку, застонал он. - Прям, настолько, что пробу негде ставить!

- Ладно, проехали. - Поняв, что продолжать дальше этот совсем неконструктивный диалог, не имеет никакого смысла, полупредложил-полускомандовал Сергей. - К тому же, счётчик тикает. А печатать денежные купюры я пока не научился.

- И то верно. - Поддержал нашего художественного руководителя Вадим. И, направляясь к лестнице, полюбопытствовал. - Вам сейчас в ДОФ?

- Угу. - Подтвердил я. И, вспомнив, что единственные экземпляры партитур остались в ВААПе, попросил. - Только, сначала заедем в канцтовары и купим десяток нотных тетрадей и пару ручек и пузырёк чернил.

- Да, без проблем. - Согласился водитель. И, немного подтрунивая, засмеялся. - Любой каприз - за ваши деньги!

И, так как за время этого диалога мы успели выйти на улицу и добраться до машины, то забрались внутрь и двинулись в обозначенном направлении.

Квазиживой организм был доволен. Адаптация в новом мире шла, если и не совсем успешно то, по крайней мере, без каких-либо неприятных сюрпризов. Им с хозяином удалось получить работу, обзавестись, каким-никаким, а жильём и даже сделать первые шаги вверх по иерархической лестнице здешнего социума.

Пока не Бог весть что но, всем известно, что "путь в тысячу ли начинается с первого шага".

Правда, не очень серьёзно относившийся к возникающим проблемам носитель, несколько портил тщательно выстраиваемую и запланированную картину мира. Но, на то и есть существа, подобные ему, чтобы делать из, по сути, полуживотнх, могущих претендовать лишь на жалкое звание псевдо-мыслящих, настоящих разумных с приставкой "Альфа".

Плохо, само-собой, что так и не удаётся восстановить связь с реципиентом. Но, по крайней мере, действуя варварским и, прямо скажем, не очень полезным для их общего организма методами, всё-таки удаётся корректировать поведение носителя, вовремя пресекая ненужные поползновения и не давая совершать непоправимые глупости.

За неимением гербовой, как говориться, будем пока писать на простой.

К тому же, несомненно станущие популярными песни из будущего этой Локации и насильно навязанное им провоцирующее название создаваемого ансамбля, все всякого сомнения должно привлечь внимание остальных членов неразлучной троицы.

Симбиот очень надеялся, что судьба Марины Алексеевны и маленькой девочки по имени Алеся, сложилась не столь трагическим образом. Никто из них не получил травму, соответственно, не утратил память и, как следствие, рано или поздно, а девочки сумеют сложить два и два. Придя к закономерному выводу, что их муж и отец находится рядом.

Ну а, встреча с членами семьи и, как надеялся биопроцессор, демонстрация ими магических способностей, безо всякого сомнения помогут, если и не вернуть память хозяину то, по крайней мере, заставят думать и действовать в нужном им обоим направлении. То есть, начать понемногу тренироваться и пытаться вновь овладеть тем, что дано существам его расы с самого рождения.

Два свободных от работы дня, студентка Вера Иванова провела в возвышенном и одухотворённом экстазе. Новый знакомый будоражил воображение девушки, заставляя снова и снова переживать волшебные моменты и сладкие мгновения их довольно тесных контактов.

Правда, она досадовала на себя, за то, что так и не сумела выкроить время и, как обещала, навестить Колю на следующий день. Но к ещё великому сожалению, дела в институте, а так же несданные хвосты и участие в подготовке доклада ко Дню Космонавтики, тоже не оставили ни одной свободной минутки.

Но, так как очередное дежурство неумолимо приближалось, а лежать под присмотром врачей, по её рассчётам Коле предстояло, как минимум, ещё целую неделю, девушка терпеливо ждала очередного рабочего дня.

"Плохо, конечно, что не оставила ему номер телефона". - Корила себя она.

Но, вспоминая, при каких обстоятельствах прошло их расставание, тут же находила оправдание собственной оплошности. Тут, у любого бы ум за разум зашёл! Не то, что у растерянной и, если честно, так и не отошедшей от испуга молоденькой девчёнки.

Никогда ещё с такой радостью не бежала Верочка на работу. Не подумайте, она любила выбранную профессию. Чувствовал себя в госпитале, если и не "как дома" то, по меньшей мере, не ощущала чужеродным элементом в этом особом, закрытом от внешнего мира и отличающемся кастовостью, медицинском сообществе.

Но новый знакомый, каким-то волшебным и загадочным образом в одночасье перевернул всё с ног на голову. Жизнь Верочки наполнилась совершенно неизвестными до сих пор красками, а в душе постоянно звучала трогательная и, одновременно задорная, мелодия.

Всё её существо было пронизано чарующими звуками флейты. Которые, в сопровождении звона серебряных колокольчиков, заставляли взлететь душу в неведомые и прекрасные дали, а тело наполняли непознанным до сих пор сладким томлением.

Приветливо поздоровавшись с коллегами, переодевшись в белый халат и сменную обувь, Верочка в пол-уха выслушала поставленную старшей медсестрой задачу и, взяв положенное число предписаний, нетерпеливо нагрузила на тележку всё, что требовалось для утренних процедур вверенных её заботам выздоравливающих.

И, совсем немного манкируя своими обязанностями, первым делом устремилась в палату этого несносного мальчишки. Чтобы, к великому разочарованию, застать там обыденную и привычную картину, заставленного четырьмя кроватями, помещения, и такого же числа совершенно незнакомых и противных рож?

- А где Коля? - Уже догадываясь, что произошло но, так и не веря в суровую реальность случившегося, еле слышно прошептала она.

- Так, выписали твоего Колю. - Прошамкала сзади возящая мокрой тряпкой по полу баба Катя. - Вчера ещё.

- К-к-к-а-ак в-в-вып-п-писали? - Растерянно пролепетала девушка.

И, не в силах совладать с действительностью, внезапно побледнела и начала оседать на пол.

Глава 6

- Пятёрки хватит. - Кладя синюю купюру в карман, жестом остановил, порывавшегося добавить ещё Сергея, таксист. И, кивая на счётчик, на котором отобразилась сумма в семь рублей, двадцать четыре копейки, пояснил. - Пусть, это будет моим вкладом в наше общее дело.

- Ты знаешь, всё-таки возьми. - Протягивая два оставшихся рубля и отсчитывая с ладони мелочь, возразил Сергей. - Мы с Колей, как ни крути, на зарплате. А ты, пока что, привлекаешься на общественных началах. - Он ссыпал монеты в руку водителя, и подвёл черту. - Согласись, так будет справедливо.

- Ну, как Знаете. - Пожал плечами Вадим. - Я ж хотел, как лучше.

- Да, не бери в голову. - Отмахнулся наш художественный руководитель. И, уже открывая дверцу машины, обрисовал перспективу. - Потом, когда и если всё получится, сядем и предметно поговорим. На тему, "что, кому и сколько". А пока считаю неправильным крохоборничать и пытаться что-то выгадать на мелочах. - Тут он окончательно выбрался на тротуар и, наклонившись, уточнил. - В общем, как закончится смена, ждём тебя на репетиции.

- Давай, до вечера. - В свою очередь попрощался я, сжимая подмышкой пачку нотных тетрадей.

Которые, отличались от обычных школьных боле крупным форматом, если не ошибаюсь, А4 и, по этой причине, были гораздо удобнее в транспортировке.

- До встречи. - Кивнул Вадим и осторожно тронулся с места.

- Ну что, пока не пришли девчёнки, пойдём поработаем грузчиками. - Предложил Сергей. И, с сомнением оглядев сначала себя а потом, соответственно, меня, задумчиво пробормотал. - Блин, в кладовке-то пылища-а-а!

- И что? - Сразу не въехал я в его невесёлую тираду.

- А то, что изгваздаемся мы с тобой. - Как дитю неразумному принялся объяснять "полуначальник". - И, к приходу остального состава, будем похожи на двух мурзиков.

- И чё теперь? - Безо всяких опасений за свой внешний вид, индифферентно поинтересовался я. - Отменяем репетицию и расходимся?

- Сразу видно увлечённого человека! - Хохотнул наш художественный руководитель. - Конструктивизм из тебя так и прёт! - И, строго погрозив пальцем, озвучил план дальнейших действий. - Значит так. Сейчас схожу к завхозу и постараюсь выпросить у неё пару-тройку халатов. Во временное пользование, разумеется. Ну а, на будущее, для перетаскивания аппаратуры с места на место, нужно будет озаботиться чем-то вроде заводской или строительной робы.

- Трико и футболка подойдут? - Мысленно перебрав содержимое собственного чемодана, вопросительно посмотрел на него я. - А то спецодежды у меня нету. А с финансами, сам знаешь, пока полный швах.

- Без проблем, чего там! - Одобрил моё решение Сергей. - Главное, чтобы на людях мы выглядели прилично. А в чём аппарат таскать, это уже дело десятое.

Пока обсуждали рабочие моменты, как раз успели подняться на второй этаж и подойти к высоким двустворчатым дверям концертного зала.

- Слушай, а попроще конуры нету? - Несколько ошарашенный представшим передо мной великолепием, стушевался я. И, обводя глазами огромное помещение, предложил. - Может, для начала хватило бы какой-нибудь каморки, площадью квадратов двадцать?

- Нужно сразу учитывать все факторы. - Назидательно поднял указательный палец художественный руководитель. - В том числе и такой, как правильное выставление звука. - Он с ехидцей посмотрел на меня и задал, как ему казалось, заковыристый вопрос. - Вот ты, к примеру, умеешь?

Я уже было хотел честно ответить, что "нет". Но тут, моя "неведомая зверушка", сидящая где-то глубоко внутри и, время от времени напоминавшая о себе вот такими, внезапными и, довольно-таки ощутимыми приступами головной боли, дала о себе знать.

Охнув и поморщившись, я потёр виски и, так как из глубин памяти начали понемногу вплывать разрозненные сведения, которые постепенно, но в общем и целом, довольно-таки быстро оформились во что-то удобоваримое, задал уточняющий вопрос.

- Микшерский пульт есть?

- Кажется, да. - Неуверенно предположил Сергей. И, почесав в затылке, еле слышно пробубнил. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Ведь, без этой, архиважной детали любого концертного оборудования мы будем лишь самодеятельной группой, лабающей на танцульках.

- Да, без хорошего звука даже самый-пресамый репертуар не спасёт. - Согласился я. И, так как без приличного, ну или, хотя бы на минимальном уровне владеющего ремеслом оператора, тоже делать было нечего, проявил вполне закономерное любопытство. - Кстати, кто будет сидеть за пультом?

- На репетициях сами пока справимся. - Предположил наш художественный руководитель. - Помочь во время первого выступления, знакомого киномеханика попрошу. - Озабоченный непредусмотренной нами и грозившей создать довольно-таки ощутимой проблемой в будущем, Сергей взглянул в окно и потеребил щёку. А затем посетовал. - Эх, где же на всё финансов наковырять...

- Не грабить же ювелирный. - Полушутливо поддержал его я. - К тому же мне, как сотруднику милиции, это и вовсе делать зазорно.

- Даже, если и грабанём, вряд ли у тебя или Вадима есть нужные каналы сбыта. - Озорно блеснул глазами Сергей. Да и вообще. С золотом, ну, по крайней мере, в больших количествах, связываться опасно.

- Наверное. - Неуверенно промолвил я, так как ни бельмеса на смыслил в драгоценных металлах.

- Знаешь, мне мама рассказывала. - Вдруг пустился в воспоминания Сергей. - У них в деревне два мужика нашли клад... - Тут, как самый настоящий артист он сделал театральную паузу. И, только дождавшись моих нетерпеливо поднятых бровей и вопросительного дёрганья головой вверх, продолжил. - И эти придурки тут же "начали жить на широкую ногу". Представляешь, купили по два коня. Начали нанимать людей и расплачиваться золотом...

Тут он снова замолк, вынуждая меня волей-неволей участвовать в этом импровизированном спектакле.

- А дальше? - Задал закономерный вопрос я.

- Двадцать пять лет. - Лаконично информировал Сергей. И, как-то устало и буднично, словно прихлопнул муху, закончил. - Каждому.

- Нехило. - Несказанно удивившись, присвистнул я. И, озвучивая общеизвестную истину, прогундосил. - Вот уж действительно... - Лучше с умным потерять, чем с дураком найти.

А в памяти тут же всплыла статья уголовного кодекса, соответствующая только что описанной ситуации. И, хотя наказание в современной интерпретации было гораздо мягче но тоже, скажем так, оставалось довольно-таки внушительным.

- Да, ладно, Серёг. - Думаю, разгребём постепенно. - Постарался перевести разговор на более приятные темы я. - К тому же, у нас и во всех остальных направлениях пока что конь не валялся.

Мы прошли через концертный зал и, поднявшись на сцену, оказались перед неприметной боковой дверью.

- Ладно, ты подожди пока. - Открывая замок, предложил Сергей. Или, если не боишься испачкаться, начинай выносить что полегче. Я же пока сгоняю за халатами и скоро вернусь.

- Три проси! - Вдогонку крикнул я, памятуя про Вадима. - Нечего нашему таксисту от работы отлынивать!

- Постараюсь. - Не оборачиваясь, пообещал Сергей и, спрыгнув со сцены, быстро пересёк огромное пространство зала и скрылся в коридоре.

А я, критически оглядев горы колонок, разобранную по частям ударную установку и наваленные кучей хлама микрофонные стойки, горестно покачал головой и принялся стаскивать с себя пиджак. За которым, после недолгих колебаний последовали рубашка и майка. Ну и, именно в этот раз не засучивая рукава, так как и без того остался с голым торсом, принялся за дело.

"Акустика", именно так, на специальном "музыкальном" слэнге именовались колонки, несмотря на свой внушительный вид, показалась не такой уж и тяжёлой. Было их одиннадцать штук и, благодаря всё тем же загадочным вывертам моей памяти, я откуда-то знал, что четыре из них "инструментальные", столько же предназначались для усиления пения солистов а оставшиеся, имевшие не совсем "правильную" форму, со скошенными панелями, назывались "мониторы". И были предназначены для того, чтобы артисты без проблем слышали самих себя.

Инструментами тот, кто потратил казённые деньги на всё это великолепии, будущих неведомых музыкантов, тоже не обидел. Клавишные "Вермона", "Ибанес-бас" и две, в общем и целом, довольно-таки неплохих ГэДээРовских "Музимы".

Так же, в самом дальнем углу сиротливо притаились две электрогитары под названием "Урал". Самго, что ни на есть кондового вида. И, когда поднял одну из них и, сравнил с только что побывавшей в моих руках "Музимой", тут же поставил изделие отечественной промышленности на место и, свят-свят-свят, от греха подальше, прикрыл какими-то замызганными картонными коробками.

Ведь, ежели даже весьма и весьма хорошие "Музимы" были далеко не Страдивари и даже не "Гибсоны", то про это убожество в приличном обществе даже упоминать было бы стыдно. Не говоря о том, чтобы выйти с вот этим, если, конечно, к спрятанным мной дровам можно применить такое название, "инструментов", выйти на сцену.

"Бля-а! Да, нас же, ещё до начал концерта, гнилыми помидорами закидают". - С весёлой обречённостью подумал я.

Но, поскольку "парторгов" и "прочих руководящих товарищей", ни прямо сейчас, ни даже ближайшем обозримом будущем, в поле зрения не наблюдалось, быстро выбросил из головы ненужную дребедень и начал разматывать удлинитель. Благо розеток неведомые архитекторы запланировали достаточное количество. И располагались они, не в одном месте а окружали сцену с трёх сторон.

Подключив, поочерёдно, все три провода, я прикинул, с чего начинать и, решив что, в любом случае не ошибусь, занялся монтированием ударной установки. За этим занятием меня и застала высокая, крупная девушка, с правильными но, если честно, не очень красивыми чертами лица, тихо и незаметно поднявшаяся на сцену.

Тут я вспомнил, что уже видел её мельком в Главном Управлении. Но, так как тогда она была занята беседой и знакомы мы не были, напоминать не стал.

- Привет, я Оксана. - Представилась она, с каким-то странным выражением оглядывая мою полуобнажённую фигуру.

При этом слегка заинтересованное выражение её мордашки вдруг сменилось на неодобрительно-презрительное. И, вызывая у меня когнитивный диссонанс, окружающее пространство окутало облако испускаемых девушкой феромонов.

"Блядь! С этим срочно нужно что-то делать". - Заполошно подумал я. - "Только бабских истерик нам не хватало"!

- Коля. - Пробубнил я в ответ. И, поспешно хватая лежащие на стуле шмотки, скрылся в каморке. И уже оттуда, через полузакрытую дверь, громко спросил. - Займёшься?

Отвечать мне не стали. А, вместо этого, вытащив заткнутые сзади за пояс палочки, деваха уплелась за барабаны и выдала скорострельную дробь.

"А ничё так"! - Мысленно констатировал я, застёгивая последнюю пуговицу на пиджаке. - "Ну, по крайней мере, силой её бог не обидел. Да и моторика вполне на уровне".

Моё появление в одетом виде встретили более благосклонно. Во всяком случае, выставленное на показ оценивающе-пренебрежительное выражение исчезло с высокомерной моськи. Да и сонм феромонов тоже сошёл на нет.

- Ты, что-ли тут главный? - Закончив колошматить по сольному барабану, запоздало полюбопытствовала девица.

- Не-а. - Покрутил головой я. И, глазами указывая на вошедшего в зал и державшего в руках стопку синих халатов Сергея, поспешил откреститься. - Он!

Церемония знакомства не заняла много времени. И, так как большую часть "такелажной" работы уже сделал я, а заботы по доводке до ума "кухни", по праву законной владелицы, взяла на себя Оксана, подключение усилителей не заняло много времени.

- Подождём Викторию, или что-нибудь погоняем? - Настроив свой бас, взглянул на меня Сергей.

- Да, собственно, мне без разницы. - Пожал плечами я. - Можем и побренчать.

- Тогда, для начала, спой то, с чем выступал в госпитале. - Попросил Сергей. И, пристроившись за одной из инструментальных колонок, раскрыл нотную тетрадь. - А я пока набросаю партитуру.

- Серёг... - Представив, что он сейчас будет пытаться на слух воспроизвести на бумаге то, что я и без того уже один раз сделал и прекрасно помнил, я слегка поморщился. - Я нисколько не сомневаюсь в твоём профессионализме. Но, пойми меня правильно... Те песни я и так помню. И, вечером обязательно запишу ещё раз. А мы, лучше, давай ту, последнюю, разучим.

- Что ж, может быть, ты и прав. - Закрывая колпачком ручку и откладывая её в сторону, согласился мой "полуначальник". И, встав со стула и надевая на плечи ремень бас-гитары, пробежался пальцами по струнам и вопросительно поднял брови. - Ля минор?

- Ка-неш-на! - Ухмыляясь, по слогам произнёс я. И, подойдя к микрфону, запел.

Ориентируясь на гармонию, Сергей тут же поддержал меня басами. А моментально ухватившая суть Оксана с неподдельным энтузиазмом вдарила по пластику ударной установки.

Куплет дискантом пропел я. А припев, как и до этого в машине Вадима, мы с Сергеем исполнили на два голоса.

И, едва мы закончили последнюю строчку, в зал вошла Виктория Ивановна. На ней был брючный костюм небесно-голубого цвета и сиреневая блузка.

Мы прекратили играть, а наша клавишница и солистка, с лёгкой улыбкой, поинтересовалась.

- А, что это вы такое поёте, мальчики?

- О, дорогая! - Во все тридцать два зуба, заулыбался Сергей. - Тебя-то и не хватало!

- Между прочим, я пришла, как и договаривались. - Притворно-обиженно надула губки Вика. И, хитро стрельнув в меня глазками, ехидно полюбопытствовала. - Вам не кажется, что это чисто женская песня?

- Куплет - да! - Тут же принял подачу наш художественный руководитель. - Но, так как припев, всё-равно лучше будет звучать на три голоса то, наверное, оставим всё как есть.

- А мне микрофон дадите? - Неожиданно вступила в беседу барабанщица. И, немного смущаясь, пояснила. - Солировать я, наверное, не смогу. Но подпеть иногда - пожалуйста.

- Замечательно. - Обрадовался Сергей. - У нас будет стопроцентно и полностью поющий коллектив!

- Моя партитура есть? - Поднявшись на сцену и приблизившись к клавишам, с любовью погладила электропианино Виктория.

- Не-а. - Снова покрутил головой я. А затем, задвинув гитару за спину и перевернув её грифом вниз, встал рядом с ней и попросил. - Подвинься, пожалуйста.

Пододвинув к себе микрофон и, отрегулировав по высоте, я на секунду прикрыл глаза и, мысленно воспроизведя мелодию, сначала исполнил проигрыш, а затем пропел куплет с припевом.

Мои пальцы порхали по клавишам и, словно делал это тысячу раз, выдал лихую импровизацию, перейдя к следующему куплету. После чего исполнил второй припев и, прекратив музицировать, вопросительно взглянул на Вику. - Запомнила.

- В общих чертах да. - Подтверждающе кивнула она. И, тут же, утрированно-капризным голосом, упрекнула. - Мальчики, вы бы хоть слова набросали, что ли!

- Вик, эту песню Коля прямо по дороге сюда написал. - Поспешил заступиться за, кругом невиноватого меня, Сергей. И, подобно экспрессивному жителю солнечной Италии, принялся возбуждённо жестикулировать. - Сам не могу поверить, прямо в машине! - И тут же, вспомнив про пятого члена нашего, потихоньку начинавшего сформировываться коллектива, уведомил. - Кстати, у водителя оказались довольно-таки приличные вокальные данные. Так что, я рискнул и пригласил его присоединиться к нам.

- А он точно подойдёт? - Осторожничая, как и всякая нормальная женщина, засомневалась Виктория. - А то, сам понимаешь... Вдруг только с виду нормальный. А, на поверку, окажется что негодяй какой-нибудь...

- Да не-е, Вик! - Поторопился успокоить супругу Сергей. - Вполне адекватный и совершенно вменяемый человек. - Тут, вспомнив, как Вадим предложил поучаствовать финансово в нашей поездке по городу, Сергей добавил. - Представляешь, даже взял на себя часть расходов на оплату по счётчику.

- Кстати, про это вы мне тоже, пока не рассказывали? - Тут же забыв про мгновенно вспыхнувшее и, так же моментально развеявшееся недоверие к пятому члену нашего коллектива, навострила ушки Виктория.

- Ну, в ВААП заехали. - Принялся описывать наши перипетии Сергей. - Кстати, там и оставили слова и ноты всех двадцати семи песен. - От упоминания количества материала, которого с лихвой должно хватить на полноценный концерт а, если считать "в виниле", то вполне себе на пару пластинок, наш художественный руководитель довольно зажмурился. - И, вообрази себе! Там нормальная тётка оказалась! Всё оформила как полагается и даже посоветовала не тянуть с регистрацией названия ансамбля!

- И? - Переводя взгляд с меня на мужа, виртуозно изобразила любопытство наша клавишница.

- Пусть он скажет. - Как-то мгновенно стушевавшись, отступил за мою спину Сергей.

А я, мысленно сотворив Святой Круг и, на всякий случай зажмурившись, пролепетал.

- Локация Карьер!

На что изумлённая Вика, вытаращившись и покрутив пальцем у виска, безапелляционно заявила.

- Мальчики, вы что? С дуба рухнули?

- А мне нравится. - Неожиданно встала на защиту выдуманного мною (мною ли?) имени коллектива, Оксана. - Во всяком случае, в дурацком изобилии "Льющихся песен" и "Плачущих", а так же "Голубых" и "Поющих" гитар точно не потеряемся!

- Полагаешь? - Начала отходить от первичного ступора Вика. А потом, прикрыв глаза, несколько раз прошептала по слогам. - Ло-ка-ци-я Карь-ер. И, снова взглянув на нас, выдала вердикт. - А, вы знаете, мне нравится! Только. - Тут она посмотрела на нас с Сергее взглядом строгой учительницы. - В будущем, попрошу не принимать судьбоносные решения без моего участия.

Сообразив, что буря в стакане воды миновала, Сергей облегчённо выдохнул и, окончательно переводя стрелки на меня, снял с себя всякую ответственность.

- Все вопросы к Маэстро. - На голубом глазу заявил он.

Не подозревая о том, что придумал мне творческий псевдоним, а так же, как говорит контингент особого сорта, "кликуху" и "погоняло", на все последующие годы.

Глава 7

- Таким образом, первоочередной задачей считаю повысить раскрываемость преступлений. А так же неустанно работать в направлении профилактики различного рода правонарушений. Как совершаемых против личности, так и предотвращать неправомерные деяния, ведущие к потере нашими согражданами потом и кровью нажитого имущества. - Начальник главка шумно выдохнул и, вытерев обильно выступивший трудовой пот, шумно уместил своё, надо сказать, весьма упитанное седалище, в начальственном кресле.

"Тяжело ему, наверное, борову эдакому". - Иронично подумал я, индифферентно глядя в окно. - "Чтоб такую галиматью нести, это ж надо как-то совсем по-особому мозги вывернуть. Возможно, даже наизнанку".

Сия развесёлая мысль заставила меня украдкой взглянуть на руководящее лицо, занимающее столь ответственный пост. Но, к великому сожалению, сгустков и ошмётков серого вещества, с единственной извилиной от фуражки, на его раскормленной морде не обнаружил.

Зато увидел ручейки пота, которые, несмотря на относительную прохладу, царящую в кабинете, стекали генерал-майору прямо на воротник.

Поскольку сегодня был мой первый официальный рабочий день в качестве советского стража порядка, особо я не напрягался. Ну и, не парился, соответственно. Слишком мелкая я сошка, чтобы столь высоко сидящая персона зачем-то обратила на меня своё царственное внимание. У неё, болезной, и без моей вшивенькой кандидатуры, мальчиков для битья хватает.

Держиморда в генеральских погонах как-раз принялась пропесочивать какого-то бедолагу, как понимаю, отвечающего за выявления и последующего задержания виновников карманных краж. Видимо, показатели этого самого "раскрытия" были недостаточно высоки. Так как несчастный, вставший со стула и с обречённым видом буравящий взглядом столешницу, получил на свою повинную голову целый ушат помоев.

"Ну да, ну да...". - Стараясь не зевнуть, подумал я. - "Это ж меч не сечёт повинную голову. А пару вёдер дерьма на неё вылить - завсегда пожалуйста. С превеликим удовольствием и чувством выполненного долга".

Усилием воли сведя обе челюсти вместе, я придал лицу сосредоточенное выражение и украдкой окинул взглядом кабинет. И в очередной раз поймал себя на мысли, что, возможно, сильно ошибся в выборе профессии.

"О, Создатель"! - С тоской думал я. - "Что делают здесь все эти люди? Ведь, более двух десятков человек битый час слушают праздные речи какого-то жирного мудака! И толку от этого пустопорожнего разглагольствования - ноль целых, хрен десятых"!

И, в самом деле... Этот, разожравшийся до безобразия и до неприличия заплывший салом, свинохряк просто крал у людей время. При этом ухитряясь безбожно упиваться Чувством Собственного Величия и, как мне кажется, совершенно не понимая, что производит совсем противоположное и весьма отталкивающее впечатление.

Общая черта всех дурных начальников, так сказать. Закостенелые в своей тупости, они искренне считают, что закручивают гайки. На самом деле лишь сжимая и доводя до критического состояния, готовую в любой момент лопнуть, пружину.

Но, так как деться с этой подводной лодки мне было не то, чтобы некуда но, скажем так, в ближайшее время не представлялось возможным, я мужественно терпел. Тем более, что двадцать моих соратников и, можно даже сказать, старших товарищей, с постным выражением лица делали то же самое.

Но, видимо, всё-таки я рано списал себя со счетов. Наивно полагаясь на старую, как мир истину, что "львы бабочкам не страшны". И, хотя, сидели мы на совещании вместе с Василием, взгляд генерал-майора, почему-то не задержался на его, ставшей вдруг совершенно неприметной физиономии и остановился на моей скромной персоне.

При лицезрении меня а, вернее, нового персонажа в этом скопище мазохистов, на лице а, вернее морде, занимающего высокую должность жиртреста, отобразилась мучительная работа мысли. И, так как синапсы на замкнулись и, соответственно, узнавания не произошло, генерал-майор грозно насупил брови и недовольно шмыгнул носом.

- Кто таков? - Сквозь зубы процедил он.

И как ни хотелось мне послать его по матери, волей-неволей был вынужден встать с такого уютного стула и, вытянувшись по стойке смирно, представиться.

- Младший лейтенант Петров. - Как и положено неофиту, я постарался придать своему фейсу долженствующее случаю выражение, имея при этом вид "лихой и придурковатый". - С сегодняшнего дня служу в отделе по расследованию убийств!

- Со школьной скамьи и сразу в убойный? - Недоверчиво покрутив головой которая, за отсутствием шеи, казалось, росла у него прямо из плеч, начальник. И, вдруг вспомнив отсутствующего на совещании а, вернее, не пожелавшего принимать участи в этом балагане, Анатолий Викеньтьевича, недовольно пошевелил губами. - Опять Позняков, в своей обычной манере, что-то крутит? Кстати, а где он сам? И почему не соблаговолил посетить утреннюю планёрку, а вместо себя прислал сосунка?

И, хотя я точно знал, что майор просто сидит в кабинете и ничем особым не занимается, взял грех на душу и, набрав полную грудь воздуха, нагло и беспардонно соврал.

- Работает с подследственным по позавчерашнему покушению на убийство санитара из военного госпиталя. А так же должным образом оформляет бумаги для передачи дела в суд!

- Это хорошо, что работает. - Хмуро, я бы даже сказал, злобно, процедил генерал-майор. - Но, видимо, не в его правилах было просто так, без хорошей взбучки и непременного нагибания, отпускать подчинённых. Да и, как он выразился, "сосунку" тоже надо было показательно обозначить его место в тутошней иерархии. И, шумно раздувая ноздри, этот кабанине бросился в словесную атаку. - А что у вас по цыганам?

Что, как он выразился "у нас" было по этим самым "цыганам" я, как вы понимаете, не имел ни малейшего представления. Но, так как изображать из себя жалобно блеющую овечку не было ни малейшего желания, выгнул грудь колесом и, уверенно сверля глазами держиморду, храбро доложил.

- Работаем, товарищ генерал-майор. И, пользуясь случаем, хочу попросить вас организовать санкцию на обыск.

- Неделю назад была у вас санкция. - Мгновенно закипая, почти проревело высокое начальство. И, с натугой встав из кресла, и уперев арбузоподобные кулаки в столешницу, вызверилось на меня. - И что?

"Блядь! Ну, откуда я знаю "что"? - С начинавшей подниматься из глубины души злобой, подумал я. - "Я же, можно сказать, несколько дней назад заново родился"!

Но озвучивать эти крамольные мысли, разумеется, не решился. А, вместо этого, взял на себя риск вызвать ещё одну бурю, и твёрдо но вежливо, произнёс.

- В первый раз, впопыхах, что-то могли и не заметить. - Принялся городить откровенную ахинею я. - Но, при повторном мероприятии, думаю, сможем найти обличающие убийцу улики.

- Будет тебе ордер, Петров. - Хлопнул широкой ладонью по столу генерал-майор. И, с царскими интонациями вершителя судеб, пригрозил. - Но, ежели через неделю ты не предоставишь мне виновного, смело можешь искать работу в народном хозяйстве!

Кстати, спич об этом самом, почему-то считавшемся в местном сообществе пугалом, "хозяйстве" уже несколько раз звучал в стенах начальственного кабинета. Страшный наверное зверь, раз матёрые мужики робко втягигивали буйные головы в плечи и стыдливо прятали глаза, выискивая что-то на полированной столешнице.

Но, так как генерал-майор явно ждал ответа, поднимать этот вопрос я не стал. А, как и положено, "лихому и придурковатому", расправил плечи и бодренько так отрапортовал.

- Так точно, товарищ генерал! Через неделю!

- Вот! - Поняв к потолку указательный палец, неожиданно подобрел свинохряк. И, обращаясь сразу ко всем присутствующим, снова уселся в кресло. - Учитесь у молодняка, как работать надо!

Что тут же вызвало лёгкое брожение в умах, а в мою наглую тушку тут упёрся с добрый десяток недовольных а, в некоторых, как понимаю, особо тяжёлых случаях, даже и ненавидящих взглядов.

- Садись, младшОй. - Барским жестом разрешил жиртрест с большими звёздами на погонах. И, для острастки ещё раз пошевелив бровями, напомнил. - Смотри у меня! Через неделю!

И, так как ответа от меня явно не ожидали, я плюхнулся на стул и снова уставился в окно. Вспоминая вчерашнюю репетицию и последовавший за ней вечер.

Хотя, в общем и целом, надо сказать, что ничего сверх ординарного не произошло. Мы несколько раз прогнали песню про наших замечательных девушек, у которых самые красивые на свете части тела, а так же не предполагающие абсолютно никакой конкуренции органы зрения и слуха.

Потом, с приходом Вадима, немножечко поспорили что и кому петь и каким именно голосом. Микрофонов, кстати, как оказалось, в наличии было лишь три. И Сергей, тут же проявив себя толковым и ответственным лидером, пообещал что, к следующей репетиции каждый участник нашего Вокально-Инструментального Ансамбля будет обеспечен персональным девайсом.

Потом, аккомпанируя себе на электрогитаре я исполнил "Поверь в мечту". И, встав за "Вермону", быстро озвучил клавишную партию. Бас гитарист, ориентируясь на гармонию, начал играть сам. Ну а ритм, он и в Африке ритм. Так что Вадим, за время моего выступления успевший настроить вторую "Музиму", тоже подключился моментально.

При этом взяв на себя третий голос и, как собственно и предполагалось, тут же вписавшись в наш маленький, и обещавший стать дружным, коллектив.

Часов в восемь мы, наконец, завершили репетицию. И, накинув раздобытые Сергеем халаты, оттарабанили музыкальное хозяйство обратно в каморку.

- Мне с квартиры съезжать? - Полюбопытствовал я, когда Оксана, и галантно вызвавшийся проводить её Вадим скрылись из вида.

- Не говори чуши! - Тут же пресёк моё юродствование Сергей. И, тыкая носом в очевидные вещи, напомнил. - Тебе ж ещё всё партитуры записывать. И, не думаю, что в милицейском общежитии имеется в наличии пианино.

- Ну, в какой-нибудь ленинской комнате, наверняка есть. - Просто из мальчишеского упрямства возразил я. И, так как прекрасно понимал, что жить одному в благоустроенной квартире гораздо комфортнее, чем в комнате с ещё несколькими мужиками, хитро добавил. - Но, ежели Вы так настаиваете!..

- Шут гороховый! - Фыркнула слушавшая нашу перепалку Виктория. И, вставая на сторону мужа, подтвердила. - Живи уж. Всё-равно, до вступления в наследство осталось ещё пять месяцев. А, сдавать чужим людям, ещё не ставшей нашей по закону квартиру, может оказаться себе дороже.

"Так, вон оно что"! - С толикой непонятно откуда возникшей неприязни подумал я. - "Оказывается, вы не витающие в облаках и не способные распорядится недвижимостью неумехи. А вполне себе расчётливые и законопослушные граждане"!

И, испытав чувство стыда, вызванное лёгким болевым импульсом, уколовшим мою многострадальную голову, тут же поспешно поблагодарил.

- Спасибо, Виктория! - И, уточняя временнЫе рамки, конкретизировал. - Значит, я не обременю вас до начала сентября?

- Получается да. - Подтвердила супруга Сергея. И, расставляя обе точки над "Ё", с немного виноватым видом развела руками. - Потом, сам понимаешь... Но, пока всё не оформлено должным образом, живи и радуйся.

- Спасибо! - Ещё раз выразил свою искреннюю симпатию я.

И, пожав руку Сергею и, проигнорировав кокетливо повёрнутую для поцелуя щёчку Вики, поспешно сбежал со ступенек. При этом совсем не боясь заблудиться. Так как тот, неведомый и сидящий в моей голове, позаботился о страдающем топологическом кретинизме парне, и отпечатал в моём многострадальном мозгу туристическую карту Свердловска.

С названиями улиц, площадей и скверов и, для удобства пользователей, разлинованную на буквенно-цифроввые квадраты. Хотя, если честно, то подозреваю, что, направляясь по распределению в новый для себя город, просто заранее успел выучить план местности.

А теперь, по мере выздоровления и приходу в норму организма, ко мне просто и потихоньку начинала возвращаться память.

Ждать общественного транспорта я не стал. А, прикинув свои физические возможности, незамысловато совершил сорокаминутную пробежку. К тому же, автобусы и троллейбусы в этот поздний час ходили не так, чтобы очень. И, прикинув что, с учётом времени ожидания "то на то" и выйдет, предпочёл поло житья на собственные силы.

Дома попил чайку с остатками докторской колбасы. И, вымыв посуду а, заодно и руки с мылом, взялся за написание нот. Правда, загоняться как накануне, и сидеть практически до утра, в этот раз не стал. А, занеся в тетрадь пяток песен, решил что, для следующей репетиции этого более чем достаточно.

"Что занадто - то не здрово"! - Как говориться.

К тому же, вряд ли нам выделят время для полноценного концерта. Так что, ко Дню Космонавтики, нужно просто выучить коротенькую - минут на двадцать, - программу и, можно считать, что начало положено. Ну а там, "будем посмотреть".

- Все свободны, товарищи! - Зычным голосом оповестил окончание моральной экзекуции свинохряк. И, напоминая про моё недавнее обещание, произнёс. - Петров, после обеда зайдёшь к моему заму. Думаю, вопрос с постановлением на обыск решится положительно. Так что, скорей всего, заберёшь ордер у его секретарши.

- Так точно, товарищ генерал! - Опуская, явно ненавидимую высоким начальством приставку "майор", снова вытянулся в струнку я. - Есть, зайти после обеда к секретарю вашего заместителя!

- Свободен! - Сделав пренебрежительный жест кистью руки, отпустил меня кабан в форме.

И, дабы в заплывшие жиром и отягощённые единственной извилиной мозги руководства не пришла ещё какая-нибудь блажь, я поспешно пристроился в хвост очереди, спешащей покинуть эту пыточную камеру.

- Ты что, дебил, белены объелся? - Набросился на меня Василий, едва мы оказались за дверью.

- А что, нужно было становиться раком, нашаривая заранее припасённую баночку вазелина? - Огрызнулся я. И, подпустив в голос немного твёрдых и уверенных ноток, оптимистично заявил. - Не дрейфьте, товарищ капитан! Прорвёмся!

- В жопу носом ты уткнёшься. - Злобно прошипел Василий. - Этому подснежнику как минимум два месяца. И зацепок никаких.

- И, давно оттаял? - Чисто для проформы поинтересовался я.

- В середине марта. - Нехотя пробормотал Василий. И, в серцах махнув рукой, выдохнул. - А толку?

- На наркотики проверяли? - Тут же взял быка за рога я? Делали ли анализ крови, а так же исследование корней волос?

- Какие наркотики? - Очумело вылупился на меня старший коллега. - И, вообще, при чём тут волосы?

Странное чувство, что мы общаемся на разных языках и, вообще, находимся в параллельных реальностях, вдруг постигло мою растерянную, и от этого показавшуюся больной, голову. Но, вспомнив основы криминалистики, понял, что действую правильно и усилил напор.

- Обыкновенные, вот какие. - Смело заявил я. - Анаша, она же Марихуана, гашиш, кокаин и всевозможные производные опиатов.

- Да, какие там опиаты? - Устало махнул рукой Василий. - Судмедэксперты, как полагается, сделали вскрытие. Зафиксировали черепно-мозговую травму и отдали тело родственникам.

- А труп, говоришь, в цыганской слободке всплыл? - Ещё раз уточнил я. - Ну, по крайней мере, именно так я понял со слов генерала.

- Возле. - Поправил меня Василий. И, дабы пресечь неизменно последовавший бы поток вопросов, пояснил. - Но, тропинка с той стороны одна. Да и сами чавелы живут несколько обособленно.

- Да? - Толком не понимая, что мне это даёт, переспросил я.

Но, как видно, это было воспринято Василием как сомнение. И он тут же бросился на защиту своей компетентности.

- Борову всё равно! - Воровато оглянувшись, горячё зашептал он. - Ему ж, главное, вовремя наверх доложить об успехах. А в такие подробности он и вникать не собирается!

"Надо же! Угадал с прозвищем"! - Невесело усмехнулся я.

Хотя, в общем и целом, крупные и тучные мужчины, как привило за глаза награждались "кликухами" вроде "боров", "кабан" и "бык". Ну, или, более дружеским и ласковым "бычара". Так что, неудивительно, что, в кавычках "благодарные" подчиненные дали грозному и, успевшему изрядно набить оскомину начальнику, одно из этих, прямо скажем, неуважительных и неблагозвучных прозвищ.

- Ладно, пошли! - Переполненный энтузиазмом, я решительно посмотрел на Василия. - Где, ты говоришь, кабинет зама находится?

- Нахрена тебе сейчас? - Непритворно удивился капитан. - Тебе ж русским языкам сказано было... - Тут он набрал полную грудь воздуха, и назидательно, по слогам и выражением продекламировал. - По-сле О-бе-да!

Глава 8

- Не делай мне мозг, Вася! - Пресёк его иронические инсинуации я. И, давая понять, что настроен очень и, я бы сказал, даже весьма серьёзно, твёрдо взглянул капитану в глаза. - Кабинет?!

- Да вон, дальше по коридору. - Нехотя информировал меня старший товарищ. - Третий слева.

- Пойдёшь? - Уже заранее предполагая отрицательный ответ, но, просто для того, чтобы не задеть его чувства просьбой подождать в снаружи, полюбопытствовал я.

- Не-а! - Тут же отрицательно помотал головой Василий. И, спеша откреститься от, как он искренне считал, "придурковатой инициативы", назидательно уведомил. - Ты, мелкий, эту кашу заварил - ты её и расхлёбывай!

- Я быстро. - Пообещал я, берясь за ручку нужной мне двери. И, сообразив, что вход без стука могут расценить как неприкрытое хамство, тут же проделал эту незамысловатую но, такую важную в деле человеческих взаимоотношений, манипуляцию.

- Войдете! - Моментально отреагировали изнутри.

После чего я переступил порог и, вежливо поздоровавшись, с секретаршей и, кивнув на двери начальственного кабинета, поинтересовался. - У себя?

- Олег Станиславович занят! - Тут же и с некоторой долей агрессии, отреагировала церберша. Моментально при этом перейдя в моих глазах из разряда всеми уважаемых секретарей в презренную категорию секретуток. - И вообще, нужно заранее записываться!

- У меня сроки. - Самым наглым образом проигнорировав её мышиный писк, заявил я. И, важно подняв указательный палец к потолку, веско добавил. - К тому же, я действую по поручению "самого"!

Не знаю уж, то ли моя несусветная наглость а, может быть, упоминание более высокого чиновника сыграло свою роль. Но, вскакивать из-за стола и заслонять грудью вход в святая-святых, сидящая за столом тётенька не стала. Да, если честно, попросту бы не смогла.

Ибо я был упёрт, как баран и замотивирован, по "самое нимагу".

Начался отсчёт выделенного недельного срока. Мне нужно было получить необходимые бумаги и, дабы сдвинуть дело с мёртвой точки, я был готов на многое. Даже поцеловать эту, явно молодящуюся, тридцати пяти летнюю женщину и, задурив таким образом голову, прорваться с боем.

- Разрешите? - Заходя в кабинет гаркнул я. И, стараясь не обращать внимания на недовольно-недоумевающий взгляд мужика с полковничьими погонами, сходу взял быка за рога. - Мне нужно разрешение на эксгумацию обнаруженного возле цыганской слободки трупа. А так же направление в лабораторию, для проведение анализов на предмет, возможно содержащихся в тканях тела наркотиков.

- Ты что, младшОй, головой ударился? - Отойдя от первого ступора, вытаращился на меня полковник. - Какая эксгумация? Какие, к чертям собачьим, наркотики?

- Для начала самые распространённые. - Отодвигая стул и усаживаясь напротив собеседника, принялся перечислять я. - Гашиш, анаша и все возможные производны опиатов. - И, игнорируя ошарашенный взгляд старшего по званию, закончил. - Не думаю, что в нашей глубинке производят амфетамин. Не говоря уже о такой дорогом, и требующем неимоверных затрат на транспортировку кокаине.

- Уйди с глаз моих. - Видимо, совершенно искренне посчитав меня сумасшедшим, как от назойливой мухи, отмахнулся заместитель начальника главка.

Но, так как прекрасно понимал, что проигрывать в этой битве нельзя, и подчинись я его приказу, с моей дальнейшей карьерой в этом ведомстве можно считать, покончено, я добавил в голос елея и, как можно более убедительнее произнёс. - Вам же нужны показатели? А, в случае моей правоты, одним махом мы, под Вашим руководством, прихлопнем сразу двух зайцев.

- Гх-м... Ты думаешь? - Тут же сместил вектор мыслительной деятельности чиновник в погонах.

И, с сомнением посмотрев на меня и, как видно, что-то прикидывая, на минуту задумался. Правда, не знаю о чём. Хотя, судя по отрешённо-дебильному выражению его лица, просто взвешивал все "про" и "контра", а так же пытался угадать, какие неблагоприятные санкции последуют в случае моей неудачи.

"Ну, не сука ли"? - С весёлой злостью подумал я. - "Ему ж тут, можно сказать, на блюдечке готовое раскрытие преподносят. А он ещё кочевряжится"!

Вслух, как вы понимаете, я благоразумно "промолчал". И изо всех сил старался держать мимические мышцы лица в эдаком, отстранённо-нейтральном положении. Дабы моя кривая и скептическая ухмылка - не дай Создатель! - не повлияла на решение высокого руководства.

Оно, руководство, хоть и представляется подчинённым тупым и самодовольным, но нос по ветру держать умеет. Да и эмпатией и, поистине звериным, чутьём, Высшие Силы их не обидели. А так же таким замечательным свойством ну, или, если хотите, умением, как интуиция. И, ещё ни один начальник не терпит и, само-собой разумеется, не прощает, если его держат за дурака.

В общем, памятуя все эти, старые как мир и, безо всякого сомнения, прописные истины, я сидел, так сказать, "тише воды, ниже травы". И, неимоверными усилиями напрягая все свои морально-волевые качества, старался не отсвечивать.

Наконец, "зам-замыч" вышел из своей задумчивой нирваны и, оторвав взгляд от выкрашенной нейтрально-бежевой краской стены, обратил взор на меня.

- Хорошо Петров. - Разглядывая меня, как какую-то неведомую но, возможно в будущем могущую быть полезной, букашку, резюмировал он. - Заходи, ближе к вечеру. Я постараюсь удовлетворить все твои прихоти. - Он прикусил нижнюю губу и, рассеянно пробарабанив пальцами по столешнице, как мне кажется, больше для себя, пробормотал. - Может быть, из всего этого и выйдет толк.

Поняв, что наш, более чем конструктивный диалог достиг кульминации, я поспешно вскочил со стула и, вытянувшись по стойке смирно, в меру громко поинтересовался.

- Разрешите идти?

- Да, ступай Петров. - Кивком отпустил меня заместитель начальника главка. И, когда я уже повернулся и направился к выходу, возвращая с небес на землю, прошептал. - Толку от вас, молодых, на первых порах немного. Так что, проиграйся пока. А я посмотрю.

Столь "лестная", в кавычках, оценка моих деловых качеств, конечно же, не могла не обидеть. Но, понимая, что сейчас не место и не время выпячивать характер и пытаться что-нибудь доказать, я мужественно промолчал в тряпочку. И, тихонько затворив за собой дверь, оказался в приёмной. Где немедленно был подвергнут "общественному порицанию", высказанному недовольной моим самоуправством секретаршей.

- Как вам не стыдно, молодой человек! - Повышая голос и слегка повизгивая, начала наезжать она. - И вообще, что вы себе позволяете?

- Извините. - Повинился я, делая самую умильную рожицу, на которую был способен. - Но, дело, по поводу которого я пришёл, совершенно не терпело отлагательств!

Видя, что её позывы к моей совести тщетны и, наверное, просто растратив в своей первой фразе весь боевой задор, женщина устало махнула рукой и, сочтя, что её поруганная честь и самым наглым образом попранные, полномочия, отомщены, вставила новый лист в печатную машинку и бегло застучала по клавишам.

"Ну и хрен с тобой, золотая рыбка". - Пожал плечами я и, взявшись за ручку двери, через долю секунды оказался в коридоре. Где меня дожидался индифферентно и, с поистине философским смирением, смотрящий в окно Василий.

- Отгрёб? - Критически осматривая меня, ехидно поинтересовался он. И, озвучивая набившую оскомину дебильную шутку, полюбопытствовал. - Вазелин ты, кстати, в каком кармане носишь?

- Какой вазЭлЫн? ЗачЭм вазЭлЫн? - Коряво имитируя кавказский акцент, начал коверкать слова я. - АбЫжаИшь, дАрАгой! Сам! - Тут я многозначительно свои бесстыжие глаза к потолку, так хАрАшо всртрЭтилЬ. Шашлик-машлик угАщалЬ. Пахлава вместИ сА мной кушалЬ!

- Что сказал-то хоть, клоун? - Не обращая внимания на мои доморощенные театральные потуги, попытался докопаться до сути оперуполномоченный.

- Всё пучком, брат! - Перестав валять дурака, на стал скрывать правду я. И, делая поправку на суровые жизненные реалии, добавил. - Относительно, разумеется.

- В случае неудачи, инициатива, как всегда, выебет инициатора? - Понимающе скосил на меня хитрый глаз Василий.

- Похоже на то. - Нехотя согласился я. Но, так как, ни в коем случае не собирался давать волю таким пораженческим мыслям, бодренько подмигнул. - Но, поверьте, товаришь капитан. Это - совсем не наш случай!

- Ладно, айда обратно. - На правах старшего, скомандовал Василий. И, озвучивая план наших дальнейших действий, озабоченно прогундосил. - Надо ж ещё Толь-Викньтьичу доложить. И, как понимаешь, делать это я, ну вот, ну нисколечки, не собираюсь!

- Подумаешь! - Беззаботно махнул рукой я. - Сам кашу заварил, сам и поставлю в известность непосредственное руководство. - И, желая отыграться за подколку с вазелином, напомнил. - К тому же "висяк", в любом случае, оставался за нами. А так, хоть какая-то движуха будет.

- Иногда лучше "висяк", чем такие вот инновации. - Не согласился Василий. И, осуждающе покачав головой, упрекнул. - До тебя всё спокойно было!

- Не виноватая я! - Плаксиво протянув фразу из известного кинофильма, поспешно отмежевался я. - Он меня сам со стула поднял!

- М-да-а, Боров это любит. - Не стал спорить Василий. И, так как, по его мнению, все темы для беседы были исчерпаны, промолчал всю оставшуюся дорогу.

- Как прошло? - Подняв глаза от лежащей перед ним на столе картонной папки, без особого интереса, дежурно полюбопытствовал Анатолий Викеньтьевич. - Кабан не сильно злобствовал?

- Это пусть молодой расскажет. - Тут же сдал меня с потрохами, не пожелавший изображать из себя Марата Казея,

Василий. - Он сегодня, просто фонтанировал новаторскими идеями!

- Всё так плохо? - Откинувшись на спинку стула, потёр переносицу Позняков. И, с прищуром взглянув на меня, потребовал. - Излагай. Только не очень долго.

И, поскольку делать было нечего, я уселся напротив начальственного стола и озвучил свою, в общем и целом, основанную лишь на моих предположениях, выкладку.

- ...Таким образом, я считаю это единственной ниточкой, потянув за которую мы, с очень большой долей вероятности, сможем раскрыть это, бросающее тень на весь наш отдел, загадочное убийство. - Закончил я немудрёный доклад и, преданно взглянув на майора, дал ему время на переваривание, только что вываленной на его неподготовленную голову, информации.

- В огороде бузина, а в Киеве дядька. - Рассеянно вертя в пальцах ручку, еле слышно прошелестел Анатолий Викеньтьевич. - Но, вняв моим словам и, понимая, что обратной дороги всё-равно нет, бросил вращаемый предмет на стол, обречённо махнул рукой. - Ладно, чего уж теперь... - И, хохотнув, с деланным энтузиазмом, сыронизировал. - Дальше Сибири не сошлют!

- Да, за что нас ссылать-то, товарищ майор?! - Искренне возмутился я. - Тут, можно сказать, носом землю роешь! А вместо благодарности - одни насмешки и обвинения, чуть ли не в слабоумии!

- Не горячись, младшОй! - Тут же осадило и поставило меня на место руководство. И, урезонивая, напомнило. - В конце-концов, Олег Станиславович своё "добро" дал? Дал! Так что, не такие уж закостенелые дураки занимают вышестоящие должности!

- Извините. - Почувствовав, что краснею, смущённо пролепетал я. - Впредь буду аккуратней в суждениях.

- Ладно. - Подвёл черту под наши содержательным, и ставящим на место одного юного и слегка зарвавшегося младшего лейтенанта, разговором. - Погутарили, пора и честь знать.

При этих словах Василий как-то неуловимо подобрался. Видимо, давно зная своего а, сегодняшнего дня, уже нашего непосредственного начальника, услышал в его голосе какие-то особенно звучащие нотки. Ну и я, глядя на более опытного старшего товарища, тоже навострил ушки.

- Буквально только что сообщили. - Продолжал тем временем Анатолий Викеньтьевич. На пустыре в Первомайском районе свеженького покойника обнаружили. - Позняков обвёл нас внимательным взглядом и закончил своё не очень информативное повествование. - Так что, собирайтесь, господа следователи, и поехали.

- Майя уже в курсе? - Тут же проявил недвусмысленную заинтересованность Василий.

- В курсе, в курсе. - Рассеянно ответил майор. Но, обламывая надежды распушившего было пёрышки Казановы, сказал. - Она с Аллочкой приедет. - Он с лёгкой хитринкой искоса глянул на как-то сразу поникшего Василия и, не давая тому времени на напрасные терзания, поторопил. - По коням, господа, по коням!

Что мы, собственно и сделали. Покинув кабинет и загрузившись в жигулёнок Анатолий Викеньтьевича.

Поездка до места происшествия, во время которой все хранили сосредоточенное молчание, не заняла слишком много времени. Где-то минут пятнадцать-двадцать, не больше.

Майя и Аллочка уже были на злосчастном пустыре и, приветливо поздоровавшись с нами, обе девушки продолжили свои занятия.

Майя деловито фотографировала и Алла и её крупногабаритный собакен степенно нарезали концентрические круги, центром которых, как вы понимаете, было тело невезучего гражданина.

Который отдал душу Создателю явно помимо своей воли и при активной помощи какого-то злобного и явно не желавшего ему добра соотечественника.

Местный участковый крутился тут же, неподалёку. Но, будучи человеком опытным, к трупу пока не приближался, чтобы "не натоптать лишнего".

- Что скажете, девочки? - Поинтересовался Позняков, когда Майя зачехлила фотоаппарат и упаковала в бумажные мешочки какие-то мелкие соринки.

- Черепно-мозговая травма закрытого типа. - Доложила эксперт-криминалист, отряхивая подол юбки от налипшего мусора. - Явно выраженная гематома в затылочной части головы и повреждение мягких тканей. Но смерть, как ни странно, наступила в результате переохлаждения. Так как подобные травмы редко ведут к летальному исходу.

- Замёрз, значит. - Невесело констатировал Позняков. - И, подходя к телу, присел около него на корточки и задал риторический вопрос. - И как же тебя угораздило, бедолага, а? И свою жизнь просрал. И нам работы добавил.

- Каково предположительное время смерти? - Вступил в беседу Василий. И, поясняя закономерный интерес, указал взглядом на тропинку. - Места здесь, не то, чтобы многолюдные. Однако, дорожку протоптать всё-таки успели.

- Судя по состоянию трупных пятен и, учитывая, что температура сегодня ночью была около ноля, где-то между одиннадцатью и двенадцатью часами. - Ответила Майя. - И, оттянув ворот свитера, взглянула на шею потерпевшего.

- Спиртным пахнет, или мне кажется? - Принюхиваясь, спросил Анатолий Викеньтьевич, и оглянулся на эксперта-криминалиста.

- Курить над меньше, товарищ майор. - Сделала шутливое замечание закончившая обход Алла. И, так же опустившись на корточки, повела своим прелестным носиком. - Да, господин старший следователь по особо важным делам. - Подтвердила она, вставая и, так же как и до этого Майя, отряхивая юбку. - Что конкретно пил потерпевший - не скажу. Но запах перегара весьма ощутимый.

- Бухой был, значит. - Задумчиво пробормотал Позняков. И, подзывая жестом участкового, задал вопрос. - Знаете его?

- К сожалению, нет. - Пожав плечами разочаровал нашего начальника тот. И, словно оправдываясь, и заявил. - Мы, на земле, больше по злостным нарушителям и закоренелым алкнавтам работаем. А таких вот, изредка употребляющих честных работяг, разве всех упомнишь?

Я же, пока что тихонько стоял в сторонке и, по причине того, что начальство выпустило меня из вида, просто смотрел на происходящее. Но, продолжалось это недолго, так как мой неведомый мучитель вскоре дал о себе знать. В голове кольнуло и, так как никаких других действий, кроме как вплотную приблизиться к трупу не предполагалось, я поморщился и сделал несколько шагов вперёд.

- Разрешите, товарищ майор? - Произнёс я и, так как "добро", выраженное недвусмысленным кивком было тут же получено, наклонился к лежащему навзничь телу.

Ноздри мои сами-собой расширились, вдыхая смесь разнообразных запахов. Которые, к своему стыду и так и не смог классифицировать. И уж, тем более, не сумел извлечь их полученной информации хоть какую-нибудь пользу.

- Что скажешь, младшОй? - Иронично поинтересовался стоящий за спиной Василий. - Или, твоя вчерашняя чуйка дала сегодня дала сбой?

Но, ответить я не успел. Так как внезапно почувствовал головокружение и, сбледнув с лица, начал заваливаться на бок.

- Только этого не хватало. - Как сквозь вату, донёсся до меня расстроенный вопль Познякова.

А следом, без малейшего перерыва, раздалось недовольное бурчание Василия.

- Тьфу ты, блядь! Кисейная барышня.

А эксперт-криминалист, будучи женщиной, не только красивой но, как выяснилось, и сопереживающей, посочувствовала.

- Бывает. И, глядя на подхвативших меня под руки майора и капитана, посоветовала. - Отведите его в машину, мальчики. Пусть юноша посидит пока. И оклемается.

Глава 9

Квазиживой организм был категорически недоволен. В то время, как многочисленные улики недвусмысленно указывали, если и не на непосредственного убийцу то, по крайней мере, на последние часы и времяпрепровождение потерпевшего, хозяин, несмотря на все данные Создателем таланты и возможности их общего тела, тупил самым позорным и не имеющим никакого оправдания образом.

"Тормозил" страшно, "не по детски", что выбивало, в общем и целом безъэмоциональный биопроцессор, из колеи.

И, хотя их общие органы чувств были в полном порядки и работали, так сказать, в штатном режиме, как-то воспользоваться этой информацией реципиент почему-то не посчитал нужным.

Симбиот без труда классифицировал марку употребляемого убитым алкоголя. По микрочастичкам отметил и, сверившись с внутренним каталогом, выяснил названия вкушаемых им блюд. И даже отложил в долговременную память совершенно чуждый этому телу запах. Включавший в себя молекулы парфюма и элементы потожировых отложений, совершенно не имеющих отношения к убитому.

Но вот донести эти, поистине бесценные сведения до наглухо заблокированного мозга носителя не представлялось возможным. По крайней мере, до тех пор, пока тот находился в сознании.

Так что, взвесив риски и, как следует просчитав репутационные потери, симбиот отдал команду на причинение лёгкого вреда их общему организму.

Вне всякого сомнения, портить бывшее его единственным домом тело было неправильно. Но, для претворения в жизнь намеченных и далеко идущих планов, нельзя было позволять хозяину оставаться на вторых ролях. Тем более, разгадка этого тяжкого преступления лежала, если и не самой поверхности, то была зарыта не очень глубоко.

Создав небольшой спазм, квазиживой организм на пару секунд перекрыл доступ кислорода к мозгу реципиента а, когда того препроводили в машину и, устроив на заднем сидении, на какое-то время потеряли к их тушке интерес, полностью погрузил того в беспамятство.

И, действуя через подсознание, начал впечатывать в неподатливый и, не то, чтобы сопротивляющийся, а просто не восприимчивый для его потуг мозг, нужные сведения. На передачу информационного пакета ушло не так уж и много времени. И, уже через несколько минут, пришедший в себя носитель, недоумённо покрутив головой, взялся за дверную ручку и выбрался из автомобиля.

А квазиживое образование, посчитав, что миссия выполнена успешно, снова заняло выжидающую позицию.

- Что младшОй, оклемался? - Бросил на меня хмурый взгляд начальник отдела. И, тут же потеряв к моей, так некстати опозорившейся, персоне всяческий интерес, снова принялся что-то выспрашивать у участкового.

- Разрешите, товарищ майор? - Поняв, что после непродолжительного обморока в голове как-то само-собой прояснилось, встрял в беседу старших по званию я.

- Чего тебе, Коля? - Недовольно поморщился Анатолий Викеньтьевич. Но, так как пытаемый, на предмет неизвестно чего, старший лейтенант с облегчением отступил на пару шагов, разрешающе махнул рукой. - Излагай!

- Как мне кажется, товарищ майор, - потирая виски, задумчиво начал я, - последние пару часов жизни убитый провёл в ресторане. - Так что, если других соображений нет, можно скататься в ближайшее заведение элитного общепита и, предъявив фото потерпевшего, попытаться выяснить хоть что-нибудь.

- С чего ты взял? - Тут же встрял в беседу неугомонный Василий. При этом он почему-то покосился на нашего экперта-криминалиста. А, когда снова обратился ко мне, глаза его недобро сверкнули. - Думаешь, самый умный?

"Эх, бля-а"! - С тоской подумал я. - "Засветить бы тебе в лобешник как следует! Мигом бы вся дурь из головы вылетела. А, когда оклемаешься, выдать ещё пару-тройку оплеух. Чтобы, значитца, пустой котелок наполнился объективным пониманием окружающей действительности. И, своего места в ней".

Ну, вот утром же, до и после совещания, вполне себе нормально общались. Я уж, грешным делом подумал, что вся недоброжелательность между нами осталась в прошлом. Но, поди ж ты...

Стоило на горизонте показаться, судя по, хотя и косвенным но недвусмысленным и неопровержимым признакам, очень сильно нравившейся нашему бравому капитану особи противоположного пола - и всё! Тушите свет, как говорится!

Озабоченный индивидуум моментально слетел с катушек и, невзирая на то, что "корень зла" находится совсем не во мне, отчего-то начал проявлять, пока ещё скрытую но, в общем и целом, вполне осязаемую агрессию.

А я, как и положено младшему по званию, вынужден был терпеть этот беспрецедентный наезд, стоящий в моей системе координат где-то совсем рядом с беспределом.

В общем, в тыковку Васе я, как вы догадались, не засветил. И даже огрызнуться себе не позволил. А, просто проигнорировав его, продиктованный нереализованными половыми инстинктами, мальчишеский выпад, промолчал. При этом выразительно поедая глазами наше общее непосредственное начальство.

И старательно делая вид, что не замечаю недружелюбного взгляда Василия и ехидно-любопытной стрельбы глазками, что устроили обе, входящие в нашу оперативно-следственную группу, девчули.

К счастью для всех, Анатолий Викеньтьевич был, то ли выше всех этих житейско-бытовых дрязг. А, может, просто в силу достаточно солидного возраста и по причине приобретённого за прожитые годы огромного опыта, мудро и дальновидно не обращал внимание на "брачные игры" и забавы молодёжи. В которые, помимо воли и вопреки собственному желанию, самым беспардонным образом был втянут ни в чём не повинный я.

- Остынь, капитан! - Пресёк начавшуюся было разгораться размолвку он. И, давая понять, что, если и не целиком и полностью на моей стороне то, в любом случае, не против отработать, предложенную вашим покорным слугой, версию, обращаясь к Майе, вежливо поинтересовался. - Снимки через сколько будут готовы?

- Самое малое, через час. - Моментально сориентировалась молодая женщина. И, толсто намекая на тонкие обстоятельства, обвела многозначительным взглядом пустырь. - И это, не считая времени, которое потребуется на дорогу до лаборатории.

- Что ж, значит, как только всё сделаете, сразу же ко мне в кабинет. - Кивнул Позняков. И, подводя черту, резюмировал. - А мы за это время выясним, где в окрестностях находится ближайшая точка приёма пищи и горячительных напитков. Являющаяся заодно гнездом разврата и порока.

Молча следивший за разговором я, уже было направился к жигулям Позняков. Но, увы, всё оказалось не так просто. И мой, запрятанный глубоко внутри, "интуит", снова дал о себе знать. Как вы уже, наверное догадались, лёгким уколом боли, усиливающимся с каждым шагом, деланным в сторону машины.

"Да, что же это такое, блядь"! - С отчаянием подумал я, едва не схватившись за бестолковку. - "И, когда же всё блядство, закончится"!

А, как видно, читающий мои мысли сатрап, в свою очередь тут же отреагировал ещё одной вспышкой довольно-таки неприятных ощущений. И, бедный и несчастный, ведомый на очень и очень коротком поводке, ваш покорный слуга, вынужден был развернуться на сто восемьдесят градусов и, так как неприятные ощущения мгновенно прекратились, направиться в сторону участкового.

Так как кому, как не работающему "на земле" стражу социалистической законности, было знать, где находится ближайшее "гнездо порока".

- Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант. - Согласно табелю о рангах и, по всей форме, начал разговор я.

- Слушаю вас. - Не очень довольно, но и бе особого раздражения в голосе, ответил он.

Далее, озвучив свой интерес и задав ещё парочку уточняющих вопросов, я выяснил всю необходимую информацию и, так как не хотел повторения Васиной ревности и сопутствующих ей весьма неприятных мыслей, крикнул, уже садящемуся за руль Познякову.

- Товарищ майор! Может, Майю Алла отвезёт? Пусть она с нашим кинологом до управления доедет? А мы с вами посетим одно злачное место?

После моих слов последовала небольшая заминка, в течении которой мой непосредственный начальник что-то решал в уме. И, наконец, прийдя к одному ему известному но, судя по дальнейшим действиям, вполне определённому выводу, он вежливо выпроводил эксперта-криминалиста из автомобиля и приглашающе махнул мне рукой.

- Садись, Коля. Прошвырнёмся к этому твоему, "злачному месту".

И я, старясь не обращать внимания на недовольный бубнёж и, такой же не обещающий в будущем ничего хорошего, взгляд Василия, устроился на заднем сидении. Изо всех сил пытаясь удержать шаловливый язык за зубами и не ляпнуть что-нибудь, задевающее нежные чувства нашего романтично настроенного капитана.

Который, вместо поездки с очаровательной молодой девушкой, вынужден был довольствоваться нашим с Анатолием Викеньтьевичем, обществом.

- Что задумал? - Трогаясь с места, задал вполне закономерный вопрос начальник, пытаясь поймать мой взгляд в зеркале заднего вида.

- Да так... - Неопределённо покрутил в воздухе раскрытой ладонью я. - Свербит что-то внутри... И всё.

Большего, даже при всём своём самом горячем желании, рассказать я, сами понимаете, просто не мог. К тому же, выглядело бы это, как ни крути, очень и очень странно.

Какой, скажите пожалуйста, нормальный человек поверит в мои внезапные и, тут же моментально проходящие, вспышки головной боли? Служащие кнутом, твёрдо и безжалостно указывающим мне единственно правильное направление моей жизнедеятельности вообще, и конкретных поступков, в частности.

- Ладно, с этим всё ясно. - Не стал вдаваться в никому не нужные подробности майор. И, выруливая с пустыря на заасфальтированную дорогу, небрежно полюбопытствовал. - Куда ехать-то?

- Участковый сказал, что здесь недалеко. - Перегнувшись через переднее сидение, указал направление я. - Вон за той пятиэтажкой нужно повернуть налево и потом, метров через триста, ещё раз.

Как выяснилось, мои штурманские способности оказались на высоте. А, возможно, нашему безошибочному прибытию прямо к искомой точке, способствовали точные и подробные сведения, предоставленные старшим лейтенантом. Размышлять на эту тему я не стал и, как только жигули Познякова остановились возле крыльца, раскрыл дверцу и покинул машину.

- Закрыто. - Констатировал очевидный факт, поднявшийся следом за мной по ступенькам Василий.

- Через час начнут. - Постучал я по стеклу, на которм масляной краской и с помощью трафарета были изображены часы работы. И, не давая ему произнести не слова, высказал догадку. - Но это не значит, что внутри никого нет. Сам кумекать должен, что до того, как начать приём посетитеелей, нужно убрать, привести всё в порядок и, конечно же, что-нибудь приготовить.

- Пойдёмте с заднего хода. - Соглашаясь со мной, предложил пошедший Анатолий Викеньтьевич. - Ломиться в закрытые двери не стоит. К тому же, всё знают, как "ходють" нормальные герои...

Как перемещаются эти самые, придерживающиеся общечеловеческих принципов, мужественные индивидуумы я, разумеется, тоже не помнил. Но, судя по предложенному начальством маршруту, как правило, они редко выбирают кратчайший путь, соединяющий начальную и конечную точки. Предпочитая, как думается, чаще ходить в обход.

Как и предполагал Позняков, замызганная дверь с обратной стороны здания оказалась не заперта. Чем мы, без малейших угрызений совести, и воспользовались. Оказавшись в довольно скудно освещённом сорока ваттной лампочкой коридорчике. Выведшем нас в заставленную деревянными ящиками и картонными коробками подсобку.

Впрочем, долго пребывать в одиночестве и наслаждаться затрапезными видами изнанки красивой жизни нам не дали.

- Вы кто такие? - Требовательно и, с явной угрозой в голосе, поинтересовался тучный мужчина то ли армянской, то ли азербайджанской наружности. - Я сейчас милицию вызову!

- А мы и есть милиция! - Тут же, то ли пресёк, то ли успокоил мужика Василий. - И, достав из кармана и помахав перед его лицом корочками, попросил. - Назовите, пожалуйста, ваши паспортные данные и занимаемую должность.

- Ахмет Каримов. - Тут же принял смиренный вид дядька. - Работаю замдиректора и, в его отсутствие, уполномочен решать все возникающие вопросы. - И, в свою очередь, осторожно попытался выяснить нашу с коллегами подноготную. - А вы... часом не из ОБХСС?

- Свердловский Уголовный Розыск. - Отрекомендовался молчащий до сих пор Позняков. И, не давая Каримову вставить ни слова, приоткрыл завесу тайны. - Сегодня утром на пустыре обнаружен труп. И, судя по некоторым косвенным данным. - Тут он бросил многозначительный взгляд в мою сторону, последние часы перед смертью он провёл в вашем ресторане.

- Может, и провёл. - Пожал плечами заметно расслабившийся зам директора. И, так как смерть какого-то подвыпившего бедолаги беспокоила его гораздо меньше визита вышеупомянутого ОБХСС, равнодушно спросил. - А к нам, собственно, какие претензии?

Тут в голове у меня снова кольнуло и, наученный горьким опытом я не стал доводить дело до откровенного принуждения, а предпочёл, так сказать, "понять с полунамёка". Раз уж мой загадочный помощник недвусмысленно указывает на то, что пора вмешаться, значит - теперь мой выход.

- Можно мы осмотримся немножко. - Плавно вступил в разговор я. И, уловив тревожный блеск в глазах Каримова, поспешил успокоить. - Сами понимаете, наверху. - Тут я с умным и загадочным видом поднял глаза в потолок, давая понять, как высоко сидит наше неумолимое и суровое начальство. - Требуют отрабатывать все версии.

- Вы хотите побывать везде? - Заметно напрягся заместитель директора. И, показывая, что знает свои права, попытался упереться рогом. - В таком случае, мне необходим ордер на обыск.

- Ни в коем случае. - Примирительно выставил перед собой ладони я. - Складские помещения, так же как и таинства вашей бухгалтерии нас совершенно не интересуют. Равно, как и всё, что не относится непосредственно ко вчерашнему убийству.

- Не понимаю. - Уже, в общем и целом, почти сдавшийся Каримов, трепыхался, как мне кажется, просто по инерции. - Как связан наш ресторан и смерь какого-то несчастного забулдыги?

- Ахмет Алимович. - Снова вступил в разговор Василий. - Давайте, не будем усложнять, и без того не очень простую ситуацию. - И, твёрдо взглянув в глаза замдиректора, с нажимом пообещал. - А то ведь, мы и со всеми необходимыми бумагами вернуться можем. И, заодно, прихватив с собой представителей смежного и, как понимаю, очень не любимого вашей братией ведомства.

- Сейчас хозяину позвоню. - Хмуро бросил Каримов.

Но на грозного капитана его слова не произвели совершенно никакого впечатления. И, отодвигая плечём уже окончательно сдавшегося зама, он хмыкнул.

- Ваше право! Или, даже, можно сказать, святая обязанность. А мы, пока вы докладывать будете, быстренько пробежимся по залу. И, возможно, заглянем в раздевалку персонала.

Тут он вопросительно взглянул на меня. И, дождавшись подтверждающего кивка, решительно зашагал по коридору.

Несчастный Каримов, разрывавшийся между желанием немедленно поставить в известность директора и, при этом обязательно быть рядом с нами во время обхода, застыл соляным столбом. Но, так как ждать никто не собирался, он приоткрыл одну из дверей и, не особо заботясь о конфиденциальности информации, прошипел.

- Вера Ивановна! Немедленно позвоните Ашоту Тельмуразовичу! - Тут он понизил голос но, не настолько, чтобы мои чуткие уши не смогли расслышать последовавшие дальше слова. - Скажите, что у нас милиция с обыском!

Представив, сколько седых волос добавится в шевелюре незнакомого мне "Ашота" после такой "замечательной" новости, я слегка улыбнулся. Но, вот честное слово, не испытывая при этом ни грамма сочувствия.

Живите, согласно заповедям Создателя - и будет вам счастье! Которое есть ни что иное, как состояние души. И, кто виноват, что эдакие вот индивидуумы исчисляют его лишь количеством дензнаков или эквивалента, выраженного в золоте и бриллиантах?

Причём, как правило, наворованных и, как мне кажется, именно по этой причине, никогда не приносящих владельцам ни мира ни спокойствия. Не говоря уже о крепком душевном здоровье и стабильно и, самое главное, работающей без перебоев и срывов, нервной системе.

Глава 10

- Что искать будем, младшОй? - Тихо но, от этого не менее эмоционально, шёпотом спросил Василий. И, давая понять, что всё серьёзно и сейчас играем "по взрослому", уведомил. - Ты учти, родной. Ежели выйдет пшик, то всю нашу группу с говном смешают! - И, "скромно" выпячивая собственную роль, конкретизировал причину перманентного беспокойства. - А я, между прочим, за тебя по полной вписался!

"Ё-маё"! - С тоской и отчаянием подумал я. - "Кто бы мне самому сказал, что я тут делаю"?!

Но, неведомый, но оттого не менее жуткий и, подозреваю, неизвлекаемый из моей головы, мучитель, как назло не дал ни малейших объяснений. Действуя жёстко и ведя меня к неведомой цели, словно умелый возница, стимулирующий активность лошади смачными ударами кнута.

Причём глаза у бедной животины, в роли которой в очередной раз выступал я, тщательно зашорены. Да и органы слуха, похоже, наглухо залеплены воском.

В общем, вот такая вот, прямо скажем, нерадостная картина. Из разряда "мы тебе даём пинка, а дальше - крутись как хочешь". Ну а, в случае малейшего отклонения от вектора, завуалированное по "самое нимагу" ценное указание, в виде следующей пиздюли, не заставит себя ждать.

Мы прошлись по обеденному залу. В котором я, несмотря на все потуги изобразить из себя всех известных детективов разом, не смог увидеть ничего подозрительного.

Свежие скатерти. Чисто вымытые полы, слегка пахнущие хлоркой. Угрюмые взгляды персонала и настороженно-недовольное сопение Каримова за спиной.

В общем, полная лажа. А так же туфта и ощущение абсолютно безнадёжной ситуации, в которую, по милости своего безжалостного мучителя, вляпался по полной.

- Что скажешь? - С тревогой и, по моему унылому виду поняв, что "эксперт облажался", взглянул на меня Анатолий Викеньтьевич.

- Здесь глухо. - Констатировал очевидные факты я. - Сами видите, после вчерашнего вечера всё тщательно и добросовестно убрали...

- И, что теперь? - Хмурясь и, как понимаю, вспоминая, где хранится заветная баночка с вазелином, прошипел Василий. И, почти умоляюще, еле слышно пробормотал. - Ты, младшОй, хоть какую-то зацепку найди! А то ведь, вздрючат за самоуправство и натянут по самые гланды!

- Пойдёмте раздевалку глянем, что ли? - Без особой уверенности предложил я.

Хотя, если честно, совершенно не понимал, что смогу увидеть среди рядов однотипных шкафчиков и висящей в них, выглаженной у официантов и "не очень" у кухонных рабочих и прочих тружеников сковороды и поварёшки, униформы.

- Где переодевается персонал? - Повернулся к заместителю директора Позняков. - Мы хотим осмотреть и убедиться, что не найдём ничего подозрительного.

Ахмет Алимович попытался что-то пробубнить про законность и ордер. Но, как видно, вспомнил об обещании Василия вернуться со всеми положенными бумагами и в компании сотрудников страшного ОБХСС и осёкся на полуслове.

- Идытэ за мной! - С каким-то кавказским акцентом выдохнул он.

И, наверное гадая, что криминального милиция может обнаружить в служебном гардеробе, поник плечами и выдвинулся вперёд, указывая направление.

Когда оказались в раздевалке, я с тоской, если честно, очень сильно граничащей с паникой, окинул взглядом ряды узких деревянных пеналов. По прихоти неведомого дизайнера, стоящих вертикально и навевающих воспоминание о чём угодно, но только не о "гнезде разврата и порока".

Хотя, учитывая то, что весь мой опыт ограничивался прошедшей с момента прихода в сознание неделей - то кто я такой, чтобы судить о том, как именно должно выглядеть место для смены гардероба с гражданского на служебный? В общем, пустили посмотреть - и ладно.

Судя по количеству отсеков, работало в этом заведении общепита человек десять Хотя, должно ведь быть гендерное разделение и, в таком случае, предстоит визит в "женскую часть".

Короче, тупо попялившись секунд двадцать я, понукаемый недвусмысленным покашливанием нашего бравого и, судя по его осуждающему взгляду, так не вовремя "вписавшегося" за меня капитана, приступил к осмотру.

Исповедуя старый, как мир принцип, "если не знаешь, что предпринять - займись хоть чем-нибудь". Ну или, по крайней мере, хотя бы попытайся изобразить хоть какое-то подобие, имитацию, так сказать, осмысленной деятельности.

Я тупо и, безо всякой надежды на результат, одну за другой открывал покрытые коричневым ламинатом фанерные дверцы. Ворошил чьё-то, висящее на крючках тряпьё и, так же индифферентно, закрывал шкафчики обратно. Чтобы, через секунду повторить это, ну о-о-очень продуктивное занятие.

Хотя, вскоре эти вялые попытки дали кое-какой результат. Выразившийся сильной вспышкой боли, которой наградила меня "интуиция", едва я глянул на содержимое пенала, в котором висела расшитая галунами ливрея и, закрыв дверцу, сделал шаг к другом отсеку.

И, хотя всё было понятно, так сказать "с полунамёка", из какого-то мальчишеского, можно даже сказать, детского упрямства я сделал ещё один шаг. И, не сумев сдержать стона, моментально вернулся обратно. И, снова раскрыв чем-то привлёкший внимание моего мучителя шкафчик, поинтересовался.

- Судя по вещам, здесь переодевается ваш швейцар?

- Ну да. - Пожимая жирными плечам и, изо всех сил изображая простодушие, ответил Каримов. И тут же задал встречный вопрос. - А, в чём собственно, дело?

- Где он сейчас? - Поняв, что я, хоть и помимо своей воли но, всё-таки напал на след, тут же перехватил бразды правления Позняков. И вовсю занялся дедукцией. - Судя по тому, что ливрея висит здесь, на рабочем месте он отсутствует?

- У Иннокентия Павловича смена начинается в три часа дня. - Информировал Ахмет Алиевич. И, давая понять, что, вот прямо изо всех сил готов сотрудничать со следствием, добавил. - Так что, скорее всего, он сейчас просто спит дома.

- И, где этот дом? - Вкрадчиво полюбопытствовал Василий. - Адрес нам назвать можете?

- А я почём знаю? - Вполне искренне удивился заместитель директора. - Это вам в отдел кадров управления столовых и ресторанов нашего района обращаться надо.

- Думаю, Ахмет Алиевич, будет лучше, если с подобным вопросом к ним позвоните вы. - Тут же сориентировался Анатолий Викеньтьевич. И, нагоняя жути, обрисовал неприглядную перспективу. - Представьте, что там. - Тут Позняков многозначительно закатил глаза к потолку, подумают о вашем ресторане, если в кадры станут звонить из милиции и интересоваться вашими людьми?

- Да-да, уважаемый! Вы правы! - Тут же засуетился, как видно, давший волю разыгравшемуся воображению, Ахмет Алиевич. - Я сейчас! Мигом!

- Думаешь, это он? - Недоверчиво зыркнул на меня Василий.

А я, так как отступать было некуда, постарался придать своему взгляду как можно более уверенный вид, и твёрдо кивнул. Правда, при этом сопроводив судорожное подёргивание бестолковкой, практически опровергающими сие действо словами.

- Знаю, улик и доказательств нет. Но, моя внутренняя чуйка твёрдо уверена, что этот тип к нашему делу причастен.

- Экстрасенс, бля! - Отворачиваясь, пробормотал чем-то недовольный Василий. И, давая волю чувствам, показал мне крепко сжатый кулак. - Смотри у меня, младшОй!

А мне, от его детской угрозы, почему-то стало смешно. Так как моторика движений и, какой-то нелепый, сделанный им поворот корпуса, вызвали у меня неосознанное желание встать в боксёрскую стойку и пробить в печень. И, хотите верьте, хотите нет, но я был уверен, что выглядевший внушительней и, визуально весивший килограмм на двадцать больше капитан, в драке мне совсем не соперник.

"Хотя - да"! - Запоздало подумал я. - "Я ж, вроде как боксом занимаюсь! И даже, кажется, ухитрился выполнить норматив Кандидата в Мастера Спорта.

А, судя по самоуверенному и, слегка нагловатому виду Василия, он тоже не чужд этой мужской забаве. Вот и куражится, почём зря. Так как, по моим внутренним ощущениям, на канвасе он бы не продержался против меня и пары-тройки секунд.

- Вот! - Прервал мои досужие размышления появившийся в раздевалке и, даже слегка запыхавшийся Каримов. - Охотская триннацать, квартира двадцать семь.

Он обвёл настороженным взглядом нашу троицу и, безо всякого сомнения определив в Позняков старшего, протянул находящийся у него в руках клочёк бумаги ему.

- Спасибо, Ахмет Алиевич. - Вполне искренне поблагодарил заместителя директора майор. И, успокаивая насчёт дальнейшей перспективы, заверил. - У нашего ведомства к вашему заведению больше претензий нет. И, можете быть уверены, что никаких сигналов смежникам ни я, ни мои люди давать не будут.

- Спасыба, дарагой! - Тут же выразил наигранную радость Каримов. И, зыркнув куда-то в сторону, требовательно мотнул головой. - Вот, прымытэ небалшой прэзэнт, так сказат. - Заместитель директора протянул, на этот раз почему-то Василию, обычную сетку, в которой виднелись аж три бутылки коньяка и несколько источающих сногсшибательные ароматы, пакетов. - Ат нашига дома к вашиму дому.

- Это лишнее. - Нахмурился Позняков. Но, уловив плотоядно-предвкушающий взгляд Васили, обречённо махнул рукой. - А, ладно! Чего уж там целку из себя строить!

А я с интересом подумал, что в принятом им решении сыграло бОльшую роль. Выдимые невооружённым взглядом текущие слюньки Василия или недовольно-осуждающий взгляд капитана, которым он ухитрился наградить строгого и, не к месту и совсем не вовремя, излишне принципиального начальника.

Хотя, ежели разобраться, то кто я такой, чтобы так тщательно препарировать коллег? Все мы люди, все мы человеки. И, чтобы отказаться от плывущей в руки халявы, нужно обладать поистине какими-то, сверхчеловеческими и, как понимаю, не свойственными обычным людям, качествами.

- А это мы удачно зашли! - Захлопывая крышку багажника, в который быстренько уместил снедь и выпивку, подытожил донельзя довольный Василий. И, выражая полное одобрение моим, недавно искренне осуждаемым действиям, хлопнул меня по плечу. - А ты ничего, млдашОй! Толк будет!

- На Охотскую? - Слегка поморщившись от такого панибратсва, вместо ответа спросил я.

- А куда же ещё! - Иронично хмыкнул Позняков. И, задумчиво пробормотал. - Надеюсь, у нашего фигуранта домашнего телефона нету. А то ведь, этот Каримов, тот ещё жук. Своего и предупредить может!

- Да, вряд ли, Викеньтьевич! - Беспечно махрул рукой жизнерадостный Василий. - Да и, ушлый мужик наш замдиректора. И вряд ли захочет быть замешанным в пособничестве подозреваемому в умышленном убийстве.

- Что ж, хочется верить. - Подбадривая самого себя, пробормотал Позняков.

И, заведя двигатель, тронул верного жигулёнка с места.

К дому, вызвавшего у меня смутные подозрения швейцара, мы подъехали минут через десять. Благо, жил тот относительно неподалёку, и занимал квартиру в стандартной панельной пятиэтажке. Прозванных в народе Хрущёвками.

- Посидите пока, я в прокуратуру позвоню. - Хмуро буркнул Позняков, вылезая из машины. И, обернувшись, посоветовал. - Ну, или разомнитесь пока. По опыту знаю, что на подобных местах хлюпиков не держат. Так что, сами понимаете, при задержании всякое может быть.

- Викеньтьевич, ты так уверен, что непременно до ареста дойдёт? - Хохотнул всё ещё не верящий в мои дедуктивные таланты Василий.

- Кто знает, кто знает... - Бросив какой-то странный и, я бы даже сказал, изучающий взгляд на меня, пробормотал майор и направился к ближайшему телефону-автомату.

- Откуда это у тебя, младшОй? - Внезапно полюбопытствовал капитан, когда мы выбрались из салона и, по совету старшего товарища, начали прохаживаться по тротуару. - Ты уже второй раз, на моей памяти, на раз вычисляешь подозреваемых.

"Третий". - Устало подумал я.

Но, так как какого-нибудь внятного объяснения дать, как вы понимаете, не мог, просто пожал плечами.

- Сам не знаю. - Высказал, в общем-то, чистую правду я. - Просто, в нужный момент, словно что-то торкает в голову.

- Попросили подождать. - Информировал Анатолий Викеньтьевич. И, недовольно покрутив головой, пожаловался. - Сказали, чтобы ни в коем случае не занимались самодеятельностью и, без из представителя с ордером, даже не думали творить самоуправство.

- Опять раскрытое нами дело заберут. - Горестно вздохнул Василий. И, довольно эмоционально выразил своё отношение к ещё одним "смежниками". - Суки ёбанные!

- Но-но, капитан! - Моментально пресёк нелицеприятные высказывания в адрес работников прокуратуры, Позняков. - Одно дело делаем!

- Дело-то одно! - В сердцах сплюнул на газон Василий. И, тыкая Анатолия Викеньтьевича в очевидные факты, бескомпромиссно подвёл черту. - Только вот, плюшки-то - у всех разные!

- Ты, главное, при посторонних, таких крамольных мыслей не высказывай. - Благоразумно посоветовал Позняков. И, обрисовывая нерадостную перспективу, предстазал. - А то ведь, с таким отношением к товарищам, не быть тебе майором!

- Тьфу на тебя, Викеньтьич. - Изобразил шутливую обиду Василий. - Тут и так, вертишься - вся жопа в мыле! А эти норовят припереться на всё готовенькое...

- Уже! - Хохотнул я.

- Что? - Сразу не понял, занятый личными переживаниями Василий.

- Припёрлись уже! - В голос заржал я. И, совсем некультурно указывая пальцем на въезжающую во двор чёрную Волгу, ехидно подначил. - Ну что, может, в глаза мироедам всё выскажешь?

- Да, иди ты! - Не остался в долгу капитан.

И, как и положено справному служаке, нацепил на морду лица сосредоточенное и благопристойное выражение.

- Что тут у нас? - Сухо кивнув, деловито поинтересовался всё тот же представитель славного карающего органа, что курировал совместное мероприятие в прошлый раз. И, окинув нас требовательно-проникновенным взглядом, строго уточнил. - Надеюсь, доказательная база достаточна?

"Хуяссэ, блядь"! - От такой деловитости у меня разом отняло мову.

И, в самом деле! Тут, ё-маё, словно сапёр по тонкому льду, бля... А этот... Припёрся, понимаешь... Держиморда!

- Мы уверены, что неопровержимые доказательства есть в квартире подозреваемого. - Дипломатично спас ситуацию Анатолий Викеньтевич.

А я мысленно поразился его, поистине железной выдержке. Ведь, как ни крути, а ничего, кроме моих смутных догадок в нашем активе не имелось. Но, видимо, не один десяток лет играя в подковёрные игры, Позняков точно знал, как нужно вести себя с представителями вышестоящих инстанций. И, вот честное слово, не мне его осуждать.

Мы поднялись на третий этаж и, сначала позвонив, в двери соседям и представившись и предъявив документы, пригласили их поучаствовать в занимательном мероприятии в качестве понятых. А затем и громко постучав в дверь грешного швейцара, огласили подъезд громким возгласом.

- Откройте! Милиция!

Вполне ожидаемо, поначалу никто не ответил. Но, так как отступать было не в правилах работников правоохранительных органов то, взявший на себя функцию "стучателя" Василий, продолжил своё увлекательное занятие. Тем более, что речь шла не о какой-то мелочи, вроде кражи сушившегося во дворе белья а о одном из самых тяжёлых преступлений, то есть убийстве.

- У нас постановление на обыск и, в случае неповиновения мы будем вынуждены взломать дверь! - Зычно голосил капитан.

И, как видно, эта настойчивость, вкупе с пониманием того, что затягивая время, он только усиливает подозрения в свой адрес, заставили, наконец фигуранта защёлкать замками и предстать перед нами.

- В чём дело? - Сверля нас недовольным и очень злым взглядом, настороженно поинтересовался подозреваемый.

- Ознакомьтесь, пожалуйста. - Вместо ответа, сунул ему под нос ордер представитель прокуратуры. - И, позвольте наконец, нам пройти.

И, так как хозяин квартиры как будто застыл в ступоре, не заморачиваясь на церемонии, просто и деловито оттолкнул его плечём, войдя внутрь.

Следом за прокурорским прошли двое его коллег, а затем наша троица и парочка приглашённых в качестве понятых, соседей.

- Костомиров Иннокентий Павлович? - Тем временем принялся устанавливать личность мужчины прокурорский. И, дабы удостовериться в правдивости его слов, потребовал. - Предъявите ваш паспорт, пожалуйста.

- Чёрт-те што! - Недовольно забубнил Иннокентий Павлович. - Врываются, ни свет ни заря. Будят мирных граждан спозаранку и, к тому же, несут несусветную чушь!

- Я бы, на вашем месте, поостерёгся давать оценку действиям сотрудников правоохранительных органов. - Поднял на Костомирова свинцовый взгляда представитель славного ведомства. - А то ведь, по соответствующей статье, и привлечь могу!

Глава 11

- Извините. - Моментально растеряв весь апломб, стушевался высокий, крепкий мужчина. И, изо всех сил изображая "святую невинность", наигранно радушно развёл руками. - Ваше право, гражданин начальник. А мы - люди маленькие.

- Вот именно, что наше. - Хмуро подтвердил оскорбившийся и, тут же сумевший отстоять "честь мундира", прокурорский. И, беря быка за рога, в лоб задал следующий вопрос. - Вы ведь, Иннокентий Павлович, дважды судимы? И, уточняя, за какие конкретно преступления отбывал срок подозреваемый, добавил. - Один раз за хулиганство а, второй - за разбойное нападение?

- Так, это когда было. - Растерянно проблеял моментально поникший хозяин квартиры. - И, к тому же, ответил по всей строгости, так сказать. - Но тут же попытался обелить себя в глазах присутствующих. - Так что, перед законом чист и, прошу заметить, более ни в чём предосудительном не замечен!

- Именно за этим мы и прибыли! - Хохотнул сотрудник прокуратуры. - Для того, чтобы убедиться в вашей невиновности. И, сняв с вашей персоны всякие подозрения, принести извинения и продолжить заниматься собственными делами.

- Что ж, ищите. - С деланным равнодушием, пожал плечами Костомиров. И, обведя взглядом коридор, пробормотал. - Мне скрывать нечего!

- Твой выход, младшОй. - Еле слышно пробубнил Позняков, подталкивая меня вперёд. И, давая "отеческое" напутствие, просительно прошептал. - Ты уж смотри... Постарайся, как следует!

"Бляха-муха"! - Тут же засомневался я. - "Кто бы ещё сказал, в каком именно направлении нужно стараться"?

Правда, вслух выражать неуверенность я, как вы понимаете, не спешил. Зачем разочаровывать, возлагающее на тебя такие большие надежды начальство? Вредно это. Для карьеры вообще и для ануса в частности.

Подожду пока. Послоняюсь вместе со всеми по комнатам и прочим разным, ванным и кухням. А там, глядишь, само что-нибудь придёт в бестолковую голову.

И, словно в подтверждение моих мыслей, под черепушкой легонько кольнуло. Причём произошло это как раз в тот момент, когда я, на долю секунды, выпусти из поля зрения хозяина квартиры.

Как видно, неведомый "кто-то", поселившийся после аварии в моей голове, непременно хотел видеть, все действия фигуранта. Причём именно моими глазами. Так как собственных, подозреваю, у него попросту не было.

Едва их общее с хозяином тело оказалось в жилище убийцы, симбиот снова вернулся к активной фазе и, по максимуму задействовав все органы чувств носителя, включился в работу. Он анализировал запахи, прислушивался к изменившемуся ритму дыхания подозреваемого и, конечно же, не переставал вести визуальное наблюдение.

Для чего даже пришлось немножко подкорректировать поведение реципиента и, нанеся совсем незначительные повреждения их организму, заставить испытать неприятные ощущения. При этом чувствуя сожаление от того, что приходится портить и причинять, хоть и маленький но, всё-таки нежелательный, ущерб своему единственному дому.

Ведь, такие как он, начинали осознавать себя в момент внедрения. Росли вместе с носителями, корректируя их поведение и всячески помогая на жизненном пути. Тем самым, обеспечивая стабильность и комфорт собственного существования.

Но, поскольку полноценная двустороння связь с реципиентом пока что отсутствовала, приходилось довольствоваться вот такими, дикими и варварскими методами.

Собственно, для биопроцессора всё уже было ясно. Так как запах подозреваемого стопроцентно соответствовал обнаруженному на одежде убитого. Правда, понимал это лишь он один. Так как ни хозяин, ни сопровождающие его условно-разумные, не то, что не учитывали и, как следствие, не обращали никакого внимания на очевидные для квазиживого организма факты. Они, в силу собственной неполноценности и ограниченного использования мозга, попросту не могли их воспринять.

И его задача, помочь подопечному а, если быть честным, попросту ткнуть его носом в то, что недоразвитые псевдо-мыслящие существа примут, как неопровержимые улики.

А для этого, занимаемому им телу нужно держать "ушки на макушке", "нос по ветру" и вообще, как любят выражаться маргинальные слои здешнего общества, "не щёлкать хлебалом".

Обыск двигался ни шатко ни валко. Василий и оба помощника главного прокурорского шустрили, копаясь в шмотках, заглядывая в шкафы и выдвигая ящики. А Позняков, вместе со старшим советником юстиции, как и положено начальству, заняли "барственную" позицию.

То есть, молча наблюдали за происходящим, визуально фиксируя производимый шмон и, в случае работника прокуратуры, изредка и, прямо скажем, не очень довольно, косясь на, как он полагал, "ничего не делающего" меня.

Эта... "шишка на ровном месте" даже требовательно посмотрела на Познякова, многозначительно кивнув в мою сторону. Мол, "а чё это, ваш младшОй от работы отлынивает"? Но, просёкший фишку Позняков отрицательно покачал головой, давая понять, что тому лучше не лезть в периптелии нашей кухни.

Что ж, и на том спасибо, Анатолий Викеньтьевич. Хотя, по правде сказать, лучше бы я ворошил имущество Костомирова собственными руками, чем стоял, как столб, бестолково хлопая зеньками. При этом не понимая, стукнет ли мне в голову, сопровождающееся неизменными болевыми ощущениями, "озарение", или всё-таки нет.

Но, как выяснилось, переживал я напрасно. Так как в один, не очень-то прекрасный для двух находящихся в помещении, момент, в многострадальной бестолковке вашего покорного слуги снова стрельнуло. Ну а вторым, недовольным был, как понимаете, гражданин Костомиров. Который Иннокентий Павлович.

Дважды судимый за различной тяжести преступления и, как только что начало выясняться, по самые уши замаравшемся в третьем.

В общем, когда дело дошло до вытащенных с антресолей лыжных ботинок, один из младших сотрудников прокуратуры, которой была, как вы помните, девушка, поочерёдно заглянула внутрь и, брезгливо сморщив носик от предсказуемо неприятного запаха, наклонилась и поставили их на пол.

А я, был "награждён" стимулирующим мои "дедуктивные" способности болевым импульсом. И, так как, сидящий внутри "Шерлок Холмс", недвусмысленно давал понять, "где собака зарыта", я присел и, взяв спортивную обувку в руки, не побрезговал засунуть пальцы поглубже и вытащить скрученные в плотный, и перетянутый отрезанной от велосипедной камеры резинкой, цилиндрик из сторублёвых купюр.

А затем, проделать эту операцию со вторым, надо сказать, довольно грамотно выбранным тайником.

- Су-у-ука-а! - Яростно сверкнув глазами, бросился в мою сторону подозреваемый.

Ну а герой этой, спонтанно разыгранной сценки, уронив деньги и обувь на пол, уклонился от просвистевшего над головой кулака швейцара и, сделав подшаг, смачно зарядил тому в печень. И, вот чесное слово, действуя совершенно "на автомате", добавил с правой по челюсти.

- Однако... - Останавливая носком лакированной туфли подкатившийся к нему денежный кругляш, ошарашенно пробормотал старший советник юстиции. И, осуждающе глянув на Познякова, попенял. - Резкий он у вас... Оказывается...

- Боксёр он. - Поспешил вступиться за меня Анатолий Викеньтьевич. И, словно это всё объясняло, информировал. - Кандидат в мастера спорта.

- КМС, значит? - Переспросил прокурорский. И, наклонившись, поднял скруток. - Пересчитайте и, оформите должным образом. - Обратился он к появившей невнимательную халатность девушке.

- Слушаюсь. - Отчеканила она, запунцовев лицом.

А затем подобрала вторую заначку и, с каким-то непонятным выражением посмотрев на меня, освободила от вещей стул и вытащила из папки протокол осмотра.

При этом, всё помещение заполнило отчётливое облако феромонов. Заставившее всех мужчин обалдело поёжиться а меня, так и вообще погрустнеть.

"Блин! И эта коза туда-же"! - С опасением подумал я.

Так как в памяти были свежи воспоминания о недовольстве Василия и проявления скрытой агрессии в мой адрес. Проявляющихся только в присутствии нашего эксперта-книминалиста.

А теперь вот и эта... "Прокуророчка"... Подаёт невербальные знаки внимания. Что, куда ж без этого, закономерно вызовет негативную реакцию сослуживцев мужского пола. Которое - вот к гадалке не ходи! - обязательно выльется в какую-нибудь мелкую гадость, выкинутую очередным озабоченным "Отеллой" в мой адрес.

И не станут ревнивые ёлупни принимать во внимание то, что ваш покорный слуга не совершал никаких порочащих его действий. Ибо древние, как мир инстинкты, сильнее любых доводов разума. А уж конкуренция за репродуктивного возраста самку, порой доводит людей до такой жути, что просто "тушите свет".

Сердобольные понятые, тем временем, помогли подняться пострадавшему от собственной импульсивности Костомирову. И, усадив на диван и подав стакан воды, скромненько отошли в сторону.

- Итак, Иннокентий Павлович... - Старший советник юстиции вперил в подозреваемого обличительный взгляд. - Как вы можете объяснить происхождение этих дензнаков?

- На машину копил. - Тут же отреагировал рачительный и экономный швейцар. - И, с каждой секундой всё больше и больше обретая уверенность, нагло ощерился. - Имею право!

- Думаю, как только мы установим личность потерпевшего, без труда сумеем доказать, что эти деньги не далее, как вчера ночью, сменили владельца. - Не поверил ему прокурорский. И, как-то неуловимо сменив тон, проникновенно, чуть ли не проворковал. - Советую, взяться за ум и начать сотрудничать со следствием.

Однако, идти на встречу пожеланиям старшего советника юстиции Костомиров почему-то не торопился. Должно быть, вспомнил, бытующую исключительно в криминальных кругах, "истину". Гласящую, что "Чистосердечное признание - облегчает наказание. Но - увеличивает срок".

Хотя, что касается этого самого "срока", вопрос был спорный. Так как, будучи уже дважды судимым, швейцар, безо всякого сомнения, относился к категории рецидивистов. И, очень даже моежт быть, что своими деяниями уже заслужив высшую меру.

Тут в моей голове снова кольнуло и, так как, ну вот ничего "такого" за последние несколько минут не произошло, я принялся тщательно анализировать недавние мгновения.

И, так как всё это время не сводил глаз с подозреваемого, сумел восстановить в памяти его, брошенный украдкой на форточку, самодовольный взгляд. И, изо всех сил напрягши извилины, вспомнил, что посмотрел туда он после слов прокурорского об установлении личности убитого.

"И вот как, скажите на милость, Фамили Имя и Отчество непутёвого бедолаги соотносятся с такой банальной и, совершенно не имеющей отношения к убийству вещью, как форточка"? - Тоскливо подумал я.

И тут же был "награждён" поощрительной "пиздюлей". Что, естественно, быстренько направило мои мысли в нужное русло.

Эту деталь окна можно отрыть и, соответственно, закрыть. Через неё в квартиры беспечных граждан лазят мелкие воришки-домушники. Ну и, ещё в неё можно что-нибудь выбросить.

Мысленно прокрутив в голове весь невеликий список деяний, я тут же раззявил рот и, не задумываясь о том, поверят мне или нет, информировав всю честную компанию.

- Он что-то выбросил за окно!

И, как в глубине души опасался, поначалу на меня посмотрели с какой-то жалостью. Но, так как до сих пор сидящий на попе ровно Костомиров вдруг дёрнулся, отнеслись к моим словам со всем возможным вниманием.

- Василий! - Коротко бросил Позняков.

И, словно борзая гончая бравый капитан со всех ног ломанулся к выходу.

- Иванов! - Спустя долю секунды отреагировал представитель то ли надзирающей но, по моему глубокому разумению, в нашем конкретном случае - конкурирующей - организации.

И, один из подчинённых старшего советника юстиции тут же бросился следом.

Наверное, чтобы Василий не допустил небрежного ляпа, что случился с носящей тёмно синюю форму и, время от времени забавно косящую в мою сторону глазом, девчулей.

- Вот! - Через несколько минут, предъявил капитан завёрнутый в какую-то замызганную тряпицу паспорт. - Как и предполагал младшОй, в кустах валялся!

Прокурорский кончиками пальцев взял за грани коричневую книжечку с гербом Советского Союза на обложке. И, аккуратно раскрыв, прочитал данные потерявшего её обладателя.

- Смирнов, Игорь Анисимович. Одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года рождения. Прописан в Челябинске и, пока не ясно, что делавший в нашем городе.

- А я тут при чём? - Не желая понять, что его почти припёрли к стенке, наигранно удивился Костомиров. И, словно это подтверждало его невиновность, попытался поиграть в "капитана очевидность". - Мы, вообще-то, в Свердловске находимся.

Но, для нас троих, безо всякого сомнения, всё было ясно. Так как не фотографии был изображён ни кто иной, как найденный утром на пустыре и отдавший Создателю душу, бедолага.

- Этого в КПЗ! - Не обращая внимания на детский лепет обвиняемого, деловито распорядился старший советник юстиции. И, с каким-то глумливым прищуром глядя на Познякова, уведомил. - Дело мы забираем. Ну, а всему отделу и Вам лично, выражаю устную благодарность, за плодотворное сотрудничество и всяческую помощь следствии!

После чего участковый надел на глухо воющего Костомирова наручники и, отконвоировал его к вызванному им же милицейскому "воронку". Яркими жёлто-синими цветами больше напоминающего "канарейку" и, иногда называемый народом этим весёлым прозвищем.

- Суки! - Вполне ожидаемо сплюнул на тротуар импульсивный Василий. И, так как награждение одним эмоциональным эпитетом посчитал явно недостаточным, усугубил. - Козлы безрогие!

- Есть такое дело. - Заводя мотор, невозмутимо согласился Позняков. И, философски добавил. - Хотя, раз дело забрали, то и висяка на нас нет.

- Так-то оно так. - Недовольно буркнул капитан. И, пародирую известного киногероя, в сердцах махнул рукой. - Просто, Викеньтьевич, за державу обидно!

- Если кто и может быть в претензии, так это Коля. - Утихомиривая пыл подчинённого, резонно заметил Позняков. И, ставя меня в пример разгорячившемуся капитану, добавил. - Однако, видишь... Сидит себе спокойно. И, можно сказать, молчит в тряпочку.

- Так, ему обижаться ещё не положено. - Оглянувшись на вашего покорного слугу, обозначил моё место в иерархии Василий. - Он в розыске всего второй день. - И тут же поспешил выпятить собственные заслуги. - А я, между прочим, под твоим началом, десять лет трублю!

- Вась, кончай уже, а? - Устало попросил Анатолий Викеньтьевич. - Ну, забрали прокурорские раскрытое по горячим следам дело. Так, не междоусобную войну же нам затевать. - Он скосил хитрый глаз на бравого капитана и слегка охладил его буйную голову. - К тому же, это совершенно бесполезно.

- Ладно, проехали. - Начал успокаиваться Василий. И, сменив тему, снова посморел на меня. - Кстати, младшОй... Ты действительно боксом занимаешься?

- Ну... да... - Не решаясь озвучить правду, пролепетал я. - И тут же полюбопытствовал. - А ты почему спрашиваешь?

- Да я, когда-то тоже... - Признался Василий. - По молодости... - И, поймав одобряющей взгляд майора, предложил. - Через неделю за "Динамо" выступить не хочешь?

- Н-ну-у, можно... - Неопределённо протянул я. И, поспешил признаться и, заодно, попросить помощи. - Правда, я не имею ни малейшего представления, где находится ваше "Динамо". Да и там никого не знаю...

- Не дрейфь, мелкий! - Сверкнул белозубой улыбкой жизнерадостный товарищ. - Ты в надёжных руках! - А затем, обращаясь к Познякову, предложил. - Викеньтьевич! А, давай по дороге к Авдеичу заскочим! У него сейчас как-раз молодняк из ДЮСШ тренируется. Познакомим нашего бойца и, заодно, прозондируем что к чему!

- В служебное время? - Засомневался старший оперуполномоченный. Но, так как, по всей видимости, тоже хотел сгладить впечатление от нагло отобранной и присвоенной сотрудниками прокуратуры нашей маленькой победы, тут же согласился. - А, была не была! Поехали!

И, слегка свернув в сторону от предполагаемого маршрута, порулил навстречу моей спортивной славе. Ну, или возможному позору... Кто его, капризное и переменчивое "боксёрское счастье", разберёт?

Глава 12

- Приехали. - Весело констатировал Василий, нетерпеливо выскакивая из салона.

Следом за ним из машины вышили и мы с Позняковым. И оказались перед выкрашенным в бело-голубые цвета фасадом, чем-то похожего на корабль, здания. Сходство усиливали, напоминающие палубы балконы и куруглые, имитирующие иллюминаторвы окна.

И вообще, от стоящего на берегу большого, по размерам сравнимого с полноценным озером городского пруда, комплекса сооружений, повеяло чем-то родным и близким. Снятым ещё до Великой Отечественной войны фильмом "Волга-Волга" и физкультурным энтузиазмом тех, давно прошедших, лет.

- Ну что пошли, что ли? - Прервал неловкую заминку Анатолий Викеньтьевич. - Представим тренеру нашего парня, да и дело с концом.

А моё загадочное и, подозреваю, что с незаурядным таким "подвыпердотом" воображение тут же наглядно изобразило это самое "дело". В строгом костюме, украшенное обязательным и всенепременным галстуком и, конечно же с гипертрофированным "концом". Имевшим поражающее воображение внушительные размеры и, при желании, могущем заменить дубинку.

От этой, промелькнувшей в моей непутёвой голове картины, я дурашливо захихикал но, мои смешки приняли за неуверенность и тут же наградили ободряющим тумаком в бок. Чтоб не терял стойкости духа и боевого задора, значитца.

- Не дрейфьте, юноша. - Усмехнулся "товарищ майор". И, обращаясь к капитану, с подковыркой поинтересовался. - Знаешь, куда идти?

- Ага. - не обращая внимания на тон, моментально подтвердил неугомонный Василий. И, призывно махнув рукой, скомандовал. - Айда за мной!

Но "айдакнуть" сразу - увы! - не получилось. По причине вездесущего вахтёра, как и положено представителю этой архиважной профессии, гордо восседавшего за стоящем чуть сбоку от входных дверей столиком и моментально отреагировавшего на наше внезапное появление.

- Вы к кому, молодые люди? - Строгим голосом проявил закономерное любопытство он. - И по какому вопросу?

- Скажите, Олег Авдеевич тренирует сегодня? - В лучших традициях богоизбранного народа пошёл в атаку Василий. И, выдвигая меня вперёд, принялся, так сказать, "нахваливать товар". - А то мы вот, одного юного но, при этом весьма талантливого и оч-чень перспективного кадра ему привели.

- Тебя, что ли? - С сомнением окинул взглядом мою, в общем и целом, довольно-таки худощавую фигуру вертухай. И, словно от его, в кавычках "важного" мнения, что-то зависело, веско и безапелляционно припечатал. - Молод больно!

- Обижаете, господин хороший. - Тут же вступился за вашего покорного слугу капитан. И, потеребив меня за рукав, поторопил. - МладшОй, покажи деду докУмент!

- Вот, пожалуйста. - Доставая из внутреннего кармана пиджака "корочки" подёс их к носу въедливого мужичка. И, представился. - Младший лейтенант милиции Николай Петров.

- Хм, действительно, Петров. - Водрузив на нос очки и шевеля тонкими губами, согласился престарелый стражник. И, снова окинув меня задумчивым взглядом, удивился. - Надо же, а на вид - больше шестнадцати не дашь.

- Да, какие его годы! - Снова поспешил на выручку Василий. И, обрисовывая неумолимую перспективу, предсказал. - Заматереет ещё. Отрастит усы, наберёт массу но! - Тут он многозначительно поднял указательный палец к потолку. - Немного попозже!

- Ладно уж, топайте. - Убеждённый горячей тирадой моего старшего товарища, благодушно разрешил вахтёр. И, уже вдогонку, запоздало поинтересовался. - Идти-то куда, знаете?

- А то! - Не оборачиваясь, бросил через плечё Василий.

И, указывая дорогу, быстрым шагом двинулся по коридору.

Не производящее какого-то особого впечатления снаружи, здание Свердловского общества "Динамо" оказалось довольно-таки просторным и очень даже вместительным внутри. Мы миновали несколько дверей, и наконец, взявший на себя роль проводника капитан, уверенно взялся за ручку одной из них.

- Подождите. - Попросил он, заглядывая внутрь. И, оптимистично пообещав. - Я сейчас! - скрылся из вида.

- Проныра. - То ли осуждающе а, возможно, и восхищаясь талантами подчинённого, чуть слышно пробормотал Позняков.

И, отойдя к окну, уставился на убранство внутреннего двора. Впрочем, любоваться красотами местного пейзажа ему долго не дали. Так как дверь в "святая святых" приоткрылась и, высунувший в образовавшуюся щель капитан, призывно мотнул головой. - Всё нормально. - Почему-то шёпотом уведомил он. И, ещё раз мотнув бестолковкой, пригласил. - Заходите!

Переступив порог мы оказались в квадратном, где-то двенадцать на двенадцать метров, помещении. Располагавшемся, к тому же, в углу здания. И оттого сияющего аж двумя рядами окон, спроектированных неведомым архитектором в соответствующих стенах.

Крепко сбитый мужчина, одетый в синий тренировочный костюм и выглядывающую из ворота серую футболку сидел за столиком и с интересом смотрел на нас. На вид ему было лет сорок пять, а ноги тренера украшали кожаные боксёрки.

- Вот он, Олег Авдеевич. - Подтолкнул меня вперёд Василий. - Буквально вчера пришёл к нам в отдел. - Начал нахваливать "товар" мой самоназначенный импресарио. - Но, у себя, в Эстонии, выступал и довольно успешно!

- Насколько? - Тут же оживился Олег Авдеевич. И задал, закономерный в таких случаях вопрос. - И, в каких соревнованиях успели принять участие?

- Он имеет первый разряд по боксу, однако до кандидатов в мастера не дотянув, проиграв Вяйке Каавале на республиканском турнире. - Тут же выложил всю мою подноготную и сдав младшего товарища, "как стеклотару", поспешил вступить в диалог Вася. Но, вы не думайте, Олег Авдеевич! Кажется, толк из мальчишки будет!

- Как фамилия? - Проигнорировав хвалебную песнь капитана, внимательно посмотрел на меня тренер. И, задумчиво пожевав губами, поинтересовался. - Форма-то у тебя с собой есть?

- Николай Петров. - Отрапортовал я. И, смущёно разведя руками, признался. - С собой нету.

- Странно, что вы пришли записываться в секцию бокса, не захватив соответствующего обмундирования. - Попенял мне Олег Авдеевич и, по сути, целиком и полностью был прав.

- Извините нас. - Тут же принял на себя удар Василий. И, объясняя наш внезапный приезд, информировал. - Мы тут, сегодня по одному делу работали. И, в ходе задержания Коля. - Тут он кивнул в мою сторону. - Просто мастерски провёл двоечку, не оставив преступнику ни единого шанса. - Тут, ставший вдруг чрезвычайно словоохотливым капитан, почесал подбородок и неуверенно закончил. - Вот, я и подумал... Незачем такому перспективному кадру зарывать талант в землю.

- Талант, говоришь. - Склонив голову, изучающе взглянул на меня Олег Авдеевич. И, что-то прикидывая в уме, посетовал. - Плохо, что формы у тебя нету. Хотя... Думаю, что немного поработать с грушей это не помешает. - И, кивая на одну из дверей, вёдших, как понимаю, в раздевалку и душевые помещения, предложил. - Ты, дружок, пиджак и рубашку скинь. Да и разуйся, наверное. - Наклонившись, он вытащил откуда-то из под стола потрёпанные кеды и протянул мне. - На ноги пока оденешь это... Ну и, посмотрим... Как у тебя удар поставлен, и вообще...

Молотившие набитые конским волосом кожаные снаряды и спарринговавшиеся на огороженном канатами ринге парни с интересом прислушивались к нашей беседе и изредка бросали любопытные и оценивающие взгляды в нашу сторону. Вмешиваться в разговор старших, разумеется, никто себе не позволил. Но, по хитрым и предвкушающим взглядам, было заметно, что все и каждый хотел бы "стукнуться", попробовав новичка на прочность.

Кстати, на вид хлопцам было лет по шестнадцать-семнадцать. И некоторые, ну, по крайней мере внешне, выглядели даже солиднее, чем я.

И, должно быть, вполне закономерно принимали меня за сверстника. Решившего попытать счастья и, вот так, с бухты-барахты, получить место в группе "профессионалов". Коими, воспитанники Детско-Юношеской Спортивной Школы, не знаю уж, с какого кондрачка, считали себя, по существующему лишь в их юных и бестолковых головах, "праву".

Разочаровывать молдых обалдуев и бить себя пяткой в грудь, доказывая, что я уже вполне себе взрослый дядечка, я не стал. Да и "корочками" светить, тоже не торопился. Само-собой, после того, как немного поколочу грушу, мне предложат попробовать свои силы с кем-нибудь из этой поросли.

Не знаю уж, каковы мои реальные навыки в благородном искусстве буксирования. Но, навскидку, в обычной драке, которая "не на жизнь, а насмерть", я бы уделал даже не парочку, а штук пять этих, в меру накачанных, бычков.

Хоть убейте, не знаю, откуда появилась такая уверенность. Но, манера двигаться, да и сила ударов, наносимых тренирующимися мальчишками по снарядам, ясно давали понять, что никто из них мне не соперник. Из чего сделал вывод, что нужно быть осторожным и бить чуточку аккуратней.

Зайдя в раздевалку, я по быстрому скинул пиджак и рубашку. Затем, усилием воли поборов вполне естественную брезгливость, натянул одолженные кеды и поспешно вернулся в зал.

- Я готов. - Должил я, констатируя очевидный факт.

Но что был удостоен благосклонного кивка и получил указание.

- Постучи пока по груше. - Тренер оценивающе окинул взглядом мою фигуру и махнул рукой. - Работай! А я посмотрю, что ты из себя представляешь и годишься ли на что-либо.

И я, приблизившись к указанному снаряду, как мог, изобразил боксёрскую стойку. То есть, подняв руки к лицу и, защищая локтями тело, согнул ноги в коленях. А затем, скручивая корпус, нанёс пару неуверенных ударов.

Собственно, все познания об этой манере ведения боя, имелись где-то, в глубине моей, напрочь отказавшей памяти. Да и тех нескольких минут, во за которые украдкой наблюдал за мелькающими кулаками мальчишек, тоже, в общем и целом, дали кое-какое представление об этом благородном искусстве.

Хотя, если честно, всё моё естество противилось именно такой постановке вопроса. Так как в поединке абсолютно не учитывались ноги и, соответственно, не вырабатывались, закладываясь на уровне мышечной памяти, приёмы противодействия.

К тому же, что-то подсказывало, что в обычной драке, если, конечно, не имеется явного преимущества одного из соперников, дающее возможность покончить дело одним-двумя ударами, схватка почти всегда заканчивается в партере.

То есть, говоря попросту, противники попросту оказываются лежащими на той поверхности, на которой и началась буча. И, уже в этой, в общем и целом, неприглядной позиции, пытаются додавить друг друга.

Но, раз уж тренер сказал "бокс", да и, как понимаю, в моём личном деле написано то же самое, значит - придётся задавить такие естественные, и ведущие к победе инстинкты и действовать по написанным кем-то, очень надеюсь, более умным, чем я, правилам.

Загнав на задворки сознания желание врезать воображаемой вражине коленом под яйца и, проведя захват, взять на удушающий, я вяло нанёс ещё несколько ударов и был остановлен весьма звучными хлопками Олега Авдеевича.

- Стоп! - Громко, практически на весь зал, скомандовал он. - И, на несколько секунд забыв обо мне, с недовольным видом повернулся к так, активно разрекламировавшего вашего покорного слугу, Василию.

- Вася. - С иезуитскими интонациями вкрадчиво начал интересоваться он. - Ты зачем это, скотина такая, голову мне морочишь? - И, осуждающе мотнув убелённой сединами головой в мою сторону, констатировал очевиднейший и, как понимаю, видимый невооружённым глазом, факт. - Да у этого увальня ни школы, ни техники! - И, глядя сквозь меня, презрительно фыркнул. - Этот ваш... Перворазрядник, даже муху обидеть не сумеет!

- Авдеичь, да я!.. - Растерянно и, даже, как показалось, немного испуганно, залепетал Василий. - Да он же на моих глазах тако-о-ого бугая буквально двумя ударами успокоил!

- Исподтишка отправить в нокаут ничего не ожидающего человека и дворовая шпана сможет. - Пренебрежительно отмахнулся потерявший всякий интерес к моей приунывшей персоне, тренер. - В общем, благодарю за попытку но, в данном, конкретном случае, как говорится, наука бессильна.

Выслушав эту гневную отповедь я, индифферентно пожав плечами, развязал зубами узлы и, стащив перчатки, аккуратно положил их на стоящую возле стены невысокую скамейку.

"Всё, что ни делает Создатель - делается к лучшему". - Утешая самого себя, равнодушно подумал я.

Да, собственно, в общем и целом, ничего страшного не произошло. Ну, разве что, облажался немного. Но, стыдно или обидно нисколечко не было. Так как, нет-нет, да поглядывая на боксирующих юношей я, как-то незаметно для себя, пришёл к выводу, что валить этих, так называемых "бойцов" могу целыми пачками.

Правда, напрочь отвернув все правила и, просто-напросто дав волю инстинктам.

Тут в моей бестолковой голове опять легонько кольнуло и, понимая, что засунутая кем-то в меня садистская и безжалостная "интуиция" почему-то "против", я невольно остановился, прекратив движение в сторону выхода.

Да и наш бравый капитан, всё ещё не смирился с моим "позором", эмоционально пытаясь что-то доказать тренеру.

- Олег Авдеевич! - С таким отчаянием, словно это был вопрос жизни и смерти, обречённо зашептал он. - Да пацан же, только третий день, как из госпиталя! - Тут он мельком взглянул на меня, изобразив на лице трудно читаемую гримасу и, показав украдкой кулак, снова обратился к хозяину зала. - Может, просто не оклемался ещё, а? И, пытаясь оставить последнее слово за собой и заручиться согласием тренера, с наигранным энтузиазмом предложил. - А, давайте, мы к вам через недельку зайдём!

- Не вижу смысла. - Хмуро буркнул Олег Авдеевич. И, давая понять, что разговор на этом закончен, кивком указал в сторону выхода. - Иди уж, Василий. И, в следующий раз, если что-то покажется, сначала перекрестись три раза. А уж затем, поспарингуй с понравившимся тебе кандидатом и приводи ко мне!

Испытывая двойственные чувства, я поймал себя на ироничной мысли о сюрреалистичности происходящего. С одной стороны, мне, в общем-то было абсолютно пофиг. Ну вот, совершенно всё-равно, признают мои спортивные таланты, или нет. А, с другой, как вы помните, надо мной дамокловым мечём висело, совершенно независящее от меня и, совсем не считающееся с моим хотелками, мнение моего неумолимого и жестокого второго, внутреннего, так сказать, "Я".

Ну, по крайней мере, я очень надеялся, что за все, происходящие в моём многострадальном мозгу, странные выверты несёт ответственность именно подсознание. И я не страдаю шизофреническим раздвоением личности, подобно занимающим одно тело, Доктору Джекилу и Мистеру Хайду.

В общем, не понимая, как поступить в именно этой, конкретной и, прямо скажем, неоднозначной и не слишком красивой ситуации, я устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул. И, тут же, каким-то странным и неуловимым образом, можно сказать, "поплыл".

Нет-нет, не подумайте ничего такого. Я ни на мгновение не потерял сознания. Не пошатнулся и, не дай Создатель, не начал проваливаться в лёгкий или, тьфу-тьфу-тьфу, глубокий обморок.

Но, контроль над моим телом, как будто перехватил кто-то другой. Причём сделал это довольно жёстко, без обиняков давая понять, что мне лучше не рыпаться. Обозначив границы дозволенного всё той же, на этот раз более сильной и ощутимой болью.

"Да, что ж тебе надо, сука ёбанная"? - Обречённо подумал я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и направляясь обратно к боксёрской груше.

Но, неведомый, и запрятанный кем-то в меня "хайд", не обращая внимания на вялые попытки, заставил тело принять правильную стойку и, не желая выглядеть в глазах присутствующих конвульсивно дёргающимся эпилептиком, я подчинился.

А потом, мысленно произнеся сакраментальную фразу - "да, ебись оно всё в рот"! - поднял руки и замолотил по ни в чём не повинному снаряду.

И - кто знает?! - возможно именно это, магическое и, как оказалось, весьма действенное заклинание, с помощью которого люди выражают своё бессилие и покорность судьбе, а так же готовность следовать тем маршрутом, что уготован им Высшими Силами, подействовало.

Так как мои, забинтованные но, не облачённые в боксёрские перчатки руки мелькали с неимоверной скоростью. Я наносил молниеносные удары, время от времени изображая отскоки и уклоны. И, поработав в довольно-таки приличном темпе около минуты, завершил серию мощным прямым.

Заставившим всех присутствующих удивлённо охнуть. Так как, не выдержавшая моей последней "пушки" груша лопнула. И, показав набитые конским волосом внутренности, выпустила наружу тонкую струйки, начавшего сыпаться на пол песка.

Глава 13

- Однако! - Ошарашенно произнёс Олег Авдеевич. И, приблизившись и, обойдя меня по кругу, завороженно поинтересовался. - Ты по какому поводу в больнице лежал?

- Так, травма у него была. - Не дал вставить мне слова, как понимаю, окончательно взявший на себя роль моего добровольного импресарио, Василий. И, с укоризненными и, я бы даже сказал, немного обличающими интонациями, пояснил. - Это же он из горящего поезда девочку вытащил!

- Слышал, слышал. - Подтвердил слова нашего капитана, Олег Авдеевич. И, присмотревшись к моей бестолковке, заметил. - Что-то не видно шрамов... И, поясняя своё, в общем-то закономерное и понятное любопытство, добавил. - Ходят слухи, что тебе, чуть ли не голову всмятку размозжило?

- Да, ерунда всё это. - Пренебрежительно отмахнулся я. - И, дабы на корню пресечь все инсинуации в мою сторону, нагнул шарабан, давая рассмотреть заинтересовавшую тренера часть организма поподробнее. - Сами можете убедиться, что я в полном порядке. И, пытаясь оправдаться за ползавшие по городу слухи, сказал. - Меня лишь краем чуть-чуть задело. А люди у нас сами знаете... Их хлебом не корми, а дай раздуть из мухи слона и, нагнать жути на ровном месте.

- Что ж, хорошо, коли так. - С облегчением согласился Олег Авдеевич. И, внезапно посерьёзнев, прищурился и погрозил пальцем. - Но, медицинскую справку, всё-таки, принеси обязательно!

- Есть принести справку. - Вытянулся перед, как понимаю, теперь уже моим наставником, я. И, проявляя вполне закономерное любопытство, задал интересующий меня вопрос. - А, когда мне приходить на тренировки?

- Тут покумекать надо. - Сразу посерьёзнел Олег Авдеевич. Посоветоваться со старшими товарищами. - Он задумчиво потеребил подбородок и, кивнув на установленный в одном из углов турник, предложил. - Ты, хлопец, разомнись пока. Сам понимаешь... Такие вопросы с кондрачка не решаются.

Обрадованный тем, что, поначалу выглядевшая неприглядно и казавшаяся довольно-таки позорной ситуация, начала наконец, поворачиваться вроде бы в мою пользу, я приблизился к прикреплённой к стене перекладине. И, подпрыгнув, повис, расслабив мышцы рук и плечевого пояса.

Укреплённая на сваренной из уголков и выкрашенной серой, "шаровой" краской раме она, как мне показалось, жалобно и немного обиженно скрипнула под моим весом но, слава Создателю, всё-таки выдержала.

А я, по привычке закрыв глаза, отдался охватившему меня счастливому чувству. Радуясь ощущению здорового и полностью послушного тела и хорошо развитых, крепких и сильных мускулов.

Не испытывая усталости я, раз за разом подтягивал свою тушку вверх и, как мне кажется, несколько утратив контроль над происходящим, был остановлен очередным болевым импульсом. Явно дававшим понять, что "хорошего должно быть понемножку". Ну и, толсто и прозрачно намекая на старую, как Вселенная, истину, гласящую про "что занАдто - то не здрОво".

Наученный горьким опытом, я даже не пытался перечить. И, хотя по внутренним ощущениям не истратил даже пятнадцати процентов имеющегося у меня ресурса, спрыгнул на пол и, в почему-то наступившей, если можно так выразиться, "гробовой" тишине, разлепил веки.

Все присутствующие в зале, широко распахнув глаза, удивлённо смотрели в мою сторону. А один из подростков, не сдержавшись, выразил удивлённое восхищение.

- Нихило! - Огласил он пространство возбуждённым возгласом. - Он подтянулся сто два раза!

Но тут же был прерван отошедшим от ступора Олегом Авдеевичем.

- Так ребята! - Громко хлопнув в ладоши, приказал он. - Работаем, работаем! - И, обращаясь ко мне, признался. - Я было, хотел тебя в спарринг к кому-нибудь из пацанов поставить. Но, после такой демонстрации, думаю, это не имеет совсем никакого смысла.

- Как скажете... тренер. - Пожав плечами, не стал оспаривать его решение я. И, так как сам понимал, что никто из мальчишек мне не соперник, ещё раз полюбопытствовал. - Так, когда приходить на тренировку?

- Знаешь что... - Наконец, принял решение Олег Авдеевич. - Давай-ка, наверное, завтра вечером. Подгребай к семи часам. Как раз будут взрослые парни к первенству области готовиться. - Он посмотрел мне в глаза и, словно предупреждая о высокой ответственности, пояснил. - Там и кандидаты, и мастера спорта имеются.

- Хорошо. - Покладисто согласился я. И, понимая, что сумел выжать из ситуации всё что мог, поинтересовался. - Так, мы пойдём?

- Да, пожалуй. - Рассеянно согласился Олег Авдеевич. И, с теплотой взглянув на сияющего, словно начищенный медный пятак, Василия, поблагодарил. - А тебе, неспокойная душа, отдельное спасибо! - Он пожал нашему капитану руку и, немного смущаясь, попросил прощения. - Извини, что попытался рубить с плеча, толоком не разобравшись.

- Да ничего, Авдеич! Бывает. - Отмахнулся мой добровольный импресарио. - Зато, вон какого орла сосватал!

Пока старшие товарищи расшаркивались и обменивались любезностями, я уже почти подошёл к выходу. Но, внезапно был остановлен, требовательным возгласом одного из тренирующихся парней.

- Олег Авдеевич! - Громко и напористо воскликнул он. - А, можно я с выскочкой поспарингуюсь?

Обернувшись, я бросил пристальный взгляд на высокого, где-то на полголовы превосходящего меня в росте хлопчика, явно кавказской национальности. И, хотя уже знал, что на этой тренировке присутствуют исключительно ученики Детско-Юношеской Спортивной Школы, удивился его, весьма и весьма взрослому виду.

Так как выглядел он, как минимум, лет на двадцать. А шириной плеч и, мощью покрытых густой порослью груди и рук, мог соперничать если не с тяжелоатлетами то, меня уж затмевал точно.

- Остынь, Кохидзе! - Не собираясь идти на поводу у слегка потерявшего берега воспитанника, потребовал Олег Авдеевич. И, указывая на вполне очевидные факты, констатировал. - Сам понять должен... Этот юноша тебе не по зубам! - И, обращаясь ко мне, то ли представил а, может быть, просто прояснил ситуацию, сказал. - Это Шота. Сын директора горторга. - А затем дал, довольно таки объективную характеристику, набивающемуся ко мне в соперники, парню. - Талантливый боксёр но... Как сам видишь, излишне горяч и импульсивен.

- Да, пусть он сам скажЭт! - Видя, что его никто не принимает всерьёз, заволновался Кохидзе. И, раздувая гневно трепетавшие ноздри, заявил. - Эй, белобрысый! Слабо схлестнуться с настоящим мужчиной?

"Дебил, бля"! - С раздражением подумал я.

Так как, во-первых, хотелось жрать. Ну и, до кучи, я не видел никакой чести в побитии страдающего непомерным гонором, "сына гор". К тому, как следствие, этот вспыльчивый юноша обязательно воспримет закономерное поражение как личную обиду.

А где я его потом хоронить буду?

Шутка.

В общем, озвучивать собственные кровожадные мысли я, как вы понимаете, не стал. А, вместо этого, как и положено всякому брутальному самцу, равнодушно пожав плечами, выразил согласие и одновременно спросил разрешения у наставника.

- Можно?

- Да что, с вами, молодыми петушками сделаешь? - Усмехнулся Олег Авдеевич. И, понизив голос, тихонько попросил. - Только ты, пожалуйста, в полную силу не бей. - И, оправдывая Шоту, пояснил. - Он, в общем и целом, нормальный парень. Но, бывает, что заводится с пол оборота.

- Как скажете, тренер. - Моментально согласился я. - Обменяемся парой-тройкой ударов, да и бУдя.

- Вот и правильно. - Заулыбался Олег Авдеевич, одобрительно похлопав меня по плечу.

А я, во второй за сегодня раз, принялся бинтовать кисти рук и натягивать перчатки. Зашнуровать которые, снова помог Вася. При этом тоже не преминувший поделиться сакральной мудростью и успевший дать "особо ценный" совет.

- Щенка-то не калечь! - Шёпотом попросил он. - Просто, дай по сопатке. Пусти юшку и завязывай.

- Постараюсь. - Как можно покладистее проявил сговорчивость я.

А затем, попрыгав на месте, забрался на возвышающийся посреди зала ринг и подлез под канаты.

Мой противник уже стоял в центре, нетерпеливо пританцовывая и выдавая в пространство серии, как ему казалось, "пушечных", в кавычках, ударов.

"Чем бы дитя не тешилось". - Сдерживая зевок, устало подумал я.

И, испытывая иррациональную злость от того, что вместо того, чтобы наслаждаться заслуженным обедом, вынужден отдубасить этого волосатого орангутанга, встал в стойку.

- Бокс! - Скомандовал поднявшийся следом за мной Олег Авдеевич.

И Кохидзе, пытаясь задавить массой и взять нахрапом, сразу же кинулся в атаку.

Действуя скорее на инстинктах, чем действительно вспомнив что-то из канонов благородного искусства буксирования, я сделал шаг назад, уходя от атаки. Позволив, тем самым, сопернику провалиться, впустую молотя воздух своими огромными лапищами.

Да и кожаные перчатки, на мой взгляд, придавали некоторую гротескность его, и без того, вызывающего чувство какого-то внутреннего диссонанса, образу. Знаете, эдакая, начавшая порыкивать от ярости, волосатая обезьяна.

На бугрящееся гипертрофированными и, не если честно, не очень красиво очерченными мыщцами тушку которой, по прихоти неведомого режиссёра, напялили спортивную форму, состоящую из трусов и майки, обули в боксёрки а на верхние конечности надели, как мне кажется, только мешающее ей и вызывающие чувство подспудного раздражения, перчатки.

Впрочем, моя, по вполне понятным причинам, не высказанная вслух ирония, не помешала противнику мгновенно сориентироваться. И, снова поймав равновесие, сделать подшаг вперёд и опять нанести несколько быстрых и резких ударов.

"Бляха-муха". - Отстранённо подумал я. - "А ведь, попади такая плюха в мою, и так не слишком адекватную, после полученной травмы, голову и - пиздец котёнку"!

То есть, прошу прощения за мой французский, я, безо всякого сомнения, получу ощутимую и, наверное, даже довольно чувствительную травму. И, кто знает, вполне возможно, потеряю остатки, только-только начавшей налаживаться, связи с реальностью.

Все эти заполошные мысли промелькнули в моём, слегка растерянном мозгу с быстротой молнии, а тело, которое в данной конкретной ситуации оказалось гораздо умнее бестолковой головы, само отпрыгнуло в сторону. Пропуская бравого, и размахивающего грабками, словно ветряная мельница, Кохидзе мимо.

И, тут произошло странное. Сначала моя правая рука непроизвольно потянулась к поясу, а в сознании, помимо воли, промелькнула последовательность дальнейших действий... Вытащить из ножен остро отточенный, с так удобно ложащейся в ладонь пластиковой, обмотанной матерчатым скотчем, рукоятью.

А затем, схватив оказавшегося ко мне спиной неприятеля, за волосы и, запрокинув голову, быстро полоснуть по горлу. Чтобы чуть позже, когда на руку брызнет, а затем широким потоком польётся кровь, поставить агрессора на колени и, действуя кончиком клинка, вытащить через разрезанную гортань длинный язык.

Непременно, при этом, произнеся, сами-собой возникшие в голове слова. Сообщающие всем и каждому о том, что я - Свободный Разумный. И, действуя именно таким образом, полностью осознаю последствия и беру всю ответственность на себя.

Впрочем, меня тут же остановили. Или остановила. Та самая интуиция, которая помогала до сих пор и, очень на это надеюсь, не даст совершить непоправимую глупость сейчас.

Боль, пронзившая вашего покорного слугу была, если и не запредельной то, вполне ощутимой для того, чтобы я смог полностью прийти в себя. И, разумеется, выбросить из головы спонтанно и, не иначе, как под воздействием впрыснутого надпочечниками в кровь адреналина, эти бредовые и, по крайней мере, именно здесь и сейчас, не сулящие ничего хорошего, образы.

А затем, из середины груди, на долю секунды, словно выросли невидимые руки. Которыми, я тут же толкнул, всё ещё обращённого задом ко мне Шоту. Отчего он потерял равновесие и, если бы не ограничивающие периметр ринга, обязательно бы упал за его пределами.

"Странное название". - Как-то вяло подумал я, глядя на вставшего с коленей противника. - "Это ж надо было додуматься, назвать абсолютно квадратную площадку, кольцом".

Но, так как всей картины окружающего меня мироздания я, как вы знаете, просто не помнил, тут же выбросил из головы не относящиеся к делу мысли и, подняв руки на уровень груди, снова принял боксёрскую стойку.

- Ты что творишь, собака?! - Выпучив глаза от ярости, заорал мой соперник. - Дерись, как мужчина, а не бей в спину.

- Так и ты не поворачивайся задом, юноша! - Несмотря на находящуюся во рту и мешающую в полной мере выразить мимикой иронию капу, как можно ехиднее улыбнулся я. - Или, надеешься соблазнить меня видом своей аппетитной попки?

"Ох-х, зря я это сказал". - Тут же мелькнула продуктивная и, как это обычно бывает, запоздала мысль. - "Убьёт ведь! Ну или, по крайней мере, попытается"!

И тут же, моя, пока ещё хлипкая и дышащая на ладан теория получила немедленное подтверждение.

- Убью-у, су-у-ука-а! - Белугой завыл мой незадачливый оппонент и, пулей а, вернее, крупнокалиберным снарядом, кинулся в мою сторону.

А я, снова препочёл уклонитья. Так как поймал себя на мысли, что просчитываю действия так, чтобы покончить со всм этим одним ударом. Сломав бугаю шейные позвонки и, таким образом, навсегда забыть об появившейся на моём пути незначительной проблеме.

Голову закономерно пронзила боль и, понимая, что поддайся я мимолётным и, почему-то казавшимися таким естественными, желаниям, изрядно испорчу свою жизнь. А неприятностей будет гораздо, гораздо больше чем радости от этого порывистого действия.

Впрочем, долго рассусоливать мне не дали. Так как всё тот же, ни в какую не желающий успокоиться, неугомонный персонаж, снова раскрыл пасть, чтобы нанести очередное оскорбление.

- Что ты бегаешь, как баба? - Выдал он очередную нелицеприятную характеристику на такого милого и безобидного меня. - Ты будешь биться, или нет?

"Зря я в это ввязался". - Устало подумал я, уклоняясь в не помню уж который раз. - "Да и вообще, чёй-то разонравился мне весь этот бокс. Ругают меня, обзываются, все, кому не лень. Почём зря. И, при этом, бестолково размахивают длинными передними конечностями, норовя обидеть.

И, изо всех сил попытался успокоиться. И даже, снова отступил, уходя от атаки и на долю секунды закрыл глаза. Но, по непонятной причине, совершенно не утратил связи с реальностью. Полностью то ли "видя" а, скорее всего, представляя местоположение Шоты, в данный конкретный момент времени.

Правда, это были лишь очерченные контуры но, для того, чтобы сделать шаг в сторону, как оказалось, было достаточно и этого.

"Забавно". - Подумал я. - "Интересно, это разыгравшееся воображение играет со мной злые шутки? Или, в моём, пострадавшем от удара мозгу, образовалось нечто, вроде ультразвукового радара"?

Размышляя подобным образом, я слегка наклонился, подныривая под предсказуемую и, как по мне - совсем незамысловатую "плюху". А затем, сделав подшаг, и снова оказавшись за спиной у Кохидзе, опять пошутил, толкнув его, затрудняюсь сказать чем.

Ибо, вот честное слово, ощущение было такое, словно воспользовался своими, родными, так сказать, рученьками. Но, при этом прекрасно осознавая, что сделал это как-то, совсем-совсем по-другому.

Даже любопытно стало, честное слово. И, так как вести поединок на ринге со смеженными веками было как-то не комильфо, да и вообще попахивало дешёвым выпендрёжем, я снова вылупил зеньки и подумал, что неплохо было бы зарядить с ноги.

Бестолковку тут же пронзила лёгкая но, недвусмысленно дающая понять, чего не стоит делать ни в коем случае, довольно-таки серьёзная боль.

"Вот, значит, как"? - Искренне удивился я. - "Ты что же, скотина эдакая, смерти моей ждёшь? Желаешь, сука такая, чтобы этот "горячий эстонский парень" таки залепил мне одну из своих, в общем-то, смешных и весьма неуклюжих но, от этого не перестающих быть довольно опасными, пиздюль"?

Получать в лобешник, сами понимаете, ни под каким соусом не хотелось. Да и, покажите, если хотите даже пальцем, хоть одного психически здорового индивидуума, который подставит морду лица под чужие, пусть даже и "обутые" в кожаные перчатки, кулаки? Правильно, нету таких. Ведь, даже самые извращённые мазохисты, предпочитают забавы "поизысканней".

Вроде стегания плёткой по попе и тому подобного. Но фэйс - это, как говориться, святое! К тому же, тщательно лелеемое и оберегаемое изо всех сил. Вот и я, стараясь идти по пути наименьшего сопротивления, в шутку захотел пренебречь правилами и... мне стало та-а-ак больно! Настолько, что даже потерял концентрацию и, вполне закономерно пропустив очередной, как оказалось, очень даже увесистый удар, уселся на пятую точку.

Глава 14

- Брэйк! - Тут же раздался возглас, судившего наш бой Олега Авдеевича. И, поскольку я всё-таки не лежал на канвасе, а просто "словил жопу", тренер не стал начинать отсчёт а просто задал вопрос. - Николай, ты как? Продолжать будешь?

Я в очередной раз зажмурился и глубоко вздохнул.

"Как всё заебало"! - Злое ругательство так и норовило сорваться с губ.

Равно, как и слова, которыми посылают на хуй. Но, поскольку никто меня, красивого и талантливого, сюда не звал, то выпячивать своё недовольное "Я", немного подумав, посчитал глупым. И не стал, соответственно.

"Может, всё-таки не стоит вести бой дальше"? - Промелькнула предательская мыслишка. - "Ну кому а, главное, зачем я что-то буду доказывать"?

МыслЯ был здравая и, оттягивая время, я так и сяк покрутил её в голове, пристально обсасывая со всех сторон. Ведь, для меня, всё и так было ясно. Этот резвый грузинский мальчик, несмотря на все его, несомненные достоинства, мне не соперник.

Да и, не стал бы я вытанцовывать, играя по придуманным не мною и, совсем нежизнеспособным в реальном боестокновении, правилам. А, как уже говорил, лишил бы его жизни гораздо более простым и, самое главное, действенным и эффективным, способом. И даже, без помощи, так отчётливо померещившегося, рабочего ножа. С остро заточенным лезвием и удобной пластиковой рукояткой.

В общем, я уже совсем было намеревался отказаться продолжать участие в этом балагане, как голову снова пронзила боль. Что однозначно давало понять, что мой, сидящий где-то внутри и, такими примитивным и варварским способом, капающий на мозги "альтер эго", вовсе не разделяет мою точку зрения.

Попахивающую пацифизмом и, как мне казалось, дающую гораздо больше шансов на успешное дожитие до глубокой старости. Ведь, с далёких и незапамятных времён, всем прекрасно известно, что самые редкие посетители травмопунктов - это особи, предпочитающие вести, так называемый, "диванный" образ жизни.

Попросту говоря, лежебоки и ничего не делатели. И, хотя я ни в коей мере не причислял себя к этой славной и, безо всякого сомнения, очень полезной для общества, прослойке людей, именно в эти мгновения, целиком и полностью был согласен с "ихней" жизненной позицией. Разделял точку зрения, так сказать. Ну и, поддерживал до кучи.

Но, безжалостная и, явно подталкивающая меня к, если честно, совершенно не нужным мне подвигам, "интуиция" просто и незатейливо давала понять, что не позволит вашему покорному слуге соскочить с темы и покинуть, находящуюся на довольно значительной глубине, подводную лодку.

Про "глубину" это я потому сказал, что увяз в дурацкой затее Василия по уши и, в любом случае, без репутационных потерь, выйти из этой неоднозначной ситуации всё-равно бы не получилось.

Ну а, чашу весов, перевесило злобное и глумливое заявление Шоты Кохидзе.

- Что, петушок, обосрался? - Уничижительно и, явно действуя на публику, громко поинтересовался он. И, сильно гордясь собой, во всеуслышание заявил. - Биться с настоящим мужчиной - это тебе не безответную грушу молотить!

"Урою козла"! - Без особых эмоций но, всё-таки с слегка оскорбившись, подумал я.

Так как, чуточку пообщавшись с представителями месного "бомонда", уж знал, что сравнение с этой домашней птицей, в их среде самое что ни на есть, страшное оскорбление.

Которое, обязательно нужно смыть кровью.

Призрак привычного свинокола снова почудился в моей правой руке, но сидящий в моём мозгу страж - куды ж без мамки! - моментально опустил меня на грешную землю. Опять долбанув болью и, таким образом, толсто намекнув на, в общем и целом, вполне очевидное, "низзя-а".

При этом раскрыть глаза не позволял. Наказав, как дрессируемого щенка неизвестной породы и, окончательно лишив меня логической картины мира а, заодно, нравственных и моральных ориентиров в моей новой жизни.

Да и, Олег Авдеевич поспешил внести свою лепту, легонечко потрепав за плечё.

- Никола-ай! - Наклонившись к моему уху, прошелестел он. - С тобой всё в порядке?

- Да, тренер. - Выразил собственную готовность я. И, вскакивая на ноги и, по прежнему держа веки закрытыми, встал в стойку.

- Глаза-то раскрой. - Хмыкнув, посоветовал Олег Авдеевич. - А то ведь ещё раз пропустишь!

- Успею. - Согласно кивнул я.

И, самым наглым образом соврал. Так как, прекрасно понял, что мне ни в коем случае не стоит этого делать. Если, конечно, не хочу очередной конфронтации с внутренним "эго". Бразды правления, как ни крути, находились в его невидимых но, от этого не ставших менее цепкими, шаловливых ручёнках.

- Бой! - Скомандовал рефери.

А у меня в голове, тут же, серебристыми колокольчиками, зазвенела мелодия "Турецкого марша". Задавая ритм второго, если можно так выразиться, раунда и, как следует, взвинчивая тем схватки.

Несмотря на явную тупость, проявленную реципиентом в данном конкретном случае, квазиживой организм, в общем и целом был доволен. Всё-таки, хозяин, оказался не безнадёжен. И, буквально за пару-тойку секунд, которые он провёл сидя на канвасе, ему полностью удалось внушить нужную и, по мнению биопроцессора, единственно правильную, манеру поведения.

Действовать, разумеется, приходилось излишне жестоко. Но, и пускать ситуацию на самотёк, симбиот посчитал не правильным. А уж вялые пораженческие мысли носителя, и вообще принял за предательство и крамолу. Им с хозяином, во что бы то ни стало, нужно заявить о себе.

Ведь, хотя реципиент этого и не осознавал, в запасе у них оставались считанные годы. Носителю, во что бы то ни стало нужно вернуть утерянные в результате травмы, магические способности. А так же возможность, свободно пользоваться подпространством. И, безусловно, найти потерявшихся в неведомых далях, обеих девочек.

Так как, вернуться в Миры Содружества, он, впрочем, как и так некстати потерявший память хозяин, мог лишь с помощью младшей из них.

А для этого требовалось забыть о скромности и, если можно так выразиться, "выйти из тени". И, сделать это как можно громче и не сесняясь использовать любые доступные методы. И, так удачно имевшиеся в личном деле его погибшего двойника сведения о спортивном прошлом, нужно было использовать на все сто процентов.

Так что, с помощью варварских и примитивных но, зато, как он успел убедиться, очень и очень действенных методов, симбиот поставил хозяина "в стойло". А затем не позволяя их общему телу раскрыть глаз, с помощью бодренькой мелодии погрузил его в состояние лёгкого транса.

И, запустив, сотворённую, если можно так выразиться, "на коленке" программу-симулятор боксёрского поединка, запустил её в действие. Благо, набор приёмов, используемых Шотой Кохизде был невелик. И, уловить алгоритм яростных но, в общем-то, примитивных атак молодого боксёра, не составило большого труда.

Полностью отдавшись задорной мелодии и, попав под гипнотическое влияние очаровательных звуков, сочинённых много лет назад талантливейшим из людей, носившим имя Вольфганг Амадей Моцарт, я больше не задумывался о ходе схвати и, как мне кажется, даже немножко заснул.

Если, конечно, можно назвать дрёмой мои уверенные действия. С первых секунд второй части нашего поединка целиком подавившие Кохидзе и, используя откуда-то возникшее в голове знание его дальнейших атак, навязавшие удобный мне рисунок боя.

Причём, мой жестокий помощник, явно заставлял забавляться в противником. Отрабатывая связки и блоки и, безо всякого сомнения, беззастенчиво "играя на публику".

"Словно молодого, резвого жеребчика, перед продажей рекламирует". - Индифферентно подумал я, проводя очередную серию и отскакивая назад. - "Показывает, так сказать, товар лицом".

Но, так как уже успел убедиться, что действует мой неведомый мучитель только во благо, противиться воле диктатора, не счёл нужным. Да и, до сих пор его, если можно так выразиться "советы" а, если копнуть чуточку глубже, то твёрдые и недвусмысленные указания, шли мне только на пользу.

Так что, я не трепыхался а, следуя ритму гениальной музыки, просто "отрабатывал номер". В конце-концов, для почтеннейшей публики, все эти, слизанные словно из учебника по классическому боксу финты, вытворяю именно я.

А про то, что с башкой у меня не в порядке, никому не признаюсь даже под страхом смерти. Недаром же, столь любимый моими сограждане Александр Сергеевич Пушкин, написал такие замечательные и информативные строки.

Не дай мне Бог, сойти с ума!

Уж - лучше посох и сума!

В общем, не желая прослыть законченным придурком я, под "чутким руководством" окончательно затиранизировавшего вашего покорного слугу "второго я", аккуратно и, "строго по классике" гонял растерявшего невьебенный гонор и дикий апломб Шоту, по рингу. И гадал, чем всё это закончиться. Вполне закономерно предполагая, что калечить мальчика мне не позволят.

Но, так как до такого естественного нокаута мой суровый тиран почему-то не доводил, то и я не спешил проявлять инициативу и отправлять начавшего задыхаться Шоту на канвас.

- Брэйк! - Внезапно раздался над ухом напряжённый голос Андрея Авдеевича.

И я, тут же опустил руки и послушно сделал шаг назад. И, повернув голову но, так и не раскрывая глаз, вежливо спросил.

- Мы закончили, тренер?

- Да! - Отрывисто бросил он. А затем, язвительно и, как мне показалось, с немного злой иронией, поинтересовался у Кохидзе. - Шота, надеюсь, ты всё порял?

- Да, трЭнЭр. - Каким-то поникшим голосом подтвердил он. - ВпрЭд буду трЭзвА ацЭнЫвать прАтЫвнЫка.

- Тогда, пожмите друг другу руки и продолжим занятия. - Подвёл черту Олег Авдеевич. И, обращаясь уже ко мне, подтвердил договорённости. - Жду тебя на тренировке.

А Шота, когда мы, неуклюже обменивались рукопожатиями, растерянно прошептал на ухо.

- Ты Дэйв! ДьявАл!

Но, так как действие проходило под взглядом множества глаз, развить тему влияния потусторонних сил на исход одной, почти дружеской потасовки, попросту не получилось.

Мы разошлись по своим углам и занялись собственными делами. Успевший отдышаться Шота продолжил отрабатывать бой с тенью. А ваш покорный слуга, обтеревшись любезно предоставленным Олегом Авдеевичем мокрым полотенцем, натянул пиджак и рубашку и, переобувшись, направился к выходу.

- Силён! - Констатировал весь этот балаган, восхищённый Василий! И, явно намекая, на ведение боя с закрытыми глазами, осторожно спросил. - А, что это такое было?

- У меня слух очень чуткий. - Как мог, отбрехался я. - А он дышал, как паровоз. Да и двигался, как кабан, если честно.

- А-а, вот значит как... - Протянул Василий.

Но, по тону высказывания было понятно, что верить этой, сшитой на белую нитку версии, он отказывается.

А непосредственное начальство, тем временем, исподлобья бросало на мою тушку изучающие взгляды. Но, так как, по существу сказать было нечего, озвучивать свои мысли Анатолий Викеньтьевич не спешил.

Так что, на вот такой, если можно так выразиться, неопределённой ноте, мы и дошли до верного жигулёнка. И, загрузившись в салон, отчалили. Держа путь в сторону городского управления внутренних дел. Писать отчёты, получать незаслуженных пиздюлей от начальства и вообще... Тянуть службу, так сказать...

В производственной рутине незаметно пролетел день. И, уже ближе к его окончанию, в наш кабинет заглянула незнакомая девчуля в милицейской форме и с погонами старшего лейтенанта на плечах. То есть, это потом я разглядел, что обращалась ко мне старшая по званию коллега. А сначала, получилась забавная перепалка, показывающая, какое важное место занимает субординация в коллективе.

- Петров - ты что-ли? - С любопытством стрельнув в меня карими глазками, поинтересовалась она.

- Да. - Не отрывая взгляда от лежащей передо мной бумажки, хмуро буркнул я.

И, так как получилось не очень приветливо, тут же был отчитан звонким недовольным голоском.

- Иш, какой серьёзный! - Попеняли мне, явно недовольные моим пренебрежительным невниманием. - Хоть бы голову поднял!

Вот тут я вскинул свою, слегка очумелую от количества написанных за сегодня букв, и идущую кругом бестолковку. И сразу же понял всю глубину собственного падения и тяжесть совершённой ошибки. Так как у явившейся по мою душу красавицы, на плечах имелось аж на целых две звёздочки больше.

Что, естественно, делало непростительной мою маленькую оплошность и давало ей право, по крайней мере формально, корчить обиженную моську. Помещение, при этом, уже привычно наполнилось облаком выделяемых юной особью феромонов а я, тоже как-то обыденно, включил защитный механизм. Абстрагируясь от "всего этого" и, тем самым, сохраняя способность трезво воспринимать окружающую действительность и целостность моего, и так не слишком крепкого, рассудка.

- Чего надо? - В общем-то нейтральным голосом бросил я.

Но, как выяснилось, снова упорол косяк.

- Вы бы хоть встали, когда к вам обращаются старшие по званию. - Поджав довольно-таки хорошенькие губки, сквозь зубы процедила вошедшая. - А то, совсем распустились тут, как погляжу!

Присутствующие вместе со мной в кабинете Анатолий Викеньтьевич и Василий в нашу беседу не вмешивались. С любопытством наблюдая за развитием событий и, как понимаю, втайне получая от лицезрения всего этого действа, какое-то извращённое удовольствие.

Почувствовав, что поневоле начинаю злиться, я поспешно закрыл глаза, и глубоко вздохнул. А затем, вполне закономерно, выдохнул. И, лишь потом, поднялся из-за стола и, выпрямившись, принял какое-то, надо признаться, довольно вялое, подобие "стойки смирно".

- Извини...те. - Делая вид, что смущаюсь, как можно застенчивее пролепетал я. - И, изобразив повышенный интерес, направленный исключительно на внешние данные юной и, надо признаться, в общем и целом, довольно-таки привлекательной особи, стал преданно поедать вновь нарисовавшееся "начальство" глазами. - Задумался просто.

- Да-а? - Удовлетворённая маленькой "победой", девушка иронично выгнул бровь. И тут же, впрочем, как и следовало ожидать, уязвила. - А что, есть чем?

"Да, иди ты"! - Вертелось на языке такое естественное продолжение нашей намечающейся весёлой и, безо всякого сомнения, занимательной пикировки.

А всё потому, что, будучи в глубине души простым парнем, не привык к тому, чтобы меня девчёнки "строили". Да, ещё делали это прилюдно и в чуточку пренебрежительной манере.

Но выпендриваться и выпячивать своё невротебенное "Я" ваш покорный слуга благоразумно не стал. То есть простите, я, как и положено воспитанному молодому человеку, сделал вид, что не заметил завуалированного "наезда" и, предпочёл спустить мнимую "обиду" на тормозах.

Формально, краля в своём праве. У неё три звёздочки на погонах. У меня - одна. Да и досадно, должно быть, когда зашла в кабинет, полный не старых, в сущности, мужиков, а на тебя - ноль эмоций.

В общем, я "стеснительно" пожал плечами и, уставился на девчёнку преданным взглядом молочного телёнка. Чем, вне всякого сомнения, вызвал у той целую кучу положительных эмоций. Так как красавица довольно заулыбалась и, наконец, объявила цель своего прихода.

- Тебя... - Тут последовала небольшая заминка. - То есть вас, Олег Станиславович вызывает.

- Ага, спасибо. - Совершенно не по уставу, поблагодарил я. И, ориентируясь на недовольно нахмуренные бровки, понял свой промах и моментально исправился. - То есть, слушаюсь! - Вот, на этой фразе, мне, остолопу, нужно было и закончить наш конструктивный диалог но, как всегда, Чёрт (прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего) дёрнул меня за язык и прозвучало. - И повинуюсь!

- Клоун! - Заулыбалась чаровница и, внезапно, решила представиться. - Людмила Васильевна. - Она по мужски протянула узкую ладошку и, вопреки только что требуемой ею субординации, вдруг сократила имя. - Можно просто, Люда.

В нос опять шибануло феромонами, а в паху, помимо воли, зашевелилось.

"Да, что ж это такое, блин"! - Заполошно и обречённо заволновался я. - "Я что, мёдом намазан"?

Не подумайте, что кокетничаю но, такое внимание противоположного пола начинало напрягать. Так как всё поведение, мимика, а так же неуловимо изменившаяся моторика движений, ясно давала понять, что офицеру в женском обличье я явно понравился.

Не то, чтобы она мне - нет. Но, служебные романы - это такая штука, которой лучше избегать в любом случае. И, при самом благоприятном раскладе. Так как женщины - по определению существа взбалмошные и непредсказуемые. И, в большинстве своём, очень большие собственницы.

А быть чьим-то "движимым" имуществом, я отказываюсь категорически. Да и, не то, чтобы мне не понравилась именно Люда. Но и потакать мимолётным девичьим хотелкам в планы вашего покорного слуги не входило ни коим образом.

Глава 15

- Я понял. - Как можно более ровным голосом, информировал я эту прекрасную посыльную. И, обернувшись к столу, пояснил. - Сейчас, с бумагами закончу и, минут через пять, приду.

- Негоже заставлять ждать начальство. - Снова поджала губы красавица. И, недвусмысленно давая понять, что, ну по крайней мере, в ближайшие пару-тройку минут, он неё никуда не деться, строгим тоном приказала. - Следуйте за мной!

Почухав в затылке я ещё раз оглянулся на своё рабочее место. И, уловив подтверждающий кивок Познякова, решил "не усугублять". При этом пришлось сделать небольшое волевое усилие, для того, чтобы проигнорировать полный весёлого сарказма и, отчего-то донельзя довольный, взгляд Василия.

Хотя, по зрелому размышлению, гадать не приходилось. Наш капитан явно неравнодушен к Майе. Эксперт-книминалист которая. И, отчего-то узрев во мне соперника, всякий раз, как мы втроём оказывались вместе, начинал агриться и вообще... Проявлять нездоровые реакции, выдававшие оголтелого и ревнивого собственника.

В общем, Васю обрадовал Людин приход. А я, просто решив "не ввязываться во всё это", придал морде самое постное и нейтральное выражение и, вслед за начавшей как-то "по особому" вилять бёдрами Людмиле Васильевне, покинул наш уютный и, почему-то вдруг начавший казаться таким ламповым и домашним, кабинет.

Должно быть древние, как мир, инстинкты сработали. Которые заставляют непроизвольно сжиматься очко при любом вызове на ковёр к начальству. Так что, несмотря на то, что никаких косяков с нашей последней встречи за собой не помнил, и баночка с вазелином, вроде бы не понадобится, чувствовал себя скованно и вообще, так сказать, "не в своей тарелке".

Короче я, вяло переставляя конечности, плёлся вслед за задорно цокающей каблучками лакированных туфелек Люды и изо всех сил старался "не отсвечивать".

Но, не тут-то было. Так как роль лоцмана и "вперёд смотрящей" почему-то не удовлетворила Людмилу Васильевну и, немножечко сбавив темп, она притормозила и, так как я, задумавшись, не успел среагировать на сей хитрый манёвр, вполне законономерно оказалась рядом со мной.

И, легонько задев бедром, при этом самым непостижимым образом ухитрившись коснуться моего плеча грудью, с деланным безразличием но, при этом очень и очень томно, поинтересовалась.

- А, это правда, что ты в ДОФе в ансамбле играешь?

- Аллочка растрепала? - Тут же проявил свои, безо всякого сомнения, выдающие дедуктивные способности я. Но, поскольку Люда предпочла не отреагировать на мою догадку. - Равнодушно пожал плечами. - Ну-у... тренькаем понемногу.

- А послушать можно? - Тут же перешла в атаку обольстительница. И снова - ну вот, как её это удаётся?! - щекотнула меня, соблазнительно оттопыривающими форменный китель, грудками.

- Ну, наверное. - Вяло и, стараяcь ничего не пообещать, осторожно предположил я. И, давая понять, что об этом говорить пока рано, пояснил. - Мы ж ещё только один раз порепетировали.

- А когда первое выступление? - Продолжала наседать девушка. И внезапно начав сердиться, требовательно спросила. - И вообще, ты будешь отвечать, или нет?

- На День Космонавтики. - Слегка ошарашенный таким бурным напором, не стал скрывать правду я. - Исполним несколько песен.

- Так, это ж уже через несколько дней. - Недоверчиво выпучила глаза Люда. И, тут же, остановившись и склонив набок свою прелестную головку, прищурилась. - А, вы успеете?

- Ну так, не Чайковского с Шостаковичем играть будем. - Пренебрежительно пожал плечами я. И, хитро подмигнув, пояснил. - Так, споём несколько незамысловатых мелодий на стихи доморощенных авторов, да и дело с концом.

- Врунишка-хвастунишка. - Вдруг развеселилась Люда и, озорно показав мне язык, строго погрозила тонким пальчиком с покрытым красным лаком ноготком. А затем достала из внутреннего кармана кителя авторучку и, выудив откуда-то миниатюрный блокнотик, нацарапал шесть, перемежаемых аккуратными ровными чёрточками, цифр. - Вот, это мой телефон. - Протянув клочёк бумаги, пояснила она. И, пряча пишущие принадлежности обратно, с шутливой угрозой предупредила. - И, попробуй только не позвонить!

"Да, куда ж я денусь, с подводной лодки". - В очередной раз невесело подумал я.

Но вслух этого не сказал а, как можно нейтральнее улыбнувшись, неискренне заверил.

- Конечно. Одиннадцатого, часиков в семь вечера, наберу.

Сделав в голове зарубку на предмет "не забыть совершить это, во всех отношениях, важное действие".

Хотя, кто знает... Это для меня наш немного затянувшийся разговор, в общем и целом, не имеет большого значения. В головах у девчёнок всё устроено по другому. Так что, не буду наживать неприятности на ровном месте и, само-собой, приглашу обаятельного старшего лейтенанта на первое выступление.

Тут мы дотопали до кабинета замначальника ГУВэДэ и, постучав, Люда первой сунулась в дверь.

- Вот, привела! - Бодрым голосом доложила она секретарше.

И, на прощание стрельнув в меня хитрыми глазками, покинула приёмную.

- Олег Станиславович, к вам Петров. - Нажав кнопку селектора, должила церберша. И, выслушав ответ, приглашающе кивнула на стоящий у стены ряд стульев. - Подождите, вас вызовут.

"Всё как всегда". - Индиффирентно подумал я, усаживаясь на предложенное место. - "Сначал торпят а потом, по совершенно неизвестно причине и, руководствуюясь непонятно какими мотивами, заставляют ждать".

А затем просто стал пялиться в окно. Так как в, скромно и по-деловому обставленной приёмной, ничего интересного для созерцания не имелось.

- А, Петров! - Поднял на меня взгляд замначальника главка, когда до меня дошла очередь. - Ну, заходи... Садись.

- Спасибо, товарищ подполковник! - Выполняя указание, не сдержался и всё-таки схохмил я. - Лучше присяду! - И, так как до руководства, по всей видимости, не дошёл смысл сказанного, пояснил. - Сесть, как говориться, всегда успею!

- Нахватался уже? - Хмыкнув, иронично выгнул бровь Олег Станиславович. И, шутливо погрозив пальцем, посоветовал. - Не стоит так говорить... Даже в шутку!

- Извините, тащьполковниек! - Тут же, правда, не вставая со стула, выпрямил спину я. - Глупость сморозил.

- То-то и оно, что глупость. - Согласился Олег Станиславович. - И, взяв лежащий перед ним лист бумаги, потянул его мне. - Вот, как ты и просил, разрешение на эксгумацию трупа. - А, когда я, подойдя к столу, принял этот, очень важный для проверки моей версии документ, строго предупредил. - Но, если облажаешься, имей в виду... Не быть тебе лейтенантом!

- Надеюсь, не облажаюсь. - Поспешил успокоить высокое начальство я. - И, поясняя свою, совершенно дурацкую, с точки зрения руководства, инициативу, полувопросительно пояснил. - Ну, что-то же, в конце-концов, делать было нужно?

- Иди уж. - Отпуская, махнул рукой Олег Станиславович. - Тихонько при этом буркнув. - Нашёлся тут, понимаешь... На мою голову!

И, демонстративно не обращая на меня внимания, вытащил из папки какой-то домумент.

- До свидания. - Стараясь не побеспокоить большого человека, еле слышно попрощался я.

И, повторив то же самое для мельком взглянувшей на меня секретарше, выскользнул в коридор.

"Та-ак... Что тут у нас". - Проявил вполне закономерное любопытство я, подходя к окну и разглядывая выклянченное у большого человека разрешение.

Но, ничего, что можно было назвать сверхъестественным, не обнаружил. Обычный бланк, заполненный в меру читаемым почерком. С подписью, печатью и, прямоугольным штампиком в левом верхнем углу.

Из сонма подобного рода бумажек его выделяло лишь не совсем, если можно так выразиться, рядовое действие, которое предстояло совершить при помощи этой "ксивы".

Не очень приятное, надо сказать. И совсем не аппетитное. Но, по смутным и, недвусмысленно подтверждающим толстыми намёками моего "второго я" догадкам, выходило, что избежать этой, вызывающей непроизвольное омерзение работы, не получится.

С этими мыслями я и дотопал до нашего кабинета. Где был встречен двумя парами глаз, тотчас уставившимися на меня.

- Принёс? - Вперил в меня заинтересованный взгляд Василий. И, протянув руку, тут же потребовал. - Давай!

- Для служебного пользования. - Пряча драгоценный документ за спину, пошутил я. И, делая вид, что искренне сомневаюсь в морально-волевых качествах старшего товарища, оценивающе посмотрел на него. - И только, для особо доверенных и подтвердивших свою компетентность лиц!

- Не борзей, младшОй. - Так же весело, ответил мне капитан. При этом продемонстрировал довольно-таки внушительный кулак и пригрозил. - А то ведь не посмотрю, что ты у нас перворазрядик. И в глаз дам!

- Звучит серьёзно! - Сделал вид, что испугался я. И, протягивая разрешение на эксгумацию, поинтересовался. - Когда делать будем?

- Не сегодня, уж точно. - Взглянув на надетые на запястье часы, ответил Анатолий Викеньтевич. И тут же прокомментировал своё решение. - Это ж надо с экспертами согласовывать. Бригаду могильщиков подрядить. И, как ни крути, поставить в известность родственников.

- А их-то зачем. - Искренне удивившись, и как-то на автомате поинтересовался я. - Мы ж, по служебной надобности.

- Положено. - Тяжело вздохнул Анатолий Викеньтевич. И, Хитро прищурившись, вперил в меня иезуитский взгляд. - Вот, кстати, этим ты и займёшься. - При этих словах он достал из ящика стола картонную папочку и, развязав матерчатые тесёмки, аккуратно устроил добытую мной бумагу, туда. А затем, вернул мне, приговаривая. - До конца рабочего дня ещё есть время. Так что, бери руки в ноги и давай... Топай-топай!

- Тащь майор!? - Поняв, что сам себе вырыл, если и не бездонную то, по крайней мере, очень глубокую яму, взмолился я. - Даже не подвезёте?!

- А мне ещё отчёты закончить надобно. - Сделав вид, что не понял моего умоляющего посыла, Позняков. И, лёгким движение руки, принялся выпроваживать из кабинета. - Иди уж... Следователь!

Покидать, внезапно показавшееся таким уютным и родным помещение совсем не хотелось. И, я сделал последнюю, не возымевшую успеха, попытку.

- Так я ж города нифига не знаю! И, вообще, заблужусь и, скорей всего, потеряюсь!

- Вот, кстати, и будет тебе практика. Потыкаешься туда-сюда, глядишь, и освоишься в Свердловске!

В полной растерянности от такой вселенской несправедливости, я раскрыл шкаф, вытаскивая пальто и шапку. Но был остановлен, оказавшимся не такой сволочью, как начальник, сердобольным Василием.

- Погодь, младшОй. - Не дал он совершить непоправимую глупость. И, порывшись в недрах стола, вытащил замызганную и протёртую на сгибах, карту Свердловска. - Вот, поизучай пока. И наметь, хотя бы приблизительный, маршрут.

- Спасибо! - От всех души, искренне поблагодарил капитана я. В ту же секунду простив ему все ревнивые закидоны, и косые взгляды, что случались, когда мы оказывались рядом с нашим экспертом-книминалистом. И, бросая вопросительный взгляд на Познякова, спросил. - Так я посижу?.. Покумекаю?..

- Да, ради Бога! - Не стал строить из себя барина, Анатолий Викеньтевич. Однако, всё-таки, ограничил мои временные рамки. - Но, в любом случае, завтра, к началу рабочего дня, чтоб согласие родни было!

- Обижаете, товарищ майор! - Молодцевато расправив плечи, деланно возмутился я. И озвучил только что пришедшую в голову мысль. - К тому же, всё-равно ещё выдвигаться рано. Вряд ли застану кого-то раньше шести. А ещё только полчетвёртого.

- Это да. - Снова хватая ручку и углубляясь в составляемый им отчёт, пробубнил Анатолий Викеньтьевич. - Обычно в это время люди ещё на работе.

А я, молчаливо кивнув, занял свободный стол, по негласной договорённости начинавший считаться моим и, развернув карту, принялся рассматривать перигелии и закоулки славного города Свердловска.

На что ушло не более пяти минут. И, крепко впечатав в память, нынешнее своё местоположение и наметив дальнейший путь, я сложил этот, поистине драгоценный лист плотной бумаги. И, вопросительно взглянув на Василия и получив разрешающий кивок, спрятал его в ящике своего стола.

Пусть будет, как говориться. Разумеется, лучше всего, было бы уделить изучению местности немного больше времени. Но, так как для поставленной начальством задачи этого пока не требовалось, решил отложить сие, безо всякого сомнения, полезнейшее занятие, до лучших времён.

А квазиживой организм, несмотря та такое наплевательское отношение хозяина к делам насущным, просто заархивировал полученные сведения и снова погрузился в подобие спячки. Уделив менее одного процента осознания для контроля за действиями носителя.

Вроде, всё шло по намеченной колее. Осложнений пока не предвиделось. Правда, до завтрашней вечерней тренировки нужно было ещё взять справку. Но, так как у МВД имелась собственная поликлиника, то стоять в общей очереди, коротая время с вечно недовольными старушками, его подопечному не придётся.

Семь километров, что отделяли здание ГУВэДэ от девятиэтажки, в которой обитал ныне покойный Кирилл Михайлович, я преодолел за сорок минут. Быстрым шагом, если что. Так как бежать просто не было необходимости.

Не вечернюю репетицию мы договорились собраться в семь. На беседу с родственниками потерпевшего, думаю, потрачу минут пятнадцать. Так что, торопиться попросту не посчитал нужным.

Ну а то, что шёл чуточку более быстрым шагом, чем это обычно делают спешащие по своим делам люди, было обусловлено моей молодостью и, как понимаю, хорошей физической формой.

Самую малость поплутав и, сверившись с запомненным адресом, я поднялся н лифте и, позвонив в оббитую дермантином дверь, с радостью услышал с той стороны шаги. Правда, впускать не спешили а, тихо, но требовательно поинтересовались.

- Кто там?

- Откройте пожалуйста. - Вежливо, как положено облечённому, пусть и небольшой, но всё-таки власть, человеку, попросил я. И, для убедительности, добавил. - Я из милиции. - После чего защёлкали замки и забренчала прикреплённая к косяку цепочка. А когда в образовавшемся проёме показалось слегка помятое и чуточку небритое лицо хозяина квартиры, представился. - Младший лейтенант Петров. - И, вытащив из внутреннего кармана пиджака новенькие, совсем недавно полученные, корочки, предъявил их в раскрытом виде.

- Заходите. - Мазнув взглядом по фотографии и, как мне кажется, даже не задержав внимания на моих имени и фамилии, просипел дядька, откидывая цепочку и отворяя дверь. И, посторонившись, проявил запоздалое любопытство. - А вы, собственно, по какому вопросу?

- Кирилл Михайлович Андрианов, кем вам приходится? - Не стал скрывать причину своего прихода я. - И, если можно, назовитесь, пожалуйста.

- Так, Коля я. - Сглотнув, озвучил своё имя мужчина. И, словно это всё объясняло, информировал. - Галкин муж.

- Та-ак, понятно. - Пытаясь хоть что-то сообразить, протянул я. И тут же задал следующий наводящий вопрос. - А уважаемая Галина, кем приходилась покойному?

- Так говорю же, жонка это моя. - Зачастил, ставший водруг словоохотливым небритый Коля. - А Кирюха, царствие ему небесное и земля пухом. - Тут мужчина истово перекрестился. - Брательник ейный.

- Что ж, прекрасно. - Мысленно потирая "радостные ладошки", внутренне заулыбался я. - А, могу я поговорить с вашей супругой?

Но, ответить на мой вопрос собеседник не успел. Так как из туалета послышался звук сливаемой воды и, спустя несколько секунд, в коридоре показалась хозяйка.

- Извините. - Почему-то покраснев, пролепетала она. - И тут же скрылась в ванной комнате.

Понимая, что своим внезапным появлением, невольно поставил женщину в неловкое положение, я тактично промолчал. А, когда она, по всё видимости, вымыв руки и слегка успокоившись, вернулась к нам, повторил оба своих вопроса.

- Галина Михайловна Огурцова. - Отрекомендовалась женщина. - Кирилл был моим родным братом. - И, увидев мои слегка приподнятые брови, подтвердила. - Да, моя девичья фамилия Андрианова. - А затем обеспокоено поинтересовалась. - А что, вы нашли убийц Кирюши?

Глава 16

Судя по уменьшительно-ласкательному сокращению, и по той теплоте, с какой было произнесено имя покойного, парня в семье любили. Но, как тут же выяснилось, далеко не все.

- Тьфу, блядь! - В сердцах высказался небритый Коля. - И, бросив полный презрения и очень неодобрительный взгляд на супругу, резко повернулся и скрылся в комнате. - При этом из-за неплотно закрытой в спешке двери, послышалась довольно-таки ёмкая характеристика родственника. - Козёл был, твой любимый Кирюша. Утырком конченным!

"Как всё плохо-о-о"! - С весёлой иронией подумал я. - "Тут, оказывается, вовсю кипят страсти".

Но, поведенческие ракации, да и, полностью спокойный и расслабленный вид мужчины, явно давали понять, что к кончине "раздолбая Кирюши" свояк явно не имел отношения. Так что, я выбросил этот эмоциональный посыл из головы и сосредоточился на ближайшей родственнице.

Причём, не стал вдаваться в совершенно ненужные в данной конкретной ситуации подробности быта покойного и его взаимоотношений с продолжившей прекрасно существовать без него Вселенной. А прямо и без обиняков сказал.

- Для поведения повторной судебно-медицинской экспертизы, было решено провести эксгумацию тела погибшего. - Тут я раскрыл презентованную мне Позняковым папочку и, вытащив оттуда постановление, протянул Огурцовой. - Ознакомьтесь, пожалуйста. И, напишите своё согласие, требующееся для совершения этого процессуально-следственного мероприятия.

- Киря был неплохим мальчиком. - Прочитав добытый по моей просьбе Олегом Станиславовичем документ, вдруг запричитала Галина. - Это всё гадость его погубила!

Но, хотя её слова косвенно подтверждали недавнюю догадку, не вдаваться в подробности я не стал. Так как, во-первых, прибыл сюда не за этим. Ну и, во-вторых, всё-равно, произнесённые её слова, не имеют никакой юридической силы.

Так как, для получения официального статуса, сведения должны быть запротоколированы и оформлены соответствующим образом.

- Принесите, пожалуйста, ваш паспорт. - Мягко и, старясь говорить без нажима, попросил я. - И, когда женщина, порывшись в висящей на крючке вешалки сумке, нашла требуемый документ, вынул из папки чистый лист бумаги и достал из кармана руку.

- Что писать-то? - Растерянно глянула на меня покрасневшими от внезапно нахлынувших слёз сестра убитого.

- Я скажу. - Пообещал я. - И, подставив в качестве опоры плотный картонный прямоугольник, принялся диктовать.

- Я, Галина Михайловна Огурцова, паспорт серия, номер, и домашний адрес, родная сестра ныне покойного Олега Михайловича Андринова, не возражаю против проведения эксгумации тела, для повторной патологоанатомической экспертизы.

Видимо, Галина Михайловна, имела слишком богатое воображение. Ну или, на её состояние повлияли воспоминания о недавних трагических событиях. Так как она сильно побледнела и, дрожащей рукой выведя, получившиеся довольно-таки кривоватыми строчки, поставила сегодняшнее число и подпись и горько разрыдалась.

На что я, если честно, отреагировал в общем-то, с равнодушием. Да, несчастье. Но, помочь ей справиться с нахлынувшими чувствами я не мог. А лепетать фальшивые слова соболезнования, просто-напросто не счёл нужным.

- Порошу прощения за беспокойство. - Пряча полученное согласие в папку, ровным голосом произнёс я. - И, так как задерживаться в этой, при моём невольном участии, ставшей вдруг обителью скорби, квартире не хотел, быстро вышел за дверь.

"Слава Создателю, одним делом меньше". - Машинально сотворив Святой Круг, подумал я.

И, нисколько не задумываясь о только что совершённом мной странном действии, пренебрёг лифтом и побежал вниз по ступенькам.

Чтобы, выскочив из подъезда, в буквальном смысле слова влететь в очень забавную - хотя, для кого - как, ситуацию. Так как, едва я закрыл за собой дверь, с меня попытались... стрясти мелочь.

Я даже не поверил сначала. Что среди бела дня, у работника милиции какие-то, потерявшие берега отморозки могут потребовать "гуманитарной помощи" на пиво. Ну, или другие, не менее нужные их страждущим и донимаемой сильной жаждой, страдающим организмам, спиртосодержащие напитки.

- Слыш, малой, дело есть. - Растянув губы в щербатой ухмылке, остановил меня "хлопец" на вид лет двацатипяти. - Тормозни-ка.

- Чего тебе? - Останавливаясь, удивился я. И, разглядывая всех четверых, двое из которых начали заходить мне за спину, полюбопытствовал. - Мы знакомы?

- А, с хорошими людьми, не грех и познакомиться. - Продолжал лыбиться, как понимаю, главарь и заводила этой "весёлой", в кавычках, или если сказать правильно, любящей повеселиться за чужой счёт, компании. - Да и выпить за встречу не помешает.

"Ну, Коля, ты попал"! - Радостно-удивлённо подумал я.

И, хотя, в общем и целом всё было ясно, решил не торопить события. Не каждый же день такие занятные приключения будут выпадать на мою долю.

- Что вам надо, ребята? - Старательно имитируя испуг и, напрягая все свои немудрящие актёрские способности, жалобно проблеял я. И, умоляющим голосом попросил. - Дайте пройти... - А затем, стопроцентно предполагая, что вежливость действует на подобных индивидуумов, как красная тряпка на быка, с дорожащими интонациями, добавил. - Пожалуйста.

- Ты что, щенок? Нормальных слов не понимаешь? - Тут направили ход моих мыслей в нужную сторону сзади. И, видимо, для большей доходчивости, сильно толкнули в спину. - Давай, выворачивай карманы! Быстро!

Но, так как я и без этого "мудрого" напутствия, уже знал, как поступлю именно в этом случае, то совету, как вы понимаете, не последовал. А, сделав пол оборота, сгибом руки захватил предплечье ублюдка и сломал ему лучевые кости.

А затем, не желая оставлять второго противника за спиной, пяткой левой ноги, ударил гопника по голени. С радостью услышав такой приятный уху хруст пострадавшей нижней конечности.

- Ты чё творишь, утырок? - Завизжал тот, кто обратился ко мне самым первым? И, всё-ещё не понимая, что по дурости встрял в неприятности, обрисовал моё незавидное будущее. - Да ты покойник!

И, замахнувшись, по ба-альшой такой дуге, попытался по простецки заехать мне в ухо.

Ага, щаз-з! Вот, прям сплю и вижу, чтобы какие-то ушлёпки, отмутузили перворазрядника!

Я уклонился, держа в поле зрения второго, пока оставшегося невредимым, хулигана. И снова поймал себя на мысле, что правая рука невольно нашаривает на поясе рукоять рабочего ножа. А затрепетавшие ноздри готовятся ощутить запах свежей горячей крови.

Правда, предаться таким приятным и, почему-то казавшимся вполне естественными, желаниям мне не дали. Угадайте с трёх раз кто?

Правильно, моё, самостоятельное и, между прочим, совершенно без моего желания, взявшее на себя заботу о моём и, как понимаю, на его взгляд, совершенно безмозглом молодом организме, сидящее глубоко внутри, "Альтер эго".

Небольшим болевым импульсом напомнившее о пределах дозволенного и опустившее меня на грешную землю. Ту самую, где есть закон. Как по мне, защищающий нормальных людей от таких вот уёбков. То есть, простите, нарушающих нормы общественного поведения молодых людей, беззастенчиво пытающихся немудрящим и, старым как мир способом, поправить собственное незавидное материальное положение.

Они ведь потому такие борзые, что не боятся наказания. Так как, на мой взгляд, оно будет слишком мягким и незначительным. А вот, ежели бы знали подобные типы, что расплатой станет их мелкая и поганая жизнь, глядишь, поневоле б задумались.

Не исправились конечно, нет. Так как с горбатыми это делает лишь могила. Но и наглеть, занимаясь грабежом посреди дня, то же бы побоялись.

К счастью для социума и, соответственно, на беду бравой четвёрки, звёзды сошлись так, что повстречался им я. Выглядящий несолидно и гораздо моложе своих лет но имеющий первый разряд по боксу, младший лейтенант милиции, Коля Петров.

Который, к стыду своему, даже не попытался "светануть" корочкой, а сразу и без сомнений, начал восстанавливать попранную справедливость. То есть, незатейливо рихтовать наглые и зарвавшиеся морды.

Пропустив кулак над собой и, сделав подшаг, я пробил оппоненту в солнечное сплетение. Чтобы тут же опасливо отпрыгнуть от мелькнувшего сбоку ножа.

"Серьёзные дела начались"! - Со злой радостью подумал я. - "Но, наверное, это и к лучшему".

Ведь, нападение на сотрудника милиции, да ещё и с применением холодного оружия, даст мне возможность закатать эту компанию на гораздо больший срок.

- Ты кто, фраер? - Выписывая, как ему казалось, "угрожающие" пируэты лезвием, начал выспрашивать недоумок. - Что-то я тебя здесь раньше не видел...

Но отвечать я не стал. А, чуть пригнувшись, просто ждал атаки. Которой, ко всеобщему счастью, не последовало. Так как четвёртый оказался чуть поумнее и, правда, так и не выпустив нож, развернулся и бросился наутёк.

Правда, далеко убежать у него не получилось. Так как в голове у меня немного затуманилось. И снова появилось ощущение дополнительной пары конечностей. Одной из которых я зацепил пятку улепётывающего гопника.

Отчего тот, не ожидавший такой "подляны", плашмя грохнуался на асфальт, слегка попорстив, надо сказать, и без того помятую, физиономию. Нож, при этом, отлетел в сторону, а уродец, подвывая от боли, начал подниматься на колени.

Чего сделать ему я не дал. А, догнав и, не мудрствуя лукаво, отоварил носком ботинка по дурной бестолковке.

Не очень красиво, скажете? И даже не "благородно"? Так я ж и не дуэль этих ублюдков вызвал. А напротив, обезвреживаю, потенциально очень опасных преступников. Ведь, по моему глубокому убеждению, человек, доставший с целью убийства нож, представляем угрозу для общества.

Ну а я, будучи сотрудником правоохранительных органов, должен не церемониться а, быстро и эффективно и, разумеется, всеми доступными способами, оградить население от подобного рода индивидуумов.

Осмотрев "поле боя" и, убедившись, что эта четвёрка полностью обезврежена и деморализована, я начал оглядываться в поисках телефона автомата. И, к сожалению, в пределах видимости его не обнаружил.

"Что ж делать, мля"? - Почесал в затылке я, пытаясь сообразить, как поступить в данном, в общем-то постом и понятном, случае.

Вот преступники. Я их обезвредил. Но - вот незадача! - сопроводить в ближайшее отделение милиции, не получается. Да и вызвать наряд в ближайшие пару минут, тоже не представляется возможным.

А, пустись я на поиски таксофона, да ещё в совершенно незнакомом районе, и эти... нехорошие люди, очухаются и убегут.

Образ удобного ножа и запах струящейся по лезвию свежей крови снова заполнил моё сознание. И - кто бы сомневался! - сразу последовал отрезвляющий болевой посыл. Толсто намекающий, что поступать именно так - нехорошо.

Следующей мыслью было добавить каждому по кумполу. Гарантированно вырубая и, давая тем самым, любимому и борющемуся за справедливость себе, небольшую фору. Но неведомый страж тоже не одобрил продуктивных мыслей и, волей-неволей, пришлось отказаться от заманчивого плана.

К счастью, мир оказался не без добрых людей. И, высунувшаяся из окна жительница первого этажа, зорко и подозрительно оглядывая окружающее пространство, завизжала пронзительным голосом.

- Милиция-а! Убиваю-у-у-т!

"Как ты вовремя, родная"! - С благодарностью подумал я, слушая эту престарелую сирену. - "Что бы я без тебя делал".

И, умильно глядя на старушенцию, вежливо уточнил.

- Вызвали?

- Вызвала, вызвала! Не сомневайся! - Зачем-то погрозила мне кулаком пожила женщина. И, как по мне, совершенно ни к селу, ни к городу, информировала. - И тебя, ирод, запомнила!

Испытывая лёгкий когнитивный диссонанс, я зажмурился и потряс головой. Пытаясь сообразить, что к чему и зачем меня обозвали "иродом". А потом искренне засмеялся. Поняв, что это меня, а не битую мною четвёрку, записали в преступники.

Хотя... Что в лоб, что по лбу... Главное, чтобы наряд приехал. А после, думаю, что разберутся. И упакуют бравых молодцев, определив их туда, где подобным уродцам самое место.

Так что, я просто и незатейливо засунул руки в карманы и принялся ждать.

Патрульная канарейка приехала минут через десять. Во время которых мне пришлось ещё пару раз "отоваривать" пытавшихся подняться и, как понимаю, "сделать ноги", незадачливых грабителей. Иногда мимо проходили люди но, не желая пускаться в объяснения, я "светил" корочками и обыватели, поняв, что "всё под контролем", двигались по своим делам дальше.

- Старший сержант Иваненко. - Представился вылезший из "лунохода" крепкий плечистый парень, одетый в форму. - И, так как я, не желая попасть в очередное недоразумение, наготове держал раскрытыми документы, бегло взглянул на удостоверение, и скомандовал двум другим патрульным. - Пакуйте! - А затем, отдав необходимое приказание, поинтересовался. - Что случилось, товарищ младший лейтенант?

- Вы не поверите! - Чувствуя, что вскоре стану героем анекдотов, смущённо принялся объяснять я. - Эти четверо, решили стрясти у мен мелочь!

- Да, ну нах?! - Искренне удивился старший сержант. - У милиции?

- Да, я как-то не успел сообщить, что работаю в органах. - Застенчиво признался я. - Они так по-борзому, наехали... Вот и пришлось, слегка помахать кулаками.

- Боксом занимаетесь? - Полувопросительно поинтересовался старший наряда. И, уважительно окинув меня взглядом, дополнил. - Разрядник? Или КМС?

- Первый. - Не стал скрывать, узнанную с чужих слов правду я. И, разведя руками, повинился. - До Кандидата в Мастера Спорта пока не дорос.

- Какие ваши годы. - Ободряюще и, по всей видимости, нисколько не сомневаясь в моей успешной карьере на ринге, махнул рукой Иваненко. И, внимательно всматриваясь в моё лицо, усмехнулся. - К тому же, вы действительно, очень молодо выглядите.

- Таким уж родился. - Вяло пожал плечами я. И, поскольку всех четверых уже затолкали в заднее отделение машины, вытащил из кармана носовой платок и поднял с земли улику. - Вот, не забудьте приобщить к делу.

- Так, эти ещё и с ножом были? - Удивлённо вскинул брови старший сержант. И, обрисовывая незавидную перспективу задержанных, посуровел. - Ну, тогда жму твою мужественную руку. - Он протянул широкую, лопатообразную ладонь и, когда мы скрепили наше знакомство рукопожатием, процедил сквозь зубы. - Не люблю таких...

- Так, по-моему, выродков никто не любит. - Согласился я. И, возможно, немного сгущая краски, предположил. - Сегодня они мелочь у подъездов стрясают. А через пару дней, глядишь, и на гоп-стоп решаться.

- Ладно, поехали. - На правах старшего, скомандовал Иваненко. И, так как двое оставшихся патрульных уже заняли свои места на заднем сидении "канарейки", кивнул. - Залезай!

Путь до районного отдела внутренних дел не занял много времени. Задержанных препроводили в "обезьянник", так же часто именуемый народом "аквариум", а меня пригласили в кабинет, для дачи показаний.

- Совсем недавно у нас? - Осведомился дядька с погонами майора, изучив моё удостоверение и вставляя лист бумаги в печатную машинку.

- Второй день. - Не скрывая правды, признался я.

- А конкретно возле этого дома, что делали? - Начав набивать текст двумя пальцами, продолжил опрос он.

- Получал согласие родственников на эксгумацию тела. - Я положил на стол выданную Анатолием Викеньтьевичем картонную папку и, развязал тесёмки. - Вот.

Бланк с печатью и штампом, а так же взятая у сестры покойного Андрианова расписка, легли на стол перед хозяином кабинета. И, после тщательного изучения, снова вернулись обратно.

- Понятно. - Констатировал майор, продолжая печатать. И, как мне показалось, просто на всякий случай, уточнил. - Обвинение выдвигать будете?

- Обязательно. - Твёрдо сказал я. И, чтобы у майора не возникло никаких сомнений, закрыл тему. - Такие уроды должны сидеть в тюрьме!

- Так-то, оно так. - Тяжело вздохнул хозяин кабинета. И, зачем-то понизив голос, поделился, как понимаю, конфиденциальной информацией. - Только вот, у одного из них папа...

Глава 17

"Да, хоть бабушка с дедушкой"! - Чуть не сморозил глупость я.

Но, поскольку на меня смотрели выжидающим и многозначительным взглядом, предпочёл промолчать. У уставился на майора, сдвинув брови, тем самым задавая не невысказанный вслух вопрос.

- Понимаешь, младшОй... - Тяжко вздохнув, издалека начал он. - У советских партийных работников должна быть незапятнанная репутация...

- Ну да. - Догадываясь, что не всё так просто, а столь многообещающее начало обязательно приведёт к очень интересным результатам, согласно кивнул я. - Ну буду спорить. - Но какое, простите, это имеет отношение к нашему делу? К нападению на сотрудника милиции, да ещё с применением холодного оружия?

- Так уж и нападение? - Попытался увести разговор в сторону собеседник. - Может, вас всего лишь попугать хотели?

- Конечно, хотели. - Подтвердил предположение я. - Но, скажите пожалуйста, где гарантия, что, если бы не моя сноровка, он сгоряча не наделал бы во мне дырок?

- Ну, так не понаделал же. - Вильнул взглядом майор. И, видимо, устав от этого пустопорожнего хождения вокруг да около, взял быка за рога. - МладшОй, может, оставишь это нам? - И, стараясь подсластить пилюлю, предложил. - Ты иди себе... Занимайся своими делами. Убийц лови, и вообще... - Тут хозяин кабинета покрутил в воздухе раскрытой ладонью, давая понять, что его абсолютно не интересуют надежды и чаяния моего родного отдела. - А мы уж тут сами...

- Не понял? - Хотя и так всё было ясно, включил дурачка я. - Вы предлагаете фальсифицировать факты? И, намеренно покрываете преступника?

- Да, какие они преступники? - Пренебрежительно усмехнулся начальник местной милиции. - Так, шпана подзаборная.

- Однако, терроризировавшая местное население и, как подозреваю, занимающася этим постоянной основе? - С нажимом спросил я. - И, как теперь уже ясно, рассчитывающая на безнаказанность как раз из-за влияния этого самого "папы"?

- Послушайте, младший лейтенант. - Оставив отеческую фамильярность и внезапно перейдя на официальный тон, скрипнул зубами майор. - Вы в органах без году неделя. И просто пока ещё не в курсе всех нюансов нашей тяжёлой работы. - Он замолк на секунду, переводя дыхание. А затем, набрав полную грудь воздуха, продолжил. - В общем, предлагаю, не педалировать ситуацию. Оформим как мелкое хулиганство. Получат эти субчики свои законные пятнадцать суток за которые, глядишь, возьмутся за ум.

- Маловато будет. - Не согласился я. И, так как не понял, кто из задержанных послужил, так сказать, "камнем преткновения", поинтересовался. - У кого из них, кстати, "Папа"?

- Сыном Вячеслава Игоревича является тот, кому вы приписываете использование холодного оружия. - Недовольно поджав губы, процедил хозяин кабинета. И, давая понять, что находится никак не на моей стороне, выдал. - Которое, кстати, ещё доказать надобно. Да и у остальных ребят, родители тоже... скажем так, не последние люди в Городе.

Кто такой этот "Вячеслав Игоревич" я уточнять не стал. И так было ясно, что какая-то местная шишка из районной управы. Которая лелеет собственную незапятнанную репутацию и, как водится, при любом раскладе постарается выгородить сыночка. Не брезгуя при этом любыми, самыми подлыми и нелицеприятными способами.

К тому же, упоминие наличия других... "больших людей" совсем не добавляло оптимизма.

И было большими вопросом, хватит ли влияния Анатолия Викеньтьевича, чтобы переломить ситуацию в мою пользу.

О значимости собственной персоны, как вы понимаете, я даже не задумывался. Не того масштаба я фигура, чтобы бодаться с представителями власти.

- Подумать надо. - Из мальчишеского нежелания сдаваться, нехотя буркнул я. - Обмозговать, так сказать...

- Вижу, ты парень умный! - Моментально подобрев, заулыбался майор. - И службу секёшь!

"Ну, не сука ли"? - Мысленно сплюнул я.

Так как из всей дурно пахнущей ситуации, моментально сделал вывод, что просто так это не кончится. И, чтобы не высказаться этому мусору прямо в лицо, отвернулся и пробубнил.

- Мне воздухом подышать нужно. Привести мысли в порядок и вообще...

- Ага! - Совсем уж обрадовался начальник местной милиции. - У нас даже и лавочка специальная есть. - Он мотнул головой в сторону окна, за которым и, в самом деле, виднелась выкрашенная тёмно-бордовой краской скамейка. - Посиди, помедитируй. А я пока на этих субчиков административку оформлю.

- Я вижу, для составления протокола моё присутствие не только не требуется но, даже и не желательно? - Скептически уточнил я. И, как можно язвительнее полюбопытствовал. - Так, может, мне вообще уйти?

- Слушай, младшОй... - Снова перейдя на фамильярный тон, закипятился начальник районной милиции. - Не начинай а? И без твоих закидонов тошно! - И, на секунду позабыв о необходимости делать хорошую мину при плохой игре, в сердцах высказался. - Вертишься тут, между разных огней. И никакой тебе благодарности!

- Делайте то, что считаете нужным, товарищ майор. - Покладисто согласился я. - Только, дайте потом прочитать протокол задержания.

- Боишься, что неправильно напишем? - Усмехнулся в усы коррумпированный начальник. Но, всё-таки пошёл на уступку. - Да, не ворос! Ты, посиди пока, подожди! А я, как только Галочка распечатает, позову.

В том, что бумаги будут составлены должным образом я нисколечко не сомневался. А взглянуть хотел для того, чтобы выяснить данные решивших пощипать меня субчиков. Фамилии, Имена с Отчествами. Ну и - куда ж без этого! - местоположение их жилищ в славном городе Свердловске.

Просто так, на всякий случай.

Всё-таки, согласитесь, что здоровенные лбы, занимающиеся мелким грабежом, есть явление противоестественное. А, ежели прибавить к этому безнаказанность, то ситуация начинала совсем уж дурно пахнуть.

И, хоть совсем не позиционирую себя как "борца со Вселенским Злом" но, в данном, конкретном случае, очень хотелось воздать долбоёбам по заслугам. То есть, простите за мой французский, проследить за тем, чтобы наказание было адекватным и соответствовало тяжести совершённого деяния.

Деньги отжать пытались? Да! Физической расправой угрожали? Было дело! Так что, думаю и с чистой совестью полагаю, что через пару недель обязательно наведаюсь в этот район. И, вот к гадалке не ходи, всенепременно повсттечаю снова собравшуюся вместе гоп-компанию. И, в следующий раз, постараюсь управиться без лишних глаз и совсем не нужных свидетелей.

Я вышел во двор и, коротая время на выкрашенной тёмно-коричневой, с оттенками бардового, масляной краской лавочке, дождался вполне закономерного финала. Выразившегося в том, что за "сыночком" подъехала чёрная "Волга". В которую и уселся, презрительно посвёркивая наглыми глазами, отмазанный высокопоставленным родителем хулиганистый отпрыск.

При этом уродец, нисколько не стесняясь, продемонстрировал мне американский "фак" и глумливо подмигнул.

"Смейся, смейся, сучонок". - Отзеркаливая ухмылку, про себя думал я. - "До поры, до времени. И, до того момента, когда у меня дойдут до вас руки".

Мякго прошуршав шинами, "членовоз" укатил. А я, выждав ещё минут десять, попёрся обратно в кабинет к начальнику милиции.

- А ты настырный! - Зыркнул глазами он. Но, соблюдая договорённость, протянул протокол допроса. И, на правах старшего и, как понимаю, умудрённого жизнью товарища, посоветовал. - На, смотри и проваливай!

"Пара ласковых" так вертелась на моём несдержанном и грешном языке. Но, вполне резонно считая, что наживать неприятелей просто на ровном месте не стоит, я предусмотрительно промолчал. Ведь, сейчас, вроде как мне обязаны. А начни я хамить и, даже это невеликое одолжение сразу забудется. И, вместо хорошего отношения, запросто получу в перспективе чуток маленьких неприятностей.

Быстренько пробежал глазами и запомнив имена, а так же адреса и фамилии всех участников сабантуя, я благодарно кивнул. И, даже не став задавать риторические вопросы, об исчезновении из материалов увёзённого папашей сыночка, вежливо поблагодарил и попрощался.

- Спасибо, товарищ майор! - Нейтральным голосом произнёс я. - Я пойду?

- Ступай. - Велеречиво разрешил хозяин кабинета. И, словно извиняясь, смущённо добавил. - Спасибо.

- Не за что. - Неискренне пожал плечами я. И, подпуская лёгенькую такую шпильку, тихонько пролепетал. - Вам виднее.

- Пиздуй уже. - Окончательно принимая за своего, вальяжно напутствовал майор. И, то ли осуждающе а, может, делая завуалированный комплимент, дёрнул щекой. - Умник!

На этой жизнерадостной ноте я и покинул здание районной милиции. Решив не усугублять и не продолжать эту дурацкую пикировку. Так как, правда - правдой, а субординация, как ни крути, "имеет место быть". И куда мне, второй день работающему в органах младшему лейтенанту, супротив цельного майора?

К тому же, скоро должна был начаться репетиция. Сулящая целую гамму положительных эмоций и долженствующая доставить всем участникам ансамбля много радости. Как непосредственно сейчас, так и в весьма недалёком будущем. Ведь, согласитесь, что может быть лучше, чем самовыражение в виде творчества?

Тем более такого, как исполнение замечательных песен. С хорошей, запоминающейся и прекрасно ложащейся на слух мелодией и, скажу без ложно скромности, довольно-таки неплохими текстами.

В общем, я выбросил из головы, в общем-то незначительный, хотя и довольно неприятный инцидент. Ну, по крайней мере, постарался это сделать. И, сверяясь с намертво отпечатавшейся в голове картой славного города Свердловска, направился к ближайшей остановке общественного транспорта.

В нос Верочки ткнули смоченной в нашатырном спирте ваткой, что моментально привело девушку в чувство. Дёрнув головой, непроизвольно отстраняясь от неприятного, вызывающего отвращение запаха, она тихонько застонала, а из глаз брызнули слёзы.

- Верусик, ты как? Что с тобой? - Посыпавшиеся со всех сторон вопросы вызвали чувство неловкости и даже стыда.

"Господи, надо же было так опростоволоситься"! - Про себя ужаснулась Вера и, окончательно придя в себя, попыталась приподняться.

Оттолкнув, при этом, снова тянущуюся к лицу противную ватку и взглядом давая понять, что более в ней не нуждается.

- Всё нормально, девочки. - Сообщила она, усаживаясь на обтянутую потрескавшимся в нескольких местах, коричневым кожезаменителем кушетку. Преувеличенно бодро воскликнув. - Я в порядке!

- А ты, часом не беременна, красавица? - Подозрительно уставилась на неё строгим взглядом Елизавета Семёновна. Высказав ни чем не подкреплённые догадки. - Что то странное в этом твоём обмороке!

- Нет-нет, что вы! - Чувствуя, как начали гореть щёки, принялась отрицать мнимую вину Верочка. И, подняв влажно блестевшие глаза, изобразила недоумение. - С чего вы взяли?

- Ну, на моей памяти, просто так молодые здоровые девушки в обморок не падади. - Продолжала сомневаться старшая медсестра. - И, напоминая о том, кто собственно и являлся причиной только что случившегося конфуза, буркнула. - Да и красавчик этот... возле тебя увивался!

При упоминании этого... этого... подлого предателя, лицо Верочки закаменело. Кулачки непроизвольно сжались, а поджатые губы вытянулись в узкую, чем-то похожую на тонкую нить, полоску.

- Не выдумывайте! - Яростно отрубила она. И, дёрнув плечиком, и тем самым отказываясь от помощи, самостоятельно поднялась на ноги. - Всем большое спасибо! - Чётко, как на ответах во время занятий, поблагодарила она. И, дабы ни у кого не возникло сомнений, припечатала. - Я в полном и абсолютном порядке! Просто, случайно так получилось.

- Ну, смотри, коли так... - Многозначительно покачала головой Елизавета Семёновна. И, по праву живущей гораздо дольше и потому умудрённой опытом женщины, посоветовала. - Но я бы, на твоём месте, выбросили этого юношу из головы. Или, по крайней мере, не стала бы принимать происходящее слишком близко к сердцу. - И, заканчивая разговор, помощница Якова Моисеевича, несколько раз громко хлопнула в ладоши. - Всё! Работаем, девочки!

И стайка юных особей в белых халатах, похихикивая и, разумеется, обсуждая немного выбивающееся из общего ряда происшествие, начала расходиться по своим делам. Иногда, при этом, оборачиваясь и бросая на виновницу создавшейся ситуации, разной степени неравнодушности взгляды.

А Вера, проигнорировав указание Елизаветы Семёновны, подошла к окну и, оперевшись на широкий, выстроганный из крепкой сосновой доски, подоконник, невидяще уставилась на больничный двор.

"Как он мог"! - Стаей злобно жужжащих ос проносились в голове горькие мысли. - "Выписался и даже весточки не оставил"!

- По мальчику своему убиваешься? - Еле слышно прошелестел за спиной сочувствующий голосом бабы Кати.

"Не ваше дело"! - Хотела дать гневную отповедь моментально разгневавшаяся девушка.

Но, будучи существом незлобивым и с мягким и отходчивым характером, сдержала бурный порыв. И, несколько раз глубоко вздохнув, вытерла рукавом халата слёзы и повернулась к пожилой санитарке.

- С чего вы взяли, баб Кать? - Деланно равнодушно пожала хрупкими плечикам она. И, пытаясь убедить скорее себя саму, чем сердобольную собеседницу, фыркнула. - Нужен он больно!

Правда, прозвучало это до такой степени жалко и неубедительно, что прущую из всех щелей фальшь почувствовала не только умудрённая прожитыми годами женщина, но и пытающаяся убедить всех и - главное! - саму себя, Вера.

- Видать, нужен, раз так убиваешься. - Не поверив в импровизированный спектакль, продолжила гнуть свою линию баба Катя. И, не желая вступать в бесполезную, с её точки зрения, перепалку, выдала бесценную информацию. - Он с музыкантом перед выпиской вошкался.

- Каким ещё музыкантом? - Не поняла Верочка. - С Сергеем Петровичем, что ли? - И, уточняя, пролепетала. - А я и не знала, что он тоже играет.

- Эх, молодёжь... молодёжь... - Изображая шутливое осуждение, покачала головой старая уборщица. - Вот, как можно быть такими невнимательными?

- Ну, не интересовалась просто. - Извиняющимся тоном пролепетала Верочка. И, подтверждая слова пожилой и умудрённой опытом женщины, закивала. - Да, у них установились хорошие отношения. - И, тут же, осенённая внезапной догадкой, выпалила. - Полагаете, я смогу найти Колю через него?

- Ох, ищешь ты приключений на свою попу, девонька. - Тяжко вздохнула санитарка. Но, видя, что Верочка начала притопывать от нетерпения, продолжила делиться сведениями. - Он с его женой ушёл. Так что, думаю, что у них общие замутки...

- И что? - Пытаясь сложить в голове высыпанный перед ней паззл, тут же спросила Верочка.

- А то, что Сергей Петрович работает в Доме Офицеров. - Поспешила ответить уборщица. - И, скорей всего, нужно искать твоего хахаля именно там.

- Никакой он не мой! - Почувствовав, что снова краснеет, запальчиво возразила Верочка. - И вообще... Спасибо, баб Кать... Но мне работать надо!

И, обогнув старую санитарку, направилась к выходу из ординаторской.

- Кому б ты рассказывала, девонька. - Прошептала мудрая женщина. И, перекрестив перед собой воздух, добавила. - Храни тебя Бог, глупая!

Весь оставшийся день, Вера провела словно на иголках. Постоянно впадая из крайности в в крайность, что выражалось в излишнем энтузиазме и развитии бурной деятельности. Внезапно сменяющейся вялой апатией, во время которой всё валилось из рук и даже простейшая перевязка выходила криво и косо.

Но, будучи девушкой ответственной, Верочка не позволяла себе расслабиться и, тут же бралась за ум, усилием воли восстанавливая себя в тонусе. Ну а коллеги, если и замечали маленькие несуразности и мелкие ляпы, не придавали им значения. А, вполне возможно, раздрай в душе девушки, просто проходил мимо их внимания.

Ведь в военном госпитале, наполненном множеством пациентов, хватает насущных, ежесекундных забот. И душевные переживания молодой практикантки - последнее, что должно волновать занятых непростой и тяжёлой работой людей.

Сдав смену, Верочка даже не осталась на полдник. И, пренебрегая сосущим в животе чувством голода и стараясь не обращать внимание на требовательное урчание желудка, быстро переобулась, накинула пальто и застучала каблучками по лестнице. Обед она, кстати, тоже пропустила. Так как кусок не лез в горло, а голова была занята немного другими мыслями.

"Дома поужинаю". - Мимоходом подумала она, быстрым шагом двигаясь в сторону автобусной остановки. - "Потом, как с этой противной и гадкой мордой разберусь"!

Правда, зачем так упорно ищет встречи со столь отталкивающим типом, объяснить себе даже не попыталась. Главное - найти мерзавца! А уж потом... Потом!..

Глава 18

К назначенному часу, как ни странно, все явились вовремя. Ну, почти... В самом деле, не считать же опозданием прибытие нашей барабанщицы на каких-то жалких десять минут позже.

Да и вообще... Как понимаю, каждая уважающая себя девушка, просто обязана задерживаться и заставлять мужчин ждать. И, хотя в данном, конкретном случае, Оксана была не совсем, чтобы представительницей прекрасного пола а, самым, что ни на есть настоящим, действующим членом творческого коллектива, повела себя, как и положено милой и слегка взбалмошной молодой женщине.

У которых "плюс-минус полчасика" вообще не считаются особым, заслуживающим порицания и, тем более осуждения, грехом. Так, маленькая, ничего не значащая мелочь. На которую я, если честно, даже не обратил внимания.

Чего нельзя было сказать о нашем художественном руководителе. В мгновение ока превратившегося из "своего парня" Сергея в жёсткого и требовательного "Сергея Петровича". Тут же принявшегося закручивать гайки и, расставлять обе точки над "Ё". Присовокупив к ней завершающую третью.

Гармонично уместившуюся в конце и своей категоричностью недвусмысленно дававшую понять, что безобразий в нашем маленьком, но целеустремлённом и очень сплочённом коллективе, он не потерпит.

- Оксана, золотко... - Вкрадчивым баритоном начал издалека он. - А, скажите пожалуйста...

- Пожалуйста! - Понимая, что сейчас будут выговаривать, попыталась перевести всё в шутку наша хозяйка зубодробительной кухни.

Чем слегка сбила с панталыку серьёзно настроенного Сергея и вызвала мимолётную улыбку на розовых губках его жены.

Однако, будучи "не первый год замужем", то есть, являясь не только музыкантом, но и администратором, Синельников не дал сбить себя с панталыку и, цыкнув на супругу, и одарив её строгим, я бы даже сказал, сердитым взглядом, продолжил воспитательную работу.

- То, что у вас есть чувство юмора - это хорошо. - Продолжил нравоучительную беседу он. - Но, вот то, что вы позволяете себе опаздывать - очень и очень плохо!

В тоне нашего бас-гитариста появились стальные нотки. И Оксана, поняв, что шутить не время, вмиг посерьёзнела.

Её улыбка, превратившись из снисходительно-пренебрежительной в виноватую, сперва потускнела и, вскоре, вообще исчезла с лица.

- Извините, Сергей Петрович. - Смущённо промямлила она, понимая что всё серьёзно. - Больше этого не повторится.

- Рад, что вы прониклись. - Буркнул Сергей. И, посчитав, что инцидент исчерпан, повесил на плечё инструмент и воткнул штекер в усилитель.

И репетиция началась. Мы, сначала неуверенно но, с каждым разом всё лучше и лучше, прогоняли репертуар, и с лиц всех участников не сходило радостно-довольное выражение.

Как, впрочем и всегда, не всё было гладко. Иногда кто-нибудь сбивался с ритма или не попадал в ноты. Но, следуя золотому правилу, гласящему, что "шоу должно продолжаться", мы не останавливались и, доиграв песню до конца, просто-напросто повторяли её снова.

К слову, всё собравшиеся в зале, в той или иной степени были профессионалами. Ну, или просто владели ремеслом на довольно приличном уровне. Так что, никаких особых косяков не наблюдалось.

Оксана бойко отбивала ритм. Сергей уверенно дёргал струны бас-гитары. Мы с Вадимом вели свои партии, а Вика усердно нажимала на чёрные и белые клавиши.

Поскольку все, в той или иной степени имели голос и умели петь, вокальные партии тоже звучали на достаточно высоком уровне. Во всяком случае, нареканий у нашего художественного руководителя не вызывали. Да и мне, если честно, ухо не резали.

Не то, чтобы я считал себя каким-то особо продвинутым экспертом но, как ни крути, а автором исполняемого материала был я. И, задуманное, так сказать, "эталонное" звучание, прочно угнездившееся в моей голове, было проверочным шаблоном, с которым я постоянно сравнивал наше исполнение новых песен.

Хотя, в принципе, удивляться было особо нечему. Так как первым голосом солировал я. Ну, а чтобы как-то на накосячить на бэк-вокале - это особый талант нужен. Или, вернее, полное отсутствие оного.

К счастью, никто из музыкантов этим не страдал, так что, всё шло более-менее гладко.

Мы закончили четвёртый по счёту прогон, мега-хита "Трава у дома" и, сняв гитару и выключив усилитель, я взглядом дал понять, что моему организму нужен небольшой "технический перерыв".

То есть, попросту говоря, я хотел отлить и, для этого, нужно было добраться до туалета.

Так что, я спрыгнул со сцены и, занятый мыслями о том, стоит ли отдать исполнение следующего шлягера кому-нибудь из девчёнок или спеть самому.

С одной стороны, апмлуа единственного солиста и, так сказать, "бессменного фронтмена" сильно грело самолюбие и позволяло поднять голову тщеславию. Но, раз уж у Вики и Оксаны довольно-таки неплохие голоса, то почему бы и нет?

Всё-равно, обещавшую стать хитом "всех времён и народов" песенку про различные и, безо всякого сомнения, самые красивые части тела русских девушек, я исполнить не мог. Ни при каких обстоятельствах. Ну, разве что, примерив на себя маску Бори Моисеева.

Поймав себя на мысли об этом гротескном и, где-то даже карикатурном персонаже, я честно попытался вспомнить, кто же это такой. Но, кроме отталкивающего и, не вызывающего ничего, кроме блевотины и отвращения образа, на ум не пришло.

Зато из глубин памяти всплыла ещё одна мелодия. И, не желая терять времени даром, я развернулся и снова запрыгнул на сцену, подойдя к электрооргану. Ухитрившись не заметить встававшую мне навстречу клавишницу.

- У?.. - Вскинув брови, вопросительно взглянула на меня Вика.

- Да, только что в голову стукнуло. - Неуверенно пробормотал я.

И, определившись с тональностью, положил руки на клавиши и, пододвинув микрофон, запел.

Чёрный бархат. От дождя промок.

Но бродягам. Помогает Бог.

Чёрный бархат. А под ним душа.

За душою. Нет ни гроша!

- Гхм... - Тут же подал голос наш художественный руководитель. И, дёрнув головой к потолку, многозначительно поинтересовался. - Юноша, ты это серьёзно?

- Красивая мелодия. - Тут же встала на мою защиту Вика. Но, стушевавшись под гневным взглядом мужа, тут же сдала назад. - Правда, слова... скажем так, идеологически не выдержанные.

- Да, Коль... - Согласился с ней Вадим. - Может, ну его, этот бархат? Всё ж и без него не плохо складывается. Так, зачем искать на собственную жопу приключений?

"Сам пидор, и песни дурацкие". - В сердцах выругался я.

И, хотя кто такой этот, ставший нарицательным персонажем эпатажный исполнитель, я так и не вспомнил, но с коллегами был согласен.

На фоне остальных, вынесенных на всеобщее обозрение песен, эта выглядела какой-то белой вороной. Несмотря на наличие "чёрного бархата".

А всё из-за упоминания всуе Создателя, почему-то именуемого большинством людей Богом.

При мыслях о Высшем Существе я машинально сотворил Святой Круг и, под недоумёнными взглядами товарищей, утвердительно кивнул.

- Согласен, погорячился. - Пожав плечами, неромко произнёс я. И, оправдываясь, добавил. - Просто, как-то само-собой пришло в голову.

- Коль, давай, замнём для ясности. - Нажимая голосом, твёрдо сказал Сергей. - Ты, конечно, парень талантливый. Но, думать иногда тоже нужно! - И, толсто и прозрачно намекая на уже проделанную работу, предостерёг. - Или ты хочешь, чтобы из-за нескольких, спонтанно придуманных строчек, всё пошло коту под хвост?

- Всё, всё! - Я поднял обе руки вверх, показывая, что согласен. - Сдаюсь и больше не буду! Во всяком случае, не стану сразу включать микрофон и голосить на всю Ивановскую.

- Вот и умница! - Посветлел лицом наш художественный руководитель. - Вот и молодец!

А я, чтобы сбить накал и перевести разговор во другое русло, принял окончательное решение отдать следующую песню кому-нибудь из девчёнок. И, порывшись в папке с нотами, вытащил листки с партитурой следующего шлягера.

Потом взял стоящую на стойке акустическую гитару и, присев, негромко запел.

Нетрудно и без слов понять

Всё то, что сказано глазами

Мы не могли друг другу дать

Того, что не имели сами

Народ внимательно слушал и, когда я затянул припев, все начали подпевать, отстукивая ритм ладонями.

На край света я пойду за тобой

Где звучит мотив забытого лета

Тёплый вечер и рассвет голубой

Я пойду за тобой на край света

- Как думаешь, для женского голоса подходит? - Спросил я Сергея.

И, увидев его утвердительный кивок, поставил гитару на место и, в очередной раз спрыгнув со сцены, двинулся в сторону выхода.

Чтобы нос к носу столкнуться с вскочившей навстречу, невесть как здесь оказавшейся Верочкой.

- Коля, привет... - Робко пролепетала она.

Я с удивлением взглянул чуть не соблазнённую мною девушку и, не подумав, ляпнул.

- Вер, а ты здесь откуда?

- Я... Вот... - Вера нервно сжимала в руках носовой платочек, а на её длинных ресницах набухали слёзы.

И, видя, что девчёнка вот-вот расплачется, я обнял её за талию и, развернув на сто восемьдесят градусов, потянул за собой.

Незачем всем и каждому быть свидетелями моей личной жизни. И, хотя после её нечаянного признания в любви, никаких особых планов на красавицу у меня больше не было, делать наши, ставшие довольно-таки непростыми, отношения достоянием общественности не посчитал нужным.

- Ты как здесь? - Выйдя за дверь, я убрал руку с тонкого девичьего стана и отошёл на пол шага.

- Ну, ты так внезапно выписался... - Промямлила Вера. - А я даже не оставили тебе свой номер телефона.

- Да, неловко получилось. - Смущённо пробормотал я, чувствуя, что начинаю злиться.

Хотя, кто виноват, что молодому дураку захотелось потрахаться? А радость от выздоровления и ударившие в голову гормоны напрочь отбили трезвое и рациональное мышление?

Надо было обратить внимание на кого-нибудь постарше и немного поопытней. Так нет же... Протянул шаловливые ручёнки к тому, что было ближе и, как показалось, само плыло в руки.

Вот и расхлёбывай теперь... Последствия...

И, хотя никаких особых косяков, вроде лишения девственности или - упаси Создатель! - внеплановой беременности не случилось, чувствовал себя слегка виноватым.

И, как следствие, немножко обязанным. Не помню, кто сказал сакраментальную фразу про ответственность за тех, кого приручили но, кажется, это был как раз такой случай.

Дурацкая, в общем-то ситуация. Когда девчёнка согласна а парень, изображая из себя законченного мудака и дебила, крутит носом, пытаясь "соскочить с темы".

"Блин! Надеялся, само завянет"! - Почесав в затылке, подумала я. - "И, как-нибудь, потихоньку рассосётся"!

Но, видимо, не судьба. Вера стояла рядом, по её отчего-то побледневшим щекам текли слёзы, а я чувствовал себя последней сволочью.

Что ж мне теперь? К девушкам совсем не подходить? Раз они таких мечтательные и расчувствовавшиеся?

Но, все эти, прямо скажем, совершенно неконструктивные мысли не помогали решить вжимавшуюся худенькой спиной в стену проблему. И я, просто чтобы не затягивать гнетущую паузу, поинтересовался.

- Ты как вообще здесь очутилась?

- Так сказала, что в ансамбль на прослушивание. - Проморгавшись, и аккуратно вытерев платочком слёзы, заулыбалась Верочка. - Вот меня и пустили.

- А ты что, играть или петь умеешь? - Слегка удививляясь, выпучил глаза я. - А почему я раньше не знал?

- Так, ты и не спрашивал. - Опустила ресницы Верочка. И, словно боясь, что я уклонюсь от темы, затараторила. - Я, между прочим, музыкальную школу закончила. По фортепиано.

Новость была... Не знаю какая.

С одной стороны, народу в ансамбле, вроде бы, хватает. Но, с другого боку, прогони я сейчас Верочку - это будет обида на всю жизнь. А так... Пусть поёт. Благо, репертуар у нас довольно обширный. И пару-тройку песенок внезапно нарисовавшейся на горизонте солистке выделим без труда.

А я, потихоньку поговорю с Сергеем на предмет недопустимости личных отношений во вверенном ему коллективе. Правда, плохо при этом представляя, как моя задумка соотноситься с тем, что на клавишах играет его законная жена.

Ладно, лиха беда начало, как говорится. Раз уж судьбе было угодно, чтобы я встретил на пути эту замечательную девушку - значит, так тому и быть.

- Вер, ты подожди здесь немного. - Чувствуя, что у меня сейчас лопнет мочевой пузырь, слегка покраснел я. И, быстрыми шагами удаляясь по коридору, пообещал. - Я быстро!

Но, видимо, наученная горьким опытом девушка, предпочла не пускать события на самотёк. И бдительно сопроводила меня до находящегося в конце коридора туалета и терпеливо подождала, возвращения.

- А вы правда меня в группу возьмёте? - Семеня рядом с махающим воздухе вымытыми руками мной, осторожно спросила она.

- Если умеешь петь или, хотя бы играть на должном уровне, то без проблем. - Самонадеянно пообещал я.

И, хотя, прерогатива решать кадровые вопросы, вне всякого сомнения была у Сергея, всё-таки полагал, что смогу продавить Верочкину кандидатуру. Безусловно, если девчёна талантлива и не будет слишком выделяться из общей, так сказать, канвы.

Когда мы вернулись в зал, Вика и Оксана, на разные голоса и отчаянно экспериментируя с тональностями, разучивали принесённую мной "На край света". И, если честно, получалось у них не очень.

Нет, без всяких сомнений, обоим бы я поставил "твёрдое четыре". Но, если честно, не хватало той маленькой изюминки, что превращает просто хорошую песню в остающийся в памяти людей на долгие годы шлягер.

Стоя у края сцены, мы с Верочкой внимали происходящему. И, судя по загоревшимся глазам и, прямо таки просящему взгляду, у той были собственные соображения по поводу интерпретации разучиваемого материала.

- Ребят, это моя хорошая знакомая. - Представил я коллективу слегка зарумянившуюся Верочку. - И, слегка виновато посмотрев на Оксану и Вику, спросил у "полуначальника". - Серёг, пусть она попробует?

Равнодушно мазнув по моей протеже взглядом, Сергей пожал плечами. А в глазах Вики мелькнуло понимающее узнавание. И, даже не знаю как сказать... Мимолётное сожаление, что ли...

Хотя, не было печали, как заморачиваться бабскими закидонами. Будь моя воля, я бы и Веру к нам не тянул. Но, раз уж пришла - не прогонять же. Тем более, такую красивую и, вполне даже возможно, что ещё и талантливую...

В общем, я запрыгнул на сцену и, подав Верочке руку, без труда втащил её следом.

- Можно, я пока без микрофона? - Опять зардевшись, пролепетала Вера.

- Да, без проблем. - Легко согласился я. И, подхватив со стойки акустическую гитару, взял несколько аккордов.

- Давай, в си-бемоль миноре. - Попросили наша потенциальная солистка.

Чем вызвала недовольную гримаску игравшей на клавишах Вики.

Я сначала не сообразил но, взяв баре, понял, что модуляция на пол тона, меняет аппликатуру клавишной партии. Что, в общем и целом, не было смертельным но, всё-таки, могло доставить некоторое неудобство исполнительнице.

"Может, сама сыграешь"? - Не подумавши, чуть было не ляпнул я.

Но, уловив начавшие витать в воздухе флюиды, благоразумно смолчал. Мало того, что без предварительного согласования, ввёл в группу ещё одну участницу. Так ещё и невольно отстраню Вику от участия в исполнении очень забойной вещи.

В общем, ну его. Пускай Вера поёт, а штатная пианистка подыгрывает. То есть, в данном конкретном случае органистка.

А, когда настанет черёд солировать Вике и Оксане, за электроорган встанет Верочка. Ну, а я подменю барабанщицу за ударной установкой.

Ведь, мы не какая-то западня рок-группа. А самый, что ни на есть, советский Вокально-Инструментальный Ансамбль.

Где солисты поют, не обременённые инструментами. А аккомпанирующий состав делает своё дело на заднем плане.

"В общем, неудобная ты, "Шапка Мономаха". - Опечалившись, думал я, переставляя аккорды.

И, хотя руководителем нашего постепенно разрастающегося коллектива был Сергей Синельников, озвучив решение ввести в состав Веру, я невольно принял на себя некоторую часть тяжести этого замечательного головного убора.

Глава 19

- Ломом долбай! - Сиплым голосом командовал старший похоронной команды.

Правда, в нашем конкретном случае рабочие занимались делом как раз противоположным. А именно, откапывали могилу безвременно почившего Кирилла Андрианова. Разрешение на эксгумацию которого я получил с такими многочисленными, разнообразными и, можно даже сказать, познавательными приключениями.

Ведь информация о том, что "не всё так гладко в датском королевстве", а чей-то сынок, совершив противоправный поступок может спокойно избежать ответственности, многого стоит.

А вот теперь я, вместе с печально зевающим участковым и в компании двух зябко ежившихся санитаров из морга, ранним апрельским утром стоял на кладбище, думая о пикантной ситуации, в которую загнал себя сам.

И, вот честное слово, не знал, в какую сторону действовать дальше. Это я про отношения с Верой, если что. Так как, принятая в наш славный, можно даже сказать, смело могущий претендовать на звание "Гвардейского и Краснознамённого", ансамбль девчёнка явно набрала в голову лишнего.

И, как водится, навоображала себе один Создатель знает чего. В смысле, про нас с ней, а так же наше, несомненно и всенепременно счастливое и, кто бы сомневался, совместное будущее.

Которого я, простите за прямоту, не наблюдал в упор и даже не мог разглядеть под микроскопом. Да, что там. Даже на очень отдалённом горизонте, не говоря уже о более осязаемой, так сказать, ближайшей перспективе, разглядеть его я не мог.

Ну, или не хотел. Что, как известно, является гораздо более весомой причиной, чем не способность что-либо сделать. Ведь, как ни крути, все разумные индивидуумы, являются существами доброй воли. И, любому из нас, хоть ты кол на голове чеши, а насильно мил не будешь.

Чего совсем не хотела не то, что понимать, а просто не принимала во внимание, влюбившаяся по уши Верочка. Хотя... Если быть честным с самим собой, я тоже приложил к этому шаловливые ручки. Подталкивая девушку именно к такому, с моей точки зрения, весьма неоднозначному состоянию души.

Как назло, девчёнка оказалась трепетной и ранимой. И как раз по этой причине, удерживающей меня от грубого и беспардонного плевка в эту самую восторженную душу.

"Ну, не дятел ли"? - Безжалостно корил себя я.

И, тут же, в моей, как выяснилось, не очень-то и толковой голове, сами собой всплывали "убедительные" оправдания.

Типа того, что "только очухался от операции", "посттравматический шок" ну и, куда ж без этого, приплёл до кучи "бурлящие юношеские гормоны".

Что да - то да! Стоял у меня на Верочку будь здоров! Да, если честно, я б и сейчас, с большим удовольствием! Только вот, без сопливых последствий, вроде "долго и счастливо" и прочей байды, звучащей как "пока смерть не разлучит нас".

Но, так как упрекать в разросшихся буйным цветом матримониальных планах, правильно воспитанную и выросшую в нормальной советской семье девушку, было полнейшим идиотизмом, то винить, кроме себя самого, было попросту некого. От слова "совсем".

Сам задурил Вере голову, тискал при каждом удобном и неудобном случае. Успев в процессе своих "ненавязчивых", в кавычках, ухаживаний организовать два трупа. Ну, или почти два. Так как возревновавший не к месту Петечка, всё-таки, во многом, кстати, благодаря моим стараниям, всё-таки остался жив.

- Так братаны, аккуратней! - Прервал мои невесёлые размышления простуженный сип бригадира. - Обивочку не царапаем!

- Пошёл на хер, Кузьма! - Вяло но, некоторой долей эмоциональности, отвечали ему из разрытой могилы. Приводя вполне убедительные аргументы в защиту собственной непримиримой позиции. - Кому теперь эта, выпачканная в земле и начавшая гнить ткань нужна?

- Поговори у меня, Серый! - Дыша густым перегаром, попытался урезонить возбухнувшего работягу старший.

Но, так как тому было не то, чтоб наплевать а, как мне кажется, даже и похуй, предпочёл не педалировать тему и принял разматывать моток грязной, видимо от частого употребления, верёвки.

А я отошёл чуть в сторону и, прикрыв глаза, принялся вспоминать вчерашний вечер.

Как и положено в любом, мало-мальски значимом и важном для затеявших его индивидуумов, деле, новая песня зазвучала не сразу. Подтверждая старую, как мир истину, про первый блин и его неидеальные и совсем не соответствующие общепринятым стандартам пропорции.

Но, так как Школа, причём с Большой Буквы, а так же вполне неплохие природные данные у Веры были, в конце-концов, дело сдвинулось с мёртвой точки и вполне себе даже пошло.

Конечно же, Вика с Оксаной кривили свои, не слишком счастливые моськи. Но всё компенсировали радостные и довольные лица Сергея и Вадима. Устаканивая общую атмосферу и доводя градус отношений до вполне приемлемого уровня.

Я же, несмотря на то, что именно мной была создана эта, совсем не предвиденная ситуация, предпочёл занять нейтральную позицию. В глубине своей коварной души немножко желая, чтобы Верочка провалилась на прослушивании.

Иезуитски рассудив, что, испытывая чувство стыда, девушка предпочтёт исчезнуть из моей жизни. А горечь неудачи затмит обиду на не ответившего взаимностью и поспешно включившего задний ход, меня.

Но - увы! Голос у Веры был хорош. Поначалу немного запинаясь и сбиваясь от смущения, она быстро вошла во вкус и, через каких-то пять минут, уже уверенно встала у микрофона, показывая, что готова к полноценному прогону.

Что мы, собственно, и сделали. Вика сыграла на своём электропианино вступление. Мы с ребятами поддержали её гитарными партиями. А Оксана деловито и ритмично застучала по барабанам.

И, под сводами пустого концертного зала снова громко зазвучала задорная мелодия.

Не трудно и без слов понять

Всё то, сто сказано глазами

Мы не смогли друг другу дать

Того, что не имели сами

Когда Вера закончила первый куплет, подпевать стали все. Компенсируя отсутствие звукорежиссёра, громкость звука регулировали простым дистанцированием от микрофонов. И, в шесть, не то, чтобы совсем уж лужёных но, где-то очень и очень близко к этому, глоток мы грянул припев.

На край света я пойду за тобой

Где звучит мотив забытого лета

Тёплый вечер и рассвет голубой

Я пойду за тобой на край света

Как и положено, повторив четверостишие два раза, мы уделили время проигрышу. После чего, Вера звонким голосом запела дальше.

Рефрен мы опять исполнили вшестером а, когда я запилил на гитаре импровизацию, Сергей как-то странно посмотрел в мою сторону. Оценивающе глядя на чем-то не угодившую и вызвавшую явное недовольство гитару и слегка поморщившись.

- Коля! - Обратился он ко мне, когда мы закончили и Оксана придержала рукой возвестившую о наступлении "коды", громко звеневшую большую тарелку. - Мне кажется, или Викину и твою сольные партии, должны исполнять духовые?

"Вот же, оркестрант хренов"! - Сгоряча ругнулся я про себя.

А потом, закрыв глаза и прислушавшись к внутреннему голосу, понял, что он, в общем и целом прав. Ведь, если Викины клавиши заменить саксофоном, а моё, в общем и целом, довольно таки органично звучащее пиликание, исполнить на трубе, будет звучать значительно лучше.

- Как скажешь. - Покладисто согласился я с "полуначальником". - И, показывая, что всецело проникся идеей, поинтересовался. - Будем привлекать народ?

- Да, трубача и саксофониста обязательно. - Сняв с плеч гитару и прислонив её к басовой колонке, засуетился Сергей.

- Тогда уж и тромбониста тащи до кучи. - Засмеялся я. - У меня ж несколько вещей, где с дудками будет гораздо лучше. А затем, вспомнив, как во время припева мы чуточку удалялись от микрофонов, чтобы не забивать Верочкин голос, предложил. - Да и звукооператора неплохо было бы заиметь...

- Сбегаю ка я, позвоню! - Озвучил свои ближайшие планы наш руководитель.

И, уже было собрался сигануть со сцены, как был остановлен прозвучавшей слегка иронично репликой супруги.

- Серёж! Ты на время-то посмотри! - Она подняла левую руку и демонстративно постучала по маленьким часикам, висевшим на запястье. - Почти девять вечера!

- А-а... Ну да! - Немного смутился мой, не в меру импульсивный "полуначальник". - Что-то я погорячился. - И тут же, пытаясь скрыть неловкость, окинул всех нас вопросительным взглядом. - Ну что, народ? Расходимся?..

- Да, пожалуй. - Степенно кивнул Вадим. - Мне завтра на смену. Да и в вас, поди, тоже дела имеются.

После чего мужская часть нашего ансамбля поспешно, но весьма и весьма аккуратно перетащила аппаратуру в складское помещение и мы закруглились.

Вика с Сергеем отчалили вместе. Оксану галантно вызвался проводить Вадим ну а мне, разумеется, выпала честь довести до дому по уши влюблённую и, закономерно сияющую от счастья, Верочку.

Всю дорогу девушка щебетала, рассказывая о произошедших с момента моей выписки из госпиталя, событиях. Время от времени соскакивая на, в общем и целом, нисколько не волновавшие меня институтские дела и поимённо называя тех или иных одногруппников.

Но, понимая, что находящаяся на эмоциональных качелях, девушка слишком возбуждена, я мужественно и стойко терпел. Кивая и поддакивая в нужных местах и, в меру выданного мне Создателем актёрского таланта, изображая искренний интерес.

- Вот... Уже пришли. - Останавливаясь около подъезда, разочарованно сообщила Вера. И в её внезапно упавшем голосе, мне почудились немного грустные нотки.

- Тогда пока? - Стараясь, чтобы сказанные слова звучали как можно равнодушнее, полуутвердительно спросил я.

- Жалко, что ты живёшь в общежитии... - Опечалившись протянула Верочка.

И, привстав на цыпочки, поцеловала меня в губы.

Изображать бесчувственного чурбана было бы верхом неприличия и, волей не волей, я вынужден был ответить. После чего мы минут пять самозабвенно облизывали друг друга. А, после того, как девушка распахнула пальто и прижалась ко мне задорно торчащими грудками, у меня конкретно и недвусмысленно встал.

Что, естественно, тут же было замечено возбуждённо задышавшей Верочкой. Но, со свойственным всему женском племени коварством, она тут же стрельнула глазками и лукаво заявила.

- У меня родители дома...

А я, чуть было не поддавшись соблазну, еле удержался от того, чтобы на брякнуть о имеющейся в моём временно распоряжении совершенно пустой однокомнатной квартире. И только неимоверным волевым усилием удалось сохранить "статус кво" и не спалить явку.

Не то, чтобы мне не нравилась Верочка. Напротив, секса с ней я хотел очень и очень. Но, это ж жениться потом придётся! А вот к этому, основополагающему и определяющему мой а, вернее, наш с Верой, дальнейший жизненный путь, я был категорически не готов.

Ведь, от любви, как правило, случаются дети. А, как известно, всё, что отец может сделать для своего потомства - это просто искренне и горячё любить их мать.

В противном случае, ничего хорошего из этой затеи не получится. Никогда и ни при каких обстоятельствах. А вот так, чтобы "один раз и насовсем" - у меня к прижимавшейся ко мне девушке не было.

Да и, где-то, далеко-далеко и на самой периферии сознания, мельком и неотчётливо проступили два смутно знакомых, и вызвавших какое-то печальное и щемящее чувство, женских образа. Вернее, размытая картинка юной девушки-женщины и совсем мелкой, но отчего-то казавшейся не по годам умненькой и развитой крохи.

К счастью, мой неведомый, находящийся в мой голове "Интуит" не подавал признаков жизни и не терзал направляющей болью. И это позволяло надеяться, что всё-таки действую правильно.

То есть, не тяну Веру в постель, создавая тем самым практически безвыходную ситуацию, чреватой заключением брака.

Бесспорно, узнав о моих пораженческих мыслях многие парни, попросту покрутили бы у виска пальцем.

Как говорится. - "Дают - бери"!

Но подспудное ощущение "неправильности" не позволяло мне сделать последний шаг, соблазнив влюблённую и потому доверчивую Верочку.

Мы продолжили целоваться а я, всеми силами сдерживался, чтобы не сообщить о своём уходе. Ведь, по закону жанра, это должна была сделать девушка. Ну, типа того, что настойчивый ухажёр оттягивает момент расставания, а она, как порядочная и блюдущая себя особа, даёт ему укорот.

Собственно, так и произошло. Потискавшись ещё пару-тройку минут, моя пассия с глубоким вздохом отстранилась и, застёгивая пальто, сообщила.

- Пора...

- Да, моя радость. - Стараясь скрыть вздох облегчения, с наигранной печалью кивнул я. - И, чмокнув раскрасневшуюся девчёнку в губы, сделал шаг назад. - Я тоже почапаю.

- Ты где живёшь? - Прежде, чем скрыться в подъезде, требовательно поинтересовалась Верочка.

- На Клары Цеткин, четырнадцать. - Надеясь, что не краснею, сообщил я официальный адрес.

- А комната? - Тут же задала следующий вопрос Вера.

Я назвал номер своей обители и, только после этого, был ещё раз расцелован и отпущен во свояси.

Подождав, пока по леснице простучат женские каблучки я, по-прежнему не зная, что со всем этим делать, засунул руки в карманы и неторопливо побрёл к ближайшей остановке общественного транспорта.

- Гроб вскрывать будем? - Вырывая из воспоминаний, вернул меня к реальности хриплый голос.

- На хер, на хер! - Тут же озвучил дальнейшие действия кладбищенских рабочих один из санитаров морга. - Так повезём и сдадим с рук на руки.

- Ну, и славно! - Явно обрадовались труженики надгробий и могил.

И, так как на полагающийся в таких случаях магарыч надежды не было, не прощаясь покинули нашу, совсем не дружную и, образовавшуюся лишь волею случая, компанию.

Хотя, если уж быть до конца честными, шаловливые ручки к этому приложил и ваш покорный слуга. Правда, понукаемый, плотно угнездившимся в моей голове безжалостным и суровым тираном.

Но, кто ж про него знает? Да и, тьфу-тьфу-тьфу, очень надеюсь, что эти, строго конфиденциальные сведения, о том что с головой у меня не всё в прядке, не выдам никогда и никому. Так как дурку, ну о-очень не хочется. Да и с должности вылетать, тоже совсем не с руки.

Не то, чтобы это была совсем уж "работа мечты". Со всякой мразью и швалью дело иметь приходится. Трупы выкапывать, опять же. Не своими руками, вообще-то. Но, даже присутствовать при разрывании могилы - приятного мало.

Однако, как говориться, что есть - то есть. По крайней мере, другой работы мне, пока что, не предложили. А рассматривать в качестве заработка участие в проведшем всего лишь две несчастных репетиции Вокально-Инструментальном Ансамбле - тоже пока ещё вилами по воде писано.

Не-е, старт-то, наверное, не плохой. Да и песенки, что ни говори, получаются у нас забойные. Но строить на этом будущее я бы, пока что, поостерёгся. Да и, даже сложись всё как надо, слава больного на голову артиста, совсем не прельщала.

В общем, про своё садистское и демоническое "альрер эго" я собирался молчать в тряпочку. И, подождав, пока дюжие санитары, обмахнув загодя припасённым веником комья земли, загрузят гроб в труповозку, уселся вместе со всеми остальными участниками эксгумации в выделенную для этой цели Районным Отделом машину и отправился к месту службы.

- Выкопали? - Первым делом, поинтересовался непосредственный Василий, едва я вошёл в кабинет.

- Угу. - Нехотя буркнул я, выискивая глазами литровую банку с кипятильником. И, наливая в стеклянную ёмкость воду, полюбопытствовал. - Викеньтьичь где?

- У криминалистов. - Сообщил информированный больше меня капитан. И, что-то вспомнив, выдал. - Тебя, кстати, Людочка зайти просила. - То ли звонили заму по твоему поводу, то ли ещё что...

- Счас, похлебаю маленько, и схожу. - Отложил визит к секретарше я.

И, понимая, что пытать Васю на предмет не имеющихся у него сведений попросту глупо, выпросил у него пол пачки печенья.

- Должен будешь. - Отдавая заначку, процедил Василий.

Но, так как особого недовольства в его голосе не послышалось, я беспечно согласился.

- Само-собой.

А затем, выхлебав два стакана и сметя со стола крошки, выбросил использованную обёртку в мусорку и направился к потребовавшей меня пред свои светлые и прекрасные очи, Людочке.

Слегка пеняя себе за отсутствие в кармане пиджака, столь необходимой при свидании с особами, приближённым к императору, дежурной шоколадки.

Но, кто ж знал, что как раз сегодня предстоит это волнующее и, чего-то да значащее, рандеву. А то, я бы всенепременно.

И не надо ехидно усмехаться, прозрачно намекая на выклянченные у сердобольного Васи, и нагло стресканные в одну харю, пол пачки печенья.

С таким подношением меня бы навеки записали в дебилы и нищеброды. Так что, мысленно сотворив Святой Круг и, попросив благословения Создателя, предварительно постучавшись и дождавшись разрешающего "войдите" я открыл дверь приёмной. И, как и полагается блюдущему субординацию и хорошо знающему своё место младшему лейтенанту, вежливо и осторожно спросил.

- Вызвали?

Глава 20

- А-а, Петров? - В голосе секретарши послышалось какое-то радостное удивление. - Заходи!

- Что хотел? - Пользуясь тем, что на лице у девушки, не то, чтобы сияла но, явно обозначалась приязненная улыбка, я панибратски кивнул на кабинет замначальника ГУВэДэ. И заговорщицким тоном уточнил. - Вроде бы в последнее время я по крупному не косячил?

- А, по мелкому, значит, грешки имеются? - Притворно-строго сдвинула бровки "всемогущая", в кавычках, чиновница. И, явно страдая от излишнего любопытства, потребовала. - А ну-ка, колись давай, злостный нарушитель!

- Ни сном, ни духом. - Шутливо вытянувшись в струнку, бодренько отрапортовал я. И, машинально сотворив Святой Круг, неизвестно с какого перепуга, ляпнул. - Вот те крест!

- Бога нет. - Показательно погрозила пальчиком красавица. Но, так как вступать в религиозные диспуты была не намерена, не стала педалировать тему. Правда, мимолётом заметив. - Крест у тебя какой-то странный? А потом, очевидно вспомнив, что я из Прибалтики, полюбопытствовала. - Ты католик, что ли?

"А хрен его знает". - Чуть было по-простецки не ляпнул я.

К счастью, вовремя сообразил, что любое слово, позволяющее заподозрить меня в амнезии может пойти во вред, прикусил язык и постарался перевести тему.

- Так, зачем вызывали-то?

- Тебя вечером "наверх" приглашают! - Сделав страшные глаза, почему-то шёпотом, доверительно сообщила помощница полковника. И, взяв из специальной подставки аккуратно отрезанный квадратик белой бумаги, переписала мне номер телефона. - Сказали, позвонить, как можно быстрее!

Что это за "верх" было немножко непонятно. Хотя, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что кто-то из высокого начальства, решил взглянуть на отличившегося героя и, как минимум, составить собственное мнение.

Само-собой, хотелось бы помечтать о награде. О чём-нибудь существенном, вроде медали или ордене. Ну и, соответствующей материальной составляющей, куда ж без этого.

Но, так как сильные мира сего живут в особой, я бы сказал, несколько отличающейся от обитания простых смертных, Вселенной, загадывать было глупо. Ведь, при том, кажущемуся обывателю недостижимом, всемогуществе, они оставались простыми людьми.

Подверженными перепадам настроения, эмоциям, личным симпатиям и, порою переполнявших их совершенно противоположным чувствам.

"Храни нас, пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь"! - Помимо воли всплыло в памяти.

От чего я зябко поёжился и невольно передёрнул плечами.

Что, конечно же, не осталось незамеченным наблюдательной секретаршей.

- Боишься? - Насмешливо процедила она, окинув меня высокомерно-презрительным взглядом. Но, через секунду, не в силах держать выбранную маску, прыснула в кулачёк. И обнадёжила. - Не дрейфьте, юноша! Думаю, именно в этот раз, вас ждут исключительно одни приятные плюшки.

- Ага... По головке погладят и позволят взять с полки пирожок! - Расхрабрившись, моментально съязвил я.

- Ну да. - Не стала сеять не нужные надежды та. И, вмиг посерьёзнев, посоветовала. - Ты, главное, держи язык за зубами.

- Не дурак! Сам знаю! - Заверил я более искушённую в общении с высоким начальством красавицу. И, вопросительно кивнув на ведущую в коридор дверь, спросил. - Так, я пойду?

- Вали уж. - Благосклонно отпустила меня она.

После чего ваш покорный слуга покинул приёмную. Чтобы встать у широкого окна и продумать линию поведения.

А помощница замначальника ГУВэДэ, скосила накрашенный глаз на включенный селектор.

Сидящий же в кабинете Олег Станиславович почесал подбородок и тихонько крякнул. Плохо, когда подчинённые общаются с руководством через головы вышестоящего начальства. Но, так как в данном, конкретном случае, инициатива исходила не от Петрова, вменить ему было нечего.

К тому же, по давно блуждающим по управлению слухам, этот, не меру удачливый юноша, невольно ухитрился оказать такую услугу, за которую любому нормальному человеку было бы ничего не жалко.

Мысль о личной беседе и "отеческом", в кавычках, напутствии, после быстрого размышления, он отмёл сразу. Это ведь получается, недвусмысленное нарушение субординации. Будто он, с помощью этого мелкого выскочки, что-то мутит в обход занимающего более высокое кресло, генерала.

Так себе ситуация, если честно. В общем и целом, не стоящая выеденного яйца. Но, кто знает, что может случится в будущем. А о личной беседе перед вызвовом Петрова на ковёр, начальнику главка было бы доложено обязательно.

Так что, в принципе, он поступил правильно. Прослушал разговор. Сделал соответствующие выводы. А дальше, как говориться, "будем посмотреть".

На этом Олег Станиславович поправил галстук и, налив из графина воды, переключился на другие, более важные и требовавшие его непосредственного внимания, задачи.

- Что хотели? - По-простому поинтересовался Василий, когда я вернулся в наш кабинет.

- Наверх вызывают. - Не стал скрывать правду я.

- В смысле? - Капитан поднял глаза к потолку, и уточнил. - К генералу?

- Не-е, к кому-то из городской верхушки. - Вытаскивая из кармана белый прямоугольник, известил я. И, решив не откладывать дело в долгий ящик, принялся крутить диск телефона.

- А-а, это по поводу катастрофы. - Понимающе протянул старший коллега.

Но, так как, после нескольких долгих гудков, на том конце провода сняли трубку, я ему не ответил. А, подтверждающе кивнув и, толсто и прозрачно намекая, что сам не в курсе, неопределённо пожал плечами.

- Приёмная Бориса Николаевича. - Услышал я. - Вы по какому вопросу?

И, так как вообще не представлял, с чего начать, попросту представился.

- Младший лейтенант милиции, Николай Петров. - Отрекомендовался я. - Моё руководство дало мне этот номер и велело позвонить.

- Да-да! - Отчего-то обрадовалась собеседница. И, немного зачастив, уведомила. - Вас хотят видеть в пять часов вечера. - И, давая понять, что рассматривают меня исключительно в качестве желанного гостя, заботливо поинтересовалась. - За вами прислать машину?

Долю секунды посомневавшись и, прикинув то, что положено в таких случаях примерять к носу, я предпочёл отказаться.

Бесспорно, прокатиться в начальственной чёрной "Волге" - хорошее удовольствие. Но, ведь при этом, весь день буду сидеть, как на иголках. А всем известно, что "ждать и догонять" - самые худшие из зол, что могут выпасть на долю разумного человека.

К тому же, в этом случае мой визит в "высокие сферы" явно не останется незамеченным всеми сотрудниками ГУВэДэ. А оно мне надо? Плодить завистников на ровном месте - много ума не требуется. А людишки, в том числе, и в милиции, служат разные.

Ну и, последним, тоже немаловажным фактором, была возможность, под благовидным предлогом слинять с работы пораньше. И, хотя вызов был, так сказать, "полуофициальным", думаю, что ни одна бл... То есть, простите, ни одно слишком заинтересованное лицо, не посмеет поставить мне это в вину.

- Спасибо, не стоит беспокоиться. - Медовым голосом поблагодарил я. И, так как всё ещё был не в курсе некоторых географических нюансов славного города Свердловска, вежливо попросил. - Назовите, пожалуйста, адрес.

- Вы что, не знаете, где находится Горком Партии? - Задохнулась от возмущения женщина на другом конце провода. И, негодующим тоном указывая на глубину моего падения в её, околоначальственных глазах, процедила. - Ну, знаете ли, юноша! Я была о вас гораздо лучшего мнения!

После чего, не прощаясь, попросту прервала связь.

"Ну, ни фига се"! - Очумело выпал в осадок я, осторожно опуская пластмассовую трубку на рычаг. - "Вот же, дура номенклатурная"!

Вслух озвучивать свои мысли, сами понимаете, я не стал. А, вместо этогго, осторожно задал вопрос явно гревшему уши Василию.

- А где у нас Городской Комитет Партии?

Чем вызвал непритворное удивление и изумлённый взгляд выпученных глаз.

- Ты чё, младшОй, с Луны свалился? - Покрутив пальцем у виска, усмехнулся капитан. - Так на Площади Ленина, вестимо! Которая, сам понимаешь, находится в центре Свердловска и с неё начинается Проспект Ленина!

"Бля-а! И, в самом деле, затупил"! - Мысленно укорил себя я. - Надо бы сообразить, что в любом, мало-мальски значимом населённом пункте Советского Союза, главную площадь называют именем Вождя Мирового Пролетариата.

Ну а учреждения властных структур, соответственно, располагаются в непосредственной близости к этой географической точке.

Вызвав в памяти карту славного города Свердловска, я прикинул маршрут и, следав вывод, что пешком смогу добраться минут за пятнадцать, спросил у Василия.

- Как думаешь, пораньше с работы свинтить получится?

Но, вместо уже раскрывшего рот капитана, мне ответил вошедший в отдел Анатолий Викеньтевич. Вернее, с любопытством поинтересовался.

- Это по какому поводу?

- Да вот... В горком вызывают... - Давая понять, что "кругом невиноватый", пожал плечами я. И, для пущей убедительности, добавил. - К пяти вечера...

При этих словах майор с капитаном многозначительно переглянулись и Позняков, критически осмотрев меня с ног до головы, удостоил ответом.

- После двух можешь сваливать.

- Да, зачем так рано? - Искренне удивился я. И, показывая, что "уже совсем-совсем местный", поделился выработанным планом. - Тут же, всего пятнадцать минут ходу!

Чем вызвал тяжкий вздох и немного негодующее покачивание головой.

- Домой заедешь. - Как дитяти малому, принялся растолковывать начальник. - Сменишь рубашку, погладишь брюки и вообще... - Он с иронией посмотрел на мои ботинки и, закрыл вопрос, вытащив из шкафа целый ворох картонных папок. - На-ка вот. Пролистай пока, и займись должным оформлением...

А я, представив свой, в общем и целом, не то, чтобы неряшливый но, если можно скзать, "повседневный" и рабочий вид, почувствовал, что немножко краснею. И мысленно поблагодарил умудрённого жизнью старшего товарища.

Ну да... Визит к высокому начальству - дело такое... Неоднозначное, прямо скажем. И тут уж, как говорится, всякая мелочь может быть "в строку". А встречают, как известно, по одёжке.

Ну а ум свой показывать, перед сильными мира сего, мелкой сошке вроде меня, вообще не следует. Не нравятся людям умники. Выскочками их считают, недолюбливают, и так далее, и тому подобное...

Так что, как ни крути, а совет Познякова был как нельзя кстати.

- Спасибо, Анатолий Викеньтьевич! - Выразил я свою искреннюю благодарность.

И, следуя указанию, уселся за стол и начал строчить отписки по находящимся в производстве и висевшими дамокловым мечём над, теперь уже нашими головами, нераскрытыми делами.

Занятый писаниной, я чуть не пропустил обед. Но, урчащий желудок вовремя дал о себе знать. Так что я, спрятав папки и сочинённые мною опусы под ключ, сбегал в столовую, чтобы заморить червячка.

Не хватало ещё опозориться перед партийным бонзой.

В общем, на раздаче я взял аж две порции. И, так как никого из своих немногочисленных знакомых не встретил, молча умял приобретённое изобилие, отполировав парой стаканов компота.

На крыльцо управления я вышел в четырнадцать ноль-ноль и направился в сторону автобусной остановки. До встречи с неведомым Борисом Николаевичем ещё три часа. Так что, времени хватит на всё, и даже с запасом.

Дома (хе, два дня пожил на любезно предоставленной Сергеем и Викой квартире, а уже самонадеянно считаю её своим домом!) я не только сменил рубашку и погладил брюки. Я даже на всякий случай принял душ. А то мало ли. Вдруг начальственные и номенклатурные носы устроены как-то особенно.

И смогут уловить какой-то лишний, непривычный и тонкому обонянию запах. Свойственный без году неделя работающим в убойном отделе младшим лейтенантам милиции.

До того, как облачиться в чистую рубашку и натянуть блистающие острыми, так что, казалось, можно легко порезаться, стрелочками брюки, я ещё раз немного перекусил.

Ведь - и это все знают! - принятие пищи успокаивает. Вот и я решил заморить червячка, приводя в порядок нервы и вообще... Сытый человек он... я бы сказал, менее склонен к непродуманным телодвижения и не взвешенным высказываниям.

Наконец, без пяти четыре, я решил, что тянуть кота за яйца не имеет смысла и, напоследок осмотрев себя в висящем в прихожей зеркале, вышел за порог.

Путь до горкома партии ничем примечательным не запомнился. Меня не остановил наряд милиции для проверки документов. Скучающие от безделья хулиганы не попытались стрясти у меня мелочь.

И даже какого-нибудь завалящего пожара, поучаствовав в котором и, непременно спася из горящего дома десяток прекрасных девушек и пяток испуганно орущих младенцев, я бы получил уважительную причину не идти на эту, прямо скажем, не сильно воодушевляющую встречу, не случилось.

Но, коль уж партия, в лице личной помощницы неведомого мне Бориса Николаевича сказала "надо", мне ничего не оставалось, как бодренько взять под козырёк и ответить всенепременным "есть". Так как игнорировать приглашения в "Высокий Дом", в общем-то, можно.

Вот только о карьере при этом, придётся смело и навсегда забыть. Если, конечно, вы не выходец из глухой сибирской деревни, предел мечтаний которого - получить городскую прописку и койко-место в общежитии какого-нибудь сталеплавильного или шинноделательного завода.

Прислушавшись к себе я с удивлением понял, что мысль о глубокой и удалённой от "очагов культуры и цивилизации" провинции вовсе не вызывает у меня отторжения. А, напротив, вдруг повеяло чем-то радостным и спокойным.

Повседневными заботами, связанными с выращиваем урожая, тучными стадами скота. А так же лаской нежных девичьих объятий и теплом маленьких детских ручонок.

И ещё появилось чувство ущербности. Словно мне отрезали руки, при этом заткнув уши и завязав глаза.

"Привидится же хрень всякая". - Остановившись, потряс явно думающей куда-то не в ту сторону бестолковкой, я. - "Руки ноги целы, зрение и слух в норме. Да и вниманием слабого пола, как будто не обделён... Чё те надо, дятел безрогий, а"?

Не шибко интеллигентные но, зато очень и очень конструктивные мысли, помогли вернуться к действительности. И, постаравшись выбросить мимолётное наваждение из головы, я целеустремлённо поднялся на крыльцо.

А, вот что делать дальше, я так и не понял. Так как инструктировали меня лишь в общих чертах. А в конце, уязвлённые моим незнанием Свердловских реалий, вообще в сердцах бросили трубку.

- Вы к кому, молодой человек? - Вежливо, но твёрдо, поинтересовался сидящий за специальным столиком дежурный милиционер с погонами старшего сержанта.

- Мне к пяти назначено. - Слегка робея, тихонько проблеял я. - К Борису Николаевичу...

- Документики можно ваши? - Еле заметно усмехнувшись, потребовал страж порядка. И, после того, как я раскрыл перед ним бордовую книжицу, кивнул. - Коллега, значит...

"Гусь свинье не товарищ". - Отчего-то захотев похулиганить, чуть было не ляпнул я.

К счастью, моего убогого ума хватило, чтобы сдержать свой дурной язык и не нажить, если и не врага то, как минимум, недоброжелателя на абсолютно ровном месте.

Человек делает порученную ему работу. И не его вина, что ты испытываешь мандраж и готов сорваться на первом встречном.

К счастью, проблема разрешилась сама-собой. В вестибюль спустилась одетая в деловой вариант женского костюма особа и, пристально вглядевшись в меня, спросила.

- Петров?

- Он самый. - Машинально вытянувшись по стойке смирно, Отрапортовал я. И тут же полюбопытствовал. - Это я с вами разговаривал?

- Со мно. - Сухо подтвердила неприветливая дамочка. И, успокаивая охранника, произнесла. - Ваня, этот со мной.

- Как скажете, Валентина Игоревна. - Не стал спорить несущий вахту милиционер. И, сделав разрешающий жест рукой, предложил. - Проходите!

Вслед за чиновницей я поднялся по ступенькам и мы подошли к лифту.

- Надо же... - Скосив на меня глаза, с неопределённой интонацией пробормотала та. - Вы именно такой, как и представляла.

- В смысле? - Не очень-то понял я суть высказывания. И, заранее открещиваясь от каких-то, заочно приписываемых мне особенных качеств, застенчиво пробормотал. - Обычный, рядовой сотрудник милиции.

- Надо же... Он ещё и скромный! - Еле слышно но, с явно звучащим ехидством в голосе, усмехнулась сопровождающая. - А с виду - хоть плакат рисуй.

Польщённый высокой оценкой моего морального облика и моих же общечеловеческих качеств, я промолчал. А при упоминании печатной продукции, призванной напутствовать на верный идеологический путь массы, в голове появился невесть откуда взявшийся гигантский телевизор.

Метров эдак двадцать на десять и висящий на стене какого-то фантастического здания. Он показывал наше с ребятами выступление и огромное море людей, внимательно слушавший исполняемую песню.

"Бред сивой кобылы". - Вяло подумал я.

И, вслед за помощницей загадочного Бориса Николаевича, вошёл в просторную приёмную.

Глава 21

- Посиди пока, я доложу. - Кивнула на стоящие у стены стулья женщина. И, поколдовав с селектором, произнесла. - Борис Николаевич, прибыл Петров.

- Пусть подождёт. - Услышал я ответ вызвавшего мере пред свои светлы очи начальника. - И, пожалуйста, Валя. Распорядись через десять минут подать машину. - Продолжил он и прервал связь.

"Хорошо в стране советской жить"! - Слега ёрничая, подумал я. - "И транспорт служебный, и деловитая секретарша".

Но озвучивать свои детские комплексы я не стал. А просто уселся на предложенное место и принялся разглядывать интерьер предбанника.

Десять минут пролетели... как и положено десяти минутам тягостного ожидания. Но, раз в здании хорошо топили, а стулья в городском комитете партии были не в пример удобнее лавочек на остановках общественного транспорта, жаловаться не буду. Посидел, да и посидел. Не на промозглом ветру, под дождём со снегом - и ладно.

- Так вот ты какой! - Вывел меня из задумчивой полудрёмы зычный голос вошедшего в приёмную мужчины. - Ну, здравствуй, герой!

- Здравствуйте... э-э-э... Борис Николаевич... - Слегка опешив, застенчиво пробормотал я. И, вскочив с насиженного места, сдерживая невесть откуда взявшийся зевок, промямлил. - Младший лейтенант Петров по вашему приказанию прибыл!

- Ну, во первых, про приглашению. - По доброму усмехнувшись, принялся расставлять точки над "Ё" Борис Николаевич. - А, во вторых, прекрати стесняться и пунцоветь, словно красна девица!

Про то, что краснею и стесняюсь, я был ни сном не духом. Но, раз уж высокое начальство сказало "прекратить", пусть так и будет.

- Так точно, Борис Николаевич. - Встав по стойке смирно, молодцевато гаркнул я. - Есть перестать краснеть и стесняться!

- Вот, это другое дело! - Одобряюще хлопнул меня по плечу мужчина и, кивком попрощавшись с секретаршей, призывно махнул рукой. - Следуй за мной!

Что, собственно, я и сделал. Еле слышно прошептав хозяйке предбанника "до свидания" и направившись за уверенно двинувшимся по коридору начальником.

- Залезай давай! - Устраиваясь на заднем сидении ожидавшей у крыльца чёрной "Волги", призывно мотнул головой Борис Николаевич.

И, так как "удобное" место, с противоположной от стороны водителя занял сам, мне ничего не осталось делать, как обойти машину и забраться автомобиль с другого боку.

При этом по затылку мазнул чей-то недобрый, обещавший скорые неприятности, злой взгляд. На секунду обернувшись, я увидел дородного мужика, сверлившего меня глубоко посаженными глазами. И - хуй ложу под топор! - (то есть простите, клянусь всем святым и тем, что мне дорого) крестовый поход этот тип объявил именно по мою душу.

"Странно"... - Усаживаясь в салоне номенклатурной машины, принялся размышлять я. - "Вроде бы, с этим типом ни разу не пересекались. А смотрит волком"...

Тут в голове слегка кольнуло, не давая расслабиться. И я понял, что мой внутренний палач пытается о чём-то напомнить. А, так как дорогу в последнее время я перешёл лишь нескольким хулиганам, которых по настоянию майора милиции пришлось, в принципе, отпустить, то мысли мои устремились в единственно правильном и возможном направлении.

"Уж не "всемогущий", в кавычках, "папа", под которого прогибаются сидящие "на земле" майоры советской милиции, обратил на меня свой пристальный и светлый взор"? - Риторически подумал я.

И тут же, словно в подтверждение мыслей, на краю сознания появился недружественный образ участвовавшего в мелкокрысятническом гоп-стопе начальственного сынка.

Который, кстати, внешне совсем не был похож на своего свиноподобного родителя. Что, кстати, ни о чём не говорило. Так как мальчики часто повторяют генетическую линию матери, не имея при этом даже отдалённого свойства с батей.

Сделав зарубку в памяти, я чуть было не сморозил глупость. Спросив у, как понимаю, благосклонно ко мне настроенного, Бориса Николаевича про злобно смотрящего индивидуума.

К счастью, сидящий в моей голове цербер не дал опростоволоситься. Выдав свой интерес к затаившему злобу партийцу. В моей многострадальной и, как только что снова выяснилось, не очень умной и предусмотрительной голове, снова стрельнуло болью и я прикусил язык.

И то верно! При всех прочих равных, и даже учитывая испытываемую ко мне симпатию намечающегося покровителя, вряд ли он примет мою сторону при открытом противостоянии с коллегой по партии. Знаете, "честь мундира" и всё такое... Так что, скорей всего, разбираться с этой заразой придётся по-тихому и, боюсь, не совсем законными способами.

При мыслях о решении проблемы, правая рука невольно потянулась к явственно представленному рабочему ножу. А в голове сами-собой зазвучали произносимые на неведомом языке слова.

Извещающие всему миру о том, что я - свободный разумный. Действующий согласно общепринятым принципам и готовый нести полную ответственность за свои поступки.

И, хотите верьте, хотите нет... Угнездившийся в моей голове неведомый страж, время от времени терзающий мой мозг и, словно слепого кутёнка направляющий по ведомому только ему руслу, на наказал за подобные мысли.

Что, с одной стороны было весьма странным. А, с другой, как ни крути, вполне уклыдвалось в, показавшейся мне вполне логичной, канву.

И совсем не противоречило нормам, невесть откуда взявшейся в воображении морали. Согласно которой каждого судят по делам, а выкрутасы, позволяющие отмазать преступника от вполне заслуженного наказания, невозможны в принципе.

"Волшебная страна какая-то". - Зажмурившись от удовольствия, радостно подумал я. - "Место, где зарвавшийся негодяй сразу же получает по заслугам. А общество, не только не осуждает вынесшего приговор и на месте приведшего его в исполнение а, как ни странно, всеми силами приветствуем принятое положение вещей".

- О чём задумался? - Прервав мои размшлизмы, поинтересовался сидящий рядом Борис Николаевич.

- Да так... - Не желая посвящать потенциального патрона в совсем не соответствующие нынешним реалиям мысли, пожал печами я. - Вспомнилось кое-что... по работе...

- Слышал, тебя в убойный взяли? - С неопределённой интонацией продолжил выведывать подноготную мужчина.

- Ну да... - Подтвердил я. И, словно оправдываясь, смущённо пробормотал. - Так получилось...

- А по мне, так вполне хорошо вышло. - Уверенным тоном припечатал Борис Николаевич. - Служить участковым, в общем и целом, тоже почётно. Но в Городе, - клянусь, он так и произнёс, С Большой Буквы! - Возможностей гораздо больше.

- Ага... - Вспомнив про наш замечательный Вокально-Инструментальный Ансамбль с выбранным мной и, по неведомой причине ласкающим ухо названием "Локация Карьер". - Подтвердил я. - В мегаполисе всяко лучше, чем на периферии.

- Как ты сказал? - Удивлённо переспросил собеседник. И тут же, словно убеждая самого себя, вспомнил. - А, понял... Ты ж из Прибалтики... - А затем резко сменил тему. - В общежитие устроился? Прописали? - И, изъявляя милость, так сказать, "с барского плеча", выразил готовность посодействовать. - А то, если что - я помогу!

"Ты б лучше с отдельной квартирой помог, благодетель"! - Вспомнив про любезно предоставленное Викой и Сергеем временное жильё, хмуро подумал я.

При этом ощутив острое нежелание заселяться в общагу, где, как говориться, свободно "ни дыхнуть, ни пёрднуть".

Но вслух, разумеется, ничего такого не произнёс. Не по чину, да и вообще... Вряд ли "монаршая милость" распространится так далеко.

Скорее всего, меня чем-нибудь попотчуют и, вручив на прощанье написанный на клочке бумаги номер рабочего телефона, тут же выбросят из головы.

Но, поскольку "ноблис облидж", так сказать обязывает, а окружение просто не поймёт, я и сижу теперь в этой номенклатурной "Волге" и еду чёрт знает куда.

"Прости, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего"! - Машинально попросил прощения у Всевышнего я.

И, поймав направленный на меня внимательный взгляд, волевым усилием удержался, чтобы не сотворить Святой Круг.

При этом прекрасно помня, что в официально не признанной но, общепринятой в этой стране религиозной доктрине, символом Веры является крестное знамение.

Вот такой странный выверт моего пострадавшего во время катастрофы сознания. Но бороться с ним, в общем и целом, я не видел никакой потребности.

Создатель един! А про то, как его зовут другие народы и на каком языке молятся, я ни с кем обсуждать не буду.

- Приехали. - С явным удовольствие констатировал Борис Николаевич. - И, выйдя из автомобиля и хлопнув дверцей, с доброжелательной интонаций предвкушающе известил. - В честь такого дорогого гостя Наина Иосифовна обещала побаловать чем-то особенно вкусненьким. - А потом, прищурившись и оценивающе посмотрев на меня слегка изменившимся взглядом, уведомил. - Да и девочки будут рады. Не зная, что сказать, я молча пожал плечам. А стоящий передо мной мужчина, вмиг посерьёзнел и, многозначительно погрозив пальцем, предупредил. - Смотри у меня!

Не очень-то понимая смысл этой многозначительной тирады, я только кивнул. А, когда поднялись по лестнице и вошли в довольно-таки большую прихожую огромной, как понимаю, квартиры, начал потихоньку въезжать. Так как две девочки, одна из которых оказалась начавшей формироваться девушкой, вперили в меня свои любопытные взгляды.

И выражение глаз старшей мне очень не понравилось. То есть, было оно вполне себе дружелюбным и, я бы даже сказал, каким-то воодушевлённо-ласковым. А вот что с этим делать я даже и не догадывался. Так как ещё одной влюблённой дуры, для полного счастья, мне как раз и не и не хватало.

Тем более, имеющей такого высокопоставленного папашку и, подозреваю, не привыкшей отказывать в удовлетворении собственных хотелок.

- Вот, привёз! - Радостно доложил Борис Николаевич хорошо ухоженной и явно следящей за собой женщине. И, подталкивая меня вперёд, представил. - Николай Петров! Младший лейтенант советской милиции и тот, кому мы обязаны жизнью Танечки!

- Здравствуйте! - Чувствуя, что немного краснею от смущения, застенчиво пролепетал я. И, так как сказать, в общем и целом было нечего, произнёс полагающуюся в таких случаях фразу. - Очень приятно.

- Это Наина Иосифовна. - Тем временем начал знакомить меня с домашними хозяин. - Мелкую, Таню, ты должен помнить. - Погладил по голове младшую дочку он. И, снова странно и немного предупреждающе зыркнув на меня, отрекомендовал старшую. - А это Лена.

Малявка тут же, смущаясь, спряталась за спину матери. А вот та, что была "почти девушкой" смело шагнула вперёд и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в щёку.

- Спасибо за Таню! - Озорно блеснув глазами из под опущенных ресниц, еле слышно пролепетала она.

При этом ухитрившись, как бы невзначай, потереться об мою грудь оттопыривавшими платье упругими сосочками. И, обдав вашего покорного слугу густой волной феромонов.

"Не было печали"... - С мысленным тяжким вздохом, грустно подумал я. - "Только этой восторженной пигалицы мне не хватало"!

- Пожалуйста. - Сдавленно прогундосил я. - И, сделав шаг назад, осторожно поинтересовался. - Разуваться надо?

Собственно, вопрос был лишним. Так как и Наина Иосифовна и обе девочки были в аккуратненьких и милых домашних тапочках. Я задал я его лишь для того, чтоб избежать неловкой паузы и хоть как-то справиться с нахлынувшим на меня возбуждением.

Так как можно сколько угодно говорить об умении держать себя в руках. Но, когда на вас буквально готова наброситься невесть что набравшая в голову девочка пубертатного возраста - тут и святой даст маху.

- Да, вот сменная обувь. - Чопорно указала на стоящие кожаные шлёпанцы Наина Иосифовна.

И я, стараясь скрыть встопорщившиеся в паху брюки, поспешно наклонился, занявшись этим, столь важным по пришествии в любой дом, делом.

К счастью, времени, которое потратил на развязывание шнурков и переобувание, как раз хватило на то, чтобы возобновить контроль над собственным телом и успокоить начавшее вставать естество. А, заодно, и придать лицу нормальный, повседневный цвет.

Ну или, в крайнем случае, сделать вид, что покраснел от прилива крови к голове, так как все необходимые манипуляции я проделывал согнувшись.

- Мойте руки, и за стол. - Захлопотала Наина Иосифовна.

Остальные члены семейства прошли в большую комнату, а я поспешил шмыгнуть в ванну.

"Ф-фу-ух". - Перевёл дыхание я, и плеснул холодной водой в собственную изумлённую рожу. - "Надо с этим срочно что-то делать".

В смысле, решать вопрос со своей половой жизнью, а не с самообладанием, как некоторые подумали. Так как с последним, в общем и целом, у меня (во всяком случае, я очень и, как полагаю, небезосновательно, на это надеялся) всё было в полном порядке.

Во всяком случае, решив для себя не рассматривать в качестве объекта вожделения Верочку, стал относиться к ней спокойно и ровно. И, даже во время коротких поцелуйчиков, которыми время от времени украдкой наделяла меня, всё ещё не оставлявшая своих матримониальных планов девушка, абстрагировался от, помимо воли возникающего возбуждения и держал себя в руках.

В общем, я успокоился. Ну, по крайней мере, в штанах не вставало и позориться перед людьми было не нужно. Причём, не перед абы какими представителями рода человеческого а, можно сказать, элитой современного общества.

Власть имущими, её же предержащими и, так сказать, вершителями судеб и властителями дум.

Насчёт последнего, к выводу пришёл, мельком изучив советскую прессу и, то и дело, рассматривая тут и там попадавшуюся наглядную агитацию. В виде повсеместно встречавшихся скульптур и изображений Вождя Мирового Пролетариата и кумачовых транспарантов с призывами "догнать и перегнать...".

А так же славящих Коммунистическую Партию Советского Союза и призывающих воплотить в жизнь решение очередного по счёту съезда этой самой, державшей в крепких мозолистых руках, бразды правления организации.

- Ну что, по маленькой? - С вопросительно-утвердительной интонацией спросил хозяин дома, беря со стола коньяк и откручивая пробку.

И по изучающему взгляду умных внимательных глаз понял, что отказываться не стоит. Даже несмотря на намеченную на сегодня тренировку.

К тому же, стоящий на страже моих же, как понимаю, шкурно-карьерных интересов "интуит" бдительно кольнул в мозг. Давая понять, что всенепременно нужно поддержать компанию и выпить хотя бы пару рюмок.

- Мне немножко, пожалуйста. - Вежливо попросил я ограничить дозу. И, поясняя "умеренность в потреблении", сказал. - Мне ещё на тренировку.

- Боря, может не стоит спаивать юношу? - Тут же кинулась на мою защиту Наина Иосифовна.

А в глазах старшей дочери я увидел некоторую толику разочарования.

Девочка а, вернее, начавшая формироваться молодая девушка, явно была не прочь продолжить знакомство где-нибудь в своей комнате и "показать коллекцию пластинок".

Само-собой, ни о каком сексе речи бы не было. Но вот то, что меня явно назначили "героем девичьих грёз" чуточку напрягало.

Не-е, ничего не имею против романтических отношений. Да и вообще... С виду, да и по запаху, Лена была вполне нормальной девчёнкой. И даже, наверное, очень даже приятной на ощупь. Так как округлости уже наметились в нужных местах, а в движения сквозила эдакая мягкая и соблазнительная плавность.

Но вот то, что была она дочкой "большого босса", да ещё и несовершеннолетняя, немножко пугало. И, если в случае с Верой, дело бы ограничилось "разбитым сердцем" здесь и присеть можно. Причём весьма на конкретный срок и по очень нехорошей статье.

"Минуй на пуще всех печалей...", короче. Ага, ага... "И барский гнев и барская любовь".

А уж от нежных "чуйств" юной романтической особы, у которой такой папА, нужно улепётывать во все лопатки и бежать как чёрт от ладана.

"Прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего". - Машинально подумал и еле удержался, чтобы не сотворить Святой Круг.

Откуда, кстати, такой странный выверт сознания? Не в смысле религиозности, так как успел заметить, что церкви в городе, всё-таки были.

А именование Верховного Существа таким странным словом и совершенно не общеупотребимый символ веры?

То, что православным я не являлся, было понятно и так. По началу грешил на то, что, вроде бы я из Прибалтики. И являюсь адептом так называемого Католического варианта Христианства.

Но, уделив полчаса изучению вопроса, понял, что это не так. Католики так же осеняли себя крестным знамением. Делая это немножко иначе, конечно. Но и только.

Откуда же взялся Святой Круг совершенно не приходило в голову.

К счастью, вопросы теологии и таинства религиозных обрядов - было последнее, о чём нужно заботиться именно в этот конкретный и, благодаря внезапно возникшему вниманию старшей дочери Партийного Босса, могущий стать весьма щекотливым, момент.

Да и сам, преисполненный благодарности Борис Николаевич, уже разлил по рюмками ароматную коричневую жидкость и провозгласил тост.

- Ну, за знакомство!

Глава 22

"Поехали"! - Невольно повторив знаменитую на весь мир фразу Юрия Гагарина, про себя усмехнулся я.

А вслух, изобразив вежливо-умеренное смущение, ответил "ваше здоровье" и, чуть поморщившись, опрокинул в рот столь любезно предложенную рюмку.

Отчего внутренности содрогнулись, а желудок, вполне предсказуемо, охватил протестующий спазм.

"Гадость какая". - Дал недвусмысленную оценку, чуть ли не насильно заливаемому в мою многосnрадальнуаю глотку пойлу, я.

Но, краем глаза уловив эдакий, затрудняюсь с определением... "иронично-вопросительно-изучающий" взгляд хозяина дома, изобразил на лице довольство. И, как и положено "настоящему мужику", крякнул и, проследив за тем, чем закусывает старший товарищ, потянулся вилкой к тарелке с тонко нарезанным салом.

Мучительно размышляя на старую, как мир тему, "а оно мне надо"?

Отравой поят... Девушка эта опять же. От назойливо-навязчивого внимания которой проблем намечается больше, чем это взбалмошная пигалица весит...

Но, даже и без напутственно-направляющего укола внутреннего цербера, было понятно, что "надо". И никуда и ни при каких обстоятельствах с этой "подводной лодки" соскочить не удастся.

Разве что, уволившись из органов и отправившись куда-нибудь подальше, в забытые Создателем ебеня. На лесозаготовки, к примеру. Ну, или на золотые прииски.

При мыслях о дружной ну, или не очень (тут уж какая попадётся) мужской компании лесорубов или золотодобытчиков в душе повеяло чем-то таким... Приятным и ностальгическим...

Тоске по простым человеческим отношениям. Где на проявленную агрессию можно просто и незатейливо дать в глаз, обязательно прокомментировав это угодное Создателю дело, крепким словцом.

А так же радость физического труда на свежем воздухе и, самое главное, отсутствию на сотни а, возможно и тысячи километров вокруг, какого-бы ни было начальства.

"А, может ну его, этот Свердловск"? - Явно под воздействием алкогольных паров, залихватски подумал я. - "Забрать документы, да и свалить отсюда подальше"?

И пусть, живущие в мегаполисе недоумки режут и обворовывают друг друга. Попутно употребляя всякую дрянь, в угоду хотелкам "вышестоящих товарищей".

А так же лижут им жопы и пытаются лавировать, ускользая от внимания слишком уж увлекающихся собственной неотразимостью дочерей.

Но, видимо, возникшие в непривычном к даже микроскопическим дозам и потому опьянённом мозгу желания, шли в разрез с, так сказать, "общей линией партии". Так как мой личный сатрап тут же наградил недвусмысленной болью. И, в довесок, моментально протрезвив.

За что ему, конечно же, огромное спасибо. Кстати, не знал, что мой, как понимаю, не тренированный именно в этой области организм так умеет. В смысле - р-ра-зз! И уже снова в трезвом, как огурчик сознании и при ясном разуме.

Лёгкий сушняк, правда, остался. Но это я быстро поправил, схватив со стола стеклянную бутылку минералки и налив полный стакан.

Чтобы тут же услышать произнесённое главой семьи недвусмысленное руководство к действию..

- Между первой и второй - перерывчик небольшой"! - Громогласно возвестил он. И, не давая мне абсолютно никаких шансов на отказ, снова наполнил рюмки.

"Да чтоб тебе... хорошо было". - Тяжко и, разумеется про себя, мысленно выругался я.

Но, по всей видимости, Создатель отнёсся к моим словам серьёзно. И принял их как руководство к действию.

Так как Борис Николаевич довольно ухнул и, снова потянувшись за закуской, шумно выдохнул.

- Хор-р-роша-а!

"Да уж, ёлки-моталки"! - Стараясь не выказать отвращения, выпил свою дозу яда я.

Пищевод уже привычно обожгло. В желудок упала, не скажу, чтоб совсем уж приятная тяжесть. Но, вопреки ожиданию, стукнувшего по мозгам в первый раз, опьянения не последовало.

"Адаптироваться успел, что ли"? - Индифферентно подумал я, так же, как и глава семьи, нанизывая на вилку кружок солёного огурчика.

Хотя, честно слово, печали или, не дай Создатель сожаления, я по этому поводу совсем не испытывал. Не пьянею - и ладно.

Высидеть бы сорок-пятьдесят минут, пока хозяин дойдёт до кондиции. Да и свалить из этого гостеприимного дома куда подальше. Тем более, перед тренировкой наедаться не рекомендуется.

Куда ж я с полным брюхом боксировать буду?

А в том, что мне обязательно устроят ещё одну проверку, почему-то нисколько не сомневался.

Правда, до этого предстоит выпить ещё парочку "стопарей". И, как водится, подвергнувшись перекрёстному допросу на предмет "что да как" и "какие у вас, молодкой человек, далеко идущие планы", постараться создать у пригласивших меня людей благоприятное впечатление.

Иначе, зачем вообще в этот дом припёрся? Люди, вроде хорошие. Настроены ко мне дружелюбно, да и встретили хлебом-солью. Так что, нужно просто "отбыть номер" и всё будет пучком.

Я мерно двигал челюстями, благодарно кивая Наине Иосифовне, когда она подкладывала мне в тарелку очередную порцию вкусняшки.

Лена загадочно зыркала на вашего покорного слугу невесть что выражающими глазищами. Таня вяло ковыряла в тарелке и было видно, что происходящее девочку тяготит.

Хотя, если принимать во внимание её возраст, всё было естественно. И со взрослыми ей просто не интересно.

Наконец, после третьей рюмки Борис Николаевич всерьёз принялся утолять голод. А, когда насытился, чутко державшая нос по ветру супруга, начала перекрёстный допрос.

- Как устроились, как с жильём? - Вежливо поинтересовалась она. И, деланно-участливо, предложила. - Возможно, Боря может помочь?

- Взяли в ГУВэДэ. - Моментально доложил я. - Получил койко-место общежитии. - И, давая понять, что не жду никаких преференций, бодро закончил. - Так что всё, как у всех молодых специалистов. - Работа-дом есть. И впереди светлое будущее!

- Молодец! - То ли радуясь за меня а, скорее всего, испытывая облегчение от того, что не стал пользоваться ситуацией и что-либо выклянчивать, похвалил партаппаратчик.

- Стараюсь! - Скромно пожал плечами я.

Но, чем-то недовольная Наина Иосифовна, бросила многозначительный взгляд на мужа. После чего тот, без особого воодушевления, выдавил из себя.

- Общежитие - это хорошо. Но ты, завтра-послезавтра зайди в Исполком и встань на очередь. - Он пригладил рукой шевелюру и, снова покосившись на супругу, пообещал. - Я посмотрю, что можно сделать.

- Спасибо. - Не зная, как относиться к этому барскому жесту, вежливо поблагодарил я. И, соблюдая правила игры, пообещал. - Схожу обязательно.

- Вот и славненько. - Явно испытывая облегчение, выдохнул Борис Николаевич.

А я, пользуясь возникшим моментом, и не давая ситуации перейти в стадию "разглядывания семейных альбомов", поспешил уведомить.

- Понимаете, мне сегодня ещё на тренировку надо.

- Спорт - это хорошо! - С явно наигранным воодушевлением, одобрил глава семьи. И, отдавая дань традиции, без особого интереса, полюбопытствовал. - Чем, кстати, занимаешься?

- Боксом. - Не стал корчить из себя пионера-героя я. И, намекая на то, что пора отчаливать, сообщил. - Буду выступать за Свердловское "Динамо".

По слегка скуксившейся и немножко обиженной рожице Лены было видно, что та недовольна. Но, чувства и хотелки взбалмошной девочки-подростка - было последнее чем бы я руководствовался в данной ситуации.

Так что я встал со стола и, аккуратно придвинув обратно стул, выразил искреннюю благодарность.

- Спасибо, всё было очень вкусно!

- Пожалуйста. - Ответила мне Наина Иосифовна.

А Борис Николаевич, радушно предложил.

- Ты, заходи, если что!

Причём и он и я прекрасно понимали, что это приглашение ни к чему никого не обязывает.

Младший лейтенант - не того калибра фигура, чтобы запросто заглядывать на огонёк к партийной элите Города.

А так - да! Приличия соблюдены. Покровительство предложено. Так что, пора и честь знать.

Признаюсь, когда ехал сюда, была мысль пригласить ну, или хотя бы, сообщить о нашем первом выступлении. Но, наткнувшись на внезапно вспыхнувший интерес старшей дочери, благоразумно отказался от этой, не очень умной и продуктивной идеи.

Мне, если честно, одной влюблённой и восторженной Верочки, за глаза хватит. Так она хотя бы, дитя вполне себе обычных родителей. А затевать мутные и совершенно не имеющие перспективы отношения с чадом одного из власть предержащих - так себе идея.

Хреновая, доложу я вам.

К тому же, сообщать о визите сюда ребятам из ансамбля совсем не обязательно. Да и незачем, если разобраться.

Аппаратура у нас прекрасная. Исполнительное и вокальное мастерство от наличие покровителя никак не зависит.

Вообще-то, было бы хорошо, протолкнуть наши песни куда-нибудь на радио или в телепередачу. Ну так, Вика же, вроде и так главный редактор одной из программ.

Разве что, непосредственное начальство станет устраивать препоны. Тогда, можно и обратиться к внезапно появившемуся "папику". Позвонить секретарше и записаться на приём.

По крайней мере, в этом случае, явно набравшая в свою юную голову Лена не будет знать об ансамбле. И, глядишь, через день-другой просто забудет о том, что на свете есть такой, миленький и красивый, я.

Кстати, про "миленького и красивого" - это не точно. Но, разу уже вторая девушка недвусмысленно выказывает ко мне недвусмысленное расположение - почему бы и не погордиться.

Шутка.

Попрощавшись со всеми, я вышел из квартиры. И, кивнув сидящему в холле и имеющему явно военную выправку консьержу, выбрался на улицу. И, сориентировавшись по названию улицы и номеру дома, представил в голове карту и продумал маршрут.

На часах было половина седьмого. Так что, если не будет задержек с общественным транспортом, как раз к семи успею на в зал. Впритык, само-собой.

Но, в крайнем случае, отбрешусь, сославшись на занятость на работе. И, к гадалке не ходи, ни в коем случае, не стану козырять только что состоявшимся знакомством.

Да и не сильно рассчитывал я на хорошее отношение партийного босса. При случае, да по какой-нибудь, ничего не значащей мелочи, обратиться, бесспорно, можно.

Но, всерьёз надеяться на реальные и судьбоносные преференции, я бы не стал.

- Опоздал на две минуты. - Предсказуемо схлопотал я выговор от Олега Авдеевича.

На что, изобразив смущённо-виноватую улыбку, оправдался.

- Извините, не рассчитал с транспортом. - И, напомнив, что я, вообще-то живу в славном городе Свердловске меньше недели, пояснил. - Ещё толком не освоился.

- Ладно, переодевайся давай. - Проворчал тренер. - И, подозрительно принюхавшись, попытался уличить в нарушении режима. - Ты что, пил сегодня?

- Нет, с чего вы взяли! - На голубом глазу соврал я. И, так как опьянения совсем не чувствовал, нагло и отчаянно предложил. - Могу дыхнуть!

Столь решительному шагу способствовало откуда-то появившееся в голове знание, что неприятное амбре, источаемое завзятыми забулдыгами, как правило, исходит не из желудка.

Источником служит алкоголь, растворённый в крови. А поскольку та, во время насыщения кислородом омывает лёгкие, "выхлоп" идёт именно оттуда.

А так как пьяным я не был и, как следствие, благодаря моему чудесному метаболизму, спирта в моих внутренностях не имелось, я ничем не рисковал. Совершенно и абсолютно.

- Ладно уж, верю! - Махнул рукой Олег Авдеевич. И, давая понять, что я, во всяком случае пока, на хорошем счету, охарактеризовал. - Вижу, ты парень серьёзный!

После чего я прошмыгнул в раздевалку. И, по быстрому сменив пиджак и брюки на трусы и майку, пристроился в хвост бегающей по залу цепочки потянутых мускулистых парней.

Разминка, во время которой мы то, ускоряясь, то замедляясь совершали несложные физкультурные упражнения, длилась минут двадцать. Как раз столько времени, чтобы хватило разогреть мускулы и привести себя в тонус.

После чего Олег Авдеевич поставил каждому задачу и мы принялись оттачивать удары и связки. Так как все были явно не новичками и о каком-либо изучении не шло и речи. Налицо было явное повторение хорошо знакомого пройденного, а в действиях ребят просматривался наработанный годами профессионализм.

Если, конечно, это, идеологически неверное и попахивающее тлетворным влиянием из-за бугра слово, было уместно в данном, конкретном случае.

Кто-то работал с грушей. А некоторые, вооружившись лапами, стали имитировать что-то вроде спарринга.

- Со мной постоишь. - Дождавшись, пока я натяну перчатки, помог зашнуровать их тренер. И, водрузив на руки квадратные кожаные мишени, приглашающе кивнул в свободный угол. - Начали!

Толком не соображая, что делать, я на секунду замер. Но, то ли тело вспомнило нужные движения. А, возможно, это мудрый и искушённый учитель подставлял лапы именно таким образом, что в каждой конкретной позиции наиболее эффективно можно было провести только какой-то один, и именно этот удар.

Но, в любом случае, дело пошло. Олег Авдеевич менял положение уместившихся на его ладонях кожаных подушек, а я, стараясь не облажаться, молотил в цель.

Не то, чтобы изо всех сил, так как интуитивно чувствовал, что слишком выпендриваться не стоит. Но удары получались довольно-таки чувствительными. Отчего на лице наставника то и дело появлялась довольная и, я бы даже сказал, предвкушающая улыбка.

У тренера явно начали появляться на мой счёт какие-то, не то, чтобы далеко идущие, но, в первом приближении уже сформировавшиеся, планы.

Отрабатывая хуки и апперкоты, а так же чередовавшиеся с уклонами двоечки и троечки, я ловил на себе любопытные взгляды новых товарищей. Да и сам, чего греха таить, тоже старался подсмотреть что да как.

Ведь то, как противник (а всех, находящихся в данный момент в зале, я рассматривал именно в качестве потенциальных партнёров по будущим боям) двигается, знающему человеку может сказать о многом. И исподволь подготавливало меня к непременно долженствующему состояться дружескому поединку.

Ну, не может быть так, чтобы в группу пришёл новичёк, а его не захотели бы проверить. Как, собственно, и произошло совсем недавно, в схватке с излишне импульсивным Шотой Кохидзе. Безо всякого сомнения, будущей звездой Советского Бокса и, по совместительству, представителя так называемой "золотой" молодёжи.

Место в рядах которой обеспечила должность, занимающего пост директора Свердловского госторга, папы. Не имею чести знать его имени-отчества.

Так, собственно, и получилось. Да, кажется, Олегу Авдеевичу и самому не терпелось посмотреть на меня, так сказать, в настоящих, "боевых" условиях.

Ведь, как ни крути, а горячий юноша Кохидзе был явно не моей категории. И это я не про вес, если что.

Собравшиеся же в зале молодые мужчины и парни, и это было видно невооружённым глазом, отдали боксу не один год. И успели поучаствовать в добром десятке соревнований. Впрочем, судя по косвенно полученным данным, я тоже.

Слегка посетовав на отсутствие так и не проклюнувшейся памяти я, следуя указанию тренера, забрался на ринг и встал в одном из углов.

- Имамметдинов! - Громко произнёс явно не русскую фамилию Олег Авдеевич.

- Да тренер. - Тут же откликнулся высокий, на пол головы превосходящий мой рост, смуглый узкоглазый парень.

- На канвас. - Коротко и ясно дал указание наставник.

И мой будущий противник полез под канаты.

С весёлым и, как показалось, немножечко злым любопытством, он разглядывал меня. Оценивающе, как и положено умному и предусмотрительному человеку, слегка настороженно. И немного недоумённо.

Мол, "откуда ты, такой красивый и непонятный взялся"?

Но, так как вступать в дискуссию было некомильфо. А обмениваться оскорблениями и ругательствами, уподобляясь вставшим на тропу войны приматам и прочим хулиганствующим индивидуумам, в спорте не принято, мы молча вышли в центр и встали напротив друг друга.

- Три раунда по две минуты. - Яснее ясного дал указание Олег Авдеевич. И, махнув между нами рукой, крикнул. - Бокс!

"Интересно, кто он по национальности"? - Отстранённо подумал я, принимая на перчатки первые удары. - "Вроде бы, на казаха не похож"...

Зачем мне сдалась этническая принадлежность противника - хоть убейте, не знаю. Просто, оценив силу и скорость прилетавших в меня плюх, сразу понял, что ловить молодому мужчине здесь нечего.

Слабоват он был, и больше ничего не скажешь. Да и реакция замедленная какая-то... Хотя, должен сказать, что по сравнению со всей остальной командой, он не сильно и выделялся.

А, если принять во внимание моторику и манеру двигаться простых, "гражданских" так сказать, людей, то физические данные приплясывающего напротив меня боксёра были на очень неплохом уровне.

- Петров! Замечание за пассивное ведение боя! - Попенял на мою не очень активную жизненную позицию сердобольный Олег Авдеевич. И, видимо желая раззадорить, крикнул. - Стукни же хоть пару раз! Не бойся, Ахмет не развалится!

Глава 23

"Ну, это понятно"! - Скучающе подумал я. - "Не пальцем же он деланный! Да и, вроде бы, не стеклянный"...

Собственно, мне всё было ясно. По какой-то, неведомой мне причине, я был чуть-чуть быстрее и гораздо сильней и выносливей не то, что большинства а, кажется, абсолютно всех встреченных мною людей.

За всех представителей человечества говорить не буду. Но вот окружающие меня жители славного города Свердловска, немножко не дотягивали до моей, к слову, оцениваемой самим, не очень высокой планки.

Почему-то казалось, что "где-то там", в неведомых и чуточку отличающихся от здешних реалий местах, мои физические кондиции были обыденностью и повседневной нормой.

А вот желания просто так, для забавы, бить друг дружку по голове и другим, так же не менее важным частям тела, у тамошних обитателей не наблюдалось. Наверное, были занятия поважнее.

Вроде выращивания сельхозпродукции, создания материальных ценностей и проведения научных изысканий. Осуществляемых на полной самоокупаемости и безо всяких гарантий со стороны государства.

"Блин, прямо сказочная какая-то страна получается". - В очередной раз уклоняясь от серии ударов, недоверчиво подумал я. - "Где ж это видано, чтобы в любом, мало-мальски жизненно важном деле не участвовали представители власти"?

Но, слишком долго предаваться пустопорожним размышлениям мне не дали. И голос тренера вернул к суровой действительности. Где, зачем-то и по совсем непонятной причине, нужно тратить своё личное время, для того, чтобы настучать соврешенно незнакомому парню по его буйной бестолковке.

Стараясь, при этом, не схлопотать в бубен самому.

И, в конечном итоге, после нескольких скучных и, как показалось, совершенно бесполезных ритуалов, вроде взвешивания, прохождения медицинской комиссии и торжественно обставленного сборища, называемого "соревнования", стать обладателем кумачёвой шёлковой тряпочки с бахромой, носящего гордое имя "вымпел". Ну, или выполненного из бронзы и, как по мне, не имеющего практического значения, "кубка".

- Николай, долго от боя бегать будешь? - Язвительно и, я бы сказал, что с намёком на угрозу, громко поинтересовался Олег Авдеевич.

"Создатель! Что Я Тут Делаю"? - С явно слышимым стоном устало подумал я. - "Что это за детский сад и дурацкие, не имеющие никакого отношения к реальной схватке, пляски"?

В самом деле... Встань, при иных, более серьёзных обстоятельствах на моём пути этот Ахмет Имамметдинов, действовал бы я совсем по другому. Спеленал бы силовым щупальцем и, выхватив верный рабочий нож, моментально вскрыл яремную вену.

Обязательно уведомив Вселенную о своём статусе, именуемом "свободный разумный" и взяв полную ответственность за совершённые мною действия.

Словно откликнувшись на мои то ли воспоминания а, скорее просто мечты о несуществующем силовом жгуте, из середины груди вырвался короткий импульс. Именно в тот момент, когда мой противник, отработав очередную связку, еле заметно раздвинул перчатки и раскрылся.

Коротки точный удар невидимой рукой отправил спарринг партнёра на канвас а тренер тут же подал команду.

- Брэк! - А потом, как-то странно и удивлённо взглянув на меня, задумчиво произнёс. - Я даже не заметил удара...

"Наверное, это потому, что его и не было"... - Отстранённо подумал я, мучительно размышляя на тему "а что это было"?

Ведь, как ни крути, а бить я его не бил. В смысле, не делал этого рукой или какой-нибудь другой частью тела.

Но, тем не менее, странное и, приведшее к вполне ощутимым и весьма впечатляющим последствиям, действие налицо. Вернее, на канвасе.

Сидит, извиняюсь, на пятой точке и ошалело лупает распахнутыми до размеров блюдец, узкоплёночными зеньками.

Забавное, доложу я вам, зрелице. Просто, карикатурный анимешный китаец.

Блин! Опять незнакомое но, отчего-то понятное и не взывающее отторжения слово! Что ж такое скрывается в моей, напрочь отказывающейся вспоминать прошлое, ушибленной в аварии голове?

- Продолжать сможешь? - Спросил у поднявшегося к этому времени Ахмета Олег Авдеевич.

- Без проблем, тренер! - Бодро ответил тот.

И, как и положено, соприкоснувшись перчатками, мы продолжили мутузить друг друга. Вернее, это Имамметдинов, действуя в том же ключе, осыпал меня несильными, с моей, разумеется, точки зрения, ударами.

Я же лениво уклонялся и всё так же раздумывал, а не послать ли мне всё нахрен. К чертям собачьим, прости Создатель, за упоминание слуг Врага Твоего, и ебанной бабушке.

То есть, в очередной раз простите за мой французский, вежливо отказаться от участия в этом балагане.

И, словно в ответ на мои задротно-пораженческие мысли, в голове легонько кольнуло. А соперник, словно почувствовал слабину, провёл очень жёсткую атаку, долженствующую, по его мнению, окончательно поставить точку в, на его взгляд, затянувшемся тренировочном поединке.

"Понял-понял! Не дурак"! - Тут же поспешил задобрить своего внутреннего мучителя я. - "Был бы дурак, не понял бы"!

И, так как возня изрядно поднадоела, резко принял на блок очередную плюху и, уловив момент, которых, кстати, на мой искушённый взгляд, было аж целых "двенадцать на дюжину", легонько стукнул наседающего боксёра по шнобелю.

Ну, как легонько. Чтоб не убить, естественно. А так, судя по тут же прекратившемуся бою, и распластавшемуся на ринке сопернику, удар был будь здоров.

- Брэк! - Не своим голосом заорал отчего-то всполошившийся Олег Авдеевич! И, взглянув на меня, я бы назвал его настороженно-одобрительно-изучающим, взглядом, прошептал. - Странный ты парень...

- Кажется, он ему нос сломал... - Произнёс кто-то из ребят, прикладывая к лицу Ахмета полотенце.

- Не впервой, заживёт. - Отмахнулся Олег Авдеевич. - И, присев на корточки возле Имамметдинова, осторожно поинтересовался. - Ты как, продолжать сможешь?

- В голове шумит, тренер. - Обтекаемо и вполне себе дипломатично ответил пострадавший от моей рассеянной задумчивости боксёр.

"А чё, умный малый"... - Про себя усмехнулся я. - "И напрямую не отказался и, при этом, ухитрился сохранить лицо".

Восток, однако... Бля... Дело тонкое и, я бы даже сказал, очень и очень хитро выебанное. То есть, простите, имеющее множество разных тонких и не поддающихся разуму русского человека нюансов.

Понявший всё правильно Олег Авдеевич на стал настаивать. И, волевым решением прекратил спарринг. Никак не обозначив мою победу и вообще, как показалось, попытавшись замять это странный и, как по мне, чуточку бестолковый бой.

Оставшиеся до окончания занятий сорок минут мы гоняли в футбол. Вернее, в эдакую его хулганисто-боксёрско-борцовскую разновидность. Наверное, это скорее было заокеанским рэгби. Во всяком случае, мячик можно было хватать руками.

А так же толкаться, "ронять" противника на пол и вообще... Позволять себе чуточку и немножечко лишнего.

Что, в общем и целом, было как нельзя кстати. Для того, чтобы трём десяткам великовозрастных балбесов стравить пар и получить удовольствие от жизни.

Стараясь не выделяться, я соразмерял силы, подстраиваясь под общий уровень. Позволял снести себя с ног, отдавая мячик более "быстрому и сильному" игроку. В общем, делал всё, чтобы снять подозрения и отвести внимание от моей скромной персоны.

И, безусловно, про себя благодарил тренера. Так как, если бы не хоккей, то есть, простите футбол, скорее всего, нашёлся бы ещё кто-то, желающий поспарринговаться с загадочным новичком.

А так, выпустили пар, и ладушки.

К слову, у мудрого, как удав Каа, Олега Авдеевича это была нормальная практика. Устраивать вот такие, потешные "междусобойчики". В которых драчливый футбол был не единственной забавой.

Тренер практиковал так же бои "всех против всех". Когда весело гудящая и гогочущая толпа в шутливой потасовке молотит... можно сказать, саму себя.

А я почему-то подумал, что спорт - это не но, что мы видим на поверхности. А занятия в секциях дают возможность людям сбросить подспудно накапливающуюся агрессию. Давая возможность наиболее активно-дебильной части населения разрядку и, как следствие, уберегая от необдуманных и могущих иметь очень плохие последствия, телодвижений.

В общем, совсем уж тупые, проявляли свою "молодецкую удаль" на улице и в пьяных кабацких драках. А те, кто поумнее, шли в спорт. Реализовывая свои, так называемые "таланты" таким вот, немудрящим способом.

Хотя... Если задуматься, к каким неприятным последствиям бы привела излишне бурная деятельность довольно значительной части населения, то занятия в разнообразных секциях было настоящей панацеей от социальных конфликтов.

Дурость, само-собой. И всю бы эту, напрасно растрачиваемую энергию, да на добрые и продуктивные дела. Но, раз уж так повелось, на всякий случай буду считать, что тем, кто сидит наверху, виднее.

Может, заводов на всех ещё не построили? Или лопат и граблей на наковали?

Но что-то подспудно подсказывало, что не всё так просто. А те, кто не захотел найти себя в народном хозяйстве или, хотя бы, заняться дающим видимые глазом и слышимые ухом, искусством, попросту неспособны на что-либо путное.

Вот и бегают-прыгают. А так же молотят по головам друг друга. По принципу "чем бы дитя не тешилось"...

Но, как уже сказал, не мне со своей, к слову довольно таки непонятной, колокольни судить. Не я этот мир придумал, не мне и менять в нём правила. На это, как мне кажется, более следующие и умные головы есть.

Так что, я гонял с новыми товарищами мячик. Толкаясь, брыкаясь и старательно изображая всепоглощающий энтузиазм.

А что оставалось делать?

Сидящий в голове сатрап явно и недвусмысленно дал понять, что слинять с тренировки не позволит. А, так как до сих пор все его варварские указания шли мне только на пользу, решил не дёргаться.

А просто плыть по течению. К тому же, каких-то особых энергетических затрат я не чувствовал. Устал немного, куда ж без этого. Но ровно в такой степени, как если бы обычный человек поднялся, скажем, на пятый этаж. Пешком, без лифта.

Ну, короче, вы поняли...

Когда тренировка закончилась, я получил пяток дружеских тычков в плечё. А так же странный задумчивый взгляд от внимательно следящего за ходом потасовки... то есть, игры в хулиганско-драчливый футбол, Олега Авдеевича.

Потом подумал сакраментальное "да и хрен с ним", мысленно махнул рукой и отчалил восвояси.

Скрывать мне, вроде бы нечего. А ежели и есть за душой какие-то, "страшные" в кавычках, тайны, то мне, по причине полученной травмы и последовавшей за ней амнезией, об этом не ведомо.

Ну, быстрее я большинства людей и чутка выносливей. Так, за это ж не расстреливают. А то, что не стремлюсь выпячивать собстивенные таланты, так этому тоже объяснение имеется.

Скромный я патамушта. И очень стеснительный.

А первое качество украшает мужчину. Ну а второе... Хрен его знает, если честно. Но, ежели кто захочет воспользоваться моей "слабохарактерностью" так у меня в запасе лечебно-целительная пиздюля всегда имеется.

Прописываемая в оздоровительных целях и, как ни что другое, способствующая просветлению мозгов "всяких-разных". Ибо, не помню кто сказал, но добрым словом и пиздю... э-э-э, умеренным физическим воздействием, можно донести свою точку зрения гораздо лучше, чем просто издавая звуковые колебания и попусту сотрясая воздух.

Время было начало десятого вечера. И, так как погода стояла хорошая, я решил не пользоваться услугами общественного транспорта, а пробежаться. Завернул в парк, наткнулся на пустующую в это время спортплощадку и, дорвавшиь до турника, потянулся... Сколько бы вы думал?

А вот и не угадали!

Я взметнул своё тело на перекладине ажно целых шестьсот раз! Немного удивившись такому неожиданному и, прямо скажем, сногсшибательному результату. Заодно решив, что не стоит афишировать собственные, невесть откуда взявшиеся физические возможности.

Умею, да и умею... Пусть будет, как говорится. За плечами оно не висит. А, что касается практической пользы... Ну, поучаствую в этих самых соревнованиях. После сегодняшней тренировки представлявшимися мне не более, чем пресловутое "избиение младенцев".

Но, я ж не садист какой. И не маньяк с большой дороги...

Просто, нужно научиться соразмеривать силы. И, не показывая слишком уж выдающихся результатов, быть чуть-чуть быстрее вышедшего на бой противника.

Не забывая, при этом, иногда побеждать "по очкам". Что, как мне кажется, сделать будет немножко труднее, чем простым нокаутом.

Хотя... Ежели так пойдёт то, скорее всего, я быстро перерасту городской и даже областной уровень. Возможно, даже поеду на первенство РСФСР и, чем чёрт не шутит (прости, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего!) даже смогу выступать на Союзе.

А там окажутся похожие на меня матёрые волки. Которым моя теперешняя и, опрометчиво представляющаяся "суперской", подготовка, окажется на один зуб.

Про выход на мировую арену я пока что не думал. Так как, в общем и целом, несколько опрометчиво и преждевременно было бы говорить "гоп" проведя всего лишь два спарринговых поединка.

В которых против меня были бойцы далеко не вселенского уровня. К тому же, не воспринимавшие меня всерьёз и, как следствие, действовавшие чуточку расслабленно.

Занятый такими мыслями, я споро шагал в сторону любезно предоставленной Викой и Сергее квартире. И пропустил момент, когда на моём пути встало трое аборигенов.

То есть, конечно, я их слышал и даже отметил, что кроме меня, в парке кто-то есть. Но, как и положено мирно настроенному и следующему по своим делам гражданину, не придал этому слишком большого значения.

Время не позднее. Парк - общественное место. Так что, я просто шёл домой, не мешая мирно настроенным гражданам организовывать свой досуг.

В меру культурного уровня и разумения, так сказать. Правда, планка конкретно у этих ребят была весьма заниженной. А тягу к прекрасному они удовлетворяли, купленным в ближайшем винно-водочном, портвейном.

К слову, не имеющим ничего общего с настоящим произведением португальских виноделов продуктом. И названным так... А, хрен его знает, в чью "светлую", в кавычках, голову пришло назвать смесь плодово-ягоднго сока и этилового спирта, именно так.

- Эй, студент! Закурить не найдётся? - Встали у меня на пути ажно трое, разгорячённых винными парами и потому чувствовавших себя круче вареных яиц, хлопчика. И, видя моё брезгливое недоумение и пренебрежительно-скучающее выражение лица, предсказуемо начали приходить в бешенство. - Ты чё, блядь, рожи корчишь?

"Ни минуты покоя! Ни минуты покоя! Это что за бардак?! Это что за бардак?! Что за дело такое"?! - Устало промурлыкал я.

И, хотя и так всё было ясно, исключительно чтобы быть до конца чистым перед своей совестью, не стал бить в наглую рожу первым и мирно сказал.

- Ребят... давайте жить дружно...

Наверное, неубедительно прозвучало. А, может, просто актёрское мастерство у меня не на должном уровне.

Ну так, вроде бы, звездой экрана становиться не собираюсь. А для бокса и исполнения со сцены песенок и моих скромных талантов должно было хватить.

В общем, троица не поверила в мои мирные пацифистские намерения и продолжила беспардонный наезд.

Притворно-глумливо согласившись.

- Давай! Ты, фраер, счас карманы вывернешь... И чухай себе поздорову!

И вот что, скажите пожалуйста, в этой дурной ситуации было делать?

Я даже не стал козырять корочками младшего лейтенанта милиции. Не говоря уже о напрасной попытке достучаться до их чёрствых и насквозь пропитанных алкогольной отравой сердец.

К тому же, наколки на пальцах у сделавшего мне "заманчивое" с их, разумеется, точки зрения подонка, явно давали понять, "ху" есть "ху".

И, не удержавшись, чтобы не высказать в наглую рожу банальную хохму я улыбнулся.

- Сейчас... Только шнурки поглажу!

- Ты чё-о?! - Поняв, что его "страшный" наезд не возымел действия белугой заорал, как сейчас принято говорить, "неформальный лидер". И, подбадривая самого себя, налился нездоровой краснотой. - Да мы знаешь что с тобой, сука, счас сделаем?

А я, решив, что необходимые формальности соблюдены и положенные в таким случае ритуальные "танцы с бубном" сплясаны, от души заехал в пропитую и прокуренную рожу.

Правда, уже привычно сдержав силу удара.

Так плодить покойников лейтенанту милиции не к лицу. Пусть даже и младшему.

Глава 24

Хрюкнув, как и положено представителю семейства свинячих, мой оппонент улетел в темноту и, вполне впрочем ожидаемо, затих.

- Э-э-э! Ты чего-о? - Недоумённо проблеял один из "группы поддержки". - И, так как вырубленный мною главарь, а так же душа и, по совместительству, заводила этой дружной и бравой компании лежал в отключке, решил подбодрить сам себя. - Сука! - Обозвал он меня самкой собаки. А потом грозно пообещал. - Да я с тобой счас, знаешь что сделаю?

- Не-а! - Задорно помотал головой я. И, чтобы не терять времени даром, выписал пиздюлю и этому.

То есть, простите, нанёс удар в лицо.

Не так, чтобы очень сильный но, конкретно этому, внезапно решившему выйти на тропу войны бедолаге, хватило.

Так как стоял он не прямо передо мной, а чуть-чуть левее, вектор падения и предшествующему ему полёта получился несколько иной. И, если судить по негромкому треску, этот вырывший топор недружелюбия "храбрый воин", оказался в зарослях кустов.

"Два - ноль". - Лениво подумал я, краем глаза следя за оставшимся гопником.

Мельком при этом подумав, что аббревиатура ГОП - изначально обозначало "Государственное общежитие пролетариата". И находилось это, задуманное во благо и из самых человеколюбивых намерений учреждение в славном городе Ленинграде.

Причём, дело было довольно давно. А, если быть точным, чуть больше пятидесяти лет назад. То есть, сразу после Великой Октябрьской Социалистической Революции.

Молодое государство взяло на себя заботу о маргинальных слоях населения. А те уж, вовсю постарались, чтобы снискать для себя нехорошую и дурную славу.

Всякими-разными шалостями, вроде распития спиртных напитков в общественном месте. Ну и, закономерно следующих за этим разухабистых и, как правило, направленных против мирных обывателей, неправомерных действий.

Ага, ага... Вроде тех, что только что невольно был вынужден предотвратить я.

Оставшийся на ногах "мушкетёр" не придумал ничего лучше, чем выхватить нож и начать выписывать передо мной "страшные", в кавычках, восьмёрки.

Хотя... Это для меня они, в общем и целом, практически не представляли опасности. Рядового же, обычного гражданина, такая небритая, да ещё вооружённая тускло поблёскивающим клинком уголовная харя, вороне способна, довести до инфаркта.

Или, по крайней мере, полностью лишить воли к сопротивлению. Побудив вывернуть карманы и, принудительно-добровольно спонсировать продолжение банкета грабителей.

По хорошему, долбоёба нужно было гасить сразу. То есть, извините за мой французский, неадекватного молодого человека, начавшего угрожать колюще-режущим предметом, лучше всего было бы обезвредить. Применяя адекватные в сложившейся ситуации, физические методы воздействия.

Но, так как в всемирно известной пословице, про "добрым словом и пистолетом..." сначала шла именно попытка договориться, предпочёл не отступать от канонов.

И, вполне миролюбиво, предложил.

- Брось нож.

- Заткни хлебальник, сука! - Очень даже невежливо и, я бы даже сказал категорично, ответили мне. И, отрезая пути к отступлению, а так же, подобно древнеримскому полководцу, сжигая за спиной мосты, несправедливо охарактеризовали. - Пидор!

Не-е, так-то я на представителей ЛГБТ смотрю вполне себе похуистически. То есть, опять простите, довольно-таки индифферентно.

Они - где-то там. И, ежели не лезут ко всем и каждому с навязыванием собственной морали и, как по мне, непонятных, странных и неестественных отношений - так и Создатель с ними.

Для чего-то же допустили природа эдакую вот экзотическую мутацию. Когда женские мозги появляются в мужском теле. Ну и, ежели наоборот.

Но, так как жили мы с необдуманно оскорбившим меня оппонентом не где-нибудь на "загнивающем западе" а в самой, что ни на есть настоящей Стране Советов, навешивать на меня такой ярлык не стоило.

Не в почёте "здесь и сейчас" представители секс-меньшинств. А, в местах "не столь отдалённых", так вообще являются презираемыми всеми париями и отбросами из отбросов.

Короче, плюнул он в мою трепетную и ранимую душу знатно. А так же прямо и недвусмысленно оскорбил человеческое достоинство. И, как следствие, заслужил, если и не "высшую меру", то пару раз по сопатке точно.

Что я, собственно, и осуществил. Не скажу, что с большим удовольствием но, и чувства протеста или, тем более, вины за содеянное, совсем не возникло.

"Добрый" в кавычках, "молодец" усвистал вслед за подельниками. А я, вытащив из кармана пиджака обронённый им нож, аккуратно завернул и спрятал улику для будущих процессуальных действий.

А затем прислонился плечём к стволу дерева и задумался на предмет, что теперь делать дальше.

Вообще-то, нужно бы чем-то связать субчиков. А затем, вызвав наряд милиции, сдать подъехавшим коллегам. Но ближайший телефон-автомат находился чёрт знает где. (Прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего). А сотовой связи в наличии просто не было.

При мыслях об невесть как появившихся в голове мыслях о "сотовой связи" я испытал некоторое недоумение. Но потом, немножко подумав, пришёл к выводу, что термин явно взят мной из проглоченных ранее научно-фантастических романов.

И, хотя ничего из прочитанного я не помнил, это совсем не значило, что я их не читал. Иначе, откуда в моём мозгу время от времени появляются мысли и термины, скажем так, не совсем общепринятые в наше время.

То же ЛГБТ опять же... Откуда-то ж пришла в мою, так некстати ударенную газовым баллоном голову, эта нездешняя аббревиатура. Как и знание, что означает оно сообщество геев, лесбиянок, а так же бисексуалов и трансгендеров.

Хотя, всей этой херни я мог нахвататься и в Прибалтике. Нравы там, как мне кажется, проще. А люди больше смортят в сторону Запада. Благо, расположение и наличие морских портов и ходящих в загранплавание, как ни что иное способствует распространению этой заразы.

И всё было бы хорошо, но размышления о лицах нетрадиционной ориентации, а так же, несуществующей пока ещё сотовой связи, никак не решало возникшую передо мной проблему.

Немного почухав в затылке и поняв, что заморачиваться попросту лень, я согласился на компромисс с самим собой. То есть, милицию вызывать не буду. А, на правах представителя власти, лично произведу обыск. И, ежели найду документы, просто прихвачу их собой.

А уж завтра, озабочусь звонком дежурному и сообщу о мелком, с точки зрения закона, правонарушении.

Сказано, то есть, подумано - сделано!

Я обшарил карманы получившей по заслугам троицы и, как и надеялся у двоих из них были при себе документы. У одного - военный и студенческий билеты. А второй порадовал меня справкой об освобождении.

"Хера-сэ"! - Негодующе подумал я. - "Только что откинулся, а уже опять на гоп-стоп потянуло"!

Хотя, если вдуматься, то чему уж тут удивляться. С мозгами у этой публики, как правило, не так, чтобы густо. А деятельная и дурная натура почему-то требует подвигов.

В общем, остановившись на эдаком вот, половинчатом варианте, я засунул конфискованные документы в карман и спокойно направился дальше.

Но, не тут-то было. Мой, сидящий в голове личный палач твёрдо и бескомпромиссно указал на неправильность предпринимаемых мною действий. И, с каждым шагом, удалявшим меня от места недавних событий, боль становилась сильее и резче.

"Да, что ж тебе надо, морда твоя нерусская"? - В сердцах обозвал настырного мучителя я. Но, так как сдавать позиции он не собирался, тут же пообещал. - "Ладно, ладно... Дойду я до телефона-автомата и вызову наряд".

И, так как возвращаться всегда считалось плохой приметой, бодро зашагал вперёд. Вернее попытался. Так как пытка болью стала буквально непереносимой и недвусмысленно давала понять, что делаю что-то не то.

С точки зрения моего "интуита", естественно. Ибо со стороны закона, попытка вызвать коллег и определить хулиганов за решётку, былу вполне себе легитимной.

Делать было нечего. И, чертыхнувшись и, разумеется, попросив прощения у Создателя, я повернул назад. Сделав десяток шагов, обнаружил, что троица более-менее очухалась и, как водится в подобных случаях, вступила в дебаты.

Обвиняя друг дружку и, куда ж без этого, ища виноватого.

- Говорил тебе, Княвый, бабу подождать надо было! - Груснавил кто-то, сваливая вину на подельника. - А ты - щегол, обосрётся!

- Заткнись! - Коротко и резко приказал тот, кого я вырубил первым. И, видимо, для пущего эффекта и подтверждения своего предводительского статуса, рявкнул. - Завали ебало!

- Княвый дело балакает! - Поддержал друга третий. - Девка нам нужна. - И, аргументируя сказанное, перечислил. - На них и золото часто есть. Да и удовольствие, к тому-же, получить можно!

Чувствуя, как сводит скулы и, сами-собой крепко сжимаются кулаки, я глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух через ноздри.

А ведь, как ни крути, прав оказался, ведущий меня по жизни, заботливый и безжалостный советчик. Ведь, не вернись я и эти мрази обязательно бы продолжили свою охоту. И, так как время ещё не позднее, вполне вероятно, что та увенчалась бы удачей.

А ограбленная и изнасилованная жертва, обливаясь слезами, мучительно размышляла, обращаться в милицию или, наплевав на чувство справедливости, скрыть позор.

Представив, что через парк идёт восторженно-наивная Верочка или, не дай бог, только-только вступившая в пору юности дочка партийного босса я оглянулся. И, прислушавшись и, каким-то шестым чувством поняв, что в ближайшие несколько минут свидетели не появятся, сделал решительный шаг вперёд.

"Бабу говорите"! - Злобно шипел я, нанося акцентированные и безжалостные удары. - "Удовольствие, значит"!

Руки в этот раз не марал. И калечил тварей, ломая им коленные чашечки. Причём делал это, не сдерживая силы и вполне осознанно превращая, потерявшее берега и зарвавшееся быдло, в инвалидов.

"Ты ж, сука, только что освободился"! - Для пущего эффекта пробивая носком ботинка в солнечное сплетение, шептал я. - "Тебе бы за ум взяться! Устроиться на работу, жить начать по человечески"!

Но, вместо этого недавний урка сколотил маленькую банду и, приняв на грудь, отправился вечером в парк. К счастью для общества и к великому своему горю, встретив сегодня меня.

Знаю, знаю... Что поступал не по закону.

Но, поймите меня правильно. Что-то, тянущее на приличный срок, они пока не совершили. Причём главное в этой фразе, как понимаете, слово "пока".

Ну, допустим, вызову я сейчас наряд. Получат они по пятнадцать суток. А, памятуя недавнюю просьбу, работающего "на земле" майора, отмазавшего чьего-то сынка, может быть, и того меньше.

Наличие у меня в кармане ножа с отпечатками пальцев тоже ведь не решит проблему кардинально. В крайнем случае, более-менее серьёзный срок получит лишь один. А остальные, в том числе недавно откинувшийся главарь, останутся на свободе.

Грабя, насилуя и калеча судьбы.

Ясно, как Божий День, что путь их, в конечном итоге прервётся. Но, раз уж пересеклись наши дорожки, то волею судеб, сделаю это я.

А то, что не счёл правильным досконально следовать букве закона... Ну, грешен, каюсь. Главное ведь - соблюсти дух.

Так что я сосредоточенно доломал ноги всей троице. Не забывая, при этом тихо, но внятно, произносить слова на странном и совсем не похожем на русский языке.

"Я - свободный разумный. Я совершаю это, находясь в ясном уме, понимаю, что делаю и полностью отвечаю за последствия"...

Убедившись, что всё прошло как надо, и гулять без помощи костылей у них вряд ли получится, я вытащил отобранные документы и вытер полой пиджака отпечатки пальцев. А затем бросил на землю и направился прочь.

Руки придуркам ломать не стал. Давая возможность хоть как-то обеспечить себя в будущем. Есть ведь различные артели инвалидов. Так что, ежели не совсем мозги пропили, рано или поздно, придут к выводу, что назначаемая государством пенсия слишком мала. А кушать, как ни крути, хочется.

До дома добрался без происшествий. Не знаю уж, что этому способствовало. То ли выбрал лимит добрых дел на сегодня. А, может, появление на пути у мирных и законопослушных граждан таких вот ухарей - явление не частое и совсем не постоянное.

Судя по сводкам, не такое уж редкое, конечно. Но и не ежедневное и являющееся чем-то совсем уж привычным и обыденным.

Приняв душ и попив чайку, я завалился на боковую. Чтобы, как частенько в последние дни, снова увидеть странные и поистине фантастические картины, рисуемые в моей голове разыгравшимся воспалённым воображением.

Бескрайние, колосящиеся восхитительным золотом поля пшеницы. Тучные стада пасущиеся на зелёных, с высокой, сочной травой лугах.

И я...

Сидящий за штурвалом летающего аппарата. И рядом два милых и, отчего-то казавшихся самым родными во Вселенной, существа.

Юная, на вид не старше меня, девушка. И маленькая и не по годам любознательная девочка.

Мы смеёмся и я откуда-то знаю, что уверенно смотрим в будущее. Которое представляется радостным и безмятежным. Да и, как может быть иначе? Ведь, мы находимся в Содружестве. Объединении Локаций, в которых живут свободные разумные.

Чтящие общепринятые, казавшиеся такими естественными, и довольно простые правила.

Почему-то я знал что совсем недалеко стоит наш дом. Так же, как и то, что где-то ещё, в другом месте, в собственности нашей семьи имеется внушительное и помпезное строение, подаренное мне за... вот, хоть убейте, не помню какие заслуги.

Причём, не кем-нибудь, а Королём Швеции, Йоханном Седьмым.

Куда мы наведываемся время от времени, для "подтверждения статуса" и, как говорит моя любимая спутница, "и вообще".

Пробежаться по бутикам и посекретничать с остальными членам нашей команды. Вернее, с её женской частью.

Мы парили над бескрайними полями, на которых кое-где работал автоматизированная уборочная техника. Управляемая искусственным интеллектом и, поэтому, в отличии от несовершенных, но зато привычных и хорошо всем знакомых механизмов, практически не требующая отдыха.

В странном сне мелкая забралась мне на колени. И, чуть-чуть поканючив и потеребив девушку, выдворила меня с сиденья пилота и принялась выписывать в воздухе различные пируэты.

Причём называла она сидящее рядом юное создание "мамой". Хотя, судя по внешнему виду, чтобы быть таковой, родить той нужно было лет в одиннадцать-двенадцать.

Хотя... Чего не бывает в волшебных грёзах усталого младшего лейтенанта милиции. Несущего нелёгкую службу в славном городе Свердловске. И не знающего даже, летал ли он, хотя бы на пассажирском на самолёте, вообще.

Из волшебного, поистине фантастического мира, меня вырвал безжалостный и прозаичный звон будильника. Который своим, режущим ухо и буквально вгрызавшимся в подкорку головного мозга трещанием, был способен поднять даже мёртвого.

Не говоря уже о вполне здоровом и, по ощущениям очень неплохо выспавшемся, молодом сотруднике правоохранительных органов.

Который бодренько потянулся. И, с лёгкой грустью вспоминая выветривающееся из памяти сказочное видение, отправился чистить зубы и принимать душ.

А квазиживой организм был очень доволен. Эмоциональная встряска, которой подвергся реципиент, позволила чуть расширить канал связи. А внедряемые во сне воспоминания, рано или поздно, а должны были прорвать плотину и, в конечном итоге, вернуть хозяину память.

А, вместе с ней, и врождённые способности к магии и надежду на возвращение в привычный им обоим мир. В котором гоп-стопщиков нет в природе. А карающую функцию, равно как и слежение за порядком, взяли на себя свободные разумные.

Чьи сознания, с помощью таких, как он, объединены в ментальную сеть. А скрыть любое, даже самое незначительное преступление, невозможно в принципе.

Вспомнив о Глобал-нете, а так же о том огромном массиве информации, от которого он теперь отрезан, симбиот почувствовал сожаление. А так же горячее желание поскорее вернуться туда, где возможно общение с себе подобными.

А их, одно на двоих тело, проживёт ещё двести лет. А не какой-то жалкий огрызок, оставшийся на их долю в теперешнем, не сказать, чтобы отчаянном но, всё-таки, не очень завидном положении.

Но, так как выбранный им путь и канва действий он наметил правильно, а форсировать события было попросту невозможно, биопроцессор оставил непродуктивные мысли и, с чувством выполненного долга, снова впал в спячку.

Время ещё есть.

А, кто хочет - тот обязательно добьётся...

Глава 25

- Привет! - Входя в кабинет, поприветствовал я Василия и, пожав протянутую через стол руку, приблизился к начальству. - Здравия желаю, товарищ майор!

- Ага. - Не поднимая глаз от какой-то, тщательно изучаемой бумажки, буркнул Позняков. И, закончив читать, раскрыл лежащую перед ним картонную папочку и вытащил исписанный какими-то каракулями и заверенный ажно двумя печатями лист. - Вот, держи... - Придвинул он документ ко мне. - Всё, как ты и хотел...

Взяв в руки чью-то неразборчивую писанину, я попытался расшифровать эту вавилонскую клинопись. Но, так как с первого раза ничего не получилось, начал с лёгенького.

То есть, попросту изучил оба круглых фиолетовых штампа. Один из которых оказался личным клеймом врача а второй, соответственно, печатью выдавшего справку учреждения.

И, хоть и была та не очень отчётливой и слегка смазанной, то, что заведение это является моргом я разобрал. И, применив, так необходимый в нашем милицейском деле "метод дедукции", догадался, что это, скорее всего, результаты вскрытия и повторной судебно-медицинской экспертизы.

"Уже легче". - Подумал я, краем глаза уловив ехидно-изучающий взгляд непосредственного начальства.

Мол, "что ты сейчас скажешь, умник"?

Но сдаваться прежде времени и впадать в отчаяние я не стал. Собственно, это ж с моей подачи произвели эксгумацию найденного возле цыганской слободки тела. А, поскольку я чётко-конкретно указал, в каком направлении нужно искать, то гадать, что написано в этой загадочной шараде не приходилось.

Вариантов было ровно два, То есть либо "да", и в теле погибшего обнаружены следы наркотиков. Либо же твёрдое "нет". Ставящее крест на моих догадках а так же, вполне возможно, на так удачно начавшей складываться карьере сотрудника убойного отдела.

Я ещё раз пробежался глазами по загадочным каракулям и, так как понять всё ещё ничего не мог, продолжил изучение "шумерских иероглифов". Попутно начав искать знакомые буквы. А, так как из всех непонятных... э-э-э... наверное слов, накарябанных в этом, если можно так выразиться, "официальном документе" я помнил лишь фамилию, имя и отчество фигуранта, то попытался обнаружить хоть какое-то соответствие.

"Кирилл Михайлович Андрианов, Кирилл Михайлович Андрианов". - Словно мантру волшебного заклинания повторял про себя я.

Свято при этом веря в старую, как мир истину. Гласящую что, "если долго мучиться - что-нибудь получится".

Что, собственно, и произошло. Приблизительно где-то на третьей минуте моих неимоверных мучений.

Вычленив и абракадабры данные несчастного, я запомнил как, с точки зрения незнакомого бумагомараки, должны выглядеть хотя бы, приблизительно дюжина букв русского алфавита. А это, между прочим, более трети используемых в написании символов.

А дальше, действуя методом исключения, кое-где нагло подтасовывая и выдавая желаемое за действительное, а так же догадываясь по контексту, я всё-же добрался до истины.

Чтобы, радостно заулыбавшись, положить содержащий хорошие новости лист бумаги обратно на стол к начальству и щёлкнуть пальцами.

- Бинго!

Что не вызвало воодушевления у Познякова и заставило хмурится Василия.

- Что не так, товарищ майор? - Настороженно поинтересовался я, видя такой странное поведение более умудрённых опытом коллег. - Вроде бы ж, всё сходится? Труп наш. - Я кивнул на искрещенный арабской вязью пергамент, - явно употреблял наркотики. Нашли его недалеко от района чавэл. А об ордере на повторное проведение обыска Сам, - тут я поднял глаза к потолку, давая понять, значимость сидящего высоко и выдавшего барское одобрение, начальства, - обещал похлопотать...

- Там полсотни домов. - Обречённо вздохнул Анатолий Викеньтьевич. И, чтобы была понятна глубина ямы, в которую я столкнул всех, припечатал. - И это не считая различных погребов, сараев и прочих хозяйственных строений...

- Да и времени прошла хуева туча. - Уныло поддержал Познякова капитан. - Да и вообще, ты что, весь шалман обыскивать будешь?

- Зачем весь? - Искренне удивился я. - Только лишь те дома, хозяева которых ведут себя странно и подозрительно.

- А-а, ну да... Ты ж у нас Хений! - Явно желая задеть, исковеркал мою, и без того не слишком лестную, характеристику оперуполномоченный. - Всё, как рентгеном видишь...

Почувствовав, что захлёстывает незаслуженная обида, я посмотрел в окно и глубоко вздохнул.

"Иди на хер"! - Очень хотелось сказать мне.

Но, поскольку, толку от подобного выражения эмоций не было совсем, благоразумно промолчал.

Плохо, конечно, когда в твои начинания не верят и не спешат поддержать с должной степени энтузиазмом. Но, раз уж сказал "А", то "бекать" придётся в любом случае. А так же ворошить это осиное гнездо и выводить на чистую воду местных наркоторговцев.

- Ну, допустим, найдём мы пару килограмм анаши. - Не унимался неугомонный Василий. - И как, скажи мне пожалуйста, это поможет нашему, УБОЙНОМУ, отделу.

Ключевое слово он постарался выделить повышенным тоном, явно давая понять, что не хочет тянуть чужую лямку и вообще, связываться с эти мутным и дурно пахнущим делом.

- Кстати да, Коля... - Мягко но, явно давая понять, что находится на стороне капитана, вопросительно произнёс Позняков. - У тебя есть план?...

"Хуян, блядь"! - Заскрипел зубами от досады я. - "Еблан, банан и дастархан"!

При чём здесь все вышеперечисленные и, к слову, никак не соотносящиеся друг с другом части тела, предметы и вещи, я объяснить затруднялся. Ну, это, ежели б кто спросил.

Но, так как выражОвывался я исключительно про себя, а смотрел, при этом на улицу, все остались в неведении относительно моего эмоционального состояния. А так же крайней степени недовольства, которое я, по причине субординации, постеснялся высказать вслух.

За окном, кстати, кучковались люди в форме и без. Кто-то курил, некоторые рассаживались по служебным машинам, представленными, в основном, выкрашенными в канареечный цвет "козликами". А несколько человек, образовав пару-троку групп, просто беседовали.

Не знаю уж, на какие темы. Но, судя по смеющимся лицам, обсуждали явно что-то, не так, чтобы относящееся к суровым рабочим будням.

Чуть-чуть позавидовав более успешным коллегам я почухал в затылке и, так как непроизвольная пауза затянулась, взглянул на Анатолий Викеньтьевича.

- Не-а! - Бодренько отрапортовал я. И, дабы никто не сомневался в том, что "всё непременно получится", с энтузиазмом продолжил. - Хрен его знает, тащмайор! Я ж там ещё не был!

- Понимаешь... Если бы сам не был свидетелем проявлений твоей... м-м-м... поразительной интуиции, я бы подумал, что передо мной сумасшедший. - Пробарабанил пальцами по столешнице мой непосредственный начальник. И, давая не лестную характеристику какому-то, неведомому мне персонажу, съязвил. - Или один из сынков номенклатурных шишек. Готовый палить из пушки по воробьям и фабриковать дела в угоду карьере.

- Да, ладно вам, Анатолий Викеньтьевич. - Примирительно забубнил я. - Ну, съездим... посмотрим...

- Пятьдесят домов! - Наставительно подняв палец, в негодовании воскликнул Позняков. - И все обитатели, так или иначе, будут вести себя подозрительно... - А наркоту, пока ты будешь шмонать один дом, тысячу раз перепрячут!

- К тому же, нет такой напасти в Советском Союзе! - Подал голос со своего места наш капитан. И, отведя глаза в сторону, тихо прошептал. - Ну, по крайней мене, официально.

- Я же беседовал с замначальника главка. - Поспешил вставить свою "пять копеек" я. - И он, не то, чтобы обещал прямо. Но, как мне кажется, вроде бы собирался дать делу ход...

- Заберут его у нас. - Забыв, что это, вроде как моя епархия, решил проиграть в ясновидящего Василий. - Как пить дать отнимут. - Премию и благодарность получит предусмотрительный Олег Станиславович... А нам, как всегда, достанутся синяки да шишки. - Распаляя и накручивая самого себя, Василий устремил на меня пылающий гневом взор. - Ты зачем вообще эту кашу заварил?

- Так, сами ж отправили на совещание... - Почти потеряв дар речи от такой вселенской несправедливости, пролепетал я. И, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не нахамить, пожал плечами и выдал, прозвучавший немного неубедительно аргумент. - А что мне, скажи пожалуйста, оставалось делать?

- Да уж... Умение молчать в тряпочку - это явно не про тебя. - Хохотнул отчего-то развеселившийся Позняков. И, энергично хлопнув ладонью по столу, требовательно уставился на меня. - Раз уж сам во всё это влез, то предлагай схему действий...

"А, хрен его знает"... - Чуть было снова не ляпнул я.

Но, поскольку эта "архиважная" и выражавшая то, что мы находимся в полной жопе, фраза уже высказывалась, просто промолчал. И, как следствие, принялся шевелить извилинами.

Ага, ага. Сразу обеими... Теми, которые от фуражки.

Ведь, ежели как следует подумать, Позняков был прав. Слишком большую поляну предстояло окучить. И это не квартира ведущего себя нервно и немного неадекватно, какого-то конкретного подозреваемого. А целый мир. Цыганский табор, в котором свои, несколько отличающиеся от общепринятых в Советском Союзе, правила и законы.

И круговая порука. "Закон омерты", так сказать... Когда все всё знают, но опасаясь за свои жизни, предпочитают молчать. Хотя, конкретно в этом случае, всё было вполне естественно. Цыгане ж, что с них взять.

Чёртово (прости меня, Создатель, за упоминание имени Врага Твоего) племя, не желающее работать и, как правило, промышляющее "всяким-разным". И, по большей частью, идущим вразрез с тем, что написано в процессуально уголовном кодексе.

Но вот прижучить их с наскоку, махая шашкой в лихой кавалерийской атаке, вряд ли получиться. Тут я был вынужден целиком и полностью согласиться с Позняковым и, скрепя сердце, отказаться от дурацкого и совершенно нежизнеспособного плана, ведущего в никуда.

"Всё пучком, всё пучком! Если прямо не проскочим, мы пройдём боком"! - Всплыла откуда-то в голове дурацкая строчка и, поняв, что отмалчиваться больше нельзя, я раскрыл рот и, на голубом глазу, выдал.

- А если я сам схожу, тащьмайор? - Сделав невинное лицо, я по детски наивно захлопал ресницами. - Пошустрю там, попробую эту гадость купить.

- Ты себя в зеркале видел? - Невесть зачем заржал внезапно развеселившийся Василий. - У тебя ж на лбу написано: "Верный Ленинец"! А так же, "спортсмен и комсомолец" до кучи!

- Всё так плохо? - Поняв, что мой, "гениальный", в кавычках план, пытаются похерить на корню, поник головой я. И, не желая отказываться от такой замечательной идеи, осторожно полюбопытствовал. - А, ежели замаскироваться?

- А у тебя шмотки-то подходящие есть? - С иезуитской улыбочкой, вкрадчиво поинтересовался оперуполномоченный. - И, указывая на полнейшую несостоятельность моего "мудрого", в кавычках предложения, словно нашкодившего котёнка ткнул носом. - Могу спорить, что весь твой гардероб составляют пиджак, брюки и пара-тройка рубашек. - Он критически осмотрел меня с ног до головы и, завершая описание "рыцаря печального образа", выдал. - А так же подержанное пальтишко и ботинки фабрики "Большевик"!

"Иди на хуй"! - Отчего-то захотелось сказать мне.

Но, так как посыл в пешее эротическое путешествие старшего по званию никак не помогал решить проблему я, со свойственной всем младшим лейтенантам мудростью, благоразумно промолчал.

К тому же, в общем и целом, но проницательный и беспардонный Василий, как ни крути, был прав. Целиком, можно сказать, и полностью.

Придя в цыганскую слободку в одежде добропорядочного советского человека, я буду выглядеть, как белая ворона. И, само-собой, никаких сведений добыть не смогу. Да, что там! Со мной попросту не станут разговаривать, и точка!

- Капитан прав! - Резюмировал Анатолий Викеньтьевич. Но, так как, по всей видимости, какое-то рациональное зерно в моём, слепленном на коленке зачатке плана, всё-таки имелось, плодотворно развил озвученную впопыхах идею. И, обращаясь к Василию, картинно приподнял бровь. - Кто у нас фарцой занимается?

- ОБэХээССники, сам знаешь. - Выдал общеизвестную информацию оперуполномоченный. А затем, экспрессивно вскочив со стула и, на ходу бросив. - Я сейчас! - Пулей вылетел из кабинета.

- Куда это он? - Недоумённо вытаращился я на Познякова.

- Решать проблему с твоим гардеробом. - Еле заметно усмехнулся он. И, просверлив меня изучающим взглядом, потёр подбородок. - Глядишь, что-нибудь из этого и получится...

- А это... законно? - Прекрасно зная, что нет, на всякий случай смущённо проблеял я.

Просто, чтобы понять, насколько далеко позволяют себе отступить от, казалось бы, незыблемых правил, старшие товарищи.

- Разумеется, нет! - Хитро глянул на меня начальник убойного отдела. И, заговорщицки усмехнувшись, таинственно прошептал. - Но мы никому не скажем! К тому же... - Тут он понизил голос, и заговорил ещё тише. - Что такого, если один молодой человек одолжит несколько модных вещей своему новому другу?

"А что, так можно"? - Так и хотелось подколоть майора мне.

Но, подумав, снова предпочёл, как советовал недавно Василий, "промолчать в тряпочку".

Люди для дела стараются. А конфискованные на время шмотки я обязательно верну. Ну, или расплачусь с, пока ещё не подозревавшим о своей незавидной участи, неведомым бедолагой.

Хотя, если вспомнить размер зарплаты младшего лейтенанта милиции и сопоставить со стоимостью импортных вещей на чёрном рынке то, скорее всего, осуществлю первое.

То есть, отдам одежду после операции владельцу и, если представится случай, как-нибудь отблагодарю. Не знаю чем, и когда но, долг - он всегда платежом красен. А Создатель не любит слишком наглых и нахрапистых.

Тут хлопнула дверь и, задорно и с неподдельным энтузиазмом блестевший глазами капитан, положил на стол перед Позняковым, явно вырванный из чьего-то блокнота, клочёк бумаги.

Почему решил, что хозяином записной книжки является не Василий? Так, умчался из кабинета он с пустыми руками. А пиджак, к слову, точно такой же, как и мой, недавно охаянный нелицеприятными словами, остался висеть на спинке занимаемого им стула.

- Что это? - Без особого любопытства, дёрнул головой Анатолий Викеньтьевич. И, слегка иронизируя, пошутил. - Тот самый "План захвата Парижа"?

- Викеньтьевич, не подъёбывай! - Отмахнулся не на шутку загоревшийся идеей Василий. - И, с воодушевлением пояснил. - Это адрес клиента, фарцующего забугорным шмотьём!

- И?.. - Сделал заинтересованной лицо Позняков. - Мы идём брать хату?

- Я ж для дела, Викеньтьевич! - Не на шутку обиделся капитан. И, принимая вид оскорблённой невинности, плюхнулся на стул. - Впрочем, как хотите! - Он чуть развернулся и, приподняв полу всё ещё висящего на спинке стула пиджака, нашарил спички и сигаретную пачку. А затем, закурив и выпустив к потолку струю дыма, еле слышно пробормотал. - Стараешься тут... В долги влазишь... А им всё плохо!

- Что пообещал хоть? - Переводя разговор в другое русло, вяло поинтересовался майор.

- Пузырь, как всегда. - Не стал делать из этого тайны Василий. И, выставив в мою сторону указательный палец, со значением уведомил. - Кстати, младшОй, покупать будешь ты!

- Коньяк? - Обречённо пролепетал я, прикидывая, какую дыру в моём, и так дышащем на ладан бюджете, проделает плата за информацию.

- Не-е, водка. - Облегчил мою участь Вася. И, давая очень лестную и, как по мне, так весьма положительную характеристику работникам ОБХСС, хохотнул. - Там ребята простые. И, местами даже, совсем не гордые.

- Не вопрос! - С воодушевлением согласился я.

Так как, как ни крути, а с финансами было, в общем и целом, хреновато. А пять рублей, составляющие ценовую разницу между стоимость самого дешёвого армянского и бутылки "беленькой", они и в Афр... то есть, в любом случае, пять рублей.

- Ладно, поехали. - Пряча документы в несгораемый шкаф, подвёл черту под затянувшимися дебатами Позняков.

А радостно "забивший копытом" Вася, затараторил.

- Он сейчас, спекулянт наш миленький, как раз утренние сны досматривать должен. - И, поясняя предположение, выдал "бесценную", с точки зрения раскрытия преступлений, информацию. - Знаю я эту публику... Они, как правило, до полуночи в кабаках тусуются. А потом валяются в кровати до обеда!

Глава 26

Так и не решив, стоит ли осуждать вот такой, не вписывающийся в "светлый облик строителя коммунизма" образ жизни неведомого мне барыги я, вслед за старшими и, как выяснилось, чуточку больше умудрёнными жизнью товарищами, вышел из кабинета и мы направились к "Жигулям" Познякова.

Ехать, как выяснилось, было не далеко и не близко. И, через пятнадцать минут машина притормозила у старого, ещё сталинской постройки, пятиэтажного дома.

- Ну что, пошли? - Как показалось, немножко нервно пробарабанил пальцами по оплетенному кожаными полосками рулю, Анатолий Викеньтьевич. - Поговорим с нашим потенциальным спонсором?

- Не дрейфьте, товарищ начальник. - Подбодрил майора неугомонный Василий. - "Хозяйственники" сказали, что рыльце у клиента в хорошем таком пушку. Да и сотрудничает он с ними. На добровольно-принудительной основе, естественно, но это нам только на руку. - Тут капитан повращал в воздухе кистью руки и принялся фантазировать. - А помощь милиции может быть выражена не только в подгоне информации. А и в снабжении оперативников одеждой. Для соответствующего образа и приобретения нужного антуража...

- Лихо ты завернул. - В лёгком ахуе (то есть, простите, в небольшом таком изумлении), крякнул Позняков. И, хлопая дверцей автомобиля, приказал. - Веди давай... Изыскатель!

Мы поднялись по лестнице на третий этаж и, постучав костяшками пальцев в выкрашенную коричневой краской дверь, Василий принялся ждать.

Собственно, проделать этот немудрёный ритуал пришлось ещё два раза. Увеличивая громкость и, подубасив в преграду кулаком а затем, вовсе уж недвусмысленно попинав глухо отзывающиеся доски ногой.

- Кто там? - Наконец раздался хриплый и, какой-то, "слипшийся", что-ли голос.

- Мы от Прохора. - Завуалированно и туманно представился Василий. И, пресекая дальнейшие вопросы, слегка нажал голосом. - Он очень Вас рекомендовал!

После лязганья замков, щелчков ключа и скрипа несмазанных петель, мы увидели хлопчика лет двадцати пяти.

С висящими до плеч сальными волосами и опухшей от вчерашних возлияний рожей.

"Вот он, типаж"! - С некоторой даже завистью подумал я. - "Этого вместо меня выпустить, так его чавэлы сразу за клиента признают"!

Но потом, с сожалением констатировав, что "я столько не выпью", отбросил дурацкую мысль и, следом за Васей и Позняковым, вошёл в пропахшую винными парами и затхлым и спёртым от табачного дыма воздуха, квартиру.

- Чем обязан? - Воровато осмотрев лестничную площадку, прокаркал явно не довольный нашим ранним визитом хозяин. - И, расправив узкие плечи, попытался независимо взглянуть на представителей власти. - Вы вообще, по какому вопросу?

- Не княвай! - Миролюбиво ткнул его двумя пальцами в грудь капитан. И, сначала предъявив корочки, а затем кивнув на меня, пояснил. - Вот его чутка приодеть надо. Так, чтобы шушера, вроде тебя, за своего приняла...

- А бабки? - Совсем без энтузиазма, настороженно поинтересовался хмырь.

- А в рыло? - Весело и, я бы даже сказал, с каким-то радостным воодушевлением, хохотнул Василий. И, давая понять, что "солдат ребёнка не обидит", заверил. - Не боись! После операции всё вернём!

- Ага! Вернёте, как же! - Набычился несогласный с "политикой партии и правительства" фарцовщик. И, отчаянно труся, всё же нашёл в себе смелость дать весьма нелестную характеристику. - Знаю я вас!

- Я могу написать расписку. - Не желая заниматься совсем уж откровенным вымогательством, предложил я. И, поясняя видимое мной развитие событий, вытащил из кармана паспорт. - Вы, пожалуйста, посчитайте, сколько вещи стоят. И мы оформим сделку, так сказать, юридически?

- Что, и к нотариусу сходим? - Недоверчиво блеснул глазами наш будущий косрюмер.

- Да ты чё, охуел, бля! - Начал кипятиться наш капитан, видимо не привыкший, чтоб подобная тля выставляла условия. - Да я тя счаз-з-з!

- Помолчи Вася! - Остановил буйного опера Позняков. И, вопросительно взглянув на меня и, дождавшись подтверждающего кивка, заверил. - Если надо - то да!

- Обойдёмся. - Поняв, что мы не шутим, сдал назад хозяин квартиры. - В смысле, без нотариуса. А за стоимость шмоток, как и договаривались...

Мы прошли в комнату и, выудив откуда-то из стоящего возле одной из стен книжного шкафа паспорт, наш вынужденный кредитор принялся составлять преложенный мной документ.

Вписав туда свои Фамилию, Имя и Отчество, а так же перенеся на бумагу мои данные.

- Смотри у меня! - Пригрозил спекулянту внимательно следящий за составлением документа капитан. - Без шуток!

- Обижаете! - Чуть нахально протянул явно повеселевший вьнош. - И, поставив заключительную точку, протянул ручку мне. - Вот здесь распишитесь пожалуйста.

Пробежав глазами текст, я поставил автограф а, стоящий на страже моих финансовых интересов Вася, хмуро вызверился на барыгу.

- Ты где такую сумму взял урод? - Начал закипать он. - С потолка, что ли?

- Так ведь вы деньгами всё-равно отдавать не будете. - Пожал плечами он. - Вы вернёте шмотки, я вам - документ, и разойдёмся краями.

- Всё нормально, Вась. - Успокоил коллегу я. И, желая как можно скорее покончить с этим, вопросительно взглянул на "гардеробщика". - Тащи уж свои богатства.

- Сей момент! - Бодренько пообещал фарцовщик. И, прищурив один глаз, как-то "по особому" и, как понял, прикидывая рост и размер "клиента", пробежался глазами по моей фигуре и скороговоркой пообещал. - Счас всё будет!

А затем скрылся в смежной комнате и, с пафосным и пренебрежительным видом выволок... пару польских джинсов и явно самопальную рубаху с кривоватыми швами. А так же какое-то, совсем уж убогое пальтишко, всё достоинство которого было в совершенно непривычном современному человеку вырвиглазном цвете. Ибо было оно... зелёное и с совсем уж несуразными карманами, пришитыми хер знает как.

- Ты чё, болезный? Нас за идиотов держишь? - Начал психовать явно сёкший фишку Василий. И, схватив попытавшегося "отделаться малой кровью" спекулянта, несильно но, довольно-таки чувствительно встряхнув оного, прошипел. - Быстро тащи нормальные шмотки. - И, давая понять всю серьёзность ситуации, злобно пояснил. - От твоего "прикида" может вот его, - тут последовал кивок в мою сторону, - жизнь зависит! А ты нам фуфло впариваешь!

- Извините, ошибся! - Затравленно пискнул испуганный подпольный делец. - И, совсем уж жалобно проблеял. - Не сердитесь, пожалуйста. Я всё исправлю.

И, не выпуская из рук предложенное, в кавычках, "великолепие", слинял за дверь.

Далее последовала не то, чтобы "феерия шоппинга" (опять непривычное слово, не употребляемое здесь и сейчас, мимоходом отметил я) но действо, заставившее задуматься о скудности прилавков наших промтоварных магазинов. А так же критически взглянуть на, в общем и целом, ладно и удобно сидящие на моих ногах, ботинки отечественного производства.

Нам продемонстрировали несколько моделей джинсов, отличающихся формой карманов и линией двойной строчки на них. Перед глазами мелькали какие-то маечки с, иногда непонятными а, порой, навевающие вполне себе ясные образы принтами и надписями на английском языке.

Пёстрые рубашки с отложными воротниками, которые почему-то хотелось называть "гавайскими" и кожаные курточки с асимметрично расположенными молниями. А так же странного вида матерчатые и замшевые кеды, которые наш барыга почему-то называл "красовками".

"От слова "красоваться", что ли"? - Немного недоумённо думал я, примеряя, в общем и целом, довольно приятно облегающую ступни обувку. И только потом, невзирая на упорное, раз за разом повторяемое фарцовщиком исковерканное слово, до меня дошло, что это, переделанное неграмотным спекулянтом производная от слова "кросс".

"Кроссовки"! Вот как правильно нужно было именовать продукцию забугорной лёгкой промышленности! А не этим, вызывающим смешанные и не эстетические чувства, режущим ухо нормального человека словом!

Пошелестев пакетами и потеребив разложенное на стоящем у стены диване великолепие я немного подумал, пытаясь вспомнить, во что были одеты некоторые, не так, чтобы часто но, время от времени встречавшиеся в городе, "продвинутые" молодые люди.

И, прикинув, так сказать "...к носу", выбрал пару синих штанов с бронзовыми заклёпками, серую майку с силуэтом лохматого парня с электрогитарой, а так же чёрную, сшитую из свиной кожи, куртку.

Но ноги взял то, что, как уже для себя выяснил, называлось "кроссовки". И, кивнув на дверь, вопросительно поднял бровь.

- Я переоденусь?

- Да, пожалуйста! - Засуетился хозяин квартиры, с видимым невооружённым взглядом сожалением, глядя на присмотренные мною вещи. - Ванная слева по коридору.

"Да уж найду". - Внутренне хмыкнул я, оставляя товарищей и спекулянта дожидаться моего "перевоплощения".

Которое, кстати, заняло не так уж и много времени. Разумеется, в положенное в армии "время сгорания спички" я не уложился. Ну так и, внимательно бдящий за "превращением салаги в воина" старослужащий надо мной не стоял.

"Интересно, служил ли я в армии"? - Запоздало подумал я.

Но, так как не спешащая возвращаться память, а так же, отбитая так не вовремя прилетевшим в затылок газовым баллоном бестолковка, на никак не откликнулись, просто предпочёл выбросить неактуальные в данный конкретный момент мысли из головы.

- Хорош! - Радостно констатировал Василий, когда я, вернувшись в комнату, предстал перед коллегами. И, желая видеть меня во всей красе, попросил. - Покрутись, а?

"Я тебе что, блядь, вешалка на подиуме"? - Отчего-то разозлился я.

Но, так как организовал всё это заимствованное великолепие наш пронырливый капитан, понял, что отказывать товарищу в такой маленькой просьбе не стоит.

Всё ж таки, для общего блага старался. Для того, чтобы моя, прямо скажем, не вызвавшая бурных откликов ни в одной душе идея, худо-бедно претворилась в жизнь.

Загнав некстати вылезший гонор куда подальше, я обернулся вокруг своей оси и, остановившись, посмотрел на присутствующих. Пытаясь по выражению лиц оценить, "как оно"?

На моське невольного "костюмера", под давлением обстоятельств в виде внезапно наехавших на бедолагу нас, была написана печальная обречённость. Он как будто прощался с выданными на прокат шмотками, и в глазах его, кажется, навсегда поселялась вселенская грусть.

Не понимая, что так опечалило фарцовщика, я перевёл взгляд на лучащегося довольством и оптимизмом Васю и, надо сказать, тут было "всё в порядке". Как и следовало ожидать, он получал кайф от созерцания "дела рук своих" и, я бы даже сказал, испытывал некоторый триумф.

Наслаждаясь моментом и, то и дело, оглядываясь на Анатолия Викеньтьевича. Выражение лица которого было, если можно так выразиться, довольно-таки скептическим. Недоверчивым, то есть.

Он, как будто, наблюдал на несмышлёным младенцем, вырядившимся в костюм с чужого плеча и, приклеив накладные усы, пытавшимся вжиться в чужую для себя роль.

"Что не так"? - Спеша узнать компетентное мнение, вытаращив глаза и вскинув брови, молча дёрнул головой вверх я.

"А, хрен знает". - Так же безмолвно пожал плечами старший товарищ. И, в задумчивости повращав в воздухе кистью руки, кивнул на виднеющееся в дверях, висящее в прихожей зеркало.

Выбравшись в коридор, я внимательно осмотрел себя и, в общем и целом, не нашёл никаких изъянов. Новые вещи приятно холодили кожу и, местами топорщась, прямо-таки кричали о собственной "только что купленности".

Ну или, в нашем конкретном случае, беспардонной "отдолжленности". Правда, посвящать всех и каждого в тайны нашего маленького гешефта я не собирался, так что проблемы в этом не видел.

"Нормальный такой прикид". - Довольно рассматривал своёго двойника я. - И чё Викеньтьичу не нравится?

И, так бы и оставался в неведении, если бы взгляд не упал на приколоченную за спиной вешалку. На которой висела одежда, таскаемая каждый день барыгой и выглядевшая... затасканной и потёртой.

Немудрящий и такой простой паззл сложился в моей голове. Всё встало на свои места и, понимая, как выглядел в глазах имеющего гораздо больший жизненный опыт начальника, я про себя ругнулся.

"Дебил, блядь"! - Корил я себя нелицеприятными словами. - "Конспиратор хуев! Ты кого наебать хотел, фраерок залётный"!

То есть, простите за мой французский, недальновидный и излишне самоуверенный молодой человек, наивно полагающий, что таким немудрящим маскарадом сможет ввести в заблуждение битых жизнью и постоянно ходящих по краю, лиц цыганской национальности.

"Да тебя ж на перо посадят и прикопают по-тихому". - Продолжал топтаться по собственной глупой гордости, "великомудрый" я.

И, скорее всего, так как санкция на "работу под прикрытием" не была получена, дело так и не будет раскрыто.

Вне всякого сомнения, убийство сотрудника милиции - случай, как говорится, из ряда вон. Но, так как идти на разведку мне предстоит одному, а разрешение ну, по крайней мере, согласованного в верхах и официального, никто не давал, спишут мой хладный труп вчистую. А статистика пополнится ещё одним нераскрытым "висяком".

Чутка взбодрённый этими, отрезвляющими мыслями, я спустился с небес на землю и, сграбастав старые шмтотки и, вернулся в к многоуважаемому общству. И, положив вещи на диван, попросил.

- А давай-ка, друже, ты мне вот это одолжишь? - Указал рукой я на притащенное богатство. И, снимая с плеч так приятно похрустывающую свежестью кожаную куртку, пояснил. - А то, замараю я твой подгон. А потом, сам знаешь, стирай - не стирай, а за новое не выдашь.

- П-пожалуйста. - Отчего-то начав заикаться, моментально согласился хозяин затребованных мной шмоток.

А в глаза его начало появляться явно выраженное облегчение.

"Ну да"... - Философски подумал я. - "Я ж в своей простоте не учёл, что продать побывавшую в употреблении одежду за цену не ношенной всяк не получится".

Так что, спасибо мудрому взгляду Анатолия Викеньтьевича. Ну и, конечно, Создателю, давшего мне малую толику разума, за верно подсказанное решение.

- Штаны давай. - Не особо заморачиваясь с названием, потребовал я. И, дождавшись, пока барыга притащит в меру потрёпанные джинсы, слегка поморщившись, пообещал. - Я скоро.

А потом спрятался в ванной и, волевым усилием преодолевая брезгливость, надел чужие вещи.

Майку я предпочёл всё-таки оставить новую. Рассудив, что её, в общем-то, и не видно. А вот немножко потрёпанная и с явно видимыми следами носки верхнюю одежда пришлась как нельзя кстати.

Благо, фигуры у нас с "костюмером" были практически одинаковые. Правда, тот немножко уступал мне в ширине плеч. Но, к счастью для всех, ненамного. Так что потёртая джинсовая куртка не производила впечатления снятой с чужого плеча.

Что вселяло некоторую надежду на успех задуманной мной авантюры и, если честно, даже немножко радовало.

- Ну как? - По довольному и, я бы даже сказал, одобряющему взгляду Познякова понимая что, в этот раз всё нормально, осторожно спросил я. - Так пойдёт?

- Это ж совсем другое дело! - Не замедлило высказаться руководство. И, скосив хитрый глаз на Василия, попросило. - Сажи, а?

- Да, Викеньтьич. - Тут же поспешил согласиться он. И, чуть смущаясь, пробормотал. - Чтой-то я упустил этот важный момет из виду...

- Да, там кадры ещё те! - Подтвердил Анатолий Викеньтьевич. - С обострённым чутьём и настороженностью дикого зверя.

Я же молча гордился и радовался тому, что всё складывалось "тип-топ". Ну, или "чики-пуки", как внезапно и, если честно, сам не знаю почему, вдруг пришло в мою, как вы помните, не так давно пострадавшую и травмированную голову.

- Что ж, пойдём пожалуй. - Начал прощаться организовавший сей маскарад Василий. И, грозно взглянув на фарцовщика, предупредил. - Слышь, любезный... Надеюсь, ты понимаешь, что трепаться об этом на каждом углу не стоит?

- Я - могила! - Сбледнув с лица, мгновенно пообещал он. и, для пущей убедительности, перекрестившись, прошептал. - Никому ни слова!

- Пакет есть? - Совсем забыв, что в современном Свердловске, это отчего-то совсем не распространённое явление. И, тут же поправился. - Ну, или торба какая-нибудь?

Моментально сообразив, что от него требуется, спекулянт притащил из своих закромов полотняный мешок с двумя ручками. Явно смайстраченный на швейной машинке кем-то из старшего поколения и пришедшийся очень кстати.

- Возвращать не обязательно. - Буркнул тот, с тяжким вздохом оглядывая мою, облачённую в носимые ещё вчера им шмотки.

- Да, не парься ты! - Попытался приободрить нашего невольного помощника я. И, подмигнув левым глазом, уверенно пообещал. - Всё нормально будет.

Невольно при этом подумав, что на бабки я его всё-таки развёл. Ведь, как ни крути, ходить-то ему в чём-то надо.

И, так как в то, что напялит он на себя брюки фабрики "Большевик" а рубашку сделанную на "Коммунарке" верилось с большим трудом, выходит, что предназначенные на продажу шмотки украсят туловище спонсора уже сегодня.

А это, пусть и косвенный, но всё-таки убыток.

Однако материальные заботы, пусть и не сильно, но всё-таки нарушающих социалистическую законность граждан, волновали меня... скажем так, далеко не в первую очередь. Так что я просто выбросил эти мелочи из головы.

И, спустившись вслед за Васей и Позняковым по лестнице, занял привычное место на заднем сиденье верой и правдой служившего хозяину "Жигулёнка".

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.

Content

СССР. Книга 2. Младший лейтенант милиции.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26