Калгари 88. Том 5

Глава 1

Жаркая пресс-конференция

— Девочки, когда переоденетесь, никуда не уходите! — голос тренера волшебным образом из восхищённо-уважительного вновь стал повелительным. — Через сорок минут в актовом зале состоится большая встреча с журналистами. Прошу отнестись максимально ответственно. Её решили сделать открытой — очень много желающих пообщаться с вами и задать несколько вопросов.

— Ясно, спасибо, — уважительно сказала Арина. — Сейчас придём.

— Хмм… — иронично хмыкнула Соколовская в своём стиле.

В раздевалке Арина первым делом внимательно осмотрела подаренные призы. Медаль определённо была серебряная, но с золотым покрытием. Как она это определила? Да просто потому, что знала! Об этом первым делом узнаёт каждый спортсмен, занявший призовое место. Золотые медали делали из серебра с золотым покрытием, но вес золота должен быть не менее 6 граммов! Серебряная медаль была из чистого серебра, а вот бронзовая… Из обычной бронзы. В мире существовала и оловянная медаль. Её давали в США на чемпионатах по фигурному катанию за 4 место.

Грамота была стандартная, на плотной вощёной бумаге, с надписями, выполненными пером и каллиграфическим почерком. А вот магнитофон… Тяжёлый! Арина, усевшись на лавку, стала внимательно рассматривать подаренный аппарат. Определённо он был с радио и стереофонический, что уже хорошо!

— Хороший магнитофон! — заявила Арина, обращаясь к Соколовской. — Наверное, круто играет!

— Пффф… — презрительно ответила Соколовская, у которой дома стоял двухкассетный японский Панасоник.

— Сегодня вечером в общаге будет дискотека, — рассмеялась Малинина. Она уже полностью смирилась со своим третьим местом, что для спортсмена было очень ценным качеством. Кто-то переживал за второе-третье место, изводя себя неделями, а с кого-то и десятое место как с гуся вода, подумаешь — всякое бывает!

Пока собирались, в раздевалке стали появляться женщины-мастера спорта — скоро у них тоже должна была начаться произвольная программа. Все они были старше 20 лет, что для времени Арины было удивительно — в 20 лет уже большинство заканчивали спортивную карьеру, устав от травм, высокой конкуренции и непомерных трат на занятия спортом. Или в связи с изменениями в семейном положении. Большинство мастеров спорта, и даже заслуженных, во время Арины были сильно моложе здешних. Они были как здешние юниоры!

Пока переодевались, девушки-мастера поглядывали на юниорок, на их медали, на магнитолы. Наверное, догадались, что это победительницы в разряде юниорок. Арина почему-то ожидала, что мастера их поздравят, но этого не произошло — здесь слишком велика была пропасть между 14-летними школьницами и взрослыми девушками, многие из которых уже работали, были замужем и имели детей.

Переодевшись, фигуристки, нагруженные сумками с костюмами и коньками, и с тяжеленными магнитолами в руках, потащились на второй этаж спортивного комплекса, в актовый зал. Народу там скопилось порядком — ещё когда поднимались по лестнице, услышали гул голосов.

— Вот они! Ура! Чур, я первая! — крикнула Анька, дежурившая вверху лестницы в ожидании фигуристок. — Урааа!

Не дожидаясь, пока уставшие спортсменки поднимутся по лестнице, сбежала к ним вниз и обняла Арину, повиснув на рукаве:

— Урааа! Поздравляю!

— Эмм… Я, конечно, очень благодарна за твоё поздравление, но не отпустишь ли ты меня? — вежливо, но с лёгкой ноткой недовольства спросила Арина. — Я очень устала.

— Сейчас помогу! — заверила Анька и уже хотела броситься на Соколовскую, но та предостерегающе покачала головой, показывая, что не надо этого делать, и маман ограничилась простым поздравлением, упомянув и Малинину: — Марина! Поздравляю! Желаю счастья! И тебя тоже, Таня!

— Помоги лучше тащить, раз пришла! — Арина отдала Аньке магнитолу, а сама пошла наверх.

У входа в актовый зал фигуристок встретила толпа фанатов, которые сразу же стали просить автографы. Расписавшись на открытках, вошли внутрь. В актовом зале для группы поддержки из Екатинска специально выделили правую половину первого и второго ряда, так что расположиться можно было вольготно. На левой стороне сидели журналисты и спортивные чиновники. В остальном зал был полон. Публика собралась разная — молодёжь, среди которой были и фигуристы, выступавшие на чемпионате, их родители, солдаты, обычные болельщики, вдохновлённые прокатами юниорок.

Появление фигуристок зал встретил сдержанными аплодисментами. Эмоции от боления улеглись, да и взлохмаченные девчонки в спортивной одежде, нагруженные вещами, уже мало напоминали тех, кто ещё недавно вызывали эмоции и душевный трепет. Арина хотела пройти и сесть рядом с родителями, но Ксенофонтов сказал, чтобы располагались за столом заседаний.

— Вы куда это направились? — улыбнулся тренер. — Давайте на главное место здесь, на сцену! Вы сегодняшние герои! Пусть все видят вас! Вещи и одежду положите вон на этот стол в углу.

Ксенофонтов, как представитель принимающей стороны в лице председателя Федерации фигурного катания Свердловской области, был ведущим и сел справа от спортсменок. Во времена Арины на зарубежных стартах на этом месте сидел обычно переводчик. Рядом с Ксенофонтовым расположилась Малинина, в центре — Арина, слева от неё — Соколовская.

— Вроде бы все собрались, — заметил Ксенофонтов. — Давайте начнём. Сначала в общих чертах я расскажу об итогах чемпионата, чтобы вы смогли лучше сформулировать ваши вопросы. Итак, чемпионкой Свердловской области стала Людмила Хмельницкая. В произвольной программе она прыгнула пять тройных прыжков, поэтому одержала безоговорочную победу. Более того, в Свердловской области, да наверное, и в стране, это единственная фигуристка, исполняющая самые сложные тройные прыжки — лутц и флип. Именно с помощью их она выиграла короткие и произвольные программы у остальных девушек. У Марины Соколовской и Татьяны Малининой в арсенале тулуп и сальхов. Они прыгнули по 1 прыжку в короткой программе и по 4 прыжка в произвольной. Но для чемпионства этого не хватило, потому что лутц и флип считаются более сложными прыжками. Теперь по вторым-третьим местам. Таня Малинина исполнила обязательные фигуры и произвольную программу с ошибками, поэтому заняла место ниже, чем Марина Соколовская, отказавшая безукоризненно все три программы.

— Ирина Чен, газета «Советский спорт», — представилась уже знакомая журналистка. — Вопрос к вам как к представителю федерации. В принципе, по расстановке мест вопросов, я думаю, после вашего комментария ни у кого не возникло. Я хотела бы спросить о будущем. Вы сказали, Хмельницкая единственная прыгает лутц и флип. И с их помощью побеждает. Значит ли это, что и другие фигуристки будут массово разучивать их? Ведь метод победы очевиден.

— Об этом пусть вам расскажут сами фигуристки, — рассмеялся Ксенофонтов. — Они лучше знают о своих планах.

— Я в межсезонье разучу хотя бы один прыжок! — твёрдо заявила Соколовская, глядя в зал чистыми светлыми голубыми глазами. — Пусть хотя бы один. Но он значительно повысит мой уровень мастерства. Хотя… На следующий сезон я буду выступать во взрослом разряде. И уровень мастерства у меня и так прибавится. Плюс ещё один новый прыжок.

— Объяснись, пожалуйста, — попросила Ирина Чен. — Что ты имела в виду, когда сказала, что у тебя автоматически вырастет уровень мастерства при переходе во взрослый разряд?

— Всё просто! — заявила Соколовская. — В этом сезоне мы выступали по юниорским правилам. По ним нужно в короткой программе прыгнуть обязательный одиночный прыжок лутц. У нас тройного лутца нет, а у Люды есть. Поэтому она выиграла короткую программу, с двумя тройными прыжками. У нас же в короткой программе был только один тройной прыжок — сальхов в каскаде. Обязательный лутц мы прыгали двойной. Но во взрослом разряде в короткой программе одиночный прыжок допускается любой, поэтому я смогу прыгнуть два прыжка. А может быть, разучу каскад тройной сальхов — тройной тулуп. Тогда у меня в короткой программе будет три тройных прыжка, а в произвольной пять тройных прыжков. Это сравняет наши… шансы с Людой.

Соколовская с насмешкой посмотрела на Арину, словно не веря итогу чемпионата. Неужели она серьёзно говорит о своей борьбе с той, которая даже в тройку на городском чемпионате не могла войти, и проигрывала и Авдеевой, и Муравьёвой и Барышниковой…

— А что Таня Малинина скажет по поводу усложнения? — не отставала Чен. — Есть у тебя какие-то наработки, с которыми можно бороться с Людой и Мариной?

— Наработки есть, — согласно кивнула головой Малинина. — У меня в арсенале есть прыжок тройной риттбергер, но он чисто пока ещё не получается, поэтому мы с тренером не стали вставлять его в программу. Но летом я в любом случае доучу его до хорошего результата и тоже вставлю в программы. У меня будет два тройных прыжка в короткой и пять прыжков в произвольной программе. Возможно, тоже разучу каскад тройной сальхов — тройной тулуп. Тогда у меня будет три тройных прыжка в короткой.

— Хорошо. Спасибо, — поблагодарила Чен. — А что сама чемпионка скажет? Собирается она ещё более усложняться, ведь конкурентки, что называется, наступают на пятки?

— Я собираюсь только разучить тройной сальхов! — заявила Арина. — Это программа-минимум. В прокате он у меня уже получился. Нужно закрепить исполнение, и тогда у меня в произвольной будет 5 тройных прыжков. Этого хватит для конкуренции. Сосредоточусь на чистом уверенном исполнении элементов.

Естественно, Арина не стала говорить, что собирается тоже разучить тройной тулуп, чтобы были дорогие каскады тройной лутц — тройной тулуп и тройной флип — тройной тулуп. В этом случае она бы подняла свой прыжковый контент до юниорского уровня в своём времени. А не стала говорить, потому что незачем соперницам выдавать свои планы. Впрочем, и соперницы могли тоже не сказать всей правды, да и планы могут поменяться ещё много раз.

— Егор Войцеховский, спортивный обозреватель газеты «Знамя Свердловска», — представился ещё один знакомый по прошлым пресс-конференциям журналист. — Я бы хотел спросить о болельщиках. Честно говоря, я сегодня испугался, когда увидел такие переполненные трибуны. Мне кажется, даже на хоккей столько зрителей ни разу не приходило. Не волновались вы, когда увидели столько зрителей?

— Не-а, — заявила Арина. — Всё нормально. Болельщики помогают своей поддержкой и мотивируют выступать ещё лучше.

— Мешали, — неожиданно сказала Соколовская. — Я столько никогда не видела и стеснялась!

При словах Марины раздался негромкий гул из глубины зала.

— Мне было нормально, — просто сказала Малинина. — Мы для болельщиков катаемся.

— А сейчас я вам задам немного каверзный вопрос, — слегка ехидно улыбнулся Егор Войцеховский и открыл блокнот. — Я помню, какие вопросы вам задавал на прошлой пресс-конференции, практически перед соревнованиями. И там был такой вопрос: «Какие у вас цели на чемпионат?» Марина ответила: «Занять первое место», Таня ответила: «Занять первое место и завоевать золотую медаль», Люда ответила: «Выступить хорошо и кататься ради зрителей». А сейчас вопрос сегодняшнего дня — как вы считаете, добились вы поставленных целей?

В зале раздался ещё более громкий шум и редкие аплодисменты. Люди в ожидании смотрели на фигуристок, но никто из них не хотел отвечать первым — получалось, что кроме Хмельницкой, никто не осуществил свои планы. Потом Арина взяла инициативу в свои руки.

— Ну… У меня всё получилось, что я хотела сделать, — решительно заявила она. — А золотая медаль стала приятным бонусом к моей цели!

— Прости, чем стала золотая медаль? — не понял Войцеховский.

— Ну, эммм… — замялась Арина, сообразившая, что здесь значения слова «бонус», похоже, ещё не знали. — Я имею в виду, что золотая медаль стала хорошим дополнением к моей цели.

— Хм… Понятно… — недоверчиво ответил Войцеховский, готовый поклясться, что Люда сказала совсем другое слово и обратился к Малининой. — Таня, понятно, что своей цели ты не достигла. Как ты думаешь, была возможность побороться за золото?

— Шанс был, — пожала плечами Малинина. — Но я его полностью не реализовала. Допустила самую большую ошибку в обязательных фигурах. Проиграла соперницам слишком много, и потом я была в роли догоняющей. В короткой программе я приблизилась к ним немного, но в произвольной программе отыграться не удалось. В спорте так бывает. Буду работать. На первенстве страны постараюсь наверстать упущенное.

— Спасибо, — поблагодарил Войцеховский. — Марина, а что ты можешь сказать насчёт своих слов перед соревнованиями?

— Не заняла первое место, всех обманула, — усмехнулась Соколовская. — Никаких проблем! В жизни всё бывает! Исправлюсь.

… В середине зала сидели Тамара Ивановна Быстрицкая, председатель совета ветеранов 144-го секретного завода, и председатель ветеранов Уралмаша Николай Егорович Ляпин, которые приходили посмотреть на фигурное катание, заинтересованные слухами и статьями в газетах. И на каждое выступление фигуристок у них было своё чёткое мнение, которое они не стеснялись высказать. Естественно, им понравилась Соколовская, катавшая произвольную программу на военную тему, песню «Смуглянка» из кинофильма «В бой идут одни старики». Ветераны, наизусть знавшие фильм и плакавшие от него, точно так же прониклись к прокату Марины. Смотрели его со слезами, а потом глотали валидол, вспоминая войну. Сейчас для них уже не существовало других фигуристок. Сами для себя незаметно они стали фанатами одной спортсменки и одной программы, и были готовы ради неё на многое.

— Смотри, Николай Егорыч, — сказала Тамара Ивановна. — Какая эта девочка, Марина Соколовская, незаносчивая. Как она всё по делу говорит, просто и искренне! Такие спортсменки должны на первых местах быть, а не на вторых.

— А мы вот это и скажем им сами, Тамара Ивановна! — решительно заявил Николай Егорович и стукнул по полу костылём. — Мы выскажем всё, что думаем об этом бардаке!

… Тем временем в пресс-конференцию включился другой журналист, тоже ранее виденный фигуристками.

— Здравствуйте. Меня зовут Александр Гришаев, я корреспондент газеты «Огни Урала», — представился корреспондент. — А я хотел бы задать вам такой вопрос. Как вы выбираете свои программы? Про постановку я молчу. Но вот именно как происходит выбор музыки? И что именно означают ваши вопросы, что вы ими хотите выразить?

— Давайте я отвечу, — сказала Арина. — Музыку выбираем просто. Мы её слушаем. Иногда это занимает много времени. Музыка не должна быть однообразной. В ней должны быть чёткие акценты, сильные и слабые участки, убыстрение и замедление темпа. По акцентам можно расставлять элементы и сразу же заниматься хореографией.

— Ну, сейчас музыки у вас будет много, — рассмеялся Александр Гришаев. — Магнитофоны вам хорошие подарили. Довольны подарками?

— Довольны, спасибо большое, — с достоинством ответила Арина. — Всё очень хорошо.

После этого журналисты задали ещё несколько малозначащих, рядовых вопросов, и Ксенофонтов предложил задавать вопросы всем желающим. И первыми, естественно, решили высказать своё недовольство Николай Егорович и Тамара Ивановна, которым не понравилось то, что на первое место поставили Хмельницкую с её бесстыжим буржуазным танго, а правильная и идеальная Соколовская с программой на военную тему, близкую сердцу каждого советского человека, осталась на втором месте.

— А разрешите мне спросить вот эту девочку, Люду, — скрипучим голосом недовольно спросил Николай Егорович. — А кто тебе посоветовал танцевать такую нехорошую программу?

— Ну… Я, эмм… Сама себе посоветовала! — вежливо ответила Арина. — Танго — прекрасный эмоциональный танец.

Однако не успел Николай Егорович возмутиться дерзким, на его взгляд, ответом, как вокруг раздались негодующие вопли и свист рассерженных болельщиков Арины.

— Мнение своё при себе держите! — крикнула женщина, сидевшая в соседнем ряду. — А нам понравилось! Хватит нападать на ребёнка, а то нажалуемся в партком!

Николай Егорович посмотрел по сторонам и увидел не внушающую радости картину — со всех сторон на него недовольно смотрели десятки человек, а некоторые взгляды были откровенно враждебны. Николай Егорович впервые увидел такую реакцию на свои слова и, растерянный, замолчал, не зная, что сказать… Странно, но бесстыжее катание Хмельницкой, похоже что, понравилось многим…

Глава 2

Савосин -чемпион!

Ксенофонтов, видя назревающий конфликт, попытался погасить его, растолковав всё, что касается программ.

— Дорогие товарищи, программы у девушек каждый сезон разные, и бывают самые неожиданные, и к личности фигуриста они никакого отношения не имеют. Давайте будем сдержанными. Продолжайте задавать вопросы.

— Здравствуйте, — с места встала женщина интеллигентного вида и улыбнулась, приветственно помахав рукой. — Ирина Анатольевна Смирнова, директор школы номер 22. Девочки, я бы хотела спросить, а вы могли бы пообщаться с нашими ребятами? Рассказать им о том, как вы начали заниматься фигурным катанием, ответить на вопросы? Показать ребятам что-нибудь из вашего арсенала? Ну, девчонки… Хотя бы не надолго?

— Эммм… — неопределённо протянула Арина, не зная, что сказать. Что тут скажешь? Что они люди подневольные и никуда без дозволения тренера и принимающей стороны не ходят?

Однако слово взял Чертанов Максим Игнатьевич, председатель комитета по физкультуре и спорту Свердловской области. Мужчина встал, галантно поклонился и рассказал, как следует поступить.

— Здравствуйте. Это надо не к фигуристкам обращаться, а к нам, к руководителям и принимающей стороне, — сказал он. — Давайте так, товарищи. Устроим всё организованно, чтобы не перетягивать одеяло друг на друга. Можно организовать официальные вечера встреч фигуристок с болельщиками. С представителями школ, техникумов и ВУЗов отдельно, в ДК пионеров имени Крупской, а с представителями трудовых коллективов отдельно, например, в ДК имени Свердлова. Так что после встречи, в ближайшее время подавайте заявления от лица профсоюзов и трудовых коллективов. Просите своего председателя комитета профсоюза, и уже он пусть обращается к нам, в комитет по физкультуре и спорту. Сейчас, после встречи, мы обсудим с тренерами график пребывания спортсменок, и потом решим вопрос с вами, дорогие товарищи. Скажу сразу — у девушек ещё запланировано показательное выступление, да и чемпионат ещё не завершён. Завтра, в четверг, произвольные программы у юниоров и мужчин. В пятницу и субботу стартуют парники и танцоры, где тоже будет очень много интересного, и в воскресенье будет большой показательный концерт, где вы увидите выступления полюбившихся вам фигуристов.

— А можно на встречу пригласить только одну фигуристку? — неожиданно спросила Тамара Ивановна Быстрицкая, председатель совета ветеранов 144 завода. — Мы хотели бы встретиться только с ней.

— Нет, товарищи! — покачал головой Чертанов. — Я уже всё сказал. Встреч с болельщиками будет только две. Одна для подрастающего поколения, другая для трудящихся и пенсионеров. И фигуристки на них будут присутствовать все трое.

— А если для девушек устроить экскурсию на предприятие, рассказать о его традициях, потом провести чаепитие и встречу с болельщиками в дружеской обстановке? — спросил председатель ветеранов Уралмаша Николай Егорович Ляпин. — Я с Уралмаша. Если наши рабочие придут в ДК имени Свердлова, он рухнет. Для нашего предприятия можно устроить отдельную встречу в ДК Уралмаша, что на улице Фестивальной.

— Пусть председатель профсоюзного комитета свяжется со мной, — согласился Чертанов. — Но в любом случае это будет организовано на следующей неделе, после показательных выступлений.

После этого встреча спортсменок с журналистами и болельщиками была закончена. Теперь осталось принять поздравления от родителей и группы поддержки.

— Иди сюда, моя девочка, — Дарья Леонидовна наконец-то добралась до дочери, обняв её. — Такое ощущение, как будто мы год не видимся, а прошло меньше недели. Вообще, странно это — видеть своего ребёнка словно со стороны… Не имея возможности ни встретиться, ни поговорить.

— Ма, спасибо за всё! — растроганно сказала Арина и обняла маму. — Ну, так получается. Ты не представляешь, какая тут чехарда и нервяк. Я постоянно после соревнований только ем и сплю. Больше сил ни на что не хватает. Увидимся ещё!

— Поздравляю тебя, дочурка! — сказал Александр Тимофеевич и приобнял дочь, чуть подвинув Дарью Леонидовну. — Вот и исполнилась твоя мечта. Это просто сказка какая-то. Я до сих пор как будто во сне живу. Что сейчас будешь делать?

— Отдыхать, наверное, — пожала плечами Арина. — Я на ногах скоро стоять не смогу.

— Так… Отдых отдыхом, но не забываем и о товариществе. Девочки! Завтра произвольная программа у нашего Егора, так что приезжаем поболеть и поддержать, — строго сказал Левковцев.

После этого Соколовская решительно сказала, что она устала и хочет отдыхать, поэтому поздравляшки быстро свернули, вышли из здания и сели в автобус. Арина действительно ощущала смертельную усталость — казалось, ещё немного, и откажут ноги или потеряет сознание на ходу. Сил было потрачено много, как физических, так и моральных. Сколько займёт восстановление до приемлемой кондиции? Неизвестно. А ещё эти мероприятия… Встречи с болельщиками, встречи с трудящимися предприятий… Встречи с журналистами…

Арина с неудовольствием подумала, что попала в очередной капкан публичности и медных труб, которые неизбежно следуют за пьедесталом почёта любого уровня. После успешного чемпионата, на который потрачена уйма сил, вместо того чтобы отдыхать и восстанавливаться, ты таскаешься по встречам, банкетам и мероприятиям. А время-то идёт. Проходит неделя, две… Тебе нужно готовиться к следующим соревнованиям, но ты ещё не сбросила форму после предыдущих, потому что не было времени ходить в спортивный зал. Тебе нужно усиливать тренировки, а ты ходишь по ток-шоу, банкетам и… политическим митингам… И самое главное, что ты не можешь от этого отказаться, потому что сразу твоя дальнейшая карьера в спорте может начать испытывать большие трудности. Образ народной любимицы и гордости нации требует определённых жертв… Но эти жертвы всегда негативно влияют на дальнейшие старты. Вот что самое парадоксальное. Когда ты купаешься в лучах славы и деньгах, ты понемногу теряешь будущее.

Остаток дня прошёл скучно, как это всегда бывает, когда спортсмен чувствует, что важная цель достигнута, а новой цели ещё нет. Арина повисла в безвременье. Вроде и чемпионат закончен очень удачно, но ощущения праздника нет. Возможно, сказывалось то, что несвобода не закончилась, и предстояло ещё множество обязательных мероприятий.

Зато не скучно было Аньке. Она изучала магнитолу Арины! Включила кассету с «Депеш Мод», делала то громче, то тише, регулировала тембр. Играло хорошо! Не сравнить с «Весной-205», из которой Люська зачем-то выломала подкассетник и наклеила обёртки от жвачки на корпус. Низкие частоты были на высоте, да и стереоэффект ощущался. А особенно приятно, что заработала это аппарат своим талантом.

— Круто играет! — заключила будущая маман, а потом перевернула на обратную сторону и смешно округлила глаза от удивления. — Ни фига себе. Цена 400 рублей! На этот магнитофон целых два месяца работать надо! А Люська за пять минут выиграла!

— Нет, не за пять минут, — покачала головой Арина. — Это месяцы и годы тренировок. Будешь чем-нибудь хорошо заниматься, результат будет такой же. Например, если продолжишь рисовать.

— Ну-ну… — иронично промычала Анька, и вдруг вспомнила что завтра нужно будет болеть за Савосина. — А ваш Егор какую программу будет катать? Люся, скажи пожалуйста?

Арина вдруг поняла, что не может сказать, какая произвольная программа у Савосина. Она ни разу не видела её на тренировке. Однако, похоже, знать должна, потому что Соколовская и Муравьёва с удивлением посмотрели на неё.

— Что? — с удивлением спросила Арина, глядя на одногруппниц. — Что значат эти странные взгляды?

— Ты же сама на летних сборах ему эту музыку предложила, — заметила Соколовская. — Ты опять прикалываешься?

— Не прикалываюсь, — недовольно ответила Арина. — Я вообще-то головой ударялась, если вы забыли.

— Под «валенки» он катается, — ответила Соколовская, внимательно глядя на Арину. — Которые не подшиты, стареньки.

— Ясно… Спасибо за консультацию… — смущённо пробормотала Арина и отвернулась от всех, коря себя за то, что опять попалась на ровном месте. А может, рассказать им всем, как есть на самом деле? Но тут же отказалась. Высока вероятность, что можно попасть в психушку. Да и жизнь себе порядком усложнишь. Лучше уж двигать версию об амнезии.

— И как выглядит его костюм? — спросила Анька. — Я бы плакат красивый нарисовала на обратной стороне Люськиного.

— Красная рубаха с пояском, русская-народная, — сказала Соколовская и с внезапно проснувшимся интересом посмотрела на Аньку. — Давайте все вместе порисуем. Втроём мы быстро сделаем. Давай, размечай лист, а мы раскрасим и тени со светом заштрихуем. Должно получиться классно, Егор будет доволен.

Егор действительно был доволен. Ещё когда ожидали автобус, увидел у девчонок ватман в руках, догадался, что это такое, но спрашивать не стал. Арина смотрела на Савосина и думала, что он всё делает правильно с выбором музыки для программ. С его телосложением и харизмой какая-то утончённая классика ему бы мало подошла, а вот нечто народное, разухабистое — в самый раз.

Дворец спорта встретил относительным спокойствием — болельщики ещё не успели переварить вчерашнее выступление девушек и женщин, и на мужчин пришло процентов 80 от вчерашнего количества зрителей. Не было и партийных деятелей. Только по долгу службы присутствовали те, кому это нужно. По местам расселись в середине первой разминки, когда выступала еще предыдущая группа участников. Арина внимательно стала наблюдать за их прыжковым контентом. Никакими элементами ультра-си тут и не пахло! Основные прыжки были тройные сальховы, тулупы и риттбергеры. Лутцы и флипы были лишь двойные. Тройных акселей тоже не было.

Когда объявили последнюю разминку, и парни вышли на лёд, Арина издалека заметила Савосина — он выделялся своей ярко-красной рубахой с пояском в русском народном стиле. В окружении других участников, одетых в основном в классические мужские костюмы — белые рубашки и чёрные брюки, смотрелся он очень выгодно.

В последней группе участников откровенно слабых не было — парни чётко отпрыгали тройные прыжки и двойные аксели, исполнили по вращению, и на этом разминка закончилась. К удивлению Арины, первым выступил Лёха Горшков, и это говорило о том, что федерация и судьи в него не очень-то и верили. Седьмой стартовый номер совсем не гарантировал первое место.

— А он хотел у тебя спросить, как ты прыгаешь тройной лутц, помнишь это? — вдруг спросила Соколовская, сидевшая рядом с Ариной и тоже внимательно наблюдавшая за парнями.

— Ну… — не нашлась что сказать Арина и потом призналась: — Честно говоря, забыла. А что?

— Он, наверное, хочет в произвольной идти на него, — усмехнулась Соколовская. — А что ему ещё остаётся? В фигурах он уступил очень много, больше балла. Без шанса отыграться. Ему сейчас остаётся либо рисковать на полную катушку, либо заранее проигрывать. Вообще удивительно, но наш Егор идёт на первом месте. Ещё месяц назад скажи мне, я б ни за что не поверила, что так будет.

— А ты поверила бы, если бы кто-нибудь сказал, что ты будешь на втором месте? — помолчав, спросила Арина.

— Не-е-ет, — покачала головой Соколовская. — Это какая-то фантастика. Ой… Смотри!

Горшков приготовился к старту. Одет он был в белую рубашку и чёрные брюки. Но когда зазвучала музыка, Ариана подумала, что с костюм к этой программе можно было сделать и поинтересней — катал Горшков под музыку из балета «Щелкунчик» Чайковского. Обычно мужчины к этой музыке одевались в белый или красный классический камзол с чёрными галунами и золотистыми эполетами, но Горшков решил обойтись минимальным вариантом.

Когда Лёха сосредоточенно в начале программы стал заходить на лутц, Арина с высоты увидела, что он взял неправильную дугу, слишком внутреннюю, тогда как была нужна наружная. В такой ситуации обычно можно попробовать прыгнуть флип, но Горшков почему-то не стал этого делать, а с такой дуги выдержать правильное ребро на лутце было проблематично. И Горшков сделал типичную ошибку — перед самым прыжком сделал перетяжку, чтобы встать на нужное внешнее ребро, присел на левой ноге, ударился зубцом правого лезвия о лёд, закрутился… И… Ось вращения, естественно, сбилась, и Арина сразу подумала, что будет значительный недокрут. Своим последним движением перед отталкиванием Горшков забрал у себя все шансы на удачное приземление.

Не докрутив половину оборота и приземлившись на лёд под углом в 90 градусов к траектории выезда, Горшков упал. Упал с приличной высоты, и падение было жёстким — на головку бедра. Примерно секунду парень сидел, тряся головой, как будто приходя в себя, потом медленно встал на коньки и стал набирать ход. Тайминг уже был утерян секунды на три, да и похоже что, удар сильно встряс диафрагму — фигурист сбил дыхание. Вдобавок онемела бедренная мышца, потому что Горшков попытался прыгнуть каскад тройной сальхов — тройной тулуп, и он у него совсем не получился. Сальхов вышел двойным, а вместо тулупа получилась невнятная кракозябра в половину оборота. Вот что значит несделанный прыжок в начале программы, да еще и с падением!

К середине проката Горшков нормализовался и окончание программы не бросил — показал волевые качества. Но, естественно, о золоте, да и о любом другом призовом месте можно было позабыть. Оценки получил совсем мизерные, более подходящие для кандидата в мастера спорта, чем для мастера. За технику он получил 4 балла, а за артистизм 4,2 балла. Парень рискнул всем и проиграл. В спорте так бывает, потому что рисковать нужно, имея хоть какую-то базу. Если базы нет, нужно было делать так, как Соколовская — прыгать то, что умеешь, но делать это мастерски и под полным контролем.

Остальные парни обошли Горшкова — звёзд с неба не хватали, в сложные элементы не лезли, и откатались чётко и без грубых ошибок. Теперь осталось только Савосину продемонстрировать свои умения. Арина почему-то подумала, что Савосин рисковать не будет — прыгнет обычный здешний прыжковый набор для мастера спорта, сделав четыре тройных прыжка, причём даже не будет прыгать 3−3 — это было совершенно не нужно.

«Валенки да валенки, ой да неподшиты старенькииии»…

С первых аккордов Савосин захватил зал! Люди тут же начали хлопать в ладоши, а Савосин пошёл на стартовый каскад. Пошёл быстро, простым заходом, разогнался… Арина до последнего гадала, какой каскад прыгнет Савосин, и он логически ожидаемо прыгнул тройной сальхов — двойной тулуп. Не стал рисковать! Потом сделал несколько русских плясовых движений и стал заходить на одиночный тройной сальхов. Сделал и его. Потом прыгнул тройной тулуп — двойной риттбергер, одиночный тройной тулуп. Каскад двойной аксель — двойной тулуп — одинарный лутц, одиночный двойной аксель, двойной лутц и двойной флип.

Когда музыка закончилась, Савосин замер в финальной позе — правую ногу поставил на пятку, поднял и развел плечи, положив руки на пояс. Изобразил лицом удалое выражение, которое вместе с разухабистой позой вызвало смех у трибун. Зал взорвался такими бешеными аплодисментами и приветственными криками, что, казалось, задрожал воздух. Сумел парень поднять зал! На лёд полетели подарки. А Савосин неожиданно опустился на колени и поклонился зрителям. А скорее даже не зрителям, а всему — атмосфере праздника, льду, Свердловску. И… Конечно же, группе поддержки. Потому что, когда Егор закончил прокат, Анька развернула плакат, который делали накануне весь вечер и закричала, размахивая им. Арина с любопытством посмотрела на творчество будущей маман.

С одной стороны плаката была изображена она, Арина Стольникова, с другой стороны — Егор в красной длинной русской рубахе и с большой дореволюционной фуражкой, из-под которой торчал казацкий вихор и смотрели весёлые голубые глаза. И в рисунке присутствовал определённый стиль! Сами того не подозревая, девчонки изобразили аниме, которое будет доступно лишь через несколько десятков лет…

Савосин выиграл этот чемпионат. С оценками в 5,5 баллов за технику и 5,5 за артистизм. Парень, приехавший запасным, будет уезжать в качестве чемпиона. Это было так удивительно, что странное чемпионство подопечных Левковцева вызвало у других тренеров и руководства Федерации некоторые вопросы…

Глава 3

Встреча с юными болельщиками

После того как состоялось награждение мужчин, в котором медали вручали Шеховцов, Чертанов и Ксенофонтов, Шеховцов попросил своих коллег по награждению пройти в судейскую комнату. Судьи уже покинули её, и можно было поговорить спокойно.

— Начну сразу без обиняков, — заявил Щеховцов, вольготно расположившись за столом главного судьи. — Поделитесь пожалуйста впечатлениями о промежуточных итогах чемпионата.

— А что именно вас интересует? — осторожно спросил Чертанов. — Похоже, всё прекрасно проходит.

— Меня интересуют результаты соревнований в разряде юниорок и мужчин, — прямо сказал Шеховцов. — А если выразиться более точно, то почему рядовой тренер из Екатинска выиграл чемпионат в двух дисциплинах.

— Наверное, такие вопросы надо задавать Левковцеву, — пожал плечами Ксенофонтов. — Спорт дело мотивирующее.

— Это так, — согласился Шеховцов. — Но мы с вами не первый год в спорте и знаем, как происходит прогресс у спортсмена. Он происходит постепенно, по экспоненте, а не резкими пиковыми показателями, причём если есть в чём-то прибавление, то в чём-то человек убавляет. Спорт и жизнь неотрывно связаны. Я спрашивал у директора школы Хмельницкой, присутствующего на соревнованиях, — она прибавила и в учёбе, и в общественной жизни. То есть тренировки никак не сказываются на её социализации. Она вполне нормальный подросток. Но мы-то знаем — значительный прогресс в спорте влечёт как минимум понижение в учёбе или работе, и наоборот. У Левковцева произошёл взрывообразный рост показателей спортсменов. Причём я почему-то уверен, если бы он выставил женщин и юниоров, то смог бы выиграть и в этой категории.

— Всё это можно объяснить со спортивной точки зрения! Он провёл с девушками упорную работу, нацеленную именно на такой результат, — не согласился Ксенофонтов. — Спортсменки добились поставленной цели — откатали без ошибок. Это редко, но бывает. Мои спортсмены допустили ошибки. Ничего сверхъестественного. Разве что эта их группа поддержки… Меня это сильно удивило. Первый раз вижу такую организацию, нацеленную на повышение мотивации у спортсменок. Подростки из школы, родители, директора… Это пока ещё необычно для нас. Я даже не знаю, возможно ли для нас организовать подобную группу. Может быть, и это сыграло свою роль — спортсмены знали, что их смотрят близкие им люди, и поэтому выложились на все сто, прыгнув выше головы.

— Я изучил протоколы прошлых соревнований, где участвовала Хмельницкая, там…

Шеховцов помолчал, потом продолжил.

— Там смотреть не на что. Она находилась на грани квалификации для первого разряда. Начало этого сезона она практически провалила. Выступала на юниорских этапах в Саранске и Казани. Везде была последняя. Прыжки двойные и одинарные, много падений. Сейчас… Вы видите сами — тройные лутц, флип и сальхов. И катание… На уровне… Если не чемпионки мира, то чемпионки СССР точно. Мне вообще трудно представить, кто с ней на равных будет конкурировать, если она продолжит так кататься.

— Если с Хмельницкой вопрос обстоит именно так, и в этом я согласен, то в случае с Соколовской и Савосиным результаты вполне объяснимы, — сказал Ксенофонтов. — Они показали совершенно заурядный прыжковый набор. Откатали стабильно три раунда и выиграли. И у меня так же могло бы быть, если бы мои спортсмены не ошиблись. Это в пределах случайности. Я не пойму, почему вам не поговорить с Левковцевым напрямую. Человек он общительный. Мы с ним разговаривали у бортика и на эту тему. Он сказал, что сам удивлён прогрессом Люды. Никаких особых методик её тренировки он не изобретал. Она тренируется по плану, который выбирает сама. Это, кстати, совсем не удивительно в 14 лет — спортсменка уже знает возможности своего тела. У нас практически то же самое.

— С Левковцевым я, конечно, поговорю, но… — начал было Щеховцов, но потом не стал развивать эту тему. — Хорошо. Спасибо за участие. Вы свободны. Ваше мнение я услышал.

Когда Чертанов и Ксенофонтов ушли, Шеховцов остался сидеть, задумчиво барабаня по столешнице кончиками пальцев. Те, с кем он разговаривал только что, так и не поняли ничего. Шеховцов заподозрил Левковцева в применении допинга. Иначе объяснить высокие результаты его спортсменов было невозможно. Но… Если тренер нашёл такой эффективный допинг, который приводит к феноменальным результатам, нужно хотя бы знать его название. Для того чтобы протестировать в лаборатории на предмет обнаружения в организме. Ведь тогда… Тогда можно использовать его самим. В том числе и за границей. Поговорить с Левковцевым безусловно нужно, но как? Тренер, если замешан в чём-то противозаконном, навряд ли выложит все секреты. Значит, следовало найти другой подход.

И тут Шеховцова осенило. Да, пожалуй что, это стоит попробовать… Для этого надо поговорить с Чертановым. Но осторожно. Председатель комитета по физкультуре и спорту Свердловской области не был его подчинённым, и являлся лицом заинтересованным в успехах свердловских спортсменов, особенно на республиканском и всесоюзном уровне. Союзником в вопросе раскрытия талантов Хмельницкой он точно не был, но можно попробовать использовать его втемную…

На следующий день, после короткой программы парников, Шеховцов пригласил Чертанова перекусить в буфет. К этому времени ажиотаж первых дней уже спал, да и ассортимент немного поубавился, но уважаемым товарищам нашлось всё, что надо, — и балык из севрюги, и паюсная икра. Да и полдничали коллеги вдали от любопытных глаз — в отдельном помещении буфета, куда запускали высокопоставленных гостей, что в Дворце спорта были не редкостью.

— Скажите, Максим Игнатьич, а вы уже график встреч фигуристок составили? — осторожно спросил Шеховцов.

— Да, — согласно кивнул головой Чертанов, поглощая бутерброд с икрой. — Первая уже завтра, в полдень, с пионерами и комсомольцами в Доме пионеров имени Крупской. С её организацией ко мне сегодня обратились товарищи из отдела народного образования. Остальные встречи будут проводиться после полного окончания чемпионата. И я думаю, скорее всего, это будет только одна встреча. Тренер мне сказал, что у девушек насыщенный график тренировок, да и учиться им надо — они ж школьницы. Долго пробыть тут не смогут. Мы с товарищами решили, что наиболее подходит предложение ветеранов с Уралмаша с их планом мероприятий. Там будут проведены — экскурсия для фигуристок на предприятие, посещение музея и красной комнаты, потом чаепитие с ветеранами и членами профкома, следом встреча с трудящимися в ДК «Уралмаш». На эту встречу, в ДК, мы пригласим всех желающих. Заранее попросили подготовить вопросы фигуристкам.

— А… Вот это интересно! — заметил Шеховцов, примерно представлявший такие посиделки, так как участвовал в них много раз. В их ходе спортсменам нужно было отвечать на вопросы, и чаще всего вопросы задавались на бумажках. Несколько бумажек с заготовленными вопросами хитрый глава федерации заранее припас — они лежали в кармане его пиджака.

— Да… Интересно… — подтвердил Чертанов. — Сейчас пионеры и комсомольцы всего города составляют вопросы фигуристкам, на самые интересные из которых они и ответят в ходе встречи.

— А мне тут несколько детей вопросы передали, — хитро сощурился Шеховцов и положил на стол несколько бумажек. — Не знали, к кому обратиться.

В написанных на бумажкам вопросах не было ничего неприличного. Сколько часов тренируешься в день? Как стать чемпионом? Болела ли ты? Приходилось ли выступать больной и какие лекарства пьёшь.

В основном вопросы касались здоровья, что Чертанова не смутило.

— Конечно, передам, Валентин Игоревич, — заверил он и положил бумажку в карман пиджака. — Я думаю, спортсменки с энтузиазмом ответят на все интересующие болельщиков вопросы.

… Девочки встретили это начинание без особого энтузиазма. Предстоящие два дня отдыха перед показательными выступлениями фигуристки думали провести в праздном ничегонеделании и попытках выбраться в город, сходить в кино, поесть ванильного мороженого в кафе. Но этого не получилось. Лишь первый день отдыха ушёл на отсыпание и отъедание. Второй день начался с визита Левковцева, поймавшего воспитанниц у столовой сразу после завтрака.

— Здравствуйте! — радостно сказал тренер, увидев воспитанниц, выходящих из столовой.

— Здравствуйте, как дела? — вежливо спросила Арина, про себя недовольно думая: «Какого хрена ты припёрся??? Задрал уже».

— Здравствуйте… — удивлённо поздоровалась Муравьёва.

— Хмм… — недовольно хмыкнула Соколовская и отвернулась в сторону.

Только Анька с большим энтузиазмом встретила появление тренера, чуя, что назревает нечто интересное:

— Здравствуйте. Вы нам хотите что-то предложить?

— Не тебе, — строго сказал Левковцев. — А моим подопечным. Сегодня в 12 часов во Дворце культуры имени Крупской состоится встреча фигуристок с молодёжью — школьниками и студентами, пионерами и комсомольцами.

— Я тоже пойду! — непреклонно заявила Анька. — А то их там побьют!

— Кто побьёт? — с удивлением спросил Левковцев. — Глупости не говори.

— Хм… Известно кто. Уралмашевские! — уверенно сказала Анька. — Хулиганы!

В это время из столовой вышли Стас с Максимом. Братья с удивлением уставились на Альку.

— Ты совсем уже? — с удивлением спросил Стас. — Какие ещё хулиганы?

— Вот такие! — решительно заявила будущая маман. — О них все знают!

— Так, ничего не знаю! — решительно сказал Левковцев. — Мероприятие уже согласовано и нас будет ждать. Так что время не тянем. К 11 часам подъедет автобус — чтоб все были готовы. Если группа поддержки хочет ехать, отговаривать я вас не буду.

— Нам нужно как-то специально готовиться? — спросила Арина.

— Честно признаюсь… Я не знаю, — пожал плечами Левковцев. — Ведите себя культурно, следите за языком. С моими учениками впервые столь масштабные мероприятия. Скорее всего, вам будут задавать вопросы, будете на них отвечать.

— А дресс-код какой будет? Коктейльный или городской кэжуал? — наивно спросила Арина. — У меня только спортивка!

Тут же раздался громкий смех Муравьёвой и Аньки, и даже невозмутимая Соколовская закрыла ладошкой рот и отвернулась в сторону, согнувшись и подавляя хохот.

— Что? — не понял Левковцев. — Какой код?

— Эмм… Одежда… — ответила Арина, с достоинством глядя на смеющихся подружек. — Не так сказала.

— У нас есть костюмы для показательных, — пошутила Соколовская. — Правда, в них прохладно будет…

— Чё за костюмы? — встрепенулась Анька. — Почему я о них ничего не знаю?

— Никаких костюмов для показательных! — строго сказал Левковцев. — Что есть, в то и одевайтесь! Спортивный костюм, значит, спортивный!

…В ДК пионеров имени Крупской фигуристок встретили тишина и покой. Арина уже нафантазировала себе толпы фанатов у входа, просьбы дать автограф, громкие восхищённые крики — всё как в своё время, но оказалось совсем не так. Школьников и студентов освободили от уроков, чтобы они организованно пришли поговорить с фигуристками, но большинству подростков спортсменки оказались неинтересны. Они попросту сбежали по пути на мероприятие! Вот если бы приехал какой-нибудь знаменитый футболист или хоккеист сборной СССР, или боксёр, или дзюдоист, или киноактёр, то его можно было бы послушать. А фигуристки… Пфф… Хулиганы с Уралмаша, от которых хотела защищать фигуристок бесстрашная Анька, до Дворца культуры пионеров не дошли.

Встреча проходила в актовом зале. На сцене располагался стол, за которым расселись фигуристки, по бокам расположились Левковцев и женщина, директор школы, которая была инициатором встречи. Перед каждым сидящим за столом установлен микрофон, так как зал был порядочных размеров, обит красным бархатом и порядочно гасил все звуки. Ещё один отдельный микрофон располагался на стойке. Предполагалось, что к нему будут подходить желающие задать вопрос.

Присутствовало человек 100, не больше, среди которых было много учителей. Пришли отличники и те, кому действительно хотелось увидеть фигуристок, которые практически ровесницы, а уже так известны. Традиционно почти все — девушки, возрастом лет 20, 12 до 18. Многие с пионерскими галстуками. Все с интересом уставились на сидящих за столом. Анька со Стасом и Максимом вольготно расположились на первом ряду. И никто конечно же, не заметил Валентина Игоревича Шеховцова, сидевшего на самом дальнем ряду.

— Ну что ж, пожалуй, начнём… — решился Левковцев. — Сначала расскажу о себе. Меня зовут Левковцев Владислав Сергеевич. Мне 33 года. Я тренер секции фигурного катания ДЮСШОР номер 1 города Екатинска. В прошлом — мастер спорта СССР, конькобежец. Тренером в Екатинске стал работать после того, как закончил Институт физкультуры имени Лесгафта в 1976 году, 10 лет назад. После окончания института по распределению был направлен в только что открывшуюся детско-юношескую спортивную школу олимпийского резерва Екатинска. Люда Хмельницкая и Марина Соколовская из моего первого набора. Родители привели их в 4 года в секцию и я уже 10 лет занимаюсь с ними. Как видите, этот труд не напрасен. Здесь ещё присутствует Таня Малинина, представительница Первоуральской спортивной школы. Её тренер, Игорь Борисович Ксенофонтов, не смог прийти на это мероприятие, потому что занят работой на продолжающемся чемпионате Свердловской области. Но фигуристка пришла, и вы тоже можете задать ей вопросы.

— Ну же, ребята, подходите, не стесняйтесь! — директор школы махнула рукой, призывая подростков к сцене, но реакцией был только негромкий общий смешок и активные отрицательные движения головами. Очень трудно, будучи человеком непубличным, выходить на ярко освещённую сцену, перетягивая на себя всё внимание, и что-то спрашивать. Левковцев это понимал, поэтому взял инициативу в свои руки.

— А пусть фигуристки сами расскажут о себе всё, что сочтут нужным, — предложил Левковцев. — Так будет лучше. Люда, пожалуйста, начни с себя.

— Здравствуйте, уважаемые друзья! — улыбнулась Арина и сложила из пальцев сердечко, как делают современные фигуристки. — Меня звать Людмила Хмельницкая. Мне 14 лет и 10 месяцев.

В это время в зале раздался лёгкий смех и слабые аплодисменты. Обычные люди не привыкли, что возраст считается вплоть до месяцев и дней. Но в спорте это обычное дело и имеет большое значение, особенно в фигурном катании. Новый сезон начинается 1 июля, и к этой дате нужно, чтобы спортсмен достиг определённого возраста, дающего ему право стартовать в юниорском или взрослом разряде. Именно это и разъяснила Арина собравшимся, сказав, что, так как ей скоро исполнится 15 лет, то следующий сезон она имеет полное право стартовать во взрослом разряде, а так как она уже кандидат в мастера спорта, то будет пробиваться на взрослый чемпионат СССР.

— А вот если бы я родилась даже на день позже, к примеру, 2 июля, то у меня целый год был бы потерян, и мне пришлось бы ещё целый сезон выступать по юниорам, — заявила Арина. — На 1 июля мне всё ещё было бы 14 лет. Поэтому точные даты рождения очень важны в нашем виде спорта. И как видно, родившиеся в первой половине года имеют преимущество перед теми, кто родились во второй половине года.

— А почему для тебя это очень важно? — не сдержался Левковцев. Для него и в самом деле это представляло интерес.

— Потому что я хочу следующий сезон успешно показать себя на взрослом уровне, — объяснила Арина. — Это сезон предолимпийский и очень важный. В олимпийский сезон я хочу стартовать с хорошей позиции, чтобы попасть в сборную страны и поехать на Олимпиаду в Калгари.

Слова Арины вызвали шумную реакцию в зале и очень неоднозначную реакцию среди соперниц. Соколовская иронично покачала головой, с усмешкой посмотрев на Арину, а Малинина взглянула на Арину с интересом. Похоже, такие же планы были и у неё…

Глава 4

Тайна успеха

После интригующего заявления встреча с болельщиками пошла более живо. Активизировалась Соколовская, ощутив, что нужно переключать внимание аудитории на себя. Перспектива остаться в тени одногруппницы её не обрадовала. Опять эта Хмельницкая идёт вперёд!

— Меня зовут Марина Соколовская. Мне 14 лет и 9 месяцев. Фигурным катанием занимаюсь с четырёх лет. Три раза была чемпионкой города Екатинска. Сейчас серебряная медалистка Свердловской области. Кроме спорта очень люблю рисовать, читать книги, смотреть фильмы и слушать музыку. Все свои программы придумываю сама. А ещё… Ещё я люблю танцевать современные танцы. Брейк данс, диско и рэгги. На показательных выступлениях мы приготовили оригинальный номер, так что прошу всех приходить в дворец спорта, тем более вход совершенно свободный.

Слова Соколовской тоже были встречены громкими аплодисментами! На Марину смотрели с интересом! Своими простыми, понятными каждому словами, она сумела внушить к себе доверие. Потому что у каждого подростка были такие же понятные каждому увлечения. В этом она смотрелась повыгоднее Арины.

Потом рассказала о себе Таня Малинина. И её слова тоже были простыми и доходчивыми до школьника и студента.

Арина о своих настоящих увлечениях сказать бы могла, но не стала. Их не существовало, кроме официальной версии для интервью, и в СССР она была бесполезна. Вот скажи сейчас Арина, что ей нравится заниматься эксклюзивным мыловарением, плетением фэншуйных фигурок на стену, отливанием душистых свеч или коллекционированием китайского белого чая Улун, на неё здесь посмотрели бы как минимум с большим недоумением, как максимум — покрутили бы пальцем у виска. Какое отливание свеч и эксклю… какое-то там мыловарение в 1986 году??? Но современные Арине селебрити в интервью давали именно такие ответы, чтобы показать своё отличие от обычного зауряда.

Арина заявила, что любит оперную музыку, балет и русскую литературу, особенно классический романтизм Жуковского. Тем не менее, рассказывала она о себе интересно и увлекательно. Разве могли простые девчонки, провинциальные фигуристки, не привыкшие к большой аудитории, сравниться с олимпийской чемпионкой Ариной Стольниковой, которая в школе посещала курсы риторики и которая пуд соли съела на бесчисленных интервью, пресс-конференциях и телевизионных ток-шоу со звёздами и политиками? Арина раскрепостилась, шутила, смеялась, вошла во вкус и сыпала непонятными словами, встречаемыми подростками с восторгом. Но как бы то ни было, серебряная и бронзовая призёрши тоже получили значительную часть внимания и аплодисментов. Можно сказать, под конец аплодировали уже всем подряд.

Час общения прошёл незаметно, и собравшиеся всё чаще громко смеялись, обстановка стала более неформальной. Но время, отведённое для встречи, истекло, так как во Дворце культуры пионеров занимались театральные и танцевальные студии, и пришлось сворачиваться. Под конец встречи Левковцев стал зачитывать вопросы болельщиков на бумажках.

— Мне вот тут передали записки с вопросами, которые написали ребята, не сумевшие прийти на встречу, я из них выбрал самые интересные и относящиеся непосредственно к спорту, — заявил тренер, разложивший бумажки по принадлежности к фигурке. — Сначала прочитаю вопросы, обращённые к Люде Хмельницкой. Итак, Люда, первый вопрос. Сколько часов тренируешься в день?

— Это интересный вопрос, — заявила Арина. — Тренируюсь я шесть дней в неделю, в среднем по 4 часа каждый день. Я учусь до 13 часов, потом иду домой, переодеваюсь и еду в спортивную школу. С 14 до 18 часов я тренируюсь. Естественно, утром я делаю зарядку примерно 15 минут, где разминаюсь и тренирую растяжку. То же самое и вечером, перед сном, но уже по полчаса. На ежедневной тренировке в спортивной школе сначала у меня получасовая разминка, потом получасовая тренировка общефизической подготовки, то есть ОФП. Я бегаю на беговой дорожке, занимаюсь на велотренажёре и на других тренажёрах. Потом часовая тренировка в хореографическом зале, где мы растягиваем сухожилия, тренируем красивые позы и движения. После хореоподготовки — часовая ледовая тренировка. Там мы переносим все свои навыки на лёд и тренируем прыжки, вращения, спирали и дорожки шагов. Всё вместе с перерывами занимает 4 часа.

— Девочки, а вам есть что добавить? — с интересом спросил Левковцев у Соколовской и Малининой. То, что Хмельницкая по полчаса занимается дома растяжкой, стало для него откровением. Он вроде бы говорил ей, чтоб во время отстранения от занятий по травме она делала упражнения дома, но думал, что она уже закончила с ними, вернувшись к обычному графику. Оказалось, нет.

— Нечего добавить, — почти одновременно ответили фигуристки, потом продолжила Соколовская: — Делаю то же самое. Разве что дома обычно я просто танцую под современную музыку. Балет я не люблю.

Соколовская лукаво посмотрела на Арину, смущённо улыбнувшуюся. Тут же раздались аплодисменты.

— Хорошо, — улыбнулся Левковцев. — Тогда следующий вопрос к Людмиле. Как стать чемпионом?

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Арина. — Пить больше кофе, минералки и больше тренироваться! Но тренировки — это половина дела. Гораздо важнее правильно настраивать себя перед стартом, чтобы не волноваться и не переживать, иначе будет неудача. Перегоришь.

Насчёт кофе и минералки Арина пошутила, и зал встретил её слова тоже со смехом, по весёлой реакции фигуристки поняв, что она шутит. Но был кое-кто, кто принял её слова всерьёз! Шеховцов, сидевший на последнем ряду, чуть не упал с кресла. Вот оно! Вот секрет победы! Кофе! В СССР оно было малодоступно, поэтому вполне могло играть роль своеобразного допинга. Вот он, секрет Полишинеля! И минералка! Срочно надо пробить в Совете министров поставки минералки на катки! А возможно, и кофе!

— Лучше чай с малиновым вареньем! — пошутила в ответ Малинина и её шутка вызвала ещё больший смех.

— А сейчас другие вопросы к Людмиле, — улыбнулся общему веселью Левковцев и взял следующую бумажку. — Тут сразу три вопроса. Болела ли ты? Приходилось ли выступать больной и какие лекарства пьёшь?

— Больной никогда не выступала! — заявила Арина. — Болеть… Нет, в последнее время не болела. Лекарства никакие не пью.

Соколовская с Малининой тоже сказали, не болеют, поэтому всё хорошо. Следом были другие, более личные вопросы, обращённые ко всем фигуристкам. Спрашивали о семье и личной жизни, дружат ли фигуристки с мальчиками, ходят ли в кино и на дискотеки, на которые Арина сказала, что семья у неё самая обычная, мальчик вроде как есть, но они с ним видятся редко, потому что, то школа, то тренировки, то чемпионаты. При этих словах Максим, сидевший в первом ряду, встрепенулся и чуть не упал со стула, но это осталось незамеченным никем, кроме всевидящего ока Аньки, сразу же рассмеявшейся в ответ.

Под конец встречи на сцену вышла девочка лет двенадцати и спросила, можно ли начать заниматься фигурным катанием в её возрасте.

— Нет, — покачала головой Арина. — В 12 лет уже надо иметь первый спортивный разряд и выступать по юниорам. Ты же начнёшь с абсолютного ноля. С нерастянутым телом, не привыкшим к высоким спортивным нагрузкам. Это чревато непоправимыми травмами. Да и соревноваться придётся с 7−8-летними детьми, чтобы получить юношеский разряд. Но им будет намного легче, потому что в их возрасте тело лёгкое, подвижное и с хорошей природной растяжкой. Есть, правда, один нюанс… Если ты занималась до этого балетом, или каким-либо сложнокоординационным видом спорта, например, спортивными бальными танцами, художественной гимнастикой, или хотя бы прыжками в воду, фристайлом, тогда можно попробовать в 12 лет встать на коньки. Но будет очень и очень трудно. Прыжки наверняка не поставятся, однако в танцах может и получиться.

На этом встреча с юными болельщиками была завершена, фигуристки раздали автографы, пообщались какое-то время накоротке и после этого покинули зал вместе со всеми. Покинул зал и товарищ Шеховцов, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР, уяснивший из ответов Хмельницкой несколько любопытных вещей. Первое — секрет успеха: минералка и кофе. Звучало смешно и фантастически, что от таких простых средств возрастает отдача тела и координация, но всё-таки об этом стоило поговорить с врачебной коллегией Федерации. Второе — Хмельницкая тренируется и утром, и днём, и вечером. Значит, стоит издать рекомендацию всем спортсменам делать так же. И третье — Хмельницкая любит классическое искусство. Этот вопрос тоже надо проработать.

В целом, Шеховцов не услышал чего-то экстраординарного. Осталось только одно — через линию Минздрава затребовать копию медицинской карты Хмельницкой. Посмотреть, чем она болела, возможные травмы и какие средства использовались для лечения. Фигуристка могла, сама того не подозревая, открыть волшебный ларчик успеха. А завтра… Выходя из зала, Шеховцов даже на миг остановился. Завтра ведь показательные выступления фигуристов! И можно ещё раз посмотреть на Хмельницкую и Соколовскую, сев поближе ко льду. Их показательный номер может быть любопытным…

… Вечер в общаге был интересный для Аньки и трудный для юных фигуристок. Они в экстремальных условиях готовили костюмы к завтрашнему показательному номеру!

— Мне кажется, не надо их гладить, — предложила Арина. — Синтетика, легко спалить. Складки и так выровняются на теле. Можно слегка разгладить и аккуратно сложить. Этого будет достаточно.

— А что у вас за показательный? — с любопытством спросила Анька, наблюдая, как Люська и Маринка тщательно разглаживают костюмы.

— Там увидишь! Долго объяснять! — с достоинством ответила Соколовская, распрямляя чёрную майку с чёрными шортами и налобную повязку с напульсниками. Белые импортные колготки уже готовые лежали на кровати. Анька хотела протянуть руку, чтобы подробнее рассмотреть эту редкую деталь женского гардероба, но, увидев пристальный взгляд синих глаз Соколовской из-под свисающих на лоб белокурых прядей, отказалась от этого намерения. Поэтому переключилась на Арину.

— Люськаа, ну не будь врединой, скажиии! — заныла будущая маман.

— Что тебе сказать? — терпеливо спросила Арина. — Лучше самой увидеть. Ну хорошо… Показательный номер у нас будет в стиле латины, а точнее рэгги. Но мы его сделали посовременнее. Хотели сначала кататься под брейк-данс, но тренер отговорил, сказал, что такой креатив может быть негативно встречен публикой. Поэтому будет рэгги! Йо!

Арина показала правой рукой «козу», которую обычно показывают рокеры, чем вызвала у Аньки приступ смеха.

— Как ты всё-таки иногда необычно стала говорить, — смеясь, сказала Анька. — Твои слова с трудом, но всё-таки угадываешь… А вы будете сегодня тренировать свой показательный?

Арина и Марина одновременно пристально взглянули друг на друга. Естественно, хотя бы базовые движения потренировать надо. И вспомнить костяк программы. При постановке они катили её только один раз и сейчас уже слабо помнили основные позиции и шаги.

После того, как приготовили костюмы к показательному, Арина позвала Соколовскую к столу, взяла листок бумаги с ручкой, и стала чертить траекторию проката, обозначая на нём требуемые к исполнению элементы.

— Вот смотри, можно начать прямо от калитки, — Арина приблизительно очертила контур катка. — Сделаем сюрприз. Когда зазвучит музыка, мы выпрыгнем на лёд, отъедем перебежками на раз-два-три, тормознём и сразу же начнём стартовую позу на месте. Ты помнишь её?

— Примерно, — с лёгкой досадой ответила Соколовская. — Но мы сейчас обновим стартовые движения. Кстати, твоя идея мне понравилась — выпрыгнуть неожиданно. Чтоб зрители не испугались.

— Не испугались? — засмеялась Анька. — А там будет что-то страшное?

— Увидишь, — усмехнулась Арина. — Пожалуйста, не мешай. Лучше приготовь магнитофон и найди там в куче кассету с Бобом Марли.

Арина показала на магнитолу, стоявшую на подоконнике, с лежащей рядом кучей кассет, на которых записаны фонограммы выступлений и танцевальная музыка.

— Со стартовой позы мы идём вот по такой дуге влево, — вспоминала Арина постановку Левковцева. — Тренер говорил ехать в двух метрах друг от друга, но мне кажется, это слишком близко… Давай увеличим интервал до трёх метров, чтоб не мешаться. На таком же расстоянии можно занять стартовую позицию. Я буду справа, ты — слева. Едем вот так, в сторону левого борта. Максимально синхронно! Поедем ёлочкой, в среднем темпе. Но при этом работаем корпусом и руками. Делаем шаг правой ногой, тут же разворачиваем корпус вправо, при этом прикладываем правую руку к затылку. Следующее движение симметричное. Шаг левой ногой, корпус влево, при этом прикладываем левую руку к затылку. Киваем головой вперёд. Помнишь, как это выглядит? Вот так!

Арина быстро вскочила с табуретки, на которой сидела, поджав ноги, и тут же изобразила то, о чём только что говорила. Соколовская тоже встала рядом и принялась синхронно с Ариной повторять движения. На то, чтобы добиться синхронности, ушло минут пять. А ведь в программе этот кривой участок в 15 метров, по таймингу занимал всего пять секунд! Когда стало получаться легко и красиво, Арина опять позвала к столу, продолжив чертить программу.

— Тут доезжаем до левого короткого борта, разворачиваемся тройкой и делаем синхронный заклон! — Арина начертила ручкой примерные координаты элемента. — Выходим из вращения, проезжаем по прямой три метра и опять останавливаемся. Тут вторая статичная позиция. Ноги шире плеч, и работаем руками — на счёт «один» сжимаем кисти в кулаки и прикладываем к груди, на счёт «два» резко отводим обе руки назад, откидываем голову туда же, а корпусом делаем движение вперёд. На счёт «три» выпрямляемся, правой рукой закрываем лицо и делаем наклон головой влево и вправо, левая рука при этом на бедре. На счёт «четыре» делаем движение правой руки от лица вперёд и возвращаем её обратно к груди, делая при этом те же наклоны головы вправо и влево. На счёт «пять» сжимаем руки в кулак, прикладываем к груди. Цикл закончен! Потом начинаем новый — меняем руки и делаем то же самое, только левой рукой. Всё понятно? Давай повторим сейчас. Погнали!

И на эту позицию ушло примерно пять минут, хотя по таймингу она занимала меньше минуты, секунд тридцать.

— Смотри! В конце позиции делаем волнообразное движение всем телом, при этом проводя руками по бёдрам! — коварно улыбнулась Арина и показала, как надо делать. Движение было очень… неприличное! И Анька не преминула это отметить хихиканьем.

— Да вы чё, угараете? — рассмеялась она. — Да вас выгонят нафиг оттуда, хотя…

Тут она замолчала и добавила совершенно серьёзно:

— Девчонки, это офигенно! Как по телевизору!

— Посмотрим! — заявила Арина и опять позвала Соколовскую к столу. — Маринка, давай продолжим. Кажется, из этой позиции мы выходим циркулем и ёлочкой разгоняемся на параллельный дупель к прямому короткому борту.

— Можно и не к короткому, — возразила Соколовская. — Отсюда скорости и расстояния хватит и в середине катка прыгнуть. Из дупеля выедем в арабеску номер один. Будет красиво. Потом… Потом…

Соколовская вопросительно посмотрела на Арину. 14-летняя фигуристка не имела навыка постановки программ и танцев. Что поделать… Если вы не занимались у знаменитого хореографа Железова, это было делом трудным. Для Арины это не представляло особого труда. Она помнила то, что показывал Левковцев и осталось только нарисовать это на бумаге, параллельно повторяя на полу.

Постановка программы заняла два часа, и под конец усталые фигуристки исполнили готовую программу на полу между кроватями под восхищённые писки Аньки. Получилось великолепно. Осталось только узнать, как на этот весьма смелый перфоманс отреагирует публика…

Глава 5

Загадка Хмельницкой

Показательные выступления были назначены на воскресенье, на 16 часов. Являлись они апофеозом всего чемпионата и назывались «Театр чемпионов». Во времена Арина это действо назвали бы «гала-концерт» или «Шоу чемпионов», но, понятное дело, в 1986 году таких названий отродясь не знали. Рекламы как таковой тоже не знали, но на круглых тумбах, где обычно висели плакаты с анонсами фильмов, ещё в начале чемпионата появились броские цветные афиши с прыгающим стилизованным фигуристом и надписью, пересекающей плакат наискось — «Театр чемпионов. 16 февраля». И чуть ниже, мелкими буквами: «Комитет по физкультуре и спорту Свердловской области и городской комитет ВЛКСМ представляют выступления лучших фигуристов».

Такой же плакат висел, закреплённый кнопками и на информационном стенде в общежитии спортивной школы, откуда пакостная Анька сорвала его, предварительно воровато оглядевшись и убедившись, что никто этого не видит.

— Зачем тебе? — осуждающе уставилась на неё Соколовская.

— На память! — нагло заявила Анька и аккуратно свернула плакат, положив его в сумку. — Может, пригодится. Ха-ха-ха!

Автобус подали к 13 часам — перед показательными номерами, как всегда, примерно пара часов отводилась на организационные мероприятия и репетицию общего выезда.

— Вы так рано можете не ехать, — предупредила Арина группу поддержки. — Раньше навряд ли будут пускать. У нас сначала общее собрание будет, потом тренировка.

— Ну нет уж! — заявила Анька за всех. — Как-нибудь просочимся!

Просочиться удалось только через служебный вход — главный вход действительно был ещё заперт, и на входной двери висел плакат, сообщавший, что вход на арену производится за полчаса до начала спектакля. Пришлось идти к служебному входу, но и там пожилой вахтёр не хотел впускать такую толпу подростков без документов. Анька, как всегда, взяла ситуацию в свои руки.

— Нас вообще-то убраться сюда послали на трибунах, чтобы дядя Боря Ельцин не разозлился, — безапелляционно заявила она. — Смотрите сами… Вам же хуже будет.

— Ладно, идите! — махнул рукой невозмутимый вахтёр, на миг оторвавшись от свежего номера «Советского спорта», при этом пристально посмотрев на Арину. — Если будете бегать и баловаться, найду и моментом отправлю на улицу.

Довольная группа поддержки побежала первым делом в буфет, а Соколовская, Хмельницкая и Муравьёва отправились в актовый зал, где должно было проходить общее организационное собрание показательных выступлений. Тренеры и фигуристы уже начинали собираться. Левковцев сидел рядом с Шеховцовым. Мужчины о чём-то тихо разговаривали, расположившись на последнем ряду. А разговаривали они не более не менее, как опять в большей степени о Хмельницкой и в меньшей степени о Соколовской.

… Шеховцов всё-таки решил прямо поговорить с екатинским тренером, узнать, какое его мнение об успехах своих учеников. Валентин Игоревич явился на организационное собрание одним из первых и, когда пришёл Левковцев, подозвал его к себе.

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич, присаживайтесь, — поприветствовал Шеховцов и показал на место рядом с собой. — В первую очередь хочу вас поздравить. Вы со своими учениками завоевали больше всего медалей на этом чемпионате. Три медали! Поразительное событие.

— Это так, — смущённо согласился Левковцев. — Знаете, я сам не могу понять, как это получилось.

— Но всё равно должна же быть какая-то причина такого успеха, — заметил Шеховцов. — Хмельницкая становится самой сильной спортсменкой страны. Её лутцы и флипы… Такого в мире-то из женщин мало кто делает.

— Всё верно, — согласился Левковцев. — Однако Хмельницкая — подросток, она ещё не прошла полностью через стадию взросления, и что будет с результатами, когда формирование окончательно закончится, после восемнадцати лет, мы ещё не знаем.

— А как вообще начался её прогресс? — с интересом спросил Шеховцов. — Где начальная точка взлёта?

— Начальная точка — это её травма, — признался Левковцев. — О травме написано в медицинской карточке Люды. Было падение на лёд головой, кратковременная кома, после которой она очнулась через пять часов в больнице. И при этом оказалась совершенно здорова, хотя ранее наблюдались все признаки сотрясения мозга средней тяжести. Её выписали на амбулаторное лечение через два дня. Неделю она провела в амбулатории и была допущена до тренировок… А потом… Она как будто стала совсем другой. Более сильной, в первую очередь, психологически. Более цельной. Более решительной, мотивированной и ответственной.

— Вы рассказываете какие-то совершенно невероятные вещи, — недоверчиво заметил Шеховцов. — Как будто «Науку и жизнь» читаю или «Шаг за горизонт» смотрю, слушая вас. — И что дальше?

— Дальше произошло то, что вы видите, — удивлённо развёл руками Левковцев. — Похоже, у неё появилась очень сильная мотивация, она усилила тренировки, и произошёл значительный прогресс. Прямо у меня на глазах, и за достаточно короткий срок. Мало того, Люда, словно локомотив, потащила за собой всю группу. Мои спортсмены как будто уразумели, что всё, что захочешь, можно воплотить в жизнь при надлежащем усердии. Тут же спрогрессировала Соколовская, причём разучила за короткие сроки два тройных прыжка. Мы их начинали учить летом, но полностью не закончили. Сейчас получилось, всего за две недели. Я думаю, она увидела сильную соперницу и пошла вдогонку. Открыла внутренний резерв, до этого времени скрытый. Воспрял Савосин, причём… Он приехал сюда чудом, запасным, так как чемпионат города проиграл Горинскому. Да и на контрольных прокатах перед отъездом сюда Егор не блистал. Но приехал, заменил заболевшего товарища по команде, и взял золото.

— Это поразительно, — не унимался Шеховцов. — И всё это из-за Люды? Как она тренируется?

— Режим тренировки обычный, как у всех, с небольшими своими вариациями, — пожал плечами Левковцев. — Она немного изменила разминку, но это всё такие мелочи… Например, использовала скакалку вместо тренажёров. Или начинала разминку на спинере вместо велотренажёра. И всё в том же духе. Но всегда режим и чередование тренировки она выбирает сама. У Люды увеличилась культура катания и хореографическая подготовка. Словно она проходила курс в театральном или балетном училище. Люда может легко поставить любой танец.

— Какой танец? — поинтересовался Шевцов.

— Любой! — решительно заявил Левковцев. — Абсолютно любой сложности и стиля. Впрочем, всё увидите сами…

… — Итак, дорогие друзья, начну с регламента показательных выступлений, — начал собрание Ксенофонтов, увидев, что собрались все спортсмены. — В показательных выступлениях фигуристов будут участвовать те спортсмены, пары и танцевальные дуэты, которые заняли призовые места во взрослом и юниорском разряде. Итого получается 24 участника. Каждое выступление занимает две с половиной минуты, как стандартная короткая программа фигуриста. На заход участника даётся тридцать секунд, и тридцать секунд на выход. Итого три с половиной минуты на участника. Теперь о порядке выступления. Первыми выступают парники, занявшие третье место в юниорском разряде, потом парники, занявшие третье место во взрослом разряде, следом танцоры, занявшие третье место в юниорском разряде, и после них танцоры, занявшие третье место во взрослом разряде. За ними девушка-юниорка, занявшая третье место, потом женщина, занявшая третье место во взрослом разряде, после них юноша, занявший третье место, а за ним мужчина, занявший третье место. Именно так будет осуществляться порядок выступления. Парники — танцоры — женщины — мужчины. Сначала юниор, и тут же, следом, взрослый. После третьих мест начнут выступления вторые места, после вторых — первые места. После выступления первых 12 участников будет антракт для заливки льда. Потом концерт продолжится в таком же порядке. Теперь о том, что касается всех. Перед первым выступлением будет общий выезд, а после окончания выступлений состоится общее окончание представления, где тоже должны присутствовать все участники. Всё понятно? А теперь задавайте вопросы, пожелания, замечания и просьбы.

Естественно, первой вопрос задала Арина, ведь их показательный номер никак не соответствовал регламенту — он был из двух участников.

— А можно минуточку внимания? — смущённо спросила Арина.

— Да, Люда, спрашивай, — разрешил Ксенофонтов.

— У нас с Мариной Соколовской двойной номер, как нам быть?

— Ничего страшного! — заявил Ксенофонтов. — Будете выступать вместе с Мариной, по её времени. Кстати, ребята, обращаюсь ко всем. Вы можете зарегистрировать совместный показательный номер с любым участником, но только один раз. На примере Хмельницкой и Соколовской поясню. Если Люда будет выступать вместе с Мариной, то отдельно она уже выступить не сможет, на её время выступления сдвинется женщина, занявшая первое место. Однако, если нужна помощь в номере, например, подать какой-то реквизит, с непродолжительным выходом на лёд, до двадцати секунд, такая помощь не считается парным номером, участник, помогающий другому участнику в этом случае, выступает в своё время. Задавайте ещё вопросы.

— А если нет показательного номера? Не готовил, например? — смущённо спросил Савосин.

— И здесь ничего страшного нет, — ответил Ксенофонтов. — Хронометраж показательного не зря установлен в две с половиной минуты. Исполняйте свою короткую программу. Да, кстати, насчёт спортивных элементов в программе. Вам всем нужно исполнить хотя бы два эффектных спортивных элемента, например, прыжок и вращение для одиночников. Вращение с твиззлами и поддержкой для танцоров. Тодес с подкрутом, либо выбросом, либо поддержкой для парников. Это обязательное условие для показательных выступлений — зрители приходят смотреть не один балет на льду. Но тут же предупреждаю тех, кто первый раз участвует в показательных выступлениях: очень сложные элементы не стоит делать. Освещение на арене будет более тусклое, чем соревновательное, иногда с резкими переменами цвета, так что катайтесь осторожно, но слишком не зажимайтесь.

— А что с музыкой и костюмами? — вдруг спросила Соколовская. Глаза её при этом насмешливо блестели.

— На ваше усмотрение, — строго сказал Ксенофонтов. — Скажу лишь общие рекомендации. Ребята, будьте взрослыми. Сейчас уже поздно говорить об этом, потому что у многих номера готовы, но… Рок и хэви-металл не приветствуются на показательных. Проявляйте благоразумие и сдержанность. Отвечать за содержание номера, хореографию и музыкальное сопровождение придётся вам лично. Разрешена музыка со словами, это до вас должны были донести тренеры. Насчёт костюмов… Ещё раз предупреждаю всех — среди зрителей будут ветераны войны и труда, представители комсомольских и коммунистических организаций, профсоюзов, школьники и студенты. Держите марку советского спортсмена! Ну не голыми же вы собрались выходить на лёд?

При этих словах Ксенофонтова в зале раздался громкий смех.

— Вот и хорошо! — заявил Ксенофонтов. — А теперь сдавайте подписанные кассеты, отмотанные на нужном месте. На стороне, где находится музыкальное сопровождение, напишите название исполнителя и композицию. Если кассета не отмотана на нужное место, сделайте это прямо сейчас, подойдя к звукорежиссёру. И напишите мне на листочке название певца или ансамбля, название песни и о чём будет ваш показательный номер.

Арина растерянно посмотрела на Соколовскую, но та заговорщицки подмигнула, вырвала из блокнота листок бумаги и написала на нём, что для Соколовской и Хмельницкой выбрана композиция под названием «Хорошие мысли» артиста Боба Марли, угнетаемого певца из развивающегося островного государства Ямайка. Номер повествует о борьбе угнетённых империалистами народов Карибского региона за счастливое будущее всего человечества.

Ксенофонтов собрал кассеты в сумку и раздал всем бумажки со стартовыми номерами. Время выхода на лёд, естественно, не было обозначено — показательные не были строго зарегулированными. С одной стороны это хорошо, с другой стороны, придётся сидеть в раздевалке и ожидать своего выхода на лёд, постоянно наблюдая кто откатал, а кто нет.

— У нас стартовый номер 13, — удивлённо сказала Соколовская. — Сразу после антракта и заливки льда.

— Неплохо, — заметила Арина. — Будем по новью кататься.

Ксенофонтов объявил, что общее собрание закончено и предложил всем пройти в раздевалку, а потом на лёд — предстояло разучивать общий выход. На это тоже могло уйти много времени.

И в это время, когда фигуристы стали выходить из зала, Левковцев подозвал воспитанниц:

— Девочки, подойдите на пару минут.

Арина направилась к мужчинам, Соколовская с явной неохотой пошла за ней.

— Здравствуйте! — вежливо улыбнулась Арина. — Доброго дня!

— Привет… — еле слышно буркнула Соколовская и села за два ряда от тренера.

— Здравствуйте, — кивнул головой Левковцев и показал рукой на сидевшего рядом с ним Шеховцова. — Хочу познакомить вас с председателем Федерации фигурного катания на коньках Шеховцовым Валентином Игоревичем.

— Нам показательный тренировать надо! — Соколовская недружелюбно покосилась на мужчин.

— Здравствуйте! Меня зовут Людмила Хмельницкая! — смущённо представилась Арина.

— Шеховцов Валентин Игоревич, — слегка улыбнулся глава федерации. — Марина, не переживай, я надолго вас не задержу. Хотел бы спросить вас… Как ваше здоровье? Всё хорошо? Ни в чём не нуждаетесь?

Вопросы, естественно, были надуманными и служили лишь для того, чтобы посмотреть как отреагирует на них Хмельницкая. Функционер внимательно смотрел на Арину и не мог понять, что с ней не так. Вроде нормальная девчонка, нее робот Вертер и не Гостья из будущего. Нет… Решительно ничего необычного. Предстоит постепенно разгадывать её тайну и в любом случае взять на заметку и наблюдать за дальнейшей спортивной карьерой.

— Всё хорошо, спасибо огромное, — кивнула головой Арина.

— Ну а теперь вы свободны — я познакомился лично с чемпионками, о которых вся страна говорит, — улыбнулся Шеховцов. — До встречи. Увидимся на показательных.

Выйдя в коридор, Соколовская посмотрела на Арину и насмешливо заявила:

— Сейчас они от тебя не отстанут. Задерут нафиг.

— Почему не отстанут? — недоумённо спросила Арина.

— А ты не понимаешь, что они видят твою необычность? — Соколовская внимательно посмотрела на Арину. — Твои прыжки: лутц, флип, тройной аксель. Твоя хореография… Ты слишком в гору пошла. Это стало слишком заметно. Они хотят узнать всё о тебе, Алиса Селезнёва, ха-ха-ха!

— Никакой необычности нет, — смущённо ответил Арина, думая, что Соколовская-то, пожалуй что, права. — Я как все!

— Ну-ну… — насмешливо сказала Марина и хлопнула Арину по плечу: — Айда вперегонки в раздевалку! Кто последняя, та дура!

Огибая попутных и встречных, весело хихикая, подбежали к раздевалке и устроили возню у двери. Каждая пыталась ворваться внутрь первой, чем вызвали явное неудовольствие взрослых девушек, чинно-благородно надевавших коньки. Только Малинина и юниорские танцорши с парницами завистливо смотрели на весёлую свалку, завидуя и тоже желая принять в ней участие.

Сняв верхнюю одежду и положив вещи в шкафчики, надели коньки и тут же пошли на арену, куда подходили другие фигуристы. Ксенофонтов с Левковцевым стояли у бортика, обсуждая с другими тренерами, как лучше устроить общий выход участников. И, похоже, к одному консенсусу прийти не могли — у каждого была своя точка зрения на этот вопрос. Шеховцов внимательно слушал всё, о чём говорится, и в основном не соглашался.

— Ребята! Выходите на лёд, стройтесь в ряд, — сказал один из незнакомых Арине тренеров. — Сейчас мы решим как нам лучше всё сделать. Чтоб всё было запоминающимся и зрелищным.

Решали несколько раз, но всё-таки ничего не получалось — слишком много народу одновременно находилось на льду. 30 человек мельтешили туда-сюда, натыкаясь друг на друга, но в результате получалась смазанная картинка — внимание зрителей было бы разбросано на всех и в то же время ни на кого в отдельности.

— Я уже не знаю, что делать, — заявил Ксенофонтов. — Наверное, просто проедемся вдоль бортов кругом, и потом опять в раздевалку. Останется на льду только тот, кто выступает первым.

— А давайте спросим Хмельницкую, как лучше сделать, — неожиданно предложил Шеховцов, внимательно слушавший спорщиков.

— Чтооо? — удивились тренеры. — Зачем?

— А вы просто спросите, — лукаво улыбнулся Шеховцов. — Мне интересно, что она скажет. Мне кажется, она может дать дельный совет…

Левковцев подозвал ученицу и рассказал о сути проблемы. Говорил, словно немного стесняясь, что приходится прибегать к помощи 14-летней юниорки. Впрочем, ситуация для Арины не выглядела необычной, да и сложной тоже, поэтому она легко высказала своё мнение…

Глава 6

Выход на лед чемпионов

Арина внимательно осмотрела каток. Над ареной было включено дежурное освещение, и в его тусклом свете на льду каталась большая группа людей. Это зрелище не представляло собой ничего интересного. Казалось, что это обычный каток в парке культуры и отдыха, куда горожане приходят с детьми на вечернее катание, а не спортивный дворец с профессиональными фигуристами.

— Вид у всего этого малопривлекательный, — смущённо заявила Арина. — Слишком много народу на льду одновременно. Отдельные личности теряются в общей массе.

— И что ты предлагаешь? — с интересом спросил Шеховцов. — Нам нужно в начале и в конце программы показать всех участников концерта. Решили мы послушать, что скажешь ты, как представительница молодого, незашоренного условностями поколения.

— Очевидно же! — удивлённо сказала Арина. — Нужно заходить на лёд по одному, согласно стартовым номерам. Выезжать наискосок арены к левому короткому борту. В это время информатор скажет, кто выходит на лёд и какое место занял. Потом у короткого борта развернуться, разогнаться и в середине арены или ближе к правому короткому борту сделать один какой-нибудь коронный элемент. Прыжок, вращение, поддержку, серию твизлов. После исполнения элемента встать в ряд у правого короткого борта. Там фигуристы, которых уже представили, будут стоять, хлопать в ладоши и подбадривать своих коллег. Я думаю, это будет здорово.

— А потом? Что будет, когда все скопятся там? — спросил Ксенофонтов.

— Когда все выйдут на лёд и встанут в ряд, можно сделать круг почёта вдоль арены у бортов и поприветствовать зрителей, — сказал Арина. — Потом все уходят, кроме первого номера, и начинается шоу. То есть концерт. Как-то так… Всё это можно сделать под какую-нибудь популярную узнаваемую музыку, звучащую романтично, под стать освещению.

— А это неплохой вариант, — заметил Левковцев. — Поэтапный выход на лёд под музыку и световые эффекты, разгон по арене, исполненный элемент, потом постановка в полукруг вдоль борта. После того как все выстроятся, самые правые разгоняются и проезжают вдоль борта на расстоянии метров двух-трёх, чтоб их было хорошо видать с трибун. Потом делают ровно один круг, до того места, откуда начали заезд, а там…

— Там можно, чтобы все начали выстраиваться в ряд и ехать в обратном направлении вдоль катка, прямо посередине! — заявила Арина. — Самые первые доезжают до левого короткого борта и останавливаются, следующие останавливаются перед ними. И так прямо посередине катка выстроятся все участники и будут приветствовать зрителей, сначала повернувшись в одну сторону, потом в другую. А следом все уходят со льда, тоже постепенно, начиная с середины. Можно сделать так, чтоб сразу с двух сторон фигуристы как будто втягивались в воронку, подъезжая к калитке. Здесь самое главное, чтобы не устроили толчеи перед выходом со льда, иначе будет некрасиво. Финальный выезд можно сделать абсолютно таким же, за небольшим исключением. Перед финальным кругом можно дать объявление, что зрители могут пожать руки спортсменам и поблагодарить их за выступление. Мы на финальном круге проезжаем вдоль борта, у которого стоят зрители, и на ходу касаемся вытянутых рук. Будет здорово! Единение спортсменов и зрителей! Это будет офигеть как классно! В теории, конечно…

При последних словах Арина слегка засмущалась, так как слишком уж уверенно звучали её слова, а ведь перворазрядница из Екатинска никак не должна была знать такие вещи. И тут Арине пришло в голову, что Шеховцов специально вытянул её на эмоции, а она по наивности слишком раскрылась. Вот кто тянул за язык? Сказала бы, что не знает, и пошла кататься дальше. Соколовская так бы и поступила, ещё и одарила бы напоследок испепеляющим взглядом. Но… В Арине всегда внутри жил бесёнок идеализма, который требовал сделать всё по максимуму, если есть возможность это сделать. Иначе она бы не смогла. Не смогла бы делать плохо, если есть возможность и желание сделать хорошо…

— Звучит очень притягательно, — заметил Ксенофонтов. — Сейчас попробуем, как это будет выглядеть на деле. Минуточку! Сейчас скажу, чтоб звукооператор поставил что-нибудь романтичное, а светотехник включил цветовое сопровождение.

Ксенофонтов свистнул в свисток и махнул рукой, подзывая фигуристов:

— Так, ребята! Подходим все ко мне и внимательно слушаем всё, что я скажу!

… На тренировку стартового и финального выхода ушёл примерно час — не всё получилось с первого раза. Кто-то ошибался с временем выезда на лёд, кто-то ехал не туда, но спустя несколько повторов вышло замечательно, и Ксенофонтов сказал, что достаточно. До выступления осталось полчаса. Понемногу на арену стали запускать зрителей, чтобы не создавать больших очередей. Раздались гулкие шаги, голоса, звуки откидывающихся сидений. Люди рассаживались по рядам. Фигуристы, уже раскатавшиеся и разогревшиеся, отправились в раздевалки, создав небольшую толчею у выхода со льда.

— Лююськааа! Марииинкааа!

Арина услышала громкие крики, посмотрела на трибуну и в привычном синем секторе рядом с вип-зоной увидела группу поддержки, стоявшую и машущую руками. В вип-зоне рассаживались родители и спортивные чиновники.

— Смотри! Вон они где сидят! — показала на трибуну Арина, обращаясь к Соколовской. — Удобно устроились!

— Угу… — буркнула Марина, мельком посмотрев на всех. — Ты на стартовый выезд в чём планируешь выходить?

— В спортивке конечно, — коварно усмехнулась Арина. — Зачем пугать людей раньше времени.

— Молодец, понимаешь! — рассмеялась Соколовская. — Я тоже не хочу раньше времени раскрываться…

— Что прыгать будем? — спросила Арина.

— Очевидно, что параллельный дупель, — Соколовская удивлённо посмотрела на Арину. — Чего утруждаться лишний раз? В номере тоже его сделаем, как и планировали.

В раздевалке в этот раз было весело и шумно. Все фигуристки переодевались в одно и то же время. Настроение было приподнятое — в воздухе витало ощущение праздника. Соревнования закончены, остались только приятные мероприятия и… показательные выступления. Это же практически праздник для фигуристов! Театральное представление, в ходе которого можно прекрасно проявить себя, подурачиться в разумных пределах и зажечь зал, приобретя новых поклонников.

Соколовская с Хмельницкой, решившие не переодеваться раньше времени, чтобы не раскрывать интригу, сидели рядышком на лавке и смотрели на весёлую суету. Не они одни решили сделать стартовый выезд без нарядных костюмов — сидеть в них в раздевалке и ожидать своей очереди на выезд было довольно неудобно, поэтому сразу переоделись только те, кто выступал непосредственно в начале программы.

— Девчонки! Время! Выходим! — в дверь раздевалки постучал один из тренеров.

Фигуристки с шутками и смехом стали одна за другой выходить из раздевалки и дружной стайкой направились в главный служебный коридор, ведущий к входу на арену, на которой уже громко играла музыка. Здесь смешались с парнями, встретившими коллег по несчастью смехом и подколками.

«Ну почему, почему, почему был светофор зеленый? А потому, потому, потому, что был он в жизнь влюбленный» — на арене грохотала бодрая музыка голосом Валерия Леонтьева. Несмотря на музыку, был слышан гул голосов. Похоже, на трибуне царил супераншлаг!

У двери стояли два тренера и держали в руках список участвующих в показательных и чуть ли не толчками и тычками расставляли фигуристов по списку. С их помощью фигуристы в коридоре выстроились в ряд, по очереди, в которой должны были выступать.

— Ребята! Выстраиваемся точно так, как мы говорим! — строго заявил один из тренеров. — Сейчас расскажу ещё раз как всё будет — мы говорим фамилию, вы сразу же, немедленно выходите на лёд и делаете то, что мы с вами упорно тренировали целый час. Всё понятно? Вопросов нет?

Похоже понятно было всё, судя по отсутствию вопросов…

…На арене погас свет, стихла громкая музыка. В абсолютной темноте затихли и зрители. Трибуны полные! Люди стоят и сидят даже на ступеньках! После полного затемнения освещение стало медленно разгораться, но оно было необычным, а таким же как в цирке! Это было праздничное освещение арены — несколько цветных прожекторов были закреплены на вращающемся шаре под потолком. От них исходили яркие разноцветные лучи, бегающие по льду и по трибунам со зрителями. Потом вдобавок к этим лучам зажглось слабое белое фоновое освещение арены. Зрители дружно зааплодировали.

— Дорогие товарищи! — сказал информатор. — Федерация фигурного катания СССР и Комитет по физкультуре и спорту Свердловской области представляют заключительный показательный концерт фигуристов, занявших призовые места на чемпионате Свердловской области по фигурному катанию. Концерт чемпионов объявляется открытым! Встречайте участников!

Включилась музыка и заиграла негромко и томно. Это была Анна Герман, «Светит незнакомая звезда»! Музыка звучала без слов — одна фонограмма.

— Сейчас они поедут! — довольно сказала Анька, обращаясь ко всем членам группы поддержки. — Я знаю, в чём они будут! У них такие прикольные костюмы! И танец тоже! Все просто офигеют и ахнут! Лишь бы их с катка не выгнали!

— Какие костюмы? Какой танец? — с тревогой спросила Дарья Леонидовна. — Аня! Что девочки придумали? Почему их должны выгнать??? Скажи, пожалуйста!

— Не скажу! — лукаво покачала головой пакостная Анька. — Это тайна! Они сказали, никому не говорить!

Дарья Леонидовна почувствовала, как по сердцу пробежал холодок. От кого-кого, а от Люси можно было ждать чего угодно. Об этом она знала совершенно точно…

… Фигуристы стояли в коридоре и разогревались в ожидании выхода. Дверь на арену открылась, выглянул Левковцев и махнул рукой:

— Первый пошёл!

— Анна Угожаева и Даниил Моисеев! На лёд! — громко сказал тренер, державший в руках список участников. — Быстрей, ребята!

— Анна Угожаева и Даниил Моисеев! Третье место в парном катании, категория «юниоры», — сказал информатор. — Встречайте юных спортсменов, дорогие товарищи!

Трибуны встретили объявление аплодисментами и громкими приветственными криками. Стоявшие в коридоре первыми в очереди массивный парень лет семнадцати, одетый в чёрные брюки и белую рубашку и стоявшая рядом с ним миниатюрная девочка лет двенадцати в белом коротком платьице, выбежали из коридора, у бортика сняли чехлы с лезвий, аккуратно положили на пол и выехали на лёд, держась за руки. Потом, как и тренировали, проехали до левого короткого борта, там перебежками развернулись, немного набрали ход, и в середине арены Даниил поднял Анну в поддержку-лассо, вращаясь, проехал до правого короткого борта, там опять опустил на лёд. Потом ребята отъехали в сторону и встали в правый угол арены, хлопая в ладоши.

Следом вышла на лёд взрослая пара, занявшая третье место. Они тоже исполнили парную поддержку. За парниками вышли два танцевальных дуэта, юниорский и взрослый, потом друг за другом два парня. Сначала юниор, в котором Арина признала Ксенофонтовского ученика Николая Старостина, с которым познакомились на катке во время тренировки. После него парень чуть постарше, которого назвали Александром Самсоновым. Потом поехала Таня Малинина в нежно-голубом платье… Так постепенно очередь дошла и до Арины с Мариной, которые, постоянно смещаясь по очереди, оказались первыми.

— Марина Соколовская и Людмила Хмельницкая! — крикнул тренер, глядя в список. — На лёд!

Арина быстро пошла первой. Встала у бортика, сняла чехлы, аккуратно положив их в сторонку, дождалась, когда Соколовская снимет чехлы и выйдет на лёд, взяла её за руку, и фигуристки параллельно, держась за руки, стали ёлочкой разгоняться к левому короткому борту. Трибуны с бешеным восторгом встретили спортсменок.

— Марина Соколовская и Людмила Хмельницкая! — сказал информатор. — Второе и первое место в категории «девушки-юниорки».

Доехав до левого короткого борта, Арина отпустила руку Соколовской, развернулась задними перебежками и поехала к центру арены, уравнивая свою скорость со скоростью напарницы. Через пару секунд катили они идеально — параллельно и с одинаковой скоростью.

— На счёт три прыгаем дупель! Выходим в арабеску! — крикнула Арина. — Раз! Два! Три!

На счёт «три» фигуристки прыгнули одновременно параллельный двойной аксель. За счёт чёткой слаженности и контроля за скоростью получился он у них поразительно синхронно и с очень красивым выездом в ласточку. Неописуемое зрелище! Зрители встретили элемент бурными аплодисментами и криками. Больше всех, наверное, кричала Дарья Леонидовна, увидевшая, что её дочь и Марина одеты в обычные тренировочные костюмы. Сразу тревога и беспокойство за фигуристок ушло бесследно. А она уже подумала, что Люся с Мариной задумали что-то непотребное!

Доехав до правого короткого борта, Арина с Мариной встали рядом с хлопающими в ладоши фигуристами и стали встречать следующих участников.

— А вы вдвоём кататься будете? — с интересом спросила Малинина, подкатив к одногруппницам.

— Ага, — сказала Арина.

— Поздравляю, — улыбнулась Таня. — Не сомневаюсь, что у вас всё получится. Аксель был прекрасен.

Последним на лёд выехал Чемпион с большой буквы, одетый в чёрные штаны и красную русскую рубаху. Арина только сейчас поняла, что благодаря правилам, утверждённым принимающей стороной, самый козырный, самый вкусный завершающий номер будет у мужчины, занявшего первое место. И это был её одногруппник Егор Савосин! Вот это да! Савосин со своими «Валенками» будет завершать чемпионат! Поставит на нём жирную точку. У него не было показательного номера, что естественно — откуда он знал, что выиграет чемпионат? Наверное, решил катать короткую программу «Белла чао», но организаторы сочли, что намного более патриотично и зрелищно будет, если Савосин откатает «Валенки». Песня итальянских партизан, конечно, это хорошо, но русская народная песня, которая звучит последней на концерте, ещё лучше. Сложности откатать произвольную программу вместо короткой тоже не составляло особого труда — вместо тройных прыжков и каскадов можно делать двойные или вообще, которые не учитываются правилами — валлеи, прыжки в шпагат, прыжки во вращение.

Савосина встретили тепло. На этой волне он решил прыгнуть тройной сальхов. Разогнался перебежками, в середине арены сделал несколько пируэтов, раскручиваясь перед прыжком, оттолкнулся, вошёл в группировку, сделал три оборота, приземлился и… неудачно! Соскользнул с ребра, не упал, лишь коряво изогнулся и коснулся рукой льда, но тотчас выпрямился и покатил в правый угол короткого борта.

— Ему тяжело будет, — заметила Соколовская.

— Почему? — недоумённо спросила Арина.

— Ты разве не знаешь? — с удивлением спросила Марина. — У него же зрение плохое — близорукость. Поэтому часто не получаются прыжки. А сейчас освещение тусклое, он, похоже, лёд вообще не видит.

— Ааа… — Арина хотела спросить, почему Савосин не поставит контактные линзы, раз ничего не видит, или не сделает операцию на глазах, но тут же сообразила, что в СССР, похоже, медицина не дошла до такого уровня развития. Ну, хоть сейчас промолчала. Однако от зоркой Соколовской не скрылось, что Арина хотела что-то сказать.

Савосин как ни в чём не бывало, подкатил к аплодирующим ему фигуристам, встал в самом начале, и поехал вдоль правого борта поворачиваясь в разные стороны и рукой приветствуя зрителей. За ним потянулись все остальные фигуристы. Арина проехала мимо судейской зоны — судьи тоже сидели на своих местах. Это могло показаться странным несведущему человеку — чего оценивать-то на театральном шоу, но Арина знала, что судьи внимательно смотрят даже показательные выступления фигуристов. Смотрят на будущее, чтобы на предстоящих стартах иметь понятие о мастерстве каждого спортсмена. Знать, что ему ставить при чистых и провальных прокатах.

Сделав круг вдоль бортов, фигуристы проехали до того места, откуда начали свой забег, и стали вытягиваться в ряд прямо посередине арены, от правого короткого борта к левому. Когда заняли всю длину, остановились и стали приветствовать зрителей сначала на одной стороне арены, потом, развернувшись, на другой стороне. Через несколько секунд средняя часть шеренги стала вытягиваться к выходу со льда. И во главе воронки были Хмельницкая и Соколовская!

Выпрыгнув со льда на покрытие, Арина взяла свои чехлы, быстро надела их и побежала в раздевалку. Надо готовиться к выступлению…

Глава 7

Шик-модерн на катке Свердловска

В раздевалке царила большая суета — фигуристки переодевались, на скорую руку наносили неброский макияж, уходили и приходили, делились впечатлениями. Пришла и взволнованная Таня Малинина, в голубом платьице, с мягкой игрушкой в руке. На волосах, стянутых в пучок, у неё был красивый голубой бантик. Глаза сильно накрашены голубыми тенями. Странно, но Арина больше никаких теней на глазах у женщин в СССР не видела. Голубой, только голубой! Где чёрный, красный, зелёный, оранжевый???

— Ужас! — Малинина без сил бухнулась на скамейку, мягкую игрушку положив рядом. — Народууу… Офигеть!

— Чё у тебя колготки рваные? — указала Арина на правое колено Тани, где зияла порядочная прореха, сквозь которую выступала белая расцарапанная кожа. Вокруг повреждения было влажно от растаявшего снега. Впрочем, можно было и не спрашивать… И так всё ясно.

— Дааа… — безнадёжно махнула рукой Малинина. — Упала немного с прыжка. Ничего не видать. Темно.

Темнота во время показательных была бичом фигуриста. Показательные выступления — это световое шоу, спектакль, представление. Освещение во время проката бывает такое, что хоть глаз выколи, да ещё разноцветные вспышки света, не говоря уж о лазерных световых установках во времена Арины. Как ни стараешься не смотреть на потолок, это не оберегает от случайного ослепления — временами лазер попадает на лёд, отражаясь от него. Сбивается дальномер — для фигуриста, привыкшего годами видеть лёд на одном расстоянии своего лица, он кажется то выше, то ниже, чем есть на самом деле, поэтому сложные элементы во время показательных старались не делать. Одно дело навернуться с четверного прыжка и травмировать ногу во время проката, совсем другое — во время показательного, когда ты катишься для удовольствия.

Арина надела чёрные колготки, а сверху белые шорты, которые… Они были совсем короткие! Не доставали даже до середины бедра. Да ещё и плотно обтягивали задницу. Следом надела бедую футболку и завязала её низ над талией, сразу под грудью. Соколовская надела белые колготки, чёрные шорты и чёрную футболку, завязав её точно также.

— Ни фига себе! — изумилась одна девчонка-парница в красном коротком платье, занявшая второе место. — Вы прямо так будете катиться?

Присутствующие в раздевалке фигуристки зашептались, глядя на бесстыжих юниорок. Хотя чего тут такого? В «Кавказской пленнице» тоже героиня с голым пупом ходит и с ляжками в обтяг, и ничего…

— Именно так! — небрежно сказала Соколовская, массажкой взбивая волосы, потом обратилась к Арине: — Завяжи мне повязку. Потом я тебе волосы взобью и повязку завяжу.

Соколовская подняла вверх свои белокурые волосы и Арина завязала на её голове чёрную налобную повязку. Потом Соколовская массажкой взбила чёрные локоны Арины, и пропустила под ними повязку, завязав её на затылке. Осталось только надеть напульсники, и накраситься.

Пока занимались с одеждой и волосами, наступил получасовой антракт на заливку льда и передышку зрителей. В это время Арина предложила Соколовской накраситься совсем не так, как привыкли в СССР. Она предложила ей накраситься, как в её время красились всякие неформалки и зумерши!

— Давай сделаем длиннющие стрелки, такие, чтоб они за веки заходили! — предложила Арина. — Тогда глаза будут как у кошки, или у египетской принцессы!

— Так никто не делает, — удивилась Соколовская. — Все только ресницы красят и веки. Я прям не знаю… Кто тебя так научил?

— Кто научил, того уже нет! — лукаво рассмеялась Арина. — Вернее, он ещё совсем зелёный тут! Ну давааай! Будет классно! Все упадут! Иди давай сюда!

У Соколовской косметика была импортная, французская, не сравнить с той, которая была у Арины, мамина, производства фабрики «Красный Октябрь». Арина взяла тонкий чёрный карандаш, встала перед Соколовской, задравшей перед ней лицо с закрытыми глазами, и принялась творить! Надо сказать, в своём времени Арина Стольникова была великим мастером по рисованию красивых стрелок, которые она делала с первого раза одним росчерком лайнера от «Коко Шанель», а потом заштриховывала толстым фломастером той же фирмы. В этом времени такие удобные инструменты для макияжа были ещё не изобретены. У Соколовской косметика тоже была «Шанель», но в качестве подводки были деревянные карандаши. Правда, рисовали они тоже хорошо, и Арина быстро нарисовала длиннющие красивые стрелки на глазах Соколовской. Они заходили далеко за пределы век и смотрелись очень красиво.

— А под правым глазом слёзки нарисуем! — заявила Арина.

— Зачем? — удивилась Соколовская, с интересом разглядывая в зеркало свой новый образ. — Их же всё равно с трибун не будет видно.

— Это будет значить, что все нас уже задрали, и мы хотим просто танцевать под Боба Марли! Философия нашего танца будет такая! — рассмеялась Арина, рисуя Соколовской три слезы под правым глазом. — Ну всё! Крась губы, сейчас я себя сама раскрашу.

Пока юниорки занимались боевым раскрасом, на их манипуляции с удивлением смотрели остальные фигуристки, недоумевающие, что делают Хмельницкая и Соколовская. Неслыханно! Макияж этих дерзких малолеток был совсем не такой, к которому привыкли современные советские девушки и женщины. Он был какой-то… странный и несовременный! Как можно вообще обойтись без синих век??? Но всё же… Было в этих стрелках что-то такое… такое… А не попробовать ли нарисовать их тоже, ведь они сильно удлиняют глаза???

— Всем готовиться! Выход через пять минут! — тренер, отвечавший за выход, постучал по двери раздевалки.

Вот и губы накрашены, пора идти… Набросив сверху олимпийки, чтобы любопытные глаза не увидели раньше времени, Арина с Мариной вышли в коридор. Там стоял тренер, стучавший в дверь. Увидев фигуристок, он выронил бумагу с ручкой. Олимпийки — олимпийками, но ноги с задницей они не скроют!

— Здрасти, удачного дня! — смущённо пролепетала Арина и опустив голову, как мышка, пробежала мимо.

Соколовская подозрительно оглядела тренера с ног до головы, фыркнула и тоже поскакала вслед за Ариной. Им же выступать сейчас первыми!

В коридоре фигуристы, выступавшие во втором отделении показательных, выстроились в ряд. Как всегда, царила чехарда и суета, да и освещение тут было относительно тусклым, и на Хмельницкую с Соколовской почти никто не обратил внимания, а если и обратили, то мысленно покрутили пальцем у виска. Левковцев их не видел — его обязанностью было открывать дверь перед выбегающими фигуристами. Держать двери на арену открытыми и запускать тёплый воздух категорически не допускалось — внутри должна быть определённая температура воздуха, чтобы предотвратить таяние льда.

— Готовы? — Левковцев открыл дверь и уставился на Арину, стоявшую первой. — Пошли!

— Хмельницкая и Соколовская на старт! — сказал тренер, отвечавший за выход, уже немного пришедший в себя, и вычеркнул фамилии из списка.

Арена в дверном проёме мигала цветными огнями, бегающими в темноте и тишине. И тут ожил информатор.

— Наш чудесный вечер продолжается, уважаемые товарищи! На лёд выходят Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская, первое и второе место в разряде юниорок. Встречайте!

Арина выбежала в открытую дверь, которую держал Левковцев, быстро сняла чехлы с лезвий, подождала, пока это же самое сделает Соколовская, и в это время заиграла музыка. Боб Марли! Композиция «Positive Vibration». При первом крещендо бочки Арина прыгнула на лёд вправо от калитки, Соколовская последовала за ней, только прыгнула влево. Сделав три шага вперёд, девочки остановились в трёх метрах от калитки и заняли стартовую позу, расставив ноги на ширине плеч и сложив руки на груди.

…Дарья Леонидовна, когда объявили, что сейчас, после показавшегося очень длительным антракта, будет выступать Люся и Марина, ощутила некоторое облегчение. Потом заиграла музыка, и в свете бегающих по арене разноцветных огней на лёд выскочила стройная высокая девушка. Но… Её одежда смотрелась очень неприлично! Нет! Это не могла быть Люся! Но материнское сердце настойчиво повторяло, что это всё-таки она, её непослушная вредина, Людмила Хмельницкая. На это указывало и то, что следом выскочила стройная белокурая девушка, чуть пониже ростом, одетая в такую же бесстыжую одежду, только противоположного цвета.

На Люсе белая майка, завязанная практически под грудью, отчего чуть не четверть её тела смотрится обнажённым. Очень короткие облегающие белые шорты, и под ними чёрные колготки, визуально удлиняющие и так длинные ноги. Белые коньки контрастируют с чёрными колготками и неожиданно, но смотрятся очень стильно и красиво. Чёрные волосы взбиты и высоко подняты наверх белой налобной повязкой, на запястьях белые напульсники. А её лицо!!! Глаза Люси очень сильно обозначены длиннющими стрелками тянущимися почти до висков. Это так необычно и завораживающе…

А Соколовская! Одета так же! Только майка чёрная, точно так же завязанная под грудью, отчего видно мускулистый животик с пупком. Чёрные шорты и белые колготки. Белокурые волосы взбиты и подняты вверх чёрной повязкой. На запястьях чёрные напульсники. И макияж точно такой же, как у Люси, отчего они смотрятся чуть ли не сёстрами. А возможно, в этом и был эффект и смысл параллельного номера? Чёрное и белое? Инь и янь?

— Урааа! Вот они! — восхищённо крикнула Анька, пальцем показывая на фигуристок. — Смотрите, какие они классные! Ведь даже? Они лучше всех!

— Ох… — вздохнула Дарья Леонидовна и посмотрела на мужа. — Саша, ты видишь? Это что такое? Кто им вообще разрешил? Саша! Ну на неё же люди смотрят! Я не могу! У ней пуп видать! Она меня…

Дарья Леонидовна не успела сказать, что сделает с ней Люся, — девочки начали свой странный танец, и зрители неожиданно начали хлопать в такт музыке.

Хлопал и Соколовский, сидевший рядом с Шеховцовым, Чертановым, Редькиным и Каганцевым в вип-зоне. Но хлопал на автомате, как робот. В голове его билась мысль, что вот и всё… С карьерой, пожалуй что, придётся распрощаться. Марина угробила её на корню, вмиг, судя по тому, как странно при появлении девочек на него посмотрели спортивные чиновники. В их глазах было… Удивление?.. Нечто вроде того…

… Музыка была типично реггейная — с небыстрым ритмом, чёткими басами, ритмично играющими электрогитарами и духовым инструментом, подающим голос через такт. В ней, безусловно, чувствовалось латиноамериканское и даже африканское происхождение, и поэтому костюмы Хмельницкой и Соколовской поначалу не вызвали удивления. Зрители хоть и встретили их аплодисментами, но ещё не раскусили, что это вообще за перфоманс перед ними — слишком уж необычен он был. В номере девочек было необычно всё — от иностранной причудливо звучавшей музыки до костюмов и макияжа. А уж что говорить про движения. Про сам танец… Он смотрелся заграничным и дорогим. С таким танцем ассоциировалась сытая заграничная жизнь: дискотеки, море, пляж, тропики, коктейли, танцы, веселье. И уж никак не борьба за угнетённое будущее народа Ямайки.

Проигрыш быстро кончился, пока девочки ехали к стартовой позиции. Когда зазвучал вокал, они начали танец, двигаясь при этом абсолютно синхронно. Точно так же, как тренировались вчера вечером, в общежитии. Сначала сделали движение правым плечом вправо, левым бедром влево, потом левом плечом влево, а правым бедром вправо. Потом настал черёд рук — левую руку девочки вытянули ладонью вниз, и следом на неё положили правую руку. Потом перевернули ладонями вверх сначала одну руку, потом другую. Пока делали движения руками, одновременно исполняли движения тазом вправо и влево.

Арина случайно на миг посмотрела на соседнюю трибуну и удивилась — прямо в проходе стояла какая-то девушка и старалась подражать, внимательно смотря на них… За ней ещё несколько человек. Удивительно! Кажется, рождался новый танец! Движения его были простые и легко запоминаемые, потому что фигуристки стояли на месте, а статичную позу легко рассмотреть.

Потом женщины на подпевках пропели «Positive», и в этот момент фигуристки левой рукой дотронулись до правого плеча, а следом правой рукой коснулись левого плеча. Потом убрали правую руку с плеча и завели за голову, коснувшись затылка, следом убрали левую руку с плеча и коснулись затылка. После этого убрали левую руку с затылка и положили её на правое бедро поперёк тела, при этом сделали качающее движение таза влево, а плеча вправо. Потом повторили точно такое же движение, но уже с правой рукой. Для того чтобы рукой коснуться противоположного бедра, приходилось делать движения тазом в противоположную сторону, и это выглядело очень и очень… вызывающе! И никак не походило на танец борьбы народов Карибского региона с оккупантами и империалистами, как было написано в пояснительной записке к танцу! Во-первых, где тут Че Гевара и Фидель Кастро??? Их нет! А есть две наглые девочки, танцующие непонятно что! А ведь это была всего лишь одна стартовая позиция! А что будет дальше???

Дальше определённо не было ничего хорошего! Девочки убрали левую руку с правого бедра и… положили её сзади на левую часть талии, как раз над попой, потом так же убрали правую руку с левого бедра, положили её сзади на талию. Мама миа!!!

Следом юниорки синхронно прыгнули в воздухе, сделав ровно один оборот, подмигнули трибунам, послали воздушный поцелуй, сделали «собачку», подняв правые ноги выше головы, и ёлочкой покатили влево, к левому короткому борту! Зал, распробовавший и разглядевший фигуристок и оценивший всё, — от причудливого макияжа со слезами до стройных фигур и красивых движений, уже сейчас, на этом этапе показательного номера пришёл почти в неистовство. Аплодисменты были такой громкости, что почти заглушили ударные и гитару.

Девушки очень синхронно, на расстоянии трёх метров друг от друга, катили ёлочкой к левому короткому борту, но катили не просто так, а точно так же, как повторяли в общежитии. Шаг правой — поворот корпуса направо, с приложенной к затылку правой рукой. Шаг левой — поворот корпуса влево, с приложенной к затылку левой рукой. При каждом прикладывании руки к затылку они кивали головой вперёд, и это движение вместе с остальными смотрелось очень модерновым.

Доехав до левого борта, девочки через тройку зашли в заклон. Вращались медленно, в такт музыке, чтобы была абсолютная синхронность. Сделав три оборота, вышли из вращения подпрыжкой, проехали по дуге пять метров и опять остановились в ещё одной статичной позиции — ноги шире плеч, руки по швам. Это была вторая по счёту статичная позиция. Дождавшись начала второго куплета, фигуристы начали двигаться точно так, как разучивали вчера. Сжав кисти в кулаки, приложили к груди, потом исполнили движения головой, плечами и тазом из стороны в сторону. На счёт два резко отвели обе руки в стороны и назад, одновременно запрокинули назад голову, а тазом сделали движение вперёд. Волосы фигуристок при этом словно взлетели белой и чёрной копной, а потом, как волна, опустились вниз. Выпрямившись, правой рукой закрыли лицо и качнули головой влево и вправо, держа левую руку на бедре. Потом выбросили правую руку вперёд, от лица, и тут же вернули её обратно к бедру, одновременно делая наклоны головы вправо и влево. Положив обе руки на бёдра, фигуристки изобразили волну всем телом, качаясь корпусом из стороны в сторону, и тут же циркулем вышли из позиции и перебежками абсолютно синхронно поехали дальше по программе.

А дальше был двойной аксель, который фигуристы решили прыгать и на общем выезде, и сейчас. Зашли на него простыми перебежками, развернулись скобкой и прыгнули абсолютно синхронно. Выезд получился абсолютно параллельный — выехали «ласточкой», потом сделали три твиззла, доехали до правого короткого борта и у него разъехались в разные стороны.

Сейчас они катили каждая у своего борта — Арина у правого, Соколовская у левого. Потом, делая тройки на глубоких рёбрах, поехали к противоположным бортам и пересеклись три раза прямо посреди арены. Доехав до левого борта, замерли в позе арабеск номер три. Потом сменили её на арабеск номер два, сделали циркуль и поехали к центру арены, постоянно пересекая траектории друг друга. В центре арены закончилась музыка, и закончился этот великолепный, модерновый для 1986 года прокат…

В финальной позе девушки сделали бедуинский прыжок, которым обычно заходят во вращение, и, приземлившись лезвием на лёд, мягко нагнулись и застыли в подобии гидроблейда, опираясь двумя руками о лёд и смотря с расстояния трёх метров друг на друга. Прокат завершён…

Глава 8

Современная хореография в стиле рэгги

Как только прокат Хмельницкой и Соколовской закончился, зрители оказались разделены на два непримиримых лагеря — поклонников юных фигуристок и их противников. Как они разделялись, для постороннего наблюдателя было совершенно непонятно. Среди коллективов, организованно пришедших на «Театр чемпионов», даже среди людей одной возрастной группы нашлись как те, так и другие. И дело тут было явно не в возрасте, потому что многие даже пожилые люди, которым сам бог велел быть поклонниками традиционности и консерватизма, кричали и махали шапками, когда прокат был закончен. Не было единства ни среди ветеранов, ни даже среди коммунистов с комсомольцами — одни чуть не плевались от злости, другие аплодировали стоя и порывались бросить на лёд что-нибудь ценное.

Всё просто — Хмельницкая и Соколовская своим выступлением показали, что где-то там, пусть даже не за кордоном, а всего лишь в Москве или Ленинграде, есть другая жизнь, в которой существует не только труд во благо родины и ежедневное перебарывание себя ради высокой цели, но и веселье, развлечение, хорошая музыка, хорошее настроение и… современность. Вот именно! Уже потом люди поняли, почему им так понравились две наглых бесстыжих девчонки! Они были современными! Модными! Красивыми. Раскованными. Не такими как все. Они были как предвестники другой жизни, пусть пока ещё понемногу, но уже неумолимо надвигающейся на привычный уклад бытия рядового советского человека, так же неумолимо, как волна цунами набегает на притихший в ожидании катастрофы берег.

И именно поэтому прокат Хмельницкой и Соколовской не понравился людям с традиционным для СССР мировоззрением — в программе они увидели признаки крушения своих идеалов. Прокат этих девчонок не призывал к станку или к оружию. Он призывал на пляж, омываемый бирюзовой водой тёплого океана, или на уличную дискотеку. Он призывал не читать пожухлые политические книги с красной обложкой и пожелтевшими страницами, а пить ром под пальмами и танцевать рэггей на песке под музыку Боба Марли. И этот прокат был страшнее всех империалистов вместе взятых. Потому что эта нотка позитива шла не снаружи, из газет и телевидения. Она действовала внутрь человека, била прямо в его душу, и уже оттуда поднималась цветной красно-зелёной волной растаманства — движения света и пофигизма. Консерваторы чуяли: ещё немного — и этот стиль праздности, лени и бардака пойдёт волнами из телевизора. Заполонит газеты и журналы. Разъест старое общество, как разъедает ржа слабую источившуюся сталь.

… Среди молодёжи и детей, падких до всего нового и интересного, прокат, естественно, вызвал только положительные эмоции. Кое-кто уже сегодня хотел искать эту музыку у друзей-неформалов, тусующихся у ДК имени Свердлова с причудливыми причёсками и в причудливой одежде, разучивать танец, разучивать слова. А если уж не танец, то, по крайней мере, найти точно такую же одежду, как у фигуристок, и сделать точно такой же макияж с длинными стрелками и сбегающими тремя слезинками. А налобная повязка с напульсниками! Это же…

— Как классно! — восторженно крикнула Анька и запрыгала, хлопая в ладоши. — Ураааа! Вот так дали жару!

Малолетние соседи и соседки по группе поддержки тоже выражали восторг так, как могли — хлопая в ладоши, прыгая и крича, а вот взрослые были очень сдержанны, хотя многим номер понравился. Вот только говорить открыто они об этом не решались, хотя всё-таки слегка аплодировали выступлению.

— Как я и думала! — с отчаянием сказала Дарья Леонидовна, достав платочек и вытирая слёзы. — Так и предполагала — что-нибудь да учудит. Сиди вот так, красней за неё… Что в школе скажут? Что в горкоме скажут? Тут же все вообще!

Дарья Леонидовна кивнула головой на вип-зону, надеясь увидеть недовольные каменные лица, с осуждением смотрящие на неё, однако… Она их там не увидела! Партийные деятели и спортивные чиновники подходили и радостно пожимали руку растерянному Соколовскому, уже примерявшему неприятности и опалу. «Рыба гниёт с головы», — некстати пришла в голову Дарьи Леонидовны известная поговорка.

— Дашуня, ты слишком близко всё принимаешь к сердцу, — неожиданно возразил Александр Тимофеевич. — Посмотри на людей вокруг — основная часть радуется прокату Люси и Марины. Даже начальство в восторге. А ты голову себе понапрасну загружаешь невесть чем. А недовольные… Они всегда будут. Забудь обо всём и радуйся, что у нас такая талантливая дочь, которая умеет в людях зажечь чувственную искру…

…Соколовский, пока длился прокат дочери с этой негодной Хмельницкой, готов был сквозь землю провалиться. Стыда не оберёшься от людей! Всё… Приплыли… Осталось только понурить голову и пробираться к выходу с арены. Однако буквально через несколько секунд он услышал, как рядом раздаются сначала тихие, а потом всё более уверенные аплодисменты. Повернув голову, с удивлением увидел, как высокопоставленные соседи дружно хлопают в ладоши, временами с улыбкой смотря друг на друга.

— А я вам говорил, товарищи! — радостно заявил Каганцев, директор ДСШОР. — Я сам видел, как они тренировали этот прокат! И уже тогда подумал, что это будет шедеврально! Модно! Свежо! Современно! В духе нашего времени перемен!

Соколовского кольнуло в сердце неприятное чувство, что директор спортивной школы, с которым он иногда захаживал в ресторан за компанию и пил коньяк дома, знает нечто важное о Марине, а он, отец, этого не знает. Дочь не удосужилась сказать ему, что именно они тренируют и как это может отразиться на их семье.

Впрочем, никак это не отразится. В этом он убедился, когда девчонки замерли в финальной позе.

— Ну вы даёте, уважаемый Владимир Степанович! — радостно пожал руку Соколовского Чертанов. — Вот это представление! Вот это талант у вашей Марины! Примите искренние поздравления!

Следом за Чертановым Соколовского поздравили все, кто сидел в вип-зоне. Это было удивительно, но факт оставался фактом…

…Ветераны городских организаций, сидевшие в секторе напротив с вип-зоны, тоже оказались разделены на два лагеря. Были и те, кто отнеслись позитивно. Однако, наученные суровой жизнью при вожде народов к осторожности, предпочитали держать своё мнение при себе, в открытый конфликт не вступать, но гнуть свою линию мягко и тактично, возражая тем, кто проявлял открытое негодование. Одним из самых негодующих болельщиков этой возрастной категории была Тамара Ивановна Быстрицкая, председатель совета ветеранов 144-го секретного завода. Пожилая женщина и ранее высказывала своё неудовольствие программой Людмилы Хмельницкой, сейчас же досталось и Марине Соколовской, мнение о которой упало с небес на землю, как это часто бывает у болельщиков одной программы.

— Это… Это какое-то безобразие! — с негодованием сказала пожилая женщина, встав с кресла, подбоченясь и поливая фигуристок испепеляющим взглядом. — Они же, наверное, комсомолки. Ну как можно издеваться над пожилыми людьми! Как такое вообще могло произойти? Это что за разврат? Что мы сейчас видели? Где милиция? Почему их не ведут в детскую комнату, вместе с родителями??? Эта Люда… Она могла так подействовать на Марину, что… Она соблазнила её на этот… грех!

Татьяна Ивановна не нашла больше слова, кроме библейского, чтобы выразить всю пучину разврата, в которую погрузила Сокольскую Люська Хмельницкая. Часть присутствующих ветеранов согласно закивали головами, подтверждая слова Тамары Ивановны, но многие подумали, чтоб она скорее заткнулась и дала посмотреть, что будет дальше. Неожиданно на сторону фигуристок встал председатель ветеранов Уралмаша Николай Егорович Ляпин, высокий пожилой мужчина в строгом чёрном пальто и норковой шапке.

— Вы знаете, Тамара Ивановна, не нужно быть столь категоричными… — осторожно заявил он, едва касаясь рукава пальто своей соседки, исходящей негодованием, которое могло привести к инфаркту или инсульту.

— А… Что? — растерянно спросила Тамара Ивановна, от неожиданности потеряв страстный накал. — Что вы сказали, я не поняла?

— Я сказал, не нужно быть столь категоричными, — мягко повторил Николай Егорович. — Вы так говорите, как будто перед нами враги народа какие-то.

— А… Это разве не так? — растерянно пробормотала Тамара Ивановна, в недоумении посмотрев на Николая Егоровича, словно не веря, что человек, который сейчас должен быть её союзником и обязан рвать и метать от негодования, сейчас встаёт на противоположную от неё сторону.

— А разве не ради таких вот девчонок мы шли под пули, а наши дети точили снаряды, встав на ящик и сутками не уходя с завода? — строго спросил Николай Егорович. — Скажу более понятно — они спортсменки и артистки, этого не отнять. Их призвание — дарить людям радость. Дарить счастье и хорошее настроение, и они с этим справляются. Тамара Ивановна, посмотрите…

Николай Егорович обвёл руками аплодирующие трибуны.

— Посмотрите на всех этих людей. Это наши, советские люди. Рабочие, служащие, интеллигенция, пенсионеры, пионеры и комсомольцы, школьники и студенты. И даже солдаты с милиционерами присутствуют. И посмотрите, как им хорошо! Значит, девчонки всё делают правильно! Если советским людям хорошо, значит, всем хорошо!

— И давно вы стали на сторону… вот этого всего? — Тамара Ивановна презрительно кивнула головой на трибуны, на фигуристок, уже покативших со льда и всё ещё наслаждающихся минутами славы, дарящих воздушные поцелуи зрителям, которые воспринимаются с ещё большим восторгом.

Взгляд Тамары Ивановны упал на вип-зону, находившуюся как раз напротив их сектора, и увидела, как стоя аплодируют чиновники и даже директор Уралвагонзавода. Хорошо хоть веселящегося Ельцина не было, иначе она бы точно не выдержала этого зрелища… И тут Тамара Ивановна посмотрела на кисть Николая Егоровича, на которой из-под рукава пиджака и манжета белой рубашки совершенно бесстыже выступили японские электронные часы «Montana» в тускло блеснувшем хромированном корпусе и с таким же браслетом. Кажется, вместо них раньше были «Командирские».

Николай Егорович невольно спрятал часы, одёрнув пиджак, и уставился на негодующую Тамару Ивановну, которая всё больше и больше приходила в ярость.

— Я не хочу никаких встреч ни с Хмельницкой, ни с Соколовской! — непреклонно заявила она, блеснув непокорными глазами непримиримой коммунистки. — Я не хочу, чтобы наши трудящиеся разговаривали с ними! С ними должен разговаривать инспектор детской комнаты милиции!

И тут Николая Егоровича тоже прорвало. Эмоции от прокатов фигуристок, тщательно скрываемые, и эмоции от негатива, источаемого коллегой, прорвались, слились воедино и накрыли с головой.

— А вы что это себе позволяете, уважаемая Тамара Ивановна??? — негодующе возразил председатель совета ветеранов Уралмаша. — Кто вам разрешил ваши личные предпочтения выдавать за мнение всего рабочего коллектива??? Вы что, свой культ личности хотите установить в отдельно взятом заводе? Вы, как и я, должны выражать мнение ветеранов и профкома. А они, в свою очередь, выражают мнение всего многотысячного трудового коллектива! Я не пойду против пожелания рабочих и ветеранов, которые твёрдо сказали, что они хотят и желают видеть фигуристок на заводе. Это громадная честь для нас, сравнимая разве что с визитом Высоцкого в цеха. Так что советую своё мнение засунуть подальше!

Голос Николая Егоровича гремел всё громче и громче, вызывая недоумение как у присутствующих рядом ветеранов, так и у обычных зрителей, сидевших неподалёку. Потом, окончательно разозлившись, Николай Егорович махнул рукой и пошёл с трибун. Может… Удастся ещё встретить фигуристов и напомнить им, что завтра у них экскурсия по Уралмашу?

… — Ну вы задали жару! — засмеялся Левковцев, встречавший фигуристок у калитки и подавший им чехлы от лезвий.— Если нас не прибьют, всё будет хорошо. Вас тут запомнят надолго. Хорошо вы хлопнули дверью.

— Спасибо, — смущённо улыбнулась Арина, натягивая олимпийку. — Ну мы пойдём?

— Идите! — кивнул головой Левковцев. — И не забудьте про финальный выезд через час.

В коридоре теснилась очередь из фигуристов и фигуристок, и все они были крайне заинтересованы, что же там происходит на арене, почему не прекращаются аплодисменты и тянется время — на выход со льда давалось полминуты, и все укладывались в это время, кроме Хмельницкой и Соколовской. У них на это ушло минут пять, не меньше! И, судя по всему, публика не хотела выпускать их со льда!

Впрочем, почему не хотела, спортсмены, стоявшие в ожидании выхода на лёд, именно сейчас разглядели совершенно точно — эти несносные екатинские юниорки, выпрыгнувшие, как чёртики из табакерки, разметали прочь все условности и неписаные правила. Их одежда, как и макияж, да и манера держаться были вызывающими и… в то же время крайне притягательными. Таких людей называли… иконы стиля. Правда, в современное Арине время.

— Поздравляю! — улыбнулся Савосин, стоявший в самом конце очереди. — Похоже, вам удалось удивить всех.

— Спасибо, — небрежно ответила Соколовская. — Если не расстреляют, будет хорошо. А ты чего тут стоишь? Тебе только через час выступать.

— Да как-то волнительно… — смущённо пожал плечами Савосин. — В раздевалке сидеть одному — ни то, ни сё, здесь хоть в компании.

Арина вдруг поняла, что Егор остался совсем один. Одинокий чемпион. Ни поговорить, ни отвлечься… Знакомое чувство, когда сидишь на лавочке в раздевалке, листаешь смартфон и думаешь: «Ну скорей бы уже всё это кончилось…»

— Смотри, ноги забьёшь от долгого стояния, — предупредила Арина. — Там свет очень тусклый. Иногда вообще ничего не видать. А тебе ещё кататься последним — на льду будут изъяны.

— Люська, если мы не пойдём отдыхать, у нас тоже забьются ноги, и мы свалимся прямо здесь! — заявила Соколовская. — Нам ничто не мешает прийти потом и поболеть за него.

Ноги действительно прихватило, стало трудно стоять, и Арина, неловко ковыляя, как на ходулях, пошла за Соколовской в раздевалку. Нужно срочно сбросить коньки, хотя бы на время. До проката Савосина оставалось ещё порядочно времени, и можно было отдохнуть и перевести дух перед финальным заездом.

В раздевалке Арина с одногруппницей стали объектами пристального внимания коллег по спорту, разглядывавших удивительно смелую одежду и авангардный макияж. Терзали их, конечно же, вопросы, кто и как надоумил 14-летних девчонок сотворить такой перфоманс.

— Ой, а кто вас так научил делать? — простодушно спросила Александра, танцовщица-юниорка, занявшая третье место.

— Никто, — усмехнулась Соколовская. — Мы сами.

Арина почти не разговаривала ни с кем, хотя и была обычно довольно общительна, — ноги действительно затекли и забились, плюс ещё охватило чувство эмоционального опустошения, которое всегда бывает после мощного эмоционального всплеска. Скинув коньки, она размяла бедренные и икроножные мышцы ног, затёкшие ступни и села на лавке, привалившись спиной к стене и вытянув ноги. Тут же незаметно задремала под монотонные разговоры, словно придерживаясь популярной директивы: в любой непонятной ситуации — спи. Разбудила её Соколовская, похлопавшая по плечу.

— Вставай! — усмехнулась одногруппница. — Замотина пошла кататься, значит, через одного Егорка стартует. Скоро отмучаемся. Давай стрелки обновим по быстрому.

Перед тем как надеть коньки, Арина размяла ноги, попрыгав и поприседав, потом натянула ботинки и завязала шнурки. Отёк со ступней спал — ботинки наделись хорошо. На скорую руку подкрасив стрелки себе и Соколовской, Арина пошла в служебный коридор, куда уже начали собираться все откатавшие фигуристы. Перед дверью стоял Савосин, так никуда, похоже, и не уходивший.

— А вы можете ещё и помочь мне! — улыбнулся Савосин, увидевший одногруппниц. — Есть идейка улучшить номер. Под конец программы я подъеду к калитке, подхвачу вас обеих на руки и сделаю круг в центре катка.

— Хм… — недоверчиво хмыкнула Соколовская. — Ты хочешь сказать, что поднимешь нас обеих?

— Подниму! — заверил Савосин. — Тебя на левой руке, а Люду на правой.

— И зачем? — уже заинтересованно спросила Соколовская.

— Это будет наш персональный финальный выход! От группы! Я смогу! Я сделаю! — в лице Савосина сквозила уверенность.

— Тренер знает? — коротко спросила Арина.

— Ой… — махнул рукой Савосин. — Мы ему скажем. Сейчас.

— Это может быть опасным для тебя! — предупредила Арина. — Подумай!

Однако Савосин думать не хотел — это был его праздник, на который он попал нежданно-негаданно, и закончить его он хотел так, как задумал…

Глава 9

Финал показательных. Савосин зажигает

Парень-юниор, занявший первое место, докатывал свою программу под музыку Рахманинова, когда Савосин обратился к Левковцеву, стоявшему у входа на каток.

— Владислав Сергеевич, у меня есть одна просьба, — смущённо сказал Савосин. — Я хотел бы с девчонками сделать один трюк. Поставить жирную точку в чемпионате.

— Что за трюк? — насторожился Левковцев, внимательно посмотрев на воспитанника, и гадая, чего ожидать от него.

— В конце номера, перед финальной позицией прокатиться с девчонками, взявшись за руки, сделать круг в центре арены, — соврал Савосин, чувствуя, что совершает глупость, но уже нев силах отказаться от неё.

Естественно, он знал, что тренер никогда не даст добро на рискованный номер, который грозил травмами всем участникам. Упади Савосин — покалечит бы и себя, и юниорок. Или сорвёт спину. Парники поднимают партнёрш, постоянно, изо дня в день закачивая спинные мышцы, поддерживающие позвоночник. Без подготовки такой номер нечего было и думать делать. Но Савосина голос разума покинул. Или он был уверен в своей физической готовности на такой силовой трюк? Всё-таки парень спортсмен, подкачанный, привыкший к нагрузкам, у деда в деревне пятиведёрным кулём картошки жонглировал, когда на телегу таскал.

— Егор, если дело обстоит так, как ты говоришь, то разрешаю, — неохотно сказал Левковцев, опытным чутьём наставника определяя, что парень о чём-то не договаривает. — Делай. Но только то, что ты сказал. На руки не вздумай поднимать! Иначе обижусь!

Савосин кивнул головой и стал у бортика дожидаться своего вызова на лёд. Последнего. Самого крутого и важного, завершающего «Театр чемпионов». Хмельницкая и Соколовская тоже вышли из коридора на каток.

— Разрешил он тебе? — спросила Арина, внимательно глядя на Егора.

— Разрешил! — согласно кивнул Савосин. — Всё нормально.

Парень-юниор закончил прокат, а зал начал волноваться. Правда, волновался он из-за того, что увидел ранее задавших жару юниорок, стоявших у бортика. Наверное, люди подумали, что они решили выйти на бис. Однако этого не произошло. Юниор-чемпион поблагодарил публику и быстро покинул лёд.

— Дорогие товарищи! Встречайте! Последний номер нашей программы! Свой прокат представляет чемпион Свердловской области во взрослом разряде Егор Савосин! — объявил информатор.

— Ураааа! Егооор! Даваааай! — зашлись криками и аплодисментами трибуны, по красной рубахе догадавшиеся, что Савосин будет катать так полюбившиеся зрителям «Валенки».

Егор поднял руки, приветствуя публику, и покатил к середине арены. Стартовую позу занял такую же ухарскую и бесшабашную, как при окончании проката произвольной программы — правая нога отставлена и опирается пяткой о лёд, руки лежат на поясе, плечи выпрямлены в стороны, лицо дерзко смотрит вправо и вверх с гордо поднятым носом. Зал восторженно отреагировал на перфоманс, но тут же стих — зазвучала музыка.

«Ваааленки, да валенкиии, ой да неподшиты стаааренькии, нельзя валенки носить, не в чем к миленькой ходииить».

С первыми аккордами Савосин стал разгоняться на стартовый прыжок. Пошёл быстро, мощно, по-мужски, по центру арены к правому короткому борту, где развернулся задними перебежками и стал заходить на тройной сальхов. Пока разгонялся, чередовал русские плясовые движения — то ударит ладонью по голени приподнятой и согнутой в колене ноги, то приложит ладонь к затылку, то положит руки на пояс. Парень сразу же вошёл во вкус, поймал кураж.

Трибуны отреагировали бурно на представление — начали хлопать в ладоши в такт музыке. И под это хлопанье Савосин эпично свалился с прыжка. Причём не то что сделал неуклюжий выезд, степ-аут или коснулся льда рукой. Он со всей силы именно свалился на пятую точку, каким-то чудом успев извернуться, чтобы не упасть травмоопасно — на головку бедра, бок или грудь. Сальхов получился по-мужски мощным, быстрым, пролётным, но совсем невысоким, из-за чего сильно недокрученным.

Савосин не докрутил добрую половину оборота и врезался лезвием в лёд под углом 90 градусов к траектории выезда. При недокруте в четверть оборота падения можно избежать, но Егор второй, свободной ногой заплёлся за опорную и коснулся льда сразу двумя ногами, как сверлом. В такой ситуации от жёсткого падения ничто не могло спасти.

Арина заметила, что прыжок совпал со временем, когда в том месте, где он прыгал, круг красного прожектора сменился на круг синего прожектора. Буквально на секунду в этом месте мелькнула темнота, но этого короткого отрезка времени Савосину хватило, чтобы сбить дальномер и потерять координацию. При хорошем зрении он исполнил бы прыжок с вероятностью 50 процентов, но Соколовская говорила, что у него близорукость. Егор просто прыгнул вслепую, в темноту. Наверное, вся арена для него представлялась в густом тёмном тумане.

Однако Савосин не растерялся, быстро вскочил и пошёл дальше по программе — со стороны казалось, что всё нормально. Возможно, это так и было… Отъехав на несколько метров, Савосин остановился и сделал на месте несколько плясовых движений — с одной ноги прыгал на другую, ставя то правую, то левую выпрямленную ногу на пятку, касался ладонями то бёдер, то затылка, то голени, хлопал в ладоши, потом разводил руки, тряс грудью. Трибуны реагировали на пляску соответствующе — громкими криками и аплодисментами.

Поплясав на месте, Савосин разогнался, сделал несколько дуг корабликом, а потом стал пируэтами с высоко поднятой левой ногой раскручиваться на вращение в либеле. Исполнил либелу очень хорошо — быстро, мощно, по-мужски. Закончив либелу, залихватски свистнул, засунув два пальца в рот. Савосин был великий мастер хулиганского забористого свиста! Он даже перебил музыку, исходящую из колонок мощностью в сотни ватт! Этот свист и призывающие взмахи рук предназначались Хмельницкой и Соколовской! Близилась финальная, заключительная часть номера.

Юниорки тут же выпрыгнули на лёд, отъехали друг от друга и, взглянув друг на друга, подыграли Савосину, приложив правую ладонь к щеке и покачав головой. После этого сделали пируэт в один оборот и замерли в русской танцевальной позе — руки в сторону, правая нога отставлена в сторону и опирается на пятку, вытянутый носок вверх. Савосин залихватски подкатил к девушкам, станцевал на месте, подкатил сначала к Арине, присел, подхватил её правой рукой под задницу и поднял! Плюс 52 килограмма к своему весу!

В натруженном падением межпозвоночном диске между 6 и 7 позвонком, с правой стороны, возникло сильное напряжение — позвонки сильно сжали диск справа и он слегка выпятился, пережав нервный корешок, идущий к правой руке. Савосин ощутил это как неприятное чувство тяжести с правой стороны шеи.

— Сейчас ещё немного! — весело крикнул Савосин, подкатил к Соколовской, подхватил её левой рукой под задницу и поднял. Плюс 45 килограмм к своему весу!

Тяжесть в шее пропала — под весом Соколовской слева позвонки выровнялись, и перегрузка на диск исчезла, но в том месте, где позвонки пережимали его, во внешней фиброзной оболочке появился едва заметный надрыв. Савосин этого не почувствовал — как и планировал, он покатил к центру арены. Сделал там широкий круг с двумя девушками, сидевшими у него на руках и державшимися за шею, потом покатил обратно к калитке.

Трюк, конечно, получился сногсшибательным и зрелищным. Казалось, громче уже нельзя было аплодировать, но сейчас зрители, чувствуя, что настала кульминация праздничного выступления, встали на ноги и устроили бешенную овацию с пляской. Аплодисменты слились в одно целое и звучали непрерывно.

Савосин подъехал к калитке и поставил девушек на лёд. И поставил крайне неправильно и неудачно. Сначала он поставил Соколовскую. Моментом позвонки опять сместились вправо, в сторону, где была максимальная нагрузка — 52 килограмма веса Арины и где диск был надорван. Под новой неравномерной нагрузкой лопнуло фиброзное кольцо межпозвоночного диска между 6 и 7 позвонком, и в столб позвоночника выдавило полужидкое пульпозное ядро, которое прижало нерв правой руки к телу позвонка. Савосин ощутил сильнейшую резкую боль в районе шеи, которая, как раскалённая проволока, пронзила тело по длине всего нерва от позвоночника через лопатку, плечо, предплечье и до самых кончиков пальцев правой руки. Кожа на правой ладони стала неметь.

Когда Савосин поставил Соколовскую на лёд, Арина физически почувствовала, как в шее Савосина, находящейся в нескольких сантиметрах от неё, что-то щёлкнуло, и парень в это же время чуть заметно дёрнулся. Арина посмотрела на его лицо — по его выражению, исказившемуся от боли, было ясно видно, что что-то пошло не так.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Арина.

— Да… — нетвёрдо ответил Савосин и поставил её на лёд. Сам при этом тут же схватился за руку и стал её растирать. Было видно, что шея его чуть искривилась вправо, а правое плечо чуть поднялось вверх.

Приступ боли был сильным, но когда Егор поставил Арину на лёд, нагрузка сбросилась, и боль стала тише, а через пару секунд почти пропала, оставив лишь неприятное ноющее чувство с правой стороны шеи. Прошло и онемение ладони. Шестой и седьмой позвонок почти встали на место, но не совсем — выдавленное фиброзное кольцо не давало им принять прежнее положение — порванный межпозвоночный диск слегка, на пару миллиметров, выпятило наружу, за пределы позвонков. Этого уже хватило, чтобы в шее появилась постоянная лёгкая ноющая боль.

Этого можно было бы избежать, если бы Егор поставил на лёд обеих девушек одновременно или хотя бы опустил первой на лёд Хмельницкую, тогда позвонки под весом Соколовской сместились бы влево, сняв нагрузку с надорванного участка, и осталась возможность избежать травмы, но, естественно, Егор этого не знал. Ухарство парня могло обернуться грозной бедой в дальнейшем… Да уже обернулось…

— Какого хера ты творишь? — с негодованием крикнул Левковцев. — Кто разрешил? Ты мне что говорил???

Впрочем, разбирать полёты было поздно, и боржоми пить тоже поздно… Трибуны скандировали «Егор», «Егор», «Егор»! Даже Хмельницкая с Соколовской ушли на второй план! Савосин, стоя у калитки, поклонился несколько раз и поприветствовал зрителей, получив новую порцию оваций.

— Дорогие товарищи! Театр чемпионов объявляется закрытым! На лёд приглашаются все участники представления! — объявил информатор. — Вы можете спуститься к бортику и лично поздравить чемпионов!

Заиграла музыка, опять «Зелёный свет» Валерия Леонтьева. С трибун тут же в проходы стала выходить огромная масса народа, в основном, молодёжи, и стекаться вниз, в пространство между первым рядом и бортиком. Растерянные милиционеры как могли контролировали порядок, иначе болельщики передавили бы друг друга.

Савосин, первым стоявший у калитки, не спеша поехал по часовой стрелке вдоль длинного борта, над которым торчали множество рук, и правой рукой касался всех подряд. Арина и Соколовская поехали за ним, касаясь ладоней тех, кто болел за них. Естественно, у каждого болельщика были свои любимчики.

— Люда! Ты прелесть! Марина! Марина! Ты красавица! Таааня!!! Егор!!! — кричали болельщики, касаясь рук своих любимок, да и вообще рук всех фигуристов, до которых могли дотянуться.

Сделав круг почёта, фигуристы выстроились в ряд посередине арены, взяли друг друга за руки и все вместе поклонились сначала в одну сторону, потом развернулись, опять взялись за руки и поклонились в другую сторону. Зрители всё это время не уставали хлопать в ладоши. Помахав на прощание руками, фигуристы покатили к калитке, и, естественно, так тщательно тренированный культурный выход с арены, оказался нарушен самым бесцеремонным образом — все разволновались, все растерялись, но было уже пофиг, внутри чувствовалось лишь моральное опустошение и желание поесть и выспаться… Чемпионат закончился…

… В судейской зоне тоже приветствовали финальный выезд стоя и аплодисментами. Судьи в этот раз были лишь зрителями и оценивали исключительно артистический перфоманс, лишь краем глаза наблюдая за технической частью. Шеховцов сидел рядом с Писеевой и Тарасовой в зоне технической бригады. Как только закончилась финальная часть и фигуристы покинули арену, Шеховцов предложил задержаться на пару минут — зрители только начали покидать трибуны, в проходах и на лестницах было столпотворение.

— Уважаемые коллеги, давайте посидим немного, переждём столпотворение, так сказать, — весело предложил председатель федерации. — Заодно поделимся впечатлением от сегодняшних прокатов фигуристов.

— Всё было хорошо, за исключением нескольких падений, — осторожно сказала Писеева. — Артистизм, хореография — всё на высоте. Чемпионат получился отличный и даже дал бы фору общесоюзному.

— Валентин Игоревич немного не о том спрашивает, — с улыбкой сказала догадливая Тарасова. — Он ждёт, что мы скажем насчёт выступлений наших юных уникумов, наделавших здесь шороху. О показательном номере Хмельницкой и Соколовской. Ведь я права, Валентин Игоревич?

— Можно и так сказать, — признался Шеховцов. — Мне интересно услышать ваше мнение об этом номере.

— Если касаться хореографии, переходов, танцевальных движений, в общем, собственно говоря, танца, то номер выглядит так, словно поставлен главным балетмейстером Большого театра, — заявил Тарасова. — Если бы он работал с современной латиноамериканской музыкой, разумеется. Чтоб было ещё понятнее — если б Соколовская и Хмельницкая исполнили его на чемпионате мира где-нибудь за границей, там был бы огромный фурор и аршинные заголовки в прессе. Наша публика тоже оценила его. Но, как видим, мнения в наших пенатах всё-таки разделились.

— Я полностью согласна с уважаемой Татьяной Николаевной, — кивнула головой Алла Ивановна Писеева. — Смотрится номер очень… Я бы сказала, профессионально. Словно его катали фигуристы, занимавшиеся долго и упорно именно этой специализацией танца.

— Каким ваше мнение будет насчёт внешнего вида, подачи, в общем, того, что мы собственно говоря, называем артистизмом? — заинтересованно спросил Шеховцов.

— А вот эта составляющая выступления полностью проистекает из первой составляющей, уже озвученной мной, — улыбнулась Тарасова. — Концепция двойного номера, внешний вид спортсменок, макияж, костюмы, на сто процентов дополняют хореографию, за счёт чего весь номер кажется очень современным, свежим, модным и… Я бы сказала, заграничным. Не ошибусь, если скажу, что девчонки сегодня задали новый стиль как в спорте, так и в жизни.

— Аналогичное мнение, — опять согласно кивнула головой Писеева. — Я смотрела на фигуристок, и… Словно попала на сто лет тому вперёд, во времена Алисы Селезнёвой. Это шутка, конечно, дорогие коллеги, но именно такое впечатление у меня сложилось. А у вас-то самого, Валентин Игоревич, какое впечатление? Поделитесь!

— Точно такое же мнение, как и у вас, — рассмеялся Шеховцов. — Смело, модно, современно, дерзко. Девчонки словно порвали какие-то шаблоны обыденности, шагнув дальше в вопросе модерна. Восхитительно. Я думаю, номер должны увидеть за границей.

— Вы считаете, Хмельницкая и Соколовская могут представлять нашу страну за границей? — помолчав, спросила Писеева.

— Вы правильно догадались, — согласился Шеховцов. — И не только Хмельницкая и Соколовская. Малинина тоже. Эта троица задавала основной ход нынешнему чемпионату.

— Значит… — догадалась Писеева.

— Именно так, — снова согласился Шеховцов. — Следующий старт у фигуристок — Первенство СССР в Москве. Там они должны занять призовые места и мы в следующем году в начале сезона отправим их за границу, на Скейт Америку.

— Вы твёрдо решили перевести их во взрослый разряд? — спросила Тарасова.

— Совершенно верно, — кивнул головой Шеховцов. — Следующий сезон предолимпийский. Посмотрим, как девушки проявят себя, но… Я думаю, они должны рассматриваться нами как одни из основных кандидаток на Калгари-88. Нам уже начиная со следующего сезона надо выводить их на международные старты, чтобы заграница привыкла к ним. Именно с такой хореографией, что мы видели сегодня.

Возразить тут было нечего, с начальником фигурного катания СССР не поспоришь, поэтому коллеги отправились в буфет ледового дворца, перекусить деликатесами перед долгой дорогой в Москву…

Глава 10

Уралмаш

У служебного выхода из Дворца спорта, на парковке, фигуристов опять встречала целая толпа поклонников. И на этот раз она была намного больше — в этот раз все спортсмены выходили одновременно, и повидаться с понравившимися фигуристами пришло намного больше народа, чем до этого. Хмельницкая и Соколовская были не единственными, кто вызвал ажиотаж на чемпионате. Ждали поклонницы и Савосина, на которых ревниво смотрела пионервожатая Леночка. Были свои поклонники и у танцоров с парниками. На любом чемпионате в каждом виде фигурного катания всегда случаются свои маленькие победы и геройства.

Ждали и ставших местными знаменитостями екатеринбургских юниорок. Среди общей толпы свердловских поклонников, в основном очень молодого возраста, сильно выделялся высокий пожилой мужчина в строгом чёрном пальто и норковой шапке. Председатель ветеранов Уралмаша Николай Егорович Ляпин ждал юниорок, чтоб ещё раз напомнить им, что завтра состоится мероприятие, организованное советом ветеранов и профкомом Уралмаша. Было ему сначала неловко среди молодёжи, но потом привык и даже ощутил некое приятное чувство родства с этим радостно смеющимся молодым сообществом. Словно сбросил пару десятков лет.

Терпеливо дождавшись, когда фанаты рассеялись, он подошёл к девушкам, рядом с которыми остались лишт близкие люди и тренер.

— Девчата, извините пожалуйста, я хотел ещё раз напомнить, что завтра у вас экскурсия на Уралмаш и встреча с трудовым коллективом, — немного смущаясь, сказал Николай Егорович, обращаясь как бы ко всем, но в тоже время ни к кому.

— Мы помним, — улыбнулся Левковцев. — На 10 утра. Правильно? Мы помним и будем. Завтра наш последний день пребывания здесь.

— А потом что? — спросил Николай Егорович.

— Официальные путёвки от области нами ещё, естественно, не получены, но я думаю, мы отобрались на Первенство СССР по юниорам, — объяснил Левковцев. — Оно будет проходить в середине марта в Москве. Приезжайте, поболеете за землячек. Будем биться за медали всего Союза и звание мастеров спорта.

— И я поеду поболеть за них! — Анька нагло влезла почти между мужчинами и очень неуважительно внимательно слушала, о чём идёт речь, вообще её не касающаяся.

Левковцев мельком взглянул на наглую девчонку, как на нечто недостойное пристального внимания.

— А Таня Малинина тоже поедет? — спросил Николай Егорович.

— Это у Тани надо спросить, она не моя ученица, — засмеялся Левковцев. — По новым правилам она тоже отобралась на Первенство, но будет участвовать или нет, решать только ей и её тренеру.

Малинина ничего не сказала, лишь мило улыбнулась. Участвовать в этом соревновании ей было совсем необязательно. Серебряную медаль первенства она уже имела. Новая медаль была маловероятна — слишком высока конкуренция. Хмельницкая и Соколовская, плюс… Добавятся ещё куча фигуристок из Москвы. Шансов на медаль может и не быть… Конкуренция у юниорок выросла, и дальше бодаться на этой поляне представлялось сложным. Пусть едят друг друга. Лучше она будет готовиться к следующему, взрослому сезону. Правда… Был один нюанс. Если получить на первенстве медаль, то довеском к ней дадут звание мастера спорта, а это весомый задел на взрослый сезон. Несмотря на свои 15 лет, она уже сможет выступать даже за границей! Впрочем, кто ей это даст… Однако так ли это?

… Плох тот тренер, кто хотя бы на короткое время забывает о своей работе. Вот и чемпионат Свердловской области едва успел закончиться,не успели стихнуть фанфары, а тренер первой категории Игорь Борисович Ксенофонтов в тренерской уже прорабатывал планы на будущее, неспеша собирая дипломат.

Мысли его прервались, когда в тренерскую зашёл Шеховцов Валентин Игоревич, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР. И зашёл не просто так. Нанести последний визит перед отъездом.

— Игорь Борисович, хочу ещё раз поблагодарить за отличную организацию в проведении чемпионата, — Шеховцов пожал руку Ксенофонтова. — Какие планы на будущее? Я имею в виду, ситуацию с Малининой?

У Ксенофонтова на Малинину были планы — забыть о будущем Первенстве СССР и полноценно готовиться к взрослому сезону. Начать его с взрослых этапов Кубка СССР. С их помощью пробиваться на взрослый чемпионат СССР. Попутно получить звание мастера спорта СССР. Это Ксенофонтов и донёс до начальника в сдержанной манере, гадая, что всё это значит.

— А как вы относитесь к тому, чтобы выступить на мартовском Первенстве СССР? — спросил Шеховцов. — Я понимаю, что для вашей ученицы это не играет никакой роли в карьере, но ведь она звание мастера спорта может получить и на нём. А это весомый задел на взрослый сезон.

— Ей не обойти конкуренток, — покачал головой Ксенофонтов. — Ещё один прыжок мы не успеем разучить за три недели, даже пытаться не будем. А к екатинским спортсменкам добавятся фигуристки Москвы и Ленинграда. Такой частокол одолеть будет трудно. Мы получим звание мастера спорта более простым путём, на этапах кубка, где конкуренции в разы меньше будет. Да и к чему нам сейчас медаль Первенства? Она у нас есть.

— Если Таня займёт призовое место на Первенстве СССР, она получит звание мастера спорта, а на следующий сезон… — Шеховцов помолчал. — Мы подадим заявку на её участие в старте за границей. Она завоюет право на один заграничный старт чемпионской серии. В США, Италии или Франции. Выступив за границей и заняв призовое место, она автоматически отберётся на взрослый чемпионат СССР, без кубковых стартов внутри страны. И чего вы теряете? Даже не заняв призовое место за границей, вы сможете продолжать пробиваться на чемпионат через кубковые старты.

— Кубковые старты начинаются раньше, чем заграничная чемпионская серия, — заметил Ксенофонтов. — Поставив на заграницу, и пролетев там, мы пропустим и внутренние отборочные старты.

— Мы можем поговорить с ISU, чтобы всех наших дебютанток во взрослом разряде записали на «Скейт Америку», — возразил Шеховцов. — Этот старт идёт одним из первых, в октябре. Если выступление на нём будет неудачным, вы отберётесь на чемпионат СССР на ноябрьских кубковых стартах. Их будет два — Саранск и Казань. Призового места даже на одном этапе хватит, чтобы отобраться на чемпионат СССР, если приплюсовать заграничный старт.

Ксенофонтов внимательно посмотрел на начальника. Он рассчитывал ехать за границу с Замотиной. Но если федерация предлагает ещё и пустить в бой Малинину, почему бы и нет? Это редкая удача!

— Хорошо, вы меня убедили, — согласился Ксенофонтов. — Мы будем готовиться к Первенству СССР. Левковцеву, я полагаю, сделано такое же предложение?

— Ещё нет, — покачал головой Шеховцов. — Он его получит, если Хмельницкая и Соколовская возьмут медали.

Попрощавшись, председатель центрального комитета федерации вышел из тренерской. Ксенофонтов отложил дипломат и застыл в раздумьях. Федерация хочет опять свести юниорок, уже в Москве. При существенно возросшей конкуренции. И смотреть, кто лучше. Но мало этого, после первенства, уже в следующем сезоне, будет заграничный старт. «Скейт Америка»… Самое сердце недружественного государства, предвзятое судейство и сильнейшая конкуренция американских фигуристок. Таким виделись начальные шаги в большом спорте его воспитанницы Татьяны Малининой…

… Тренер первой категории Владислав Сергеевич Левковцев о таком отдалённом будущем ещё не задумался. В данное время, на стоянке у Дворца спорта, он, как мог, отбивался от Анны Фроловой, ученицы 5 «А» класса, в голову которой, как всегда, приходили самые сумасбродные мысли.

— А я тоже хочу ехать с ними на завод! — решительно заявила Анька, некультурно показав указательным пальцем на фигуристок.

— На мероприятие от Уралмаша поедут только фигуристки! — терпеливо объяснил Левковцев, не зная, как избавиться от докучливого ребёнка.

— А я тоже буду фигуристкой! — возразила Анька, и склонив голову, посмотрела на тренера. — Вы же меня возьмёте?

— Давай решим этот вопрос потом! — строго сказал Левковцев. — В данное время я бы посоветовал тебе готовиться к отъезду. Сегодня вечером вы уезжаете домой.

— А они??? — Анька недоумённо посмотрела на Левковцева, словно спрашивая, что за глупость он сказал.

— Если ты про девушек, то они уедут завтра, — объяснил Левковцев. — Они бы даже сегодня уехали, но их пригласили на завод, поэтому они останутся ещё на один день. А группа поддержки, как и весь наш городской десант, отправится по своим домам. Соревнования закончены. Болеть не за кого. Девушки уедут завтра. Аня, пожалуйста, будь благоразумной. Сейчас вы поедете в общежитие и будете собираться. Спасибо, что приехали. Дома мы тоже придумаем какую-нибудь встречу с болельщиками. И я рассмотрю твоё участие в тренировках младшей группы. Обещаю.

— Ловлю на слове! — совсем по взрослому сказала Анька, погрозив пальцем, чем вызвала общий смех. — А как вы поедете в Екатинск?

— Мы договорились с Владимиром Степановичем, — ответил Левковец, сам не зная зачем. — За нами завтра приедет машина и увезёт всех в наш город. Так что не расстраивайся, не потеряемся.

Пока Анька препиралась с Левковцевым, Арина попрощалась с родителями и пошла в автобус. Всё это уже порядком начало надоедать…

…Уже начало темнеть, когда к общежитию подошёл «Икарус», куда загрузилась группа поддержки. Арина отдала родителям магнитолу и все вещи, оставив себе лишь медаль — решили с Мариной надеть их при встрече с болельщиками. Потом помахала руками, когда автобус тронулся с места, и, проводив красные огоньки габаритов, исчезающие в полумраке вечереющих улиц, вернулись к себе в комнату, порядком опустевшую — Муравьёва тоже уехала домой. После ужина сразу же завалились спать — усталость накрыла волной…

— Интересно, на чём мы завтра поедем в этот… Уралмаш? — уже через сон пробормотала Арина, но ответа уже не услышала — Соколовская уснула раньше…

… Утром едва успели прийти с завтрака, как в комнату, постучав, вошёл Левковцев. Был он одет прилично — в дублёнку, костюм и норковую шапку, в руке дипломат.

— Девочки, вы готовы? Автобус пришёл. Таню позовите.

У общежития стоял точно такой же, как и екатинский, бело-красный «Икарус», на котором висела табличка «Уралмаш. Служебный». Пассажирами в нём предстояло быть только пятёрым — Левковцеву, Ксенофонтову и троим фигуристкам.

— Куда поедем? — с любопытством спросила Арина, садясь рядом с Соколовской на первое место.

— В заводоуправление начальство сказало везти! — весело ответил пожилой водитель, обернувшись назад. — Ну, поехали…

Автобус ехал через Свердловск, который за неделю пребывания здесь стал чуточку знакомым. Арина смотрела в окно, на город, и думала, вот нафиг ей эта экскурсия? Ладно там, сходить на завод шампанских вин или эксклюзивной косметики где-нибудь в Милане или Гренобле… Или на молочную ферму в австрийском Граце, на дегустацию фирменных сыров. Да нормальное место для экскурсий можно найти и тут, в СССР! Когда ещё училась в школе, классе в третьем, ходили с экскурсией на кондитерскую фабрику. Вот где было реально круто! Зефирный, мармеладный, ирисный цеха, и, конечно же, шоколадный цех, где проходил мастер-класс в изготовлении своих шоколадных конфет по эксклюзивному авторскому рецепту с последующей дегустацией вкусняшек. А тут… Арина уныло посмотрела на чадящие заводские трубы. М-да… Жуть!

Незаметно закончился город и началась промышленная зона. Автобус подкатил к большому двухэтажному зданию с большими окнами, на котором висела громадная вывеска с надписью «Уралмашзавод». Здесь и находилась проходная, за которой виднелись большие цеха. Справа стояло большое четырёхэтажное здание заводоуправления.

Фигуристки с тренерами вышли из автобуса и не спеша направились к зданию. Там уже встречал солидный розовощёкий мужчина в коричневом кримпленовом костюме и в синей рубашке.

— Здравствуйте! — радостно улыбнулся он. — Меня зовут Феофанов Николай Сергеевич. Я председатель профкома Уралмаша. Это с моей подачи вы тут.

— Ну уж прямо с твоей, это я их пригласил, — рассмеялся вышедший из заводоуправления другой пожилой мужчина. Арина узнала в нём того, что подходил к ним вчера. Председатель Совета ветеранов Уралмаша, кажется.

— Здравствуйте, — улыбнулся Николай Егорович. — Пройдёмте в профком. Сейчас выдадим вам, так сказать, спецодежду, и пройдём по цехам.

Профком был на втором этаже. Обычный кабинет, который бывает и у директора школы, и у директора ДЮСШОР. Стол с бумагами, большой стол для заседаний напротив него с рядами стульев, шкафы, на стене красные плакаты и вымпелы. «Трудящиеся! Вступайте в профсоюзы!», «Вступил в профсоюз — молодец, своей судьбы ты стал кузнец!», «Профсоюзы — школа коммунизма. В. И. Ленин. Пролетарии всех стран, соединяйтесь».

На стульях лежали новые войлочные телогрейки, а поверх них белые каски.

— Переодевайтесь! — радостно сказал Феофанов. — В цехах могут быть разлёты искр. Техника безопасности превыше всего! Ха-ха-ха!

Тренеры переодеваться не стали, да и вообще как-то подозрительно быстро исчезли куда-то с председателем совета ветеранов, что-то шепнувшим им на ухо. А вот фигуристкам переодеваться пришлось. Председатель профкома ждал, что они восхитятся этими тяжёлыми телогрейками и касками на голове, но… Этого не получилось! В первую очередь потому, что Феофанов сам же не стал следовать своим, только что высказанным принципам о технике безопасности. Сам он пошёл с девчонками, надев куртку и шапку.

— А сейчас давайте сначала посетим Красную комнату и музей завода, они у нас в одном зале, — сказал Феофанов. — Следуйте за мной. И не отставайте!

Красная комната и музей завода, судя по идеально чистым деревянным полам, крашенным коричневой масляной краской, популярностью не пользовались, но содержались в чистоте. В красной комнате был расправлен огромный бархатный флаг с золотой бахромой и золочёным навершием. Посреди флага вышиты большой герб СССР и чуть пониже надпись «Министерство тяжёлого машиностроения. Уральский машиностроительный завод».

— Вот видите, — довольно улыбаясь, сказал Феофанов. — Это флаг нашего завода. Мы с гордостью несём его, ежедневно совершая трудовые подвиги.

На стенах висело много больших красных вымпелов с различными надписями. «Строителю коммунизма», «Коллективу социалистического труда», «Победителю социалистического соревнования в тяжёлой промышленности». На одной стене висели стенды с надписями «Доска почёта» и «Герои социалистического соревнования», «Ветераны социалистического труда». На них множество фотографий. На правой стене висели несколько портретов Ленина и рядом стоял большой бронзовый бюст на кумачовой подставке. Над ним длинный транспарант «Нам Ленин великий путь озарил».

— А это награды нашему заводу за победы в социалистическом соревновании, — гордо показал Феофанов на вымпелы. — А есть и ещё кое-что. Сейчас я вам покажу. Пройдёмте.

Между окнами стояла покрытая стеклом большая витрина, внутри которой на красном бархате лежали ордена.

— Это награды, которые получил наш завод, — заявил Феофанов. — Здесь находятся три ордена Ленина, орден Октябрьской революции, два ордена Трудового красного знамени, орден Отечественной войны первой степени. Это отечественные награды. Но есть и зарубежные! Вот они, с краю. Орден «Красное Знамя Труда», Народная Республика Болгария, «Командорский орден заслуги со звездой», Польская Народная Республика, «Орден Дружбы», Чехословацкая Социалистическая Республика.

— Эмм… Очень интересно… — вежливо сказала Арина. — А как…

Хотела спросить, за что наградили орденами, но Соколовская пихнула её в спину, чтобы не досаждала председателю профкома, вызывая его на пространные разговоры, отнимающие время.

— А сейчас давайте пройдём в музей, — коварно улыбнулся Феофанов. — Посмотрим историю предприятия с момента его строительства. Как жили первостроители, их быт, будни, ну и затронем современность, конечно же. Там много интересного.

Фигуристки уныло посмотрели друг на друга. Похоже, эта экскурсия затянется надолго…

Глава 11

Встречи с болельщиками в Свердловске

Экскурсия по заводу всё-таки получилась занимательной. Феофанов показывал весь цикл производства — как из металла выкраивается заготовка, как она обрабатывается огромными станками и прессами, потом всё это поступает в сборочные цеха, где собирается, сваривается, потом идёт на покраску. Агрегаты, собираемые тут, были огромны — некоторые размером с двухэтажный дом, для металлургической и горнорудной промышленности. Вместе с фигуристками ходил штатный заводской фотограф с камерой, штативом и кофром. Делал снимки с разных ракурсов. Всем фигуристкам кроме Арины, такое внимание было в диковинку, а вот для в самый раз! Фотографировал девчонок — как они рассматривают огромные махины, как стоят на больших платформах, и рядом с рабочими.

— Для музея! — улыбнулся фотограф, средних лет мужчина в кепке и клетчатом фасонистом пальто. — У нас тут из знаменитостей кого только не было! Владимир Высоцкий, Эдита Пьеха, Лев Лещенко, ансамбль «Верасы». Теперь вот и фигуристки.

Рабочие в промасленных спецовках и грязных касках с удивлением смотрели на троих девчонок в новой спецодежде и белых касках и удивлялись — похоже, им никто не говорил, что на экскурсию придут спортсменки. Впрочем, ходили сюда и школьники, и студенты, и день открытых дверей бывал, так что удивить посторонними не получилось бы…

— Ну как вам наше производство? — с гордостью спросил Феофанов, когда посетили последний цех — покрасочный, где готовые изделия красят напылением из специальных пистолетов и где Арина с Малининой и Соколовской в обнимку сфотографировались на фоне огромной шахтной машины.

— Очень хорошее, спасибо! — вежливо поблагодарила Арина.

— Очень интересно! — улыбнулась Малинина.

— Угу… — согласилась Соколовская, со скукой глядя по сторонам.

— Так что вот, как закончите кататься, можете идти к нам на завод, примем с удовольствием! — улыбнулся Феофанов, вышагивая рядом со спортсменками. — Не в основное производство, конечно, но в тот же Дворец Культуры. У нас там много занимающихся! И дети, и взрослые! Даже свой ансамбль ложкарей и балалаечников есть! Ансамбль военной и революционной песни и пляски! Вокально-инструментальная группа! Клуб русского-народного танца! Всё есть для души! Но если хотите, можете и на завод, в цеха! Закончите ПТУ, нам контролёры ОТК, комплектовщицы и маляры во как нужны! Шучу, конечно. Ха-ха-ха! Ну а сейчас давайте пройдём в совет ветеранов. Там должны собраться передовики производства, а так же ветераны войны и труда. Посидим, попьём чай, поговорим по душам!

Совет ветеранов находился в заводоуправлении, рядом с профкомом и музеем, на первом этаже. В небольшом помещении уже собралась компания человек в двадцать. Раскрасневшийся Ксенофонтов и Левковцев сидели там же. Но… По виду собравшихся не сказать, что это были ветераны! Лишь один, председатель ветеранов Уралмаша Николай Егорович Ляпин, походил на ветерана. Остальные были люди среднего возраста, одетые в костюмы. «Наверное, начальство…» — подумала Арина, сообразив, что рядовые ветераны и рабочие, скорее всего, будут присутствовать в ДК Уралмаша. Здесь было чаепитие для своих! А может, ветераны отказались идти на мероприятие, или их вообще не позвали?

Фигуристок усадили во главе стола, на котором стояли чашки с блюдцами, были разложены по хрустальным розеткам пряники, печенье, дорогие шоколадные конфеты, бублики. На столе стояли два самовара. Арина во все глаза уставилась на невиданный прибор, о котором слышала разве что в сказках. Естественно, самовар был электрическим, но довольно занятным. «Стильно», — с уважением подумала Арина, отвернулась, случайно посмотрела на пол и в углу обнаружила пустые коньячные бутылки. «Хм…» — иронично подумала Арина и попробовала горячий чай. Конечно, не Улун Тинуань Инь, но пить можно. Представляться из присутствующих никто не стал.

— Ну как вам завод? Понравился? — с улыбкой спросил пожилой седоволосый мужчина в строгом чёрном костюме. Наверное, директор.

— Нормальный! — согласилась Арина.

Мероприятие явно было устроено для галочки, и сидели недолго. Начальники задавали простые вопросы, на которые получали простые ответы. Во время встречи фотограф не прекращал фотографировать. В конце мероприятия фигуристкам подарили почётные пропуска на завод, наборы памятных значков и сделали общее фото. Потом распрощались, и фигуристы с тренерами уехали в Дворец Культуры «Уралмаш» — предстояла встреча с рабочими коллективами города.

Встреча с трудящимися Арине понравилась больше — чувствовалась заинтересованность в общении. Для большинства людей фигурное катание было как тёмный лес. То ли балет на льду, то ли танцульки. В общем, что-то несерьёзное. То, что это такой же спорт, как и другие, где есть свои правила и свои рекорды, а тренировки занимают колоссальное время, многие просто не догадывались.

— А вы за границей выступать планируете? — спросила женщина средних лет, вышедшая к микрофону.

— Это не от меня зависит, — улыбнулась Арина. — В нашем виде спорта всё зависит от отбора. Если я покажу себя хорошо в нашей стране, то меня, конечно, отправят выступить за границей. Представлять нашу страну, слышать её гимн и смотреть, как поднимается её флаг, — большая честь для фигуриста. Прям чувствуешь…

Арина хотела сказать, что она чувствует, когда поднимается флаг страны, но так и не сказала. Потому что в этой итерации реальности это ощущение ей было недоступно. Хоть при награждении в Екатинске и Свердловске и флаг СССР поднимался, и гимн звучал, ощущалось это совсем не так, когда ты за границей и болельщиков кот наплакал.

— Марина, а вас будут по телевизору показывать? — спросила маленькая девчушка, набравшаяся смелости подняться на сцену к микрофону и задать волнующий её вопрос.

— А вот это я не знаю! — засмеялась Соколовская, внезапно оттаявшая. — Если пробьюсь на чемпионат СССР, возможно, и покажут.

В конце встречи Арина с Соколовской изобразили без музыки примерно такой же танец, на основе которого придумали показательную программу, чем вызвали большое удивление и бешеную реакцию собравшихся. Аплодисменты звучали не переставая. Потом изобразили прыжки на полу. Лучше всего получался, конечно же, дупель.

— На полу прыгать можно, особенно прыжки в два оборота, — заявила Арина. — Сложно только гасить вращение. На льду оно гасится выездом и разнообразными красивыми позициями. На полу вращение гасится несколькими подпрыгиваниями.

Арина разогналась на сцене, присела на левую ногу и оттолкнулась ей, делая замах правой ногой и закручиваясь во вращение. Сделав полтора оборота, приземлилась и, чтоб погасить вращение, подпрыгнула несколько раз на месте.

— Вот так примерно это делается, — смеясь, сказала она. — Только не повторяйте, ради бога, за мной, это сложно и травмоопасно.

Соколовская, услышав про бога, недоумённо покосилась на одногруппницу. Наверное удивилась, что Хмельницкая упомянула бога. Это было странно для пионерки и пяти минут комсомолки!

По конец встречи наступила массовая раздача автографов. Во времена Арины мероприятия заканчивались массовым фотографированием с желающими, но сейчас смартфонов и фотоаппаратов почти ни у кого не было — фотография ещё была достаточно сложным и дорогим увлечением. Но всё же несколько человек пришли с фотоаппаратами и сделали снимки фигуристок и всех желающих. После этого вечер встречи был закончен, фигуристки традиционно дали обещание вернуться сюда хотя бы с ледовым театром, если таковой когда-нибудь будет устроен, и болельщики стали расходиться.

— Ну что, разбойницы! Пора и домой! — рассмеялся Левковцев. — Сейчас Владимир Степанович должен ждать нас у дворца. Вы в общежитии всё убрали как надо?

— Эмм… — замялась Арина. — Там, наверное, надо бельё упаковать и коменданту отдать.

— Хорошо, давайте заедем в общежитие, — согласился Левковцев и обратился к Ксенофонтову: — Поздравляю ещё раз, Игорь Борисович, с третьим местом. Извини уж, что не пустили вас выше. И тебя поздравляю, Таня. Надеюсь, встретимся ещё и повоюем.

Распрощавшись с первоуральцами, девушки поехали в общежитие и закончили там все дела — сдали коменданту комнату с ключами, отнесли постельное бельё кастелянше. Всё. Свободны.

После того как села в директорскую «Волгу», Арина посмотрела на общежитие в последний раз и ощутила лёгкий приступ грусти. Эх, сколько воспоминаний, сколько впечатлений от Свердловска. Правда, теперь ждала Москва, и что там ждёт, совсем неизвестно…

… 17 февраля 1986 года, в понедельник, тренировочный каток ДЮСШОР ЦСКА, что на Ленинградском проспекте 39, строение 15, работал, как всегда, в штатном режиме. Всё было как обычно. На дальней стене висел огромный символ ЦСКА с девизом «Всегда первый» и надписью «Основан в 1923 году», а на льду, исчёрченном фигуристками, в центре арены большая красная звезда, с левого края от которой надпись «ЦСКА», справа всё тот же символ «Всегда первый».

Заслуженный тренер СССР Станислав Алексеевич Жук задумчиво смотрел из окна тренерской на лёд, наблюдая, как тренируются фигуристки. Основное внимание было приковано к Екатерине Денисенко, которую он целенаправленно готовил к предстоящему Первенству СССР среди юниоров. 13-летняя девочка уже была кандидатом в мастера спорта, обладала большим потенциалом и находилась в самом начале карьеры. Провела первый юниорский сезон на отлично — взяла юниорские этапы Кубка СССР, выиграла Чемпионат Москвы и Московской области, и сейчас… Если она войдёт в призовую тройку на Первенстве Москвы, ей будет открыта прямая дорога в Сараево, Социалистическую Республику Югославия, на Первенство мира среди юниоров.

Подбирался апофеоз всего сезона в большом спорте, и ошибки были недопустимы. Конкурентки… Они есть, что уж греха таить. Интересно, как выступили фигуристки с далёкого Урала, о которых говорил Шеховцов? Жуку они тогда не понравились. Одна откатала с ошибками, другая не отличалась особыми спортивными навыками. Денисенко же…

Размышления Станислава Алексеевича прервал телефонный звонок. Дождавшись третьего сигнала, привычно взял трубку.

— Шеховцов, доброго дня, — в трубке раздался голос председателя Федерации фигурного катания.

— День добрый, — вежливо поздоровался Жук. — Как съездили?

— Хорошо съездил, было на что посмотреть, — заявил Шеховцов. — Звоню вам по такому поводу — завтра в 10 утра состоится заседание тренерского совета федерации.

— А… Что на повестке? — поинтересовался Жук.

— На повестке основной вопрос — отработка тройных зубцовых прыжков, — в голосе Шеховцова скользнуло лёгкое ехидство. — Подготовьте план тренировок, проводимых в настоящее время.

— Что? Я не ослышался? — удивился Жук. — Именно тройных зубцовых? Тулуп, лутц и флип?

— Тулуп — это обычный прыжок, — напомнил Шеховцов. — Подготовьте план тренировок по отработке тройных лутца и флипа.

— Но… — хотел возразить Жук, но не стал. Это было бесполезно. Проще напечатать гору бумаги, в которую всё равно никто не взглянет. Единой методики подготовки прыжков не было. Её не существовало! Всё зависело от отдельно взятого спортсмена. Да и разве в лутце с флипом секрет успеха? Но естественно, он ничего не сказал и не возразил. Надо так надо…

— Хорошо, я буду, и принесу план, — согласно кивнул головой Жук и положил трубку.

Почему все в последнее время стали носиться с этими старшими прыжками, как дураки с писаной торбой??? Ведь очевидно, что в фигурном катании самое главное — сбалансированность программы и стабильность. А стабильность… У него есть кому её показать…

Станислав Алексеевич встал, прошёлся по тренерской и опять посмотрел в окно. Катя Денисенко стремительно нарезала спирали, перечёркивая и огромную красную звезду, и символ «ЦСКА — всегда первый». Доехав до правого короткого борта, она развернулась перебежками, и отсюда, не отходя с места, почти без разгона, стала прыгать тройные тулупы, прямо вдоль катка, по самому центру. Один за другим, в жёстком тренировочном режиме. Первый, второй, третий, четвёртый, пятый… Тонкая светловолосая девочка в белой футболке с гербом Советского Союза на груди и чёрных коротких шортах с армейским значком набоку, делала их как робот, как незнающая усталости супермашина. Допрыгав до левого короткого борта, она сделала последний прыжок и резко остановилась, затормозив резко, по-хоккейному, посмотрела на громадный символ ЦСКА на стене катка, на который полетела снежная крошка из-под лезвий, развернулась резким пируэтом и подняла в победном жесте правую руку.

Да… У него была та, с которой можно выиграть что угодно. Потому что она никогда не падает…

…На тренировочном катке школы фигурного катания спортивного общества «Динамо» города Химки тренировки тоже шли своим чередом. Здесь тихо и даже спокойно, только лезвия коньков разрезают тишину. Стены, отделанные в спокойных голубых тонах, просто способствуют этому спокойствию, впрочем, готовому в любой момент взорваться шквалом эмоций до небес. На дальней стене катка символ «Динамо» — в синем ромбе рукописная буква «Д» и под ним девиз «Сила в движении». А движения тут хватало, и даже с избытком.

Заслуженный тренер СССР Виктор Николаевич Кудрин стоял у бортика и смотрел, как раскатывается его группа. Ближайший старт через три недели. Первенство СССР среди юниоров. И ему есть что показать. Скорее всего, это даже в некотором роде может стать сенсацией. Наташа Скарабеева, кандидат в мастера спорта, недавно отметившая 16-летие, по результатам тренировок идёт впереди планеты всей. Она обладает всеми тройными прыжками! Лутц, флип, сальхов, риттбергер, тулуп! Процент чистого исполнения пока не слишком высок, но тенденция к положительному итогу идёт непрерывно. Самое главное, что теоретическая база по усложнению и наработке стабильности есть, дело только в тренировках. Три недели — срок немалый. За это время можно постепенно нарастить форму и прибавить в стабильности.

Недавно звонил Валентин Игоревич Шеховцов, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания. Завтра в 10 часов состоится тренерский совет, на который нужно явиться с планом повышения сложности прыжкового компонента программ. Что это значит? Неужели в стране кто-то ещё решил усложняться, и у Федерации появились сомнения в москвичах? Шеховцов ездил на чемпионат в Свердловск, к Ксенофонтову. Неужели в Свердловске кто-то пошёл напролом через Москву?

Наталья Скарабеева, высокая красивая коротковолосая девушка шестнадцати лет в спортивном платье, стала перебежками заходить на тройной лутц. Разворот скобкой, перетяжка, постановка на ребро, отталкивание, группировка, крутка… Есть! Тройной лутц сделан!

— Ната, молодец! — крикнул Виктор Николаевич. — Сделай ещё раз! Закрепи!

Скарабеева согласно тряхнула светлыми волосами с причёской «под Алису Селезнёву», улыбнулась и повторно пошла на тройной лутц. В этот раз он получился слабо — с остановкой и опорой руки на лёд. Но всё равно… С этим талантом можно работать и бесконечно его шлифовать. Так же как скольжение, а оно у Скарабеевой было на все сто. Практически балерина на льду. Как только она выйдет на максимум, соперниц в стране у неё не будет…

… Пока будущие соперницы упорно тренировались, оттачивая свои таланты катания, Людмила Александровна Хмельницкая, чемпионка Свердловской области, ехала домой, привалившись к сопернице, Марине Владимировне Соколовской, так же мирно спавшей и даже сопевшей носом. Обе малолетние дивы, недавно поражавшие публику своими гениальными прокатами и модерновой хореографией, сейчас тихо и мирно спали, укачанные долгой дорогой. И хоть ехать было недолго — всего-то два часа по трассе, но Соколовский строго-настрого предупредил своего водителя Николая, чтобы сильно не гнал — пусть приедут за три часа, а не за два, зато в целости и сохранности. Торопиться особо некуда… Ведь впереди ещё много встреч с болельщиками и чествований юных спортсменок. Уж он-то устроит для своей Маришки! И пусть она заняла только второе место, а не первое, у неё всё ещё впереди! Есть время отдохнуть и покупаться в лучах славы…

Глава 12

Праздники в Екатинске

В Екатинске фигуристов, покоривших Свердловск, встречали как национальных героев. Сыграло роль негласное противостояние жителей Екатинска и областного центра, что было делом не таким уж редким. «Все плюшки и льготы им, а екатинцам фигу с маслом» — расхожая точка зрения провинциала. И вот сейчас жители промышленного города в лице фигуристок всё-таки утёрли нос свердловчанам! Пока шёл чемпионат, «Екатинский рабочий» громадной передовицей выпускал чуть ли не почасовое описание мельчайших событий чемпионата и роль в этих событиях екатинских фигуристов. Жители начинали свой рабочий день с того, что толпились в очереди для того, чтобы купить в киосках «Союзпечати» свежий номер местной газеты. Так делали даже те, кто получали её по подписке через почту. Почтальон разносил периодику и прессу в середине дня, а почитать хотелось сейчас, не ожидая вечера.

… Для Арины, как сказали бы в её время, такая популярность создавала дополнительные сложности. В данный момент ей нужно начинать терять форму, чтобы через пару недель снова набрать её, но удастся ли это сделать правильно?

Кроме того, ей предстоял важный этап в жизни спортсмена: после ярких эмоций и ощущения праздника вернуться к обычной жизни — учёбе и тренировкам. В 2022 году, после олимпиады, ей это удалось, потому что она училась дома, а каток «Хрустальная звезда» работал круглосуточно. Однако теперь, когда ей придётся посещать школу и тренироваться по строгому расписанию, Арина не знала, как правильно организовать своё время.

Первый день, когда пришла в школу, в среду, занятий с утра не было. Вместо политинформации и первого урока была большая линейка, посвящённая Арине — все школьники пришли в парадной форме. Арина стояла среди учителей, и была очень смущена этим статусом, не зная, как реагировать на подобный официоз. Сама она не подозревала, что ей устроят такой официальный приём, и пришла в чём обычно — в коричневом платье с синим фартуком.

— Ребята, все вы конечно, знаете, зачем мы здесь собрались, — начал директор приветственную речь перед рядами школьников, выстроенных в красной рекреации, где находилась пионерская комната и комната первичной ячейки комсомола. Здесь обычно проводились все линейки и собрания.

— Не знаем! Просветите! — пискнул кто-то из последних рядов пятого класса А. Арина могла бы поклясться, что это Анька.

— А собрались мы на эту торжественную линейку, чтобы поприветствовать и поздравить нашу землячку, ученицу седьмого класса «А» Людмилу Хмельницкую, которая на чемпионате Свердловской области по фигурному катанию в упорной борьбе завоевала золотую медаль, победив очень талантливых и мастеровитых фигуристок. Да, ребята! И такая девушка учится у нас! Мы должны знать это и гордиться этим! А также брать с неё пример во всём! Люда, от всего коллектива учеников и педагогов нашей школы позволь выразить тебе огромную благодарность за твой труд, за твоё мужество и твой талант! И за стремление к победе! Тебе слово!

Смущённая Арина, покрасневшая, как помидор, вышла на ватных ногах к строю школьников и замялась. Она никогда в прошлой школе не встречала такого приёма! Даже когда стала чемпионкой России, мира, Европы и олимпийской чемпионкой! В её элитном лицее, где учились дети министров и крупных бизнесменов, всем на это было плевать! Одноклассники вроде бы знали, что есть какая-то там Стольникова, известная спортсменка, но что она делает тут, с элитой российского общества, никто не знал, да и знать не хотел. Несмотря на всю свою известность и принадлежность к селебрити, в школьной иерархии Стольникова была на одном из последних мест. Потому что она из народа, а не из правящего класса. Впрочем, к элитным одноклассникам Арина относилась точно так же, памятуя, как ей жал руку президент страны и президент международного олимпийского комитета.

Здесь же… Здесь действительно, Людмила Хмельницкая была важна. Как пример того, к чему можно и нужно стремиться каждому ребёнку. К спорту. К соревнованию. Потому что в духе человека соревноваться друг с другом, из-за чего и получается прогресс…

— Спасибо вам огромное, ребята! — пропищала Арина, ещё больше смутившись. — Я очень благодарна вам за вашу поддержку. Выражаю огромную признательность коллективу учителей и директору за их… их… вклад… в моё… эммм… воспитание! В общем, спасибо вам огромное!

Арина замялась, не зная, что говорить дальше, что случалось с ней очень редко, а потом вернулась в шеренгу, где стоял её класс, седьмой «А». Хотела бы пробраться подальше, чтоб скрыться из виду, да вот беда — выше её была только Малькова, первая красавица, и это было практически невозможно.

— В связи с тем, что наша ученица достигла таких высот в спорте, в школе объявляется конкурс на лучший рисунок, посвящённый Людмиле Хмельницкой! — объявил директор. — На педсовете решено сделать почётную доску, посвящённую Люде Хмельницкой. Вернее, несколько почётных досок. Одна будет вывешена в музее школы. Другая в физкультурном зале, третья на стене славы третьего этажа правой рекреации, где вывешены доски почётных учеников. И это первое объявление. Второе — это то, что Людмила Хмельницкая становится членом ВЛКСМ досрочно и без испытательного срока. По рекомендации уважаемого Бориса Николаевича Ельцина! Заявление, Люда, напишешь позже. А сейчас, ребята, давайте поприветствуем Люду троекратным «Ура»!

… Первый день в школе выдался сумбурным. Пропущено было много, больше недели, и сейчас предстояло это всё навёрстывать в ближайшее время, что тоже не могло не сказаться на тренировках. Арина сидела, слушала, что говорит Валентина Николаевна, учитель географии, и никак не могла сосредоточиться на уроке. Всё вокруг казалось не таким — словно попала в какую-то параллельную реальность.

Пришлось задержаться и после уроков — у школы ждала целая толпа школьников, среди которых были и старшеклассники. Хотели поговорить, где занимается, можно ли тоже приходить на тренировки. Вопросы простые, но просто так не отбросишь. Когда пришла домой, заводской «уазик» уже ждал её. Пришлось бегом собираться, хорошо, что вещи для тренировки приготовила заранее.

— Привет, про тебя весь город говорит, — улыбнулась водитель, Нюра Потапова.

— Привет, — поздоровалась Арина. — И что говорят?

— Говорят, что вы там в Свердловске шороху навели, — рассмеялась Нюра. — Что за вами там толпами народ ходил.

— Ну, это не совсем так, — смущённо возразила Арина. — Обычные поклонники и фанаты… Так сказать…

В ДЮСШОР тоже оказалось всё не так просто. Техничка, Олимпиада Ивановна, увидев Арину, остановила её.

— Люся! Директор сказал не пущать тебя в раздевалку! — строго сказала она. — Даже если ты в сменной обуви придёшь!

— Как не пускать? — удивилась Арина.

— Иди сразу в актовый зал. Там сейчас торжественное собрание будет в вашу с Мариной честь. Придут все. Я всех не пускаю! Фёдоров??? Ты куда намылился??? А ну в актовый зал! Сейчас Люсю и Маринку славить будете!

Фёдоров, низкорослый шкет лет 10, занимавшийся в младшей группе Левковцева, с интересом посмотрел на Арину и, ни слова не сказав, побежал в главный корпус, в актовый зал. Пришлось и Арине тащиться туда…

Собрание в актовом зале получилось представительным. За председательским столом сидели Владимир Иванович Каганцев, директор ДЮСШОР, Фёдор Никитич Редькин, председатель комитета по физкультуре и спорту города Екатинска, и Левковцев Владислав Сергеевич. В актовом зале аншлаг — согнали вообще всех спортсменов из всех групп и всех видов спорта. На первом и втором ряду преподаватели и тренеры. Зал гудит, как муравейник, в ожидании собрания. «Где тут место свободное найти?» — с неудовольствием подумала Арина, робко зашла в помещение, но не успела сделать и двух шагов, как её окликнули.

— А ты куда это, героиня новостей? — громко спросил Каганцев. — А ну-ка иди сюда! Мы в твою честь всю школу собрали, а ты там на задворках от нас прятаться собралась. Давай-давай! Садись за стол!

Не успела Арина раздеться и повесить куртку на вешалку в углу сцены, как зашла Соколовская. Одета в новую бело-зелёную импортную куртку и такую же белую высокую шапку. Только штаны были синие, с широкой белой полосой и значком Puma на бедре. Отец купил Соколовской новый прикид! В Свердловске был магазин «Берёзка», и там можно было купить много чего… По советским деньгам шмот Соколовской тянул не меньше чем на тысячу.

Соколовская не металась по актовому залу, как Арина, сразу прошла на сцену, разделась и села за стол рядом с Ариной, подмигнув ей и пихнув локтем, что значило «привет». Остальных она проигнорировала. За ней тут же появились Горинский и Савосин. Горинский опять выглядел как принц — в длинном чёрном пальто, с длинным белым шарфом и длинными белыми волосами, в руках — дипломат. Похоже, приехал из института. Но увы, принц пошёл не за стол заседаний, а в толпу сидящих в зале юных спортсменов. Савосин был тоже одет не по-спортивному, в простенькую куртку и пушистую енотовую шапку. Чемпион Свердловской области походил на молодого рабочего, а не на спортсмена. И тоже хотел пройти вслед за Горинским, но и его окликнул Каганцев:

— Егор! Куда пошёл? Иди к нам! Твоё место здесь!

Савосин моментом покраснел и, стесняясь, пошёл раздеваться, потом сел за стол рядом с Соколовской. Был он смущён донельзя и не знал, куда себя девать-девать, почти всё время глядя в стол. Вольготней всех себя чувствовала Соколовская. Она сидела, нагло жевала жвачку и надменно осматривала собрание, переводя взгляд с одного на другого. Всё пофиг! Ноль эмоций!

— Все собрались, кажется… — Каганцев внимательно осмотрел присутствующих. — Начнём. Как многие из вас знают, всю прошлую неделю в столице нашей области проходил чемпионат по фигурному катанию, совмещённый с первенством среди юниоров. С этих двух соревнований спортсмены нашей школы привезли три медали — две золотых и одну серебряную. Это великолепный результат не только для секции фигурного катания во главе с Левковцевым Владиславом Сергеевичем, но и для всей школы в целом. Такого результата не было много лет, чтобы с одного старта мы привозили столько медалей. Ну а теперь более подробно. Первое место во взрослом разряде среди мужчин занял Егор Александрович Савосин, прошу любить и жаловать.

Савосин встал, под бурные аплодисменты спортсменов поклонился и сел обратно.

— Первое место в разряде юниорок заняла Людмила Александровна Хмельницкая! — сказал Каганцев и посмотрел на Арину. — Вы её многие знаете… Такую фактурную девушку трудно не заметить.

Раздались еще более громкие аплодисменты и визг, тон которым задавала пакостная банда старшей юниорской группы Левковцева. Арина от комплимента Каганцева покраснела ещё больше, встала с места, поклонилась и пробормотала чуть слышно:

— Спасибо большое. Очень рада.

— Второе место в разряде юниорок заняла Марина Владимировна Соколовская! — объявил Каганцев. — Прошу любить и жаловать!

Соколовская встала с места, коротко кивнула головой и быстро села обратно.

— Девушки получили звания кандидатов в мастера спорта! — сказал Каганцев. — Это тоже очень хороший результат для фигуристок и для школы. Надеюсь, что их успех послужит стимулом для всех наших учащихся. У меня по этому поводу всё. Сейчас своё слово скажет Фёдор Никитич Редькин, председатель комитета по физкультуре и спорту города Екатинска.

Раздались аплодисменты, под которые встал с места Редькин, пожилой человек в сером костюме, белой рубашке и галстуке.

— Здравствуйте, ребята, — сказал Редькин. — Ещё раз хочу поздравить Люду, Марину и Егора с медалями чемпиона. Это огромный прорыв в спорте нашего города. Хочу выразить большую благодарность тренеру первой категории Левковцеву Владиславу Сергеевичу за существенный вклад в развитие и популяризацию спорта в городе Екатинске. В связи с этим на заседании комитета по физкультуре и спорту единогласно принято решение премировать товарища Левковцева путёвкой в санаторий «Волна» города Сочи во время отпуска. Полный курс! Две недели!

Спортсмены и преподаватели встретили это объявление с ликованием. Наверное, редко доставались такие путёвки рядовым тренерам…

— Спортсмены тоже не остались обделёнными нашим вниманием, — рассмеялся Редькин. — Комитетом принято решение о награждении фигуристов коньками производства ГДР. Прошу вас, ребята! Забирайте ваши подарки. Надеюсь, вы сможете долго радовать нас прекрасными программами и великолепными прокатами.

Редькин достал из-под стола чёрные пакеты, внутри которых лежали прямоугольные коробки. На пакетах стоял бренд «TREK Skate». Странно, но Арина не знала такого названия! Да и что за страна такая, ГДР? Надо будет подробней изучить подарок. Надо сказать, Арина совершенно обыденно отнеслась к тому, что ей подарили коньки. А что такого-то? Ей в своём времени чего только не давали за медали. А вот Савосин и Соколовская с большим удивлением восприняли подарки. По их виду можно было сказать, что ничего подобного они не получали.

— Ну а сейчас предоставим слово победителям, — заявил Редькин. — Пусть ребята расскажут о том, как добились поставленных целей и своих планах. А вы зададите им все интересующие вас вопросы…

… Москва, Лужнецкая набережная, дом 8. В громадном четырёхугольном здании, построенном в стиле «советский модерн», как всегда, тихо и спокойно, несмотря на множество спортивных организаций, квартирующих здесь, от комитета по физкультуре и спорту СССР, до олимпийского комитета СССР. Здесь же располагалась и святая святых фигурного катания Советского Союза, его сердце — Федерация по фигурному катанию на коньках. И сейчас это сердце начинало разгоняться на предстоящий большой старт — Первенство СССР по юниорам. Постоянное пополнение молодёжью в любом виде спорта очень важно. А где, как не на Первенстве, смотреть, какие перспективы открываются перед своим видом спорта на ближайшие годы. Поэтому будущее соревнование смотрелось крайне важным, не менее важным, чем взрослый Чемпионат СССР.

И поэтому председатель центрального комитета федерации Валентин Игоревич Шеховцов созвал тренерский совет федерации, чтобы выслушать уважаемых тренеров, входящих в совет, какие у них планы на первенство и заслушать перспективы вида спорта. Вопрос этот был крайне деликатный, потому что в окружении соперников делиться своими планами тренеры не спешили, предпочитая отделываться уклончивыми общими фразами. Однако эти общие фразы в последнее время перестали удовлетворять Шеховцова — раз за разом, после итогов каждого соревнования, он не видел прогресса у спортсменов. А что ещё досадней, не видел, чем и как побеждать зарубежных соперников. А момент это был очень важный — в правительстве постоянно спрашивали, когда будут медали.

В то время ещё не было такого разделения специализации тренеров, как в наше время. Любой тренер мог быть наставником и одиночников, и парников, и танцоров, поэтому тренерский совет решал все вопросы, относящиеся к любому виду фигурного катания.

Тренерский совет проводили в кабинете Шеховцова. За столом для заседаний расселись члены совета, в большинстве, заслуженные тренеры СССР. Шеховцов вольготно расположился в большом кожаном кресле за столом руководителя. На стене большой портрет Михаила Сергеевича Горбачёва, в углу флаг СССР, на стенах чёрно-белые и цветные фотографии фигуристов-героев былых лет.

— Здравствуйте, товарищи, — поприветствовал собравшихся Шеховцов. — Я вас собрал, чтобы заслушать последние наработки в повышении технической сложности женского фигурного катания. Как вы знаете, я недавно присутствовал на чемпионате Свердловской области и видел там спортсменок с очень высоким уровнем технической и артистической подготовки. Ничуть не сомневаюсь, что они способны навязать жёсткую борьбу на первенстве и даже забрать все призовые места. А сейчас я хотел бы знать, чем им ответит Москва и центр. Озвучьте ваши стратегии. Начнём с вас, Станислав Алексеевич…

Глава 13

Проблемы с комсомолом

Самое сложное для спортсмена, завоевавшего медали, — начальный период после соревнований, когда нужно чем-то мотивировать себя, особенно если намечаемая цель достигнута. Самое сложное — забыть про былые заслуги, и приходить на тренировки, как и прежде, начиная весь путь с нуля. Многие на данном этапе перегорали и не могли двигаться дальше, посчитав, что реальная цель достигнута.

У Арины подобного чувства не было, так как её целью была Олимпиада, но всё-таки некоторая лень охватила. Любой тренер в такой ситуации старался, наоборот, нагрузить несложными и неэнергозатратными тренировками, чтобы фигурист постоянно что-то делал, не зевая от скуки и не ловя ртом мух. Но что мог в данной ситуации сделать Левковцев? Просьбы встретиться с Хмельницкой и Соколовской грозили посыпаться как из рога изобилия. Не реагировать на них было никак нельзя — спорт содержится на народные деньги, да и в целом спортсмен должен быть рядом с народом.

Когда закончилось торжественное собрание в ДЮСШОР, Левковцева отозвал в сторонку Редькин.

— Какие у вас планы с вашими спортсменками на ближайшее время? — спросил Редькин.

— Обычные планы, — осторожно ответил Левковцев. — Будем набирать силы, готовиться к Первенству СССР. Этот старт очень ответственный, и нам надо подойти к нему грамотно. Фигуристки сейчас на пике формы. Долго так находиться нельзя — организм работает на износ. Если бросить резко тренироваться, или резко снизить нагрузку, мышцы частично ослабнут и атрофируются. В течение недели я планирую сбрасывать форму в щадящем тренировочном режиме, каждый день снимая нагрузку понемногу, чтобы мышцы расслабились, но объём не потеряли. Потом неделю будут обычные тренировки, которыми мы занимаемся месяцами, но с небольшим нарастанием нагрузки каждый день. И после двух недель темп тренировок будет нарастать лавинообразно, чтобы опять выйти на пик формы за пару дней до соревнований.

— Это всё интересно, — согласился Редькин. — Но вы понимаете, что сейчас в городе настоящий ажиотаж по фигурному катанию? Нас заваливают звонками и письмами. У меня в кабинете уже мешок стоит — с пятницы какой-то невообразимый вал пошёл. Прочитать все письма нет возможности, но наиболее часто задаваемые вопросы — о наборе дополнительных групп по фигурному катанию, а также возможность открытых тренировок, где фигуристки делились бы опытом с новичками и любителями. Много заявок от трудовых коллективов с приглашениями на встречи. Люди подарки девушкам приготовили, деньгами сбрасывались. Мы не можем это всё игнорировать, прошу отнестись с пониманием. Вы же знаете, в народе от любви до ненависти один шаг. И до писем с жалобами в газеты, а то и в партийные органы.

— Хорошо, — невесело кивнул головой Левковцев. — Что от меня требуется? Нужно составить какой-то план, которым мы будем руководствоваться.

— План будет, — кивнул головой Редькин. — Я сам буду вести эти задачи. В частности, на завтра депутаты горсовета, товарищи из горисполкома и горкома партии попросили меня организовать встречу с фигуристками. Товарищ Иван Егорович Силаев, первый секретарь горкома партии, лично попросил меня организовать эту встречу.

— В какое время? — спросил Левковцев.

— Давайте после обеда, в 14 часов, — подумав, сказал Редькин. — Завтра к этому времени с воспитанницами приезжайте в горком партии. Одежда школьная, парадная, с медалями. Девушки же комсомолки? Значки ВЛКСМ обязательно. Я вас там встречу…

… Естественно, в первый день посещения спортивной школы никаких эффективных тренировок не получилось. Каждый одногруппник хотел досконально знать, как съездили в Свердловск, где жили, чем кормили, как всё происходило. Про обстановку в общежитии и на ледовой арене, кто присутствовал, много ли зрителей было, кто что прыгал. Так как Соколовская лишь насмешливо фыркала, отделываясь общими фразами, не желая ничего говорить, при этом не прекращая сначала разминки, а потом и тренировки, то вся тяжесть задачи по информированию о чемпионате легла на Арину, как непосредственную участницу событий.

— Ребята, сегодня занимаемся как обычно! — сказал Левковцев, на время зайдя в тренажёрный зал. — Потом идём в хореографический зал. Разговаривать перестаём! Все разговоры вечером, после занятий! Дайте Хмельницкой полноценно размяться и потренироваться.

Пока тренер сидел в тренажёрном зале и наблюдал за воспитанниками, все усердно занимались, в том числе и Арина. Но стоило ему только покинуть зал, чтобы проконтролировать занятия мастеров, как одногруппники опять постепенно бросили тренировки и обступили Арину. Сначала один, потом другой, и вот уже все стоят вокруг, ожидая, что она скажет. Отказываться от общения было не к лицу, а общаться, когда тягаешь железяки, бегаешь на беговой дорожке или крутишь педали на велотренажере, очень непросто, поэтому Арина тоже отвлекалась на разговоры. Впрочем, этот интерес в будущем, через пару дней, мог сойти на нет, но пара дней, когда тебе за три недели нужно подготовиться к старту, это очень и очень много. А по факту уже оставалось не три недели, а всего лишь две. Чемпионат начинался с пятницы, с 7 марта. Но учитывая, что уезжать надо минимум за 5 дней, то времени оставалось… Арина быстро посчитала — сейчас среда, 18-е число, а в феврале 28 дней. Значит, с этого времени до начала чемпионата всего 12 дней! Три недели внезапно превратились в тыкву, если исключить время на дорогу.

— Так! Тренировка закончена! — хлопнул в ладоши Левковцев. — Добро пожаловать в хореографический зал. Там я вам кое-что приготовил.

— И что вы нам приготовили? — поинтересовалась Анжелика.

— Увидишь, Барышникова, — заявил Левковцев. — Давайте живее, время идёт.

— Но у нас же должен быть отдых двадцать минут! — резонно заметили одногруппники.

— Отдых откладывается! — строго заметил Левковцев. — Во-первых, из-за собрания мы сегодня на час и так задержались с тренировкой, во-вторых, завтра тренировки вообще не будет.

— Как не будет? — удивлённо спросила Нина Потапова.

— Мы завтра с Людой и Мариной пойдём на торжественную встречу в городской комитет партии, — объяснил Левковцев. — Прошу отнестись с пониманием. Дело это общественно важное, и проигнорировать его никак нельзя. Сколько мы там пробудем, неизвестно, так что завтра занятий не будет. Отдыхайте.

В хореографическом зале Левковцев выстроил всех у станка, заставил сначала размяться, потом дал всё-таки десять минут отдыха и велел встать в два ряда посреди зала.

— Хмельницкая и Соколовская! Вставайте перед ребятами и продемонстрируйте движения из вашего показательного, — распорядился Левковцев. — Я буду управлять магнитофоном, говорите, куда и чего мотать.

Пожелание тренера могло бы показаться странным тому, кто близко не знаком с фигурным катанием. Но Левковцев действовал строго по плану занятий. Если какая-то часть уже поставленной программы или вся программа целиком вызвала бешеный ажиотаж и привела к успеху, то движения из неё надо скопировать и передать молодому поколению, которое пусть не прямо, но косвенно может когда-нибудь использовать их для себя. Первенство СССР, скорее всего, последний старт в этом году, а на следующий сезон всё равно предстояло ставить новые программы, в том числе и для показательных — старые программы прошлого года фигуристы катали только по большой нужде, если не успели поставить новые по срокам.

— Владислав Сергеевич, а можно вопрос? — внезапно спросила Арина.

— Говори, Люда, — разрешил тренер.

— А у нас первенство СССР будет последним стартом в этом сезоне? — поинтересовалась Арина.

— Ты график соревнований не знаешь что ли? — удивилась Соколовская. — Он на стенке везде висит.

— Спокойно, Марина! — поднял руку Левковцев. — Сейчас объясню. Призёры первенства попадают в юниорскую сборную и едут на чемпионат мира среди юниоров. В этом году он проходит в Югославии, в Сараево.

— И мы поедем? — наивно спросила Арина. — В смысле, если займём призовые места?

— Люда, это долгая перспектива! — заявил Левковцев. — Сначала надо показать себя в Москве. Состав сборной утверждает тренерский совет федерации. И это могут быть не обязательно победители первенства СССР. Всё зависит от выступления фигуриста по сезону и какие у него дальнейшие перспективы. Вас могут и не отправить, потому что на тебя и Марину у федерации могут быть планы на следующий сезон, во взрослом разряде. Кстати, я уже недавно говорил, что завтра у нас торжественная встреча в горкоме партии, в 14 часов, сейчас дополню, я важный нюанс упустил. Нужно обязательно прийти в парадной школьной форме, комсомольскими значками и медалями. Вы же комсомолки?

— Я комсомолка, — ответила Соколовская. — Хорошо, я поняла про внешний вид.

— Ну… Я не комсомолка… — растерянно пролепетала Арина. — Я в этих… В красном галстуке которые!

Тут раздался дружный смех одногруппниц, но Левковцев решительно пресёк его, подняв руку.

— Тишина! Занимайтесь тем, о чём я вам сказал — учите показательный Хмельницкой и Соколовской, — велел Левковцев. — Сейчас я схожу к директору. Люда! Марина! Задайте темп тренировки!

То, что Хмельницкая не комсомолка, нужно было срочно донести до сведения директора. Всё очень просто. Беспартийная спортсменка никак не могла быть ориентиром молодёжи в великих спортивных свершениях…

… На счастье Левковцева, Редькин ещё не ушёл. Председатель комитета по физкультуре и спорту задержался у директора ДЮСШОР, обсуждая последние новости спорта. В кабинете была открыта форточка, несмотря на февральский мороз, однако даже она не могла выветрить подозрительный запах, в котором безошибочно угадывался запах сигарет.

— А вот и герой города пришёл, — рассмеялся Редькин. — Давайте, Владислав Сереич, присаживайтесь. Что случилось?

— Я, собственно говоря, прояснить одну вещь, — замялся Левковцев. — Как вы и рекомендовали, я сказал девчонкам, чтоб они пришли завтра в парадной школьной форме, с медалями и с комсомольскими значками, но тут выяснилось, что Хмельницкая ещё не комсомолка. Как быть? Ей с пионерским значком и с пионерским галстуком ехать?

— Как такое может быть? — забеспокоился Редькин. — Ей же 14 лет уже есть. Почему не в комсомоле?

— Потому что поведение у нашей чемпионки до сего времени было не очень… — осторожно подал голос Каганцев. — А директор школы у них принципиальный. Ветеран войны, разведчик, коммунист, депутат горсовета. В Свердловске он мне пообещал, что срочно примут в комсомол Хмельницкую. Заслужила. По рекомендации товарища Ельцина.

— Ну что за бюрократия??? — недовольно сказал Редькин. — Это ещё после чемпионата города надо было сделать, а не сейчас… У нас же как всегда, пока жареный петух в жопу не клюнет. Долго запрягаем, товарищи! Завтра первым делом на торжественном собрании спросят у Хмельницкой, почему она не в комсомоле. И будем опять стоять, рот разинувши и ушами хлопать! Ну без ножа вы меня прямо режете! На ровном месте! Давай, Иваныч, звони директору школы! Чтоб за час Хмельницкую приняли в комсомол!

— Печать горкома ВЛКСМ нужна… — напомнил Каганцев, взяв трубку и набирая телефонный номер. — Да и директор у них с характером. Может и возразить.

— Звони уже! Это его недоработка! — махнул рукой Редькин. — Всё будет сделано как надо! На своей машине повезу!

— Валентин Петрович! Доброго дня! — сказал в трубку дозвонившийся Каганцев. — Тут вот какое срочное дело. Завтра у наших медалисток торжественная встреча с депутатами горсовета, работниками горисполкома и партийными работниками. В горкоме партии. Одежда у девушек строго парадная, со значками ВЛКСМ. Товарищи предупредили. А оказывается, Хмельницкая ещё не комсомолка. Представляете, что будет?

— Так обстоятельства сложились, — с лёгким беспокойством сказал директор на другом конце провода. — У нас в планах в ближайшее время Люду в комсомол принять.

— Люда в комсомоле должна уже сегодня быть! — напомнил Каганцев. — Нет времени на раскачку. Иначе сами понимаете, что будет. У партии вопросы возникнут ко всем. Как получается, что чемпионка области, а возможно, и страны, всё ещё пионерка? Не отвертимся же. Это как минимум недоработка и выговор по партийной линии с занесением в партбилет. Как максимум — вон с работы.

— И что вы предлагаете? — с ещё большим беспокойством спросил Валентин Петрович…

— Дай трубку! — велел Редькин и забрал телефонную трубку у Каганцева. — Я сам с ним поговорю. Алло! День добрый, Валентин Петрович! Узнал? Редькин на проводе! Давайте так. Сейчас мы с Хмельницкой подъедем, вы там с председателем ячейки заявление о приёме сами напишете и рекомендательное письмо от себя. Мы с Людой подъедем, заберём документы и сами отвезём в горком ВЛКСМ. Там сами и комсомольский билет получим, и значок. Тянуть незачем, Валентин Петрович! Политбюро на ускорение и перестройку курс задало! Нам тоже надо ускоряться! Невозможно бюрократами быть в новых реалиях!

— Хорошо, мы ждём вас с Людой! — согласился Валентин Петрович. — Только есть один нюанс… Для заявления, комсомольского билета и для дела нужны три фотографии 3 на 4. Не знаю уж, как вы их сделаете. Там дня три ждать надо…

— Это наше дело! — решительно заявил Редькин, положил трубку и обернулся к Левковцеву. — Дуйте за Хмельницкой. Пусть одевается, причешется и идёт сюда. Поедем в универбыт. В фотосалон. Потом в школу за бумагами. Потом в горком ВЛКСМ, к Соловьёву, председателю.

Пожав плечами, Левковцев пошёл обратно к ученикам, уже, естественно, занятие бросившим и опять скучковавшимся вокруг Хмельницкой.

— Люда, срочно одевайся и беги к директору школы! — обеспокоенно сказал Левковцев. — Забирай свои вещи. На тренировку сегодня не приходи уже.

Арина указание Левковцева срочно одеваться и бежать в директорский кабинет встретила с большим удивлением.

— А зачем? — недоумённо спросила она. — Что случилось?

— Надо. Там скажут, — махнул рукой Левковцев. — Не забывай, завтра в парадной форме к 13 часам. С медалями!

— Сразу обе брать, за город и за область? — спросила Арина.

— Бери обе, — согласился Левковцев и тут заметил, что вся группа стоит и таращит глаза в недоумении. — Так! А вы что уши развесили? А ну, за работу! Соколовская! Работаешь одна! Задаёшь тон! Поехали!

Переодевшись в раздевалке, Арина отправилась к директору, но успела зайти в кабинет, как вышедший Редькин послал её на стоянку:

— Иди на стоянку, Люда. Сейчас я спущусь.

На стоянке у ДЮСШОР стоял автомобиль ВАЗ-2108 вишнёвого цвета. Новая модель! Ездил на нём председатель комитета по физкультуре и спорту горисполкома города Екатинска, товарищ Редькин.

— Садись! Сейчас в фотоателье поедем, потом к тебе в школу! — заявил Редькин. — Всё надо сделать быстро!

— А что сделать-то? — недоумённо спросила Арина.

— Принять тебя в комсомол! — решительно заявил Редькин. — Чемпионке нельзя быть пионеркой, да еще при визите в горком партии. Сделаем всё быстро и точно, как в аптеке!

И сделали ведь! Редькин, как матёрый аппаратчик, привыкший в минимальные сроки решать любые проблемы, сделал всё как и обещал, быстро и точно. На такие должности абы кого не ставят…

Быстро доехали на шустрой машине до универсама, где на первом этаже находилось фотоателье, в котором делали фотографии, в том числе и на документы. Без очереди зашли в него с чёрного хода. Быстро сфотографировались, заплатив 10 рублей на карман фотографу за срочность — Редькин выложил свои деньги, нисколько не сомневаясь. Фотограф тут же повесил на дверь вывеску «Перерыв» и через 10 минут вынес ещё влажные фотографии.

— Пока не кладите в папку, а то потечь может, — предупредил фотограф. — Можете потрясти, чтобы подсушить.

Арина до сих пор не могла скрыть удивления от только что проведённой процедуры. Всё было как в историческом фильме! Фотограф велел сесть в кресло, за которым была растянута белая ткань, потом сказал смотреть в огромный старинный фотоаппарат в деревянном корпусе. Сунул в него большую пластину, накинул на себя чёрную тряпку и сказал:

— Сейчас птичка вылетит, лови!

Арина с большим удивлением восприняла эти слова, и в этот момент сверкнула яркая фотовспышка рядом с аппаратом. Именно из-за этого удивления её фотографии получились с таким выражением лица, как будто она привидение увидела. Поразительный опыт! Выложить бы в сторис, да не куда!

— Что задумалась? — голос Редькина вывел из транса. — Поехали в школу! Там должны заявление за тебя написать! А потом в горком ВЛКСМ за билетом и значком!

Процесс принятия в комсомол проходил с поразительной скоростью…

Глава 14

КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи!

18 февраля 1986 года, среда. Вечер. Город Екатинск. Синий полумрак наполз на микрорайон «Рабочий посёлок». Зажглись огни в окнах длинных девятиэтажек, пробиваясь через туман лёгкой метели. В квартире номер 162 на девятом этаже дома номер 72 по улице Кирова, царит веселье. Родители смотрят телевизор, Арина же…

— Ма, па! А меня в комсомол приняли! — похвасталась Арина и показала родителям значок и комсомольский билет.

— Так быстро? — удивилась Дарья Леонидовна. — Ты же говорила, что это процесс долгий.

— Не, мам! — заявила Арина. — Меня сам Борис Николаевич рекомендовал! А завтра сказали, что будет собрание в городском комитете партии коммунистов! И я там буду со значком! И в парадной форме! Вот!

— Люся, значит, тебе нужно погладить платье, фартук и белые колготки! — строго сказала Дарья Леонидовна.

— Ну мааа… — промурлыкала Арина и подлезла к маме, обняв её. — Ты же не бросишь меня в беде, ведь правда, мамочка?

— Ох, какая ты хитрюга… — улыбнулась Дарья Леонидовна. — Хорошо. Я поглажу тебе вещи. За это потом попрошу тебя кое-что сделать. Кстати, можешь надеть моё пальто и сапоги, в кроссовках и пуховике идти на такое мероприятие неприлично, а шуба помнёт фартук.

— Спасибо, мам, ты лучшая! — просияла Арина, поцеловала маму и, крутанувшись на месте в пируэте, побежала в свою комнату. Нужно обязательно потренироваться перед сном. Уже несколько дней без тренировки, так можно облениться совсем, но самое главное — легко нагулять вес. В своём времени у Арины дома стояли электронные весы фирмы Tefal, на которых она каждое утро взвешивалась. Такие же весы стояли и у Бронгауза в тренерской. Перед каждой тренировкой было контрольное взвешивание, и не дай бог они покажут превышение веса хоть на 200 граммов от съеденного кусочка торта! Загнобят!

Закрыв дверь, Арина задрала футболку и ощупала поджатый пресс. Кубики выделялись, но под кожей явно прощупывалась прослойка жирка, которой ещё три дня назад не было. «Дерьмо! Так жиром заплывёшь с этими похождениями! Задрали уже!» — уныло подумала Арина. Впрочем, времени на грусть нет. Надо работать. Включила подаренную магнитолу в сеть, поставила кассету с группой «Модерн Талкинг» и занялась силовой тренировкой. Начала с разминки корпуса и длинных мышц спины и пресса. Положив руки на пояс, исполнила простые вращательные движения, потом перешла на наклоны и приседания с усложнениями. Приседала и положив руки за голову, и на двух ногах, и на одной, и с одновременными поворотами корпуса. Постороннему человеку показалось бы, что так невозможно делать, но у Арины Стольниковой получалось! Положив одеяло на пол, легла на него и качала пресс, садясь и обратно опускаясь на спину. Потом из положения лёжа делала разминку ног, крутя велосипед в воздухе, при этом изгибая корпус винтом. Потом положила руки на затылок, подняла тело упором на плечи, из такого положения разводила ноги ножницами, а потом опять сводила в свечку. Напоследок, перевернувшись на живот, стала отжиматься. Не менее пятидесяти раз! На этом силовую тренировку закончила. Так она решила делать каждый вечер.

Под конец тренировки, настал апофеоз всего — растяжка на полу! Отработка продольного и поперечного шпагата. Закончила её проверочными балетными позами, плавно перетекающими из одного в другое — фуэте, арабески, бильманы. Результат не порадовал. В сухожилиях уже ощущалось напряжение, не было прошлой натренированной гуттаперчивости. А прошло всего три дня без тренировок. Завтра будет четвёртый! Если дело так пойдёт… Подготовка к первенству СССР окажется смазана. Надо срочно поговорить на эту тему с Левковцевым. Или ещё с кем-нибудь…

Перед сном Арина снова вспомнила слова тренера. В этом сезоне у неё есть шанс выступить за границей, на юниорском чемпионате мира. Для этого нужно победить на Первенстве СССР, ведь чемпионку страны никто не отстранит от участия в заграничном турнире, это было бы неразумно и неслыханно. А вот со вторым и третьим местом могут возникнуть проблемы. Как и во времена Арины, полный состав сборной команды определяет тренерский совет, который ориентируется на перспективы будущего сезона. Вероятно, в следующем, взрослом сезоне у неё уже появятся зарубежные старты, если она станет мастером спорта на Первенстве. А для этого нужно занимать призовые места. Похоже, предстоящее Первенство станет для неё решающим, от которого зависит вся её карьера…

… Городской комитет КПСС города Екатинска находился в самом центре города, на улице имени Тольятти. Неизвестно, кто распорядился дать центральной городской улице имя итальянского коммуниста, но, судя по архитектуре зданий, находящихся на ней, сделано это было в середине 60-х, когда Брежнев стал генсеком. Это не было удивительно — Леонид Ильич лично сопровождал гроб с телом итальянского компагно из Крыма в Италию. Даже город появился с таким названием, а уж улиц по всему СССР возникла масса. В самых неожиданных местах. Например, в Екатинске. До этого улица носила странное название «25 лет Октября», которое было очень длинным и неудобным для центральной улицы с горкомом партии.

Трёхэтажное здание горкома было построено в стиле «советский модернизм» и даже сейчас, в 1986 году, смотрелось модным и ультрасовременным. Казалось, громадная серая конструкция неправильной формы с острыми углами и длинными окнами, с массивными бетонными контрфорсами по краям, ломаными гранями кровли, взмывающими в небо, висит на толстых квадратных колоннах, отделанных ракушечником. В глубине, за колоннами, виднелись широкие стеклянные двери и огромные окна вестибюля. Над зданием развевался большой красный флаг, чуть ниже его на фасаде большой бронзовый герб СССР, с правой стороны которого находился большой лозунг, отлитый в бронзе «Народ и партия — едины», с левой стороны темнел лозунг «КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи». Флаг и герб СССР на горкоме КПСС ясно говорили, коммунистическая партия — это и есть государство. Это и есть власть.

Со стороны улицы к горкому вела гранитная лестница шириной во всё здание. Именно по ней поднимались член КПСС с 1980 года товарищ Левковцев в длинном чёрном пальто и два члена ВЛКСМ товарищи Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская, нарядно одетые, с белыми бантиками в волосах и слегка взволнованные. Таксист на жёлтой «Волге» с чёрными шашечками только что отъехал, высадив необычных пассажиров и получив 50 копеек по счётчику.

По правде сказать, визит этот не был нужен никому. Но первый секретарь горкома Иван Силаев не мог поступить иначе. Чутьём опытного партийного функционера он понимал, что партия должна возглавить и проконтролировать движение народных масс вокруг фигуристок. Существовала шестая статья Конституции СССР о руководящей и направляющей роли коммунистической партии в жизни советского народа, и пустить на самотёк возросшую популярность Хмельницкой и Соколовской было никак невозможно. Тем более, Хмельницкой явно благоволит Ельцин, а это что-то да значит. Поэтому, нужно провести показательное мероприятие. Пусть даже для галочки, но оно должно быть проведено! Разнарядки сверху на этот счёт не поступало, но Силаев решил перестраховаться и показать, что партия народа всегда, круглосуточно бдит, и держит на острие карандаша все вопросы и проблемы в фигурном катании города.

Мероприятие не нужно было и Арине, потому что проводилось во время и вместо тренировки, но, как настоящая спортсменка, она была человеком патриотичным, ответственным и понимала, что без государственной поддержки спорт невозможен, поэтому к таким мероприятиям относилась как к работе. В конце концов, чем эта встреча менее значима президентского приёма в Большом Кремлёвском дворце или патриотического концерта на Красной площади, в которых ей довелось участвовать? Да ничем! Это просто работа!

В вестибюле встретил Редькин, как и обещал. По виду, уже проявлял нетерпение.

— Ну наконец-то! — с облегчением сказал он, чуть не перекрестившись. — Давайте, раздевайтесь в гардеробе, сейчас пройдём в отдел пропаганды и я вам расскажу как и что.

В отделе пропаганды было тихо и сонно. Пачки бумаг, циркуляров и плакатов, грудами лежавших в шкафах, наполняли кабинет запахом пыльной бюрократии. Сотрудники отдела днём разъезжались по предприятиям, и кабинет временно отдали председателю комитета по физкультуре и спорту для проведения вступительной работы с приглашёнными знаменитостями местного масштаба. А работа эта заключалась в том, чтобы донести до фигуристок и тренера, что можно говорить, а что нельзя.

— Садитесь сюда, сейчас коротко введу в курс дела, — Редькин показал на ряд стульев у стены, где обычно сидели инструкторы и секретари первичных ячеек на политинформации. — Долго говорить не буду. Люди вы все взрослые и понимаете, почему вас позвали. Товарищи хотят выразить вам благодарность за вашу работу. И узнать о роли партии в результате, который вами достигнут. Ребята, вы сами понимаете, что без партии и государства мы ни туда и ни сюда, поэтому выразите благодарность. Своими, простыми словами. Ни имена, ни фамилии не называйте. В партии не поощряется культ личности. Коротко расскажите о своих дальнейших планах и пожеланиях в поддержке. Помните, КПСС — народная партия, но всё-таки будьте скромными. Да и в целом, будьте скромными и сдержанными. Если что будет непонятно, лучше так и скажите, что пока не имеете на этот счёт мнения. Если будут спрашивать, нуждаетесь ли в чём-либо, ответите, что ни в чём не нуждаетесь. Все просьбы, пожелания, передавайте директору школы, а он мне. На этом всё. Вопросы имеются?

— Нет, не имеются, — покачала чёрными кудряшками и белым бантиком Арина. — Всё понятно, спасибо большое.

Выглядела она сногсшибательно! Мама постаралась! Чёрное платье с кружевным воротничком, белоснежный идеально отглаженный фартук, на котором гордо горит красный значок ВЛКСМ, и белый бант на взбитых чёрных волосах. И ещё белые колготки! И две медали на шее! Золото и серебро! Платье чуть ниже середины бедра и во времена Арины считалось бы мини, но здесь никто ничего пока не говорил. Так ходили почти все, а многие в школе носили платья и короче, что называются супермини, та же Малькова.

Соколовская со своими белокурыми волосами, голубыми глазами и точёной фигуркой в коротком платье и белых колготках была очень красива и выглядела как эльфийская принцесса! На белом фартуке тоже значок ВЛКСМ, а на шее две медали.

Левковцев одет, как и положено тренеру и воспитателю советской молодёжи, — строгий чёрный костюм, белая рубашка и галстук.

Пока Редькин давал наставления фигуристкам, раздался громкий звонок, приглашающий в зал заседаний.

— Всё! Пора! Звонок дали! — сказал Редькин и поднялся со стула. — Надо идти. Ни пуха!

Зал заседаний находился на втором этаже. Это было монументальное помещение высотой и размером с малый кинозал. На сцене находился длинный председательский стол с рядами микрофонов и небольшая кумачовая трибуна рядом. За столом на обтянутой красным бархатом стене величественно выступал большой… Нет! Просто громадный, от пола до потолка, барельеф с бронзовыми профилями Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ильича Ленина.

Зал был оформлен в стиле кинотеатра: красные драпировки на стенах, светильники-рожки, похожие на театральные, и большая хрустальная люстра на потолке. Современные сиденья были обиты красным кожзаменителем. На стене, противоположной сцене, тускло блестел огромный бронзовый герб СССР.

Примерно половина зала была занята. Сидели в основном мужчины очень представительного вида, среди них всего несколько женщин. Арина сразу же увидела Соколовского, сидевшего во втором ряду. Вот так да! Отец Марины пришёл, что собственно говоря, было неудивительным. Люди молчали, глядя на стол заседаний и сидящих за ним. В центре, на месте председательствующего, расположился первый секретарь горкома Силаев, вокруг него с одной стороны Редькин, с другой стороны Левковцев и фигуристки. Когда все собрались, Силаев пошёл к трибуне и начал речь. Говорил он как бывалый партаппаратчик, совершенно без бумаги, при этом говорил бегло и ни разу не запнулся, когда сыпал общими фразами.

— Товарищи, хочу поприветствовать вас на торжественном собрании, посвящённом радостному событию. Наши землячки, комсомолки Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская в упорной борьбе завоевали золотую и серебряную медали по фигурному катанию. В Свердловске, товарищи! В столице области!

Силаев сделал паузу, чтобы пропустить вялые ожидаемые аплодисменты, потом продолжил.

— Это событие, уважаемые товарищи, является наглядным показателем, что партия и органы городской исполнительной власти идут в тесной связке, в правильном направлении, постоянно повышая уровень физкультуры и спорта в нашем городе, содействуют оздоровлению трудящихся, а это несомненно скажется в борьбе к приближению целей, поставленных перед нами Политбюро и советским правительством.

Тут опять раздались продолжительные аплодисменты, которые Силаев сумел погасить, только подняв руки.

— Однако не будем перетягивать одеяло на себя. Нельзя недооценивать, товарищи, и роль самих спортсменок. Пусть девушки сами расскажут о своих успехах и путях, которыми они их достигли. Давайте девчата, вам слово.

Силаев показал на трибуну и прошел на своё председательское место.

Арина посмотрела на Соколовскую и кивнула ей головой, но та отрицательно качнула головой в ответ. Этим простым незамысловатым перепихиванием они вызвали негромкий смех присутствующих. Соколовская не хотела говорить! Ну что ж… Сами напросились! Арина решительно встала со стула, едва не уронив его, придержала за спинку и прошла к трибуне. Сейчас выступит великий мастер риторики и ораторского дела!

Когда Арина встала за ораторскую трибуну, раздался гром аплодисментов. Арина улыбнулась и подняла руку, призывая к тишине.

— Здравствуйте, дорогие… товарищи! Меня зовут Людмила Хмельницкая. Мне 14 лет, но я уже чемпионка Свердловской области. Это достижение я завоевала в упорной борьбе с сильнейшими фигуристками не только нашей области, но и Томска, Новосибирска, Казахстана и Киргизии…

В этом месте речи Арины раздались очень громкие аплодисменты и даже некие зачатки удивления и восторженных возгласов. Лица присутствующих выражали подлинный интерес! Подождав, пока овации смолкнут, Арина продолжила.

— Было ли мне легко? Нет! Ни капли нелегко мне было! Но я помнила всегда, что я не одна. Что за моей спиной партия, комсомол, пионеры. Рабочие и служащие. Пенсионеры и дети. Мои земляки. За моей спиной великий город Екатинск — оплот обороны нашей Родины. Это всё придавало мне сил. И потому я выстояла, стиснув зубы и собрав волю в кулак. И сейчас перед вами, дорогие товарищи, торжественно клянусь — на предстоящем первенстве СССР постараюсь выступить достойно…

Речь Арины прервали очень громкие аплодисменты, переходящие в овации. Все встали. Через пару минут, дождавшись, когда все сели, Арина опять продолжила говорить.

— Вы знаете, товарищи, я комсомолка и не любительница давать пустые обещания… Поэтому я не сказала вам, что привезу с первенства страны обязательно золото. Потому что я знаю — это очень и очень трудно. Это… Как полететь на Луну! Ведь там соберутся сильнейшие фигуристки со всего Союза. Их одолеть будет почти невозможно. Но мы постараемся. Все вместе постараемся. Я постараюсь. Марина постарается. Мой тренер Левковцев Владислав Сергеевич постарается. И все вы, екатинские коммунисты, горячие борцы за дело Ленина, тоже постараетесь. От каждого из вас я буду ощущать поддержку за тысячи километров! Она будет наполнять меня силой! Больше мне сказать нечего. Извините за сумбур. Волнуюсь…

— Никакого сумбура! — крикнул из зала человек в форме генерала МВД. — Молодец! Всё от души! Ура! Качать бы тебя! Жаль, что девушка!

Собравшиеся в едином порыве встали с мест, и в этот раз не зааплодировали… Запели! Интернационал!

'Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущенный

И в смертный бой вести готов.

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим:

Кто был ничем, тот станет всем'.

Потом выступали Соколовская и Левковцев, их слова тоже вызывали аплодисменты и восторженные крики. Но такого порыва единения присутствующих, какой вызвала Арина, уже не было…

Глава 15

Решение проблем с ультрапопулярностью

После собрания, закончившегося так, как давно не заканчивалось ни одно заседание местных партийцев — хорошим настроением и шутками, товарищ Силаев позвал Левковцева и Редькина в свой кабинет на втором этаже горкома. Кабинет от пола до потолка был отделан полированным деревом и обставлен в лучшем духе номенклатуры — большой стол секретаря с зелёной настольной лампой и несколькими телефонами, длинный стол заседаний со стульями, массивные шкафы с документами, пережившие эпоху и портрет Горбачёва на стене. На столе председателя горкома, естественно, свежий номер «Правды».

— Садитесь, товарищи! — Силаев показал на стулья за столом заседаний, сам вольготно расположился в большом кожаном кресле. — Я хотел бы уточнить. Это правда? То, что сказала Люда?

— Что именно? — спросил Левковцев.

— То, что она поедет в Москву на чемпионат СССР и будет бороться за золото?

— Это правда, товарищ Силаев, — согласился Левковцев. — Шанс на золото есть. Но предстоит упорная борьба — сами понимаете… Столица. Уважаемые клубы с тысячами болельщиков, авторитетные тренеры, богатые шефы. Это всё нам придётся преодолевать. Даже часовой пояс придётся преодолевать. Разница во времени два часа — придётся акклиматизироваться. У нас пока такого опыта нет, к сожалению.

— Что от нас требуется? — спросил Силаев. — Партия как-то может помочь?

Левковцев нерешительно посмотрел на Редькина, помня его наказ не говорить о проблемах и со всеми просьбами обращаться к директору школы. Но тут… Редькин уже не мог взять на себя ответственность в том, что проблем нет. Это могло грозить большими бедами в будущем. Поэтому кивнул головой, разрешая говорить. Раз секретарь горкома в тиши кабинета спрашивает, можно и сказать.

— Рассказывай, Владислав Сергеич, что надо. Чем можем, поможем.

— Хорошо, — согласился Левковцев. — Понимаете, сейчас у девушек такой период, что нужно много тренироваться. Очень много. И каждый день на счету. У нас всего 12 дней на подготовку, и я составлю индивидуальный план на тренировки для каждой спортсменки. Времени на раскачку нет. Но… Запланированные встречи с трудовыми коллективами и болельщиками выводят нас из графика. Сильно выводят.

— Прекратить все встречи! — распорядился Силаев, глядя на Редькина и делая запись в ежедневнике. — Донести до сведения коллективов и всех причастных, что девушкам надо готовиться к чемпионату СССР. Какие встречи? Летом времени много будет, хоть завстречайтесь…

— Хорошо, Иван Егорович, — согласно кивнул головой Редькин.

— Что ещё? Это всё? — строго спросил Силаев.

— Ещё… — помедлил Левковцев, потом решился. — Хотел бы помощника себе выхлопотать. Фигурное катание сейчас на подъёме. Много желающих хотят начать заниматься. Придётся открывать новые группы. Я не смогу один вести такую массу начинающих, и при этом готовить к важным соревнованиям основных спортсменов. Нужен ещё один тренер, мне в помощь. Можно молодого, без опыта, после защиты диплома. Но на полную ставку, сами понимаете… Желающих из Москвы мало найдётся к нам ехать… И желательно сразу комнатой в общежитии обеспечить.

— И это тоже решаемо! Это же хорошо! Людей надо к себе тянуть! — заявил Силаев и обратился к Редькину. — Фёдор Никитич. Решите этот вопрос, пожалуйста, на очередном заседании горисполкома. Вопрос этот крайне важный, сами понимаете, всех касается… Не проблема в спортивный бюджет ставку тренера включить.

— И это сделаем! — решительно ответил Редькин. — Всё, что от нас требуется, мы сделаем. Обеспечим подготовку фигуристок в полном объёме.

— Ну а более мне и просить нечего, — пожал плечами Левковцев. — С остальными проблемами мы и сами справимся.

— А с общеобразовательной школой у девушек как? — обеспокоился Силаев. — Не мешает тренировкам?

— Пока не жаловались, — признался Левковцев. — Но выскажу своё личное мнение… Мне кажется, от внеклассной работы девушек хорошо бы освободить. Хотя бы на время подготовки к чемпионату. Я имею в виду сбор металлолома, макулатуры, тимуровскую деятельность, походы в кино и театр. Нам это освобождение стало бы очень большим подспорьем.

— И это не проблема! — согласился Силаев. — Я сам товарищу Иннокентьеву в гороно позвоню. Пусть идут навстречу пожеланиям трудящихся.

— А сейчас уже точно всё, — улыбнулся Левковцев.

— Значит, более вопросов к вам не имею, — заявил Силаев и встал с места, в прощании протянув руку. — Желаю успешного труда на благо Родины и советского народа.

Больше тут добавить, пожалуй что, было и нечего…

… Арина в компании Соколовской вышла из горкома. Остановились на крыльце, решая, что делать дальше, так как тренер ничего по этому поводу не говорил, и тут из дверей показался Соколовский. Как депутата горсовета его тоже позвали на собрание, что для Арины являлось полной неожиданностью.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Арина. — Как ваше здоровье?

— Хорошо моё здоровье, — недовольно ответил Соколовский, которого тошнило от всех этих вежливостей. — Вас куда сейчас подвезти? Может, в кафе? Давайте в кафе съездим, мороженое поедим, а потом я вас по домам развезу.

Против кафе и мороженого никто был не против… Хотя ведь фигуристки точно знали, что не стоит в кафе ходить!

… Придя домой, Арина удивилась — отец собирался в дорогу. Мама тоже пришла с работы пораньше и помогала укладывать вещи.

— Вот, Люда… Уезжаю… Пора… — смущённо сказал Александр Тимофеевич. — Опять пора на вахту.

— Нашёл бы уже работу здесь, — проворчала Дарья Леонидовна. — Вот охота тебе каждый раз мотаться бог знает куда… Не ближний свет. И чего ты там забыл, Сашка… Зимой холодно, солнца нет, летом комары заедают. Ни природы толком, ни деревца, ни лесочка.

— Эх, Дашка, не понять тебе севера! — рассмеялся Александр Тимофеевич. — Если он зацепит, в душу попадёт, никак невозможно от него избавиться. Там есть те, кто по зимовьям, баракам да посёлкам годами живут. Всё обещают себе, что вот, последний год я тут, а потом рвану на юга. К солнцу, свету, морю, фруктам… И что ты думаешь? Живут там! И семьи, и детей заводят. Это ж такой простор, такое одиночество, безлюдье… Стоишь, смотришь на тундру и знаешь, что от буровой до ближайшего посёлка на вездеходе полдня ехать. В гости эвенки на оленях приезжают! А рыба ценная? Хочешь — красная, хочешь — белая. Нельма, осётр, сиги, муксун. А когда и икорка попадается. Дичи навалом — раздолье охотникам. Ты бы видела, сколько гусей там на озёрах! Да и денежки… Где тут ещё по тысяче рубликов в месяц заработаешь? Мне что? Месяц отработал, месяц дома погрелся.

— Ладно, ладно, полярник ты мой…— рассмеялась Дарья Леонидовна и обняла мужа. — Такси вызывать?

… Вечером без отца стало немного тоскливо. Привыкла уже к простому юморному характеру Александра Тимофеевича, и папой называла без стеснения. Чтобы взбодриться, после ужина опять приступила к вечерней тренировке. Съеденная в кафе ромбаба и мороженое с шоколадной крошкой требовали вывода калорий. Арина опять придирчиво осмотрела живот и с унынием обнаружила, что точно прибавила в весе. Вечерних тренировок было недостаточно! Придётся говорить Левковцеву, что происходит худшее, что может случиться с фигуристом перед важным стартом — уход от физических кондиций, что без дополнительных мер грозило потерей координации и снижением соревновательной формы…

… Впрочем, перед началом пятничной тренировки Левковцев утешил. И даже можно сказать, обрадовал фигуристок на общем собрании группы.

— У меня есть для вас несколько новостей, — заявил тренер, выступая перед шеренгой фигуристов. — Одна новость касается Хмельницкой и Соколовской. Девушки, спешу вас обрадовать. Вас избавили от встреч с болельщиками и торжественных вечеров. Это одно. И второе. В школе все внеклассные мероприятия тоже отменяются на время. Макулатура, металлолом, тимуровская деятельность… От вас требуется только одно — тренировки. Так что с сегодняшнего дня занимаемся плотно. По индивидуальному для каждой графику.

— А вторая новость? — спросила Анжелика.

— Спокойно, Анжела, сейчас всё расскажу! — поднял руку тренер. — В последнее время в городе ажиотаж с фигурным катанием. Очень много людей хотят заниматься. И взрослые любители приходят в группу здоровья, и родители просят записать детей в спортивную группу. Я один не справлюсь, поэтому руководство приняло решение принять в нашу секцию ещё одного тренера. Сегодня уже дали сообщение о ставке тренера в федерацию, в Москву. Так что в ближайшем времени у нас появится ещё один тренер, а как мы вдвоём будем вести вас, я ещё не знаю. Это будет зависеть от квалификации нового специалиста. А теперь слушаю. Вопросы. Пожелания.

— В нашей подготовке на чём упор сделаем? — спросила Арина и мрачно добавила. — Мне кажется, я на полкилограмма поправилась.

— А ну тише! — прикрикнул Левковцев на хихиканье группы и махнул рукой Арине. — Пойдём в тренерскую. Марина и ты тоже!

Левковцев стремительно направился в тренерскую, а Соколовская с Ариной уныло побрели за ним. Хотя можно было и не ходить! И так всё ясно… В углу тренерской находились большие медицинские весы для взвешивания спортсменов, и они показали, что Арина весит на 470 граммов больше нормы, а Соколовская — на 300 граммов. Об этом говорили последние записи в тетради весового учёта спортсменов, висевшей на гвоздике у весов.

— Заплыли. Надо сгонять, — твердо сказал Левковцев, когда шли обратно. — Сегодня и завтра больше бегаем и занимаемся на велотренажёре. Об остальных методиках пока можно забыть.

— А лёд? — спросила Арина.

— Лёд тоже будет. Но без прыжков, — предупредил Левковцев. — В течении этих двух дней прыжки даже не пробуйте. Будете просто кататься, отрабатывать шаги. В субботу приступим к прыжкам. А теперь марш в тренажёрную. Хмельницкая на беговую дорожку, Соколовская на велотренажёр. Сильно не геройствуем. В умеренном темпе за два дня всё придёт в норму. А к остальным…

Левковцев обернулся к остальной группе:

— Ребята… Я понимаю, что вы молодые, шутливые и любознательные, но поймите — у Люды и у Марины очень ответственное время. Нам нужно готовиться к Первенству Союза. И во многом эта подготовка будет зависеть от вас. Чем меньше вы будете отвлекать их от тренировок, тем будет лучше для нас всех.

Уже после 20 минут бега в среднем темпе Арина почувствовала, что устала. Ещё две недели назад такое чувство наступало минимум через полчаса. Это значило только одно — организм отвык от нагрузок. Это было не очень хорошо. Одно дело, когда он отвыкает из-за уменьшенного объёма тренировок, другое дело, когда процесс протекает бесконтрольно, вообще без тренировок. Тогда мышечная масса замещается жировой и отдача тела падает.

— Устала? — Левковцев внимательно посмотрел на Арину. — Вижу, что устала. Иди отдохни. 10 минут перерыв. Соколовская тоже.

— Я не устала… — угрюмо пробурчала Марина.

— А я разве говорил, что ты устала? — возразил тренер. — Вы тренируетесь по плану, и нагрузка ваша чередуется не в зависимости, устали вы или нет, а от того, сколько вам предстоит ещё сделать. А предстоит очень много. Вы сегодня занимаетесь без хореографии. Так что отойдите от снарядов, отдохните, потом поменяетесь тренажёрами.

Даже 10 минут отдыха сотворили чудо. Кровь мгновенно насытилась кислородом, стало легче дышать и прояснилась голова. Почувствовав, что усталость прошла, Апина направилась на велотренажёр. На нём тоже не усердствовала. Сейчас силы хватило на 15 минут, что, в принципе, было нормально — организм постепенно настраивался на привычный график. Вот если бы на 5 минут хватило, а потом села бы на пол, не в силах стоять, то был бы повод беспокоиться.

В конце тренировки Арина опять почувствовала в мышцах приятное ноющее чувство — значит, позанималась не напрасно. Теперь можно было перевести дух и идти на лёд. Одногруппники уже давно ушли с Левковцевым в хореографический зал, и только Арина и Марина усердно занимались общефизической подготовкой.

— Ну что, может хватит? — робко спросила Арина у Соколовской. — Надоело уже.

— Хватит! — махнула рукой Марина. — Пошли в раздевалке посидим ещё, а потом на лёд пойдём.

В раздевалке было тихо и темно. Арина залезла с ногами на лавочку и легла, по привычке подложив под голову рюкзак. Соколовская просто села, сложив руки на груди, закинув ногу на ногу и откинувшись головой на шкафчик.

— Ты новые коньки не смотрела? — вдруг спросила Марина. — Которые нам подарили, немецкие.

— Нет. Они у меня всё ещё тут, в шкафчике лежат, — откликнулась Арина. — А ты проверяла? Хорошие?

— Проверяла, — согласилась Соколовская. — Мне кажется, даже получше наших будут. То, что покрасивее, это точно. И размер хороший. На мою ногу идеально подошли. И уже заточены идеально.

Арина хотела спросить, откуда те, кто заказывали подарочные коньки, узнали требуемый размер ноги, но тут же поняла, что все размеры ботинок, скорее всего, записаны у тренера, чтобы быстро подобрать замену в случае повреждения. Захотелось прямо сейчас примерить новые коньки, про которые чуть не забыла, но Соколовская предложила идти на ледовую тренировку — выделенное тренером время на отдых закончилось.

На катке было оживлённо. Одногруппники, похоже, уже раскатались и сейчас начали тренировать прыжки, начиная с одинарных. Разгонялись через весь каток и прыгали друг за дружкой, потом разворачивались, снова разгонялись и опять прыгали. Процесс шёл непрерывно.

— Девчонки, работаете в паре, — предупредил Левковцев. — Начинайте как всегда, с простых шагов, на средней скорости, как разогреетесь, подъедете к бортику, я вам скажу, что дальше делать.

Соколовская кивнула головой и вышла на лёд, сняв чехлы с лезвий. Арина последовала за ней. Соколовская явно хотела идти первым номером, чему Арина не возражала — зато на пятки никто наступать не будет. А когда едешь вторым номером, всегда можно контролировать скорость, исходя из собственных сил и желания идти напролом.

Соколовская именно что сразу же пошла напролом — при её соотношении роста и веса это было сделать легче, чем Арине. Марина сразу же от калитки сделала несколько фонариков, чтоб раскачать длинные берцовые мышцы, и тут же переключилась на ёлочку. Доехав ёлочкой до правого короткого борта, Соколовская развернулась перебежками, сменила шаги на кросс-роллы, набрала скорость, сменила шаги на шассе.

Арина ехала позади, метрах в шести за ней. Особо никуда не гнала. Развернувшись у левого короткого борта, Соколовская решила усложниться и стала шассе чередовать с простыми спиралями, в основном с арабесками. Все элементы исполняла на хорошей скорости и очень глубоких рёбрах. Арина шла за ней, не сбавляя темпа, и в какой-то миг ощутила, что на катке настала тишина. Одногруппники сгруппировались у калитки и, раскрыв рты в удивлении, наблюдали, как катаются чемпионки. Посмотреть было на что. Ведь они не видели ни Хмельницкую, ни Соколовскую чуть не две недели. Да! Прошло уже две недели с того времени, как девчонки уехали на чемпионат, да и до этого неделю они тренировались с мастерами, а не со своей группой. И за эти три недели… Они словно стали другими, сами не замечая этого. Но для постороннего наблюдателя прогресс был очень значительным.

И Хмельницкая, и Соколовская прибавили именно в тех аспектах катания, которых им не доставало до идеала. Соколовская прибавила в сложности переходов и рёберности катания. Она легко делала замысловатые петли и шаги, которых избегала ранее. Делала ещё более чётко, ещё более уверенно.

Хмельницкая делала шаги в своём стиле, точно и артистично, но при этом прибавила в скорости исполнения, подойдя вплотную к той скорости, с которой каталась Соколовская. На их катание можно было смотреть вечность…

Глава 16

Проблемы с коньками

Левковцев и сам на миг залюбовался катанием воспитанниц — ведь сейчас проходила первая полноценная тренировка после отъезда на чемпионат, и он тоже воочию впервые увидел изменения. В соревновательной программе на чемпионате это было не так заметно… Не зря вся группа откатила к бортику и «дала лёд», как говорят профессионалы.

— Хватит стоять! — громкий голос Левковцева вырвал одногруппников из транса. — Вы что, сюда зрителями пришли⁈ Езжайте за Хмельницкой и делайте то же самое!

Фигуристы наперегонки бросились исполнять распоряжения тренера. И надо сказать, никто не возразил, что «мы не умеем, не получится, не сделаем». В дело вступил мощнейший мотивационный ресурс под названием «спортивный азарт».

Первой после Арины поехала Зоя Муравьёва. Она продемонстрировала хорошее катание, легко повторяя движения обладательниц медалей. Хотя её скорость, конечно, уступала, но исполнение было на достойном уровне. За Муравьёвой покатили Авдеева и Потапова. Эти фигуристки не могли сравниться с Ариной по чистоте и быстроте выполнения шагов, но для 1986 года их уровень катания был вполне нормальным.

Почувствовав, что хорошо разогрелись, Соколовская, а следом за ней и Арина, подъехали к Левковцеву. Вся группа в это время продолжила повторять шаги и спирали.

— Как чувствуете себя? — Левковцев внимательно посмотрел на спортсменок. — Мышцы не болят?

— Нормально, — кивнула головой Соколовская. — Можно вращения потренировать.

— Приступайте, — согласился тренер. — Начинайте с прыжков во вращение. Бедуинский в чинян, волчок или либелу. Прыгайте в правой стороне, чтоб не мешать всей группе.

Соколовская разогналась, сделала несколько пируэтов и тут же исполнила прыжок в либелу через бедуинский. Арина покатила параллельно ей. Во время захода на вращение исполнила несколько простых скобок, потом пару пируэтов. Это должно было имитировать часть соревновательной программы переходами. Зашла в либелу бедуинским прыжком. Сделав пять оборотов с идеальной центровкой и скоростью, сменила положение на кольцо, а потом традиционно на бильман. Получилось хорошо!

Выйдя из бильмана, проехала по часовой стрелке через весь каток и в том же самом месте стала готовиться к следующему вращению с прыжковым заходом. Хоть и никогда не использовала прыжок в чинян, но тренер правильно сказал — для тренировки он как нельзя лучше подходит. Разогнавшись до средней скорости, Арина, сделав несколько пируэтов, исполнила прыжок с левой ноги на правую, одновременно приняв в воздухе позицию сидя, и…

Приземление получилось громким и почему-то на бок и на бедро. Хорошо хоть не на голову… От виска до льда осталась буквально пара-тройка сантиметров. Спасли только опыт и хорошая реакция.

— Люда! Что с тобой? Всё нормально? — крикнул Левковцев.

— Вроде да, всё нормально, — недоумённо ответила Арина, потирая бедро. Тут же посмотрела на лезвие правого конька и сразу поняла, что нет… Не нормально! Лезвие лопнуло прямо в месте, где соединяется с опорой, и сейчас безвольно торчало под большим углом от ботинка. Вот и приехали… Натруженное тройными прыжками и мощным катанием Арины Стольниковой, лезвие не выдержало…

Одногруппники столпились вокруг Арины, с недоумением глядя на сломанное лезвие. Потом, не дожидаясь просьбы, Муравьёва и Авдеева подхватили Арину под мышки, помогли подняться и, поддерживая под локти, помогли добраться до скамейки. Тут же подошёл Левковцев. Присев на корточки, расшнуровал ботинок и внимательно осмотрел его.

— Ничего не сделать, — покачал головой тренер. — Сломано капитально. И варить бесполезно. Металл — нержавейка, даже если заваришь, он рядом по шву лопнет в самое неподходящее время. Нужны новые коньки.

Арина знала, что нужны, даже с маленькой трещиной в большом спорте ловить нечего. Обычно коньков хватало на сезон, не больше. Потом и ботинки расхлябывались от постоянной нагрузки, винты разбивали подошвы, да так, что уже закрутить было невозможно, и вид становился непрезентабельный — задевания за бортики и лёд оставляли царапины и задиры на коже. При телесъёмке с близкого ракурса, которая всегда практиковалась при замедленных повторах, видно их было отчётливо.

Арина взяла ботинок у Левковцева и внимательно осмотрела его. По виду, не слишком изношенный… Сколько Люська катается на этих коньках? Возможно, сезон, или два. Соревнований у неё было не так много. И коньков хватило всего на несколько стартов? Странно!

Напасть с коньками, появившаяся неожиданно, грозила бедой и ненужными проблемами, причём прямо перед ответственным соревнованием. Это какая-то тотальная невезуха! Новые коньки разнашивали неделями. Потом неделями привыкали к ботинкам, ждали, когда они примут форму ступни. В сущности, своими ногами подгоняли их по форме. Даже дорогие профессиональные ботинки, заказанные в солидных зарубежных фирмах, которые стоили от 100 тысяч рублей и которые делали по индивидуальной мерке, приходилось разнашивать своими ступнями, стирая в кровь пальцы и пятки. Иногда до кости. Некоторые марки можно было подогнать к размеру термоформированием, но далеко не все…

Однако делать нечего… Похоже, придётся пройти этот путь боли до конца…

— Сейчас принесу те коньки, что мне подарили! — заявила Арина, и взяв чехлы, в носках пошлёпала в раздевалку.

Казалось бы, настроение должно быть испорчено вконец… Но нет. Арину Стольникову такими неприятностями не пронять! Если есть проблема — её надо решать, а не загонять в угол, как говорил спортивный психолог Даниэль Моисеевич Голдштейн, кандидат психологических наук и магистр ордена масонов, если судить по эффективности его работы со сборной.

Коньки были упакованы хорошо — большой чёрный фирменный пакет с названием фирмы, внутри чёрная коробка, на которой была выбита большая белая цифра «37», наверное, размер. Название «TREK Skate» было абсолютно незнакомо. В детстве Арина каталась на коньках швейцарской фирмы Graf, которые подходили для начального уровня, в первую очередь, по цене, но уже в юниорах перешла на профессиональные Risport Gold Ultima. На «Графах» нечего было и думать откатать сезон с тройными прыжками, в том числе и с трикселями. Или квадами. «Риспорты» с позолоченным лезвием были неубиваемые, хоть пятерные прыгай, единственное, что ботинки также в течении сезона приходили в непрезентабельный вид, и стиралась внутренняя подкладка из микрофибры. Но «Трек Стар»…Такого производителя она не знала. Однако, достав коробку, обнаружила на ней надписи явно на немецком языке. Германские коньки? Это что-то новенькое…

Внутри коробки лежали белые женские коньки с красивыми розовыми шнурками. На удивление, но… Коньки выглядели очень достойно. Аккуратные, лёгкие, из натуральной кожи, с подкладкой из тёмно-красного материала. Названия материала Арина не знала, но это было что-то вроде микрофибры, поглощающей влагу. По виду, устойчивый к истиранию, мягкий и влагопоглощающий состав. Но самое главное — запятник и борты. Они были в меру жёсткими. Как раз такими, чтобы не вывернуть себе лодыжку при ударах зубцами о лёд или после приземления с прыжков. Лезвие тоже выглядело достойно, исполнено идеально ровно, с едва заметным радиусом и идеальной фабричной заточкой. Арина провела ногтем по лезвию — остался след, значит, заточка была хорошей. Впрочем, это всё определится по ходу тренировок.

Во времена Арины топовые ботинки и лезвия обычно продавались отдельно и могли быть даже разных производителей, что как бы говорило о солидности используемого инвентаря и профессиональном вкусе фигуриста. Уже готовые коньки в сборе считались «котом в мешке», но могли быть тоже очень хорошими. Например, как те, что сейчас Арина держала в руках. Осталось только примерить их и молить бога, чтобы ботинки хорошо подошли к форме ступни.

Ступни у Люськи были как у многих высоких девушек — с узкой длинной пяткой, расширенной плюсной и длинными тонкими пальцами. При обычной полноте ботинок нога могла хлябать в нём. Несколько полнот на каждый размер ботинка в этой ситуации выручали, но такое разнообразие было доступно в своём времени, здесь же… Дарёному коню в зубы не смотрят!

Арина надела ботинки и завязала шнурки. Чуда не произошло — ступня поперечно болталась в ботинке, в районе подъёма и пятки. Немного, всего несколько миллиметров, но ощутимо. О точности в исполнении элементов можно позабыть. Если нога болтается в ботинке, как правильно держать рёбра при прокате? Навернуться можно прямо на дорожке шагов. Вр времена Арины профессиональные коньки под слоем кожи имели слой термоформующегося материала… Если ботинок хлябал на ноге, мастер нагревал его в специальной печи до температуры в 40 градусов, потом фигурист надевал ботинок на ногу, и мастер деревянным молотком осаживал его прямо по размеру ноги. Но… Ботинки «Трек Стар» были обычные кожаные. В этом времени ещё не дошли до технологии изготовления ботинок в несколько слоёв, да ещё и с термоформованием…

В продольной плоскости перемещения почти не было — между пальцами и носком оставалось примерно два миллиметра — зазор на возможное затекание ног при ожидании своей очереди к выступлению.

Группа тренировалась, когда Арина в новых коньках вышла на каток, но, увидев перевооружившуюся одногруппницу, тут же бросила кататься и сконцентрировалась у калитки. Даже Соколовская, которую обычно никакой форс-мажор не мог выбить из колеи, подъехала к Арине и затормозила рядом, сыпанув льдом о борт.

— Хм… А выглядят неплохо! — заявила Соколовская, приглядевшись на обновку Арины. — Как сидят?

— Немного большеваты по полноте, — призналась Арина. — Придётся что-то думать. Сейчас попробую прокатиться.

Арина осторожно сделала один шаг ёлочкой, потом другой, третий, четвёртый. Впечатление было двоякое. Такое ощущение, словно лёд стал другим. Эти коньки казались более цепкими, чем старые — выемка на них была более глубокая, и рёбра хорошо цеплялись за лёд. С одной стороны, кажется, хорошо, однако заточку такие коньки требовали более регулярную, и самое главное — они требовали более высокой отдачи сил при катании, а следовательно, и более интенсивного режима тренировок, более высокого уровня подготовки.

Сделав ёлочку и доехав до правого короткого борта, Арина развернулась перебежками и перешла на кросс-роллы. Пока ещё было терпимо, но чувствовалось, как нога ёрзает туда-сюда в продольном направлении. Не слишком критично, однако при интенсивных ледовых тренировках это могло грозить большими потёртостями.

Во всяком случае, простые беговые шаги получались неплохо — лезвия хорошо держали рёбра, а вот со спиралями всё обстояло не так радужно. Свободная нога в ботинке сразу сказалась на точности поворотов. В прокате это было бы не так заметно, а вот в обязательных фигурах… Арина затормозила и попробовала исполнить крюк, выкрюк и параграф. Результат не порадовал даже во время исполнения элементов, а про следы и говорить нечего — вместо ровной траектории получалась прерывистая, как раз в том месте, где нога гуляла туда-сюда… На любом соревновании за них бы поставили всего 3 балла, не выше! Про первенство СССР, где наверняка судейство будет супердотошным, и говорить нечего… Всё это надо решать немедленно!

Естественно, Левковцев сразу заметил неловкость в катании Хмельницкой.

— Люда! Как чувствуешь себя? — с беспокойством спросил он.

— Пока так себе! — вымученно улыбнулась Арина. — Надо привыкнуть.

В том-то и дело, что времени на привыкание абсолютно не было. Нужно полностью погружаться в тренировки, а тут эта неприятность… Путь на первенство СССР сильно усложняется…

Однако, конечно же, существовали и другие способы решения проблемы. Неприятности с коньками случались и за границей, прямо во время стартов, когда ни о каком мастере поблизости можно было и не мечтать. В такой ситуации фигуристы иногда клеили скотч внутрь ботинок, иногда несколько слоёв, прямо на мысок или на подъём. Иногда на подошвенную часть наклеивали специальную силиконовую стельку. Естественно, на высокие результаты с такими самоделками нечего было и рассчитывать, разве что надежда была полностью не провалить старт. Иногда фигуристы надевали плотные носки, и это помогало, но где же их тут взять, да ещё чтоб они точно закрывали зазор именно в том месте, которое требовалось? Но если нет таких носков, может быть, стоит попробовать их… Разве что… связать? И помочь в этом нелёгком деле могла только мама!

… — Мамочка, а ты меня любишь? — коварно спросила Арина, когда Дарья Леонидовна после сытного ужина решила передохнуть на диване перед телевизором с вечерним телефильмом «Следствие вели затоки».

— Конечно, люблю, Люся, ну что за глупые вопросы! — возмутилась мама и подозрительно уставилась на Арину. — Когда ты задаешь такие вопросы, я точно знаю, что тебе что-то надо от меня. Люся, денег на карманные расходы я тебе дала уже на неделю!

— Нет, мам, не деньги! — решительно заявила Арина и подлезла к маме, обняв её. — У меня сегодня коньки сломались.

— И что? Нужны новые? — нахмурилась Дарья Леонидовна.

— Не, не надо пока, — успокоила Арина. — Мне от комитета по спорту подарили коньки. Они хорошие, но у меня нога нестандартная и немного хлябает. Это, кстати, из-за тебя, мам! Вот смотри!

Арина приложила ступню к ступне Дарьи Леонидовны, чтобы та воочию убедилась, что действительно, ноги абсолютно идентичные и некая вина мамы в бедах Арины присутствует.

— Люся, говори, пожалуйста, без недомолвок! Я из-за тебя сейчас половину фильма пропущу! — попросила мама, уже окончательно отвлёкшись от экрана.

— Я хочу попросить тебя связать носочки, — заявила Арина, ещё крепче обнимая маму и целуя её. — Ну пожаааалуйста!

— Люся, в чём проблема, не пойму? — недоумённо спросила Дарья Леонидовна. — Ты на трудах лучше всех вязала… И вязать ты умеешь! Это совершенно точно!

— Я… Эмм… Забыла! Нет времени! Я не смогу так, как надо! — Арина с лёту выпалила три варианта, почему она не может сама себе связать носки, и похоже, какая-то версия на маму подействовала. А может, она хотела побыстрее избавиться от Люси. Иногда дочь была такой доставучей…

— Хорошо… Говори, что тебе надо, а то я уже весь фильм пропущу, — как-то даже обречённо проговорила Дарья Леонидовна и села на диване. Отдых явно не получился…

— Сейчас покажу, мам! — Арина моментом вскочила с дивана и вприпрыжку побежала в комнату, откуда тут же вернулась с коньками. — Вот смотри — ботинки хлябают поперёк лезвия. Это очень плохо. Повдоль сидят нормально. Мне нужны вязаные носки, только без пальцев и пятки.

— Люся… — мама с удивлением посмотрела на Арину. — Ты себе ноги собьёшь! Совсем уже? Как можно с голыми пальцами и пяткой делать эти ваши чудовищные прыжки???

— Не, ма! — заявила Арина. — Внутрь этого толстого вязаного носка мы пришьём тонкий носок. Чтобы он не скользил туда-сюда. Я думаю, это должно получиться! Тогда нога будет плотно сидеть в подъёме и в поперечной плоскости. Больше ничего не поможет!

— А как ты каталась в старых ботинках? — удивилась Дарья Леонидовна. — Они же тоже тебе не должны подходить.

— Они на половину размера меньше, мам! — заявила Арина. — Растянулись. Не знаю.

— Хорошо, сейчас попробуем, — согласилась Дарья Леонидовна. — Вязать ничего не надо — у меня есть носки, которые я себе связала. Померь их. Если подойдут, сделаем из них… Только, Люся… Сделаем вместе! Вдвоем. Даже не надейся, что я одна буду тут со спицами, иголками и нитками сидеть!

— Хорошо, ма! — запрыгала от радости Арина. — Обязательно!

— Открой комод, в первом ящике возьми синие носки, неси сюда и надевай, — велела Дарья Леонидовна. — По месту отмерим, сколько нужно отрезать. Потом обоверложим и пришьём изнутри к этому изделию обычные тонкие носки. Должно получиться именно то, что тебе нужно.

На словах выглядело хорошо. И хорошо, если бы получилось…

Глава 17

Успешная хореографическая тренировка

То, что смастерила Дарья Леонидовна, походило на обычные тонкие носки с наружной вставкой из шерстяных носков без пятки и пальцев. Получилось аккуратно, учитывая полностью ручную работу. Арина тут же примерила с коньками получившееся приспособление — на ноге двойной носок сидел хорошо и свободно, при этом ботинок уже не болтался, никаких зазоров не осталось. Кажется, план удался. Теперь предстояло проверить результаты своего труда на льду.

— Люся, ты уже два раза должна мне, — в шутку сказала Дарья Леонидовна.

— И что я тебе должна? — подозрительно спросила Арина, шмыгнув носом.

— В воскресенье займёмся бытовыми делами, — решительно заявила мама. — Наведём генеральный порядок в квартире.

— Хорошо, ма! — с облегчением вздохнула Арина. — Всё что угодно, только не резать лук на пельмени!

… Как и ожидалось, в школе все через пару дней забыли, что есть такая знаменитость местного масштаба как Людмила Хмельницкая. Ну есть и есть… Что такого-то… Однако забыли не все.

— Ребята, после уроков собираем макулатуру! — в конце урока заявила классуха, Ираида Семёновна, после того как собрала тетради с сочинениями. — Пункт приёма как и раньше, на заднем дворе, у чёрного входа в столовую. Будут принимать до 16 часов.

— А если кто уже сдал? — спросил кто-то из одноклассников. — Я 20 килограммов ещё до Нового года собрал. Одни газеты!

— Я вам разве не говорила? — недоумённо спросила Ираида Семёновна. — В связи с проведением двадцать седьмого съезда партии, советом пионерской дружины принято решение увеличить норму сбора макулатуры до двадцати семи килограммов. Ребята, нужно отнестись с пониманием!

Прозвучал звонок и заглушил возмущённую реакцию одноклассников на речь классной руководительницы. Однако она не обращала на это никакого внимания, невозмутимо перекладывая бумаги. Лишь когда Арина собралась уходить, положив тетрадь и учебник в портфель, Ираида Семёновна попросила её задержаться на минутку.

— Люда, на педсовете директор сообщил, что тебя освободили от всех внеклассных мероприятий, — сказала Ираида Семёновна, внимательно посмотрев на Арину, словно гадая, кто это так решил. — Я считаю это неправильным в воспитательном процессе, но вынуждена подчиниться руководству. Так что макулатуру можешь не собирать.

— Ясно! Спасибо за информацию! — радостно сказала Арина и пошла из кабинета. Хотела напоследок по привычке пожелать классухе удачного дня, но не стала — это могло быть расценено как… Неизвестно! Реакцию здешних людей на обычные вежливые слова предугадать было сложно. Им даже не нравился самый обычный вопрос о состоянии их здоровья!

… Арине не терпелось испытать новые коньки в деле, но сначала, как и всегда, пришлось заниматься стандартной разминкой. Вчерашняя тренировка, первая после чемпионата, получившаяся полной по объёму, уже сказывалась на состоянии тела. Правда, сказывалась пока ещё негативно — жирок на животе не ушёл, зато мышцы побаливали, слегка залитые молочной кислотой. Это надо было компенсировать вчера вечером, во время вечерней растяжки и фитнес-занятия, но так как вчера всё вечернее время ушло на изготовление носков, то этого не получилось.

— Как ваше состояние? — задал Левковцев дежурный вопрос перед строем фигуристов.

— Нормально! — пискнула Анжелика.

— Так себе… — призналась Арина. — Бедренные мышцы покалывает.

— Это негативное явление, но ожидаемое, — заметил Левковцев. — Сегодня темп тренировки не снижаем. Для разнообразия давайте сегодня разомнёмся общими физкультурными упражнениями, а потом плавно перейдём к силовым занятиям. Начали! Повторяйте за мной. Ноги на ширине плеч, руки к груди!

Прямо в коридоре выстроив фигуристов в ряд, Левковцев встал перед ними и начал делать разминающие упражнения. Сначала разводил руки от груди и резко возвращал их обратно, потом делал взмахи руками вверх и вниз. Следом, положив руки на плечи, стал делать вращательные движения, разминая бицепсы и трицепсы. Позанимавшись пару минут, сказал, чтоб его заменила Соколовская.

— Марина, вставай ведущим вместо меня! Сначала разминайте руки и плечевой пояс, потом поделайте приседания, а следом попрыгайте со скакалкой. Мне же сейчас надо посмотреть, что там мастера делают, — заявил Левковцев и отправился на каток.

Арина подумала, что не зря Левковцев выпросил себе помощника. В её время было просто невозможно, чтобы один тренер вёл и группу самых маленьких фигуристов, и группу мастеров спорта, и группу юниоров. А ведь он вёл ещё и группу здоровья из возрастных любителей, которые занимались по вечерам за деньги. Рабочий день Левковцева занимал двенадцать часов пять дней в неделю. Так и с ума сойти можно… Конечно, это всё оплачивалось дополнительной ставкой и двумя неделями к отпуску за ненормированный рабочий день, но всё равно… Человек не железный… Во времена Арины на такое количество занимающихся было бы минимум 3 человека плюс отдельный хореограф.

— Хмельницкая! Что задумалась? Мух ртом ловишь! — строго спросила Соколовская, передразнивая тренера. — Ноги в руки и начали! И раз, и два, и три! Сдохни, но тренировку проведи! Сломай ногу назад, но выиграй хренов чемпионат!

Одногруппники стали посмеиваться над специфическим юмором Соколовской, и прекращать разминаться, думая, что настала небольшая юмористическая пауза, но Марина грозно нахмурилась и сказала, чтоб не отвлекались, а то даст всем по шее. И вот фиг знает, то ли шутит, то ли нет, поэтому спортсмены продолжили разминку, решив не связываться с вреднюкой.

Позанимавшись ещё десять минут, Соколовская велела всем идти в тренажёрный зал и рассадила группу по снарядам. Арина предположила, что сама она заниматься не будет, но нет. Соколовская предупредила всех, что она всё видит, и пожалуется тернеру, если кто-то будет сачковать, заняла велотренажёр и поставила среднюю скорость. Арина, как всегда, начала с беговой дорожки. После дорожки переключилась на торс-машину — жирок с живота надо было убирать. Провела на этом тренажёре двадцать минут, потом устроила пятиминутный перерыв.

После торс-машины перешла на спиннер, а после него — на шведскую стенку и турник. Почувствовав, что уже достаточно, тело начало уставать, прекратила тренировку. Как раз в это время пришёл Левковцев, порядком задержавшийся.

— Ну что, бандиты? Как ваши дела? — весело спросил он.

— Нормально дела, — вежливо ответила Арина. — Я уже устала.

— Сделай ещё один подход на торс-машину! — велел тренер. — На пять минут. Почувствуешь, что сильно устала, прекращай.

Арина уныло кивнула головой и пошла опять на снаряд. Заниматься уже не хотелось. Однако именно тогда, когда тренировка выходит за пределы уровня комфорта, и начинается настоящий прогресс. Арина об этом, конечно же, знала, поэтому ничего не сказала тренеру.

Однако рано или поздно всему приходит конец и Левковцев решил, что на сегодня хватит занятий ОФП. Пора приступить к хореографии.

— Все в хореозал! Мальчишки, захватите магнитофон кто-нибудь и кассеты!

Магнитофон в хореографическом зале не оставляли — всё-таки ледовый, как и ДЮСШОР, это проходной двор, и оставлять ценную вещь стоимостью средней зарплаты не стоило.

Левковцев поставил магнитофон на тумбочку, сунул в подкассетник кассету с надписью «Русская классическая музыка», включил сборник программ под классику и велел приступить к занятиям:

— Начинаем с растяжки на станке!

При таком солидном музыкальном сопровождении провинциальные фигуристы почувствовали себя словно учащиеся столичного балетного училища. Музыка настраивала на торжественность и плавность движений. Арина положила правую ногу на поручень, и стала прижимать к ней корпус, стараясь достичь максимального сближения. Это было очень важно. В таком положении выполнялись вращения в позиции «карандаш». У Арины они выходили идеальными, что происходило от усердных занятий именно на станке. Занятий практически изнуряющих и слишком неприятных. Фигуристы эти занятия в хореографическом зале крайне не любили по этой причине. Но в соревновательном прокате сразу было видно, кто хорошо занимался в зале, а кто гнал дуру — у тех, кто не филонил, были идеальные позиции во вращениях и очень красивые спирали, что щедро оценивалось судьями. Да и в целом катание фигуристов, не забивающих на хореографические занятия, смотреть было намного интереснее, их выступления вызывали больший отклик у фанатов. Всё это положительно сказывалось зрелищности и красоте программ, а следовательно, и на популярности и востребованности.

Уже через пять минут Арина почувствовала, что сухожилия и суставы начали побаливать. Теперь для того, чтобы потянуть ноги в правильное прямое положение, приходилось приложить определённые усилия, в то время как перед чемпионатом ноги в шпагат вытягивались абсолютно без всяких затрат. Арина опять вернулась в состояние растяжки месячной давности. Впрочем, это не было критичным. Явление вполне рабочее, и при правильной постановке тренировочного процесса наверняка преодолимое.

— А теперь первым номером приглашается Людмила Хмельницкая! — заявил Левковцев. — Люда, начинай с классики. Итак, арабеск номер один, два, четыре, три и пять. Делай в небыстром темпе.

Арина встала в балетную позу «арабеск» номер один — правая нога опирается на носок, левая откинута назад под углом в 100 градусов от пола, правая рука выброшена вперёд и вверх, левая рука откинута назад и почти касается левой ноги. Да, выглядело сногсшибательно! Правда, Арина при такой достаточно простой позиции ощутила боль и натруженность в суставах, а вот Соколовской, судя по всему, было хорошо. На лице у неё блуждала лёгкая улыбка. И было отчего! Соколовская в программе часто делала такой же выезд из дупеля! Наверное, эта позиция вызвала у неё приятные воспоминания.

Арабески являлись очень важными позициями в фигурном катании — позиция во вращении «либела» происходила из них, да и практически все переходные шаги в фигурном катании складывались из арабесков в разных вариациях, у которых был один общий знаменатель — стояние на одной ноге, со второй ногой, отброшенной назад, и руками, принимающими положение некоего полёта. Поза сама по себе выглядела воздушной. Даже в статичном варианте.

— Ребята! Тянем ножки! — сказал Левковцев. — Силы не экономьте!

«Арабеск номер один» плавно перетёк в «арабеск номер два». От первого он отличался тем, что корпус был развёрнут в другую сторону, и вперёд была выброшена левая рука, а правая назад. Потом Арина поменяла опорную ногу, и получилась позиция «арабеск номер четыре». При смене положения рук «вперёд» на «назад» получилась позиция «арабеск номер три». И, наконец, последней позицией в тренировке был «арабеск номер пять», который как две капли воды походил на хорошо знакомую ласточку — опора на носке левой ноги, правая откинута назад, а руки разведены в стороны.

Арина переходы между позами делала медленно, чтобы одногруппники успевали принимать их. Левковцев при этом ходил между рядами фигуристов и подправлял кому положение рук, кому ног, делая их то выше, то ниже, или корректируя положение в сторону. Или выгибал спину, выпрямлял шею. Правильно фиксировал положения пальцев рук — они не должны быть прямые как палки. В пальцах должно быть изящество бутона лотоса. Это было очень необходимо — настоящая тренерская работа. Фигуристы не могли со стороны оценить, правильно или нет они делают, и тренер выравнивал каждую позицию до классической.

Когда по несколько раз перебрали все позиции, Арина решила показать группе, как надо делать их в быстром движении. Под быстрые аккорды фортепианного концерта Рахманинова, Арина быстро меняла позиции, одну на другую, и так несколько раз. Это выглядело очень зрелищно!

— Повторяйте за мной! — крикнула она группе.

Повторение на такой скорости большинству одногруппников доставалось с большим трудом. Всем, кроме Соколовской. Марина делала все позиции играючи. Но и у одногруппников стало получаться кое-что. Они делали все позиции, могли делать чисто, но очень медленно, а в фигурном катании важна быстрота и хороший темп исполнения элементов. У фигуриста просто не было времени медленно менять позиции в прокате. Он начинал их делать быстро, с непривычной для себя скоростью, и неизбежно скатывался в мастерстве исполнения.

— А теперь немного балета! Делайте за мной! — весело крикнула Арина. — Только освободите центр!

— Все к правой стене! Встаём в очередь! — велел удивлённый Левковцев, гадая, что же за импровизацию задумала Хмельницкая.

Хмельницкая задумала короткий классический балетный участок. Замерев в позиции «арабеск номер пять», Арина сделала несколько пируэтов «фуэте» прямо из этой позиции, поднимаясь и опускаясь на правом носке, при этом отводя в сторону левую ногу и касаясь ей опорной ноги в районе колена. При «фуэте» допускалось любое положение рук, это делало пируэт очень вариативным и позволяло украсить танец в любом стиле. Арина мудрить не стала, руками приняла классическую балетную позу — руки подняты вверх и кистями касаются друг друга над головой, изображая окружность.

Сделав «фуэте», неожиданно сделала серию быстрых шагов «пасс де буре» в сторону освобождённого одногруппниками места и там исполнила «жете» — практически тот же самый шпагат в воздухе, прыжок, который фигуристы вставляют в хореографические дорожки. Приземлившись с «жете», тут же опять исполнила несколько «фуэте» и наконец замерла в позиции «арабеск номер один».

Быстро и мастерски исполненная связка из балетных шагов вызвала у одногруппников ожидаемую реакцию — бурные аплодисменты и громкие приветственные крики. Казалось, Хмельницкая уже ничем не может удивить, но она чем-нибудь удивляет каждый день.

— Ребята! Делайте так же! — строго сказал Левковцев. — Кто не может сделать или почувствует, что связка не получается на каком-то этапе, бросайте сразу же, не мучайте себя и не портите своё здоровье!

Естественно и ожидаемо, что очень хорошо получилось у Соколовской. И получилось неприлично легко, что немного укололо Арину. Она поняла, что Марина может кататься с такой же чистой классической хореографией, что и она. Может, но не хочет. Но присутствие у неё такого навыка говорило, что Соколовская в любой момент может поставить классическую программу и будет смотреться в ней очень выигрышно.

У других одногруппников связка получалась с разной степенью чистой исполняемости. И по этой чистоте исполняемости можно было судить о правильности выставленных оценок на чемпионате города. Муравьёва вполне ожидаемо исполнила всю связку быстро и чётко, немного отстав в изяществе от Хмельницкой и Соколовской. Авдеева и Потапова нагрязнили, но несущественно, сбив только прыжок «жете» и оконечные «фуэте». Барышникова исполнила связку по-детски медленно и коряво — мастерство ещё было не отработано. Парни сделали по скорости хорошо, но позиции рук и растяжка ног выглядели плохо. Арина сама не желая этого, устроила негласное соревнование в хореографии, в котором выявились реальные навыки группы.

— Ну что ж… — подвёл итог исполнения связки Левковцев. — Проблемы во всей красе, как говорится… А проблемы надо решать, иначе они потом повлекут другие проблемы. На сегодня занятия хореографией закончены. Объявляю отдых двадцать минут и добро пожаловать на ледовую тренировку. Жду вас на катке.

После своего экспромта Арина ощутила сильную усталость — действительно, поработала на славу. А теперь предстояло опробовать новые коньки. И опробовать уже по-настоящему…

Глава 18

Новые коньки в деле

После хореографии пришла небольшая усталость, и двадцатиминутный перерыв был как нельзя кстати. Арина присела на лавочке, по привычке закрыла глаза и погрузилась в подобие транса. Через некоторое время, показавшееся очень коротким, почувствовала, как до её плеча кто-то дотронулся. Открыв глаза, увидела, что это Соколовская.

— Люда, пора.

Арина надела сделанные с мамой носки и сунула ноги в ботинки. Тщательно завязала шнурки и зацепила их за крючки надела на лезвия чехлы и попробовала походить оп полу. Нога определённо не ёрзала. Ни на миллиметр. Правда, в районе носка ощущались небольшие стежки, но можно надеяться, что со временем они притрутся.

— Ну как? — коротко спросила Соколовская, увидев, что Арина надела коньки.

— Вроде сидят нормально на ноге, — заявила Арина. — Немного пришлось с носками помучиться, но сейчас, кажется, уже всё нормально.

Когда пришли на каток, мастера ещё катались. Арина увидела Савосина и Горинского на льду. Горинский тренировался как ни в чём не бывало, словно и не произошло ничего в Свердловске. Катался он, несомненно, лучше Савосина. Но только на тренировке. Мастер минус-старта. Увидев Арину, Горинский решил пофорсить — на глубоких дугах разогнался, перепрыжкой встал на ход назад и сделал тройной тулуп. Прыгнул прекрасно — быстро, качественно, пролётно. И выезд получился зрелищный — Горинский проехал его в долгой ласточке.

Савостин уже заканчивал тренировку, и прыгать ничего не стал. Вид у него был нормальный, хотя Арина помнила, как его перекосило после показательного на областном чемпионате.

— Привет мастерам! — в шутку сказала Соколовская и выехала на лёд.

— Привет подмастерьям! — съязвил Горинский и тут же притух. Не в его ситуации было так называть девчонок, которые привезли медали с области и обрели толику популярности. Арина посмотрела ему в лицо — ох, какие противоречивые чувства были у парня… Обо всех и не скажешь. Какая-то лютая смесь зависти и сарказма. Зависти к тому, что юниорки сделали то, от чего он откосил и сдался заранее.

Савосин, наоборот, обрадовался, увидев Хмельницкую и Соколовскую, — чемпионат и взаимное боление друг за друга сблизили ребят.

— Привет! — улыбнулся Егор. — Вы как?

— Нормально! — кивнула головой Арина. — Входим в рабочий режим. Будем готовиться к союзному первенству. А ты как? Как здоровье?

— Здоровье? — чуть задумался Савосин и слегка поморщился. — Да вроде пока всё хорошо. На чемпионате шею потянул, но бальзамом вьетнамским «Золотая звезда» помазал, и, кажется, стало лучше. Ладно, мне пора. Удачи вам. Увидимся ещё… Я… Не собираюсь сдаваться…

«К чему он это сказал?» — недоумённо подумала Арина. Впрочем, это она уже слышала. Когда-то давно, в другой жизни…

…25 августа 2020 года. Москва, каток «Хрустальная звезда». Спортсмены Бронгауза готовятся к первому этапу юниорского Гран-при в Словении, в Любляне, который должен состояться 3 сентября. От Бронгауза на этап поедут два юниора — мальчик и девочка. 15-летний Демьян Пинеев и 14-летняя Арина Стольникова. На них у Бронгауза очень большие надежды, что юные спортсмены возьмут медаль этапа, хотя для этого нужно выполнить ряд важнейших условий, в первую очередь в исполнении прыжкового контента.

Для Арины требовалось чисто исполнить весь разрешённый прыжковый набор для юниорок — в короткой программе прыгнуть каскад тройной лутц — тройной тулуп, одиночные тройной риттбергер и двойной аксель. В произвольной программе: каскады тройной флип — тройной тулуп, тройной лутц — ойлер — тройной сальхов, двойной аксель — двойной тулуп, одиночные прыжки тройной лутц, тройной флип, двойной аксель, тройной риттбергер. И это очень трудно по меркам 2020 года! Это топ-уровень у девушек-юниорок. Но и соперницы серьёзны — Каори Миямото, Вакаба Саюхара, Бредли Теннел, представительницы ведущих фигурнокатательных стран. Да и две других российских юниорки, Соня Акатина и Майя Хромова, ученицы других тренеров, тоже не «лук чистить» приехали. Их всех тоже начинают натаскивать на Олимпиаду-2022 в Сеуле. И у них тоже точно такой же контент. Абсолютно такой же! И у японок, и у американки есть фора — им по 15 лет, и они уже выступали по юниорам, знакомы судьям и любимы зрителями, следящими за юниорским фигурным катанием. Стольникова — дебютантка. Ноунейм, неизвестный никому, кроме российской Федерации по фигурному катанию и совсем уже продвинутых фанатов фигурного катания, в основном отечественных.

Победительницей может быть кто угодно, но только не дебютантка на международном уровне Стольникова. Ведь даже исполни она чисто техническую часть программы, её задавят, зарежут компонентами: оценками за хореографию и артистизм, которые вещь сугубо индивидуальная, а по непринятым фигурнокатательным законам компоненты надо «выслужить», «выстрадать». Это своего рода оценка за стаж и за любовь зрителей. У Стольниковой она будет равняться 6 — 6,5 баллам из 10 возможных — столько поставят юной неизвестной фигуристке, хоть прокатай она как Людмила Николаева, легенда, блиставшая ещё при СССР и бывшая сейчас председателем олимпийского комитета России.

Правда, у Арины есть неоспоримое преимущество, коронное оружие Бронгауза — почти все прыжковые элементы она делает во второй части программы, что даёт ей 10 процентов в базовой стоимости оценки. Вместе с плюсами от судей, даже скромными на первых порах, это даёт значительный прирост в технике. Но для этого нужно чисто исполнить весь прыжковый набор. Даже одна ошибка отбросит её мимо пьедестала.

В планах Бронгауза было к весне, к чемпионату мира, разучить четверной тулуп и тройной аксель, потому что из штаб-квартиры ISU в швейцарской Лозанне идут упорные слухи, что на следующий, олимпийский сезон, правила поменяют, и во второй части программ можно будет исполнять лишь два прыжковых элемента. Это сильно ослабит позиции Бронгауза и его фигуристок. И Бронгауз приготовил ответный удар в лице будущей квадистки и трикселистки Стольниковой. Но всё это готовилось на конец сезона. Сейчас, в начале, Арине надо прокатать так, как тренировались весь август. Тренировки были тяжёлыми и упорными, со слезами, соплями, психами и отбитой падениями до черных синяков задницей, но всё-таки обе программы довели до приемлемо-высокой чистоты исполнения.

С Демьяном Пинеевым дело обстояло совсем не так. Ему было 15 лет, но день рождения фигуриста приходился на начало июля, что практически равнялось пропуском первого старта во взрослый сезон. Парень уже выступал по юниорам и на прошлом юниорском чемпионате мира взял серебро с тремя тройными акселями на две программы. За это серебро он заслужил бы право на два этапа взрослых гран при, где и ставки выше и опыт выше и деньги другие дают. Правда, всё это было бы, родись он на пару недель пораньше. Тогда всё было бы по другому, а сейчас…

Сейчас он по-прежнему будет выступать по юниорам и биться с выводком талантливых японцев. Юма Кагияма, Казука Миямото, Касиро Симада, Као Миура… Каждый этап для Пинеева грозил превратиться в жестокий бой — у японцев, кроме трикселей, были ещё четверные сальховы и тулупы. А у кое-кого и четверные лутцы с флипами. Весной Демьян с горем пополам выучил четверной сальхов с 50-процентной чистотой исполнения. Но даже с этой прыжковой базой, что была у Пинеева, с трикселями и одним четверным, конкурировать попросту невозможно. На август, перед стартом сезона, этого уже было мало.

— Для полноценной конкуренции тебе нужно хотя бы два четверных! — безапелляционно заявлял Бронгауз. — Иначе хоть сейчас вешай коньки на гвоздик. Расклад простой — если ты не показываешь себя на этапах Гран-при, не попадаешь в финал, то не попадаешь на Чемпионат России и Первенство страны. А если попадаешь с помощью кубковых этапов, отношение к тебе будет, сам знаешь какое. Тогда ты не сможешь попасть на юниорский Чемпионат мира в этом сезоне, а это… Сам понимаешь…

Демьян понимал. Это значило бы долгий и трудный старт во взрослых. Он даже на один взрослый этап Гран при не имел бы права. И маячила перспектива выступать только на внутренних стартах, не имея возможности бороться за сборную. Потолком была бы возможность выступать только на зарубежных турнирах категории В, практически за свой счёт. А ведь на Чемпионате страны 2021 года будут разыгрываться путёвки на чемпионат Европы и Олимпиаду в Сеуле. При этом репутация Демьяна будет околонулевая и судьи будут топить по чёрному, в пользу спортсменов, хорошо показавших себя за границей. Даже третье место не может гарантировать попадание в олимпийскую сборную. Это значило, что нужно весь предстоящий сезон проводить на максимуме, с надрывом. Учить новые четверные. Постоянно усложняться. Но как усложняться, если даже один квад получается в половине случаев?

В августе Демьян стал разучивать четверной тулуп. Прыжок шёл тяжело, с опасными падениями и потерей координации — парень как раз пошёл в рост и за лето прибавил 7 сантиметров. Это сказалось на исполнении прыжков, но всё-таки он добил тулуп, правда, чистота исполнения была всё те же 50 процентов.

— По сезону усилим! — махнул рукой Бронгауз. — Завтра — послезавтра приступаем к целиковым прокатам программ. С трикселями и квадами.

25 августа был последний контрольный прокат перед вылетом в Любляну. Конечный тест на профпригодность. Арина откатала обе программы… неплохо. По-рабочему. С касанием льда рукой в короткой программе и одним падением в произвольной. Но для юниорки-ноунейма сойдёт и так…

— Пойдёт! — махнул рукой Бронгауз. — Иди домой. Сейчас Демьян нам продемонстрирует свои навыки.

Арина, конечно же, никуда не ушла — любопытно было, как откатится одногруппник. Произвольная программа у него была под «Фантазию» модного современного скрипача Эдвина Мартона. Пронзительная, запоминающаяся вещь, которую многие фигуристы брали музыкальным сопровождением для прокатов.

Тулуп и сальхов стояли первыми прыжками у Демьяна, как самые сложные прыжковые элементы. Заходил он на них безыскусно, через весь каток, тщательно контролируя скорость и координацию. Только перед самым прыжком делал несколько пируэтов и перепрыжек.

Как только зазвучала музыка, Демьян развернулся циркулем и стал набирать скорость к правому короткому борту, развернувшись там перебежками, пошёл на четверной сальхов, как раз в сторону левого короткого борта, недалеко от которого стояла Арина. Уже на отталкивании он ошибся, скользнув лезвием по льду, и вход в группировку получился очень плохим. Но ещё хуже было приземление.

У парня получился недокрут в половину, а то и в три четверти оборота, при этом высота прыжка получилась небольшой — в лёд он врезался, всё ещё во вращении, словно сверло. Тело было в скрученном положении, и когда Демьян упал на лёд, послышался то ли треск, то ли щелчок, и крик боли.

Встал он сам, но было видно, что в районе поясницы что-то не в порядке. Демьян пытался продолжить прокат, однако не смог — при каждом движении постоянно держался за поясницу, потом махнул рукой и прекратил прокат. Кое-как доковылял до скамейки и, кряхтя, присел. Бронгауз тут же вызвал скорую.

— Ты как? Как здоровье? — обеспокоенно спросила Арина, подойдя к одногруппнику.

— Здоровье? — поморщился Демьян, но нашёл в себе силы улыбнуться. — Явно нехорошо. Похоже, поясницу потянул. Наверное, для меня всё… А вам удачи. Увидимся ещё… Я… Не собираюсь сдаваться…

… 3 сентября 2020 года. Любляна, Словения. Ледовая арена «Тиволи», база хоккейного клуба «Олимпия». Первый этап серии Гран-при среди юниоров сезона 2020–2021. Арина Стольникова от Бронгауза выступает одна. Демьян снялся с соревнований, а замены делать было уже поздно. Лично она его уже не видела. В клуб он больше не пришёл, за вещами приезжали родители. Позже в соцсетях парень писал, что всё хорошо, что он почти полностью восстановился, но… С большим спортом Демьян решил завязать. Лучше уж театральное училище…

— В мире есть много чего, к чему нужно стремиться, и жить так, как хочешь, — написал Демьян Арине в сторис. — А тебе желаю стать олимпийской чемпионкой. И даже два раза…

… Мастера ушли с катка, и Левковцев вплотную занялся юниорами. Но в первую очередь тренер подошёл к Арине.

— Как у тебя ситуация с коньками? — спросил тренер.

— Кажется, нормально, — пожала плечами Арина. — Надо разнашивать, раскатываться.

— Ну и хорошо, — согласился Левковцев. — Давай так… У меня по плану сегодня было начинать с вами прыжки тренировать. И от этого я отказываться не собираюсь даже в твоём случае. Люда, надо приступать. Сегодня весь день будем прыгать двойные. Идёт?

— Идёт, — согласилась Арина. — Я готова. Я справлюсь.

— Хорошо. Ребята! Начинаем с общей разминки! — крикнул Левковцев и дунул в свисток. — Внимание! Соколовская первая, Хмельницкая вторая, Муравьёва третья! Остальные за ними. Делаем круг, потом рассыпаемся и тренируем обязательные шаги. Крюк, выкрюк, параграф, тройку, восьмёрку. Начали!

Соколовская начала разгоняться ёлочкой против часовой стрелки вдоль ближнего борта. У правого короткого борта развернулась задними перебежками и стала выполнять простые шаги для разминки — ёлочку, фонарик, кросс-роллы. Сделав два круга, фигуристы рассыпались кто куда и стали кататься в вольном порядке, исполняя то, что сказал тренер.

Ещё когда раскатывались, Арина ощутила, что коньки-то вроде бы неплохи. Получше отечественных, производства СССР, хоть на тех и стоял знак качества. ГДР-овские коньки были более цепкими, более вязкими, хорошо врезающимися в лёд и держащими его. И хотя исполнение элементов на них требовало больших усилий, с помощью тренировок можно было свести этот недостаток к минимуму. Во всяком случае, обычные переходы, разгоны и торможения она уже сейчас исполняла хорошо, на прежнем уровне. Чееек!

Начав тренировать обязательные фигуры, Арина ощутила, что исполнение их обходится ещё тяжелее, чем простые беговые шаги, что и понятно — постоянные окружности и работа лодыжкой на смену рёбер, требовали более чёткой и упорной работы конька, а значит, и более высокой отдачи энергии от занятых в процессе икроножных мышц. Но… Качество исполнения элементов при этом было очень высоким. Ботинки не елозили по ноге, и Арина чувствовала, что они сидят словно влитые.

Арина начала исполнять обязательные фигуры на медленной скорости. Сделала крюк, выкрюк и параграф сначала на левой ноге, потом развернулась по кругу простой подсечкой и исполнила то же самое на правой ноге. Исполнением была довольна — даже по траектории можно было увидеть, что фигуры получились качественно.

Решила следующую попытку сделать на более высокой скорости, и вот тут уже вязкость новых коньков проявила себя — усилий при прохождении дуг потребовалось больше, и в нескольких местах Арина не справилась. Траектории от лезвий получились не с такими ровными радиусами, чем в первой попытке.

Третью попытку Арина сделала на ещё более высокой скорости. И здесь уже всё было ахово… Следы от лезвий получились явно неправильными, а в районе лодыжек появилось напряжение — сустав поработал сильнее, чем обычно, но результат всё равно был неважный. Сказывалась ещё неразработанность борта ботинка. Не чееек!

Несколько последующих попыток исполнения обязательных фигур только укрепили Арину во мнении, что требовались упорные тренировки, чтобы усилить икроножные мышцы и ахиллесовы сухожилия. Впрочем, эти моменты были рабочими. Ничего необычного. Проблемы есть — их надо решать…

Глава 19

Хорошие прыжки, но есть одно но…

— Ребята! Пять минут отдыха и переходим на прыжки! — напористый голос Левковцева прервал текущую тренировку обязательных фигур.

— Я не устала! — возразила Соколовская.

— Марина, не спорь! — строго парировал тренер. — Небольшой перерыв, а потом продолжим!

Соколовская с недовольным видом покатила к бортику. Арина проводила её недоумённым взглядом. Что вот ей надо? Каждый раз Марина хотела показаться лучше, сильнее, чем другие. Хотя… Возможно, это тоже путь к чемпионству? Лично Арина не против была отдохнуть и следом подкатила к бортику, чтобы занять место на лавке. Потом туда подъехали и другие одногруппники.

— А у вас в школе к двадцать третьему февраля конкурс военной песни не проводят? — с интересом спросила Зоя, толкнув в бок Арину. — Нам сказали завтра, в субботу вечером в школу приходить, разучивать будем всем классом.

— Не… Нам ничего не говорили, — с недоумением ответила Арина и сделала недовольное выражение лица. — Я не пойду! Что за шняга??? Не хочу!

— Ну значит, ещё скажут! — засмеялась Зоя. — И никуда не денешься, пойдёшь как миленькая!

Соколовская на лавочку отдыхать не присаживалась, подчёркнуто недовольно каталась туда-сюда у калитки, надув губы, и высокомерно задрав острый носик, и всем своим видом показывала, что ей этот отдых ни к чему. Дождавшись, когда Левковцев разрешил тренировать прыжки, Марина первая пошла на них.

— Марина! Начинай с двойных! Остальные — с одинарных и перепрыжек! — сказал Левковцев и посмотрел на Арину. — Люда, это тебя в первую очередь касается!

Естественно, это касалось Арины… Ведь она уже сколько раз своевольничала и перечила тренерам. Что Бронгаузу, что Левковцеву. Но сейчас она знала, что тренер абсолютно прав — подходить к прыжкам надо было с большой осторожностью. Поэтому сразу за Соколовской она не поехала, предоставив эту возможность одногруппницам.

Отъехав в правую часть катка, Арина попробовала исполнить обычный перекидной прыжок. Ничего сложного — его учат самым первым из всех прыжков. Покатив на правой ноге по направлению «назад», Арина переступила на левую ногу, развернулась на льду скобкой, сменив направление движения на переднее, согнула колено, сделала лёгкий замах правой ногой, оттолкнулась левой и приземлилась на правую ногу, сделав хороший выезд в ласточку. Получилось нечто подобное акселя в половину оборота. Арина в лёгком прыжке поменяла левую опорную ногу на правую.

По ощущениям получилось хорошо, несмотря на то, что при исполнении прыжка требовалось чётко вставать на наружные рёбра, что при отталкивании, что при приземлении. Ботинок не гулял, да и в целом впечатления были как от прежних коньков. Но это прыжок в половину оборота… Такие прыжки часто вставляли в дорожки шагов в качестве связок, причём они не оценивались на уровни.

Теперь нужно попробовать исполнить аксель в полтора оборота. Этот прыжок требовал уже чуть более весомой и осмысленной подготовки и исполнения. Методика была такая же. Слегка разогнавшись, Арина переступила с правой ноги на левую, сменила направление движения с «назад» на «вперед», присела, чуть согнув левое колено, сделала взмах правой ногой, оттолкнулась левой, вошла в крутку и, сделав полтора оборота в воздухе, приземлилась на правую ногу в направлении «назад». Этот прыжок тоже не занял много усилий. Но уже при приземлении с полуторного акселя она почувствовала, что коньки хорошо держат лёд на выезде. Если и можно соскользнуть с ребра, то только если угол приземления будет совсем уже пологий, меньше сорока пяти градусов.

Развернувшись перебежками у правого борта, Арина, уворачиваясь от шустрых одногруппников, стала заходить на двойной аксель. М-да, вот здесь-то и раскрылась непривычность новых коньков и их более цепких рёбер. Скорость для захода на дупель требовалась более высокая, чем на полуторный аксель, и чтобы набрать её, следовало приложить больше усилий, чем раньше.

На двойной аксель решила зайти с более сложного захода, сделав хотя бы обычную тройку. Было трудно, но всё-таки и дупель сделала! И выезд не подвёл!Теперь оставалось попробовать остальные двойные прыжки.

Как и ожидалось, самыми трудными в исполнении получились рёберные прыжки — при отталкивании они требовали более значительных усилий, потому что контакт закручивающей ноги о лёд был полным, а вот при исполнении тулупа, лутца и флипа Арина никаких сложностей не ощутила — контакт ребра со льдом в продольном направлении был минимальным. При разгоне, конечно, сложности были те же, что и на всех прыжках, но это требовало лишь более упорной работе в тренажёрном зале.

Однако на тройные прыжки Арина всё-таки не пошла, решив тренировать их на следующей неделе. Правильное направление работы было нащупано, осталась только непосредственно сама работа. Но несмотря на уверенность, Арина понимала, что от одногруппницы по срокам она отстаёт.

Соколовская имела несомненное преимущество — она уже сегодня пошла на тройные сальхов и тулуп. Прыгала их и одиночные, и в каскаде с двойными тулупами, а под конец даже пошла на 3−3 из двух тулупов. И почти сделала его с первого раза, лишь слегка запоров выезд и коснувшись льда рукой. Сразу же начала разгоняться опять на тот же каскад, и Левковцев хотел её остановить, но не стал, решив понаблюдать, что будет дальше.

Соколовская намеренно не стала заходить на прыжок сложным заходом, по всему видно, что решила она всё-таки добить каскад из двух тройных тулупов. И сделала! Получилось! Причём со стороны исполнение выглядело лёгким и практически невесомым и в то же время… силовым и спортивным. Соколовская прыгала высоко, пролётно, но при этом казалось, что исполнение прыжков не отнимает у нее абсолютно никаких усилий. Словно пушинка взлетает, проносится по воздуху и почти неслышно приземляется. Даже Арина такой талант видела очень редко…

… В кабинете председателя Центрального комитета Федерации по фигурному катанию СССР товарища Шеховцова было занятно. Валентин Игоревич, вольготно расположившийся в большом кресле, под негромкое мурлыканье магнитолы, спрятанной в шкафу и сейчас игравшей группу «Пинк Флойд», изучал отчёт о травме Людмилы Хмельницкой, полученный из медицинского комитета Федерации. С одной стороны, в травме от падения не было ничего необычного — падали с прыжков часто, в том числе и с переломами, и растяжениями, но, с другой стороны, чтобы так сильно приложиться головой и уехать на скорой помощи, Шеховцов и не помнил.

— Так… Падение и удар головой о лёд… — пробормотал Шеховцов под себя и на чистом листе бумаги написал: «Падение и удар головой о лёд. Кома. Быстрое выздоровление. Это странно». Потом, подумав, добавил: «Лечение. Ничего необычного».

И ведь это действительно было так. Препараты, которые назначили Хмельницкой в больнице, были совершенно обычными. Витамин С и анальгин. Даже капельницу с физраствором не ставили, когда она была без сознания. Да и таблетки давали только один день. На следующий день её выписали из больницы на амбулаторное лечение. На амбулаторном лечении тоже прописали только аскорбинку. Всё! Это полное лечение. Девушка оказалась абсолютно здорова. Никаких особых, повышающих мышечную отдачу препаратов, Хмельницкая не получала. Но именно после этого падения и попадания в больницу, а позже и амбулаторного лечения, она стала кататься как богиня фигурного катания, да так, что через две недели взяла серебряную медаль на чемпионате города, исполнив три тройных прыжка, а ещё через две недели стала чемпионкой области, исполнив шесть тройных прыжков. Странно, но этот факт, кажется, никто ещё не рассматривал. Получается…

— Получается, что Хмельницкая начала прекрасно кататься именно из-за удара головой о лёд, — вслух сказал Шеховцов и отбросил авторучку, заняв в кресле задумчивую позу — закинув ногу на ногу и подперев голову правой рукой. — Это какая-то фантастика, но, похоже, действительно включились некие скрытые резервы мозга, отвечающие за великолепное управление телом. Удивительно. Но иначе ничем эту странность не объяснить… Впрочем… Остаётся ещё минералка и кофе… Но всё-таки это же несерьёзно, товарищи…

… На катке ДЮСШОР ЦСКА тоже было занятно. Перед началом ледовой тренировки заслуженный тренер СССР Станислав Алексеевич Жук пригласил Катю Денисенко в тренерскую — предстоял серьёзный разговор. Недавно на тренерском совете председатель центрального комитета федерации Шеховцов озвучил глобальную цель для отечественного одиночного фигурного катания — начать разучивать с фигуристами и фигуристками старшие тройные прыжки. С прицелом на Олимпиаду в Калгари.

… — Это не срочная задача, товарищи тренеры, — непреклонно заявил Шеховцов. — Но примерный вектор работы на будущее обозначен. Мы не знаем, с чем на олимпиаду приедут зарубежные коллеги, но думаю, ни с чем хорошим для нас. В любом случае, нам надо быть на голову выше. Поэтому я и попросил у вас подготовить планы тренировок по отработке старших тройных прыжков.

— А это вообще физически возможно? — с недоверием спросил Жук. — Насколько я знаю, единицы в мире исполняли их. Это умение недоступно каждому. Теоретические наработки, конечно, имеются, но не более того.

— Я лично видел это умение на чемпионате Свердловской области, — парировал Шеховцов. — К вам приедет чемпионка области, которая эти прыжки щёлкает как семечки. И знаете что… С такими прокатами, что я видел в Свердловске, она легко станет чемпионкой СССР, пока вы почиваете на лаврах. Да-да-да, товарищ Жук, это та самая Хмельницкая, про которую вы говорили, что не будете работать с ней, и которая, по вашему мнению, бесталанна. И ещё хочу довести до вашего сведения, товарищи. Пора бы нам повысить и артистическую составляющую программ. Не просто делать взмахи руками-мельницами во время проката, выдавая их за артистизм, а ставить по-настоящему интересные и сюжетные программы. Иначе… На фоне Хмельницкой у ваших учениц вполне возможно сильное снижение оценки за артистизм. Если судьи примут её уровень артистизма за эталон, вы всегда будете проигрывать Левковцеву. Так что… Работайте, товарищи… Кстати, федерацией для оздоровления спортсменов принято решение о поставке на катки минеральной воды «Нарзан».

Странно, но во время напористой речи Щеховцова, Станислав Алексеевич увидел, как словно слегка дёрнулся его коллега из химкинского «Торпедо» Виктор Николаевич Кудрин. Неужели у него уже есть фигуристка, которая может прыгать лутц и флип?..

… — Я слушаю, Станислав Алексеевич, — лицо Кати было непроницаемым. Девочка вошла едва слышно и тихо прикрыла дверь.

Возможно, из-за того, что Жук сразу, как только взял её в группу, обозначил чёткие границы в общении и безусловном подчинении. На его катке никаких игр в папы — дочи! Никаких слёз и обниманий. Всё чётко. Критерия два: сделала — не сделала. Сделала — хорошо, большое спасибо в благодарность. Не сделала — прочь из группы. Эта система работала всегда. Однако…

Будет ли она работать сейчас? По всему видно, что Левковцев, этот провинциальный тренер из Екатинска, нашёл ключик к тайной кладези фигурного таланта. И если… Если он выиграет Первенство Союза, это может полностью поставить крест на авторитете ЦСКА и лично Жука, как главного тренера сборной. Это будет означать, что он, заслуженный тренер СССР, неотвратимо отстал от современных спортивных тенденций, и век его прошёл. Зная, как много вокруг завистников и недоброжелателей, итог всего этого намечался более чем плачевным…

— У нас новая задача, помимо подготовки к первенству, — заявил Жук. — Нужно до конца сезона выучить хотя бы один старший тройной прыжок. Лутц или флип. Я считаю, надо начать с флипа — теоретически он проще по исполнению. Нас никто не гонит, поэтому учить будем не спеша, начиная с удочки. Но к следующему сезону у тебя этот прыжок должен быть со стопроцентной надёжностью исполнения. Это не моя прихоть. Такое задание дала федерация.

— Ясно, Станислав Алексеевич, — кивнула головой Денисенко. — Я могу идти?

— Иди! — согласился Жук. — Начинай разогреваться. Я подойду попозже, и будем катать короткую программу фрагментами.

… Эх, суббота… У всех выходной, а советской школоте на уроки. Вот что за невезуха? В спальном микрорайоне «Рабочий посёлок» на улицах безлюдье, что уже как бы намекает, что люди в большинстве своём, наслаждаются заслуженным отдыхом — даже свет не горит в окнах, а вот Арине Стольниковой пришлось тащиться в школу. О том, что ей этого крайне не хотелось, говорил её заспанный угрюмый вид.

Однако были и те, кто вечно живёт на позитиве! Например, Фролова Анна, ученица 5 «А» класса, случайно попавшаяся на пути. Она выбежала из крайнего подъезда и с треском захлопнула дверь, стукнувшись о неё портфелем и авоськой со сменной обувью, явно не желая кого-то выпускать наружу. Тут же раздался громкий визг из подъезда и громкий стук в дверь.

— Анька! Пусти, дура! — кричала какая-то малолетняя девчонка из подъезда и колотила в дверь руками и ногами.

— Где волшебное слово — «пожалуйста»? — звонко крикнула будущая маман. — Пока не скажешь, фиг тебе — никуда не пущу!

— Ну ладно. Пожалуйста пропусти, Анька, — хихикнула девочка из подъезда.

— Ты без должного уважения сказала! — заявила Анька, но тут увидала подходящую Арину и невольно отпустила дверь, через которую тут же выскочила девчонка-ровесница с портфелем и авоськой.

— У-у-у, какие люди! — весело сказала Анька, подмигнув Арине. — Чё такая смурная?

— Ничего… — сурово ответила Арина.

Вот что за дурные вопросы??? Как можно быть довольным, если тащишься в школу в половину восьмого??? А потом ещё тащиться на тренировку?

Однако Аньке было всё нипочем. Слово «грусть» она не знала. Хлопнув подружку сумкой по спине, сказала, что кто последний, тот дурак, припустила по аллейке в сторону школы. Девчонка взглянула на Арину, покрутила пальцем у виска, показывая, что Анька совсем чеканулась, но тем не менее побежала за ней с радостным визгом. Арина, естественно, как девушка относительно взрослая, с бывалой усмешкой посмотрела на наивных малолеток и не спеша продолжила путь. Возможно, конечно, днём она бы ещё побежала за ними, но только лишь из спортивного интереса, но сейчас совсем не хотелось. Однако настроение уже чуть поднялось, глядя на позитивных людей, которым всё пофиг.

Впрочем, это позитивное настроение тут же оказалось нарушено объявлением классухи Ираиды Семёновны. Урок литературы был первым и многим испортил настроение с самого утра.

— Ребята, как вы знаете, скоро 23 февраля, праздник Советской армии и Военно-морского флота, — заявила классуха. — Поэтому в школе объявляется конкурс военной и революционной песни. Перед 23-м числом будет торжественная линейка, на которой все классы продемонстрируют свою готовность. Елена Геннадьевна распределила, какую песню учить каждому отряду. Нашему отряду достался «Марш Будённого». Песня написана в 1920 году, в суровые годы гражданской войны.

Ираида Семёновна красивым округлым почерком с идеальным наклоном написала мелом на доске название песни.

— Ребята, открывайте тетради и записывайте текст, — сказала Ираида Семёновна и начала писать на доске, чётко проговаривая текст песни: —

'Мы — красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ —

О том, как в ночи ясные,

О том, как в дни ненастные

Мы гордо и смело в бой идём!'

Ираида Семёновна писала марш на доске по одному куплету, ждала, когда класс запишет его в тетрадь, потом стирала, снова писала следующий куплет либо припев. И так, пока не записали всю песню. Арина с недоумением смотрела на текст. Этой песни она точно раньше не видела и не слышала! И слова… Странные! Арина ещё раз перечитала окончание песни.

'Будённый — наш братишка,

С нами весь народ.

Приказ — голов не вешать

И глядеть вперёд!

Ведь с нами Ворошилов,

Первый красный офицер,

Сумеем кровь пролить за СССР!

Высоко в небе ясном вьётся алый стяг,

Мы мчимся на конях туда, где виден враг.

И в битве упоительной

Лавиною стремительной —

Даёшь Варшаву, дай Берлин —

И врезались мы в Крым!'

— Записали? — спросила Ираида Семёновна. — Сейчас мы немного поучим, только тихонько. Но предупреждаю, ребята, песню нужно выучить наизусть. Не выучите песню — двойка как пить дать будет. Это первое. Сейчас второе. К песне нужно сшить будёновку из зелёной ткани и с красной звездой. Скажете родителям, пусть помогут. И третье. Сегодня приходим в 17 часов в класс и начнём разучивать песню и сам марш. Хмельницкая, тебя это тоже касается. У нас в школе не должно быть отлынивающих.

— Так мы ещё маршировать под неё будем, что ли? — недовольно скривила губы первая красавица Малькова.

— Именно так, Малькова, — подтвердила Ираида Семёновна. — И так как ты самая высокая, впереди всех будешь ты вместе с Хмельницкой.

«Дерьмо…» — злобно подумала Арина. Действительно, после тренировки тащиться ещё и в школу, чтобы учить какую-то там песню, было делом до крайности нудным…

Глава 20

Очень тяжелая тренировка в зале ОФП

В субботу водитель Уазика Нюра Потапова отдыхала, и за Ариной приехал грузовик «ГАЗ-53» с надписью на будке «Цех водоснабжения. Аварийно-диспетчерская служба». За рулём — мамина и бабушкина односельчанка Тамара Николаевна.

— А вы с девчонками ещё не договаривались, что мальчикам дарить будете? — с интересом спросила Тамара Николаевна, когда Арина села рядом с ней.

У Арины насчёт всех этих подарков была своя определённая жизненная позиция, выражавшаяся в том, что она была против всяких гендерных праздников и дискриминации людей по половым признакам! 23-е февраля, 8-е марта… Мальчики, девочки… К чему это??? В жизни не должно быть никакого деления по гендерному признаку! Да и праздник 23-е февраля во времена Арины праздновали не только мужчины, но и женщины! Потому что из них тоже многие служили в армии! Это был современный взгляд на этот праздник, поддерживаемый Ариной. Так считали все модные селебрити двадцать первого века!

В своём времени, учась в школе, конечно, тоже приходилось сбрасываться пацанам на какие-то безделушки, которые дарили из формальности, повинуясь дате. Пацаны потом, естественно, дарили девчонкам что-то в ответ, и таким образом в подарках выходили на ноль. И к чему тогда всё это затевать? Можно просто поздравить и не париться.

— Пока ещё не придумали, — покачала головой Арина. — А вы что решили дарить?

— А мы решили в АБК праздник устроить, — весело подмигнула Тамара Николаевна. — Напечём вафель, пирогов, печенья, курочку зажарим и… посидим с коллегами!

Тамара Николаевна весело рассмеялась в предвкушении праздника. Вот действительно, по человеку было видно, что ждёт этой даты и хочет отпраздновать. Это не безликие подарки и никому не нужный конкурс военной и революционной песни с криво сшитыми будённовками. Может, тоже предложить провести в школе такой же вечер? Согласятся ли учителя?

… В раздевалке спортивной школы тоже разговор шёл на эту же тему. От двадцать третьего февраля никуда не убежать и не скрыться, чтобы ты там не думал по этому поводу у себя на кухне!

— Чё пацанам дарить будем? — первым делом спросила Соколовская.

Арина сильно удивилась, когда услышала, что Марина первая начала разговор на эту тему. Вот уж про кого никогда бы не подумала, что она так заботится о парнях.

— По 50 копеек сбросимся и подарим по открытке и по брелку, — заявила Жанна Авдеева. — Чего гадать-то… В универмаге смотреть надо, что есть. Можно брелки, ручки сувенирные, наборы карандашей или красок. По деньгам прикинуть.

— Давайте мне деньги, я куплю, я недалеко живу, — предложила Соколовская. — И на тренера тоже надо взять.

— Тренеру можно свисток новый, — предложила Арина, чем вызвала всеобщий смех.

— Может, тогда всем по свистку подарить? — предложила Авдеева. — Надо всем одно и тоже покупать. А то как-то неловко получается — пацанам то, тренеру это. Мастера спорта мальчики взрослые уже, нафиг им эти свистки и наборы карандашей. А вот ручки, блокноты и брелки — очень необходимые вещи.

— Хорошо, — согласно кивнула головой Соколовская. — Короче, либо сейчас, либо в понедельник сдавайте по 50 копеек, и мы с Жанной сходим в универмаг.

Арина сразу же отсчитала 50 копеек и отдала Соколовской. Остальные фигуристы тоже стали выворачивать карманы и отсчитывать мелочь. У кого не было с собой денег, пообещали принести в понедельник.

— А у вас в школе конкурса песни нет случайно? — спросила Арина.

Оказалось, что хоть все и учились в разных школах, но конкурс песни был у всех. И фигуристкам это доставляло большие проблемы, потому что разучивать песню придётся после уроков или по вечерам.

— А у меня лично нет проблем! — довольно ответила Соколовская. — Мне отец сказал, что нас с тобой освободили от всей этой фигни. Директор довёл до сведения всех учителей, чтоб не досаждали.

— Кто освободил? — недоумённо спросила Арина.

— Ему большой начальник сообщил, что нам никуда можно не ходить, ни на макулатуру, ни на металлолом, ни на всякие праздники и конкурсы, — заявила Соколовская. — Потому что мы поедем на первенство СССР, где будем представлять нашу область, и это намного важнее внеклассных занятий.

— А меня никто не освободил, — с удивлением ответила Арина. — Классуха сказала сегодня после тренировок идти в школу, да ещё и будённовку сшить надо.

— Это она уже отсебятину городит, — заявила Соколовская. — Директор школы наверняка в курсе. Пожалуйся ему, и всё, ваша классуха по шапке получит.

Арина задумалась на короткое время. С одной стороны, вроде как правда, что их освободили, но, похоже, Ираида Семёновна решила проявить своеволие и всё-таки привлечь её к конкурсу песни, руководствуясь советским принципом, что все равны и любимчиков быть не должно. Но… Это же в корне не так! Люда Хмельницкая приносит пользу! Причём многим! И пользу огромную! Она популяризирует фигурное катание, даёт импульс к здоровому образу жизни, занятию физкультурой и спортом! Прививает патриотизм и любовь к родному краю! Этот вклад намного выше, чем слепое участие в конкурсе песни!

Может быть, поговорить с классухой напрямую, тет-а-тет? Обращаться к директору с жалобой на своего классного руководителя совсем не хотелось — учиться еще долго, а такие конфликты могут отразиться на многом. Не хватало ещё во время соревнований переживать, какие у тебя оценки будут в школе. Самое главное в спорте — это крепкий и надёжный тыл в виде школы и семьи! Решив так и поступить, Арина сразу обрела душевное равновесие и смогла полностью сосредоточиться на тренировке.

Вчера проблема обозначилась — недотренированность лодыжек с икрами, и с сегодняшнего дня надо было приступать к её решению. И в этом мог помочь только тренер. Он знал комплексный подход к накачке определённых групп мышц. Арина знала лишь общий подход к тренировке ног — велотренажёр и скакалка.

— Владислав Сергеевич, мне голеностопы и икроножные мышцы подкачать надо, — напомнила Арина. — В новых коньках более тяжёлое скольжение по льду.

— Хорошо, — кивнул головой Левковцев. — Начинай тренировку на скакалке, 10 минут, сначала на двух, потом на одной ноге, следом сделай пять минут отдыха и пересаживайся на велотренажёр. После него я буду заниматься с тобой индивидуально — буду говорить, что и как делать, а ты будешь запоминать, чтобы потом повторять.

Арина взяла скакалку со стены, вышла в коридор, чтобы не мешаться никому в тренажёрном зале и начала прыгать. Пол в коридоре был из наливного бетона, поэтому прыжки получались почти неслышными. Прыгала легко и непринуждённо, потому что была великим мастером прыжков на скакалке! Она знала 27 позиций в этом упражнении! Сначала просто прыгала вверх на двух ногах, потом одновременно с вертикальными прыжками начала прыгать вперёд и назад, потом вправо и влево, следом начала одновременно выполнять бег на месте. После обычного бега на месте перешла к усложнённому. При беге стала высоко забрасывать ноги назад и вверх, сильно сгибая в колене, потом это положение поменяла на бег с высоко поднятыми коленями. При таком чередовании одновременно очень хорошо прокачивались все мышцы ног, но и отдача энергии была существенной, поэтому уже через 10 минут Арина почувствовала, что стоит завершить тренировку на скакалке — впереди ещё предстояло очень и очень много дел. В сущности, упражнение на скакалке было лишь преддверием к более серьёзной тренировке. Это была лишь разминка!

— Люда, садись на велотренажёр, — велел тренер. — Занимаешься 20 минут на средней скорости, потом отдых 10 минут. После отдыха подойдёшь и мы начнём заниматься дальше.

После занятия со скакалкой Арина провела 20 минут на велотренажёре. Исполняла упражнения со средней скоростью, практически без усилий, посматривая при этом по сторонам. Одногруппники в присутствии тренера тоже занимались усердно, без лентяйства. Левковцев отлучился на короткое время, чтобы посмотреть, как идут дела у мастеров, но через несколько минут уже вернулся обратно — помнил про про индивидуальные занятия с Ариной.

— Люда, ты готова? — спросил Левковцев, внимательно осмотрев Арину. — Если отдохнула, давай начнём закачку голеностопа, икроножных и камбаловидных мышц. Бери гантели по 4 килограмма. Ноги на ширине плеч, спина прямая. Гантели используются лишь для утяжеления, работать ими не надо. Поднимайся на носок и опускайся на пятку. Подъём полностью, до максимального положения. При подъёме вдох, при опускании выдох. Делаешь до тех пор, пока не почувствуешь признаки усталости. Не перебарщивай — процесс этот небыстрый. Занятия должны быть регулярными. Сделаешь упражнение 20 раз, потом 5 минут отдых, и снова проделаешь то же самое. Сегодня сделаем два подхода. Как сделаешь, скажешь мне, продолжим другими упражнениями.

Когда Арина стала выполнять предписанные упражнения, сразу почувствовала напряжение в икрах и голеностопе вместе с ахиллесовым сухожилием. Обычно эти участки мышц девушки старались не прокачивать, чтобы икры не выглядели квадратными, как у силового атлета, — всё-таки нужно было сохранить женственную фигуру. Поэтому Левковцев хотел отработать с Ариной точечно — сохранить красоту ног, необходимую для артистической составляющей программ, и в то же время усилить отдачу мышц.

После того как Арина исполнила требуемый объём упражнений, Левковцев велел остановиться.

— Сейчас утяжелимся, и ты будешь делать то же самое поднимание с опусканием, только на одной ноге, — велел тренер. — Встань у шведской стенки и освободи правую руку — положи гантелю рядом. Держи гантелю только в левой руке. Начинай выполнять упражнения, стоя на правой ноге, держась правой рукой за перекладину. Согни левую ногу в колене. Так же поднимайся на носке правой ноги при вдохе и опускайся при выдохе. Делай упражнения, пока не устанут мышцы, потом смени ноги — встань на левой ноге, а правую согни в колене. Делай то же самое, пока не устанешь. Выполняй полностью весь комплекс упражнений, пока не почувствуешь усталость. Сейчас занятие будет без перерывов, поэтому, когда почувствуешь усталость в обеих ногах, прекрати.

— Потом передышка и начну второй подход? — спросила Арина.

— Нет, — покачал головой тренер. — Это упражнение более тяжёлое, поэтому только один подход.

После того как Арина почувствовала, что мышцы устали, сделала перерыв 10 минут, а потом спросила у тренера что делать дальше.

— Люда, как самочувствие? — спросил Левковцев, перед тем, как дать новое задание. — Контролируй натруженность. Не забывай, что сегодня ещё хореография и ледовая подготовка.

— Пока нормально! — заверила Арина. — Сегодня первый день этой тренировки, и я делаю только до самой первой слабой усталости.

— Хорошо. Люда, сейчас будешь делать выпрыгивание из приседа, — предупредил Левковцев. — Клади гантели на место. Вставай сюда, на свободную площадку. Ноги на ширине плеч, руки по швам. Равновесие не лови! Всё делай именно в таком положении! Присаживайся на колени. В таком положении вставай на носочки. И сейчас, в таком положении, выпрыгивай! После прыжка приземляйся опять в положение сидя. Потом повторяй. Опять поднимание на носочки и выпрыгивание вверх из такого положения. Делай тоже до лёгкой усталости!

Вот это упражнение было по-настоящему тяжёлым даже для Арины, и её сил хватило всего на 10 выпрыгиваний. Потом она начала упрощаться, старясь помогать себе руками, на что Левковцев сразу обратил внимание.

— Люда! Я тебе говорил делать это упражнение только с руками по швам! — строго сказал тренер. — В таком положении при выпрыгивании у тебя задействованы только икроножные и камбаловидные группы мышц. Помогая руками, ты снимаешь с них нагрузку, передавая ее часть на пресс. Не надо так делать. Если устала — прекрати. Делаем без дополнительных подходов.

После этого упражнения Арина почувствовала более сильную усталость, поэтому отдых занял более продолжительное время — 10 минут. После этого Левковцев сказал приступать к другому упражнению.

— Сейчас делаешь последнее упражнение, и я тебя перестаю мучить! — коварно улыбнулся тренер. — Внимание! Если не получается или трудно, даже не пытайся. Встань у шведской стенки. Правой рукой держись за перекладину. Стоишь на правой ноге, левую ногу поднимай параллельно полу. Тяни носок! В таком положении садись в пистолетик. Сидя в пистолетике, поднимись правой ногой на носок, после чего встань, помогая себе рукой. В принципе, это упражнение гимнасты исполняют без страховки рукой. Но ты делай со страховкой. После того как устанешь, меняй ногу и делай пистолетик на другой ноге.

Да! Это действительно было очень сложное упражнение, и Арина сделала его всего несколько раз. После того, как закончила, почувствовала, что икроножные мышцы и голеностопы порядком устали, а ведь впереди были ещё занятия хореографией и ледовая тренировка! Но, естественно, Левковцев знал, что Хмельницкой сейчас тяжело при новых нагрузках, потому сказал, что освобождает её от хореографии. Правда, не совсем.

— Люда, на хореографической тренировке занимайся простыми упражнениями, — сказал Левковцев. — Сделай упор на руки и на работу корпуса. Потренируй арабески.

— Хорошо, — кивнула головой Арина, подумав, хватит ли её даже на арабески.

Однако на арабески силы хватило, и Арина даже смогла чуть-чуть отдохнуть — всё-таки Левковцев, похоже, знал предел и подбирал упражнения индивидуально к её возможностям. Пока одногруппники тянули ноги у станка, она спокойно и расслабленно исполняла балетные позиции. В мышцах ощущалась скованность и усталость, но они быстро проходили и к концу тренировки практически сошли на нет. Это не укрылось от зоркого взгляда Левковцева.

— Люда! Как самочувствие? Готова к ледовой тренировке? — спросил тренер.

— Всё хорошо! — довольно ответила Арина. — Усталость есть, но не критическая.

— Хорошо, — кивнул головой Левковцев. — Сегодня и завтра усталость будет ощущаться. На третий день выносливость должна прибавиться. На четвёртый день мышцы должны привыкнуть к новой нагрузке и повысить отдачу. Но самый главный день — сегодня. Нужно постараться не забить мышцы молочкой. Люда! На льду не геройствуй. Прыгаешь сегодня только двойные прыжки. Как только устанешь, сразу иди на отдых, меня не спрашивай.

Всё-таки тренировка в зале ОФП далась ей тяжело — даже не стала участвовать в весёлой возне одногруппников, когда они по традиции побежали хихикать и толкаться, чтобы занять места на лавке. Арина с усмешкой подождала, когда все пакостные фигуристы наденут коньки и выбегут на лёд, и только потом спокойно села на лавку, чтобы надеть коньки. Ведь для нее эта простая процедура была немного затратной по времени — нужно было снять обычные носки, в которых она занималась в кроссовках, и надеть специальные носки, сшитые с мамой.

Арина вышла на лёд, когда одногруппники уже вовсю занимались и начала тренировку с перебежек. Сразу же ощутила в мышцах напряжение. Однако это была вполне прогнозируемая усталость, поэтому Арина спокойно перебрала все шаги, от простых до сложных, и ушла на отдых.

После отдыха начала тренировать вращения, но на сложные позиции с приседаниями и сменами направления вращений и рёбер не стала заходить, посчитав, что наляжет на них потом, когда полностью наберёт форму. Во вращательных позициях сначала с помощью бедуинского прыжка зашла на либелу. Исполнила её на хорошем уровне. Потом хотела сделать заклон, но не смогла затянуть в него ногу, поэтому бросила, проехала немного, отдыхая, и сделала вращение в положении стоя. Как и предполагала, сложные позиции сегодня не давались. Ну что ж, значит, пора приступать к прыжковой тренировке.

Вот только получится ли она…

Глава 21

Репетиция революционной песни

В то время, когда Людмила Хмельницкая уже заканчивала общую ледовую тренировку и готовилась исполнять прыжки, на катке секции фигурного катания спортивного клуба «Динамо» в городе Химки фигуристки тоже приступили к прыжкам. Заслуженный тренер СССР Виктор Николаевич Кудрин смотрел от бортика, как начинает распрыгиваться Наташа Скарабеева. Кудрин после короткой начальной раскатки всегда проводил прыжковую тренировку.

Скарабеева на льду была не одна, с этого дня компанию ей составляла другая юниорка — 14-летняя Мария Бутова. У Бутовой пока не всё получалось с прыжками, и она была перворазрядница, но по артистизму девушка смотрелась очень хорошо, особенно в классической хореографии, и после раздумий Кудрин тоже решил заниматься с ней.

На взрослом уровне Кудрину было с кем работать и даже брать медали, но перспективных юниорок почти не было. Весь расчёт на Скарабееву, но она при её подвижной психике могла как выдать прокат жизни, так и завалить всё на свете. Ни разу она не катала чисто обе программы. Всегда получалась одна программа провальная, другая гениальная. В короткой всё завалит, но в произвольной вытащит себя наверх. Или, наоборот, откатает шедеврально короткую программу и займёт первое место, но совсем развалится в произвольной программе, заняв итоговое четвёртое или пятое место. Тем не менее на чемпионате Москвы и Московской области она стала третьей, отчего и попала на первенство страны, и это уже вселяло надежду. Вот если бы она всё-таки выдала чистоганом обе программы… Это был бы шедевр. Пока же…

— Наташа! Маша! Подъедьте на пару минут! — крикнул Кудрин.

Пока фигуристки ехали к нему, Кудрин внимательно осмотрел обеих, решая, что делать дальше. Скарабеева была высокая и худая. Очевидно, что при таком телосложении кататься ей более трудно. Из-за этого нет стабильности. Но вот Бутова — она ниже ростом и весом, однако прыжки тоже пока не идут, хотя телосложение идеальное для фигурного катания. Но всё равно с Бутовой надо заниматься — это работа на будущее, пусть пока и очень далёкое… И даже пока неизвестно, будет ли от этой работы толк…

— Сейчас дам вам вводную, — заявил Кудрин, внимательно глядя на воспитанниц и словно прикидывая, чего от них ждать. — Федерация хочет видеть усложнение программ, вплоть до старших зубцовых прыжков. С сегодняшнего дня будем отрабатывать в программах лутц и флип. Ната, ты вставляешь в программу тройные, Маша — двойные.

— Это прямо сейчас делать? — спросила Скарабеева.

— Прямо сейчас, — подтвердил Кудрин. — Тянуть нечего. Прыгайте сначала лутц. Сначала распрыгиваетесь, по 5 подходов каждый прыжок. Потом начинаете фрагментарные прокаты программ. Будем катать отрывки, которые расположены рядом с лутцами и флипами. Будем нарабатывать мастерство исполнения.

Девушки согласно кивнули головами и пошли исполнять предписанное наставником. Сделав половину круга вдоль борта по часовой стрелке и развернувшись перебежками у правого короткого борта, фигуристки стали заходить на параллельный лутц. Шли на прыжок простым заходом, дугой, по букве S. Скарабеева ехала особенно точно и в то же время относительно быстро — на лутце нужно уметь сочетать нужную скорость, чтобы и прыжок получился, и в то же время не свалиться, если скорость станет слишком большой и неконтролируемой.

Скарабеева после дуги встала на наружное ребро, наклонила корпус назад, чуть присела на левом колене и резко ударила зубцом правого конька о лёд. Группировка, крутка, приземление. Чисто! Скарабеева уверенно исполнила тройной лутц и выехала в ласточке. Бутова прыгнула двойной лутц, но смогла ошибиться даже на нём — приземлилась с касанием льда руками, но улыбнулась тренеру и пошла на следующую попытку.

«Хоть что-то», — подумал Кудрин и хлопнул ладонью по бортику.

— Первая попытка удачно! Работаем дальше!

…Арине до тройных прыжков пока как до Парижа пешком. Исполняя двойные, она ощущала, что на ещё один оборот силы не хватит — мышцы после каждого исполнения забивались и требовали передышки. Однако несмотря ни на что, двойные все перебрала, от тулупа до акселя — получались они хорошо, технично, как всегда, без недокрутов. Решив, что к тройным нужно приступать, как только повысится мышечная отдача, Арина решила не торопиться и свернуть тренировку.

— Владислав Сергеевич, я всё, не могу уже, — честно призналась Арина, когда подъехала к тренеру.

Левковцев посмотрел на часы — до конца ледовой тренировки осталось ещё полчаса. Не критично.

— Иди домой! Только замнись на велотренажёре, — тренер махнул в сторону калитки. — Сегодня перед сном позанимайся дома теми же упражнениями, что я тебе показал. Потяни икроножные и голеностоп. Это желательно сделать, иначе молочной кислотой зальёшься — завтра встать не сможешь. На воскресенье задание такое же — кроме утренней зарядки, хотя бы днём позанимайся и вечером. К понедельнику посмотрим, что дальше делать. Всё от тебя будет зависеть.

— Хорошо, спасибо за всё, до свидания, — вежливо сказала Арина и покатила к выходу со льда.

А ведь прежде чем идти домой, нужно было тащиться в школу на разучивание марша. И опять закралась мысль, что не лучше ли откосить, сославшись на приказ большого начальства, но мимолётное желание пропало — об этом надо было говорить заранее. Если сейчас она не придёт на мероприятие, её будут считать прогульщицей, а такой репутации совсем не хотелось — потом, если она станет олимпийской чемпионкой, журналисты будут таскаться на родину и опрашивать не то что учителей и одноклассников, а даже воспитателей детсада, что ела, пила Стольникова и как ходила на горшок. Потом пошли бы аршинные заголовки в прессе: «Стольникова в детстве голодала и воровала еду в детском саду», «Стольникову родители не пускали домой без медали», «Стольникова прогуливала школу и била учителей». Всё это, естественно, случалось с Ариной в прежней жизни, поэтому подумала она об этой ситуации с известной долей иронии, но в тоже время зная, что всё так и будет.

Войдя в класс, Арина поздоровалась со всеми, бросила сумку на пол и устало бухнулась за парту, подмигнув Максиму.

— Хмельницкая, а ты что это в спортивной форме и куртке? — строго спросила Ираида Семёновна. — Тебя не учили, что в школу в школьной форме ходить нужно? И у нас гардероб есть.

— Я с тренировки вообще-то иду, — пробурчала Арина, недовольно глядя на классуху. Не надо думать, что она не может постоять за себя! Когда надо, это вполне возможно! И куртку «Адидас» стоимостью в 500 рублей она не будет отдавать в гардероб! Всё это, естественно, Арина прокрутила лишь в мыслях. На деле она лишь недовольно насупилась и уставилась в сторону окна, показывая, что разговор исчерпан.

— Знаешь что… — Ираида Семёновна хотела что-то возразить, но вовремя осеклась, понимая— скажи она сейчас, чтоб Люда выбирала между школой и спортом, то завтра же у неё будет неприятный разговор, скорее всего, даже не в кабинете директора, а в районо, либо в парткоме. И там тоже могут сделать абсолютно такое же предложение. Естественно, директор ранее довёл до её сведения, что Хмельницкая готовится к первенству СССР и от внеклассных занятий её надо освободить — представление города и области на таком уровне дело общественно важное. Однако Ираида Семёновна была потомственный интеллигент, вечно недовольный всем, и искренне считала, что весь спорт — развлечение для тупых дураков. Вот классическая музыка и балет, бальные танцы, спектакли в Большом театре — это да… А спорт — нет, только для дураков. Переубедить её было в принципе невозможно.

— Если ещё раз так придёшь, отправлю домой переодеваться! — заявила Ираида Семёновна. — И родителей в школу вызову!

Арина осмотрела класс. Естественно, половина не пришла, явились лишь самые ответственные и прилежные. Которым, как это всегда и бывает, больше всего досталось укоров и упрёков.

— Я вижу, вы хотите провалить конкурс, — строго сказала Ираида Семёновна. — Значит, здесь присутствующие будут работать за себя и за своего товарища. Потом можете сказать им спасибо. А теперь откройте тетради с текстами песни и начнём разучивать. Вставайте в ряды между партами. Начали. Раз, два, три!

Сначала неуверенно, тихо, потом чуть погромче, школьники запели марш товарища Будённого.

'Мы — красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ —

О том, как в ночи ясные,

О том, как в дни ненастные

Мы гордо и смело в бой идём!'

Класс пел вразнобой, абы как. Голоса ни у кого не было, ритм многие не понимали, и поначалу ничего не получалось. Однако через пять минут неожиданно кто-то запел правильно. И даже очень правильно. Голос слышался красивый и правильно поставленный. Однако во всеобщем неправильном хоре, где каждый старался перекричать друг друга, определить, кто это пел, никак не получалось.

— Замолчите! — скомандовала Ираида Семёновна. — Это кто только что пел?

— Мы все пели! — сказал Максим.

— Кто-то из вас ходит в музыкальную школу на вокал? — недоумённо спросила Ираида Семёновна. — Почему я не знаю этого? Выходи, запевалой будешь!

Однако, естественно, никто не вышел, и классуха подумала, что ей почудилось.

— Давайте опять, только не торопитесь! — недовольно сказала она и стала пристально наблюдать, кто как поёт. Но странно, в этот раз ничего было не слышно. Однако на последнем куплете, когда она отвлеклась на пару секунд, опять в песню вклинился красивый голос. Все стали подстраиваться под него, и концовка песни получилась очень хорошей.

— Давайте ещё раз! — велела Ираида Семёновна. — Я слышу, что где-то звучит классическое женское сопрано, но никто из вас не хочет признаваться, кто так хорошо умеет петь. Значит, будем разучивать песню до тех пор, пока певица не сознается, кто она, пусть даже стоять тут будете до позднего вечера. Малькова, это ты хитришь?

— Нет, — изумлённо ответила Малькова и невольно покосилась на Арину. Классуха тут же поймала её взгляд.

— Хмельницкая, это ты так хорошо поёшь? — в голосе Ираиды Семёновны проскочило такое удивление, словно она привидение увидела. В её голове совсем не укладывалось, как можно заниматься спортом и в то же время хорошо петь.

— Но это совсем нехорошо! — возразила Арина. — Это так себе! Голос не прокачанный! То есть не распетый! Ниочём!

— Ничего не знаю! — безапелляционно заявила Ираида Семёновна. — Выходи к доске. Будешь запевалой.

Арина с недовольным видом вышла к доске и остановилась, повернувшись к присутствующим.

— Начинайте! — скомандовала Ираида Семёновна. — Хмельницкая! Пой громче, а остальные — повторяйте и старайтесь попасть в ноты.

В этот раз, конечно же, получилось намного лучше. Но для мучительницы-классухи этого было мало.

— Нам надо ещё маршировать под эту песню! — заявила она. — Выходите в коридор.

А в коридоре веселье шло по полной. У каждого класса маршировали школьники и одновременно пели. По всей школе! Из-за голосов, звучащих одновременно, все они сливались в какую-то жуткую какофонию.

— Тут же ничего не слышно! — заявил Максим.

— А нам и не надо слышать! — возразила классуха. — Становитесь в ряд! Сейчас Хмельницкая будет петь, вы подпевайте и одновременно маршируйте. Сначала на месте. Начали! На месте шагом марш! Раз-два-три! Левой! Левой! Раз-два-три! Раз-два-три! Пошли! Хмельницкая, ты не маршируй, будешь петь! Начинай!

В этот раз получилось довольно неплохо — Арина даже сама удивилась. Одноклассники привыкли к её голосу и стали петь более чётко, стараясь попадать в ноты. На втором куплете её звонкий голос сам собой прорвался через стук шагов по полу, голоса одноклассников и других школьников. Его стало слышно на весь этаж, и это можно было легко объяснить — при хорошо поставленном лирическом сопрано, которое не опускается ниже «до» третьей октавы, голос певицы звучит ярче и громче голоса неподготовленного человека, потому что его основной регистр смещается в сторону верхних средних частот, которые более всего привычны уху человека.

— Ни фига себе! Это кто поёт? — удивились школьники соседних классов, услышав голос Арины. — Пойдёмте посмотрим, кто там так умеет петь! Это, кажется, от 7 «А» звучит.

Через достаточно короткое время уже весь этаж сбежался толпой посмотреть на Арину, голос которой сейчас, с каждой попыткой, звучал всё более уверенно — обучение в музыкальной школе не прошло даром.

— Это же Люська Хмельницкая! — крикнул кто-то из собравшихся. — Фигуристка! Она ещё и петь умеет. На все руик мастер!

Да… Поспорить тут было трудно. Петь Арина действительно умела, и иногда это могло пригодиться…

… — Все свободны, кроме Хмельницкой! — в конце внеклассного занятия заявила Ираида Семёновна. — Завтра выходной, воскресенье. В понедельник во время уроков повторим ещё несколько раз и после уроков остаёмся на конкурс.

Одноклассники, радостные, что отмучились, почти одномоментно встали и с радостными возгласами стали покидать класс. Репетиция песни заняла примерно два часа.

— Подождите меня, я скоро выйду! — попросила Арина Малькову. — Надо обсудить кое-что насчёт праздника.

Ираида Семёновна подождала, пока все покинут класс, потом обратилась к Арине:

— Люда, почему ты мне никогда не говорила, что так замечательно поёшь?

Голос классухи стал чуть более уважительным. Вот что делает с интеллигенцией высокое искусство!

— Меня никто и не спрашивал, — пожала плечами Арина. — Пение — это лишь одно из моих увлечений. Основное — фигурное катание, в котором я добилась определённых успехов и в котором я вижу своё будущее.

— Но… Почему не пение? — недоумённо спросила Ираида Семёновна. — Это более интеллигентное и изысканное занятие.

— Потому что в моем городе при занятиях вокалом мне некуда идти дальше, — решительно заявила Арина. — У нас нет консерватории, нет филармонии, нет оперного театра. И это вам кажется, что мой голос идеальный. Для профессионала он звучит плохо. С ним нужно работать и работать индивидуально, а время уже упущено. И работать мне не с кем. Зато в спорте я могу достичь больших высот. Потому что фигурное катание — это сплав спорта и высокого искусства: оперы, балета, хореографии. Это понимание классической музыки и умение её отображать в движении.

— Хм… — недоверчиво хмыкнула Ираида Семёновна. — Я думала, фигурное катание — это про то, кто перепрыгает друг друга, а потом будет махать руками на телекамеру.

— Нет, — покачала головой Арина. — Фигурное катание — это наполовину искусство. Иногда в хореографическом зале мы проводим больше времени, чем на льду. За артистизм ставится вполне реальная оценка. И это… Дело всей моей жизни.

— Спорить с тобой не буду, можешь идти, — показала на дверь Ираида Семёновна. — Если для тебя твоё занятие так важно, можешь на внеурочные занятия не ходить. Но с конкурсом песни ты нас выручишь. Будешь запевалой. И мне некого поставить впереди всех, с Мальковой. В понедельник из-за конкурса всего два урока, так что ты прекрасно успеешь и на конкурс, и на тренировку.

— Хорошо. Удачного дня, — кивнула головой Арина и вышла в коридор, где её ждали девчонки из класса. Надо было обсудить вопрос о подарках на 23 февраля для мальчишек…

— Чё она там тебя держала? — спросила Саша, с опаской покосившись на дверь. — Злая как мымра!

— Да… — неопределённо махнула рукой Арина и оглянулась на дверь кабинета литературы. — Пошлите отсюда, а то ещё будет подслушивать.

Когда девчонки вышли из коридора на лестницу, Арина остановилась на площадке и продолжила:

— Сказала что на конкурсе буду запевалой. Ну и так… О личном. Не важно.

— Можно на конкурс не ходить! — заявила Малькова. — Вызовет родителей и двойку поставит. Ха-ха-ха! Всего-то дел!

— Поздно не ходить, — вздохнула Арина. — Засветилась я с голосом. Теперь она сказала, что у класса вся надежда на меня. А я не могу подвести вас всех. Да и всего два урока будут в понедельник.

— С голосом… — Малькова внимательно посмотрела на Арину. — Да. Она права. С голосом у тебя что-то странное. Ты неожиданно и петь стала, как оперная певица. И английский у тебя как у английской принцессы стал вдруг. И картавость твоя пропала. Что бы это значило???

Сказать тут Арине было совершенно нечего… Разве что снова соврать…

Глава 22

Великолепная маршировка на линейке

На Арину смотрели несколько внимательных девичьих глаз в ожидании ответа. Действительно, всего за месяц Люська из хулиганки и пакостной сорвиголовы превратилась чуть ли не в даму высшего света. Одноклассницам, которые знали друг дружку с линейки первоклассников, а то и с детсадовских горшков, такое преображение показалось странным. Но здесь же нет интернета, поэтому можно навешать лапшу на уши, как вешают её инфоцыгане на сотнях сайтов во времени Арины!

— Это правильная расстановка жизненных приоритетов! — Арина снизила голос и заговорщицки оглянулась по сторонам. — Посыл к активной и позитивной жизни.

— И в чём заключается этот посыл? — с интересом спросила Малькова.

— Тут так просто не рассказать, — важно сказала Арина, накрутив на палец локон. — Если только вкратце. Мы ежедневно занимаемся срочными и важными делами. Сильно устаём, не высыпаемся, мало двигаемся, питаемся на ходу неправильными вредными продуктами. И потом испытываем что?

— Что испытываем? — чуть ли не в голос спросили девчонки, с любопытством глядя на Арину.

— Ухудшение физического и психического здоровья. Вот что! — покачала головой Арина, словно удивляясь недогадливости подружек. — А из этого проистекают ухудшение сна и невысыпание, головные и мышечные боли, хроническая усталость и связанное с ним подавленное настроение. Мы живём через силу, уважаемые друзья! То есть, подруги!

— Пожалуй, с этим можно согласиться, фиг с ним, поверим на слово, — саркастично рассмеялась Малькова. — Но всё же как это всё связано с тем, что ты стала леди белых кровей?

— Очень просто! — заявила Арина. — Чтобы ликвидировать негативные последствия информационного шума, нужно заменить лежание перед телевизором физической активностью. Ежедневно делайте зарядку, совершайте прогулки на свежем воздухе, занимайтесь танцами под вашу любимую музыку. Пойте и смейтесь! Создавайте вокруг себя положительную ауру! Правильно питайтесь! Замените вредные продукты — мясо, сало, колбасу и копчёности на кашу из цельного зерна и морепродукты! Сахар — белая смерть! Ешьте вместо него фрукты и сухофрукты. Ограничьте потребление соли. Таким образом вы простимулируете свой организм к высокой отдаче жизненной энергии.

— И это всё? — недоверчиво спросила Саша. — Выглядит довольно просто.

— Надо вести правильный образ жизни! А это непросто, далеко непросто, — возразила Арина. — Попробуй сама. Ты увидишь, что начнёшь мыслить по-другому, более слаженно и позитивно. Тебя будут интересовать совсем неожиданные вещи — палеонтология, астрономия, биология, развитие жизни на Земле, эволюция человека. Или, в моём случае, английский язык или занятия вокалом. Как видите, секрет успеха прост, и его можно выразить в пяти тезисах: не шататься впустую по улице, начать заниматься спортом, сесть на диету, вечерами читать учебник инглиша, петь, пока моешься в ванной, и танцевать, пока одеваешься в школу. Проверено! Работает!

Арина даже сама поверила в свои уверенные слова, хотя они и были винегретом из статей, прочитанных на разных женских сайтах, где модные психологи учили успешной жизни. На одноклассниц её речь произвела впечатление, которое они постарались скрыть за иронией.

— Ой, да ну тебя на фиг, Люська! — засмеялись девчонки. — Говори лучше, что там насчёт подарков?

— Всё просто! — заявила Арина. — Я предлагаю каждой из нас испечь что-нибудь вкусное. Без разницы что. Блины, печенье, пирожки, вафли. Возьмём из дома варенье, термосы с чаем и посидим в классе в честь праздника.

— Это чтоб Ираида да разрешила посидеть в классе? — недоверчиво спросила Саша. — Ни в жизнь не согласится.

— Если все будут за, то согласится! — уверенно возразила Арина. — Коллектив — сила! Ну а что ещё дарить? Деньги собирать поздно, прошляпили мы это — половина класса сегодня не пришли. Давайте завтра обзвоним всех, у кого телефоны есть, и скажем, что решили пацанам праздник устроить. Пусть кто может, тем поможет. Я, например, могу с мамой вафель напечь — у нас есть электровафельница.

— Хм… Это же не в пионерской комнате сидеть, а в классе… — недоверчиво сказала Малькова. — Ираида не разрешит. Такого же никогда не было. Если только с пионервожатой поговорить, но мы уже не пионеры…

— О чём вы хотели поговорить с пионервожатой? — Снизу по лестнице поднималась Леночка и услышала окончание разговора. Щёки её были красными от мороза — похоже, только что пришла с улицы, так как была в распахнутой шубке. Леночка тоже в субботу училась в институте и решила забежать на короткое время в школу, проверить, всё ли хорошо, и не нужна ли кому помощь, чтоб со спокойной совестью пойти на выходной.

— Мы хотели бы для мальчиков чаепитие устроить! — объяснила Арина. — В понедельник. В честь двадцать третьего февраля. Напечь дома плюшек и печенюшек, взять варенье, термосы с чаем. Сделать примерно так же, как после чемпионата города делали у тебя в пионерской комнате. Но боимся, что наша классная руководительница будет против. Она строгая, и никогда такого мероприятия в классе здесь не устраивалось. Поэтому мы решили обратиться к тебе. Но тоже боимся, что откажешь.

— Девчонки, конечно я откажу! — согласилась Леночка, неловко рассмеявшись. — Это же разгар дня будет — кто угодно в школу может прийти, от родителей до проверяющих. И даже не в этом дело… Просто, разрешив провести чаепитие вам, я, получается, поставлю вас выше всей остальной дружины. А это тонкий воспитательный момент. У меня любимчиков нет, хоть вы и очень хорошие. Если устраивать чаепитие, так со всеми, или ни с кем. Поэтому давайте пойдём и просто поговорим с Ираидой Семёновной. Скажу, что поступила от вас инициатива, а сказать боитесь.

— А может, ты сама сходишь к ней? — с опаской спросила Малькова. — Она нас не любит.

— Ну уже нет, девчонки! — решительно заявила Леночка. — За поставленные цели надо уметь бороться самим! Это же вам нужно! Так что ноги в руки и вперёд! Мы же комсомольцы! Чего бояться-то! В лоб не ударят!

И действительно! В лоб не ударили! Ираида Семёновна с удивлением выслушала Леночку, которая сказала, что девчонки договорились устроить ребятам праздник в классе, но боятся к ней обращаться. И это сработало! Ведь каждый человек хочет выглядеть добрым, особенно если ему ничего для этого не надо делать, а требуется только разрешение на какую-то незначительную, ни на что не влияющую вещь. Надо признать, Леночка подспудно подхватила один из принципов общения с людьми…

— А чего меня бояться-то? — с притворным удивлением спросила Ираида Семёновна. — Я же не кусаюсь. Подошли бы сразу после репетиции и спросили. Конечно, я бы разрешила, как и сейчас разрешаю. После песни и марша пойдём в класс и поздравим все вместе наших мальчиков. Ну и чаепитие, конечно, устроим. После него всё уберём, помоем полы и пойдём домой делать домашнее задание.

— Ну вот, видите! — рассмеялась Леночка, когда вся делегация вышла в коридор. — Ничего сложного! Всё прошло, как я и говорила! Теперь осталось только напечь угощение. Ладно, мне пора! Всем пока!

Леночка, рассмеявшись и помахав розовой ладошкой на прощание, быстро пошла, почти побежала в пионерскую комнату, а одноклассницы отправились на улицу, а далее кто куда. Но настроение, как ни странно, у всех стало боевое, почти воинственное. В понедельник должно было произойти нечто грандиозное!

… Дарья Леонидовна известие о том, что к понедельнику надо напечь вафель, встретила без должной грандиозности.

— Люся, ты издеваешься? — жалобно спросила мама. — У нас завтра масса дел. Во-первых, я хотела съездить на рынок за продуктами. Во вторых, не забывай — нам нужно убраться в доме и вдобавок сварить что-то на понедельник и вторник.

— Вот вообще не проблема! — упрямо заявила Арина. — С утра на рынок, потом домой, сразу же готовка с параллельной выпечкой вафель, потом уборка! Всё сделаем! Мама-а-а! Я уже обещала что принесу выпечку!

— Хорошо! — махнула рукой Дарья Леонидовна, почувствовав, что от настырной дочери не избавиться. — Только не отлынивай. Делать будем всё вместе!

— Ура-а-а-а, мамочка! Ты лучшая! — Арина обняла маму, чуть не повалив, и хотела уж по привычке вприпрыжку бежать к себе в комнату, чтобы потянуть носки на сон грядущий, как советовал Левковцев, но почувствовала, что всё-таки икроножные и голеностопные мышцы начинают побаливать. Это значило, что вечерняя тренировка получится нелёгкой. Впрочем, разве это могло остановить Арину Стольникову, которая всю сознательную жизнь привыкла идти напролом? Конечно же нет!

Взяв килограммовые гантели в руки, Арина точно так же, как на тренировке в ДЮСШОР, исполнила поднимания и опускания на с носка на пятку и обратно. Потом исполнила это на одной ноге. Следом — в положение пистолетик. Почувствовав, что устала, приняла горячую ванну с душистой солью и после неё тщательно провела самомассаж, разгоняя кровь и лимфу по мышцам. Состояние после этих процедур было таким, про которое в народе говорят: «Как заново родился». С тем и легла спать. День выдался насыщенным.

…— Ма, а во сколько мы поедем на рынок? — тоненьким невинным голоском спросила Арина во время завтрака.

— После десяти часов, — пожала плечами Дарья Леонидовна. — Много дел на сегодня, мы не будем затягивать поездку на середину дня.

— Хорошо, мам! — радостно сказала Арина и пошла к телефону. Ехать на автобусе она не намеревалась! Правда, мама об этом не знала.

Через полчаса в дверь позвонили. Дарья Леонидовна сразу же догадалась, с кем по телефону тихонько говорила Люся. В это время никто никогда не приходил, и это выглядело очень странно.

— Люся! Ты опять машину вызвала? — укоризненно спросила Дарья Владимировна. — Мне уже надоело говорить тебе, чтоб ты была скромнее. Ну соседи же обсуждать будут. Тебе это надо?

— Мне пофиг! — решительно заявила Арина, открыла дверь и впустила Тамару Николаевну, сразу же запищав от восторга, бросившись к ней и обняв, хоть водитель и была в рабочей телогрейке. — Здраствуйтееее, тётя Тома!!!

— С добрым утречком! — рассмеялась Тамара Николаевна, хлопая Арину по спине. — В город решили наведаться?

— Хотели… — призналась Дарья Владимировна. — Тома… Ты извини, пожалуйста, я сколько Люську ни ругаю, чтоб не звонила вам, ей как об стенку горох. Неловко…

— А чего неловкого-то? — удивилась Тамара Николаевна. — Всё наше начальство и мужики-сантехники просят меня туда-сюда свозить, и ничего. А тут, неужели я нашу городскую знаменитость и свою одноклассницу не свожу куда надо? Одевайтесь не спеша. Я в машине посижу.

Дарье Леонидовне очень неловко было за то, что они пользуются привилегиями, о которых в последнее время начали сначала осторожно, но всё-таки писать в газетах. А Люське хоть бы хны! Сидит в машине, веселится и довольно посматривает по сторонам. Поездочка на машине, пусть и на газоне. Это ж так круто!

Купили на рынке мясо, рыбу, картошку, сухофрукты, сливочное масло, муку. Если бы не машина, пришлось бы вызывать такси, а так — садись да езжай. Смотались всего за час.

Воскресный день прошёл быстро, но успели сделать всё. И дома порядок навели, и поесть сварили на два дня, и пакет со свежеиспечёнными вафлями приготовили. Арина даже сшила будённовку из двух зелёных тряпок и намалевала фломастером кривую звезду. Будённовка выглядела как косорылая шапка гнома, но Арина решила что сойдёт и так.

Но самое главное — вечером, когда стала делать опять упражнения, предписанные тренером, она почувствовала значительное облегчение — в мышцах уже не было неприятных ощущений. Вчерашнее вечернее занятие, ванна с солью и сегодняшние дневные хлопоты сыграли значительную роль в стабилизации мышечной отдачи.

И вечером воскресенья Арина позанималась точно так же, потом приняла ванну и умиротворённая отправилась спать — этот день тоже закончился на полном позитиве.

…Понедельник. 24 февраля 1986 года. Школа номер два города Екатинска. После двух уроков нарядно одетых в праздничную форму школьников собрали в красном крыле. Присутствовали только ученики шестых, седьмых и восьмых классов. Более младшие дети навряд ли бы изобразили что-либо внятное, а старшеклассники наверняка не стали бы заниматься разучиванием песен и маршировкой.

Самое интересное, что 7 «А» класс от будённовок решил отказаться. Ещё в классе, перед выходом, надели их, и дружный хохот тут же разнёсся по коридорам школы — естественно, все одноклассники Арины подошли к этому делу точно так же как она, очень формально, и слепили головные уборы прямо на коленке. Все будённовки смотрелись гротескно, словно кривые шлемы то ли орков, то ли троллей, и классуха велела снять эти недоразумения, решив, что без них будет лучше.

Всё действо выглядело очень просто. Пионервожатая называла класс, тот строевым шагом, маршируя, выходил из общей колонны, проходил один круг по красному крылу, маршируя и одновременно исполняя песню. Потом становился обратно на своё место. Следом выходил другой класс и делал то же самое.

Исполняли все песни, что были написаны на темы революции и войны: от «Интернационала» до «Катюши». Но «Марш Будённого» выбрал только класс Арины. Скорее всего, пионервожатая заранее распределила кому и что петь.

— Выступает 7 «А» с песней «Марш Будённого»! — звонко сказала пионервожатая Леночка. После каждого её объявления сначала подавали сигнал из пионерского горна, потом били дробь два барабанщика. Горнисткой была девчонка лет двенадцати в красной пилотке, из-под которой торчали белые банты, белой блузке с пионерским галстуком, короткой синей юбке и белых гольфах. Барабанщики, её ровесники, одеты тоже торжественно — в красных пилотках, белых рубашках с пионерскими галстуками, синих шортах и белых гольфах. В целом, всё выглядело очень торжественно и волнительно.

Хмельницкая с Мальковой стояли первыми, как самые высокие и красивые, поэтому начали маршировать на месте, потом пошли из строя, тут же повернув направо и держа курс вдоль шеренги школьников. Люська выглядела прекрасно! Настоящая красавица! Белый фартук, белейший кружевной воротничок на платье, белые колготки, белый бантик на чёрной шевелюре. Завитые локоны падают на плечи. Красота! Рядом такая же высокая красотка Малькова с белоснежными волосами и белоснежными бантами на них. Они задавали общий темп маршировки!

— Песню запееевай! — звонко крикнула Арина и запела:

'Мы — красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ —

О том, как в ночи ясные,

О том, как в дни ненастные

Мы гордо и смело в бой идём!'

Её голос звучал громко, уверенно и абсолютно чисто! Как дорогая аудиосистема класса hi-end среди дешёвых мобильных колонок! Голос наполнял собой всё помещение и отражался от стен и окон, из-за чего получалось приличное эхо с регулировкой «средний зал». Одноклассники пели в тон ей, стараясь попадать в ноты, которые Арина держала идеально. Всё вместе звучало изумительно! Школьники непроизвольно начали хлопать в ладоши.

Сделав положенный круг, семиклассники зашли на своё место и развернулись, маршируя на месте. Теперь уже Арина и Малькова стояли у самой стены, а первое место заняли те, кто ниже всех ростом. Впрочем, это было неважно. Как только 7 «А» закончил маршировать, раздались громкие аплодисменты. Им хлопали все присутствующие! Потому что ребята исполнили песню и марш лучше всех! Больше никто не смог исполнить песню и марш хотя бы приблизительно так же.

Ребята получили в подарок красный вымпел, на котором было написано: «Победителю конкурса военной и революционной песни. Школа номер 2 города Екатинска. 23 февраля 1986 года. Городской комитет ВЛКСМ города Екатинска».

После линейки все вернулись в свои классы и стали расходиться по домам. Праздник получился хоть весёлый и торжественный, но короткий. У всех, кроме 7 «А» класса. Только вернулись в класс, как Арина встала у доски и сделала объявление:

— Дорогие наши мальчики! Позвольте поздравить вас с двадцать третьим февраля! От лица всех девочек хочу пожелать вам счастья, здоровья, успехов в учёбе и желании стать умелыми защитниками нашего великого отечества — Союза Советских Социалистических Республик. Ребята! Попрошу вас не расходиться! Мы с девчонками приготовили вам сюрприз. Попрошу только сдвинуть столы в центр!

Слова Арины встретили одобрительными возгласами. Быстро сдвинули столы в центр, девчонки достали сделанные сладости, термосы с чаем, кружки, и все сели за стол. А угощения получилось порядочно! Чего тут только не было! И вафли, и печенье, и рулеты, и пирожные, и хрустящие бабочки.

Время прошло весело. Коллектив — сила! А Люська Хмельницкая неожиданно обзавелась тысячей фанатов из школы. Похоже, сейчас действительно,она нравилась почти всей школе номер два города Екатинска…

Глава 23

Качественная хореография в аттитюде

После праздника в школе настроение было прекрасным! Осталось только перед тренировкой поздравить мальчишек и тренера в ДЮСШОР, однако тут выявилась небольшая проблема! Соколовская не купила подарки, и это была катастрофа! Хотя такой поворот событий можно было предположить — в воскресенье универмаг не работал, а в понедельник у Марины в школе тоже была маршировка с песнями и плясками. Хорошо, что приехали в ДЮСШОР пораньше — можно было по-быстрому сбегать за подарками в универмаг. Правда, из одногруппниц не все ещё пришло и на подарки денег могло не хватить. Но разве это остановит решительных спортсменок, активисток, комсомолок и просто красавиц?

— Пошли сходим за подарками! — предложила Арина. — Если денег не хватит, своих добавим, с девчонок потом соберём.

Соколовская согласно кивнула головой. Универмаг находился недалеко от спортивной школы, на улице «40 лет Октября», и дойти можно было за десять минут, а добежать так и вовсе за пять.

Сказано — сделано! Бежалось легко — солнце уже светило ярко, снег на тротуаре подтаивал, так как всю зиму его подсыпали песком и солью, и сейчас, в феврале, этой массы было больше, чем самого снега — риск поскользнуться и свалиться был минимальным. Прохожие с удивлением смотрели на двух раскрасневшихся девушек, бегущих кроссовым бегом по улице — такое времяпровождение здесь было не принято.

В екатинском универмаге Арина ещё не была, а посмотреть тут было на что. Здание начали строить в 1937-м году, а закончили в 1950-м, и это был самый настоящий сталинский ампир, которого не коснулось постановление правительства СССР «Об устранении излишеств в архитектуре» от 1955 года!

Ещё на подходе к городскому универмагу посетитель был поражён его величественностью. Это было массивное трёхэтажное здание с огромными окнами, покрытое идеальной серой штукатуркой-«шубой» и щедро украшенное гипсовой лепниной на фасаде. На крыше белела изящная балюстрада, выполненная в одном стиле с громадными лепными гипсовыми розетками, идущими вдоль массивного карниза. Входные двери были сделаны из морёного дуба, как в старинных классических кинотеатрах, а громадные бронзовые набалдашники дубовых дверных ручек в виде львиных голов только усиливали общее впечатление. Архитектурный ансамбль дополняли огромные чугунные фонари в старинном стиле с витыми фонарными столбами и изысканным литьём. В том же стиле были выполнены лавочки на территории универмага, что только подчёркивало его неповторимость и оригинальность. Больше в СССР так не строили!

Поднявшись по гранитным ступеням, девчонки попали на первый этаж, где находились отделы канцелярских и школьных товаров, игрушек, бытовой техники, электроники и спортивных товаров. Внутри отделка тоже поражала шиком — потолки, потолочные балки и входные арки отделов отделаны искусной гипсовой лепниной, колонны и лестницы покрыты гранитной плиткой, а полы искусно выполнены полированным бетонным литьём с красной, белой и серой мраморной крошкой, выложенной замысловатыми орнаментами. Громадные хрустальные люстры свисали на золочёных цепях, заливая торговые площади ярким светом.

— Как тут классно! — восторженно сказала Арина, оглядываясь по сторонам и думая: «Жаль, что не удавалось приехать сюда. Можно было посмотреть себе что-нибудь занимательное…»

— Классно… — подтвердила Соколовская, думая, с чего бы начать осмотр магазина. Времени мало, а попробуй найди в такой громадине что-нибудь стоящее, да ещё если есть ограничение по деньгам.

— Давай в канцелярии посмотрим, — предложила Арина. — Сколько нам надо всего?

Оказалось, всего надо 11 штук подарков. Быстро просмотрели, на что хватит денег, имеющихся в наличии. Купили закладки для книг с трёхмерным изображением. Если смотреть прямо — видятся Винни-Пух и Пятачок, если перевернуть — Волк и Заяц из «Ну, погоди!». Ещё хватило денег на трёхцветные наборы ручек и открытки, и даже на белый пакет с синим изображением «ВАЗ-2108», куда сложили купленные подарки.

Рассчитавшись за покупки, фигуристки вышли из магазина и опять бегом припустили к ДЮСШОР. И даже успели! Не опоздали на тренировку. Прибежали и тут же стали переодеваться.

— Поздравлять сама будешь! — предупредила Соколовская. — У тебя язык хорошо подвешен.

— Хм… — иронически хмыкнула Арина, подражая Марине, и тут же обе звонко рассмеялись.

Когда Левковцев выстроил группу в коридоре, Арина вышла из строя и попросила минуточку внимания. И она была уверена в себе, как никогда! Настало время произнести торжественную речь!

— Дорогие наши мужчины! — уверенно сказала Арина, по очереди глядя на одногруппников-парней и тренера. — От коллектива наших прекрасных девушек позвольте поздравить вас с Днём советской армии и Военно-морского флота! Мы хотим пожелать вам крепкого здоровья, успехов в учёбе и работе на пользу нашей великой страны.

Потом все девчонки по очереди поздравили парней, а Арина с Мариной пошли поздравлять мастеров, которые в это время занимались в хореографическом зале. Вдобавок Арине крайне любопытно было посмотреть, как мастера тренируют хореографию.

А тренировали они её очень и очень неспешно, что называется, «на отвяжись». Сезон практически уже закончен, и до августа смысла налегать на повышенные нагрузки не хотелось. Однако Арина знала, что тренироваться надо всегда и везде, чтобы не пришел вес и расслабленные мышцы!

Даже Горинский, у которого с растяжкой и балетными позициями был полный порядок и который в целом к тренировкам относился ответственно, занимался на расслабоне. Савосин тренировался в дальнем углу, стараясь никому не мешать, двое парней вообще сидели на лавках и переговаривались, ожидая ледовой тренировки. Услышав, что кто-то поднимается снизу, парни вскочили и стали делать вид, что тренируют растяжку, положив ноги на станок, но когда увидели, что это пришёл не тренер, а Хмельницкая с Соколовской, бросили и это дело, столпившись перед юниорками, перешучиваясь и смеясь. Савосин подходить не стал, издалека наблюдая за тем, что происходит.

— О, какие гости к нам пришли! — насмешливо сказал Горинский, встав перед девчонками в гордой позе, сложив руки на груди. — Какими судьбами?

— Мы… — начала говорить Арина, но Горинский перебил её совершенно беспардонно:

— Танцулькам своим нас опять хотите научить?

— Не в этот раз… — смущённо улыбнулась Арина. — Ребята, мы хотим…

— Как с тройным акселем дела? — опять усмехнулся Горинский. — Уже прыгаешь?

— А ты заткнуться не мог бы? — вдруг спросила Соколовская, со всё более гневным видом смотревшая на ужимки Артура. В ярко-голубых глазах Марины пылала неукротимая злоба. Да… Этой девушке в некоторых ситуациях не стоило перечить!

Горинский хотел сказать что-то язвительное, но махнул рукой, криво усмехнулся и отошёл в сторону, косо взглянув на одногруппников, начавших уже было смеяться над ним, но сразу же осёкшихся, увидев покрасневшее лицо заводилы группы.

Возникла неловкая пауза. Среди парней не было девушек-мастеров спорта, с которыми за долгие годы можно было приучиться соблюдать хотя бы элементарные правила приличия, а юниорки не обладали для них авторитетом. Горинский в очередной раз хотел шуточками самоутвердиться, а одногруппники поддакнуть ему, но в этот раз не получилось.

— Ребята, я хотела бы поздравить вас с 23-м февраля, пожелать крепкого уральского здоровья, счастья в учёбе, работе и личной жизни! — как ни в чём не бывало сказала Арина, и Соколовская тут же стала раздавать подарки.

Сейчас уже мастерам стало совсем неловко! Ведь получается, девчонки пришли их поздравить, а их встретили с насмешками. Горинский принял подарок с неловкой улыбкой. Конечно, ему было стыдно! Думал посмеяться, а вышло, что посмеялся над собой — зелёные юниорки оказались опять выше.

— Спасибо… — смущённо сказал Артур. — Извиняюсь, не сообразил.

— Всё хорошо! Проехали! — радостно улыбнулась Арина. — Всем всего хорошего! Мы на тренировку ОФП!

Когда вернулись от мастеров, тренировка уже шла полным ходом. Соколовская сразу пошла на беговую дорожку, догадываясь, что тренер обязательно скажет Хмельницкой начать с велотренажёра.

— Люда, как самочувствие? — спросил Левковцев, когда Арина подошла к нему для консультации.

— Нормально, боли нет, — радостно ответила Арина. — В воскресенье и вечером субботы тренировалась дома, плюс в школе ещё маршировали. Всё вместе хорошо сказалось на адаптации.

— Очень хорошо! — кивнул головой Левковцев. — Сейчас у тебя разминка на велотренажёре, потом скакалка. После неё начинаешь делать абсолютно те же упражнения, что и в субботу.

— Количество подходов тоже самое? — спросила Арина.

— Да. Сделай точно столько же, чтобы проконтролировать, есть ли отдача от тренировки.

Контроль дал крайне положительные результаты — благодаря грамотно выстроенному подбору упражнений для закачки икроножных и голеностопных мышц стадия привыкания к повышенным нагрузкам на них прошла хорошо. Сегодня, уже в четвёртый раз исполняя набор упражнений, предписанный тренером, Арина чувствовала, что усталости почти нет, что не было удивительным — мышцы привыкли к нагрузкам. Адаптация произошла хорошо. Но пределу совершенству нет… Сейчас самое главное — остановиться, пока икры не стали квадратными, как у гимнастки.

Результатами общефизической тренировки оказались довольны и Арина, и тренер — положительная тенденция была налицо, и можно было усилить хореографическое занятие.

Хореография в этот раз протекала интересно. Левковцев поставил на магнитофон классическую музыку, и под великую музыку балета «Щелкунчик» Чайковского, велел отрабатывать балетную позицию «плие», которая состояла из приседаний на двух ногах в самых различных вариациях. «Плие» очень важна для фигурного катания! Именно из этой позиции берут своё начало различные «кораблики», которые фигуристы используют в переходах и хореографических дорожках для украшения программ.Для того чтобы красиво исполнить «кораблик», мало иметь закачанные бедренные мышцы, ещё была крайне важна хорошая выворотность в тазобедренном суставе. Поэтому Левковцев сегодня издевался над учениками по полной, решив, чтобы ученики на полу исполнили целую связку «кораблика» с заходом и выходом.

— Ребята, «плие» работаем по полной! Ноги шире плеч! Ступни максимально выворачиваем вдоль плеч! Не филоним! Руки в «овал над головой»! Приседаем, пока попа не будет на уровне коленей! Руки в положение «аллонже»! Делаем два поочерёдно «волну», начиная с правой руки. Держим позицию пять секунд, потом встаём. Руки переводим в положение «овал над головой». Из такого положения делаем «аттитюд» правой ногой вверх. Корпус с головой влево! Левая рука в «аллонже»! Делаем половинный пируэт, разворачиваемся на левой ноге на 180 градусов на «ход вперёд», исполняем «собачку»! Так… Результат меня не радует. Вы в прокате тоже раздумывать будете?

Левковцев хмуро посмотрел на группу. Ничего не получилось, хотя связка элементов была простейшей и часто используемой. Лишь у Арины получилось всё хорошо! Даже Соколовская не смогла вовремя отреагировать на то, что говорил тренер, хотя по всему видать, что в конце задания всё-таки поняла, что хотел изобразить тренер.

— Люда, выйди пожалуйста сюда! — Левковцев показал на своё место перед группой. — Я вижу, ты всё поняла с первого раза, прямо на лету.

— Да. Тут нет ничего сложного, — заявила Арина.

— Сейчас я буду говорить, что делать, ты делаешь, а я буду подробно описывать, что происходит на льду. До наших спортсменов почему-то ничего не дошло! — решительно сказал Левковцев. — Начали! Ноги шире плеч! Ступни выворачиваем вдоль плеч! Руками делаем «овал над головой»!

Арина расставила ноги чуть шире плеч со ступнями, вывернутыми ровно по оси плеч. Руки при этом были подняты над головой и заняли положение «балетный овал», касаясь кистями друг друга над головой.

— Обратите внимание, как у Люды расположены ступни, — Левковцев подошёл и показал на ноги Арины. — Представьте, что она едет в кораблике. Положение рук при этом может быть любым — зависит от хореографической постановки. Я выбрал классический «балетный овал» для простоты, хотя это может быть и «арабеск». А сейчас делайте то же самое. Представьте, что вы едете в «кораблике» слева направо на прямых ногах.

Одногруппники заняли такое же положение, что и Арина. С выворотностью в тазобедренном суставе у подавляющего большинства были проблемы, и Левковцев внимательно смотрел, у кого и насколько позиция далека от идеала, с кем работать более точно. Увы, из всей группы хорошее положение ступней было у считанных единиц. Хмельницкая, Соколовская, естественно, Барышникова, и Муравьева с Авдеевой. Девчонки ладно… Особенно хромала выворотность у парней.

— Поехали дальше! — скомандовал тренер. — Делаем «плие»! Приседаем в «плие», пока попа не будет на уровне коленей! Точно ловим положение, без кривых ног! Между бедром и голеностопом должен быть угол ровно 90 градусов! Представьте, что вы сейчас едете в кораблике на согнутых ногах в направлении слева-направо!

Увы, не все смогли присесть до уровня коленей. Большинство ошибок заключалось в том, что фигуристы при присаживании теряли правильную продольную ось ступней относительно плеч. Естественно, при таком положении в «кораблике» проехать было физически невозможно — это грозило соскальзыванием с ребра и падением. Из всей группы только Хмельницкая, Соколовская и Барышникова сумели удержать нужный угол ступней относительно корпуса. Это, конечно же, можно было объяснить — Соколовская и Хмельницкая сами по себе уникумы, а Барышникова — ещё восьмилетний ребёнок, у которого выворотность суставов ещё по-детски хорошая. С Муравьёвой и Авдеевой предстояло работать — отклонение ступней от оси составляло примерно 15 градусов. При таком положении лезвия ехать было можно, но только осторожно, по дуге.

— Давайте дальше! — скомандовал Левковцев. — Люда! Руки в положение «аллонже»!

Арина вытянула руки в стороны на уровне плеч, параллельно ступням, повернула голову вправо и сделала волнообразное движение правой рукой. Казалось, словно по её руке пробежала идеальная волна. Потом Арина развернула голову влево и точно такое же волнообразное движение исполнила левой рукой.

— Всё поняли? — спросил Левковцев, глядя на фигуристов. Ответом ему были мрачные взгляды и унылые кивки головами.

Конечно, понятно было всем. Только не всем удалось исполнить заданное. В этой части хореографического паттерна, опять же, лучше всех «аллонже» исполнили Хмельницкая и Соколовская, а вот Барышниковой уже не удалось — её движения были по-детски угловатые, резкие и ломаные. Зато почти идеальное «аллонже» получилось у Муравьёвой и Авдеевой — девушки они почти взрослые и отстоявшие у станка на занятиях хореографией не один год, они смогли исполнить «аллонже» достаточно плавно и красиво.

— Встаём в начальную позицию! Начинаем заново! — скомандовал Левковцев. — Доходим до «плие» и «аллонже», держимся пять секунд, потом встаём в прежнюю позицию на выпрямленных ногах. Руки переводим в положение «овал над головой». Из такого положения делаем «аттитюд» правой ногой в сторону и вверх. Корпус с головой влево-назад! Левая рука в «аллонже»!

Арина в это время подняла правую ногу на угол примерно в 120 градусов ото льда. Это примерно соответствовало высоте её головы. Корпус в это время же время она чуть наклонила влево, по воображаемому направлению движения «назад». Левая рука тоже была вытянута назад и сделала несколько волнообразных движений «аллонже». Правая рука изображала полуовал над головой. Эта позиция была несложная и получилась абсолютно у всех. Естественно, Левковцев хотел показать выход из «кораблика» в «собачку вперёд-наружу»! Арина сразу это поняла!

— Делаем половинный пируэт, разворачиваемся на левой ноге на 180 градусов на «ход вперёд», при этом исполняем «собачку»! — скомандовал Левковцев.

Для неискушённого в хореографии человека такая команда показалась бы странной, поэтому большинство одногруппников не разобрались в ней. Дело в том, что когда Арина подняла правую ногу в «аттитюд», направление её воображаемого движения автоматом сменилось с направления «вперёд» на «назад» — ведь правое лезвие было в воздухе, на поднятой ноге, и Арина «ехала» лишь на левой ноге вперёд пяткой, да ещё и частично повернувшись корпусом «назад-влево», исполняя левой рукой «аллонже». Из этого положения исполнив подпрыжку, она сделала половину оборота, после приземления чуть присев на левую ногу, при этом правая в «аттитюде» совершила эти же половину оборота в воздухе, изобразив «собачку». Теперь она «ехала» на левой ноге «вперёд», правая нога была в аттитюде «назад», а руками… Руки она по своей воле скрестила перед лицом, и вышло очень красиво.

— Браво! Браво! — захлопал в ладоши Левковцев. — Так держать!

Да… Так и рождается часть гениального проката…

Глава 24

Московские интриги

Кроме Арины, предписанное упражнение без нареканий исполнила только Соколовская, так что аплодисменты тренера явно были предназначены не только Хмельницкой.

— Марина! Люда! Молодцы! Для вас хореография на сегодня закончена! — скомандовал Левковцев. — Отдых десять минут, и приступайте к ледовой тренировке с мастерами.

Реакцией на эти слова был возмущённый писк одногруппников, однако Левковцев, не обращая на него внимания, скомандовал повторять до тех пор, пока связки не будут получаться с приемлемым качеством.

… После короткого отдыха Арина и Соколовская отправились на каток. Судя по времени, примерно через десять — пятнадцать минут должна была подтянуться вся группа. Зато сейчас на ледовой арене царили мастера спорта!

Правда, мастера и на ледовой тренировке заметно филонили — сказывалось отсутствие тренера. Не прыгали, а просто неспешно раскатывались по льду, растягивая время. Однако, как и раньше в хореографическом зале, когда дверь катка открылась, они ускорили темп, подумав, что пришёл Левковцев. Но, увидев, что это всего лишь девушки-кандидаты в мастера спорта, парни снова сбавили обороты.

Можно было бы предположить, что Соколовская и Хмельницкая будут тратить время впустую, ведь тренера рядом нет. Однако этого не произошло. Марина вышла на лёд, разогрелась быстрыми перебежками и перепрыжками, а затем приступила к тренировке прыжков по методу, который ранее предлагала Арина.

Парни в это время вообще бросили кататься. Теперь им стало интересно, что будут исполнять «именитые» фигуристки. И самое главное, как они это будут исполнять.

Марина Соколовская начала с двойных тулупов. Она выполнила их несколько раз подряд, желая продемонстрировать своё мастерство перед парнями. Она выполняла прыжки без разгона, от правого короткого борта, практически не ускоряясь. Один, второй, третий, четвёртый… Как машина для заливки льда, она прошла по катку, от борта до борта. Этот поступок был свидетельством высокого уровня физической подготовки, особенно учитывая, что Марина почти перестала тренироваться и снизила объём общефизических упражнений до минимума. Сама того не подозревая, она исполняла то, что так любила делать для привлечения внимания Катя Денисенко, ученица Станислава Алексеевича Жука из ЦСКА. Только Денисенко штамповала тройные прыжки. Но, может быть, и у Соколовской когда-нибудь получится целый ряд из десяти тройных тулупов? Во всяком случае, Марина парней, определённо, удивила.

… 24 февраля 1986 года. Тренировочный каток секции по фигурному катанию ДЮСШОР ЦСКА. Катя Денисенко, чемпионка Москвы, конечно же, лично не знала своих соперниц с Урала, едущих покорять столицу и весь СССР, но от слухов не избавиться, да и в «Советском спорте» уже несколько раз писали про этот чемпионат, в то время как даже чемпионат Москвы освещали абы как, лишь бы было.

Пока Катя проходила предварительную раскатку перед прыжками под пристальным вниманием тренера, она размышляла об этом. Вспомнила большую статью Ирины Чен, где подробно описывалось, как свердловчанки одержали победу и что нужно сделать другим спортсменкам, чтобы превзойти их.

Они победили благодаря чистым прокатам, а чемпионка Свердловской области добавила к этому ещё и два сложных зубцовых прыжка, тройные лутц и флип. Для Кати такой уровень мастерства пока ещё был недосягаем, но она была уверена, что рано или поздно сможет достичь его. Подготовка — это лишь вопрос времени.

Катя была девочкой умной и, конечно же, поняла, откуда растёт желание тренера работать с ней над тройным лутцем и флипом. Но знала она и то, что именно сейчас уже эта работа бесполезна — до старта оставались считанные дни, и менять график подготовки, так же как и разучивать новые элементы, было делом не только бесполезным, но даже и вредным.

У Кати прыжковый набор был примерно такой же, как у Соколовской и Малининой — шесть тройных прыжков на две программы. В короткой программе она прыгала каскад тройной сальхов — тройной тулуп, одиночными прыжками двойной лутц и двойной аксель. В произвольной программе каскады тройной тулуп — тройной тулуп, тройной сальхов — двойной тулуп, двойной аксель — двойной тулуп — двойной риттбергер, одиночные прыжки тройной сальхов, двойной аксель, двойной тулуп, двойной сальхов. Такого набора ей хватило, чтобы стать чемпионкой Москвы. Очевидно, что на чемпионате СССР, возможно, этого набора будет мало. Ну что ж… Придётся удовольствоваться вторым местом. Да и Хмельницкая может откататься с ошибками.

Вот только поймёт ли такой результат её отец, генерал-майор Степан Филиппович Денисенко, командующий 5-й дивизией ПВО Московского военного округа? Отец с ней всегда был немногословен, но всё-таки интересовался делами в спорте. И его высказывания насчёт результатов в нём были вполне определённые.

— Второго и третьего места для тебя даже в принципе не может быть! — безапелляционно говорил он не раз, обращаясь к смирно стоявшей Кате, не решающейся смотреть в глаза отца. — Только первое место! Только победа! Помни всегда, что ты представляешь советскую армию. Ты представляешь нашу фамилию. Моего отца, деда и прадеда, потомственных военных, ни разу ни потерпевших поражение. Катя, береги свою фамилию. Я не хочу, чтобы она звучала на последних местах. Я не хочу, чтобы её пинали и вытирали о неё ноги. Лучше тогда вообще не заниматься спортом, чем заниматься так, чтобы проигрывать кому-то.

До последнего времени его наставления достигали своей цели — абсолютно все старты, в которых Катя участвовала с самого детства, она выигрывала. Иногда через боль, сопли и слёзы. Но она всегда была первой. Вот только получится ли стать первой сейчас? В этом не было никакой уверенности.

Впрочем, Катя выбросила наконец-то ненужные мысли из головы и начала прыжковую тренировку. Абсолютно такую же, которую проводила в данное время Соколовская, — длительный каскад из тулупов. Только у Соколовской они были двойные, а у Денисенко — тройные. Разогнавшись через половину катка, Катя сделала пируэт у правого короткого борта и начала с места штамповать тройные тулупы. Все как один, идеальные и чистые. Как и всегда…

… Из окна тренерской за происходящим на катке наблюдали директор спортивной школы ЦСКА Артур Николаевич Дмитриев и отец Кати Денисенко, генерал-майор Степан Филиппович Денисенко, который приехал поинтересоваться, какая именно шефская помощь требуется детско-юношескому спортивному заведению, в котором тренируется его дочь. Заодно генерал Денисенко решил посмотреть, как занимается Катя. И получить от директора ответ на вопрос, какие перспективы у его дочери на чемпионство СССР. Чемпионка…Такой результат, безусловно, его бы сильно порадовал. И если для этого требуется что-то сделать, то это будет сделано… К тренеру Станиславу Жуку с такими вопросами генерал Денисенко обращаться считал ниже своего достоинства. Генерал предпочитал и в жизни следовать принципам армейской субординации. Если какие-то пожелания нужно донести до тренера, их вполне донесёт и директор спортивной школы.

Впрочем, Денисенко всячески утаивал от себя, что чувства и мнение дочери по этому поводу его абсолютно не интересовали — он руководствовался лишь своими мотивами. Как сказали бы в современное время, удовлетворял свои хотелки… Вот должна Катя стать чемпионкой, и хоть ты тресни!

— Какие шансы у Кати стать чемпионкой СССР? — спросил Денисенко, статный высокий мужчина в генеральской шинели, папахе и в штанах с лампасами, глядя в окно, как Катя распрыгивает тройные тулупы под зорким наблюдением Жука.

— Шансы самые высокие, — осторожно сказал Артур Николаевич, не желая злить генерала, бывшего человеком жёстким и волевым. А ведь он ещё и шеф, от которого в том числе зависит и материальное благополучие ДЮСШОР ЦСКА. Снег на территории спортивной школы почистить — вот тебе солдаты. Траву скосить — вот тебе солдаты. Нужны лишние зрители на трибунах — вот тебе солдаты. Вот тебе внеплановый ремонт, вот тебе спортивные снаряжение и форма, инвентарь, вот тебе два «уазика» защитного цвета для ежедневного развоза. Забирают спортсмена в армию из региона и клуба-соперника, — значит, пойдёт служить в 5-ю дивизию ПВО Московского военного округа и представлять спортивную школу ЦСКА. При этом пусть даже спортсмен появляется в военной части раз в месяц, и опять едет на сборы и соревнования. Как ссориться с генералом? Никак нельзя. Но разве может он понять, что спорт — есть спорт? Что ещё ни один фигурист не уходил непобеждённым. Каждый чемпион проигрывал много раз. И каждый старт — это как лотерея «Спортлото», плюс везение и удача.

— А более точно можете сказать, товарищ Дмитриев? — генерал прямо посмотрел Дмитриеву в лицо. — Если есть какие-то причины, мешающие этому, надо их устранить. Ведь так?

— Причина только в спортивной составляющей, — осторожно ответил Дмитриев. — У нас со Станиславом Алексеевичем, естественно, был разговор на эту тему. Причиной могут быть только сильные соперницы. При существующем у Кати уровне мастерства обойти их будет очень сложно. Особенно это касается Хмельницкой. Есть такая фигуристка на Урале. В последнее время у неё одни победы. У Кати может не хватить уровня мастерства, чтобы обойти Хмельницкую — свердловчанка обладает сложными рёберными прыжками, которые Кате пока не доступны.

— А разве нельзя их разучить сейчас? — с недоумением спросил генерал. — О чём вы думали раньше?

— Раньше того прыжкового набора, что демонстрировала Катя, вполне хватало для побед, а сейчас, увы, не хватит, — отрицательно покачал головой Дмитриев. — Новые прыжки разучиваются долго. Месяцами. На это иногда уходит всё лето. Иногда бывают травмы. У нас уже нет времени, чтобы Катя разучила эти прыжки, хотя от Федерации фигурного катания такая задача поставлена. Но она, естественно, будет реализована лишь в следующем сезоне.

— Какие минусы могут быть у этих… провинциалок?.. — не нашёлся, как сказать иначе, генерал. Для него сейчас они действительно были дерзкими провинциалками, которые приедут забирать золотую медаль у Кати. Даже не почувствовав этого, генерал скатился до оскорблений.

— Минусы… — задумался директор спортшколы. — У них будет один отрицательный фактор — разница во времени в два часа. Свердловчанкам придётся адаптироваться к московскому времени. Это тяжело. Для полноценного отдыха и восстановления поле тренировок и соревнований нужна тишина и покой.

— Вот как… — задумчиво сказал генерал. — А где вы их остановите для проживания? В вашем же общежитии?

— Да, — кивнул головой Дмитриев. — Жить они будут в нашем общежитии, нашей спортивной школы.

— Ясно, — кивнул головой генерал. — Больше вопросов не имею.

Когда генерал Денисенко шёл к служебному «уазику» защитного цвета, стоявшему у входа в спортивную школу, ему попался сержант Николаев, боксёр и мастер спорта, сейчас проходивший службу в пятой дивизии ПВО. Естественно, генерал его хорошо знал — ЦСКА притягивал к себе всех перспективных спортсменов, кого забирали в армию. Откуда он? Кажется, с Урала. Наверное, живёт здесь в спортивном общежитии, когда сборы и соревнования.

— Здрав желаю! — откозырнул и вытянулся в струнку Николаев, здоровенный 19-летний парень с пудовыми кулаками.

Денисенко небрежно козырнул и вгляделся в Николаева. К сожалению, о Николаеве у генерала сложилось неверное впечатление. Ему казалось, что здоровенный наголо бритый накачанный парень, как и все боксёры, недалёк умом, и легко управляем, но на самом деле это было не так. Если приглядеться, в глазах парня можно было увидеть живой ум и неподдельный интерес к жизни. Конечно, ему не повезло. После школы экзамены в институт не сдал, пришлось осенью идти в армию. Естественно, талантливого боксёра, мастера спорта СССР, сразу же прибрал к себе ЦСКА. Впрочем, такому исходу Николаев был доволен — занимался по сути, тем же самым, что и на гражданке. Те же самые соревнования, тренировки и сборы. Да ещё и в Москве! Разве что свою часть ПВО приходилось посещать раз в месяц. Но Николаев приезжал, жил в казарме пару дней, дрался на спор со старослужащими, желавшими опрокинуть умелого бойца, и опять на месяц отбывал из части.

А ещё Николаев был… коренной екатинец и воспитанник екатинской детско-юношеской спортивной школы номер один, в которой сейчас училась Людмила Хмельницкая, и о которой Николаев прочитал в «Советском спорте». И теперь, конечно же, горел желанием увидеть землячку в деле, на первенстве СССР. Вот только генерал Денисенко об этом не знал. Человеку властному, вообще неведомо, что у людей, которые намного ниже рангом или социальным статусом, могут быть какие-то свои планы, вразрез идущие с их собственными планами. Такая точка зрения зачастую приводит к эпичным провалам и сливам всей жизни!

— Слушай, Николаев, а ты же сам с Урала? — спросил генерал.

— С Урала, товарищ генерал-майор, — согласился Николаев.

— И ты же в этом общежитии вроде бы живёшь? — спросил Денисенко.

— В общежитии, — согласился Николаев.

Ну… Кажется, это то, что надо… Придётся вызвать его для подробных инструкций. Например, чтобы Николаев создал в общежитии невыносимые условия для жизни свердловских спортсменок. Сам того не подозревая, Денисенко ступил на скользкую дорожку интриганства, которая, как известно, никогда и никого не доводила до добра…

… Пока в спортивной школе ЦСКА планировались какие-то шашни, Арина тоже приступила к прыжковой тренировке. Несмотря на то, что отдача икроножных и голеностопных мышц слегка увеличилась, этот прогресс ещё никак не мог повлиять на прокат целиковой программы.

Начала разминаться с шагов, но недолго. Разогревшись обычными перебежками, Арина сделала несколько пируэтов и фуэте. Потом перешла на перекидные прыжки. В целом результатом была довольна — мышцы разогрелись, но при этом былой усталости не чувствовалось. Решив, что пора бы попробовать прыжки, начала заход на двойной лутц.

Сделав несколько передних подсечек, Арина разогналась от правого короткого борта, в четверти арены развернулась шагом «чок-тау» на левую ногу и поехала по дуге «вперёд-наружу», через пять метров встала левым коньком на внешнее ребро, ударила зубцом левого конька по льду, вход в группировку, крутка, и… Не получилось! При приземлении чуть не упала, сильно коснувшись рукой льда. Даже не коснулась, а практически опёрлась ладонью и остановилась в «степ-аут». Всё просто! Она перекрутила прыжок! Сейчас, после точной закачки голеностопа, двойной лутц оказался для неё слишком лёгким, практически невесомым! Она исполнила его без всяких усилий, но так как усилие для отталкивания приложила привычное, то прыжок вышел перекрученным. Надо сразу же начинать с тройных!

Поднявшись на лёд, Арина сделала полукруг на левой ноге обратно к правому короткому борту и с прежнего места опять стала заходить на лутц, только уже на тройной. В этот раз сделала на две подсечки больше, чтобы увеличить скорость захода. Ощущения от новых коньков в этот раз были незабываемые. Лёд они держали прекрасно! Теперь можно было не бояться падения, когда разгоняешься до приличной скорости!

Разогнавшись до приличной скорости, Арина снова в «чок-тау» сменила ногу с правой на левую, проехала пять метров, фиксируя внешнее ребро, оттолкнулась и сделала тройной лутц! Причём получился он сейчас гораздо более мощный и зрелищный, чем раньше! Высокий, пролётный и с шикарным выездом. Но самое главное не это — сейчас Арина чувствовала, что точно контролировала каждую фазу прыжка!

Ну что ж… Осталось только это умение закрепить и перейти к другим прыжкам…

Глава 25

Народ и партия

Мастера спорта наблюдали, как Соколовская и Хмельницкая штампуют прыжки. Странно. Кажется, всё перед глазами, вот же — в пяти метрах от тебя Хмельницкая заходит на лутц: разгоняется простыми шагами, разворачивается на ход назад, отталкивается, прыгает и выезжает, но поди ты… Делаешь абсолютно то же самое, что и она, но вместо красивого выезда и восхищённых взглядов одногруппников видишь в 10 сантиметрах от носа испещрённый коньками лёд и ощущаешь боль в отбитой от падения заднице. Всё-таки тройной лутц оставался недостижимой загадкой!

А Хмельницкая словно издевается! Как будто игнорирует, что на неё даже спортсмены-мастера спорта засматриваются, ловя каждое движение, в надежде урвать секрет мастерства. Прыгает так, словно одна на катке.

Правда, Арина этого не замечала, работала для себя. После того, как исполнила два тройных лутца и два флипа, решила попробовать их в каскаде с двойными тулупами. И тоже получилось прекрасно. Правда, сил ни на что другое уже не осталось. Тяжело дыша, покатила к скамейке перевести дух.

Соколовская после двойных прыжков перешла на тройные, практически без отдыха. Несколько раз исполнила одиночные тройной сальхов и тройной тулуп, потом в каскаде с двойными тулупами. В конце прыжковой тренировки зашла на каскад тройной сальхов — тройной тулуп, и в этот раз он у неё не получился — всё-таки Марина подустала, несмотря на своё лёгкое тело. Недокрут был больше четверти, и Соколовская свалилась на лёд. Правда, упала она грамотно, да и вес у неё был небольшой. Упав на задницу, Соколовская отпрыгнула от льда, как кошка, и покатила к Арине, потирая пятую точку.

Своим уходом одногруппницы вызвали оживление среди мастеров, и они, вдохновлённые юниорками, тоже стали пытаться прыгать тройные. Получалось по-разному, и это в первую очередь зависело от характера спортсмена. Горинский ожидаемо психанул и стал заходить на тройной тулуп, собираясь исполнить его в своём стиле: мощно и пролётно. Но уже на стадии отталкивания у фигуриста что-то не задалось, и Артур с грохотом упал на лёд. Падение получилось эпическим — с долгим проездом на заднице по льду и ударом корпуса о бортик.

Артур был слишком зол — это было видно по его покрасневшему лицу. Вставая, парень даже хотел со злости ударить по льду, но вовремя сдержался, не желая, чтобы одногруппники увидели его недовольство — открытое выказывание негативных эмоций в фигурном катании считалось слабой чертой характера. Ведь в прокате случается всякое, и главное после падений — быстро встать и продолжить выступление, не показывая разочарования.

Всё-таки Горинский исполнил тройной тулуп, что указывало на его упёртость, причём сделал сразу каскад из трёх тройных тулупов подряд. Разогнался он в этот раз не особо мощно, уже без особых эмоций. Арина видела, что он провёл комбинацию на полном контроле, без присущих ему психов. И сделал ведь эффектный элемент! Сделал по-мужски очень красиво.

— Смотри, только псих прошёл, как получаться стало, — заметила Арина.

— А… — махнула рукой Соколовская. — Старая история. Я ему столько раз говорила, чтоб держал себя в руках. Как об стенку горох. Взрывной характер.

Арина внимательно посмотрела на Марину. Она помнила, что Соколовская вроде бы платонически дружила с Артуром, но что у них было сейчас, естественно, не знала — в личном вопросе одногруппница была скрытной. Часто уходила с тренировок одна, как будто опасаясь, что Арина навяжется ей в попутчики. Может, и гуляла с Артуром и в кафе ходила…

Сейчас Горинский, определённо, был рад своему успеху — сделал сложный элемент на исходе тренировки, когда формируется настроение на весь оставшийся день.После Горинского настал черёд Савосина продемонстрировать своё мастерство. Он специально не стал прыгать при Горинском, так как Артур не любил, если с ним кто-нибудь пересекается траекториями.

Егор, наоборот, был уверен в себе и стал заходить на тройной сальхов быстро и напористо, уже не экономя силы, предвидя, что тренировка скоро закончится и можно, что называется, дать жару. Разогнавшись, сделал несколько троек, заранее раскрутив себя, и прыгнул тройной сальхов! Приземлившись, прицепил к нему тройной тулуп и тоже сделал его!

— Молодец! Ура! — крикнула Арина и захлопала в ладоши.

— А я, значит, не молодец? Мне ура не надо кричать? — Горинский подкатил к бортику, резко затормозил, со стуком сыпанув в него ледяной крошкой, облокотился, и нагло уставился на юниорок.

— Потише можно? — недовольно спросила Соколовская, стряхивая с волос несколько льдинок.

— И ты молодец, — вежливо согласилась Арина. — И вообще, все молодцы.

Горинский хотел сказать что-то язвительное, но в этот момент дверь на каток со стуком распахнулась, и забежали визжащие Авдеева с Муравьёвой, а за ними Данил с Лёшкой, старавшиеся догнать одногруппниц. Вот и явились на ледовую тренировку юниоры, вмиг нарушившие тишину ледовой арены. Хихикая и толкая друг друга, они подбежали к лавке, на которой сидели Хмельницкая с Соколовской и уже не обращая внимания на недовольство местных звёзд фигурного катания, стали в наглую пихаться, освобождая себе место на лавке. Артур, оказавшись вне внимания, покраснел и покатил к выходу с катка. Другие мастера потянулись за ним — тренировка закончена.

Левковцев быстро прервал разыгравшееся веселье.

— Стройся! — дунул в свисток тренер.

Арина нехотя поднялась со скамейки и пошла на лёд. Она уже чувствовала, что устала. Всё таки на полную нагрузку она ещё не вышла…

… Москва. Здание центрального аппарата КПСС на Старой площади, 4. В приёмной генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачёва на неудобном стуле сидит Виктор Михайлович Чебриков — председатель КГБ СССР, генерал армии. Он ожидал приёма у главы партии и государства, сжимая в руках папку с грифом «Совершенно секретно. Хранению не подлежит. Уничтожить после прочтения».

Хотя ожидание длилось всего пять минут, для самого влиятельного человека в Советском Союзе оно показалось унизительным. Чебриков сидел на неудобном стуле, в кителе генерала армии с золотыми погонами и золотыми колосьями на рукавах и лацканах, как мальчишка, терпеливо ожидая приёма, в присутствии двух лейтенантов из 9-го отдела КГБ и Андрея Грачёва, помощника генерального секретаря. Это было совершенно не по рангу Виктора Михайловича. Получается, унижался перед своими же подчинёнными, показывая своё незавидное положение перед генсеком. Но ждать приходилось…

Тема встречи была вполне определённая — Чебриков выполнил задание, данное ему Горбачёвым — собрал данные о визите секретаря ЦК КПСС Бориса Ельцина в Свердловск. В папке был детальный отчёт, предоставленный ему начальником УКГБ СССР по Свердловской области генерал-майором Корниловым Юрием Ивановичем. Чебриков внимательно изучил отчёт — ничего подозрительного за Ельциным замечено не было. Партийный деятель инспектировал свердловский ледовый Дворец спорта, всегда был в окружении партийных и хозяйственных работников Свердловска. Правда, место встречи с руководителями области было удивительным донельзя — встречался с ними Ельцин на чемпионате по фигурному катанию. И только на одном виде — на программах девушек-юниорок. Более Ельцин ничем не интересовался. Ах, да… Ещё участвовал в награждении победительниц, во время которого о чём-то, смеясь, разговаривал с чемпионками и призёрками — Хмельницкой, Соколовской и Малининой. Девушкам по 14 лет, и всё это выглядело совершенно обыденно. По-простому. Этим партийные и советские работники занимались постоянно. Зацепиться тут совершенно не за что.

Через минуту на столе Грачёва зазвонил телефон, он взял трубку, выслушал, положил трубку на аппарат, подошёл к двери кабинета Горбачёва и открыл её:

— Прошу вас, товарищ генерал армии. Извините за ожидание.

Встретил Чебрикова сам генсек, и встретил прямо у двери, с рукопожатием, что было признаком крайнего расположения.

— Извините, Виктор Михайлович, срочный телефонный разговор, — словно оправдываясь, сказал Горбачёв и пожал руку Чебрикова. — Прошу вас, присаживайтесь.

Горбачёв указал на кресло, стоявшее напротив своего, как будто подчёркивая равный статус собеседника. Рядом с креслом стоял небольшой журнальный столик красного дерева с золотым гербом СССР на столешнице. Чебриков положил на него фуражку, стараясь не попасть на герб, а папку протянул Горбачёву.

— Михаил Сергеевич, я исполнил ваше задание — здесь собран материал, касающийся визита товарища Ельцина в Свердловскую область. Куда ходил, что делал, с кем общался.

Однако Горбачёв никакого интереса к папке не проявил. Небрежно положил её на столик рядом с фуражкой Чебрикова, причём герб СССР этой папкой нечаянно закрыл, посмотрел на это, и никак не отреагировал.

— Виктор Михайлович, папку я обязательно изучу, — заверил Горбачёв. — Но не могли бы вы всё рассказать своими словами? И сделать устное заключение, так сказать.

— Указанной целью командировки Бориса Николаевича была инспекция спортивных сооружений Свердловской области, — ответил Чебриков. — Формально она была исполнена. Но лишь формально. Реально он был лишь в одном спортивном сооружении — ледовом Дворце спорта профсоюзов. Инспекцией этот визит никак нельзя — товарищ Ельцин присутствовал на спортивных соревнованиях и участвовал в награждении победителей.

— Это всё? — безразлично спросил Горбачёв.

Он помнил, что именно так Ельцин и озвучил цель своего визита в Свердловск. Но неужели он на самом деле ездил лишь посмотреть на фигурное катание?

— Всё, Михаил Сергеевич, — согласно кивнул головой Чебриков. — При этом посещал лишь одно соревнование — состязание девушек-юниорок. Также участвовал в награждении спортсменок. С руководящими партийными и советскими работниками общался лишь в государственной ложе дворца спорта. Очень восхищённо и одобрительно рассказывал о девушке, ставшей чемпионкой Свердловской области в категории юниоров. Больше никуда не ходил, ни с кем не встречался. Жил на правительственной загородной даче.

— Что за девушка, о которой он говорил? — с любопытством спросил Горбачёв.

— Людмила Александровна Хмельницкая, ученица седьмого класса средней школы и воспитанница секции фигурного катания ДЮСШОР города Екатинска, — ответил Чебриков. — В этом году стала серебряным медалистом в родном городе, потом чемпионкой Свердловской области. О девушке уже пишут в газетах. Писал несколько раз «Советский спорт». Автор статьи — журналистка Ирина Чен, бывшая олимпийская чемпионка.

— И что пишут о ней? — вдруг заинтересовался Горбачёв. — Вы такие интересные вещи рассказываете. Признаюсь, первый раз слышу о Хмельницкой, хотя товарищ Ельцин что-то, помнится, говорил о юных дарованиях с его родины.

— Пишут только хвалебные эпитеты, — признался Чебриков. Сказать точнее он, конечно же, не мог, так как не был любителем фигурного катания, и статью Чен не видел — сказал наугад, поверив на слово Корнилову, проводившему всю оперативную работу по Ельцину.

— Любопытно… — рассмеялся Горбачёв. — Вы меня очень заинтересовали. Нужно взглянуть в газете, что такого примечательного в этой девушке.

— Михаил Сергеевич, вы и лично можете её увидеть, — помолчав, заявил Чебриков. — Через две недели состоится первенство СССР среди юниоров, куда Людмила Хмельницкая приедет как представительница Свердловской области.

— Вот как…— удивился Горбачёв. — Хорошо. Спасибо, товарищ Чебриков. Вы проделали колоссальный объём работы. Примите мою искреннюю благодарность.

Горбачёв поднялся, показывая, что разговор закончен и пожал руку генералу.

Выходя из кабинета генсека Чебриков чуть не столкнулся с… Тем самым Борисом Ельциным, о котором только что говорил с генеральным секретарем ЦК КПСС. Встреча была очень неожиданной, но и не невозможной. Кого тут только не увидишь… Поэтому Чебриков поздоровался с Ельциным и пошёл по коридору на выход, размышляя, кто сегодня звонил Горбачёву и о чём шёл разговор. Пожалуй что, стоит ознакомиться с записью прослушки телефона генерального секретаря…

… Ельцин вызову к Горбачёву не удивился, памятуя небольшую напряжённость генсека в последнее время, связанную с поездками в Свердловскую область, поэтому был готов к разносу и уже приготовил оправдательную речь, однако Горбачёв удивил. Встретил, как положено, лично, поздоровался и показал рукой на кресло, где только что располагался Чебриков.

— Присаживайтесь, Борис Николаевич.

Ельцин сел в кресло, мельком взглянув на папку с грифом «Совершенно секретно», лежавшую на журнальном столике рядом с собой, и приготовился слушать. Однако Горбачёв был в хорошем настроении.

— Борис Николаевич, я вас позвал, чтобы узнать об итогах вашей поездки в Свердловск, — сказал Горбачёв.

— Инспекцию Дворца спорта профсоюзов провёл, — коротко сказал Ельцин. — Участвовал в награждении победительниц чемпионата по фигурному катанию.

— И какие выводы сделали на основании всего увиденного?

— Всё хорошо, понимаешь, — развёл руками Ельцин. — Сооружение в прекрасном состоянии, транспортная доступность очень хорошая, обеспечение питанием как болельщиков, так и спортсменов тоже на высоте. Состояние общежития для спортсменов тоже замечательное…

— Скажите, Борис Николаевич, а спортивные сооружения города Москвы вы не желаете проверить? Это ваша прямая обязанность, как первого секретаря московского горкома, — лукаво спросил Горбачёв, решивший бить не в бровь, а в глаз, искореняя местечковость Ельцина. — Ведь скоро чемпионат СССР по фигурному катанию. И к нам приедет ваша протеже Хмельницкая. Вдруг ей не понравится тут?

— И это будет сделано! — смущённо согласился Ельцин. — Это вы правильно сказали, Михаил Сергеевич. Нужно заняться этим сразу же. И начать с общежитий, где будут размещены спортсмены. Сегодня же этим займусь…

Выходя от Горбачёва, Ельцин гадал, что же там за папочка лежала у генсека… Ведь очевидно, что её недавно принёс Чебриков, и она вполне могла касаться лично его, Ельцина. Недаром Корнилов предупреждал… Что-то в партии начинает происходить…

… — Ребята! Сегодня делаем упор на обязательные фигуры! — заявил Левковцев. — После разминки выбирайте себе участок катка и тренируйте фигуры, весь цикл, пять раз! Хмельницкая, Соколовская после разминки исполняют фигуры около калитки, под моим контролем.

— Нам не надо разминаться! — решительно сказала Соколовская. — Мы тройные прыжки только что прыгали. И вполне успешно.

— Хорошо, — согласился Левковцев. — Начинайте тогда исполнять фигуры прямо сейчас.

Небольшая передышка всё-таки положительно сказалась на состоянии Арины — она почувствовала, что мышцы опять расслабились. Встав чуть подальше от Соколовской, проехала на левой ноге крюк, выкрюк и параграф, потом развернулась моухоком, переступив на другую ногу, и сделала крюк, выкрюк и параграф на правой ноге. Посмотрела на Левковцева и увидела, что он удручающе покачал головой.

Следы на льду определённо говорили, что им далеко до идеала. Впрочем, всё не так плохо. Рваных траекторий с потерями рёбер не видно — заметно лишь неправильный радиус окружностей на восьмёрках, где нужно было быстро менять направление езды и рёбра. Но это уже было что-то! С этим можно работать. Никакого сравнения с теми результатами, которые Арина показывала без специальных носков и с ненакачанными икроножными и голеностопными мышцами.

— Люда! Ничего страшного! Повторяй ещё четыре раза! — велел Левковцев и занялся другими учениками.

Арина не видела, как фигуры исполнила Соколовская, но, судя по тому, что персонально к ней тренер не обратился и ничего не скорректировал, по-видимому, хорошо…

Глава 26

Странные дела в Москве

На тренировочном катке «Динамо» в подмосковных Химках ледовая подготовка юниоров протекала в обычном режиме. До Первенства СССР оставалось немного времени, и пора уже было проводить целиковые прокаты программ, но заслуженный тренер СССР Виктор Николаевич Кудрин в работе с Наташей Скарабеевой решил посвятить ещё пару дней отработке тройного лутца и флипа. Этому были достаточно веские причины.

Виктор Николаевич был реалистом и понимал, что у Наташи с её неустойчивой психикой и привычкой завалить одну из программ, шансы на призовое место хоть и имеются, но достаточно мизерные. Конкуренток он знал, и понимал что даже при чистых прокатах Наташи, ей очень сильно повезёт, если девушка окажется в призах. Работа с этой фигуристкой была работой на будущее. Но задел для этого будущего надо было делать уже сейчас — времени на раскачку не было. с ведущим, топовым фигуристом всегда может произойти форс-мажор и останешься на бобах, вообще без спортсменов.

Фигурное катание менялось, как менялась вся жизнь. Дальше работать по-старинке было невозможно. Виктор Николаевич понимал, что будущее за артистизмом и владением всеми видами прыжков — об этом недвусмысленно заявил Шеховцов. Значит, нужно сделать шажок к будущему именно сейчас, пусть даже на предстоящем первенстве. Пойти ва-банк. Рискнуть. Продемонстрировать судьям и федерации, что он, Кудрин, всегда стоит на острие новых веяний в своем виде спорта. Пусть Скарабеева прыгает максимально сложный лутцевый и флиповый набор. Вывезет — хорошо, не вывезет — зато отметится перед федерацией.

— Наташа, ты как, размялась уже? — спросил Кудрин, подъезжая к воспитаннице. Сегодня он сам надел коньки, чтобы на ближнем расстоянии контролировать учеников и точечно давать им наставления по технике.

— Да, Виктор Николаевич, — согласно кивнула головой Наташа, сделала несколько кругов перед тренером и притормозила. — Что сейчас делать?

— Сейчас начинаем плотно тренировать тройной лутц, — непреклонно сказал Кудрин. — К первенству будем готовиться с максимально сложным прыжковым набором. Наташа, нам нужно уже сейчас заявить о себе. Потом случая может и не представиться. Федерация требует усложнения.

— Хорошо, Виктор Николаевич, — согласилась Наташа. — Лутц исполнять с долгого захода?

— Да, начинай пока так, с очень простого захода, — согласился тренер. — При удачном исполнении сразу же повторяй в каскаде с двойным тулупом.

Мария Бутова, стройная тоненькая девушка, посмотрела на тренера и, не получив никаких указаний, стала делать то же самое, что и Скарабеева, только чуть в стороне, и вместо тройных лутцев, прыгать двойные.

Когда Виктор Николаевич смотрел, как юниорки набирают ход, группируются, прыгают. Парни-юниоры стали делать тоже самое. Тренировочный процесс пошёл.

И тут окликнули из-за бортика. Виктор Николаевич увидел, что первые прыжки получились, и только тогда обернулся и увидел двух мужчин. Там стояли председатель центрального совета спортивного клуба «Динамо» Пётр Николаевич Богданов и… министр внутренних дел Александр Владимирович Власов.

— Виктор Николаевич, можно вас на пять минут? — махнул рукой Богданов, подзывая к себе. — Извините, что отрываем вас, но нужно поговорить.

«Началось в колхозе утро. Сейчас опять будут мозг выносить и спрашивать, какие шансы на медали», — с неудовольствием подумал Кудрин. И ведь как в воду глядел!

— Здравствуйте, — Кудрин подкатил к бортику, показывая, что снимать коньки не собирается, так же как и прекращать тренировку. Нужно говорить — приходите в свободное время, в тренерскую.

— Мы займём немного времени! — заверил Богданов и, дождавшись, когда заслуженный тернер подъедет к бортику, продолжил: — В первую очередь хотел бы спросить у вас, какие шансы у вашей воспитанницы Наташи Скарабеевой занять призовое место на первенстве страны?

— Шансы есть! — осторожно сказал Кудрин. — Работаем. Больше ничего сказать не могу.

— А всё-таки можно поконкретней, над чем работаете? — спросил Власов, строго глядя на тренера. — Есть ли какие-то сложности? Нам нужен результат, Виктор Николаевич! Вы понимаете??? Ре-зуль-тат!

— Сложности в наличии соперниц… — вздохнул Кудрин. — Товарищи, это же спорт. Сложнокоординационный спорт, в котором всегда есть фактор случайности. И есть соперницы. Сильные. Обойти которых мы не сможем физически, хоть из кожи вон выпрыгнем. И давайте смотреть более широко, с прицелом на будущее — именно сейчас мы закладываем фундамент для него. Сейчас мы работаем на будущее. Можно оставить след в спорте не только медалями, а тем, что ты катишься сложно, интересно, по-новаторски.

— Это всё понятно, товарищ Кудрин, — строго-официально сказал Богданов. — Но вам нужно обеспечить клубу на предстоящем первенстве максимально более высокое место, минимум — серебряная медаль. Как вы понимаете, от этого зависит финансирование клуба и шефская помощь вашей школе. Да вы что, издеваетесь что-ли??? Не будет медали — не будет финансирования!

— Кстати, а что у вас будут за соперницы? — вдруг заинтересовался до этого молчавший Власов. — Непроходимых людей в нашей стране нет. Которых нельзя подвинуть в сторону, знаете ли…

— Катя Денисенко из ЦСКА, — ответил Кудрин, даже с каким-то скрытым злорадством. — Очень сильная спортсменка. Наиболее вероятная кандидатка на чемпионство.

— ЦСКА… — погрустнел Власов. — Значит, они опять будут первые. Мда…

— Ещё приедут три сильные фигуристки из Свердловской области. Хмельницкая, Соколовская и Малинина. О них в «Советском спорте» писали совсем недавно. Очень лестные отзывы были. Я их прокаты не видел, но, судя по статье, фигуристки совершенно новой формации, которые могут заявить о себе.

— Ну что ж… Всё ясно. Спасибо, что просветили, до свиданья, — сказал Власов и обратился к Богданову: — Товарищ Богданов, теперь о нуждах спортивного клуба можно поговорить более предметно. Только боюсь, у меня для вас неважные новости…

Богданов строго посмотрел на Кудрина, укоризненно покачал головой и пошёл вслед за решительно шагавшим Власовым. Кудрин оглянулся на Скарабееву, и увидел, как она эпично упала, вот только с какого прыжка, не успел заметить.

— Ната! Ты как в порядке? — крикнул Кудрин.

— В порядке, Виктор Николаевич! — уныло ответила Наташа, поднимаясь со льда. — Ещё продолжать?

— Продолжай, — согласился тренер и подъехал вплотную к фигуристке, затормозив рядом с ней. — Сейчас я провожу этих товарищей и буду заниматься с тобой более детально. Скажи мне, когда ты неудачно прыгаешь лутц, какие проблемы? Что ты чувствуешь? Я вижу, что ты недокручиваешь. Но иногда докручиваешь, и получается всё нормально. Наташа, так нельзя работать. Я не могу определить фронт работы с тобой. Если бы ты постоянно недокручивала и падала, я бы знал, что делать. Но ты иногда показываешь просто эталонное исполнение.

— Я не знаю, Виктор Николаевич, — вежливо ответила Наташа, невольно потирая отбитую задницу.

Кудрин недовольно покачал головой. Самое плохое! Это самое плохое, что может быть в тренировочном процессе — ты видишь проблему и не знаешь, как её решать, потому что она то есть, то нет. Это как автомобиль с переломленным электрическим проводом — то едет, то нет, и где поломка, определить чрезвычайно трудно. Но Кудрин не может отпустить ситуацию на самотёк!

— Начинай новый заход на прыжок! — велел Кудрин. — Я буду смотреть с разных ракурсов и более подробно!

Более ничего не оставалось делать…

… 27 февраля 1986 года, четверг, город Екатинск. Директор Уралвагонзавода Владимир Степанович Соколовский вечер проводил дома, в кругу семьи, как и положено примерному советскому человеку, коммунисту и семьянину. Правда, семья сейчас занималась житейскими делами — каждый своим. Жена смотрела по телевизору повтор «Песни-85», дочка слушала музыку на магнитофоне, закрывшись в своей комнате, а он сам расположился в кабинете. Кресло под торшером, любимая книга Ефремова и бутылочка «Юбилейного» на столе, халат и мягкие тапочки. Идиллия… И надо ж такому случиться, что эту идиллию совершенно беспардонно нарушил телефонный звонок. Судя по тому, что телефон звонил долго, подходить к нему не собирались ни жена, ни дочь. Да и звонили в это время обычно ему, если на заводе случался какой-нибудь форс-мажор. Например, поломка важнейшего оборудования или несчастный случай с рабочим. Отгоняя печальные мысли и желание перекреститься, Владимир Степанович вздохнул, отложил книгу и подошёл к импортному кнопочному телефону, висевшему на стене в просторном коридоре сталинки.

— Соколовский! — властно сказал Владимир Степанович, подняв трубку, как бы сразу намекая, что по легкомыслию беспокоить такого важного человека совсем не стоит. Однако, с большим удивлением, тут же узнал голос директора ДЮСШОР.

— Здравствуйте, Владимир Степанович. Это Каганцев, — голос директора был обеспокоенный. — Нужно поговорить о вашей дочери. О её подготовке к первенству.

— О дочери? Прямо сейчас? — растерялся Соколовский. — Это никак подождать не может?

— Нет! — решительно ответил Каганцев. — И вы человек занятой, вас днём не выловить, и я тоже. Давайте поговорим сейчас. Много времени это не займёт. Я приеду сам. Быстро.

— Ну… Хорошо… Жду вас… — обречённо сказал Соколовский и пошёл искать вторую рюмку.

Каганцев и в самом деле, приехал достаточно быстро. Услышав звонок в дверь через двадцать минут, Соколовский впустил нежданного гостя и пригласил его сразу в кабинет. Указал на кресло и, налив коньяк, подал рюмку гостю. Сам расположился в соседнем кресле.

— Слушаю вас, Владимир Иванович. Признаюсь, удивили, — начал разговор Соколовский. — С чем пожаловали?

— Помните, у нас был разговор на тему, что москвичи могут интриги начать плести? — спросил Каганцев, осторожно пробуя коньяк.

— Было такое, — подтвердил Соколовский. — Что-то случилось?

— Сегодня мне звонили из Москвы, — помолчав, сказал Каганцев. — Звонил наш бывший воспитанник. Мой воспитанник. Серёжа Николаев. Прошли с ним путь от третьего юношеского до мастера спорта. От детских соплей до побед на взрослых регионалках. Очень перспективный парень. Но, как и всегда это бывает, забрали в армию и сразу же открепили от нас в ЦСКА. Но Серёга связи с родным клубом не теряет. Не знаю уж, вернётся к нам из Москвы или нет, но нашу спортшколу, где провёл детство и юность, и первого тренера, забыть не скоро сможет.

Соколовский вдруг с удивлением увидел, как у Каганцева прервался и слегка дрогнул голос. По-видимому, очень дорог ему бывший ученик…

— В общем, позвонил мне Николаев и сообщил, что генерал Денисов, командир пятой дивизии ПВО, в которой он служит, отдал приказ повредить трубы испарителя на малой арене ЦСКА, где должно проводиться первенство СССР по юниорам, — тихо сказал Каганцев. — Николаев, естественно, отказался, хотя неподчинение приказу сулило ему большие неприятности. И не только отказался, но и поставил в известность меня, так как сразу сообразил, откуда ветер дует. Естественно, парень сразу сообразил, что это выпад против наших фигуристок. Арена от общежития, где живут спортсмены, в двух шагах. То есть нашим девушкам очень комфортно было бы. Сейчас некомфортно. Похоже, после отказа Николаева, Денисенко всё-таки нашёл исполнителя на это чёрное дело. Со вчерашнего вечера арена ЦСКА закрыта на ремонт на неопределённый срок, первенство перенесено в ледовый дворец «Крылья Советов», что на другом конце Москвы. Сейчас и Марине, и Люде придётся на общественном транспорте ездить через всю Москву. Как понимаете, это сильно скажется на результатах.

— Но это же настоящее вредительство! За это сажать надо! — негодующе сказал Соколовский, вскочил с кресла и стал прохаживаться туда-сюда. — Мы же в советской стране живём! Где милиция? Да тут… КГБ и ЦК надо подключать!

— Владимир Степанович… — ещё более тихо сказал Каганцев. — Вы понимаете — нужны веские доказательства, что это генерал заставил арену поломать? Кому поверят — сержанту Николаеву или генералу Денисенко? То-то и оно. Это всё равно что с ветряными мельницами воевать. Парень нас предупредил, что против девчонок плетутся интриги, — честь и хвала ему за это. Тем более, может быть не последняя провокация. Это нам, взрослым людям, надо решать, как мы своих детей отстаивать будем. С пацана спроса нет.

— А чего он прицепился-то к нашим? Генерал этот? — недовольно спросил Соколовский.

— У Денисенко дочь занимается фигурным катанием. Чемпионка Москвы. В ДЮСШОР ЦСКА учится. Вот вам и вся причина.

— Да как это возможно, чёрт возьми! — махнул рукой Соколовский, опять приходя в ярость. — Это же не спортивно! Бандитизм какой-то! Это же…

Хотел добавить что-то ещё, но вовремя осёкся, сообразив, что сам-то недалеко от этого генерала ушёл. Была б возможность — сделал бы то же самое. Например, не пустил мать Хмельницкой с работы, поболеть за дочь. Воспоминание было очень не красящее его, и о котором он всегда старался забыть. Но надо же… Всплыло в самый неудачный момент, когда стал рассуждать о низости генерала Денисенко.

— Значит, нужно девушек машиной обеспечить, чтобы они ездили на тренировки и соревнования! — решительно сказал Соколовский. — Это я возьму на себя. У меня есть в Москве, к кому обратиться с этой просьбой. Да и вообще…

Соколовский сделал абстрактный взмах рукой.

— Это не телефонный разговор. Пожалуй что, скатаюсь я в столицу завтра сам… Я не позволю, чтобы о мою дочь вытирали ноги…

… 28 февраля 1986 года, пятница. На тренировочном катке ДЮСШОР-1 города Екатинска радио рассказывало о героическом подвиге челюскинцев, но неожиданно передача прервалась. Прозвучало шесть коротких писков. Через короткую паузу радио заработало снова.

— Говорит Москва. Передаём сигналы точного времени, — спокойно сказала женщина-диктор. — Начало шестого сигнала соответствует пятнадцати часам московского времени. В столице пятнадцать часов, в Ашхабаде — шестнадцать, в Ташкенте — семнадцать, в Караганде — восемнадцать, в Красноярске — девятнадцать, в Иркутске — двадцать, в Чите — двадцать один, во Владивостоке и Хабаровске — двадцать два, в Южно-Сахалинске — двадцать три, в Петропавловске-Камчатском — полночь.

«Уже заканчивать пора», — подумал Левковцев, взглянув на часы. Шли точно. Корректировка времени не требовалась.

— Владислав Сергеевич, вас к телефону! Москва на проводе! — Левковцева отвлёк от тренировки мужской голос. Это был Василий Степанович Горин, бывший хоккеист второго дивизиона, а сейчас преподаватель ДЮСШОР по хоккею.

«Москва? Вот так да… Кто это?» — с большим удивлением подумал Левковцев и от неожиданности чуть не поскользнулся на льду.

— Ребята! Тренируем вращения! Я скоро! Не балуемся, не пакостим! Соколовская за меня! Наблюдай за группой, давай задания!— крикнул Левковцев и покатил к калитке. Быстро надел чехлы на лезвия и побежал в тренерскую.

Горин, понимая, что разговор может быть не для посторонних ушей, показал на лежащую трубку, показал большой палец, словно намекая, что звонит большой начальник, и вышел из тренерской.

— Левковцев, здравствуйте, слушаю вас, — поднял трубку тренер.

И сразу же узнал голос Шеховцова, председателя центрального комитета Федерации фигурного катания. Большой начальник лично позвонил ему, что уже как бы указывало на возросший авторитет уральского тренера! Это было неожиданно и очень приятно. Что ему надо?

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич, это Шеховцов, — ответил начальник. — А можно узнать, как у вас подготовка к первенству проходит?

— Да… — растерялся Левковцев. — В принципе, нормально. В планах с понедельника освободить Хмельницкую и Соколовскую от занятий в школе, и приступить к накатке целиковых программ.

— Это хорошо, — согласился Шеховцов. — Мой звонок — жест доброй воли, так сказать… Скажите, вы ещё не знакомились с возможностями ваших соперниц на первенстве?

— Нет, — удивился Левковцев. — Я на первенство ни разу не ездил, откуда мне знать… Где оно вообще будет проводиться? В малой ледовой арене ЦСКА, кажется?

— Первенство будет проходить во дворце спорта «Крылья Советов», вместимостью 5500 зрителей, — заявил Шеховцов. — Домашняя арена одноимённого хоккейного клуба. Улица Толбухина, 10, строение один. Проживать иногородние спортсменки будут в общежитии ЦСКА, на Ленинградском проспекте.

— Но… Вроде бы… Ходили слухи, что первенство будет на малой ледовой арене ЦСКА, всегда ж там проводились соревнования по фигурному катанию, — осторожно заметил Левковцев. — Там девчонкам от общежития до катка — рукой подать, пять минут ходьбы пешком. А… От Ленинградского проспекта до Толбухина — пропасть. Это же через всю Москву ехать… Километров 15, не меньше.

— К сожалению, произошли неожиданные перестановки, — разочарованно ответил Шеховцов. — Буквально сегодня мне позвонил директор спортивной арены ЦСКА и сообщил, что случилось чрезвычайное происшествие — неожиданно случилась разгерметизация трубок испарителя под льдом, и ремонт займёт много времени.

— Ясно… — тяжело вздохнул Левковцев. — Будем привыкать к большой дороге.

— А сейчас я вам сообщу о ваших соперницах, чтобы вы были в курсе их подготовки, и так наладили тренировочный процесс, чтобы навязать достойную борьбу, — безапелляционно заявил Шеховцов. — Таня Малинина заявилась на соревнования, хотя поначалу таких планов у неё не было. Но решили ехать. Насколько я знаю, Ксенофонтов сейчас упорно нарабатывает стабильность у своей спортсменки. При чистых прокатах, сами понимаете, Малинина навяжет упорную борьбу вашим фигуристкам. Очень серьёзная соперница Катя Денисенко, воспитанница ДЮСШОР ЦСКА, чемпионка Москвы. Смотрю её результаты — катается очень стабильно и технично. Шесть тройных на две программы. Тулуп и сальхов. Технически очень сильная. Переходы, связки — всё на высоте. Третья соперница — Наталья Скарабеева из спортивного клуба «Динамо» города Химки. Как мне сказал её тренер Виктор Николаевич Кудрин, она обладает вообще всеми тройными прыжками. Исполнение пока нестабильно, но они на первенстве пойдут на максимально сложный прыжковый набор. В деле я её не видел, однако тренер очень нахваливал. Вот такие у вас будут соперницы. Вопросы есть?

— Нет вопросов, — покачал головой Левковцев. — Будем работать.

Добавить тут было абсолютно нечего…

Глава 27

Расклады на первенство

Для Арины пятничная ледовая тренировка закончилась прекрасно. Чувствовала, что прибавляет с каждым разом, выходит на пик формы. Теперь самое главное — не сбить темп. По датам выходило, что уже надо начинать целиковые прокаты. До первенства осталось 10 дней.

— Тренировка закончена! — хлопнул в ладоши Левковцев. — Все свободны, кроме Хмельницкой и Соколовской. Девочки, на минуту задержитесь.

Дождавшись, когда остальные юниоры покинут каток, он посмотрел на снявших коньки фигуристок, сидевших на лавке. Посмотрел, словно оценивал, кто чего стоит.

— Пойдёмте в тренерскую. Поговорим о предстоящих тренировках, общих планах на первенство и соперницах. Также скажу о регламенте. Донесёте информацию до родителей.

В тренерской усадил фигуристок за стол, сам сел напротив и положил перед каждой справку об освобождении от учёбы в связи с участием в регламентном соревновании — Первенстве Советского Союза по фигурному катанию на коньках сезона 1985/86 года, проводимом в городе Москва. Справки выданы кандидату в мастера спорта СССР Хмельницкой Людмиле Александровне и кандидату в мастера спорта СССР Соколовской Марине Владимировне. Действительны с понедельника, 3 марта, по понедельник, 17 марта. Печати и подписи.

— Справки сами знаете куда — отнесёте директору школы, — напомнил Левковцев. — В понедельник сходите к восьми утра в спортивный диспансер, к Миронову, пройдёте медосмотр на предмет допуска к соревнованиям. Справку потом отдадите мне. Сразу же, с понедельника, приступаем к ежедневным шестичасовым тренировкам. Занимаемся с восьми до пятнадцати часов, с перерывом на обед. Три дня тренируем части программ, разбираем отдельные связки, следующие два дня накатываем целиковые программы. В субботу выходной. В воскресенье, к 8 утра, приходим к ДЮСШОР и отсюда едем на автобусе в Свердловск. В Свердловске будут забронированы билеты на московский поезд, отходящий в 12 часов. На поезде едем в Москву, прибываем в полдень понедельника, десятого марта. Там садимся на общественный транспорт и едем до общежития ЦСКА на Ленинградском проспекте. Какие вещи с собой брать, сами знаете — запасные кассеты с музыкальным сопровождением, соревновательные и тренировочные костюмы, коньки, бельё, средства гигиены, свидетельства о рождении.

— Эмм… А почему… Общественный транспорт? — недовольно спросила Арина. — Мы что, на автобусе будем ездить, вместе со всеми??? Это же Москва! Там народу — пресс!

— Именно так, Люда! — Левковцев с удивлением посмотрел на ученицу, гадая, что значит «пресс». — Нам такси никто не выделит. Это вы здесь, в нашем городе, звёзды местного масштаба, а в Москве вы обычные спортсменки.

— Владислав Сергеевич, можно о регламенте соревнований? — спросила Соколовская, насмешливо посмотрев на покрасневшую Арину, принявшуюся от смущения ковырять пальцем столешницу.

— Времени на отдых и раскачку не будет, — заявил Левковцев, взяв распечатанную бумажку. — Приедем в понедельник утром, 10 марта. Днём будет единственная тренировка. Во вторник, 11 числа, обязательные фигуры, в среду, 12 числа, короткая программа, в четверг, 13 числа, произвольная программа, в пятницу, 14 числа, показательные выступления. В субботу, 15 марта, экскурсия по Москве. Вечером этого же дня мы уезжаем. В воскресенье вечером приезжаем домой. В понедельник, 17 марта, выходной, а далее — вы входите в обычный режим. Так что, как видите, программа насыщенная.

— А что с соперницами? — спросила Соколовская. — Усложняться будем?

— Ну, про Таню Малинину вы уже знаете, — слегка улыбнулся Левковцев. — Прыжковый контент у неё, скорее всего, будет тот же самый — тулуп и сальхов. Будут ли они усложняться? Не знаю. Максимум натренируют три-три в короткой. Малинина на областном чемпионате выступила неудачно. Наверняка, будут сделают ставку на стабильность выступления. Есть ещё Катя Денисенко из ДЮСШОР ЦСКА, чемпионка Москвы. Очень сильная соперница. В арсенале тулуп и сальхов, шесть тройных на две программы. Стабильна. На чемпионате будет ещё одна сильная спортсменка, Наталья Скарабеева, из спортивного клуба «Динамо» города Химки, чемпионка Московской области. Как мне сказали, она обладает всеми тройными прыжками, но процент чистого исполнения пока средний. Сколько у ней тройных в программах и что она будет прыгать, я не знаю. Ориентироваться надо на то, что все прыжки прыгнет. Тогда нам будет тяжело. И да, самый главный ваш соперник — вы сами, а точнее, акклиматизация. Поедем через два часовых пояса.

— А из… Ленин… града разве нет спортсменок? — недоумённо спросила Арина, по привычке едва не назвав город Питером. К названию «Ленинград» она до сих пор не могла привыкнуть, как и ко многому другому в СССР. Вот действительно, если бы вы всю жизнь называли город «Питером», привыкли бы вы одномоментно к «Ленинграду»???

— Люда, больше я ничего не знаю, — решительно заявил Левковцев. — Но надо полагать, на первенство страны лучшие спортсменки приедут. Мне назвали наиболее сильных конкуренток, которые по баллам выступили на региональных стартах наравне с вами. Значит, будем отталкиваться от этих результатов. Возможно, будут ещё сильные спортсменки. О нас тоже не все сразу узнали.

Странно… Чтобы от Ленинграда никого не было? Во времена Арины Санкт-Петербург наравне с Москвой являлся мощным центром фигурного катания. Много сильных спортсменок там тренировались, особенно в спортивной школе «Зенит». Хотя бы чемпионка Европы и мира, победительница финала Гран-при, Елизавета Камышева, ученица Алексея Никаноровича Гришина, которая немало неприятных волнительных минут доставила фигуристкам Бронгауза, иногда подвигая тощих прыгучих малолеток с мировых пьедесталов. Лизе было 23 года, что по меркам российского фигурного катания 2022 года — совсем уже глубокая пенсия.

А спортсменка достойная! Она обладала пышными женскими формами, но при этом, всем законам физики вопреки, прыгала и тройной аксель, и четверной тулуп, да и в целом была очень интересной, яркой девушкой, в среде болельщиков прослывшей самой сексуальной фигуристкой всех времён и народов. А ведь при всём при этом у Камышевой ещё была балетная, идеальная хореографическая подготовка!

— Усложняться будем? — повторила вопрос Соколовская. Судя по всему, список возможных соперниц её не впечатлил.

— Ты уже прыгала три-три, Марина, — покачал головой Левковцев и посмотрел в тетрадь с какими-то записями. — Его и будем долбить. С ним у тебя вполне конкурентный набор получится, такой же, как у других претенденток. Насчёт тебя, Люда… Все значительные усложнения будут в межсезонье. Сейчас тренируем выносливость, набираем форму. Единственное… Твой сальхов. Ещё раз проверим процент чистого исполнения, и может быть, официально включим в программу. Потом будем накатывать каскад тройной лутц — ойлер — тройной сальхов. Он у тебя уже получался. Вопросы ещё есть?

— Не-а! — в один голос ответили чемпионки и, посмотрев друг на друга, прыснули от смеха.

— Тогда всё, девочки, до свидания, жду вас завтра на тренировке! — строго сказал Левковцев и показал на дверь. Вводный инструктаж был закончен.

… Весь пятничный день Владимир Степанович Соколовский долго думал, стоит или нет звонить своему другу, гвардии генерал-майору Степану Лукичу Демьянову, командиру 4-й гвардейской танковой Кантемировской ордена Ленина Краснознамённой дивизии имени Юрия Владимировича Андропова. Демьянов часто приезжал на учебный полигон завода, да и в целом активно участвовал в разработке новой техники и модернизации старой. На этой почве и сошлись характерами. Теперь, возможно, придётся обратиться к старому другу с деликатной просьбой… Тем более бумажка о командировке уже была готова с утра.

То, что против Марины плетутся какие-то интриги, Соколовский счёл для себя личным оскорблением, игнорировать которое было совершенно невозможно. Они хотят, чтобы его Марина проиграла! Проиграла из-за того, что будет по полдня тратить только на дорогу! Естественно, это был хороший ход. Фигуристки-провинциалки, неискушённые в движении по Москве, вместо того, чтобы тренироваться, будут мучиться в дороге, и это при условии неизбежной акклиматизации. Недруги режут прямо по живому! А вот нет! Шиш вам! Не бывать этому! Всё-таки надо звонить!

По телефону можно обсудить только часть того, что замыслил Соколовский, а значит, на выходные придётся самому слетать в Москву. Дождавшись позднего вечера, Соколовский позвонил Демьянову на домашний телефон.

— Лукич, приветствую! Узнал?

— Здравствуй, здравствуй, Степаныч! — обрадовался генерал. — Рад, что не забываешь мою скромную персону. Когда в гости?

— Да хоть завтра! — в свою очередь обрадовался Соколовский — получалось, что предстоящий визит как бы и не его инициатива.

Впрочем, поездку решил он оформить официально, как командировку в подшефную дивизию для осмотра танковой техники после пяти лет эксплуатации. Было готово и заявление, — в порядке обратной шефской помощи попросить четвёртую гвардейскую танковую дивизию выделить автомобиль для поездки воспитанниц ДЮСШОР-1 города Екатинска по Москве на соревнования и тренировки. ДЮСШОР была подшефной организацией Уралвагонзавода, и просьба выглядела совершенно естественной, которую удалось оформить документально.

А вот неофициальный разговор мог быть более интересным. Например, попросить выделить шофёром и сопровождающим фигуристок капитана Федотова, негласного телохранителя и адъютанта генерал-майора Демьянова. Федотов в конце 1970-х — начале 1980-х служил в «Зените» — нештатном отряде специального назначения резерва ГРУ Минобороны СССР. В составе этого отряда штурмовал дворец Амина в Афганистане, а после успешного завершения операции был командирован обратно в Москву для негласной охраны первых лиц государства и важных военачальников. Иногда, впрочем, Федотов на пару недель пропадал, и потом появлялся опять, с лицом в южном загаре, даже зимой.

Неприметный мужчина средних лет с ножевым шрамом на лице, похожий на рабочего с завода, ходил в простой матерчатой куртке и дешёвых брюках, на голове пролетарская кепка. Под курткой — пистолет ТТ в плечевой кобуре и сицилийская сарага в ножнах, которыми он владел отменно. Федотов приезжал с Демьяновым в Екатинск, и, как хвост, сопровождал его везде. Демьянов, будучи подшофе, рассказал Соколовскому про своего «ангела», приставленного Министерством обороны.

Сам генерал-майор к присутствию телохранителя при себе относился скептически, постоянно показывая пудовый кулак.

— Я что??? Не мужик??? Зачем мне Федотов? — смеялся он. — Пусть попробует кто-нибудь со мной в кулачки!

Никто из собутыльников не возражал… Может быть, генерал не возразит против просьбы дать на время Федотова?

… 28 февраля 1986 года. Ленинград. Малая ледовая арена Дворца спорта ленинградских профсоюзов «Юбилейный». Заслуженный тренер СССР Алексей Никанорович Гришин внимательно наблюдал за тренировкой юниорской группы и был очень недоволен. Это фиаско! Настало время набирать форму в подготовке к Первенству СССР, а его ученица, 16-летняя Аня Антонова, оказалась к нему фактически не готова. Сколько сил потрачено, и всё впустую… Впрочем, в этом была лишь его тренерская вина. Гришин в своём виде спорта всегда шёл индивидуальным путём, с твёрдым взглядом на фигурное катание как на искусство. Однако в таком взгляде на этот спорт всегда таились скрытые камни, ведь спортивную составляющую, как ни крути, никто не отменял.

Антонова в этом сезоне уже пробовала выступать по мастерам в кубковых стартах, но особого успеха не добилась. В первую очередь из-за средней прыжковой части. Четыре тройных прыжка на две программы, конечно, не могли гарантировать медаль среди мастеров спорта, поэтому в чемпионате СССР Антонова не участвовала — просто не отобралась. Расчёт был на первенство Ленинграда, и Антонова взяла на нём золотую медаль, при этом отобралась на первенство СССР в Москву. После победы на первенстве города даже мелькнула мысль, что и главное общесоюзное юниорское соревнование будет преодолимо, но руководитель федерации Шеховцов сильно расстроил по телефону, рассказав про существующие расклады. Четыре тройных прыжка при нынешних соперницах, даже в юниорах, — это уровень середины десятки. И то если повезёт.

Немаловажную роль сыграло то, что Гришин в работе с Антоновой сделал ставку на артистизм. Даже на балетность. Хореографией с Аней занимались известные ленинградские артисты балета Николай Тагунов и Владимир Сивак. После занятий с ними Антонова преобразилась. Когда она каталась, казалось, по льду невесомо порхает хрупкая фарфоровая статуэтка. И поставленные программы вполне соответствовали этой нежности и воздушности.

Весь сезон ушёл на огранку этого изящного бриллианта. И что оказалось в конце??? С какими показателями подошли к главному старту сезона? По всему выходило, с такими показателями, которые никому не нужны и ничего не гарантируют! Да если бы он знал, что так будет обстоять дело в дальнейшем, плюнул бы на эту балетность с идеальной додержанностью позиций. Долбили ещё хотя бы сальхов в добавку к тулупу. А там, глядишь, и риттбергер получился бы. Хотя и этого уже могло оказаться мало. Шеховцов прямо заявил, что нужны тройные лутц и флип. Легко сказать — нужны. Но где их взять???

Алексей Никанорович смотрел, как Аня начинает заход на тройной тулуп. Сделав множество соединительных шагов, в основе которых лежала красивейшая работа всего тела, Аня зашла на тулуп и прыгнула его так, как умела только она, во всей юниорской, да, пожалуй, что и во взрослой группе. Высоко, пролётно, с чётко зафиксированным выездом в ласточку на чётком ребре. Даже не слышно, как она оттолкнулась, и почти не было слышно, как приземлилась. Словно листок, гонимый ветром, порхала она по арене, легко разрезая лезвиями белый лёд. Иногда каталась так, и выражала музыку таким способом, что невольно чувствовалась дрожь во всём теле — настолько возвышенные чувства охватывали даже профессионалов, видевших многое, не только тут, но и за границей.

— Анечка, золотце, попробуй каскад из двух тулупов! — попросил Гришин, подъехав к воспитаннице. — У тебя всё хорошо получается. Сейчас три раза исполняешь каскад, и переходим к полному прыжковому набору на две программы.

Аня Антонова, темноволосая тоненькая девушка в спортивном костюме и в белой шапочке, согласно кивнула головой и стала разгоняться на каскад. Но даже элементарный тренировочный заход на каскад она обволакивала таким образом, что казалось, словно уже сейчас исполняет программу, пусть даже и без музыки. Никаких простейших заходов и разворотов перебежками, задницей к зрителям! Аня сделала несколько пируэтов, потом исполнила серию из чередующихся моухоков и чоктау, двигаясь по часовой стрелке вдоль ближнего длинного борта, развернулась собачкой у правого короткого борта и продолжила заход на прыжок. Набранная скорость была значительной и нисколько не потерялась при развороте — всё было исполнено на очень высоком уровне.

Антонова прыгнула каскад! Словно невесомая пушинка оторвалась от льда и точно приземлилась на него, следом прыгнув тройной тулуп ещё раз. Идеально! Богиня! Гришин невольно смахнул слезу и подумал вдруг, что нет! Врёшь! Не возьмёшь! Надо идти своим путём, чего бы это ни стоило! Раз взялся за гуж, не говори, что не дюж! Что бы ни поставили Антоновой судьи, какое бы место она ни заняла, он будет до конца гнуть свою линию в фигурном катании и вести эту девушку в спорте до конца. Люди должны видеть этот шедевр!

И на душе сразу полегчало, словно сбросил с плеч большой груз. Пусть что будет, то будет, а иного не дано…

Глава 28

Начало особенно мощных тренировок

Весна, как это всегда и бывает, пришла незаметно, и Арина вдруг резко ощутила, что уже полтора месяца находится в СССР 1986 года. Чего она за это время достигла? О боже! Да многого! Друзей, семью, новые жизненные интересы… Иногда даже абсолютно забывалось, что она сейчас находится в другом времени, в другом месте. Казалось, что она вечно жила здесь. Повседневные, сиюминутные дела захватили полностью. За одной жизненной целью тут же появлялась вторая, за второй третья, за третьей четвёртая, и так далее. Всё, как и положено в обычной жизни.

Главную роль, как и прежде, играло конечно же, фигурное катание. Адаптация к новому телу почти завершилась. Очень радовало, что Люськино тело привыкает к повышенным нагрузкам и к оптимальному для фигурного катания весу. Даже некоторые трудности, связанные с недостатками в здешнем питании, удалось преодолеть. Те лишние несколько сотен граммов, набранные во время пост чемпионатных праздников, сошли на нет, и на плоском животике через кожу опять проступали кубики. Возросла физическая сила, снизилась утомляемость, и, самое главное, повысилось самое главное в этом виде спорта — психологическая устойчивость. Арина нашла тонкую грань между своими желаниями и своими умениями. Эта грань пролегала по её сиюминутной готовности к старту и реальным целям на него. Чувствовала она сейчас, что может стать чемпионкой СССР по юниорам? Да. Она это чувствовала. Это была главная цель на этот старт. Но если результатом стало бы второе или третье место, то вполне приемлемым считался бы и такой результат. Ни один, даже самый крутой чемпион, никогда не побеждает постоянно. По крайней мере, Арина такого не знала…

… Утро понедельника 3 марта 1986 года встретило людей признаками настоящей ранней весны, несмотря на традиционный для Урала утренний заморозок. Солнце вставало из-за дальних гор, посылая на город яркие весенние лучи через глубокое синее небо. Даже след от самолёта казался частью весеннего пейзажа, словно напоминая о том, что в мире есть и другие города, и даже страны. Птицы громко щебетали, предчувствуя наступление весны и тепла. Под ногами хрустел подтаявший вчера и снова замёрзший сегодня снег, уже изрядно почерневший под ярким солнцем весны света. Казалось, исполнится вообще всё, о чём только не подумаешь…

Предчувствовала ли такие же радостные моменты жизни Арина, когда сидела в очереди у кабинета Филиппа Ивановича Миронова, спортивного терапевта, курировавшего секцию фигурного катания ДЮСШОР-1 города Екатинска? Увы, нет. К сожалению, данный терапевт курировал и хоккейную команду спортивной школы, как и все ледовые виды спорта, поэтому в понедельник к нему собралась вся хоккейная команда для проведения диспансеризации — у парней тоже намечалось какое-то соревнование.

Арина хоть и приехала без пятнадцати восемь, но в коридоре уже скопилась целая толпа подростков! Естественно, сразу же начался дикий гогот и шутливые толкания и пихания друг друга. Арине такое поведение мальчишек было сильно не по нраву, но она до поры-до времени молчала, не желая связываться с придурками. Но когда они начали без очереди лезть к врачу, эту наглость Арина уже стерпеть никак не могла! Она никогда не позволит вытирать о себя ноги!

— Молодой человек, а куда это вы идёте? — стараясь соблюдать вежливость, недовольно спросила Арина здоровенного детину под 180 ростом, который был в хоккейной команде негласным заводилой и тафгаем. Парня звали Серёгой Шепелевым, а попросту Шепой. Здоровяк пришёл позже всех, и даже позже Арины, но хотел зайти раньше её в кабинет!

— А чё такое? — Шепа нагло уставился на Арину.

— Очередь соблюдайте, пожалуйста! Вы не один! — заявила Арина и подошла вплотную, и даже не то, что подошла, а порядком подвинула парня от двери.

— А на меня наши пацаны очередь занимали! — усмехнулся Шепа и предпринял попытку тоже подвинуть Арину, но она схватилась за дверную ручку и не сдвинулась ни на миллиметр! Потому что у неё была чёткая позиция по данному вопросу, и она была проста — во всём нужна справедливость.

Грозила разразиться нешуточная перепалка и свара, если бы не пришла Соколовская.

— Что такое? Ты совсем ополоумел? Ты где находишься? Перед кем свою силу показываешь? — строго спросила Марина, вплотную подойдя к Шепе и грозно нахмурившись. Соколовская была на голову ниже парня, но всем показалось, словно на голову выше.

Странно, но Шепа ничего не нашёлся, что сказать в ответ, лишь смущённо улыбнулся и, махнув рукой, отошёл в сторону. Соколовская тут же заняла место Шепы, и когда от Миронова вышел очередной хоккеист с вожделенной справкой в руке, сразу же прошла внутрь вместе с Ариной, невзирая на возмущённые крики подростков.

— А вы что это вдвоём зашли? — строго спросил Миронов.

— Там парни… Нехорошие! — не нашлась что сказать Арина. — Пардон муа.

— Ладно! — махнул рукой Миронов. — Проходите кто-нибудь одна сначала.

Миронов померил давление, пульс, температуру тела, осмотрел горло и нос на предмет инфекций, заставил сесть-встать, дотронуться пальцем до носа с закрытыми глазами, и на этом медосмотр был закончен.

— Желаю удачи! — улыбнулся Миронов, подавая справки фигуристкам.

— Спасибо! — улыбнулась Арина и, дождавшись, когда Соколовская обуется, вышла в коридор. Не то чтобы она боялась хоккеистов! Нет! Просто так подождала!

Хоккеисты появление фигуристок встретили иронично и с язвительными подколками, но девушки, не обращая на них внимания, отправились в гардероб. Нужно было бежать в ДЮСШОР! Предстояло очень много дел!

Язвительность парней имела свои корни. Основные задачи у фигуристок на предстоящую неделю заключались в наборе соревновательной формы до максимума. Наибольший упор Левковцев решил сделать на ледовые тренировки и хореографию. Естественно, тренировочный график остальных групп перекроили, чтобы Хмельницкая и Соколовская не толкались ни с кем.Это сулило очень большие проблемы для самой младшей группы, тренировка которой оказалась сдвинута с утреннего времени на вечернее, с 15 часов до 19 часов, и за детьми уже приходилось ходить родителям.

Хоккеисты оказались задвинуты в самый подвал — их тренировка оказалась разбита на два участка в течение дня. Утром им надо было заниматься на льду, пока фигуристки занимаются в зале ОФП и хореографической подготовкой, а вечером приходить на занятия ОФП, когда юниоры с мастерами и младшая группа по очереди уйдут на хореографию, а потом на лёд. Причём хоккеистам сразу сказали, из-за кого и почему такой неудобный график. Группы мастеров и юниоров Левковцев на время объединил — всё-таки в приоритете были занятия с двумя примами.

По часам выходило, что с 8 до 9 утра Арина с Мариной занимались в зале ОФП, потом с 9:30 до 11 часов в зале хореоподготовки, с 11 до 12 был обед, и с 12 до 15 часов ледовая подготовка. И если в ходе ОФП не было ничего неожиданного, то в хореографическую подготовку Левковцев решил внести изменения. Теперь ему не надо было оглядываться на более чем средний уровень хореографической подготовки основной группы юниоров, а начинать тренировать со своими чемпионками действительно сложные и зрелищные вещи. Перед этим, естественно, как следует подготовив их к ним.

Но при этом, конечно же, существовал один нюанс — хореографические стили катания Соколовской и Хмельницкой были разные, а значит, оттачивать их навыки конкретно перед этим первенством придётся более точечно. Естественно, Соколовской балетная составляющая хореоподготовки в её программах не очень подходила, а вот Хмельницкой она была необходима. И наоборот, резкие, силовые балетные приёмы — скоростные пируэты, позиции с выворотностью корпуса и ног, у Марины должны быть натренированы до максимального уровня. Для этого в конце хореографического занятия тренер решил давать каждой немного отличающиеся упражнения.

Левковцев поставил на магнитофон кассету с быстрой классической музыкой, которая своими скрипичными партиями очень походила на гитарные запилы рок-групп. Естественно, это была пьеса «Времена года» Антонио Вивальди! Музыка знаковая и знакомая до зубовного скрежета любому фигуристу, потому что у неё почти на всём протяжении был быстрый темп. Под такую музыку волей-неволей будешь заниматься с максимальной отдачей, стараясь попадать в ритм!

— Начинаем на станке! — скомандовал Левковцев. — Тянем ноги! Делаем «батманы»! Корпус держим прямо! Сначала вперёд и вверх! Тридцать раз! Чем выше, тем лучше! До максимума!

Фигуристки встали к станку и, держась за поручень левой рукой, начали делать мах ногой вперёд, максимально поднимая её до уровня головы, при этом стараясь попасть в быструю ритмичную музыку. С каждым махом нога занимала всё более высокое положение, тазобедренные и коленные суставы растягивались всё больше, и на тридцатом упражнении Левковцев, дождавшись, когда фигуристки поднимут ноги максимально высоко, крикнул:

— Стоп! Тянем носочек!

И Хмельницкая, и Соколовская в этот же миг застыли в положении вращения «карандаш» — правая нога максимально вытянута в вертикальном шпагате и вместе с опорной левой ногой образует прямую линию. Левковцев внимательно осмотрел воспитанниц — нет… Придраться к ним было совершенно не в чем. Всё идеально — ноги вытянуты под углом в 180 градусов.

— Молодцы! Идеал! — похвалил Левковцев. — Теперь делаем «батман» назад! Тоже тридцать раз! На тридцатый раз делаем «бильман».

«Батман» с махом ноги назад сделать намного труднее — человеческая анатомия не предназначена для этого физически. Максимум, при вертикальном расположении корпуса можно поднять ногу под углом в 120 градусов надо льдом. В прокате фигуристки поднимают и выше, до 180 градусов, когда делают «бильман», правда, при этом таз находится параллельно поверхности льда, а позвоночник изгибается дугой, чтобы обеспечить плечевому поясу прямое положение. Однако в такую позицию ногу затянуть невозможно без поддержки рук. Обычно фигуристки исполняли сначала «кольцо», сразу же взявшись рукой за лезвие конька, потом делали заклон, а после заклона затягивали ногу в «бильман». На конечном этапе затяжки отпускали лезвие, брались за икру и руками дотягивали ногу в самое верхнее положение. Но тренировка этого положения, используемого во вращениях и спиралях, всегда начиналась с «батмана».

Арина и Марина, держась левыми руками за поручень станка, максимально вытянули тело вертикально, при этом делая взмахи правой ногой назад до максимально возможного уровня, при котором тело остаётся прямым.

— Сгибаемся! — крикнул Левковцев примерно на двадцатом взмахе.

После этого фигуристки стали понемногу выгибать корпус вперёд-вниз, при этом чётко соблюдая прямое положение плечевого пояса. На тридцатом махе, когда правая нога в полусогнутом положении была на максимально высоком расстоянии от пола, они отпустили поручень и, взявшись двумя руками за икру, потянули её до вертикального положения, ещё больше выгнув дугой позвоночник. Поза была опять идеальной! У обеих фигуристок ноги разведены под углом в 180 градусов. Позиция очень трудная, травматичная и опасная. Именно из-за этого на соревнованиях многие получали низкие уровни за «бильман» — просто потому, что не могли додержать нужное число оборотов, из-за усталости и боли бросая ногу раньше времени, хотя и знали, что недодержанное число оборотов грозит потерей уровней сложности и нескольких баллов.

Естественно, Левковцев не хотел мучить своих чемпионок — после пяти секунд пребывания в таком положении тренер крикнул:

— Хватит! Встаём в начальное положение. Дышим. Попрыгайте. Отдохните. Замнитесь. Немного походите.

После исполнения упражнений на левой ноге Левковцев велел сменить опорную ногу с левой на правую и начинать тянуть левую ногу. При этом пришлось развернуться на 180 градусов и держаться за поручень станка правой рукой. После того как фигуристки исполнили и это упражнение, Левковцев убедился, что с тазобедренными и коленными суставами всё в порядке, значит, можно приступать к более сложным упражнениям.

— А сейчас исполняем «батман» правой ногой в сторону! — велел Левковцев. — Делаем махи быстро, насколько возможно! Делаем 10 раз и замираем в «аттитюде»! Потом делаем снова, и так три раза. После трёхкратного подхода на опорной левой ноге меняем её на правую и делаем то же самое левой ногой. Корпус держим прямо! Дышим!

И эта тренировка была важна, так как с её помощью тренировалась выворотность тазобедренных суставов в боковую от корпуса плоскость, которая важна на начальном этапе вращения в заклоне, затяжке в шпагат, и в исполнении спиралей.

После того, как фигуристки исполнили предписанное, то почувствовали, что в теле появилась усталость, и тренер снова разрешил немного отдохнуть и перевести дух. Но это продолжалось недолго! После пятиминутного перерыва мучения юниорок продолжились.

— Девочки! Сейчас по очереди исполняем вращения! — велел Левковцев. — Люда исполняет фуэте, Марина исполняет пируэты с «аллонже». Делаем десять на одной ноге, потом десять на другой. Передышка 10 секунд, и начинаем по новой.

Так как программы Хмельницкой, как и её стиль катания, был балетный, естественно, тренер озадачил её исполнением балетного фуэте. Соколовская при этом делала обычные пируэты, отставив согнутую левую ногу вбок-назад в «аттитюде», руками при этом исполняя «аллонже», поднимая одну руку в полуовал, другой покачивая волной. После одного оборота руки чередовались. Соколовская при этом тренировала свои бесподобные быстрые и зрелищные повороты, а Хмельницкая — балетные фуэте, которые часто вставлялись ей в «Жар-птицу», чтобы подчеркнуть балетность и изящество программы.

После того как опять подкралась усталость, Левковцев нашёл для юниорок новое мучение: исполнять «туры» — полуповороты по определённой траектории. Сложность «туров» была в том, чтобы каждую половину оборота чётко контролировать идеальное поведение тела. Полуобороты были быстрыми, под стать музыке Вивальди.

— Исполняем «туры», — заявил Левковцев. — Соколовская делает «тур ан лер», Хмельницкая — «тур шене». Идём по определённой траектории. Хмельницкая по диагонали, от угла до угла, Соколовская по кругу.

«Тур ан лер» был определённо сложнее, чем «тур шене». Это разворот в воздухе, при котором нога может быть и в «аттитюде», и в «фуэте».

Поворот «тур шене», в отличие от «фуэте», исполнялся на полупальцах, на двух ногах, одна из которых стоит перед другой под углом в 90 градусов. На льду это выглядело как вращение в позиции «винт», когда фигурист, стоя на передней части лезвий, раскручивается до немыслимой скорости. Арина использовала «винт» в программе, поэтому запросто прошла по диагонали зал хореографической подготовки, при этом почувствовав, что и голеностопные мышцы порядком нагрузились.

Соколовская прошла по кругу, подпрыгивая, делая оборот, потом приземляясь, и в воздухе периодически чередуя разные положения ноги. Получилось у неё очень быстро, зрелищно и красиво. Однако, исполнив предписанный тренером круг, Соколовская отказалась дальше тренироваться, почувствовав наступление усталости.

— Не могу, Владислав Сергеевич! — покачала головой Марина. — Устала. Ноги ватные.

— Значит, обед! — Левковцев посмотрел на часы. — Управились раньше, поэтому перерыв до 12 часов. В полдень жду на катке.

Хмельницкая и Соковская мрачно переглянулись и повесили головы. Даже предстоящий обед и полуторачасовой отдых не смогли поднять настроение…

Глава 29

Ледовая тренировка чемпионок

При ледовой тренировке Левковцев, естественно, решил сделать акцент на прыжки. Самое нужное, самое важное и самое сложное, что больше всего влияет на техническую оценку. И Хмельницкая, и Соколовская к концу прошедшей недели демонстрировали уверенное и чистое исполнение своих коронных прыжков. Правда, был один нюанс — фигуристки в ряде случаев по-прежнему исполняли их с долгих заходов и с разгонами через весь каток. Это в какой-то мере могло уменьшать впечатление от проката, в том числе способствовать снижению артистической оценки. Нужно было понемногу ликвидировать этот недостаток.

Самое удивительное, что у девушек задел на более артистичное исполнение стартового каскада уже был наработан, правда, только в одной программе из двух.

Соколовская в короткой программе, на стартовый каскад тройной сальхов — двойной тулуп, заходила почти с середины катка, не тратя время на разгон перебежками и кросс-роллами на половину катка. Это выглядело очень зрелищно. Но в короткой программе свои правила. Сил в ней тратится гораздо меньше, и такой подход можно себе позволить.

В произвольной программе Соколовская разгонялась сначала до правого короткого борта, там разворачивалась и уже оттуда заходила на стартовый каскад, как и все. Правда, на областном чемпионате, после разворота, она перекроила программу и после короткого разгона прыгнула каскад в центре катка, не став идти до левого короткого борта — видимо, почувствовала, что набрала достаточную скорость уже в половине пути. Это похвально. Но начальный этап разгона от стартовой позиции до правого короткого борта всё равно смотрелся простым и безыскусным — так любители катаются на катке. Если выбросить эту часть постановки и сделать такой же фигурный разгон, как и в короткой, с середины арены, произвольная программа заиграла бы другими красками.

У Хмельницкой проблема была с точностью наоборот — в короткой программе она разгонялась на флип-тулуп с правого короткого борта, исполнив до него множество силовых перебежек, и потом продолжала разгоняться через весь каток к левому короткому борту, где и прыгала стартовый каскад.

В произвольной программе Люда, как и Марина в короткой, заходила на стартовый каскад с середины катка. Этим она экономила пять-десять секунд тайминга и немного сил, которые можно использовать в середине программы. В этой связке менять ничего не стоило, а вот с короткой программой Хмельницкой можно и поработать — сделать такой же заход, как в произвольной. С лутцами Хмельницкой дело обстояло намного сложнее. Такой трудный в исполнении прыжок всё-таки придётся продолжать делать с долгим заходом — иначе велика вероятность неудачи и неточности при быстрой постановке на ребро.

В общем, проблема была обозначена — отточить сложные короткие заходы на тройной сальхов — тройной тулуп Соколовской и тройной флип — двойной тулуп Хмельницкой до зеркального блеска. До идеала. Почему это могло получиться прямо перед стартом? На это были причины.

Левковцев справедливо посчитал, что, так как физически и хореографически фигуристки прибавили, стоит усложниться и артистически. На это должно хватать в первую очередь, физики. В любом случае, даже если на первых порах что-то и не будет получаться, эту задумку стоит хотя бы попробовать осуществить именно сейчас, когда и Люда, и Марина на пике формы.

В этот раз в начале тренировки он не стал просить фигуристок начать ледовую тренировку с более простых элементов, наоборот, велел сразу начинать с тройных, и даже с каскадов. Для того, чтобы юниорки не мешали друг другу, Левковцев развёл их в разные стороны, зеркально.

— Девчонки! Тренируем начало начал! Кусок программы со стартовым каскадом и со всеми шагами. Люда! Ты начинаешь программу в сторону правого борта, как всегда,— скомандовал Левковцев. — Марина! Ты катишься зеркально, в сторону левого борта! Используйте весь потенциал. То, что мы наработали в хореозале. Всё понятно?

— Не-а, непонятно! — покачала головой Арина, недоумённо посмотрев на тренера.

— Хорошо, объясню популярно… — с лёгкой досадой сказал Левковцев. — Итак… Что я хочу. Я хочу переделать стартовые каскады. Мы сделаем их со сложными заходами и в короткой, и в произвольной программе. Что мы для этого делаем. Вы выходите из стартового положения так, как выходите обычно, но для набора скорости к правому борту не идёте. Сразу же… Девчонки, подчёркиваю — СРАЗУ же, сделав широкую дугу поперёк арены, уже с середины катка заходите на стартовый каскад. У вас к этому есть все предпосылки. Вы в хорошей физической форме — поработаете ножками, если почувствуете, что не хватает скорости. При этом, сразу же, на развороте, либо последующем разгоне, покажите мне то, что мы тренировали сегодня на хореографии. Я посмотрю, как это будет выглядеть. На старт!

Арина встала в стартовую позу «Жар-птицы» почти посредине катка, ближе к правому борту. Правая нога чуть согнута в колене, левая нога отставлена назад и упёрлась зубцом о лёд. Правая рука согнута в локте и прикрывает им лицо. Левая рука отставлена в сторону. Красиво! Очень красиво! Занятия в хореографическом зале не прошли даром!

Соколовская встала зеркально, лицом в противоположную сторону, в трех метрах от одногруппницы, сместившись влево. Марина стояла на правой ноге, откинув левую назад, на сто градусов надо льдом. Правая рука вытянута вперёд и чуть вверх, а левая назад и почти касается поднятой ноги. Арабеск номер один! Тоже идеально!

Такое зрелище, конечно же, было доступно не каждому — видеть двух красивых техничных фигуристок, которые тренируются в паре, оттачивая и так высочайшее мастерство.

Левковцев включил кассету с музыкой Бетховена для фона, выбранную специально для того, чтобы фигуристки привыкли катать в любых условиях, и даже вообще без музыки.

— Начали! — Левковцев свистнул в свисток, показывая, чтоб фигуристки приступили к занятию.

Арина из стартовой позиции вышла качалкой и фуэте. Сделав полный оборот качалки, другой оборот исполнила в фуэте, подняв руки в овал. Вращательная позиция получилась очень эффектная, в духе балета. После фуэте Арина сделала перепрыжку на другую ногу, и едва начала по привычке простыми перебежками разгоняться по направлению к правому короткому борту, как Левковцев свистнул в свисток:

— Люда! Ты куда пошла??? Мы о чём говорили??? Ты достаточно разогналась! Сделай разворот по дуге в «тур ан лер». Так же, как на тренировке! Живо!!!

Арина почувствовала, что действительно может это сделать! Простые дремучие перебежки стали ей ни к чему! Подняв руки в овал, Арина на цыпочках, едва качаясь зубцами льда, развернулась по дуге, сделав несколько «тур ан лер». Развороты получились лёгкие, воздушные. Эти шаги очень разнообразили балетную постановку, состоящую до этого из одних фуэте и пируэтов. Развернувшись, с середины катка она исполнила базовые моухок, чоктау, тройку и зашла на каскад тройной флип — двойной тулуп. Прыгнула в идеал! Приземлилась прекрасно, уверенно, и сделала красивый выезд в полубильман.

Задумка Левковцева удалась на все сто, как он и предполагал. С усиленной физической подготовкой Люда исполнила всё как надо. На сложных шагах не ковырялась, наоборот, натренированные мышцы с каждым шагом разгоняли её тело всё быстрее.

Соколовская в это же время сделала пируэт на месте в виде либелы, провернувшись на правой ноге и очертив круг левой ногой, моухоком вышла из стартовой позы и, сделав всего две подсечки, разогналась ими по дуге на стартовый каскад к правому короткому борту. За десять метров до сальхова Соколовская раскрутилась мастерски исполненными «тур шене». Со стороны казалось, словно она на большой скорости исполнила несколько невысоких ординарных прыжков по направлению «вперёд». Каждый следующий «тур» давался ей легче предыдущего — сказывалась инерция вращения. К каждому следующему «туру» она прикладывала столько же силы, как и на предыдущие, но, суммируясь, скорость разгона за короткое время получилась впечатляющей. Раскрутившись, Соколовская прыгнула стартовый каскад: тройной сальхов — тройной тулуп. Это было великолепное зрелище! Оба прыжка в каскаде получились мастерски — высокие и пролётные, в её стиле. Не подкачало и приземление. Соколовская приземлилась, зафиксировала выезд и сразу же сделала выпад в оленя.

Обе фигуристки справились с заданием на отлично! С первого же раза, если не учитывать, что Хмельницкая забыла про то, что говорил Левковцев перед тренировкой, но Люда быстро, на ходу, сориентировалась и в конце-концов, сделала всё правильно.

Что делать дальше, тренер им не говорил, поэтому после каскада обе фигуристки медленно подъехали опятьна ту же точку, откуда начинали, и в ожидании указаний тренера замерли на тех же местах, откуда начинали разгон на каскад.

— Как состояние? — спросил Левковцев, внимательно оглядев спортсменок. — Ноги, руки, координация?

— Всё хорошо, — кивнула головой Арина. — Что дальше будем делать?

— Впустую мы заниматься не будем, — предупредил Левковцев. — Каждую программу мы будем оттачивать постепенно, шаг за шагом. Фрагмент за фрагментом. Сейчас начнём с короткой программы. Поэтому сначала вы исполните тоже самое, только до второго по счёту прыжкового элемента — до вращения.

— Я могу всю программу откатать! — заявила Соколовская. — Нет проблем!

— Я тебя понимаю, Марина, — не согласился Левковцев. — Но я не хочу, чтобы вы откатали всю программу. Я хочу посмотреть её постепенно, частями, чтобы увидеть, где можно прибавить, а где убавить. Сейчас мы с вами опробовали замечательные новые связки, которые, на мой взгляд, сильно украсят постановку.

— Но как вы будете смотреть сразу за нами обеими? — удивилась Арина. — Да ещё и в разных частях катка?

— В твоём замечании есть здравое зерно, — согласился Левковцев. — Хорошо. Давайте катать порознь. Пока катает одна, другая отдыхает. Потом чередуетесь. Марина, на старт!

Соколовская заняла стартовую позицию, и по команде тренера пошла на стартовый каскад. Точно так же, как и первый раз, с точно такими же связками.

В этот раз каскад тройной сальхов — тройной тулуп получился с небольшой грязью — Марину качнуло на выезде, и она чуть не коснулась рукой льда, но всё-таки удержалась, расставив руки в стороны и поймав равновесие. В короткой программе Соколовская выходила из каскада выпадом в оленя, но сейчас, очевидно, что такого выхода не получится, поэтому Марина развернулась пируэтом, сделала несколько «тур ан лер», продвинувшись метров на пять, как птица, визуально почти не касаясь льда ногами, и после них исполнила прыжок во вращение, в позицию либелы. Сделав положенные восемь оборотов, сменила позицию на кольцо, а потом на бильман.

Бильман она сегодня уже тренировала в хореозале, поэтому получился он замечательно. Менять в этой связке ничего не нужно — она и так была насыщена элементами до предела, поэтому Левковцев крикнул, чтобы Марина продолжала дальше.

Соколовская выехала из вращения тройкой и помчалась на двойной лутц. Арина с Левковцевым внимательно всмотрелись в неё. Тренер в желании увидеть слабые места в прокате, Арина — подсмотреть, что сейчас исполнит Соколовская. Вдруг что-то можно взять себе.

Перед обязательным лутцем нужно было исполнить минимум три шага. И тут к Соколовской оказалось невозможно придраться! Кроме стандартных тройки, моухока и чоктау, Соколовская исполнила прыжок в оленя через выкрюк, а следом два твиззла. И к этой связке добавить было нечего! Исполнена мастерски!

Марина прыгнула двойной лутц просто прекрасно. Сделала короткий выезд, украсив его своим любимым выпадом в оленя. Приземлившись из оленя, скрутила несколько сложных «тур ан лер», плавно переросшим в «аттитюду» на левой ноге, и… Прямо из «аттитюды» она прыгнула двойной аксель.

Это было очень рискованно, но стоило того. Надо сказать, заход на дупель получился очень красивый. Арина вспомнила, что, кажется, Соколовская при заходе на дупель исполняла какие-то простые повороты и шаги, вроде троек или крюков, но сейчас одногруппница исполнила более сложные «туры», и прокат очень выиграл в этом месте, в первую очередь, в зрелищности.

Несмотря на сложный заход, аксель она скрутила и приземлила прекрасно. Выезд из него украсила арабеской номер два. Получилось прекрасно! Стремительно! По спортивному!

После этого момента (а прошло уже больше половины программы), Левковцев просто не решился тормозить Соколовскую. Он был вынужден признать — больше улучшать тут было абсолютно нечего. Нечего улучшать, кроме повышения оборотов в прыжках…

Соколовская закончила прокат последним вращением в заклоне, победно подняла правый кулак и с сияющими глазами подъехала к Арине и тренеру.

— Ну как? — чуть улыбнувшись, спросила она.

— Прекрасно! — захлопал в ладоши Левковцев. — Ты большая молодец. Именно такую вариацию мы окончательно и оставим. Сейчас переведи дух. Люда… Твоя очередь.

Левковцев посмотрел на Арину и показал ей на середину катка.

В этот раз она, конечно же, помнила, что короткую программу теперь нужно начинать не с разбега вправо, а сразу же по дуге развернуться к дальнему длинному борту, исполнив ряд «тур ан лер», после них сделать обычный заход на флип с промежуточными моухоком, чоктау и тройкой.

Несмотря на короткий заход, как и в прошлый раз, Арина набрала вполне приличную скорость. Сделала всё как надо, абсолютно всё, как и при предыдущей попытке, однако каскад хорошо не получился. И ошибка вышла точно такая же — неуверенное приземление и смазанный выезд. При отталкивании сместилась ось вращения. Когда крутилась, уже чувствовала, что чёткого, хорошего приземления не получится. Но на льду всё-таки удержалась.

Однако, хоть Арина и удержалась на приземлении, раскинув руки и ловя равновесие, красивого выезда не получилось, поэтому пришлось импровизировать на ходу. После чисто исполненного выезда должны быть несколько перепрыжек и твиззлов, после которых следовал вход в комбинированное вращение со сменой ноги. Но при таком приземлении раскрутиться бы не удалось — скорость оказалась потеряна примерно в два раза. Чтобы набрать скорость, пришлось исполнить пару подсечек, и только после этого начать раскручиваться. Арина ожидала, что Левковцев даст сигнал завершить программу и начать её заново, но этого не произошло — тренер справедливо рассудил, что произошла случайная ошибка и на неё можно закрыть глаза.

Разогнавшись, Арина скрутила несколько твиззлов, во время исполнения которых стала постепенно поднимать ногу в либелу, одновременно продвигаясь по льду, и когда остановилась, то вращалась уже в настоящей либеле, причём вращалась очень быстро. Либела сменилась качалкой, потом волчком, потом последовала смена ноги и направление вращения с «вперёд» на «назад».

Арина вышла из вращения в тройку и стала разгоняться к правому борту на тройной лутц. В прежней версии программы Арина разгонялась на него довольно технично, сначала перебежками назад-внутрь, потом кросс-роллами. Вот в этом месте крылось облегчение программы, хотя оно было оправданным — Левковцев сам сказал, что заходы на лутц оставить прежними. Но Арина на ходу переделала и этот заход. Кросс-роллы выглядели простовато, а вот перебежки, выполненные одновременно со сменами ноги моухоком, в самый раз!

Получилось очень зрелищно. Разогнавшись такими красивыми переходами, Арина в середине катка сделала разворот задней тройкой, встала на лутцевый заход, поставила левую ногу на чёткое внешнее ребро; сильный удар зубцом правого конька, крутка… Есть! Чистоган!

Самый трудный элемент короткой программы был сделан с большими плюсами, и Арина продолжила прокат. Дальше уже ничто не могло представить трудности — насыщенность связками и балетными позами во второй части программы была на высоте. Арина докончила программу и точно так же, как Соколовская, пародируя её, застыла в финальной позиции, а потом победно подняла правый кулак.

— Люда! Молодец! — захлопал в ладоши тренер. — Всё сделала как надо. Давай сюда. Отдохни немного, замнись.

— А что потом? — подозрительно спросила Арина, посмотрев на цифры, горевшие на электронном табло. Они показывало безжалостное время — 14 часов 10 минут. До конца тренировки ещё вечность!

— А потом начинаем заново, — невозмутимо сказал Левковцев и повернулся к Соколовской. — Марина! На старт!

Арина уныло покатила к скамейке. А ведь эта неделя только началась…

Конец 5-го тома. Шестой скоро, 6 января.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Калгари 88. Том 5

Content

Калгари 88. Том 5

Глава 1 Жаркая пресс-конференция

Глава 2 Савосин -чемпион!

Глава 3 Встреча с юными болельщиками

Глава 4 Тайна успеха

Глава 5 Загадка Хмельницкой

Глава 6 Выход на лед чемпионов

Глава 7 Шик-модерн на катке Свердловска

Глава 8 Современная хореография в стиле рэгги

Глава 9 Финал показательных. Савосин зажигает

Глава 10 Уралмаш

Глава 11 Встречи с болельщиками в Свердловске

Глава 12 Праздники в Екатинске

Глава 13 Проблемы с комсомолом

Глава 14 КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи!

Глава 15 Решение проблем с ультрапопулярностью

Глава 16 Проблемы с коньками

Глава 17 Успешная хореографическая тренировка

Глава 18 Новые коньки в деле

Глава 19 Хорошие прыжки, но есть одно но…

Глава 20 Очень тяжелая тренировка в зале ОФП

Глава 21 Репетиция революционной песни

Глава 22 Великолепная маршировка на линейке

Глава 23 Качественная хореография в аттитюде

Глава 24 Московские интриги

Глава 25 Народ и партия

Глава 26 Странные дела в Москве

Глава 27 Расклады на первенство

Глава 28 Начало особенно мощных тренировок

Глава 29 Ледовая тренировка чемпионок

Nota bene