Сергей Аникин

Отчаянная и другие рассказы

Отчаянная

Посвящается моей любимой женщине

Оксане Коровиной

* * *

Шел снег. Январская вьюга разошлась не на шутку. Ветер превращал в метель падающие снежные хлопья. Они падали на ветви и кроны деревьев, стоящие автомобили во дворе и на асфальт. Незаметно снегопад превратился в метель. Падающие вниз хлопья, как в магическом танце, закручивались в снежные торнадо, окутывая белоснежной пеленой тротуар, проезжую часть и козырьки супермаркетов.

Из дверей одного из них вышла в оранжевой дубленке тридцатитрехлетняя Ольга Любина. В руках у неё были черная сумка и белый пакет с продуктами. Для своих лет женщина выглядела довольно неплохо. Она легко, несмотря на высокие каблуки сапог, спустилась по обледенелым ступенькам и ступила на присыпанный снегом асфальт. Снежные хлопья слепили глаза, но женщина шла вперед, прекрасно ориентируясь в пространстве. Прямо за углом, в новенькой девятиэтажке, она жила вот уже несколько лет.

Прижав «таблетку» магнитного ключа, Ольга вошла в подъезд. На лифте поднялась на свой пятый этаж, вошла в квартиру. Щелчок выключателя. И полумрак прихожей озарился ярким светом. Типовая «шикарная» квартира, в которой все так знакомо и любимо, обжито. Привычные кофейные чашки за стеклом серванта, новый кожаный коричневый мягкий уголок, на столе – ноутбук.

Ольга, как всегда оказавшись в своем привычном мирке, собиралась расслабиться, отбросить все дневные заботы. Но неожиданно в кармане джинсов завибрировал её сотовый телефон. Ощущение было такое, будто по её телу пустили электрический заряд – ледяные мурашки забегали вверх-вниз, как муравьи перед дождем в своем муравейнике. Конечно, Ольга не ожидала никаких неприятных сообщений. Впереди выходные. Просто как-то выпала, что ли, из действительности.

На экране телефона светилось: «Мама».

– Привет, мам, – успокоившись, сказала в трубку Ольга.

– Здравствуй, моя дорогая! Завтра суббота, ты приедешь к нам с папой? Мы так соскучились здесь, в деревне, по тебе, – негромко зазвучал в трубке родной голос мамы.

– Нет, мам, не смогу, извини! Я собралась поработать, должна лететь за границу. Сейчас вот сумки буду паковать, – ответила Ольга.

– Ой, доча, что-то боязно мне! Кто её знает, эту твою заграницу, что там ждет. Может, здесь еще поищешь что-нибудь, подходящее для себя? – спросила мама.

– Мам, ну что ты со мной, как с дитем неразумным говоришь? Сколько я здесь бьюсь, ничего подходящего. Только обмануть пытаются. А туда я отправила свое резюме и по всем статьям подошла им. Работодатель со мной по сотовому связался.

– Просто, дочка, что-то у меня на душе неспокойно, – объяснила родительница.

– Не переживай, я же буду работать вахтами – месяц там, месяц дома, – застегивая «молнию» огромной черной сумки, успокоила маму дочь.

– Когда самолет?

– Сегодня ночью. Лечу в Бостон. Буду няней работать. А жить на первых порах в гостинице около Гарвардского университета.

– Как прилетишь, купи местную симку и отзвонись, чтобы я не волновалась.

– Хорошо, мам.

Попрощавшись, мама отключилась. Ольга вышла в коридор, опустила сумку на пол, вызвала такси. Чтобы не ждать в квартире, и борясь со всё нарастающим нетерпением – ведь начиналась новая жизнь, – она спустилась во двор.

Ветер усилился, мелкие снежинки впивались в щеки, словно крошечные ледяные укольчики. К подъезду подъехала темно-зелёная иномарка. Ольга поставила сумку на заднее сиденье, сама села рядом с водителем.

– В аэропорт, пожалуйста, – с замиранием сердца назвала она адрес шоферу.

– Как скажешь, дорогая, – ответил тот, явно бравируя своей кавказской внешностью, изображая услужливого джигита.

Автомобиль плавно тронулся… в новую жизнь.

* * *

В ресторане на окраине Москвы за столом сидела молодая пара. Он – крепкого телосложения, в белоснежной рубашке, черной пиджачной паре. Она – в ярко-красном платье, прекрасно оттеняющем её светлые волосы. К ним подошла официантка в изящном фартучке «а-ля рюс». Весь вид портила блямба на её груди с надписью: «Фаворит: накормим всех до отвала». Явно владельцам ресторана не хватило вкуса выдержать всё в одном стиле.

– Что будете кушать, дорогие гости? – нежным голоском спросила девушка.

Мужчина заказал стейк из семги и рис, а его спутница – ванильное мороженое и молочный коктейль. Официантка записала крошечным карандашиком в такой же маленький, ему под стать, блокнотик заказ и удалилась в сторону кухни.

Повар горячего цеха, словно нарочно её поджидал, сразу же накинулся на девушку с наставлениями:

– Карина, где твой бейджик? Ты хочешь, чтобы тебя заведующая штрафанула?

– Достали ваши правила, – раздражённо ответила официантка и извлекла откуда-то кусочек картона, запечатанный в пластик.

На нём было напечатано крупными буквами: Волгина Карина Андреевна.

Официантка взяла поднос с готовым заказом и понесла его в зал. Это был последний столик, который она обслуживала в ресторане. В подсобке Карина сбросила ресторанную униформу, натянула свой любимый, уже растянувшийся за многолетнюю исправную службу, связанный бабушкой свитер, надела пальто и вышла на улицу, в метель. Завтра у неё начнется новая жизнь.

* * *

Через три остановки Карина вышла из маршрутки. Привычная дорога на работу в ресторан и обратно в этот вечер показалась ей долгой и нудной. Сердце рвалось в будущее.

Дома её ждала младшая сестрёнка, 25-летняя Кристина. Они совершенно не были похожи, 30-летняя чёрненькая и худенькая Карина выглядела младше своей пухленькой беляночки-сестрёнки.

Кристина успела собрать сумку в дорогу сестре, зная, что та допоздна будет работать в свой последний день в ресторане.

Войдя в квартиру, Карина увидела на полу в прихожей вместо одной дорожной сумки две.

– Это что за новости? – обратилась она к сестрёнке. – Ты что, со мной решилась лететь? А как же твой муж?

– Муж объелся груш, – грустно ответила Кристинка. – Да и кто его спрашивать будет? Он же гражданский, да и к тому же бывший.

– Почему бывший? – зайдя в туалет, спросила Карина.

– Потому что я ушла от этого придурка, – закурив сигарету, ответила Кристина. – Теперь я, как и ты, свободная. Одинокая чайка в синем небе.

– Давно пора с ним расстаться, с этим пьяницей! – вернувшись в прихожую и обнимая сестру, заметила Карина.

– Да, ему хоть цистерну спита пригони, всё выпьет и глазом не моргнёт, – вздохнула Кристина.

– Не расстраивайся, сестрёнка, из-за этого придурка, другого найдёшь, – успокоила старшая младшую. – Едем счастья искать за моря-океаны.

Во дворе сестёр ждало заказанное заранее такси. Они погрузили вещи в багажник и отправились сквозь метель в неизвестность.

* * *

В салоне комфортабельного «Боинга-737» в самом хвосте сидели пять женщин. Впереди расположилась невысокая, короткостриженая шатенка с воинственной фамилией Боева и нежным библейским именем Ева. Девушка, казалось, ничего вокруг не замечала, уткнувшись в свой смартфон. Переписка «вКонтакте» поглотила полностью её внимание. Черная «косуха» и остроносые «казаки» дополняли её независимый и современный вид.

Рядом с Евой находилась рыжеволосая высокая девушка, чей «конский хвост» и излишняя худоба, а также длинные ноги заставляли вспомнить детское стихотворение и за глаза переименовать её в «тетю Степу». Однако девушка звалась Татьяной Эвиленко. И ей явно была бы маловата любая маршрутка, с её-то двумя метрами десятью сантиметрами.

Девушка не производила впечатления героини, но у-образный шрам на подбородке свидетельствовал о её прошлогодней «встрече» с налетчиком в магазине. Это он полоснул Татьяну ножом по лицу, но та успела отклониться в сторону, и лезвие прошло по касательной. Ей три дня назад стукнуло 28. Самое время начинать новую жизнь.

Рядом с Татьяной, у самого иллюминатора, примостилась 25-летняя Наталья Белозерская. Для своих лет она была полноватой, копна пепельных волос и толстая, в палец, золотая цепочка делали её похожей на героинь комиксов. Однако в руках у неё был гламурный журнал с красотками.

Тем не менее, шпилька сапожек и модная шерстяная рубаха, казалось, приближали её образ к модным дивам со страниц зарубежного издания. За Натальей расположилась 38-летняя Юлия Радченко. Её главным богатством была толстая, в руку, коса. Юлия тоже была несколько полноватой. Но её полнота была иного рода. Про которую говорят кровь с молоком.

Рядом с ней сидела невысокого роста, стройная с каштановыми короткими волосами и серыми, как пасмурные тучи, глазами Оксана Спивак. Спортивные штаны и синяя олимпийка словно подчеркивали её целеустремленность.

– Производится посадка на рейс Москва-Бостон, – прозвучал по всему салону мужской голос из селектора.

На этих словах вошла и присоединилась к компании девушек Ольга Любина. Она сунула в ячейку над пассажирскими сиденьями свою сумку, села и пристегнула ремень безопасности.

За Ольгой следом последовала Карина. Она еле несла огромную сумку, а за ней шла её сестра Кристина. Которая тащила сумку по полу – шипящий звук из-под сумки едва был слышен в салоне. Затем в самолет прошел мужчина сорока с небольшим лет. Он был гладко выбритый, с короткой стрижкой и в очках в прямой оправе. Его тёмно-серый пиджак был нараспашку, кожаная куртка – тоже, гладко отутюженные брюки – стрелка к стрелке, будто он делал все по-армейски, или его мама отдраивала их утюгом неделю перед отъездом сына. Наталья оторвалась от журнала и кинула косой взгляд на мужчину, проходящего мимо них.

– Вот такого мужчину я хочу, – нарушила тишину Наталия.

– Не ори на весь самолет, – одернула ее Татьяна грубым, слегка хриплым, прокуренным голосом.

Все, кто смотрел на неё, заметили её желтые зубы, испорченные дикими дозами черного кофе.

– Да она только и думает об одних мужиках, – влезла в разговор Ева.

– А о ком еще думать? – огрызнулась Наталия. – Живем один раз.

– И что, значит, нужно с каждым переспать? – усмехнулась Юля.

– Ой, следи за собой, – осекла её Наталья. – Можно подумать, ты девочка.

– Я не девочка, но не веду себя как шалава, – насупилась Юлия.

– Так, закрыли дискуссию, – оживилась и Оксана.

– А ты не лезь, – огрызнулась Наталья.

– Так, девочки, вы не на улице и не в ночном клубе. Заканчивайте свой базар, – попыталась угомонить всех Татьяна.

– Это всё Ева начала, – пробурчала Наталия.

– Да что я начала?!

– Девочки, выясните отношения, когда покинете самолет, – резко заявила Татьяна. Ей надоела эта перепалка. И обе замолчали, сами устав от этого пустого спора.

Тем временем в самолет все заходили и заходили люди.

– Слушай, а у тебя не было такой мысли, чтобы остаться в Бостоне навсегда? – неожиданно спросила сестру Карина.

– Не поняла тебя, – переспросила Кристина.

– Ну, найти там американца, и остаться жить насовсем? – пояснила Карина.

– Нет, я хочу заработать там денег и вернуться домой в Россию. А ты что задумала? – нахмурившись, спросила Кристина.

– Я, может быть, и осталась бы там жить, – ответила сестра. – Надо смотреть, сколько удастся заработать.

Компания вскоре пополнилась ещё одной дамой. Это была тридцатидвухлетняя Елизавета Крылова. Её короткие, выбеленные на «нет» волосы не могли скрыть небольшой фиолетово-лиловый синяк под левым глазом. Усевшись поудобнее, женщина вытянула свои худые, как спички, ноги, расстегнула демисезонную, цвета морской волны, куртку. А затем сбросила на пол чёрно-зелёные сапожки с тупыми носами.

А в это время на трап взошла ещё одна пассажирка. Тридцатилетняя Мария Карлова со своими длинными каштановыми волосами и светло-зелеными, как водоросли в озере, глазами была похожа на какую-то кинозвезду. Женщина тащила за собой красный чемодан на колёсиках. Он громыхал по трапу, издавая неприятный звук от трения металла о металл.

– Ой, слава богу, успела, – сделала глубокие вдох и выдох вошедшая.

– Добро пожаловать на борт! – беря её билет, улыбнулась стюардесса.

Мария прошла на свое место, закинула чемодан в верхний отсек. Сняв серый плащ, она подумывала, скинуть ли ей и толстовку, в салоне было жарко, но затем передумала и села на свое место. Джинсы были на размер велики, она надеялась, что это не очень заметно, зато сапожки фирмы «Alaska» сидели, будто были сшиты на заказ.

Двери авиалайнера автоматически закрылись, в центр самолета в носовой части и в хвостовой вышли по два бортпроводника. Наряд их был по высшему разряду – цвета спелой вишни пиджак и длинная юбка, под пиджаком белоснежные белые рубахи с открытым воротником, на голове красные пилотки. В центре зажглись мониторы, и также мониторы ожили над креслами.

– Дамы и господа, добро пожаловать на борт самолета авиакомпании «Аэрофлот – российские авиалинии»! – по всему самолету через селектор послышался женский голос. – Ваша безопасность и комфорт – главные приоритеты нашей компании. Пожалуйста, ознакомьтесь с правилами безопасности и аварийно-спасательным оборудованием нашего самолета.

На всех мониторах начался вводный инструктаж.

– Ваша ручная кладь должна быть размещена на багажной полке, или под сиденьем впереди стоящего кресла, пожалуйста, не размещайте ручную кладь около аварийных выходов и проходах.

– Мы просим вас воздержаться от курения на протяжении всего полета. Туалетные комнаты оборудованы детекторами дыма и сигнализацией.

Затем на мониторах показали верхние панели, и сверху начали падать кислородные маски.

Затем на экране монитора был полностью показан самолет «под рентгеновским снимком», и красными табличками обозначились аварийные выходы.

– Спасибо за внимание, благодарим вас за выбор авиакомпании «Аэрофлот». Желаем вам приятного полета, – наконец-то завершился инструктаж.

* * *

Вот и полет позади. На остановке в аэропорту Бостона десять россиянок с огромными сумками ждали транспорт. Они напоминали собой челночниц, возивших зарубежные товары в Россию на продажу.

В Бостоне мела метель. Ветер разметал снежинки по дороге. Аэропорт за их спинами шумел и гудел, жил своей жизнью.

Ольга решила выяснить для себя, а не за тем же пожаловали в эту «заграницу» стоящие рядом с нею земляки.

– Девчонки, а вы тоже нянями хотите работать? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

– А что, мы так на них похожи? – с дымом от закуренной сигареты выпустила изо рта фразу Наталия.

– Научись с людьми разговаривать, – повернула голову в её сторону Татьяна. – И не хами.

– А что такого я сказала? – удивилась Наталия.

– Так, всё, кури молча, – огрызнулась Татьяна.

Затем она повернулась и обратила внимание на Ольгу:

– Нет, мы приехали горничными работать в гостинице рядом с Гарвардским институтом.

Ольга удивлено подняла брови:

– А я – нет, я няней устраиваюсь.

– И я няня, – оживилась Мария.

– Я тоже няня, – подошла к ним Лиза.

– Здравствуйте девочки, меня зовут Карина. А это моя сестра Кристина, – вмешалась в разговор Карина.

– Вы кем работать приехали? – осведомилась Татьяна.

Кристина слегка поёжилась от холода и сообщила:

– Мы нянями устраиваемся.

– Такой классный и красивый аэропорт, – подключилась Ева.

– Международный аэропорт имени генерала Эдварда Лоуренса Логана, или просто аэропорт Логан, – проявила эрудицию Ольга.

– Да ты глянь, – швырнув бычок в урну, вновь завелась Наталия. – Да у нас Эйнштейн!

И добавила, смеясь:

– Ты в школе отличницей была? Если нам что-то будет интересно, мы у тебя спросим.

– Рот закрой, дура! – одернула Наташу Ольга.

– Ты кого дурой назвала? – удивилась Наташа. – Сейчас я тебе быстро лампочку встряхну.

– Да у тебя мозгов, как у курицы, – огрызнулась Ольга.

Наталия сделала шаг в её сторону, Ольга шагнула навстречу.

– Так, девки, успокоились, – встала между ним Татьяна.

– Ты вообще, чего лезешь? – начала дерзить Наталия. – Сами разберемся.

– Пыл поубавь и коней своих придержи! Ты первая начала хамить, – рубанула правду-матку Татьяна.

«Дискуссию» россиянок прервал неожиданно подкативший двухэтажный комфортабельный серо-жёлтый автобус.

– Вы на работу вахтой? – в приоткрытую дверь крикнул мужчина. – Залезайте, и поехали.

Девушки одна за другой начали заходить в салон автобуса. Они садились на мягкие, из натуральной кожи, кресла, сумки ставили в проходе.

– Сколько ехать? – спросила Татьяна.

– Два часа почти, – ответил мужчина.

Встречающий девушек водитель хорошо говорил по-русски, но по национальности он был армянином. Со своими короткими седыми волосами и черными глазами, орлиным носом он выглядел вполне импозантно. Шарма придавала ему и дублёнка песочного цвета. Мужчина взял с приборной панели автобуса сигареты «Мальборо» и закурил. Автобус плавно тронулся с места.

Ольга уставилась в покрытое инеем окно, Наталья и Ева уткнулись в свои телефоны и зависли в соцсетях. Татьяна встала со своего места и присела к Ольге.

– Ты знаешь, я хочу заработать иномарку, – произнесла Кристина, обращаясь к сестре.

– А какую ты хочешь? – осведомилась Карина.

– Ну, не знаю, вообще хочу «Toyota Land Cruiser».

– Именно внедорожник? – удивилась Карина.

– А я хочу загородный дом в Москве, надоела квартира, – сказала Карина.

– А мне и в квартире хорошо, – ответила ей Кристина.

– Слушай, ты первый раз в Бостоне? – спросила соседку Татьяна.

– Да, а что? – оторвав взор от окна, ответила вопросом Ольга.

– Я тоже, но я раньше была в Америке, – сообщила Татьяна.

– А где? – заинтересовалась Ольга.

– В Филадельфии, – ответила ей новая знакомая. – Мне очень понравился этот город.

– Ты на мою двоюродную сестру не обращай внимания, она туповатая и очень нервная, – сменила тему Татьяна.

– Я это уже поняла, – ответила Ольга. – А зачем ты её с собой взяла?

– Я её не брала, она сама напросилась, – нервничая, произнесла Татьяна.

Автобус притормозил и свернул на грунтовую дорогу. Затем проехал десять метров, съехал на обочину и остановился. Водитель вышел из автобуса. Ольга вскочила и крикнула:

– Вы куда?

– По малой нужде, сейчас приду, – ответил он.

– Девчонки, он пошел в туалет, – сообщила всем Ольга громко.

Они не сразу заметили подъехавший сзади черный «хаммер». Автомобиль остановился за автобусом. Из него вышли два качка с натянутыми на лица нитяными чёрными масками. Словно прямо на глазах снимался какой-то боевик с ограблением банка. Один вытащил из багажника какой-то непонятный предмет. Если бы кто-то из девушек смотрел боевики, а не мелодрамы, они бы знали, что это дымовая шашка.

Мужчина открыл дверь кабины водителя автобуса, бросил в салон шашку и запер дверь снаружи. Салон наполнился ядовитым дымом.

– Что это такое? – воскликнула Ольга.

Она вскочила с места.

– Куда нас привезли?

Татьяна подбежала к водительскому креслу и принялась дёргать ручку двери, но не смогла открыть её.

Кристина и Карина подбежали и начали колотить в дверь кулаками. Ева, Наталия и Юлия даже с мест не успели вскочить, как отключились. Мария вскочила с места и принялась бить кулаками в боковое стекло.

– Выпустите нас, сволочи! – кричала Оксана.

Она ударила ногой в переднюю дверь автобуса.

– Девчонки, у меня идея, – неожиданно предложила Ольга.

– Что за идея? – скрипя зубами, спросила Татьяна.

– Бежим на второй этаж и выбьем стёкла в автобусе.

Все побежали на второй этаж. Первой там оказалась Карина, за ней Кристина, Оксане стало плохо, она еще раз глубоко вздохнула и потеряла сознание, упала на первом этаже. Ольга и Татьяна тоже оказались на втором этаже. На первом этаже дым напоминал густой туман и потихоньку поднимался на второй этаж.

– Нужно открыть все окна, чтобы дым ушел, – предложила Ольга.

– Неплохая идея, только взгляни на них, – в отчаянии произнесла Татьяна.

Девушки увидели, что все окна были без форточек, и над головами не было ни одного люка.

– Что делать? – нервно спросила Кристина.

– Главное – не паниковать, – ответила Карина.

Вдруг послышался треск стекла, и мелкие осколки полетели в салон автобуса. Ольга и Татьяна бросились на звук. Они увидели два отверстия, и из обоих торчали куски шлангов. Из шлангов мгновенно повалил в салон дым, Ольга и Татьяна потеряли сознание и повалились на пол, за ними Карина и Кристина тоже потеряли сознание.

* * *

Посреди леса возвышалось трёхэтажное здание. Это была заброшенная тюрьма. Возведенная много десятилетий назад, эта кирпичная постройка производила впечатление заброшенной, если бы не охранники на переживших не один пожар вышках. Они посверкивали оружием и несли службу день и ночь, по очереди, сменяя друг друга. Если бы кто-то со стороны заинтересовался, то непременно задался бы вопросом, кому понадобилось так тщательно охранять заброшенную территорию.

Но, как выяснилось, здание было обитаемым. И значит, колючая проволока не случайно по-прежнему охраняла высокие стены бывшей тюрьмы, которую, видимо, всё еще кто-то использовал по назначению.

Окон в этом здании почти не было, за исключением трёх на третьем этаже, двух на втором и одного на первом. Все они были тщательно забраны решётками. В некоторых местах здания кирпич разрушился, крошился.

На территории тюрьмы, помимо трехэтажного кирпичного здания, располагалась недавняя постройка из брёвен. В ней жили охранники. Рядом с входными воротами, справа, были припаркованы три «хаммера». Кто хотел, мог бы легко узнать, что всем этим владел бывший россиянин, а ныне гражданин США Саид Маратович Курбатов.

К лесному строению подъехал чёрный «хаммер». Из домика охранников вышел Олег Шейко, широкоплечий, здоровенный мужчина. Трёхдневная щетина и бородка клинышком делали его неотразимым. Но когда он был чем-то недоволен, то превращался в разъяренного бугая, от которого хотелось держаться подальше. Он был начальником службы безопасности и отвечал за всё, что творится на территории и в помещениях. Олег открыл ворота.

Автомобиль въехал на бетонную дорогу перед зданием, из машины вышел Курбатов. Короткие темные волосы были тронуты сединой на затылке. Одет как истинный джентльмен. Смокинг, на который была накинута шуба из бурого медведя, подчеркивал его высокое положение. Черные красивые туфли из крокодила сверкали на солнце золотыми носками.

– Саид Маратович, добрый день, – протягивая для приветствия руку, произнес Олег.

– Девчонок привезли? – осведомился Саид.

– Да, конечно.

– Собери их в зале, и возьми с собой трех охранников.

– Уже бегу.

Олег зашел в дом. В доме около дюжины охранников смотрели телевизор.

– Так, вы трое пойдемте со мной.

Трое охранников вскочили с кровати и пошли следом за Олегом. Оба были в чёрных робах и бронежилетах, у каждого из них на плече висел автомат Калашникова, а справа в чёрной кобуре – по пистолету. Олег открыл карцер, одну дверь, затем вторую и третью.

– На выход, дичь! – крикнул Олег. – На выход.

Из первой двери вышли Ольга, Татьяна и Наталия, из второй Мария, Оксана, Юлия. Из третей двери никто не выходил, тогда Олег сам прошел туда.

– Я кому сказал, на выход! – вновь крикнул он. – Вам что, нужно особое приглашение?

Он схватил Карину за плечо и толкнул её к выходу, затем с размаха пнул Кристину и принялся каждую толкать кулаком в спину. Наконец все женщины оказались в зале, и туда прошел Саид Маратович. Он остановился в центре, окинул всех взглядом.

– Итак, дорогие мои дамы! – начал он очень громко. – Вы в моей власти, вы рабы и будете приносить мне прибыль.

– Слышь, ты, мудак в пиджаке! – в ответ закричала Наталия. – Мы приехали на заработки! Хотели устроиться в гостиницу!

Олег сделал шаг и резко ударил кулаком в живот Наталию. Она ухватилась за живот и рухнула на одно колено.

– Никогда не перебивай Хозяина! – прикрикнул он. – И не вздумай больше оскорблять!

– Итак, теперь вы – мои шалавы и будете колотить мне деньги, – продолжил Хозяин. – Жить вы будете в этом здании, питание по расписанию, отбой по расписанию, в туалет по расписанию. Вы приносите мне прибыль, и я оставляю вас в живых. Советую вести вам себя на твёрдую пятёрку и даже не думать о побеге, потому что моя охрана будет стрелять на поражение, если кто-то рискнет бежать.

Послышались шаги, и в зал зашла Полина Семеновна Дурова. На ней были черные джинсы, белый пуховик нараспашку. Худая, невысокого роста. Длинные чёрные волосы придавали ей немного женственности, но при взгляде на её лицо невольно охватывала робость. Глаза метали громы и молнии. Она вошла и встала рядом с Саидом.

– Это Полина, – представил ее Саид. – Она будет за вами присматривать и довольно часто заходить к вам в комнаты.

Затем он представил Олега.

– Это Олег Борисович, он начальник охраны, и, если вы себя плохо будете вести, он примет меры. Возможно, с летальным исходом для вас.

– Я не хочу становится чьей-то подстилкой, – зарыдала Мария.

– Так, закрой свой рот! – прикрикнул Олег.

Он отвесил ей пощёчину, но девушка, упав на бок, продолжала рыдать.

– Я хочу домой, к маме, – плакала Мария.

– Заглохни! – еще раз гаркнул Олег.

Затем он ногой в армейском ботинке сорок шестого размера с металлическими подковками пнул девушку в лицо. Струя крови брызнула вверх.

– Не бейте меня! Мне больно, – захлебываясь слезами и кровью, рыдала Мария.

Но Олег не остановился. Он продолжил «учить» девушек покорности. Подкованным каблуком он раз за разом наносил удары в висок лежащей на полу девушке. Удар пришелся на кадык. Изо рта вылетел сгусток крови. И Мария, вздохнув в последний раз, умерла.

– Вот такое у нас тут воспитание, кто не слушается, тот умирает.

– Подонок! Ты убил её! – закричала в ужасе Татьяна.

Охранники подняли автоматы и направили на девушек. Ольга схватила Татьяну за плечо и начала шептать на ухо:

– Не сейчас, у тебя еще будет время.

– Не смей меня оскорблять, конченая шлюха! – выругался Саид Маратович.

Наталия сделала шаг и ударила кулаком ближайшего к ней охранника в нос. Мгновенно расстегнула его кобуру и выхватила пистолет, направив его на Саида.

– Слышь ты, клоун, отпусти всех девочек, или я вышибу твои мозги! – крикнула она.

Саид заулыбался, а Олег резким жестом выбросил руку вперед, и из рукава вылетел нож. Раздался свист, похожий на звук кнута. Нож, прочертив в воздухе невидимую траекторию, впился Наталии в горло.

Сначала девушка стояла, словно ничего не произошло. Но через несколько секунд кровь плеснула из её открытого рта, и она, упав на колени, начала захлебываться. Упала на живот и тут же умерла.

Татьяна подбежала к Олегу, и протянула к нему руки.

– А-а-а-а! Ублюдок! – кричала Татьяна. – Ты убил мою сестру!

Её сзади за шею схватила Ольга, и потянула назад с такой силой, что та едва не упала.

– Сейчас не место и не время, – прошептала она девушке на ухо. – Не поддавайся эмоциям.

– Итак, дамы, спектакль окончен! Сейчас моя охрана проводит вас в душ, и после – по койкам.

Охранники подняли автоматы, направили их в затылки девушек.

– Топайте за Полиной, – скомандовал один охранник.

– Что замерли? Замороженные, что ли? Вам сказано, топайте.

Девушка одна за другой пошли за Полиной. Они прошли в огромную душевую и остановились там.

– Так, раздевайтесь.

Все стояли, растерянные, и молчали.

– Кому сказано, раздевайтесь, – еще раз приказал охранник.

Женщины начали медленно стягивать с себя одежду. Смерти двух девушек стояли перед глазами. Шок был сильным.

– Шмотки кидайте в угол, – приказал второй охранник.

Затем Полина взяла в охапку их вещи и удалилась. Все восемь женщин стояли голые. Не прошло и минуты, как вернулась Полина, в руке у неё был порошок.

– Так, построились в шеренгу, – скомандовала она.

Женщины встали вдоль стены. Полина подошла к первой и с размаху сыпанула ей порошок на грудь и живот, затем ко второй, и так до самой последней.

– А теперь мойтесь, после я покажу ваши номера! – криво улыбнулась Полина.

Она удалилась. А тем временем в зале убирали тела убитых девушек. За всем процессом наблюдал Саид.

– Саид Маратович, женщины купаются, что с вещами их делать?

– Все личные вещи, сумки и паспорта сжечь! – резко ответил тот. – Как помоются, отведи их в номера, сделай каждой по уколу, сегодня пусть отдохнут, а завтра пойдут клиенты.

Вернулись два охранника и, взяв один за руки, а другой за ноги, понесли труп Марии.

– Не забудь мне напомнить, что мне нужно завтра позвонить брату и встретиться с ним, – сказал Саид.

– Я вам напомню, Саид Маратович, – ответила Полина.

Она вышла из зала, пошла к душевой. Там она увидела, как два охранника ведут Ольгу под руки в одну комнату. Они завели её в комнату, где не было ничего, одни ободранные стены, пружинистая койка, старый покрытый плесенью комод и одна лампочка под низким потолком. Они её уложили, руки пристегнули наручниками к изголовью кровати, а ноги, выпрямив, связали и прикрутили к изножью кровати и покинули комнату.

Затем они так же вывели Татьяну и так же привязали. И так всех уложили отдыхать. Полина пошла по длинному коридору и, пройдя его, повернула направо и остановилась около огромной железной двери. Нащупав связку ключей в кармане, достала её и открыла дверь. Царивший внутри запах химикатов ударил ей в нос. Она поморщилась. Затем прошла внутрь. Это был небольшой больничный кабинет: справа стоял стеклянный шкаф, напротив шкафа – кушетка и небольшая деревянная тумба в левом углу.

Полина открыла шкаф, достала оттуда поднос из нержавейки, затем взяла ватку, пузырёк с надписью «Спирт». Она взяла шприц. Их всего было восемь. Наполнила каждый и положила их на поднос. Затем положила вату на поднос и поставила спирт. Вышла из комнаты, прошла через зал и зашла в первую комнату. В комнате на кровати лежала Юлия. Она тяжело дышала открытым ртом. По её щекам катились капли пота. Увидев Полину, девушка перепугалась.

– Что вы собираетесь делать? – выдавила Юля.

– Не задавай вопросов, просто работай кулаком, – отрезала Полина.

– Вы собираетесь мне вколоть какое-то лекарство? – снова спросила она.

– Я сказала, работай кулаком! – вновь рявкнула Полина. – Я введу тебе успокоительное.

Юлия поверила и начала сжимать и разжимать кулачок. Полина вколола иголку шприца и выпустила в вену содержимое. Юлия прикрыла глаза и вдруг почувствовала резкий толчок в висках – словно выстрел из ружья. Её сердце сбавило ход, глаза налились усталостью, будто она выпила бутылку шампанского залпом, одним глотком.

Полина выдернула шприц и кинула его в урну, стоявшую у двери комнаты, и покинула её. Затем она зашла в следующую комнату. Там уже спала Оксана. Полина проделала всю процедуру снова, хладнокровно введя жидкость в вену спящей. Следующей была Ева.

– Что тебе нужно? – закричала Ева. – Гнилая подстилка!

Полина поставила поднос на комод и тыльной стороной ладони вмазала девушке по щеке. Голова Евы дернулась в сторону. Потом она повернула лицо и плюнула в сторону Полины. Но плевок не долетел и шмякнулся на подушку.

– Мне нужно сделать тебе укол, – объяснила свое появление в комнате Полина.

– Какой дрянью ты меня хочешь напичкать? – возмутилась Ева. – Кокаином, героином?

– Работай кулаком, и получишь дозу героина, – ответила ей Полина.

– Да, пошла ты, сучка, – огрызнулась Ева.

Полина схватила её за руку и начала сжимать её руку и разжимать.

– Ты что делаешь, больная! – закричала Ева.

Вены появились на руке, Полина тут же воткнула шприц и выпустила героин. Словно кто-то ударил в затылок Еве. Сердце начало биться учащенно, на него словно давили чем-то тяжёлым.

Полина вышла из её комнаты и зашла к Карине. Та испуганно лежала на кровати, и слёзы текли ручьем. Сердце отчетливо билось, а вот с воздухом у неё была беда (ну, так она сама считала), потому что воздуха ей не хватало. Она закашлялась, затем снова глотнула воздуха, но он словно испарился. При виде Полины прикованные руки девушки затряслись. Ноги задрожали, икры свела судорога. Полина подошла к ней, поставила на столик поднос. Отвесила пощечину лежащей девушке, видимо, чтобы привести её в чувство.

– Так, моя дорогая, успокойся. Мне нужно, чтобы ты работала кулаком, – строго сказала Полина.

– Зачем вы это делаете? – осведомилась, плачущим голосом Карина.

– Не задавай глупых вопросов, работай кулаком. Принесла тебе лекарство, произнесла Полина.

Карина начала работать кулаком, Полина сделала своё дело и ушла.

Затем она зашла к Татьяне. Та смотрела на вошедшую с ненавистью. Ноздри раздувались, будто выпускали пар под давлением.

– Не подходи ко мне, ведьма! – закричала Татьяна.

– Работай кулаком и закрой рот, – ответила ей Полина.

– Пошла к черту, мразь! – Татьяна сорвалась на крик.

Её сердце сильнее забилось.

– Я перегрызу тебе глотку, если ты дотронешься до меня! – не унималась Татьяна.

Полина схватила её за руку и приготовила шприц. Татьяна вывернула руку, чтобы не дать свою вену.

– Развяжи меня, – продолжала Татьяна.

Но Полина успела сделать укол и вытащить шприц. Татьяна оскалила зубы, как голодный волк, уставившись на добычу. Она задышала учащенно, а потом затихла. Полина покинула её и зашла в комнату к Кристине. Та смотрела в потолок и о чем-то думала.

– Освободите меня, пожалуйста, клянусь, я никому ничего не скажу, – увидев Полину, взмолилась Кристина.

– Сейчас будь паинькой и прими лекарство, – успокаивала её Полина.

– Я не хочу укол, мне будет больно, – заныла Кристина.

– Так, не ной! – оборвала её Полина.

Затем она ударила девушку по лицу ладонью, Кристина начала работать кулаком. Полина нащупала вену и сделала укол. Кристина заплакала. Сердце отбивало чечетку, голову ломило немного в висках. Вены на её руках натянулись, словно струны виолончели. Едва она закрывала глаза, комната словно испарялась. Полина вышла и зашла к Ольге. Та лежала и смотрела на дверь. Беспомощность убивала её, и она себя за это ненавидела. Её сердце выпрыгивало из груди и билось, будто загнанный зверь бился со стаей волков. Она дёргала ногами, пытаясь их вытащить. Ничего не получалось. Голени только разодрала себе до крови.

– Не приближайся ко мне, дешевая подстилка! – закричала она.

– Ты знаешь, у меня остался один шприц, и он для тебя, – улыбнулась Полина.

– Что ты скалишься, гнида! – закричала Ольга.

– Работай кулаком, мне нужно найти вену, – строго приказала Полина.

– Развяжи меня, и я все шприцы воткну в твою поганую глотку, и ты у меня их съешь! – заорала Ольга.

Надавив на её нос и рот ладонью, Полина закричала:

– Если ты не заткнёшься и не будешь делать то, что скажу, я убью тебя!

Лицо Ольги приобрело багровый цвет, кислорода не хватало. Её зрачки расширились, она начала мотать головой, но Полина сильнее вжала её лицом в подушку и не давала вздохнуть. Вены на её висках вздулись, натянулись, как канатные веревки. Она дергалась, мычала, дергала ногами. Полина резко отпустила руку. Ольга открыла рот и вздохнула с трудом.

– Вот видишь, ты сейчас чуть не умерла, а я спасла тебя, – издевалась Полина.

– Да пошла ты, дрянь, – прохрипела Ольга. – Нападаешь на связанных и беззащитных, а сама ты ничтожество.

– Ну, хватит этой лирики, придержи коней и подготовь мне вену.

Ольга ничего не ответила, она лежала и дышала полной грудью. Полина нашла вену и выпустила в неё последний шприц. Затем пошла к выходу. Помутнения рассудка у Ольги пока не было, и она чувствовала, наркотик начал брать верх над нею. Комната поплыла перед глазами, превратилась в развёрзшуюся перед ней могилу. И девушка отключилась.

* * *

На следующий день в два часа пополудни в ресторане, что недавно открыли за городом, сидели два брата. Саид был в легкой куртке шоколадного цвета. Он аппетитно смаковал стейк из семги – мечта гурмана. Тщательно орудуя приборам, он поглощал мягкое филе. Его брат Ренат – лысый, гладко выбритый худощавый мужчина – с напряжением смотрел на него. Он постукивал пальцами по столу, на правой руке на среднем пальце горел золотой перстень с двуглавым драконом.

– Как идут твои дела? – спросил Саид.

– Дела идут в гору, – ответил Ренат. – Сейчас появились ещё две клиники, и хотят со мной работать.

– Ты товар туда доставляешь поездом? – осведомился Саид.

– Нет, самолётом.

К братьям подошла официантка, светловолосая девушка двадцати лет, похожая на японку.

– Что желаете, господа? – спросила она.

– Бутылку водки и две нарезки: одну из колбасы, а вторую из сала, – заказал Ренат. – И хлеба принесите.

Официантка удалилась.

– Ты летаешь сам на самолёте, или есть пилот? – доев стейк, спросил Саид.

– С моими деньгами я плачу пилоту, – резко ответил брат.

Подошла официантка и поставила на стол бутылку водки и две тарелки.

– Ты костный мозг тоже продаёшь? – вполголоса спросил Саид.

– Нет, брат, только почки, сердце, и печень, – ответил Ренат.

Затем Ренат разлил водку по рюмкам. Мужчины их взяли, чокнувшись без тоста, и выпили.

– В израильской клинике очень капризный клиент, – признался Ренат.

– Что, не доволен товаром? – удивился Саид.

На этот раз Саид наполнил рюмки.

– Да нет, его все устраивает, только он просит всё больше и больше, – заявил Ренат.

Мужчины снова выпили. Затем Саид закусил салом, а Ренат колбасой.

– И что ты предлагаешь? – спросил Саид. – Расширить штат?

– Да, – согласился Ренат. – Нам нужно больше женщин.

– Ну я, брат, сделаю все, что в моих силах, – пообещал Саид.

– Давай еще по рюмке, да мне пора бежать, – разливая алкоголь, сказал Ренат.

Мужчины выпили, на этот раз не чокаясь, и, пожав друг другу руки, разошлись.

* * *

Полина зашла в комнату к Дарье и положила на кровать ей коробку. Затем она отстегнула наручники и развязала струны на её ногах.

– Одевайся, и на выход, – строго сказала она.

– Куда мы идем? – спросила Дарья.

– На свидание! – усмехнулась Полина. – Не задавай глупых вопросов.

Полина вышла из её комнаты и зашла в комнату где спала Юлия. Положила на кровать точно такую же коробку и похлопала девушку по щекам.

– Подъем, – позвала Полина.

– Голова словно свинцовый шар, – едва открыв глаза, прошептала Юлия.

Полина расстегнула наручники и развязала её ноги.

– Я по два раза повторять не буду, вставай и одевайся, – резко оборвала Полина.

Она вышла из комнаты Юли и заглянула к Даше. Девушка уже надела синие с начёсом джинсы, серую невзрачную рубаху и сверху свитер.

– На выход, – приказала Полина.

Дарья пошла к выходу, Полина последовала за ней. На выходе охранник взял под руку Дарью и повел по коридору на улицу. Второй охранник насильно тащил Юлию из номера – камеры.

– Я сказала, никуда не пойду! – сопротивлялась девушка. – Отстань от меня, жирный боров.

– Шевели копытами, сука, – беззлобно огрызнулся охранник.

И вдруг приставил ей пистолет к виску. Девушка затихла и пошла на улицу.

А там царил зверский холод, мгновенно пробравший до самых костей девушек. Их охранники вели к «хаммеру». Девушки взглянули в небо, туда, где должно было находиться солнце. Его абрис едва виднелся сквозь мутную пелену снега. Казалось, что за этой пеленой притаилось и не солнце вовсе, а какой-то ледяной диск, так похожий на заколдованный драгоценный камень. В него и превратилось солнце, а на земле вновь наступил ледниковый период, сковавший все вокруг в ледяной панцирь.

* * *

Сауна, как говорится, была по высшему разряду, как в лучших домах Лондона. Комнату для отдыха выложили кедровой вагонкой. Огромный плазменный телевизор пристроили в ближнем углу, на стене. Подставку закрепили на четырех болтах. Над ним разместился огромный аквариум. Песочного цвета с белыми крапинками ракушки были величиной с кулак и лежали на самом дне. Кислотные водоросли напоминали рисунок сакуры и украшали центр аквариума, внутри плавали пять рыбок с красными плавниками и хвостами. Ковёр из медвежьей шкуры на дубовом паркете занимал всю небольшую комнату. Китайские фонарики развесили по всему периметру комнаты. Яркий жёлтый свет освещал комнату предбанника, как в ясный солнечный день. В дальнем правом углу стоял кожаный диван, и по краям – два кресла, рядом был небольшой столик. На столе стояла стеклянная пепельница. Юля и Дарья сидели на диване.

Юля выглядела напуганной. Она осматривала комнату, словно ища защиты у кого-то. А Дарья казалась абсолютно спокойной. Она поняла: если сопротивляться и противоречить этим неизвестным людям, захватившим их с непонятной целью, они будут избивать, а то и убьют с легкостью.

– Мне страшно, я хочу домой, – вдруг заплакала Юлия.

– Успокойся и вытри нюни, – рассердилась Дарья.

Юля послушно начала стирать слёзы с лица.

– Я не могу успокоиться, мне становится страшно, зная, что сейчас придет какой-то козел и будет меня насиловать, – сквозь всхлипы прошептала Юлия.

– Нет выхода только из могилы! – возразила ей Дарья. – Так что прекрати ныть.

Входная дверь приоткрылась, и на порог шагнул пятидесятилетний мужчина. С черными волосами, зачесанными назад, и черной бородой, он выглядел импозантно в своих темно-зеленых брюках и такого же цвета кителе с двумя огромными звездами на погонах. Сапоги были начищены и блестели. В правой руке у незнакомца была трость с набалдашником в виде головы черной пантеры. Он разделся до плавок и прошел в предбанник.

– Давай, девочки, сначала в парилку, а потом секс, – пригласил он.

Даша и Юля пошли за ним в сауну. Это была соседняя комната, где пол и стены были выложены серой плиткой. Там же находился двухметровый бассейн. Вода была прозрачной. Прямо за бассейном находилась стеклянная дверь, а налево – душевая. Они зашли в парилку. Слева внутри стояла печка, усыпанная камешками, под ногами – горячие сосновые доски. Чуть дальше были полки, больше напоминающие две длинные ступеньки. На самом верху скапливался пар. Рядом с печкой стоял тазик с водой, в тазике плавал черпак. Женщины уселись на первую ступень.

– Ну что, поддам парка, – заявил мужчина.

И, не дожидаясь ответа, схватил черпак и плеснул на камешки воды. Она мгновенно испарилась, и пар распространился по парилке. По лицу женщин побежал пот. Горячие градинки стекали со щек, капали на тело. Мужчина тоже вспотел. Дышать женщинам было тяжело.

– Кхе-кхе, – прокашлялась Дарья. – Мне нужно выйти, мне нехорошо.

Её тело покрылось потом, лицо побагровело. Ей казалось, что у неё поднялась температура. Сердце бешено колотилось. Она открыла дверь и вышла, качаясь, словно выпившая. Голова её закружилась, и она чуть не упала. За ней из сауны вышел и мужчина, ведя за руку Юлю.

– Охладись и приди в себя! – сказал он и толкнул Дашу в спину ладонью.

Девушка грудью вперед упала в бассейн. Вода оказалась ледяной. Она тут же привела её в чувство. Мужчина схватил Юлю за руку и тоже толкнул в воду.

– Отпусти меня, что ты делаешь! – вопила девушка.

– И ты охладись, – крикнул мужчина.

Юля упала вниз пластом, ударившись спиной о гладь ледяной воды, неприятное ощущение, как будто по её спине прошлись розгами. Затем, спустившись по ступенькам из нержавеющей стали в бассейн, окунулся с головой и мужчина.

– Хорошо! Сто лет в бане не был.

Но ему никто не ответил. Девушки жались к правому углу бассейна. Мужчина еще раз окунулся и вынырнул.

– Ну, пойдемте что ль, ночные бабочки, – позвал мужчина девчонок, состроив им страшную гримасу.

Затем он схватил Юлию за руку и потащил за собой, она еле успевала за ним.

– А ты что, так и будешь плескаться в бассейне? – спросил мужчина. – Пойдем с нами.

Дарья ничего не ответила и, выйдя из бассейна, пошла следом. Как только они подошли к дивану, мужчина сел.

– Так, а теперь встань на колени и сделай мне оральный праздник, – приказал он Юле.

Она неохотно встала на колени и, уткнувшись ртом в его хозяйство, начала выполнять приказ.

– Да-да, ускоряйся, – положив руки на затылок девушке, прорычал мужчина. И принялся сильнее прижимать её к себе. Затем он резко прижал её голову, и она заглотила его так, что он у неё спровоцировал рвотный рефлекс. Затем она отстранилась и, глотнув, начала жадно втягивать воздух открытым ртом.

– Давай работай, шлюха! – резко прикрикнул мужчина.

Она снова взяла его член, но сильно укусила его.

– А-ай! – закричал он. – Чертова проститутка!

Юля отстранилась и увидела ключи от его автомобиля. Схватив их, она с размаха вонзила ключ в щеку мучителя.

– Ну, вот так тебе нравится, или поглубже?! – крикнула она.

Мужчина резко схватил её за талию и, приподняв, словно куклу, отшвырнул в сторону. Девушка спиной налетела на аквариум. Стёкла разлетелись вдребезги, вода полилась на пол. Мужчина вскочил, схватил кусок стекла и всадил Юле в кадык. Ромбообразный осколок прорезал её тонкую кожу, из раны и рта начала хлестать кровь.

Конвульсии пронзили тело девушки, словно через неё пропустили электрический заряд. А затем она умерла. Подбежала Дарья и шарахнула мужика тяжёлой стеклянной пепельницей по голове. Тот отступил назад и упал на диван. Дарья, в чем мать родила, выскочила на улицу. На дворе она сразу увидела черный «хаммер». Девушка прыгнула за руль, молясь про себя, чтобы были ключи. Ключ торчал в замке зажигания. Девушка обрадовалась. Но тут к ней бросился Олег.

Машина уже почти тронулась с места, легко заведясь, но лимонка, брошенная Олегом, взорвалась в салоне. Автомобиль подкинуло в воздухе, потом он грохнулся на землю. Огонь охватил его, словно кокон. Крышу вмяло вовнутрь.

То есть, минус еще одна девушка.

* * *

К зданию бывшей тюрьмы подъехал черная «Мазда». Из автомобиля вышел тяжёлой походкой мужчина. Он был очень зол, глаза метали громы и молнии. Это был Валентин Мишутин. Он резко упёр трость в глубь снега – наконечник трости, как кий, бьющий по мячу, проткнул рыхлый, слегка мокрый снег. Китель был нараспашку. Он прошел вперед, и металлические двери открылись. На пороге его встречал Олег Шейко.

– День добрый, – протягивая руку, поприветствовал гостя Олег.

– Ни хрена он не добрый, – сплюнул на снег тот. – Я за что плачу вам денег? У меня сбежали две шлюхи.

– Валентин Иванович, произошло недоразумение, мы это исправим, – начал оправдываться Олег.

– Ну, так исправьте!

– Прошу за мной.

Валентин, опираясь на свою трость и прихрамывая на левую ногу, пошел за Олегом. Они прошли внутрь здания, затем вошли в комнату к Ольге.

– Какая красотка! – восхитился Валентин Иванович.

– Оставить вас с ней наедине? – поинтересовался Олег.

– Да, на три часа, и снимите с неё наручники, освободите ноги, я хочу вдоволь отдохнуть, – потребовал Валентин Иванович.

– Будьте осторожны, она буйная, – предупредил Олег.

– С бабой как-нибудь справлюсь! – огрызнулся Валентин Иванович.

Олег прошел к койке, где лежала Ольга. Она смотрела на него злым взором. Но она была беспомощна. Как только встретилась с ним взглядом, она нарисовала в воображении его отрезанную голову, мотающуюся на люстре. Олег снял браслеты с рук девушки и бросил их на стол. Освободил и её ноги. Девушка растирала затекшие запястья.

– Оставьте нас, – приказал Валентин.

Олег тут же удалился. Валентин приблизился к женщине и присел на край кровати.

– Сейчас мы повеселимся, – провел по её волосам указательным и большим пальцами Валентин.

Девушка смотрела на него со злостью. Мужчина, не замечая, снял китель и брюки, вытащил из них ремень с громадной бляхой.

– Будешь хорошо себя вести? – спросил он, помахивая ремнем перед её лицом. – А если забалуешь, я тебя высеку.

Валентин повесил ремень на изголовье кровати. А Ольга увидела в кармане его брюк рукоятку ножа.

– Ну, иди ко мне, – мужчина схватил её за волосы и потянул к себе.

Ольгу как током ударило: «Или сейчас, или никогда». Она молниеносно схватила ремень, накинула на шею мужику. Выхватила из его брюк нож. Резко дернула за ремень, ставший вдруг удавкой для своего хозяина. Ольга давила все сильнее, пока глаза мужчины не стали совсем огромными, и он не обмяк под её руками.

Вдруг дверь в номер приоткрылась, и на пороге появилась Полина. Она бросилась на помощь издающему последние хрипы мужчине. Но Ольга была быстрее. Пригодилась наука отца, показывавшего своей малышке приемы ближнего боя и владения ножом. Лезвие в мгновение вонзилось в горло надзирательнице. Та издала предсмертный хрип.

Но оказалось, что схватка ещё не была выиграна. Пришел в себя Валентин. Он потянул на себя ремень, пытаясь освободится. Ольга выдернула окровавленный нож из горла жертвы.

– Сейчас я убью тебя, сука, – выдавил из себя Валентин.

– Сдохни, мразь, – сделала шаг к изножью кровати Ольга и нанесла ему удар ножом.

Нож вошел в грудь наполовину, Ольга выдернула его и снова саданула мужика ножом. На этот раз он вонзился в живот по самую рукоятку.

– Ай! – хотел закричать он, но получился только хрип. Последний в его жизни.

Ольга вытащила нож из его живота и выскользнула в коридор. Повернула голову налево – там не было никого. Направо – там стоял спиной к ней охранник. Девушка на цыпочках осторожно начала движение в его сторону. Она правой рукой зажала мужику рот, а левой саданула его в шею. Охранник выпучил глаза и стал оседать на пол. Ольга помогла ему бесшумно опуститься.

Потом она быстро кинулась на улицу. Из окна дома охранников ее заметил Олег.

– Внимание! У нас беглец! – закричал он и вскочил с места.

Жестом он показал двум охранникам, что этого беглеца можно будет, если что-то пойдет не так, убить. Глеб Хромов и Эдуард Лапин, охранники в бронежилетах, кинулись за беглянкой на улицу.

А той уже удалось выскользнуть за ворота адского здания. Охранники на вышках ничего видеть не могли из-за метели. Ольга словно летела за ветром, не чувствуя окоченевших ног и рук. Она бежала вперед, сквозь метель, надеясь, что где-то здесь должна быть дорога, и нормальные люди на ней. Из ворот тюрьмы вырулил «хаммер» в погоню за нею.

И правда, вскоре она наткнулась на заносимую снегом расчищенную когда-то дорогу.

– Помогите! Спасите! Остановите автомобиль! – кричала она, срывая голосовые связки.

Водитель мчавшейся по дороге машины вдавил педаль тормоза.

– Ты сумасшедшая, – открыв дверь, из машины вышел полицейский.

Ему было около сорока. Он был одет в синюю полицейскую форму. Гладко выбрит, но на лице выделялись маленькие черные усы.

– Поехали скорее, – взмолилась девушка на английском. – Я дорогой всё объясню.

– Женщина, отойдите назад, – полицейский выхватил пистолет из кобуры и указал на нож в руке Ольги.

– Бросьте нож, немедленно! – приказал он по-английски.

Тут на дорогу выскочил «хаммер». Полицейский поздно на него среагировал. Из окна раздалась очереди из «узи». Пули прошили полицейского. Он, захлебываясь кровью, упал. А Ольга вскочила за руль полицейской машины. Она дёрнулась и рванула вперед. За ней помчался и «хаммер».

Бандиты вскоре поравнялись со служебным автомобилем и начали таранить его. Ольга переключила скорость и обогнала врага. Но «хаммер» не отставал.

– Сравняйся с ней, я попробую прострелить задние колеса, – предложил Глеб.

– Сейчас сделаю, – буркнул в ответ Эдик.

«Хаммер» подъехал к полицейской машине чуть ближе, и Глеб вытащил автомат в окно и нажал на спусковой крючок.

Короткая очередь дала результаты: несколько пуль сковырнули куски асфальта, а несколько попали в заднее правое колесо – прозвучал хлопок, воздух вышел из задней шины автомобиля «Опель Астра». Ольга нажала на тормоз, свист оглушил её. Автомобиль занесло. Он покатился со склона вниз, переворачиваясь, пока не ударился о ствол заснеженного дерева. Машина разломилась на две половинки.

Казалось, с девушкой всё кончено. Но она вдруг пришла в себя, осознавая, что сидит на водительском месте вниз головой, пристегнутая ремнями. Ольга изловчилась, отстегнула ремни и кое-как выбралась из искорёженной машины. Вверху на дороге остановился «хаммер». Охранники вышли из него.

– Как считаешь, мертва? – спросил Глеб.

– Я не экстрасенс, – ответил Эдуард. – Но нужно замести следы.

– Давай! – согласился Глеб.

Притаившуюся за перевернувшейся машиной девушку они не заметили. Но она поняла, что охранники хотят поджечь автомобиль. Вот уже полился бензин из канистры.

Достав зажигалку, Эдуард решил закурить.

– Дай прикурить, – попросил его Глеб.

– Держи, – протянул ему зажигалку Эдуард.

Глеб прикурил и жадно затянулся. После чего присел и поджёг бензин. Пары горючего мгновенно вспыхнули, и струя из языков ярко-жёлтого пламени побежала к автомобилю – словно ряд восковых свечей, стоящих в церкви за упокой. Пламя тут же охватило днище автомобиля и колёса. Ольге надо было двигаться, и она отступала шаг за шагом назад.

Она побежала по мокрому снегу и грязной замёрзшей земле в сторону.

– Эта сука жива! – увидел, как через лес бежит Ольга, Глеб.

– Прыгай в тачку, – крикнул ему Эдуард. – Перехватим её с другой стороны.

* * *

Ольга неслась по снегу, не разбирая дороги. Зима обжигала морозом. Казалось, не осталось ни клеточки тела, в которой еще теплится жизнь. Все промерзло до мозга костей. Двигаясь, словно робот, Ольга осознала, что находится на краю леса. Она, задыхаясь, опустилась на снег. Одна мысль, как заноза, засела в мозгу: отдохнуть.

Но, помимо своего неровного дыхания, девушка вдруг услышала еще какой-то прерывистый рык. Медленно, словно при замедленной съёмке, Ольга повернула голову. Чуть поодаль она встретилась с глазами дикого животного, похожего на собаку. Но перевёрнутый мир в озлобленных, бешеных зрачках она никогда не видела у домашних животных.

«Волк!» – прострелила её насквозь догадка. Животное, не спуская с неё глаз, медленно приближалось.

– Ну, давай! – закричала Ольга в отчаянии.

И зверь, словно получив разрешение, которое только и ждал, бросился к девушке и вцепился зубами в запястье правой руки. Девушка чуть не откусила себе кончик языка от невыносимой боли. Кулаком левой руки она саданула несколько раз по голове зверя. Но безуспешно. Правую кисть тот не отпускал, несмотря на нож, зажатый в пальцах правой руки. Девушка кое-как перехватила холодное оружие в левую руку и попыталась им ударить зверя. Лезвие ножа скользнуло по правой передней лапе волка. Тот заскулил, хватку ослабил и попытался схватить девушку за горло. И тогда она размахнулась и ударила волка в живот. Удар получился слабоватый. Но зверь заскулил от боли. Ольга выдернула нож и вновь всадила его со всей силы. Волк ослабил хватку.

– Сдохни! – крикнула Ольга.

Девушка с трудом перевернула тяжёлое животное набок и пять раз саданула волка по горлу. Кровь с каждым ударом, пульсируя, била ей в лицо. Животное затихло, умирая. И тут действительность вновь навалилась на девушку. Ледяной ветер и зима с новой силой взяли её в плен. Глаза сами собой закрывались. Ольга помнила: заснуть сейчас – значит, проститься с жизнью.

И повалив волка на спину, начала ударять ножом в горло – после каждого удара кровь вылетала струйками. После пяти ударов она успокоилась и бросила кровавый нож на снег. Ей казалось, что мир перед ней остановился, снег летел ей в лицо и как бы шептал: закрывай глаза и спи. Ветер держал в своих холодных объятиях, а снегопад продолжал колыбельную: «Закрой свинцовые веки, усни, ты много сделала и хорошо постаралась, тебе нужен здоровый сон».

Девушка, преодолев себя, вскочила на ноги, зажимая правое запястье левой рукой. И вновь бросилась бежать. Впереди вскоре она увидела бревенчатый дом, а с ним рядом сарай. А значит, там должны быть люди. Надежда затеплилась в душе девушки. И ноги, словно в них вдохнули новые силы, бежали по ровной дороге.

Ещё немного, и она будет спасена. Но сзади вдруг дорога осветилась автомобильными фарами. Это её нашел бандитский «хаммер». Девушка добежала до зелёного забора и принялась колотить по нему изо всех сил. Откуда силы только взялись: Ольга выломала шаткую штакетину и пролезла в образовавшуюся дыру. И оказалась на территории дома. Ольга забарабанила в дверь, оглядываясь назад.

Там, за её спиной, у машины показался один из охранников. Он устремился к девушке, проделав её путь через дыру в забое.

Дверь дома отворилась. На пороге стоял пожилой очень худой мужчина.

– Что вы хотели? – спросил он по-английски незнакомку.

Но тут раздался выстрел, и пуля угодила дедушке в лоб, он упал на пороге. Чья-то рука схватила Ольгу за волосы и с силой дёрнула назад.

– Сначала я тебя трахну, а затем убью! – услышала Ольга.

– Кишка тонка, козел! – выкрикнула девушка, одновременно развернувшись. И ударила коленом нападавшего в пах. Тот её отпустил, согнулся и отвернулся в сторону.

А девушка, воспользовавшись паузой, влетела в открытую дверь, перепрыгнув через лежащего на входе старика. Она оказалась на кухне, где пожилая женщина помешивала какое-то варево в кастрюльке. За ней кинулся и охранник.

Девушка оттолкнула старушку от плиты, схватила кастрюлю, не чувствуя её огненного прикосновения к пальцам, и выплеснула содержимое в нападавшего мужчину.

Тот взвыл, ошпаренный кипятком. Но успел выпустить из «Узи» короткую очередь, поразившую старушку. Ольга оказалась цела, поскольку находилась позади женщины. Ей подвернулась под руку ваза, стоявшая на столе, которую она и обрушила охраннику на голову. То свалился на пол, как подкошенный. Девушка выхватила из его рук автомат и выстрелила из него в упавшего мужчину.

* * *

Эдуард вынул из кобуры пистолет и побежал к домику. Там он увидел убитых людей, в том числе и своего напарника. Заскрежетав зубами, мужчина крадучись двигался по помещениям. Искал беглянку.

Девушка из кухни перебралась в большую комнату, где и встретила охранника скалкой, которую использовала как бейсбольную биту. Ею она саданула крадущегося мужчину по руке и выбила пистолет. Но тот не растерялся и ударил девушку по носу кулаком. Брызнула кровь. Девушка отлетела назад.

– Ты как заноза в заднице, но ничего, я с тобой сейчас покончу.

– Ну, так сделай это, что языком молоть? – выкрикнула Ольга.

Удары последовали один за другим: еще раз по лицу девушки, потом по почкам, она скорчилась от боли и была почти не в состоянии продохнуть, повалилась на пол.

Охранник уже мысленно радуется, думая, что покончил с беглянкой. Но это не так. Девушка проворно вскакивает, хватает первое, что подвернулось под руку – тарелку, швыряет в нападающего. Мужчина ловко отбивает её, и та разбивается на две половинки.

Девушка выбегает из домика и прячется в сарае. Мужчина бросается в погоню. Внутри помещения множество разного хлама. Девушка встретила нападавшего из-за угла ударом молотка. Мужчина потерял сознание и был связан девушкой найденной здесь же веревкой. Ее внимание привлекла старая фритюрница, которой, видимо, давно не пользовались. Она вся опутана паутиной.

У девушки созрел вдруг план. Ей пришло в голову, что необходимо выяснить, что же приключилось со всеми девушками, прибывшими в Америку на заработки. Было ли это кем-то заранее задумано, или кто-то воспользовался их приездом в чужую страну и похитил.

Девушка потеряла счет времени и полученным ею телесным ранениям, не говоря уже о душевных. Видимо случился какой-то переворот в её сознании. И она решилась на… пытки. О чём раньше никогда бы не могла и помыслить.

Девушка смахнула пыль с фритюрницы, налила туда старое прогорклое подсолнечное масло, стоявшее в углу на полу.

К тому времени Эдуард пришел в себя.

– Что ты задумала? – беспомощно прохрипел мужчина.

– Получить информацию.

– Я ничего тебе не скажу!

– Ты лжешь! Но я развяжу тебе язык.

С этими словами девушка погрузила руку мужчины в кипящее масло. Тот заорал от боли, как раненый зверь.

– Говори, кто стоит за организацией публичного дома?

– Нет, не скажу!

Но боль привела его в чувство.

– Хватит! Я все скажу. Главный – Саид Маратович.

– Кто ему помогает?

– Я этого не знаю.

Девушка увидела брошенную в углу бензопилу. Она оказалась заправленной и вполне работоспособной. Если бы кто-то еще неделю назад сказал Ольге, что она превратится в палача, девушка посмеялась бы и покрутила у виска пальцем, подозревая собеседника в сумасшествии. А теперь она, полураздетая русская девушка, пережившая побои и унижение, словно восставшая из пепла, как птица Феникс, сама превратилась в палача. И преступницу…

– Нет! – кричал Эдуард. – Не трогай меня, отпусти!

Но Ольга была настроена решительно. Она поднесла работающую пилу к его руке.

– Я все скажу! Помогает Саиду его брат Ренат. Он организовал фабрику органов для пересадки.

– Каких еще органов?

– Человеческих! Это выгодный бизнес.

– После того, как привезённых в бордель девушек убивают, их быстро доставляют на фабрику, где изымают органы для заказчиков.

– Где эта фабрика?

– Я не знаю, всё, что знаю, я сказал, только не пытай меня. У меня в багажнике есть четыре миллиона долларов. Все забирай! Но меня отпусти!

– Откуда деньги? – осведомилась Ольга.

– Я втайне от шефа продаю наркотики. Я больше ничего не знаю, отпусти меня.

– Я верю тебе. Но жить тебе остается несколько мгновений.

Девушка облила мужчину бензином и подожгла, выбежав из сарая на воздух. Теперь она знала всю схему. Как заманили девушек объявлением о работе, как, видимо, сопровождали их на всём пути их следования. Как потом на время превращали девушек в игрушки для богатеньких. Но конечный результат один – смерть и операционный стол. Жуть!

* * *

Сорокапятилетний мужчина, седые короткие волосы которого так прекрасно шли к его серым глазам, вошел в номер Оксаны. Это был Алексей Ершов. Не говоря ни слова, он принялся раздеваться. А потом подошел к девушке и принялся гладить её по щеке. Оксану передернуло от отвращения. Она лежала на спине, закрыв глаза и стараясь дышать медленнее.

– Сейчас мы с тобой повеселимся, – прохрипел мужчина.

Девушка молчала. Ей был отвратителен запах из его рта – «свеженький» перегар бесил её. Мужик возбудился и полез на Оксану. Она лежала, как бревно. От перегара её подташнивало.

Через десять минут мужик кончил. Слез с девушки, натянул свою одежду и молча вышел из комнаты. А Оксана с трудом сдерживала слёзы от бессилия и отчаяния. Внезапно к ней пришло осознание, что ей не спастись. Она оказалась в могиле. И как давно это случилось, она не могла понять сама. Но вдруг её мысли прервал крик из соседней комнаты. Там находилась Ева.

Охранник подошел к ней и, вывернув руку, пытался вколоть ей что-то.

– Отвали от меня! – кричала Ева.

– Сейчас я вколю тебе кое-что приятное и трахну, – заявил мужик.

Он вколол ей в вену иглу и выпустил содержимое. Девушка затихла. Но вдруг её затрясло, какая-то волна необычной силы прокатилась по телу. Она несколько раз открыла рот, словно пытаясь подышать как следует напоследок. И вдруг словно отключилась, на её губах появилась белая пена.

Охранник проверил пульс. Он не прощупывался. Девушка отошла в мир иной. «Наверное, передоз, – подумал охранник. – Нужно сообщить Олегу и отвезти тело на фабрику».

В соседнем номере-камере закричала Оксана:

– Мне нужно в туалет! Срочно!

Охранник пошел в её комнату.

– Не ори, дура! – приказал он девушке.

– Мне нужно, или я изгажу всю кровать, – не унималась та.

Охранник подошел к ней и расстегнул наручники, развязал ноги, а затем схватил её за волосы и поднял с кровати.

– Отпусти меня, больно! – завизжала она.

– Заткнись и топай! – рыкнул он.

Мужчина схватил её руку и опытным приемчиком вывернул назад. Втолкнул девушку в туалет.

Оксана перекрестилась и прокусила свой указательный палец до крови, взвыв от боли. Собравшись с духом, она вывела на мутном зеркале заглавными буквами: «Прости и прощай, мама!» Потом встала на стульчак, взялась за металлическую цепочку шторки, обмотала её вокруг шеи, кое-как закрепив. И резко, не раздумывая, спрыгнула вниз.

Тело девушки несколько минут дёргалось, как в эпилептическом припадке, а потом затихло. Когда нетерпеливый охранник дёрнул на себя дверь туалета, его взору предстала страшная картина самоубийства девушки.

* * *

Ольга переоделась в мужскую одежду. На ней были брюки на два размера больше, рубаха и чёрная куртка. Она открыла багажник и увидела два темно-зеленых кейса. Она открыла один, затем второй и увидела, что они забиты долларами. Это хорошая идея – пусть заплатят за всё горе, что пришлось хлебнуть девчонкам. Но как же они? Кто поможет им, слабым, прикованным к кроватям. Которых ждет такой страшный конец. Ведь теперь Ольга знала, какую судьбу им уготовили бандиты.

– Не бойтесь, девчонки! Я сильная, я спасу вас! – крикнула в никуда девушка. – Раз мы вляпались в это дерьмо вместе, спасаться тоже будем сообща.

На заднем сиденье машины Ольга заметила большую чёрную сумку. Расстегнула молнию и не удивилась, обнаружив там два «узи», два бронежилета, несколько гранат.

Перед началом «военных действий» Ольга вытащила карандаш и листок, на котором черкнула несколько слов девчонкам на случай, если что-то пойдет не так, как задумано.

Спустившись к заснеженному лесу, она опустила кейсы в небольшую яму, закидала снегом. Вернулась к машине, села за руль и, включив навигатор, рванула вперед.

* * *

Ольга вела «хаммер» очень медленно. Она ехала по ровной, почти как взлетная полоса, бетонированной дороге. Дорога вела прямо. Ветер стих, а вот снег так и валил рассыпчатыми пёрышками. Щётки сметали его с лобового стекла. По правую сторону вдали виднелись огромные двухэтажные и трехэтажные коттеджи. Огораживал этот посёлок длинный монолитный забор. Вдоль дороги то и дело мелькали мини-магазины с продуктами, бутики с едой быстрого приготовления – остановись и попробуй нашу пиццу, барбекю и гриль на углях, словно приглашали они голодную девушку.

Проехав километра три, она увидела вдали тот самый ад – здание, в которое их с самого начала привезли. Она остановилась в трёхстах метрах от здания и начала наблюдать. Прошло около пяти минут, и тут к воротам подъехал тёмно-синий пикап, ворота тут же разъехались, и он, сдав задом, заехал внутрь.

Через полчаса пикап выехал из ворот и поехал куда-то по дороге. Запустив двигатель, Ольга отправилась следом.

Проехав несколько километров, автомобиль остановился на заправке. Водитель вышел из неё и вошел внутрь здания. Ольга бросилась к его машине.

Ужас сковал её, когда она увидела, что лежало в кузове автомобиля. Два обнаженных трупа, Оксаны и Евы. Еле сдерживая слёзы, Ольга вернулась к своей машине. «Прослежу, где логово этих бандитов», – решила она идти до конца.

Машина вскоре свернула в пустынный переулок и въехала в ворота какого-то неприметного здания. «Неужели это и есть та самая фабрика?» – спросила себя Ольга. Она решила не рисковать и дождаться темноты.

Как только на окрестности опустились сумерки, девушка начала действовать. Ольга, ухватившись за край забора, подтянулась на руках и скользнула на незнакомую территорию.

Посреди пустынного поля, на краю которого лежала огромная груда металлолома, проходили рельсы. Ольга пошла вдоль них к темнеющему в глубине двора строению.

По периметру всей территории стояли огромные вышки. На каждой из четырех вешек было по охраннику. Прожектора были ввинчены в рубероидную крышу и мощным ксеноном освещали всю базу. На входе в здание на посту с автоматами дежурили еще два амбала.

Ольга в темноте подкралась к одному охраннику и сзади напала на него, крутанула его шею, только шейные позвонки хрустнули.

– Ты кто така… – только и успел по-русски прохрипеть мужик.

Второй охранник в это время отвернулся справить нужду. Услышав за спиной шум, резко обернулся и получил хук ножом в живот.

С охраной было покончено. Охранники на вышках её не заметили. Можно войти в здание.

Идя осторожно по длинному коридору, пахнущему больницей, она заметила впереди двух мужчин в белых халатах. Они были заняты и не заметили девушку. Мужчины выкатили из одной комнаты каталку и скрылись с нею за другой дверью.

Девушка рванула в ту комнату, откуда они только что вышли. Это было огромное помещение, напоминающее морг. Видимо здесь разбирали умерших людей на запчасти. Ставшие ненужными тела свалены на каталки, а на полках холодильных камер со стеклянными дверцами стояли банки с органами…

– Ты кто такая? – услышала Ольга за спиной.

Это были двое мужчин в белых халатах, вернувшиеся за другими каталками с трупами.

– Посторонним вход воспрещен, – пошутил второй.

– Я пришла пустить вас на органы, – сообщила мужчинам Ольга.

– Охрана у нас, – начал говорить один из мужиков.

Но резкий удар коленом в подбородок оборвал его на полуслове. Санитар свалился на пол. Его приятель заорал:

– Я убью тебя, стерва!

Второй нанес ей удар кулаком в лицо, Ольга отбила его руку, перехватила кисть и вывернула её со всей силы. Мужик взвыл. Ольга, выхватив нож, полоснула его по горлу.

Она пошла в конец коридора и открыла дверь. В комнате было душно. Посреди помещения находилась печь – крематорий, о назначении которого Ольга без труда догадалась.

У печи спиной к ней стоял толстяк.

– Эй, жирный! – окликнула Ольга его.

Он повернулся, удивленный и возмущенный. Но ничего не успел сказать, как получил удар ножом прямо в брюхо, на котором еле сошёлся белый халат. Схватка длилась недолго. Ольга еще раз махнула ножом и уложила толстяка спать вечным ном.

* * *

Ольга осторожно двинулась дальше. Ей нужно было, во что бы то ни стало, отыскать главных виновников всех их бед. На втором этаже здания, которое раньше было психбольницей, размещалась «администрация».

В своем комфортабельном кабинете сидел за столом Ренат Курбатов. На столе лежало несколько папок, ручки и карандаши, сотовый телефон. Он начал издавать неприятный писк. Ренат взял трубку. По ответам мужчины Ольга догадалась, о чем идет речь.

– Да, слушаю. Товар? Конечно, приготовили. Сейчас грузим вторую фуру. Думаю, дня через три будем у вас. Я сам буду её сопровождать. Что? Внести изменения? Какие? Ах, вам надо еще четыре сердца? Хорошо, постараемся.

Ренат дал отбой и увидел, что его вызывает начальник охраны.

– Что у вас там случилось? – строго спросил он.

– У нас проблема, – промямлил охранник.

– Что за проблема? Говори отчетливей.

– К нам проник чужак! – выдохнул охранник.

– Шутите, что ли? Надеюсь, вы его изловили уже?

– Этот не он, а она. Она уложила наших ребят. Она – профессиональный убийца.

– Так решите эту проблему. Что вы совсем мышей не ловите! – оборвал Ренат подчиненного.

Но никто не смог бы справиться с девушкой. Пусть она стала убийцей. Но она убивала врага, обезумевшего, решившегося на преступления. Правда, считала она, была на её стороне. Девушка бегом покинула фабрику, оставив горящий шнур, направленный на газовые баллоны. Теперь главное – убраться подальше отсюда. А это страшное место вместе с его обитателями вскоре будет стерто с лица земли.

Ольга рванула к своему «хаммеру». Машина, развив бешеную скорость, мчалась по дороге в ту сторону, куда отправилась вторая фура, за рулём которой сидел сам Ренат.

* * *

На дороге что-то случилось. Первая фура, уехавшая несколько часов назад с базы, попала в пробку и оказалась в центре серьезного ДТП. Полиция, приехавшая на место аварии, неожиданно для себя обнаружила жуткий груз внутри грузовика – человеческие органы. Водитель и сопровождающий машину охранник не смогли разумно ответить, откуда у них «товар», куда они направляются.

Их задержали. Правоохранители всерьёз взялись за русскую мафию, обнаруженную под самым носом Вашингтона.

Ехавший во второй фуре Ренат быстро сообразил, что случилось. Увидел множество полицейских машин впереди на дороге. Он понял, что надо срочно избавляться от машины с опасным грузом и бежать. Но не успел ничего предпринять. Возмездие в лице Ольги настигло его. Она плюхнулась рядом с Ренатом на пассажирское сиденье в кабине. В руках у девушки была удавка.

Ренат ещё не верит, что всё кончено. Разве он не справится с этой обнаглевшей девчонкой. Правда, руль он не может выпустить. Фура съехала с автобана и двинулась по лесной дороге на огромной скорости.

Наверное, какого-то мгновения не хватило Ренату, чтобы расправиться с девушкой, выхватив пистолет из кармана. Та накинула ему на шею удавку и резко дёрнула, выпрыгивая в открытую дверь машины.

Перевернувшееся небо и деревья над головой – последнее, что увидел в своей жизни Ренат, погибая в опрокинувшейся и вспыхнувшей машине.

А Ольга рванула назад, на поиски своего «хаммера».

* * *

Олег Борисович вышел из дома охранников и отправился в дом, где находились пленницы. Он прошёл по коридору и зашёл в комнату, где лежала Татьяна. Она перевела на него взгляд, и он подмигнул ей, улыбаясь.

– Сейчас я буду с тобой веселиться, – схватив её рукой за обе щеки, заявил он.

Девушка отвернулась. Но он силой повернул её лицом к себе.

– Да пошёл ты! – она плюнула мужчине в лицо.

Он вытер плевок с лица тыльной стороной ладони, а правой рукой надавил на её горло.

– Я убью тебя! – заревел он.

Она дёрнула на себя руку, и он увидал, что наручники были отстегнуты – один браслет висел на её запястье, а второй болтался. Девушка ударила Олега по лицу. Удар был очень слабым. Мужчина вдавил тело девушки в матрац.

Но Татьяна не успокоилась на этом и продолжала бороться за свою жизнь. Она напрягла ноги, которые тоже оказались освобожденными от оков, и ударила ими мужчину в живот. Тот отлетел к двери, но быстро сгруппировался и вернулся к пленнице.

Он ударил девушку в живот, та заскулила от боли. Олег надавил пальцами на её виски, сжав голову как в тисках. А девушка, извернувшись змеёй, вдруг ткнула указательным пальцем в его лицо.

– Тебе нравится, милый? – истеричным голосом спросила она.

Девушка двинула мужика в лицо и, схватив его голову, саданула ею о стену. Он упал на живот и отключился. Она выбежала из комнаты и начала дёргать соседние двери, проверяя, есть ли кто там. Только в четвёртой по счету комнате она обнаружила девушку на кровати. Это была Карина. Её волосы были растрепаны. Под правым глазом – огромный фиолетовый синяк.

– Ты кто? – еле ворочая языком, спросила она.

Татьяна достала из кармана ключ от наручников и отстегнула их, а после развязала струну на её ногах.

– Пошли со мной, – позвала Татьяна.

– Куда? Я никуда не хочу, я спать буду…

Татьяна схватила её за руки и, потянув на себя, подняла. Ноги девушки подгибались, и она не могла ровно стоять.

– Что тебе надо, отстань от меня, – процедила Карина. – Куда ты меня тащишь, я хочу отдыхать.

– Извини, – шепнула Татьяна.

Она ударила девушку кулаком в лицо, и Карина потеряла сознание. Татьяна взвалила её на плечо и понесла. Выйдя из комнаты, она начала открывать каждую из дверей и в последней у выхода обнаружила камеру, где лежала без сознания Кристина. Она отстегнула наручники с её рук и освободила ноги, затем начала бить по лицу, приводя в чувство. Кристина очнулась и встала с постели.

– Идти можешь? – спросила Татьяна.

– Да, могу, – ответила девушка. – Что с моей сестрой?

– Ее накачали наркотиками, но она жива, – объяснила Татьяна.

– Пора выбираться отсюда, – сказала Кристина.

Они пошли к выходу, но дверь от мощного удара раскрылась настежь – на пороге стоял Олег.

– Мы еще с тобой не закончили! – завопил он.

Татьяна получила болезненный удар в нос. Она повалилась назад, увлекая за собой на пол Карину.

– Не трогай их! – замахнулась на мужчину Кристина.

Он толкнул её, и она отлетела к койке.

– Заткнись, соплячка, – буркнул мужчина.

Олег нанес удар кулаком, но Татьяна увернулась и саданула кулаком ему в ответ в нижнюю челюсть – её апперкот получился весьма удачным. Мужчина опешил и от неожиданности отступил назад. Тут на ноги вскочила Кристина и, накинувшись на него, укусила за щёку.

– Сука! – завопил мужик.

Он принялся наносить ей удары кулаком в живот – один раз, второй, третий. Татьяна встала ногами на койку, схватила зеркало с комода и со всей силы обрушила его на голову Олега. Тот пошатнулся и свалился на пол. Девушки, подхватив Карину, бросились на второй этаж.

В небольшой комнатке, куда они забежали, чтобы перевести дух и решить, как быть дальше, они обнаружили ящик с инструментами. Внимание Татьяны привлекли два небольших топорика. Остро наточенные лезвия сверкали.

– Ты останешься с сестрой, – сжимая в руках рукоятки топоров, распорядилась Татьяна, глядя на Кристину.

– А ты что будешь делать? – спросила Кристина.

– Бежать нам некуда, значит нужно дать бой, – сообщила о своих намерениях Татьяна.

– Да это сумасшествие, у них же автоматы, – заикаясь от волнения, предостерегла девушку Кристина. – Они расстреляют тебя.

– Будь с сестрой, я вернусь, – отрезала та.

Татьяна вышла из комнаты и пошла к выходу. Притаилась за поворотом коридора. Услышав топот тяжелых ботинок, девушка поудобнее перехватила рукоятку одного топора и подняла его над головой.

Охранник почувствовал её присутствие и выпустил очередь из автомата. Девушка не пострадала, пули пролетели мимо. Она резко взмахнула топором. Охранник свалился замертво. Но за первым охранником уже бежал ещё один. Он даже не успел понять, что происходит – лезвие топора вонзилось в его живот.

Ещё двое показались на лестнице. Эти уже готовы были расстрелять девушку, но их остановил окрик Олега:

– Стоп! Она моя.

Он достал пистолет и направил на Татьяну. Девушка выдавила из себя улыбку.

– И что, ты будешь стрелять в безоружную женщину? – с издевкой спросила она.

Олег положил палец на спусковой крючок.

– Убивать из пистолета может только трус, а вот сразиться на кулаках не каждый может. Сражаясь на кулаках и побеждая, ты завоевываешь авторитет и уважение, – провоцировала Татьяна.

– Ты права, – почему-то согласился Олег.

Он вытащил обойму, откинув её в сторону, и дёрнул затвор, единственный патрон вылетел, будто пробка из бутылки шампанского. Олег пошел на девушку в наступление безоружный.

– Сдаётся мне, ты раньше была деревенщиной, – неожиданно предположил он. – Кто был твой отец? Не шахтер ли, пропахший углем?

Он остановился, задумался и продолжил:

– И когда местные парни тискали вас на заднем сиденье автомобиля, ты мечтала лишь об одном: сбежать оттуда, сбежать куда угодно, выбиться в люди. Но, сбежав, ты не знала одного: для того, чтобы устроиться на высокооплачиваемую работу, нужен блат, а у тебя его не было, и ты решила уехать за границу, чтобы достичь чего-то тут. Ты хотела заработать, а после открыть своё дело на родине и в будущем рассказывать детям, что ты такая храбрая.

– Мы будем драться или трепать языком? – прервала его Татьяна.

Олег приблизился к ней и встал в боевую стойку. Она сжала рукоятки топоров, и острие одного из них направила прямо ему в лицо.

* * *

Ольга давила газ в пол. Рев машины был далеко слышен в округе. Она переключила передачу и врезалось в монолитную стену забора, разбив бетон, разорвав стальные прутья арматуры.

Девушка бросила машину на таран домика охранника. Надо смыть с лица земли саму память об этом месте, ставшем их тюрьмой. Что-то внутри взорвалось, ухнуло, потом ещё раз. И домик охранника вспыхнул ярким пламенем.

Охранники выбегали из него, накинув на себя одежду, кто что успел. Ольга стреляла в каждого из них. Они слишком лёгкими мишенями оказались для неё. Такие же беспомощные, как еще совсем недавно девчонки, прикованные к кроватям.

Расстреляв врага, девушка бросилась к тюрьме, чтобы спасти подруг.

* * *

Татьяна замахнулась топором, но Олег перехватил её руку, выкрутил кисть, топор выпал из рук девушки. Он с размаху ударил лбом в нос девушки. Она почти потеряла сознание, но пустила в ход второй топор. Олег перехватил её руку.

Мужчина сцепил руки на её горле и начал душить.

– Девчонки, вы где? – крикнула Ольга.

Олег отвлёкся на её голос, и тут Татьяна саданула подхваченным с пола топором по его голове, и еще раз. Мужчина ослабил хватку и умер.

Татьяна забежала в комнату, где находились Карина и Кристина.

– Пойдёмте отсюда, всё кончено. Как она, пришла в себя? – спросила она Карину.

– Да, моей сестре лучше, – ответила Кристина.

Кристина встала и помогла подняться сестре. И они втроём спустились по лестнице вниз. На втором пролёте лестницы показался Саид Маратович. Он поднял пистолет и выстрелил. Пуля угодила в лоб Татьяне. Она свалилась замертво.

– Пожалуйста, не убивайте нас, – заскулила Кристина.

– Закрой пасть, дура! – закричал Саид.

Он подошёл и врезал кулаком по затылку Кристины, та потеряла сознание. Мужчина взвалил её на плечо, схватил Карину за шею и двинул вниз. Они вышли через чёрный ход.

– Что тебе нужно от нас? – спросила Карина.

– Если ты не заткнёшься, то умрёшь, – оборвал расспросы Саид.

Он достал из кармана ключи и нажал на кнопку. Фары чёрного «хаммера» моргнули в ответ. Мужчина ударил Карину в висок и, открыв багажник, погрузил их обеих туда.

Ольга в это время поднялась на третий этаж и оглядела помещение. Она услышала, как какой-то автомобиль тронулся с места. Девушка подбежала к окну и выглянула на улицу. Она увидела разворачивающийся «хаммер».

– Не уйдёшь, – сказала она сама себе.

Она заметила у Олега в кармане связку ключей. Девушка выхватила их и бросилась вниз по лестнице. Она нажала на кнопку, и чёрный БМВ в ответ моргнул ей. Девушка села за руль и помчалась преследовать бандита. Через несколько секунд скорость автомобиля перевалила за сто километров в час, и вдали она заметила чёрный «хаммер».

Ольга догнала его и принялась таранить в бок. Саид чуть не потерял равновесие, но, выровняв автомобиль, в ответ протаранил машину девушки в правое крыло. Он три раза ударил БМВ, на автомобиле образовалась вмятина. Он крутанул руль влево, машина выскочила на бетонную дорогу, которая была очень ровной. Машина Ольги отстала. Но девушка не желала мириться с этим. Она прибавила скорость, и вскоре её автомобиль уже дышал ему в затылок.

Вдали показалась взлётная полоса и огромный пассажирский самолёт. БМВ сравнялась с «хаммером». Саид резко принял вправо и протаранил БМВ в правую дверь, та потеряла управление и съехала в кювет.

Ольга вцепилась в руль и давила на педаль тормоза – тормозные колодки сделали своё дело, и скорость упала, но так как она ехала вниз с горы, то автомобиль по инерции проехал ещё метров сто, и Ольга резко вывернула руль.

Раздался резкий удар, скрежет металла о жестяной забор стройки. Забор упал, а машина влетела на стройку и остановилась. Ольга выбежала из автомобиля и осмотрелась.

Она увидала недостроенный жилой дом, рядом на рельсах стоял башенный кран, внизу валялись вскрытые цементные мешки, груда песка и несколько поддонов с белым кирпичом. Бетономешалка, стоявшая рядом, была включена и замешивала раствор со щебёнкой. В пяти метрах от себя она увидала огромный, похожий на огромного динозавра, автомобильный кран жёлтого цвета «LIBEHERR». Его стальные опоры были выдвинуты, но не касались земли, здоровый крюк висел на тросе перед водительской кабиной, ключ торчал в замке зажигания, а дверь была прикрыта. Ольга открыла кабину, села за руль и запустила двигатель. Сдала назад, снеся жестяной забор.

– Эй, ты, что творишь, сумасшедшая! – закричал, выбежав из подсобного помещения, мужчина в замызганном ватнике, теплых штанах и чёрной шапке.

Но Ольга ничего не слышала, она газовала, и огромная махина разогналась до сорока километров в час. Саид заехал на взлётную полосу и, открыв багажник, вышел из машины и взял на плечо Карину. Она была без сознания. Он понес девушку к трапу. Поднявшись, передал её пилоту, стоящему у входа в салон самолёта. Затем он спустился, взял на руки Кристину и с нею зашел в самолёт. Он прошёл в хвост, потому что при взлёте его укачивало, посадил рядом с Кариной Кристину достал из кармана наручники, сцепил их руки. Самолёт начал разворачиваться и потихоньку поехал. Все это Ольга видела с крутого склона в боковое окно. Она сдала назад и, вывернув руль до упора, двинула махину немного вперед, потом остановилась.

– Наш самолет готов к взлету, – прозвучал голос пилота в динамиках селектора.

– Давайте уже быстрее улетим отсюда, – сквозь зубы процедил Саид.

Самолёт разгонялся всё быстрее. Гул заложил уши Саиду. Колёса шасси вращались быстрее и быстрее. Ольга вдавила газ в пол, но не отпускала сцепление, рев мотора разрывал уши, будто дикий зверь в лесу. Затем она бросила педаль сцепления, и огромная махина помчалась вперед, мощные колеса вминали почву на крутом склоне.

В этот момент авиалайнер оторвался от земли и начал набирать высоту. Машина Ольги наскочила на кочку и подлетела вверх. Оба пилота опешили, увидев, как прямо в лобовое стекло летит автокран. Огромный крюк вместе с кабиной крана пропорол лобовое стекло авиалайнера. Оно разлетелось вдребезги, нос начал вминаться внутрь, словно жестяная банка под прессом. Электронные приборы вылетали из своих мест, будто невидимая сила ударила чем-то тяжёлым.

Сверху посыпались какие-то кнопки, и показались разноцветные провода, словно цветущие деревья сакуры. Пилотов вмяло в сиденья. Кровь залила кабину. Кресла оторвались и влетели в металлическую дверь кабины самолёта. Дверь треснула. Волна удара прокатилась по салону. Пол и потолок словно затрещали по швам. Стекла в иллюминаторах вылетели, как пушечные ядра. И будто цепная реакция охватила всё вокруг. Кресла ломались на глазах, их спинки отлетали в стороны.

Самолет упал на взлётную полосу. Носовая часть, больше похожая на смятую консервную банку, отвалилась и вместе с крыльями повалилась вниз. Вибрация прошлась по всей взлётной полосе, накатила, как штормовая океаническая волна. Хвостовая часть самолёта от вибрации подлетела вверх и с грохотом рухнула на землю. От такого «землетрясения» очнулись и Карина, и Кристина. Ольга вышла из кабины автокрана. Саид увидел её в десяти метрах от себя.

– Не подходи ко мне, или я убью её! – схватив Карину за горло, прохрипел он.

– Лучше убей меня, но не трогай их! – крикнула Ольга.

– Это еще почему?

Ольга сделала несколько шагов и остановилась.

– Потому, что если ты их убьёшь, то я сделаю из тебя фарш.

– Да у тебя не хватит сил это сделать! – выкрикнул Саид.

– Я тебе клянусь, хватит! – воскликнула Ольга. – А теперь будь мужиком, отпусти женщин и сразись со мной один на один. Не прячься, как раненое животное, за спины беззащитных! – закричала Ольга.

Девушка решительно прошла в хвостовую часть самолёта, Саид расстегнул наручники, и Карина бросилась к выходу.

– Ты вся дрожишь, как осенний лист на ветру, – крикнула ей Ольга.

– Да, я замерзла, – кивнула та.

– Вот, возьми, – Ольга кинула ей свой пиджак.

– Спасибо, – девушка надела его.

Вслед за Кариной двинула к выходу и Кристина.

– Что нам делать дальше? – спросила она.

– Убегайте отсюда быстрее, – ответила Ольга.

Ольга откуда-то выхватила два ножа – охотничьи, с дубовыми тяжелыми рукоятками. Она кинула Саиду один, он поймал его.

– Ну, всё, хватит телячьих нежностей, приступим! – пригласила она Саида к поединку.

– Давай, нападай, – предложил Саид.

Он повернул нож лезвием в сторону Ольги. Та размахнулась своим ножом, но он только рассёк воздух с характерным свистом. Удар Саида достиг цели и задел щёку девушки.

– Ты еще не поняла, с кем связалась? – оскалился Саид.

Затем они оба начали махать своими ножами, как ниндзя. Один удар ножа Ольги слегка поранил руку мужчины. Саид не забывал и про кулаки. Он размахнулся и ударил девушку в ухо. Она потеряла равновесие и припала на колено.

Мужчина снова пошел в атаку, размахивая ножом, но Ольга уклонялась от ударов и, отбив последний, полоснула его по правой руке. На тыльной стороне, от локтя до изгиба кисти, зияла рана. Из неё сочилась кровь. Мужчина вновь перешел в нападение. Ольге удалось перехватить его руку. Мужик саданул её кулаком в ухо. Ольга потеряла равновесие и припала на одно колено. Саид схватил её за запястье, перевернул нож в сторону Ольги. И вот он уже угрожает холодным оружием девушке.

Ольга ловко, словно гуттаперчевая кукла, сжала ногами шею врага. Но мужчина не желал сдаваться. Ему удалось вывернуться. Еще секунда, и оба оказались на ногах. Ольга размахивала ножом и нанесла очередной удар. Но Саид ловко выхватил нож и всадил его почти по самую рукоятку справа в бок девушке.

– Тсс! – приблизив губы к её уху и едва шепча, произнёс Саид. – Не шевелись – это шок, ты знаешь, я не хочу делать больно.

Кровь текла из её рта тонкой струйкой.

– Начнется головокружение, сонливость, – продолжал Саид. – Не сопротивляйся, смерть нежна. Представь, что ты скользишь в теплую, кровавую ванну. Жаль, что до этого дошло, но у пьесы должен быть финал.

Глаза Ольги расширились, лоб вспотел, она тяжело дышала.

– Знаешь, что я сделаю с женщинами, – продолжил он вещать девушке. – Сначала я буду их насиловать до потери пульса, а затем сам вырежу их органы, а из их кожи сделаю себе смокинг.

– Нет, этому не бывать! Ты ненормальный псих!

И она, не сдерживая ненависти, ударила головой в его нос. Переносица хрустнула. Гейзер крови залил всё вокруг.

– А-а-а! – закричал он. – Ты сломала мне нос!

Но девушку уже было не остановить. Она сорвала гранату со своего пояса и вложила ему в рот. Одновременно выхватила нож и с размаха всадила его лезвие в щёку врага. Надавила посильнее, казалось, услышала хруст зубов. Острие ножа вышло наружу из другой щеки. Кровь хлестала на девушку, словно из сорванного крана вода.

– Ну как, нравится, гнида?! – прошипела Ольга.

Прошло несколько секунд, и прогремел взрыв. Охваченную огнем хвостовую часть самолёта подняло вверх. Горящие останки хвоста летели вниз огненными каплями. Все это наблюдали Карина и Кристина, сидевшие в «хаммере». Карина была за рулем, а Кристина – на соседнем сиденье. Вдруг в кармане у Карины что-то издало писклявый звук.

– Что за звук? Ты слышала? – осведомилась Кристина.

– Не знаю, – ответила Карина.

– Вы ушли с маршрута, продолжайте движение: вперед три километра, – прозвучал в её кармане электронный голос.

Она сунула руку в карман Ольгиного пиджака и обнаружила там навигатор. Достав его, она поставила на приборную панель и поехала, следуя ему.

Машина с девушками ехала уже примерно час, когда навигатор, наконец-то, сообщил им, что они достигли пункта назначения. Девушки увидели что-то торчащее из-под снега. Карина направилась к этому бугорку.

– Ты куда? – спросила её Кристина.

– Сейчас посмотрю. Не зря же нас сюда направила Ольга.

Спустившись по склону, она раскопала присыпанные снегом два кейса. Поковырявшись, открыла один из них. Внутри обнаружилась целая куча денег. Девушка обрадовалась. Во втором кейсе тоже были деньги. И свернутая пополам записка. Видимо, от Ольги: «Если вы следовали по навигатору и нашли деньги, то меня уже нет в живых. Я припрятала эти деньги для вас, девчонки, и если вы выбрались, я счастлива! Девчонки, не попадайтесь в сети мошенников и бандитов. Начните жизнь с чистого листа! Живите и за меня. Пусть вашим девизом всегда будут слова: вера, надежда, любовь! Вы будете жить и помнить меня. Я всегда буду рядом с вами. Ваша Ольга Любина».

Дочь генерала

Екатерина Гусева стояла в коридоре в своей трёхкомнатной квартире на проспекте Мира. Собираясь выйти из дома, она осмотрела себя в зеркало, её любимое. Мастер умело вырезал раму для него под старину. Синее новое платье очень шло к её глазам. Да, кстати, надо бы подкрасить ресницы, подумала Катя. Роман, к которому она собиралась на свидание, и с которым вместе училась на театральном факультете, наверное, уже заждался её.

Накрасив ресницы, как их учили на «гриме», Катя бросила тушь на тумбочку, махнула пару раз по своим длинным белокурым волосам расчёской. Все, она готова на выход. Но в эту самую минуту что-то в мире изменилось. Словно режиссёр в кино махнул рукой, и статистка объявила следующий дубль. Тяжёлая бронированная дверь, словно картонная декорация, сложилась пополам от мощного взрыва. Какие-то осколки-обломки оцарапали руку Катерине, и струйка крови потекла на платье. Боли девушка не почувствовала, только очень жалко стало обновку.

А между тем в квартиру ввалились двое незнакомцев. Катя словно смотрела какой-то неудачный фильм про спецназ, не поверила происходящему.

Мужики в черных масках и серых беретах, словно два брата-близнеца, бросились к девушке. Один схватил Катю за руку, больно шлепнув другой девушку по щеке.

– Что вам нужно? Кто вы такие? Убирайтесь отсюда живо! – закричала девушка. Слезы заволокли глаза, готовые с минуту на минуту пролиться градом.

Незнакомец, не отвечая, схватил Катерину за волосы. А потом легко, словно она ничего не весила, вскинул девушку на плечо и бросился вон из квартиры.

Катя потеряла сознание, но последнее, что она то ли увидела на самом деле, то ли это воспроизвело её внутреннее зрение, был большой зал в папиной квартире, где на стенах висели его любимые охотничьи трофеи – чучела животных и красивые картины – пейзажи в дорогих золочёных рамах.

Но чего Катерина никак не могла уже видеть, так это то, что делал оставшийся в квартире второй мужчина. Он толкнул зачем-то шкаф, опрокинув его на пол. Сорвал две картины, бросил их сверху. А затем вытащил из кармана своей куртки DVD-диск и положил его на телевизор. Сделав все это, он быстрым шагом покинул квартиру, не оглядываясь.

Выбежав из подъезда, в котором на их счастье, куда-то отлучился консьерж, он сел в поджидающий его шестисотый «мерседес». Там на заднем сиденье лежала девушка. Она была без сознания, но казалось, что она крепко спала. Машина тихо тронулась и плавно выехала со двора, куда въезжал черный лимузин с тонированными стеклами.

* * *

Это вернулся домой со службы шестидесятилетний генерал Гусев. Подтянутый молодящийся мужчина с седыми волосами, с неизменным коричневым портфелем в руке и черной кожаной папкой под мышкой, он являл собой образец настоящего мужчины, ни на минуту не забывающем о делах военных, о безопасности мира.

Привычно кивнув консьержу, удивился, что того нет на месте. Иван Иванович поднялся по чисто вымытой лестнице, как всегда игнорируя лифт, к двери своей квартиры. И… не обнаружил её. На том месте, где должна была находиться бронированная махина, раскорячилось что-то похожее на почерневшее от гари, изуродованное, искореженное железо, которое ему доводилось видеть на полях сражений.

И, конечно же, доступ в квартиру был открыт. Иван Иванович, предчувствуя беду, бросил на пол папку и портфель и шагнул через порог.

Он не разрешал себе строить предположения, хотя в голову упорно лезли ужасные мысли. Генерал их гнал от себя. Где он – и где война, думал боевой офицер. Афганистан, как он внушал себе каждый день, остался в его прошлом и снах. Но что это?

На телевизоре лежал диск, словно приглашая его расставить все точки над «i», узнать самое страшное, что оборвало мирную жизнь его семьи.

На экране незнакомый высокий жилистый мужчина в чужеземном камуфляже и нерусским лицом, глядя в камеру, тщательно выговаривая слова, произносил с акцентом:

– Твоя дочь у меня, даю тебе неделю, чтобы собрать двадцать миллионов долларов и перечислить на мой счет в швейцарском банке.

Иван Иванович не успел даже что-то крикнуть в ответ, моджахед исчез с экрана. Только серая рябь мельтешила перед его глазами.

Выматерившись как следует – Гусев и сам не ожидал от себя, что помнит все эти слова, запрещенные Катей в их доме раз и навсегда, – Иван Иванович залпом выпил стакан водки.

Легче не стало, но зато он смог наконец-то проговорить:

– Хрен тебе, гнида, а не деньги.

И сразу же созрело решение. Правильное и единственно верное: бороться. Идти до конца, но Катю спасти во что бы то ни стало. Она – единственное, что было у него в этой жизни. Для чего он каждый день просыпался, шел на службу, а потом мчался домой. И это единственное у него кто-то хочет отобрать? Не выйдет, он не позволит отнять у него ещё и дочь. Жену уберечь он не смог. Её унесла странная автокатастрофа два года назад.

– Где Катя? – стучал в висках вопрос. – Кто её похитил?

Эти вопросы седой генерал прокручивал в голове всю ночь, вышагивая по квартире из угла в угол.

* * *

Ровно в девять утра зазвонил радиотелефон. Генерал схватил трубку, прижал её к уху.

– Да, я слушаю! – крикнул Иван Иванович, надеясь на чудо. А вдруг это Катя.

Но чуда не произошло. Из трубки послышалась русская речь с албанским акцентом:

– Не делай глупостей, готовь деньги. Твоя дочь у нас. Если ты хочешь увидеть её живой, переведи деньги как можно скорее. По почте получишь номер лицевого счета.

– Что с ней? – кричал генерал, сжимая правой рукой чёрный радиотелефон. – Она жива?

– Пока жива, – тот же голос ответил генералу.

– Дайте ей трубку, я хочу слышать ее голос! – потребовал генерал.

– Как только заплатишь! – услышал он грубый ответ.

– Я генерал военно-воздушных сил! – кричал генерал в притихшую трубку. – А ты… ты – афганская гнида, ты – муха на стакане, ты – блоха на расческе.

Иван Иванович с размаху стукнул кулаком по зеркалу, неудачно попавшемуся на глаза. По зеркальной поверхности поползли трещины. В их паутине генерал словно увидел отражение своей прошлой счастливой жизни, по которой «проехал» Афганистан.

Генерал продолжал кричать в трубку:

– Не нужно мне угрожать, не нужно меня пугать! И если с головы моей дочери упадет хотя бы один волосок, я раздавлю тебя как клопа, как насекомое!

Генерал готов был зашвырнуть телефон подальше, он все равно молчал безответно, словно по ту сторону никого не было. Но вдруг он услышал тоненький, почти детский плач.

– Доченька это ты? Катюша, ответь! – кричал в трубку генерал.

– Папочка, папуля, забери меня отсюда, – плакала где-то очень далеко его дочь.

– Доченька, дочурка, – голос генерала стал мягким. – Как ты себя чувствуешь? Как с тобой обращаются?

– Папочка забери меня, мне здесь очень плохо, – всхлипывала в трубку Екатерина.

– Доченька не бойся, все будет хорошо, – успокаивал дочку генерал, стараясь не разрыдаться и не перепугать Катюшу. – Я тебя обязательно скоро заберу, и никто, слышишь, никто не посмеет сделать тебе больно.

– Все, разговор окончен, – пророкотала трубка нерусским мужским голосом. – Мы свяжемся с тобой через неделю.

В трубке раздались короткие гудки – не докричаться, не остановить их безысходность.

Сердце стучало сквозь грудную клетку, готовое либо вырваться на волю, либо остановиться навсегда. Генерал вытащил из шкафа пластмассовую коробку, в которой нашарил упаковку сердечных таблеток. Проглотил сразу две и запил всё из графина безвкусной водой.

Нет, до утра он не может ждать. Надо что-то делать сейчас. Иван Иванович снова взял в руки трубку телефона, вызвал своего водителя. Через полчаса он мчался в машине, грея в кармане ладонью DVD-диск похитителей. Генерал мог рассчитывать только на помощь своего друга подполковника Дмитрия Волкова. К нему-то сейчас и летела сквозь весенний ливень генеральская машина.

* * *

Спустя час Гусев сидел в кабинете подполковника Виктора Александровича Волкова. Они сурово, по-мужски обнялись при встрече. Было понятно, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз генерал примчался к Волкову.

Но разговор не начинали, пока не выпили по граненому стакану чёрного, как ночь, крепкого чая. С юности у них так было заведено. Под потолком медленно вращались лопасти вентилятора, гоняя по кабинету тёплый воздух. На стенах висели всё те же картины: Сталин с трубкой в руке был изображён на одной. И Чапаев с обнажённой шашкой – на другой. Словно время остановилось здесь, застыло.

Дмитрий несколько раз просмотрел диск. Ему было до слёз жалко и генерала, и его дочь. Прошлое – Афганистан – возвращается снова.

– Я хочу, чтобы ты вытащил мою дочь из этого ада, – попытался глотком чая протолкнуть комок в горле генерал. Забытая папироса «Казбек» раскрошилась в его руках.

– Это не ад, – заспорил Волков, – это намного страшнее. Афганистан.

– Я заплачу столько, сколько потребуется, – стряхнул крошки табака в бронзовую, еще советскую пепельницу генерал. – Но не им, этим шакалам, а тебе.

– Дело не в деньгах, – отхлебывая остывший чай, ответил Волков. – Там погибли десятки моих бойцов. Я больше не могу и не хочу посылать ребят на смерть.

– Это моя дочь, с трудом выговорил генерал. – Единственное, что у меня осталось в этой жизни. Только ради неё я еще живу, существую, и бьётся моё сердце.

– Я понимаю, но тот, кого ты мне показал, это Саид Всеволодович Чонишвили – грузинский террорист, эмигрировавший в Афганистан, – объяснил Волков. – Там сейчас рассадник таких убийц, прихлопнешь одного, придут десятки за него мстить.

– Ну, ты вытащишь мою дочь из этого пекла? – с надеждой спросил генерал.

– Да, я её вытащу, – вдруг согласился Волков.

– Как это будет? – охрипшим от волнения голосом вопросил генерал.

– Я и три моих лучших бойца полетим в Афганистан и найдем твою дочь, – пояснил Виктор.

– Что за бойцы?

– Вот они, – Волков вытащил из ящика стола три черно-белых фотографии.

На первой был изображен мускулистый двадцатипятилетний парень в тельняшке с автоматом в левой руке. Под левым глазом генерал заметил шрам.

– Это Шмелёв Дмитрий Владимирович, он служит по контракту пятый год, воевал в Дагестане и во Вьетнаме. В этом году собирается покинуть службу, владеет техникой рукопашного боя, и отличный стрелок, – представил заочно Волков своего бойца.

На следующем фото генерал увидел худощавого мужичка в поношенной тёмно-зелёной военной форме.

– Эльдар Ильнурович Самсонов. Сирота, рос в интернате, родители погибли в автокатастрофе, пришёл в военкомат добровольцем. Он – профессиональный снайпер, – охарактеризовал Виктор второго солдата.

На третьей фотографии красовался молодой широкоплечий человек с чёрной родинкой на правой щеке. В правой руке он держал пластиковый стакан, наполовину наполненный коричневым напитком.

– Это Максим Андреевич Плотников. Служит по контракту четвёртый год, более ста прыжков с парашютом, суровый и надежный человек, – с уважением рассказал о друге Волков.

Генерал отложил и его фотографию в сторону. И взглянул в глаза Волкова, потом опустил взгляд. И закурил новую папиросину из своей помятой пачки.

– Сделайте всё возможное и невозможное, – сказал генерал, больно сжав локоть Волкова. – Прошу тебя.

– Мы вылетаем днём. Подготовим всё необходимое и отправимся за Катей, – пообещал он Гусеву.

* * *

Солнце жарило не по-весеннему. На голубом небе не было ни облачка. Волков собрал всех троих парней с фотографий у себя в кабинете. Тем было понятно: случилось какое-то ЧП. Иначе их не вызвали бы к Волкову в пожарном порядке.

– Это Екатерина Гусева, – Волков показал парням фото девушки. – Её похитили афганские боевики.

– И наша задача – спасти её, – перебивая Волкова, с иронией сказал Дмитрий.

– Да, ты абсолютно прав, – согласился тот.

– Да почему опять мы? – смахивая пот со лба, возмутился Эльдар.

– Потому что вы – лучшие из лучших в своем деле, – рубанул воздух фразой Волков.

– И где она? – положив фото на стол, осведомился по-деловому Максим. – Куда мы отправляемся?

– В Афганистан! – поставив точку, произнёс Волков. – Я с вами, и приказы не обсуждаются.

– Да, сэр, – ответили все трое в унисон и отдали честь уважаемому всеми командиру.

* * *

Спустя всего лишь час все трое в темно-зеленых камуфляжах сидели в военном самолёте. Закрутились винты, и самолёт поднялся в воздух.

Эльдару очень хотелось курить. Он даже вытащил из кармана пачку сигарет, но поймал на себе предостерегающий взгляд Дмитрия, спрятал курево обратно. Волков смотрел в иллюминатор. Небо начало темнеть.

– Люблю я это дело, – передернул затвор «Макарова» Максим.

– А мне бы поскорей закончить всё, и домой, – повернул голову в его сторону Дмитрий.

– Мне вообще плевать, может, всю жизнь буду военным, – заявил Эльдар.

– Это почему тебе плевать? – осведомился Дмитрий.

– Потому, что я – сирота, воспитывался в интернате, – напомнил ему Эльдар.

– Приготовьтесь, скоро прыгаем, – заглянул в салон Волков.

Волков открыл шлюз. В самолёте ребята почувствовали, насколько сильный ветер их ждет.

– Готовы? – крикнул Волков.

– Да, – ответили парни хором.

Дмитрий первым покинул борт самолёта. За ним – Эльдар, потом Максим. Ветер словно стонал, трепал их форму.

– Свобода! – кувыркаясь в воздухе, крикнул Эльдар.

Максим и Дмитрий, вытянув руки в стороны, парили как орлы.

В положенное время каждый дёрнул за кольцо. Все три парашюта раскрылись.

В салоне самолёта Виктор Волков дотащил до открытого шлюза военный, со стёршейся кое-где тёмно-зелёной краской деревянный сундук, и скинул его вниз. Следом прыгнул сам.

Сундук, глотая километры, летел вниз. Волков дернул за кольцо и начал парить в небе. Приземлились в лесопосадке.

– Так, надо найти и распаковать сундук, – скручивая стропы парашюта, скомандовал Волков.

Пробираясь сквозь близко растущие деревья, все трое минут через пять нашли сундук. Он повис на дереве, зацепившись стропами парашюта, примерно в двух метрах над землёй.

Дмитрий схватился обеими руками за сучки, подтянувшись на руках, полез на дерево. Выхватил из чёрной кобуры острый армейский нож, обрезал стропы. Сундук с грохотом упал. Спрыгнувшие на землю Дмитрий и Максим взяли его за ручки и пошли. Впереди они увидели полуразрушенное двухэтажное строение. Парни зашли внутрь, словно не замечая царившую кругом разруху, поставили на бетонный пол сундук. Раскрыв его, вынули «калаши», снайперскую винтовку, пистолеты «ТТ».

* * *

– Отправимся сегодня ночью! – закуривая очередную сигарету, чуть позже распорядился Волков. – Идём втроем – я, Шмелёв и Плотников.

– А, как же я? – возмутился Эльдар.

– Во-первых, не перебивай меня, – почти рявкнул на него Волков и добавил. – А во-вторых, ты будешь нас прикрывать.

Эльдар взял в руки винтовку, прикрутил к ней глушитель и выставил её в разбитое окно здания, словно примериваясь, прицелился.

– Превосходно, – убирая винтовку в угол, оценил он результат какого-то своего эксперимента.

– Тут действуем тихо, быстро и без героизма, – вытащив из сундука карту, ткнул в место назначения Волков.

Наступила темная ночь. Как говорится, не видно ни зги. Все трое взяли всё необходимое и отправились по тропе. Эльдар вооружился винтовкой, включил прибор ночного видения. Ребят не было слышно. Они шли тихо, как учили.

– Проклятые комары, – хлопнул себя по плечу Виктор.

На четырех деревянных вышках, расположенных по углам огромного ангара, находилось по солдату. Неподалёку от ангара чернела будка охранников. На каждой вышке – яркие прожектора, которые при необходимости начинали вращаться в разные стороны. Всё это хозяйство огораживал кирпичный забор. А поверх него тянулась колючая проволока. Всё это разглядел Эльдар в снайперский прицел.

– Что ты видишь? – спросил его по рации Волков.

Эльдар подробно описал в ответ увиденное им.

– Где может быть девчонка? – выслушав отчеё, спросил Волков.

– Наверное, в ангаре, – предположил Эльдар.

– Так, слушай меня внимательно, мы выясним где девочка, а ты прикрывай нас, – распорядился командир.

– Да, понял, – согласился снайпер.

* * *

Максим сжал руки в замок, Дмитрий ступил на него и, оттолкнувшись, схватился руками за край колючей проволоки, поцарапал ладони до крови, но только поморщился. Дождавшись, когда свет прожектора с одной из вышек перестал метаться по территории, он подкрался к двери охранной будки и вошел в неё.

Тускло горел свет. За деревянным столом сидели двое мужчин в черной форме охранников. Они играли в карты.

– Не двигаться, – вытащил пистолет Дмитрий.

Оба оторвались от игры в карты и уставились на него.

– Где девочка? – спросил их Дмитрий.

– Какая еще дэвочка? – ответил вопросом мужчина азиатской внешности с акцентом.

Дмитрий нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел.

От адской боли мужчина закричал и схватился обеими руками за левую простреленную стопу.

– Я всего лишь охранник и правда не знаю, – со слезами в голосе промямлил тот.

– Тогда какой от тебя толк? – задал вопрос Дмитрий и, не дожидаясь ответа, выстрелил ему в лоб.

Второй мужчина схватился за автомат, лежавший на столе, но Дмитрий опередил его и прострелил кисть.

Второй завопил от боли.

– Может, ты мне ответишь? – спросил его Дмитрий.

– Она в ангаре! В ангаре! Только не убивай меня.

– Где в ангаре? Он большой.

– В правом углу, внизу, в яме.

– Сколько человек её охраняют?

– Пять или шесть, точно не знаю.

– Благодарю за сотрудничество.

Дмитрий развернулся и шагнул к выходу, мужчина выхватил здоровой рукой пистолет, но Дмитрий, словно предвидя это, метнул в его сторону выхваченный из-за ремня армейский нож, который полетел, рассекая воздух, и вошел по самую рукоять в горло мужчине. Из его рта фонтаном брызнула кровь, и он упал на пол.

Затем Дмитрий выглянул в дверную щель и увидел Максима, который уже перелез через забор и поднимался по ступенькам на ближайшую вышку. Ту, что стояла напротив будки. Дмитрий наблюдал за ним через дверную щель. Пара секунд, и охранник на вышке «нейтрализован».

– Как дела? – спросил Максима по рации Дмитрий.

– Порядок, я на вышке, – послышался голос Максима в рации.

Дмитрий вышел из охранной будки и бесшумно скользнул к ангару. Дверь оказалась не заперта, она заскрипела. Дмитрий замер. Через секунду из неё вышли двое азиатов с автоматами в руках.

– Домой хочу, – произнес один на языке, понятном Дмитрию. – По жене скучаю.

– А я вот на море побывал бы с радостью, – ответил второй.

Дмитрий подкрался к первому сзади, схватил его за шею одной рукой, а второй крутанул. Шейные позвонки хрустнули. Второй вскинул автомат, но Дмитрий опередил его, метнув в него свой второй нож. Мужчина повалился на землю. Дмитрий отволок обоих по очереди за ангар. Затем скользнул в приоткрытую дверь.

Внутри был яркий свет, который чуть не ослепил его. По периметру ангара шёл металлический мост. В правом углу стояли четыре человека, у каждого на плече висел автомат. Рядом с ними находился лифт. А правее на огромных столах, стоявших друг против друга, обнаженные девушки с восточными чертами лица упаковывали героин. Смертоносный, дьявольский запах ударил в нос Дмитрию.

Он рванул по мосту к четверым, одному с разбега, рассекая воздух кулаком, ударил в кадык. Тот упал на колени, жадно хватая воздух открытым ртом. Второй получил удар в челюсть. У него изо рта вылетели два окровавленных зуба. Дмитрий, выхватил пистолет, пальнул ему в живот. А третий успел полоснуть Дмитрия ножом по щеке. Дмитрий ногой выбил у него нож, который упал на пол моста. Дмитрий налетел на двоих остававшихся целыми противников. Поочередно каждый из них получил от него коленом в подбородок. Потом одного он приложил о бетонную стену головой, а другому вывернул руку и, схватив за шею, принялся душить.

Расправившись с охранниками, Дмитрий увидел справа в углу обитую жестью дверь, запертую на врезной замок. Один выстрел по запору, и дверь открылась. Внизу был подпол без ступенек, и пахло сыростью. Дмитрий спрыгнул вниз в одно мгновение. Привыкшие к темноте глаза разглядели перепуганную девушку.

– Пойдем со мной, – шепнул он ей.

– Отстань от меня, ублюдок! – неожиданно взвизгнула та. И принялась отбиваться от склонившегося над ней Дмитрия руками, попадая ему по щекам.

Дмитрий перехватил её руку, а второй прикрыл девушке рот, чтобы она не кричала. Её зрачки расширились, в них появился страх.

– Успокойся, я пришел спасти тебя, вытащить из этого ада, – шепотом произнес Дмитрий ей на ухо. – Я сейчас отпущу руку, только обещай не кричать. Договорились? Если поняла, кивни.

Екатерина, а это была именно она, девушка с фотографии, кивнула. Он убрал ладонь. Поднял девушку с пола. Дмитрий сложил ладони ковшиком, она ступила на них ногой и с трудом выбралась наружу. Дмитрий подпрыгнул и, схватившись обеими руками за металлические ставни, подтянул тело и выскочил следом.

– Мы двигаемся к выходу, открой нам дверь, – произнёс в рацию Дмитрий.

– Уже открыл, – ответил рация голосом Максима.

Один из снайперов на ближней вышке, услышав звук, направил винтовку на выход из ангара. Максим прицелился и выстрелил в него со своей вышки. Снайпер упал вниз. Сразу два прожектора осветили лицо Максима, и два оставшихся снайпера направили на него винтовки. Но никто не сравнится в скорости и меткости с нашим бойцом. И оба снайпера, один за другим, «покидают» вышки. Это поддержал друга из укрытия Эльдар.

– Четкие выстрелы, – отметил в рацию Максим.

– Я знаю, прямо в яблочко, – послышался довольный голос Эльдара в ответ.

Дмитрий и Екатерина выбрались из ангара. Максим спустился вниз с вышки и выстрелил из пистолета в замок. Дмитрий толкнул дверь в кирпичном заборе. Та слегка приоткрылась, была очень тяжелой, в образовавшуюся щель первой нырнула Екатерина. За нею – Дмитрий и Максим.

* * *

Забрезжил рассвет. Солнце медленно поднялось из-за горизонта. Его лучи с трудом проникали в окна старого заброшенного здания, где на холодном полу, прижавшись друг к другу, дремали Максим, Дмитрий, Эльдар, Волков и Екатерина.

Их разбудило стаккато вертолетных лопастей, оно становилось всё громче и громче. К ним приближался военный вертолет.

– Так, подъём! Все на крышу! – скомандовал Волков.

Все поднялись, но тут из-за угла выскочил явно не русский человек. Он передернул затвор и дал очередь. Пули срикошетили по бетонной перегородке, поднимая сгустки пыли, и одна зацепила Дмитрия – попала в колено, раздробив кость.

– Это подстава! Мы в ловушке! – вскрикнул он.

Превозмогая боль, Дмитрий падает на спину и даёт автоматную очередь по азиату. Тот корчится на земле и затихает.

Но в это время к зданию выруливает ЗИЛ темно-зеленого окраса. Тормозит, из него выпрыгивают с автоматами в руках около дюжины солдат и строятся в шеренгу. А из кабины вылезает, резко хлопнув дверцей, сам Саид Чонишвилли.

– Солдат взять живьём, а девку в расход, – командует он своим бойцам.

Все азиаты рванули выполнять задание. А в это время на рубероидную крышу садится вертолёт. К которому бегут Волков и Екатерина.

Водитель ЗИЛа по приказу Саида выхватывает из кабины базуку с ракетой и, встав на одно колено, прицеливается.

Внизу идёт перестрелка. Эльдар и Максим обстреливают азиатов. Дмитрий замечает, что солдат целится в вертолёт.

– Н-е-е-ет! – он, хромая, бежит к вертолёту и хватает девушку за руку.

Подстреленный вертолет взрывается, его разрывает на куски. Как в страшном сне, лопасти разлетаются. Какая-то железяка отлетает в сторону и попадает в горло одному из азиатов. Дмитрий с Катериной на руках прыгают на козырек сбоку от здания. Сверху на них льется дождь из горящих обломков вертолёта.

– А-а-а! Черт возьми, – роняет автомат раненный Эльдар.

На крышу забираются азиаты и направляют оружие на Максима. Тот кладет автомат на пол и поднимает руки вверх.

– Не стреляйте, не стреляйте, – умоляет Максим, заикаясь от ужаса.

Дмитрий опускает на землю Катю и закрывает её своим телом от пуль азиатов, разместившихся на крыше. Потом сам начинает стрелять. Азиаты один за другим опускают оружие, захлебываясь собственной кровью. Дмитрий не видит, как его друзей ведут к ЗИЛу.

* * *

Спустя полчаса Максима и Эльдара, находящихся после избиения без сознания, приковали металлическими цепями. К Максиму подошёл Саид и, размахнувшись, ударил его кулаком в нос. Максим очнулся, из носа хлынула кровь.

– Очухался, ублюдок, – крикнул Саид.

Максим, придя в себя, принялся осматривать помещение. А Саид тем временем саданул кулаком по телу Эльдара. Тот начал хватать ртом спертый, вонючий воздух помещения и пришёл в себя.

– Где ваши остальные? – схватив со стола огромный тесак, начал допрос Саид.

– В заднице у слона, – через силу улыбаясь, выдавил Максим.

Эльдар поддержал друга хохотом.

– Остряк, – заметил Саид, схватил кисть руки Максима, придавил её к столу и с размаха ударил лезвием тесака по мизинцу.

Максим потерял сознание от боли.

– Мне не до шуток! – воскликнул Саид и повторил свой вопрос. – Где сообщник?

– Мы тебе нечего не скажем, – харкнул в лицо Саиду Эльдар.

Саид достал из кармана белый носовой платок и вытер слюну. Потом он откинул носовой платок в сторону.

– Али! – позвал Саид.

Послышались шаги, и в комнату вошел здоровяк в чёрном халате с тройным подбородком. Он, не говоря ни слова, положил на стол армейский нож с раскаленным докрасна острием.

– Вы мне все скажете, – Саид схватил ладонь Эльдара и начал пытку, прижимая к его руке раскалённую сталь ножа.

Боль прошила всё тело бойца. Он потерял сознание.

– У меня нет времени на вас, сосунки, – прорычал Саид.

Саид наклоняет голову Эльдара к поверхности стола и пальцем давит на его висок. В это время пришедший в себя Максим, раскачиваясь на цепи, дотягивается до Саида и бьет своего мучителя кулаком в лицо.

– Герой нарисовался, – скрипя зубами от злости, выкрикивает Саид. Он хватает левую руку Максима и тесаком отрубает ему еще один мизинец.

Тот теряет сознание вновь, успев выматериться:

– Да я твоё е…о в асфальт вкатаю, штопаный г…он!

– Мы не знаем, где третий, – произносит Эльдар.

– Враньё! Вы действовали сообща, – не поверил Саид.

– Мы правда не знаем! – проплакал в ответ очнувшийся Максим.

– Разговор продолжим позже, – достав из кармана сигарету и щёлкнув зажигалкой, произнёс Саид, выходя из комнаты.

* * *

Пекло спало. У Дмитрия всё тело пропотело, и со лба сочился солёный пот, он ковылял, хромая на одну ногу. Катя держала его под руку. Вдали виднелись два скалистых холма. Они ускорили шаг. В расщелине между ними Дмитрий снял с себя камуфляжную форму, разрезал её, оторвал рукав. Он перевязал еще раз колено, затянув потуже.

– Нужно забраться на холм, – поморщившись от боли, сказал Дмитрий.

Катя, схватившись обеими руками за выступы и редкие кустики, полезла вверх. Дмитрий двинулся за ней. Наконец, они оказались в ущелье холма. Оно было больше похоже на небольшую пещеру. Правда, ничего внутри было не разглядеть. Но место для «лёжки» людей было.

– Когда прибудет вертолёт? – прервала могильную тишину Катя.

– Я не знаю. Но до этого я должен вытащить своих друзей, – ответил Дмитрий.

– В одиночку? – удивилась девушка.

– Да.

– Да ты с ума сошёл, у них там целая армия.

– Ну не целая армия… Но ребят я не могу бросить. Они мои боевые товарищи, и я обязан их спасти.

Девушка примолкла. Видно, заснула. Дмитрий смотрел на чёрное небо. На нём было море чужих звёзд. И вдруг он увидел падающую звезду.

– Падающая звезда – загадывай желание, – припомнил Дмитрий присказку своей мамы.

– У меня одно желание, – прошептала не спавшая, как оказалось, девушка. – Поскорей бы вернуться домой.

– Ты вернёшься, я обещаю.

– Я хочу вернуться живой из этого ада.

– А что ещё ты хочешь, о чем мечтала раньше? – поинтересовался парень.

– Я мечтала стать актрисой, училась. Но больше всего хочу жить отдельно от папы.

– Почему?

– Потому что он очень властный, и у него тяжёлый характер.

– Ясно, моя мама говорила, если верить в мечту – она обязательно сбудется, – прошептал Дмитрий.

– Очень на это надеюсь, – вздохнула Катя.

Больше они ни о чём не разговаривали. Екатерина закрыла глаза, и сон овладел ею. Дмитрий тоже уснул.

* * *

На следующее утро Дмитрия разбудил пинок по нижней челюсти кирзовым сапогом. Он с трудом открыл глаза и сплюнул кровь на скалистый бугорок.

Мужчина азиатской внешности нависал над ним, угрожал автоматом. Это был, как припомнил фото из досье Дмитрий, некий Марат Насыров, правая рука Саида, опытный следопыт. Дмитрий протёр глаза и увидел мужчину лет сорока с черной бородой и с огромным шрамом чуть ниже подбородка.

– Мне приказали девчонку в расход, а тебя живьём привести, – грубо и с акцентом произнес Марат, направив ствол автомата на Катю.

– Н-е-ет! – выкрикнул Дмитрий, схватил за ствол и отвёл автомат в сторону.

Марат дал короткую очередь в землю, а потом вновь ударил Дмитрия кулаком в нос. Отступив назад, он чуть не упал в ущелье. Марат снова поднял автомат и передёрнул затвор, но Дмитрий с размаху ногой выбил у него автомат и упал. Они налетели друг на друга, Марат попытался душить Дмитрия, а тот кулаками дубасил противника в грудь. Вскоре оба повалились на землю, продолжая махаться. Дмитрий схватил врага сзади за шею и крепко сдавил. В ответ получил удар в кисть руки невесть откуда взявшимся у Марата ножом.

От новой боли Дмитрий ослабил хватку. Марат воспользовался этим, ударил его локтем в солнечное сплетение и выбрался из удавки чужой руки. Оба вскочили на ноги.

– Ну давай, храбрец! – размахивая ножом в воздухе перед лицом Дмитрия, воскликнул Марат. Он поймал его за руку, ударил лбом в нос, левым кулаком вмазал по ребрам. Дмитрий ослабил его руку, и Марат воткнул ему нож в плечо.

– Ай! – прохрипел сквозь зубы Дмитрий и толкнул Марата ладонью. Тот ударился головой о камень. В его глазах потемнело. С головы стекала кровь. Он замахнулся ножом, но Дмитрий сорвал чеку от гранаты на его поясе и толкнул противника вниз.

– В укрытие! – закричал он Екатерине и, развернувшись, прыгнул в сторону.

Раздался взрыв, Марата разорвало на части. Дмитрий сидел на корточках за холмиком. Он поднял голову после взрыва, вытер горячий пот со лба. Всё его лицо было измазано сажей.

– Ты как? Тебя не задело? – спросил он девушку.

– Вроде нет, – ответила та.

Дмитрий подошёл к выходу из пещеры. Его взору открылся вид на ущелье. Военный джип с открытым верхом стоял неподалеку. В машине видно было базуку с наконечником ракеты. Там же было ещё какое-то оружие.

– Останься здесь, я скоро вернусь, – крикнул он девушке.

– Ты куда? – она вскочила на ноги и, ковыляя, подошла к Дмитрию.

– Я устрою им настоящий ад, не бойся только, – обняв её, сказал парень.

По щекам девушки текли слёзы. Лицо было измазано грязью, из сломанной переносицы сочилась кровь. Грязные волосы прилипли к щекам.

– Не оставляй меня, – ухватив парня за крепкие плечи, зарыдала девушка.

– Я должен спасти друзей, – твердо ответил он, расцепляя её руки.

– Меня могут убить, – у Кати начиналась истерика.

Он отвесил ей пощечину, чтобы она немного успокоилась. Затихнув, девушка продолжала молча плакать. Он ещё раз обнял её, поцеловал в щёку. А потом отправился по своим мужским делам. Добрался до джипа, нырнул в его нутро, крепко схватив руль. Повернул оставленный в замке зажигания ключ, и машина тронулась с места.

* * *

Саид сидел в своем кабинете за столом. Кабинет был не богатым, с бетонными стенами. Но зато имелся в нём небольшой бронированный сейф. Лежавший на столе сотовый вдруг начал трезвонить. Саид взял трубку.

– Да, – громко и отчетливо сказал он.

– Я задержусь, тут в аэропорту небольшие проблемы, – послышался в трубке голос его племянника Хосе.

– Когда тебя ожидать? – взяв сигарету, поинтересовался Саид.

– К полудню, видимо, – ответил племянник.

В трубке раздались короткие гудки. Это Саид дал отбой. И задумался: где Марат, он должен был уже объявиться. Он каждый час выходил на связь и докладывал обстановку. А сейчас что-то запаздывает. Саид жадно затягивался и выпускал дым. Потом он открыл сейф. Созерцание наличности успокаивало его. Там лежало около миллиона рублей наличными, точёные алмазы толщиной с наперсток в открытой пластмассовой коробке и около десяти слитков чистого золота.

* * *

Дмитрий жал на газ. Джип летел, проглатывая километры. Он переключил скорость и помчался ещё быстрее. Вот и знакомые ворота. Автомобиль врезался в железо ворот, те повалились. Дмитрий, схватив в одну руку базуку, а в другую – «узи», выпрыгнул из джипа. Машина продолжала мчался вперед. В ней лежала граната без чеки. Автомобиль врезался в ангар, вбив жестянку внутрь, и там взорвался. В воздух взлетел фонтан пламени. Огненная волна оранжевого цвета поглотила металлический мост. Пламя побежало ручейком, охватив три деревянные двери. Едкий дым струился в ангаре. Все было в жутком тумане.

– Что происходит? – вскочив со стула, возмутился Саид. – Убейте его!

Он выбежал из кабинета, оставив сейф открытым.

К выходу из ангара сквозь огненный барьер бежали с автоматами около десяти азиатских мужчин. Дмитрий встал на одно колено, поднял вверх базуку, прицелился и выстрелил. Ракета попала прямо в вышку. Брёвна в секунду охватило пламя. Горящая вышка качнулась. Дмитрий развернулся и, вскочив на ноги, кинул во вторую, сорвав чеку с них, две гранаты. Они залетели прямо на вышку. Прогремел взрыв. Огненный шар охватил вторую вышку, и в воздух взмыл столб огня.

На улицу из ангаров выбежали вооруженные азиаты. Пылающие красно-жёлтыми языками пламени обе вышки повалились друг на друга. Они упали прямо на солдат. Те, оказавшись в огненных объятиях, вопили нечеловеческими голосами.

Дмитрий, перепрыгивая через языки пламени, побежал к ангару. Там было все в дыму. Он прокладывает себе путь, убивая одного за другим вражеских солдат, ослепших от дыма и огня.

– Максим, Эльдар! Где вы? – кричит Дмитрий.

– Мы здесь, – слышит он хрип Максима.

– Где вы, отзовитесь! – громче крикнул Дмитрий.

– Да здесь мы! – это уже выкрикнул Эльдар.

Дмитрий услышал его и начал спускаться по витой железной лестнице вниз. Там он наткнулся на металлическую черную дверь.

– Вы там? – ударив в неё кулаком, выкрикнул Дмитрий.

– Да, мы здесь! – ответил Макс.

Дмитрий отошел в сторону и начал стрелять в дверь, но всё бесполезно, пули от неё просто отлетали. Он прошел вперёд и увидал маленькую комнату. В этой бетонной комнате валялись на полу три огромных газовых баллона. На каждом надпись: «ПРОПАН».

Дмитрий подкатил один баллон к двери и, отойдя назад, начал стрелять в него. Баллон разорвало, а бронированная дверь с облаком огня ввалилась в комнату. Дмитрий вбежал туда и увидел прикованных друзей. Выстрелил в кандалы, освободив тех от мучений.

Топот кирзовых сапог. Это в комнату вбегали азиаты. На Дмитрии с двух сторон повисли друзья. Что делать? Стрелять не получится, тут раненные Эльдар и Макс. Тогда Дмитрий выхватил пистолет и выстрелил во второй баллон с газом. Рвануло так, что мама не горюй!

Дмитрий, утерев лоб, сказал друзьям:

– Пора выбираться из этого ада.

Он тащил ребят к выходу, когда шальная пуля впилась Эльдару в плечо. Друг потерял сознание. Дмитрий оглянулся, но сзади уже никого не было. И вдруг он наткнулся на Саида, сжимавшего в руках автомат. Враги уставились глаза в глаза друг другу. Где-то слышались крики азиатов.

Дмитрий толкнул друзей в открытую дверь кабинета Саида, а сам остался разбираться с врагом один на один.

Саид хватает за руку Дмитрия и отводит автомат «узи» в сторону, а Дмитрий в ответ хватает за дуло «Калашников» и также отводит в сторону. Оба жмут на спусковые крючки. С грохотом гремят выстрелы в потолок. Сверху на них падают куски штукатурки и гипса. Комната наполняется туманом. Саид отбрасывает автомат в сторону, и Дмитрий тоже бросает «узи» справа от себя.

– А ты храбрец! Пришел за друзьями, уважаю! – произнёс Саид.

– Меньше слов – больше дела! – встав в боевую стойку, кинул вызов Дмитрий.

Саид делает шаг вперед и наносит удар. Его сжатый кулак скользит по предплечью Дмитрия, и тот отлетает, ударившись спиной о дверь балкона. Растерянный и ошеломленный, русский ныряет под его следующий удар, который приходится в рёбра. Дмитрий сплевывает кровь на пол. И начинает атаковать. Его кулак мгновенно рассекает воздух, ударяет Саида в нос, а потом парень, подпрыгнув, бьёт врага коленом в подбородок. Саид отступает назад и падает на одно колено. Кровь хлещет из его рта. Он сплевывает два передних зуба на пол.

В кабинете Саида Эльдар обнаружил алмазы, золото и деньги в сейфе. Его глаза загорелись. В углу валялся старый чёрный чемодан, в который он принялся складывать содержимое сейфа.

– Моё! Моё золото, – шептал он. – Выберусь из этого ада, стану богачом!

Максим в это время строчил из автомата, азиаты отвечали ему с двух сторон.

– Оставь это золото, это чужие грязно заработанные деньги, они тебе счастья не принесут! – крикнул другу Максим.

И добавил, отстреливаясь:

– Лучше мне помоги!

– Это моё, это все моё! – прижав к груди чемодан и стиснув зубы, оскалился Эльдар.

– Да брось ты чемодан и помоги мне! – вырывая из рук Эльдара поклажу, кричал Максим.

– Ещё раз ты тронешь чемодан с моим добром, – огрызнулся Эльдар, направив на Максима пистолет, – и я снесу тебе башку.

В это время прозвучала автоматная очередь, и Максима ранило в левую руку.

– А-ай! – закричал Максим, падая на колени. И, сдерживая крик боли, крикнул: – Сейчас не время выяснять отношения!

Эльдар одной рукой тащил за собой тяжёлый чемодан, другой навёл пистолет на азиата и выстрелил. Затем сорвал с плеча убитого автомат, выбежал в проход, упал на одно колено, дал очередь, которая подкосила ещё четверых. Тут же мгновенно развернулся, принял упор лёжа и расстрелял ещё троих. Они, захлёбываясь кровью, падали на пол замертво.

– Двигаем! – крикнул Эльдар.

Максим вскочил на ноги и пошел, шатаясь за Эльдаром. На улице раздражающе яркий свет ослепил их. Они, щурясь, рванули к ЗИЛу, который оставили около охранной будки. Пот струится по лицам Максима и Эльдара. Максим снимает майку и, скомкав её, смахивает пот со лба, а Эльдар дёргает на себя дверку грузовика.

* * *

В комнате Дмитрий заламывает руку Саида и кидает его через бедро. Саид получает кулаком в нос. Почти поверженный противник выхватывает нож из-за пояса и наносит удар Дмитрию по щеке. Кровь заливает лицо, стекает вниз. Саид бьет Дмитрия в живот ногой. Саид встает в боевую стойку, Дмитрий – тоже. Он выхватывает свой нож и готовится к нападению. Саид нападает. Ножи скрещиваются, звенит металл.

А в это время в грузовичке Эльдар дергает под рулём пластмассовую коробку, чтобы соединить два провода и завести двигатель.

– Давай подождем Димку? – предлагает Максим.

– К чёрту его! – рычит Эльдар.

– Значит, тебе деньги дороже дружбы? – удивленно осведомляется Максим.

– Здесь друзей нет. Здесь война, и каждый за себя, – огрызается Эльдар.

– Либо мы его ждем, либо я вышибу тебе мозги, – направляет пистолет Максим в висок Эльдара.

Саид царапает лезвием ребра Дмитрия. Затем бьёт его в нос. Дмитрий отлетает к балконной двери, ударяется о перила и чуть не вылетает вниз, вовремя зацепившись руками за них. Внизу звучат выстрелы. Дмитрий видит, как один его друг Эльдар стреляет в живот другому другу Максиму.

– Н-е-е-ет! – кричит Дмитрий.

Эльдар поднимает вверх взгляд, ухмыляется, а потом садится за руль грузовика. Саид наступает на руку Дмитрия кованым ботинком.

Дмитрий, подтянув тело, вонзил нож в ботинок Саида с такой силой, что нож прошел насквозь.

Саид закричал и выдавил из себя:

– Ублюдок!

Дмитрий подтягивается, залезает на балкон и с разворота бьёт Саида в челюсть ногой.

Внизу слышен рёв мотора. Это Эльдар завёл грузовик. Он выжимает сцепление и плавно трогается. Выкручивает баранку вправо. И в этот самый момент сверху прыгает Дмитрий, падает на брезент, рвёт его и оказывается в деревянном кузове. Эльдар давит и пробивает кирпичную стену, вылетает вперед. Дмитрий перелезает на крышу грузовика, прыгает на капот. Эльдар хмурится. Дмитрий подпрыгивает и ударяет двумя ногами по стеклам. Они трещат и разбиваются. Правая стопа летит Эльдару в кадык.

Эльдар начинает задыхаться, резко жмёт на тормоз. Грузовик подлетает на кочке, Дмитрий оказывается в кабине. Эльдар бьёт его кулаком в нос, и тот падает на сиденье. Эльдар резко поворачивает, и дверь со стороны Дмитрия распахивается. Дмитрий еда успевает удержаться в кабине, но продолжает бороться со своим вчерашним другом. У того с виска льёт кровь.

– Да пошел ты, – выругался Эльдар, резко вывернул рулевое колесо влево и вдавил газ.

Грузовик на большой скорости летел к обрыву. Эльдар приготовился прыгать из кабины, схватил чемодан. Но тот вдруг распахнулся, и всё его содержимое высыпалось наружу.

– Это моё золото, мои алмазы! – закричал он и протянул руку, чтобы дотянуться до дна чемодана.

Дмитрий в этот момент открыл дверцу и выпрыгнул из кабины. Эльдар, опомнившись, тоже прыгает из летящего к обрыву грузовика. Пустой чемодан – это все, что осталось у него в руках. Из кабины неуправляемой машины вывалился слиток золота. Грузовик долетел до дна оврага, там грохнул взрыв.

– Я убью тебя! – в отчаянии кричал Эльдар, бросаясь на Дмитрия.

– Ты уже убил Макса, – крикнул ему в ответ Дмитрий.

– Этот смазливый сопляк хотел забрать моё золото.

– Это не твоё золото.

– Кого это касается? А ты сейчас умрёшь! Я один уеду домой.

– Почему ты так думаешь? – скрипнул зубами Дмитрий.

– Потому что я самый умный, – сказал Эльдар.

– Только дурак считает себя умнее других, – усмехнулся Дмитрий.

Эльдар начал сильнее давить на него, нож почти касался зрачка. Дмитрий повернул голову и увидел слиток золота. Он протянул руку и схватил брусок, которым ударил Эльдара в висок. Раз. Другой… Слиток бьёт в голову бывшего друга.

– Сдохни! Сдохни, мразь! – кричал Дмитрий, ударяя раз за разом.

Эльдар уже не подавал признаков жизни.

Вдали послышалось урчание автомобилей. И вскоре Дмитрий увидел въезжающие на территорию базы две машины. Из первого УАЗа вышел Хосе. Когда он поднялся на второй этаж полуразрушенного здания, то увидел труп Саида. К Хосе подошел его подчиненный и доложил, что на базе никого не обнаружено.

Хосе, чтобы хоть на ком-то выместить злость, поднял пистолет и выстрелил бойцу в лоб. Остальные примолкли, понимая, что сейчас лучше не высовываться. Переждать гнев начальника.

Паузу прервал звук снижающегося и зависшего невдалеке вертолёта. В бинокль, протянутый одним из бойцов, Хосе увидел бегущих к летательной машине Катерину и Дмитрия.

– За ними! Не дайте им уйти! – отшвырнув в сторону бинокль, прорычал Хосе.

К висевшему невысоко вертолёту рванули две машины. Хосе с балкона выстрелил в сторону Дмитрия. Пуля пронзила его плечо. Но это не остановило Дмитрия, он продолжал бег к вертолёту. Следующая пуля, настигшая его, попадает в спину. Дмитрий падает, как подкошенный.

Солдат, поджидавший Дмитрия и Екатерину у раскрытой двери вертолёта, спрыгивает на землю, подбегает к растянувшемуся на земле парню, подхватывает его и тащит в машину. Туда же запрыгивает и Екатерина.

Вертолёт поднимается в воздух, из него раздается автоматная очередь, которая попадает в один УАЗ. Тот взрывается. Пламя с него перескакивает на вторую машину, и та тоже, охваченная огнём, взлетает в небо.

* * *

Спустя несколько дней Дмитрий Шмелёв очнулся в военном госпитале на окраине Москвы. Госпиталь находился в плачевном состоянии. Расшатанные полы, прогнившие насквозь окна. Под ними вечно холодные батареи – в общем, трущобы. По всему потолку длинного коридора шли змеевидные трещины. Потолок от этого был похож на паутину. По правую сторону коридора тянулись до самого конца фанерные скрипящие двери. Окна были в трещинах и заклеены скотчем. Они практически никогда не открывались. Если открыть оконную раму, то больше никогда её не закроешь. В самом конце коридора находился единственный приличный кабинет. Надпись гласила: «Главный врач».

Во дворе госпиталя по тротуару женщина в сером плаще везла инвалидную коляску. Это было Мария Петровна Власова, а в коляске сидел Дмитрий Шмелёв.

– Остановите здесь, – хрипло попросил Дмитрий.

Мария остановила коляску и повернула её направо. Мужчина смотрел на мутную воду Москвы-реки. Было тихо. Мария достала из кармана сигареты и, щёлкнув зажигалкой, закурила. Дмитрий молча смотрел на кружащих над водой чаек. Он сейчас всё бы отдал, чтобы оказаться с какой-нибудь красоткой на берегу реки. Мария словно почувствовала его настроение, отбросила недокуренную сигарету и повернула коляску в сторону госпиталя.

Дмитрий вновь оказался в общей палате. Прогнившие от сырости половицы трещали. Вдоль стен стояли пружинные скрипучие койки. На серой подставке, вкрученной в стену, располагался старый кассетный магнитофон, а в правом углу – чёрно-белый телевизор.

Послышались шаги, в палату вошёл в белоснежном медицинском халате высокий худой гладко выбритый главврач Виктор Семёнович Раков. В правой руке он нёс блокнот и шариковую ручку. Левой постоянно поправлял очки. Врач вновь повторил Дмитрию то, что уже говорил не раз.

– Ты должен уяснить: вероятность, что ты встанешь на ноги, равна нулю. Повреждение позвоночника – значит, паралич от груди.

Дмитрий еле сдерживал слёзы.

– Мне неприятно это повторять, – сказал врач. – Но ты на всю жизнь прикован к креслу. Ты понимаешь, что я говорю?

– Да, доктор, – проглатывая слёзы, ответил Дмитрий. И еле слышно спросил:

– А детей я, доктор, смогу иметь?

– Да, это возможно, – не удивился врач.

– Я буду ходить, я знаю, я буду ходить, – сквозь зубы процедил Дмитрий.

Вдруг в коридоре послышались громкие голоса, и в распахнувшуюся дверь палаты вошёл генерал с дочерью Екатериной.

– Спасибо что спас мою дочь! – произнёс властно генерал.

– Служу Отечеству! – приложив правую ладонь к виску, произнёс Дмитрий.

Генерал протянул свою огромную волосатую руку. Они обменялись рукопожатием.

– Мне нужно переговорить с вами с глазу на глаз, – глядя в зелёные глаза главного врача, строго сказал генерал.

– Пройдемте в мой кабинет, – более мягко ответил Раков.

Они вышли из палаты и пошли по длинному коридору в самый его конец.

– Почему нельзя его поставить на ноги? – прервал тишину, воцарившуюся в кабинете, генерал и достал из внутреннего кармана пачку папирос.

– Потому что у него паралич, пуля задела позвоночник. В этом медицина бессильна, – снимая очки, ответил Раков.

– Ну, должно же что-то помочь. Мы живём в двадцать первом веке, – папиросный дым выходил изо рта генерала, заполняя кабинет главного врача.

– Мне грустно об этом говорить, но он на всю жизнь останется инвалидом, прикованным к коляске, – сказал Раков.

Он встал, подошел к окну, открыл его.

– Да ты хоть понимаешь, что он ещё молодой пацан? – повышает генерал голос, почти срываясь на крик. – У него ещё вся жизнь впереди.

– Я всё понимаю, – сказал Раков. – Я – главный врач, у меня огромный стаж и сотни спасенных жизней.

– Да мне плевать на то, кто ты, и сколько человек ты спас! – тыча в него указательным пальцем, выкрикнул генерал. – Ты хоть воевал, ты хоть знаешь, что это такое, ты хоть знаешь, что такое семья, дети, любовь?

– Да, я знаю, – перебил его Раков. – Я видел солдат, которые без рук, без ног, с тянущимися за ними кишками зубами рвали врага, потому что их дома ждали любимые женщины. Я прошел вместе с ними шестнадцать боёв в этой кровавой мясорубке под названием Афганистан.

Генерал молчал, сжав зубы и уставившись в пол.

– Я знаю, – продолжал Раков, – чьи имена они выкрикивали вместе с кровью, когда я отрезал им из-за гангрены руки и ноги, я знаю, кого они зовут тогда.

– И кого же они зовут? – спросил генерал.

– Они зовут своих женщин. И только потому выживают, что те, в их задымленном болевым шоком сознании, приходят к ним, поют им песни о любви, кладут им руки на головы. Вот они и выживают. Не потому, что я – хороший врач, а потому, что им есть, за что держаться в этом аду.

Генерал не смог ничего ответить. Потом он поднял голову, посмотрел врачу в глаза и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета.

Его дочь стояла в коридоре. Генерал взял ее за руку, и они вышли из больницы.

* * *

Наступила ночь. Дмитрий лежал в своей палате и смотрел в окно. И видел, как ветер со свирепой силой раскачивает два стоящих друг напротив друга старых дуба. Листья с них срывались и падали куда-то на землю. Он на мгновение закрыл глаза и почувствовал едкий дым марихуаны. Это на соседней койке Филипп жадно затягивался косяком. Дым наполнил палату.

– Ко мне тут с… одна ходит. Хороша, я вам скажу, – взял из рук Филиппа косяк и затянулся, блаженно закрывая глаза, еще один сосед Дмитрия по палате Кирилл.

– Пока есть палец и язык – ты мужик, – с улыбкой на лице процитировал пошлость Филипп.

– Ладно, не травите душу, я не тр… год, – протянул руку за косяком и Дмитрий. – Вот встану на ноги, и тогда…

– Доктор сказал, что ты никогда не встанешь на ноги, – перебивая Дмитрия, заявил Филипп. – Да мне по барабану этот доктор. Я встану, точно знаю, что встану, – заспорил Дмитрий.

Потом Дмитрий затушил бычок в хрустальной пепельнице и закрыл глаза. Через несколько минут сон овладел им.

* * *

На следующий день в пищеблоке за деревянными столами обедали больные. Пахло жареной картошкой и курицей. Дмитрий, держась за алюминиевые костыли, волочил за собой перевязанные бинтами ноги.

– Вот увидите, я отсюда уйду на своих ногах, – произнёс он. И начал быстро переставлять костыли.

– Да, конечно, – сказал со своего стула в правом углу с улыбкой на губах Андрей Иванов.

Дмитрий ходил на костылях взад-вперед. Очень быстро.

– Может на сегодня хватит? – спросил Андрей.

– Нет, не хватит, – рубанул Дмитрий.

И начал дальше передвигаться, упираясь костылями в пол.

– Может, перекусим? – осведомился Андрей.

– Нет, я не голоден, – ответил Дмитрий.

И продолжил ходьбу, волоча за собой ноги, и опять чуть не упал. Вдруг один костыль прогнулся, а второй начал скользить вперёд, и Дмитрий всё-таки свалился на спину. Сердце колотилось, как отбойный молоток. Пот катился градом. К нему кинулся Андрей.

– Ну, как ты, – подложив ему руку под затылок, спросил Андрей.

– Да чепуха, что-то хрустнуло, – натянул на лицо улыбку Дмитрий.

– Надо быстро доктора звать, – крикнул Андрей, – вылезла наружу коленная чашечка!

Побежали санитары с носилками темно-зеленого цвета и положили на них Дмитрия.

* * *

На следующее утро в палату через плотно прикрытые шторы пробивался яркий свет солнечных лучей, которые разбудили Дмитрия. Он открыл глаза и с удивлением начал осматриваться. Расплывалось перед глазами всё, на что он смотрел: больничная койка, давно не беленный потолок. Дмитрий протёр глаза.

– Кто-нибудь, подойдите! – крикнул он.

К нему подошла Мария Власова в белом халате. Спросила, как ни в чем не бывало:

– Что случилось?

– Куда все подевались? Я лежу в собственной блевотине и дерьме. А ко мне никто не подходит. Я хочу вымыться! – кричал, как сумасшедший, Дмитрий Шмелёв.

– А ну, тихо! – строго сказала Власова. – Не повышай на меня голос, и без грубостей.

– Мне плохо, мне совсем скверно. Мне нужен доктор прямо сейчас, – тыча в неё пальцем, говорил Шмелёв.

– Доктор занят, – ответила Власова.

– Ваш доктор всегда занят, – с отчаянием сказал Дмитрий.

Послышалось шарканье туфель, и к его койке подошел Андрей.

– Что завёлся? Опять с катушек слетел? – спросил Андрей.

– Да пошёл ты! – схватив Власову за рукав белого халата, крикнул Дмитрий.

В эту минуту он готов был растерзать всех вокруг.

– Успокойся, – грубо ответил ему Андрей.

– Вот, выпей, – сказала Мария, достав из кармана успокоительное.

– Не хочу я, – отвел её руку Дмитрий, – вместо того, чтобы лечить, пичкаете меня всякой дрянью.

Он махнул рукой, и тюбик с таблетками вылетел из руки Марии и упал на пол.

– Не хочешь – как хочешь, – сказала Мария.

– Грёбаные трущобы, – вытирая пот со лба, прошипел Дмитрий.

– Хочешь на свободу? – засмеялся Андрей. – Ампутируют ногу, и через две недели выпишут.

– Мне нужна нога, – завыл Дмитрий.

– Зачем? Ты же её не чувствуешь, – удивился Андрей.

– Мне она нужна. Это – моя нога. Обращайтесь со мной по-человечески! Я требую! Вы обязаны это делать! – ударил себя в грудь Дмитрий.

– Ты заткнёшься или нет? – закричал Филипп. – Я тебя сейчас костылём вырублю!

– Я воевал в Афганистане! Я заслуживаю уважения, – ответил всем сразу Дмитрий.

– Афганистан, говоришь? – спросил Андрей. – Афганистан для меня пустой звук. Нам по барабану! Уяснил всё? Хорош, успокойся, – Андрей тяжело вздохнул и пошел к выходу из палаты.

– Нет, не хватит! – крикнул Дмитрий, схватил с тумбочки стакан и бросил его вслед Андрею.

Стакан ударился о стену и разлетелся на куски. Филипп схватил левой рукой костыль и ударил им по голове Дмитрия. Тот отключился.

– Слава Богу, заткнулся, – сказал Филипп.

* * *

«Жигули» шестой модели серого цвета ехали по асфальтовой дороге. За рулём сидел Фёдор Михайлович Пчелкин. Пол-лица его было изуродовано. На затылке, если приглядеться, виднелись два шрама. На заднем сиденье разместился Дмитрий Шмелёв.

– Спасибо, что забрал меня из этого дурдома, – глядя в затылок Фёдора, сказал Дмитрий.

– Да нет проблем, – немного нахмурившись, ответил Фёдор.

– Слушай, а что у тебя с лицом? – поинтересовался Дмитрий.

– Да я подорвался на мине два раза, – ответил Фёдор.

Машина свернула налево. С правой стороны были раскиданы частные дома из красного кирпича, по левую руку виднелся лес. На улице завывал ветер, срывал кленовые листья с деревьев. Фёдор курил, и прозрачный сигаретный дым выходил в бортовую боковую форточку автомобиля.

– Ну вот, мы в родных краях, – улыбаясь, сказал Фёдор.

– Я это уже ощущаю, – ответил Дмитрий.

Машина повернула направо и остановилась напротив старого, недавно покрашенного в зелёный цвет двухэтажного деревянного дома. Фёдор вышел из машины, открыл багажник, вытащил оттуда инвалидное кресло.

– Так, на счёт три, – схватив под мышки Дмитрия, сказал Фёдор.

– Раз, два, три, – сосчитал Дмитрий.

Фёдор пересадил его легко, как ребёнка, в инвалидное кресло и поддержал правую ногу.

– Спасибо, ноги я сам закину, – сказал Дмитрий.

Он схватил двумя руками сначала правую ногу, приподнял, положил её на подножку. Потом точно так же пристроил левую. Фёдор взялся за ручки сзади и повёз приятеля к дому.

Но тот начал сопротивляться.

– Я сам, – Дмитрий положил руки на колёса и покатил инвалидную коляску к дому.

– Пока меня не было, здесь многое изменилось, – повернувшись к другу, сказал Дмитрий.

– Да, очень многое, – ответил Фёдор.

Из дома выбежала в зелёном платье и надетом поверх платья синем фартуке мать. Подбежала к сыну, обняла его. Из её глаз текли слёзы.

– Привет, мам, – обнял одной рукой женщину Дмитрий.

– Как ты, сына? – всхлипывая. поинтересовалась женщина.

– Всё хорошо, мама. Я дома.

* * *

Дмитрий едет по длинному коридору родного дома. На стенах недавно наклеены обои с рисунками. Под серым линолеумом скрипит деревянный паркет. Он поворачивает в свою комнату. Заезжает в неё, подбирается к письменному столу. На столе – компьютер, рядом с монитором – хрустальная ваза. Из неё торчат ручки и карандаши. Дмитрий раздвигает оранжевые занавески, и в комнату проникает тусклый дневной свет. На подоконнике он обнаруживает покрытый толстым слоем пыли фотоальбом.

Берёт его в руки. Чтобы лучше разглядеть снимки, включает стоящую на письменном столе лампу. Вспыхивает свет. Дмитрий сдувает пыль с альбома, кладёт его на колени и открывает. Внимательно всматривается в первые фото. На одном он в синих шортах и чёрных боксёрских перчатках. С улыбкой от воспоминаний, он листает альбом. В доме царит тишина. На следующем фото он же сидит в синей олимпийке за рулём «Жигулей» шестой модели. На лице всё та же улыбка. Тишина в доме вдруг прерывается криком мамы. Она зовёт его, как когда-то в детстве, кушать свеженькие беляши. Дмитрий отвечает:

– Нет, я не хочу.

Мама заходит в комнату, обнимает его за плечи и снова всхлипывает. Дмитрий успокаивает:

– Мама, не волнуйся, всё в порядке. Я же вернулся.

– Да, главное, что ты есть.

* * *

Вечером того же дня Дмитрий в ночном клубе. Погода на улице ненастная, ливень барабанит по асфальту. На сцене ночного клуба играют рок-музыканты.

– Что ты грустишь? – перекрывая музыку, крикнул сидевший рядом с Дмитрием за столом Фёдор.

– Не поверишь, я бы всё отдал, чтобы встать на ноги. А в будущем завести семью. Но будущего нет такого, – повернув к нему кресло, сказал Дмитрий.

– Да брось ты. Главное – жив, – подбадривая его, ударил ладонью по плечу Фёдор.

– Да, но я – овощ, – печально буркнул в ответ Дмитрий.

Музыка стихла. Музыканты ушли, а на сцену вышли обнажённые красавицы – брюнетка и блондинка. Они начали крутиться на металлических шестах. Из чёрных колонок, висевших над сценой, лилась музыка, похожая на шум прибоя. Фёдор закурил. К ним подошла в короткой красной юбке с обнаженной грудью длинноногая рыжеволосая официантка.

– Пиво, мальчики, – блеснув белоснежной улыбкой, сказала она и поставила на стол две тёмных ледяных бутылки пива.

– Спасибо, крошка, – ударил её по попке Дмитрий.

Фёдор пошёл к бильярдному столу. Там стоял здоровый коренастый мужик лет 35, лысый, но с седыми висками.

– Может, сыграем? – спросил Фёдор.

– Разбивай, – выпуская дым изо рта, произнёс мужик басом.

Дмитрий подъехал к ним и принялся следить за игрой, попивая пиво и хмуря брови.

– Ты представляешь, я воевал, а на меня всем наплевать, – раскачиваясь около бильярдного стола, произнес он.

– Успокойся! Все будет хорошо, – ответил Федор.

– Мне на всё наплевать, – возмутился Дмитрий.

– Слышь, парень. Заткнись. Думаешь, если есть каталка, то тебя все должны жалеть? – ударяя кием по шару, произнёс лысый.

– Что? – не понял Дмитрий.

– Ты тут не единственный десантник. Я воевал в Дагестане, и в первый день у нас полегло двадцать солдат, – затушил бычок о жестяную пепельницу мужик. – Так что не роняй мне слёзы в пиво. Послужил, вот и всё, привыкай. Хватит ныть.

– Федя, это что за урод? – повернулся Дмитрий к другу.

– Я не знаю. Да ну его, не бери в голову.

– Знаете что, – ударив кулаком по бильярдному столу, крикнул Дмитрий. – Вы все уроды!

– А ты – тряпка, штопаное дерьмо, – ударил кием в пол лысый.

– Что ты там вякнул? – попытался схватить его за куртку Дмитрий. – А ну иди сюда.

– Ну, давай, ударь меня, чертов инвалид, – нахмурился мужик.

– Да я тебя и сидя порву, – замахнувшись рукой, кричал Дмитрий.

К лысому подошли два здоровых охранника и схватили его за руки.

– Ты заткнись, – подошёл и закрыл собой Дмитрия Фёдор.

Он взял коляску Дмитрия за ручки повёз его к выходу.

– Постой, отпусти меня, я еще хочу выпить, – сопротивлялся тот.

– Я думаю, тебе уже хватит.

– Нет, не хватит, – сердился Дмитрий.

Друг подвёз его к столу. К ним подошла та же официантка и принесла на чёрном подносе бутылку водки. Дмитрий схватил её, мгновенно открыл и начал залпом пить. В клубе зазвучала музыка восьмидесятых.

– Братан, подтолкни меня, – подъезжая к сцене, сказал Дмитрий.

– Ты борщишь. Я думаю, на сегодня достаточно развлечений, – прошептал Фёдор.

– Нет, не достаточно, я ещё не нагулялся, – заезжая на кресле на сцену, произнес Дмитрий.

На подиуме девушки извивались у шеста, как змеи в джунглях. Он начал в такт музыке крутить головой и ездить по сцене.

– А у тебя неплохо получается, малыш, – сказал ему брюнетка.

Дмитрий пил водку из горла и улыбался.

– Тренировался, наверное? – держась руками за шест, осведомилась блондинка.

– Всю жизнь, девочки, ради вас, – он швырнул на сцену пустую бутылку. Та мгновенно разбилась, и осколки разлетелись по сцене. Девушки взвизгнули и убежали. Дмитрий качнулся еще раз, кресло поехало вперед, и он упал на спину прямо на сцену.

– Опять нажрался до поросячьего визга, – схватил его за плечи Фёдор.

– Плевать на эту чёртову жизнь, – орал Дмитрий. – Дайте мне кресло, я хочу танцевать!

* * *

На улице ветер и ливень не прекращались. Лило, как из ведра.

– Спасибо, Федя, – пьяным голосом говорил Дмитрий.

Его коляска заехала на порог дома. В прихожей загорелся свет. В белой ночной сорочке вышла мама.

– Что с тобой? Ты опять пьян? – спросила она.

– Привет, мам, – заикающимся голосом сказал Дмитрий.

– Ты опять пьяный. Боже мой! Мой сын – алкоголик, – мама подошла к коляске и обняла себя за плечи.

Дмитрий сорвался со стены в прихожей деревянный крест и стал на него смотреть.

– Не тронь крест, – вырвала у него распятие из рук мать.

Дмитрий крепко держал распятие правой рукой, не отдавал. А левой крутил колеса инвалидной коляски в свою комнату.

– Вот в это ты веришь, – показывая матери распятие, говорит Дмитрий. – Ты в это веришь, а я – нет.

Он заехал к себе в комнату, мать зашла следом за ним, включила свет.

– Я больше не верю в него! Он провисел всего три дня, а мне всю жизнь мучиться. Лучше бы я сдох! – кричал сын.

– Думай, что ты говоришь, – села на кровать мать.

– В этом проблема, мама! Мне еще жить, крутить колеса, напоминать про Афганистан. Общество меня не хочет видеть. Всем плевать на меня.

– Сынок, давай поговорим! – просила мама.

– Нет, мама, мы не будем говорить сейчас. Я – долбаный дебил, что верил в любовь. Ладно, давай завтра поговорим.

– Не доводи меня до слез, сынок, успокойся.

Дмитрий подъехал к письменному столу и сильными руками перевернул его вверх дном. На пол с грохотом упал монитор. Рассыпались ручки и карандаши.

– Сержант, взвод построен! Смирно! Налево, шагом марш! – переходя на истерический крик, отдавал честь дрожащей правой ладонью Дмитрий.

– Боже, кем ты стал? Тебе помощь нужна, – заглянув в комнату, сказала мама.

– Мне не нужна помощь. Иди со своим боженькой…

Дмитрий увидел, как мать побежала в ванную, схватила махровое полотенце и вернулась в комнату.

– Что ты сказал мне? – кричала мать и била его по лицу полотенцем. – Во что ты превратился?

Потом она бросила полотенце на кровать и убежала на кухню. Дмитрий поехал за ней следом.

– Заткнись, ты всё уже сказал, – кричала мать. – Иначе я возьму сейчас сковородку и огрею тебя!

– Нет, мам, я еще не всё сказал, – произнес Дмитрий, – ты говорила, сходи в армию, отслужишь, станешь мужчиной.

Мать замахнулась сковородкой, но он знал, что она не ударит.

– Я не заставляла идти тебя в армию, – плача, говорила она.

– Заставляла! Бога нет, он мёртв, как мои ноги, – сорвался на крик Дмитрий. – А я – есть. И это инвалидное кресло тоже есть до конца жизни.

– Выйди отсюда, – крикнула мама.

– Да пошла ты! – Дмитрий резко поворачивает кресло-каталку и выезжает на улицу. Каталка отлетает в сторону, он ударяется носом об асфальт, а локтем – о бордюр. В районе переносицы слышен хруст. Кровь смешивается с дождём.

– Нет-нет-нет! – кричит мать, падая на колени рядом.

* * *

Что это, сон? Дмитрий на своём инвалидном кресле выезжает на пляж. Он жмурится от яркого солнца. Оно ослепляет его. Он смотрит на бегущие к берегу голубоватые волны, встаёт на свои ноги, шагает вперёд, потом ещё. И ещё. И бежит прямо к морю, забегает в него, ныряет, выныривает и плывёт вперёд. На его лице радостная улыбка. Только он слышит голос мамы, который зовет его. Дмитрий останавливается, встает на ноги в воде. Сзади волны сгущаются и накрывают его с головой, но он идет к берегу. Кругом почему-то темно, отдыхающих нет. А у самой воды стоит его инвалидное кресло.

– Прости меня, сынок, – слышит он сквозь дрёму и туман голос мамы.

Дмитрий открывает глаза, все двоится. Он лежит в отдельной палате. Рядом сидит мама. На лице – слёзы. Дмитрий трогает руками свои ноги, они по-прежнему мертвы.

Его отдельная палата была очень маленькой. Рядом с койкой справа стояла небольшая серая тумба. Слева – мониторы, которые показывали жизненные функции. Он лежал под системой. По мониторам ползла извилистая зеленая «гусеница». Справа находилось пластиковое окно. Оно было закрыто белой занавеской. В центре палаты под потолком висела небольшая люстра.

– Зачем ты это сделал? – спросила мать, увидев, что сын пришел в себя.

Дмитрия что-то кольнуло в нос, боль была такая, будто его ужалила пчела. Он дотронулся до носа и обнаружил на нём приклеенный пластырь.

– Мам, оставь меня в покое, – повернул он голову.

Мама достала из чёрной сумки носовой платок.

Дверь в его палату открылась, и зашла медсестра в белом халате. На подносе она несла два бутерброда и чай. Дмитрий появление завтрака проигнорировал и уставился в потолок.

– Вы знаете, ему нужен покой, и часы приема закончены, – подвезла тележку с едой медсестра.

– Да-да, я сейчас уйду, – встав с кресла, заспешила мама.

Чмокнула Дмитрия в щеку. И ушла.

Медсестра тоже вышла из палаты, и Дмитрий остался один наедине со своими мыслями. Он начал мечтать о летних днях, где он с красивой девушкой лежит под пальмой у моря. Ему хотелось хотя бы на один день забыть о реальности и поддаться иллюзии. Где он с красавицей гуляет по пляжу, где они целуются и под шум прибоя занимаются любовью. Но, переводя взгляд на люстру, он сразу возвращался в реальность и понимал, что его мечте не суждено сбыться. А на этой люстре он хотел вздернуться, он представлял эту «упоительную» картину…

Наступила ночь. Дмитрий долго не мог уснуть. Он не понимал, зачем и почему он живет или, скорее, существует в этом жестоком мире. Мир так жесток, все думают только о своей шкуре, о деньгах.

– Деньги. Деньги. Деньги, – повторил он вполголоса и продолжал размышлять вслух о том, почему у людей нет ничего святого. Думают, как бы уничтожить тебя, избавиться от тебя, у каждого второго в глазах ненависть, алчность, человек человеку волк, если не сожрешь ты – сожрут тебя.

Он закрыл глаза, но сна не было, Дмитрий повернулся на правый бок, потом на левый, но его мучила бессонница. Мысль о смерти занимала все его мысли. Наконец-то он уснул.

* * *

На следующее утро медсестра привезла в палату завтрак.

– Тебе надо поесть, ты уже третий день ничего не ешь, – подвозя к нему тележку с едой, сказала она.

– У меня нет аппетита, – в ответ буркнул Дмитрий.

Она развернулась и пошла к выходу из палаты.

– Постойте! – глядя ей вслед, крикнул Дмитрий.

– Что-то хотели? – остановившись и развернувшись к нему лицом, тоненьким голоском поинтересовалась девушка.

– Да, можете принести мне тетрадь и простой карандаш? – осведомился Дмитрий.

– Хорошо, принесу, – ответила она, хлопнув дверью.

Спустя десять минут медсестра принесла ему карандаш и тетрадь. Дмитрий открыл тетрадь и начал писать рассказ о дочери генерала, чтобы занять свое время и отвлечься от плохих мыслей. Он думал над каждым предложением. За день он написал целый… тетрадный листок. Потом начал его перечитывать и, перечеркивая, делал много исправлений, в конце концов листок был полностью перечеркнут.

Дмитрий вырвал его, смял в комок и выкинул в мусорную корзину, стоящую около двери.

«Завтра начну с чистого листа», – подумал он и лег спать. В этот раз он уснул быстро и не думал ни о чём.

На следующий день он написал тетрадный листок без исправлений. И так изо дня в день Дмитрий упорно писал что-то в тетради.

Незаметно пролетела неделя. Он почти ничего не ел и очень сильно похудел. Стал почти скелетом с натянутой кожей. Потому что, когда он пил чай или компот, то они на вкус, казалось ему, были похожи на ржавое железо. Пил он лишь тогда, когда надо было утолить жажду. Через неделю, в понедельник, к нему в палату вошла вдруг… Катерина Гусева. В правой руке она держала пакет.

– Привет, – присаживаясь в кресло, произнесла девушка.

– Привет, – отложил на подоконник тетрадь с карандашом Дмитрий.

Екатерина высыпала на тумбу из пакета фрукты: бананы, апельсины, мандарины.

– Ну, как ты? – блеснув белоснежной улыбкой, осведомилась она.

– Как я? – усмехнулся он. – Хреново, как видишь.

– Я пришла в гости, может тебе какая-нибудь помощь нужна? Чувствую себя виноватой.

– Мне не нужна помощь, – твердо сказал он.

– Тогда, что ты хочешь? – спросила она, чуть не плача.

– Водки хочу! – резко рубанул он.

– Ну, сейчас куплю тебе водки, – встала с кресла и пошла к выходу девушка.

– Да, и возьми две бутылки, чтобы второй раз не бегать, – вслед крикнул он.

Спустя двадцать минут она и правда принесла ему что-то, когда вынула из пакета, оказалось – водка. Дмитрий очистил апельсин от кожуры, а Катя ему налила половину гранёного стакана.

– Разве так пьют настоящие солдаты? – выхватив у неё из рук бутылку, возмутился он.

И наполнил стакан до краёв, потом мгновенно его залпом выпил и закусил апельсином.

– Наливай ещё полный.

– Может, тебе больше нельзя? – спросила она.

– Мне всё можно, – ответил он.

Катерина безропотно наполнила ещё стакан, он и его залпом выпил. И также закусил мякотью апельсина. Потом он выхватил бутылку у неё из рук, опять налил стакан и выпил его.

– Ну, пей, ты же настоящий мужчина, – с усмешкой сказала Катерина.

И налив очередной стакан, поднесла его ко рту парня и резко начала заливать жидкость в рот.

– Кхе-кхе, – откашливаясь, Дмитрий поперхнулся и резко с размаха отвесил Катерине пощечину.

– Ты, что творишь, дура! – воскликнул он.

Она хотела в ответ ударить его по лицу, но он поймал её руку, и их глаза встретились. И что-то произошло. Может быть, небо упало на землю? Правда, никто вокруг них этого не услышал.

Они приблизили лица друг к другу и поцеловались. Их рты сплелись в едино целое, она схватила в руки его лицо, у него перехватило дыхание, и её сердце забилось сильнее. Девушка залезла на парня сверху. Они потеряли счет времени в поцелуе. Она резким движением сорвала с себя майку и откинула её в сторону. Он схватил её грудь. У неё закружилась голова. Дмитрий возбудился, сорвал с неё юбку. Он откинул одеяло в сторону. И они занялись страстной любовью. Их стоны сплелись в единую симфонию.

«Ты подарила мне свою улыбку, кусочек своего сердца, чувства, которые я испытываю… Ты – та единственная, которую я так долго ждал», – думал сквозь стоны Дмитрий. Во время секса он впервые ощутил, что он больше не одинок, что кто-то его любит. А значит, нужно радоваться жизни, несмотря ни на что.

* * *

На следующее утро он проснулся с улыбкой, у него появился аппетит, он съел завтрак и принялся продолжать писать рассказ. Воспоминания у него были только о ней. В его мыслях была только она. Он был одурманен запахам её волос, её губы на вкус были как клубника. Он закрывал глаза, и перед ним появлялась она.

Спустя месяц Дмитрия выписали, и он снял квартирку неподалёку от Казанского вокзала. Изо дня в день он писал свой уже роман, а не рассказ. Единственная мысль пронзала его мозг: если она уйдет от него, то он не выживет.

* * *

Екатерина в очередной раз прихорашивалась около зеркала, собираясь идти к нему на свидание. В коридор вышел её отец.

– Куда намылилась? – строго спросил он.

– На свидание, – подводя черной тушью ресницы, ответила она.

– Он тебе не пара, – возмутился отец.

– Пап, я уже взрослая и сама разберусь, кто мне пара, а кто нет, – серьезно ответила дочь.

– Не смей разговаривать так с отцом! – вспылил генерал. – Он – инвалид.

– Да даже если бы он был глух и слеп, я бы полюбила его! – отложила тушь в сторону Катерина. – Он воевал в Афганистане, рискуя своей жизнью, спасал мою.

– Я тоже воевал! И командовал солдатами, – срывается на крик генерал.

– Да, ты воевал. Но ты не рисковал жизнью на передовой. Из штаба отдавал приказы, – почти нахамила отцу Катерина.

– Не смей со мной так разговаривать! – дал пощечину дочери генерал.

Дочь взвизгнула и крикнула ему:

– Считай, ты потерял дочь!

И побежала по ступенькам вниз. Отец открыл дверь.

– Катя! Вернись, прости меня! Я погорячился! – выйдя в подъезд, закричал генерал.

Но Екатерина словно не слышала ничего и поспешила на свидание. День был солнечным и ясным. Дойдя до остановки, она почти не ждала автобус. Он тут же подъехал. В салоне автобуса она открыла свою сумочку и достала оттуда небольшое круглое зеркальце. Посмотрела на своё отражение в нём. Тушь с правой ресницы потекла по щеке. Достав из сумки влажную салфетку, Катерина вытерла щеку.

Спустя десять минут она вышла на остановке и пошла по тротуару, потом свернула в арку и, пройдя ещё квартал, увидела Дмитрия. Он сидел в инвалидной коляске, курил сигарету. Во дворе на деревянной лавочке неподалёку от него сидели три старушки и о чем-то между собой судачили.

Одна что-то вспоминала, вторая винила во всех бедах коммунальщиков. Екатерина подбежала и обняла Дмитрия. Он обхватил руками её талию.

– Сколько не платишь за коммунальные услуги, – возмущалась одна старуха, размахивая руками, – а всё толку мало.

– Да и не говори, – поддержала её другая, – стены в подъезде рушатся, крыша течет.

– Трубы в подвале все проржавели, никому нет дела, – ворчала третья.

Хор голосов старушек был настолько громким, что Екатерина поморщилась, услышав, о чём идет речь. Ей хотелось петь от любви, а тут такая бытовуха! Она схватила сзади инвалидную коляску и повезла её прочь со двора. Повернула налево, в небольшой проулок. Потом ещё свернула направо. И вот они оказались на мосту. Внизу шумела река. Над Москвой горел тёмно-оранжевый закат. Они так стояли молча долго-долго, пока совсем не стемнело.

– Я хочу домой, – сказал Дмитрий.

Екатерина повернула коляску в другую сторону и покатила к дому. Было уже темно, когда они вошли в его квартиру. Небольшая однокомнатная хрущёвка. В зале на шкафах, среди множества книг и его фотографий, виднелся налет пыли. Дмитрий подъехал к своему компьютерному столу в левом углу комнаты. Взял со стола, на котором стоял ноутбук, толстенную пачку листов с напечатанным текстом.

– Что это? – удивилась Екатерина.

– Это мой роман, посвященный тебе, – ответил он с улыбкой.

– А как называется?

– «Дочь генерала»…

Спустя десять минут она помогла ему лечь на серый махровый диван, находившийся в правом углу комнату. Он закрыл глаза, и буквально через полчаса сон овладел им. Екатерина начала читать. Текст захватил её с первой же страницы. И она не могла оторваться от него. Катя не спала всю ночь. Пила черный кофе, читала с удовольствием страницу за страницей. Наконец она перевернула последнюю страницу. На её глазах блестели слезы. Но она взяла себя в руки, отложила роман в сторону, пошла ополоснуть лицо.

Решение было принято. Утром они с Дмитрием поехали в издательство. Роман одобрили и отправили в печать. Критики прочили молодому писателю большое будущее. Роман и правда разлетелся в один миг. Спустя месяц Дмитрий начал писать свой новый роман, а через год Екатерина и Дмитрий поженились.

Неуправляемый

В шикарном японском ресторане в Москве за дубовом столиком на мягком кожаном кресле сидел хозяин заведения Александр Трещёв. Мужчина был одет в чёрный деловой костюм и белоснежную рубашку, стоившую, как недорогой отечественный автомобиль. Напротив него находился Валерий Петухов. Мужчина был одет в серую рубаху, поверх рубахи на нём сидел, как влитой, черный кожаный плащ. Валерий Петухов, снял со своих глаз тёмные солнцезащитные очки в золотистой оправе.

– Я же сказал тебе: нет, – жёстко произнёс Александр и добавил: – Это мой ресторан, и мне не нужна ваша помощь.

Он достал из кармана пачку сигарет «Кэмел», отправил одну в рот и, щёлкнув зажигалкой, затянулся.

– Тебе нужна была помощь, чтобы устроиться здесь, – проскрипел Валерий. Улыбка, тонкая, как бритва, таилась в уголках его губ. Он взял со стола стеклянный графин и наполнил свою рюмку коньяком, а затем залпом выпил её.

– Дважды повторять не буду, – уже более грубо парировал Александр, стряхнув в стеклянную пепельницу шляпку серебристого пепла.

– Ты не оставляешь мне выбора.

Неприятный посетитель ресторана достал из кармана плаща белый конверт и положил его на стол. Александр схватил конверт и вскрыл его. Оттуда выпали три фотографии, на всех был изображён его десятилетний сын Коля. Александр с ужасом смотрел на первую фотографию. На ней сын в синих плавках плавает в бассейне в их загородном доме, на второй Колька во дворе катается на качелях, а на третьей мальчик сидит на заднем сиденье в машине с чёрным портфелем за плечами.

– Ты угрожаешь моей семье? – лицо Александра сделалось каменным, в глазах полыхала ненависть. Мысль, что кто-то может навредить его семье, сводила с ума.

– Просто у тебя такой замечательный сынишка. Будет очень обидно, если с ним что-то случится…

Валерий побарабанил корявыми костяшками пальцев по дубовой столешнице. На среднем пальце правой руки сверкнул золотой перстень с бриллиантами. И снова на его лице появилась улыбка, которая могла бы разрезать стекло. Ярость клокотала у Александра внутри и, наконец, нашла выход. Резким движением он вдавил сигарету в стеклянную пепельницу, вскочил с кресла, схватил налитую до краёв рюмку и плеснул коньяком в лицо Валерия. Рюмка полетела вниз и разбилась, ударившись о кафельный пол.

– Пошел вон! – закричал Александр, толкая непрошеного гостя в плечо, а потом обратился к охране по рации:

– Парни, выведите отсюда нашего посетителя.

Справа от них лязгнула металлическая дверь, и вошли два здоровых, широкоплечих бритых наголо охранника. Они молча подошли к Валерию и схватили его под мышки.

– Уберите руки, я сам уйду! – прорычал Валерий, уходя, а про себя подумал: «Что ж, пришло время действовать».

* * *

В трёхкомнатной квартире на проспекте Мира жил Сергей Сергеевич Орлов. Его утро по традиции начиналось с тренировки. Вскочив по-армейски с новенького кожаного дивана, он направился к турнику, ухватился за него руками со стальными мышцами и начал подтягиваться. Досчитав до двадцати, мужчина спрыгнул и, приняв упор лёжа, начал отжиматься на кулаках. После 50 повторений он принял боевую стойку и начал отрабатывать удары на синего цвета боксёрской груше, которая висела в правом углу на железной цепи. Спустя пару десятков минут Сергей полностью вспотел, отправился в ванну и залез под тугую струю ледяного душа. После водной процедуры он, раздетый, встал напротив огромного зеркала и критически окинул себя взглядом. Живота, которые носило большинство его ровесников, у него не было. Под жёсткими вьющимися волосками проглядывали кубики пресса. Сергей согнул руки в локтях, упругие бугорки бицепсов мгновенно вздулись.

– Да, я еще в форме, – сказал сам себе Сергей, покидая ванну. – Теперь можно и позавтракать.

На кухне он нажал на кнопку электрочайника. В это время в квартире раздался телефонный звонок.

– Слушаю.

– Помнишь, ты как-то сказал, что если мне понадобится помощь друга, я могу просто позвонить, – в трубке послышался тревожный голос Александра Трещёва.

– Конечно, от плохой памяти я не страдаю.

– Так вот, ты мне нужен.

– А что случилось-то? – поинтересовался Сергей, сидя на кухне и попивая из фарфоровой чашки чёрный ароматный чай.

– Всё при встрече, – тревожно ответил Александр.

– Хорошо, ты где?

– У себя в ресторане. Ты во сколько у меня будешь?

– Минут через сорок, – сказал Сергей и нажал на клавишу отбоя.

Допив чай, Сергей надел чёрные брюки, серебристого цвета рубашку, чёрный блейзер и замшевые туфли. Покинув жилище, он пошёл через аллею к подземному паркингу. Под подошвой его чёрных туфель шуршали, как хлопья, золотые осенние опавшие листья. В паркинге стояло в ряд около дюжины машин различных марок. Сергей подошёл к своей чёрной «Ауди», сел за руль и вставил ключ в замок зажигания. На подземном паркинге царила могильная тишина. Её нарушила девушка с длинными волосами цвета золотой пшеницы. Она была одета в серую олимпийку и короткую синюю джинсовую юбку. Блондинка постучала указательным пальцем в боковое окно «Ауди». Сергей приспустил стекло наполовину.

– Извините, вы не могли бы мне помочь? – промолвила ангельским голоском красавица и добавила: – Колесо спустило.

Она кивнула на красный «Форд», стоявший неподалёку. Сергей окинул взглядом яркий автомобиль, переднее колесо которого было полностью спущено, как будто кто-то специально его проколол.

– Простите, у меня важная встреча, я не люблю опаздывать, – ответил Сергей и запустил стеклоподъёмник.

Стекло медленно начало подниматься наверх. Вдруг девушка мгновенно достала из-за спины пистолет Макарова и приставила к виску Сергея.

– Что для вас лучше: опоздать или умереть? – колко ответила незнакомка, сверкнув белоснежной улыбкой.

– Вы делаете большую ошибку.

– Заткнись и вылезай из машины!

Сергей повиновался. Из-за угла появились ещё трое. Двое из них, шедшие по бокам, были, как близнецы, похожи друг на друга: оба в синих потёртых джинсах с дырками в районе колен, в пропахших гарью и измазанных сажей серых куртках. Третий, стоявший между ними здоровяк, выглядел довольно колоритно. Он был в чёрных джинсах и кожаной косухе. Причёска представляла собой чёрный ирокез.

– Слышь, папаша, гони бабки, а то мы тебе яйца оторвем! – угрожающе проговорил здоровяк и достал из кармана косухи перочинный ножик.

– Ну, вы же крутые ребята, попробуйте!

Бугай начал замахиваться ножом, но Сергей подпрыгнул и в прыжке ударил его ногой. Подошва замшевой туфли угодила прямо в кадык обидчика. Он упал на спину. Другой мужчина вытянул вперёд электрошокер, но Сергей, поймав его руку, свернул кисть. Послышался хруст, и электрошокер выпал из рук. Третий нападавший намеревался ударить Сергея кулаком в лицо, но мужчина, убрав голову, подпрыгнул и коленом угодил ему в подбородок.

– Стой, не двигайся, а то выстрелю, – заикаясь, произнесла девушка, её руки тряслись.

– Ты не выстрелишь, – с улыбкой на лице сказал Сергей, одергивая пиджак. А потом добавил: – Ну, стреляй, чего ждёшь?

– Простите, – пролепетала дамочка и, бросив пистолет, убежала.

* * *

Сергей сел за руль машины, автомобиль плавно тронулся. Выехав из подземного паркинга, «Ауди» влился в поток транспорта. Мужчина включил магнитолу, и из динамиков послышался хрипловатый голос Владимира Высоцкого. В этот миг в его голове проснулись воспоминания о прошлой жизни. Они, как заноза в его мозгу, не давали покоя который год. В потоке воспоминаний послышался рокот вертолётных лопастей. Внизу горделиво возвышались седые афганские горы. Сколько боевых товарищей забрала эта проклятая земля!

Хотя Орлову можно отдать должное, он отслужил по контракту пятнадцать лет. Три года в Дагестане, два – в Ираке, но большую часть службы он провёл в Афганистане. За острый ум, молниеносность реакции и умение быстро действовать в кризисных ситуациях ему дали прозвище Реактивный. Несмотря на сложность задачи, он всегда достигал поставленной цели. Что же до Афганистана, то эта раскалённая от солнечного пекла земля снилась ему каждую ночь. Периодически он просыпался посреди ночи в холодном поту, после чего долго не мог уснуть. В страшных снах он всегда видел одну и ту же картину: грохот, раздавшийся в одночасье, крики, пыль с запахом гари и невообразимая боль.

В один роковой для него день он подорвался на мине, но чудом остался жив. Через несколько суток после взрыва его переправили в московский госпиталь – Орлову срочно требовалась операция по трансплантации почки, без неё он бы умер. В этот день Александр Трещёв был как никогда счастлив, он нёс на руках новорождённого сына Колю и вместе с женой Ириной шёл к выходу из больницы. В этот момент мимо них провозили на больничной каталке Сергея Орлова. Всё его лицо было изуродовано ожогами до неузнаваемости. Александр Трещёв, недавно впервые ставший отцом, не смог просто пройти мимо. Он вытащил Сергея из пекла боли и отчаянья, оплатив пластическую операцию лица, а также спонсировал операцию по трансплантации почки. Одним словом, подарил ему жизнь. Этот период во многом стал переломным для обоих мужчин. А Сергей чувствовал себя в неоплатном долгу перед своим спасителем.

Блуждая в мыслях о прошлом, спустя полчаса он подъехал к ресторану. Огромные неоновые буквы сливались в название «Ноев ковчег». Сергей припарковал свой автомобиль и направился в ресторан. Как только он вошёл, на пороге его встретил Александр Трещёв. Друзья обменялись рукопожатием и, пройдя в зал ресторана, устроились за столиком у окна. Вид из окна, как, впрочем, и цены, захватывали дух. Сергей попросил принести стейк из лосося и, дождавшись заказа, с аппетитом начал уплетать блюдо. Пока он наслаждался трапезой, Трещёв нервно курил.

– Ну, рассказывай, что случилось? – задал вопрос Сергей.

– Да проклятый Петухов хочет, чтобы я ему платил. В этом случае он гарантирует моему ресторану безопасность. Я отказался платить.

– А кто он, этот Петухов?

– Мы вместе с ним открывали этот ресторан. Поначалу дела шли плохо, и он решил уйти из бизнеса, забрав свою долю.

– Ну, так ты рассчитался с ним?

– Да. Для этого мне пришлось продать коттедж на Рублёвке.

Александр затушил сигаретный бычок в пепельнице. Он надавил на окурок с такой силой, что на стеклянной пепельнице остался чёрный отпечаток.

– Тогда чего он хочет?

– Хочет срубить ещё бабла, но он начал угрожать моей семье, а это уже переходит все границы. Я хочу, чтобы ты защитил моего ребёнка, работу хорошо оплачу.

– Мне потребуются деньги только на бензин и еду. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Мужчины встали из-за стола и подошли к бронированной серебристой двери. Дверь заскрипела, и они попали внутрь, в комнату для охраны. Посреди комнаты стоял огромный стол с пятью мониторами. На кожаных диванах, стоящих у стен, сидели около десяти здоровых и вооружённых до зубов охранников в бронежилетах. На другом столе, находившемся у противоположной от входа стены, стоял медовый торт и чайник с чёрным цейлонским чаем. Аромат наполнял комнату. За столом на мягких креслах сидели, попивая чай, жена Александра Ирина и их сын Коля.

– Дядя Сережа! – воскликнул мальчик и, бросив недоеденный кусок торта, бросился к мужчине.

Сергей схватил ребёнка и поднял над головой.

– Привет, дружище! – с улыбкой сказал Сергей.

Жена у Александра была просто загляденье. Красивая, хрупкая, с томными фиалковыми глазами, ангельским личиком и точёной фигуркой. Тёмные волосы волнами спускались до плеч. Чёрное шелковое платье подчёркивало аппетитные формы, а изящную шею украшала нежная подвеска с жёлтым бриллиантом. Ирина радушно поприветствовала Орлова.

Сергей опустил малыша и опустился в кресло напротив Ирины, рядом на стуле устроился Александр.

– Вот ключи от нашего дома на Киевском шоссе, – достав из кармана брюк связку ключей, сказал Александр.

Сергей взял у друга ключи. Спустя десять минут, когда Коля тепло простился с родителями, они с мальчиком уже ехали по дороге. Коля сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. За окном мелькали дорогие бутики, шикарные казино, неоновые вывески которых манили зайти внутрь.

– Мне папа много о тебе рассказывал, – сказал мальчик, посмотрев на Сергея.

– Да? И что же он рассказывал? – с улыбкой спросил Сергей, выжав сцепление и остановившись у очередного светофора.

– Он сказал, что ты лучший, и в бою лучше тебя никто не прикроет.

– Твой папа прав!

Сергей повернул направо и, покинув магистраль, выехал на абсолютно пустую второстепенную дорогу. Тут мужчина заметил «хвост», следовавший за ними. Он состоял из двух чёрных, полностью тонированных «Хаммеров». Первый автомобиль уже дышал им в затылок, из бокового окошка заднего сиденья высунулся бритый наголо амбал, потянув за собой автомат Калашникова. Передёрнув затвор, преследователь нажал на курок. Раздался оглушительный грохот. Пули начали отбивать смертельную дробь по задней части «Ауди».

– А-а-а, мне страшно, – стал канючить Колька со слезами на глазах.

– Не переживай, стёкла пуленепробиваемые, я обещаю, что с тобой ничего не случится! – попытался успокоить мальчика Сергей. – А сейчас на всякий случай опустись на пол между сиденьями и не выглядывай, пока я не разрешу. Не дрейфь, прорвёмся!

Выжав сцепление и переключив скорость, Орлов вдавил газ в пол. Взревел мотор, стрелка спидометра перешла отметку в сто пятьдесят километров в час. Но «Хаммеры» не отставали. Один из автомобилей уже поравнялся с ними, а второй дышал им в затылок. Сергей включил пятую передачу. Коля тихонько всхлипнул. «Хаммер» начал таранить переднее крыло «Ауди». Сергей достал из бардачка кольт 45 калибра и опустил стекло водительского сиденья. Он вытащил оружие, прицелился и нажал на изогнутый спусковой крючок кольта. Прозвучал выстрел, и переднее колесо «Хаммера» лопнуло. Водитель резко затормозил. Раздался свист и визг тормозов. Тяжёлый автомобиль занесло в кювет.

Сергею удалось вырваться вперёд, но второй «Хаммер» уже догонял его. Впереди показался бензовоз, Сергей поравнялся с огромной фурой. За баранкой бензовоза сидел здоровый толстяк. В кабине звучал громкий и забойный рок-н-ролл. Водитель уминал за обе щеки гамбургер, запивая американскую еду не менее американской кока-колой. Сергей опустил правое стекло первого сиденья и выстрелил по задним колесам оранжевого бойлера с надписью «ОГНЕОПАСНО». Фуру начала заносить вправо, её шины пронзительно визжали, оставляя чёрный след от шин на асфальтированной дороге. В мгновение ока фура оторвалась от тягача. Её слегка приподняло в воздух, затем она упала на серую заасфальтированную дорогу и взорвалась. В воздух взметнулся фонтан пламени. Взрывная волна окутала оставшийся «Хаммер». Перевернувшись вверх дном, он взорвался. Сергей, сбавив скорость до ста километров в час, уже ехал впереди и наблюдал всю эту картину в зеркале заднего вида.

На улице было темно, и лишь дальний свет фар освещал двухэтажный коттедж из красного кирпича. Сергей заехал в гараж, который располагался рядом с домом. Вместе с сонным мальчиком они подошли к тяжёлой дубовой двери. Ключ в замочной скважине заскрежетал. Дверь отворилась, и они зашли внутрь. Их встретил огромный, покрытый серыми мрачными обоями коридор. Высоко под потолком вспыхнула яркая хрустальная люстра. Сергей и Коля разулись и прошли в поражавший своими огромными размерами зал. Там стоял камин, выложенный из силикатного кирпича, рядом с ним уже лежали нарубленные дрова. Неподалёку от камина стояло тёмно-серое кресло-качалка с изогнутыми ножками. В самом центре зала располагался шикарный белый рояль, напротив него стоял стеклянный стол с красивой вазой в египетском стиле, в которой сиротливо стояла засохшая роза. Рядом с лестницей Сергей заприметил старинный сервант из граба, он был напичкан разнообразными книгами, там можно было найти как классику, так и современных авторов.

– Может, приготовить ужин? – рассматривая книги, предложил Кольке Орлов.

– Нет, спасибо, пойду спать, я сегодня устал.

Мальчик поднялся по лестнице на второй этаж. Сергей услышал, как сосновая дверь на втором этаже захлопнулась. Он вытащил из вазы завядшую розу и выбросил её в мусорное ведро. После этого он разжёг камин и устроился поудобнее кресле-качалке. В камине уютно потрескивали сыроватые вишнёвые дрова. Орлов смотрел на красные языки пламени, снова погружаясь в воспоминания прошлой жизни. Это был Афганистан. Проклятый горный дикий край, далёкая выжженная солнцем земля и седые вершины пиков. Его подняли ни свет, ни заря и проводили в кабинет генерала. Сергей вошёл в прокуренный, как тамбур поезда, кабинет Константина Петровича Соболева. На массивном столе стоял бронзовый подстаканник со стаканом крепкого чёрного чая.

– Садись! – грубовато произнёс генерал и, достав из красной пачки с надписью «Мальборо» сигарету, прикурил и затянулся. Его стоявшая рядом пепельница была забита окурками и похожа на египетскую пирамиду.

Сергей присел, на старую измазанную засохшей краской лавку напротив генерала. Соболев повернул к Сергею бумажную карту.

– Видишь вот эти горы? Там находятся афганские боевики, взявшие в заложники нашего фельдшера.

Сергей сфокусировал взгляд на карте. Он знал эту землю, как свои пять пальцев. Это непроходимые тропы и сплошные горы.

– Так вот, твоя задача – вытащить и доставить сюда живой и невредимой Марию Кравченко, – продолжил генерал и положил на стол перед Сергеем чёрно-белое фото, с которого на него смотрела миловидная девушка.

Спустя час уже стрекотали, разгоняя воздух и поднимая пыль, механизмы вертолётных лопастей. Машина поднялась в воздух. Помимо пилота, в вертолёте находился солдат, державший здоровый мощный пулемёт, и Сергей.

Воспоминания Сергея прервал телефонный звонок. Мужчина встал с качалки и отправился в коридор, взяв в руки серый радиотелефон.

– Как добрались? – прозвучал в динамике тревожный голос Трещёва.

– Нормально, без происшествий, – солгал Сергей.

– Звони на мой мобильный каждые два часа и держи меня в курсе событий.

– Хорошо, ты будешь в курсе всех событий, – зевая, ответил Орлов и дал отбой.

Сергей снова сел в кресло-качалку, но в этот раз его воспоминания больше не тревожили. Он закрыл глаза, и сон овладел им.

На следующее утро в огромной кухне, за круглым деревянным столом, сидели Сергей и Коля, уплетая гренки и запивая их молоком. Их завтрак мгновенно прервался, потому что в замочной скважине входной двери послышался щелчок.

– Так, пулей наверх, и спрячься хорошенько, – скомандовал Сергей.

Коля, не обронив в ответ ни фразы, побежал на второй этаж и, зайдя в свою комнату, забрался в чулан. В это время Сергей вышел в коридор. Там стоял лысый и широкоплечий мужчина в чёрном кожаном плаще. На вид ему можно было дать чуть больше сорока. На среднем пальце левой руки сверкнула золотая печатка с эмблемой двуглавого орла – герба Москвы. Это был некий Борис Петухов, родной брат Валерия.

– Предлагаю работать на нас, – без обиняков произнёс Борис и, развязано улыбнувшись, продемонстрировал свои прокуренные жёлтые зубы с фигурными скобами.

– Ты ошибся адресом! – резко ответил Сергей.

– Хорошенько усеки две вещи! – непрошеный гость подошёл и схватил Орлова за грудки. – Во-первых, мой шеф никогда не ошибается, а во-вторых, даю тебе две минуты, чтобы согласиться.

– Даю тебе пять секунд, чтобы убрать лапы.

– А в противном слу…

Борис не успел договорить, потому что Сергей резко перехватил его руку и выкрутил кисть. Кость хрустнула. Сергей толкнул Бориса, и тот упал на одно колено.

– Убейте его! – яростно зарычал Борис.

Входная дверь распахнулась, и в огромный зал вбежали огромные, похожие на уголовников, мужики. Выражение лиц у каждого из них смахивало на оскал озлобленного бульдога. Они окружили Сергея, но тот, не растерявшись, встал в боевую стойку. Сузив глаза стального цвета, он готов был принять бой. Первый амбал налетел на Орлова, замахнувшись, но тот отклонился в сторону. Кулак обидчика рассёк воздух. Сергей ударил его коленом в солнечное сплетение, потом ребром ладони по горлу. Мужик осел на пол, скорчился и стал хватать воздух, широко открыв рот.

Второй не дремал, он начал наносить удар ногой с разворота и угодил в стальной пресс Сергея. Тот отошёл на два шага назад. Нападавший повторил удар ногой в прыжке, но в этот раз Сергей увернулся и ударил его кулаком в живот. Бывший солдат мгновенно развернулся и встал спиной к спине со вторым бандитом. Он повернулся и сдавил пальцами кадык нападавшего, а затем, схватив за горло, приподнял на носки. Время как будто остановилось. Все участники драки стояли, как вкопанные, с напряженными лицами и смотрели на Сергея. Мужчина с вызовом окинул взглядом непрошеных гостей. Всё ещё сжимая горло одного из нападающих, Сергей мгновенно усилил хватку, и шейные позвонки захрустели. Орлов разжал руку, и мёртвое тело с глухим стуком упало на пол.

Он подбежал к двоим и с разбегу в прыжке ударил их ногой по подбородкам. Бугаи попятились назад и повалились на спины. Следующий налётчик намеревался ударить Сергея кулаком в лицо, но он, отклонив голову, ударил его локтём в переносицу. Из носа мужчины фонтаном брызнула кровь. Он упал на колени и схватился за нос. Но в армии бандитов ещё оставались силы. Очередной обидчик подобрался сзади и схватил мощной волосатой рукой Сергея за горло, потянув на себя. Подбежали двое его напарников. Орлов, подняв ногу, одного ударил пяткой в нос, а второго – в живот. Потом, освободившись от захвата ударом затылка в нос, он мгновенно оттолкнулся от пола и ударил обоих ногами по зубам.

Обезвредив противников, Сергей, наконец, смог перевести дух. Тут он увидел, как со второго этажа начал спускался Борис, таща за шиворот ребёнка. Сергей подбежал к лестнице, но Борис, вытащив из кармана брюк гранату, выдернул чеку и бросил на лестницу. Граната с грохотом покатилась по ступеням. Сергей побежал в коридор и прыгнул в сторону кухни. В этот момент прогремел взрыв. Первый этаж окутало облаком пыли, то тут, то там виднелись очаги пламени. Стекла разлетелись вдребезги. Сервант с литературой мгновенно воспламенился и, горящий красным пламенем, рухнул на пол. Лестница, рояль и пол постепенно охватывал огонь. Едкий противный дым наполнил весь дом. Что до Орлова, то он провалился в темноту.

* * *

Бриллиантовый взрыв ярких солнечных лучей озарил больничную палату, в которой под капельницей без сознания лежал Сергей Сергеевич Орлов. Придя в себя, он приоткрыл глаза. Взор был затуманен, а предметы двоились. Он медленно закрыл глаза, и его снова настигли воспоминания.

Выжженная парящим солнечным зноем афганская земля. Расправившись с боевиками, он вытащил из пахучей чёрной канализационной жижи фельдшера Марию Иванову. Вся она была измазана грязью, со сломанной переносицей, но, тем не менее, всё ещё жива. Сергей открыл алюминиевую армейскую флягу, женщина схватила её тонкими трясущимися руками и начала жадно глотать воду. Три дня они преодолевали под ярким солнцем седые афганские горы. Но Сергей всё же выполнил приказ, доставив в свой лагерь фельдшера.

Белая деревянная дверь распахнулась, прервав экскурс в прошлое. Послышались цоканье каблуков, смешанное с тяжёлыми мужскими шагами. В палату к Сергею вошли Александр и Ирина. Муж и жена держались за руки, а по щекам женщины текли горькие слёзы.

– Как ты?

– В порядке. Забери меня отсюда.

Сергей сорвал с вены иглу, приподнялся и откинул в сторону белую простынь.

– Не гони ты так. Тебе нужно придти в себя и окончательно встать на ноги.

– Мне ничего не нужно, я же сказал: я в полном порядке! – грубовато ответил Орлов и опустил голые ноги на холодные половицы. По его телу пробежала дрожь.

– Хорошо, я вытащу тебя отсюда.

Спустя час они уже были дома у Александра, в трехкомнатной квартире на Новом Арбате. Мужчины сидели в огромном зале и пили крепкий кофе.

– С тобой уже связывался Петухов? – поинтересовался Сергей, глотнув чёрный кофе из миниатюрной фарфоровой чашки.

Аромат только сваренного кофе окутывал весь зал. Ирина принесла мужчинам изящную фарфоровую сахарницу.

– Не связывался, – с дрожью в голосе произнёс Александр.

В этот момент в квартире раздался телефонный звонок. Ирина, дёрнувшись от испуга, задела чашку, тёмная жидкость растеклась по столешнице.

– Даю тебе двое суток, чтобы найти десять миллионов рублей, – в трубке прозвучал тяжёлый голос Валерия Петухова. – После этого ты отправишься в парк Горького, найдёшь припаркованный у задних ворот серый седан и положишь деньги в багажник.

– Я могу не успеть собрать эту сумму за такое время.

– Если ты хочешь увидеть своего малыша живым, то ты найдёшь деньги.

– Если с его головы упадёт хотя бы один волос, я убью тебя! – потеряв самообладание, зарычал в трубку Александр.

– Ты не в том положении, чтобы угрожать мне.

– Я должен быть уверен, что с моим сыном ничего не случится.

– Ты должен верить бывшему партнёру по бизнесу на слово! – из динамика послышался тяжёлый неприятный смех.

– Я не верю ни единому твоему слову, лживый ублюдок!

Горькие горячие слёзы лились по бледным щекам Ирины, она резко вырвала у мужа из рук телефон.

– Верни моего сына, слышишь, чёртов подонок! – эмоционально закричала убитая горем мать и швырнула трубку на тёмный паркет.

Александр поднял телефон с пола.

– Успокой свою истеричку! – недобро усмехнулся Петухов. Вдалеке послышался жалобный детский плач.

– Дай мне поговорить с сыном! – потребовал Александр. После недолгой паузы, прерываемой шуршанием, мальчик заговорил.

– Мама, папа, мне страшно, заберите меня отсюда! Дядя Серёжа обещал, что никто не сделает мне больно.

– Сыночка, сынуля, милый! – воскликнула Ирина.

– Отсчет пошёл, желаю удачи! – прервал мальчика Валерий, в трубке раздались короткие гудки.

Усадив Ирину на диван, Александр достал белоснежный платок и начал вытирать слёзы с её лица.

Проводив жену в спальню и дав ей успокоительное, Александр вернулся в гостиную, где его ждал Орлов. Бывший военный смотрел в огромное витражное окно.

– Кто приходил в дом, когда похитили моего сына?

– Это был здоровый лысый мужик со скобами во рту, – развернувшись лицом к Александру, ответил Сергей.

– Значит, это брат Петухова Борис, – констатировал Александр и, взяв со стола очередную сигарету, закурил.

– Есть адрес этого Бориса?

– Да, он живёт около Патриарших прудов, дом номер тринадцать, квартира тринадцать.

– Отлично, – ответил Сергей, направляясь в коридор.

– Что ты собираешься делать? – спросил Александр.

– Потолкую с ним, – показал белозубую улыбку Орлов.

– А мне что делать?

– Ищи деньги.

Выйдя из подъезда, Сергей огляделся. На синей деревянной лавочке сидели два старика. Один лысый и седобородый, второй – гладко выбритый, но с седыми волосами. Оба были в военных кителях с медалями. Наверное, отмечают памятную военную дату. Сергей не стал прислушиваться к разговору стариков. Он сел в машину, запустил двигатель и плавно выехал из двора. Через полчаса он уже заезжал в один из дворов недалеко от Патриарших прудов.

Поднявшись к квартире с выбитым на ней номером тринадцать, мужчина достал из кобуры пистолет ТТ, направил его на замочную скважину и выстрелил два раза, потом резко толкнул ногой дверь. Дверь со скрипом несмазанных петель отъехала назад. Сергей вошёл в коридор и встретился лицом к лицу с Борисом. Хозяин квартиры быстро забежал в зал и, оттолкнувшись ногой от деревянного стула, выпрыгнул в окно. Орлов выглянул в окно и увидел рядом строительные леса. Недолго думая, он перелез через подоконник и спрыгнул на леса. Под его весом дощатый пол конструкции прогнулся. Сергей увидел, как Борис, убегая, спускался вниз по лесам. Он начал спускаться, преследуя его.

Убегающий спрыгнул с лесов на асфальт и помчался в сторону остановки. Его преследователь не отставал. Борис подбежал к кабине жёлтого автобуса и резко дёрнул ручку на себя. Он схватил водителя за воротник и вышвырнул на асфальт, а сам забрался в кабину.

– Конечная! – заорал Петухов-младший. – Все на выход!

Он вытащил пистолет Макарова выстрелил два раза вверх. В распахнутые двери в панике выбежали все находившиеся в салоне пассажиры. Автобус начал трогаться. Сергей залез на крышу «Жигулей», стоявших возле автобуса и, оттолкнувшись, прыгнул на крышу общественного транспорта. Пока автобус не набрал скорость, он успел ухватиться руками за открытый люк на крыше. Борис, заметив все эти манипуляции, резко вывернул баранку. Автобус со свистом круто повернул направо. Сергей сорвался с крыши и упал на асфальтированную дорогу. Радуясь своей находчивости, Борис выжал педаль газа.

Тем временем Сергей, придя в себя после падения, увидел справа от себя автокран на базе КамАЗа. Он подошёл и постучался в водительское окно. Орлов ничего не стал объяснять сидевшему за рулём водителю, а просто ударил его ребром ладони по шее, вырубив. Он открыл дверцу, вытащил потерявшего сознание мужчину и положил его на зелёную лавку на остановке. Сам быстро завёл двигатель и тронулся. Жёлтый металлический крюк автокрана начал раскачиваться, как маятник. Гул мощного мотора превратился в зловещий рёв, когда он переключил скорость и вдавил газ в пол. Мощные колёса машины оставили чёрный отпечаток на проезжей части. Догнав автобус, в котором удирал Борис, он выехал на соседнюю полосу и крутанул баранку вправо, ударив его в бок.

– На, получи, гнида! – крикнул Борис и выстрелил в водителя автокрана. Боковое окно лопнуло и посыпалось на асфальт, а пуля угодила Сергею в плечо.

– Твою мать! – выругался Орлов и схватился левой рукой за плечо.

Борис снова прицелился. Но Сергей резко выкрутил руль вправо, а потом влево. Огромные шины автокрана пронзительно завизжали. Металлический жёлтый крюк ударил по лобовому стеклу автобуса, разбив его вдребезги. Орлов, имевший опыт управления автокраном, поколдовал над рычагами, приводящими в движение механизм крана. Стальной трос лёг на рулевое колесо автобуса, а металлический крюк зацепился за баранку. Борис попытался повернуть руль, но он был заблокирован. Сергей резко вдавил педаль тормоза в пол. Раздирающий визг тормозных колодок прорезал воздух. Автокран со свистом затормозил, а автобус, за рулём которого находился Борис, помчался вперёд. Стальной трос со стрелы автокрана скрутился с железной катушки и, дойдя до конца, мгновенно оборвался, подняв мощные облысевшие задние колеса КамАЗа. Неповоротливый автобус подлетел в воздух. Пролетев несколько метров, он врезался пластиковые двери супермаркета. Стекла разлетелись вдребезги, двери слетели с петель. Автобус ворвался внутрь торгового павильона и сшиб две витрины с овощами и фруктами. В водительском окне было видно окровавленное лицо Бориса.

* * *

Этот подвал своей темнотой напоминал пещеру. Здесь повсюду царил заплесневелый запах сырости. Когда-то тут располагалась котельная. В центре помещения от былых времён осталось четыре чугунных покрытых ржавчиной котла, которые много лет назад гоняли горячую воду по артериям этого огромного здания. Вдоль мрачных серых, с отвалившейся штукатуркой, стен и невзрачного, развалившегося от сырости, потолка была протянута паутинная сеть засаленных металлических труб. В центре помещения на деревянном стуле полулежал Борис. Мужчина был без сознания. Его руки сзади крепко сцеплены наручниками, а тело привязано к стулу тугой верёвкой. Сергей резко воткнул два серых электрода в бёдра пленника.

– А-а-а-й! – очнувшись от адской боли, завопил Борис и тут же добавил сквозь стиснутые зубы: – Мудак…

К электродам Орлов подключил два маленьких «крокодильчика», один красный, другой чёрный. От них тянулись два провода к настенному выключателю. От выключателя свисали два провода, которые были прикреплены к измазанному красной краской патрону с вкрученной лампочкой.

– Я всё равно ничего не скажу, – выдавил из себя поверженный заложник.

– Скажешь! – улыбаясь возразил Сергей.

Орлов присел на корточки перед Борисом, злая гримаса которого больше напоминала морду бульдога.

– Где ребёнок?

Борис плюнул в лицо Сергея и тут же улыбнулся, показывая скобы. Сергей достал из правого кармана брюк белоснежный носовой платок, вытер лицо, а потом схватил своего пленника за нос и зажал ноздри. Борис, открыв рот, начал жадно глотать воздух, но Сергей засунул ему в рот носовой платок. Затем мужчина поднялся на ноги и нажал на белый выключатель, лампочка на потолке мгновенно зажглась.

Свинцового цвета глаза Бориса начали вылезать из орбит, а тело затряслось от электрического разряда. Бусинки солёного горячего пота рассыпались по его лицу. Сергей опять щёлкнул по выключателю, и свет погас.

– Раньше мы часто к этому прибегали, – начал Сергей, сняв чёрный пиджак и повесив его на торчащий в бетонной стене гвоздь. – Но оказалось, что в некоторых странах очень нестабильная электрическая сеть. Бывает, повернёшь выключатель, а электричества нет! И тогда нервы не выдерживали!

Тем временем зубы Бориса сжались от злости, глаза налились кровью. Он резко дёрнулся, пытаясь освободиться от пут.

– Мы начинали прибегать к другим мерам. Например, загоняли под ногти раскалённые докрасна спицы или обливали добычу с головы до ног кислотой.

Борис заёрзал на стуле и затопал ногами по сырому бетону, от злости заиграли желваки.

– А нам с тобой везёт, здесь напряжение стабильное, можно хоть целый день держать лампочку включенной, и напряжение не изменится весь день!

Сергей вытащил белый платок изо рта Бориса и повторил вопрос:

– Где ребёнок?

– Пошел к чёрту! Будь ты проклят, маньяк!

И снова Борис харкнул в лицо Сергея. Тот обтёрся новым платком и засунул его в рот прикованному к стулу, потом встал и щёлкнул по выключателю. Лампочка загорелась, электрический разряд снова настиг Бориса. Его тело пропиталось горячим потом. Он хотел кричать, но у него получалось только мычание. Сергей щёлкнул по выключателю, и свет погас.

– У меня больше нет времени ждать. Либо ты мне всё рассказываешь, либо эта лампочка будет гореть до тех пор, пока свет не отключат за неуплату! – рявкнул Сергей и вынул импровизированный кляп.

– Юбилейная десять, квартира пять, там держат ребёнка, – еле шевеля губами, произнёс Борис.

– Сколько там человек?

– Пять или шесть, точно не знаю.

– Куда пойдут десять миллионов рублей, которые требует твой брат за выкуп ребёнка?

– Я не знаю.

– Очень плохо, что не знаешь.

Сергей опять потянулся к выключателю.

– Нет, стой, подожди. Я всё расскажу, только не включай ток.

– Я весь во внимании!

– Эти деньги пойдут на завод в Питере.

– На какой ещё завод?

– Завод по производству химического оружия. Я больше ничего не знаю, пожалуйста, не включай ток.

– Я верю тебе. Но тебя это не спасёт.

Сергей снял с гвоздя пиджак и направился к выходу. Уходя, он щёлкнул по выключателю. Свет снова зажёгся.

* * *

Орлов понимал, что нужно спешить. Времени у него было в обрез. Он поднялся по влажным бетонным ступеням и вышел на улицу. Сев за руль «Ауди», он запустил двигатель и тронулся. Автомобиль проглатывал километр за километром и, наконец, плавно выехал на Юбилейную. Припарковав машину возле белого кирпичного дома, Сергей не спешил покидать автомобиль. Открыв бардачок, он достал оттуда пистолет с глушителем и армейский нож с титановым лезвием и тяжёлой дубовой рукояткой. Потом выбрался из машины и отправился к подъезду. В подъезде пахло кошачьим туалетом. Повсюду стояли пустые стеклянные бутылки из-под пива, валялись медицинские шприцы и прочий мусор. Сергей поднялся на второй этаж и остановился около деревянной двери.

– Открывай! – крикнул на весь этаж Сергей, тарабаня кулаком в дверь.

– Кто там? – послышался из-за двери тяжёлый мужской голос.

Сергей к тому моменту скинул с себя пиджак, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и уже стоял вразвалочку, опираясь на дверной косяк.

– Кто-кто… Это Петрович! – Орлов старался изобразить выпившего.

– Я такого не знаю, пошёл вон!

– Знаю, не знаю… Я тебе сейчас так пойду! Я сосед твой, живу этажом ниже. Ты меня заливаешь, каждое воскресенье одно и то же. Открывай, а то я сейчас дверь с петель сниму!

В замочной скважине заскрежетал ключ, бандит клюнул на уловку с соседом. Дверь распахнулась. Сергей мгновенно полоснул ножом по горлу здорового коренастого мужика. Ступив ногой на серый линолеум, он метнул нож, который пролетел по воздуху и со свистом вошёл в горло второго мужика. Сергей вбежал в небольшой зал, прицелился и выстрелил в лоб мужчине в клетчатой рубашке. Потом послал пулю во второго находившегося в комнате, попав в сердце. Неизвестный, как подкошенный, упал на колени, а потом на живот. Сергей заметил Кольку, сидевшего в кресле, а также ещё одного бугая. Но здоровяк, не растерявшись, подобрался к мальчику и приставил к его горлу серебристое лезвие кухонного ножа.

– Брось пистолет! – приказал противник.

– Отпусти мальчика! – потребовал в ответ Сергей.

– Бросай пушку, или я перережу ему глотку!

Сергей опустил ствол, но при этом незаметно взвёл спусковой крючок.

– Я медленно положу оружие, отпусти пацана.

– Да бросай уже эту чёртову пушку!

Сергей наклонился, сделав вид, что кладёт пистолет. Но вдруг резко приподнял ствол и выстрелил в кисть мужчины. Кухонный нож вылетел из его руки и упал на пол. Орлов воспользовался ситуацией и выстрелил ему в лоб. Он подбежал к ребёнку, снял с его губ прозрачный скотч, а потом развязал руки. Они вместе вышли из квартиры и спустились к машине. Усевшись на спортивное сиденье, Сергей завёл двигатель и плавно тронулся, выехав на дорогу. Он взял с пыльной приборной доски мобильный и нажал на вызов.

– Да-да, я слушаю, – тревожный голос Александра Трещёва послышался в трубке.

– Ты уже отнёс деньги? – сбавив скорость, спросил Сергей.

– Нет, у меня ещё есть два часа.

– Можешь не суетиться, твой сын у меня. Это длинная история, но главное, твой мальчик цел и невредим.

Сергей нажал на клавишу отбоя и, положив телефон на панель, переключил скорость и вдавил педаль газа.

* * *

Положив трубку, Александр почувствовал облегчение и с улыбкой зашёл в зал, где горевала его жена.

– Ты слыхала!? Ты слыхала!? – воскликнул Александр и достал из серванта бутылку водки.

– Что я должна была услышать?

– Серёга нашёл и спас нашего сына!

– Господи, какое счастье! А где он сейчас?

– Они скоро приедут! – ответил Александр.

Трещёв наполнил две рюмки водкой.

– Давай выпьем, дорогая.

– Да, я выпью с удовольствием, просто вся извелась, как на иголках.

Муж и жена подошли к огромному окну в ожидании возвращения любимого сына. Как только Сергей въехал во двор на Новом Арбате и остановился у подъезда, Александр и Ирина бросились вниз по лестнице. Мужчина подбежал к автомобилю и рванул на себя дверцу пассажирского сиденья. Сын с радостным криком бросился отцу на шею. Александр ощупал сына, потом прижал крепче к себе и зашептал ему на ухо:

– Сыночка, сыночка, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, папочка.

– Дай же, дай же мне обнять Колю, – со слезами на глазах шептала Ирина и тянула руки к сыну.

– Мамочка, как давно тебя не видел, я соскучился.

– Родной, дорогой сыночка! – воскликнула женщина и ещё сильнее прижала ребёнка к груди.

Казалось, что слёзы будут литься по ангельскому личику Ирины вечно. Это были слёзы радости, она в данную минуту была самым счастливым человеком в мире.

– Ну, пойдём домой! – строго произнёс Сергей.

Вся компания тут же направилась к подъезду.

– Спасибо тебе Серёга, – пожав крепкую руку и улыбнувшись, сказал Александр. – Ты даже не можешь представить, что сделал для меня.

– Да пустяки, это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Входная дверь квартиры захлопнулась, и все чувствовали себя в безопасности. Спустя десять минут они сидели за столом в зале. Ирина накрыла на стол, который просто ломился от угощений. Множество салатов, запечённая курица, копчёности и фрукты. Сергей, сидевший в углу на диване, наблюдал за счастливой семьёй Александра. Ирина трепетала от радости из-за встречи с сыном. Александр блаженно улыбался, пребывая в кругу самых близких.

– Я отблагодарю тебя! Скажи, что ты хочешь?

– Ты мне ничего не должен! Ты спас мне жизнь, помнишь? Мы квиты.

– Нет, я должен тебя отблагодарить.

– Это излишне, я просто обещал твоему сыну, что никто ему не сделает больно, и я сдержал обещание.

Александр собирался выпить, но вдруг он вспомнил, что оставил в офисе документы, которые нужны для завтрашних переговоров.

– Дорогая, я скоро буду, – поцеловав жену в губы, сообщил Трещёв.

– А работа подождать не может?

– Нет, не может. Не скучай, через час буду.

Входная дверь захлопнулась. Александр вышел на улицу и сел в свой «БМВ» цвета мокрого асфальта. Улыбнувшись себе в зеркало заднего вида, он вставил ключ в замок зажигания. И тут раздался взрыв, выбивший стёкла у автомобиля. Машину охватил огонь, языки красного пламени окутали кузов. Полностью охваченный жёлто-красным пламенем, Александр успел выбраться из горящей машины. Но тут же, обессилевший, упал на асфальт. Сергей и Ирина, услышав взрыв, подбежали к окну. У Орлова был ошарашенный вид, а Ирина зарыдала. Её горькие слёзы потекли по щекам, и она, подкосившись в коленях, опустилась на пол.

* * *

В маленьком кабинете следователя Андрея Викторовича Князева напротив полицейского сидел, развалившись на спинке стула, Сергей Сергеевич Орлов.

– Угощайтесь, – грубо бросил Андрей Викторович и, вытащив из внутреннего кармана куртки пачку «Мальборо», бросил её на стол.

– Спасибо, я не курю.

Андрей вытащил из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся. Серебристый дым струйкой поднимался вверх и растворялся, выходя в открытую форточку справа от стола.

– Вы знаете, Сергей, когда я был мальчишкой, я хотел стать военным! – выпуская дым изо рта, произнёс Андрей.

Сергей чётко осознал, что следователь знает о нём больше, чем он может себе представить.

– Так я ведь теперь не военный! – с улыбкой заметил Сергей.

– А я ведь теперь не мальчишка, – парировал Андрей и добавил, – так что давай начистоту.

– Я вас слушаю.

– Кто убил Трещёва Александра? – подумав немного, следователь перефразировал вопрос: – Кто готовил покушение на убийство Трещёва Александра Ивановича?

– Валерий Петухов, – не раздумывая, сообщил следователю Орлов.

– Твою мать, опять этот Петухов!

Такого поворота событий Сергей не ожидал. Значит, и следователю эта птица высокого полёта очень знакома.

– Что вам о нём известно? – спросил Сергей.

– Что известно, – усмехнулся Андрей. – Да у нас тут на него целое дело.

Следователь открыл ящик письменного стола и достал оттуда папку с фамилией «Петухов». Он открыл папку, полистал страницы. Бумажный шелест подчеркивал могильную тишину, царившую в кабинете. Сергей не мог определиться: смотреть ли ему на папку или на Андрея.

– Так вот, Валерий Петухов! Служил в ВВС, на боевом самолёте переправлял ядерную боеголовку. Убив своего пилота, он похитил её и терроризировал правительство тем, что взорвёт её, если не получит двадцать миллионов долларов.

– Но спустя двое суток его удалось обезвредить и по воде переправить в сибирскую тюрьму на пожизненный срок. Но там он, устроив бунт, убил около десяти вооружённых охранников. И больше нам о нём ничего не известно.

– Зато мне известны его дальнейшие планы! – произнёс Сергей и расстегнул ворот серебристой рубашки.

– И что же вам известно?

– Он собирается скупить завод в Питере и изготавливать там химическое оружие.

– Так, это уже интересно, нужно этому помешать.

– Чтобы это предотвратить, мне нужно знать, где живёт или хотя бы иногда появляется Петухов.

– Мой информатор осведомил, что у Валерия Петухова есть недостроенный трёхэтажный коттедж на Рублёвском шоссе.

– Ну, тогда дайте мне время, и я возьму его! – улыбаясь и показывая белые зубы, ответил Сергей.

– Я посылал к нему своих лучших агентов, и всё это заканчивалось провалом.

– Для меня это ерунда. Вы прекрасно знаете, что я лучший из лучших в своём деле.

– Ну, ладно! – пожал плечами Андрей и тут же добавил: – Вы занимайтесь Петуховым, а я полечу в Питер и разнюхаю что-нибудь о заводе.

Сергей встал, пожал влажную ладонь следователя и, сняв пиджак с вешалки, вышел из кабинета. Выйдя на улицу, он зажмурился от солнца, показавшегося ему противоестественно ярким.

* * *

Сергей Орлов проехал мимо Курского вокзала и направил машину за город. В Подмосковье была его дача. Он рассчитывал, что доберётся до неё минут за пятьдесят, а может, за час. Впереди него плёлся «Фольксваген-жук» бордового цвета последней модели, он резко тормознул и пошёл на обгон. Вскоре у обочины показался указатель: «Петушки». Орлов притормозил и свернул направо на усыпанную гравием дорогу. Через пару минут он уже был у одноэтажного деревянного домика, рядом с которым находился металлический гараж красного цвета.

Сергей вышел из машины огляделся. Вокруг ни души. За городом царила умиротворённость. Он достал из кармана брюк связку ключей и открыл дверцу гаража. Там был идеальный порядок. Множество полочек, на каждой из которых аккуратно разложен инструмент, могли вызвать восхищение у любителей порядка. В правом углу гаража стоял чёрный мотоцикл «YAMAHA». Сергей выгнал двухколёсного коня на улицу, а машину загнал в гараж. Потом он зашел в невзрачный деревянный домик зелёного цвета. В комнате он отодвинул старый, покрытый толстым слоем пыли сервант и прошёл в оружейную комнату. Эта комната была полностью лишена мебели, за исключением шкафа-купе в левом углу, на стенах висело различное оружие: от пистолетов до автоматов.

Сергей извлёк из шкафа кожаные плащ и штаны, переоделся и нацепил кобуру. Со стены он снял два автомата «Узи» и поместил их в кобуру. С собой на дело он также взял сумку с двумя пистолетами ТТ, серым парашютным рюкзаком и военным биноклем. Орлов вышел из домика, сел на мотоцикл, предварительно положив в багажник сумку, и тронулся. Рёв мотоцикла разорвал умиротворённость, царившую в пригороде. И мужчина помчался вперёд. Спустя полтора часа он подъехал к серому трёхэтажному коттеджу, одному из жилищ Петухова.

Он припарковался в ста метрах от коттеджа, заглушил двигатель и, достав бинокль, начал наблюдать. Возле коттеджа он увидел около десяти вооружённых охранников врага в чёрной камуфляжной форме с автоматами Калашникова в руках. Серёге удалось добыть план строения, который мог помочь ему провернуть операцию. На втором этаже располагался спортивный зал с тренажёрами, там качались здоровые, широкоплечие мужики. «Телохранители Валерия», – подумал Сергей. В соседней комнате справа находилось помещение, в котором три маляра-штукатура в заляпанных белой краской робах стояли на деревянных козлах и тщательно шпателями отдирали штукатурку от потолка. Все это Сергей увидал в бинокль, потом положив его в сумку.

– Да-а… Здесь без шумихи я до этого урода не доберусь, – сказал сам себе Сергей.

Он достал из сумки парашютный рюкзак и надел его поверх плаща, а потом запустил двигатель мотоцикла.

Сергей до упора выкрутил ручку газа. Заднее колесо, шлифуя, подбрасывало вверх щебёнку. Он плавно отпустил ручку сцепления, и мотоцикл ринулся с места. Он поехал в сторону забора, у которого были штабелями уложены какие-то доски. Сергей, направив железного коня на доски и дёрнув руль на себя, подлетел в воздух и перелетел через забор. В воздухе, отпустив руль, он молниеносно вытащил из-под мышек автоматы «Узи». Они застрекотали в его руках, пули вылетали с грохотом, от отдачи автоматы тряслись, как отбойные молотки. Охранники, захлёбываясь кровью, падали один за другим на зелёную траву.

Сергей приземлился на колеса на террасе у огромного французского окна и откинул в сторону два пустых автомата. Потом, схватив руль и дёрнув мотоцикл на себя, Орлов встал на «козла», подняв переднее колесо вверх. Он помчался вперёд, разбив вдребезги стекло, и попал внутрь на первый этаж, в комнату с невзрачными стенами. В комнату вбежали три охранника в бронежилетах и с автоматами Калашникова. Сергей опустил мотоцикл на «ребро» и, выкрутив до упора ручку газа, отпустил руль. Мотоцикл пополз в сторону охранников. В этот момент Орлов выдернул из рукавов плаща пистолеты ТТ. Их стволы он направил на бензобак мотоцикла начал жать на курки. Загрохотали выстрелы, и бензобак взорвался.

Комнату окутал огонь. Горящий мотоцикл подкинуло в воздух, и он с грохотом упал на бетонный пол. Охранники, на которых перекинулось пламя, упали на пол. Но Сергей уже бежал по лестнице вверх, к спортзалу. Но тут из-за угла с двух сторон по его пистолетам ударили здоровыми красного цвета топорами. Оружие вылетело из рук Сергея. Он сделал сальто, вбежал в спортзал, встал около штанги. В спортивный зал вбежало около десяти здоровых качков. У каждого в руках было оружие. У одних – самурайские мечи, а у других – красные топоры. Сергей скинул с себя плащ и, одёрнув рукава серебристой рубахи, встал в боевую стойку. Первый обидчик замахнулся мечом, но Орлов совершил кувырок вперёд, и меч рассёк воздух. Он схватил нападавшего за волосы, запрокинув голову назад, правым коленом упёрся в его шею и резко скрутил его голову. Раздался характерный хруст, и жизнь покинула тело здоровяка.

В это время к атаке приготовился другой верзила из свиты Петухова. Он замахнулся топором, но Сергей увернулся от удара, взял штангу и, толкнув её вперёд, ударил второго концом штанги в переносицу. Снова хруст, и из носа бугая заструилась кровь. Еще трое бегут на Сергея с быковатыми выражениями на лицах. Орлов ринулся навстречу и, опираясь на гриф штанги, перепрыгнул их. Через считанные секунды эти несчастные были уже мертвы. Но обидчиков как будто не убавилось. Ещё трое, двое с самурайскими мечами и один с топором, тут же вступили в бой. Сергей ловко блокировал их выпады грифом штанги.

От ударов орудий по спортивному инвентарю в разные стороны разлетались золотистые искры. Но после одного из выпадов Сергей уронил штангу на пол и отлетел к одному из тренажёров. Не теряя ни секунды, Орлов вскочил, сорвал с себя рубашку и вывернул её наизнанку. Когда очередной обидчик двинулся к нему с мечом наперевес, Сергей сделал «колесо» и накинул рубашку ему на горло, резким движением затянув рукава – импровизированная удавка умертвила мужчину. Очередной мужик с самурайским мечом направился на Сергея и, замахнувшись, метнул холодное оружие в предполагаемую жертву. Орлов сделал сальто назад, и самурайский меч с острым лезвием пролетел в трёх сантиметрах от его носа. Сергей встал на ноги и, подпрыгнув, с разворота сделал вертушку. Удар пяткой пришёлся в висок одному и в кадык другому. Оба амбала упали на пол и, открыв рот, стали жадно глотать воздух. «Осталось ещё двое», – прикинул Орлов. Поддев правой ногой одну из гирь, он подбросил её. Спортивный снаряд угодил прямёхонько в висок противника. Дело за малым. Орлов приблизился к оставшемуся телохранителю и ногой выбил меч из руки, затем, вывернув качку руку, сломал её.

Все десять тел неподвижно лежали в спортзале. Сергей собрал огнестрельное оружие и отправился дальше. В соседней комнате стояли леса. Маляры, скоблившие потолок, куда-то испарились. Он рассовал пистолеты по кобурам, но сделал это зря. Сзади к нему подкрался очередной здоровяк и навёл на его висок ствол пистолета. Бывший спецназовец вовремя среагировал. Резким движением он поднял руку бугая вверх как раз в тот момент, когда тот начал жать на спусковой крючок. Посыпались выстрелы. Сергей мгновенно вывернул его руку и, схватив за затылок, повернул и ударил головой о стеклянный пожарный ящик. Орлов дёрнул красный металлический кран, к которому был прикреплён брезентовый шланг – рукав. В комнату вбежал ещё один мужик, на ходу передёргивающий затвор калашникова. Орлов бросил в него кран, тот со свистом рассекая воздух, ударил противника в висок.

Ещё двое забежали в комнату и направились к Сергею. Тот раскрутил рукав с краном наподобие лассо, потом мгновенно накинул одному из них рукав на шею. Он обмотался вокруг его шеи, и Орлов потянул его на себя. Враг, не устояв на ногах, упал спиной на козла. Дёрнув на себя рукав, он поймал красный кран и резко его подкинул. Рукав закрутился. Серый, держась за него, прыгнул и в полёте ударил мужика ногами в живот. Противник от удара попятился назад, тогда Орлов обвил ногами его шею и сломал её.

Поток обидчиков всё не стихал. В комнате оказался очередной качок, который, взведя курок, навёл пистолет на непрошеного гостя. Наш герой изо всех сил дёрнул на себя пожарный рукав. Люстра с грохотом упала на пол. Подняв её, бывший солдат ударил ею по голове обидчика, и он потерял сознание. Сергей прошёл дальше по коридору и оказался в спальне. У окна спиной к вошедшему стоял мужчина – Валерий Петухов собственной персоной. Орлов направил пистолет на Петухова и скомандовал:

– Не двигайся!

В это время с постели встала худая блондинка с короткой стрижкой, в розовых трусиках и лифчике. Под мышкой в потёртой кожаной кобуре находился револьвер. Она навела два автомата «Узи» на Сергея и нажала на курки. Загрохотали автоматные очереди. Сергею ничего не оставалось, как отпрыгнуть в сторону и спрятаться за двумя старинными резными овальными зеркалами. От попавших в них пуль стёкла вдребезги разбились, а осколки усыпали серебристым градом дубовый паркет. Девушка оказалась не робкого десятка, она уверенным шагом направилась к своему боссу. Розового цвета шпильки весело зацокали по дубовому паркету. Петухов улыбнулся, приобнял тоненькую фигурку и схватился костлявой рукой за её упругую грудь.

– Яночка, убей его, а мне пора на самолёт.

Сергей понял, что ждать дальше бессмысленно. Он достал два пистолета ТТ и начал стрельбу. Яна спряталась за огромный металлический сейф, находившийся в левом углу комнаты. Блондинка снова пустила в ход автоматы. Оружейный дым окутал маленькую комнату.

– Зачем тебе всё это? – выкрикнул Сергей из укрытия.

– Твоё убийство доставит мне неземное удовольствие! – съязвила прелестница.

Яна, не прекращая стрельбы, вышла из-за сейфа. Орлов решил последовать её примеру, он кувыркнулся и, встав на ноги, направил оружие на Яну и нажал на изогнутые спусковые крючки. В ответ послышались лишь щелчки. В магазинах не осталось ни одного патрона.

– Твои пусты! – улыбнувшись, показала свои прокуренные жёлтые зубы Яна.

Она хотела выстрелить, но её запасы патронов тоже закончились.

– Твои тоже! – одарив девушку ответной улыбкой, заметил Сергей.

Оба бросили оружие на пол. Яна, подпрыгнув и схватившись руками за люстру, шпильками ударила Сергея в живот. Тот попятился назад и уронил тяжёлый дубовый стеллаж, который упёрся в оконное стекло. По нему сеточками побежали трещины. Яна вытащила из кобуры револьвер. Но бывший спецназовец, схватившись руками за раму, удалил ногами стекло и сквозь падающие осколки выскочил на улицу. Яна начала стрельбу, но Сергея уже и след простыл.

– Твою мать! – выругалась девушка.

Подойдя к окну, она увидала Сергея, который стоял на железном контейнере. Яна направила ствол на мишень и начала стрелять. Но опять опоздала. Мужчина уже спрыгнул с контейнера и залез в кабину фуры. Яна выпрыгнула в окно следом. Орлов сорвал чёрную пластмассовую панель у руля и соединил два провода. Мотор заревел, и огромная машина плавно тронулась. Яна не дремала, она села за руль второго грузовика, завела двигатель и начала погоню. Сергей увеличил скорость, но Яна догнала его и ехала совсем рядом по соседней полосе. Орлов выкрутил руль и протаранил бок машины. Девушке едва удалось удержать её. Она достала револьвер и навела ствол на Сергея. Тот вовремя увидел у себя под ногами покрытую ржавчиной канистру и положил её на соседнее сиденье. В канистре бултыхался бензин.

– Отправляйся в ад! – скрипя зубами, прошипела Яна.

– Только после тебя! – парировал Сергей и швырнул канистру в открытое окно её грузовика.

В этот момент девушка как раз начала стрельбу. Пуля попала в канистру, прогрохотал взрыв. Машина блондинки, охваченная облаком огня, угодила в кювет. Сергей наблюдал за этим в зеркало заднего вида. Переключив скорость, он помчался дальше.

Впереди Орлов увидел площадку частного аэродрома. По асфальтированной дороге проезжал небольшой самолёт, готовый к взлёту. В кабине находился Петухов. «Эта гнида от меня не уйдёт», – подумал про себя Сергей. Его грузовик догнал впереди идущий самолёт. Сергей открыл водительскую дверь, выпрыгнул и ухватился двумя руками за переднее шасси самолёта, который оторвался от взлётной полосы. В кабине пилот в комбинезоне управлял полётом.

– Я не могу убрать шасси, – сообщил пилот боссу по рации.

– Мы можем лететь, не убирая шасси? – поинтересовался Валерий, потягивая дорогой коньяк.

– Да.

– Тогда не убирай.

В это время в салон самолёта зашёл Орлов.

– Наш полёт подошёл к концу! – жёстко заявил он.

– Да пошёл ты!

Валерий вытащил из кармана пистолет Макарова и выстрелил. Сергей успел убрать голову, и пуля попала, отрикошетив от пуленепробиваемого покрытия, в затылок пилоту. Пилот повалился на штурвал. Сергей подбежал и ударил Петухова по челюсти, лбом в нос, а потом толкнул его. Преступник ударился виском об иллюминатор. Самолёт пикировал вниз, теряя высоту. Сергей дёрнул на себя ручку шлюзовой двери, которую мгновенно оторвало. В спешке надев на себя парашют, он карабинами закрепил обмякшее тело Петухова на себе и спрыгнул вниз.

Самолёт упал в Москву-реку. Вода тут же его поглотила. Сергей наблюдал всё это в воздухе. Он резко выдернул кольцо, парашют раскрылся, его стропы натянулись, как струны гитары. Герой и преступник плавно приземлились на тихую гладь реки.

* * *

В тюрьме «Белый лебедь» в пищевом блоке сидел за столом и скрежетал зубами Валерий Петухов. «Я не здесь сейчас должен быть, а на Гавайях. С какой-нибудь очаровательной красоткой, или даже с двумя». Вот о чём размышлял Валерий, глядя на двух здоровых вооружённых охранников, стоящих на входе в блок. Валерий перевёл взгляд и впился взглядом в настенные часы. Они показывали без пяти минут двенадцать. Пора.

Валерий вскочил со стула, молниеносно подбежал к охранникам и несколькими стремительными ударами из восточных практик уложил вооружённых мужчин на лопатки. Открыв тяжёлую дверь, он направился к вентиляционной шахте и выстрелил в решётку из украденного у охранников пистолета. Петухов подпрыгнул и ухватился двумя руками за металлическую коробку вентиляционной шахты и залез вовнутрь. Вдруг завыла сирена. Валерий продолжил ползти по шахте вперёд. Снаружи по шахте градом стучали пули, выпускаемые охраной. Преступник дополз до покрытого паутиной старого вентилятора. Перевернувшись ногами к вентиляционному отверстию, он выбил его ногами. Вентилятор с грохотом вылетел наружу. Охрана отслеживала путь Петухова.

– Он сейчас вылезет с северной стороны крыши, – сообщил по рации снайперу здоровый охранник, стоявший на посту на вышке.

– Вас понял! Я сниму его.

В оружейный прицел снайпер увидел, как Валерий залез на кирпичную, покрытую рубероидом, крышу. Он уже поместил указательный палец на изогнутый спусковой крючок. Но вдруг опешил и поднял голову вверх. Стаккато вертолётных лопастей звучало зловеще громко. Перед ним в воздухе завис вертолёт. Сидя в летательном аппарате, Андрей, правая рука Петухова, передёрнул затвор калашникова и дал автоматную очередь. Снайпер, захлёбываясь собственной кровью, упал с вышки вниз. Валерий прыгнул и схватился руками за вертолётные полозья. Вертолёт улетел.

* * *

Сергей Орлов сидел на кухне и ел плов. За окном снаружи дико стонал ветер, и моросил надоедливый осенний дождь. Он доел плов и поставил тарелку в раковину, заварил себе крепкий чай и присел смаковать напиток на кожаный серый диван.

Постепенно он погрузился в воспоминания об отце. Его отец, Владимир Сергеевич, был токарем-краснодеревщиком и по совместительству боксёром. Серёжка часто помогал ему после школы до поздней ночи в его мастерской, он вырезал вручную деревянные нэцкэ, столы, стулья и кии. Обладая талантом краснодеревщика, папа в юности предпочитал спорт. Он достиг высоких результатов в плавании и был принят в олимпийскую сборную. В течение следующих десяти лет Владимир Орлов был членом Национальной ассоциации по прыжкам в воду. В один из дней, ставший для него роковым, он попал в автокатастрофу, в которой сломал три ребра и левую ногу. Целый месяц в больнице он приходил в себя. После аварии отец завязал с плаванием и начал заниматься кикбоксингом. И лишь в двадцать пять лет пошёл в армию.

Тут воспоминания прервал звонок мобильного. Сергей взглянул на голубоватый дисплей. На экране высветилось: «Князев», он взял трубку и прижал её к уху.

– Да, слушаю.

– Я в Питере, – прозвучал встревоженный голос Андрея Князева. – Мы накрыли завод Петухова, но ты должен приехать и увидеть всё сам.

– Это очень срочно? – зевая, поинтересовался Орлов.

– Да, очень.

– А по телефону не можешь объяснить?

– Это не телефонный разговор.

– Хорошо, вылетаю первым рейсом.

Делать нечего, надо ехать. Он надел чёрные джинсы, серый вязаный свитер, серую куртку и вышел на улицу. По крышам домов и асфальту барабанил сильный ливень. Орлов распахнул зонт и отправился к остановке. Там на жёлтой лавочке сидели три старика и что-то бурно обсуждали. Речь явно шла о политике. Мол, плохо сейчас живётся, и в советские времена было лучше. Сергей по-доброму усмехнулся про себя и перестал прислушиваться к разговору. Он подошёл к жёлтой «Волге» с шашками на крыше.

– Командир, до Домодедово подкинешь?

– Я не командир, командир при погонах, – откусив прокуренными зубами кусочек от сигареты «Прима» и сплюнув влажный табак в лужу, пробурчал пожилой мужчина. И добавил: – Я инженер-электронщик.

– Ну, ладно, извини, инженер. Ну, так как до аэропорта?

– Присаживайтесь, молодой человек.

Сергей устроился на переднем сиденье, водитель мгновенно тронулся с места, и автомобиль влился в поток машин.

– А вы куда, простите, лететь собираетесь?

– В Питер, по работе.

– Ясно.

Сергей молчал. Он смотрел вперёд через лобовое стекло и думал о том, что там, в Питере. Зачем его вызвал Князев, и почему не мог сообщить обо всём по телефону.

– Я почти всю жизнь проработал инженером на заводе, копошился в начинке ракет, – нарушил тишину водитель такси. – Вся жизнь в этих микросхемах и проводах.

– А что случилось потом?

– Что случилось? Меня уволили, завод продали. Да сейчас всё распродают. Молодые за границу рванули, шустрые – в бизнес, а я вот не приспособлен к новой жизни. Вот и приходится крутить эту чёртову баранку, будь она не ладна.

– Да, согласен, жизнь сейчас не сахар.

– Сахар, не сахар. Сейчас деньги есть только у бандитов, воров и спекулянтов, которые наживаются на нас, обдуривают, как хотят. У нас честным трудом только за копейки батрачишь и батрачишь, за кусок чёрного ржаного хлеба.

– Да ты не переживай, бать, всё наладится! – похлопав водителя по плечу, улыбнулся Сергей.

– Да я не за себя переживаю. Хочется, чтобы у детей в жизни всё было хорошо, не так, как у нас.

– А сколько у вас детей?

– Два сына у меня. Один в армии служит, второй женился, у него сын, дочка и своё хозяйство в Подмосковье.

– Так грех жаловаться. Своё хозяйство – это отличное подспорье.

– Да какой там. У него жена – мегера. Жадная до ужаса, а он ей потакает, не в меня пошёл.

– Не расстраивайся, всё наладится, главное, не вешай нос!

– Да когда это будет, – горестно махнул высохшей рукой дядечка. – Я уже не увижу той жизни, а хочется услышать, когда на моей улице будет играть музыка. Меня выворачивает наизнанку, когда я смотрю на эти сытые, с двойными подбородками, необразованные и безграмотные рожи «новых русских». Они живут за наш счёт, покупают детям дипломы и в будущем будут жить за счёт моих детей.

Сергей не обронил в ответ не слова. Он взглянул в зелёные глаза водителя, отражавшиеся в зеркале, и ему стало жаль этого мужчину. Жизнь его потрепала и выкинула на тротуар, как испорченный овощ. А сейчас он не может найти своё место. Это не жизнь, а существование.

– Честно говоря, от такой жизни хочется в петлю залезть, – швырнув недокуренную сигарету в боковое окно, буркнул водитель. И прослезился.

– Это не выход из положения.

– А где выход? Ведь я ещё мог работать инженером. Я ещё не так стар, как кажется на первый взгляд, мне всего полтинник. А они выкинули меня, и теперь я вынужден таксовать. Страшное дело, эта работа. Порой приходится возить бандитов, алкашей, шлюх и наркоманов.

– И что, часто подвозишь этот сброд?

– Часто? Да почти каждый день. Вот вчера внаглую сели назад два наркомана, один из них тычет мне ножом в шею и приказывает: «Слышь, старый пердун, крути баранку до Арбата».

– И что ты?

– Что я? Повез их до Арбата.

– Они хоть рассчитались с тобой? – улыбнулся Сергей.

– Да какой там, у них на наркоту-то нет.

– А вы деньги наперёд берите!

– Шутник ты, однако.

Водитель повернул направо, потом, проехав прямо, свернул налево и остановился около аэропорта.

– Не парься, отец! – дружелюбно сказал Орлов. – Прорвёмся!

Достав из кошелька пятитысячную купюру, он протянул её водителю.

– Побольше бы таких клиентов, как ты! – улыбнулся таксист.

– Спасибо, что подвёз.

* * *

По трапу самолёта поднималось множество людей. Сергей, зайдя в кабину, показал свой билет стюардессе в синей рабочей униформе. Он недовольно сморщил лоб и потёр глаза. Ему нестерпимо хотелось спать.

Салон самолёта первого класса. Орлов прошёл вдоль сидений и занял своё место. Чистая случайность. А случайность ли? В этот момент по трапу этого же самолёта поднимался Валерий Петухов. Стюардесса проверила его билет, и он прошёл в хвост салона. К хвосту самолёта подъехал грузовой трап. И широкоплечий здоровый мужчина (это был Андрей, правая рука Петухова) погрузил чемоданы, спортивные сумки, тележки в багажное отделение. В самую последнюю очередь он отправил в багаж два металлических кейса. На его лице появилась ухмылка, в это время шлюз грузового отсека плавно закрылся.

На кухне стояли две стюардессы: одна из них с длинными чёрными волосами с бейджиком «Диана», вторая – блондинка, Полина. Они разливали напитки, которые расставляли в рабочие тележки, параллельно шушукаясь.

– Правда, что в Питере классные мужики? – задала коллеге вопрос Полина.

– Они очень много говорят, вся суть в том – что они говорят, – как-то неохотно отозвалась Диана и добавила не в тему: – Ты в первый раз летишь в Москву?

– Да, – помолчав немного, Полина продолжила: – Знаешь, почему я люблю свою работу?

– Нет, почему?

– Потому что можно знакомиться прямо на работе. Так что бери пример с меня.

– Я подумаю.

Взяв в руки микрофон, Диана нажала на красную кнопку и начала говорить по громкой связи с пассажирами.

– Пожалуйста, убедитесь, хорошо ли закреплены ваши вещи под креслами, а также в багажных отсеках у вас над головой. Меня зовут Диана Иванова. Если я вам понадоблюсь во время полёта, не стесняйтесь и обращайтесь ко мне.

Сергей Орлов после приветствия стюардессы тут же нажал на кнопку вызова. На кухне загорелась красная лампочка. К Диане подошла Полина и прошептала на ухо:

– Кто-то уже зовёт одну из нас.

– Ну, так иди, может, заведёшь роман, – съязвила Диана.

– Непременно заведу, будь уверена.

Самолёт набрал скорость и взлетел. Прошло полчаса после взлёта. В салоне по правому проходу везла тележку с едой Полина, по левому проходу с точно такой же тележкой двигалась Диана. Сергей откинулся на голубовато-серую спинку кресла и взглянул в иллюминатор. Самолёт летел на высоте семь тысяч метров. По голубому небу плыли молочные облака, окрашенные яркими жёлто-золотистыми лучами солнечного света. Орлов снова хотел погрузиться в воспоминания, но дала о себе знать головная боль. Мужчина схватился за виски, на лбу выступила испарина.

– Что желаете? – подойдя вежливо спросила Диана.

Орлов отвёл взгляд от облаков и повернул голову, взглянув в её зелёные глаза.

– Что-то голова разболелась, у вас нет аспирина?

– Аспирин есть на кухне в аптечке, я вам его через пять минут принесу.

Головная боль не стихала, Сергей вытянулся в кресле и закрыл глаза. Прошло больше 20 минут, но стюардесса почему-то так и не принесла ему аспирин. Может, она про него забыла. Может, была чем-то занята. Боль усилилась. Сергей открыл глаза, встал со своего места и пошёл на кухню. Там он нашёл Диану, которая пила минеральную воду из пластикового стаканчика.

– Я вас жду уже тридцать минут, почему вы не подошли ко мне с аспирином?

– Извините, я была занята.

Диана открыла серый ящик, достала аспирин и протянула Сергею. Он вскрыл пару таблеток и проглотил их.

– А теперь займите своё место, – сказала Диана и почему-то поморщилась.

Сергей вернулся на своё место. Он решил поспать и прикрыл глаза. Но умиротворённая тишина длилась недолго. Диана подвела к соседнему свободному месту семидесятилетнюю старушку в сером потрёпанном пальто и посадила ту рядом.

– Дело в том, что Софью Тимофеевну в хвосте укачивает, – улыбнулась Диана и подмигнула: – Думаю, она скрасит ваш полёт.

Она отправилась на кухню, а Сергей долго смотрел ей в след.

– Вы знаете, я люблю летать в Питер, – затараторила старушка. – Когда я была там в первый раз тридцать лет назад, всё было как-то по-другому. А сейчас за последнее время всё так изменилось. Изменились цены, поменялась молодёжь. Город стал таким большим, что не знаешь, где он начинается, и где заканчивается.

Сергей опёрся локтём в колено, щёку положил ладонь. Его взгляд как будто погружался в бездну.

– Давайте помолчим, у меня смертельно болит голова.

– Но постойте, – проигнорировав просьбу, продолжила пожилая женщина. – В Питере так много музеев, театров. А вот я люблю с внуками ходить в цирк.

В хвосте самолета со своего места встал Валерий Петухов и отправился прямо по салону. На пути ему встретилась Диана.

– Молодой человек, нежелательно вставать с места во время полёта, – сказала строгим голосом стюардесса.

– Я хочу в туалет, меня тошнит, – грубо буркнул Валерий в ответ.

Прошёл через весь салон и, повернув направо, спустился по ступеням в грузовой отсек. Тот был полностью загружен тележками, амбарными сумками и чемоданами. Был доступен единственный проход прямо. И в этом проходе его уже ждали Андрей и три здоровых мужика: Алексей, Павел и Константин.

– Надоел мне этот чёртов костюм, – сморщив лицо, выплеснула Полина. Потом скинула с себя синий пиджак и сняла юбку.

Валерий протянул ей чёрный деловой костюм. Она неторопливо оделась. Потом Петухов подошёл и, обняв её за талию, поцеловал взасос. Девушка ответила тем же.

– Как дела, крошка?

– Всё в порядке, милый!

Валерий перевёл взгляд на Андрея и сказал тому:

– Давай пушки!

Андрей нажал на механизм металлического кейса. Прозвучал щелчок, похожий на звук поворачивающего в скважине замка. Он открыл кейс и взял оттуда два пистолета и два автомата «Узи».

– А где ещё оружие? – осведомилась Полина.

Андрей прошёл в конец грузового отсека и принёс оттуда кожаный чемодан. Там было ещё два автомата Калашникова. Алексей и Павел взяли автоматы, Константину и Полине достались «Узи», а Петухов извлёк из багажа два чёрных пистолета.

– Шоу начинается! – улыбаясь, торжественно заявил Валерий.

* * *

Софья Тимофеевна достала из кармана носовой платок и, шмыгая носом, начала сморкаться.

– А вы знаете, мечтой моего детства был город Екатеринбург, он нравился мне больше чем Питер, – продолжила песионерка.

– Извините, мне срочно нужно в туалет, возможно, я там задержусь, – встав со своего места, ответил Сергей.

– Ой, мне туда тоже нужно!

Не обращая на бабушку внимания, Сергей направился в туалет. Он открыл кран, и в металлической раковине зашумела вода. Он подставил руки под струю и умылся.

В это время в салон самолёта вбежали Диана, Валерий, Алексей и Павел. Они начали угрожать оружием всем пассажирам.

– Всем сидеть тихо, в этом случае вас никто не тронет, – выкрикнула на весь салон Диана.

Валерий прошёл по салону и зашёл в кабину пилота.

– Кто здесь главный? – строгим голосом поинтересовался он.

– А почему вы, собственно, бродите по самолёту? – возмутился главный пилот. – Немедленно покиньте кабину!

Валерий навёл на него пистолет и нажал на спусковой крючок. Пуля угодила пилоту в висок. Его труп грузно опустился на штурвал.

– Так это он был главным, – взглянув на второго пилота, заметил Валерий.

Тёмно-серые глаза сотрудника Росавиации вылезли из орбит. Он не мог выдавить из себя ни слова.

– Теперь ты управляешь полётом, – подмигнул оставшемуся в живых пилоту Петухов. – Попытаешься связаться с диспетчером – взорву здесь всё к чёртовой матери.

Банда террористов направилась в салон.

– Тихо, тихо, оставайтесь на своих местах, а то я вас всех перестреляю, – зайдя в хвостовую часть самолёта, скомандовал Павел, передёрнув затвор калашникова.

– Дамы и господа, боюсь, программа вашего полета изменилась, – объявил по микрофону Валерий Петухов. – Оружие у моих людей настоящее, и в случае необходимости они его пустят в ход. Если вы будете следовать нашим указаниям, вам не причинят вреда. В противном случае вас убьют!

* * *

В этот момент Орлов как раз находился в туалете. «Бред какой-то. Сначала стюардесса со своей забывчивостью, потом неуёмная старушенция, а сейчас ещё и террористы добавились. Полёт проходит весело!»

Он приоткрыл дверь туалета и глянул в щель. Увидел, как Алексей ходит по салону и угрожает автоматом пассажирам. Сергей попытался осторожно выйти из туалета. Но вооружённый преступник его засёк и навёл на него ствол автомата.

– Эй, ты, а ну, на место!

– Не стреляйте, я не хочу умирать, – состряпав испуганное лицо и подняв руки вверх, промямлил Сергей.

– Пошевеливайся, я долго ждать не буду!

Сергей, не теряя ни минуты, начал действовать. Он схватился рукой за ствол, а ребром другой ладони ударил Алексея в кадык. Алексей, открыв широко рот, начал жадно глотать воздух. Орлов толкнул Алексея, и тот отлетел к туалетной двери. Он резко вывернул правую руку террориста и заломил кисть. Затем бывший солдат втолкнул преступника в туалет и, схватив сзади за волосы, резко ударил переносицей об унитаз. Всё так же держа Алексея за волосы, Сергей опустил его голову в унитаз и нажал на слив. В унитазе зашумела вода.

– Сколько вас, говори!

– Да пошёл ты!

Сергей снова дёрнул его за волосы и резко ударил о сливной бачок.

– Пошли, поздороваемся с друзьями.

Орлов провёл Алексея по салону Алексея. Идти далеко не пришлось. В проходе стоял Петухов. Он крепко держал Диану, приставив к её виску пистолет Макарова. В салон вошла Полина и наставила автомат «Узи» на Сергея.

– Тебя еще не хватало, ты как заноза в заднице! – сделав недовольное лицо, возмутился Петухов.

– А ты за, что бы не взялся, всё время оказываешься по уши в дерме! – одарил белозубой улыбкой врага Орлов.

– Кто этот герой, Валер? – совершенно не в тему осведомилась Полина.

– Он был шестеркой у Трещёва! – А потом, обращаясь к Орлову: – Как там Трещёв? Уже, наверно, в гробу переворачивается?

– Заткнись, ублюдок! Лучше прикажи своим дружкам сдаться.

– У меня друзей нет.

Он крепко схватил Диану за шею и направил пистолет на Сергея. Затем толкнул стюардессу вперёд и дал подзатыльник сидящему рядом пассажиру.

– Быстро встал! – скомандовал он.

Валерий приставил к виску пассажира пистолет. Диана побежала в сторону туалета, но её свобода снова была ограничена, потому что сзади её за шею схватила Полина и приставила автомат к виску.

– Я уверен, что вашему начальству не понравится, если вы будете вести себя очень плохо и рисковать жизнями пассажиров, – усмехнулся Петухов, обращаясь к Диане, и добавил: – Персонал самолёта всегда подвергается риску, а вот пассажиры так беззащитны.

– Что ты хочешь? – строго спросил Орлов.

– У меня есть всё, что я хочу. Контроль и над самолётом, и над людьми.

– Тогда какова цель захвата заложников?

– А вот это не твоё собачье дело. Знаешь, что важно?

– Что, например?

– Как твоё имя? – обратился Валерий к захваченному заложнику.

– Д-дмитрий, – заикаясь, произнёс бедный мужчина.

– Вот и познакомились.

– Отпусти его! – воскликнул Орлов.

Но Петухов проигнорировал приказ.

– У тебя есть дети, Дмитрий?

– Д-да, сын и две дочки.

– Хороший семьянин! – торжественно произнёс Петухов. – У него есть любящий сын и две замечательных дочки. И у них был отец, пока ты не вмешался!

Валерий в упор выстрелил в заложника. Его бездыханное тело с высоты роста грохнулось на пол. Петухов схватил за длинные волосы очередную жертву, рыжеволосую девушку, и приставил к её голове пистолет. Сергей бросил на пол автомат, но Алексея не отпустил.

– Ну всё, скажи спокойной ночи, – Петухов прицелился в Сергея и выстрелил. Но Орлов пригнулся, и пуля попала Алексею в лоб. Бывший десантник пригнулся и попятился в сторону туалета. Полина отвлеклась и ослабила хватку. Диана не растерялась и воспользовалась этим. Она ударила подставную коллегу локтём в глаз.

– Получи, чёртова стерва! – Диана повернулась к Полине лицом и вмазала ей лбом в нос.

Из носа Полины ручьем прыснула горячая кровь, а Диана побежала вперёд. Около лифта она встретилась с Сергеем. Пассажир и стюардесса зашли в маленькую кабину и, закрыв за собой двери, спустились вниз. К лифту с опозданием подбежали Валерий и Полина.

– Я убью эту суку! – Полина ударила кулаком по двери лифта. – Она сломала мне нос.

– Успокойся, – смерил её каменным взглядом Валерий. Потом достал рацию.

– Прикончи его! – коротко приказал он, нажав на кнопку.

– Понял! – в рации послышался грубый бас Андрея.

Сергей и Диана при выходе из лифта оказались в грузовом отсеке. Андрей, подстерегавший в укрытии, сзади резко схватил Диану за шею и приставил к её виску пистолет. Сергей быстрым движением достал подобранный ранее ТТ и навёл его на Андрея.

– Отпусти девушку.

– Брось пушку, или ей конец!

– Я скажу, как мы поступим. Я брошу пушку, а ты отпустишь девушку, и мы с тобой выясним отношение по-мужски! Как тебе моё предположение?

– У меня другое предложение, – улыбнулся Андрей, демонстрируя прокуренные жёлтые зубы. – Ты бросишь пушку, а потом я убью девку и тебя!

– Попытайся.

Сергей бросил пистолет, и он с грохотом упал на металлический решетчатый пол. Андрей бросил взгляд на лежащий на полу пистолет. В это время Сергей из правого рукава вязаного свитера выхватил армейский нож с титановым лезвием и с дубовой тяжёлой рукояткой. Он взял его за лезвие и метнул в противника. Нож угодил Андрею в лоб.

– В яблочко! – улыбнулся Орлов.

– Ты что творишь, ты чуть меня не угробил! – выкрикнула нервно Диана, подбежала к Сергею и начала колотить его маленькими кулачками.

– Успокойся, я бы не допустил этого! – мужчина схватил её за плечи и слегка тряхнул.

Девушка, наконец, успокоилась. Потом взглянула в глаза Сергея.

– Что собираешься делать дальше?

– Надо добраться до электроники, оттуда я попытаюсь посадить самолёт.

– Сумасшедший, это же авиалайнер, – воскликнула стюардесса, едва поспевая за своим спасителем.

– Знаю, но у нас нет другого выбора.

Они оказались в электронном отсеке, который был больше похож на аппаратную. Кругом кучи разноцветных проводов и микросхем. Разноцветные провода пересекали друг друга, как лианы в джунглях.

– Скажи, как ты посадишь самолёт?

– Солью горючее.

Он прошёл вглубь помещения, осматривая сложную сеть проводов. Диана следовала за ним.

– Ты в своем уме? Мы же разобьемся.

– Не разобьемся. Но посадка будет жёсткой.

Присев на корточки около микросхемы Орлов внимательно изучал устройство. Диана тоже присела на корточки. Сергей выдернул чёрный провод. Девушка схватила его за руку, но было поздно. Микросхема заискрила.

– Нет, я этого не допущу! Это слишком опасно.

– Не мешай и убери руки.

– Ты ненормальный!

– Да пойми ты, – схватив стюардессу за руки, спокойно начал объяснять мужчина. – У меня слишком мало времени, этот тип – один из опаснейших террористов в мире, он уже убил двоих и еще кого-нибудь убьёт, если я его не обезврежу.

– Ты точно знаешь, что делаешь? – уже более спокойно задала вопрос она.

– Да.

Раздался звонок телефона, закреплённого у лифта. Он отвлёк Сергея от поставленной задачи. Мужчина снял трубку.

– Ну что, подонок, меня ты недооценил! – буркнул в трубку Сергей. – Нарушил я твои планы.

– К счастью, у меня всегда есть запасной план.

– Твоя «шестёрка» мертва! А все твои планы провальные.

В трубке послышался плач маленькой девочки.

– Скажи мне, как тебя зовут? – грубо спросил у ребёнка Валерий.

– Стой! Подожди, давай поговорим!

– Если вы со стюардесской сейчас не поднимитесь сюда, девочка умрёт! У тебя две минуты, время пошло.

В трубке раздались короткие гудки.

– Чёрт! Мать твою! – выругался Сергей и два раза ударил динамиком телефонной трубки по дверце лифта. – Чёртов ублюдок!

У лифта Валерий держал кольт 45 калибра у виска десятилетней девочки с каштановыми волосами. В огромных голубых глазах ребёнка стояли слёзы.

– Так на чём мы остановились? – хищно улыбаясь, спросил Валерий. – Ты так и не сказала, как тебя зовут. Ай-ай.

Валерий уже взвёл курок и намеревался прострелить девочке голову, но его перебил звонок телефона.

– Ну? – сняв трубку, спросил Петухов.

– Я поднимаюсь! – в динамике послышался нервный голос Сергея.

Раздались короткие гудки. Механизм лифта с лязгом начал работать. К кабине подошёл Алексей и направил на неё ствол автомата. Лифт остановился. Алексей дал автоматную очередь, горячие гильзы валились на пол, а двери лифта стали похожи на решето. Алексей вручную распахнул двери, и из тут кабины на него навалился обстрелянный труп Андрея. Следом из лифта вышел Сергей и полоснул ножом по горлу Алексея. Изо рта фонтаном брызнула густая горячая кровь, и он, схватившись за горло обеими руками, подкосился в коленях и упал на живот. Валерий направил на него пистолет, но Сергей успел поднять его ствол вверх. Две выпущенные пули прошили обшивку самолёта. Орлов дважды толкнул заклятого врага, и он ударился о дверцы лифта виском и выронил пистолет.

– Пойдем, поговорим! – толкнув Валерия в лифт, грубо заявил Сергей.

Сергей зашёл внутрь лифта. Кабина тронулась вниз. Сергей слышал цоканье каблуков. К лифту с опозданием подбежала Полина.

– Чёрт возьми! – выругалась преступница.

Этажом ниже Сергей вытолкал из лифта Петухова и, достав из его кармана наручники, пристегнул врага ими к дверце лифта.

– Очнулся, ублюдок! – Орлов ударил Валерия кулаком по лицу.

У лифта зазвонил телефон. Сергей протянул руку и снял трубку.

– Если ты не отпустишь Петухова через десять минут, то начнут умирать заложники! – отозвалась по ту сторону связи Полина.

– С кем я говорю? – быстро спросил Сергей.

– Со стюардессой, – съязвила она, и в динамике послышался тяжёлый смех.

– Послушай меня, если ты тронешь хотя бы одного заложника, я выкину Петухова за борт самолёта! Ему бы уже пора начинать отращивать крылья, потому что полетит он без парашюта.

– Да он блефует! Действуй, как условились, – воскликнул Петухов.

– Заткнись! – за свою болтливость Валерий получил кулаком по носу.

– Ты потерял ещё троих, – из трубки раздались три выстрела, а затем истеричный голос подельницы Петухова. – И даю тебе пять минут, чтобы отпустить его, или все пассажиры станут покойниками.

Орлов швырнул трубку об лифт, и она разлетелась на части. Лицо Петухова было измазано кровью, но он выдавил из себя улыбку, а потом усмехнулся, скривившись от боли.

– Доверяй внутреннему голосу, – прохрипел террорист. – Интересно, что он тебе подсказывает.

– Он подсказывает пристрелить тебя прямо сейчас! – Сергей направил оружие на своего врага.

– Держи его на мушке, если дёрнется, стреляй, – обратился Орлов к Диане и дал ей пистолет.

– А ты куда?

– В электронный отсек.

Сергей зашёл в электронный отсек и выдернул несколько проводов из микросхемы. Посыпались искры. В кабине пилота вспыхнула и начала моргать красная лампочка. Она сообщала о том, что самолёт теряет горючее. Самолет затрясло, он начал терять высоту. Все пассажиры вцепились в ручки кресел. Полина, стараясь удержаться на ногах, зашла в кабину пилота.

– Что происходит? – строго спросила она.

– Утечка топлива, мы теряем высоту.

– Тогда готовьтесь к посадке, – подставная стюардесса села на соседнее кресло пилота в кабине.

Сергей поволок за ногу Петухова, рядом шла Диана. Процессия направлялась в хвостовую часть самолёта.

– Почему мы идём в хвост? – поинтересовалась Диана.

– Оттуда легче выпрыгнуть.

– Что? – не поверив услышанному, переспросила она.

– Из хвостовой части легче выпрыгнуть.

Самолёт совершал крутое пике, он стремительно терял высоту.

– Говорит пилот авиалайнера ТУ-154, требуется экстренная посадка, – пилот пытался связаться с диспетчером.

– Посадку не разрешаю, вам придётся лететь до другого аэродрома, – послышался грубый мужской бас в микрофоне.

– Мы заходим на посадку! – выхватив из рук пилота микрофон, выкрикнула Полина.

– Повторяю, я запрещаю посадку, потому что наш аэродром слишком мал для вас, посадка слишком рискованна.

– Заткнись и слушай! Кто рискует, так это вы! Немедленно освободите взлётную полосу!

В хвостовой части около шлюза стояли Сергей и Диана. Рядом без сознания лежал Петухов. Из лифта вышел Константин с автоматом в руках.

– Уважаемые пассажиры, приготовьтесь к экстренной посадке, – прозвучал из динамиков голос пилота.

Шасси самолёта жёстко соприкоснулись с асфальтированной взлётной полосой и снова оторвались от неё. Через мгновение самолёт уже двигался по взлётной полосе.

– Как мы спустимся? – поинтересовалась Диана.

– Будем прыгать, а земля притянет, – Сергей открыл шлюз.

Сзади к Диане подошёл Константин и оттолкнул её, ударив подошвой ботинка Сергея по лицу. Орлов сорвался и повис, ухватившись руками за открытый шлюз. Самолёт все ещё двигался по взлётной полосе.

– Убей его! – очнувшись, крикнул Валерий.

Константин направил автомат на Сергея, но Диана сорвала со стены огнетушитель и ударила его по руке. Автомат упал. Подельник Петухова схватил Диану за шею своей мощной рукой и оттолкнул в сторону, а ногой ударил Орлова по рукам. Сергей отцепил руки и упал на асфальтированную взлётную полосу. Константин схватил металлическую ручку шлюза и потянул на себя. Шлюз защёлкнулся. Валерий поднялся и схватил за руку Диану. Потом сделал свой фирменный жест – облизал её щеку. Девушка с отвращением отпрянула.

– Я бы с тобой переспал, – наклонившись над её ухом, прошептал Валерий.

– Лучше сразу пристрели меня! – Диана вцепилась зубами в мочку уха террориста.

– Ай, сука! – Петухов отвесил ей мощную пощёчину. – Попытается сбежать, стреляй, – обратился Валерий к Константину.

* * *

К взлётной полосе подъехал полицейский джип «Патриот». Он со свистом затормозил, и из салона выбежали два здоровых полицейских. Один из них, Эльдар, был брит наголо. Второй, Максим, оказался брюнетом с короткой стрижкой.

– Лежать на земле и не двигаться! – приказал Эльдар, направляя на Орлова пистолет Макарова.

Сергей поднялся на ноги.

– Сергей Орлов, специальный агент Князева, – немного поморщив лоб, солгал он.

– А я мэр Санкт-Петербурга! – усмехнулся в ответ Максим.

– Руки на затылок, лицом вниз, – скомандовал Эльдар. Бравые ребята скрутили мужчину и повели к машине.

– Вы заблуждаетесь. Захвачен самолёт, пассажиры взяты в заложники.

– Давай в машину, шевелись!

Орлова затолкали в салон «Патриота». Автомобиль плавно тронулся и повёз его в диспетчерскую.

Диспетчерская представляла собой убогую комнатушку, все стены которой занимали огромные окна. Справа в самом углу находился маленький стол, на котором стояла жестянка с чёрным молотым кофе, рядом был белый электрический чайник и несколько фарфоровых чашек. А в левом углу находился небольшой пульт с множеством кнопок. Рядом лежал микрофон и огромные наушники. За столом в клетчатой рубашке и серых брюках сидел Вячеслав Авдеев. Его пузо держали оранжевые подтяжки. В районе бедра в чёрной потертой кобуре лежал пистолет ТТ. Сотрудник аэродрома пил ароматный кофе и закусывал булочкой с маком. Завершив трапезу, он взял микрофон.

– Я диспетчер этого аэродрома, что у вас случилось?

– Я требую, чтобы самолёт полностью заправили! – жёсткий голос Петухова разливался по диспетчерской. – Если через пять минут я не увижу заправочную машину, то вы получите гору трупов.

– Но я не уполномочен выполнять такие требования.

– Выгляните в окно, там вас ждёт подарок.

Вячеслав отложил в сторону микрофон и приоткрыл пластиковое окно. От шока его серые глаза вылезли из орбит. Он увидел пять трупов, аккуратно разложенных на асфальте: троих мужчин и женщину с ребёнком.

– Только что я расправился с пятью пассажирами. Так я буду поступать каждые три минуты, пока вы не найдёте того, кто уполномочен выполнить мои требования! – сорвался на крик Петухов.

– Хорошо, но где гарантии, что вы не прикончите остальных людей, когда добьётесь своего?

– Пусть заправщик подъедет к самолету. Как только начнёт поступать топливо, я отпущу всех пассажиров! От вашего решения зависят их жизни.

– Я сделаю несколько звонков, – прошелестел Авдеев.

– Пока вы будёте звонить, я убью еще несколько пассажиров! Скажите, когда мне остановиться?

– Нет! Нет! Подождите!

– Значит, мы договорились?

– Заправщик едет!

В динамиках послышался щелчок, связь прервалась.

* * *

Чёрный тягач с оранжевым прицепом – цистерной появился из-за угла и подъехал к хвосту самолёта. Двое мужчин средних лет в замызганных серых робах вышли из машины. Один схватил чёрный шланг и подал второму. Тот подключил шланг к топливному баку авиалайнера.

– Давай! – скомандовал последний.

Его коллега подошёл к цистерне и открыл красный кран. Шланг напрягся, топливо начало поступать. К самолету подъехал трап.

В этот момент в диспетчерскую завели Сергея.

– Он был около самолёта, пытался напасть, – сообщил Максим.

– Если бы я на вас напал, вы бы сейчас здесь не стояли, – стиснув зубы, сказал Сергей.

– Каким образом вы оказались на лётном поле?

– Я летел на встречу с Андреем Князевым как обычный пассажир.

– Кто этот Князев?

– Следователь прокуратуры! – грубо ответил Орлов. – Вы удовлетворены?

– Не удовлетворён! – буркнул Авдеев.

– Зачем вы подогнали заправщик? – поинтересовался Сергей.

– Они обещали отпустить людей, если мы обеспечим их топливом.

– Враньё, Петухову нельзя доверять! – прокричал Сергей. Он вскочил со стула, но полицейские жёстко усадили его на место.

– Ему не нужны свидетели! Ему нет смысла выпускать их живыми.

– Я с ним договорился, – буркнул Авдеев.

– Он никого не выпустит.

Тут Вячеслава Авдеева отвлёк от бурной дискуссии звонок.

– Как я и обещал, заправщик уже подаёт топливо! – ответил Вячеслав.

– Один из моих людей предал меня и сбежал с самолёта!

– Вы серьёзно? Кто он?

– Он в сером свитере и в синих джинсах. А ещё он невыносимый, лживый ублюдок. Я хотел наказать его сам, но если вы захотите расправиться с ним, я возражать не стану.

Связь завершилась. Вячеслав расстегнул лямку на кобуре и, вытащив ТТ, направил его в лицо Сергея.

– Он, сказал, что вы его человек! – строго произнёс Авдеев.

– Мало ли на свете всяких психов! Как им можно безоговорочно верить? Он убийца, и это факт!

– Предъявите удостоверение личности.

– В левом кармане есть паспорт.

Максим достал из кармана джинсов паспорт Орлова и протянул его Авдееву.

– Войдите в моё положение. Как бы вы поступили? – Вячеслав открыл паспорт на второй страничке и внимательно её изучил.

– Застрелился бы! – сострил Сергей.

В кармане у Орлова начал вибрировать телефон. Авдеев засунул руку в его карман, достал телефон и нажал на зелёную кнопку.

– Да, – хрипло пробурчал он.

– Сергей, ты уже прилетел в Питер? – послышался в трубке голос Андрея Князева.

– Я не Сергей.

– А кто ты?

– Вячеслав Авдеев, диспетчер аэродрома.

– Я хочу услышать Сергея Орлова.

– Орлов задержан по подозрению в терроризме! – буркнул Авдеев.

– Да какой к чёрту террорист! Немедленно дайте ему трубку.

– Сбавьте тон. Я не выполняю ваши приказы!

– Послушай меня, диспетчер. Я – старший следователь полиции Москвы Князев Андрей Владимирович. Если с его головы упадёт хотя бы один волос, я упеку тебя за решётку.

Авдеев на секунду смутился и прислонил трубку к правому уху Орлова.

– Здорово, это я! – воскликнул Сергей.

– Что там у вас за цирк? – возмутился Князев.

– Долго рассказывать.

– Хорошо, я буду через десять минут.

Через указанный промежуток времени к диспетчерской подъехали две чёрные «ГАЗели» с тонированными стёклами. Задние двери с лязгом открылись, и оттуда выбежали вооружённые до зубов спецназовцы в бронежилетах. Бойцы заняли боевые позиции. Из кабины «ГАЗели» в синем костюме вышел Князев, под мышкой у него была чёрная кожаная папка. Мужчина направился в сторону диспетчерской. Навстречу ему вышел Авдеев, мужчины обменялись рукопожатиями. Представившись, старший следователь спросил:

– Что у вас тут за дурдом? Вкратце обрисуйте картину.

– Тогда пойдёмте в диспетчерскую, – ответил Вячеслав. – Этому самолёту и моему давлению подниматься больше некуда.

* * *

– Почему вы нас держите? – встав со своего места, пробурчала Софья Тимофеевна. – Что вам нужно? Выпустите нас.

Константин сузил глаза зелёного цвета, нахмурил лоб и с каменным выражением лица подошёл к ней.

– Всё в порядке, пожалуйста, не провоцируете его, – шепотом сказала Диана и взяла Софью Тимофеевну за руку. – Им только этого и надо, постарайтесь сохранять спокойствие.

В это время в диспетчерской Князев обменивался рукопожатиями с Орловым.

– Предлагаешь штурмовать? – поинтересовался Андрей.

– Нет, пока рано, – ответил Сергей. – Дайте мне с ним связаться.

– Он на проводе, – вмешался в разговор Авдеев.

– Ну, что, гнида! – резко крикнул в микрофон Сергей. – Ты обещал отпустить пассажиров после того, как тебя заправят!

– Я всегда держу своё слово, – в динамиках послышался тяжёлый голос Петухова.

По трапу начали быстро спускаться пассажиры. Когда первый заложник, мужчина в сером пиджаке, добежал до автомобиля – заправщика, на его груди запищал электронный маячок. В мгновение ока его разорвало взрывом. Языки пламени захватили и подбросили в воздух цистерну с топливом. Шар ярко-оранжевого огня объял весь заправщик и поглотил его. Около трапа разорвало ещё троих заложников, и грибы бушующего пламени охватили находившихся рядом с ними заложников. Огонь и осколки от снарядов добрались и до некоторых спецназовцев.

Самолёт тронулся и начал набирать скорость. Вячеслав Авдеев открыл серебристую дверцу «Волги» и сел за руль, на соседнее сиденье присел Сергей Орлов. Авдеев вставил ключ в замок зажигания и мгновенно тронулся. Впереди горел заправщик. Столб чёрно-оранжевого дыма поднялся и начал рассеиваться в воздухе. Он выкрутил рулевое колесо вправо, потом резко влево. Рулевая рейка заскрипела.

– Ну, догоним мы их, а дальше что? – вцепившись обеими руками в руль, буркнул Авдеев.

– Ты увидишь, как садятся без билета, – съязвил Орлов.

– Как только я увидел тебя, сразу понял, что ты ненормальный! – с тенью лёгкой улыбки ответил водитель «Волги».

– А я был уверен, что диспетчера умеют водить машину, но, увы, ошибался!

– О, сарказм. Давно со мной так не разговаривали.

«Волга» догнала самолёт и поравнялась с ним.

– Давай к переднему шасси! – Орлов вылез из машины и держался обеими руками за багажник, закреплённый на крыше. Резкий порыв ветра растрепал его волосы. Он поёжился и посмотрел на шасси:

– Чуть поближе!

– Ближе не получается.

– Ладно, придётся постараться.

– Удачи тебе, псих!

– И тебе не хворать!

Сергей прыгнул и схватился обеими руками за переднее шасси. Ветер во всю силу свистел в ушах. Сергей залез внутрь до того, как самолёт разогнался ещё сильнее и взлетел. Он оказался в грузовом отсеке. К нему спиной стоял Константин и что-то искал в чёрном кожаном чемодане. Сергей дёрнул его за плечо. Развернувшись, преступник рассёк кулаком воздух, а Орлов ударил его по нижней челюсти. Захватчик растерянно отошёл назад и сплюнул на пол кровь. Они оба встали в боевые стойки и сошлись в рукопашном бою.

Константин стал наносить мощные удары кулаками, но бывший спецназовец увернулся от них. Подельник Петухова ударил Сергея лбом в нос. Тот сделал два шага назад и, подкосившись в коленях, упал на спину. Не растерявшись, он мгновенно вскочил на ноги и нанёс сокрушительный удар коленом в прыжке в подбородок Константина. Два окровавленных зуба упали на пол. Сергей продолжил наносить удары по лицу. Взгляд преступника рассеялся. Он попытался нанести удар кулаком, но Орлов поймал его руку, резко выкрутил назад и сломал в районе локтя.

– А-ай! – от адской боли завопил Константин. Но его вопль мгновенно утих, потому что Сергей ударил его виском о металлическую дверку лифта. Террорист вырубился, а Сергей уже пробирался к кабине пилота через аппаратную. Он приподнял серого цвета люк и залез в кабину.

– Кто вы? – выпучив глаза, спросил пилот.

– Спокойно, я свой, – взглянул в его глаза Орлов. – Где они?

– Где-то в салоне.

– Так, ладно, вы можете развернуть авиалайнер и сесть на том же аэродроме?

– Однажды мне это уже удалось.

– Повторите это снова.

– Постараюсь.

Авиалайнер начал разворачиваться, Валерий и Полина, сидя в креслах, переглянулись. Они отпустили не всех заложников. Оставшиеся связанными лежали между сиденьями.

– Проверь кабину пилота, – скомандовал девушке Петухов.

Полина, вооружившись «Узи», пошла выполнять приказ.

– Почему мы изменили курс? – ворвавшись в кабину пилота, закричала она.

– Мы получили приказ, – ответил пилот.

– Мы таких распоряжений не давали.

– Это я постарался, – Сергей, улыбаясь, вышел из-за угла. Он резко ударил девушку кулаком в нос. От удара она вырубилась и упала на пол у ног пилота.

– Свяжите её, – попросил Орлов.

– Х-хорошо. Может, нужна помощь?

– Нет, остался ещё один, с ним я управлюсь.

В салоне он лицом к лицу встретился с Петуховым. Оба, глядя друг другу в глаза, замерли. Секунды тишины казались минутами.

– Наш полет подошёл к концу! – прервал паузу Орлов.

– Он подойдёт к концу, когда я скажу! – жёстко сказал Петухов.

Сергей ударил Валерия кулаком в глаз. От удара тот отступил назад, но сориентировавшись, достал пистолет и прицелился в Сергея. Орлов перехватил руку Петухова с оружием и резко увёл её в сторону. Выстрел задел иллюминатор. По стеклу поползли трещины, и началась разгерметизация. Из отсеков над каждым сиденьем автоматически выпали жёлтые кислородные маски. Лицо Валерия обезобразила гримаса гнева. В ярости он попытался напасть на Орлова. Но Сергей увернулся и ударил его кулаком в нос. Сергей нанёс очередной удар. Но в этот раз Валерий был готов, он успел увернуться. Петухов нанёс хук бывшему спецназовцу, сдёрнул кислородную маску и накинул, как удавку, на шею мужчине, сжимая его горло. Он повалил Сергея на спину и поволок по салону авиалайнера. Чуть приподняв поверженного, он начал его душить.

От недостатка кислорода у Сергея потемнело в глазах, голова нещадно болела. Боковым зрением он видел разгневанное и покрасневшее лицо Валерия. Собравшись с силами, резким ударом локтя Сергей ударил врага в нос. Тот ослабил хватку. Орлов вырвался, развернулся и снова его ударил сначала кулаком, а потом ногой. Захватчик отшатнулся назад, и спиной налетел на шлюзовую дверь, облокотившись на ручку. Механизм запора с лязгом щёлкнул. Дверь сорвалась с петель и полетела в бездну. В салон самолета ворвался холодный воздух, в открытую дверь начало затягивать незакреплённые предметы. Петухов успел ухватиться за выступ в обшивке и удалиться подальше от опасного места. Заклятые враги посмотрели друг на друга. Началась схватка.

Валерий повал Сергея на пол и начал наносить удары по лицу. Орлову удалось выбраться из захвата. Сергей пнул Петухова ногой в грудь, и тот едва успел ухватиться за сиденья недалеко от затягивающей дыры. Улыбка одурманенного адреналином человека исчезла с его лица, когда Орлов ещё раз ударил его ногой. От удара он сорвался и вылетел за борт самолёта. Лопасти турбины реактивного двигателя мгновенно засосали его тело. Двигатель воспламенился. Объятый пламенем, он оторвался и полетел вниз, как метеорит в открытом космосе. С резким и пронзительным рёвом в кабине пилота загорелась и начала моргать красная лампочка, сообщающая о неисправности правого двигателя. Самолёт накренился и в очередной раз за день начал терять высоту. По салону пробирался Сергей, держась за пассажирские сиденья.

– Мы разобьемся? – спросила у него сидящая на корточках между сидениями Диана. Девушке удалось освободиться от пут.

– Нет, мы посадим этот чёртов самолёт. Помоги освободиться другим, затем займите свои места и пристегнитесь.

В кабине управления Сергей увидел пилота, вцепившегося в штурвал.

– У нас проблема, отказал правый двигатель, – сообщил Орлову мужчина.

– Попробуем посадить самолёт так.

– Вы хоть раз сажали самолёт?

– Всё когда-то бывает в первый раз!

– Мы разобьемся, – вытирая капельки пота со лба, констатировал пилот.

– Без паники! Нужно сообщить диспетчеру в аэропорту, чтобы они полностью освободили взлётную полосу.

– Говорит пилот авиалайнера, освободите взлётную полосу, – проговорил мужчина по рации.

– Полоса свободна, посадку разрешаю, – отозвался Авдеев.

На приборной панели в самолете засверкали ещё три лампочки.

– Что это за чертовщина? – спросил Сергей.

– У нас отказали все двигатели! Посадка будет жёсткой. В лучшем случае. В худшем мы все погибнем.

– Не дрейфь! Просто делай свою работу. Нужна будет помощь – говори.

Взлётная полоса была полностью свободна. Самолёт летел всего в нескольких метрах от земли.

– Уважаемые пассажиры! – обратился пилот по внутренней связи. – Пристегнитесь и будьте готовы к жёсткой посадке.

Самолёт качало то в правую, то в левую стороны. Авиалайнер с лязгом выпустил шасси. Они коснулись взлётной полосы.

– Чёрт возьми! Тормоза отказали! – доложил пилот.

– Тогда будем просить помощи, – отозвался Орлов.

Авиалайнер неуправляемо нёсся по асфальтированному покрытию. В диспетчерской будке собравшиеся с ужасом наблюдали за этим зрелищем.

– Им нужна помощь, – сказал Князев. Выйдя из будки, он сел за руль чёрной «ГАЗели» и поехал вслед за авиалайнером. Взлётная полоса заканчивалась, впереди виднелась стоянка заброшенных автомобилей. Авиалайнер пробил металлический забор и помчался вперёд, поднимая в воздух брызги грязи. Стальные крылья воздушного судна врезались в два стоящих друг напротив друга столба с высоковольтными проводами, обрывая их.

– Впереди припаркованы автобусы, и наше счастье, если их баки окажутся пусты! – заметил Сергей.

– Очень на это надеюсь, – отозвался пилот.

Самолет потерял скорость, но, тем не менее, мчался дальше. Наконец, его крылья врезались с двух сторон в автобусы, и он затормозил. «ГАЗель», ехавшая следом, остановилась, из неё выбежал Князев.

– Пришлите подмогу, – приказал он по рации.

В кабине воздушного судна пассажиры смогли спокойно выдохнуть.

– Слава богу, мы живы, – отозвался счастливый пилот.

– Я же говорил, – с улыбкой ответил Орлов.

Отважная

Ярко-жёлтый диск солнца вползал по бело-голубому куполу утреннего неба. Молочно-пушистые – точно белоснежные глыбы Эвереста – облака плыли, подобно ангельским крыльям, по небу. Яркие лучи солнца заливали золотом раскинувшуюся под ним землю. Ещё не было дикого пекла и раскалённой жары, и воздух казался утренней чистой росой, он был чистым, почти кристальным. В тёплых ласковых солнечных лучах лишь слегка покачивались деревья, когда лёгкий ветерок касался их своим мягко-нежным дыханием.

В квартире на проспекте Мира в постели нежилась тридцатитрёхлетняя Надежда Николаевна Яровая. Солнечные лучи прорезали её пластиковые окна, будто скальпели человеческую плоть, и падали, цвета золотой пшеницы, ей на лицо, глаза. Она приоткрыла зелёно-кислотные глаза, затем встала с двуспальной дубовой кровати и, приняв упор лёжа, начала отжиматься. Отжавшись тридцать раз, она остановилась, потому что по лбу начали скатываться капельки прозрачного солёного пота. Они капали на пол и затекали в глаза, глазные яблоки покрыла огненно-красная пелена. Она встала и отправилась в ванную.

Ванная комната была очень маленькой: пол был выложен серой плиткой, в углу стояла чугунная ванна, рядом с ней – стиральная машинка-автомат, напротив стиральной машинки находился фарфоровый умывальник. Змеевик из нержавеющей стали висел напротив умывальника, и рядом находился шкафчик. Содержимым шкафчика были: две зубные щетки, зубная паста, шампунь, туалетное и хозяйственное мыло в двух пластмассовых мыльницах, напоминающих по форме улиток, три бритвенных станка, и над умывальником висело огромное, почти во весь рост, овальное зеркало.

Она сняла бюстгальтер второго размера и чёрные трусики, затем посмотрела на себя в зеркало: чёрные волосы были короткими, немного растопыренными в разные стороны и сальными, глаза почти закрывались, она ещё не проснулась – будто на веки давили невидимые гири. Её точёная подтянутая фигура была очень привлекательной – будто профессиональная балерина работает на сцене в оперном театре.

Она была очень сильной: согнула руки в локтях, её бицепсы вздулись, и показались накачанные мышцы, затем она встала на носочки, и её ляжки напряглись, на икрах тоже вздулись мышцы. При виде такого тела любой мужчина встал бы перед ней на колени, лишь бы быть её мужем.

Потом она включила кран, колонка на кухне автоматически вспыхнула – сначала синий фитилёк, а затем появились очень много язычков оранжево-голубого пламени. Она встала под тугие струи душа и, намочившись, сначала помыла голову, потом намылила тело мылом и, смыв с себя, вышла из ванной. Схватив в зале с кресла белый махровый халат, она отправилась на кухню. Кухня была огромной, она была выложена кедровой вагонкой, кухонный гарнитур занимал большую часть кухни, рядом с газовой плитой «Гефест» висела газовая колонка. В центре стоял огромный круглый из красного дерева стол и четыре стула, в левом углу – двухкамерный холодильник марки «Атлант», в правом углу – раковина из нержавейки, рядом с раковиной на столешнице стояла кофе-машина.

На кухне она открыла шкафчик, достала из него чашку и нажала на кофе-машине «Капучино». Машина буркнула, и тут же ароматный кофе налился в её чашку. Затем села за стол, взяла свой сотовый в руки и провела по нему пальцем, на дисплее высветилось одно непрочитанное сообщение: «Привет, киска, давай начнем всё сначала, я больше не буду пить».

– Как ты меня достал, – произнесла она сквозь сжатые зубы со злой гримасой.

После она набрала номер.

– Да, привет рад тебя слышать, – послышался в динамике мягкий юношеский голос.

– Андрей, ты, что не понимаешь? Или глупый? – возмутилась она.

– Что я не понимаю? – переспросил он.

– Я с тобой рассталась и не буду больше встречаться, потому что, когда ты пьяный, тебя тянет на приключения, ты много чудишь.

– Солнышко, подожди, успокойся, не горячись, – начал оправдываться он. – Я больше не буду пить, я закодируюсь. Сейчас я устроился на новую работу…

– Не будешь пить? – удивилась она. – Да сколько ты работ поменял, когда пил? И эта работа до первой пьянки.

– Успокойся, не горячись, давай вечером встретимся и все обсудим. Не руби с плеча, пожалуйста.

Надежда отхлебнула немного чёрного кофе из стакана. Чёрная жидкость и мягкий, слегка горьковатый аромат заползли в горло и наполнили желудок теплотой.

– Я сказала – нет, я больше не буду с тобой встречаться, потому что, чуть что, ты всегда наступаешь на рюмочку.

– Стой, подожди, не клади трубку! – прозвучал в динамике её телефона голос растяпы.

– Всё, счастливо, и удачи тебе! – резко, будто кобра, в ярости зашипела она.

Затем она нажала на клавишу отбоя. Положила телефон на стол и начала дальше наслаждаться ароматным напитком. Допив кофе, она ополоснула чашку, и тут неожиданно снова зазвонил её сотовый. «Что тебе ещё надо», – метнулось у неё в голове.

– Да, привет Ева, – взяв трубку и увидев на дисплее номер своей лучшей подруги, поприветствовала она её.

– С добрым утром, как дела? – прозвучал вялый, сонный голос девушки в динамике телефона.

– Да всё было отлично, пока этот придурок не позвонил, – возмутилась Надежда.

– Да запиши его в чёрный список, и пусть всю жизнь звонит.

– Да хрен с ним, пусть себе названивает.

– Слушай, дорогая, я только встала, сейчас приведу себя в порядок и перезвоню тебе.

– Давай.

В трубке послышались короткие гудки. Она прошила в зал, упала на кожаный диван и взяла в руки ноутбук. Открыв его, она зашла на адрес своей электронной почты. И открыла непрочитанное сообщение: «Добрый день, Надежда Николаевна, вчера получил от вас второй роман «На грани безумия». Я его уже прочёл, мне он очень понравился. Сколько будем печатать экземпляров? С уважением к вам, Кривенко Константин Витальевич, директор издательского дома «Вокруг света».

Надежда щёлкнула мышкой, чтобы написать новое письмо. Затем задумалась и начала печатать ответ: «Здравствуйте, Константин Витальевич, рада, что вам понравился роман, давайте напечатаем тысячу экземпляров».

Затем она нажала на клавишу «Отправить», и тут же пришел ответ: «Сколько экземпляров вам нужно на руки?» – «Пять, я заеду за ними на следующей неделе». – «Я вам позвоню и сообщу, когда можно будет заехать за готовыми книгами».

Как только она прочла, вышла из почты и закрыла ноутбук.

* * *

Тридцатилетняя Ева Дмитриевна Величко вышла из подъезда в переулке Арбата. Её длинные белоснежные волосы были распущены, и маленький поток ветра слегка развивал их, подобно вееру. Ярко-голубые глаза подчеркивали её характер и целеустремленность в жизни. Белая майка с лейблом «Адидас» прикрывала лифчик третьего размера, черная кожаная юбка была чуть выше тонких, едва заметных колен. Она была невысокого роста и очень худая, завершали её вид чёрные босоножки на золотых застежках. Через плечо висела чёрная сумочка. Она открыла сумку и достала ключи от автомобиля. Нажала на сигнализацию. Белоснежный, стоявший в пяти метрах от неё, «Ниссан Жук» взвизгнул и подмигнул ей обеими фарами.

Она села за руль, вставила ключ в замок зажигания и, плавно сдав назад, тронулась. Как только она выехала со двора, на первом перекрёстке свернула направо, а затем, проехав прямо пять километров, остановилась и припарковалась около своего небольшого магазина. Название наверху гласило огромными буквами: «Продукты у Евы». Внутри магазина было пять отделов: первый – хлебный отдел, второй – с сырыми курами и полуфабрикатами, третий – колбасный отдел, четвертый – рыбный отдел, и последний отдел – с виноводочной продукцией. Она зашла внутрь и поздоровалась с продавцами. Затем прошла в виноводочный отдел, за прилавком стояла двадцатитрёхлетняя Мария Головченко.

– Маша, что сегодня, что-нибудь привозили? – строго спросила Ева.

– Да, Ева Дмитриевна, сегодня привезли пять ящиков водки, два ящика «Байкала», ящик «Триумфальной» и два ящика «Хаски». – Мария взяла в руки накладную и продолжила: – Две коробки вина «Каберне», ящик коньяка, бутылки по 0,5, «Ной» и пять ящиков пива «Столичного».

– Ладно, хорошо, давай накладную, – схватив из ее рук накладную, она продолжила: – Так, не забудь расставить товар, и протри полки, а то они пыльные.

– Я всё сделаю, Ева Дмитриевна.

Затем она подошла к Ольге в отделе, где в холодильнике на витрине лежали куры, окорочки, куриная печень и мясные полуфабрикаты.

– Оль, ты сделала заявку на завтра? – осведомилась Ева.

– Да, Ева Дмитриевна, я заказала, сказали, завтра утром привезут.

– Хорошо, на какую сумму заявка?

– Вот, накладная, – протянув ей написанную от руки накладную, сообщила Ольга.

Она взяла накладную и увидела сумму «10 500», затем она открыла кошелёк и положила ей на прилавок эту сумму.

– Завтра отдашь эту сумму, – сообщила Ева.

Ольга взяла деньги и убрала их в карман синего фартука.

– Так, девочки, минутку внимания! – произнесла она важным голосом.

Все обратили на неё внимание. Она продолжила:

– Меня не будет на выходных, буду только в понедельник, и рассчитаюсь с вами в понедельник.

После того, как они выслушали её, она вышла и, сев за руль, уехала.

* * *

Вечер выдался просто потрясающим, он был теплым, но не жарким, солнечный диск начинает свой ленивый спуск, тени, будто огромные небоскребы, вытягиваются, и тусклый свет постепенно окрашивает золотой скатертью два искусственных, высотой примерно с пятиэтажное здание, дуба. Прохладный ветерок размахивает листьями.

Автомобиль – такси тёмно-синего цвета «Фольксваген Гольф» подъехал к главным, выкрашенным в чёрный цвет, металлическим воротам ночного клуба. Огромная вывеска манила названием «Бронзовый бизон». Около ворот, напротив двух искусственных дубов, располагались бетонно-арматурные сваи, они были высотой около двух метров. На каждой свае наверху были отлитые из меди бизоны. Они стояли на четырех копытах и смотрели на автостоянку. Она находилась через дорогу – длинный плетеный металлический забор, вдоль которого стояли автомобили различных марок, и при выходе находилась небольшая будка – сваренный из листов железа и металлических уголков киоск с надписью «Охрана».

Из такси вышел Вячеслав Иванович Игнатченко, ему сегодня исполнилось двадцать восемь лет – гладковыбритый, на голове – короткий «ёжик» черных, как смоль, волос; широкоплеч, через белую с коротким рукавом рубаху был виден его накачанный торс. Стальной цвет глаз придавал овальному лицу металлический характер. Чёрные джинсы и кожаный ремень с модной бляхой в виде летящего орла с распахнутыми крыльями. Туфли с тупыми носами были весьма кстати.

Альберт Альбертович Ованесян протянул купюру в пятьсот рублей в руки водителю такси.

– Спасибо, брат, и удачи тебе, – сообщил Альберт.

– Спасибо вам, – взяв деньги и протянув свою визитку, ответил водитель. – Вот, мои цифры, если что, звоните.

– Буду иметь в виду, – выходя из автомобиля, сказал Альберт.

Он был как невысокий карлик, по телосложению похож на «хомяка» с небольшим животиком. Он был полностью лысым, ему было тридцать шесть, но на вид можно было дать все сорок пять. Короткие черные, слегка тронутые по бокам сединой, волосы, темно-оливкового цвета кожа, нос был вытянутый, похожий на киль яхты, мешки под маленькими чёрными глазами, толстые потрескавшиеся, словно две переварившиеся сардельки, губы. Под чёрной майкой на груди торчали чёрные волосы, сверху на майку была одета нараспашку кожаная жилетка, синие джинсы и серые кроссовки с логотипом «Пума», золотой «Ролекс» на левой руке на запястье, на правой кисти на указательном пальце была золотая печатка, а на безымянном – серебряный, с рисунком Кремля, перстень.

– А ты Лёхе звонил? – прервав тишину, царившую при входе в клуб. спросил Вячеслав.

– А то ты его не знаешь, он вечно либо работает, либо собирается, как вор, на ярмарку, – в ответ рявкнул Альберт.

Они прошли металлические ворота и зашли внутрь. Внутри по периметру стоял бетонно-металлический забор, при входе в клуб вверх с резким уклоном вела монолитная, с гипсовыми перилами, лестница. Они поднялись по лестнице. При входе были вылепленные из гипса и покрашенные в бронзовый цвет два бизона: один у петель двери входа, а второй – у ручки двери. Они зашли внутрь, и первое, что бросилось им в глаза – так это небольшой, выложенный из красного кирпича, охранный пост, справа у поста была деревянная дверь, а слева и по центру – огромные пластиковые окна.

Внутри было пять человек, посмотрев на их напряженные лица, не то, что не захочешь дебоширить в клубе – не захочешь даже матом при них ругаться. Они были как сторожевые ротвейлеры из серии «спецназ ГРУ».

Вячеслав и Альберт прошли дальше и попали в сам клуб. Зал был огромен. Слева в углу находился бар, за ним невысокий юноша протирал влажной салфеткой фужеры. Справа находилась сцена, на ней – два шеста, на шесте в трусиках и лифчиках танцевали прекрасные женщины – нет, это был не стриптиз, танец на пилоне больше напоминал эротическую гимнастику. Рядом со сценой – небольшие столики, за столиками мужики криками и возгласами аплодировали девушкам. Чуть дальше был танцевальный пол, где в центре находился диджей, зал был выложен деревянной вагонкой.

Вдоль стен и оконных пластиковых рам стояли деревянные столы и кожаные диваны. Они прошли дальше, и перед ними возникли две комнаты на одной надпись «Бильярдная», на второй – «Боулинг». Они зашли в бильярдную. Комната была очень маленькой, там находились лишь барная стойка и бильярдные столы.

– Сигареты есть? – подойдя к барной стойке, спросил Альберт.

– Нет, но есть в боулинге, – ответила рыжеволосая барменша.

– Да, ты прав, пойдем купим сигарет, покурим, а потом – в бильярдную, – заявил Вячеслав.

Мужчины отправились в соседнюю дверь, как только они туда зашли, тускло-желтый затем розово-зеленый, режущий, как лезвие бритвы, свет ослепил их на секунду. Они зажмурили глаза, а затем открыли их и пошли вперед. Там находились десять дорожек с боулингом, над каждой дорожкой было по монитору, и в начале дорожки стояли столы, за столиками сидели люди. Затем их привлек запах пиццы. Справа от них находилась пиццерия под названием «Пальчики Оближешь». Они прошли в буфет.

– Дайте две пачки красного «Мальборо», – протянув тысячу рублей, сказал Альберт.

– Одну секунду, – ответила кассир.

Она дала им две пачки сигарет и отдала сдачу, они отправились в бильярдную. Вдруг у Вячеслава зазвонил телефон.

– Да, Леша, где тебя черти носят? – на нервной ноте произнес Вячеслав.

– Я уже подъехал к «Бизону», – послышался голос тяжело дышащего Алексея в трубке. – Вы где?

– Мы внутри, в бильярдной.

– Я сейчас подойду.

– Давай мы ждем, – ответил Вячеслав и дал отбой.

– Приехал кабан? – подойдя к барной стойке, спросил Альберт.

– Да, сейчас подойдет.

К ним подошла барменша. Её улыбка открыла передние вставные золотые зубы.

– Два пива и соленые орешки, – заказал Вячеслав.

Барменша подставила стакан под кран и начала наливать пиво.

– Скажите, пятый бильярдный столик свободен? – осведомился Альберт.

– Да, – поставив два налитых пенистых стакана с пивом на стол, ответила барменша. – Час стоит пятьсот рублей.

– Вот, возьмите, – открыв кошелек и протянув пятитысячную купюру, сказал Вячеслав. – Бильярд на два часа, и за пиво.

Барменша отдала ему сдачу, они сели за стол и начали пить холодное пиво. Дверь в бильярдную распахнулась, и вошел Алексей Каверин. Град из виноградин пота стекал с его лба. Он дышал, слегка приоткрыв рот.

– Явился, не запылился, – сделав еще глоток пива, сообщил Альберт.

– Да, не говори, легок на помине, – добавил Вячеслав.

Алексей по телосложению напоминал огромного медведя гризли – он был здоровым, с двойным подбородком, лицо похоже на десятикилограммовый арбуз, глаза – огромные черные бусы – бегали по сторонам, будто он чего-то боится. Его пузо было похоже на пивной бочонок и свисало, как свисает рюкзак профессионального альпиниста. Размер серых джинсов был таков, что они едва сходились чуть ниже пуза. Два огромных потных пятна на желтой майке – одно было чуть ниже шеи, а второе – на животе. Зеленая олимпийка была нараспашку, на ней – ярлычок «Найк». Белые кроссовки сорок восьмого размера были сшиты на заказ.

Он подошёл к ребятам и пожал каждому руку.

– Здорово, мужики, – всё еще переводя дух, сказал он. – Пока не забыл, вот тебе подарок.

Достав из красного пакета пивной стакан, он отдал его Вячеславу.

– Спасибо, – коротко заметил Слава.

На стакане была нарисована щука, а надпись гласила: «Губит людей не пиво, губит людей вода».

– Мы в бильярд партию, а ты пивка закажи, – заметил Альберт.

– Думаю, еще к пивку рыбки взять, – ответил Алексей.

– Возьми, и побольше, – добавил Слава.

Альберт встал, подошёл к бильярдному столу, разложил шары, взял в руки кий и прищурил правый глаз, прицеливаясь. Вячеслав взял соседний кий.

– Ну, давай снайпер бей, – возмутился Вячеслав.

– Стой, обожди, в нашем деле главное не реакция, а точный прицел и резкий удар, – натянув улыбку, ответил Альберт.

Затем резко кием ударил по шару. Он разбил пирамиду, и шары начали кататься по деревянному, обшитому зеленой тканью, столу. Два шара закатились в лунки.

– Похвально, раньше у тебя с первого раза редко получалось загнать даже один шар, – заявил Слава.

– А я постоянно тренируюсь, – обходя стол с другой стороны, сообщил Альберт.

Схватив стакан пива и прихватив две полуторалитровые баклажки с пивом, к столу подошёл Алексей. Поставив на стол пиво, он вернулся к барной стойке и взял в пакете десять рыбёшек вяленой горбуши и десять рыбёшек сушеной щуки.

– Ты смотри, а Леха пожрать не дурак, – подчеркнул Вячеслав.

– Господа, завидуйте молча, – глотнув пивка и схватив горбушу, заявил Алексей. – Либо бросайте свой бильярд и присоединяйтесь к столу.

– Как закончим, так сядем за стол, – подчеркнул Альберт.

Затем Альберт снова прицелился и слегка толкнул шар, который ударил по жёлтому шару, и тот, в свою очередь, закатился в лунку.

– Дашь мне хоть мне разок ударить? – возмущенно поинтересовался Вячеслав.

– Это как получится. Если промахнусь, у тебя будет такая возможность, – улыбнулся, демонстрируя прокуренные желтые зубы, Альберт.

– Когда на шашлык едем? – откусывая кусок вяленой горбуши и смакуя его во рту, осведомился Алексей.

– Как только подцепим пару гламурных куриц, – засмеялся Альберт. – Лучше, конечно, трёх.

– Скучно без них, – добавил Вячеслав.

В этот момент Альберт ударил по шару, но он пролетел вскользь и не закатился в лунку.

– Наконец-то мой удар, – обрадовался Вячеслав.

Он нагнулся над столом, приготовился и ударил: шар прокатился по столу, раскрутив на столе еще четыре шара, и три из них закатились в лунку.

– Вот как играет профессионал! – восхитился с улыбкой Вячеслав.

– Бей дальше, профессионал, – передразнил его Альберт. – Не зазнавайся.

В этот момент в бильярдную зашли Надежда и Ева. Но в этот раз Надежда была в чёрных спортивных штанах фирмы «Пума», сверху на ней была черная футболка с рисунком воющего волка в зимнем лесу, синие кроссовки фирмы «Коламбия», а в правой руке небольшая кожаная белая сумка. Ева была в синих джинсовых шортах, розовой майке без рукавов и коричневых босоножках. Они сели напротив бара на высокие стулья.

– Да ты глянь, на ловца и зверь бежит, – взглянув в их сторону, обрадовался Вячеслав.

– Ты прав, как закончим играть, нужно клеиться к подружкам, – сообщил Альберт.

Барменша подошла к женщинам, протирая в руках очередной пивной стакан влажной салфеткой.

– Девчонки, пива? Или что покрепче желаете?

– Да, пива два бокала, – сказала Надежда.

– Сию секунду, – кивнула барменша.

Она поставила стакан и начала наливать пиво.

– Ну, рассказывай, как твой магазин? – спросила Надежда. – Процветает?

– Да как тебе сказать, – достав из сумки маленькое кругленькое зеркальце и взглянув на себя, начала Ева. – Торговля – вещь непредсказуемая, то она есть, и бешеный ажиотаж, а то, бывает, девчонки выходят охранять магазин, за день пять клиентов, и выручки нет. – Затем, убрав зеркальце, она продолжила: – Но пока держусь на плаву.

Барменша пододвинула к ним два стеклянных бокала с темно-желтым пивом. На верхушке стакана пенные пузырьки начали лопаться.

– Ты лучше расскажи, как твой второй роман? – сделав глоток, сведомилась Ева.

Затем она почувствовала, что пена осталась под её носом, и, чтобы не чувствовать себя неловко, она достала из сумочки влажную салфетку и вытерла её.

– Я еще не знаю, как будут брать мой второй роман, – ответила Надежда. – Потому, что его еще не напечатали. Будет он бестселлером или нет, я не знаю.

– Ну, так первый стал, и положительные отзывы критиков получил, – сделав еще глоток, подчеркнула Ева.

– Ну, ты знаешь, я не люблю писать сериями, я пишу все романы отдельно, – заметила Надежда, сделав глоток пива.

– Я думаю, и второй станет, потому что ты талантлива, – восхитилась Ева.

– Ой, спасибо тебе огромное, – заметила Надежда. – Ты сама как, не будешь расширяться? – сделав небольшую паузу, спросила Надежда.

– Да, были об этом мысли, в следующем году думаю открыть еще два магазина, – допив пиво, ответила Ева. – Хотя, что загадывать, – она напрягла брови. – Доживу, там видно будет.

В этот момент к ним подошла барменша.

– К пиву ничего не желаете?

– Дайте упаковку чипсов.

Она протянула им чипсы, Ева вскрыла упаковку и пододвинула к Надежде.

– Как у тебя на личном фронте? – решила сменить тему Надежда.

Ева удивлённо расширила глаза и не поняла, зачем Надежда решила поменять тему. Может, ищет идеи для романов – это мысль, как скальпель, промелькнула у Евы в голове, хотя это её работа, пускай выясняет. Положительная мысль опередила негативную, как Еве казалось.

– Это самая больная тема, спрашивать про личное, – небрежно ответила Ева.

– Почему? – поинтересовалась Надежда.

– Потому что все мужики – козлы, – отрезала Ева.

– Ну, не все, но большинство, – смягчила разговор Надежда.

– Как вот у тебя дела? – спросила Ева. – Нашла кого-нибудь?

– Да я и не ищу, я ищу идеи для романов, – ответила Надежда.

Они заказали ещё по кружке пива.

– Как твоя дочка? – Еву раздирало любопытство.

– Моя дочь пойдет в восьмой класс, а сейчас она гостит у отца в Питере.

– Вот время летит, она недавно ходила в первый класс, – удивилась Ева.

– Да, было время, – ответила Надежда.

* * *

– Партия! – закричал Вячеслав.

Он хотел привлечь к себе внимание. Ему это удалось, две девушки обратили на него внимание.

– Выиграл? – осведомился Алексей.

– Да, я угощаю, – коротко подчеркнул Вячеслав.

Он подошел к барной стойке.

– Мне пиво, пять литров разливного.

– Сейчас организую.

Барменша принялась за работу, а Вячеслав обратил внимание на двух очаровательных особ, сидевших в самом начале барной стойки. Он подошел к ним.

– Какие очаровательные, райские, спустившиеся с небес ангелочки, – восхищённо произнес он. – Не желаете нам составить компанию?

– Ты всем девушкам это говоришь? Или в твоем блокноте красавиц – благородных девиц мы стоим на первом месте?

«Красавиц – благородных девиц» она, насупив нос, произнесла с издевкой.

– А ты дерзкая, – улыбнулся, демонстрируя зубы, Вячеслав.

– Не хами, – обратилась к ней Надежда.

Барменша поставила на стол ему три баклажки с пивом.

– А по какому поводу вы нас приглашаете? – ненавязчиво произнесла Надежда.

– Так у меня день рождение, – тут же снова улыбнулся Вячеслав.

– Поздравляю, – оживилась с улыбкой и слегка обмякла Ева.

– Да, примите и мое поздравление, – она на секунду задумалась и добавила: – Мы сейчас с подругой присоединимся.

Они встали и прошли за столик к мужчинам. Вячеслав поставил пиво на стол.

– Итак, это у нас самый здоровый, Алексей, мой друг, работает водителем КамАЗа.

– Как ты меня официально представляешь, – моргнул глазом Алексей.

– Альберт, мой старый знакомый, делает евроремонты.

– Привет, девчонки, – присев рядом на стул, поприветствовал Альберт.

– Меня зовут Вячеслав, можно просто Слава, учусь в институте на хирурга и в свободное время помогаю отцу на работе, он у меня держит свою фирму, – закончил Вячеслав.

– Как ты всех официально представил, – сказала Ева.

– Я – Надежда, моя подруга Ева.

Альберт вскочил с места и купил у барменши пять пластиковых стаканов.

– Так, давайте я сейчас разолью, – подойдя и поставив стаканы на стол, сообщил Альберт. – Выпьем за знакомство.

Альберт начал под углом наполнять стаканы.

– Итак девчонки, расскажите о себе, – вошел в разговор Алексей.

– Я пишу книги, – заявила Надежда. – А моя подруга держит свой магазин.

– Ух ты, книги – это круто, – подчеркнул Вячеслав.

– В каком жанре пишешь?

– Психологические триллеры, – ответила Надежда.

– Дашь, что-нибудь почитать? – влез в разговор Альберт.

– Да, могу скинуть на почту или «В контакте», – сделав глоток, ответила Надежда.

– А что, ребят, так вот одни справляете день рождения? – одним глотком осушив стакан пива, поинтересовалась Ева.

– А как его нужно встречать? – спросил Вячеслав.

– Ну, я не знаю, на природе или в кафе большой компанией, – задумчиво ответила Ева.

– Я не люблю большие компании, – допив пиво, ответил Вячеслав. – Я люблю природу, баню, шашлык и речку.

– Наши вкусы совпадают, – подчеркнула Ева.

Вдруг сотовый телефон начал вибрировать в сумке у Надежды. Она достала его и взглянула – на дисплее высветилось «мама».

– Мне мама звонит, нужно взять трубку, – сообщила Надежда.

Затем она обратилась к Еве.

– Не пойдешь со мной в дамскую комнату?

– Нет, я не хочу, – отрезала Ева.

– Мама беспокоится, что дочка допоздна гуляет? – улыбнулся Вячеслав.

Надежда поставила телефон на беззвучный режим.

– А ты вообще близок с матерью? – осведомилась Надежда.

– Я звоню ей два раза в неделю, – буркнул Вячеслав.

– Уверяю тебя, для неё эти звонки – лучшие события за весь месяц, потому что тогда она чувствует, что часть твоей жизни, – тяжело выдохнула Надежда и продолжила: – Ведь она помнит тебя маленьким, когда она держала тебя, пела тебе колыбельную – это было лучшее время в её жизни.

– Здесь ты права, с этим не поспоришь, – оправдался Вячеслав.

– Не дай бог с тобой что-то случится, и тебя больше не будет, жизнь твоей матери закончится в то же мгновение, её сердце станет пустой дырой, – закончила Надежда и вышла из-за стола, отправившись в туалет.

– Она сейчас прямо в клочья тебя порвала правдой, – подчеркнул Алексей.

– Заткнись, – ответил Вячеслав.

Затем он налил себе еще пива и начал пить.

– Так, какие будут, дальнейшие предложения? – выпив еще стакан пива, спросила Ева.

– Я предлагаю поехать в загородный дом моих родителей и продолжить отрываться там, – сообщил Вячеслав.

– А где он? – спросила Ева.

– Десять минут езды на такси отсюда, – подчеркнул Вячеслав.

– Я не против, – заметила Ева.

В этот момент вернулась Надежда.

– Что я пропустила? – спросила она.

– Нам предложили поехать в загородный дом и продолжить справлять день рождения там, – растолковала Ева.

– Так, давайте не будем терять время, – оживилась Надежда.

Алексей взял у барменши два пакета, сложил туда пиво и рыбу. Они вышли из бара и, пройдя прямо, попали на танцевальный пол. Он был переполнен. Публика собралась самая разнообразная. Клубы табачного дыма проносились в воздухе, будто призрачный дым паровозного гудка, он, как туман, своей белой простыней накрывал всё вокруг. Разгоряченные потные тела толкались и не давали прохода. Они плясали под музыку диджея. Гул из фона колонок, которые были по краям, разрывался, и оконные рамы тряслись – вибрировали, словно отбойные молотки.

Наконец-то, им удалось протиснуться между этой толпы и выбраться на улицу. Вячеслав вызвал такси, Алексей, и Альберт закурили по сигарете. Ева и Надежда стояли рядом молча. Две огромные фары прорезали темноту, где стоял Вячеслав. Они, будто два снайперских окуляра, осветили подъезд к клубу. Подъехала темно-коричневого цвета «девяносто девятая». На крыше были шашечки.

– Бросайте соски, – кинул коротко Вячеслав. – Поехали.

– Вот такси летает, даже докурить не дал, – выбросив «бычок», сказал Алексей.

– Не говори, – подчеркнул Альберт.

И щелчком запустил «бычок» в сторону. Он покувыркался и упал на гравий. Они сели в автомобиль, Слава назвал адрес. Машина тронулась и поехала. Как только автомобиль выехал на дорогу, наступила могильная тишина, будто умиротворенность, лишь дорога с одной стороны и с другой стороны – лес. Цвета восковой свечи луна зависла в потоке чёрного неба, с высоты наблюдая за уснувшим тихим городком, заливая ночные улицы серебристым светом. На фонарных столбах, тех, что стояли вдоль дороги с одной и с другой стороны, горели лампы – они своим перламутром, сливаясь с серебристым светом, превращали всё в ночное золотое одеяло.

Тёплый летний ветерок доносился с пустырей, раскинувшихся сразу за городом – он будто щекотал мягким бальзамом лицо и обнаженную кожу клиентов такси. Он наполнял ноздри попутчиков запахом высушенных трав и цветов. Вялый и ленивый, несущий облегчение и райское наслаждение, он шевелил занавески в открытых окнах, листву на высоких березах и острые пики сосновых и еловых ветвей. В некоторых местах на крышах домах вертелись флюгеры – словно указывали, куда движется этот, будто раскаленный противень, океан жары.

Автомобиль подъехал к двухэтажному из красного кирпича дому. Едва было видно пластиковое окно на первом этаже, потому что забор из профлиста был почти под два метра. Они вышли. Вячеслав расплатился с таксистом и, выйдя, открыл входную, обитую рейками и покрытую лаком, дверь.

Они зашли внутрь. Это был настоящий дом охотника. Вешалки в огромном коридоре были из оленьих и лосиных рогов. На вешалках висели куртки, и пальто. Пол был обит сосновой рейкой, покрыт лаком, и сверху лежал коврик из шкуры белого медведя с головой. Стены были обиты кедровой вагонкой. Около вырезанной из березы полукруглой полки под обувь висела картина – гобелен, на картине были нарисованы три охотника с ружьями за спиной, сидевшие около костра, их окружали гектары леса. Овальное зеркало было на подставке, а подставка ввинчена в стену. По периметру овала сверху и снизу были чучела с рогами старых оленей.

Они прошли в огромный, поражавший своими размерами и красотой, зал. Там прямо по центру над огромным, с приподнятой крышкой, роялем сидело на сосновой ветке чучело филина. Ветка была вбита гвоздями в деревянную стену. Глаза филина – это два маленьких сверкающих алмаза. Слева в углу стоял огромный кожаный диван и рядом – два кресла. Напротив дивана стоял небольшой столик, на нём – плазменный телевизор марки «Самсунг».

В доме стало светло, как в солнечный день на улице, когда Вячеслав, щелкнув выключателем, включил свет – из красного дерева, по углам – с головами чучел лис, покрытая со всех сторон лаком, вспыхнула люстра. В дальнем углу на стене висели отреставрированные старые часы с кукушкой. Над ними на стене висела голова кабана. Его клыки, точно зубы оскалившегося волка, торчали вперёд. В центре зала стоял огромный стол. Вокруг него – стулья, над столом, обшитым дорогим красным деревом, были прикручены на саморезы еловые ветки, и на ветках – два орла. Один просто сидел. Его взгляд чёрных, как две бусины, глаз выражал спокойствие, а вот второй был с вытянутыми вперед лапами и с раскрытыми крыльями. Его глаза, точно две изумрудных камня, выражали ярость, будто он сейчас схватит свою добычу. Также над потолком, слева от орлов, летящих в сторону люстры, на ветках, привинченных к потолку, летели две хищных птицы: первая – ястреб, он был с распахнутыми крыльями и с открытым клювом, а вторая – коршун, его крылья также были распахнуты, но клюв закрыт.

Параллельно им сзади орлов на двух березовых ветках сидели три хищных птицы. Их клювы, будто жало паяльника, были устремлены вперед: первая была беркут, вторая – сокол и третья – гриф. Их взгляд был спокоен, а глаза – будто чёрные оливки. Над роялем слева висела шкура с головой гепарда – это украшение было в виде маленького настенного ковра. А напротив этой шкуры висела шкура с головой леопарда. Их оскаленные пасти были открыты, и глаза, точно молнии, выдавали бешеный характер. Пасти гепарда и леопарда смотрели друг на друга. И завершали зал четыре белых медведя, стоящие по углам, в каждом углу – по медведю – охраннику, стоящему на дыбах.

– Какая красота! – взвизгнула Ева. – Можно потрогать медведя?

– Да, конечно, – ответил Вячеслав.

Его отец не просто охотник, он помешан на охоте или, скорее, даже болен – эти мысли, будто ураган, пронеслись в голове у Надежды. Ева подошла и потрогала шерсть медведя. Алексей и Альберт вышли покурить на улицу. Там был участок двадцать соток. Огромный бассейн длиной двадцать пять метров был залит бетоном и покрыт мраморной плиткой. По углам бассейна стояли вылепленные из гипса и покрашенные в белый цвет на задних копытах кони – Пегасы с распахнутыми крыльями. Каждый конь был в стеклянной вазе и покрыт со всех сторон стеклом, точно на выставке.

Рядом стояла бревенчатая баня – дом был выложен из покрытых лаком бревен. Вдоль бани висели душевые гусаки – несколько леек. В стену из бетона были ввинчены пластмассовые мыльницы. Паутина из труб переплеталась над стеной и уходила за дом. По другую сторону бассейна находился огромный летний бар с барной стойкой из камня, покрытой гранитной мозаикой. Он тянулся вдоль бассейна почти на двадцать пять метров. Впереди была скульптура из металла – огромный кентавр с натянутым луком, и сзади у конца барной стойки – точно такой же кентавр. Деревянная беседка в роли курилки, куда присели Альберт и Алексей, закурив по сигарете, была выстругана и сбита из бревен.

На стене беседки были чучела головы черной пантеры с зелеными фосфорными глазами и с открытой пастью. Следом – голова пумы, пасть её была закрыта, и глаза светились ярко-огненным светом. Затем была огромная голова тигра с распахнутой пастью и чёрными, как сталь, глазами. Рядом стоял сваренный из металла мангал. Около мангала была голова огнедышащего дракона, точно сделанная профессиональным мастером на заказ из металла.

Надежда и Ева вышли на улицу, а затем вышел и Вячеслав.

– Так, я предлагаю шашлык и послушать музыку, – заявил Вячеслав.

– Поддерживаю, – отозвалась Надежда.

– Я займусь мангалом, – сказал Альберт.

– Может какая помощь нужна? – осведомилась Ева.

– Нет, мы все сами сделаем, вы же гости в моем доме, – ответил Вячеслав.

Закипела работа. Альберт засунул бумагу в мангал, сверху положил несколько досок и поджёг бумагу. Огонь по волшебству начал поедать бумагу, будто огненный язычок танцевал какой-то мистический вальс. Он разгорелся, подхватив доски – оранжево-красный язычок превратился в гигантский, и тепло огненной завесы начало распространяться вокруг. Алексей вытащил на улицу небольшой стол и поставил его около беседки. Затем Вячеслав вынес две стеклянные чашки, в одной был салат под шубой, во второй – оливье. Он поставил их на стол, затем Лёша принес на противне жареную картошку с окорочками. После на столе появились колбасная нарезка, сало, нарезанное мелкими ломтиками, арбуз, хлеб.

– Слушай, давай шашлык, – заявил Альберт.

– А что, уже всё догорело? – послышался голос Вячеслава из дома.

– Нет, но, через час догорит, – отозвался Альберт.

Слава вынес на стол пиво, две бутылки водки, несколько стаканчиков и затем принес готовый маринованный шашлык из свинины, вложенный в решётку.

– Вот, держи шашлык, – сказал Вячеслав.

Сухие бревна прогорали в мангале. Альберт взял в руки решетку и поставил её рядом с мангалом.

– Ну всё, давайте все к столу, – сообщил Вячеслав.

Затем он ушел в дом, включил музыку и вытащил на улицу три деревянных стула. Поставил их около стола. Из музыкального центра полился заводной рок-н-ролл. Все сели, пропустили по стаканчику. Кто-то запивал, кто-то закусывал. Затем в колонках зазвучал Стинг, плавная лирическая композиция.

– Можно вас пригласить? – протягивая руку, спросил Вячеслав.

– Да, конечно, – ответила Надежда.

Они подошли друг к другу, она накинула свои руки ему на плечи, а он опустил их на талию. Их взгляды встретились – в них проскользнула история любви.

– Ты очень красивая и мне нравишься, – едва приоткрывая губы, прошептал он.

– Ты тоже мне симпатичен, – ответила Надежда.

Она это сказала шёпотом, с придыханием. Из её рта поплыл по жаркому душному воздуху плавный аромат клубники. Приоткрыв ноздри, Слава втянул его – это была будто доза чистейшего кокаина. Запах попал внутрь его дыхания и, как адреналин, возбудил его. Он прижал Надежду крепче к себе и своими губами потянулся к ней. Она сделала тот же жест, и их губы встретились в поцелуе, хотя он был очень коротким. Затем Слава открыл рот и начал целовать её малиновые мягкие губы взасос. Надежде это нравилось, в её мозг будто попало райское влечение. Он прижал её талию к себе крепче и начал страстно целовать. Её глаза загорелись, а соски напряглись и вздулись, будто под кожу накачали воздух.

– Мы вынуждены вас покинуть, – едва оторвавшись от поцелуя, сказала Надежда.

Затем Вячеслав накинул ей руку на талию, и они ушли. В доме они прошли зал и зашли в огромную спальню. Чувствовалось, что эту спальню любят все. Дальнюю стену занимал вырезанный из красного дерева шкаф-купе. Напротив – огромная двуспальная кровать. Изголовье кровати было вырезано из натурального дерева, а над изголовьем, с одного угла и со второго, были чучела огромных львиных, с открытыми пастями, голов. Рядом стоял резной столик с расставленными на нём шахматами. Огромный камин был помещен в стенку и располагался в самой середине комнаты. Обрамление камина было из меди. Внутри камина была зола. Рядом с камином стояли в человеческий рост бронзовые подсвечники с налитыми на них восковыми дорожками. Несколько дорожек горело – языки пламени наполняли спальню желтоватым сиянием. Справа от камина располагался комод, который без труда мог вместить ещё одну комнату. И три книжных полки с различной литературой.

Он повалил её на кровать, погладил по животу и начал упорно целовать взасос. Гладя её бедра и массируя ляжки, он начал целовать упругую грудь и облизывать розовым языком выпирающие, набухшие от возбуждения соски. Он начал плавно стягивать с неё одежду, потому что она намекнула ему взглядом, чтобы он сделал это. Затем она начала стонать, потом он проник в её плоть, забившуюся в судорогах райского удовольствия.

Она отдавалась страсти, полностью обнаженная. Лишь тусклый свет луны падал через окно в их любовное гнёздышко. Он окружал ореолом её сальные волосы и обнажённое тело. Ноги опутали его ноги, а затем сплелись на его спине в узел. Глаза то открывались, то закрывались, рот открывался, чтобы в порыве страсти издать стон и глотнуть спёртого, тёплого воздуха. Затем её ноги взлетели, как крылья орла. Руками она перебирала его волосы, изгибала тело и требовала, чтобы он продолжал всю ночь и не останавливался.

Наступило утро. Едва солнечные лучи прорезали окна загородного дома, проснулся Вячеслав. Он открыл глаза и потянулся за сигаретами, но обе пачки были пусты.

Он встал, открыл холодильник, чтобы достать пива, но его в холодильнике не было.

– Ты куда, милый? – очнувшись от топота, спросила Надежда.

– Схожу за сигаретами, – коротко отрезал он.

Он надел шорты, майку с коротким рукавом, сланцы и ушел. В зале проснулся Алексей. Его голова раскалывалась, мучило жуткое похмелье, и засуха в его рту убивала его наповал. Он встал, зашёл на кухню и начал из-под крана пить холодную воду. Напившись вдоволь, он умыл лицо и отправился в зал. Прыгнул под одеяло к Еве.

– Что хотел? – едва продрав глаза, спросила она.

– Тебя хочу, – игриво произнес он.

– А я тебя не хочу, – протирая руками глаза, ответила она. – Ты не в моём вкусе.

– Скажи мне, за ночь что-нибудь изменилось? – спросил он.

– Нет, ничего.

– Тогда, почему я не в твоём вкусе? Вчера ты лезла ко мне целоваться, и хотела потанцевать, а сегодня я не в твоем вкусе.

– Я вчера была пьяна, всё, отстань от меня.

– Плевать мне, в моём ты вкусе или нет, я все равно трахну тебя.

Он схватил её за трусы и стиснул их. Она отвесила ему пощечину.

– Отвали от меня, жиртрест, – огрызнулась она.

Следующий удар пришел к её правой щеке, это была пощёчина. Искры брызнули из глаз Евы, ей показалось, что её ударили молотком.

– Не смей со мной базарить так, сука! – выкрикнул он.

Затем он повалил её на диван и накинул руки на шею. Страх ледяной медвежьей лапой сжал её горло. Кислород таял, как снег в конце марта. Глаза вылезали из орбит, на лбу выступали шарики пота.

– Я научу тебя с людьми разговаривать! – заревел он.

И резко саданул ей кулаком по уху. Удар отозвался эхом в её мозге, и ей показалось, что раскаленная спица впилась в перепонку – ощущение было, будто встревоженный голос ворвался в её ухо и вошел в мозг тупой ржавой иглой. Она начала открывать широко рот, но ничего не помогло. Затем она протянула руку и нащупала стакан. И, размахнувшись, врезала ему по голове. Стакан разлетелся вдребезги на несколько мелких осколков – они посыпались на пол, словно песок. Он ослабил хватку, и ей удалось выбраться.

– Тебе конец мразь! – взревел он.

– Да пошел ты! – выругалась она.

Она ударила кулаком его по физиономии. Он врезал ей в ответ, она споткнулась и чуть не упала.

– Сейчас я тебе объясню, что должна делать женщина в хозяйстве, – заревел он.

Затем схватил её за ногу и шею и приподнял над головой, точно мешок с картошкой, а затем резко ударил её об стол спиной. Стол слегка пошатнулся, но не сломался. Она взвизгнула. В её голове застучали невидимые отбойные молотки, и эти удары продалбливали мозг тупой, ноющей болью. Из носа брызнула кровь. Она схватилась за сердце, потому что оно стучало ещё и в горле, и хотела тем самым сбить дыхание. Он привстал на колени и снова начал сдавливать её шею – это как страх, который удавкой захлестнул шею и медленно стянул горло. Но в этот раз она вмазала ему коленом в пах. Удар был очень сильным.

– Твою мать, сука! – схватившись обеими руками за него, завопил он.

– Знаешь, что я люблю больше всего по хозяйству, ублюдок, – на улыбнулась и добавила: – Гладить.

Затем из-за спины резко утюгом – будто собралась рубить дрова – ударила его по нижней челюсти. Два окровавленных зуба вылетели из его рта, а струя алой крови поплыла, будто на гребне волны, по его подбородку.

Она замахнулась снова и хотела ударить его в висок носом утюга, но он отбил её замах и, схватив за горло, резко поднял над своей головой и, согнув руку в локте, швырнул её. Она, подлетев, врезалась в стекло, спиной разбила его и вылетела во двор. Осколки стекла полетели вниз. Он присел на одно колено и достал из своей сумки охотничий, с дубовой рукоятью, нож.

– Ну всё, тебе конец, конченая шлюха! – воскликнул он, выходя из дома.

Как только он к ней подошел и замахнулся стальным лезвием, на острие вспыхнуло отражение его гневных глаз. В этот момент ледяной палец страха провел по её хребту и пошевелил волосы на голове. Лицо покраснело, на лбу появились капли пота, вены напряглись – две синих, похожие на ужей, начали ползать в районе висков. В этот момент он полоснул ей ножом по горлу. Сталь легко пропорола тонкую кожу, и из-под неё начала литься кровь, словно из ручейка вода. Она схватилась за горло и начала дергаться, будто с ней случился эпилептический припадок. Затем она упала и больше не двигалась, лужа крови образовалась около её головы.

В этот момент из комнаты выбежала Надежда и увидела эту картину. На пороге возник с двумя огромными пакетами Вячеслав. Надежда мгновенно дала деру. Она побежала, слегка задев плечом Вячеслава. Он бросил пакеты и побежал за ней, за ним побежали Альберт и Алексей. Она ускоряла шаг и бежала быстрее, они не отставали. Вбежала в гору. Раскалённая, словно сковорода в духовке, земля плавила стопы её ног. Она сбежала с горы и забежала в лес. На лбу, плечах, ногах выступал пот, перед глазами мелькали деревья, будто кадры из фильма, если смотреть его в режиме перемотки. Пот затекал в глаза, расплывчатые деревья поплыли перед её взором. Она свернула вправо и, тяжело дыша, выбежала из леса и побежала к горе. Взобравшись на неё, она посмотрела вниз и остановилась. Внизу был крутой скалистый склон, поросший местами выжженными под солнцем кустами.

Следом подбежали Вячеслав, Альберт и Алексей. Они дышали ровно, а вот Алексей широко открыл рот и начал ловить спёртый душный воздух, вдыхая и выдыхая очень тяжело. При вдохе тупая ноющая боль била в виски, будто огненным факелом. При выдохе факел исчезал и превращал мозг в ледяную пещеру. Сердце его, словно стуча о рёбра, отстукивало марш в голове и горле. Его голова гудела, словно бильярдный шар, по которому только что стучали кием, гоняя от одной лузы к другой.

– Я больше не могу, сейчас умру, – заикаясь, произнёс Алексей.

Надежда взглянула на всех троих и, тяжело вздохнув, сказала:

– Так, нужно сообщить в полицию, что ты убил человека.

Она показала пальцем на Алексея.

– Мы не куда ничего заявлять не будем, – резко отрезал Вячеслав.

– Он совершил преступление и должен нести наказание, – она снова стояла на своём.

– Ты, я смотрю, дура, начиталась книг, – подключился к разговору Альберт. – Но тут дело пойдет не по твоему сценарию.

Затем Вячеслав резко толкнул её вперед, она споткнулась и кубарем покатилась по крутому скалистому склону вниз. Как только она скатилась, ударилась лбом о большой булыжник и отключилась.

– Что ты наделал? – отдышавшись, спросил Алексей. – Она заявит в полицию, и нас всех посадят.

– Возьми себя в руки и не ной! – воскликнул Вячеслав. – Никто не куда не заявит, и никого не посадят.

Затем Вячеслав тяжело вздохнул и продолжил:

– Нужно сначала избавиться от Евы и прибрать всё в доме, а потом – от этой суки.

– Всё всплывет, нас закроют, – возмутился Алексей.

– Успокойся, ничего не всплывет! – закричал Вячеслав. – Она всего-навсего девка, и без оружия, а нас трое, и вооружены.

Затем они отправились в дом. Как только они зашли, взяли тело Евы и завернули его в старый ковер, а после погрузили в темно-зелёного цвета джип «Патриот». Слава сел за руль, а Леша и Альберт – на заднее сиденье. Затем они выехали и поехали вдоль леса. На первом повороте Слава сдал вправо и припарковал внедорожник, заехав в лес. Альберт достал лопату из багажника и начал копать. После долгой упорной работы он выкопал яму глубиной два метра, длинной полтора метра, и шириной метр. Затем Алексей взял тело Евы за ноги, а Альберт – за руки, они бросили его в яму, и Лёша начал закапывать. Уже начало смеркаться, когда он закончил. Погрузил в автомобиль лопату, и они уехали.

* * *

Надежда, открыв глаза, очнулась и ничего не могла понять. Там, где она лежала на камне, осталась запёкшаяся кровь. Она встала, провела рукой по затылку, взглянула на свою руку – кровь была еще свежей и горячей. Солнце уже пряталось за горизонт, но пекло не сдавалось, и духота не давала ровно дышать. Она дышала, широко открыв рот, и всё равно она дышала, будто в бане – горячий воздух вулканом извергался у неё в горле. Если бы она болела астмой, то, наверное, задохнулась бы, и не помог бы ингалятор. Скорее всего, сто градусов по Фаренгейту – это примерно пятьдесят шесть по Цельсию. Эти мысли «грач» выбивал в её сером веществе мягкими комочками. Виски мгновенно заболели, и она побрела куда-то вдаль, ухватив обеими фалангами пальцев виски с двух сторон.

Джип «Патриот» подъехал к обрыву горы, но на склоне внизу никого не было.

– Куда она подевалась? Она заявит на нас в полицию! – выйдя из автомобиля, запаниковал Алексей.

– Так, успокойся и сядь в машину, – подойдя сзади и обняв за плечо., приказал Вячеслав.

– Что будем делать? – осведомился Альберт.

– У меня в доме есть квадроцикл и есть оружие, нужно её найти и прикончить, замести следы и сматывать отсюда, пока она не заявила на нас в полицию.

– А где мы будем ее искать? – осведомился Алексей.

– Ну, хватит уже ныть, возьми себя в руки! – закричал на него Вячеслав.

– Она ранена и не могла далеко уйти, – заметил Альберт.

Они поехали в сторону дома. Надежда слышала звук автомобиля, но он всё удалялся и удалялся. Затем она спустилась вниз через лес и увидела впереди горную речку. Она ускорила шаг и подошла к ней измученная, с натертыми от пота ногами, вся обливаясь потом, с разодранными кистями на тыльной стороне ладони, но всё ещё живая. Она упала на колени и, набирая в ладони воду, начала жадно глотать её, утоляя свою жажду. Затем она упала в воду и начала мыть свое измученное тело. После того, как она ополоснулась, ей немного полегчало, и она начала дышать немного легче.

Снова послышался отдаленный гул мотора, но с каждой секундой он приближался и начал превращаться в звериный рёв. Но смутило её то, что автомобильный рев прерывает более мощный мотоциклетный – он, будто звук турбины, рвал её перепонки на куски фарша. Она заткнула уши. Он вытягивал из её тела жилы и сдавливал мозг когтями хищного зверя. Она побежала, но вдруг остановилась, потому что ноги вдруг перестали ее слушаться, а этот проклятый рёв наступал. Страх заползал ей за шиворот и стекал струйками холодного пота по спине между лопаток, сжимая икры накачанных ног, выворачивая их и мешая бежать дальше. Но она нашла в себе силы и побежала дальше, но не успела пробежать и пяти минут, как к речке подъехали «Патриот» и квадроцикл.

– Я думаю, нужно разделиться и найти её, – слезая с квадроцикла, сообщил Вячеслав.

– И, как ты себе это представляешь? – осведомился Лёша.

– Ты останешься здесь, а мы поедем по разным сторонам.

– Вы хотите оставить меня одного? – удивился Лёша.

– Ну, что ты как маленький ребенок, ну, хватит, надоело, – возмутился Альберт. – У тебя есть дробовик, рюкзак с едой, мы быстро вернёмся.

– Ну, езжайте, – ответил Леша.

Вячеслав достал снайперскую винтовку, зарядил её и повесил себе через плечо, его пистолет ТТ висел под мышкой слева в кобуре. Он сел на квадроцикл и, пару раз газанув, уехал вперед. Альберт сел за руль джипа, перезарядил обрез и кинул на переднее сиденье коробку помповых патронов, затем тоже уехал. Леша поставил рюкзак на землю и рядом положил дробовик, ему приспичило по малой нужде. Зайдя в лес, он расстегнул ширинку. Сзади к нему подкрадывалась Надя, она шла на носочках, чтобы её не было слышно. Она схватила дробовик и направила его на Алексея.

– Стой, подожди, успокойся, – вздрогнул он.

– Сдохни, подонок! – завопила она.

Нажала на курок – щелчок, затем снова и снова. Магазин для патронов был пуст.

– Неужели ты думала, что я настолько тупой, и мои мозги заплыли жиром, чтобы оставить заряженным дробовик?

– Сегодня ты сдохнешь, – замахнувшись, как бейсбольной битой на него, окрысилась она.

Затем она нанесла удар, но он лишь со свистом рассёк воздух, она нанесла снова удар, но в этот раз Леша блокировал его рукой и резко толкнул её вперед. Дробовик вылетел из её рук, она отошла на три шага назад и припала на колени. Она ощутила, будто её толкнул поезд, а не он.

– Сегодня я научу тебя дышать под водой, сука! – демонстрируя свои зубы, съязвил он.

Затем он зашел по колено в холодную воду и резко ударил её тыльной стороной ладони, она развернулась вокруг своей оси и всем телом и лицом упала плашмя в воду. Она нащупала каменистое дно и хотела встать, но рука, точно щупальце омара, вцепилась в её шею и сталью сдавила, опуская в воду. Холодная вода и уставшее измученное тело – точно раненного зверя, загнали в угол, и хотят его убить. Её мышцы размякли, становясь дряблыми, вялыми. Она не могла уже сопротивляться. Веки отяжелели, будто к каждому из них подвесили по огромной чугунной гантели. Вода захлестнула её, увлекая за собой вдаль по течению.

Несмотря на то, что вода была холодной, жар окутал её голову сомкнувшись гигантской звонкой сферой, наполненной призрачными голосами. Перед её взором поменялся мир, она увидала огромный каменный грот, рядом были могильные склепы из мрамора. Она закричала. Воздух вырвался из легких серо-мутными пузырями, и они поплыли вверх, серебрясь в пелене илового цвета, пробивающегося сквозь слой темно-мутной воды. Она забилась. Руки судорожно, будто в лихорадке, искали опору, чтобы вытолкнуть тело на поверхность.

Звон в ушах был похож на мощные удары металла о металл, будто в её ушах прибывал поезд на перрон, и звук становился всё громче и громче. Это означало, что начинается удушение – словно ей на шею накинули виселицу и убрали из-под ног опору. Организм требовал кислорода. Перед её глазами поплыли мутно-коричневые круги. Судорожным движением она рванулась вверх, точно мотылёк, вырвавшийся из горящего костра. Пальцы, будто клешни краба, вцепились в ногу Лёши. Затем она, протянув руку, ущипнула его за достоинство.

– А-ай! Мне больно, сука! – ослабив хватку, закричал он.

И на мгновение ей удалось высунуться из воды, широко открыв рот, она жадно глотала воздух. Затем, отцепив руку, резко ударила его кулаком по лицу. Он опешил и отошёл назад. Он снова схватил её за горло, и в этот момент она вытащила у него из чёрном, потертого кожуха нож и полоснула им его кисть. Из образовавшейся раны потекла кровь.

– Ах ты, дрянь! – схватившись за рану, заявил он.

Она замахнулась ножом, рассекая им горячий воздух, и сталь, на которой отразился небольшой кусочек полумесяца, прорезал ему горло. Густая кровь, будто брызги шампанского, выстрелила вверх, заливая лицо Нади. Его зрачки расширились и были похожи на большие монеты. Он прикрыл ладонью горло, Надя взмахнула ножом и воткнула в его правый глаз. Нож вошел внутрь по самую рукоять. Он отпустил горло и схватился за рукоять ножа. Из горла начался кровавый фонтан, который превратился в водопад.

Его начало трясти он упал на колени. Боль парализовала его, но он начал тянуть на себя рукоять ножа, однако смог его вытащить лишь на половину, а затем плюхнулся на живот и умер. Надя вытащила из его заплывшего зрачка нож, положила его в футляр, взяла его рюкзак и дробовик. Пошарив по его карманам, она обнаружила патроны и, спрятав их в рюкзак, покинула эту реку. Она отправилась вниз вдоль русла. Увидав небольшую пещеру или, скорее, что-то похожее на пещеру, залезла внутрь и упала на спину.

Она не знала, сколько сейчас времени. Вдруг внезапно налетел ветер, принеся с собой прохладу и облегчение, сдернув одеяло пекла с ночной горячей земли, он играл листьями деревьев, гнал облака, то и дело заворачивая в них ухмыляющийся мертвым оскалом прозрачно-белоснежный мрамор серпа месяца.

Немного погодя она развязала тесемки рюкзака и, перевернув его вверх дном, начала трясти. Изнутри выпали две банки «Холстона», старые перепачканные цвета хаки брюки с черным кожаным ремнем, банка тушенки, две серых мужских футболки здоровенного размера. Она схватила банку с пивом и, вскрыв со щелчком крышку, начала жадно пить. Холодное пиво слегка обожгло сухое горло, но с каждым глотком она блаженно прикрывала глаза. Не прошло и минуты, как она выпила банку, смяла её и, воткнув нож в банку тушенки, начала открывать. Открыв, она руками вытащила жир и отбросила его в сторону, потом она начала доставать мясо и, закладывая его себе в рот, жадно жевать, точно не ела месяц.

Как только она поела, вскрыла вторую банку пива и начала жадно пить. Допив, выкинула банку. Схватив рюкзак, в кармашке сбоку она обнаружила что-то прочное. Сунув туда кисть, она обнаружила носовой платок, пачку сигарет «Кэмел» и бензиновую зажигалку. Используя пустой рюкзак в роли подушки, она прилегла, вставив сигарету в рот, открыла зажигалку. Едкий бензиновый запах, точно нашатырный спирт, впился, как пиявка, в нос, она поморщилась. Чиркнув по колёсику, увидала золотистые искры, и тут же вспыхнул язычок желто-голубоватого пламени. Она прикурила и убрала зажигалку в карман. С каждым разом она все чаще затягивалась, выпуская дым в прохладный чистый воздух. Спустя две минуты вокруг неё образовалось облако табачного дыма. Она стряхнула цилиндрик скопившегося пепла с сигареты на пол и, затушив окурок, закрыла глаза. Сон овладел ею мгновенно.

* * *

Начало светать, наступило утро, но солнце ещё не взошло. Джип «Патриот» приблизился к реке, и тут же подъехал Вячеслав на квадроцикле.

– Кажется, я что-то вижу, – выйдя из машины, сказал Альберт.

– Что ты там увидел? – осведомился Вячеслав.

Альберт подошел к реке и дёрнул за рукав в воде. Из речки, точно вынырнул аллигатор, поднялось тело Алексея. Альберт закашлял. В глазах помутнело. Рвотный рефлекс не заставил себя долго ждать. Он присел на одно колено, нагнулся, и его начало рвать. В горле появилась горечь, точно ему туда налили уксуса, на лбу выскочили капли пота и начали стекать вниз, забиваясь в глаза. Изнутри его трясло, и желудок стал выворачиваться наизнанку. Когда его закончило рвать, он начал тяжело дышать, будто после марафона. Ему казалось, что он выплюнет оба легкого.

– Сука! – закричал Вячеслав, размахивая руками. – Чёртова мразь!

Он подошел к Альберту.

– Ты как, в порядке? – спросил он.

– Нет, я ни хрена не в порядке, – выпалил тот. – Ты понимаешь, что она либо заявит в полицию, и мы сядем в тюрьму, – он говорил это, тяжело дыша, – либо убьёт нас.

– Так, успокойся и не истери, как баба во время месячных! – закричал Вячеслав. – Она никуда не заявит, она тоже убила человека, а насчёт нас – да у неё кишка тонка, нас двое, а она одна, нужно срочно найти её и убить!

– Кишка, говоришь, тонка, но Алексея убить не тонка была! – завопил Альберт. – И нас захочет прикончить.

– Мало ли, что она захочет! – снова сорвался на крик Вячеслав. – Ты – мужик, возьми себя в руки, будь на телефоне, давай разыщем эту стерву и грохнем.

– Всё, успокойся, не ори на меня, – возмутился Альберт. – Давай её найдем. Но действовать сообща будем.

– Конечно сообща, – подчеркнул Вячеслав. – Если ты найдешь её, звони, если я найду, я тебя наберу.

Вячеслав сел на квадроцикл и, газанув, уехал, и Альберт сел за руль и поехал в другую сторону.

Звук запускающегося движка разбудил Надежду, она встала и прислушалась. Услышала, как автомобиль завёлся, и звук двигателя становился всё тише и тише. Она вылезла из своего логова и пошла вперед. Взяв с собой дробовик, на пояс она повесила нож в чехле, а в кармане лежала зажигалка.

Альберт давил газ в пол. Движок ревел, словно дикий зверь, дорога была с ухабами, поэтому автомобиль слегка потряхиало, но стрелка спидометра заскакивала за отметку сто километров в час. И вдруг неожиданно она начала падать, а датчик на приборной панели с рисунком бензоколонки опустился до нуля. Стрелка спидометра достигла нуля, автомобиль встал и заглох.

– Твою мать! – ударив баранку в черном кожаном чехле, выругался Альберт. – Бензин кончился, этого еще не хватало.

Он вышел из автомобиля и заглянул в багажник. На его счастье, в багажнике было две темно-зеленого цвета канистры с бензином. «Ну, слава богу», – сказал он сам себе.

Это прямо подарок судьбы, мелькнуло в его голове. Он взял канистру скрутил крышку бензобака, поставил воронку и начал заливать.

Надежда поднималась по скалистой местности вверх. Стопы ног горели, лоб, лицо и плечи были липкими от солёного жаркого пота. Она тяжело дышала открытым ртом, еще чуть-чуть, и получила бы солнечный удар. Она остановилась и увидела в трёхстах метрах от себя, как Альберт заливает бензин. Она передернула затвор и прицелилась. Капли пота, как жемчужные бусинки, заползали в глаза и жалили её зрачки, точно жало кобры. «А-ай, глаза», – сказала она сама себе.

Затем опустила дробовик и начала горячими ладонями вытирать глаза. После снова вскинула оружие и прицелилась. Альберт убрал пустую канистру в багажник, закрыв его. И тут прозвучал выстрел. Надежда из-за отдачи сделала шаг назад, это звук чуть не оглушил её, точно пуля у виска пролетела, как ей показалось. Пуля пробила ляжку Альберта насквозь.

– А-ай! – закричал он.

Зрачки его расширились. Тупая ноющая боль пронзила мозг, будто шампур – мясо. Его колени подогнулись, но он не упал. Его руки затряслись, и он, хромая, взяв с переднего сиденья обрез, побрел вперед.

Вот дура, целилась в голову, а попала в ногу. Эта мысль задела мозг Надежды. Она, держа дробовик перед собой в боевой изготовке, пошла вперед. Альберт ковылял, тело всё вспотело, пот стекал со лба, руки тряслись, будто он держал строительный вибратор для бетона. Ручеёк крови из его раны тянулся за ним.

Она шла вперед по кровавой дорожке, и вдруг она исчезла. Надежда посмотрела направо, затем налево, но крови нигде не было. Она пошла вперед, он со склона прицелился ей в голову. Рука тряслась, но он нажал на изогнутый спусковой крючок. Раздался выстрел – горячий, жаркий воздух наполнился оружейным порохом, который заложил его нос. Пуля прошла навылет, прострелив ей мышцу, идущую от плеча.

– А-ай! – закричала она. – Ублюдок!

Затем она бросилась бежать. Её сердце выпрыгивало из груди, стучало в горле, ушах, во рту пересохло, дыхание сбилось с нормального ритма, она бежала из последних сил. Из раны лилась кровь, точно вода из не до конца закрытого крана.

– Я задавлю тебя, стерва! – спускаясь со склона и хромая, закричал Альберт.

Он доковылял до машины, кинул обрез на переднее сиденье, подняв сначала здоровую ногу, затем сел на сиденье и после двумя руками закинул простреленную конечность. Запустив двигатель, он вдавил акселератор. Автомобиль резко рванул с места, на первом повороте он взял немного правее и свернул.

Её ноги уже не могли бежать, она теряла почву под ногами. Но широко открыв рот, бежала, будто загнанный конь убегает от бойни. Она спустилась вниз, и перед ней оказалась асфальтированная дорога. Она побежала вдоль неё. Затем увидела через дорогу автомобильную заправочную станцию. И вот оно, счастье, или спасение – она поняла, что она не умрёт точно.

На заправке стоял полицейский автомобиль марки «форд». Один из полицейских ел в салоне гамбургер и запивал его горячим ароматным кофе, а второй полицейский толстого телосложения вставил пистолет в открытый бензобак и ушел рассчитываться. Она ускорилась и побежала через дорогу по раскаленному, как сковородка в духовке, асфальту. Второй полицейский вышел, в руке он нёс бумажный пакет. Он сел в машину, изъял из пакета гамбургер и начал его есть.

– Помогите мне! – закричала, размахивая руками, Надежда.

Сзади приближался на автомобиле Альберт. Она слышала рёв его двигателя – он стоял в ушах, точно надоедливая пчела. Ноги её сбились, она, споткнувшись, чуть не упала. Потом уменьшила темп, потому что уже не могла дышать, и в икрах от дикого напряжения началась судорога. Но ей удалось подбежать к полицейским.

– Помогите, меня хотят убить! – упав на колени перед дверцей полицейского автомобиля, закричала она, порвав все голосовые связки.

Толстый полицейский выронил из рук недоеденный гамбургер и уронил стакан горячего кофе себе на брюки.

– А-ай! – завопил он.

Затем выбрался с водительского сиденья и подбежал к Надежде. В этот момент его ушные перепонки чуть не лопнули из-за того, что напротив через дорогу, резко вдавив тормоз в пол, остановился Альберт. Он прикрыл уши руками. Альберт вытащил обрез и выстрелил. Пуля пробила толстому полицейскому кадык навылет, он упал на колени, будто его ударил инсульт. Глазные яблоки расширились и были похожи на пятирублевые монеты. Кровь из простреленного горла потекла мгновенно, сначала прерывистыми толчками она брызгала вверх, а потом, будто под давлением, рванула длинной струей.

Второй худощавый полицейский выскочил из автомобиля. Следующая пуля, выпущенная из обреза, пробила бензоколонку. Она, как картонная коробка, оторвалась и, подлетев вверх, упала с грохотом на асфальт. Тугая струя бензина, будто из брандспойта, окатила полицейского с ног до головы бензином. Затем последовал еще выстрел из обреза, пуля угодила в соседнюю колонку, и раскаленная золотая искра отрикошетила, вспыхнув небольшим язычком огня. Языки красного пламени побежали по реке бензина, за считанные секунды они окутав ярко-оранжевым пламенем всё вокруг.

Раздался взрыв, одну колонку, охваченную пламенем, взметнуло в воздух, будто запустили летучего змея. В воздухе её разорвало, и вниз полетел ливень из ошметков плавящегося и горящего металла. Огонь был повсюду, деревянную хилую дверь маленького магазина мгновенно охватили и поедали, будто мыши поедают крупу, языки оранжево-красного пламени. Внутри магазина огонь пожирал всё на своем пути – он закружился в комнате огненным смерчем. Горела витрина, стены, крыша и пол. Затем раздался еще один взрыв, и огненный шар вылетел из окна, выбив пластиковую оконную раму вместе с петлями. Она полетела на дорогу. Еще две колонки взлетели на воздух – огненный вихрь поедал всё на автомобильной заправочной станции. Он закрутил её в огненном водовороте смерти.

– Нет, этот кошмар никогда не кончится! – кричала Надежда.

Словно живой факел, худой полицейский бегал по площадке, пытаясь сбить пламя. Оно сжигало его кожу, волосы на голове. Наружу появились кости его ног и рук, вместо глаз образовались черные дыры, он упал на колени. Уши его уже падали на землю. Орущий рот – вот что увидела перед его смертью Надежда. Затем она увидела на переднем сиденье кобуру, схватила её, вытащила пистолет Макарова и побежала через дорогу. В этот момент полицейская машина взорвалась, и полностью охваченный дьявольским огнём автомобиль взлетел вверх и мгновенно рухнул вниз. Надежда прыгнула на капот «Патриота», точно черная пантера, и направила ствол пистолета на Альберта.

– Тебе крышка, ублюдок, – заявила она.

Он мгновенно вдавил газ в пол, и автомобиль рванул вперед. Она покачнулась и, ухватившись за небольшую щель на капоте, едва удержалась, не слетев с него.

– Нет, это тебе пришел конец! – закричал Альберт.

Затем она снова направила ствол пистолета на него, и он на скорости резко вывернул рулевое колесо влево. Автомобиль занесло, он резко съехал на обочину, а затем въехал в неглубокую канаву.

Он подскочил на кочке, и Надежда подлетела вверх и, отпустив руку, упала на капот, Альберт вдавил тормоз в пол. Надежда по инерции полетела вперед ногами. Затем она упала на живот, вскочила на ноги и спиной налетела на стоящий впереди огромный ствол дуба.

– А-ай! – закричала она.

Встав на четвереньки, она мучилась от невыносимой боли – словно по спине ударили несколько раз розгой. В голове её бил какой-то адский колокол, не давая прийти в себя. Глаза видели всё смутно – перед ними возникла какая-то белая марля. Из носа шмыгнула вниз струя крови.

– Я задавлю тебя, чертова сука! – закричал Альберт.

Он давил газ в пол. Но автомобиль наглухо сел в яме, и лишь колёса вращались на месте, шлифуя и разбрасывая веером сухую землю. Он продолжал давить, не сдаваясь. Но это всё было бестолковым ходом. Тогда он выжал сцепление и включил задний ход. Но автомобиль лишь покачнулся, оставаясь на месте – колёса уже вырыли небольшие ямы, разбрасывая грязь и поднимая клубы пыли.

– Я сожгу тебя, стерва, – заявил он.

Он вытащил одну ногу из машины, затем – вторую и, ковыляя, пошел к багажнику. Оттуда он достал полную канистру и пошел к ней. Она в этот момент немного пришла в себя, боль в голове немного отпустила, глаза стали лучше видеть. Она схватила рядом лежащий пистолет и направила его на Альберта.

– Не двигаться, подонок! – закричала она.

Он её проигнорировал и пошел вперед.

– Я сказала: не двигаться! А то твои мозги будут соскребать с этого чертового автомобиля!

Он остановился.

– Послушай, успокойся, не делай глупостей, – сказал он.

– Глупость я совершила, когда связалась с вами. Вы – отмороженные на всю башку!

Он посмотрел на неё и замер, как памятник. Он понял одно: она не шутит и точно выстрелит.

– Так, поставь канистру медленно и отойди к машине, – аявила она в приказном тоне.

Он поставил канистру и сделал два шага назад.

– Гори в аду, мерзавец! – громко крикнула она.

А затем выстрелила. Пуля пробила бензиновый бак, и его разорвало. Прогремел взрыв. Машину мгновенно объяло красно-желтым пламенем. Из окон вылетели огненные шары, колёса окутали языки пламени – едкий черный дым повалил от расплавленной резины колёс. Обшивка, пол, потолок и приборная панель полыхали. Огненная занавеска не осталась в долгу перед Альбертом, она накинулась на него, словно лев на мясо, и окутала с ног до головы.

– Потуши огонь! – эта проглоченная фраза вырывалась с огненным грибом из его рта. Его волосы, уши, глаза и череп горели и огненными ошметками падали на землю. Чёрные пузыри начали вздуваться на его руках, ногах, животе. Он упал на колени. Вся его кожа почернела, показался череп. Огонь проник внутрь и начал двумя фитилями вылезать из его глаз, череп горел изнутри. Надежда направила на него пистолет и нажала на курок, пуля угодила в лоб. Она схватила канистру и покинула это место.

* * *

Вячеслав подъехал к дому и зашел внутрь, он звонил Альберту уже три раза и вот снова, приложив мобильник к уху, набрал его номер. В ответ электронный голос ответил: «Номер находится вне зоны действия сети, позвоните позже».

Он бросил телефон на диван. Налил в ванной в таз воды и принялся мыть полы. Он прибрался в доме, разбитое стекло убрал в урну. Весь вспотевший и уставший, он отправился в ванную, чтобы принять холодный душ и смыть дневную усталость. Он залез под тугую струю ледяного душа, сначала холодная вода была неприятна, но спустя две минуты он привык.

Истерзанная, уставшая, избитая, но все ещё живая, в дом с канистрой в руках зашла Надежда. Она не стала терять времени и, открыв крышку канистры, начала лить бензин по всему залу, в коридоре, в небольших проходах вдоль ванной, разлила его на кухне, а затем бросила канистру. В ванной глухой звук услышал Вячеслав. Он быстро закрыл кран, вылез из ванны и надел трусы.

– Выходи, подонок, я знаю – ты в ванной! – закричала она.

Затем направила пистолет на дверь ванной комнаты и нажала два раза на спуск. Выстрелы нарушили умиротворенную тишину в доме. Обе пули попали в дверь.

– Убери пушку, давай всё обсудим! – выкрикнул он в ответ.

– Тут нечего обсуждать. Высунь рожу, и я прострелю твою голову! – засмеялась она.

Но ее смех получился каким-то истерическим. Вячеслав толкнул дверь. Она снова нажала на курок. Пуля прострелила дверной косяк.

– Что, неловко чувствовать себя в ловушке? Когда ты – загнанный зверь, и тебе некуда идти, только на вилы? – снова сквозь зубы начала она смеяться.

– Будь хорошей, опусти пистолет, давай просто поговорим! – крикнул он из ванной.

– Просто поговорим, – усмехнулась она. – Высунься, и я нашпигую твою харю свинцом, – снова засмеялась она. – И ни один хирург не возьмется за операцию.

В этот момент Вячеслав рискнул и выбежал из ванны, она нажала на курок. Пуля просверлила в плече небольшую рану, из которой потекла кровь. Затем она снова нажала на курок, но в этот раз пуля попала в дверь, и он ускользнул. Марля на её перевязанной мышце полностью пропиталась кровью. Она поморщилась от напряжения, затем снова нажала на курок, пуля снова угодила в дверь. Затвор пистолета сдвинулся назад – патроны кончились.

– Твою мать, – сквозь зубы прошипела она себе под нос.

– Что, кончились патроны?! – крикнул из зала Вячеслав.

Она ничего не ответила, а лишь швырнула пистолет на пол и достала из кармана зажигалку. Она открыла её и зажгла – язычок пламени расцвёл, словно цветок под палящим солнцем в начале мая. Вячеслав выскочил из зала и мгновенно выстрелил. Пуля впилась в её левом плече.

– Гнида! – присев на ступеньки, выругалась она.

Ступеньки Т-образной лестницы разделяли первый и второй этажи в доме. По инерции от выстрела она присела на вторую ступеньку, а зажжённая зажигалка находилась у неё в другой руке. Он пошел к ней, угрожая пистолетом.

– Подохни, сукин сын! – яростно крикнула она и бросила зажигалку в бензин. Горящая зажигалка упала, плеснув во все стороны едкими струями горючей жидкости. Желтовато-голубой чёртик огня соскочил с фитиля и пустился в пляс, разрастаясь, охватывая комнату гудящей обжигающей волной. Вячеслав стоял по щиколотку в бензине и от испуга выронил пистолет. Язычок пламени побежал прямо на него по бензиновой дорожке. Огненная стена охватывала всё вокруг, заполняя дом и превращая его в настоящий ад. Надежда побежала наверх по лестнице. Затем она остановилась около окна и, открыв его, посмотрела вниз. Там была бетонная дорожка и огромный бассейн. Она прыгнула, размахивая в воздухе ногами.

– Ты испортила мой дом, сучье вымя! – закричал Вячеслав.

Он побежал прямо по огню. Выбора у него не было, нужно было выбираться наружу. Пламя опалило его ноги, и языки танцевали на его ступнях и коленях, когда он бежал по лестнице на второй этаж. Он остановился и прыгнул вперед ногами в бассейн, размахивая ими, будто горящими ножницами, в воздухе. Он погрузился в холодную воду, но Надежды в бассейне уже не было.

Она забежала в старый бревенчатый сарай. Внутри нашла пенёк для рубки дров, в него был воткнут топор, справа сложены нарубленные дрова, и на лавочке около входа лежала полутораметровая стальная цепь. Она схватила топор за ручку и вытащила его, боль в руке немного дала о себе знать. Она прихватила цепь, намотав её на другую руку, и побежала к бассейну. Подбежав к гипсовой статуе Пегаса, она врезала с размаха по ней топором. Стеклянная ваза, в которой стояла скульптура, лопнула, и миллион осколков, будто ветер погнал иней, посыпались на неё и тут же упали на бетонное основание. Она взмахнула топором во второй раз и ударила по задним копытам коня. Гипс от удара начал осыпаться, и скульптура покачнулась. Она, выставив руки вперед, толкнула её в бассейн.

– Не-е-ет! – закричал Вячеслав.

Когда вынырнул и увидел, что голова коня падает прямо на него, он снова нырнул под воду. Скульптура с грохотом упала в воду. «Теперь я поняла, что станет твоей могилой», – зашевелились будто ужи, мысли в её голове. Она побежала ко второй скульптуре и с размаха кинула в неё топор. Тяжёлый инструмент, со свистом кувыркаясь в воздухе, угодил в стекло. Оно огромными пластами рухнуло вниз и рассыпалось на небольшие куски. Она также отбила копыта скульптуре и толкнула. Вторая скульптура грохнулась в воду. Она побежала к третей и начала с размаха бить её цепью. Звенья цепи свистели при каждом взмахе. После первого удара появилась трещина, после второго она расползлась путиной, а после третьего лопнула, и небольшой кусок стекла упал в бассейн. Затем она начала подрубать копыта и толкнула статую из гипса вперед. Она упала в бассейн. Надежда подбежала к последней скульптуре и с размаха стала бить сразу по копытам. Гипс начал осыпаться, она толкнула последнюю скульптуру, та плавно покосилась и рухнула в воду.

Из воды вынырнул Вячеслав, он широко открыл рот, чтобы его легкие – набрали воздуха.

– Лови, ублюдок! – закричала Надежда и кинула в него топор. Он со свистом распарывал горячий воздух и летел точно в цель, будто она выстрелила из снайперской винтовки. Он быстро нырнул, топор ударил в гипсовое крыло скульптуры и упал в воду, погружаясь на дно.

– Ну, покажись, ублюдок! – прыгнув на последнюю скульптуру, ту, что была еще на поверхности, закричала она.

Он вынырнул около её ног и взмахнул топором. Он разрезал воздух, будто тесак мясо, и свист его был жутким.

– Ну, давай, чертова сука! – завопил он, запрыгнув коленями на статую и тут же встав.

Они, как два разъярённых хищника, стояли и сверлили друг друга взглядами, она размахивала цепью – та свистела, разгоняя почти закипевший воздух. Он хотел, замахнувшись топором, расколоть её череп, как пенёк для топки бани. Статуя под их весом начала плавно погружаться – её будто затягивало болото. Он не стал больше ждать и взмахнул топором, она отпрыгнула назад, топор рассёк лишь воздух. Послышался свист кнута дрессировщика в цирке – она цепью нанесла удар ему справа, он угодил по нижней челюсти. Из его нижней губы брызнула кровь, затем она сделала шаг назад и с левой стороны ударила. Прозвучал лязг цепи и свист, в этот раз звено цепи попало в скулу.

Вячеслав выронил топор, упал на колени и схватился за лицо. У неё появился шанс довести дело до конца, и она решила рискнуть. Ведь кто не рискует, тот не пьет шампанское. Эти мысли, словно стая летучих мышей, кружились в ее голове.

Она накинула ему на шею цепь, обмотала два раза, а после наступила ногой на его плечо, оттолкнулась с другим концом цепи в руках, подогнула под себя ноги и плюхнулась в воду. Она начала погружаться на дно. Цепь натянулась, будто гитарная струна сдавила его горло, и он по инерции отлетел назад. Хватая ртом воздух, он начал погружаться, пытаясь руками освободиться от удушающей цеп. Но женщина, оттолкнувшись от дна ногами и сгруппировавшись, уперлась ему ногами в затылок и тянула цепь на себя, упираясь ногами. Удавка стягивала его шею. Он пытался сбросить её ногу, его глаза вылезали из орбит, как два бильярдных шара. Кислорода и так не было под водой, так ещё и стальные тиски анакондой сдавливали его шею. Его ноги отталкивались, а руки ухватили её ноги за голени и пытались скинуть с затылка. Но ничего не получалось, потому что она ещё сильнее напрягла цепь, потянув на себя изо всех сил.

Он открыл рот, и пузыри размером с блюдце начали подниматься на поверхность. Её усталость тоже дала о себе знать, как и рана на её руки, которая начала ныть невыносимой болью. Она уже хотела ослабить хватку, но этого делатьбыло нельзя. «В этой схватке либо он меня убьёт, либо я его задушу», – мысль, превозмогая боль в руках, билась в её голове, как барабанная дробь. Её организму нужен был воздух, но она и не думала ослаблять цепь.

Он, пуская пузыри изо рта, сделал два рывка, протянул руку и схватил топор. Она затянула цепь еще сильнее – она натянулась, будто стропа. Он выронил топор, и его руки ослабли, тело обмякло, но она не отпускала цепь. Думала, а вдруг он притворяется. Пузырьки воздуха начали выбегать из её носа. Она уже не могла без воздуха, но терпела и тянула цепь, а ногами давила его шею. Прошло еще две минуты, и она, широко открыв рот, начала глотать воду, и на поверхность стали подниматься огромные пузыри.

Наконец она ослабила цепь и взмахнув руками, как птица, поднялась на поверхность. Как только всплыла, широко открыла рот, глотая адреналин и кислород. Затем глубоко выдохнула, снова вдохнула. И дышала так минуты три, пока не успокоилась. Языки пламени полностью охватили дом. Она вылезла из воды и пошла в сторону дороги. Единственное, о чём она думала, так это о том, что у неё появилась идея для новго романа. Но вместо того, чтобы радоваться, она зарыдала – её лучшей подруги Евы больше нет…

Женщина в гневе

Ливень. Осенний ливень шел столбом. В свинцового цвета небе раздались раскаты грома, молния пропорола в небе косую ярко-серебристую линию. Ливень разошелся ещё сильнее. По дороге ехал цвета спелой черешни «Фольксваген-Туарег». Он ехал прямо, и из-под его шин в разные стороны летели водяные вееры, обдавая тротуар тёмно-мутной водой.

Он остановился на перекрёстке. За рулем сидела в чёрном плаще, синих джинсах сорокатрёхлетняя Надежда Васильевна Кравченко. Несмотря на возраст, она выглядела моложе. Её чёрные, как смола, волосы спускались на плечи, в ярко-зелёных, как изумруды, глазах читались смелость и упорство. Она взглянула на часы на своей левой костлявой руке. Времени было пол-двенадцатого. Затем она тронулась с перекрестка и повернула налево и поехала прямо. Проехав два квартала, она остановилась около издательства «Перо».

Взяв с соседнего сиденья белую кожаную сумку, чёрный кожаный портфель и зонт, она выбралась из автомобиля, распахнула зонт. Отправилась в издательство. Зайдя внутрь, в холле свернула зонт и, стряхнув с него капли дождя, прошла вперед. Поднялась по ступеням на второй этаж и пошла по длинному, покрытому старым линолеумом, коридору. Она прошла кабинеты бухгалтерии, дизайна и интерьера обложек, главного редактора и остановилась около деревянной, обитой сосновыми рейками, двери. Надпись на двери гласила: «Директор издательства Шестаков М. Б.». Она постучала.

– Войдите, – послышался старческий голос из кабинета.

Надежда Васильевна повернула ручку вниз и прошла в кабинет. Он был оклеен серыми обоями, в дальнем углу стоял огромный металлический стеллаж, на нём были расставлены книги. Рядом со стеллажом стоял шкаф-купе, около шкафа стоял кулер для воды, в него была воткнута бутыль с водой. Комод из красного дерева стоял справа от двери, на нём лежали чай в пакетиках, растворимый кофе и пачка рафинада. Напротив комода стоял письменный, овальный стол. За столом на стуле сидел Михаил Борисович Шестаков в белоснежной рубахе, чёрном смокинге. Смокинг был нараспашку. Его седые волосы были уложены на правый бок, на серых глазах – очки в стальной оправе. Он что-то печатал на ноутбуке, а затем поднял свой взгляд и обратил внимание на женщину.

– Здравствуйте, Михаил Борисович, – пройдя вперед и сев на стул напротив, поприветствовала его она.

– Добрый день, Надежда Васильевна, – хриплым голосом произнёс он. – Вам чай или кофе?

– Черный кофе и два кубика сахара.

Михаил отвлекся от ноутбука, взял одноразовый стаканчик, положил туда чайную ложечку растворимого кофе и бросил два кубика сахара, затем подставил под кулер и наполнил стакан горячей водой.

– Вот, пожалуйста, – поставив около неё стакан, произнёс Михаил.

– Благодарю вас, – отпив из стакана глоток, ответила Надежда.

– Я так понимаю, вы принесли свой новый роман?

– Да, вот он.

Раскрыв портфель, она извлекла толстую папку для бумаг. Затем, развязав веревочки, подвинула в центр стола двести станиц печатной рукописи. Название в центре первой страницы гласило: «Названный гость».

– Я так понимаю, это серия романов о майоре МВД Тульском Вячеславе Сергеевиче? – поправляя очки, поинтересовался Михаил.

– Да, это мой шестой роман, в этом романе на свадьбе убивают невесту, – начала рассказывать Надежда.

– Не рассказывайте мне, – перебил её Михаил. – Я сам его прочту.

Затем он перевернул несколько страниц и взглянул на Надежду.

– Услуги редактора нужны?

– Да, очень.

– Хорошо, я прочту рукопись и через два дня перезвоню вам.

– Ну, тогда я пойду, – допив кофе, сказала Надежда.

– Всего доброго, – сквозь зубы процедил Михаил.

– До свидания, – захлопывая дверь, ответила Надежда.

Она вышла на улицу и снова раскрыла зонт. Ливень и не думал утихать. Сев за руль, она поехала по дороге. В её сумочке завибрировал сотовый телефон.

– Да? – достав телефон, спросила она.

– Здравствуйте, это Юрченко Екатерина Юрьевна, я – специалист по недвижимости.

– Я помню, вы мне звонили на той неделе, – повернув направо и остановившись у светофора, ответила Надежда.

– Я нашла вам дом, коттедж и особняк, мы можем сегодня встретиться?

– Да, конечно, мне только нужно дочку из школы забрать.

– Во сколько вы освободитесь? – прозвучал настойчивый голос Екатерины в трубке.

– Я освобожусь через два часа, – ответила Надежда. – Вы сегодня хотите всё показать мне?

– Да, дело в том, что они находятся все недалеко друг от друга.

– Договорились, как только освобожусь, я вас наберу.

Надежда положила трубку и убрала мобильник в сумку. Въехала во двор пятиэтажного дома, остановилась около школы и, достав из сумки тонкие сигареты «Kiss» и открыв окошко, закурила. Затянувшись, она взглянула на часы. Времени было без пяти два. Она затянулась еще два раза, затем выкинула недокуренную сигарету в лужу на асфальт. Сигарета, намокнув, потухла.

Дверь здания школы распахнулась настежь, около восьми учеников выбежали на улицу. А после из школы вышла десятилетняя, с белокурыми волосами до плеч, с ярко-зелеными, словно топазы, глазами, в чёрных джинсах и застёгнутой ярко-красной куртке Елизавета Олеговна Кравченко.

– Дорогая, я здесь! – высунув в боковое окно автомобиля руку и помахав, крикнула Надежда.

– Привет, мамочка, – помахав в ответ, откликнулась дочь.

Лиза подошла к автомобилю и села на соседнее сиденье. Затем скинула с плеч ранец, положив его на заднее сиденье, пристегнула ремень безопасности.

– Как дела в школе? – разрезала тишину мать.

– Всё хорошо, сегодня по литературе получила пятерку.

– Моё солнышко, – наклонившись и поцеловав её в щеку, сообщила она.

– Мам? – вяло спросила дочь.

– Да, дорогая.

– Я хочу мороженое.

– Дочка, сейчас мы поедем смотреть своё новое жилье, а после пойдем за продуктами, и я куплю тебе мороженое.

– Мам, может, завтра посмотрим, я так устала, – вяло произнесла дочь.

Автомобиль плавно тронулся и на повороте въехал в поток проходящих машин.

– Дорогая моя, я договорилась, что сегодня посмотрим, так, что потерпи.

– Ну, поехали, – грустно надула губы дочь.

Машина остановилась около светофора.

– Я три дня назад была на школьном собрании, и мне сообщил учитель алгебры, что ты спишь на уроке, – строго сказала мать.

– Пару раз задремала, – начала оправдываться дочь. – Мам, он такой нудный.

– Нужно это прекращать, – отрезала мать.

– Хорошо, больше этого не повторится, – промямлила сквозь зубы дочь.

– Это не моя прихоть, я хочу, чтобы ты высыпалась, так что никакого интернета, ложишься в десять спать.

– Договорились.

Вдруг Лизе стало тяжелоо дышать, она втягивала воздух носом, но в салоне был какой-то спёртый воздух. Она открыла рот и начала втягивать воздух.

– Дорогая, где ингалятор?

Лиза показала указательным пальцем на портфель. Надежда протянула руку, взяла портфель, поставив его на колени, и открыла боковой карман. Она достала оттуда ингалятор и дала дочери. Лиза взяла и, направив в рот, нажала на него два раза и уже нормально вздохнула. Затем автомобиль тронулся. Надежда откинула портфель назад.

– Держи его при себе, никогда не убирай в портфель, ты меня поняла?

– Мама не кричи на меня, – в ответ огрызнулась она. – Я всё поняла.

– Прости дорогая, ты у меня одна, и я за тебя переживаю.

Елизавета ничего не сказала. Она запрокинула голову назад и закрыла глаза.

– Алло, Екатерина Юрьевна, я освободилась куда подъезжать?

– Подъедете к коттеджному поселку «Лион», я вас там буду ждать.

– Я буду там через час.

– Как подъедете, позвоните мне.

Затем в трубке послышались короткие гудки. Надежда положила телефон на приборную панель и впилась глазами в рулевое колесо. Щётки смывали дождевые нити с лобового стекла. Глаза Надежды начали закрываться, осенняя погода клонила в сон. Хотя ливень барабанил по крыше, капоту и лобовому стеклу барабанной дробью. Больше никаких звуков не было, дорога была умиротворяющей, и царила могильная тишина, что в салоне автомобиля, что за пределами.

На мгновение Надежда уже хотела закрыть глаза, потому что этот ливень действовал на неё усыпляюще. Он звал её и готов был принять в свои объятия, укачивая в уютной колыбели. Укачать так, чтобы твои усталые, налитые свинцом веки сомкнулись, и ты погрузилась бы в сон, который закончился где-нибудь на обочине горящим ярко-оранжевым пламенем с перевернутым автомобилем. Веки слипались. Но вдруг в небе прогремел гром, и снова молния пропорола небо. Надежда открыла глаза и тяжело вздохнула. «Так, если я не приду в себя и усну, мы угодим в аварию», – это промелькнуло в её мозгу. Она протянула руку и включила радио. По радио пел Стас Михайлов – «Всё для тебя». Она прибавила громкость, а затем обратила внимание на дочь. Её дочь в полулежачем состоянии слегка похрапывала.

* * *

«Фольксваген-Туарег» подъехал к темно-зелёному забору на Рублёвском шоссе. Около главных профильных ворот стоял ярко-оранжевая «Тойота-Камри», из неё вышла сорокалетняя женщина с яркоими белокурыми волосами, раскинутыми до плеч, зелёными, как киви, глазами. Она была очень худая, около двух метров ростом. Кремовая блузка, красная юбка и ярко-алый пиджак подчеркивали её устойчивость. В правой руке она держала коричневого цвета сумку с застегнутой молнией, а под под мышкой слева сжимала кожаную папку.

– Здравствуйте, – выходя из машины, поприветствовала её Надежда. – Прошу меня простить, я опоздала на сорок минут, в Москве пробки.

– Добрый день, – в ответ заявила Екатерина. – Ничего страшного, я бы ждала ещё, это моя работа.

Соседняя дверь «фольксвагена» отворилась, и Елизавета вышла на улицу, захлопнув дверь.

– Солнышко, поздоровайся с тетей, – обратилась мать к дочери. – Она нам покажет новый дом.

Елизавета подняла глаза.

– Привет, – стеснительно произнесла она.

– Привет, моя дорогая, – улыбнулась Екатерина. – Пойдем смотреть новый дом?

– Да, – вяло произнесла Елизавета.

Екатерина подошла к двери и нажала на звонок. За дверью послышались тяжелые шаги. Затем дверь отворилась, на пороге стоял здоровый, коренастый мужчина в домашнем чёрно-синем халате. Небритый, короткостриженый, в очках в роговой оправе.

– Здравствуйте, а где Ксения Баранова? Мы с ней договаривались на осмотр дома, – осведомилась Екатерина.

– Ксения на работе, я – Александр, её муж, проходите, я покажу вам дом, – сообщил мужчина.

Екатерина ступила на порог, за ней зашла Надежда, держа за руку Лизу. Они пошли по выложенной мозаикой тротуарной плитке.

– Вот, справа у меня гараж, – сообщил Александр, указав ладонью направо. Гараж был выложен из пеноблоков, выкрашенные в красный цвет ворота были настежь открыты. Внутри на монолитном бетонном полу стоял старый мотоцикл «Ява». На стенах висели деревянные полочки, они были забиты инструментами. Затем они прошли дальше и увидели детскую площадку. Там были сваренные из металлических конструкций и выкрашенные в желтый цвет карусели, качели, две деревянные песочницы, между песочниц стояла деревянная лавочка.

– Мама, можно я покатаюсь? – подбежав к качелям, спросила дочь.

– Дочка, нет, это ещё не наш дом.

– Пусть покатается, – возразил Александр.

– В другой раз, – отрезала Надежда. – Давайте лучше осмотрим коттедж.

– Конечно, проходите, – заявил Александр.

Надежда повернула голову направо и увидела двухэтажный бревенчатый дом. На торце дома было два деревянных окна и два пластиковых. При входе в дом была терраса, над ней висел сваренный из металлических конструкций треугольный козырёк, обшитый профилем. Под козырьком на террасе располагался круглый, покрытой белой скатертью, стол, и стояли четыре стула. Александр отворил стальную, обитую рейками с рисунком розы, дверь, и Александр, Екатерина и Надежда проследовали внутрь.

– Разуваться не обязательно, – глядя в спину Екатерины, сообщил Александр.

Они прошли в зал по дубовому паркету. В огромном зале на стене висел плазменный телевизор. Левую часть занимала стенка, состоящая из двух сервантов и шкафа-купе. Справа стоял мягкий уголок, он был из кожаного дивана и двух стоящих по углам кожаных кресел. Над потолком висела фарфоровая люстра.

Надежда прошлась по залу и затем вышла в коридор, повернула направо и пошла по витой, покрытой лаком кедровой лестнице, на второй этаж. Поднявшись, она прошла по длинному коридору и зашла в первую дверь. За дверью находилась гостиная комната. Она была чуть больше зала, по углам стояли четыре двуспальные кровати, в центре стоял стеклянный столик, в углу справа – комод, а слева – кроватный столик. На столике стоял ноутбук. Сзади были два пластиковых окна, они выходили на детскую площадку.

Надежда вышла из комнаты и зашла во вторую дверь, там находилась ванная комната. Внутри всё было выложено плиткой, слева – овальное зеркало, а справа в углу стояла душевая кабина с закрытыми стеклянными дверьми. Рядом с душевой кабиной висел небольшой шкафчик, в нём были все принадлежности для душа. Она вышла из ванной и зашла в третью дверь, там был туалет. Он был украшен деревянной вагонкой, унитаз со сливным бачком стояли в углу, рядом – небольшая тумба с овальным зеркалом, а слева в стену был ввинчен змеевик.

Она вышла из туалета и спустилась вниз. Внизу стояла Екатерина, рядом с ней – Александр.

– Ну, как вам второй этаж? – спросила Екатерина.

– Не особо впечатлил, – отрезала Надежда.

– А, совсем забыл, у нас в доме на первом этаже есть еще один туалет и ванная.

Затем была пауза, как будто Александр что-то забыл и хотел вспомнить. Он добавил:

– Пойдемте я вам покажу.

Надежда пошла за ним, он повел её длинным коридором и в конце показал дверь. Надежда зашла внутрь и увидела огромную чугунную ванну, стены были покрашены в коричневый цвет. Также рядом с ванной на стиральной машинке-автомате лежали зубная щетка, бритвенный станок, мыло, губная помада, расческа. Надежда вышла и зашла в туалет на первом этаже – внутри был унитаз со сливным бачком в углу, небольшой шкафчик, висевший на стене, и змеевик. Надежда вышла и отправилась к выходу.

– Мы будем оформлять документы на покупку дома? – спросила Екатерина.

– Нет, давайте посмотрим следующий дом, – резко ответила Надежда.

Надежда вышла на улицу, на террасе на стуле сидела Лиза.

– Пойдем, дочка, посмотрим другой дом.

– Да, мамочка.

Лиза начала тяжело дышать, она достала из кармана ингалятор и вдохнула два раза. Затем задышала нормально.

– Пойдем со мной, – схватив ребенка за руку, сказала Надежда.

– До свиданья, – обращаясь к Александру, сказала Екатерина.

– Всего хорошего, – глядя ей в спину, ответил он.

* * *

Екатерина села за руль автомобиля, Надежда – в свою машину, а Лиза – на передние сиденье. И они поехали за «тойотой». По сторонам располагались двухэтажные коттеджи, дома. Они проехали прямо, затем выехали на асфальтированную дорогу. Через пять минут «тойота» свернула на грунтовую дорогу и, сбавив скорость, поехала вдоль улицы. Затем автомобиль остановился у белого двухметрового каменного забора в самом конце улицы. Все трое проследовали к главным металлическим воротам. Ворота начали расходиться в разные стороны. Они прошли внутрь и оказались в огромной березовой роще. Кругом их окружали березы и кусты шиповника и крыжовника. Они шли по грунтовой дороге. Вдали виднелась огромная деревянная беседка, около неё стоял мангал, деревянный столик, несколько стульев и лавочка. Справа они увидели распускающиеся розы, а слева – молодую растущую сирень.

– Какой приятный запах, – вдохнув обеими ноздрями, разрезала дивную тишину, царившую в саду, Елизавета.

– Да, и правда, свежий воздух, – добавила мать.

Они прошли еще дальше и увидели на земле шишки, а затем перед их взором предстали три огромных сосны.

– Я бы сама купила этот особняк, один только сад чего стоит, но у меня денег таких нет, – заявила Екатерина.

– Я с вами соглашусь, дивная красота, – добавила Надежда.

Они подошли к трехэтажному особняку. Сваи, фундамент и все наружные стены были армированы и залиты бетонным монолитом. У главного входа были пять арочных окон, сваренный из швеллеров балкон шел вокруг всего дома. У главного входа стояли две огромные сваи. Стальная дверь была справа. Из дома вышли хозяева – Ирина Арбатская, невысокого роста девушка с каштановыми короткими волосами в чёрных джинсах и сером свитере, и её муж худощавый лысый мужчина пятидесяти лет Михаил Арбатский.

– Мы рады вас приветствовать в нашем доме, – сказала Ирина.

– Здравствуйте, – в ответ кинула Надежда.

– Пойдемте в дом, я вам всё расскажу, – подошел и сообщил Михаил.

– Можно мы сначала ознакомимся с достопримечательностями около дома? – поинтересовалась Надежда.

– Конечно, можете всё осмотреть, – ответила Ирина.

Надежда, взяв под руку дочь, пошла вперед и ступила на асфальтовую дорожку. В самом центре участка располагался отлитый из бронзы декоративный фонтан. Огромная круглая чаша фонтана находилась прямо в центре, основание и фундамент фонтана были из железобетонных конструкций. В чаше была литая фигура кентавра. Он держал лук с натянутой тетивой.

– Мама, это сказка.

– Да, дорогая, очень красиво.

– А из него пить можно?

– Я не знаю, но лучше не пей.

Они прошли дальше, перед ними были выложенные из гранита ступени. Они поднялись наверх, и их взору открылся огромный водопад. Мраморные стены и основание водопада были вырезаны и сделаны ручной работой. Прозрачная вода лилась сверху и падала в огромный круглый бассейн, выложенный плиткой. Затем они увидали детскую площадку, там была одна песочница, сделанные из нержавеющей стали качели, баскетбольная площадка была полностью отлита из бетона, а корзины сварены из латуни, на кольцах – связанная из капрона сетка, рядом ещё была расчерченная из баллончика площадка для профессионального тенниса, сетка была тёмно-зелёной и прочно натянутой. Они спустились по ступеням и пошли в особняк.

Как только они зашли, попали в прихожую человека, который занимается охотой. Стены были отделаны буковой вагонкой. Вешалка была из чучела головы оленя, и на рогах висели зимние пуховики, пара плащей и несколько пар мужского и женского пальто. При входе в зал на стене висело чучело головы кабана с изогнутыми клыками. Они разулись и прошли по коридору. Над выключателем в зале на деревянном сосновом, покрытом лаком брёвнышке, торчащем из стены, сидело чучело филина – его глаза горели красным фосфором.

– Как только включаешь в зале свет, глаза гаснут, это для того, чтобы хорошо ориентироваться в темноте, – пояснил Михаил.

– Какая красота, – восхитилась Надежда.

Пройдя по ковру из шкуры медведя с головой, они попали в зал. Огромный зал был площадью примерно около двухсот квадратных метров. Над потолком вспыхнула серебряная готического стиля люстра. Стены были выкрашены в черно-белые цвета в шахматном порядке. В зале был мягкий уголок, две двуспальные кровати. На стене висел огромный телевизор, по углам располагались колонки, а стереосистема находилась под телевизором. В центре стоял большой дубовый стол, рядом – стулья, мебельный гарнитур был вырезан из ясеня, он стоял вдоль стены напротив телевизора.

– Как вам нравится? – спросила Екатерина.

– Очень впечатляет! – воскликнула Надежда. – Посмотрим, какие еще сюрпризы в этом доме.

– За мной проходите, – встрял Михаил.

Надежды вышла из зала и прошла вперед, там были три двери. Она зашла в первую и увидела небольшую комнату, в ней были двуспальная кровать, телевизор, комод, арочное окно.

– Эту комнату я называю «модуль», – заявил Михаил. – Она небольшая.

– А другие две такие же? – поинтересовалась Надежда.

– Да, примерно, одна чуть больше, другая чуть меньше.

– Хорошо давайте я схожу на второй этаж.

– Да, конечно, пожалуйста.

Надежда поднялась на второй этаж, и её взору открылась сразу огромная, сто квадратных метров, гостиная. Справа и слева были арочные окна. Белоснежный тюль висел над каждым окном. Обои были с рисунками космических кораблей, спутников, и огромного темно-синего космоса. Слева была во всю стену барная, вырезанная из липы, стойка. На ней стояли фужеры, рюмки, бокалы. Всё на подносах. В левом дальнем углу стоял бильярдный стол, справа в углу – теннисный. На потолке была люстра, она представляла себой трёхглавую змею анаконду.

Надежда вышла из гостиной и зашла в соседнюю дверь там оказалась огромная кухня с гарнитуром – плита, жарочный шкаф, два холодильника, стол, стулья, три микроволновые печки. Затем она вышла и поднялась по металлической лестнице на третий этаж, он был небольшим, там были всего две комнаты и выход на крышу. Надежда спустилась вниз.

– Ну, как вам? – спросила Екатерина.

– Особняк – просто чудо!

– Да, у нас три кухни, на каждом этаже по одной, два туалета, душевая кабина и ванная. Это то, что вы не посмотрели, – заметил Михаил.

– Я в окно увидела еще один домик на вашем участке, что там?

– Если хотите, посмотрите, там у нас предбанник, баня, бассейн, душ и комната отдыха с мягким уголком, аквариумом и плазменным телевизором, – сообщила Ирина.

– Мы берем особняк, – заявила Надежда.

– Ура, мамочка, ура! – подбежав и обняв её, закричала от восторга Лиза.

* * *

Прошла неделя с тех пор, как Надежда со своей дочерью переехали в новый особняк. За окно шёл мелкий надоедливый дождь. Лиза сидела в зале и смотрела мультики «Ну, погоди». Надежда на кухне нарезала колбасу кубиком для салата оливье. Затем она открыла холодильник, вытащила огромную тарелку с салатом под шубой и отнесла его в зал, поставив на середину покрытого белой скатертью стола.

– Дорогая, пора спать, завтра в школу.

– Мам, можно еще серию посмотрю?

– Конечно, посмотри серию, почисти зубы и – в постель.

– Договорились.

Надежда отправилась на кухню, достала запечённую с картофелем курицу из духовки, выложила всё на огромное блюдце и отнесла в зал, поставив на стол. Затем нарезала сало, копченую колбасу и сделала несколько рыбных бутербродов, а после стол украсили фрукты, шампанское и красное вино.

Мультики закончились. Елизавета выключила телевизор и отправилась в ванную. Зашумела вода, она почистила зубы.

– Мамуля я спать, – выходя из ванной, сказала Лиза.

– Спокойной ночи, – подошла к ней мама.

Лиза обняла её за шею, поцеловала в щеку и шепнула на ухо:

– И тебе спокойной ночи.

Она поднялась к себе в комнату на второй этаж и зашла в свою комнату. Затем взяла со стола ингалятор и вдохнула, а потом легла в кровать и накрылась одеялом.

В дверь позвонили. Надежда вышла из кухни и пошла в коридор. Она открыла входную дверь, на пороге стояли мужчина и женщина. Мужчина было сорока лет с короткой чёрной причёской, гладковыбритый, одет в чёрные брюки, белую рубаху, а сверху было шелковое коричневое пальто. Некий Борис Николаевич Алексеев. Тридцатипятилетняя женщина была стройной, невысокой, на ней была сиреневая куртка нараспашку.

Под курткой ярко смотрелось черное кожаное платье, темно-карие глаза искрились, на шее красовалось золотое с бриллиантами ожерелье. Некая Мария Ивановна Алексеева.

– Приходите, как я рада вас видеть! – воскликнула с порога Надежда.

Они прошли.

– Привет! – воскликнул Борис.

– Как ты устроилась в новых хоромах? – показывая свою голливудскую улыбку, поинтересовалась Мария.

Надежда достала из шкафа-купе одну вешалку и взяла куртку Марии, повесив её в шкаф, затем взяла еще одну вешалку и передала её Борису.

– Ну, ты тоже скажешь – хоромы, – возмутилась Надежда. – Я купила дом, в котором нам будет уютно с дочерью.

Затем, немного помедлив, добавила:

– Прошу, проходите.

Борис и Мария прошли в зал, где уже вовсю красовался накрытый стол.

– Я думаю, Боря нам поможет? – присаживаясь на стоящий сзади стул, сообщила Мария.

– Конечно, – взяв в руки бутылку шампанского, ответил он.

Затем прозвучал хлопок, и бурлящая пена ручьём полилась из бутылки.

– Давайте свои фужеры, – заявил Борис.

Надежда взяла два фужера и подставила под горлышко бутылки. Они мгновенно наполнились, и Надежда протянула фужер Марии.

– Тебе, что-нибудь налить? – осведомилась Надежда.

– А пиво есть? – поставив бутылку шампанского на стол, задал встречный вопрос Борис.

– Есть, сейчас принесу.

Надежда поставила фужер на стол и пошла на кухню. Открыв холодильник, она достала бутылку «Старого мельника». Открыла её и принесла Борису.

– Ну, давайте за встречу! – встав с места, сказала Мария.

Все трое встали и каждый сделал по глотку. Затем каждый сел на место. Надежда – в удобное кожаное кресло, Борис и Мария – на стулья. Борис положил себе немного салата оливье и взял рыбный бутерброд, Мария положила салата под шубой, а Надежда ограничилась бутербродом с салом.

– Ну, рассказывай, как твой новый бестселлер, – сказала Мария.

– Я отдала его на редактирование, пока не издали, но думаю запустить сразу десять тысяч экземпляров, – ответила Надежда. – Вы лучше о себе поведайте. Как дела у Бориса? У тебя?

– Изматываюсь я на работе, по двадцать клиентов в месяц, можно сказать, ночую на работе, надоела эта адвокатская работа, всех надо защищать, – недовольно заметил Борис.

– Ну, с зарплатой не обижают? – спросила Надежда.

– Всегда хочется больше, да и подумываю открыть свою частную адвокатскую контору, – сделав еще глоток пива, сообщил Борис.

– А,как дела у нашего учителя английского? – поинтересовалась Надежда.

– Ушла в частную школу, учу детей из богатых семей, – улыбнулась Мария – Да, родители у них очень капризные и на собраниях часто выносят мозг, – недовольно добавила она.

– В смысле, мозг выносят? – переспросила Надежда.

– Ну, есть один папаша, он хочет, чтобы его сын после нашей школы поступил во ВГИК. Другая мамаша хочет после школы свою дочь отдать в МГИМО.

– Я тебя поняла, – закончила разговор Надежда.

– А у тебя как на лично фронте? – осведомилась Маша.

– Не спрашивай, это больная тема.

Допив из фужера шампанское, она продолжила:

– С мужем пять лет, как в разводе, есть тут один сын нефтяного магната, клеится.

– А ты что растерялась, закручивай роман, тем более, отец нефтяная шишка, и работать не надо, ломать голову над романами, – резко заявила Мария.

– Да чтобы ты, Машка, понимала – разве в деньгах счастье, – ответила Надежда. – Да и я сама умею зарабатывать деньги, чтобы ни от кого не зависеть.

– Девочки, не спорьте, – допив пиво, вмешался Борис. – У нас есть ещё одна шикарная новость.

– Какая? – удивилась Надежда.

– Я беременна! – улыбнулась Мария.

– Поздравляю, – встав и обняв Марию, сказала Надежда. – А кто у вас, мальчик или девочка?

– Пока только третья неделя, мы не знаем, кто, – ответила Мария.

– Я хочу мальчика Эдуардом назвать, – сообщил Борис, – а Маша хочет дочку Карину.

* * *

К особняку на Рублевском шоссе подъехали тёмно-серого цвета «жигули» десятой модели. За рулем сидел здоровый, как медведь грызли, мужчина, широкий в плечах, с недельной небритой щетиной, коротко стриженный. Это некий Аполлон Юрьевич Юрченко. Он был в чёрных джинсах, чёрной майке, поверх неё была накинута чёрная кожаная жилетка. На правой руке на среднем пальце был надет и выделялся серебряный, с мордой льва, перстень. Он затянулся и указательным и средним пальцами левой руки вытащил изо рта фильтр сигареты «Мальборо». Затем выпустил дым – густое облако мгновенно покинуло салон через открытую форточку.

На соседнем сиденье в чёрной с коротким рукавом рубахе, синих потёртых джинсах, гладко выбритый, с тройным подбородком и пивным брюхом, сидел его младший брат Всеволод Юрьевич Юрченко. Он положил локоть на дверь справа от себя, на его руке от локтя и до кисти был вытатуирован рисунок в виде головы волка с ярко-зелёными глазами, под левым глазом был змееобразный шрам, тянувшейся до уха.

Сзади сидел в полулежачем положении самый младший брат. Он был худой, с кудрявой каштановой шевелюрой, на заплывших глазах были в стальной оправе очки. Ярко-синий спортивный костюм сидел на нём, как будто сшит на заказ. Ильнур Юрьевич Юрченко сунул руку в карман и достал оттуда небольшую пластмассовую колбу. Открыл её и насыпал себе в ладонь немного кокаина. Затем прислонил ладонь к губам, обмакнул розовый язык в порошок, а после прислонил ладонь к носу и вынюхал содержимое ладони.

– Эта ангельская пыль меня доконает! – разрезал могильную тишину в салоне автомобиля Ильнур.

– Давай завязывай на работе нюхать это дерьмо! – сорвался, как сторожевой пёс с цепи, Аполлон.

– Ладно, ты забей, его жизнь – хочет, пускай нюхает, – заступился за него Всеволод.

– Не лезь, я сам разберусь с этим сопляком, – вколов свой суровый взгляд во Всеволода, огрызнулся Аполлон.

Аполлон выскочил из салона, распахнул настежь заднюю дверь и, схватив брата за шкирку, вытащил его на улицу.

– Когда ты на работе, не нужно жрать эту ерунду, ты понял меня?

– Убери свои грабли и не ори на меня! – отбив его руки своими, выругался Ильнур.

Затем подъехала «Тойота-Камри». Автомобиль два раза моргнул фарами, остановился, и из-за руля вышла самая старшая их сестра Екатерина Юрьевна Юрченко.

– Так, успокоились, что как дети малые, – строго сказала она и добавила: – Мы на работе.

Екатерина открыла багажник «тойоты». Первым к нему подошёл Аполлон, он достал из него автомат Калашникова и передёрнул затвор, затем из багажника достал полуавтоматический «узи» Всеволод. И два пистолета ТТ взял Ильнур.

– Действуем по инструкции, заходим в дом, берём деньги, ликвидируем свидетелей и поджигаем дом, – начала свой расклад Екатерина.

– А если что-то пойдет не так? – влез в разговор Ильнур.

– Что может пойти не так? – переспросил Аполлон.

– Ну, вдруг она не все деньги хранит дома? – поинтересовался Всеволод.

– Главное – всех взять в зале, а после посмотрим по ситуации, – возразила Екатерина. – Сейф у неё на втором этаже.

– Хорошо, я зайду сзади дома, а вы с Ильнуром – через главный вход, – сообщил Аполлон.

Всеволод и Ильнур подошли к забору. Ильнур сжал руки в замок и присел на одно колено. Всеволод наступил на его замок и, ухватившись руками за забор, перелез через него, затем также перелез Аполлон, а после Ильнур, ухватившись за решётку, оказался за забором. Ильнур и Всеволод пошли напрямик, а Аполлон начал обходить дом сзади. Ильнур направил пистолет и выстрелил в замок входной двери. Прозвучал громкий выстрел. Замок слетел с двери. Она отворилась. Дернув дверь на себя, первым забежал Сева, за ним Ильнур.

– Руки на затылок, а то всем башку снесу! – угрожая «узи», забежал в зал Всеволод.

Борис вскочил с места, схватил Всеволода за руку, а правым кулаком ударил его по физиономии. Кулак рассёк воздух и попал ему прямо в переносицу, из его носа хлынула кровь.

– Мой нос! У меня сломан нос! – выронив «узи» и схватившись обеими ладонями за нос, закричал Всеволод.

– Что тут происходит? – вскочив с места, в панике заметалась Мария.

– А ну, сядь на свое место, – угрожая пистолетом, закричал Ильнур, – и своего ковбоя успокой.

Он тут же перевел ТТ на Бориса. Тот поднял трясущиеся руки вверх и замер.

– Мы никому не причиним плохого, и никому ничего не скажем, отпустите нас, – зарыдала Мария.

Её слезы мелкими градинками поползли по лицу, глаза вылезли из орбит.

– Пасть закрой, а то мозги по стенке размажу.

– Что вам от нас нужно? – полез под горячую руку Борис.

Всеволод вскочил на ноги и коленом ударил его в пах. Борис схватился обеими руками за него и упал на колени.

– Успокой свою суку, или я пристрелю вас! – закричал Ильнур.

Борис прижал заплаканное лицо Марии к своей груди и начал шептать на ухо:

– Успокойся, дорогая, не плачь, они нас не убьют.

Затем он правой ладонью начал гладить её волосы и испуганным взглядом смотреть на Ильнура. Его парализовал страх, сердце внутри заколотилось, как отбойный молоток.

– Ну, и какого ты на меня вылупился! – тыча в его лицо ТТ, закричал Ильнур.

– Я ничего ни хотел, – заикаясь, промямлил Борис.

– Успокой дуру, или я вас обоих успокою выстрелом в голову! Ты меня понял?

– Да, понял.

Надежда услышала выстрелы и хотела узнать, что происходит, выходя из кухни. Но тут окно на кухне разлетелось вдребезги, мелкие ромбообразные осколки полетели на пол, и в окно влез Аполлон.

– Пойдем к друзьям поговорим! – залезая в окно, крикнул он.

– Пошел к чёрту, урод! – схватив со стола вазу и швырнув её в его лицо, крикнула Надежда.

Он поставил блок, и край вазы угодил ему прямо в локоть, а затем она упала на пол и разбилась на две части.

– Тебе, я смотрю, нужно свидание! – схватив её за волосы и потащив в зал, выкрикнул Аполлон.

– Убери свои грязные лапы от меня, подонок! – завизжала Надежда. – Мне больно.

– Не тявкай, сука! – выругался Аполлон.

Аполлон, ухватив её своей стальной хваткой, поволок с кухни в зал. Она была на весу, лишь пятки касались холодного пола. Она увидела микроволновку и, встав на одну ногу, ладонями схватила её и с размаха из-за головы, как будто рубила топором дрова, ударила его по голове. От удара микроволновая печь выскочила из её рук и с грохотом упала на пол. Аполлон отпустил её волосы и схватился ладонями за голову. Она выбежала с кухни и повернула в зал, но тут на её голову резко опустился деревянный стул.

– Ну как, тебе нравится, сука! – откинув сломанный стул в сторону, воскликнул Ильнур.

Она повернула голову, увидела расплывающееся лицо Ильнура, а лица Бориса и Марии, стало ей казаться, кругом пошли. Колени подкосились, и она упала в обморок. Аполлон вскочил на ноги, его глаза метали молнии, он забежал в зал.

– Я убью эту дрянь! – закричал он.

– Успокойся брат, – осёк его Всеволод.

– Лучше найти ее дочь и надавить на нее, – сказал Ильнур.

– Где она может быть? – нервно произнес Аполлон.

– На втором этаже, в одной из комнат.

Взбешенный Аполлон забежал на второй этаж, ногой ударил одну дверь. Она распахнулась настежь. Он зашёл, но там никого не было. Затем он вышиб другую дверь плечом и вошёл внутрь. Там на кровати спала Елизавета. Он схватил ребёнка за шею, прижал её спину к своему животу и потащил вниз.

– Отпусти меня, мне больно, – заплакала девочка.

– Закрой свой писклявый рот, – захрипел Аполлон.

Елизавета схватила ингалятор со стола и сжала его в кулаке. Аполлон спускался по лестнице, Лиза укусила его за руку.

– А-ай! – завопил Аполлон.

– Ах ты, маленькая дрянь! – швырнув её на пол, закричал Аполлон.

Елизавета упала на лопатки, и кислород начал её покидать – ей стало тяжело дышать, как будто легкие наполнились водой, или ей положили на живот бетонную плиту. Она привстала на колени и, вставив ингалятор себе в рот, нажала на него и вдохнула полной грудью. Монолитная бетонная плита вмиг исчезла с её живота, и внутрь снова начал поступать кислород. Она два раза сделала глубокий вдох и задышала нормально.

– Что у нас здесь? – удивился Аполлон.

Он вырвал из её рук ингалятор и с размаха ударил своим ботинком сорок второго размера ей в живот.

– Больная маленькая сучка – это наш козырь.

– Не трогайте ребенка, она здесь ни при чём! – неожиданно закричала Мария.

– Закрой фонтан! – закричал Аполлон.

Он подошёл и с размаха саданул ей прикладом в переносицу. Прозвучал хруст. Из её носа фонтаном брызнула кровь и водопадной нитью полилась вниз. Она обеими руками прикрыла нос и заплакала.

От входной двери раздался звонок. Аполлон подошёл и открыл. На пороге стояла Екатерина Юрченко. Она держала в руках прозрачный скотч. Аполлон взял из её рук скотч, и она зашла внутрь.

– Так, свяжите парочку, а мы с хозяевами дома на втором этаже потолкуем!

Всеволод взял из рук Аполлона скотч, а Ильнур принёс с кухни два деревянных стула. Затем Аполлон взял на плечо, как мешок с картофелем, Надежду и пошёл на второй этаж, а следом, взяв на руки Лизу, на второй этаж последовала Екатерина.

– Последняя дверь справа, там у нее сейф, – сообщила Екатерина.

– Точно, ты уверена? – переспросил Аполлон.

– Да, я за ней полгода наблюдала, и сейф ей доставил мой знакомый, – в ответ огрызнулась Екатерина. Как только они зашли в комнату, Аполлон положил на стоящий в правом углу кожаный диван Надежду, а девочку посадили в кресло около дивана. В левой части находилась стенка – один сервант и шкаф с антресолью. По центру комнаты на стене висел небольшой жидкокристаллический телевизор. Екатерина подошла и справа на циферблате ввела код. Телевизор, будто по невидимым рельсам, поднялся вверх, как лифт, и перед ними возник огромный стальной, выкрашенный в зеленый цвет, сейф.

– Узнай, как дела внизу, и позови сюда Ильнура, – сказала Екатерина.

– Хорошо, – в ответ кинул Аполлон.

Он спустился вниз и увидал, что Ильнур обмотал скотчем живот Бориса вокруг стула, а затем связал его руки сзади и к ножкам стула скотчем привязал ноги, а также заклеил рот. Напротив Бориса сидела связанная Мария.

– Ильнур, пойдем со мной, ты нам нужен наверху, – сказал Аполлон.

– Уже иду, – кивнул Ильнур.

Ильнур поднялся на второй этаж и зашёл в комнату. Екатерина схватила за волосы Надежду и потащила её к сейфу. Та выставила ногу вперёд и едва удержалась на ногах.

– Отстань от меня стерва! – выругалась Надежда.

– Говори код! – заявила Екатерина. – Или я убью тебя.

У Надежды подкосились ноги, и она упала на колени. Её сердце выпрыгивало из груди. Она дышала открытым ртом. По вискам пополз горячий пот.

– Зачем вы это делаете? – повернув голову и посмотрев в глаза Екатерины, плачущим голосом спросила Надежда.

– Ты наивная дура или притворяешься? – засмеялась Екатерина. – Мы это делаем из-за денег.

Слёзы брызнули из глаз Надежды.

– Неужели ты думаешь, что я буду жить на грошовую зарплату риелтора?

– Ну, всё хватит этой лирики! – схватив за шею Лизу, воскликнул Аполлон.

У девочки сперло дыхание – она ощутила, что невидимый якорный крюк застрял в её гландах. Зрачки расширились, будто две бусинки выпадали из орбит.

– Не трогайте мою дочь! – закричала, срываясь на истерику, Надежда.

– Закрой варежку, дурра, – отвесив пощечину, заявил Ильнур.

– Так, все успокоились, – вмешалась в разговор Екатерина. Затем она кинула свой взгляд на спину Аполлона и продолжила: – Отпусти ребёнка.

Аполлон повернул голову, поймал взгляд сестры и недовольно кинул ребёнка в кресло. Она выдохнула и прокашлялась, затем снова вздохнула спертым воздухом, царившим в комнате.

Екатерина повернула голову к Ильнуру:

– А ты не трогай её.

Ильнур сделал недовольную физиономию, но ничего не ответил.

– Итак, дорогая моя, – подошла она к Надежде и, присев на корточки, сообщила: – Мне нужен код от сейфа, мы заберем деньги и уйдём, и ты забудешь про нас, как страшный сон.

– Я забыла код, – сплюнув сгусток алой крови на линолеум, улыбнулась Надежда. – Память плохая.

Екатерина с размаха дала ей пощечину. Затем схватила за волосы и прижала к полу, её висок вляпался в сгусток плевка её крови на полу.

– Острить в цирке будешь сука! – выкрикнула Екатерина. Затем прижалась своими губами к её уху начала шепотом, раскрывая на всеобщее обозрение свое прокуренное желтое надгробие зубов, говорить:

– Либо ты вспоминаешь код, либо я убью твоих гостей, а затем – дочь, и после буду с тебя живьём снимать скальп.

– Может, ребенку глотку перерезать, и это освежит её память? – осведомился Аполлон.

– Не трогай ребёнка! – крикнула Екатерина.

Надежда приподняла голову и посмотрела на Екатерину, затем вздохнула:

– Я скажу тебе код при одном условии: если ты отпустишь меня с дочерью и моих друзей.

– Здесь я ставлю условия, мразь! – выкрикнула Екатерина.

– Пора с дочкой кончать, – вытащив из потёртой кобуры финский нож с дубовой рукоятью, заявил Ильнур.

Вдруг при виде ножа Лиза начала делать глубокие вдох и выдох. Затем спёртый комок подкатил к её горлу. Она широко открыла рот, чтобы поймать воздух, но начала задыхаться, ей нужен был срочно ингалятор.

– Дочка, где твой ингалятор? – зарыдала мать.

– Он у меня, – вытащив его из кармана и показывая Надежде, с издёвкой процедил Аполлон.

– Дай мне, – потянув руку, заикалась Лиза.

– Он тебе точно нужен? – натянув оскаленную улыбку хищника, засмеялся Аполлон.

Следующие секунды были мгновением. Надежда не хотела терять единственную дочь. В её мозгу как будто зашевелились шестерёнки. Она вскочила на ноги, схватила Ильнура за руку, второй рукой вырвала из его рук нож, затем схватила его за волосы и приставила нож к горлу – лезвие солнечным зайчиком мелькнуло по комнате.

– А ну, живо, дай моему ребенку лекарство, а то, клянусь богом, я перережу вашему брату глотку! – сорвалась на истерический крик Надежда.

– Я думаю, пусть малышка умрет! – продолжал ухмыляться Аполлон.

Надежда прижала лезвие к кадыку. Её рука задрожала, как в лихорадке. По лбу Ильнура пополз пот, его сердце начало стучать, как заведенное, на глазах образовались слезы.

– Дай ей ингалятор! – на истерической ноте закричала Надежда. – Я проткну его глотку!

У Ильнура руки затрясло, ноги задрожали, и он описался – на спортивном костюме в районе паха появилось пятно. В комнате образовался противный запах аммиака, который каждому из присутствующих начал сверлить нос.

– Я не хочу умирать, – заплакал Ильнур. – Дай ей лекарство.

Аполлон бросил на пол ингалятор. Лиза взяла его в руки, вставила в рот и приняла лекарство, нажав два раза. В легкие начал поступать поток кислорода, она вдохнула и выдохнула глубоко.

– А теперь отпусти моего брата, – резко заявила Екатерина.

– Если хотите, чтобы он жил, слушайте меня.

– Мы не будем тебя слушать сука, если ты не отпустишь моего брата, я прострелю башку твоей дочери! – закричал Аполлон.

– Пустите мою дочь ко мне! – сжимая нож у горла Ильнура, кричала Надежда.

Аполлон направил полуавтоматический «узи» на висок Лизы.

– Считаю до пяти, если не опустишь нож, убью её, – окрысился Аполлон.

Надежда ослабила хватку, затем швырнула нож в сторону двери. Нож пролетел по воздуху со свистом и воткнулся в линолеум. Борис повернул голову на звук и увидел воткнувшийся нож, затем он посмотрел на свою жену и, взглядом поймав её взгляд, показал на нож. Она слегка повернула голову, увидела холодное оружие и два раза кивнула мужу.

Аполлон схватил Надежду за волосы, подвел её к сейфу и толкнул.

– Всё, шутки в сторону, открывай его.

Надежда опустила руку на циферблат и начала вводить шифр. Замочный механизм щелкнул, и дверка сейфа отошла назад. Аполлон направил «узи» на голову Надежды.

– Стой! – вынув из сейфа несколько бумаг, две кредитные карты и стопку пятитысячных купюр, крикнула Екатерина.

– Где деньги? – спросила она.

– Неужели вы думаете, что я всю наличность буду хранить дома? Я не дура.

– Значит, остальные деньги на этих карточках?

– А ты догадливая, – улыбнулась Надежда.

– Я тебе сказала, острить в цирке будешь! – нервно кинула Екатерина.

– Что будем делать? – спросил Аполлон.

– Давайте спустимся вниз и все обсудим, – ответила Екатерина.

Ильнур схватил за руку Надежду, толкнул. Она вырвала свое плечо.

– Давай, топай, – грубо сказал он.

– Не трогай меня, я сама пойду, – рявкнула Надежда.

Надежда спускается вниз по лестнице, за ней следом идёт Ильнур, угрожая ей пистолетом – ствол то и дело касается спины Надежды в районе лопаток. Следом за Ильнуром спускается Екатерина, а за ней, держа одной рукой за горло и прижав тело Лизы, тяжелыми шагами спускается Аполлон.

– Сними с их ртов скотч, – спустившись, строго процедила Екатерина.

Всеволод молча сдирает скотч сначала со рта Бориса, а потом со рта Марии.

– А-ай! Больно! – завопила Мария.

– Так, прошу секундочку вашего внимания, – пройдя по залу, заявила Екатерина. Затем она остановилась, поймала испуганные глаза Бориса и Мари и тут же продолжила: – Мне нужно, чтобы вы отдали мне свои зарплатные карты.

Всеволод принёс из прихожей белую кожаную сумку Марии и, расстегнув на ней молнию, начал её вытряхивать. На пол упали косметичка, красная губная помада, пачка влажных салфеток и два кошелька. Один из них был белый, впереди с застежкой, а сзади на нём была эмблема «ЭППЛ». Второй – портмоне из натуральной кожи. Екатерина присела на корточки и взяла их в руки. Она открыла белый бумажник и обнаружила там карточку Сбербанка. А после она открыла чёрный портмоне, изъяла оттуда карточку фитнес-клуба, дисконтную карту «Пятёрочки», карту со скидкой «Серебряного ручья», на которой было выведено «Рыбачьте с нами», а после она обнаружила карточку ВТБ 24.

– Итак, скажете мне пин-коды карт? – строго спросила Екатерина.

– 3489, – промямлила Мария.

– 1408, – сказал Борис.

– Вот, возьми карты, – протянув их Надежде, сказала Екатерина.

Та взяла их. Затем Екатерина забрала ещё две карточки, те, что лежали в сейфе, и отдала их Надежде.

– Итак, мы с Надеждой поедем снимать деньги в банк.

– Отпусти моих гостей, они натерпелись, – вдруг перебила её Надежда.

– Не перебивай меня! – выкрикнула Екатерина. – Я сама решу, кого отпускать, а кого нет. Если ты, моя дорогая, будешь выкидывать фокусы или попытаешься сбежать, я позвоню Аполлону, и он убьёт твою дочь и друзей. Тебе ясно?

– Да, все предельно ясно, но Борис и Мария тут ни при чём, они просто стали жертвами обстоятельств. Я думаю, лучше их отпустить.

– Закрой рот и топай к автомобилю, мы поедем на «десятке».

* * *

Дождь так и шёл, как из ведра. Огромные дождевые капли ударяли по крыше автомобиля десятой модели. Они стекали на лобовое стекло, и щётки сметали их в разные стороны, полируя стекло до кристалльного блеска. Наступили сумерки, далеко в небе взошла белая луна. Надежда переключила ближний свет фар на дальний. Теперь ночную дорогу освещали два мощных прожектора – они, как два снайперских прицела, показывали Надежде путь на асфальтированной дороге.

На соседнем сиденье сидела Екатерина, на её коленях была чёрная огромная сумка, а в правой руке – пистолет ТТ. Ствол был направлен на Надежду. Вдали послышался рёв грузовика. Надежда переключила дальний свет фар на ближний. Рёв нарастал и нарастал, наконец он превратился в гул. Мимо них промчался дальнобойщик с фурой.

– Расслабься и веди аккуратнее, – разрезала могильную тишину в салоне автомобиля Екатерина.

– Зачем вы всем этим занимаетесь? – осведомилась Надежда. – Ведь это до поры до времени, рано или поздно, вас раскусят, и вы все попадете за решетку.

– Мы этим занимаемся потому что нам надоела эта нищета, наши родители попали в автокатастрофу десять лет назад, и мы с раннего детства в детском доме, – заявила Екатерина.

– Ну, так в будущем встаньте на ноги, получите образование и зарабатывайте, – резко произнесла Надежда – Зачем грабить, убивать?

– Не учи нас, как нам жить! – вспылила Екатерина. – Это ты живешь на всём готовом. – А нас били в детдоме, мы постоянно недоедали, да и к чему я тебе всё это рассказываю. Давай, поворачивай, за углом банк.

Надежда резко повернула направо, машину чуть не занесло. Лишь задние шины въехали в лужу и подняли огромные струи воды в воздух. Затем Надежда выжала сцепление и нажала на педаль тормоза. Автомобиль остановился около Сбербанка.

– Так, иди внутрь, и без глупостей, снимай деньги. Затем положишь деньги в эту сумку.

Она протянула ей сумку. Надежда схватила пустую сумку правой рукой. Вышла из машины, хлопнула дверцей и отправилась в банк. Внутри не было никого, и лишь яркий дневной свет освещал небольшое помещение с десятью терминалами, стоящими в шахматном порядке. Она подошла к первому терминалу и, сунув карточку, ввела пин – код, затем задала операцию «Снятие наличных», и через несколько секунд из пасти банкомата вышла сумма денег.

Затем она вытащила карточку и засунула следующую, после того, как ей банкомат выдал ещё денег, она бросила их в сумку и вышла на улицу. Ветер трепал её волосы, а дождь накинулся на неё, заливая с ног до головы. Она добежала до автомобиля, бросила сумку на заднее сиденье и, сев за руль, запустила двигатель. Затем тронулась и поехала вперед.

– Где банк ВТБ? – спросила Екатерина.

– Вперед два перекрестка, затем налево, – ответила Надежда.

Они миновали первый перекресток, а на втором остановились перед светофором.

– Включи музыку, а то тихо, как в гробу, – сказала Екатерина.

– Какое радио включить? – поинтересовалась Надежда.

– Мне без разницы, – отрезала Екатерина.

Надежда включила радио. В колонках раздался тонкий голос Татьяны Овсиенко, «Школьная пора». Затем загорелся зелёный свет. Надежда тронулась и проехала перекресток. Проехав прямо, она остановилась около автомобиля «ГАЗ 3110» темно-желтого цвета с шашками на крыше.

– Иди в банк и принеси остатки денег, – заявила Екатерина.

– Я могу поговорить с дочерью? Наберите её, – в ответ заявила Надежда.

– Как только снимешь деньги, так и поговоришь с ней! – рявкнула на неё Екатерина. – Я уверена, с ней все в порядке.

– Я хочу сейчас с ней поговорить.

– Я сейчас снесу твою голову! – схватив её за волосы и прислонив к своим губам её правое ухо, резко процедила Екатерина.

– Я всё поняла, иду снимать деньги, – заплакала Надежда.

– Вот и умница, – натянула на себя стеклянную улыбку Екатерина.

Она отпустила её волосы. Надежда взяла сумку и отправилась в банк. Как только она зашла, яркий свет ударил ей прямо в лицо, едва не ослепив её. Она зажмурила глаза, а потом снова их открыла и увидела перед собой стоящие в ряд темно-синие пять терминалов. За самым последним терминалом стоял мужчина шестидесяти с небольшим лет с седыми короткими волосами, в серых брюках и серой рубахе, на глазах были надеты очки в роговой оправе, над ухом – маленький слуховой аппарат. Он очень осторожно вводил пин-код костлявой трясущейся рукой.

Надежда подошла, вставила карточку и ввела пин-код, затем сняла всю сумму денег, положив её в сумку, и на миг остановилась. Она взглянула на старика. Он вынул деньги и начал выходить из терминала. Она засуетилась, достала вторую карточку, сунула её в отверстие, ввела код, сняла наличность. И вышла с сумкой на улицу. Затем она подбежала и, открыв заднюю дверь, села в «Волгу» к старику.

– Быстрее поехали отсюда! – закричала она.

– Кто вы такая, покиньте мой автомобиль, – захрипел старик.

– Пожалуйста, я заплачу вам десять тысяч, только скорее езжайте.

– Куда едем? – переспросил он.

– Вперед! – закричала она.

Из «десятки» выбежала Екатерина и подбежала к старику. В этот момент он плавно тронулся.

– Стой, остановись! – закричала Екатерина.

– Не слушайте её, давите на газ! – выкрикнула Надежда.

Старик переключил скорость и вдавил газ в пол. Екатерина села за руль «жигулей» и, включив первую передачу, тронулась, затем переключила на вторую, и после на третью.

Надежда кинула взгляд в зеркальце заднего вида и увидела, что «десятка» их догоняет.

– А можно побыстрее ехать? – нервно процедила Надежда.

– А что случилось? – осведомился старик.

– Женщина, которая нас преследует, похитила мою дочь и держит в заложниках, для того, чтобы я сделала выкуп, но если я заплачу, то они убьют мою дочь и меня.

– Кто они? И где ваша дочь? – спросил он.

– Мою дочь держат в заложниках в моём доме трое её братьев, а она поехала со мной снимать деньги в банкомате, чтобы я заплатила все свои сбережения.

– За помощью в полицию обращались? – поинтересовался старик.

– Нет, у меня нет телефона.

– Возьмите мой, – протягивая костлявой рукой телефон, заявил он.

В этот момент прозвучал резкий удар тарана. Переднее крыло «десятки» угодило в заднюю дверь «Волги». На двери образовалась вмятина. Надежда внутри салона дёрнулась и выронила сотовый из рук. Затем «жигули» сравняли скорость.

– Тормози, старый! – закричала Екатерина.

– Да, пошла ты, дура! – кинул старик.

Екатерина резко выкручивает в чёрном кожаном чехле баранку и передними колёсами таранит крыло «Волги». Старик переключает скорость и вдавливает педаль газа в пол. Екатерина берёт пистолет и направляет его на переднее водительское колесо. Затем жмет на спусковой крючок. Раздаётся выстрел. Пуля роет отверстие в тугой плоти колеса, и резина, как жевательная резинка, наматывается на диск. Диск колеса опрокидывается на асфальт, и веер золотистых искр вырывается в воздух. Старик вдавливает педаль тормоза в пол. Свист тормозных колодок глушит всё на свете. «Волгу» мгновенно разворачивает, и перед десятой модели резко врезается в водительскую дверь.

Дверь мгновенно вминается в салон, боковое стекло лопается, и осколки летят на асфальт. Передние фары «жигулей» разлетаются вдребезги, бампер разлетается на две половинки, капот «десятки» мнётся гармошкой. От удара «Волга» слегка приподнимается в воздух и кубарем кувыркается в кювет. Затем «Волга» снова кувыркается. И наконец она встаёт на колеса. У старика с виска течет кровь. Он сидит без сознания, его голова опущена к рулю. Из автомобиля выходит Екатерина. Она подходит к водителю такси и, направив на него пистолет, стреляет ему в затылок. У него по инерции поднимается голова, а затем снова падает на рулевое колесо.

– Вот что происходит, когда ты начинаешь паясничать! – заявила Екатерина.

– Ты убила его! – выходя из машины, сказала Надежда.

– Если бы ты вела себя без фокусов, он остался бы жить! – закричала Екатерина.

– Я тут ни при чём, – начала оправдываться Надежда.

– Так, заткнись, и марш в машину, – приказала Екатерина.

Надежда пошла в машину и села на переднее сиденье, а Екатерина села за руль.

– Теперь я за рулем, – заявила Екатерина. – Убери голову назад.

Надежда запрокинула голову, а Екатерина направила пистолет ТТ на бензобак «Волги» и нажала на курок. Прогремел взрыв, бензобак разорвало. Огромное облако ярко-красного пламени охватило весь автомобиль. Огонь начал поедать обшивку салона и приборную панель, а также труп водителя.

* * *

Аполлон стоял на крыльце и курил сигарету, на крыльцо вышел Всеволод, достал из кармана «Мальборо лайт».

– Дай зажигалку, – попросил Всеволод.

– Держи, – протянув ему зажигалку «Крикет», ответил Аполлон.

Всеволод чиркнул зажигалкой – золотистые искры выскочили из неё, и тут же вспыхнул желтовато-синий язычок пламени. Он прикурил и отдал зажигалку, Аполлон убрал её в карман.

– Когда все это кончится? – выпуская дым из ноздрей, спросил Всеволод.

– Ближе к утру, – отрезал Аполлон.

– Хочется уже рвануть на Кипр, полежать на пляже. Покувыркаться с красивыми красотками, – заявил Всеволод.

– А я бы рванул в Кейптаун, – осёк его Аполлон. – Там слияние двух океанов, мыс Доброй Надежды.

– Тебя всегда тянет на край географии, в южную Африку, – заикнулся Всеволод.

– Я бы, может, там жить остался, – стряхивая серебристый цилиндр пепла на землю, заметил Аполлон.

– Поехали лучше со мной и Ильнуром на Кипр, там откроем свою пивную и не будем души чаять до конца своих дней.

– Нет, вы езжайте, а я лучше в Кейптаун, там начну писать свои книги.

– А Катя куда собралась? – неожиданно спросил Всеволод.

– Она хочет в Филадельфию, хочет в Америке открыть свой салон красоты.

Ильнур зашел на кухню. Открыл холодильник, увидел там кастрюлю с бульоном, жареную курицу на сковороде, палку копчёной колбасы, ветчину.

– Так, чего бы перекусить? – спросил он сам у себя.

Затем достал ветчину, нарезал хлеб и принялся есть.

Олег очнулся от сна и посмотрел на Машу. Она сидела без сознания. Голова её была опущена вперед. Он повернул голову направо и увидел, что нож так и стоит воткнутым в пол. Он ногами уперся в пол и приподнялся на носки, затем чуть приподнял стул и двинулся понемногу в сторону лестницы. Затем он снова приподнялся на носки и хотел слегка двинуться вперед, но стул покачнулся и начал опрокидываться назад. Олег запрокинул тело вперёд, и стул встал на четыре ножки. Как только стул встал на ножки, он слегка заскрипел. Но на этот короткий скрип никто не обратил внимание. Олег снова привстал на носки и снова чуть приподнял стул, подвинув его на три сантиметра к лестнице. Затем начал в сидячем положении раскачивать стул взад-вперед, и наконец стул покачнулся назад, и Олег опрокинулся на спину.

Носком ноги он оттолкнулся от перил лестницы и ухватил воткнутый нож за лезвие – острое лезвие оставило порез на его правой ладони, и с его ладони потекла кровь. Он сжал зубы и напряг лоб – на нем появились волнистые линии, желваки на его лице надулись – нестерпимая боль пустила корни в его мозгу. Он резко потянул лезвие и вытащил нож из пола. Затем начал перерезать им скотч, связывавший его руки. Острое лезвие ножа мгновенно распороло прозрачную ленту. Освободив руки, он схватил рукоятку ножа и начал освобождать свои ноги. Освободив одну, затем вторую, он стянул со рта клейкую ленту и подбежал к Маше.

– Дорогая, как твои дела? – приподняв её голову, прошептал он.

Она была без сознания. Весь её подбородок был в крови, она напоминала засохшее клубничное варенье на её губах.

– Очнись, дорогая, – хлопая её по щекам, шептал муж.

Она приоткрыла глаза, но её тяжёлые, залитые свинцовой болью, веки закрыли их. Он обошел её сзади и отрезал скотч, освободив её руки, а после освободил ноги.

Она снова приоткрыла глаза, но ничего не понимала, её взгляд плыл, как плывет туман на природе над кронами деревьев. Под её глазами были огромные фиолетовее синяки, как два «фонаря» после боксёрской драки.

– Да, приди ты в себя, – отвесив ей пощечину, громче заявил муж.

Ее легкое наркотическое состояние вдруг оживилось, и она пришла в себя. Смогла легко открыть веки, увидев перед собой мужа.

– Уму-уму, – замычала она.

– Я сейчас сниму скотч, только не кричи.

Она кивнула головой два раза и успела моргнуть два раза. Он медленно начал стягивать прозрачную клейкую ленту с её рта.

– Нужно бежать отсюда, – шепнул муж.

– Да, но нужно сначала найти Лизу, – ответила Маша.

На кухне Ильнур высыпал из колбы на руку две «дороги» кокаина, а затем вынюхал одной ноздрей, а после второй. Потеребил нос большим и средним пальцами правой руки и отправился в зал.

– После этой дряни мой мозг функционирует, как мустанг! – заявил он.

В этот момент взгляды Олега и Ильнура встретились. Они начали смотреть друг на друга.

– Я перережу твою глотку, и кислород больше не будет поступать в твой мозг! – сжимая в руке рукоять ножа, заявил Олег.

Олег в два шага настиг Ильнура. Он замахнулся из-за спины ножом. Свист, как выброс змеи кобры, пронёсся по залу. Ильнур сделал шаг назад, и он только рассёк душный воздух в зале. Ильнур шагнул вперёд и нанёс удар коленом в подбородок Олега – от удара искры брызнули из его глаз.

Олег снова нанес удар ножом. Ильнур поймал его руку и кулаком ударил по лицу. Кулак угодил прямо в челюсть – послышался хруст, два передних окровавленных зуба вылетели и упали на пол. Затем он сплюнул сгусток крови на пол.

– Я убью тебя, мразь! – закричал Олег.

– У тебя кишка тонка, – огрызнулся, показывая оскал, Ильнур.

Затем Олег снова нанес удар ножом, но Ильнур схватил его за руку. Олег другой рукой схватил его за шею и, сделав шаг, перевернул через бедро и кинул на лопатки. Затем Олег коленом надавил на его горло – кадык вмялся внутрь, глаза его вылезли из орбит, воздуха не было, лицо начала принимать ярко-бордовый цвет, в голове его кувалда разбивала мягкие серые комочки мозговых клеток. Затем Олег обеими руками начал давить на рукоять ножа, стоя на одном колене, которое давило на его горло. Ильнур накинул одну ногу на шею Олега, а вторую выпрямил под горлом. После он скрестил ноги и начал сдавливать его шею. Олег начал хрипеть, лицо его покраснело, со лба и висков вниз потёк градинами пот.

Кислород исчез, как будто его поместили в газовую камеру. Толчки в его голове были подобны ударам отбойного молотка. Его почти затрясло, будто он попал на казнь на электрическом стуле. Он встал на ноги, и Ильнур дёрнул ногами вперед и кувыркнул его. Сделав кувырок, Олег встал на ноги, и Ильнур встал на ноги. Олег снова налетел на него с ножом. Ильнур поймал руку и ударил его кулаком по лицу. Олег растерянно отошёл назад. Ильнур схватил пистолет ТТ со столешницы, но Олег схватил его за запястья и поднял его руку вверх. Ильнур нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. Пуля угодила в люстру на потолке. От выстрела хрустальная люстра упала на пол – осколки, похожие на зимние снежинки, разлетелись по полу. В этот момент Олег начал орудовать ножом. Он ударил первый раз в живот Ильнура, затем – второй раз и третий. С каждым разом нож входил по самую рукоять. После пятого удара брызги крови, будто пена шампанского, ударили в лицо Олега.

Олег после пятого ножевого ранения полоснул ножом Ильнура по горлу. Из расслоившейся кожи нитями ручейка пошла густая кровь.

– Что тут происходит? – вбежав в зал, закричал Аполлон.

Олег замахнулся ножом через плечо, но Аполлон поднял автомат Калашникова и дал длинную очередь – грохот выстрелов заглушил всё вокруг и нашпиговал свинцовыми пулями живот Олега. Окровавленное желе вылетало изо рта Олега, от выстрелов его трясло, как в лихорадочном припадке. Наконец автоматная очередь закончилась, Олег упал на живот и умер.

– Он убил нашего брата гнида – подбежав и приподняв голову Ильнура, заплакал Всеволод.

– Не время размазывать сопли по рылу. – по-армейски заявил Аполлон. – Надо найти девку.

– Она на втором этаже, – заметил Всеволод.

– Пошли.

Аполлон и Всеволод поднялись на второй этаж. Аполлон вышиб плечом дверь, но внутри не было никого. Затем Всеволод подошел к другой двери и ударил в неё ногой Дверь была заперта.

– Попалась! – воскликнул Аполлон.

– Открой дверь, или худо будет, – добавил Всеволод.

С другой стороны дверь была закрыта на защёлку, ещё её подпирал огромный рояль. Около рояля сидела в слезах Мария, рядом с ней – Лиза.

– Не бойся я не дам тебя в обиду.

– Обещаешь?

– Да.

Мария вытерла слезы, взяв себя в руки, и подбежала к зеркалу в дальнем углу, начала рыться там в пудренице, открывать разные шкатулочки, затем она открыла небольшой комод и нашла там лак для волос, туалетную воду, несколько губных помад. Стук в дверь продолжался и продолжался.

* * *

Длинные нити ливня стучали по крыше и капоту десятой модели «жигулей». Екатерину за рулём они укладывали в сон – нити ливня приговаривали: усни, спи, ты устала. Всё уже, тебе осталось только добраться до братьев, и ты можешь позволить себе жизнь, какую захочешь. Но тут её резко разбудил звук мобильного телефона. Она открыла глаза, посмотрела направо и увидела Надежду, которая сидела с испуганным видом на соседнем сиденье.

– Да, – схватив с пыльной панели сотовый, произнесла Екатерина.

– Слушай, у нас очень печальные новости, – прозвучал в трубке грозный голос Аполлона.

– Что случилось?

– Олег убил Ильнура.

– Что? – не поверив услышанному, переспросила Екатерина.

– Ты не ослышалась: Ильнур мертв, но мы убили Олега и сейчас хотим убить Марию.

– Убейте её, а девчонку, не трогайте, – строго сообщила в трубку Екатерина.

– Кто мертв? Что случилось? Дай мне поговорить с дочерью! – испуганно начала задавать вопросы Надежда.

– Не лезь, – резко ударив её по губам, огрызнулась Екатерина.

– Ну, всё отбой, мы скоро приедем, – крикнула в трубку Екатерина.

Затем она нажала на клавишу отбоя, и в трубке раздались короткие гудки.

– Что с моей дочерью! – схватив Екатерину за волосы и потянув голову назад, закричала Надежда.

– Отпусти меня, гнида! – ударив её кулаком по щеке, выругалась Екатерина.

Надежда прильнула к ней и укусила за мочку уха. Затем потянула на себя.

– А-ай! – закричала Екатерина. – Отпусти, мне больно!

Екатерина начала со всего размаха бить её локтем в скулу, затем в нос. Удар был болезненным, кровавые слюни начали капать на приборную панель. Затем последовал молниеносный удар в нос. Ей показалось, что топор обрушился на её нос. Из него побежали два кровваых ручейка. Она откинулась на сиденье, отпустив зубастую хватку. Слезы брызнули из её глаз, она чуть не потеряла рассудок.

– Из-за тебя мы чуть не разбились, – нажав на педаль тормоза, возмутилась Екатерина.

Резкий свист тормозов разлетелся эхом по ночной дороге. Екатерина тяжело вздохнула, а после, снова включив скорость, поехала вперед.

– Я хочу поговорить с дочерью. Что там произошло?

– Как приедем, поговоришь, – фыркнула Екатерина.

– Она жива? Или нет?! – закричала Надежда.

– Да мои братья не будут её убивать.

– Что произошло в доме?

– Мой брат мертв, Олег – тоже, и Маша мертва.

– Стерва, ты обещала, что все останутся живы, – возмутилась Надежда.

– Планы изменились, дело дошло до точки кипения, – оскалилась Екатерина.

– Я убью тебя! – закричала Надежда.

Она набросилась на неё и начала ногтями выдирать левый глаз. Екатерина схватила её за волосы и стаала бить головой о приборную панель. Руль выкрутился вправо, и они начали съезжать в кювет. Екатерина вдавила тормоз в пол, и автомобиль мгновенно замер на месте. Затем Надежду вырубило, и она потеряла сознание, распластавшись на переднем сиденье.

Екатерина взяла себя в руки и повела автомобиль прямо. Включив дальний свет фар, она увидела вдали пост ДПС. Переключив с дальнего на ближний, она сбавила скорость и поехала медленнее. Но как только она подъехала к посту, инспектор указал ей жезлом остановиться у обочины. Она проигнорировала его просьбу и вдавила газ в пол. Затем включила вторую передачу, третью. Стрелка спидометра зашкаливала за сто шестьдесят километров в час. Инспектор ДРС сел за руль «Форда-Фокуса», включил сингалку и помчался в погоню. Екатерина выжимала из «десятки» всё, на что она была способна. Переключила на последнюю передачу, стрелка зашкаливала за сто восемьдесят километров в час. Инспектор сравнял скорость и приоткрыл боковое окно.

– Немедленно сбросьте скорость и остановитесь у обочины! – Потребовал он командирским голосом.

– Иди к черту! – огрызнулась Екатерина.

Затем она начала вырываться вперед. На соседнем сиденье приходила в себя Надежда. Но на её висок резко обрушился удар рукоятки ТТ – в её голове вспыхнула агония яростных волн, но это было на несколько секунд, а затем она снова потеряла сознание.

– Внимание всем постам! Внимание всем постам! – начал кричать в рацию инспектор. – Преследую автомобиль десятой модели номер четыре девять шесть! Требую подкрепление!

– Подкрепление высылаем, – послышался женский голос диспетчера.

На первом перекрестке «десятка» повернула налево, за ней следом повернул «Форд», с противоположной полосы, пересекая двойную сплошную линию, развернулась Шевроле-Нива». Мигалки на «Шевроле» вращались, как бенгальские огни в канун Нового года, а сирена полиции разносилась на несколько метров вперед.

– Черт, к ним прибыло подкрепление, – возмутилась Екатерина.

Впереди она увидела красные задние габаритные огни бензовоза. Надпись на цистерне гласила: «ОГНЕОПАСНО». Екатерина вдавила газ в пол и сравняла скорость с цистерной. Полицейский «Форд» не отставал, он приблизился и дышал ей в затылок.

– Остановись немедленно, или мы откроем огонь! – выкрикнул в рупор инспектор на «Форде».

Екатерина выставила руку в открытое окно и направила пистолет на цистерну. Затем она нажала на спуск. Пуля угодила в бойлер с горючим. В мгновение ока раздался взрыв – стальной корпус цистерны лопнул. Огненный шквал охватил весь бойлер – языки пламени, как извержение вулкана, накидывались одни на другие. Штормовая дуга огненного круга мгновенно подняла вверх, как игрушку, грузовик, а волна, поплывшая гейзерной лавой, откинула окутанный огненной завесой «Форд» в сторону бензиновой заправки.

Бензовоз, окутанный языками пламени, начал кувыркаться в воздухе, от него в разные стороны летели струи пламени. Он угодил в заправку, упав вверх дном на охваченный ярко-голубыми языками пламени полицейский «Форд». Как по волшебству, начали взлетать одна за другой бензиновые колонки, образуя на заправке огненные грибы и в воздухе превращая их в фонтаны пламени. Куски асфальта вырывались и подлетали в воздух – они падали огненным дождем вниз. Железобетонный забор, что огораживал заправку, рассыпался, как карточный домик.

Всю эту картину наблюдала Екатерина в зеркальце заднего вида. Прозвучал выстрел, заднее стекло «десятки» лопнуло.

– Твою мать. Я про вас забыла! – выругалась Екатерина.

– Требуем остановиться немедленно! – прокричал в рупор водитель «Шевроле-Нивы».

Екатерина ускорилась и повела быстрее. «Шевроле» сравняла с ней скорость. Инспектор, который сидел на соседнем сиденье, потянулся за пистолетом к серой потёртой кобуре.

Но Екатерина решила их опередить и, высунув пистолет, направила его на водителя, а после нажала на курок. Глухой выстрел был похож на хлопок – пуля сделала в виске водителя дырку. Брызги крови, как из шланга под давлением, брызнули на лобовое стекло. Труп водителя опустился на руль, и автомобиль съехал в кювет. Затем он врезался в дерево, лобовое стекло треснуло, фары разлетелись вдребезги, капот открылся и изогнулся. Мигалки на крыше автомобиля лопнули, лампочки погасли, и сирена стихла. Екатерина остановила автомобиль, вышла из-за руля и подошла к «Ниве».

– Помогите вызовите скорую, – прохрипел инспектор, тот, что сидел на пассажирском сиденье.

– Она тебе не поможет, – направив на него пистолет, сообщила Екатерина.

Затем она нажала на курок, и пуля угодила ему в лоб. Из автомобиля, схватив сумку, выбежала Надежда. Екатерина развернулась, выстрелила в воздух и направила пистолет на Надежду.

– Помоги мне их похоронить, – приказала Екатерина.

– Хорошо, я всё сделаю, только не стреляй, – в ответ кинула Надежда.

Надежда подошла к Екатерине.

– Ну, что, встала, и хватай за ноги. А я – за руки, и понесли.

В ответ Надя не обронила ни слова, а просто, приоткрыв дверь, схватила за ноги крупного инспектора – водителя. Катя взяла за ноги и, они отправились.

– Какой он тяжелый, – возмутилась Надя.

– Не ной, – в ответ кинула Катя.

Пройдя несколько метров, они бросили его около берёзовой рощи. Затем отправились за вторым. Второго они принесли так же, только пришли быстрее.

– Возьми лопату в моем багажнике, – приказала Екатерина.

Надежда сходила за лопатой и, вернувшись, приступила к рытью.

Влажная земля то и дело прилипала к совковой лопате. Прошел час, прежде чем она выкопала яму два метра длиной полтора – шириной, углубившись на три штыка.

– Всё по старой схеме, берём и закидываем их в яму.

– Я поняла.

Екатерина взяла за руки, Надежда – за ноги, и они закинули первый труп в яму, а затем и второй. После Надежда начала закапывать могилу. Закопала она её примерно за полчаса. После воткнула лопату и облокотилась на неё, тяжело дыша.

– Ну, всё здесь и твоя могила, – направив на неё пистолет, сказала Екатерина.

Она нажала на спуск, но прозвучал лишь щелчок, она нажала еще раз на спуск, и также ничего.

– Патронов нет, – улыбнулась Надежда, – может, я и умру, но не ты будешь убийцей.

Надежда схватила за черенок лопату, замахнулась, будто в бейсболе приготовилась отбивать мяч, и с разворота ударила лопатой Екатерину по виску. Та тут же потеряла сознание. «Ну что, стерва, теперь я буду править балом», – сказала она сама себе.

Затем, схватив её за руки, потащила к машине, после взвалила на плечо, будто мешок с картошкой, и бросила в багажник. Села за руль и поехала. На приборной панели заморгала лампочка, и электронный голос произнес:

– Мало топлива.

Она надавила на газ и впереди увидела автомобильную заправочную станцию. Подъехав к ней, она остановилась около первой колонки. Вставила пистолет в бензобак и отправилась в круглосуточный магазин. Зайдя внутрь, она увидела две кассы, справа от неё были два холодильника с напитками, слева – витрина с жевательной резинкой и батончиками шоколада. Она прошла к кассе. За ней стоял старик пенсионного возраста.

Он был одет в серые джинсы и черный вязаный свитер, на глазах – очки в роговой оправе.

– Что желаешь, дочка? – спросил он.

– Слушай дед, у тебя есть пропановые канистры? – осведомилась Надежда.

– В смысле, баллоны с пропаном? – переспросил он.

– Да.

– Есть на складе.

– Мне еще нужно верёвку типа каната, какое-нибудь оружие и баклажку минеральной воды.

– Ну, пойдем на склад, дочка.

Мужчина вышел из-за стойки на улицу, за ним последовала Надежда. Он вытащил ключи из кармана и открыл соседнюю стальную дверь. Внутри было очень много хлама: в углу лежали автомобильные покрышки, в другом углу – зелёные канистры с бензином, в центре – несколько разбросанных автомобильных фар. А в крайнем дальнем углу стояли маленькие баллоны с пропаном. В левом дальнем углу на полке лежали пистолет Макарова и порытый пылью дробовик.

– Мне нужно один баллон с пропаном, – подойдя и взяв его в руки, сказала она.

– Вот эта верёвка подойдет? – в куче хлама взяв старую пропахшую маслом верёвку, спросил он.

– Вполне, – отрезала она.

– И вот классная штука, – взяв с полки дробовик, улыбнулась Надежда. – А патроны есть?

– У меня все есть, а у тебя деньги есть?

– Сто тысяч рублей тебя устроит?

– Вполне.

Затем они вышли со склада, он помог ей погрузить пропан, веревку и дробовик с пачкай патронов на заднее сиденье. Затем она открыла минеральную воду и глотнула воды.

Она протянула ему стопку денег, он взял её и даже считать не стал. Убрал их в карман. После наполнил ей полный бак бензином.

– Деньги даже не пересчитаешь? – кинула она ему в спину.

– Не вижу смысла этого делать, ты – честная женщина, я это увидел по глазам, – повернулся и ответил он.

– Ну, давай, отец, удачи тебе.

– И тебе, дочка, не хворать.

Она села за руль, выехала с автомобильной заправочной станции и поехала домой. В её голове созрел план, или, скорее, этот план давно корни в её мозгу пустил.

* * *

– Если не откроешь дверь, я сниму с вас обоих кожу живьем! – молотя в дверь кулаком, закричал Аполлон.

За дверью царила тишина, там как будто никого не было. Всеволод оттолкнул брата в сторону.

– Я им сейчас покажу, где раки зимуют! – закричал Всеволод.

Он из-за спины замахнулся огромным, с длинной рукояткой красного цвета, пожарным топором, и нанёс удар – острое, как бритва, лезвие пробило дверную доску насквозь. Щепки посыпались на пол, лезвие вылезло с другой стороны двери.

– Что нам делать? – испуганно произнесла Мария. – Они убьют нас.

– Нужно дать им отпор, – возразила Лиза.

Удар топора снова обрушился на дверь, толстые щепки упали на пол, и лезвие полностью прошло за дверь.

– Давай спрячем тебя в шкафу, – предложила Мария.

– Я думаю, лучше подвинуть шкаф, забаррикадируем дверь.

Новый удар угодил в дверь. Щепки полетели, возникло отверстие размером с яблоко.

– Открой нам дверь, не заставляй прибегать к насилию, – взглянув в дыру, улыбнулся Аполлон.

– Пошёл к черту! – огрызнулась Мария.

Затем она подошла к шкафу и упёрлась в него ладонями, пытаясь сдвинуть с места. Но громадина не поддавалась. Лиза, увидев это, подошла и начала помогать Маше, упёршись ладонями в шкаф. Он стоял мёртво, как будто был вкопан в землю или отлит из камня. Затем Мария уперлась спиной в стену и начала бить ногой в шкаф, он слегка сдвинулся с места. Она остановилась и услышала какой-то шум. Мария отвлеклась от шкафа и увидела, как чья-то рука ищет шпингалет изнутри.

– Хрен тебе, ублюдок! – закричала Мария.

Она схватила лак для волос и достала из кармана зажигалку. Нажала на неё – вспыхнул голубоватый язычок пламени. Она подставила лак под пламя, нажала на него, и мгновенно огнемётная струя выстрелила вперед. Струйка легла на руку от кисти до локтя и начала гореть.

– А-ай! Чёртова стерва! Моя рука! – вытащив горящую ярко-красным пламенем руку, закричал Всеволод.

– Не суйся сюда, подонок! – выругалась Мария. – А то спалю дотла!

– Ты пожалеешь, что это сделала, – в ответ рявкнул Всеволод.

Аполлон схватил одеяло, накрыл им горящую руку Всеволода и начал её обстукивать ладонями. Затем Всеволод вскочил на ноги и побежал в ванную. Маша начала бить ногой шкаф, он скрипел, но двигался по сантиметру. Наконец после долгих десяти минут (хотя ей показалось, что прошла вечность) шкаф придвинулся, и дверь была закрыта им.

– Тут есть окно? – осведомилась Маша.

– Да, в правом дальнем углу, – ответила Лиза.

Мария подбежала и раздвинула серо-коричневые занавески. Затем она открыла пластиковое окно настежь – поток воздуха хлынул ей в лицо.

Она посмотрела вниз увидела дорожную плитку, затем посмотрела направо – там был козырёк.

– Идем со мной, – сказала она Лизе.

– Что ты хочешь делать? – спросила Лиза.

– Мы сбежим отсюда через окно, по козырьку, – ответила Маша.

– Нет, я боюсь высоты! – испуганно сообщила Лиза.

– Не бойся, я с тобой, – начала успокаивать её Маша.

Затем из-за двери послышалась короткая автоматная очередь.

– Ложись! – закричала Маша.

Лиза и Маша легли на пол. Автоматная очередь прервалась.

– Даю вам последний шанс! – заявил Аполлон. – Или ворвёмся и убьём вас.

– Может, открыть дверь? – прошептала Лиза.

– Нет, на этот риск я не пойду, и ты не пойдешь, – отрезала Маша.

Мария подняла Лизу на руки и поднесла к подоконнику.

– Так, наступай на каркас и держись за оконную раму, а потом наступай на козырек, – сказала Маша.

– А ты? – удивилась Лиза.

– Я следом за тобой, – сообщила Маша.

– Обещаешь? – жалобно произнесла Лиза.

– Запомни, никаких пустых обещаний, – подбодрила её Маша.

Лиза наступила на каркас и ухватилась за оконную раму. Затем сделала маленький шаг и чуть не поскользнулась, посмотрела вниз.

– Не смотри вниз, смотри на меня! – строго сказала Маша.

Лиза подняла на неё свой взгляд. И делала шаг за шагом.

Затем она присела и спрыгнула на козырёк. Аполлон направил автомат Калашникова и дал длинную очередь. Пули пробивали насквозь деревянную дверь, затем он направил автомат, и металлические петли двери отлетели. Очередь смолкла, и дверь упала на пол. Всеволод ударил шкаф плечом. Он с грохотом упал на пол. Всеволод посмотрел направо, затем налево. И вдруг на него налетела Мария с ножницами в руках. Два острых конца портняжных ножниц угодили Всеволоду в плечо.

– А-ай! – закричал Всеволод от невыносимой, жуткой боли.

– Подохни, мразь! – выкрикнула Мария.

Она вытащила окровавленные лезвия ножниц и хотела воткнуть ему в голову, но её кисть с оружием перехватил Всеволод и мгновенно завернул её. Послышался хруст.

– А-ай! – закричала от боли Мария.

Затем он вырвал у неё из рук ножницы и вонзил их по самое основание ей в левый глаз. Молния дьявольской боли, будто бензопилой, пропилила левое полушарие её мозга, пошла кровь, она схватилась за кольца ножниц, её руки начали трястись, словно под мощными электрическими разрядами. Правый глаз вылез из орбиты, и в нём поплыли кровавые ручейки лопнувших капилляров.

Она кричала от невыносимой боли и едва стояла на ногах. Мария начала вытаскивать ножницы из глаза. При каждом рывке её голову жгло изнутри, будто там произошло извержение вулкана. Она тянула и тянула трясущимися руками ножницы из заплывшего левого глаза – кровавый водопад лился из раны. Наконец, она вытащила окровавленные ножницы.

– Ты умрешь! – направив ножницы на Всеволода, закричала она.

Всеволод отошел в сторону, а Аполлон направил на неё автомат и нажал на курок. Очередь мощным напором прибила её к стене.

Её крик утонул в автоматных выстрелах, и лишь гейзеры кровавых струй полетели на стены, будто художник плеснул красные краски на обои. Аполлон подошел и выглянул в окно. Он увидел, что на козырьке на коленях стоит Лиза и задыхается. Он вытащил из кармана ингалятор и показал ей.

– Вот твое лекарство, – улыбнулся он.

– Дай мне, – протянув руку, прохрипела она.

Он протянул руку к её руке, и они почти коснулись пальцами друг друга, а затем он залез на подоконник и снова протянул ей ладонь, она в ответ – свою, он дернул её на себя. Она споткнулась и повисла, он сдавил её руку, еда удерживаясь левой рукой за оконную раму. Затем подтянул её к себе и вытащил. После дал ей ингалятор. Она вставила его в рот и вздохнула, после задышала нормально.

Всеволод заметил дальний свет фар автомобиля, затем послышался громкий гудок. Аполлон тоже увидел «жигули» десятой модели.

* * *

«Десятка» подъезжает к дому, из неё выходит Надежда, берёт с пассажирского сиденья сумку с деньгами и подходит к багажнику. Открыв его, она хватает за волосы Екатерину и тянет на себя. У Кати заклеен рот скотчем. Она вываливается из багажника. Надежда хватает дробовик, передергивает затвор.

– Давай, вставай, стерва, – произнесла сквозь зубы Надежда.

– Уму-уму… – с недовольной гримасой что-то промычала Катя.

Надя хватает её за шиворот и поднимает на ноги, затем ведёт в дом. Дверь открывает Аполлон и отходит назад.

– Так, где моя дочь? – наставив дробовик в висок Кати, осведомилась Надежда.

– Так, успокойся и отпусти мою сестру, – нервно произносит Аполлон.

– Отойди назад и дай мне зайти.

Надежда толкает Катю в дом и ставит сумку на пол, а ствол дробовика так и направлен той в висок. В зале Надежда видит Всеволода, он держит у шеи Лизы кухонный нож – острое лезвие касается её тонкой кожи у кадыка. Надежда проходит чуть вперед по коридору.

– Отпусти мою дочь, – заявила Надежда.

– Сначала отпусти мою сестру, – в ответ рявкнул Всеволод.

– У тебя три секунды, или ты будешь сдирать мозги своей сестры со стен этого дома!

Надежда делает еще один шаг, и Аполлон видит, что пояс Екатерины обвязан веревкой – красный баллон с пропаном туго привязан к её спине.

– Так, успокойся и кинь мне деньги, – в разговор вмешался Аполлон.

– Сначала я хочу видеть Олега и Марию, – в ответ огрызнулась Надежда.

– Я сожалею, но они мертвы, – ответил Аполлон. – Они убили нашего брата и поплатились жизнями.

Слёзы чуть не брызнули из глаз Надежды, но она сумела вытерпеть боль, и в её глазах затаился гнев, как невидимая заноза таится в мозгу и не даёт покоя.

– Вы не представляете, как я хочу залить в ваши поганые глотки керосин и сжечь вас заживо!

– Дай мне деньги, и тогда он отпустит ребенка, – заявил Аполлон.

– Возьми свои поганые деньги, – толкнув их ногой в сторону Аполлона, заявила Надежда.

Сумка скользила по полу и остановилась. Аполлон подошел к ней и открыл. Затем засунул туда руку и начал трогать деньги. Он улыбнулся, показывая жёлто-прокуренный оскал зубов.

– Отпусти мою дочь.

Всеволод убрал нож от горла Лизы, и она побежала к маме. Она подбежала и ухватила Надежду за колено. Слёзы потекли из её глаз.

– Мама, пусть уйдут эти дяди, мне страшно, – плачущим голосом сказала Лиза.

– Солнышко, скоро всё кончится, – погладив по голове девочку, успокаивала её мать.

– Ну, всё, хватит этой телячьей нежности, отпусти мою сестру.

У Екатерины расширились глаза, и она начала мотать головой в разные стороны.

– Держи свою стерву, – дав пинка ей под зад, заявила Надежда.

Затем Надежда направила дробовик в спину Екатерины и нажала на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Пуля угодила в баллон. Раздался взрыв. Тело Екатерины, как и баллон, мгновенно разорвало. Огненная волна, словно цунами, понеслась по квартире – на дом будто скинули атомную бомбу.

– Ложись! – схватив дочь на руки и упав с ней на живот, крикнула Надежда.

Огненная волна превратилась в фонтан и понеслась, сметая всё на своем пути. Лестница отлетела от основания, языки ярко-оранжевого пламени, охватив её полностью, как кокон, подбросили вверх, и она с грохотом упала на пол. Там мгновенно выросли огненные грибы. Дым был, как в парной, он окутал всё вокруг. На полу, стенах и потолке образовался огненный факел – он фейерверком подкидывал вверх и ронял на пол охваченные огнем диван, шкаф и кресла. Языки огненной завесы разлетались гейзером по всей квартире.

Вдруг неожиданно прогремел еще один взрыв: охваченная желтовато-синими языками пламени, в воздух взлетела газовая плита. Она образовала огненный смерч, который охватил всю кухню, гарнитур полыхал, люстра на потолке превратилось в огненное облако – оно с грохотом упало на пол и развалилось на несколько мелких кусков.

Ставни окон в зале, на кухне, охваченные огнем, начали вылетать. Огненный смерч набросился на потолок и охватил в несколько секунд крышу особняка. Там образовались вихри огненных струй – они огненным ливнем летели вниз и, падая, догорали. Крыша тут же превратилась в огненные крылья демона.

– Дорогая, бежим отсюда! – сквозь дым, кашляя, процедила Надежда.

Она толкнула ногой горящую дверь, и та слетела с петель. Она побежала к фонтану. Железобетон дома мгновенно покрылся трещинами. Огненная крыша взмахнула «крыльями» и рухнула внутрь. Затем, полностью охваченная огненными языками, передняя часть дома рухнула, и сваи при входе подкосились и обрушились. Охваченный огненным потоком балконный швеллер упал вниз. Надежда бежала к фонтану, не оглядываясь, на руках несла ребенка, а левой рукой сжимала дробовик. Как только она подбежала к фонтану, поставила ребёнка на ноги, прислонила к чаше дробовик и прыгнула в воду. Она мгновенно сняла с неё усталость.

– Дочка, ты нигде не обожглась?

– Нет, мама, – промямлила она.

Надежда снова окунулась и вынырнула. Затем она услышала сзади какой-то шум.

– Осторожно, мама, – произнесла дочь.

Но было уже поздно: резкий удар кулаком пришелся в правую почку.

– А-ай! – закричала Надежда.

– Пришло время умирать! – накинув сзади руку на шею и сжав ее, закричал Всеволод.

Её шея была сдавлена обгоревшей до кости рукой Всеволода. Она не могла дышать. Вены на её висках напряглись, будто высоковольтные кабели во время работы. От беспомощности её бросало то в жар, то в холод. Виски начало сдавливать какой-то невидимой силой, будто пресс плющит металл.

– Давай, помолись перед смертью, – сквозь зубы шепнул ей на ухо Всеволод. – Отче наш, сущий на небесах…

Надежда сделала недовольную гримасу и оскалилась хищником. Затем она подняла руку и начала локтём бить в лицо Всеволода. Один удар угодил точно в нос, будто она прицелилась в снайперский прицел. Следующий удар прошел вскользь, а последний угодил в челюсть.

– Не трогай мою маму! – закричала Лиза.

– Дочь, не подходи, – сквозь зубы процедила мать.

Всеволод положил вторую руку ей на затылок и сильнее сжал шею.

– Что ты молитву не читаешь? – съехидничал он.

Она накинула на его затылок руку и упала на одно колено. Затем резко дернула, и он упал на спину перед ней. Она двумя ладонями окунула его головой под воду.

– Страх делает тебя пленником! – заявила Надежда. – Гнев делает из тебя зверя, готового сорваться с цепи и разорвать за своего ребёнка любого!

Всеволод вытащил из чёрной потертой кобуры нож и полоснул сначала по воде, разгоняя веры – волны в разные стороны, затем нож просвистел по воздуху и полоснул Надежду по левой мочке уха. Она ослабила хватку, отошла назад и прикрыла ухо рукой. Из раны начала идти кровь. Всеволод встал и начал размахивать перед лицом Надежды ножом.

– Пришёл твой час смерти, – улыбнулся он.

Его улыбка была похожа на могильную усмешку, так как вся его правая половина лица и правая рука от плеча и до кончиков пальцев прогорела до кости. Скрученные куски кожи кое-где оставались, но он напоминал ходячую смерть.

Нож со свистом рассек воздух, но Надя убрала лицо в сторону. Он снова замахнулся ножом, и на этот раз она поймала его за обожженную кисть и хотела отвести её в сторону, но он направил острие ножа ей в лицо. Она отталкивала его руку двумя своими. Но сил не хватало, и нож приближался к её переносице. Затем она резко отпустила одну руку и дважды ударила его виском о статую в фонтане. Но мгновенно поплатилась за это: он вонзил нож в её левое плечо. Лезвие вошло на половину.

– А-ай! – закричала она.

Боль чуть не парализовала её и не лишила чувств. Она еще два раза ударила его виском о статую. С его головы закапала кровь. В его глазах потемнело, он ощущал себя так, будто пропустил на ринге несколько прямых ударов в челюсть. Она схватила за рукоять ножа и, резко потянув на себя, вытащила его. Окровавленный нож был в её руках. Она резко вонзила его ему в кадык, надавив всем телом. Нож зашел по самую рукоять. Всеволод дернулся и замер, она вытащила нож и снова загнала его по самую рукоять. Кровавая нить вылетела из его рта, он вытаращил глаза и упал в фонтан.

* * *

Оранжево-алые языки пламени танцевали на чёрной кожаной жилетке на спине Аполлона. Он почувствовал жар и очнулся. Откинув в сторону обугленную антресоль, он вскочил на ноги. Часть его лица с левой стороны была перепачкана сажей. Он мгновенно расстегнул молнию жилетки и скинул её на землю, затем нагнулся и взял в руки автомат Калашникова, передернул затвор и пошел к фонтану. Из фонтана вышла Надежда и увидела, что у виска Лизы держит похожий на флажок ствол автомата Аполлон. Она схватила дробовик и направила в голову Аполлона.

– Брось пушку, или я убью твою дочь, – скрипя зубами, процедил он.

– Опусти мою дочь, и тогда я оставлю тебя в живых, – в ответ огрызнулась она.

– Брось дробовик! – закричал он. – Или ей конец.

– Я снесу твою башку! – прижимая указательный палец правой руки к изогнутому спусковому крючку, срывалась она в истерике.

Аполлон прижал ствол автомата к виску девочки, а левой рукой обхватил её шею и начал шаг за шагом отходить назад.

– Стой, а то я выстрелю, – заметила она.

– Ты не выстрелишь, – улыбнулся он.

Он отходил назад и приближался к автомобилю. Надежда мгновенно перевела ствол винчестера и нажала на спуск. Прозвучал оглушительный выстрел, и её чуть не откинуло в фонтан от резкой отдачи. Пуля попала в бензобак. Его разорвало – в воздух подняло охваченную пламенной занавеской «десятку». Все окна после взрыва лопнули, и пламя вылетело огненными шарами из салона машины. Горящий автомобиль упал на дорогу.

Аполлон развернулся и дал автоматную очередь, но Надежда была к этому готова и прыгнула в фонтан. Пули рикошетом высекли похожие цветом на золотую пшеницу искры.

– Не двигаться! – выскочив из фонтана и направив на него дробовик, приказала Надежда.

– Да пошла ты! – заявил он. – У меня для тебя новый план, я беру твою дочь в заложники и сматываю с ней, а позже я сообщу тебе о выкупе.

– Хрен тебе, ублюдок! – закричала она.

И нажала на курок, но послышался только щелчок. Она снова передернула затвор и нажала на курок – ничего. Магазин для патронов пуст – мелькнуло в её мозгу, но что ей делать дальше, она не знала. Аполлон нажал на спусковой крючок автомата, но и у него кончились патроны. Он бросил автомат и, взвалив девочку, как мешок картофеля, на плечо, побежал к ярко-оранжевой «Тойоте-Камри». Надежда бросила оружие и побежала за ним.

Открыв водительскую дверь «Тойоты», он бросил ребенка на пассажирское сиденье, а сам сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и начал запускать двигатель. Лиза припала зубами к его правой руке и укусила.

– А-ай! – завопил он. – Маленькая дрянь!

Он резко вырвал руку из её зубов и ударил кулаком по лицу. Она откинулась на сиденье и потеряла сознание. Надежда подбежала к автомобилю и увидела вблизи в траве огромный, с красной ручкой, пожарный топор. Она схватила в руки тяжелый мужской инструмент и взмахнула.

– Отпусти мою дочь, подонок! – закричала она.

Затем резко ударила по лобовому стеклу. Наточенный топор пробил его насквозь и остановился внутри салона в трёх сантиметрах от лба Аполлона. Он мгновенно запустил двигатель и резко выкрутил руль вправо, затем влево. Автомобиль дернулся и начал разворачиваться налево. Надежда не отпускала рукоять топора, но левое крыло при развороте сшибло её с ног, и она налетела плечом на капот машины. Её кубарем крутануло, и топор вылетел из расщелины в лобовом стекле. Она упала с капота на асфальт, держа топор в вытянутой руке.

Аполлон мгновенно развернул автомобиль кругом и, вдавив газ в пол, тронулся вперед, оставляя на асфальте едва заметные следы от шипованных шин. Она вскочила на ноги и побежала к своему цвета спелой черешни «Фольксвагену-Туарегу». Открыв дверь, она бросила на передние сиденье топор и, сев за руль, запустила двигатель. После мгновенно тронулась и поехала в погоню за «Тойотой». Она давила газ в пол и включила дальний свет фар – они прожекторами освещали дорогу и падали на заднее стекло и багажник «Тойоты».

– Не уйдешь сука, – сказала Надежда сама себе. – Не в этот раз…

«Тойота» свернула на мост, за ней с резким ревом повернул «Фольксваген». Впереди них ехали три автомобиля, два «УАЗика-Патриота» и «Шевроле-Нива». На мосту загорелся красный сигнал светофора. Все три автомобиля остановились, остановилась и «Тойота – Камри». Надежда резко остановилась сзади неё, не доезжая десяти метров. Открыла дверцу, схватила топор и побежала к «Тойоте». Как только добежала, она замахнулась топором и ударила в боковое стекло со стороны водителя. Стекло мгновенно лопнуло, и мелкие кристаллики осколок полетели в лицо Аполлона, словно он раздраконил улей, и стая пчел его атаковала.

– Твою мать! – выругался он.

Впереди красный свет сменился на зеленый, и машины тронулись с места. Аполлон нажал на газ и начал мгновенно их обгонять. Он подрезал «Ниву» и вырвался вперед. Надежда побежала к автомобилю, бросила топор назад и, запустив двигатель, начала дальше его преследовать. Миновав мост, они снова выехали на асфальтированную трассу. Надежда нажала на педаль газа и поравнялась с ним. Теперь она ехала напротив него. Она нажала на кнопку, и боковое стекло сползло вниз. Свежий воздух проник в салон и начал трепать её волосы.

– Лучше отпусти моего ребенка! – закричала она. – И тогда я оставлю тебя в живых.

– Пошла к черту! – огрызнулся Аполлон.

Он вдавил газ в пол и начал вырываться вперед. Надежда резко начала выворачивать руль влево. Её передняя фара протаранила переднее крыло со стороны водителя. Фара разлетелась вдребезги, как упавший на пол кувшин, а на левом крыле «Камри» образовалась вмятина. Аполлон слегка выкрутил руль левее, а затем правее, и, попав в ровную колею, автомобиль вырвался вперед. Надежда тут же мгновенно вздрогнула и ужаснулась у неё в салоне что-то неожиданно запищало. Она обратила внимание на приборную панель и увидела, что моргает лампочка, повествующая о том, что топливо подошло к концу.

Она вдавила газ в пол и начала догонять «Тойоту», Аполлон наблюдал эту картину в зеркало заднего обзора в салоне автомобиля.

– Если ты не прекратишь преследование, я убью твою дочь! – закричал он в разбитое окно.

– Не трогай мою дочь, изверг! – оскалилась она.

Как только она приблизилась и выровняла скорость с ним, её глаза покраснели, в ней проснулся звериный оскал, в голове закипел гнев. Аполлон открыл боковое окно со стороны соседнего сиденья – ветер, как сметающий всё на своем пути ураган, ворвался в салон «Тойоты». Аполлон схватил за шею Лизу, слегка приподнял и вытащил в окно, затем ухватил за ноги одной рукой и вытащил почти всё её тело, оставив только ноги до изгиба колен. Затем нажал на кнопку, и стекло мгновенно поднялось, зажав её коленные чашечки.

– Не смей этого делать, я тебе глотку перегрызу! – закричала Надежда.

– Пусть твоя дочь покатается на американских горках, – в ответ улыбнулся Аполлон.

Стрелка спидометра в «Туареге» начала падать. Надежда схватила в руки топор, вылезла в боковое окно с пассажирского сиденья и, взмахнув топором, прыгнула. Орудие раздробило крышу «Тойоты», пробив её насквозь, и вылезло в салоне автомобиля. Надежда крепко ухватилась за ручку топора и повисла в воздухе. Она была в подвешенном состоянии, как будто на стальных чалках на автомобильном кране. Затем она протянула левую руку и ухватилась ею за водительскую дверцу внутри салона. После протянула ногу и поставила её на водительскую дверцу внизу, а другой ногой начала бить Аполлона в нижнюю челюсть.

– Нравится, козел?! – закричала она.

– Сука! – выругался он.

После третьего удара из его рта ручьем брызнула кровь. Затем выпали три окровавленных зуба – они упали на пол под сиденьем, будто кости в настольной игре. Аполлон резко вдавил тормоз в пол – тормозные колодки свистящим гулом оглушили всех. Правая рука Надежды сорвалась с топора, и она чуть не упала, лишь успев удержаться рукой. Она протиснула ноги в салон и, изогнув тело, пролезла на пассажирское сиденье. Лиза ударилась о дверцу автомобиля и очнулась. Перед её глазами начала мелькать дорога.

– Мне страшно, – заплакала она.

Надежда ударила Аполлона кулаком в нос. Брызнула кровь. Затем она нажала на кнопку, стекло медленно поползло вниз, и, схватив дочь за ноги, она потянула её в салон машины.

– Дорогая, все хорошо, мамочка с тобой, – обняв её за плечи и прижав к себе, сообщила Надежда.

Девочка не промолвила в ответ ни слова, а лишь вцепилась в мамину спину, как хищник в добычу. Аполлон вытащил пистолет и начал его направлять в висок Елизаветы. Надежда схватила его за запястья и подняла вверх. он нажал на курок, раздался выстрел, и в крыше осталось отверстие от пули.

– Дочка, лезь назад, – строго сказала мать.

– Хорошо, – промямлила плачущим голосом дочь.

И на четвереньках поползла на заднее сиденье. Аполлон отпустил руль и левым кулаком ударил Надежду по щеке. Её голову прижало к сиденью. Она резко ударила его руку о приборную панель, он ослабил хватку, и пистолет упал на резиновый коврик под ногами. Затем она просунула свою ладонь ему под затылок и начала запрокидывать его лицо. Три раза она ударила его носом о рулевое колесо. Из его переносицы хлынул поток крови. Кровь лилась по его лицу.

– Сучий потрох! – выругался он. – Ты сломала мой нос.

– Останови автомобиль! – закричала она.

Она накинула на его шею ремень безопасности и начала его тянуть, сдавливая, будто стропами, его шею. Он покраснел, как помидор. Затем резко затормозил и развернул руль кругом. Автомобиль потерял скорость и при развороте оторвался от земли и покатился кубарем с трассы по крутому склону вниз. При первом кувырке его заднее стекло лопнуло и рассыпалось, крыша вогнулась вовнутрь. Передняя колесная рама изогнулась, и одно заднее колесо оторвалось. Внутри салона приборная панель, словно щупальца краба, висела на оголённых проводах. Надежда очнулась и сделала глубокий вдох и выдох, затем на карачках вылезла в боковое окно и, встав на ноги, пошла к багажнику.

– Дочка, ты как, жива?

– Да, мама, я здесь.

Она легла на живот, протянула руку и, ухватив дочь, потянула на себя. Лиза проползла к заднему разбитому стеклу и вылезла наружу. Когда она встала на ноги, начала тяжело дышать, сердце билось с бешеной скоростью.

– Где твое лекарство? – спросила Надежда.

– В кармане, – задыхаясь, ответила Лиза.

Надежда сунула руку к ней в карман и достала ингалятор, вставила ей в рот и дала лекарство. Лиза вздохнула два раза.

– Всё, весь страх испарился, пойдем домой, – сообщила мать.

– Нет, сука, это ещё не конец! – ударив её кулаком по щеке, огрызнулся Аполлон.

Она покатилась вниз по склону. Он спускался за ней следом и вытащил из кожаной кобуры нож с дубовой ручкой. Затем он подбежал к ней, упал на одно колено и, сжав в кулаке нож, нанёс удар ей в лицо. Она ухватила его за запястья рук и коленом ударила в пах.

– А-ай! Сука! – завыл он.

Она схватила его за плечо и дернула на себя, он кубарем полетел вниз. Он схватил её за волосы и потянул на себя, она надавила ему рукой на горло. Он толкнул её. Они оба покатились по склону вниз. Докатившись, они упали в яму. Яма была два метра высотой, четыре метра длиной и три метра шириной. В яме валялось множество упаковок от чая и кофе, несколько мятых картонных коробок, пустых пачек сигарет, пластиковых бутылок из-под пива и кваса, и в углу лежала одна стеклянная бутылка с длинным горлышком из-под вина.

Влажная грязь после недельного ливня превратилось в болото. Надежда упала на бок, а Аполлон – на спину, и они оба начали погружаться вниз, будто грязевая трясина засасывала их, как зыбучие пески в пустыне. Аполлон, лёжа на спине, замахнулся ножом. Он распорол воздух со свистом и полоснул Надежду по щеке. Из пореза начала идти алая кровь. Она перевернулась и начала подниматься, но её ноги погружались, будто в мягкое желе.

Аполлон приподнялся и замахнулся ножом, но лишь рассёк им воздух. И чуть не упал – его ноги затягивала влажная, похожая на мармелад, грязь. Надежда вытащила одну ногу и кинулась на него, он едва не упал, когда она рукой вцепилась в его горло. Он замахнулся ножом, но она поймала его руку и «прибила» её к стене ямы. Он ослабил хватку, и нож выпал из его руки и утонул в грязи. Тыльной стороной руки он отвесил ей пощечину. Она растерянно отошла назад и чуть не упала на спину. Затем он схватил бутылку из-под вина и с размаха ударил ею по голове Надежды – бутылка раскололась на две части. В глазах Надежды появилась темнота. Удар будто ошарашил её, и ей показалось, что молот обрушился на голову. В руке у Аполлона осталась стеклянная розочка – горлышко и несколько торчащих ромбообразных острых концов с другой стороны.

– Ну, давай сука! – закричал он.

Она присела, схватила другой конец разбитой бутылки и резко воткнула острый конец ему в руку – треугольный острый осколок распорол вену на запястье.

– Пошел к черту, мразь!

– А-ай! – выронив стеклянную розочку, завыл он.

Затем он резко вытащил осколок из вены и ударил им по лицу Надежды. Осколок оставил шрам на лице. После он схватил её за затылок и придавил лицо к грязной, жидкой массе. Оно полностью погрузилось в грязь.

– Ты слышишь звук своего сердца? – сквозь зубы процедил он. – Это стуки твоей смерти.

Она не могла дышать, ей казалось, что сердце сейчас разорвется и вылетит наружу. Она хотела приподнять голову, но у неё ничего не получалось. Тогда она сунула руки поглубже в жижу и нащупала что-то металлическое. Она сжала металл в руке и поняла, что это стальная цепь – каждое звено было толщиной со средний палец. Намотав кусок цепи на кулак, она вытащила руку и ударила его по уху. Удар прозвучал эхом, и что-то щелкнуло внутри его уха.

Он ослабил хватку и убрал руку с её затылка. Она едва поднялась и встала на колени. И увидела, что из его уха льется кровь, глаза слезятся. Она с большим трудом поднялась на ноги. Размотала цепь и с размаха ударила ею его по правой скуле. Снова прозвучал хруст, она размахнулась и ударила его по левой скуле. Из его рта брызнула кровь, и он упал, упёршись локтем в грязь. Затем она вытащила одну ногу, а потом хотела вытащить вторую, но она была поглощена грязью по колено. Сделав шаг, она накинула цепь на его шею и потянула на себя. Его лицо стало багровым. Он не мог дышать и захрипел. Она потянула его шею, и с трудом нога поддалась. Он начал вставать на ноги, но она закинула ему одну ногу на плечо, затем – вторую и села на его шею верхом. Начала тянуть цепь на себя.

Он бился в агонии от отсутствия кислорода. Затем она привстала на его плечи и, присев, выпрыгнула из ямы. Он спокойно вздохнул, схватил цепь и стянул её со своей шеи. Тяжело дыша, он слышал каждый толчок своего сердца и чувствовал, как легкие наполняются воздухом. Надежда посмотрела направо и увидала тот самый топор с длинной рукоятью. Она вскочила и взяла его в руки. Затем побежала и, прыгнув в яму, замахнулась им из-за спины. И тут же угодила ему прямо в макушку.

Топор вошёл полностью в его голову. Потекла ручейками кровь.

– Не с той связался! – нервно произнесла она.

Он закрыл глаза и упал в грязную жижу. Она поставила на его горло ногу и вытащила топор. Затем замахнулась им и воткнула его в стенку ямы. После, как на канате, начала подтягивать своё тело и вылезла из ямы. Вся перепачканная и уставшая, но все ещё живая Надежда тяжело дышала. К ней спустилась дочь и, подойдя, обняла ее. Надежда сильнее прижала дочь к себе, и на её лице появились слезы, которые каплями падали на грязные щеки. Спустя пять минут они поднялись на дорогу и, выставив руки, начали ловить автомобиль. Мимо них пролетела фура, а после него появилась «Лада-Калина», которая остановилась. Надежда подошла и приоткрыла дверь.

– До города подкинешь?

Шестидесятилетний мужчина в серой куртке и черных брюках посмотрел на измученную женщину, затем кинул окурок сигареты в окно и произнес:

– Да, конечно, садитесь…

Надежда посадила назад Лизу, а затем залезла сама, автомобиль тронулся, и они уехали. Она прижала дочь к себе и, конечно, никому не хотела рассказывать эту историю, но в её голове возникло новое вдохновение – для нового романа.

Восставшая из пепла

Ольга Лекарева в чёрных джинсах и клетчатой рубахе с пушистыми каштановыми волосами, собранными на затылке в пучок, везла тележку по супермаркету. Содержимым тележки было: замороженная курица, зелёный лук, копчёная колбаса и пара стаканчиков со вкусом чёрной смородины йогуртов. Она остановилась около полки с макаронными изделиями, взяла пару пакетов по девятьсот граммов, положила их в тележку и начала двигаться дальше. Притормозив около овощей, взяла пару сетчатых вязанок с картофелем, а после подъехала к стеллажам с выпечкой и хлебом. Положила две буханки хлеба и начала толкать тележку к кассе. Касса была свободная. Кассирша, толстая женщина в рабочей светло-оранжевой униформе, начала выкладывать содержимое тележки на стол. Потом она стала пробивать штрих-коды на товаре.

– С вас тысяча двести сорок три рубля, – ударив по клавише компьютера, сообщила кассирша вялым, скучающим голосом.

Ольга сунула руку в правый карман, достала оттуда кошелёк. Открыв его, она протянула ей пятитысячную купюру.

– Вот, возьмите, – сообщила Ольга.

Кассирша взяла деньги, открыла кассу, набрала ей сдачу и, пробив чек, положила деньги на блюдечко на столике, где отпускают товар.

– Спасибо за покупку, приходите ещё, – улыбнулась кассирша.

Ольга, взяв сдачу, убрала её в кошелёк, а после, отойдя от кассы, сложила всё в два мешка и вышла из супермаркета. Она подошла к своей серебристого цвета «Тойоте-Королле». Нажала на кнопку, автомобиль издал небольшой звук, фары моргнули. Она открыла заднюю дверцу, положила туда пакеты с продуктами, а сама отправилась к водительской двери. Она уже начала садиться в машину, как вдруг кто-то тыльной стороной ладони съездил ей по уху.

Она не поняла, что происходит, и хотела развернуться, но мощная волосатая рука резко сдавила ей горло. Боль была адской, как будто на ней затянули удавку. Она похолодела, её сердце бешено застучало о ребра. Кислород для неё будто испарился, как испаряется вода в кипящем чайнике. Когда, наконец, её измученные легкие смогли наполниться воздухом, она вдохнула хлороформ.

После того, как она вздохнула губку с этим средством, у неё закружилась голова. На шее вздулись жилы, а лицо налилось кровью. После перед ней наступила тьма.

Спустя сутки она очнулась. Её глаза будто прилипли к векам. Как только она их открыла, перед глазами волнами поплыло всё вокруг. Глаза слезились, а глазные яблоки болели. Она ощущала шум в висках. Открыв рот, она начала глубоко дышать всей диафрагмой, прислушиваясь к сердцебиению. Она подняла голову и тут же почувствовала тошноту, тяжесть в груди, как будто её ребра забетонировали. Горло жгло огненная боль. Во рту ощущался сильный привкус хлороформа.

Она хотела протереть пальцами глаза, но не смогла, её руки были пристёгнуты наручниками к старой, проржавевшей чугунной трубе, которая тянулась по длинному подвалу. Внутри было подвальное помещение. Она открыла глаза и с трудом смогла что-то разглядеть, потому что на её глаза резко давил тусклый свет всего одной лампочки под облезлым потолком. Стены из силикатного кирпича были влажными, вдали она увидала кучу хлама: смятые мокрые картонные коробки, несколько пар грязных рабочих перчаток, измазанных серой краской. Около пяти засохших больших валиков и кистей – обрезки металлических труб, осколки стекол и несколько мотков алюминиевой и медной, обвитой изоляцией, проволоки.

Взглянув налево она увидела, что чугунная труба уходит за угол. Напротив неё находилась кирпичная стена уже из красных кирпичных блоков с выкрашенной в тёмно-синий цвет стальной дверью. Слева, в самом центре, стояли монолитные колонны, их было по центру три, и шесть – по периметру. Эта площадка чем-то напоминала подземный паркинг. Над дверью находилась лестница, её ступеньки были из монолитных блоков, а сваренные из прутьев арматуры перила были выкрашены в тёмно-зелёный цвет и были покрыты грязью и плесенью.

Вдруг дверь заскрипела. Она перевела на неё взгляд. Дверь распахнулась настежь, и вошёл он. Он являл собой ходячий скелет, усохшее тело, вместо физиономии – обтянутый кожей череп. На нём были тёмно-жёлтые шорты, на ногах – сланцы. «Скелетообразный» торс был обнажён. Он подошёл к ней и ладонью провел по её плечу до локтя.

– Не трогай меня! – вскочив с места, резко выкрикнула она.

– Тебе не будет больно, ты поймаешь кайф, – в ответ, обнажая свои жёлтые, покрытые скобами, зубы, улыбнулся он.

Он схватил её за волосы, прижимая голову к бетонному полу, она легла на живот, не сдерживая слез, начала рыдать, слёзы катились градом по её лицу.

– Отстань, гнида! – закричала она. Но крик получился негромким, потому что её губы касались холодного бетона, и она лишь наполовину открыла рот.

Он залез на неё сверху, сев на её попку верхом. У неё было такое страшное чувство, будто что-то хрупкое раскололось у неё внутри, осколком царапнуло по сердцу, и теплая влага разлилась по всему телу. Он опрокинулся, прижимаясь животом к её спине. Потом он приподнялся и сжал кулак в ладонь.

– Заткнись, мразь! – резко выкрикнул он.

В этот миг она ощутила сильный удар кулаком в спину. Он снова улыбнулся и прижал её лицо и живот к бетону.

– Скажи, что я тебе нравлюсь, – с ехидной страшной улыбкой, прижавшись к её уху, прошипел он.

Его шепот, как жало шершня, казалось, впился ей в ухо, и яд от этого жала разлился по всему лицу, горели щеки, жгло глаза.

– А-а-а! – истерически кричала она, открыв широко рот.

– Скажи: «Ты мне нравишься!» – настаивал на своем он. – «Я хочу тебя, Володя», скажи мне!

– Отвали от меня, чёртов маньяк! – резко заявила она.

– Тебе понравится, – ухмыльнулся Владимир.

Он достал из правого кармана шорт перочинный нож. Нажал на клавишу, лезвие выскочило. Он схватил её за резинку трусов, натянул и, подставив нож, срезал их, откинув в сторону. После снял свои шорты, а потом трусы. Облизав правую ладонь языком, он приподнял попу, просунув руку. Смазал слюной головку члена, и член встал. Он резко, без колебаний, вошёл в неё.

– О, да, крошка! Да ты просто прелесть! – вихляя тазом, кричал он всё сильнее и сильнее.

Она не могла сдержать слёз. Они бежали у неё ручьем. Он вихлял тазом еще минут десять, а потом кончил. Он лег рядом на спину на холодный бетонный пол. И начал, широко открыв рот, дышать. В это время входная дверь заскрипела, и вошёл Александр Солодов. Он был здоровым, широкоплечим, на нём были надеты чёрные брюки, а цвета спелой черешни, застегнутую на золотые пуговицы, рубаху закрывала сверху кожаная, висящая нараспашку, куртка. Он был гладко выбрит, короткие чёрные волосы торчали ёжиком. Он фалангами безымянного и среднего пальцев почесал подбородок. На указательном пальце у него была видна яркая золотая печатка. Он уставил на эту картину свой крысиный взгляд.

– Ты кончал в неё? – подойдя к ней, спросил Александр.

– Да, – ответил Владимир.

Он протянул к ней руку. Она смотрела на него бешено-испуганным взглядом. Его безжалостная рука вцепилась в её подбородок так, что вздулись, как волдыри после ожогов, вены. После он засунул левую руку в карман куртки, изъяв из него пакетик с пятью граммами кокаина.

– Открой рот! – приказал он хриплым голосом.

– Нет, – произнесла она сквозь сжатые зубы.

– Открой, шлюха! – резко выкрикнул он.

Она сжала зубы еще сильнее и почувствовала лёгкое покалывание в висках. Он указательным и большим пальцами нажал на её ноздри. Она хотела мотнуть головой, но правая рука её очень сильно сжимала. Чтобы не задохнуться, она открыла рот. Он отпустил её нос и высыпал ей на язык весь пакетик этой дряни.

– А теперь закрой его, – приказал Александр.

Слезы брызнули из её глаз. Во рту появился горький, вырабатывающий рвотный рефлекс, привкус. Она почувствовала, как в её голове пульсирует нарастающая боль, и эта пульсация отдавалась лёгким шумом в ушах.

– Кхе-кхе, – резкий кашель прорезался у неё.

Она открыла рот. Он запрокинул её голову назад и второй рукой, как клешней, закрыл её челюсть.

– Давай, глотай, проститутка, – приказал он второй раз.

Она начала глотать. Этот порошок для неё был настолько отвратительным, что ей казалось, что он проникал в её сердце, словно скальпель, и разрезал её существование на две половины. Из её носа потекли сопли ручьем. Изо рта пронеслась резкая противная отрыжка. Из её глаз текли слезы на красные щеки и на засохшие, потрескавшиеся губы.

– Что вам нужно? – с трудом выдавила она застревающие в горле слова.

Но они оба её проигнорировали, выходя из подвала и захлопнув за собой дверь. Резкий хлопок двери раздался раздражительно для её ушных перепонок, но это мгновенно прошло. Она чувствовала себя подобно угодившей в бутылку пчеле.

* * *

Бетонный пол, на котором она очнулась, был страшно холодным. Ольга приподняла голову и почувствовала в ней глухую пульсирующую боль. Её ноги налились свинцом, а плечи невозможно было оторвать от пола. С трудом она смогла присесть на корточки, но в этот момент цепь от наручников натянулась, как струна скрипки. Наручники начали сдавливать запястья. Вены бегали по руке, как червяки в навозе после дождя. После она снова легла, чтобы боль прекратилась, и попыталась сориентироваться в кромешной тьме.

Спустя час металлическая дверь заскрипела и отворилась. Она услышала чьи-то шаги. После щелчка зажёгся тусклый свет. Внутрь зашёл мужчина в тёмно-серебристой рубахе, чёрных отутюженных брюках. Рубаху закрывал черный, из кожи питона, плащ. Он был нараспашку, а полы почти волоклись по полу. Алексей Солодов был высокого роста, пластичен, в его руках – клешнях, в движении плеч чувствовалась сила богатыря. Глаза его – тёмно-серые с красноватым оттенком, почти вишневого цвета. Чёрные волосы были зачёсаны назад и прилизаны. На правой ладони, на безымянном пальце – золотая печатка. Он подошел к ней. Её зрачки забегали от страха. Сердце начало биться всё чаще и чаще.

– Добро пожаловать к нам, сука! – резко с восхищением произнёс он.

– Да пошел ты! – в ответ оскалила зубы она и решила добавить: –Мразь вонючая.

Он, не церемонясь, вмазал ей кулаком по щеке. Из её нижней губы вниз на пол рванула кровь. Она сплюнула на пол сгусток крови.

– Не смей так со мной разговаривать, недоделанная шалава! – снова взорвался он.

Она упала на спину и начала дышать открытым ртом. При каждом вздохе в голову ударяли толчки, как будто её бьют сзади дубиной по затылку, а при выдохе боль давила на виски острым режущим предметом. Он ботинком сорок пятого размера резко ударил её в живот.

– Кхе-кхе, – прокашлялась она.

Потом последовал резкий удар тупым носком ботинка по ребрам. Она выдержала три удара, а после – удар пяткой ботинка в нижнюю челюсть. Он хотел ещё раз ударить пяткой ботинка, но в этот раз она подставила локоть.

– Зачем вы меня здесь держите? За что? – прокашлявшись, хрипло спросила она.

– Ты же умная, догадайся! – с ехидной улыбкой заявил он.

Он присел на корточки и смотрел в её испуганные глаза. Он достал из внутреннего кармана шприц с насаженной на него иглой. Укусил зубами колпачок, сдернул его и выплюнул. Колпачок упал в рядом разлитую лужу.

– Нет, нет, пожалуйста, я не хочу! – умоляла она с горькими текущими слезами.

– Дай мне правую, руку, и тебе будет хорошо! – с улыбкой, демонстрируя свои пропитые кофеином черные зубы, приказал он.

Она хотела прижать руку к животу, но цепь наручников не дала это сделать. Он схватил её за руку, повернул так, чтобы можно было видеть её вены. Её рука дрожала, как будто её засунули в морозильник. Он вколол иглу в вену и ввел содержимое.

– Сейчас тебе будет хорошо от героина, – произнёс он.

Она зажмурила глаза, а как только их открыла, её взгляд поплыл, как лодка по океану во время шторма. Щеки её покраснели, на лбу выделился горячий пот. Ушные перепонки начали долбить её уши барабанной дробью. Глазные яблоки расширились до таких размеров, что, казалось, они вот-вот лопнут. Во рту выделилась слюна. Она приоткрыла рот, и слюна начала тонкой струйкой капать на пол. Она снова зажмурила веки и открыла их.

Перед её глазами встала картина, как будто пол перед ней поплыл. Сердце начало работать в ускоренном режиме. Клетки её мозга будто облизывали языки пламени. Боль была в висках, но терпимая. Всё её существование будто погрузилось в море, наполненное кровью. Она почувствовала, как его рука сдавливает её мозг, как тиски сдавливают металл, а на самом деле он сдавил её подбородок своей правой клешней. Он ударил её три раза кулаком по лицу, а после еще раз по рёбрам, и ушёл.

Она не почувствовала его мощных ударов и не слышала, как захлопнулась стальная дверь. Она лежала на спине, закрыв глаза. Её спину и ребра покрывали тёмно-тигровые кровоподтеки, на левом локте содрана кожа. Правая щека у неё распухла. Нос был разбит, из него шла кровь, под правым глазом, где скула, образовался огромный, цвета мясной подливы, синяк, и правый глаз заплыл.

Она проснулась, прошло примерно часа три, она прислушалась и услышала, как заскрипела дверь. Первая её мысль, которая пришла ей в голову: сейчас придут эти подонки и будут её бить, издеваться над ней или насиловать её. Но этого не произошло, вместо этого к ней зашёл Алексей Солодов. Он положил чёрный пакет около неё.

– Пожри, а то кони двинешь, – грубо заявил он, а после посмотрел на неё так, словно её изнасиловал, и удалился.

Она протянула ноги и, схватив пакет за дно, потянула его вверх. Пакет приподнялся, и на пол выпала литровая бутылка с водой и корка черного сухого, покрытого плесенью, хлеба. Она протянула руку и дотянулась до воды, открутив крышку. Начала жадно пить. Конечно, взглянув на хлеб, она поняла, что его не то, что есть нельзя – на него смотреть страшно. Но ей было не до этого, она не ела примерно пять дней, тошнота рвотного рефлекса давала о себе знать.

Она накинулась на хлеб и начала его грызть, а после, разгрызая этот сухарь и запивая водой, она его глотала. У неё во рту что-то хрустнуло, и в этот миг она почувствовала, как у неё запульсировала десна. В своем замутненном, полусонном состоянии она восприняла это как вибрацию откуда-то извне, которая заставила её чуть-чуть приоткрыть глаза, но не более того. Но спустя десять минут она полностью пробудилась от острой боли, которая, словно ножом, полоснула её по лицу.

Она не имела представления, в котором часу это было, и закричала таким криком, какой еще ни разу не раздавался среди этих голых стен. Всё лицо у неё раскололось от боли, как будто накалили острое стальное лезвие топора и с силой прислонили к щеке. Зубная боль билась во рту, как молот об наковальню, и нечем было её унять.

– У-у-у! Мне больно, я хочу сдохнуть! – закричала она во всю глотку. А после подавилась, сплевывая кровь на пол.

Она протянула указательный палец и нащупала на правой стороне вверху клык. Этот клык бесил её не один год, в него постоянно, что-то забивалось. Она нашла на полу спичку и начала ею орудовать, как зубочисткой. Как только она вычистила зуб, проткнула спичкой опухшую, набитую гноем десну. Дьявольская боль стремительным выстрелом поразила её серое вещество. Кровеносные сосуды на её обтянутом кожей черепе пульсировали, словно обезумевшие чёрные черви.

Она вскочила на ноги, а после согнулась пополам и, открыв широко рот, начала ловить воздух, периодически сплёвывая жёлто-красную слюну с гноем вперемешку на бетонный пол.

– А-а-а! Помогите! Дайте молоток! – опять закричала она, потому что нельзя было унять эту боль.

Боль нарастала и продолжала пульсировать в голову, в виски, в скулы. Она начала биться лбом о стену, лишь бы боль отпустила её, и перестала заживо разъедать её, как кислота разъедает металл. Она вела себя, словно разъярённый волк, пытающийся откусить собственную лапу, чтобы вырваться из капкана.

– А-а-а! Дайте мне наркоты! – срывалась на крик она.

Она уцепилась ладонью за щеку. Приоткрыла рот и снова засунула туда спичку. Как только спичка коснулась воспаленной десны, мучительная боль вспыхнула в мозгах, как кабель высоковольтного напряжения. На её челюсть обрушивались мощные боксерские удары, выпучив глаза, она вздохнула как можно глубже. Она оттянула наручники и резко ударила по больной щеке, где торчал клык. Зуб хрустнул и закачался. Кровь хлынула ручьём, она капала на пол.

– Тьфу, тьфу, – сплёвывала она кровь на пол.

Еще немного, и она бы завыла, как воет полицейская сирена, но решила сдержать эмоции. К горлу подкатила рвота. Казалось, её вот-вот вырвет, но она не издала ни звука. Только запрокинула голову назад, слизывая слезы, скатывающиеся маленькими горячими солеными каплями на пересохшие губы. Она опустила голову и посмотрела на пол. На полу была огромная лужа из крови и гноя вперемешку. И вдруг боль возобновилась, и она ранила её, как град из скальпелей. Её правая щека раздулась и стала похожа на воздушный шар, глаз слезился. «По-моему, у меня флюс», – подумала она.

– Тьфу, тьфу, – опять сплюнула она. В этот раз слюни были ярко-жёлтые.

Слезы из её глаз падали на бетонный пол градом. И в этот момент в её больной голове вспыхнула искра, говорящая о том, что ОНА ХОЧЕТ ЖИТЬ. По её телу побежал адреналин, и она хотела отомстить этим больным подонкам. Она знала, что есть обратная сторона медали, в ней проснулся звериный оскал.

И тут снова вернулась боль. В этот раз она заорала, не сдерживаясь, во всю глотку:

– Анальгин! Тва-а – а-ри!! Дайте анальгин!

В ответ не было ни звука, лишь только за стеной она услышала какой-то шёпот. Он продлился не больше пяти секунд.

Она провела языком по верхней челюсти и ощутила на языке крошки от пломбы. А пульсирующая боль ураганом взвилась в щеке. Боль была настолько дьявольски-адской, что ей казалось, будто её виски и затылок распиливают бензопилой.

Дверь приоткрылась, и внутрь чья-то мужская рука бросила пакет. Ольга подтянула пакет ногой к себе, а после перевернула его, ухватив носками ног. Из пакета выпали пассатижи, кусок марли и небольшой флакончик. На флакончике была одета резинка, которая, в свою очередь, крепила кусок оторванной бумажки от листа формата А4 с надписью «Спирт».

Два дня потребовалось ей, чтобы вырвать зуб, и эти сорок восемь часов были временем настоящего ада. Каждый раз ей приходилось делать усилие, прикладывая пассатижи к больному зубу. От нарывающей десны налетели и били под давлением в голову мощные порывы раскалённой боли. Боль мощным огненным гейзером разрезала всю челюсть. Слегка дёргала пассатижами, и её руки трясло, словно в лихорадочном припадке. Затем с бешено колотящимся сердцем она еще раз дёргала зуб. И так было постоянно.

С каждым разом она пыталась еснам посильнее, но силы иссякли, а руки сводила судорога, и пассатижи просто падали на бетонный пол. Неумолимая зубная боль, которая убивала её, казалась бесконечной. Поэтому она поднимала пассатижи с пола снова и снова. И после пятого раза ей удалось вырвать зуб. Он с хрустом оторвался. Она глотнула спирта, прополоскала рот, выплюнула его. Кровь не утихала, фонтаном била из опухшей десны. Она через несколько секунд сплюнула пропитанную кровью марлю на пол. И снова глотнула спирта, прополоскала им рот и проделала ту же операцию ещё раз. А после она сделала это около пяти раз, и только после этого кровь остановилась. Проснувшись на следующий день, она провела языком по еснам и обнаружила, что на них вскочили волдыри, как после ожогов.

* * *

В уютной комнате на чёрном кожаном диване лежал Владимир. Он посасывал пиво из горлышка, смотрел телевизор. По телевизору шёл фильм боевик «Идентификация Борна» с Мэттом Дейманом в главной роли. К нему в зал зашли Александр и Алексей. Они оба были в кожаных коротких куртках и тёмных джинсах.

– Мы собрались в город за продуктами, что тебе взять? – закуривая сигарету «Кэмел», спросил Александр.

– Возьмите мне пять бутылок пива «Балтика 7», – в ответ кинул он.

– Присмотри за нашей принцессой, а то она не в себе, зубки у неё побаливают, – вмешался в разговор Алексей.

Все трое дружно посмеялись, смехом они заглушили разговор в телевизоре. После смех прекратился, и Алексей отправился вниз, в подвал. Перед тем, как он приоткрыл дверь, скинул свою кожанку и повесил на торчащий в стене гвоздь. На нём была надета тёмно-синего цвета джинсовая рубаха с коротким рукавом. Ольга услышала, как заскрипела дверь. Она подняла голову и напряглась. Как только она его увидела, её снова охватил страх, сердце забилось сильнее и чаще. Ей показалось – словно стены надвигались на неё, зажав, как пойманную блоху в тиски, которую вот-вот раздавят. Он приблизился к ней, схватил правой рукой за волосы с такой силой, что она взвизгнула.

– Мы отлучимся ненадолго, а тебя ждёт позже сюрприз, – со страшной улыбкой, демонстрируя зубы, произнёс он.

– Слышь, мудак, я ненавижу сюрпризы! – в ответ, сжав зубы, резко огрызнулась она.

А после, сжимая зубы во рту, скребя нижней челюстью об верхнюю, она набрала сгусток слюней и плюнула ему в лицо. Плевок повис на его носу и медленно, как сопли, начал падать вниз на пол.

– Сучий потрох! – взвыл он. – Мразь!

Обтирая тыльной стороной ладони её слюни на своем лице, он резко тыльной стороной ладони ударил её по лицу. Он схватил её с обеих сторон за волосы, начал трясти голову, после отпустил одну руку и дал ей пощечину. Из его нагрудного кармана выпал маленький ключ от наручников. Он его не заметил, а она приметила. В последний раз ударил он её кулаком по щеке и удалился.

Она лежала на полу, глубоко дыша. После прислушалась и услышала звук мотора. Звук удалялся и удалялся. Ольга повернула голову и потянулась ртом к ключу от наручников. Её руки будто онемели. Наручники давили на запястья. Она коснулась языком ключа на полу и подцепила его, схватив зубами. Она потянула руку ко рту, но не дотягивалась, мешали наручники. Вытянув одну руку вверх, она из последних сил дотянулась ключом до замочной скважины наручников. Впустив туда ключ, она повернула, механизм щёлкнул. Наручники открылись.

Освободив одну руку, она тут же освободила и вторую, повесив наручники на трубе. Её мысли были не о том, как выбраться из этой западни, а совсем о другом. Мысль промелькнула в её голове о том, что она живет в камере смертников и находится во власти своих палачей. Она ломала голову над тем, что задумали её похитители, и кто они такие. Она знала, что однажды наступит день, когда она сойдет с ума. Это станет бегством от тяжелых мыслей, которые ходят по кругу.

Она прошла вперёд, вдоль стен тянулись огромные ржавые трубы. Как только они закончились, в углу она нащупала две огромные задвижки. Между ними она обнаружила покрытое плесенью и паутиной треснутое зеркало. Она взяла его в руки, рукой стряхнула паутину. А после взглянула на себя и испугалась: она была настоящей «смертью», только без чёрного балахона и косы. На её лице выпирали скулы, подбородок был обтянут кожей. Это зрелище болезненно поразило её до глубины души. Её била дрожь. Волосы были жирные и свалялись, как войлок. Хуже всего было то, что она увидела перед собой человека, полностью лишившегося надежды. Она упала на колени и начала читать молитву. Как только она её прочла, три раза перекрестилась. И вдруг услышала какие-то мужские шаги. Она быстрым шагом вернулась обратно и села около своего места, убрав руки за голову. Дверь заскрипела, и вошел Владимир. Он был в одних семейных трусах. В его правой руке был пистолет.

– Так, красавица, мне скучно, и я пришёл развлечься, – подходя к ней, с улыбкой заявил он.

Она ничего ему не ответила, а лишь только повернула взгляд вправо. Он схватил её своей костлявой правой рукой за подбородок.

– Ну, если ты будешь выкидывать фокусы, я убью тебя, – направив пистолет ей в лоб, пригрозил он.

Он схватил её за ноги, потянул на себя. Не раздумывая, снял с себя семейные трусы. После обеими ладонями ухватил за груди. Её ярко-красные соски вздулись.

– Ну, иди ко мне детка, – ползя к ней на коленях, шёпотом произнёс он.

Она резко вытащила из-за головы правую руку – это было дело одной секунды – и воткнула ему в мошонку между яичек острый конец расколовшегося зеркала.

– А-ай! Сумасшедшая сука! – закричал он.

– Тебе нравится поглубже? – издевательски произнесла Ольга. – Тогда лови кайф!

Она ухватилась за другой конец окровавленного зеркала и пихнула ещё глубже. Его затрясло, из носа потекла кровь. Из его яичек фонтаном начали бить в воздух кровяные нити.

От невыносимой, адской боли у него прорезались слёзы на глазах, которые вылезали из орбит и вот-вот бы вывалились бы на пол. Сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот разорвётся.

– Ты гнусный мерзавец! Тебе только трахнуть меня надо! Пидор гнойный! – взглянув ему в глаза, сказала она так, будто кобра ужалила его в ухо. – Я отрежу твою кочергу! – решила добавить она тем же ядовито-шипящим тоном.

– Дура еб…я! – завопил он со слезами.

Он размахнулся и тыльной стороной левой ладони ударил её по щеке. Она схватила левой рукой пистолет, направив ствол прямо в его лоб. Её рука затряслась, и она в тот же миг нажала на спуск. Прогремел выстрел. Подвал наполнился оружейным дымом. Выпущенная ею пуля вошла в лицо над губой, а на выходе разворотила затылок. Труп Владимира упал на бетонный пол, под его затылком несколько секунд спустя скопилась лужа крови.

– Вам всем кранты, – сказала она.

После, не колеблясь, встала, держа пистолет в правой руке, и пошла на выход из этого подвала. Выйдя из подвала, она пошла вперед. Пройдя по тёмному коридору, она свернула налево, прошла в открытую дверь и оказалась в прихожей. Её больше всего напрягало то, что тишина была, как ночью на кладбище. Кожа на её затылке побежала мурашками. «Что-то не так, это ловушка, и они знают, что я здесь и, возможно, меня караулят», – промелькнуло в её мозгу, но отступать было некуда, да она и не хотела.

В прихожей её встретил полный мрак. Справа виднелась деревянная лестница, ведущая наверх. Слева была дверь, сквозь щель над дверью мелькала полоса света. Она остановилась и прислушалась. Затем из комнаты слева донесся скрип отодвигающегося стула. Она сделала два быстрых шага, распахнула дверь и направила перед собой пистолет. Комната была пуста. Она услышала за спиной шорох и молниеносно обернулась, будто кобра. В ту же секунду, когда она нацелила пистолет, огромная ручища стальной хваткой стиснула её горло, а вторая рука Александра Солодова схватила её руку в которой она сжимала оружие.

Держа за шею, он оторвал её от пола, точно куклу. В первую секунду она забила ногами в воздухе, затем вывернулась и попыталась пнуть его в пах, но промахнулась и попала в ляжку. Ощущение было такое, как будто она с размаха врезала ногой по металлической трубе. Он сильнее сдавил её горло, в глазах потемнело, пистолет выпал из руки. Он швырнул её в комнату, она с грохотом ударилась о деревянное ребро дивана и скатилась на пол. Она почувствовала, как вся кровь прилипла у неё к голове, и, шатаясь, поднялась на ноги. Он с размаха ладонью ударил её по щеке, и ей показалось, что ударили дубиной, и она рухнула на пол возле дивана.

Затем она услышала какое-то движение возле двери, ведущей в следующую комнату, и обернулась на шум. В озаряемую осенним октябрьским утром комнату вошел Алексей Солодов. Он присел на диван.

– Займись делом, – сказал грубым голосом Алексей.

Александр в ответ, не обронив ни слова, ушёл из дома, а Алексей присел к своей спутнице поближе.

– С тобой все в порядке? – невозмутимо поинтересовался он.

Звук его голоса заставил её содрогнуться, она насупилась. Но лежала, молча глядя на него. Молчание длилось минут пять.

– Можешь встать на ноги? – снова спросил он. – Попробуй.

– Что вам нужно, сволочи! – не выдержав, закричала она.

– Заткнись и поднимай свою жопу, – в ответ огрызнулся он.

Она привстала и едва держалась на ногах, желудок бунтовал. Рвотный рефлекс поднялся к гландам. Она, глотнув, с трудом подавила спазм рвоты.

– Сядь в это кресло, – он показал на чёрное кожаное кресло, которое стояло напротив дивана.

Она подошла к креслу, но не садилась, тогда он, схватив за плечи, придавил её. Она села, устремив дикий взгляд на него.

– Вот, смотри, – снова начал диалог он.

Она посмотрела. Он протянул руку, и она увидела, как в неё он направил сдвоенное дуло, точно стальные ноздри, отшлифованные внутри.

– Знаешь, что останется от твоей головы, если я выстрелю в упор? – засмеялся он.

Она сидела, сама не своя, ей хотелось запрыгнуть на него и перегрызть ему глотку, чтобы больше не поступал кислород, снабжая его ненормальный мозг.

– Сдохни! – закричала она, схватив стеклянную пепельницу и запустив в него. И добавила: – Штопанный гандон.

Пепельница полетела прямо в его голову, но он успел отбить её вправо. Пепельница ударилась о стену, разлетевшись на осколки. Он в этот момент по инерции выстрелил, но она упала на пол. Пуля пролетела мимо её головы, оглушив на правое ухо, и влетела в стену, образовав дырку величиной с указательный палец. Он подошел к ней и прислонил к ней обрез. Ледяной ствол упёрся ей в кадык.

– Без фокусов, дикая кошка, – сдержанно сказал он.

– Тогда скажи мне, кто вы? Что вам надо? И зачем похитили? – в ответ, растерявшись и дыша полной грудью, осведомилась она.

– Садись, – приказал он.

Она села. Он, сделав два шага назад, держал её на мушке и тоже присел на диван.

– Ты помнишь дело Игоря Солодова? – осведомился он.

Она начала напрягать голову, фамилия ей была до мозга костей знакома, она уперлась фалангами пальцев правой руки в висок. Но вспомнить не могла.

– Это было твоим делом в прошлом году, ты вела его и была его адвокатом, – продолжал он.

– А, это тот педофил, который похищал и насиловал детей? – в ответ спросила она.

– Не смей так говорить про моего отца! – рявкнул он на неё, как сторожевой пес.

– Я помню, меня назначили быть его адвокатом, – сообщила она.

– А меня не помнишь, как я предлагал тебе деньги, автомобиль, чтобы ты выиграла дело?

Она пригляделась к нему, взглянув в его глаза. В её мозгу вспыхнули, как факел, воспоминания. Она его вспомнила, только он выглядел моложе, был лысым и с короткой бородкой.

– Значит, вы такая сумасшедшая семейка.

– Заткни свою пасть, стерва.

– А папаша где ваш, наверное, его долбят в зад в тюряге, – не сдержавшись, засмеялась она.

– Заткнись, мразь! – резко взвизгнул он.

И, вскочив с места, отвесил ей пощечину. Она схватилась рукой за покрасневшую щеку и начала её тереть ладонью.

– Я – честный адвокат и взяток не беру, помню я ваши угрозы по телефону, – сообщила она.

– Ну, мы вот обещали тебе «райскую жизнь», – снова заржал он.

– Я убью тебя, – взглянув в его глаза, заявила она.

– Заткни пасть, дура, – грубо сообщил он.

Прошло примерно минут сорок, когда наконец вернулся Александр. На этот раз он был в сапогах. И из кармана чёрной куртки торчали рабочие перчатки.

– Готово? – спросил Алексей.

– Да, туда придется прогуляться, – ответил Александр.

Ольга кинула взгляд и увидела, как Александр накручивает глушитель на дуло пистолета, а Алексей, схватив её под мышки, поднял на ноги, и они встретились с ним взглядом.

– Я вас обоих закопаю, – сказала она.

Он ехидно улыбнулся ей и подтолкнул к двери, вывел за порог. Он шел сзади, крепко придерживая её за шею. Его мощные пальцы, похожие на щупальцы кальмара, охватили её шею кольцом. Путь лежал в лесок. Они двигались очень быстро, он продолжал сжимать её шею, а Александр, идя впереди, освещал путь мощным фонарем.

Когда они очутились в лесу, он отпустил её шею и пустил вперед, следуя за ней на расстоянии нескольких метров и держа нацеленный ей в спину пистолет. По заросшей тропинке они прошли метров пятьсот. Два раза она споткнулась, но оба раза её ставили на ноги.

– Теперь сверни направо, – приказал Алексей.

* * *

Ещё через десять метров они вышли на поляну. Она увидела выкопанную в земле яму. Посветив фонарём, Александр выхватил из темноты воткнутую в кучу земли лопату. Наконец она поняла, в чём заключалось поручение, которое выполнил Александр. Он подтолкнул её к яме, она, пошатнувшись, упала на четвереньки, глубоко зарывшись пальцами в рыхлую землю. Она взглянула на него, а он – на неё. В этот момент она швырнула ему в глаза горсть песка. Песок ослепил его, но он автоматически нажал на курок. Раздался приглушенный выстрел, но она уже отскочила на два шага в сторону, и пуля просвистела там, где она только что стояла.

Она схватила лопату и опустила её острым краем на руку, в которой он держал пистолет. Лопата изо всех сил ударила его по костяшкам, и она увидела, как пистолет отлетел далеко в сторону и упал где-то в кустах. Из глубокого пореза из большого и указательного пальцев струей хлынула кровь. Шаря перед собой в воздухе окровавленной рукой, он двинулся вперед, одновременно отчаянно протирая другой рукой глаза. У неё осталось единственная возможность выиграть этот бой: нужно нанести такой удар, который превратил бы его в беспомощного калеку. Но в физической силе она безнадежно ему уступала.

Чтобы убежать в лес, ей нужно было пять секунд. Высоко над головой взмахнув лопатой, она постаралась повернуть рукоять так, чтобы попасть в него лезвием, но заняла неправильную позицию, и лопата плашмя ударила его по лицу. Его переносица хрустнула, и он замычал. Всё ещё ослепленный, он всё же, размахнувшись правой рукой, сумел отпихнуть от себя ее. Она отлетела назад и споткнулась о древесный корень и упала на спину, но через секунду вскочила на ноги. Он был на какое-то время обезврежен.

«У МЕНЯ ПОЛУЧИТСЯ СБЕЖАТЬ ИЗ ЭТОГО АДА», – эта мысль поглотила её мозг.

Она уже сделала три шага к зарослям и хотела побежать, как вдруг увидела Алексея с пистолетом в правой руке. «Чёрт, у него ствол», – молнией сверкнуло в её мозгу.

Она шарахнулась в сторону, и в тот же миг прозвучал выстрел. Пуля попала ей во внешнюю сторону бедра, и сила мощного удара развернула её на месте. Боль парализовала её. Сухие дубовые листья зашуршали под её ногами. Вторая пуля, просвистев, попала ей в спину и зарылась под левой лопаткой, и теперь все тело пронзила парализующая боль, как будто через него пропускали мощные электрические заряды. Она упала на одно колено и несколько секунд не могла шевельнуться. Она сознавала, что сзади метрах в шести был Алексей.

Последним усилием она упрямо встала с земли и, шатаясь, сделала шаг в направлении кустов. Третья свистящая пуля, рассекая воздух, через секунду попала ей в голову, примерно на три сантиметра выше левого уха. Пробив череп, пуля вызвала целую сеть пересекающихся трещин в черепной коробке и остановилась в массе серого вещества примерно в пяти сантиметрах от коры больших полушарий. Последним её ощущением был удар огненного факела в мозг. После появился белый свет, который резал глаза, как стальной столярный нож, и наступил мрак. Она упала в могилу и была похожа на окровавленную куклу.

Алексей подошел к Александру. Он стоял беспомощно, ничего не видя от слёз, которые струились с его глаз и падали на потрескавшиеся губы. С руки маленькими каплями капала кровь. Она напоминала капли из не закрытого водопроводного крана. Из разбитого носа летел гейзером фонтан крови.

– Дебил, – буркнул он. – Она чуть не ушла.

Он всё ещё протирал глаза. Они слезились, впадины под глазами покраснели, Алексей отправился к лежащему на земле телу и поволок его по земле, ухватив за шиворот. Приподняв тело, он бросил его в выкопанную яму, которая должна была стать её могилой. Яма была слишком мала, чтобы она поместилась там в полный рост. Она упала на левый бок и, лёжа на нём, напоминала позу зародыша.

– Засыпай яму! – приказал Алексей.

Полуослепший Александр принялся за работу. Она заняла у него довольно много времени. Лишнюю землю, перемешанную с влажной глиной, не поместившуюся в яму, он энергично раскидал вокруг.

Было уже три часа ночи. Очень быстро они отыскали в кустах пистолет, а затем повернули к дому. В доме Алексей занялся раной Александра. Рана от удара лопатой была очень глубокой. Он вооружился иглой и нитью, чтобы её зашить. После он забинтовал рану. Покончив с этим делом, Алексей, пройдя на кухню и открыв холодильник, достал оттуда бутылку пива, а Саша отправился в ванную промывать рану.

* * *

Ей было нечем дышать. Она не сознавала, сколько прошло времени, но знала, что её застрелили, и скорее инстинктом, чем разумом, ощущала, что зарыта в землю. Левая рука совсем не слушалась. Стоило ей напрячь какой-нибудь мускул, как в плече ударял резкий фонтан лихорадочной боли. Сознание окутывала мгла. Она сделала вдох, запах влажной глины вырабатывал рвотный рефлекс, при выдохе кружилась голова.

«МНЕ НУЖЕН ВОЗДУХ, МНОГО ВОЗДУХА», – мелькнула мысль.

Голова раскалывалась от раскаленной кипящей боли, как будто серое вещество залили жидким расплавленным хромом. Правая рука оказалась у неё под щекой, и она начала инстинктивно отскребать землю от носа и рта. Земля была влажной, словно после двухдневного ливня. Она была вперемешку с мокрой глиной. Прошло много времени, прежде чем ей удалось раскопать крошечное, величиной с кулачок, пространство перед лицом. Она не имела представления, сколько времени ей пришлось пролежать в могиле. Наконец её мозг осознал: «ОНИ ПОХОРОНИЛИ МЕНЯ ЗАЖИВО».

Поняв это, она почувствовала, что её охватила паника. Ей стало нечем дышать, она не могла шевелиться. Центнеры земли придавили её к углу могильной ямы. Она попробовала пошевельнуть ногой, но только напрягла мышцы понапрасну. Затем попыталась подняться – это оказалось ошибкой. Едва она надавила головой, стараясь выпрямиться, как тотчас же в виски молнией стрельнула боль. Она вновь погрузилась в беспамятство. Когда к ней снова вернулась способность думать, она осторожно проверила, какие части тела ей еще служат. Только правая рука, находившаяся около лица, была в состоянии делать движения и перемещаться на несколько сантиметров.

Она начала скрести землю, подогнув ладошку и изогнув локоть, её правая рука начала работать, как ковшик экскаватора. Потом она поняла, что под её скрученным телом есть пещерка. Там находится основной запас воздуха, благодаря которому она еще была жива. Она начала потихоньку поворачивать корпус туда-сюда и почувствовала, как земля обваливается вниз. Тяжесть, давившая на грудь, чуть-чуть уменьшилась. Она уже могла передвигать руку на несколько сантиметров. Минуту за минутой, она в полубессознательном состоянии продолжала трудиться.

Потихоньку ей удалось освободить свою левую больную руку, а чуть позже она начала убирать землю с головы. Сантиметр за сантиметром, она освободила голову. Резкий поток чистого воздуха ударил ей в нос. Она широко открыла рот и жадно хватала воздух, как будто гончая собака пьёт воду после пробежки. Нащупав что-то острое в руке, она поняла, что это обломок корня. Она принялась им разгребать землю сверху. И тут из-под земли, словно какой-то неживой предмет, высунулись фаланги её пальцев. Она ощутила, как её руки коснулась струя холодного воздуха. Она снова начала дышать полной грудью.

Ей потребовалось еще полчаса, чтобы выбраться из могилы. Она даже не запомнила, как всё это происходило. Выбросив еще немного земли, она смогла приподнять голову. Теперь правое плечо и голова оказались над поверхностью. Освободив часть корпуса, она начала выползать, сантиметр за сантиметром, пока земля не отпустила из своей хватки ноги. С закрытыми глазами она поползла от могилы и продолжала двигаться пока, не наткнулась плечом на древесный ствол. Она начала медленно разворачиваться всем телом, и ствол оказался у неё за спиной. Прислонившись к нему спиной, она оттёрла рукой залепившую глаза влажную грязь вперемешку с глиной и приподняла веки.

Вокруг стоял непроглядный мрак и ледяной холод, но она вся вспотела. В голове, левом плече и бедре чувствовалась тупая боль, но у неё не хватало сил подумать, почему всё болит. Десять минут она неподвижно сидела и только дышала. Она с трудом поднялась на ноги, вокруг всё качалось. Вдруг на неё налетела тошнота, она сунула два пальца в рот, нагнулась, и её вырвало. Затем она пошла, хотя правая нога её плохо слушалась. Время от времени она, споткнувшись, падала на колени, и каждый раз сильная боль фехтовальной рапирой пронзала её серое вещество. В висках стучало, сердце бежало, как загнанная лошадь.

Она не знала, сколько времени она так шла, но вдруг краем глаза увидела дом. Она изменила направление и поковыляла дальше. Вдруг неожиданно она остановилась и зашаталась, как пьяная. Она поняла, что находится сейчас не в той форме, чтобы связываться с ними. Затем она увидала их дом из красного кирпича. Она подошла к забору, накинула одну руку, а второй зацепилась за основание и перевалилась через забор, присев на правое колено, а левую ногу вытянула вперед. Держась за забор, она встала на ноги.

Минуту спустя она подошла к деревянному сараю, дёрнула на себя торчащую на ржавых прогнивших гвоздях дужку шпингалета и облокотилась на дверь. Дверь открылась внутрь, и она упала на левый бок. Ухватившись рукой за ржавую, державшуюся на одном шурупе ручку двери, она приподнялась и встала на ноги. Затем она оглянулась вокруг. Сарай освещала стоящая в углу и тускло горевшая покрытая паутиной и плесенью керосиновая лампа. Справа от неё стояла старая дровяная печка, слева – сложенная раскладушка. Тяжело дыша, она села посередине сарая, прислонившись к колоде для рубки дров. Рядом с ней в пеньке торчал топор с длинной ручкой.

Она просидела всего несколько минут и услышала его шаги. За секунду до того, как он вошел в дровяной сарай, она схватила правой рукой топор, выдернув лезвие из пенька. Сделала замах из-за спины над головой. Правая рука крепко сжимала рукоять топора, а левая слегка его придерживала. Едва он успел нажать на выключатель, как в тот же миг лезвие топора ударило ему в лицо, рассекло правую щеку и вонзилось на несколько миллиметров в лобную кость. Александр даже не успел понять, что произошло, но в следующий миг его мозг опознал дикую боль, и он издал дикий крик. Она снова взмахнула топором и на этот раз резким ударом отрубила его голову. Она, как мяч, покатилась по сараю.

Ольга, ковыляя на левую ногу, вышла из сарая. Её левая рука была, как висевшая плётка, а правая рука крепко сжимала рукоять топора. Лезвие волочилось по земле. Сделав примерно десять шагов, она толкнула плечом дверь. Она распахнулась настежь. В прихожей был мрак. Затем раздался выстрел из пистолета. В прихожей появился оружейный запах. Пуля угодила прямо в дверной глазок, и на месте него образовалась дырка.

Она стояла за дверью и слышала тяжелое дыхание Алексея. Она подняла топор, прислонив топорище к правому плечу, затем, закрыв глаза, начала очень сильно дышать носом. Ноздри сдувались и раздувались. Следующее было делом трёх секунд: она завернула за угол, попав в коридор. Взмахнув топором, она угодила им прямо в стоявшее во весь рост овальное зеркало из красного дерева, покрытое лаком. Пробила зеркало, на нём образовались трещины, и осколки посыпались на линолеум.

Он направил на её лоб пистолет и хотел нажать во второй раз курок. Но его правая кисть затряслась. Он ошарашено смотрел на неё бешеными, вылезающими из орбит глазами. Девка, держа в руках топор, была покойницей. Следовательно, существо, которое стояло перед ним, было не живой девкой, а исчадием загробного мира, против которого бессильны человеческие руки и оружие. Превращение из человека в мертвеца уже началось. Её кожа стала чешуйчатой, как у рептилии. Оскаленные зубы сделались острыми, как лезвие бритвы, чтобы вырывать ими клочья живого мяса. Изо рта высовывался и облизывал пересохшие губы язык анаконды. На окровавленных пальцах острые, длинные, как клинки, заострились когти.

Он видел, как горели во тьме её глаза. Он услышал её глухое рычание и видел, как она напрягла мускулы, чтобы броситься и разорвать его глотку. Выдернув топор из деревянной рамки, она под кривым углом ударила его по руке. Лезвие отрубило ему правую кисть, в которой он держал пистолет, она отлетела и упала на пол. Из отрубленной руки рванула струей кровь. Он закричал, упав на колени. Она не слышала его крика, в третий раз взмахнула топором, и тупая сторона его угодила ему в затылок. Он упал на живот и отключился. Она захлопнула входную дверь.

Спустя часа два Алексей очнулся от сильной волны бензина, которая ударила по глазам. Он открыл глаза и увидал, что повсюду в комнате разлит бензин. Он видел, как она держит стальную канистру вверх дном, а из неё мощным потоком льется бензин по всему полу. Она вышла в коридор, тряся канистрой, бензин растекался по полу, затем она направила канистру на стены, обливая обои, и на шторы, а после бросила пустую канистру на пол.

– Что ты делаешь? Не убивай меня, – начал он молить о пощаде.

– Ты будешь гореть в дьявольском аду! – в ответ крикнула она.

Почуяв запах бензина, он рвался, что было мочи. Но крепкая верёвка, которая связывала его руки до плеч и тело, не поддавалась. Он всё сильнее рвал руки от подлокотников кресла, но все его усилия были напрасной тратой времени. Дубовое кресло заскрипело. Бензин холодил тело, от его паров перехватило дыхание. Сердце начало биться сильнее. Он казался заторможенным, и его мозг охватила лихорадка. Она схватила зажигалку, подняла колпачок. Затем нажала на кнопку, фитиль зажигалки вспыхнул. Она её швырнула ему на колени.

Тут же щелкнула огненная вспышка, и кресло мгновенно воспламенилось. Через несколько секунд оно превратилось в огненный шар, дымя и разбрасывая искры. Пламя вздымалось сзади этого шара, словно горящие крылья дьявола. А в зеркале справа мелькали огненные отблески. Грибы пламени проникли в его рот, обжигая изнутри его глотку, и струя огня пошла вниз за легкими. Языки пламени перекинулись на пол и начали лизать линолеум, а из шара показались в зеркале горящие руки горящего заживо человека. Языки пламени поедали шторы, огромный платяной шкаф, межкомнатную дверь. Раздалось слабое потрескивание пламени. Мокрый, деревянный пол горел на кухне. Комната наполнилась едким дымом. Волна жара надвигалась на неё из противоположного конца комнаты.

В комнате уже было не продохнуть. Из-за дыма она уже ничего не видела и была как слепой котёнок. Хищное потрескивание ярко-оранжевого пламени окружило её со всех сторон. Огонь привел её в чувство, заставил действовать. Жаркая волна обожгла лицо и руки. Нужно выбраться из дома во что бы то ни стало. Мысль, которая рванула, как гром среди ясного неба, в её голове. Вторая мысль была из самого её детства на уроке ОБЖ: их учили, что в случае пожара нужно пригибаться как можно ниже, ни в коем случае не метаться в панике, не суетиться, иначе споткнёшься, упадёшь, и – смерть.

Она побежала к выходу. Горло першило от дыма, кашель сотрясал всё тело. Она подбежала к двери и дёрнула на себя. Дверь была закрыта. Она бросилась в комнату, где полыхал уже труп Алексея в кресле. Со стола схватив ключ, она рванула к двери. Языки пламени набросились на её кроссовки. Их подошва начала плавиться. Едкий черный дым заполнил комнату. На мгновение она ослепла вообще и споткнулась о канистру, но, вскочив на ноги, рванула к двери. Языки пламени начали облизывать её икры. Она не обращала внимания на адскую боль, а просто воткнула ключ в замочную скважину и повернула два раза влево. Распахнула дверь настежь.

– ВОЗДУХ! ЧИСТЫЙ ВОЗДУХ! – закричала она.

Она побежала по дорожке и тут же рухнула в детскую песочницу. Хватала комки песка и накидывала на свои икры. Как только она их затушила, перевернулась на живот и начала, обдирая кожу до кости, на локтях двигаться вперед. Внезапно недра горящего дома сотряс мощный взрыв. Огонь вспыхнул с новой силой. Высокий столб пламени взметнулся в рассветное небо, разбрасывая во все стороны занявшиеся огнем стропила, горящие плинтусы, обломки оконных рам, горящие доски дверных перекладин. Взрывной волной перевернуло полыхающие близстоящие автомобили. Яркий фонтан пламени взметнулся в воздух и молниеносно падал вниз раскаленным дождем.

Прозвучал новый взрывной шторм. Из крыши вылетела и подлетела вверх газовая плита. Горящие перегородки крыши вместе с рубероидом провалились вовнутрь. Четыре горящих окна вылетели на улицу. Кирпичная кладка главного входа разлетелась, горящие красные кирпичи осыпались на деревянный забор. Входная и две межкомнатные двери горящими отлетели и придавили заднюю часть забора. Пламя плавно перекинулась на забор. Он тут же воспламенился, образовав прямоугольный горящий периметр участка. В это время, находясь у трассы, Ольга Лекарева наблюдала за этим «праздником». Для неё это был огненный праздник.

Беглец

Инкассаторский фургон серо-зелёного цвета въехал в один из переулков Старого Арбата. На боку фургона красовался зелёный логотип популярного банка. Проехав по подворотне, машина остановилась, и водитель, 28-летний Алексей Макаров, выжав сцепление и включив заднюю скорость, сдал назад, подъезжая к серебристой бронированной двери. Из машины вышли трое мужчин. Николай Осипов и Дмитрий Столяров были здоровыми и широкоплечими, а Алексей Макаров – невысокого роста и худощавого телосложения. Все трое были одеты по погоде в фирменные пуховики.

Мужчины направились к серебристой двери. Под широкими подошвами их чёрных тяжёлых ботинок хрустели хлопья снега. У каждого на сером ремне сбоку свисал автомат Калашникова. Подойдя к двери, Николай Осипов нажал на чёрную кнопку звонка. Внутри щёлкнул механизм, дверь отворилась. На пороге стоял шестидесятилетний Петр Павлович.

– Идите за мной, – поправляя оптические очки в роговой оправе, пробурчал пожилой мужчина.

Все трое вошли в помещение и пошли по длинному коридору, стены которого были выложены серой плиткой. От дубового паркета отражался нестройный гул шагов. В конце коридора показалась небольшая дверь, за которой располагалась маленькая комната, полностью лишённая мебели. Единственный атрибут, находившийся в комнате, представлял собой камеру слежения. Пётр подошёл к огромной серой стальной двери хранилища, нажал на панели цифровой код и повернул круглую заслонку. Дверь со скрипом отворилась.

– Вот ваши деньги, – Пётр указал пальцем на серебристые железные кейсы с кодовым замком.

Каждый из путников взял по два кейса и вынес из хранилища. Пётр закрыл дверь хранилища, механизмы замков тяжело лязгнули, нарушая давящую на барабанные перепонки тишину.

– Вам нужно расписаться, – Пётр протянул Николаю чёрную папку.

Николай поставил на документе росчерк, и посетители с железными кейсами в руках отправились на выход. Полностью поглощённые заданием, мужчины не заметили, что за ними, сидя на синей лавочке, уже наблюдали двое молодых парней. Один был одет в чёрную дубленку, а второй – в чёрный кожаный плащ.

– Ну, что? Идём сейчас? – осведомился одетый в дублёнку.

– Нет, пока рано.

Николай Осипов дёрнул на себя тяжёлые задние двери фургона, и они с лязгом распахнулись. Инкассаторы поместили кейсы в нутро автомобиля. В этот момент парень в плаще достал из-за спины кольт, направил его на Дмитрия Столярова и нажал на изогнутый спусковой крючок указательным пальцем. Раздается выстрел. Дмитрий схватился за простреленный кадык обеими руками. Из его рта и раны на шее на белый снег брызнула струя алой крови. Инкассатор, подкосившись в коленях, упал на снег.

– Гони бабло! – приставив пистолет к виску Алексея, прорычал пацан в чёрной дублёнке.

Алексей понял, что пришло время действовать. Левой рукой он ударил кисть «дублёночного», а правой передёрнул затвор калашникова. Звук затвора был похож на скрежет ключа в замочной скважине. Алексей направил на молодого парня автомат и нажал на изогнутый спусковой крючок.

– Н-е-е-е-т!

Крик пацана утонул в автоматной очереди, которая прорезала царившую ещё буквально несколько минут назад тишину арбатского дворика. Пули прошли навылет. Изо рта подстреленного вырвался фонтан горячей крови, которая попала и на лицо Алексея. Пацан в чёрном плаще бросил кольт и побежал без оглядки. Но Николай Осипов, направив на него ствол автомата, начал стрелять по его ногам, пули достигли своей цели, и живая мишень упала в снежный сугроб. Алексей подбежал к противнику в плаще. Пацан лежал на спине. Оказалось, что пули прошили не только ноги, но и лёгкие.

– Я умираю, – эта фраза из окровавленных уст парня прозвучала полувопросительно.

– Нет-нет, ты не умрешь, мы сейчас вызовем скорую.

Алексей опустился на колени прямо на кровавый снег. Он приподнял голову умирающего. Лёха понимал, что сморозил ерунду, но в этот момент ему почему-то стало жалко парня.

– Я не спас свою дочь, она умирает, у неё опухоль в голове, – жадно глотая воздух, из последних сил прохрипел «кожаный плащ».

К мужчинам подошёл Николай Осипов. На ходу он вытащил из серой потёртой кобуры пистолет Макарова и направил на подстреленного им. В глазах жертвы ясно читался страх, он, как раскалённая докрасна игла, пронзил насквозь его затухающее сознание. Его рот был окровавлен, а руки и ноги начали трястись.

– Такие, как он, не достойны жизни, – серьёзно проговорил Николай, нажав на спусковой крючок.

Раздался выстрел. Пуля попала умирающему прямо в лоб.

– Ты что творишь?! – закричал на товарища Алексей. – Разуй глаза, он ведь ещё ребёнок, мы могли бы его спасти!

– Мы действовали по инструкции, а там сказано открывать огонь на поражение при сопротивлении, – сквозь каменное лицо Николая не проступала ни одна эмоция, свинцового цвета глаза иллюстрировали его душевный холод.

– Да плевать я хотел на то, что сказано в этой чертовой инструкции! – резко в отчаянии воскликнул Алексей и тут же с горечью добавил: – Ты понимаешь, что у него вся жизнь была впереди?

– Послушай меня, щенок! – схватив Лёху за воротник пуховика, разъярённо прошипел Николай. Он ударил его спиной о капот фургона и продолжил: – Здесь я начальник, и то, что я сказал, ты обязан выполнить. В противном случае проваливай с этой работы. Я ясно выражаюсь?

– Более чем, – огрызнулся Алексей.

* * *

В своём рабочем кабинете в строгом чёрном костюме сидел на кожаном стуле исполнительный директор Сергей Петрович Карпов. Уткнувшись в мерцающий монитор, он щёлкал по клавишам своими длинными костлявыми пальцами. Напротив него в кожаном кресле сидела сорокапятилетняя Ольга Макарова в сером пиджаке. Она откинулась на спинку кресла и внимательно следила за мойщиками окон, которые в серых замызганных спецовках стояли снаружи на строительных лесах и тщательно тёрли швабрами поверхность стекла.

– У вас проблема, Ольга Николаевна? – задал вопрос Сергей Петрович, вытащив из пачки сигарету, и тут же добавил: – Вы думаете вы особенная? – щёлкнув зажигалкой, он прикурил сигарету.

– Я так не думаю.

– Вы считаете, что те или иные правила к вам не относятся?

– Нет, я так не считаю.

– Так в чём проблема? – оторвавшись от мерцающего монитора и взглянув в глаза Ольги Николаевны, спросил Сергей Петрович. Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Наш столичный мясокомбинат – один из лидирующих в столице, и это всё благодаря тому, что каждый отдельный служащий приносит ту или иную пользу. Вы, Ольга Николаевна, главный бухгалтер, а это четвёртое опоздание за эту неделю. Запомните, если служащий имеет проблему, это означает, что наш мясоперерабатывающий комбинат имеет проблему.

– Извините, больше такого не повторится, – ответила служащая.

– Пришло время делать выбор: либо вы с завтрашнего дня появляетесь на своём рабочем месте вовремя, либо вы будете вынуждены искать другую работу. Я ясно выражаюсь?

– Предельно ясно Сергей Петрович, – ответила главный бухгалтер и вышла из кабинета исполнительного директора.

* * *

В двухкомнатной квартире около Патриарших прудов, в зале со свисающими клочьями обоями и чугунными, покрытыми ржавчиной, батареями, за старым ободранным столом сидели мать и сын и ели гречку с сосисками.

– Как дела на работе? – между делом поинтересовалась женщина.

– Всё нормально, – почему-то солгал Алексей.

Ольга Николаевна начала вставать, но тут же адская боль справа в районе поясницы дала о себе знать. Она с трудом поднялась на ноги, но тут же со стоном опустилась на стул.

– Мам, давай помогу.

– Нет, я сама справлюсь.

Вдруг в глазах Ольги Николаевны потемнело, она схватилась за виски и, отклонившись назад, упала на пол в обморок. Алексей тут же вскочил со своего места и подскочил к матери, приподняв её голову.

– Мама, что с тобой? Очнись!

В глазах Алексея выступили горькие слёзы.

Он выбежал в коридор, взял трубку старого дискового телефона и набрал номер скорой.

– Городская неотложка слушает.

– Приезжайте скорее, моя мать без сознания! Угол Патриарши, дом девять, квартира тринадцать, – сквозь слёзы протороторил Алексей.

– Ждите, через десять минут будем.

Спустя двадцать минут два санитара в белых халатах вынесли Ольгу Николаевну на носилках из подъезда. Больную затащили в скорую, где ей надели на лицо кислородную маску.

– Скажите мне, что с ней? – упавшим голосом спросил Алексей.

– Сейчас я сказать ничего не могу, вашу мать нужно срочно обследовать. Мы её откачали, пульс прослушивается. Довезём до больницы, а там видно будет.

Алексей залез в скорую и закрыл за собой двери. Машина плавно тронулась и повезла семью в больницу.

* * *

Санитары везли Ольгу Николаевну по длинному больничному коридору в операционную, рядом с каталкой бежал Алексей. Мужчина остановился, только когда двери операционного блока закрылись прямо перед ним. Оставалось только ждать. Надеяться и ждать.

Алексей нервно ходил из одного угла холла в другой, как лев в клетке. Его мозгу не давал покоя вопрос о том, что с его матерью. Он не знал, сколько сейчас времени, не считал часы, проведённые в ожидании. Наконец, к нему подошёл хирург, оперировавший мать.

– Скажите мне, что с ней?

– Ваша мать под капельницей, с ней все в порядке. Вы увидите её позже. Сейчас вам нужно в регистратуру заполнить документы. После этого поднимитесь на третий этаж в палату 374.

Уладив дела с документами, он направился вперёд по длинному коридору к палате, в которой лежала его мать. Ольга Николаевна лежала без сознания под капельницей на кровати в правом углу убогой комнаты. Рядом с больничным ложем находились два небольших монитора, бесперебойно транслирующие жизненные показатели пациентки. Рядом с мониторами на стуле сидел молодой врач Кирилл Берестов, он бросал взгляд на приборы, а потом что-то записывал ручкой в блокнот.

– Доктор, вы можете, наконец, ответить, что с моей матерью? – с нарастающим в душе беспокойством спросил Алексей.

– Об этом вам скажет главврач, – коротко ответил доктор, а затем поднялся со стула и покинул палату.

Не теряя времени, Алексей пошёл искать кабинет главного врача. Он нашёлся на удивление быстро. Постучавшись и зайдя внутрь, мужчина поздоровался и окинул взглядом помещение. Посреди кабинета стоял огромный деревянный стол, за которым сидел гладковыбритый и худощавый главврач в белоснежном халате – Константин Владимирович Зубов. За его спиной стояла большая зёленая доска, на которой висели два рентгеновских снимка. Алексей представился и задал вопросы, которые на сегодняшний момент времени волновали его больше всего на свете: что с его мамой, и будет ли она жить.

– Присядьте, пожалуйста, – указав на чёрное кожаное кресло напротив стола, ответил Зубов. – У вашей матери острая почечная недостаточность. Почки – парный орган, обычно, если выходит из строя одна из почек, её удаляют, и человек спокойно живёт с оставшейся. Но у вашей матери проблемы – всего одна почка, ей поможет только трансплантация.

На глаза Алексея начали наворачиваться горькие слёзы, он достал из кармана брюк белоснежный платок и поднёс его к глазам. Он понял, что скоро его мать может умереть. В его мозгу засела эта мысль, она мучила и нарывала, как заноза.

После автокатастрофы, случившейся в его далёком детстве, когда грузовик протаранил «москвич» отца, его жизнь навсегда изменилась. Он потерял отца, а мать, лишившись почки, вынуждена была надрываться на двух работах, чтобы заботиться о своём ребёнке. Днём она работала главным бухгалтером на столичном мясокомбинате, а ночью – простым пекарем на хлебозаводе рядом с домом. Спала по два, а иногда по три часа в сутки, но, тем не менее, она смогла вырастить сына.

– А без операции сколько… сколько она протянет? – запнувшись, спросил Алексей.

– Недолго, месяц, от силы два, – ответил Зубов.

Главврач предложил Алексею стакан воды. Макаров мелкими глотками начал пить воду, смотря в тёмно-серые глаза Константина Зубова.

– Но есть и другой вариант, – достав из кармана чёрную пачку «Собрания», продолжил доктор.

– Какой?

– Не предпринимать ничего кардинального, подержать её на лекарстве, создать комфорт, насколько это возможно. Вы сможете провести отведённые ей часы вместе, успеете попрощаться, – выпуская струйку прозрачного дыма, ответил Зубов. Дым, подобно завесе, поглощал и без того слабый свет в кабинете главного врача.

– То есть вы хотите сказать, чтобы я сидел и смотрел на то, как она умирает?! – резко ударив днищем стакана по столу, в ярости воскликнул Алексей.

– Я понимаю, что это сложно, но вам придется осознать, что вашей матери осталось недолго. Мне очень жаль.

– Да ни капли ты мне не сочувствуешь! – вскочив с кресла и швырнув в стену стакан, закричал Макаров.

– Так, а ну-ка, сядь и успокойся, иначе я вынужден буду вызвать охрану, – грубо оборвал его Зубов.

Алексей устало опустился в кресло.

– Скажите, а если бы это была ваша мать, что бы вы сделали? – Алексей снова пристально посмотрел в глаза главврачу.

– Я бы постарался её спасти.

– Я настаиваю на трансплантации.

– Вы уверены, что это лучший выход для вас? Дело в том, что это очень дорогостоящая операция.

– Абсолютно. Какова её стоимость?

– Таак… операция по трансплантации почки, послеоперационный уход, зарплата врачам… всё это выльется в круглую сумму, – врач написал цифру на отрывном стикере и передал его Алексею.

– Вы серьёзно? Откуда такая заоблачная сумма?

– Чтобы обеспечить здоровый уход, сделать операцию, а также добыть донорский орган, нужны деньги. Я понял, что это дорого для вас, и я вам сочувствую, но если вы согласитесь на операцию, то должны гарантировать выплату.

– Я принесу деньги в течение двух суток, – твёрдо ответил Алексей и, встав с кресла, вышел из кабинета главного врача.

* * *

Наступило утро. Алексей поднялся с постели и протёр сонные глаза руками. Подойдя к окну, он раздвинул сиреневые шторы. Бледный свет озарил его комнату. Он постоял с минуту у окна, а затем прошёл в ванную комнату. Зашумела вода. Мужчина взглянул на себя в зеркало. Вид у него был удручающий: весь помятый, огромные мешки под глазами.

– В гроб краше кладут, – сказал сам себе Алексей, хмыкнув, и принялся умываться. Не тратя время на завтрак, он надел на себя серый вязаный свитер и чёрные брюки. Накинув серую дублёнку, он вышел из дома. Выйдя из подъезда, поморщился. Погода была ненастная. Ветер выл, а мокрый снег падал хлопьями. На улице его уже ждал инкассаторский фургон. Из водительского места вышел Николай Осипов.

– Здарова, сегодня ты за рулём, – закуривая сигарету, сказал Николай. Алексей сел за руль. Они оба захлопнули двери. Инкассаторский «соболь» плавно тронулся с места и тяжело покатился по рыхлому снегу. Через минуту он выехал из двора на главную дорогу. Вовсю работали «дворники», отбрасывающие снег с лобового стекла фургона. Через двадцать минут они уже выехали на Рублёвское шоссе. Николай выкинул очередной окурок в боковое окошко.

– Мы сейчас в банк? – переключив на третью скорость, спросил Алексей. – За деньгами?

– Нет. Я уже получил деньги, два ляма, – Николай снова закурил, а потом заметил: – На тебе нет лица, что случилось?

– Проблемы, не хочу грузить.

Алексей следил за дорогой, погрузившись в воспоминания о том, как Николай безжалостно убил того парнишку в чёрном кожаном плаще. И тут он неожиданно открыл серую потёртую кобуру у себя на поясе, достал пистолет Макарова и направил его в висок Николая.

– Ублюдок, ты что творишь? – выронив изо рта сигарету, нервно произнес Николай.

– Такие, как ты, не достойны жизни! – яростно скрипя зубами, выдавил Алексей и нажал на изогнутый спусковой крючок чёрного пистолета. Раздался выстрел, и труп Николая навалился на боковую дверцу, а кровь заляпала изнутри лобовое стекло фургона. Алексей нажал на педаль тормоза, и фургон резко, со свистом остановился. Алексей открыл дверь и вывалил безжизненное тело Николая на обочину.

По второстепенной дороге ехал полицейский синий джип «УАЗ-Патриот». Полицейский, сидевший на водительском сиденье, увидел пятна крови на лобовом стекле фургона. Автомобиль затормозил, резко, со шлифами, развернулся и поехал за фургоном.

– Я преследую инкассаторский фургон серого цвета! – сообщил служитель закона по рации.

– Вас поняли, высылаем подкрепление. Внимание всем постам! Внимание всем постам!! По трассе к Васильевскому спуску мчится инкассаторский фургон!

Полицейская машина обогнала фургон и протаранила его бок. Металл заскрежетал о металл, по сторонам полетели золотистые искры. Алексей выкрутил рулевое колесо вправо и тоже протаранил «патриот» в бок. Патрульный автомобиль вылетел на покрытую гравием обочину и врезался в железобетонный фонарный столб. Алексей выжал сцепление, переключил скорость и вдавил педаль газа в пол. Стрелка спидометра зашкалила за сто двадцать километров в час.

Впереди синего цвета полицейская «Шевроле-Нива» перегородила часть асфальтированной трассы. На другой части трассы преступника ждали стальные шипы. Резкий рев мотора превратился в зловещий рык. Алексей врезался в заднее колесо «нивы». Стекла машины, не выдержав удара, треснули и посыпались. «Ниву» откинуло в сторону, машина, перевернувшись вверх дном, налетела на синюю будку ГИБДД. Алексей газанул и снова набрал скорость. Он кинул взгляд в зеркало заднего вида и увидел, как пять автомобилей цвета мокрого асфальта, полностью тонированных ГАЗ 3110, падают ему на хвост и догоняют его.

Алексей выкрутил баранку влево и опять протаранил в бок одну из машин. Автомобиль Алексея, едва не потеряв управление, оказался позади полицейских машин. Остальные четыре «Волги» зажали его со всех сторон и потащили к обочине. Фургон потерял скорость. Но Алексей, не сдаваясь, начал выворачивать руль то вправо, то влево. Наконец, ему удалось вырваться вперёд. Выжимая сцепление, он переключил скорость и помчался. На его пути виднелся бугорок, но Алексей не сбавил скорости и подлетел на нём, с грохотом приземлившись на дорогу.

Полицейские «Волги» уже опять сидели на хвосте. Впереди виднелся светофор, у которого ждал разрешающего сигнала тёмно-зелёный ЗИЛ, гружённый двадцатилитровыми бутылками с питьевой водой. Алексей врезался в ЗИЛ, бутылки с грохотом упали на асфальтированную дорогу, залив её водой. Две «Волги» въехали в пластмассовые бутылки и с визгом затормозили. Оставшиеся три полицейские машины врезаются в кабину ЗИЛа, и ЗИЛ с лязгом и грохотом переворачивается на ребро.

Алексей вырывается вперёд и оказывается у перекрёстка. Совсем рядом был слышен раздирающий вой полицейской сирены. Макаров повернул, огляделся и увидел, что с одной стороны на него мчатся три «патриота», с другой стороны вдалеке виднелись точно такие же джипы. Машины одна за другой врезаются в фургон. Алексей выжал тормоз и включил заднюю скорость, пытаясь отъехать назад. Задние шины начали со свистом вращаться и пронзительно визжать. Через какое-то время фургон тронулся, Алексей развернулся и помчал в обратную сторону. Впереди по мосту ехал тягач с прицепом – газовым бойлером. Огромными чёрными буквами на серебристом бойлере было написано: «ООО ПРОМГАЗ».

– Требуем остановиться немедленно, в противном случае мы открываем огонь! – послышалось где-то сбоку.

– Да пошли вы! – улыбаясь, сказал Алексей.

Он догнал газовый бойлер, потом выкрутил руль резко вправо, протаранив задние шипованные колёса бойлера, прижимая его вправо к обочине. На асфальтированной дороге остался чёрный отпечаток от шин. Один полицейский «патриот» врезался в бойлер сзади. Бойлер оторвался от земли и с глухим грохотом упал на асфальт. Серебристый краник, находящийся в задней части бойлера, оторвался, и газ со свистом начал выходить наружу, шипением походя на рой назойливых мух. Через какие – то секунды бойлер вспыхнул, фонтан пламени взметнулся в воздух.

Один из «патриотов», охваченный красным пламенем, взорвался и перевернулся вверх дном. В одну минуту красно-оранжевое пламя охватило весь автомобиль вместе с дальнобойщиком. Его разорвало взрывом. Взрывной волной зацепило оставшиеся полицейские машины. Красный дым вился над каждым охваченным оранжевым пламенем автомобилем. Алексей на фургоне помчался дальше, наблюдая всю эту адскую картину в зеркало заднего вида.

Когда чудовищное ДТП осталось далеко позади, он притормозил и свернул направо к лесопосадке. Добравшись до деревьев, он остановился и вышел в лес. Некоторые стволы когда-то великолепных деревьев были уничтожены до корней, которые исчезали в воде находившегося рядом ручья. Алексей присел на трухлявый, поросший со всех сторон зелёным мхом, дубовый пенёк. Ручеёк пробивался сквозь рыхлый снег, весело журча. Макаров смотрел, как ручеёк извивается, огибая старые деревья.

Он часто дышал. Холодный морозный пар его дыхания ложился на плечи, будто скрученный шарф. Голова его кипела, кровь с невероятной скоростью бежала по жилам. Его лицо было охвачено градом солёного горячего пота. Долго сидел он неподвижно, наблюдая за тихим течением ручья. Наконец, Алексей встал, подошёл к фургону и открыл задние дверцы. Петли дверей заскрипели. Он достал оттуда два металлических кейса с кодовыми замками. Взяв в руки кейсы, он пошёл вперёд. Сучья старых деревьев поминутно задевали и царапали его плечи. Ноги проваливались по колено в сугробы рыхлого снега и вязли в грязи.

Он углубился в чащу дремучего леса. Наконец, достиг огромного оврага, со всех сторон окруженного лесом. Алексей положил два кейса около берёзы и руками начал накрывать их снегом. Потом пошёл обратно к фургону и сел за руль. Выехав на трассу с другой стороны леса, он помчался дальше. Но, проехав метров сто, свернул направо и вновь оказался около леса. Алексей заехал в самую глубь леса, где его шины увязли в грязи. Алексей вышел из машины, вытащив из неё последний кейс и чёрную железную канистру. Открыв канистру, он облил фургон бензином. Едкий запах горючего вещества проедал его нос. Бензин струей скатывается с крыши фургона. Алексей зажёг спичку и бросил её около машины.

Бензин вспыхнул и захватил в свою власть фургон. Стёкла затрещали, посыпались, шины горели красным пламенем. Задние и передние фары плавились и жидкой пластмассой стекали в снег. Прогремел взрыв. К этому моменту Алексей был уже на безопасном расстоянии. Он остановился и, развернувшись, посмотрел на столб поднимающегося до верхушек деревьев дыма. Вперемешку с дымом в воздух взметнулся столб огня.

* * *

Шестисотый «мерседес» цвета «нептун» со свистом подлетел к продуктовому супермаркету. На асфальтированной дороге остались чёрные полосы от шин. Из автомобиля вышел пятидесятилетний Фёдор Белкин в чёрном кожаном плаще, кожаных брюках. Из-за руля вышел Иван Калашников – худощавого телосложения в чёрной кожаной куртке, синих джинсах, с длинной бородой и длинными чёрно-белыми крашеными волосами. Задняя дверь автомобиля тоже открылась, из машины показался худощавый Эдуард Васильев в серых брюках и серой куртке. Эдуард резко хлопнул дверью.

– Скажи мне, Эдик, тебе эта дверь что-нибудь сделала? – нарочито спокойно спросил Фёдор.

– Меня зовут не Эдик.

– Мне плевать, как тебя зовут, я говорю о своей тачке!

Белкин схватил Васильева за воротник куртки, как хищник – орёл, хватающий когтями добычу, и взглянув в его глаза.

– Ты представляешь, что было бы с твоей глоткой, если ею бы так хлопали каждый раз, когда хотели её закрыть?

– Это просто машина, – промямлил Эдуард.

– Нет! Это не просто машина, это моя машина, и она только что из ремонта, который обошёлся мне в состояние! Так что будь добр уважать мою чёртову тачку, или будешь бегать рядом, ты понял меня?

Эдуард стоял с ошарашенным видом, не понимая, что сделал такого ужасного.

– Хватит, он это сделал не нарочно, – сказал Иван. Он схватил Фёдора за руку и отвёл её в сторону.

– У него труха в башке, или что? – возмутился Фёдор. – Меня достали эти сосунки, у которых нет уважения ни к чему!

Все трое направились к продуктовому супермаркету.

Зайдя в магазин, они прошли витрины с консервными банками, чипсами, пивом, направляясь к холодильным камерам с замороженными полуфабрикатами. Иван нащупал красную кнопку под витриной и нажал её. Потайная дверь и две витрины с деликатесами разъехались в разные стороны, как двери лифта. Они зашли внутрь, и двери за ними автоматически закрылись.

Внутри располагался огромный зал подпольного казино. Там было множество столиков, где состоятельные люди играли в рулетку. Мужчины были в строгих деловых костюмах, а женины – в ослепительных нарядах с дорогими украшениями. Этот огромный зал представлял собой человеческий улей для богатых. Все трое спустились по чёрной винтовой лестнице и прошли в казино. К ним подошла голубоглазая черноволосая нимфа – официантка в чёрном шёлковом платье, в вырезе которого виднелась упругая грудь. В её левой руке на золотом подносе стояли огромные фужеры, наполненные до краёв шампанским.

– Не желаете шампанского, господа? – ослепив белоснежной улыбкой компанию, поинтересовалась официантка.

– Нет! – коротко ответил Фёдор.

Официантка развернулась и, дёрнув точёным задом, удалилась. Мужчины прошли в убогую комнату охраны. В правом углу на деревянном стуле за компьютерным столом сидел гладковыбритый и подтянутый Михаил Лебедев в строгом деловом костюме. На столе на шести мониторах полностью просматривался супермаркет. В середине комнаты стоял огромный круглый стол, за которым здоровые, коренастые охранники пересчитывали деньги.

– Как дела, Михаил? – подойдя к овальному зеркалу, висящему в левом углу, спросил Фёдор.

– Всё ужасно.

– Ну, что ещё? – глядя на свое отражение в зеркале, поинтересовался Фёдор. И, пригладив свои волосы ладонями, добавил: – Ты повсюду видишь шпионов?

– Вот этого и этих двух! – указал на монитор Михаил. – Они болтаются здесь уже два часа и никак не могут выбрать банку тушёнки.

– Я не думаю, что они что-то разнюхивают.

Михаил сделал недовольное лицо, но ничего не ответил. Фёдор достал из кармана пачку сигарет «Пётр 1» и, взяв оттуда сигарету, закурил. В комнате стояла могильная тишина. Дым сигареты вился струйкой, поглощая тусклый свет.

– Ещё какие новости? – вдруг неожиданно прервав могильную тишину, задал вопрос Фёдор.

– Обычно тут полно постоянных клиентов. Но сегодня их нет. Как будто их предупредили, что сегодня передаются деньги.

– И ты думаешь, что среди нас есть предатель?

– Нет ни капли сомнения, – не раздумывая, ответил Михаил.

Фёдор достал чёрный пистолет ТТ из кобуры и, направив его на Эдуарда, нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, а потом ещё и ещё. Фёдор всадил в него всю обойму.

– Я так и знал, что с этим Эдиком что-то не так, – натянуто улыбнувшись, заявил Белкин.

– Его звали не Эдиком, – ответил Иван Калашников.

– Да мне плевать, как его зовут, у него не будет времени выколоть имя на своей могильной дощечке. Ну ладно, берём деньги и сматываем!

Иван Калашников вытащил чёрный пистолет Макарова и направил его на Фёдора, а потом на Михаила. И снова нацелил ствол на Фёдора.

– Нет! – громко сказал Иван. – Мы никуда не сматываемся, положите мешки и поднимите руки.

– Что ты делаешь? – возмутился Федор, выронив изо рта сигарету.

Иван снял с себя бороду и парик, за маскарадным костюмом скрывалось умное гладко выбритое лицо и лысина.

– Меня зовут Иван Калашников, я из первой группы захвата, – заявил Иван и добавил, повесив на ухо беспроводной наушник: – Вы находитесь под арестом.

– Что всё это значит? – возмутился Фёдор.

– Это значит, что если ты дёрнешься, твои мозги будут соскребать со стены, – грубо ответил Иван и, подойдя к Фёдору, подставил дуло пистолета к его подбородку.

– И ты думаешь, тебе удастся выбраться отсюда? – усмехнулся Фёдор.

– Я не люблю думать! Я люблю действовать. Я думаю, твои ребята уйдут по-хорошему.

– Ты ошибаешься! – сняв пистолет с чёрного ремня брюк, воскликнул Михаил. – Мы не хотим по-хорошему.

Иван направил на него пистолет и выстрелил. Пуля попала в кисть. Михаил выронил пистолет на пол. Сзади его шею сдавила толстая рука здорового охранника. Иван откинул голову назад и затылком ударил его в нос.

– А-а-а! – отпустив Ивана и схватившись обеими ладонями за свой нос, закричал мужик. Из его сломанного носа сквозь ладони била фонтаном кровь. Он подкосился в коленях и присел на корточки. Второй мужик замахнулся ножом. Но Иван поймал его кисть рукой и сломал её. Кисть хрустнула. Затем он ударил ребром ладони в кадык противника. Тот, схватившись обеими руками за кадык и открыв рот, начал жадно глотать воздух. Иван навёл пистолет на Михаила и выстрелил ему в лоб.

– Почему ты их всех убил? – задыхаясь, спросил Фёдор.

– Потому, что я ловлю только крупную рыбу, – ответил Иван.

* * *

На рубероидной крыше здания супермаркета сновали вооружённые до зубов спецназовцы. Главный в спецгруппе был Александр Соболев по прозвищу Соболь.

– Беркут на месте, высылайте отряд! – прозвучал в наушнике динамика голос Ивана Калашникова.

– Понял, Беркут, высылаю! – ответил Соболев.

Четыре спецназовца, схватив тяжёлый металлический ящик, бросили его в тёмное горло вентиляционной шахты. С железной катушки с бешеной скоростью сматывается стальной трос. Ящик летит вниз, корябая стены шахты. Он с мощным грохотом выламывает жестяное вентиляционное отверстие и падает прямо на стол.

От падения ящика деньги, лежавшие на столе, взметнулись в воздух, стол затрещал по швам и сложился.

– Ты как, цел? – взглянув в глаза Фёдору, спросил Иван.

– Да, кажется, цел.

– Тем лучше! – с улыбкой ответил Калашников и ударил его прикладом сзади по шейным позвонкам. Белкин упал в обморок. Иван хватает руками два металлических крюка, торчащих из шахты, и цепляет их за ремень Фёдора.

– Беркут – Соболю, груз готов, – громко и чётко сказал Иван.

– Соболь, вас понял!

В казино началась паника. Иван выходит наружу. Около его головы уже свистят пули. Иван, подпрыгнув, ударяет одного из охранников казино коленом в подбородок. Снизу раздаётся оглушительный грохот короткой автоматной очереди. Иван делает тройное сальто в воздухе и приземляется на стол казино. Потом, мгновенно развернувшись, наводит пистолет на противника и стреляет в него, всаживая всю обойму.

С другого конца стола на Ивана надвигался мужик, который замахивается кулаком. Иван ударяет его подошвой чёрной туфли прямо в нос. Мужчина отлетает и падает. Уложив отточенными приёмами ещё пару охранников, Иван останавливается и осматривается. В казино море трупов и конкретный бардак. Калашников выходит из казино. Ему навстречу бегут вооруженные до зубов спецназовцы.

– Давайте, ребята, теперь ваше время, – тяжело дыша, сказал Иван. Пот струится по его лицу, затекая прямо в глаза. Он вытирает ладонью лицо и направляется к фургону, в котором связанным лежит Фёдор.

– Ты самый худший сукин сын из тех, которых я когда-либо встречал! – резко выкрикнул Фёдор.

– Может быть, но я качественно сделал свою работу, – с улыбкой на лице сказал Иван.

– Я тебе доверял, как брату.

– Как брату! – хмыкнул Иван и добавил: – Ты заставлял меня бесплатно мыть свою чёртову тачку в течение шести месяцев, пока не дал мне настоящую работу.

Иван достал из кобуры чёрный пистолет ТТ.

– Как насчёт твоей двери, которая гремит? – спросил он, направив пистолет на дверь машины Фёдора и всадив в неё две обоймы. Дверь стала похожа на решето.

– Она больше не будет греметь, – гордо заявил Иван.

* * *

Иван Калашников зашёл в накуренный кабинет генерала. Обширный кабинет был обставлен с роскошью. Около стен стояли дубовые шкафы с книгами. Над мраморным камином висело овальное зеркало. На полу лежал серый ковёр.

– Я поздравляю вас с блестящей операцией, проведённой вчера ночью! – стряхивая в бронзовую пепельницу пепел, сказал генерал, одетый по случаю в парадную форму.

– Спасибо, генерал! – отдав честь, произнёс Иван.

– Присядь, для тебя новое задание.

– Какое?

Генерал протянул серую папку Ивану. Он открыл её и увидел фотографию Алексея Макарова. Он внимательно ознакомился с делом.

– Этот человек вчера днём ограбил инкассаторский фургон с двумя миллионами рублей.

– Моя задача – поймать его? – поинтересовался Иван, не отрывая глаз от фотографии.

– Да, и привести к нам живым.

– Задание понял. Разрешите идти?

– Разрешаю.

* * *

Алексей Макаров зашёл в больницу с амбарной коричневой сумкой в правой руке и сразу направился в кабинет главного врача. Зубов что-то печатал за компьютером. Он повернул голову и взглянул на Алексея.

– Вы принесли деньги?

– Да, вот они.

Главврач взял сумку из рук Алексея и приоткрыл её. В ней находились банковские пятитысячные купюры.

– Пойдемте за мной, – сказал Зубов.

Алексей последовал за главврачом. Они дошли до палаты, где в тяжёлом состоянии под капельницей лежала его мать. Алексей подошел к ней и присел на колени. Он осторожно взял её руку и прислонил к своей щеке.

– Оставьте нас ненадолго, – взглянув в глаза доктора, попросил Алексей. Когда врач ушёл, он произнёс со слезами на глазах: – Прости меня, мама. Я думаю, мы больше не увидимся. Я надеюсь, ты поймёшь меня.

После этого он вышел из палаты, и направился к выходу. Достав из кармана белоснежный носовой платок, он вытер слёзы.

Выйдя на улицу, он вздрогнул. На улице дико стонал ветер и валил снегопад. И вдруг к входу больницы подъехали две «газели» с мигалками. Двери распахнулись. Из машин вышли пять вооружённых до зубов спецназовцев. Вслед за ними из «газели» показался Иван Калашников в чёрном кожаном плаще.

– Алексей Макаров, не двигаться, вы арестованы, – громко объявил Иван.

Алексей, не растерявшись, дёрнулся с места и побежал. Ветер дул ему прямо в лицо.

– Не стрелять, не стрелять, брать живым! – скомандовал Иван.

Алексей срезал путь через аллею и побежал в сторону гаражей. Залезая на зелёного цвета гараж, он скинул с себя коричневую куртку и побежал. Спецназовцы преследовали его. Алексей бежал, что есть мочи, мимо мусорных бачков, около которых горела резина. Потом он свернул налево и забежал в старый отель, пустовавший после сильного пожара. Огонь превратил в гарь и сажу все внутренние покрытия и полностью уничтожил большинство комнат. Останки испепелённой облицовки до сих пор свисали со стен и потолка, образуя причудливые тени. Это место было раем для готов, панков, рокеров. Алексей побежал по бетонным ступеням, на которых валялись пивные бутылки, использованные шприцы с иглами и другой мусор.

Спецназовцы следовали за ним, включив мощные фонарики с ярким светом. Они поднялись по ступеням и ступили на прожжённый дубовый паркет, который заскрипел под их коваными кожаными ботинками. Они подсвечивали себе фонарями, проходя через закопченный зал. Шаги Алексея отдавались эхом где-то на третьем этаже. Спецгруппа последовали туда.

Алексей бежал по коридору третьего этажа, его уже нагонял один из спецназовцев.

– Не двигаться, лечь на пол, руки на затылок, живо! – заряжая дробовик и направив его на спину Алексея, закричал спецназовец.

Алексей прыгнул в окно, разбив его стекло своим телом. Он упал на балкон второго этажа. Спецназовцы бежали по лестнице вниз. Алексей залез на перила балкона. Один мужчина из группы захвата выбежал на балкон и ухватил беглеца за серый вязаный свитер. Алексей прыгнул с балкона на козырёк первого этажа. Его свитер остался в руках спецназовца. Макаров спрыгнул на первый этаж и забежал в холл.

Ему навстречу с окаменевшим лицом шёл Иван. Алексей развернулся и побежал в противоположный конец, выпрыгнув через обугленную оконную раму на металлическую пожарную лестницу. По лестнице Алексей залез на покрытую рубероидом крышу. Дверь чердака на крыше отлетела в сторону, и спецназовцы один за другим забежали на крышу. Последним туда поднялся Иван.

Алексей добежал до края крыши и перепрыгнул на соседнее строение. Иван, обгоняя свой отряд, ринулся следом за убегающим.

Вдали был слышен грохочущий скрежет поезда. Алексей побежал на этот звук. Он перепрыгивал с одной крыши на другую, пока не увидел внизу стальные серебристые рельсы. Прямо под крышей дома проезжал поезд. Макаров прыгнул и легко приземлился на крышу поезда. Он посмотрел назад и увидел, как Иван легко спрыгнул на крышу последнего вагона. Полы его кожаного плаща разошлись на ветру. Алексей с трудом передвигался вперёд, около его ног уже свистели пули. Он спустился между вагонами и залез в накуренный тамбур. Поезд пронёсся под мостом, Иван спокойно остановился и прикоснулся к своему наушнику.

– Взять его, он в пятом вагоне.

Алексей стоял между вагонами, видя, как на него с обеих сторон вагона уже надвигались спецназовцы. Он быстро сориентировался и залез под поезд. Ему ненадолго удалось ускользнуть.

– Мы его потеряли, – сообщил в наушник Соболь.

– Что значит, потеряли? – прозвучал грубый бас Ивана. – Срочно найдите его!

Тем временем Алексей, отпустив руки, кубарем скатился с железнодорожной насыпи и оказался около канализационного люка. Он снял тяжёлую крышку и спустился в канализацию.

* * *

Главврач Зубов вытер со лба белоснежным платком капельки солёного пота. Рядом в реанимационном кабинете на кровати лежала без сознания под капельницей Ольга Николаевна, она размеренно дышала, её пульс был стабильным. Операция по трансплантации почки прошла успешно. Зубов снял белый халат и повесил его на вешалку в правом углу кабинета. Он подошёл к раковине и, открыв кран, тщательно помыл руки. После этого он направился в сторону выхода из больницы.

– Константин Владимирович, – крикнула вслед уходящему Зубову молоденькая девушка из регистратуры.

– Что?

– К вам вчера заходил Иван Калашников и просил передать визитку, – сказала она, протягивая картонный прямоугольничек.

– А кто он? И что хочет? – рассматривая визитную карточку, спросил врач.

– Он, сказал, чтобы вы ему перезвонили. Он хочет лично с вами встретиться.

– Хорошо, спасибо, – ответил Зубов и удалился.

* * *

Гроб, в котором лежала жёлтая, как воск, Ольга Николаевна Макарова, вынесли из подъезда четыре здоровых мужчины. Они поставили его на два табурета. Началась церемония прощания. Родные и близкие подходили со слезами на глазах, целуя лоб покойной. На улице в это время завывал ветер и шёл град. Алексей Макаров вышел из подъезда. Он был в чёрном кожаном плаще, но не чувствовал ни ветра, ни снега. Он подошёл к гробу матери.

– Н-е-е-е-т! – проснувшись от звука собственного крика, Алексей вскочил с кровати. Раздался телефонный звонок, который сильно напугал Макарова.

– Да.

– Операция прошла успешно, – прозвучал в трубке голос Зубова.

На лице Алексея появилась улыбка.

– Но ей придется еще месяца два полежать в больнице после операции, – добавил врач и дал отбой.

Алексей повесил трубку, потом собрался и вышел из дома.

* * *

Спустя двадцать минут к его дому подъехала полицейская «газель». Из машины выбежали спецназовцы и, зайдя в подъезд, едва слышно пробрались к его двери. Соболь установил на дверь пластинку пластида. Когда вся группа спустилась этажом ниже, Иван нажал на детонатор. Прогремел взрыв. Дверь слетела с петель и покосилась. Спецназовцы вбежали в квартиру и тщательно обыскали все помещения.

– Тут никого нет, все чисто, – сказал Соболь. – Что будем делать?

– Что делать, что делать? – нервно хмыкнул Иван. – Искать, конечно.

* * *

Алексей сидел на роскошном черном кожаном диване в гостинце и наслаждался мясом по-французски, запивая всё это апельсиновым соком. Он смотрел в окно и видел, как воющий ветер раскачивал близстоящие берёзы, срывая с них листья. Он набрал номер такси. Его волосы мягко трепетали в струях воздуха, поступающего из висящего на стене кондиционера. Машина должна была подъехать через несколько минут. Алексей надел новые кожаные брюки и чёрный кожаный плащ и вышел из номера.

Спустившись в холл гостиницы, он увидел на диване старушку с седыми волосами и тростью в руках. Она посмотрела на Алексея, потупив взгляд. Не замедляя шага, он вышел из гостиницы. На улице его уже ожидало такси жёлтого цвета с шашками на крыше. Как только Макаров сел в машину, таксист, молодой парень, тронулся. Они всю дорогу ехали молча. Наконец, пассажир попросил притормозить на обочине около леса.

– Не глуши двигатель, я сейчас приду.

Таксист ничего не ответил, он просто кивнул головой. Алексей сбежал с крутого склона вниз. Дойдя места, где были спрятаны деньги, он начал руками раскапывать снег и достал кейс. Он набрал на кодовом замке шифр, механизм тихонько щёлкнул, и кейс открылся. Он достал из кармана чёрный пакет, переложил туда деньги и пошёл к машине.

– Теперь в банк, – тяжело дыша, скомандовал Макаров.

– Это будет стоить уже тысячу рублей, – почесав нос, сказал таксист.

– Едем? – Алексей достал из кармана пятитысячную купюру и протянул водителю.

– Едем! – с улыбкой ответил водитель.

Таксист плавно тронулся с места, развернулся и поехал. Когда машина таксиста подъехала к банку, Алексей вышел из автомобиля с сумкой и остолбенел. Прямо перед ним на тротуар въехал полицейский «патриот», а сзади, прижав такси к обочине, впритык стояла полицейская «Шевроле-Нива». Из первой машины вышли Иван Калашников и Александр Соболев.

– Брось кейс на асфальт и медленно подними руки! – приказал Иван.

Александр, достав из кобуры револьвер, направил его на Алексея и выстрелил.

– А-ай! – схватившись за плечо, завопил Алексей.

В это время раздался сильный грохот, в 30 метрах от банка произошло ДТП.

Воспользовавшись ситуацией, Макаров подбежал к «ниве», вытолкал водителя, сел за руль и поехал. Полицейские начали стрелять в лобовое стекло служебной машины, которое после пяти выстрелов было похоже на паутину. Алексей со свистом выехал на дорогу и, развернувшись, вдавил газ в пол.

– В машину! – скомандовал Иван.

Угнанная машина съехала на тротуар, потом резко повернула направо и заехала на подземный паркинг. Полицейский «патриот» последовал за ним. Подземный паркинг был заполнен автомобилями. «Нива» вырывалась вперёд и протаранила в бок такси, затем налетела на голубой «Фольксваген-жук» и с грохотом перевернулась. Алексей выехал с подземного паркинга с другой стороны и на красный свет помчался по дороге. Полицейский «патриот» начал отставать.

– Требую подкрепление! – прокричал Иван в рацию.

– Вас понял, высылаю, – послышался отчётливый мужской голос из рации. Алексей свернул с городской дороги и заехал на стройку.

– Он попался, он наш! – с улыбкой произнёс Соболь.

Алексей максимально ускорился и врезался в забор, пробив его, он подлетает в воздух и влетает в окно второго этажа дома, находившегося уровнем ниже.

– Что творит этот псих? – удивился Иван.

Машина с лязгом вылетела из второго окна. Десять полицейских машин с мигалками догоняют Макарова.

– Держи курс за ним, я попробую пробраться в салон и обезвредить его, – открывая окно машины, сказал Александр Соболев.

– Нет, давай дождёмся подкрепления, – сказал Иван.

– Подкрепление прибудет не скоро! – прокричал Александр, схватившись обеими руками за багажник на крыше «патриота».

«Патриот» ехал параллельно угнанной полицейской «ниве». Иван всадил обойму в стекло заднего пассажирского сиденья «нивы». После этого Александр перепрыгнул на её крышу и обеими ногами выбил треснувшее от пуль стекло. Он оказался на заднем сиденье такси и схватил Алексея за шею. Макаров резко вдавливает педаль тормоза в пол, и машина со свистом тормозит. Александр пролетел вперёд и ударился головой о лобовое стекло. Беглец выжал газ до предела. Александр снова хватает его рукой за шею и, оттянув назад, начинает душить.

«Патриот» жмёт угнанный автомобиль к обочине, трение машин вызывает сноп золотистых искр. В это же время Алексей, скорчившись от удушья, нажал левой рукой на прикуриватель. Когда прикуриватель накалился, он выхватил его и прислонил к руке Александра.

– Ай, ублюдок!

Алексей, не теряя времени, ударил его с размаха кулаком в нос. Александр откинулся на переднее пассажирское сиденье, а в этот момент Макаров ударил его двумя ногами в лицо. Передняя дверь машины открылась, и Александр выпал из неё, успев ухватиться руками за дверь. Соболев начал подтягивать свое тело, его ноги волоклись по асфальтированной трассе. «Патриот» ехал рядом с Александром. Макаров резко нажал на тормоз, и машина остановилась. «Патриот» сбил Соболева, оторвав дверь «шевроле». Алексей удаляется, а «патриот» останавливается перед Александром.

Из машины выскочил Иван и подбежал к Александру, который, захлебываясь кровью, лежит на асфальте, доживая последние минуты.

– Ничего не говори, – положив руку под голову Александру, проговорил Иван.

– Кажется, это конец, – прошелестел Соболев. – Мне нравилось работать в твоей команде. Убей этого сукиного сына.

Через несколько секунд Александра не стало.

Иван сел за руль «патриота», завёл двигатель и тронулся с места. Выжав сцепление, он включил вторую, а потом стразу третью скорость, догоняя преступника.

Алексей увидел впереди себя пост ГАИ и стальные чёрные шипы. Он вырулил вправо и, пробив ограду, вылетел на мост. С грохотом приземлившись, он поехал прямо по мосту. «Патриот» снова нагонял его. Впереди Алексея остановились нос к носу четыре полицейских автобуса. Из автобусов выбежали спецназовцы с мощными винтовками. Алексей остановился на середине моста. Сзади к нему приближался «патриот» и два полицейских «форда». «Форды» обогнали «патриот», в котором сидел Иван, и из них выбежали вооруженные полицейские и направили дробовики на машину, в которой сидел Алексей.

Он нервно огляделся. Его сердце колотилось, как бешеное, на лице выступили капли пота. Он был пойман в западню, как загнанный зверь. Стаккато вертолётных лопастей, со свистом разгонявших воздух, начало усиливаться, и перед ним на мосту зависла большая летающая машина. С вертолёта выглядывал снайпер, который держал Алексея на прицеле. Макаров смотрел на снайпера, и на глаза начали наворачиваться слёзы.

– Не стрелять, брать живьём! – взяв рупор, громко сказал Иван.

Алексей вдавил сцепление до упора и, переключив на третью скорость, вдавил газ в пол. Задние колеса «шевроле» начали вращаться на месте с диким рёвом и свистом. В воздухе запахло жжёной резиной.

– Что творит этот дьявол? – спросил сам себя Иван.

Алексей отпустил сцепление, угнанная полицейская машина влетела прямо в вертолет. Прогремел взрыв. Огненный дождь из горящих металлических кусков устремился вниз.

P. S. Наступила весна. Прошло два месяца после смерти Алексея. Ольга Николаевна, идущая на поправку, сидела на старой ободранной лавочке на могилке сына. Положив рядом с собой две белые розы, она заплакала. Сын подарил женщине жизнь, но без него она была ей не нужна.

Попутчик

Из старинного дома в арбатском переулке вышла тридцатитрёхлетняя Татьяна Полянская. Женщина нарядилась в синие джинсы, ярко-красную майку с лейблом «D&G», поверх накинула пепельного цвета плащ до колен. Её черные вьющиеся волосы были распущены и слегка касались плеч. На правом плече болталась белая крокодиловая сумочка, на левой руке посверкивали из-под рукава золотые часы.

Женщина подошла к своей цвета «замутнённого льда» «Тойоте-РАВ 4», открыла водительскую дверь и села за руль. Сумочку она положила на соседнее переднее сиденье. Вставив ключ в замок зажигания, она запустила двигатель. Автомобиль плавно тронулся и поехал на первой передаче. Выехав на дорогу, выжала сцепление, включив вторую передачу, поехала быстрее. Проехав первый перекресток, машина свернула направо и тут же сделала крутой поворот налево.

Женщина резко повернула баранку в прозрачном чехле. Она приоткрыла боковое окно, легкий порыв ветерка слегка пробежал по её волосам, раскидал их в стороны. Впереди на светофоре загорелся красный свет. Машина остановилась. Осенний день был солнечным и ясным, и лучи яркого солнца плясали на лице женщины. Она опустила козырёк, чтобы солнце не слепило глаза. Когда зажегся свет, и все машины поехали вслед за «тойотой», женщина включила любимое «Дорожное радио». Из динамиков зазвучала песня группы «Високосный год» «Тихий огонёк».

Немного проехав прямо, машина повернула на грунтовую дорогу, по которой и подъехала к двухэтажному, построенному из красного кирпича, дому. Забор был обшит ярко-голубым профлистом. Татьяна, так звали женщину – владелицу «тойоты», достала из своей сумочки сенсорный телефон марки «Samsung». И набрав номер, приложила его к уху. Долго ждать не пришлось, она услышала голос подруги.

– Привет, моя дорогая.

– Привет, я около твоего дома, – сообщила Татьяна. – Ты скоро?

– Да, выйду через несколько минут.

– Давай, жду, – бросила Татьяна в трубку и дала отбой.

И точно, не прошло и пяти минут, как из калитки вышла давняя подруга Татьяны Екатерина Селютина. На вид ей можно было дать не больше двадцати пяти лет. Женщина была в черном спортивном костюме «Nike» и белых кроссовках той же фирмы. На её переносице виднелся небольшой, похожий на звездочку, шрам. Короткие пшенично-рыжие волосы были перехвачены чёрной заколкой в любимый ею конский хвост. Екатерина подошла к машине и взялась за дверцу, но в ту же минуту калитка за её спиной распахнулась, и на улице появился в чёрном трико и с пивным брюшком, обтянутым белой майкой, мужик, муж Екатерины.

– Я сказал, никуда ты не поедешь! – пьяным голосом резко зарычал мужик.

– Отвали, – лениво ответила Екатерина, привыкшая к такому обращению мужа, – не порть мне пикник.

Тот сделал два качающихся шага в её сторону, попытался схватить жену за руку. Женщина резко дернулась, не давая себя схватить.

– Марш домой, ты никуда не поедешь, – повторил муж.

– Отстань! Напился, не порть отдых другим, – резко вспылила Екатерина.

Оттолкнула мужа. Он пошатнулся, сделал шаг назад, чуть не упал, едва удержавшись на ногах.

– Иди проспись, я приеду в понедельник утром, тогда и поговорим.

– Да можешь вообще не приезжать, – как-то вяло, словно выдохся, сказал мужчина.

Вернулся на свой участок, за ним громко хлопнула закрывшаяся калитка. Словно поставила точку в семейной ссоре. Или перевернула навсегда страницу их жизни.

Катерина села наконец в машину подруги.

– Что у тебя тут за разборки? – плавно тронувшись с места, поинтересовалась Татьяна.

– Да что ты, Юрку не знаешь, что ли? Как напьется, так житья никакого нет, – пожаловалась привычно подруга.

– Да не говори, в кои веки вырывались на девичник, так всё время палки в колёса вставляет, – выезжая на асфальтированную трассу, поддакнула Татьяна.

– Пора мужика менять, – кисло заявила Екатерина.

– Что это так вдруг? – удивилась Татьяна.

– Постоянно пьёт, как свинья, зарабатывает мало, да я и забыла, когда был нормальный секс, – выглянув в боковое окно со своей стороны, вздохнула Екатерина.

Татьяна переключила скорость на третью передачу, и машина ускорила бег. Лампочка на приборной панели заморгала. Послышался писк, предупреждающий о том, что бензин на нуле.

– А у тебя как на личном фронте? – осведомилась Екатерина.

– Да никак, – вяло ответила Татьяна.

– Так у вас с Олегом вроде все на мази? – поймала на радио «Европу плюс» Екатерина.

Из динамика зазвучала песня группы «Комбинация» «Бухгалтер».

– Выгнала я этого кобеля из дома, – рассказала Татьяна. – Пришла я с работы пораньше, а он с двумя гламурными курицами кувыркается в моей спальне.

– Вот ведь ёшкин огурец! Да я бы его за это чем-нибудь по башке огрела! – возмутилась подруга. – Ух ты, моя любимая песня.

Она крутанула колесико, и музыка в салоне зазвучала еще громче. Татьяна повернула руль и подъехала к АЗС. Встала около пятой колонки. К «тойоте» подошел здоровенный небритый мужчина в светло-зелёной безрукавочной робе. Он молча открыл люк бензобака, открутил крышку.

– Возьми мне «Kiss», – крикнула вслед вылезающей из машины Татьяне Екатерина.

Та кивнула. Приятные выходные ждали подруг впереди. Всё плохое осталось позади. Настроение медленно, но верно поднималось.

– Девяносто пятый, – бросила заправщику Татьяна.

Она прошла в небольшой магазинчик. Внутри было два холодильника в правом углу с минеральной, газированной и негазированной водой. Слева стоял холодильник с лимонадами. Татьяна прошла прямо к кассе. Открыла кошелек и достала оттуда тысячную купюру:

– Пятая колонка, девяносто пятый на все, – громко сказала она.

Девушка взяла деньги и что-то вбила на компьютере. После из аппарата, который напоминал принтер, вылез чек.

– А, еще дайте мне сигареты «Kiss» и три бутылки негазированной воды, – заказала Татьяна.

– Возьмите в холодильнике, – принимая деньги, ответила ей вежливо блондинка.

Когда покупательница пошла к выходу, девушка пожелала ей счастливого пути.

Татьяна подошла к автомобилю, достала из кармана джинсов десять рублей одной монетой и протянула их заправщику.

– Благодарю вас, – улыбнулся тот.

Машина выехала с заправки, поехала вперед. По правую сторону Катя смотрела в окно. Под порывами ветра берёзовые ветки словно кидало из стороны в сторону. Солнце пропало. Небо затягивали мрачные, темные облака.

– Слушай, а почему Дашка с нами не поехала, она же обещала? – поинтересовалась Татьяна.

– Да она со своим бойфрендом в деревню умотала, – в ответ усмехнулась Катя. – Ты её что, не знаешь? Всегда наобещает, а как дело дойдет, так в кусты.

Катя попросила разрешения покурить в салоне. Подруга не возражала, только предложила приоткрыть окошко.

Екатерина нажала на стеклоподъемник. Боковое переднее стекло с её стороны опустилось. Она взяла из своей сумочки зажигалку «Федор» и, не торопясь, вскрыла сигареты, прикурила одну, выдыхая дым в окно.

– А близняшки куда слиняли? – спросила Татьяна.

– Ты про Лену и Аню? – выдыхая дым из носа в окно, осведомилась Екатерина. – Не знаю. У них все телефоны отключены, я им звонила пять раз. Ладно, ну их всех! Давай сменим тему.

– Валяй, – в ответ коротко кинула Татьяна.

Не дав что-то ответить подруге, грянул гром. Запоздалая молния прорезало небо, как скальпель режет тело пациента на операционном столе. Полил дождь. Спустя пять минут он превратился в самый настоящий ливень.

Татьяна подняла рычажок, и щетки начали, как сумасшедшие, сметать воду с лобового стекла, словно тем самым показывая ей дорогу.

– Как там твоя фирма поживает? – поинтересовалась Катя.

– Ну, как? Кручусь, как белка в колесе, чтобы мои парикмахерские приносили деньги, – ответила Татьяна и добавила: – Порой прихожу домой и падаю на диван от усталости.

– Но зато лопатой деньги гребешь, – завистливо вздохнула Катя.

– Зря ты так завидуешь, мне порой хочется на все забить, – призналась Татьяна.

– А я как вкалываю в этом итальянском ресторане? Без выходных, – уныло отозвалась Екатерина. – А всё же больше сорока тысяч в руках не держала, но мозг выносят на все двести тысяч.

– Ты попробуй что-то свое открой, – посоветовала подруга.

– Денег дай, – обнаглела Катерина.

– Ну, ты как хотела, подруга, я тоже по уши в долгах была, трём банкам платила, – припомнила Татьяна.

– Ну, у тебя стальная хватка, подруга, и целеустремленность есть, – парировала Катерина.

– Может, ты и права, но я все-таки что-то попыталась сама сделать в этой жизни, рисковала своей квартирой, и автомобилем, и ещё вкалывать пришлось, – поморщилась от воспоминаний о прошлом Татьяна.

– Да, я знаю, как ты бегала по лезвию бритвы! – согласилась с нею и Катерина.

– Я к тому, что выше головы не прыгнешь, я тебя знаю со школы, и знаю, что у тебя масса талантов, но работать поваром, мне кажется, это не твоё, – сочувствуя подруге, сказала Татьяна.

– Слушай подруга, я делаю, что умею, чтобы выжить в этом дерьмовом мире, – обиделась Катерина.

– Не обижайся, но нет смысла тратить время на кулинарию, найди, что-то другое, – посоветовала подруга.

– Что, например? – с вызовом спросила Катерина.

– Ну, не знаю, подумай, и, главное, не слушай никого, кто скажет, будто ты чего-то не можешь, – настаивала Татьяна.

– Да, я над этим подумаю, – примирилась Катерина.

– Держи хвост пистолетом, и если есть мечта, оберегай ее. Люди, которые сами чего-то не могут, будут уверять или вдалбливать тебе в голову, что и у тебя не выйдет. Поставила цель – добейся, и точка, – наставляла подругу Татьяна.

* * *

После такого откровенного разговора подруги ехали молча. Екатерина, услышав позицию Татьяны, отвернулась к окну, надула губы, а ливень всё барабанил по лобовому стеклу и по крыше автомобиля. Он звучал так убаюкивающе и усыпляюще, будто хотел принять ееёв свои ласковые объятия и усыпить, чтобы она погрузилась в сон. Веки Катерины слипались.

Вдруг свет фар выхватил из темноты силуэт мужчины. Его лицо должно было принадлежать мальчишке, а фигура – взрослому мужчине. Так постаралась природа, вылепив нечто необычное. Правую руку он поднял вверх, пытаясь привлечь к себе внимание водителей попуток. Одет незнакомец был в майку, синие джинсы, поверх майки накинута темно-коричневая ветровка нараспашку. Его волосы были короткими и намокшими.

– Надо его взять, – неожиданно предложила Катерина.

– Нет, – резко отреагировала Татьяна.

– Ну, давай его возьмем, он весь вымок под дождем, – надавила на жалость Катерина.

– Я не беру попутчиков, – поставила точку Татьяна.

Она прибавила газа, чтобы пролететь мимо, но Екатерина просунула свою ногу и вдавила тормоз в пол. Автомобиль резко завизжал и остановился.

– Да тут не души, давай возьмем его, а? – она кинула взгляд в зеркальце заднего вида и добавила: –Смотри, какой он красавчик, накачанный, мускулистый, одним словом, мачо.

Попутчик двинул к ним быстрым шагом по обочине. Под ногами у него были лужи. Вода в них расплескивалась.

– Да у тебя только одни мысли о сексе, ты помешана на нем, – резко заявила Татьяна.

– Ну, не ворчи, он просто мне нравится, – в ответ примирительно заявила Катерина.

– Тебе нравится то, что у него между ног, – рубанула подруга грубо, – и чтобы он засунул тебе это поглубже.

Попутчик дёрнул заднюю дверцу. Та открылась легко. Он сел на заднее сиденье. Правой ладонью смахнул пот.

– Спасибо, девчонки, не многие сейчас берут попутчиков, – хрипло поблагодарил он.

Потом достал из внутреннего кармана своей ветровки носовой платок, утёрся им.

– Куда вас подвезти? – осведомилась Татьяна, кинув взгляд в зеркальце над лобовым стеклом.

Она поймала взгляд его темно-зеленых глаз. Он опустил руки на колени, еще раз вздохнул, после прикрыл глаза и тут же открыл их.

– До ближайшей гостиницы, у меня машина сломалась, – сказал незнакомец.

– Меня зовут Катя, – повернув голову назад и начиная кокетничать, представилась пассажирка. – А за рулем – Таня.

– Очень приятно, я – Олег, – натянув улыбку на лицо, представился Олег.

Автомобиль плавно тронулся. Татьяна переключила на вторую передачу и ускорила ход. Ливень разошёлся не на шутку. Капли барабанили дробью по крыше, капоту и лобовому стеклу машины.

– Дай угадаю, – прищурился в сторону Кати, заводя разговор, Олег. – Ты, наверное, в Подмосковье живешь, своё хозяйство есть?

– Раньше жила, а сейчас в Москву переехала, – кокетливо ответила та. – Работаю в ресторане.

– Я вот без работы сижу и думаю, чем заняться, – признался Олег.

– А раньше кем работал? – растянув улыбку до ушей и обнажая зубы, осведомилась Екатерина.

– Да, кем только не работал: маляром, электриком, сварным, – ответил ей улыбкой мужчина. – Я могу закурить? – поинтересовался он.

– Нет! У меня в салоне не курят! – вмешалась в разговор Татьяна.

– А куда вы едете? – спросил Олег.

– Мы…

– Не твое дело! – перебила подругу Татьяна.

– Не надо хамить, – отреагировал на грубость попутчик.

Татьяна дернула рычажок, и правая фара загорелась, замигала. Поворот направо.

– Ты что задумала? – спросила Екатерина.

Машина уже свернула с дороги, остановилась у обочины, Татьяна повернула голову к попутчику.

– Всё, выходи, дальше я тебя не повезу, – сказала, как отрезала, она.

– Послушай меня, сука, это мне не подходит! – в ответ огрызнулся он.

– Думаешь, у тебя есть выбор, козёл! – огрызнулась в ответ женщина.

– Я ничего не думаю, я хочу твою подружку прямо здесь, на заднем сиденье, – неожиданно выдал попутчик. – А потом и тобой займусь. Гляжу, ты почувствовала это!

Татьяна схватила сумочку, выдернула оттуда электрошокер и направила мужчине в лицо. Она нажала на кнопку, восемь зубьев загорелись темно-синей сплетенной змейкой. Прозвучал режущий, похожий на звук шершня над ухом, звук. Мужчина, явно не ожидавший этого, вытаращил глаза. В трёх сантиметрах от его носа искрились электрические волны.

– Слышь ты, баран! – крикнула женщина. – Выметайся немедленно!

– Успокойся подруга, ты что такая взвинченная? – задала вопрос ничего не понимающая Екатерина.

– Вон из тачки, немедленно! – нажала ещё раз на кнопку Татьяна.

– Хорошо, но не в обиду, дорогуша, – грубо сказал попутчик, открывая заднюю дверь. – Я бы на твоем месте обратился к психиатру. Нервишки подлечить.

Мужчина вылез из машины, Татьяна резко рванула с места. Автомобиль пересёк встречку, а после вернулся на свою полосу.

– Какая муха тебя укусила? – закуривая очередную сигарету, спросила Екатерина.

– А ты сама не видишь? Он ненормальный, – отрезала Татьяна.

Дым вился змейкой по салону. Екатерина открыла боковое окно, дым из салона начал потихоньку уходить. Татьяна кинула взгляд в зеркало заднего вида и увидела, что возле их бывшего попутчика затормозила огромная фура. Мужчина залез в салон, и грузовик тронулся с места. Екатерина этого не заметила. Вдали виднелось кирпичное строение с горящими буквами: «Автосервис, шиномонтаж, автоэлектрик, диагностика двигателя, развал-схождение, автомаляр, тюнинг». А чуть в стороне: «Эвакуатор, 24 часа в сутки».

Немного погодя Катя выкинула окурок в окно, закрыла его, положила голову на подголовник, закрыла глаза. Татьяна взглянула в зеркальце заднего вида, грузовика не было видно нигде. Он исчез, словно пригрезился, как призрак. Сбавив ход, «тойота» поехала медленнее. Впереди никого не было. Заметно стемнело. Ливень продолжался. Впереди виднелся знак в виде креста и извилистой кривой линии под крестом, обозначавший многопутную железную дорогу. На рельсах машину немного потрясло. Дальше показался ещё один треугольный знак. В самом треугольнике была нарисована оленья голова. Он гласил, что нужно ехать осторожно, в этой местности дорогу перебегают звери.

Татьяна сбавила скорость, и вдруг дальний свет яркого ксенона ослепил женщин. Резкий, режущий ухо звук оглушил Татьяну так, что она словно оглохла на правое ухо. Это был рев двигателя грузовика. Громадная машина со всей силы врезалась в боковую дверь «тойоты». От мощного удара ту вмяло внутрь. Голова Екатерины дернулась и со всего размаха ударила в боковое стекло. Автомобиль понесло в правую сторону в кювет. Шины «тойоты» начертили на мокром асфальте четыре чёрные полосы.

Грузовик резко повернул на дорогу, и его бампер угодил в правое крыло легковушки. Послышался скрежет металла о металл. Посыпались искры. Ещё один удар, и вылетели все стекла. Татьяна после второго удара угодила носом в рулевое колесо. Кровь хлынула из её носа. Она залила руль, приборную панель, спидометр. Машина упала в кювет и перевернулась колёсами вверх. Бензобак был пробит, из него струйкой вытекал бензин. Провода в салоне были оторваны и болтались из стороны в сторону. По передним сиденьям и всему салону растёкся антифриз.

* * *

Тусклый жёлтый свет висел в подвальном помещении. Татьяна приоткрыла глаза и тут же зажмурила их. После снова открыла, хотела протереть глаза руками но, не смогла: одна рука была свободна, а вторую сковывали кандалы на огромной цепи. Они были заржавевшими и напоминали стальной хомут, который сковывал её правое запястье. Второй конец хомута был приварен к металлическому швеллеру.

Татьяна увидела подругу и вздохнула с облегчением: та была жива. Екатерина была без сознания и также пристёгнута кандалами. Уши Татьяны заложило. Последствие аварии, поняла она. Но это не помешало ей осмотреть помещение. Длинное, метров десять, оно было прямоугольным, метра три в ширину и столько же в высоту. Стены были монолитными и ровными, потолок освещали три тусклых лампочки, вкрученных в чёрные патроны, державшиеся на одной ржавой проволоке. По периметру и в центре были огромные швеллеры до потолка. Все – проржавевшие. На некоторых отслаивалась краска. С правой стороны от Татьяны тянулись вдоль стены две полудюймовые трубы. Они были выкрашены в зеленый цвет. Краска кое-где облезла. А рядом с Екатериной находилась еще одна труба, ярко-синяя. В самом центре помещения был навален строительный мусор.

Рядом с кучей напиленной фанеры аккуратно были сложены красные кирпичи, слева, напротив них, тянулись ряды серых силикатных кирпичей. У противоположной стены находился старый, покрытый желтым одеялом, диван. На небольшом столике виднелась пепельница с дюжиной окурков и пачка «Мальборо».

Спустя примерно час после того, как Татьяна пришла в себя и отчаялась уже докричаться до подруги, со скрипом открылась стальная дверь. От этого резкого звука у Татьяны опять заложило правое ухо. Дверь резко захлопнулась, и защёлкнулся замок. От этого звука очнулась Екатерина. Она открыла глаза, начала разглядывать всё вокруг. Дёрнула правую руку, но цепь не позволила ей закончить движение.

– Где мы? – испугано спросила Екатерина.

– Я не знаю, – ответила Татьяна.

– Как мы здесь очутились? – снова спросила Катя.

– Я помню лишь яркий свет фар, удар, и всё. Очнулась здесь, – сказала подруге Татьяна.

Послышалось шарканье. Звук приближался. И в помещение вошел… Олег. В этот раз он был в желто-красной рубахе и свинцового цвета брюках. Поверх рубахи он надел леопардовой расцветки нараспашку пиджак. На ногах – замшевые туфли с тупыми носами. Волосы мужчина уложил гелем назад. Глаза прятались под темными в стальной оправе очками. Весь наряд придавал облику вошедшего что-то дьявольское, словно мужчина нарочно стремился показать своим пленницам, как выглядит ад.

– Зачем ты это делаешь? – скованная леденящим страхом, выговорила Татьяна.

Вошедший вопрос проигнорировал. Прошёл, сел на диван. Снял свои очки, положил их на стол стёклами вверх.

– Отвечай, психопат! – взвизгнула Екатерина.

Мужик вскочил с места, подошел к ней, схватил её за волосы, сжал в кулаке. После гаркнул на неё:

– Не разговаривай со мной так! Я тебе все зубы выбью!

Екатерина взглянула на него, во рту скопилась слюну, и она плюнула ему в лицо. Плевок получился смачный. Мужик с размаха рукой ударил Екатерину по щеке.

– Не трогай её, я дам тебе все, что ты хочешь, – крикнула Татьяна.

– Я хочу секса! – переведя взгляд на неё, зловеще улыбнулся Олег.

Он смотрел на неё раздевающим и унижающим одновременно взглядом. На глазах Татьяны появились слёзы. Мужик подошел к ней, повернул к стене лицом, а к себе – спиной, одним движением содрал с неё джинсы, а после и трусы.

– Сейчас, секундочку, я войду в тебя! – ударив по правой ягодице, с торжеством произнёс он.

– Не трогай её, мра-а-а-азь! – закричала Екатерина.

Садист обернулся, взглянул на неё. Женщина замолчала. Тогда он снова шагнул к Екатерине.

– Завали варежку, долбанная сука! – выкрикнул он и ударил Екатерину по лицу кулаком.

От боли и страха женщина зарыдала. А мужик, издеваясь, ещё несколько раз ударил её.

– Заткнись! Заткнись! Ты меня бесишь! – кричал он, нанося удары.

Екатерина сжалась, как пойманный в капкан зверь. В висках ломило. Боль была такой, как будто ножницами разрезали её на мягкие серые кубики.

– Не трогай её! – снова крикнула Татьяна.

Этот крик остановил его, мужик обернулся, взглянул на Татьяну.

– А почему я должен тебя слушать? – присев на диван, поинтересовался он.

Она молчала, не зная, что ему ответить, и дышала тяжело, сдувая потные волосы со лба.

Не дождавшись ответа, он взял в руки картонный футляр, положил на приемник пластинку. Из динамика зазвучала музыка… Эдварда Грига «В пещере горного короля». Мужик прибавил звук. Потом он подошел к Татьяне, расстёгивая на ходу ширинку, достал свой член. Сплюнул на правую ладонь несколько раз, смазал слюной головку члена и резко вошел в неё.

– Да, сучка, ты просто ангел, – возбуждённо выкрикнул он.

Спустя пять минут он кончил женщине на голую спину. Заправил штаны и вышел из подвала, погасив свет.

* * *

На следующее утро Татьяна резко открыла глаза, прокашлялась от едкого аммиачного запаха, сплюнула на пол. Минут десять спустя запах ударил в ноздри ей с такой силы, что слёзы сами собой полились по щекам. Её глаза покраснели, будто где-то рядом лежала целая гора очищенного лука. Екатерина вскочила на ноги. На её лице запеклись кровавые потеки, оно почернело. Женщина закашлялась, тяжело и долго. Вспомнив всё, что случилось накануне, она взвыла от бешеной ярости. По её телу побежали мурашки, живот свело от, как ей казалось, леденящего холода, головная боль накатывала волнами.

Дверь снова заскрипела. Зажёгся свет. Послышались тяжелые шаги их мучителя. Он вошел к ним в той же одежде, что и вчера. Только в этот раз он нёс жёлто-оранжевый поднос в правой руке, на подносе лежал гамбургер и бутылка холодного чая. Он прошел, сел на диван.

– С добрым утром, девочки, – открывая бутылку, поздоровался Олег.

Татьяна смотрела на него молча, а Екатерина насупилась, оскалила зубы, дышала всё чаще и чаще, словно ей не хватало воздуха.

– Да пошел ты, мудак, – наконец выдохнула она.

– Ты меня бесишь, долбанная шалава, – откинув поднос на стол, бросился к ней мужик.

Он схватил её за волосы, отвёл голову в сторону и резко ударил о стену, потом ещё раз, и ещё.

– Никогда так со мной не говори, тем более, когда я ем, – перестав бить, заявил он.

Пульсирующая лихорадочная боль поселилась, казалось, навсегда в её голове, словно садист разбил ей затылок. Будто две отточенные стальные стрелы пронзили голову от затылка к вискам.

Мужик вернулся к дивану, продолжил свой завтрак. Татьяна отвернулась, присела на корточки. В животе у неё урчало. Она молила бога, чтобы мужик не услышал этого и не начал снова глумиться над ними. «Как он может есть в этом аду», – думала она.

Доев, тот обратился к ней:

– А сейчас я хотел тебя спросить: как ты относишься к анальному сексу?

– Да пошёл ты, больной придурок! – за подругу ответила Екатерина. – Нас найдут, и тебе конец!

– Я тебя не слышу, ненормальная сучка, – не обращая внимания на Екатерину, вновь обратился тот к Татьяне.

– Бешеный придурок, – взвыла Екатерина, – ты чертов псих, издеваешься над людьми, думая, что останешься безнаказанным.

Мужик повернул голову в её сторону, встал, подошел к ней. Сунул руку в карман, достал оттуда пистолет Макарова, направил его в висок женщины. Та почувствовала, как холодный металл коснулся виска. Внутри словно посыпались осколки страха, разбитые мощной волной ярости. Казалось, её сердце билось чаще, и было, как раскалённый свинец.

– А знаешь, как бывает в первый раз? – после длинной паузы прошипел мужик. – Сначала страшно, когда видишь кровь. Мысли летят с невероятной скоростью. А потом чувствуешь такую власть и силу, понимаешь, что хочешь это делать снова и снова. Нажимать на курок. Это как героин, с каждым разом всё легче и легче.

Он взвел курок, его влажная ладонь с силой сжимала рукоять пистолета, а указательный палец был прижат к изогнутому спусковому крючку. Екатерина, не дыша, смотрела ему в глаза, словно загипнотизированная.

– Не смей её трогать, выродок! – резко крикнула Татьяна.

– Заткнись и не вмешивайся! – оборвала подругу Екатерина.

– Знаешь, – продолжал мужик, – первой девушке я не мог смотреть в глаза, но теперь привык. Я могу смотреть тебе в глаза и снести башку.

– Ну, давай, жми на курок! – завизжала Екатерина. – Покончим с этим, застрели меня, сумасшедший ублюдок, давай!

Казалось, ееёкрик спровоцирует мужика на выстрел, но тот отвёл глаза, рука его дрогнула.

Её ноги приросли к полу, она, словно окаменев, глядела на него. Это длилось какие-то секунды, затем он ослабил хватку и отпустил её горло.

– Что, не так интересно, когда я не кричу, не молю о пощаде? Не боюсь тебя! – выкрикнула Екатерина в лицо мучителю. – Я не боюсь смерти!

Его кисть, сжимавшая пистолет, ещё сильнее задрожала.

– Что, очкуешь? Давай, жми на курок! Давай, придурок! – резко из последних сил закричала Екатерина.

Но мужик неожиданно для неё опустил пистолет, тяжело вздохнул. Положил оружие в карман и обтёр руку о брюки.

– Слушай, а ты мне нравишься, я думаю, мы найдем общий язык, – вдруг выдохнул он.

Потом прикоснулся к её губам, поцеловав в засос. Екатерина резко сцепила зубы, укусив его за нижнюю губу, и сделала это с такой силы, что из губы брызнула кровь.

– А-а-а, долбанная сука! – отпрянул от неё мужик.

– Хрен тебе трахнуть меня, ты можешь только трахнуть мой труп! – резко выкрикнула Екатерина.

Мучитель ударил её кулаком по лицу. Отвернулся от нее и направился вглубь подвала, дерну за ручку какую-то дверь, скрылся за нею.

– Я так больше не могу! Я хочу выбраться отсюда и убить этого психа, – простонала Екатерина.

– Потерпи еще чуть-чуть. Мы что-нибудь придумаем, – попросила подругу Татьяна.

Внезапно они почувствовали ещё более сильный запах аммиака. На глаза навернулись слёзы.

– Чего ждать? Нужно действовать. Мы сюда попали из-за меня. Это я попросила тебя, Танюша, взять этого придурка в машину. Прости меня!

– Что ты собралась делать? – спросила Татьяна.

– Сейчас увидишь, – ответила Екатерина.

Катя носком одной кроссовки уперлась сзади в задник другой. Сняла его, а потом, подняв ногу, стянула с него чёрный носок. Присела на корточки, вытянув одну ногу вперед. Пальцы разутой ноги коснулись куска разбитого стекла около кучи кирпичей. Екатерина потянула ногу чуть дальше, и её левая нога соскользнула. Она плюхнулась на пол. Правую ногу подняла вверх. Запястье сдавил стальной хомут. Но ей удалось приподнять кусок стекла пальцами ноги с пола. Стекло напоминало неровный ромб. Ребро кромки стекла впилось в подушечку большого пальца. Катерина еле сдержала крик боли. Она подняла стекло и, согнув ногу в колене, поднесла его к руке. Сжала осколок в левой руке, повернув правую руку веной вверх.

– Отрежу правую кисть, тогда выберусь из этого капкана, – объяснила она свои действия.

– Не делай этого, – взмолилась Татьяна.

– Я должна это сделать, иначе мы с тобой здесь заживо сгниём. Никто нас не спасет, – прошептала Катя.

Она обдумывала этот план уже несколько часов подряд. Было жутко и страшно. Но она должна спасти подругу. Вина за происходящее испепеляла её душу изнутри. Катерина положила руку на колено и поднесла кусок стекла к запястью. Тонкая жилка беззащитно билась под нежной кожей.

– Ты умрёшь от болевого шока, – вразумляла её Татьяна.

– Не мешай мне, – прошипела Екатерина.

Она тяжело дышала. Вытерев тыльной стороной ладони пот на лбу, Екатерина воткнула острый край в свое тело. Жуткая боль пронзила всю её, от кончиков пальцев на ногах до висков. Чтобы не закричать, Екатерина схватила кроссовку и зажала её край зубами.

– У-уу, – выла она от боли, но продолжала пилить руку. Из раны хлестала кровь. Катерина не давала себе спуску, не останавливаясь, пилила свою плоть. Вены на шее вздулись, по всему телу словно проходили электрические разряды.

Татьяна не могла смотреть на это страшное действо, но и отвернуться не могла, считая, что так предаст подругу. Оставит её один на один с этим ужасом.

Катерина давила стеклом всё сильнее и сильнее. Хрустели кости руки. Несколько раз Катя отключалась, теряла сознание. Татьяна звала подругу, пугаясь, что та умерла. Но Катя вновь открывала глаза и… продолжала своё страшное дело. Вдруг всё закончилось. И на пол упал кусок тела Катерины, потерявшей в очередной раз сознание.

Когда она очнулась, выдавила из себя:

– Я свободна, подруга.

– Ужас! – воскликнула Татьяна.

Всё тело Кати, голова, волосы, плечи были покрыты багровыми пятнами крови. Она нагнулась, схватила кирпич.

– Сейчас я и тебя освобожу, – сказала она Тане.

Но вдруг они услышали шаги, дверь заскрипела.

– Уходи, – выдохнула Татьяна подруге.

Катя бросилась в сторону другой двери.

В помещение вошел «попутчик». Увидел кровавое месиво. Перевёл взгляд на Татьяну, подошел к ней. Схватил правой ладонью за горло, сдавив его.

– Где твоя подруга?

– Здесь я, подонок, – выбежала из тёмного угла Екатерина.

Она замахнулась на мужика фарфоровой грязной крышкой от сливного бачка. Тот едва успел подставить локоть, как фарфоровая крышка угодила вскользь по плечу. Крышка грохнулась на пол и разбилась. Олег сжал локоть, принялся его массировать. Видно, крышка здорово достала его.

– Сдохни! – крикнула Катерина. И резко воткнула ему в правое плечо острие от разбившейся крышки.

Мужик закричал от боли и выругался.

Он обхватил Катерину правой рукой, а левой выхватил пистолет и прижал к её животу. Без предупреждения он нажал на курок и сделал несколько выстрелов. Из раны хлынула кровь на Олега. Татьяна словно застыла от всего увиденного. Тело подруги, отпущенное мужчиной, медленно опустилось на пол.

Он убрал пистолет в карман, подошел к Татьяне. Сунув руку в другой карман, извлёк оттуда автоматический нож. Он нажал на кнопку, позволяя свету, словно тускло-жёлтой жидкости, скользнуть по острому стальному лезвию.

– Если ты будешь вытворять такие же фокусы, я и тебя убью, – поднёс нож к горлу женщины мучитель.

Но боль в раненном плече напоминала о себе. И мужчина повернул к двери. Татьяна опустилась на корточки, слёзы лились из глаз сами собой. Картины, одна страшнее другой, представали перед её глазами. Она навсегда останется здесь. Он измучает её, и она умрет в этом аду. Или он сам убьёт её за сопротивление его насилию. Надрывая душу переживаниями, Татьяна незаметно для себя уснула.

* * *

Когда она открыла глаза, решила, что всё ей приснилось. Трупа подруги не было. Правда, по-прежнему резко воняло аммиаком. Да высохшая кровавая лужа напоминала о трагедии, случившейся накануне.

Ей на глаза попал небольшой тюбик, до которого Татьяна смогла дотянуться. Она вспомнила, как вчера Катя что-то кинула в ееёсторону, когда боролась с Олегом. Это оказался тюбик, на нем было выведено: «Машинное масло». На заляпанной этикетке ещё едва виднелось: «Используется для смазки: болтов, шурупов, оконных петель, дверных петель».

«Это спасение!» – решила Татьяна. План, простой до нереальности, возник в её голове. Она зажала тюбик между коленок, левой рукой с трудом открутила колпачок. Налила на правую ладошку и запястье жидкость из него, освободив таким образом почти полтюбика. Оставив его в покое, она принялась растирать рукой масло. Минут пять спустя Татьяна потянула хомут своих оков в сторону большого пальца ладони. Оковы заёрзали по запястью, но кисть вытянуть не удавалось. Татьяна усердно гоняла хомут из стороны в сторону.

– Ну, давай, слезай, – молила она металл про себя.

Хомут не поддавался. Татьяна вылила остатки масла на ладонь. На её правой ладони оказалась густая слизь старого машинного масла, похожая на гель. Женщина тщательно растёрла всё по ладони и специально вымазала большой палец, так, что он весь покрылся маслом. Татьяна снова принялась стаскивать хомут со своего запястья. И тот поддался. Проскользнул по подушечкам и остановился около изгиба на большом пальце. Таня потянула руку вниз, цепь натянулась, и… хомут соскользнул с её руки.

– Свободна! – вскрикнула Татьяна, как накануне её подруга. Таня потрясла головой, отгоняя страшное видение.

Вдруг что-то щелкнуло, словно где-то выбило пробки, и в её тюрьме погас свет. Женщина долго не решалась что-то предпринять, ожидая, что дверь откроется, и войдёт её мучитель. Но вокруг всё было тихо. И темно.

Татьяна встала на гнущиеся ноги, словно забывшие, как надо ходить. Прошла вглубь помещения. Споткнулась о какую-то железку. Подобрала её. И нашарила в темноте на стене дверь. Та оказалась незапертой. Таня скользнула внутрь другого помещения. Оттуда сильно несло аммиаком. Внутри располагались скрученные крупными болтами шкафы из металлоконструкций. На деревянном дубовом столе в центре комнаты стояла трёхлитровая банка аммиака. На полках шкафов стояли в колбах, наполненных какой-то жидкостью, человеческие головы. От увиденного Таню затошнило. Но она продолжала смотреть. В центральном шкафу она увидела… голову Екатерины. Банка была подписана именем подруги. Рядом стояла пустая, на которой Татьяна с ужасом прочла своё имя.

– Чокнутый псих! – выкрикнула она.

Женщина рванула из этой комнаты «коллекционера». Продышавшись в коридоре, она бросилась искать своего мучителя, сжимая в руке прут арматуры.

– Ну, где ты, ублюдок! – крикнула Татьяна, бредя по коридору в кромешной тьме. – Выходи, я убью тебя!

В ответ – тишина и эхо шагов самой женщины.

Шаря по стенам и по полу впереди себя арматурой, Татьяна куда-то шла. Вдруг впереди забрезжил свет. Дверь открылась. Татьяна почувствовала: там – он.

– Ты решила поиграть со мной в прятки? – спросил невидимый пока ею мужчина. В тишине раздался звук взводимого курка пистолета.

– Нет, урод! Я решила убить тебя, – бросилась на звук Татьяна, про себя подумав: «Или умереть».

Мужчина направил пистолет на неё. А Татьяна размахнулась арматурой, словно битой, и, опередив мужика на долю секунды, ударила его по руке. Пистолет со стуком упал на пол. Таня занесла прут для нового удара. Но Олег схватил его конец и рванул на себя. Но силы не хватило в его больной руке, замотанной кое-как бинтами. Татьяна надавила на прут, и тот угодил мужчине в раненное плечо.

– Мразь! – взвыл тот.

Татьяна рванула к металлической двери. Прут упал к ногам Олега. Он бросился вслед женщине. Но та уже закрыла дверь прямо перед его носом. Татьяна летела по гулкому коридору и оказалась на… кухне. Словно у монстров бывают обычные кухни. Правда, на столе, стоявшем рядом с холодильником, лежал револьвер. Женщина схватила оружие и обнаружила в барабане всего один патрон.

Не густо. Таня, прихватив револьвер, увидела обычную деревянную дверь. Открыв её, женщина оказалась на дворе и чуть не налетела на старую яблоню. На свободе пахло дождем. Женщина подбежала к забору. Схватилась за него рукой, подтянулась и перепрыгнула на другую сторону.

Молния вспорола небо. Таня словно летела над землей. Домчалась до трассы. Принялась махать руками мчавшимся машинам. Прямо на неё летел «Фольксваген-Поло». Водитель, заметив женщину, вильнул вправо и, не остановившись, помчался дальше. Из-за поворота вынырнула «Нива-2131». Водитель сдал вправо и, проехав еще сто метров, остановился на обочине. Таня подбежала к автомобилю.

– Ты – сумасшедшая, я тебя чуть не сбил! – высунулся из машины водитель.

– Поймите, за мной гонится сумасшедший маньяк! Он мучает, отрезает головы людям для своей коллекции!

– Подожди, я не понял. Кто мучает? Кто гонится? – засыпал Таню вопросами незнакомец.

Но не успела женщина ответить, как их оглушил мощный рык грузовика, выскочившего из-за поворота. По трассе на огромной скорости мчался бензовоз. Он гудел. Водитель «нивы» увидев его, открыл рот. Не прошло и пяти секунд, как летящая машина сбила водителя «нивы» и снесла открытую водительскую дверь.

Тело мужчины распласталось на капоте, его кровь натекла на лобовое стекло. Дальнобойщик промчался ещё вперед примерно пятьсот метров и резко затормозил. Татьяна поняла, что это её мучитель. Она, не раздумывая, прыгнула за руль автомобиля, повернула ключ в замке зажигания, а после плавно тронулась назад. Переключив скорость, женщина начала разгонять машину. Тело владельца автомобиля слетело на обочину. Если бы попался по дороге пост ГИБДД! Тогда до спасения рукой подать. Они бы схватили маньяка. Таня увидела его машину в зеркальце заднего вида. Он гнался за нею.

– Давай, жми, старушка! – ударяя по баранке, молила Татьяна.

Сзади ей сигналил бензовоз.

– Привет, красотка! – крикнул он ей в открытое окно машины.

Татьяна в ответ показала ему из своего окна средний палец.

Она поняла: маньяк воспринимал погоню как игру, будучи уверенным в её исходе. Его огромный автомобиль догнал «ниву» и ударил её сзади.

– Оставь меня в покое, сволочь! – высунув голову в окно, крикнула Татьяна.

Но он её не услышал. Татьяна дернула рычажок, щётки начали размазывать кровь по лобовому стеклу. Новый удар сотряс её машину. Бампер погнулся, заднее стекло лопнуло. Осколки посыпались на обшивку сиденья. Машина погони поравнялась с «нивой».

– Что, сука, решила в кошки-мышки поиграть со мной? – крикнул Олег.

Выкрутив руль вправо, он начал таранить легковушку. Металл соприкоснулся с металлом, полетели врассыпную искры. Он вывернул руль влево, снова вправо. Второй раз ударил её машину, разбил оранжевый поворотник.

– Хрен ты сломишь меня, гнида! – высунув голову из автомобиля, крикнула Татьяна.

Она включила последнюю передачу. Вдавила газ в пол, машина начала набирать скорость. Стрелка спидометра ползла медленно вверх. Автомобиль мчал сто пятьдесят километров в час.

Но бензовоз и не думал отставать. Ехал параллельно. Ещё раз ударил легковушку в бок, угодил в переднюю дверь. Она прогнулась.

– Я убью тебя, сучка! – визжал преследователь.

Он резко выкрутил руль влево, а после резким поворотом вправо. Татьяна выжала сцепление, включила нейтральную передачу и резко вдавила педаль тормоза до упора. Режущий ухо звук тормоза впился, как оса, ей в уши. Шины задымились. Стрелка спидометра мгновенно упала почти до нуля. Бензовоз ушел вправо, пересёк двойную сплошную. Олег тоже вдавил тормоз до упора. Задние колеса фуры очертили полукруг на асфальте. Грузовик, подпрыгнув вместе с цистерной, вылетел на грунтовую дорогу и ударился о сосну. Машина остановилась.

– Так тебе и надо, мудак! – устало произнесла Татьяна.

Через несколько минут она все же выбралась из своего автомобиля и увидела преследователя, который уткнулся лицом в руль. Он поднял голову, взглянул в глаза Тане. Она бегом вернулась к своему автомобилю. А враг уже спустился на землю из своей раздавленной кабины.

Таня направила свой автомобиль на него. Машина врезалась в идущего к ней мужчину.

Его голова и руки оказались на капоте «нивы», он сунул руку в карман и вытащил оттуда пистолет, направил на Таню. Она смотрела на ствол. Олег нажал на спуск: щелчок, щелчок, щелчок. Магазин его пистолета был пуст. Тогда он улыбнулся и откинул пистолет в сторону.

– Твоя взяла, – хохотнул он.

Она подошла к нему, достала из его кармана пачку сигарет, вытащила одну, прикурила и сунула ему в рот.

– Покури пока, – сказала Татьяна.

А затем развернулась и пошла прочь.

– Ты так и оставишь меня здесь мучиться? – выплюнул сигарету на капот «нивы» Олег.

Словно не слыша, Татьяна шла дальше.

– Ты, чертова сука, никогда не можешь довести дело до конца! – кричал Олег.

Женщина остановилась, повернулась к нему лицом и вытащила револьвер. Направила на маньяка.

– Нет, ты ошибаешься. Я поставлю точку в твоей жизни. Огненную. Просто я не хочу обжечься, – ответила она.

После перевела пистолет на цистерну с надписью «Огнеопасно» и нажала на спуск. Бензовоз мгновенно взлетел на воздух. Вверх взметнулся столб огня, на кабину накинулись ручейки пламени. Колёса тоже воспламенились и у бензовоза, и у «нивы». Обшивка сидений полыхала, из салона грузовика и легковушки вырывались клубы чёрного дыма. Приборная панель на грузовом автомобиле начала плавиться и сворачиваться.

– А-ай! – последний крик Олега захлестнул шум пламени.

До него добрался огненный гриб. Огонь настиг и «ниву». Он лизнул её бензобак, и машина, слегка подпрыгнув, опустилась и начала вовсю гореть. Фонтаны пламени словно слизнули её. В погибающий мозг маньяка будто проникла пылающая рука дьявола и смяла всё его мозговое вещество.

Татьяна стояла на обочине и ловила попутку. Она бросила всего один взгляд на то, что происходило за её спиной. Где в аду погибал сам дьявол.

Лёгкие деньги

На улицы опустилась ночь, стояла кромешная тьма. Сентябрьский ливень лил, как из ведра. В один из дворов на проспекте Жукова въехали полностью тонированные тёмно-зелёные «жигули двенадцатой модели. Во дворе – никого. Автомобиль притормозил и резко остановился около светло-серого инкассаторского фургона «Соболь». Трое вооружённых инкассаторов в зелёной униформе и бронежилетах загружали фургон денежными мешками.

Из «жигулей» выбежали трое неизвестных в чёрных кожаных куртках и масках с прорезью в районе глаз. Направив автоматы Калашникова на инкассаторов, они нажали на спусковые крючки. Прогрохотали очереди, инкассаторы один за другим упали на асфальт, оросив его кровью. Выстрелы смолкли. Бандиты забрались в кузов, их главной целью были деньги. Каждому удалось вынести из фургона по пять больших чёрных мешков, забитых под завязку пятитысячными купюрами. Прозвучал щелчок, один из неизвестных открыл багажник. В него люди в чёрном сложили добытое. Крышка багажника захлопнулась, и вся группа, не теряя времени, забралась в салон.

– Дави на газ! – резко крикнул один из налётчиков.

Водитель тронулся с места со шлифами. Машина помчалась вперёд и свернула направо. На повороте переднее левое колесо въехало в лужу, поднимая стоячую тёмно-мутную воду. Дворники на лобовом стекле то и дело освобождали обзор от капель. Автомобиль выехал на дорогу и влился в поток идущих машин.

– Придерживаемся моего плана, – произнёс водитель.

Трое сидевших на заднем сиденье сняли с себя куртки и маски, ловко скрывавшие личности. Один из пассажиров – худой мужчина около сорока с кучерявой чёрной шевелюрой – некий Виктор Дедюшко. Другой оказался лысым и толстым, а в левом ухе носил серьгу, по паспорту его звали Алексей Ситников. Третий небритый, с коротким ёжиком светлых волос, мясистым лицом и взглядом разъяренного быка, был Сергеем Ерёминым. Последним снял маску водитель. Худое лицо и телосложение, короткие чёрно-зелёные волосы, левый глаз немного косит. Это Павел Востров. Он скинул с себя куртку. На правом предплечье показалась татуировка – армейский нож. Он резко вдавил сцепление в пол и, притормозив, повернул направо во двор.

Там «жигули» остановились около тёмно-оранжевой пассажирской «газели». Он открыл багажник и начал перебрасывать деньги в салон машины. Управился Павел за две минуты. Трое других, раздевшись догола и открыв боковую дверь «газели», запрыгнули в её салон. Павел тронулся с места и, открыв бардачок, вытащил гранату. Притормозив и дёрнув чеку, он бросил её в салон «жигулей», одновременно выжимая до упора газ. Раздался оглушающий взрыв. Стекло лопнуло, фонтан оранжевого пламени взметнулся в воздух, окутав машину. С бампера стелились языки пламени, запах горящей резины распространился и ударял в нос. Павел выехал на дорогу и поехал прямо.

– Куда едем? – закуривая сигарету, поинтересовался Виктор.

– Ко мне на дачу, – ответил Павел.

Пока «газель» была в пути, трое пассажиров взяли с сидений по чёрному мешку с одеждой и облачились в спортивные олимпийки и штаны. Водитель резко сдал вправо.

– Интересно, сколько там бабла? – карие глаза Сергея горели алчностью при взгляде на добычу.

– Шесть миллионов! – ответил Павел, взяв с пыльной панели пачку сигарет «Кент». Чиркнула зажигалка, и в салоне распространился запах табака.

– Получается по полтора лимона на каждого, – заключил Сергей, застёгивая «молнию» на олмпийке.

– Да, как договаривались – ответил Виктор.

Ливень продолжал поливать дорогу, параллельно барабаня по машине. Павел свернул с главной дороги, спустя пару минут машина доставила четверых мужчин в посёлок. По бокам от усыпанной гравием дороги стояли деревянные дома всевозможных мастей. Наконец, они подъехали к двухэтажному дому из красного кирпича. Павел остановился около железных ворот, выкрашенных в кислотный цвет. Он вышел из машины, подошел к воротам и открыл замок. Тяжёлые ворота, скрипя железом, разошлись по сторонам. Он въехал на автомобиле на территорию дачи. Справа от стоянки для машины располагались два проржавевших водяных бака, слева был вход в дом.

– Сейчас делим бабки и разбегаемся, – нарушил молчание Павел.

Виктор вышел из «газели».

– Ты куда? – спросил его Сергей.

– Поссать, – бросил тот и пошел вдоль дома.

Алексей раскрыл один из мешков, взял в руки пресс пятитысячных купюр, поднёс к носу, чтобы ощутить пьянящий аромат денег.

– Мой любимый запах, – произнёс он.

– Положи мои бабки в мешок, – с угрозой в голосе заявил ему Павел.

– Это общие бабки, – добавил Сергей, слегка напрягаясь.

– Нет, это всё моё, ублюдки! – нервно выкрикнул Востров.

Тут он схватил пистолет с соседнего сиденья и, направив его на Сергея, выстрелил тому в сердце. Алексей не успел сориентироваться, и вторая пуля угодила ему в лоб. Тем временем, услышав совсем близко выстрелы, Виктор, удивившись и почуяв неладное, быстро сообразил, что ему предстоит защищать свою жизнь. Увидев справа от себя трухлявое сырое полено, он схватил его наподобие бейсбольной биты. Павел зашел за дом, держа перед собой пистолет, снятый с предохранителя. Виктор с размаха ударил его поленом. Прогнившее дерево развалилось на части. Тем не менее, оно выполнило свою оборонительную функцию, пистолет из рук предателя отлетел на землю.

Ища пути отступления, Виктор ворвался в дом через прямоугольное окно, разбивая стекло телом. Осколки посыпались на важную почву. Совершив прыжок, Виктор встал на ноги и осмотрелся. В комнате прямо по центру стоял круглый деревянный стол, рядом с ним находился ветхий разложенный диван, покрытый синим махровым покрывалом. Отдышавшись, мужчина побежал на кухню, дверь в которую располагалась справа от дивана. Нужно было срочно добыть оружие. На кухне он увидал старый синий сервант, напротив которого был стол с микроволновой печью. Виктор осмотрел сервант и нашёл там нож. Тут на кухню, крадучись, вошёл Павел. Ножом с размаха Виктор полоснул его по руке. Из раны заструилась кровь, Дедюшко поднял вверх его руку с пистолетом. Раздался выстрел. Пуля просвистела над головами у мужчин и разбила вкрученную в патрон лампочку, осколки которой разлетелись по кухне. Павел лбом резко ударил Виктора в нос, откуда тут же хлынула кровь.

– Это мои бабки, гнида! – злобно выкрикнул Павел.

Виктор ударил его коленом в пах, а потом резко вогнал нож несколько раз в область живота и груди.

– Нет, подонок, это не твоё, – скрипнув зубами, проговорил Виктор.

Павел захрипел и выпучил глаза, из его рта тонкой струйкой потекла кровь. Виктор третий раз всадил в него нож. Павел упал на пол, через считанные секунды жизнь покинула его тело. Виктор обтёр рукавом лицо и бросил нож рядом. Выйдя из дома, он открыл дверцу «газели», вытащил оттуда трупы и занёс их в кухню. Под диваном нашёл короткий шланг и пластиковую бутылку. Потом направился к машине и, открыв бензобак, наполнил бутылку бензином.

Мужчина вернулся в дом, чтобы замести следы. Перед тем, как разлить горючее по дому, он увидел рядом с диваном две огромные сумки. Виктор отнёс их в «газель», вытряхнул туда все деньги из мешков и застегнул молнии. Теперь можно было закончить начатое. Разлив в комнатах бензин, он чиркнул спичкой и бросил её на пол. Огненные дорожки побежали по дому в разные стороны, охватив стол, диван, кухонный сервант и пол. Языки пламени стелились повсюду.

Виктор сел за руль «газели», выехал из двора и направился к трассе. На кочках машина подпрыгивала, словно хромая лошадь. Оказавшись у трассы, мужчина заглушил мотор, вытащил из салона огромные сумки, под завязку забитые деньгами, вышел на трассу и стал голосовать. В ночной час машин на дороге практически не было, только дальнобойщик пролетел на своей фуре, даже не заметив человека. Пять минут спустя около Виктора остановился шестисотый «мерседес» кокетливого розового цвета. Он открыл переднюю дверцу. За рулем сидела голубоглазая блондинка с длинными волосами в чёрной косухе и облегающих стройные ноги джинсах.

– Куда едем, малыш? – улыбнувшись, поинтересовалась она.

– Подальше отсюда, – ответил Виктор, показав красотке пачку пятитысячных купюр.

Блондинка обворожительно улыбнулась. Мужчина сел на соседнее сиденье, «мерседес» тронулся и поехал в новую жизнь.

Кровавые деньги

Шёл мелкий снег, который вдруг повалил хлопьями. Началась самая настоящая вьюга. По главной центральной дороге ехал бежевый инкассаторский автобус с зелёной широкой полоской по бортам. Его боковые тонированные пуленепробиваемые стекла больше напоминали окна иллюминатора. Дворники сметали пушистые хлопья снега.

Банковский броневик марки «Форд» въехал во двор, подъехал к задней серебристой двери банка.

Со стороны кабины водителя вышел 70-летний мужчина. На его правом плече на армейском ремне болтался автомат Калашникова. Это был Вячеслав Абрамов. На нём был одет синий пуховик, больше напоминающий старый ватник, под которым виднелся бронежилет. С заднего сиденья выскользнул худощавого телосложения Ильнур Шарипов. Вдвоём они подошли к металлической двери. Ильнур нажал на кнопку звонка. Дверь отворилась.

Они вошли внутрь здания. Свернули по коридору направо и оказались около хранилища. Вячеслав снял шапку. Его лысина, отполированная до зеркального блеска, вспотела. Ильнур зашел в хранилище первым, снял капюшон, откинул его назад. На правой стороне его лица виднелся шрам от глаза до подбородка. Шрам напоминал о прошлогоднем ограблении, когда один из бандитов, нападавших на фургон с деньгами, полоснул его ножом. А после Ильнур изрешетили его пулями.

Мужчина взял два тяжелых мешка и пошел к выходу, за ним двинул Вячеслав, который нёс также пару мешков. Метель не утихала, ветер дул в лица инкассаторам. Вячеслав открыл задние дверцы микроавтобуса и принялся складывать туда мешки, а Ильнур вернулся в хранилище. Вячеслава нервировать свист ветра. Спустя несколько минут Ильнур вернулся и передал Вячеславу и ещё четыре мешка с деньгами. Потом Вячеслав закрыл металлические задние дверцы автобуса. Сел за руль.

Вдруг на улицу выбежал в одном белом вязаном свитере кассир и крикнул:

– Стойте!

– Чего тебе? – приоткрыл боковое окно Вячеслав.

– Вы забыли расписаться, – и протянул ему кожаную папку.

Ильнур взял из его рук папку, расписался в нужной графе. Отдал папку и сел в салон. Вячеслав вставил ключ в замок зажигания. И запустил двигатель.

– Непогода, – выдавил из себя Ильнур.

– Выше нос, где наша не пропадала, – с энтузиазмом проворчал Вячеслав.

– А чему радоваться? Нашей симпатичной униформе? – с издевкой произнес Ильнур и добавил: – Или стабильному доходу?

– Почему ты такой пессимист? – сквозь стиснутые зубы произнёс Абрамов. – Я работаю инкассатором 30 лет и не ною, как ты.

Дорогу занесло, её было плохо видно.

– Я – реалист. Мне не хочется бегать по лезвию бритвы за эти жалкие гроши, – резко сказал в ответ Шарипов.

* * *

Наступила ночь. В доме на отшибе не спали. В правом углу на чёрном кожаном диване сидел семидесятилетний худощавый гладковыбритый мужчина и курил трубку. Смотрел в окно, где виднелся цвета слоновой кости диск Луны. Снегопад валил, и ветер не утихал. В центре зала сидел Максим за круглым дубовым столом, и два молодых парня играли в карты. Первый – Владимир Васюхин и второй – Павел Евстропов.

– Что будешь делать со своим кушем? – поинтересовался Владимир.

– Хочу своё дело открыть, – в ответ кинул Павел.

– А я бы открыл свой отель или бордель, – заявил Владимир.

Ильдар Баширов, сидевший рядом с ними коренастый крепыш 40 лет с зачесанными и уложенными волосами и приметным шаром на подбородке, смотрел на разговорчивое трио с недовольством.

Владимир в очках в роговой оправе свои чёрные волосы стриг ёжиком, будучи уверенным, что к его физиономии больше подходит лысина. Павел же, в отличие от него, очков не носил, но смотрел частенько в упор одним правым глазом, левый прищуривал.

– Заткнулись оба, – встал с дивана и подошел к столу Максим, – не нужно делить шкуру неубитого медведя.

– Почему нужно придерживаться такого плана? Почему бы не ограбить его там, где он будет грузиться, и смыться по-быстрому? – поинтересовался Владимир.

– Что за дикая мысль, нападать на инкассаторов прямо среди белого дня при большом стечении народа? – резко выпалил Максим.

– Нужно быть сумасшедшим, чтобы пойти на такое. Инкассаторы могут спокойно сидеть в своем сейфе на колесах и ждать группу быстрого реагирования, которая спустя пять-десять минут явится на звуки пальбы, – взял из холодильника, стоявшего в левом углу комнаты, бутылку пива и сделал глоток Ильдар.

– Послушайте все меня. Это моё последнее дело, и я хочу, чтобы всё прошло гладко, как по маслу, – обратился ко всем Максим, – и чтобы без фокусов.

Максим вышел в коридор, щелкнул выключателем. Под потолком вспыхнула яркая лампочка. Он взял в левом углу кожаный чехол от гитары, накинул на себя кашемировое почти до пола полупальто, на шею повязал белоснежный шарф и вышел на улицу. За ним, накинув чёрный кожаный плащ, вышел Ильдар, следом выбежал Владимир в синем пуховике. А Павел надел чёрную дубленку.

На улице свирепствовал ветер, снежные хлопья закручивал вихрь. У входа на веранду стояли два квадроцикла. На один из них сели Максим и Владимир, на второй – Ильдар и Павел. Ворота автоматические разъехались в разные стороны, и два четырехколесных зверя с мощным ревом мотора вылетели на заснеженную дорогу.

* * *

Инкассаторский броневик мчался по трассе. Дальний свет освещал дорогу, а дворники сметали снежинки с лобового стекла. Ильнур приоткрыл боковое окно, и морозный воздух мгновенно проник в салон. Он прикурил сигарету. Ветер, между тем, становился сильнее. Надвигалась пурга.

– Мне плевать, кем ты станешь в будущем, – хрипло произнёс Вячеслав.

– Ну вот, опять ты, как старая бабка. Хватит зудеть, – ответил Ильнур.

– Но я знаю одно: чем бы ты не занимался, тебе придется попотеть, – заявил Вячеслав.

– Дерьмовая у нас работа, – выпуская дым в окно, заявил Ильнур.

В нескольких метрах от них Ильдар уже достал из гитарного футляра базуку, зарядил ракетный снаряд и прицелился. Максим включил дальний свет, похожий на снайперский прицел. Ильдар нажал на изогнутый спусковой крючок. Ракета, оставив короткий след дыма, ударила в заднее колесо машины. Горящее красным пламенем колесо отлетело назад. В морозном воздухе запахло оружейным дымом. Во все стороны разлетелись осколки стекла, куски горящего рваного металла. Задняя дверь броневика разлетелась огненным кольцом в разные стороны. Броневик подпрыгнул и отлетел назад.

Другая волна горячего воздуха ворвалась в салон броневика. Ильнура толкнуло что-то в грудь. Быстрее забилось сердце. Он повернул голову и увидел, как треугольный кусок стекла проткнул горло Вячеслава. Изо рта приятеля фонтаном брызнула, кровь.

В одно мгновение тёмное небо смешалось со снежным морем. Ильнур высунулся из горящего броневика и посмотрел сначала налево, потом направо. Вокруг стоял тёмный дремучий лес. Окрестности словно исчезли во мгле бурана.

– Мы никого не тронем, лишь заберём деньги, – закричал Максим. – Рвите когти, у вас тридцать секунд.

Прошло пять минут, ответа не последовало.

– Ребята, решайтесь, часы тикают, – еще раз крикнул Максим.

И, не дождавшись ответа, квадроциклы подъехали к фургону. За рулем они увидели тело одного мужчины. И в салоне не было больше ни души. Нападавшие обошли фургон. Максим резко дёрнул на себя заднюю дверцу Ильдар навел дробовик.

– Твою мать, – резко хлопнул дверцей Максим, – куда он подевался?

– Сбежал, чтобы остаться живых. Пока мы не узнаем, где бабки, мы его не убьем, – скрипя зубами, заявил Максим.

– Есть еще один вариант: он забрал всё себе, – предположил Ильдар.

– Возможно, ты прав, но в любом случае будем его искать, – поправил воротник пальто Максим и вытащил пачку сигарет.

– Он не сможет далеко уйти, – перезарядил дробовик Владимир, – а там нам море по колено.

– Найдём его и заберём свои деньги, – прохрипел Максим.

– А потом я лично шлепну эту суку, – произнёс Владимир.

* * *

Ильнур забежал в лес. Ветер срывал с деревьев белый искрящийся иней и осыпал кристалликами. Всё вокруг сверкало, словно буран остался в прошлой жизни.

Рев квадроциклов доносился сзади. У Ильнура во рту появилась какая-то горечь, вспотели подмышки, со лба пот катился градом. И это несмотря на то, что он шёл по снегу, проваливаясь чуть ли не по пояс. Но он бежал вперёд и выскочил на пустырь.

– Вот он! – закричал Павел и, выхватив из кармана пистолет TT, выстрелил в бегущего впереди.

– Придурок! – выкрикнул Максим. – Он нужен мне живым.

Ильнур бежал вперёд, туда, где виднелся железобетонный забор. Вдруг его схватил сзади за капюшон спрыгнувший с квадроцикла Павел.

– Я поймал его! – закричал он.

Но Ильнур поднял руки кверху, и куртка соскочила. Он отступил и покатился прямо к забору. Куртка осталась у Павла в руках.

Тот выругался и швырнул куртку в снег. Ильнур кубарем покатился до забора. Всё вокруг было в пушистом снеге. Но Ильнул не чувствовал ног, они как будто были обморожены, руки тряслись от холода. Зуб на зуб не попадал. Павел бежал за ним. Ильнур нашёл в заборе щель в рост человека и пролез в неё. За забором он увидел в 100 метрах от себя заброшенное четырёхэтажное здание, окружённое сугробами снега.

Ильнул встал на ноги и бросился бежать вперёд, проваливаясь в сугробы, сопротивляясь дующему ему в лицо ветру. Метель не утихала, а вскоре усилилась и превратилась в нечто невообразимое. Павел тоже перелез сквозь забор и сразу провалился в сугроб по пояс. Ильнур добрался до здания и дёрнул на себя болтающуюся на одной верхней петле металлическую дверь. Та подалась, и Ильнур скользнул внутрь. Резкий запах сырости ударил в нос. Темнота окутала со всех сторон. Он достал из кармана зажигалку и чиркнул ею. Красно-синий огонёк вспыхнул на бензиновой зажигалке.

Ильнур осмотрелся. Над его головой было множество перепутанных оголённых проводов, под ногами – толстые изолированные кабели. Он бросился в правый угол и остановился перед распределительным электрическим щитком с изображением на металлической, ржавой от сырости, дверце черепа. Надписи не было почти видно, но он догадался, что на дверце было написано: «Не влезай, убьёт».

Ильнур открыл дверцу и поднял вверх чёрный пластмассовый рубильник. Неожиданно появилась искра, и над потолком вспыхнула освещающая не так много пространства опутанная паутиной лампочка.

Это была старая заброшенная подстанция. По закопчённым стенам располагались трансформаторы, по углам – силовые шкафы. Всё оборудование было рассчитано на высокое напряжение. Судя по всему, оборудование уже не использовалось года три. Жившие внутри проводов электрические «шмели», которые могли бы дать энергию на целый район, на время впали в спячку, перестали наполнять окрестности своим электрическим гудением. Ильнур осмотрелся вокруг. В левом углу он обнаружил потёртые кирзовые сапоги. Он снял свои зимние ботинки и начал растирать пальцы, чтобы согреть ноги. Спустя 10 минут он отогрел пальцы и натянул найденные сапоги. Они оказались чуть большего размера.

Вдруг Ильнур услышал звук спускаемого куртка пистолета. И увидел Павла. Он с разворота выбил у мужчины из рук пистолет. Началась борьба не на жизнь, а на смерть. Павел бьёт правым, потом левым кулаком в подбородок Ильнура. Тот отлетает назад, но не теряется, с разворота бьёт противника кирзовым сапогом, сопровождает удар кулаком. Павел оказывается более удачливым, он ныряет под руки и хватает противника за шею. Ильнур резко ударяет противника локтем в живот, потом в нос. Павел наносит удар кулаком. Ильнур хватает его руку, выворачивает её и ногой бьёт по нижней челюсти Павла. Изо рта нападавшего вылетает сгусток крови и два выбитых зуба. Разозлённый Павел выхватывает левой рукой из кармана складной нож и наносит удар Ильнуру в подбородок. Потом бьёт кулаком в нос и левой рукой, обойдя сзади, хватает за шею Ильнура и представляет нож к его горлу.

– Говори, где деньги, мразь, или я тебя покусаю, – скрипел зубами от злости Павел.

– В заднице у слона, – ответил Ильнур.

Он резко освободился от захвата, схватил противника и затылком ударил о бетонную стену. Павел выхватил из кармана пистолет TT и выстрелил без предупреждения. Ильнур схватился за левую раненную ногу и упал на колени.

– Я убью тебя, если ты мне не скажешь, где деньги, – вскакивая на ноги, закричал Павел.

Ильнур разглядел на полу ржавый прут. Это была короткая арматура. Он схватил прут и приставил к телу. Павел навёл пистолет на него. И в этот момент Ильнур, развернувшись, ударяет Павла прутом арматуры. Тот пронзает Павла через глаз. Тело мужчины затряслось и мёртвым опустилось на пол.

В это время Максим, Ильдар и Владимир подъехали на квадроциклах к главным воротам здания. Ильдар на всякий случай передернул затвор дробовика. Ильнур услышал посторонний звук и бросился в другую сторону подстанции. Он выбежал на улицу и увидел у выхода что-то огромные, накрытое тентом. Сорвав тент, он неожиданно для себя видит новенький снегоход. Он схватил лежащую на полу палку и открыл бензобак, сунул туда её и обнаружил, что бак полон бензином.

– Так, рассредоточиться и найти мне этого беглеца. Он меня жутко бесит, – крикнул Максим.

Вдруг где-то неожиданно заревел двигатель снегохода.

– Быстро туда! – крикнул Ильдар.

Все трое на квадроциклах помчались за угол здания, оттуда им навстречу мчался Ильнур. Снег поднимался от задней гусеницы в разные стороны. Почти поравнявшись с ними, он дёрнул руль на себя, и снегоход поднялся на дыбы. Снегоход на снежном бугре подлетел вверх и тут же опустился на лыжи.

– Ну, что, растяпы, остались с носом? – останавливаясь у ворот, крикнул им Ильнур.

– Давай за ним. А мы поищем Павла, – сказал Ильдар.

Ильнур газанул и помчался вперед. Владимир – за ним. Квадроцикл всеми колёсами залетает в сугроб и застревает, но водитель продолжает жать на газ. И случается чудо – квадроцикл вылетает вперёд и даже ударяет задок снегохода. Ильнур едва успевает удержать руль и выровнять снегоход. Владимир сдаёт влево и передними колесами упирается снегоходу в бок. Ильнур теряет руль, снегоход летит к обрыву.

* * *

Ильнур идет дальше, хромая. Его щеки покрылись ледяной коркой. Впереди он видит огромную будку ГИБДД и рядом – инспектора.

– Эй! – крикнул Ильнур.

Тот ему ничего не ответил. Из будки вышел ещё один гаишник в такой же форме, но без автомата.

– Дай закурить, – попросил первый мужчина второго.

– На, отравись, – вытащил из кармана пачку Marlboro и протянул другому сигарету.

Его звали Сергей Пронягин, а второго – Сергей Парусимов. Оба закурили.

– Скорее бы зима кончилась, надоели эти морозы, – вздохнул Пронягин.

– Тебе надоело – меняй профессию, – выпуская дым изо рта, произнес Парусимов.

– Эй! – кричал во всё горло Ильнур.

Пронягин услышал крик и обернулся. Он увидел мужчину, дрожащего от холода, сжимающего в правой руке пистолет.

– Эй, брось пушку! – передернул затвор калаша и направил его на Ильнура Пронягин.

– Не стреляйте, ребята, – попросил Ильнур.

– Ты не понял? Тебе сказано, брось пистолет! – резко повторил Пронягин.

Ильнур бросил пистолет и поднял руки верх. Инспекторы подошли к нему и скрутили руки за спиной, повели к своей будке.

Внутри будки в левом углу находилась металлическая решётка. Справа – деревянная скамейка, на ней сидел худой небритый Роман Дорохов, пил чай и читал какую-то книгу. Позади находился кабинет начальника, на двери было написано, что фамилия у него Пучков. Пронягин открыл железную дверцу, толкнул туда Ильнура и закрыл её.

– В чём дело? – спросил, откладывая книгу, Дорохов.

Открылась дверь кабинета, и оттуда вышел худой, с торчащими в разные стороны усами, Александр Пучков.

– Что происходит в России, ребята? – спросил он.

– Я просто искал, куда спрятаться, – пояснил Ильнур.

– От кого? – осведомился Парусимов.

– От убийц моего напарника.

– Ты кто такой? – спросил Пронягин.

– Я – инкассатор. Видно, наш разговор перехватили налётчики, они точно знали, где мы будем проезжать. Они открыли огонь по нашей машине.

– Сколько было денег? – почесывая за ухом, глядя в глаза Ильнуру, спросил Пучков.

– Около трёх миллионов рублей, – ответил Ильнур.

– И что, все деньги украли? – поинтересовался Дорохов.

– Нет, я их спрятал.

– Где? – грубо спросил тот.

– На кладбище около синей надгробной плиты с надписью Гераськин Александр Валерьевич.

– А тут одно кладбище в двух километрах от нас, – присев на скамейку, заявил Пучков.

– И зачем ты их там оставил? – спросил Дорохов.

– Не люблю таскать с собой столько наличности, – улыбнувшись, ответил Ильнур.

Парусимов открыл сейф, вытащил оттуда два дробовика и вышел из кабинета, подошёл к решётке.

– Документы есть? – поинтересовался он у задержанного.

– Нет, они в машине остались, – ответил Ильнур.

– Мы всё обязаны проверить, – решил Пучков.

– Ну подожди, это не наш работа, – заявил Пронягин.

– Не спорь, мы осмотрим кладбище, – настоял на своём Пучков.

– Возьмите меня с собой, я покажу это место, – услышал их разговор Ильнур.

– Нет, ты останешься здесь. Ты свое дело сделал, – ответили ему.

– Мы как-нибудь обойдёмся без инкассатора, – резко ответил Пронягин.

– Послушай, ты хоть раз рисковал на службе жизнью? – продолжил разговор Парусинов.

– Нет, – ответил Пронягин. – А в этого парня стреляли.

– Прекрати спорить, – заявил Пучков и добавил: – Так, послушайте меня. Мы осмотрим кладбище. А ты, Роман, покарауль инкассатора.

Александр Пучков и два Сергея вышли из будки. Показались первые лучи солнца, но метель не сдавалась. Гаишники пошли к джипу «УАЗ-Патриот» тёмно-зелёного цвета. Александр сел за руль, сзади уселись Сергеи. Джип тронулся в сторону кладбища.

– Почему мне не поверили? – спросил Ильнур.

– Верить нельзя никому, – ответил Роман. – Вот когда проверим, тогда и поверим.

– Почему меня не пробили по компьютеру? Я бы назвал организацию, где работаю.

– Я выполняю приказ шефа. То, что он сказал, я обязан сделать.

Вдруг неожиданно прозвучал выстрел дробовика, и пуля пробила затылок Романа. Он упал на пол. Ильнур выругался. На пороге он увидел Максима и Ильдара Баширова. Ильдар направил пистолет на замок, выстрелил в него. Внутрь железной решётки зашли Максим и Ильдар.

– Где деньги? – осведомился Максим.

– Я их пропил.

Ильдар резко ударил кулаком Ильнура. Тот закашлялся.

– Неудачная шутка.

– Я хочу грохнуть этого подонка, – срывается на крик Ильдар.

– Успокойся, нам нужны деньги! – хватает его за руку Максим.

– Послушай меня: либо ты мне говоришь, где эти чертовы деньги, либо он убьет тебя, – сказал Максим Ильнуру.

– Ты чего такой суровый? – сплёвывая окровавленные зубы, просипел Ильнур. – Полегче, дедуля!

– Дай я его шлёпну! – кричит Ильдар. – Он меня жутко бесит.

– Я тебе сказал, успокойся, – хватая его за плечи, сказал Максим.

– Я покажу, где деньги, – отвечает Ильнур.

Они все вместе вышли на улицу и двинули в сторону кладбища.

– Давай без фокусов, – сказал Максим Ильнуру, – иначе тебе придется самому копать себе могилу.

– Я покажу, где деньги. Только радоваться вам рано.

– Давай, иди! – крикнул Ильнуру Ильдар.

Они шли гуськом – впереди Ильнур, за ним Максим и Ильдар. Спустя некоторое время они вышли на кладбище. Ильнур подходит к надгробию, нагибается и за сосновым крестом начинает рыть снег руками.

– Денег нет, – оповещает Ильнур. – Кто-то нас опередил.

– Что ты несёшь? – не поверил услышанному Ильдар.

Вдруг непонятно откуда раздается выстрел. Ильдар падает в кровавую мешанину снега. Другой мощный выстрел из дробовика разнёс деревянный крест, тот разлетелся на щепки.

– Их – в расход, а бабло – поровну. Как тебе такой расклад? – передёрнул затвор Парусимов.

– Давай жахнем этих крыс! – сказал Пронягин и достал полуавтоматический «узи».

Ильнур бросился в снежную кучу и вырвал из рук Ильдара пистолет. К нему сзади приблизился Максим. Ильнур понял, что они заодно против гаишников.

– Нам нужно разделиться, – шёпотом произнес Максим.

– Да, ты прав, я побегу вправо, в сторону оврага, а ты…

– А я что-нибудь придумаю, – перебил Ильнур с улыбкой.

Максим побежал в правую сторону оврага. Его ноги тонули в снегу. Пронягин и Парусимов побежали за Ильнуром в сторону оврага. Пронягин обогнал напарника и направил на Ильнура «узи», нажал на спусковой крючок. Ильнур отпрыгнул и укрылся за мраморной могильной плитой. Пули снесли два деревянных креста, находившихся в метре от Ильнура. Тогда он вытащил пистолет и тоже принялся палить в ответ.

– Твою мать, ублюдок! – выругался Ильнур и, споткнувшись, кубарем покатился в овраг.

К его краю подбежал Пронягин и, направив на Ильнура «узи», нажал на курок, но магазин автомата был уже пуст. Пронягин стиснул зубы. Его глаза налились звериной яростью. Он отшвырнул в сторону оружие и бросился вслед за Ильнуром. Догнал его, налетел с кулаками, но в ответ тоже получил удар кулаком в подбородок, а потом в нос.

У Сергея оказался нож в руках. Но Ильнуру удалось завладеть им, и он вонзил нож под ребра Пронягину. Другой Сергей сверху выстрелил в Ильнура и попал в коленную чашечку.

Ильнур выругался. Но тут неожиданно прозвучал еще один выстрел, и уже Парусимов упал на снег. Ильнур поднял голову и увидел сзади с дробовиком Максима. Сергей Парусимов был ранен в ногу. Ильнур вытащил из снега нож, подкинул его, схватил за лезвие и метнул. Нож прочертил со свистом морозный воздух и вошёл по рукоятку Сергею Парусимову в голову.

Максим услышал рев мотора и увидел, как к дороге на кладбище выезжает «патриот». Он ринулся к нему. И прыгнул в тот момент, когда автомобиль проезжал мимо, схватив за шею водителя. И резко дернул на себя Александра Пучкова, они вылетели и оба упали в сугроб. Автомобиль поехал вперед, врезался в гранитную плиту и упал на бок.

Александр привстал на одно колено и, задрав штанину, вытащил пистолет из маленькой чёрной кобуры на правой ноге. Но Максим схватил небольшой булыжник, который обнаружил около себя, резко отвёл его руку с пистолетом в сторону и ударил этим булыжником Александра в висок. И ещё двинул того пару раз по голове. После третьего удара тот потерял сознание. Максим откинул камень в сторону и встал на ноги. Вдали он видел, как Ильнур, опираясь на дробовик, поднялся из оврага и шёл к автомобилю. Максим открыл багажник джипа, взял оттуда один мешок с деньгами.

– Эй, парень, удачи! – крикнул Максим.

Ильнур поднял голову и помахал ему рукой. Максим скрылся с глаз, как призрак.

Осиное гнездо

По асфальтированной дороге проехал «Ниссан-Кашкай» чёрного цвета, за рулем которого сидел Владимир Фёдорович Никитин. На нём была белоснежная рубашка, черный брючный костюм, тёмно-синий галстук с золотой булавкой был туго затянут за воротник. Мужчина нажал на чёрную клавишу на приборной панели. По салону начали разноситься длинные гудки.

– Почему строительство встало? Мы подписали партнёрский договор, если ты не помнишь, – заявил Владимир.

– Всё заморожено, правительство не выделяет денег на строительство, – из динамиков послышался резкий мужской голос.

– Попробуй ещё раз выбить у них бабки, – настойчиво ответил Владимир.

По салону распространился звук тяжелого дыхания. Будто невидимый собеседник перед звонком пробежал длинный кросс.

– Ты же прекрасно понимаешь, что, поступив неразумно, перечеркнёшь наше главное дело последних двух лет, – дёрнув петлю галстука, заявил Владимир.

– Откуда тебе знать, как я поступлю? – спросил обладатель тяжёлого голоса.

– Мы оба знаем, что означает это твоё дыхание и долгое молчание, – повысил тон Владимир.

– Попробую, но обещать не буду, – грубовато ответил голос.

– Знаю, с недвижимостью сейчас проблемы. Решайся, все останутся в выигрыше, – с энтузиазмом проговорил Владимир.

– Нужны очень большие деньги, – продолжал голос.

– Если у тебя не выйдет, я сам добуду денег. Стой, не клади трубку, – раздались короткие гудки. Владимир нажал на клавишу отбоя и, свернув вправо, подъехал к выкрашенным в чёрный цвет металлическим воротам своего участка.

В доме на огромной кухне что-то готовила его жена Мария – худая женщина в чёрном облегающем фигуру платье. Поверх платья её тонкую талию обнимал белый фартук. Блестящие чёрные волосы были затянуты на макушке в хвостик обычной жёлтой резинкой. Она сновала по кухне тудасюда, успевала нарезать тонкими ломтиками ветчину и одновременно готовить гуляш.

На кухню со второго этажа по витой, изготовленной на заказ, лестнице из бука спускалась их дочь Елизавета. Она была в синих джинсах, ярко-оранжевой майке, в ушах сверкали золотые серёжки с маленькими алмазными камешками. В руках девушка держала смартфон. Дочка обладала восхитительной копной тёмно-рыжих волос.

– Мам, я схожу потусить? – завернув на кухню, спросила Лиза.

– Кто идёт с тобой? – осведомилась мать.

– Лёшка, он проследит, чтобы со мной ничего не случилась и вовремя привезёт меня домой, – девушка знала, что её родителей в первую очередь беспокоит её безопасность.

– Похоже, ты темнишь, – почуяла неладное женщина. Тем временем она достала из верхнего ящика два хрустальных фужера для шампанского.

– С чего вдруг?! Меня, вообще-то, на день рождения пригласили! – ощетинилась дочь. Телефон в её руке завибрировал, наполнив кухню звуками хита популярной рок-группы.

– Я перезвоню, мне мозг выносят, – сердито сообщил подросток в трубку.

– Я не разрешаю, и на этом точка! – резко заявила Мария.

– Какая ты противная! Я лучше у папы спрошу, уж он-то, в отличие от тебя, мне разрешит, – заявила Елизавета.

В кухню с металлическим кейсом в руках вошёл отец семейства.

– Привет, папуль! – подойдя к нему и чмокнув в щёку, сказала дочь.

– Привет, солнышко, – сказал мужчина с улыбкой.

– Пап, мама не отпускает меня на день рождения, – жалобно заявила дочь. – Можно мне пойти?

– Там, скорее всего, будут парни, а тебе всего семнадцать лет, поэтому я должен согласиться с твоей мамой, – ответил девушке Владимир. Любого отца бросит в дрожь от такой новости. Не удивительно, что мужчина принял сторону жены.

– Что за бред? Что со мной может случиться? Там будут все мои друзья. Вы просто ставите мне палки в колеса, – недовольно заявила дочь.

– Прости дорогая, но – нет, и это не обсуждается, – отчеканил отец.

– Как же вы меня достали, – выпалила Елизавета.

– Вот появятся свои дети, тогда поймёшь нас. Мы сегодня хотели поужинать всей семьей, – ответила Мария, достав из навесного шкафчика красное полусладкое вино.

– Да сдался мне ваш ужин, вечно делаете из мухи слона! – со злостью в голосе заявила девушка, поднимаясь на второй этаж. Она зашла к себе в комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

В комнате Лиза опустилась в кожаное кресло, стоящее около компьютерного стола. Кожа заскрипела. Включив компьютер, она зашла в интернет, а потом на свою страницу Вконтакте. Надев огромнее наушники, она включила музыку. На экране мелькал клип рок-группы Scorpions.

Тем временем на кухне Владимир подошёл к жене и нежно её поцеловал.

– Тебя так долго не было, я скучала, – сказала Мария.

– Милая, я сейчас вернусь, и мы поговорим.

Он прошёл по коридору и зашёл в кабинет. Кейс положил на стол, стоящий около окна. Взяв в руки небольшой пульт, он нажал на кнопку. Два мебельных шкафа разъехались, как двери лифта, в разные стороны. В стене появился небольшой сейф. Владимир подошёл к нему и ввёл код. Сейф издал щелчок, мужчина открыл дверцу. Внутри лежали десять стопок из пятитысячных купюр, он положил к ним чемоданчик, закрыл дверцу и вернулся на кухню. Мария стояла уже без передника и разливала по фужерам вино. Она протянула ему фужер с красным вином.

– Ты прости то, что меня так часто нету дома. Я стараюсь, вкалываю ради тебя и Лизы, – взяв фужер из её рук, произнёс муж.

– Я понимаю, дорогой, – мягко ответила жена, обвив мужнину шею руками и чмокнув его в губы.

– Твои поцелуи – как глоток чистой воды после долгой дороги в пустыне, – прошептал ей на ушко мужчина.

– Мы для этого и созданы, чтобы вы сходили с ума, – с улыбкой произнесла Мария.

– Моя прелесть, – Владимир поцеловал жену по-французски.

Неожиданно позади послышался звон разбитого стекла, в окно позади них влетел табурет. В дом забежали трое неизвестных. Двое из них были в кожаных куртках нараспашку, у одного в руках был «узи», у другого – два пистолета ТТ. Третий был бугаем под два метра ростом в чёрном кожаном плаще, он держал дробовик. Все трое были в масках.

– Не смотри на меня, а то я тебе башку снесу! – выкрикнул тот, что был в чёрном плаще.

– Упали на колени, быстро! – проорал его сообщник.

Муж и жена опустились на колени. По щекам Марии покатились слёзы.

– Они нас у – убьют? – заикаясь, прошептала Мария.

– Нет, дорогая, всё будет в порядке, – ответил муж.

– Так, а ну, легли на живот, быстро! – скомандовал один из незваных гостей.

– Давайте проясним одну вещь! – заявил верзила в плаще и тут же добавил: –Теперь это мой дом, и мои правила.

Мария тихонько всхлипывала.

– Успокойся, милая, – положив правую ладонь ей на голову, произнёс муж.

– У-у-у! Какая задница у твоей жены!

– Отвали, чёртов ублюдок! – Владимир быстро поднялся с пола и ударил злоумышленника кулаком по лицу.

Мужчину ударили прикладом «узи» по затылку, и он повалился на пол.

– Ещё раз дёрнешься или пикнешь, я прострелю тебе мозги! – следующий удар пришёлся по переносице.

Прозвучал характерный хруст. Из раны хлынула кровь. Владимир схватился обеими ладонями за нос и повернулся на спину.

– Нет! Не трогайте моего мужа! – громко закричала Мария.

– Заткнись, ты, чёртова шалава! – пригрозил мужик в плаще.

Один из мужчин прошёл в зал и перерезал телефонный провод у стены, потом он подошёл к большому плазменному телевизору и несколько раз ударил по нему прикладом.

– Так, быстро встали и топаем в кабинет, – приказал мужчина в плаще.

Владимир поднялся и помог встать жене. Под прицелом пистолета они проследовали к рабочему кабинету. Там им снова приказали лечь на пол. Один из злоумышленников схватил со стола пульт и нажал на кнопку. Показался сейф.

– Говори код! – тыча дробовиком в подбородок Владимиру, приказал мужик в плаще.

– Да пошёл ты, ублюдок, будь проклят тот день, когда я взял тебя на работу охранником, – жёстко заявил Владимир, смотря грабителю в глаза.

Он узнал Ивана Кузнецова. Тот два года работал у них охранником. Его подельники были ему не знакомы. Их звали Сергей и Андрей.

– Даже под прицелом ты мне хамишь, – сняв с лица тряпочную маску, прошипел Иван.

Его чёрные волосы были коротко стрижены. Вспотевший лоб напрягся гармошкой. Желваки были напряжены.

– Поднимайся, – Иван подошёл к хозяину дома и схватил его за рукав, – и открой мне сейф.

Владимир встал на ноги и подошёл к сейфу. Тяжело дыша, он отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на циферблат. Со лба струился горячий пот, он вытер его правой ладонью.

– Я не стану его открывать, – заявил он.

– Не нужно меня бесить! – закричал Иван.

Он за руку рывком поднял Марию с пола и направил дуло дробовика ей в спину.

– Я не знаю код, не знаю! – в слезах выкрикнула Мария.

Лицо её покраснело, в глазах отражался страх, руки тряслись, а ноги подкашивались в коленях.

– Что вы хотите там найти? – спросил Владимир, стараясь не терять самообладание.

– Не валяй дурака, там бабла немерено. Открой этот грёбаный сейф! – приказал Иван.

– Пожалуйста, дорогой, открой его, – начала умолять мужа Мария.

– Нет, если я открою, он убьёт нас, а потом заберет нал, – резко ответил Владимир.

Иван схватил Марию за волосы и толкнул её. Женщина с плачем упала на колени. В её висок упёрлось дуло дробовика.

– Пожалуйста, открой сейф и отдай им всё, пожалуйста, – посмотрев в глаза мужу, пролепетала Мария.

– Они грохнут нас сразу, как я открою его! – закричал Владимир.

– Лучше открой его, или я вышибу мозги твоей любимой пташке! – пригрозил Иван.

– Если отпустишь её, я открою сейф, – ответил мужчина.

– Слышь, гнида, ты нам ещё условия диктовать будешь? – прошипел один из сообщников Ивана, направив на него пистолет.

– Остынь, – сказал тому Иван.

– Мы живы лишь потому, что он закрыт, это наш единственный козырь, – нервно заявил Владимир.

– Ну, ладно, посмотри в последний раз на смазливую мордашку своей сучки, потому что я сейчас нашпигую её свинцом! – проорал Иван.

В это время Сергей ногой вышиб дверь в комнату Лизы. От удара дверь распахнулась внутрь и осталась висеть на одной петле. Елизавета в наушниках не слышала шума. Она и представить не могла, что всей её семье угрожает опасность. Прозвучал выстрел. Монитор разлетелся на куски и упал на пол. Незнакомец схватил девушку за волосы. Девушка начала сопротивляться.

– Отпусти меня, мудак, мне больно!

– Закрой рот, маленькая дрянь!

Он волоком потащил её за волосы по полу. На выходе из комнаты Елизавета перевернулась на живот, схватила мужчину за ногу и укусила.

– А-а-й, сука! – резко закричал Сергей, потирая укушенное место.

Он наклонился и отвесил ей пощечину. Девушка резко покатилась вниз по лестнице. Он спустился следом и ударил её в живот носком кроссовки.

– Эхе-эхе-эхе, – схватившись за живот, прокашлялась Елизавета.

Сергей схватил её за волосы и снова поволок.

– Я сама пойду, отпусти! – завизжала дочь хозяина дома.

Она под дулом «узи» пошла в сторону папиного кабинета. На входе девушка увидела своих родителей. Её сковал страх. Грабитель толкнул Лизу в кабинет.

– Отвали, козёл! – словно очнувшись ото сна, резко огрызнулась Елизавета.

– Ах ты, маленькая шлюха, закрой свой поганый рот! – отреагировал мужчина, тыча в её лицо стволом «узи».

– Остынь, не кипятись, – сказал Иван, отпустив волосы Марии, подойдя к подельнику и схватив того за руку.

Пока грабители отвлеклись, Мария на четвереньках выползла из кабинета и кинулась на кухню, находящуюся неподалёку.

– Твоя дочурка, – неприятно улыбнувшись, заметил Иван. – А что, если я сейчас её прямо тут отдеру, как тебе такой козырь? – добавил он, рассмеявшись во весь голос.

Он схватил Лизу за волосы, бросил дробовик сообщнику, нагнул её, а другой рукой сдёрнул её джинсы до колен.

– У-у, какая жопа, у твоей дочки! – ухмыляясь, заметил Иван.

– Не смей её трогать подонок! – вскочив на ноги, закричал Владимир.

Сергей направил на него дробовик и выстрелил. Пуля угодила в левую коленную чашечку, пройдя навылет.

– Ай, твою мать! – упав на спину и схватившись за рану обеими руками, заорал от боли Владимир.

Сзади к грабителю, стоявшему в дверях, подбежала Мария и подставила под горло острый кухонный нож с пластмассовой рукояткой, надавив им на кадык.

– Отойди от моей дочери, мразь! – с нажимом выдавила Мария.

– Мамочка защищает своё дитё, как трогательно! – съязвил с улыбкой Иван, – А если не отойду? – поддразнил он, ударив девушку по левой ягодице.

Мария резко полоснула по горлу Сергея. Он уронил оружие на пол, опустился на колени, его затрясло, как в лихорадке. Из его шеи и рта заструилась алая кровь, он упал на спину с хрипами. Через секунду хрипы стихли, мужчина умер. Мария, зажав нож в правой руке, побежала на Ивана, замахнулась, но другой грабитель направил на неё пистолет и выстрелил. Пуля продырявила ей затылок. Она остановилась, выронила нож. Её ноги подкосились, и женщина упала на живот.

– Н-е-е-е-т! – закричал Владимир. – Он с трудом подполз к жене и обнял её мёртвое тело.

– Мама, мама! – закричала дочь, натягивая трусы и джинсы. Она бросилась к трупу матери, захлёбываясь слезами.

– Ну, всё, хватит этой драмы, – заявил убийца.

Владимир стиснул зубы, вена на его лбу вздулась, как вздуваются волдыри после ожога. Он взял нож за рукоятку и, вскочив, схватил левой рукой Андрея за затылок. Правой он начал ударять его ножом в живот. Раз, два, три. Каждый раз нож заходил до самой рукоятки. Изо рта Андрея пошла горячая кровь, оставляя на полу бордовые капли.

– Лиза, беги, беги! – закричал Владимир.

Он вытащил нож из тела мужчины. Труп Андрея упал на живот, из раны вытекала кровь, образуя кровавую лужу.

– Сдохни! – направив на него дробовик, закричал Иван.

Он начал стрелять, пули одна за другой рыли дырки в животе Владимира. Он выронил нож из рук. Вся белая рубашка была в крови. Хозяин дома упал на колени, держась за живот своими окровавленными ладонями. Наконец, он повалился на живот и умер. Иван развернулся и окинул комнату взглядом, но Лизы нигде не было.

– Ну, где ты, маленькая сучка, хочешь поиграть в прятки? – закричал Иван, заходя на кухню.

На кухне её не было, он вышел в длинный коридор и направился в уборную, располагавшуюся около прихожей. Решив сначала проверить её, грабитель дёрнул на себя дверь, она распахнулась. Но и там было пусто. Вдруг он услышал какой-то шорох в туалете. Он подошёл к двери и схватился за ручку. Дверь оказалась заперта, он дёрнул ручку сильнее – дверь не поддавалась.

– Ты здесь, моё юное сокровище? – с издёвкой спросил он.

В ответ – тишина. Из-за двери доносилось лишь тяжёлое дыхание.

– Я знаю, что ты здесь, открой папочке дверь, – забавлялся Иван. Он добавил: – Папочка хочет тебя.

Он начал вышибать дверь плечом.

Елизавета стояла около ванны. Её глаза с ужасом смотрели на дверь. Но откуда-то изнутри начала подниматься ненависть, она наполнила каждую клеточку её тела. Ноздри девушки стали раздуваться, как у испанского быка на корриде, который увидел красную ткань. Сердце её отбивало бешеные ритмы.

– Ну, всё, тебе конец, сука! – закричал Иван.

Он успел принести дробовик, передёрнул его затвор и, направив на дверной замок, нажал на спусковой крючок. Прозвучал щелчок, он снова передернул затвор и нажал на курок, но патронов в дробовике не было.

– Твою мать, неподходящий момент, – вслух сказал он сам себе.

Он начал бить прикладом по двери. Удары с каждым разом становились всё сильнее и сильнее. Тем временем Елизавета открыла маленький шкафчик, висевший над умывальником, и начала перебирать его содержимое. В раковину упал гель для бритья, зубная паста, три разноцветных зубных щётки. Вдруг она наткнулась на папину опасную бритву. Она схватила её в руки. В этот момент в двери образовалась щель. Иван остановился и смотрел через щель на девушку. Рот его растянулся в улыбке так, что показался золотой зуб. Неприятная улыбка была больше похожа на оскал. Он просунул в щель два пальца, хотел дотянуться до небольшого замочка, чтобы открыть дверь. Елизавета резко полоснула по его среднему пальцу бритвой.

– Ах ты стерва! – вытащив руку, выругался Иван.

Он сунул палец в рот и облизал рану.

– Открой мне дверь, чёртова дрянь! – ударив левым кулаком по двери, закричал Иван.

Елизавета опустилась на колени и заглянула под ванну. Там в углу она нашла старый, покрытый паутиной дихлофос. Она взяла баллончик в руки и потрясла на уровне уха. Внутри была жидкость. Девушка сунула руку в карман и вытащила оттуда чёрную зажигалку «Федор». Иван резко дёрнул дверь, болтики на шпингалете не выдержали, и он упал на пол. Грабитель распахнул дверь. Тут Елизавета чикнула зажигалкой, она исторгла оранжево-голубой огонёк. Девушка нажала на распылитель и поднесла к струе дихлофоса зажигалку. Яркая струя пламени, как из маленького огнемёта, охватила голову Ивана.

– А-а-ай! – завопил он от адской боли.

Его лицо и волосы горели. По коридору начал распространяться запах горелой кожи и палёных волос. Мужчина повернулся и побежал в сторону кухни, крича и полами плаща прихлопывая огонь. Он забежал на кухню и сунул голову под кран. Зашумела вода, которая охладила обожжённую кожу. Он закрутил кран и, тяжело дыша, облокотился на раковину, чтобы перевести дух. Услышав шорох, он повернул голову, но было уже слишком поздно. Елизавета с размаха всадила нож в его правый глаз. Грабитель с силой швырнул девушку в сторону, она отлетела к столу, ударившись головой об его угол.

– А-а-ай! Сучий потрах! Я убью тебя, сучара! Мразь ты гребаная! – орал, не унимаясь, Иван.

Боль была нестерпимой. Он схватился за глаз и начал вытаскивать из него нож, но боль становилась ещё сильнее. Иван резко отпустил руки и ударил кулаком по раковине. Потом снова схватился правой рукой за рукоятку ножа, а левую ладонь прикусил зубами. Он начал тянуть нож из глаза. Его тело затрясло, с обожжённого лба на лицо потёк пот. Боль пронизывала его до костей. Вдруг застучало в висках. Он стиснул зубы ещё сильнее и резко потянул за рукоятку, нож начал поддаваться. Ещё усилие, и нож вышел наружу. Он бросил его на пол и прикрыл правой ладонью то, что осталось от глаза.

Лизы на кухне уже не было. Он вошёл в кабинет. Весь пол в комнате был залит кровью, её наполнял тошнотворный запах. Тут он увидел девушку, направляющую на него пистолет. Он посмотрел на неё оставшимся глазом. Елизавета нажала на курок. Первая пуля прошла навылет через шею. Рот Ивана наполнился кровью. Следующие пули угодили в грудь и живот. Лиза не промахнулась ни разу, помогли уроки стрельбы, которые провёл для неё в тире папа. Иван рухнул на орошённый кровью пол и умер. Пистолет выпал из рук девушки, она села на корточки и разрыдалась. Сложно сказать, сколько она просидела так в комнате, наполненной трупами, время для неё остановилась. Спустя время она очнулась. Тишина звенела в ушах. Нужно было вызвать полицию, скорую. Кого угодно, лишь бы не оставаться одной. Тяжело поднявшись, Лиза поплелась на второй этаж, там лежал её телефон. Набрав заученные с детства цифры, Лиза поднесла телефон к уху.

– Дежурная часть. Что у вас случилось? – раздался из динамика голос жизни.

Обсуждению не подлежит

В зал судебного заседания вошёл судья. На вид ему чуть больше пятидесяти, он одернул рукава своей чёрной мантии и взошел на своё место. В его правой руке была чёрная кожаная, с золотистого цвета эмблемой двуглавого орла, папка.

– Прошу всех встать, суд идёт! – произнёс судья, как телевизионный диктор.

Все встали. Судья продолжал:

– Именем Российской Федерации, руководствуясь статьями триста третей, триста десятой и триста пятидесятой Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд приговорил: Паршина Илью Семёновича оправдать в связи с непричастностью его к убийству, – твёрдо и на одном дыхании, чётко произнес судья. И добавил отложив папку в сторону: – Прошу садиться.

Все сели. Справа от судьи сидел в чёрном длиннополом пальто, которое было распахнуто настежь, адвокат Геннадий Владимирович Максимов. Из-под пальто виднелись белый шарф, безупречный деловой костюм, ослепительная рубаха и строгий галстук. Его замшевые черного цвета туфли стоили, наверное не дешевле поддержанного автомобиля.

– Подсудимый, встаньте, – чётко произнёс судья.

В левом углу за решёткой, в синем замызганном спортивном костюме, невысокого роста, небритый с фиолетовым фонарем под правом глазом, встал Илья Семенович.

– Вам решения суда понятно? – взглянув в его зелёного цвета глаза, осведомился судья.

– Да, понятно, – невнятно прохрипел Илья.

– Дело закрыто, – ударив деревянным молоточком по судебному столу, сказал судья.

Все встали и начали расходиться. В последнюю очередь встал Геннадий Владимирович, он улыбнулся и отправился к выходу. Спустившись вниз по лестнице, он вышел на улицу. На улице морозный воздух ударил ему прямо в нос. Валил снегопад. Снежные хлопья ложились на плечи его пальто. Поднялся ветер, распахнув в разные стороны его пальто, как крылья дельтаплана. Завыла январская вьюга. Он спустился на асфальт и отправился к своей машине, припаркованной около здания городского суда. Под его ногами хрустел белый, как чистый лист бумаги, снег.

Он сел за руль усыпанной снегом чёрного цвета «ауди» восьмой модели. Вставил ключ в замок зажигания и запустил двигатель. Потом опустил рычажок около обода рулевого колеса. Начали двигаться дворники на лобовом стекле, отбрасывая в разные стороны пушистый снег. Спустя пять минут, когда появилась видимость дороги, он плавно тронулся и поехал по дороге. На первом перекрестке он свернул вправо. Потом проехал ещё перекресток, свернул влево и остановился около двухэтажного здания из красного кирпича. Надпись при входе гласила: «Стальной кулак».

Он припарковал машину у входа, вышел из неё и, поднявшись по ступеням, дёрнул на себя синего цвета металлическую дверь. Внутри посредине располагался боксерский ринг. На ринге в чёрных перчатках и белых шортах его сын Леонид Геннадьевич Максимов боксировал с высоким худощавым соперником в чёрных шортах и красных боксёрских перчатках. Спиной к Геннадию и лицом к рингу стоял худой, невысокого роста, жилистый, с серебряной сединою тренер Иван Степанович Солдатов. В правом углу спортивного зала висели две боксерские груши. Одна была чёрного цвета, набитая песком, а вторая, висевшая напротив неё, – красного цвета, внутри неё была вода. В левом углу на белого цвета металлической конструкции располагались гири, гантели. И рядом стояли два тренажёра. Один из них – это беговая дорожка, а второй – велосипед.

– Хук правой! – кричал Иван Степанович, – прямой левой!

К нему сзади подошел Геннадий. Тренер повернулся к нему лицом. Они обменялись рукопожатием.

– Так, на сегодня достаточно! – сказал тренер и тут же добавил: – Бегом в душ.

Спортсмены сняли боксерские перчатки и отправились в душ, а Геннадий пошел вслед за Иваном в его кабинет. Тренер дёрнул на себя старую сосновую дверь. Её тугая пружина оттянулась, и она заскрипела. В кабинете тренера в правом углу стоял сервант, забитый книгами, также на полочках стояли фотографии тренера в военной форме с автоматом в руках. В левом углу напротив серванта стоял прямоугольный стол, на столе – несколько пыльных тетрадей и вазочка из глины, в которой торчали ручки и карандаши. На полу под ногами лежал коричневый ковёр.

Тренер сел за стол на стул, а Геннадий – на кожаное, стоящее напротив стула, кресло и откинулся назад. Кожа заскрипела.

– Как мой сын? – прервав царившую в комнате тишину, поинтересовался Геннадий.

– Настоящий боец! – с энтузиазмом улыбаясь, показывая жёлтые пропитые кофеином зубы, сказал тренер.

Геннадий вытащил из внутреннего кармана пальто чёрный кошелёк, и достав деньги, протянув их тренеру.

– Вот, оплата за этот месяц.

Тренер взял деньги и, открыв ячейку в столе, положил их туда, а потом, взяв со стола тетрадь, открыл её и поставил галочку напротив фамилии «Максимов».

– Ваш сын работает на ринге, не жалея себя, я хочу выставить его на соревнования в августе.

– А где они будут проходить? – осведомился Геннадий.

– В Санкт-Петербурге, – ответил Иван.

– Я подумаю, – как – то неуверенно произнёс Геннадий.

– Да что тут думать, мы поедем на поезде, всё на моей ответственности, – ответил тренер.

– Ну, если так, то можно, – улыбнувшись и демонстрируя белые зубы, сказал Геннадий.

Они обменялись рукопожатием, и Геннадий вышел из его кабинета. На улице его уже ждал сын в синей куртке. Геннадий подошёл к нему, похлопал по плечу.

– Ну, как дела, чемпион? – с улыбкой поинтересовался отец.

– Всё отлично, – улыбнувшись, ответил сын.

Геннадий сел за руль, а Леонид – на передние сиденье. Автомобиль тронулся и поехал.

– Сейчас едем домой? – взяв с заднего сиденья бутылку минеральной воды, спросил сын.

– Нет, нужно заехать в банк и оплатить электроэнергию, – сворачивая вправо, ответил отец.

Сын открыл минеральную воду и глотнул воды, а отец проехал ещё сто метров и припарковал машину на дороге около тротуара, перед старым зеленого цвета «Москвичом-412».

– Посидишь в машине, я мигом?

– Нет, мне скучно, я с тобой пойду.

Они вышли из машины и зашли в банк. В банке была небольшая очередь.

– Кто последний? – осведомился Геннадий.

– Я, – прохрипела в сером пальто, с седыми волосами и с палочкой в правой руке, старушка семидесяти лет.

– За вами буду, – ответил Геннадий.

К банку подъехал весь покрытый ржавчиной автомобиль марки БМВ. С правой стороны не было бокового стекла, вместо него окно было залеплено прозрачным скотчем. Лобовое стекло было треснуто. Передний бампер серого цвета был изогнут. Задних фар не было, а передние фары были разбиты. Одним словом, машина была как будто только после аварии.

В салоне этой развалюхе за рулём сидел в старой, ободранной, кожаной, пропахшей машинным маслом, куртке Владимир Петров. Он был высокого роста, могучий, налитый силой, словно бык. Его пышная чёрная копна курчавых волос была зачесана, прилизана и уложена гелем назад. Лицо его почему-то напоминало маску Посейдона. Второй – младший брат Александр Петров, сидевший сзади, – откинул в сторону капюшон своей синего цвета куртки. Он был немного похож на первого: тот же шлем курчавых волос лежал на правый бок, у него был шрам на левой щеке ближе к носу. Третий же брат, Константин Петров, сидевший сзади около Александра, был самым младшим, в чёрном кожаном плаще. Плащ был распахнут. У него был очень скверный и грубый характер. Он не был похож ни на одного из братьев. Он впрямь мог нагнать страх на самого чёрта – приземистый, широкоплечий, с массивным черепом.

Он носил на лице, как печать, свою зверскую свирепость. Карий цвет его глаз таил в себе бульдожью волю и стальную хватку. От его властного голоса кровь стыла в жилах.

Каждый из них натягивает на голову, как презерватив, чёрные тряпочные маски. Их лица не видны, лишь разгневанные глаза, и прорезано отверстие под рот.

Владимир дернул на себя пыльную дверку бардачка. Она скрипнула и отвалилась. Он достал оттуда два черных пистолета. Александр взял с пола автомат Калашникова и передернул затвор. Прозвучал щелчок затвора, похожий на звук, когда ключ скрежещет в замочной скважине.

– Так, без жертв. Дербаним бабло и сматываем удочки! – подчеркнул Владимир, перезарядив оба пистолета.

– Да, ты прав, нужно все сделать быстро, – добавил Александр, поправив маску на своем лице.

– Жертвы будут, – грубо заметил Константин. – Нужно быть реалистами! – взяв чёрную огромную сумку в руки и положив туда дробовик, добавил он.

Владимир сунул пистолеты под ремень чёрных засаленных, пропахших бензином, джинсов, а Александр кинул в сумку автомат. Они выходят из машины и вбегают в банк.

– Так, никому не двигаться, это ограбление! – вытащив из-за джинсов пистолеты, закричал Владимир.

– Всем на пол мордой вниз! – вытащив из сумки автомат Калашникова и дав очередь в воздух, сорвался на крик Александр.

Кто-то из толпы завизжал. Люди начали ложиться на пол. Константин проходит по залу вперед и подходит к бронированной серого цвета двери. На двери надпись: «Служебное помещение». Заходит внутрь. Внутри двое мужчин в чёрных пиджаках лежат на жёлтого цвета линолеуме лицом вниз. В этой небольшой комнате в правом углу стоит шкаф из красного дерева, а левую часть комнаты занимают три стола. На столах стоят компьютеры, и рядом – чёрные крутящиеся компьютерные стулья. За одним из столов сидит, как вкопанная, блондинка в синем рабочем пиджаке. Её зелёные глаза вылезают из орбит, руки подняты вверх, и они трясутся. Слёзы текут из глаз по щекам.

– Тебе что, сука, нужно особое приглашение? – схватив со стола клавиатуру и ударив ею блондинку по голове, закричал Константин.

Блондинка упала на колени и легла на пол лицом вниз.

– Я бы с тобой повеселился! – нагнувшись на корточки и ударив её ладонью по попке, улыбаясь и демонстрируя свои жёлтые прокуренные лошадиными дозами никотина зубы, произнёс Константин. И тут же добавил: – Но мне некогда!

– Так, у кого, вашу мать, есть ключи от хранилища? – передёрнув затвор дробовика и выстрелив в монитор компьютера, за столом которого сидела пять минут назад блондинка, закричал Константин.

Монитор с грохотом упал на пол. Один мужчина поднимает голову. Он в чёрном пиджаке, ему за сорок. На нём круглые оптические очки в прямой оправе. На голове – лысина.

– Ну, давай, быстрей вставай, – поймав его испуганный взгляд, скомандовал Константин.

Мужчина приподнимается с пола. С его лба пот по щекам течет градом и попадает даже в глаза. Стёкла очков потеют. Константин его хватает за рукав пиджака и тянет на себя, чтобы тот встал. Мужчина встает на ноги и испуганно смотрит на Константина, но из-за запотевших стекол видит всё как будто в тумане. Константин подставляет к его носу дуло дробовика.

– Давай, топай!

Мужчина идет вперёд и выходит из служебного помещения. Константин идёт за ним. Они идут по залу банка, в котором царит могильная тишина. Владимир и Александр наблюдают за заложниками. Они идут по коридору и, повернув направо, подходят к серебристого цвета бронированной двери. Посредине двери был руль. Около руля – циферблат и замочная скважина.

– Так, тебя как зовут? – ткнув ему дробовиком в нос, осведомился Константин.

– К-кир-и-л-л, – заикаясь, ответил мужик.

– Так, Кирилл, у тебя есть семья? – поинтересовался Константин.

– Д-да, ж-же-н-на и д-две до-очк-ки, – дрожащим, заикающимся голосом ответил Кирилл.

– Семьянин, значит! – ехидно улыбнувшись, сказал Константин и добавил: – Ты же не хочешь, чтобы семья росла без отца?

– Нет, – уже смело ответил Кирилл.

– Так вот тебе сумка, наполни её пятитысячными купюрами, – грубо сказал Константин. – Ты меня понял?

– Да, я понял, – взяв сумку в руки, ответил Кирилл.

Кирилл повернулся к нему спиной, на циферблате набрал код и повернул руль по часовой стрелке. Дверь открылась, и он зашёл внутрь.

В зале банка на полу лежал Геннадий, рядом – его сын Леонид. И рядом с Леонидом лежал толстый, с кудрявыми черными волосами, в чёрном длинном пальто мужик.

– Слышь, мужик, у меня сзади на ремне пистолет, я сейчас этого с автоматом грохну, – шёпотом прошептал мужик.

– Нет не стоит, я думаю, лучше переждать и дать им уйти, – так же вполголоса ответил Геннадий мужику.

Кирилл выходит из хранилища и еле волочит за собой огромную набитую деньгами сумку. Константин и Владимир берут её с двух сторон за ручки и выходят из банка, а Александр остается наблюдать за заложниками.

– Ты слизняк, – произнёс мужик, обращаясь к Геннадию.

Мужик вскакивает и вытаскивает пистолет из-за брюк.

– Умри, ублюдок! – закричал мужик, наводя пистолет на Александра.

Александр направил на него автомат Калашникова и, нажав на изогнутый спусковой крючок, дал очередь. Очередь, прогремев, попала мужику в пузо, нанеся семь ранений. Из его рта фонтаном вверх брызнула кровь, он упал на колени и выстрелил вверх из пистолета, прострелив лампу дневного света, ту, что освещала пол зала, и которая висела под подвесным потолком. Александр среагировал на звук выстрела и, направив ствол автомата в пол, ещё раз дал длинную очередь, прострелив мужику горло. Мужик, захлебываясь своей собственной кровью, с полностью окровавленным лицом упал на живот. И последняя пуля прострелила Леониду горло. Из его рта ручьем ударила кровь.

– Н-е-е-ееееет! Подонок! – закричал во всё горло Геннадий.

Александр развернулся и, подняв автомат стволом вверх, отправился к выходу. Геннадий догнал его и схватил сзади за тряпочную маску. Маска сползла с его лица. Он повернулся и встретился взглядом с Геннадием. Он направил на него автомат. Геннадий поднял ствол вверх. Александр нажал на изогнутый спусковой крючок. Прозвучала очередь в потолок. Подвесной потолок начал сыпаться крошками вниз. Геннадий достал из кармана ключ и воткнул его полностью в глаз Александра.

– А-а-ай-ай, сучара! – закричал Александр. По его щеке поползла алая горячая кровь. Геннадий схватил его за волосы и начал ударять виском о дверной косяк у выхода. Александр ударил его лбом в нос. Из носа Геннадия ручьем потекла кровь по лицу. Александр сделал шаг назад, оступился на ступеньке и упал на спину при выходе. Геннадий хотел ринуться на него, но он передёрнул затвор и дал ещё одну автоматную очередь. Геннадий едва отпрыгнул назад, но ему попала пуля в левое колено.

– А-а-ай! – закричал во весь голос Геннадий, схватившись за колено.

Александр вскочил на ноги и побежал к машине. Он дёрнул на себя дверь и залез в салон.

– Мой глаз! Мой глаз! Он проткнул мой глаз! – орал, как психопат, Александр. – Дай мне пушку, я замочу эту гниду, он видел моё лицо! – срываясь на истерический крик, орал Александр.

– Успокойся! Не ори! – в ответ выкрикнул Владимир.

– Нам не до этого, сейчас здесь будут мусора, нам нужно сваливать, – грубо заметил Константин.

Автомобиль БМВ резко тронулся с места. Геннадий успел выбежать и взглянул на номер. Потом, мгновенно развернувшись, вбежал в банк. Пока бежал, шептал вполголоса номер БМВ. Вбежав в банк, схватил на руки своего сына и побежал к машине.

– Я вам говорю, его нужно грохнуть, он видел моё лицо, – еще раз повторил, но уже более сдержанно, Александр.

– Утри нюни, не время размазывать сопли, у нас есть деньги! – в ответ перебил его грубо Константин.

– За что он тебя так? – поинтересовался Владимир.

– Я грохнул его сына, – ответил Александр.

– Ну, тем более ему не до тебя, он на всех парах летит в больницу, чтобы его спасти, – жестко сообщил Константин.

Владимир резко сдал вправо, потом повернул налево, и БМВ скрылась во дворах.

Геннадий положил на заднее сиденье истекающего кровью сына, а сам сел за руль. Он резко повернул ключ в замке зажигания и, включив первую передачу, бросил сцепление. «Ауди» резко тронулась, а потом, фыркнув, заглохла.

– Чёрт! Твою мать! – ударив правым кулаком по баранке, закричал Геннадий.

Потом он снова повернул ключ и плавно тронулся с места. Его сын лежал на заднем сиденье, истекая кровью. Алая кровь сочилась и шла ручьём из его рта. В глазах было помутнение, и они прослезились. Геннадий вдавил газ в пол и пролетел на первом светофоре на красный свет. Он переключил скорость и помчался быстрее, смотря то за дорогой, то за своим сыном в зеркальце заднего вида в салоне автомобиля.

Наконец он повернул налево и влетел в больницу. Дал по тормозам. Автомобиль завизжал, и он врезался в жёлтого цвета мусорную урну. Которая при ударе вырвалась из бетонного асфальта и отлетела на двадцать метров перед. Геннадий вышел из салона и, открыв заднюю дверцу, схватил своего сына на руки побежал в больницу. Он вбежал в холл. В холле в правом углу стоял прямоугольный коричневого цвета стол. За столом сидела в сером поношенном пальто вахтёрша в возрасте семидесяти лет. Её голову и уши закрывал тёмно-бежевый платок.

Геннадий мельком взглянул на неё и побежал дальше по длинному, выложенному пластиковыми панелями белого цвета, коридору.

– Помогите кто-нибудь! Мой сын умирает! – кричал Геннадий.

Вдруг заскрипели позолоченные петли деревянной двери. Дверь отворилась. В коридор вышел в белоснежном медицинском халате врач и два, в таких же халатах, санитара, оба – худощавого телосложения. Они подбежали и, взяв один за ноги, другой – за руки, аккуратно положили Леонида на каталку. Врач подключил и повесил капельницу, и санитары завезли его в операционную.

– Скажите мне, что с ним? – схватив за манжет длинного белоснежного халата врача, разъярённо со слезами на глазах кричал отец.

– Сказать вам сейчас я ничего конкретного не могу, но мы сделаем всё возможное, – убрав его руку, в ответ спокойно ответил врач и, зайдя, хлопнул за собой дверь операционной. Геннадий начал ходить взад-вперёд около операционной палаты, как лев в клетке. Вдруг по коридору послышался стук женских каблуков. Геннадий повернулся и увидел свою жену Ольгу. Она была в чёрном женском кожаном плаще. На её правом плече висела сумочка из крокодиловой кожи чёрного цвета. Растрёпанные до плеч рыжие волосы. Она схватила мужа за шею и зарыдала. Её горькие слёзы текли по щекам.

– Что с ним? Как он? – шмыгая носом, промямлила она.

– Он в операционной в тяжёлом состоянии, – достав из кармана брюк белоснежный носовой платок и вытирая слёзы с её лица, ответил муж.

Спустя пять минут из операционной вышел врач. Он тяжело вздохнул и развел в стороны руки.

– Мне очень жаль, – прохрипел врач.

Ольга ворвалась в палату в истерике. Из её глаз падали на пол бусинки горьких слёз. Она увидела, что её сын лежит на кровати, и к нему подключена система.

– Не-е-ет! Не-т-т! Этого не может быть! – она упала на колени и, прислонив его голову к своей груди, начала истерически орать.

– Сынул-л-я! Сын-на! Очн-н-ись! – целуя его щеки, орала мать.

Сзади к ней подошел муж и схватил её за плечи. Она уткнулась ему в правое плечо и зарыдала сильнее.

– Ну, почему наш сын, почему? – сквозь слёзы промямлила она.

* * *

Вечером Геннадий стоял на кухне на втором этаже своего загородного дома. Он открыл стеклянную дверцу выкрашенного в белый цвет кухонного шкафчика. И изъял оттуда бутылку водки. Потом открыл сервант барной стойки, стоящей напротив кухонного гарнитура из бука, и в гранёный стакан плеснул себе водки. Одни глотком выпил её.

– Дорогой, нужно обратиться в полицию, – зайдя на кухню, сказала жена.

– А толку? Я не знаю лиц убийцы, они были в масках, – почему-то солгал муж.

– Ну, это нельзя оставить просто так, нужно что-то делать, – обняв мужа за шею своими тоненькими ручками, сказала она.

– Ты права, нужно что-то делать, они не должны остаться безнаказанными, – сделав недовольное лицо, ответил муж.

Он налил себе ещё стакан и залпом выпил его.

– Дорогая а теперь я хочу побыть один, – сказал муж и отправился в ванную. Он вышел из кухни и подошел к её двери. Он распахнул дверь совместного санузла. В ванной царила могильная тишина. Тут он остановился, начал думать и вдруг услышал плач. Не в ванной. В своём мозгу. Плач его сына ударяет ему прямо в голову, вонзаясь в серое вещество осколками стекла.

В ванной сквозь прорезанное в противоположной стене прямоугольное окошко, которое вело на кухню, сочился сумрачный свет. На выкрашенном облупившейся масляной краской змеевике сохли две пары шерстяных носков, три пары семейных трусов и чёрная меховая шапка. На протянутой над ванной бельевой веревке висело синее махровое полотенце и две клетчатые рубахи с коротким рукавом. На пластиковой крышке стиральной машинки автомат марки «Бош» лежали рулон туалетной бумаги, начатая пачка сигарет «Кент», чёрная зажигалка и роман Стивена Кинга. На зеркальной полочке над раковиной стоял гранёный стакан. В стакане торчали три зубных щетки. Он сел на пластмассовую крышку унитаза, вытащил из пачки сигарету и закурил. Боль в его голове немного стихла, и тут его мозг погрузился в воспоминания детства. В двенадцатилетнем возрасте он помогал отцу замешивать цемент.

– Мы живём в России, – говорил его отец, выкладывая кирпичную кладку. – И в ней все покупается и все продается, запомни, сынок.

В это время юный Гена смотрел на своего отца и улыбался, не понимая, о чём тот говорит.

– Никогда не ходи в суд, – продолжал его отец, выкладывая кирпич за кирпичом. – Потому что судья – продажный, как последняя девка с Тверской.

Отец положил последний кирпич.

– Я работал каменщиком более двадцати лет и не смог заработать тебе райскую жизнь, так что учись, сынок, и пробивай сквозь монолитную стену себе сам дорогу, жизнь твоя будет не сахар, – почёсывая чёрные волнистые волосы сына, произнёс отец. И отец решил добавить: – Я скоро умру, а ты делай, что должен, и будь, что будет.

Спустя год после этого его отец умер от цирроза печени.

Его воспоминание прервала жена, она приоткрыла дверь в ванную. В ней было, как в тумане, всё в дыму.

– Кхе-кхе, – прокашлялась жена. – Дорогой, ты сказал, что бросил курить.

– Бросил, не бросил – да какая сейчас разница, – бросив окурок в унитаз, возмутился муж.

Муж вышел из ванной и зашёл в огромных размеров зал. В зале большую часть занимала вырезанная из красного дерева под заказ мебель. Пять трехстворчатых шкафов с антресолями стояли у стены. В правом углу находился комод цвета «снежный барс». На комоде стояла изогнутая лампа, а по бокам в зелёных горшках – цветы. Геннадий включил кондиционер. Он совсем тихо шелестел, вытягивая из комнаты и туалета табачный дым, в левом углу на широком пластмассовом окне слегка колыхались вертикальные жалюзи. Матовые потолочные светильники отражались в паркете цвета морской волны, заливая зал ярким дневным светом. Напротив окна располагалась винтовая покрытая лаком лестница из граба. Она вела на второй этаж. Её перила и ступени блестели от яркого света. Свет погас. Кондиционер отключился. Они легли спать.

Наступило утро. Геннадий встал с постели и пошел в ванную. Зашумела вода. Он умылся и вытерся. Выйдя из ванной, он отправился на кухню. Щёлкнул пластмассовый выключатель правой рукой. На кухне вспыхнул яркий свет. Этот свет был похож на церковное освещение. Он поставил на плиту чайник и взглянул в окно. За окном тихо падал пушистый снег. Он налил себе чай и сделал два бутерброда. Перекусив, он собрался на работу.

Потом он снова зашёл на кухню и открыл ящик мраморного цвета столешницы. Внутри лежали столовые вилки и ложки, а также кухонные ножи. Геннадий взял острый нож с дубовой тяжелой рукояткой, завернул его в газету и вышел во двор. На дворе была метель. Справа от него стучала с ободранной синей краской дверь сарая. Он пошёл к выложенному силикатным кирпичом гаражу. Метель не утихала, ветер дул ему навстречу. Он зашёл в гараж и сел за руль автомобиля. Завёл двигатель. И выехал из гаража. Потом вышел из салона и пошел закрывать металлические чёрного цвета ворота гаража. Ветер выл со свирепой силой, снег так и валил огромными хлопьями.

Закрыв гараж, он поехал по дороге, включил дворники, они ёрзали по его лобовому стеклу, сбрасывали снег. Потом он свернул направо и выехал на асфальтированную дорогу. Он остановился около светофора на красный свет. Он посмотрел направо и увидел усыпанный снегом чёрный БМВ. Он стоял около фирменного торгового центра. В этом торговом центре продавалась дорогая зимняя одежда. Но его не привлекал этот магазин. Он перевел свой взгляд на БМВ и посмотрел на номер. В его мозгу вновь прояснились воспоминания в банке. И он вспомнил: этот номер – тот же, что и у грабителей банка.

Вдруг его воспоминания мгновенно прервались из-за автомобильного гудка, доносившегося сзади. Геннадий проехал вперед, свернул на обочину и стал наблюдать за автомобилем, стоящим через дорогу. Из магазина вышли три брата, двое, Константин и Владимир, сели в чёрный БМВ, а Александр сел в желтый «форд». На крыше «форда» были шашечки, повествующие о том, что это такси. «Форд» тронулся. Его начал преследовать Геннадий на «ауди». Такси доехало до перекрестка, и её правая красная фара заморгала, говоря о том, что машина сейчас повернет направо. Геннадий подъехал к светофору, но не стал включать поворотник.

Таксист повернул направо, Геннадий за ним. Потом таксист свернул налево, заехал в какой-то двор и остановился у серого кирпичного, пятиэтажного дома. «Ауди» остановилась на повороте во двор. И Геннадий включил сигнал аварийки. Его задние и передние две фары заморгали. Геннадий услышал, как хлопнула передняя дверь такси, и как машина тронулась, выезжая из двора. Геннадий заехал во двор и, остановившись, заглушил двигатель. Открыв бардачок, он изъял оттуда свой кухонный нож, завернутый в газету, и положил его в карман пальто. Потом покинул автомобиль и зашёл в подъезд.

Он сразу наморщил лоб, его глаза вылезали из орбит, и он резко заткнул нос белоснежным шарфом, тем, что свисал с его плеч. Потому что в подъезде пахло жареной картошкой вперемешку с кошачьим туалетом, и у него сразу появился рвотный рефлекс. Александр зашел в угловую квартиру на первом этаже, и Геннадий увидел, что он не захлопнул за собой дверь, а просто её прикрыл. Геннадий открыл деревянную, выкрашенную в красный цвет, входную дверь. Петли заскрипели так, как будто их вообще не смазывали.

Александр, услышав скрип, повернулся. Геннадий ударил его кулаком в нос. Он отошел назад. В коридоре было не лучше, чем в подъезде, старые обои свисали со стен, под ногами был гнилой деревянный пол. В каждом углу на потолке было по паутине. Геннадий, сделав шаг, толкнул ладонью голову Александра. Тот угодил виском в овальное, стоящее напротив входной двери, коричневого цвета, измазанное красной губной помадой, зеркало. Посередине зеркало дало трещину и стало похоже на паутину.

– А, ты, папаша! – с улыбкой на лице, демонстрируя свои прокуренные зубы, съязвил Александр.

Александр ударил кулаком по лицу Геннадия. Он вошел в ванную и ударился спиной о старую кафельную зелёного цвета плитку. Плитка отвалилась и с грохотом посыпалась на бетонный пол. В совместном санузле стоял облеванный унитаз, сверху стоял мраморный с трещиной с правой стороны сливной бачок, рядом с ним стоял оплеванный жёлтого цвета умывальник, который еще и служил в роли пепельницы в нём торчало около двадцати окурков.

В туалете висела всего одна засиженная мухами лампочка, вкрученная в чёрный, измазанный синей засохшей краской, патрон. Патрон был подвешен на ржавой проволоке к закопченному, с отвалившейся штукатуркой, потолку. В левом углу в стену была встроена душевая кабина с прозрачной стеклянной дверцей. Александр налетел на Геннадия и, хватив его за волосы, ударил носом об умывальник. Умывальник треснул и отвалился, упав на бетонный пол. Геннадий сплюнул кровь на пол и, развернувшись, схватил со сливного бачка мраморную крышку, с размаха из-за спины ударил по голове Александра. Крышка развалилась на две части. Александр растерянно отходил назад, а Геннадий снова замахнулся мраморной половинкой, той, что осталась у него в руках, но Александр поднимает его руки вверх и ударяет лбом в нос, тот роняет крышку от сливного бачка и хватается за разбитый, окровавленный нос.

Александр зря не теряет времени, накидывает ему сзади на шею свою руку и, потянув на себя, начинает его душить, сжав до предела его горло. Геннадий упал на одно колено и сунул правую руку в карман пальто. Он изъял оттуда кухонный нож и с размаха вонзил его в стопу Александра. Да с такой силой, что проткнул её насквозь, и лезвие вошло по самую рукоятку.

– А-а-й! – расцепив хватку удушения, завизжал Александр.

Геннадий встает, но Александр ударяет его кулаком в нос. Он падает на спину на пол. Александр, передвигая хромую ногу, двигается в сторону кухни. На кухне он схватил огромный мясной тесак и с выражением свирепого тигра отправился в ванную.

– Сдохни, гнида! – налетев в ванной на Геннадия с тесаком, закричал Александр.

– Нет, сегодня сдохнешь ты, подонок! – поймав его руку и развернув вокруг себя, возразил Геннадий.

Геннадий вбивает его затылок в стеклянную дверь душевой кабины. Дверь мгновенно разбивается вдребезги.

Геннадий резко ударяет его лбом в нос. Его переносица хрустит, и фонтаном брызжет кровь в разные стороны. Геннадий хватает его за волосы на затылке и резко бьёт об стену душевой кабины. Александр ударяется виском. И в следующий миг время будто остановилось. Секунды превратились в минуты. Александр смотрел на Геннадия и видел лишь расплывчатую, раздвоенную картинку. Из его носа и рта ручьем вниз текла кровь.

Белый свитер был в пятнах крови. Он был похож на бойца на скотобойне. Геннадий схватил Александра за уши и начал бить его затылком о душевую кабину. Из его рта в лицо Геннадия брызнула струя крови, а на дно душевой кабины сыпались его желто-окровавленные зубы.

– Т-во-й сы-нок, н-навер-ное, в гробу переворачивается, – шепелявя с набитым ртом крови, заикаясь, произнёс Александр.

– Сдо-о-о-о-хни! Му-у-у-дак! – ударяя его сильнее и сильнее затылком о стенку душевой кабины, орал рвя голосовые связки, Геннадий.

В это время из его внутреннего кармана пальто вылетело в душевую кабину водительское в пластиковой обертке удостоверение. По душевой кабины вниз поплыли кровавые струи, Александр был уже мертв. Геннадий вытащил нож из его стопы и вымыл лицо. Покинул его квартиру. Выйдя на улицу, он сел за руль и резко тронулся со шлифами. На асфальте во дворе остался чёрный отпечаток его шин. Он помчался по дороге, свернул налево, потом повернул направо и проехал на красный свет. Съехав с асфальтированной дороги, он повернул на грунтовую и, проехав еще несколько метров прямо, остановился около реки. Потом он бросил взгляд в зеркальце заднего вида, и посмотрел по сторонам. Вокруг никого не было. Он вышел из машины и бросил окровавленный нож в реку.

Приехав домой и загнав машину в гараж, он зашел в дом. В прихожей, сняв ботинки, отправился в ванную и, включив горячую воду, залез под душ. К нему в одном розового цвета халате зашла жена. Геннадий прослезился. И резко ударил кулаком по кафелю.

– Ну, почему? Почему он умер? – сжав зубы, выдавил из себя Геннадий.

– Дорогой, успокойся, – подойдя к нему сзади, обняв за шею и поцеловав в щеку, шепнула она на ухо. Он повернул лицо и поцеловал её в губы. Их губы сплелись в поцелуе. С каждой секундой поцелуй был слаще и слаще. Она скинула халат и, обнаженная, залезла к нему в ванну. Он схватил её своими костлявыми ладонями за ляжки и вошёл в неё.

На следующий день Владимир и Константин зашли домой. Владимир прошел в ванную.

– Твою мать! – воскликнул Владимир, – моего брата грохнули!

– Что ты несёшь? – не поверив услышанному, возразил Константин.

– Да я мамой клянусь, – подойдя к трупу брата, добавил Владимир.

Труп Александра расположен был сидя в кровавой душевой кабине, на бетонном полу были пятна крови, и валялись его окровавленные зубы. Его лицо было изорудованным до неузнаваемости. Правого глаза не было, вместо него была пустота, а около левого глаза – тёмно-фиолетовые синяки. У него была сломана переносица. Раздроблена челюсть. Он был похож на плешивого окровавленного кошару.

– Какая гнида это сделала? – закуривая сигарету, возмутился Владимир.

Владимир протянул руку и хотел коснуться его головы, но его за рукав одернул Константин.

– Ты что творишь? – осведомился Константин, – не хватало, чтобы ещё твои отпечатки здесь засветились.

– Ты прав, – резко швырнув в унитаз половину дымящийся сигареты, ответил Владимир.

Константин нагнулся и увидел торчащее в сгустке крови водительское удостоверение. Он протянул руку и схватил его кончиками пальцев. Вытащив, он открыл кран. Тонкая ржавая струя воды потекла из крана. Он сунул туда права и смыл кровь. На правах он увидал фото и ниже: «Максимов Геннадий Владимирович».

– Вот наша гнида! – с улыбкой произнёс Константин.

* * *

Наступил вечер. Владимир и Петр Ткачёвы сидела за деревянным столиком около барной стойки. В этом баре каждый угол имеет пару глаз, а каждая стена – пару ушей. Внутри сумрачно, бар очень низкого класса. Чужие здесь не ходят. Пётр Ткачёв был толст, и на среднем пальце правой руки у него сверкала золотая печатка с эмблемой выжженного на ней черепа. Его широкие щеки обтекали квадратную челюсть и складками спадали на воротник пёстрой рубахи. Он был похож на удачного агента по продаже недвижимости или на повара с двадцатилетнем стажем. Но вот не то и не другое ему не подходило. Потому что его лысина, шрам на правой щеке и свирепый вид голодного медведя выдавали в нём преступника.

– Он не заслужил такой смерти! – подняв стеклянную бутылку пива, воскликнул Владимир. – Он был настоящим бойцом.

– Да, ты прав он был классным парнем! – протянув свою руку и чокая бутылку о бутылку, добавил Пётр.

Вдруг перед их лицами возник пыльный заграничный ботинок, на тонкой рифлёной подошве по ребру испачканной влажной светло-коричневой глиной вперемешку с засохшей на тупом носке грязью. Это Иван Крючков, он был высокий молодой человек с вислыми, мощными плечами, как у гориллы, и свирепой физиономией профессионального боксера. Спина его модной синей рубахи потемнела и взмокла от скопившихся бусинок горячего солёного пота, который струился с затылка по спине. В правой руке он держал черный кожаный плащ.

– Здорова, братан! – вскочив из-за стола и протянув руку, воскликнул Пётр.

– Да здоровей видали! – улыбнувшись и демонстрируя белые зубы, и в то же время пожав своей мощной рукой костлявую руку Петра, буркнул Иван.

Иван прошёл и сел рядом за стол. Он достал из кармана чёрный портсигар, взяв оттуда сигарету, закурил.

– Ну, давайте за моего брата выпьем – подняв бутылку, ехидно вставил Владимир.

– Так вот как вы его поминаете? – подойдя к их столу и выхватив из рук Владимира бутылку, резко возмутился Константин. – Это, по вашему, называется уважение? – швырнув её о пол, добавил Константин.

Бутылка мгновенно разбилась, рассыпались её осколки. Пиво по полу разлилось. Все уставились на него, как вкопанные. Иван, куря сигарету, смотрел на него, наморщив лоб.

– Вот и поэтому вы – никто, дерьмо собачье! Ублюдочные вонючие шестёрки, вам бы только нажираться и колотить понты друг перед другом, вы – вонючие ссыкливые шавки! – тыкая в каждого пальцем, грубым басом завопил Константин.

– Ты базар-то фильтруй! – вскочив с места, и выпуская дым из ноздрей двумя мощными струями, выкрикнул Иван.

– Ты не прав, брат! – схватив за руку Ивана, возразил грубо Владимир.

– В чём я не прав, братец? – осведомился Константин.

– Наш брат был не такой, как мы, – в бурный разговор влез Пётр Ткачёв.

– Не такой как ты! – возмутился Константин и добавил: – Он был в сто раз лучше тебя!

– Я знал вас обоих с детства, а ты меня обосрал, я для тебя уже никто? – глотнув пива, окрысился Пётр.

– Вы правы, я не прав, – сев рядом за стол, продолжал разговор Константин. – Я хочу найти ублюдка, который убил моего брата.

– Да, ты прав, замочить эту гниду за брата – святое дело! – подчеркнул Владимир.

– Я знаю, кто он, – сжав зубы, со злостью сказал Константин.

– И кто же? – осведомился Иван.

– Вот он! – кинул на стол водительское удостоверение.

* * *

На улице было прохладно, шёл снег. Константин ехал на «ауди» в сторону дома с работы. Потом вдруг остановился около цветочной лавки. Он вышел из машины и подошёл к цветочному павильону. Из павильона вышла толстая сорокалетняя женщина.

– Что желаете, молодой человек? – закуривая тонкую сигарету, поинтересовалась она.

– Давайте красные розы! – показывая указательным пальцем на букет распущенных красных роз в белом горшке, сказал Геннадий.

Женщина выкинула сигарету и вошла в павильон. Тщательно завернув их в целлофановую обертку, протянула ему. Он рассчитался и, положив их на переднее сиденье, автомобиля, сел за руль и поехал. Проехав прямо, он остановился на перекрёстке перед красным светом. И вдруг со второстепенной дороги на бешеной скорости в его заднюю дверцу врезается черный БМВ. При мощном ударе задняя дверь «ауди» вгибается внутрь. Из салона БМВ кто-то с заднего сиденья вытаскивает кольт сорок пятого калибра и стреляет. Заднее стекло «ауди» разлетается вдребезги. Геннадий, включив заднюю скорость, сдаёт назад и, развернувшись кругом, едет в другую часть города.

– За ним, быстро! – ехидно вставил сидевший рядом в чёрной кожаной куртке Владимир.

Геннадий мчится вниз со склона, черный БМВ его догоняет и таранит в бок. Черная «ауди» теряет скорость. БМВ таранит его в переднюю дверь со стороны водителя, и «ауди» с грохотом переворачивается, падает в кювет и проваливается в сугроб. Черный БМВ останавливается около обочины.

– Я замочу эту суку! – выйдя из машины, выругался Константин.

Он спустился с обочины вниз и, направив пистолет на бензобак «ауди», нажал на курок. Автомобиль мгновенно подлетел вверх и, взорвавшись, упал в сугроб. В воздух взлетело облако огня. Геннадий кувыркнулся и встал на одно колено. На его пальто танцевали ярко-оранжевые языки огня. Он скинул с себя горящее пальто. И, встав, побежал.

– Тебе конец, сука! – подняв вверх пистолет и сделав несколько выстрелов, выкрикнул Константин.

– Ты грохнул его? – выйдя из машины, крикнул Владимир.

– Нет, вон он! – недовольно сказал Константин.

– За ним, ребята, нужно уложить гада! – подойдя к автомобилю и открыв дверцу, возмутился Владимир.

Иван и Пётр вышли из машины и, спустившись с обочины, пошли за Константином который бежал через овраг. С Константина пот катился градом, несмотря на то, что он по колено был в снегу. Поднявшись вверх, он побежал в сторону гаражей. Константин и Владимир полезли следом. А Иван и Пётр пошли в обход. Геннадий подбежал к синей двери с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Геннадий дёрнул на себя дверь и забежал вовнутрь.

Внутри был длинный коридор, в нём пахло жареным луком. Владимир и Константин вбежали следом. Геннадий побежал прямо и, повернув налево, оказался на кухне. На кухне вовсю кипела работа. В салатном цеху повар в белом халате резал ножом грибы, а в горячем на электрической плите жарился лук. И тут Геннадий, повернув голову вправо, получает кулаком по лицу от Ивана. Геннадий склонил голову над плитой. Он резко схватил сковороду и плеснул ему в лицо кипящим маслом с луком.

– А-ай! Пидарюга! – схватившись обеими ладонями за лицо, выругался Иван.

На кухню вбежал Владимир и направил пистолет на Геннадия, но он уже завернул за угол и бежал по коридору в сторону выхода из кухни.

– Тебе конец, подонок! – зайдя за угол и направив пистолет на Геннадия, воскликнул Владимир. И нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, пуля попала Геннадию в левую икру.

– А-ай! – завернув за дверь и ударив обеими руками в красного цвета аварийный ящик, закричал Геннадий.

Стекло ящика треснуло и продавилось. Руки Геннадия все были в крови. А содержимое ящика – это лом, ведро и ещё висевший на двух изогнутых ржавых гвоздях огромный топор красного цвета с острым лезвием и длинной ручкой. Владимир выходит за дверь, и ему с размаха из-за спины Геннадий ударяет по черепу топором. Владимир, выронив пистолет, упал на колени.

Его череп мгновенно раскололся, словно голова фарфоровой куклы. С колен он упал на спину, и под ним образовалась лужа крови.

Геннадий бросил на пол топор и побежал. Выбежав из главного входа ресторана, он помчался и на остановке сел в жёлтый автобус. Салон автобуса был практически пуст, за исключением двух старушек, сидевших в начале салона к нему спиной. Он сидел, дрожа от холода, ярко освещенная, пропахшая дымом стеклянная клетка автобуса, покачиваясь, билась об основание своего крепления от сильных порывов ветра, а снежные хлопья летели за окном и таяли на тротуаре. Автобус свернул направо и ехал мимо рыночных ларьков. В воздухе запахло курицей-гриль.

* * *

Геннадий сидел на чёрном крутящемся стуле. За столом на своём рабочем месте. Он что-то печатал на клавиатуре. В его небольшом кабинете в правом углу стоял коричневого цвета шкаф-купе. В левом углу около двери стоял кулер с питьевой водой. Сзади него располагалось деревянное окно. За окном шёл рыхлый снег с дождём. Дождь барабанил по жестяному покрытому ржавчиной откосу. Вдруг из факса, того, что стоял в левом углу стола на краю, вылезли три листа с печатным текстом. Он взял их в руки, но его отвлёк телефонный звонок. Он взял сотовый со стола.

– Привет, адвокатишка! – послышался в трубке с тяжёлым смехом голос Константина. Геннадий сразу узнал его.

– Где ты, ублюдок? – в ответ буркнул Геннадий.

– Нет, я скажу где ты! – хамский голос Константина резко вырвался из трубки у Геннадия. – Ты у меня под колпаком приятель, я решаю, кому жить, а кому сдохнуть, и я иду знакомиться с твоей семьей!

Геннадий резко сжал телефон в правом кулаке и, изъяв из письменного стола вскрытую пачку «Кента», закурил, поморщив лоб.

– Слушай внимательно, – жёстко затянувшись и сжав зубы, окрысился Геннадий и продолжал: – Если ты хоть приблизишься к моей семье, я выпущу кишки тебе, как и твоим друзьям, которые, наверное, уже в гробу переворачиваются!

– Они не были моими друзьями, они были моими братьями, – сдержанным голосом сказал Константин. И решил подлить масло в огонь: – И поэтому я заставлю тебя смотреть на то, как твоя жёнушка умрёт, а потом тебя грохну! – В трубке у Геннадия послышался истерический смех Константина.

– Если ты её хоть пальцем тронешь, я тебя и твоих псов угандошу! – прислонив трясущейся правой рукой телефон к губам, закричал прямо в динамик Геннадий.

В трубке раздались короткие гудки. Геннадий вскочил из-за стола, резко пнул его. Стол с грохотом упал на линолеумный пол. Он с размаха швырнул трубку о дверцу шкафа-купе. Телефон отскочил и упал на пол. Он подбежал к шкафу, открыл его и накинул на себя пальто. Потом, схватив с пола сотовый, вышел из кабинета и пошёл по длинному коридору. Повернув налево, он побежал по ступенькам вниз и, нажав на кнопку вызова, приложил сотовый к уху.

– Да, – спустя несколько гудков, в трубке послышался обычный голос его жены.

– Дорогая, ты в порядке? – нервно произнёс Геннадий, прижимая телефон к уху.

– Да всё нормально, – ответила жена и добавила: – А что случилось?

– Слушай меня: закрой все двери и никому не открывай, я скоро буду, – резко ответил муж. И нажал на кнопку отбоя.

Геннадий, пробежав по холлу на первом этаже, выбежал на проезжую часть. Перед ним с резким визгом тормозов остановился цвета мокрого асфальта «Москвич-2141».

– Сумасшедший псих! – высунувшись из бокового окна, выкрикнул лысый мужчина шестидесяти лет в сером пальто и тут же добавил: – Тебе что, жить надоело?

Геннадий подбежал к передней дверце, игнорируя его замечание, и резко дёрнул дверцу на себя. Дверца не поддавалась, он еще раз дёрнул дверцу, и она со скрипом отворилась. Он сел в салон.

– Быстро отвезите меня домой! – нервно, с трясущими губами, произнёс Геннадий.

– А ну-ка, выметайся из моей машины! – резко буркнул водитель.

– Я заплачу любые деньги! – достав из внутреннего кармана чёрный кожаный портмоне и извлекая две пятитысячные бумажки, положив их на пыльную приборную панель, заявил Геннадий.

– Едем! – схватив и сжав в кулак своей костлявой рукой две банкноты, ответил водитель.

Геннадий назвал ему адрес. Водитель развернулся и поехал. У Геннадия на висках появился пот от напряжения. Водитель повернул направо и прибавил газа. Мотор «москвича» загудел, как трансформаторная будка. Водитель проехал ещё один перекресток и остановился около его дома. Геннадий, открыв дверь, выбежал и побежал к себе домой.

– Дорогая, где ты? – забежав домой, крикнул он.

– Я здесь, – спускаясь по лестнице в одном халате, отвечает она.

Геннадий закрывает входную дверь на все три замка. Потом бежит прямо в комнату и закрывает пластиковые окна. Все три, и занавешивает их сиреневого цвета шторами.

– Что происходит? – расширив свои зелёные глаза, недоумевает жена.

Он, игнорируя её, бежит по лестнице на второй этаж. И, вбежав в спальню, закрывает там два окна.

– Милый, ты меня пугаешь, – заходя в спальню, испуганным, каким-то не своим голосом, сказала жена.

Геннадий садится на кровать и хватается руками за голову.

– Да скажи мне, наконец, что случилось? – срываясь на крик, заплакала жена.

– Так, дорогая, это длинная история, – ответил муж, – лучше вызови полицию.

Ольга спускается по лестнице вниз, и вдруг чья-то рука в тряпочной перчатке разбивает монтировкой стекло. Осколки с грохотом падают на деревянный паркет. С кровати мгновенно вскочил муж и бежит вниз. Сбежав вниз по ступенькам, он схватил с холодильника, того, что стоял в прихожей, стеклянную кружку и ударил по голове незнакомого мужчину. Кружка разлетелась на осколки. Мужчина достал из-за спины дробовик и передёрнул затвор. Геннадий побежал вверх по лестнице на второй этаж. Мужчина выстрелил. В бетонной стене образовалась дырка. Геннадий повернул и вбежал в ванную в тот момент, когда около его уха прозвучал ещё один выстрел. Неизвестный мужчина в ванную и навел дробовик на Геннадия. Он прыгнул в ванну. А пуля прострелила гранитную, серого цвета, плитку, и она упала на спину Геннадия. Мужчина подбежал и направил дробовик на Геннадия, но он успел дёрнуть на себя маленький, морковного цвета, коврик.

Мужчина поскользнулся и выстрелил в потолок. Второй неизвестный мужчина вошёл в чёрном плаще в ванную с пистолетом. Геннадий бросился на него, и они оба вылетели из ванной и с глухим грохотом сломали перила и упали вниз на пол. Сзади в чёрном пальто подошел Константин и ударил сзади Геннадия по затылку прикладом автомата Калашникова. Геннадий потерял сознание. Из ванной выходит мужчина без маски, это Иван. Он сзади, скрестив руки, тащит в полусогнутом положении Ольгу.

– Тащи её вниз! – скомандовал Константин.

– Ублюдок! – закричала Ольга, – отпусти мои руки, мне больно!

– Следи за базаром, сука! – огрызнулся Константин и вмазал ей с размаха кулаком по лицу.

Спустя десять минут Геннадий сидел на деревянном стуле с откинутой головой назад и обвязанный вокруг тугой веревкой. Пётр вылил на него сверху из жестяного ведра воду. Геннадий мгновенно очнулся, тяжело дыша. Перед ним на деревянном кресте – крест, в свою очередь, был воткнут в пластмассовое красного цвета ведро, а ведро засыпано по краям песком – была распята Ольга. Всё её лицо было в крови, под глазами – синяки. В кисти с одной и с другой стороны были воткнуты до основания ножницы. По её лицу текли слёзы.

– Как ты мог на такое пойти? – хлюпая слезами, мямлила Ольга. – Ты думал, что месть восстановит баланс?

– Отпусти её, гадёныш! – игнорируя Ольгу и глядя в глаза Константину, который стоит напротив него с Иваном, срывается на истерический крик Геннадий.

– Я убью её, и заставлю тебя на это смотреть! – с гнусной улыбкой, демонстрируя прокуренные желтые зубы, съязвил Константин.

– Я потерял нашего сына, – повернув голову к жене, со слезами на глазах произнёс Геннадий. – Вот почему я захотел отомстить.

– Ты самый лучший отец, и ничто этого не изменит, я люблю тебя и всегда буду любить, – сквозь слезы сказала Ольга.

– Я тоже тебя люблю, дорогая, – взглянув на неё, искренне сказал Геннадий.

– Всё, хватит разводить эту телячью нежность, – схватив сзади за волосы Геннадия, огрызнулся Константин.

Пётр, схватив с пола алюминиевую, зеленого цвета, канистру с бензином, начал разливать его по полу. Разлив бензин, он бросил канистру на пол.

– Я должна тебе сказать кое-что очень важное, – взглянув на мужа, со слезами выдавила из себя жена.

– Что? – закричал муж.

– Я беременна.

– Нет! Нет! Не трогайте её, мразззи! – закричал Геннадий.

Иван достал из кармана зажигалку, чиркнул ею. На фитиле вспыхнул голубовато-красный огонёк, и он швырнул её на пол.

– Сейчас ты увидишь, как умрёт твоя жена, – прислонив свои губы к уху Геннадия, шептал ему на ухо Константин.

– Я тебе сердце вырву, гнида! – закричал Геннадий.

Зажигалка упала, огонёк коснулся пола. Бензин вспыхнул, воспламенился. Огненные голубовато-красные струи мгновенно по полу побежали в разные стороны.

– Вот, смотри! – подняв голову Геннадия на Ольгу, распятую на кресте, окрысился Константин.

Свирепый огонь мгновенно накинулся на крест. Ольга закричала. Огонь охватил её полностью. Тело покрылось волдырями, и спустя несколько секунд её крик утих. Константин ударил прикладом по виску Геннадия. И все трое покинули горящий дом.

Пламя охватило весь дом, линолеум на полу горел, от него шёл чёрный дым. Горел диван, стоящий в комнате. Языки пламени также охватили лестницу, ведущую на второй этаж. С окон на пол упала горящая гардина. Ярко-оранжевое пламя накинулась на окна, и пластиковые окна начали плавиться. Пошёл едкий дым.

– Кхе-кхе, – очнувшись от едкого дыма, прокашлялся Геннадий. Он открыл глаза. И оказался в дыму. Дым был похож на туман. Он встал, прикрыл глаза рукой. И едва успел сделать шаг в сторону. Потому что горящая, охваченная красным пламенем, лестница, ведущая на второй этаж, упала на пол. Геннадий прошёл вперед и прыгнул в окно. Стекло разбилось и разлетелось вдребезги. Грохнула взрывная волна. Крышу дома подкинуло вверх, и мгновенно она, горящая, упала вовнутрь дома. Геннадий лежал на земле и тяжело дышал. Его лицо было всё измазано сажей. Под левым глазом был синяк. На левой руке была разодрана рубаха и несколько вздувшихся небольших волдырей. Изо рта текла кровь, и переносица была сломана.

– За что мне всё это? – привстав на колени и вырвав пучок травы из грядки, закричал, обливаясь слезами, Геннадий.

Слезы капали с его лица. Он подкинул траву вверх, потом упёрся локтями в землю. Вдруг в метре от себя он увидел коричневого цвета какой-то блокнот. Он встал на ноги и, хромая на правую ногу, поднял его с земли. Блокнот оказался чьим-то паспортом. Он открыл его и увидел, что паспорт на имя Крючкова Ивана Семеновича. Геннадий вытер слёзы со своего лица и отправился в гараж.

В гараже он зажёг свет. Покрытая паутиной лампочка тускло светила. Геннадий взял с деревянной, недавно выкрашенной в зеленый цвет, полки небольшое треснутое посередине зеркало. Он посмотрел на своё отражение. Он был похож на алкоголика со стажем. Он подошёл к старому отсыревшему серванту и, открыв ящик, достал оттуда электрическую машинку для стрижки. И снова сев перед зеркалом, начал сам себя стричь. Надоедливая машинка жужжала, как шмель.

Побрив себя наголо, он открыл сервант и достал оттуда чёрные, пропитанные машинным маслом, джинсы, надел чёрную майку, а поверх неё – чёрную косуху. Теперь он стал похож на скинхеда. В серванте, также в нижнем ящике, он взял денежный пресс пятитысячных купюр и, выйдя из гаража, ушёл в сторону дороги.

Он вышел на дорогу и поднял правую руку. Его жест означал, что он ловит машину. Мимо пронёсся с бешеной скоростью грузовик. Геннадий прикрыл рукой глаза, потому что пыль столбом летела прямо на него. Потом по дороге ехали серебристого цвета «жигули» шестой модели. Машина резко остановилась около него. Геннадий приоткрыл переднюю дверцу. За рулём сидел молодой короткостриженый, в спортивном костюме и с сигареткой во рту, парнишка. Из чёрных динамиков по всему салону громко звучал тяжелый рок. Водитель крутанул колесико на магнитоле, и звук стих.

– Куда едем, брат? – выпуская дым изо рта и демонстрируя свои желтоватые зубы, поинтересовался водитель.

– По этому адресу, – достав из правого кармана косухи тетрадный листок и протянув его водителю, жестко ответил Геннадий.

– Сколько дашь? – выкидывая дымящийся окурок в окно, спросил водитель.

– Я не обижу, – достав из внутреннего кармана чёрный кожаный портмоне, извлекая оттуда две пятитысячные купюры и кладя их на пыльную панель около бардачка, ответил Геннадий.

– Едем! – с улыбкой включая первую передачу, подчеркнул водитель.

Геннадий сел на переднее сиденье. Автомобиль плавно тронулся.

– Да, и выключи музыку, а то у меня мозг уже закипел, – возмущенно произнёс Геннадий.

– Да за такие бабки всё, что угодно, брат! – нажав на клавишу отбоя, ответил водитель.

– Да, и ещё прекрати меня называть братом, и давай просто помолчим, у меня голова болит.

– Не вопрос, как скажешь.

– Я могу закурить?

Водитель достал из кармана пачку «Мальборо» и протянул Геннадию.

– Кури.

Геннадий вытащил из неполной пачки сигарету, вставил её в рот, щёлкнул зажигалкой и затянулся. Потом откинулся на сиденье назад и прикрыл глаза. Водитель впился глазами в лобовое стекло и смотрел за дорогой. Геннадий то и дело приоткрывал глаза, чтобы затянуться, и периодически скидывал пирамидку серебристого пепла на покрытой засохшей грязью резиновый коврик под ногами. Спустя сорок минут водитель «шестёрки» въехал во двор и остановился около старого пятиэтажного кирпичного дома. Геннадий вышел из машины и пошёл в третий подъезд, а водитель, сдав назад, развернулся и уехал. Он, зайдя в подъезд, поднялся по ступеням на второй этаж и постучал в квартиру с номером десять.

– Кого ещё чёрт несёт! – грубый мужской бас послышался из квартиры.

– Это сосед, – громко сказал Геннадий.

– Чего надо?

– Побазарить надо!

Механизм замка заскрипел. Дверь отоарилась. Геннадий ударил кулаком по лицу Ивана, потом шагнул на его порог и ударил кулаком в печень. Иван Крючков растерянно отошел назад. Глаза Геннадия, словно две скрытые видеокамеры, тотчас сфотографировали его двухкомнатную квартиру, круглый письменный стол, картину на стене, позади стола деревянную дверь, ведущую в спальню. В спальне в правом углу – старинные часы с кукушкой. Широкое окно высоко над ярко освещенной морозной рождественской улицей. Справа около окна на огромном гвозде, наполовину вбитом в стену, на кожаном ремне висел дробовик. Геннадий ринулся в спальню Иван – за ним. Он схватил дробовик со стены и ударил прикладом Ивана прямо в нос. Из носа хлынула кровь.

– Ты сломал мой нос! – схватившись обеими ладонями за переносицу, закричал Иван.

Геннадий направил на него дуло дробовика и передёрнул затвор.

– Чёрт, мы же тебя завалили, – стирая правой ладонью с переносицы кровь, промямлил Иван.

– Где Костя? – сжав зубы, резко выдавил из себя Геннадий.

– Да пошёл ты! – улыбаясь и демонстрируя окровавленные зубы, обронил Иван.

Геннадий направил ствол дробовика ему на правую ногу и выстрелил.

– А-ай! – упав на одно колено и схватившись руками за ногу, завопил от адской боли Иван.

– Говори, где он, или я тебе башку снесу! – подставив дуло дробовика к виску Ивана, закричал Геннадий.

– Он дома, – промямлил Иван.

– Звони ему, – сделав два шага назад, взяв сотовый телефон со стола и протянув Ивану, приказал Геннадий.

Иван взял телефон трясущейся ладонью и набрал номер Константина. В трубке послышалось несколько длинных гудков, и лишь потом Константин снял трубку.

– Здорово, братан, слушай, я сейчас занят, – послышался в трубке голос Константина.

– Это чертов адвокатишка! – вырвав из рук Ивана телефон, крикнул прямо в динамик Геннадий.

Вдруг в трубке наступило молчание. Оно продолжалось несколько секунд.

– И что? – прервав молчание, поинтересовался Константин.

– А вот что, козел! – направив на лоб дробовик и нажав на курок, съязвил Геннадий. От выстрела череп Ивана раскололся. Геннадий добавил: – Ты – следующий!

Откинул телефон в сторону, Геннадий вышел в коридор и увидел на старом комоде связку ключей. Он взял её в руки и, сунув дробовик под мышку, вышел на улицу.

На улице было холодно. Ветер выл. Снег валил хлопьями. Он увидел красного цвета мотоцикл «Ява», стоящий на подножке около подъезда. Он взглянул на связку ключей и увидел ключ с брелоком, на котором было выбито название мотоцикла. Он подошёл и сел на него, вставил ключ в замок зажигания, и мотор загудел. Геннадий повернул ручку газа два раза. Мотор с каждым разом гудел сильнее и сильнее. Из выхлопных труб серебристого цвета повалил дым. Он отпустил ручку сцепления, и мотоцикл плавно тронулся с места.

Геннадий выехал со двора и поехал по дороге, придерживаясь обочины. Проехав перекресток, он свернул налево, по обеим сторонам его окружал частный сектор. Потом, доехав до самого конца, он повернул направо и прибыл к месту назначения. Геннадий слез с мотоцикла и отправился в сторону частного дома, где жил Константин, но резкий звук, похожий на звук трактора, остановил его и привлек внимание. Геннадий пошел на этот звук и увидел, что в десяти метрах от него на стальных гусеницах жёлтого цвета ездит бульдозер, своим огромным щитом счищая сугробы снега. Геннадий подошёл к нему и постучал сбоку в окошко кабины. Бульдозерист приоткрыл дверцу. На вид ему было не больше сорока лет, он был в чёрного цвета шапке-ушанке, небритый, в синем ватнике, тёмно – синих штанах и в валенках.

– Что надо? – спросил хриплым голосом водитель.

– Твоя машина, срочно, – вытащив дробовик и направив на него, ответил Геннадий.

Водитель испуганно выбежал из машины и побежал в сторону дороги. Геннадий сел на его место и поехал в сторону дома. Двигатель мощного, огромного бульдозера загудел. Из ржавой выхлопной трубы, той, что стояла на крыше, повалил чёрный дым. Геннадий мощным стальным щитом сбил кирпичную кладку и въехал в дом Константина. Крыша дома и кирпичи повалились на линолеумный пол.

– Мочи сучару! – выкрикнул Константин.

Пётр Ткачев начал стрелять из пистолета в кабину водителя. Геннадий достал дробовик и выстрелил, прострелив ему живот, потом снова выстрелил и попал в горло. Пётр, захлебываясь своей кровью, упал на пол и умер. По лобовому стеклу застрекотала очередь полуавтоматического «узи». Геннадий нагнулся. Стёкла посыпались прямо вовнутрь кабины. Геннадий направил дробовик и нажал на курок. Раздался выстрел. Он повторил выстрел и ранил Константина в правое бедро.

– Сучий потрох! – закричал Константин и спрятался за стеной около туалета.

Геннадий выбрался из бульдозера и пошёл вперёд. Из-за туалета появился Константин. Они направили друг на друга оружие.

– Ты посмотри, в кого ты превратился, – сказал Константин.

– Это уже не важно, – ответил Геннадий и тут же добавил: – Умри!

Нажал на курок, произошёл щелчок. У него кончились патроны. Константин улыбнулся и нажал на изогнутый спусковой крючок. Но и его улыбка мгновенно исчезла, потому что у него тоже магазин был пуст.

Геннадий откинул в сторону дробовик, и Константин откинул в сторону «узи». Константин достал из-за спины револьвер, но Геннадий схватил его за руку и поднял её вверх. Из револьвера в потолок прозвучало два выстрела. Геннадий толкнул Константина, и он, спиной разбивая кухонное пластиковое окно, выпал вместе с Геннадием на землю. Револьвер вылетел из его руки в сторону.

Геннадий вскочил на колени и начал бить Константина кулаком по лицу. Он ударил его два раза, и тут Константин схватил с земли отломленный кусок красного калёного кирпича и ударил им Геннадия по виску. Он схватился за висок, а Константин, привстав на одно колено, потянулся правой рукой к револьверу. Увидав всё это, Геннадий побежал в конец дачного участка. Константин схватил револьвер и начал стрелять. Первый выстрел попал в ствол вишни, второй – в деревянный забор, а третий – в колено Геннадия.

– А-а-ай! – закричал Геннадий и руками облокотился на какую-то деревянную, держащуюся на соплях, дверь.

Дверь заскрипела, ржавые изогнутые гвозди вылетели, дверь подкосилась и упала. Геннадий поднял голову и очутился в каком-то сарае. В нем было сыро, по углам валялись измазанные синими и красными засохшими красками фуфайки, в левом углу было металлическое ведро с гвоздями, рядом – две пары чёрных, проеденных молью, валенок. А рядом с ним торчала с синей ручкой бензопила «Тайга». Геннадий заполз внутрь и схватил её. Он дёрнул трос на себя, пила рявкнула и тут же замолчала. Он снова дёрнул – тот же эффект, что и в первый раз. Сзади к нему подошел Константин и направил револьвер на его затылок.

– Умри, – произнёс он и нажал на крючок.

Но в ответ раздался щелчок, он ещё раз нажал – опять щелчок, он начал жать сильнее и сильнее, реакции не было, барабан был пуст. Геннадий в третий раз дернул за трос бензопилы, и она заревела, он начал жать на кнопку у ручки, пила ревела сильнее и сильнее, как будто он ехал на гоночной машине. Он мгновенно развернулся и воткнул её цепь в переносицу Константина.

– А-а-а-а-айййййййй! – раздался раздирающий последний крик Константина.

Его горячая кровь била фонтаном в лицо Геннадия и по сторонам. Он упёр вращающуся цепь пилы в деревянный косяк и пропилил насквозь его череп. После он отпустил кнопку пилы и отключил пилу. В доме он нашёл канистру с бензином и разлил его по дому, а потом бросил спичку. Дом мгновенно воспламенился, а Геннадий сел на мотоцикл, завёл его и уехал.

Семья полицейских

Ночью в порту на окраине Москвы стояла тишина. Из воды вынырнул в обтягивающим чёрном гидрокостюме с аквалангом за спиной человек. Он схватился обеими руками за стоящую около берега деревянную лодку и залез в неё. Сняв с себя маску и два кислородных баллона, а также костюм, он надел на себя спортивные штаны, поверх на голое тело олимпийку и на ноги – чёрные кроссовки с ярлычком «Найк». На ухо он надел наушник, а сотовый закрепил сзади на штанах. В носовом углу лодки он достал красный металлический ящик. Он открыл его и изъял оттуда два пистолета, которые воткнул спереди в штаны. И Виктор Кошеваров, крепкий, коренастый мужик с короткой стрижкой, отправился по старому намокшему мостику в сторону рыбной базы.

Его дорогу по мосту тускло освещали два фонарных столба. Он пробежал мимо оранжевого цвета грузопогрузчика. В грузопогрузчике сидел в синей робе и чёрной кепке невзрачный худощавого телосложения водитель. Который передвигал огромный металлический контейнер. Виктор спрятался за соседним контейнером. Впереди него рядами в шахматном порядке расставлены около дюжины огромных контейнеров, они друг друга пересекают с небольшими проходами. Скорее всего, это всё напоминает лабиринт. Вдруг Виктор слышит мотор грузовика. Он поворачивает голову направо и видит, как здоровый, под два метра, широкоплечий мужчина в чёрном длинном, почти до пят, кашемировом пальто безупречного покроя, белоснежным шарфе со свободно свисающими концами, ботинками сорок пятого размера с плоскими квадратными носами, подходит к кабине грузовика. Дверь кабины приоткрылась, и мужчина протянул синюю папку.

– Груз прошел таможню, – произнёс мужчина грубым басом.

Дальнобойщик, не обронив в ответ ни слова, взял из его рук папку и положил её на пыльную панель салона.

– Выезжай на трассу и прямо гони, – изъяв из кармана пачку сигарет и закурив, добавил мужчина. – Мы будем за тобой на всякий случай.

Водитель хлопнул дверцей, а мужчина в пальто – это Иван Петрович Матвеев. Он отправился в располагавшуюся около металлических ворот охранную комнатушку, которая была больше похожа на вагон поезда. Он зашел вовнутрь. Внутри посреди комнаты стоял стол, в правом углу на столе три компьютера, слева – шкаф. За мониторами на стульях в чёрных робах сидели охранники, а в левом углу за столом сидел худощавого телосложения короткостриженый в чёрном кожаном плаще Пётр Иванович Сайгаков. На его среднем костлявом пальце на правой руке был надет золотой, с крошечными по кругу алмазиками и в центре с эмблемой кобры, перстень. В левой руке он держал серебряную трость с набалдашником головы льва вместо ручки. Он встал из-за стола, и показались широкие чёрные, из крокодиловой кожи, начищенные до блеска туфли.

– Нам пора ехать, мы загрузили контейнер, – выпуская изо рта дым, произнёс Иван.

– Тогда не будем терять ни минуты, – вставая и опираясь на трость, ответил Пётр.

Они вышли из охранной комнаты и отправились к припаркованному чёрного цвета шестисотому «мерседесу», который находился около главных ворот. Заднюю дверцу автомобиля открывает мужчина. В салон садится Пётр. Виктор направил ствол и выстрелил мужику в синей бейсболке в лоб, потом выстрелил во второго мужика в ногу.

– Дайте мне минуту, – повернув голову вправо и напрягая скулы, сказал Иван.

Иван забегает за контейнер и наносит удар с разворотом, выбивая из рук Виктора пистолет. Ствол падает с грохотом на асфальт. Они оба встали в боевые стойки и начали драться. В воздухе мелькали кулаки обоих противников. Виктор ударяет Ивана с разворота ногой по лицу, Иван присел на одно колено, кинув взгляд на лежащее около контейнера полено. Он схватил его и с размаха ударил им сначала по плечу Виктора, а потом по ребрам. Виктор споткнулся и упал на асфальт. Он услышал сзади себя бегущих противников и, повернув голову, увидел троих мужчин худощавой комплекции. Они почти приблизились к нему.

– Убейте его! – бросая на асфальт полено и уходя, заявил Иван.

Виктор, лежа на асфальте, начинает действовать. Он ударяет ногой сначала одного в живот, потом второго и моментально встаёт на ноги. С другой стороны бегут еще трое. Виктор дёргает за механизм дверцы контейнера. Контейнер скрипит, и открывается дверь, перегородив им путь. Они втроём силой толкают дверь вперёд, а Виктор открывает вторую дверцу контейнера, и с теми, кто закрыл дверцу, начинает драться ногами. Он ставит ногу на плечо одного из противников и залезает на крышу металлического контейнера. Он бежит по контейнеру вперёд, навстречу ему бежит здоровый бугай с монтировкой в руках. Виктор прыгает с контейнера на контейнер и вытягивает правое колено вперед, а бугай замахивается монтировкой из-за спины тоже в прыжке. В воздухе Виктор ударяет коленом в подбородок бугая, и он падает вниз на асфальт, а Виктор едва успевает уцепиться руками за край контейнера. Виктор поднялся на контейнер и, побежав вперёд, спрыгнул с него.

Он забежал в помещение больше похожее на автомастерскую. Резкий запах бензина ударил ему прямо в нос. В левом углу комнаты стоял старый жёлтого цвета автобус, на стенах справа висели рожковые и разводные ключи, в правом углу стояла открытая бочка с машинным маслом. В мастерскую забегает около дюжины крепких коренастых мужиков. Первый мужчина схватил со стены разводной ключ, второй – монтировку, третий – газовый ключ. Они его окружили. Виктор встал в боевую стойку. Первый взмахнул монтировкой, Виктор уклонился от удара. Он проворно развернулся и снова взмахнул монтировкой. Виктор пнул его под удар, перехватив рванувшуюся вниз руку, и резко вывернул её, заставив его выронить оружие и стремительно согнуться пополам. Он отшвырнул от себя обезоруженного противника и повернулся лицом к следующему.

Он ударил следующего ногой в нос, а следующему ударил локтём в череп с прыжка. В комнату зашёл ещё один здоровый мужик с мечом в руках. На его острое лезвие падал тусклый свет одной свисающей на ржавой проволоке в центре мастерской лампочки. Виктор вдруг опешил: мимо его лица промелькнул огромный разводной ключ, зажатый в костлявом, испачканном машинным маслом, кулаке. Он свалил его мощным ударом колена в грудную клетку. Бритоголовый налетел на него с мечем, Виктор едва успел увернуться от удара рассекающего со свистом воздух лезвия меча. Он схватил со стены рожковый ключ и ударил бритоголового им по нижней челюсти три раза. Челюсть у него отвалилась.

Потом снова встал в боевую стойку. Теперь около пяти человек окружали его. Он видел, как бритоголовый мужчина с расквашенным носом и с оторванным рукавом замызганной рубахи, поминутно вытирая бьющую фонтаном кровь из носа, пытался встать. Виктор ударил следующего нападающего в кадык кулаком, и еще одного – ногой в челюсть. Он сплюнул на пол прокуренные от лошадиных доз никотина окровавленные зубы и упал на колени. Виктор пнул его в ребра и сразу же наступил ему на шею грязной, мокрой подошвой кроссовки. Следующий нанёс удар, кулаком рассекая воздух, но Виктор увернулся, схватил его своей крепкой правой рукой за шею и мгновенно вывернул её. Трахея перебита.

Виктора привлек гул грузовика за окном. Он повернул голову и увидел, как дальнобойщик выехал на мост. Он побежал к окну, забегает на крышу автобуса. В это время у него вибрирует сотовый. Виктор, ударив по кнопке, принимает звонок.

– Сынок, чтоб тебе пусто было, – в трубке слышится грубый мужской голос.

– Папа, сейчас не самый подходящий момент заниматься моим воспитанием, – выкрикивает Виктор на одном дыхании.

Виктор прыгает с крыши автобуса на металлический контейнер и бежит вперед, в сторону моста, к фуре.

– Можете штурмовать! – произнёс Виктор и дал отбой. Он бежит и прыгает с контейнера, пролетев в воздухе несколько метров, едва успев, ухватиться за уголок контейнерной фуры.

У главного входа в рыбный цех гремит взрыв. Металлическая тяжелая дверь падает с петель. Внутрь забегают вооруженные до зубов, с автоматами Калашникова на изготовке, в бронежилетах и противогазах бойцы. На их пуховиках, которые надеты поверх бронежилетов жёлтого цвета, три заглавные буквы ГНК (Государственный Нарко Контроль). Впереди всех бежит Андрей Кашеваров. Он забегает в огромный, длиной в два километра, цех и, сорвав с своего пояса дымовую шашку, кидает её вперёд. Она, с грохотом упав на пол, шипит, и весь цех заполняется газом.

– Всем на пол мордой вниз! – кричит Семён.

В цеху около десяти человек в белых халатах. Все они, увидев группу захвата, подчинились им. Несколько бойцов на каждого из них сзади надели наручники и в полусогнутом положении вывели их. А Семён Кошеваров начал ходить и осматривать весь цех. В цеху стоял конвейер. В его начале упаковывали пакеты по сто граммов с героином, потом они шли по конвейеру, следующие люди по два пакетика клали в распоротое брюхо рыбы, и в конце конвейера, когда рыба туда доходила, там она зашивалась и в огромных двухсотлитровых бочках уходила на погрузку.

Черный шестисотый «мерседес» едет сзади, не отставая от фуры. Пётр и Иван видят, как Виктор Кошеваров карабкается на крышу фуры.

– Нужно ему помешать, – жадно сделав затяжку кубинской сигарой и выпуская дым сквозь зубы, приказал Пётр Иванович.

– Я им займусь, – вылезая из заднего бокового окна, ответил Иван.

Черный «мерседес» подъехал сбоку к фуре. Иван выпрыгнул из окна и схватился за контейнер фуры и тут же подтянул своё тело. Наверху его уже ждал Виктор, он стоял в боевой стойке. У Ивана кашемировое пальто распахивалось от сильных порывов ветра. Он предпочел его снять и бросить на дорогу. Они начали драться. Прохладный воздух рассекали кулаки. Виктор начал одерживать верх, он ударял Ивана и рассёк ему нос. Иван отошел на два шага назад, сплюнул на контейнер комок густой, скопившейся во рту, крови, а потом ещё и высморкался кровью. Виктор начал наносить удар, кулаком рассекая воздух, по его нижней челюсти.

Но Иван его опередил – он быстрым и резким движением достал из-за спины в районе брюк раскладной нож. За спиной он нажал на кнопку. Острое металлическое лезвие мгновенно выскочило, и он, развернув руку, полоснул Виктора по брови и, спустив лезвие вниз, задел щёку до подбородка. Из пореза на лице Виктора начала струиться кровь. Иван еще раз задел, только уже в районе левого уха Виктора. И хотел третий раз нанести удар в левый глаз. Но тут Виктор поймал его руку с ножом правой рукой, а левым кулаком ударил три раза по физиономии.

Тут же оттолкнул его назад и с разворота ногой выбил у него из рук нож, который вылетел и упал в темноту. Виктор нанёс удар кулаком, но Иван убрал голову в сторону, и его кулак рассёк воздух. Иван воспользовался этим, схватил Виктора за шею и сжал своей мощной рукой его горло. Виктор схватил его руку обеими своими руками и, слегка разогнув его стальную хватку, развернулся вокруг себя и вывернул ему руку назад. Потом загнул его кисть и резко нажал на неё. Кисть хрустнула.

– А-а-ай! – закричал Иван.

Виктор мгновенно отвёл его руку назад и подошвой кроссовки резко ударил по изгибу его локтя. Раздался хруст в два раза сильнее предыдущего.

– А-а-ай! – закричал Иван от адской, невыносимой боли, его глаза вылезали из орбит.

И в завершение Виктор пнул его подошвой кроссовки по лицу, и он упал с контейнера и ударился головой об асфальт. Он вскочил и пошёл в сторону кабины грузовика. Ветер выл со свирепой силой и растрепал на его лице волосы. Виктор прыгнул, схватившись руками за кабину, а ногами ударил в боковое стекло. Подошвы его кроссовок выбили стекло. Оно с грохотом осыпалось в салон. Он отпустил руки и очутился в кабине. Водитель грузовика, здоровый мордоворот в синеё олимпийке, повернул голову направо и увидел Виктора. Он ударил его ногой по носу, водитель растерялся. Виктор подсел к нему и, схватив его за воротник темно-синей олимпийки, и ударил лбом два раза о рулевое колесо. Из его носа фонтаном брызнула кровь. Виктор ударил его ногой в висок. Он ударился головой о боковое стекло.

И тут неожиданно водительская дверь распахнулась, водитель вылетел и, ухватившись обеими руками за открытую дверь, повис в воздухе. Виктор сел за руль и тут же мгновенно вдавил педаль тормоза в пол. Грузовик завизжал с диким рёвом, похожим на рев разгневанного дикого бегущего за добычей медведя. Передняя дверца резко закрылась, дальнобойщик ударился затылком о железную перекладину и, отцепившись, упал на асфальт. Виктор захлопнул переднюю дверь, выжал сцепление, переключил на третью передачу и помчался вперед, чтобы догнать впереди идущий первый грузовик. Мотор заревел. Виктор догнал и уже ехал параллельно другой фуры с грузом. Он кинул взгляд в её кабину. На этот раз за рулем сидел худой мужчина тридцати пяти лет на вид в чёрной кожаной кепке и в оптических, в роговой оправе, очках. Виктор резко выкрутил баранку в чёрном кожаном чехле вправо. Шины издали визг. И кабина Виктора начала таранить другую кабину.

– Твою мать! – сжав сигарету оскаленными, жёлтыми от никотина зубами, выпуская дым из носа и ударив волосатым костлявым кулаком по ободу рулевого колеса, выругался водитель. Виктор повторил свой маневр и опять протаранил его кабину. Водитель на секунду потерял контроль над рулём, оторвав от него руки. Он одной рукой схватил руль, а второй достал из-под сиденья револьвер, направил его на лицо Виктора и выстрелил. Он ранил его в плечо. Виктор схватился правой ладонью за левое плечо, а левой рукой выкрутил руль до упора влево. Грузовик резко ударил в кабину второй фуры. Её резко повело влево, водитель дал по тормозам, но было уже поздно. Перед ним появилась бензоколонка, кабина врезалась в неё. Бензоколонку снесло, и она упала на асфальт. Раздался взрыв.

Охваченный языками красного пламени, кабина подлетела в воздух. Туча огня накрыла дорогу. Грузовик, за рулём которого сидел Виктор, успел проехать вперёд. И тут неожиданно кабина грузовика упала на рядом стоящий около АЗС газовый, длиной пять метров, бойлер. Спустя секунду прозвучал звук, похожий на звук шмеля. И тут стальной бойлер разорвало, как картонную коробку. Ярко-оранжевое пламя взметнулось в воздух, сметая огненным смерчем два ближайших продуктовых магазина.

– Тормози! Тормози!! Не проскочим! – увидев всю эту картину в лобовое стекло, закричал Петр Иванович Сайгаков.

Водитель шестисотого «мерседеса» резко дал по тормозам, автомобиль со свистом проехал еще несколько метров и лишь потом остановился. Клубы дыма окутали автомобиль. Видимости не было вообще, всё как в тумане. Вдруг заднее боковое стекло треснуло и разбилось. Оно осыпалось в салон. Мужская рука схватила за воротник кожаного черного плаща, и она же потянула его вперед. Через секунду он увидел, что к его виску приставил пистолет Виктор.

– Ты арестован! – грубо произнёс Виктор.

* * *

Этой же ночью неподалёку от Рублевского шоссе в элитном ресторане, где за дубовыми столиками располагалось множество гостей, на сцене, освещаемой мощными прожекторами, играл на саксофоне Олег Кошеваров. Ему было около сорока, физически крепкий, гладко выбрит. На нем был надет тёмно-коричневый летний костюм, белая рубаха с маленьким воротником, тёмно-красный в синюю полоску галстук, заколотый золотой булавкой. Манжеты рубашки выглядывали на пол-дюжины из рукавов пиджака, были украшены хрустальными запонками. Ансамбль дополняли на левом запястье на чёрном кожаном ремешке швейцарские часы и начищенные до блеска с тупыми носами кожаные туфли.

Он играл на саксофоне плавную, больше похожую на умиротворение, блюзовую мелодию. Два прожектора освещали его. Ударник сидел в левом углу сцены и выбивал ритм, его было почти не видно. Вдруг на сцену вышел здоровый мужик в белом смокинге и сиреневой рубахе. Он начал на бас-гитаре орудовать слэпом. Его резкие удары по струнам слились с воркующим плачем саксофона. Когда композиция закончилась, музыканты остались на сцене, а Олег покинул её, выйдя в длинный коридор.

Он пошел прямо по коридору и, свернув вправо, спустился по витой металлической, недавно выкрашенной в чёрный цвет, лестнице вниз и зашёл в гримёрную. В гримёрной он сел на мягкое, стоящее в левом углу около старой облупившейся батареи, кресло. Положив на колени саксофон, он закрыл глаза. По его лицу струился пот. Потом он схватился обеими руками за виски. У него сильно болела голова. Тяжёлые толчки молота шли откуда-то из глубины мозга и больно отдавались во всем теле. Он протёр глаза и, встав с кресла, вышел из гримёрной. Пройдя по коридору, он зашёл в туалет. Он сел на унитаз и достал из кармана маленький пластмассовый тюбик с белым порошком внутри. Он вскрыл тюбик и сделал себе две «дороги» на пластиковой кредитной карточке. Потом скрутил пятитысячную купюру трубочкой. И сначала левой ноздрей, а потом правой нюхнул кокаин и, схватившись за нос указательным и большим пальцем правой руки, потеребил нос. Закрыв тюбик с наркотиком, он взглянул на себя в круглое, висящее над белоснежно-мраморным умывальником, зеркало.

– Всё, теперь порядок! Я снова в форме! – произнёс с лукавой улыбкой чеширского кота Олег и вышел из туалета.

Он зашел в гримёрную. Музыканты уже были внутри.

– Когда в следующий раз играем? – упаковывая в тряпочный чёрный чехол гитару, осведомился бас-гитарист.

– Я позвоню, – ответил Олег.

– Ну, давай, счастливо, – пожав его влажную руку, сказал ударник и ушёл.

Позже ушел и бас-гитарист. А Олег, не торопясь, разобрал свой саксофон, сложил его в футляр и захлопнул дверцу, потом достал из кармана пачку «Кента», вставил сигарету в рот, закурил и, выйдя из гримёрной, закрыл её. Он вышел на улицу. Там было пасмурно. Прошёл мелкий легкий дождик, подумал Олег, и пошел к своему автомобилю. Его задувал ветерок, вырвавшийся из-за угла, когда он повернул и пошел вдоль здания. Ветерок трепал его галстук и рубаху. Он подошёл к автостоянке и сел за руль своего «Лэнд-Круизера». Он вставил ключ в замок зажигания, и джип плавно тронулся и выехал на дорогу. Он включил дальний свет фар и, снова изъяв из кармана пиджака сигарету, закурил. По встречной полосе промчалось такси, и больше машин не было. Докурив, он швырнул «бычок» на дорогу и, сбавив скорость, въехал во двор. Остановившись у подъезда, он вышел из машины, взяв с заднего сиденья футляр, в котором лежал разобранный инструмент. И зашёл в подъезд.

Навстречу ему шла женщина в возрасте с морщинистым злым лицом и выбившимися из-под несвежей косынки седыми волосами. В левой руке она держала кожаный поводок. На конце поводка – ошейник. В ошейнике – чёрный пудель.

– Добрый вечер, – пробурчала старуха, шевеля вставной нижней челюстью.

Олег встрепенулся, тяжело вздохнул и взглянул на часы. Время было пол-пятого утра.

– Вообще-то, ночь на дворе, – возмутился Олег.

– Я иду выгуливать своего пуделя, – всё тем же причитающим голосом, резавшим слух Олега, как битое стекло, сказала соседка.

Он ничего не ответил, а лишь поднялся выше этажом. Вставил ключ в замочную скважину и повернул его против часовой стрелки три раза. Дверь открылась, и он зашёл домой. В потемках поставил футляр в коридоре и, скинув с себя пиджак, прошёл в зал и улёгся на кровать. Наступило утро, и новое солнце золотом разлилось по городу.

С постели встала его супруга Вера Кошеварова. Её каштановые волосы больше были похожи на свисающие сосульки. Она накинула на себя красный махровый халат и, подойдя к окну, раздвинула шторы. Бледные лучи солнечного света легли на её подоконник и осветили комнату. Олег дрых без задних ног, а Вера пошла в ванную. Зашумела вода. Она умылась, почистила зубы и вышла из ванной. Теперь эта сорокалетняя женщина со стройной фигурой надела на себя женские серого цвета брюки и темно-желтую майку, через плечо она повесила кожаную сумочку, а ногами вошла в кроссовки. Выйдя на улицу, она отправилась в сторону магазина.

Спустя полчаса с постели встал Олег, он, войдя на кухню, нажал на сиреневую кнопку электрического чайника, стоявшего на столешнице около кухонной раковины. Затем он отправился в ванную. Зашумела вода. Он снял с себя одежду и залез под струи душа. Вымывшись, он схватил с металлического змеевика махровое полотенце и принялся вытирать голову. Выйдя из ванной, он открыл шкаф, который стоял в левом углу комнаты, взял оттуда тёмно-зелёного цвета махровый халат и надел его. Зайдя на кухню, он открыл окно настежь и закурил. Прозрачный дым вился по кухне и выходил на улицу. Олег поставил на огонь кофеварку. Пока варился кофе, он докурил и затушил «бычок» в хрустальной пепельнице, которая стояла на столе, а сам стол располагался в правом углу возле окна. И, заварив чёрный, только сваренный кофе, он сходил за инструментом в коридор и распаковал его, собрал. Выпив кофе, он принялся играть. Его игру тут же перебил звонок по домофону.

– Да, – отложив на подоконник инструмент, выйдя в коридор и взяв трубку, сказал Олег.

– Привет, сынок, – послышался в динамике грубый бас его отца.

Через пять минут его отец Семён и младший брат Виктор зашли к нему домой. Виктор прошёл на кухню, а Семён встал напротив овального зеркала в коридоре. И видел себя в полный рост. Короткий ежик седых, как тугая проволока, волос, выпуклый лоб, а на переносице вокруг глаз и плотно сжатых губ залегли глубокие фиолетовые тени, похожие на синяки после кабацкой драки. Твёрдое, с квадратным подбородком, мускулистое лицо. Левое ухо оттопырено немного сильнее, чем правое, на лбу – почти незаметный тонкий белый шрам. Чуть позже и отец прошёл на кухню, усевшись за стол.

– Смотри, сынок, вот мой младший сын.

– Пап, опять ты за старое, не зуди, а? – перебивая отца, возмутился Олег.

– Не разговаривай так с отцом, ты понял меня! – схватив его за рукав махрового халата, резко произнёс Виктор.

– А тебя кто спрашивал, сопляк! – резко вырвал руку, вцепился в шею Виктора правой рукой и огрызнулся Олег.

Виктор ударил кулаком по лицу Олега. Олег ему – кулаком по рёбрам. Виктор схватил его за шею и перекинул через бедро, он, кувыркнувшись, упал на спину на пол. Олег, встав на ноги, резко ударил его лбом в нос. Виктор схватил его, и вместе они налетели на сервант. Стеклянные дверцы посыпались на пол, а также несколько книг упали с полки и три чёрно-белых фотографии. На первом фото в камуфляжной форме с автоматом Калашникова около берёзы в полный рост Олег Кошеваров. На втором фото – он же, только в тёмно-зелёной майке и камуфляжных светло-болотных штанах, и без автомата. А на третьем фото – пять спецназовцев, а сзади них военный вертолёт. В центре с улыбкой – Олег Кошеваров.

Олег и Виктор начали друг друга валять по полу. Сзади подошёл отец и, схватив Виктора за руки, оттащил его назад, с пола вскочил Олег и побежал на него.

– Так, успокоились! – встав между ними, резко выкрикнул отец.

Все трое отправились на кухню и сели за стол.

– Папа, я всю жизнь жил так, как вы хотели, – прерывая могильную тишину, царившую на кухне, возмутился Олег. – Мама хотела, чтобы я стал врачом, я окончил медицинский институт с красным дипломом, но это не моё. А по твоей указке служил в спецназе пять лет по контракту, из-за боевых ранений в Афганистане попал в госпиталь. – Схватив со стола сигарету и закурив её, Олег продолжал: – После я работал инкассатором, опять же, как хотел ты, папа, – выпустив дым изо рта в форточку, возмущался Олег. – Я за эти гроши рисковал своей шкурой, меня ранили, я едва остался жив, ну после я выбрал музыку и за один вечер зарабатываю больше, чем вы за месяц, может быть, я буду жить так, как я хочу жить?

– Да ты пойми, сынок, я тебе добра желаю.

– Я выбрал в этой жизни музыку и хочу заниматься ею, – затушив половину недокуренной сигареты в хрустальной пепельнице и взяв с окна саксофон, нервно выпалил Олег.

И начал играть классическую мелодию.

– Ты пойми, сынок, этот клуб до добра не доведёт, – возмутился отец.

Олег продолжал играть, игнорируя отца. Тогда отец схватил рукой саксофон и швырнул его в левый угол.

– Ты что творишь! – вспылил Олег. – Ты хоть знаешь, сколько я отвалил за него бабла!

– Мне плевать на это, ты пойми, что в этом клубе ты станешь наркоманом.

– Отец, мне надоели твои нравоучения, – взяв в руки саксофон и положив его на окно, возмутился Олег.

– Вообще-то не я хотел сегодня с тобой разговаривать, а Виктор, – произнес отец, допив кофе.

– У нас не получился разговор, – с улыбкой произнёс Олег.

– Так, хватит паясничать! – крикнул отец.

– Меня интересует один парень, Александр Андреев, по моим данным, он промышляет героином и кокаином. Хорошо засел в твоем клубе, где ты играешь, – допив кофе, спокойным тоном поинтересовался Виктор.

– Я о нём ничего не знаю, – сделав удивленное лицо, ответил Олег.

– Всех остальных мы тоже проверили, но он интересует нас один, – достав из внутреннего кармана его фото и протянув по столу к Олегу, твёрдо сказал Виктор.

– Хочешь, чтобы я доносил? – не взглянув на фото, поинтересовался он с адской усмешкой.

– Нет, твою мать, я хочу, чтобы ты наблюдал, и всё! – вскрикнул он в бешенстве.

Олег вскочил со стула, скулы на его лице начали играть, лоб скорчился гармошкой, кровь его закипела. Виктор тоже вскочил и вцепился руками в его шею. Его лицо сделалось каменным, и в эту минуту он готов был растерзать его. Отец встал со стула и расцепил его руку.

– Так, успокоились, ведёте себя, как звери, – отец повернул голову к Виктору. – Так, сынок, иди и подожди меня в машине.

Виктор, слепив физиономию раскалённым утюгом, встал из-за стола и вышел из квартиры Олега.

– Сынок, почему ты не берёшь трубку, когда я звоню? – осведомился отец.

– Пап, я просто очень занят, день и ночь у меня репетиции, бывают турне по городам, меня работа выматывает.

– Просто я бы мог тебе другую работу подыскать.

– Пап, у меня есть работа, – улыбаясь, сказал Олег.

– Послушай меня, сынок, рано или поздно, ты будешь либо с нами, либо с наркобаронами.

Надев на ноги туфли, отец вышел за дверь и пошёл по ступеням вниз. Выйдя из подъезда, он сел в чёрную «Волгу» (ГАЗ 3110), и Виктор повернул ключ в замке зажигания. Автомобиль плавно тронулся, и скрылся за поворотом.

* * *

«Газель» серого цвета с брезентовым тентом въехала во двор и припарковалась задом около металлической двери. Стальной глухой удар – замок щёлкнул, дверь отворилась. На пороге стояли два азиатской внешности в красных замызганных робах грузчика. Один из них откинул тент наверх и залез внутрь. Машина была до отвала забита арбузами. Грузчик схватил один арбуз и кинул второму, второй – третьему, и так по цепочке арбуз дошёл до мужчины сорока с лишним лет, в белом медицинском халате, поверх халата на нём сидел белоснежный фартук. Он схватил со стола огромный мачете и взмахнул им. Длинное лезвие сверкнуло в ярком освещении, которое было внутри.

Нанеся два удара, он отрезал четвертину арбуза, извлёк из него пакет с героином весом примерно пятьдесят граммов и положил его на конвейерную ленту. По ленте он прошел вверх и оказался у людей, которые стояли в белоснежных халатах с медицинскими масками на лице и упаковывали его в коробки. В этой комнате стоял огромный стол, и на столе – множество всяких колб, мензурок, сосудов. Вдоль грязных стен тянулись стальные старые, заржавевшие трубы. И в каждом углу – по три промышленных из нержавеющей стали раковины. Одним словом, лаборатория.

Слева показался какой-то худощавый, в чёрном дешевом костюме и синей рубахе, тип. Он молча подошёл, взял поднос, тот, что находился в подвешенном состоянии над раковиной на стене справа от упаковщиков и, подойдя к ним, дотронулся мизинцем до белоснежного с желтоватым оттенком порошка и попробовал его на язык. Потом с его ртом произошло что-то странное, возможно, это была улыбка. У него был золотой зуб прямо в центре, так что казалось, будто он выставил его в витрине на продажу. Он положил на поднос одни пакет и отправился вверх по ступеням. Преодолев он повернул вправо и, дёрнув на себя дверь, очутился на кухне в горячем цеху.

Там два солидных повара жарили что-то, похожее на стейк из лосося. Он вышел из кухни и, спустившись по мраморным ступеням, оказался в ночном клубе. Инфракрасные лучи ударили ему прямо в глаза, мгновенно лучи сменились на синий, а потом на зелёный и розовый цвета. Двое мужчин и женщина сидели на кожаных стульях у барной стойки справа. Слева от них располагалась сцена, на сцене танцевали под заводной трек несколько молодых парней и девушек. Справа от сцены за пультом, в розовой рубахе с синим галстуком, худощавого телосложения и со шляпой на голове, сидел диджей. Он прошел прямо, потом свернул налево и, дёрнув на себя дверь зашёл внутрь. Внутри огромный зал больше напоминал галерею. Стены были увешаны картинами знаменитых художников. В центре на кафельном полу стояло кожаное кресло, в кресле сидел босс. Сергей Андреев – мордатый тип с тройным подбородком в тёмно-зелёном костюме и белоснежной рубахе с золотыми пуговицами. Сергей наблюдал, как стройная брюнетка в розовом нараспашку платье с голым торсом кружится у шеста. Шест вкручен огромными болтами в пол и потолок.

– Товар прибыл, – подойдя к Сергею и поднеся к его лицу поднос, произнёс мужчина. – Звать первого клиента?

– Да, – попробовав на язык порошок, прохрипел в ответ Сергей.

Мужчина поставил на стеклянный, стоящий слева от кресла, стол поднос с наркотиком и тут же удалился за дверь.

Девица кувыркается колесом и перед лицом Сергея начинает крутить своим точёным задом.

– Встать на колени, если хочешь больше заработать, – с улыбкой, демонстрируя прокуренные жёлтые зубы, прохрипел Сергей.

Вдруг девушка неожиданно достает из-за спины пистолет Макарова и направляет ствол ему прямо в лоб.

– Руки за голову, ублюдок! – произнесла брюнетка грубым басом.

Он заложил трясущиеся руки за затылок и вытаращил зелёные глаза. Девушка левой рукой снимает с себя парик, накладной пластиковый нос, ресницы. Потом идёт в левый угол и, резко дёрнув на себя доску, открывает подпол, откуда Виктор Кошеваров достает чёрную сумку. Он скидывает с себя розовое платье и надевает чёрную, обтягивающую всё тело, майку. Потом из сумки он достает наушник, который занимает свое место в его правом ухе, надевает платье и вешает сотовый сзади на себя.

В это время внутрь заходит мужчина, тот, что заходил с подносом, и с ним идут два огромных амбала, один из них в чёрном кожаном плаще с сигарой в зубах, а второй – в чёрном костюме, поверх костюма на нём превосходно сидело кашемировое пальто, на его глазах – продолговатые солнцезащитные очки. Виктор мгновенно ударяет розовым каблуком на шпильке сначала в живот тому, кто в плаще, потом мгновенно шпилькой – в подбородок, второй замахивается кулаком, но Виктор ловит его руку, выкручивает её и, ударив ребром ладони по шее, вырубает его. Тот, кто ранее заходил с подносом, ударяет Виктора кулаком по лицу. Виктор разворачивается и ударяет его «с вертушки» по щеке. Третий снова наносит удар кулаком, Виктор отражает удар и ударяет его кулаком в подбородок, потом хватает за шею и выкручивает её.

– Я в теме! – ударив большим пальцем по наушнику, произнёс Виктор. – Начинаю работать.

– Понял, – послышался в наушнике голос его отца. – Когда нам штурмовать?

– Ждите моего сигнала, пока рано, – выходя из комнаты в ночной клуб, произнёс Виктор.

В клубе звучал басовый транс, который резал слух Виктору. Он подошёл к круглому дубовому столику. За ним сидели трое мужчин. По национальности они были грузинами. Самый старший из них, что сидел в центре, в руках держал огромный кейс.

– Босс ждёт! – произнёс Виктор шепелявым голосом, прикрывая краем платья нос и рот.

Они все встали из-за стола и отправились за этой, как они считали, «дамой» в кабинет босса. Как только они вошли и увидели, что рот у боса перемотан скотчем, Виктор начал действовать. Он одному ударил локтём в череп, и сразу же коленом – в пресс. Первый отошел в сторону, второй начал замахиваться на Виктора кулаком. Виктор уходил от его кулаков, которые рассекали воздух. Потом ударил его с разворота ногой и угодил шпилькой прямо в солнечное сплетение. Второй схватился за грудь и, упав на спину, начал жадно ловить воздух, раскрыв рот. Первый вскочил на ноги, но Виктор в прыжке угодил ему коленом в подбородок, и он упал в обморок.

Третий ударил его кейсом по голове, потом мгновенно сначала левой рукой, а потом правой – прямо в нос. Виктор растерянно пропустил два удара. Из его носа брызнула кровь. Третий схватил его сзади своей толстой волосатой рукой за шею и начал душить. Виктор хотел оттянуть его руку, но ничего не получалась. Его рука была, как стальная клешня. Тогда Виктор резко взмахнул ногой и носком каблука угодил здоровяку прямо в глаз.

– А-ай! – отпустив свою руку и схватившись левой ладонью за правый глаз, закричал здоровяк. Виктор мгновенно выкрутил его руку и резко надломил кисть. Она хрустнула.

Здоровяк захотел снова ещё сильнее закричать, но Виктор ударил ему каблуком прямо в нижнюю челюсть, три окровавленных золотых зуба и фонтан крови, бьющий изо рта, заглушили его раздирающий крик. Виктор подпрыгнул и двумя ногами ударил его в живот и, сделав сальто назад, встал на ноги. Здоровяк упал спиной на стеклянный стол. Он мгновенно разлетелся вдребезги.

– Всё, все клиенты здесь, штурмуйте! – нажав на кнопку наушника, произнёс Виктор.

* * *

К главному входу ночного клуба подъезжают два микроавтобуса и мгновенно разворачиваются, наполовину перегородив вход в ночной клуб. Шины оставляют чёрный отпечаток на асфальте. Задние дверцы открываются, и оттуда выбегают вооруженные до зубов спецназовцы. Они бегут внутрь.

Виктор спускается вниз в лабораторию и резким ударом ноги вышибает дверь. Дверь скрипит, слетает с ржавых петель и падает на пол. Пять человек в белых халатах обращают на него внимание.

– Советую вам сдаться, – с улыбкой произнёс Виктор.

Сзади на него налетает с мясным тесаком повар, Виктор ловит его кисть, резко выкручивает её, она хрустит, повар роняет холодное оружие, Виктор его ударяет каблуком в бок и, схватив за волосы, головой ударяет два раза о раковину. Из его носа течёт кровь, и он падает без сознания. Пять человек окружили Виктора. Он тоже встал в боевую стойку.

– Бабе своей в постели будешь советовать! – закричал один из толпы.

И все налетели на Виктора, он одного ударил кулаком в нос, потом коленом в подбородок, а потом «с вертушки». Тот отлетел и упал на стол с химикатами. Сосуды, колбы и мензурки начали биться вдребезги. Виктор вошёл в круг и начал их обрабатывать ногами с размаха по лицу. Одного, второго, третьего, по полу потекла химическая жидкость, порошок, взлетев в воздух, образовал пыль. Видимость – нулевая, всё, как в тумане. Лишь в этой пурге мелькали кулаки. Спустя пять минут к нему вбежали спецназовцы.

– Всем лечь, никому не двигаться! – дав короткую очередь из «калашникова» вверх, закричал Семён.

– Приятно видеть приветливые лица, – вытирая с лица порошок, сказал Виктор.

Виктор вышел из ночного клуба и сел в свою припаркованную справа от главного входа «Волгу». Вставив ключ в замок зажигания и заведя машину, он плавно тронулся. Влившись в поток машин, он поехал в сторону дома. Проехав пару перекрестков, он остановился у светофора на третьем, включил радио, и в чёрных динамиках, расположенных сзади, зазвучала песня Владимира Высоцкого «Кругом 500». Виктор сделал её погромче. Потом он плавно тронулся и поехал прямо. Вдруг прямо перед носом его «Волги» выехал чёрный «хаммер» и остановился посреди дороги. Виктор резко вдавил сцепление до упора и надавил на педаль тормоза. «Волга» со свистом остановилась. И уши Виктора начал слева прорезать мощный звук грузовика. Виктор повернул голову влево и увидел, что прямо на него мчится КамАЗ. Виктор дёрнул и успел лишь отстегнуть ремень безопасности, и вдруг – резкий удар. КамАЗ врезается в его водительскую дверь.

От резкого удара дверь вгибается вовнутрь, и автомобиль подлетает в воздух, потом мгновенно переворачивается и кубарем кувыркается вниз в кювет. Виктор внутри виском ударяется о боковое окно с правой стороны. Стекло трескается и мгновенно разлетается вдребезги. Осколки стекла сыплются по салону. И один, треугольный формы, осколок впивается ему в колено.

– А-а-а-ай! – закричал он от адской боли.

Виктор вылетает в правое разбитое боковое окно, до поясницы, так, что его ноги остались в салоне «Волги», и машина придавливает его. Слышится хруст в районе его позвоночника, и он, придавленный машиной, теряет сознание. Из-за руля выбегает здоровый, широкоплечий, с двойным подбородком, в чёрном пиджаке и серой рубахе, Денис Дмитриев. На его шее была толщиной в палец золотая цепь. Подойдя к обрыву, он посмотрел вниз. С заднего сиденья вышел худой, в тёмно-синих джинсах и белой майке, Дмитрий Денисов. Он был с прикуренной сигаретой в зубах и с двумя тёмно-зелёными бутылками в правой руке. Бутылки наполовину наполнены бензином, и из их горлышек торчали смоченные в бензине короткие тряпки («коктейль Молотова»).

– Нужно довести дело до конца! – подойдя к Дмитрию, сказал Денис.

– Ты прав, поджарим этого мента! – достав из кармана зажигалку «Зиппо», ответил, нахмурив лоб, Дмитрий.

Дмитрий зажег её и поджёг фитили у бутылок, а Денис швырнул сначала одну бутылку – она ударилась о днище автомобиля и взорвалась, обрушив на машину облако огня. Потом вторая бутылка, которую он швырнул, вспыхнула красным пламенем. Пламя фонтаном ударило вверх и окутало всю машину. Дмитрий и Денис сели в «хаммер» и уехали.

* * *

Олег Кошеваров вместе с женой сидят за столом и ужинают. На столе в большой тарелке наложена вареная картошка, на блюдце в центре – нарезанные куски сала, рядом расположена тарелка с хлебом и два салата. Вдруг неожиданно раздается телефонный звонок. Вера встала и, выйдя в коридор, взяла трубку.

– Да, я слушаю, – сказала она. – Олег, это тебя.

Олег подошел и взял из её рук трубку.

– Слушай, сынок, у меня плохие новости, твоего брата пытались убить час назад неподалеку от его дома.

– Кто пытался убить? – с удивлением, не поверив услышанному, осведомился Олег.

– Ты слышал, что я сказал, – повысил тон его отец. – Он сейчас в больнице с очень тяжелыми ранениями.

– Я сейчас приеду, пап, – ответил сын и повесил трубку.

Он быстро надел на себя джинсы и чёрную майку, поверх – олимпийку и вышел из дома. Он сел за руль джипа и резко, со шлифами, тронулся с места. Джип взвизгнул и помчался вперед, потом он свернул налево, потом направо и остановился у светофора.

С пыльной приборной панели он взял пачку сигарет «Кент» и, вставив сигарету в рот, закурил. Нервно затягиваясь, он резко тронулся с места и помчался вперед. Недокуренную сигарету он швырнул в боковое окно и снова схватил сигарету и закурил. Олег подъехал к больнице, резко затормозил и выбежал из автомобиля. Он бросил на асфальт «бычок» и зашёл в холл. В холле на стуле около десятого кабинета сидел его отец со слезами на глазах.

– Папа, что с ним? Где он? – со слезами на глазах срывался на крик Олег.

– Сына, успокойся, – обнимая сына, сказал отец.

– Что с ним? – вытирая слезы пальцами, спросил Олег.

– Он очень в тя-жё-лом, – произнёс отец по слогам, потому что из его глаз начали капали слезы, закололо сердце. Он схватился за него левой рукой.

– Папа, что с тобой? – схватив его за руки и посадив на стул, поинтересовался сын.

– Сердце что-то жмёт, – изъяв из кармана валерьянку и глотнув три таблетки, прохрипел отец. – Твой брат в очень тяжёлом состоянии попал в реанимацию, – в этот раз чётко прохрипел его отец.

– Папа, где он? Я хочу его видеть.

– В двенадцатой палате.

Олег прошел вперёд по коридору и зашел в двенадцатую палату. Внутри в правом углу на кушетке под капельницей без сознания лежал его брат. Слева на мониторе дёргалась и подпрыгивала его линия жизни. Его правая щека была вся чёрная, покрытая волдырями, обгоревшая. Правая рука была сломана, тоже в районе локтя немного обгорела и перебинтована от кисти до плеча. На левой его руке только перебинтована эластичным бинтом кисть.

– Прости меня, брат, – слёзы обволакивали его лицо, он прижался к лбу брата и с надрывом произнёс это.

Спустя пять минут Олег вышел из двенадцатого кабинета. В это время в коридоре с Семёном разговаривал доктор. Он был худощавого телосложения, в белоснежном медицинском халате. Вообще он оказался жгучим брюнетом, похоже, красил волосы, те что ещё оставались, подумал Олег, глядя на него. Потому что редкие чёрные тщательно прилизанные пряди едва прикрывали лысину.

– Скажите мне, что с моим братом Виктором? – подойдя к доктору, спросил Олег.

– Мне очень жаль, но…

– Скажите мне, что с ним, не томите! – резко, на нервном срыве перебивая доктора, выкрикнул Олег. – Он будет жить?

– Жить он будет, но у него поврежден позвоночник.

– Ну, что в итоге? – опять перебивая доктора, нервно влез Олег.

– Ваш брат на всю жизнь привязан к инвалидному креслу.

– И что, доктор, ничего нельзя сделать? – осведомился Семён. – Должен быть выход.

– В данной ситуации мы сделали всё возможное, но его хребет переломлен в трёх местах, и здесь уже ничего не поможет. Он будет прикован к креслу до конца своих дней.

Семён и Олег после услышанного вышли на улицу и сели в джип. Олег повернул ключ в замке зажигания, и автомобиль плавно тронулся.

– Что будем делать, пап? – закуривая сигарету, поинтересовался сын.

– Продолжать жить дальше, – закрыв глаза, произнёс отец. – Время лечит.

– Я найду эту гниду и раздавлю её! – нервно швырнув окурок в боковое окно, вспылил Олег.

* * *

Наступило августовское утро следующего дня. Бледные лучи солнечного света легли на подоконник в квартире Олега. Он стоял в прихожей в чёрном деловом костюме и обдал себя дорогим одеколоном. Потом он вышел из дома и сел за руль «Лэнд Круизера». Он плавно тронулся и поехал, открыв боковое окно. Палящее, никого не щадящее солнце крупными каплями выжигало пот на его лбу, и Олега почему-то мучило дурное предчувствие. Наконец он подъехал к очень дорогому и элитному ресторану. Он вышел из машины и вошел внутрь. Внутри ресторан был пуст, за исключением одной пары, сидящей в самом начале за круглым дубовым столом. Мужчина сорока с лишним лет в дорогом костюме ухаживал за примерно тридцатипятилетней дамой в дорогом чёрном платье.

Олег прошёл вперед и увидел в самом конце ресторана круглый дубовый стол, за столом на кожаном кресле сидел в чёрном дорогом костюме, белоснежной рубахе и чёрных дорогих туфлях Александр Николаевич Андреев. Он курил дорогую кубинскую сигару. На левом среднем пальце правой руки перстень с изумрудом сверкал в немного тусклом свете, который падал на него. Чёрные волосы были зачесаны назад и тщательно уложены. Зелёный цвет глаз и гладко выбритое лицо. Олег сел напротив него в точно такое же кресло, вынутую из кармана вскрытую пачку «Кента» он положил на стол. К ним подошла в тёмно-зелёной форме молоденькая белокурая официантка.

– Что желаете, господа? – поинтересовалась она.

– Бутылку «Джека Дэниэлса», – взглянув на неё, заказал Александр.

– Вам что-нибудь принести?

– Нет, спасибо.

Официантка удалилась. Олег вставил сигарету в рот и закурил.

– Вообще ничего не закажешь?

– Я ничего не хочу, – стряхивая пепел в хрустальную, стоящую справа от него пепельницу, ответил Олег.

В ресторан зашли Дмитрий Денисов и Денис Дмитриев. Они повернули налево и устроились за дубовым столиком около бара. Оба начали поглядывать в сторону Александра.

– Я слышал, ты здесь популярен, я имею в виду, что ты знаешь много всяких людей в клубах! – выпуская дым из ноздрей, с улыбкой произнёс Александр.

– Ближе к делу, – затушив «бычок» в пепельнице, заметил Олег.

К ним подошла официантка и принесла заказ с рюмкой, и тут же удалилась к столику в районе бара.

– Слушай я тут жду один товар, и, может, ты поможешь мне в распространении? – наливая до краев рюмку, вальяжно поинтересовался Александр. – Моему товару требуется репутация.

– Сейчас это довольно опасно.

– За нами стоят большие силы.

– И много у тебя влиятельных людей?

– Достаточно! Слышал, мусора завалили? Думаешь, это совпадение? – задав сразу два вопроса, он выпил наполненную до краев рюмку.

– Они же так просто не оставят это, – возмутился Олег.

– Полиция не проблема, так что не беспокойся, мы их всех перебьём, – вмазав ещё рюмку и рассмеявшись, произнёс Александр. – Отрубишь голову – тело само упадет.

– Ты всегда идёшь против течения? – закуривая вторую сигарету, осведомился Олег.

– Нет, я всегда добиваюсь своей цели. Мы слыхали, что теперь его отец будет главным, достанем и его, у нас есть их имена в списке, его отец будет следующим.

Олег сидел, нахмурившись, скулы напряглись на его лице, под столом он сжимал, как стальную арматуру, пальцы в кулак.

– Если передумаешь, звони, я деньгами не обижу, – улыбаясь, произнёс Александр. – Да, и ещё: у меня отличный товар, приходи, сам проверишь.

– Хорошо, – ответил Олег.

Александр встал и пошёл к выходу из ресторана. Дмитрий и Денис бросили недоеденные пол-палки шашлыка и отправились за ним к выходу.

* * *

К восьми вечера солнечный диск медленно опустился к краю земли и намертво завис прямо над головой, сияя яростным блеском раскаленного добела металла. Солнце обрушивало вниз волны удушающей жары. Пекло «убивало» Олега. Он стоял у входа в ночной клуб, то и дело посматривая на часы на руке, у него чуть вспотели подмышки, во рту стояла горечь. К нему подъехал чёрного цвета «Фольксваген-Туарег» и остановился около обочины. Он сел на переднее сиденье, и автомобиль плавно тронулся вперед.

– Так, подними руки вверх, – сзади послышался мужской бас.

Олег поднял их. Мужчина вытянул две здоровенные, похожие на щупальца омара, волосатые ладони и начал шарить его по карманам.

– Ты уж извини, я должен убедиться, что ты не мент, – засовывая руки в его карманы, произнёс мужчина, который сидел сзади.

– Я свой в доску! – резко ответил Олег.

– Так сигареты, зажигалка, сотовый, – нащупав три вещи в карманах, произнёс тот же бас сзади.

Автомобиль плавно ехал вперед, проглатывая километр за километром.

– Так, здесь притормози и сверни влево, – сказал мужчина.

Он повернул направо и заехал во двор пятиэтажного дома, справа в песочнице играли две девчушки.

– Здесь налево, и езжай потихоньку, – продолжал он.

Автомобиль свернул налево и оказался в частном секторе, водитель переключил скорость на первую передачу и поехал плавно. Справа стояли огромные трехэтажные, из красного кирпича, дома, слева – деревянные двухэтажные из бруса. Они проехали почти до самого конца и остановились перед кирпичным двухэтажным домом. Черные металлические ворота начали разъезжаться в разные стороны, автомобиль въехал на бетонную парковку и остановился. Водитель заглушил двигатель.

Они все трое вышли из машины и зашли внутрь. Внутри справа и слева были две небольшие комнаты. В каждой комнате не было окон, там на огромных столах люди в белых санитарных халатах с медицинскими пыльниками на лице упаковывали белый порошок. Прямо по центру была огромная, тяжелая дубовая дверь. Они вошли в эту дверь и попали в огромный зал. В зале в правом углу стоял рояль. Стены зала выложены кедровой вагонкой и покрыты лаком. Слева – два огромных арочных окна, в которые с улицы поступает свет.

Напротив двери на кожаном тёмно-коричневом диване сидел в дорогом деловом костюме с кубинской сигарой во рту Александр Андреев. Рядом, справа и слева от дивана, стояли два кресла, а напротив дивана стоял круглый дубовый стол. На столе стоял золотой поднос, на подносе – горка с белым порошком. Слева от подноса около края стола стояла хрустальная пепельница, заполненная окурками от сигар. Олег прошёл и сел на кресло. Кожа промялась.

– Мы получаем товар таким способом, за которым проследить невозможно, – стряхнув горку серого пепла в пепельницу, заявил Александр.

– Я могу устроить, чтобы всё шло через клуб, но это слишком рискованно, – вынув сигарету из кармана и закурив её, добавил Олег.

– Товар на девяносто процентов чист! – с натянутой улыбкой произнёс Александр. – Сам попробуй.

Александр достал из внутреннего кармана смокинга пластиковую карточку и выложил себе две «дороги» порошка. Потом из кармана достал кошелек, изъял оттуда пятьсот рублей, свернул их трубочкой и вынюхал сначала одну «дорогу» порошка, потом вторую.

– Превосходно, товар высший класс! – заявил Олег. – Но каковы мои шансы, что меня никто не сдаст в клубе?

– Я тебе уже говорил: за мусоров не гони, мы их всех уложим, и скоро весь город будет работать на нас, он будет вдыхать нашу «дурь»! – кинув в Олега острый взгляд, нервно заявил Александр.

– И откуда всё это? – затушив в пепельнице окурок, осведомился Олег.

– Ты задаёшь очень много вопросов, – наклонившись над столом и глядя в глаза Олега, нагрубил Александр. – Ты тяжело дышишь?

– Это потому, что я хочу внести в твои планы немного иной распорядок! – резко выкрикнул Олег.

Александр хватается за пистолет, который торчит в его брюках, но Олег ударяет его кулаком по лицу. Александр ударяется затылком о спинку дивана. Он, резко вскочив, ударяет ещё одного ногой по лицу с разворота. Дубовая дверь слетает с петель, внутрь вбегают вооруженные до зубов бойцы с автоматами Калашникова. Семён дает короткую очередь.

– Никому не двигаться, руки на затылок, живо! – закричал Семён.

* * *

На следующий день по небу бежали тёмно-серые тучи. Дождь лил, как из ведра. Олег смотрел в окно, его обнимала за плечи Вера. Вдруг его сотовый начал вибрировать, и тут же начала играть очень звонкая мелодия.

– Твой брат звонил, собирай вещи, он на воле, мы уезжаем, – в трубке послышался голос его отца.

– Что? Кто на воле? – закуривая сигарету и ничего не понимая, поинтересовался Олег. – Куда уезжаем? О чём ты говоришь?

– Андреев сбежал, у него были сообщники на воле, и первым делом он будет искать тебя, чтобы убить.

– И что делать?

– Собирай вещи, мы переезжаем, я сижу в чёрной «Волге» около твоего дома.

Спустя пять минут Олег с Верой спустились вниз и вышли на улицу. На улице ливень барабанил по асфальту дробью. Олег взял её под руку, а в левой руке нёс огромную сумку забитую до отказа. Олег сел в машину, рядом с ним села Вера. Его отец сидел на переднем сиденье, и ещё здоровый мужик за рулем.

– Пап, мне крышка? – нервно произнёс Олег.

– Вовсе нет.

– Я не знаю, что делать, и мне надоело прятаться.

– А что ты предлагаешь, ты на мушке, он убьёт тебя.

– Я думаю, лучше дать бой.

– Не бойся сын, я защищу тебя, и я тебе это обещаю! – обняв сына и прижав его голову к своей груди, с горькими слезами, которые градом катились из его глаз, произнёс отец.

Автомобиль плавно тронулся и поехал. На лобовом стекле начали работать дворники. Громыхнул гром. Ливень усилился.

– Ну и ливень, аж дрожь берёт.

– А где машина, которая должна ехать за нами? – кинув взгляд зелёных глаз в зеркальце заднего вида, осведомлённо опешил отец.

– Ты нас пугаешь, – промямлила Вера.

Слева появился чёрный «Фольксваген – Туарег». Из бокового окна Дмитрий Денисов, вытащив автомат Калашникова», дал короткую очередь по «Волге».

– Твою мат-т-ть! – закричал Олег. – Папа, ты цел?

– Да, я в порядке.

Водитель с простреленным виском упал на баранку. Отец распахивает дверцу водителя и, толкнув его ногами, сам садится за руль.

– Дорогая ты в порядке? – крикнул Олег.

– Мне стра-а-а-ашно! – ложась на спину сзади на коврик, закричала Вера.

«Фольксваген» таранит бок «Волги» и хочет прижать её к обочине. Олег резко даёт по тормозам. «Волга» со свистом тормозит. «Фольксваген» тоже резко тормозит. Из салона «Волги» выбегает Семён и достает из кобуры, той, что висит справа на коленке, пистолет ТТ, но Дмитрий Денисов, выйдя из автомобиля, направил на него «калашникова» и нажал на спусковой крючок. Гремит короткая очередь, изо рта фонтаном бьёт кровь, он падает на колени.

– Н-е-е-е-т! Па-а-а-а-па! – выбежав из машины, закричал Олег.

Он схватил пистолет из рук отца, направил его на Дмитрия и начал стрелять. Выпустил всю обойму. Труп Дмитрия упал.

– Помогитеееее! Кто-нибудь! – бросив пустой пистолет на асфальт, закричал Олег. – Скорую, срочно скорую!

* * *

Спустя три дня лил ливень, на кладбище трое здоровых мужчин опускали деревянный, обшитый красной тканью, гроб в выкопанную могилу. Справа от могилы стояли около десяти родственников и несколько коллег по службе. Шла минута молчания. Слева сидел в инвалидном кресле Виктор, его глаза были в слезах, горькие слёзы текли по щекам. Сзади кресла, держа его за ручки, стоял его брат Олег с заплаканными глазами.

– Я хочу посадить подонка, – вытирая слезы и расколов надгробную тишину, произнёс вполголоса Виктор.

– Посадить? – удивлённо усмехнулся Олег. – Я хочу замочить гниду! – заявил он. – Разорвал бы собственноручно.

– Так, успокойся, без самодеятельности, – схватив его за правую руку, строго заметил Виктор. – Мы должны действовать по закону.

– Да плевать я хотел на твой закон, – покатив инвалидное кресло в сторону дороги, резко заявил Олег. – Тут уже семейный трёп.

– Не лезь в это дело, я сам разберусь.

– Ну, как хочешь.

Поздно ночью у себя дома за столом сидел Олег и долго разглядывал личное дело Александра Андреева, глуша из граненого стакана «Джек Дениэлс». Вера в спальне встала с кровати и подошла к мужу, присев на рядом стоящее кресло.

– Опять не спишь?

– У меня бессонница.

– Что это? – взяв в руки дело, начала разглядывать его. – Что это? Зачем тебе дело Александра Андреева?

– Я хочу устроить ему самосуд! – резко сообщил он и воткнул столовый нож, тот, что лежал слева на столе, в фото с портретом Александра Андреева, которое было прикреплено к делу.

– О чём ты говоришь? – крича, задала вопрос Вера. – Ты на эмоциях говоришь мне такие вещи!

Он молча наливает себе ещё стакан и выпивает его глотком, потом ещё стакан, и заглатывает содержимое стакана, как удав жертву.

– Не говори мне об этом, тебя могут убить! – начала истерить Вера. – Посмотри на своего брата, он инвалид, и твой отец умер ни за что!

– Нет! Нет! – ударив два раза стаканом по столу, резко закричал Олег. – Не надо о них говорить! – резко швырнув в левый угол пустой стакан, разъярённо кричал Олег. – Не смей о них говорить!

– Посмотри на своего отца, хочешь, чтобы и тебя убили? – обливаясь слезами, завопила она. – Что ты творишь, оставь это дело полиции! – набросившись на него с кулаками, срывалась на истерический крик Вера.

– Замолчи! – схватив её за руки и усадив на кресло, закричал Олег. – Ты ничего не понимаешь! Я обязан это сделать.

– Нет! Остынь, ты никому ничем не обязан, я тебя ненавижу, скотина!

– Закрой ро – о – о – от! Шалава! – ударив её по щеке, закричал Олег.

Вера упала на диван, стоящий за креслом, и вырубилась. Олег вышел в прихожую, надел лёгкую чёрную куртку и вышел из дома. Он прошёл через двор, свернул налево и вышел на главную дорогу, её освещал тусклый фонарный столб у обочины. Олег поднял руку и начал голосовать. Мимо проехали «жигули» десятой модели, а следом – «Волга», которая остановилась.

– Довезёшь до клуба на Рублёвке? – открыв переднюю дверь, поинтересовался Олег.

– Тысяча, – произнёс худощавого телосложения старик.

– Едем, – сев в машину на переднее сиденье и пристегнув ремень, сказал Олег.

* * *

Всю дорогу Олег не проронил ни слова, и водитель молчал. Через полчаса машина подъехала к клубу и остановилась у обочины. Олег изъял из бумажника деньги и рассчитался с водителем. Он вышел из автомобиля, «Волга» плавно тронулась и уехала. Он отправился в клуб. Внутри было накурено, как в тамбуре поезда. На сцене худощавый, невысокого роста парнишка в чёрных джинах и серой толстовке, читал рэп в микрофон. Олег обратил внимание на барную стойку. Возле неё стоял и выпивал Денис Дмитриев. Олег сел за стол и начал за ним наблюдать. Рыжеволосая, немного пухленькая официантка подошла к нему.

– Что закажете? – осведомилась официантка.

– Бутылку водки, – не сводя глаз с Дмитрия, заказал Олег.

Официантка удалилась. Дмитрий начал кому-то звонить по телефону. Не прошло и пяти минут, как официантка принесла ему заказ. Вдруг Денис встал и пошёл в сторону туалета. Олег схватил бутылку за горлышко и последовал за ним. В туалете Олег хватает за плечо Дениса. Он поворачивает голову, и Олег его ударяет с размаха бутылкой по голове. Бутылка разлетается вдребезги. Денис отлетает к стене и садится на ввинченный в стену на двух мощных болтах писсуар. Мраморный писсуар под его весом срывается со стены и падает на плиточный пол, разлетевшись на куски.

Олег подходит к нему и, приоткрыв его кожаную куртку, достает из чёрной кобуры пистолет с вкрученным в дуло глушителем. Денис, приоткрыв глаза, хватает за руки Олега и, встав на ноги, резко толкает его в туалетную кабинку. Дверь распахивается назад, и Денис сажает резко Олега на унитаз. Он двумя руками хочет у него вырвать пистолет. Олег бьёт его кулаком по лицу. Денис вырывает у него пистолет. Олег хватает со сливного бочка покрытую слоем пыли фарфоровую крышку и ударяет ею Дениса по голове с размаха. Он падает и спиной выламывает боковую, сделанную из прессованных опилок, стену кабинки и падает на спину без сознания. Рядом с ним падает и пистолет с глушителем. Олег взял с пола пистолет и, направив на колено Дениса, выстрелил.

– А-а-ай! Ментовская крыса, чтоб ты сдох! – закричал Денис.

– Где Александр Андреев?

– Пошёл ты нахер! – улыбаясь сквозь окровавленные зубы, закричал Денис.

– Мы друг друга не понимаем, – улыбаясь, произнёс Олег.

И, направив на его второе колено пистолет, Олег выстрелил.

– Аа-а-ай! – схватившись за второе прострелянное колено, заорал Денис. – Гандон ты штопаный, гнида вонючая!

– У меня нет времени слушать этот бред, если не скажешь, где он, я снесу твои мозги! – резко, с размаха, ботинком ударив его по носу, закричал Олег.

– Твой папаша, наверное, в гробу переворачивается?! – натягивая улыбку сквозь адскую боль на свою кровавую гримасу и плюнув в лицо Олегу окровавленной слюной, съехидничал Денис.

– Никогда не трогай моего отца! – орал, как сумасшедший псих, Олег.

И бил его ногой по зубам. Кровь фонтаном брызгала на кафельный пол. Олег остановился. Денис повернул голову и сплюнул вместе со сгустком крови несколько зубов.

– Ну, так где Андреев? – взведя курок и направив пистолет в лоб Дениса, осведомился Олег.

– За барной стойкой есть серая потайная дверь, ведущая в подвал, – тяжело дыша, раскололся Денис.

– Благодарю за сотрудничество, – улыбнулся Олег и нажал на спусковой крючок.

Он достал из кармана сотовый и позвонил своему брату Виктору. Долго шёл длинный гудок, потом его брат снял трубку.

– Здорово, братан, – резко сказал Олег.

– Ты знаешь, который час? – сонным голосом промямлил брат и добавил: – Три часа ночи.

– Я сейчас пойду в осиное гнездо к Авдееву и грохну эту гниду.

– Стой, подожди, о чём ты говоришь? – резко поменяв голос, осведомился Виктор. – Ты сейчас где?

– В своем клубе, за барной стойкой есть потайная дверь, – ответил Олег. И бросил мобильник в мусорное ведро из нержавеющей стали, стоящее в правом углу около двери.

– Остановись, я вышлю спецназ, не рискуй своей шкурой, – в динамике сотового доносился голос Виктора. – Ты меня вообще слушаешь? Алло, Олег, ты где? Чёрт подери…

Это была последняя его фраза, после в динамике раздались короткие гудки.

Он вышел из туалета и отправился к барной стойке. Он увидел справа эту дверь. Подойдя, он толкнул её. Дверь не поддалась. Тогда он ударил в неё со всей дури ногой. Она заскрипела и слегка приоткрылась. Олег зашёл внутрь и ступил на первую ступеньку. Резкий противный запах ударил в его нос. Тусклый свет освещал заржавевшие от влаги перила. Лестница пропахла тушёной капустой. Он спускался вниз, на стене баллончиком граффити был изображён женский торс.

Олег спустился вниз и ступил на бетонный пол. Грязный длинный коридор за его спиной был освещён свисающей лампочкой без абажура. Она висела на ржавой проволоке. Он пошел вперед и увидел впереди клетчатую железную дверь (такая обычно бывает в грузовых промышленных лифтах), за этой прозрачной дверью на потолке висела такая же голая лампочка, освещавшая потолок. За круглым дубовым столом на стуле сидел здоровый мордоворот, в его руку был автомат Калашникова. Олег направил на него пистолет и нажал на курок. Прозвучали два приглушенных щелчка. Мордоворот выронил автомат на пол и упал, из его рта потекла кровь. Олег выстрелил в замок и прошёл в эту похожую на паутину дверь.

Внутри он обнаружил огромный арсенал оружия. В бетонные стены были вкручены на мощных болтах сосновые полки. В левом углу комнаты на полках лежали автоматы Калашникова, напротив них на огороженной стеклом полке, как на витрине, находились два серебристых револьвера, три пистолета ТТ, четыре «макарова» и пять «узи». В левом дальнем углу около электрической щитовой стояли два дробовика. Он взял дробовики и отправился вдаль по коридору. Висевшая на потолке камера зафиксировала его. Он направил на неё дробовик и нажал на курок. От мощного выстрела она разлетелась в «перья». Прямо на него из дальней по коридору комнаты выбежал мужчина в белом халате с медицинской маской на лице и с двумя пистолетами в руках и начал стрелять. Около головы Олега свистят пули. Он направил на него дробовик и выстрелил. Пуля рассекла до кости коленную чашечку.

– А-ай! – упав на пол и выронив пистолеты, закричал мужик.

Напротив Олега из-за двери, в чёрном свитере и чёрных брюках, с отпущенной бородой, вдруг неожиданно появился мужчина азиатской внешности.

– Я убью тебя, – произнёс он с акцентом.

И замахнулся из-за спины на Олега армейским ножом с титановым лезвием. Олег едва успел накинуть затвор под мышку и перезарядить дробовик, и тут же нажал на курок. Пуля прострелила насквозь кадык азиату, сгусток крови изо рта плеснул фонтаном в лицо Олега. Азиат выронил нож и упал. Он услышал как затрещали затворы у автоматов, и из-за угла появились в чёрных куртках с автоматами в руках около пяти мужчин. Олег перевернул дробовики и через подмышки перезарядил оба. Сбоку выскочили со свистом две дымящиеся гильзы.

Он перевернул дробовики и начал палить. Первый выстрел попал одному в кожаной куртке, тот выронил автомат и упал, второй выстрел прочертил в воздухе след и попал второму в глаз. Из его простреленного насквозь зрачка вылетела струя крови. Из автоматов застрекотали выстрелы. Олег зашел в бетонную комнату. В коридоре поднялись сгустки пыли, они были похожи на белокурый дым турбин. Бетонные осколки летали повсюду. Всё превращалось в реактивный ураган. Раскалённые докрасна гильзы сыпались гроздьями на бетонный пол. Олег подкинул дробовики вверх и, схватив их за затворы, перезарядил.

Один из мужчин показался за дверью в его комнату. Он направил на него ствол дробовика и выстрелил сначала в плечо, потом с другого дробовика – в голову. Комнату снаружи окружили оставшиеся трое бойцов с автоматами. Они вбежали в комнату и начали палить. Но неожиданно остановились, потому что комната была пуста. Вдруг послышался звук падающего гипса. Олег, дёрнув на себя провод, повис на нём держась за старый заляпанный краской алюминиевый плафон.

Он спрыгнул на пол. Резко одним движением накинул на горло одного провод сзади и, потянув его, завязал на узел. Второй дернулся за автоматом, но Олег вытащил у него армейский нож из чёрной кожаной кобуры на ремне брюк и, резко потянув его за его кудрявые чёрные волосы, воткнул нож по самую рукоятку ему в горло, проткнув насквозь. Острое жало вылезло из его шеи. Он сплюнул кровь на его руку, испачкав её до локтя. Потом Олег вытащил нож, подкинул его, поймав двумя пальцами за окровавленное лезвие, и метнул его в третьего. Нож со свистом пролетел в воздухе и вошёл на половину в живот третьего. Олег подошёл к нему, сорвав с его пояса две гранаты.

– Удачи! – срвав чеку с одной гранаты и бросив её, произнёс Олег.

Он выбежал в коридор и прыгнул вперёд. Прогремел взрыв. Взрывная волна опрокинула монолитную стену с грохотом на бетонный пол, а со второй стены слетели огромные булыжники. Вверх торчали раскаленные докрасна толстые прутья арматуры. Сгусток пыли взвился, как вихорь. Как будто в подвал набросали около дюжины дымовых шашек.

По дороге в сторону ресторана на всех парах мчался микроавтобус. Внутри автобуса сидели вооруженные до зубов, в чёрных камуфляжах и бронежилетах, с противогазами на лицах, бойцы. В центре в инвалидном кресле сидел Виктор Кошеваров.

– Всем внимание! – произнёс он, как диктор, и продолжал: – Нам нужен Александр Андреев, всем вам он хорошо знаком, задание простое: заходим и валим этого подонка, мне плевать, как его нужно взять, живым или мертвым, но будьте осторожны, он очень хитёр, и не застрелите моего брата Олега.

– Так точно! – все ответили хором.

– Есть информация, что в здании в подвале есть нарколаборатория, а это значит, что он будет отбиваться всеми достойными силами.

Микроавтобус остановился около входа в клуб. Задние двери мгновенно распахнулись, и бойцы спецназа побежали внутрь, а последним выехал Виктор с автоматом Калашникова в руках.

Олег поднял голову. Всё его лицо было в пыли. Он встал и пошёл вперед, навстречу побежали десять человек с разгневанными бандитскими лицами. У каждого в руках было по автомату «узи». Они встретились лицом к лицу. Олег посмотрел направо и увидел комнату. Это был его единственный выход. Он забежал внутрь и резко закрыл металлическую дверь серебристого цвета на здоровый замок. Все десять человек подошли к двери и, направив на неё оружие, открыли огонь.

Олег огляделся и в левом углу комнаты обнаружил старый, покрытый ржавчиной холодильник «Орск», а в левом углу комнаты стоял небольшой баллон красного цвета с надписью «Пропан». Он быстро схватил холодильник и начал корячить его к двери. Наконец холодильник стоял около двери. Потом он схватил баллон и открыл краник. Баллон зашипел, газ начал выходить наружу. Он открыл дверцу холодильника, запихнул туда баллон и, оторвав чеку от гранаты, кинул туда её. Сам отбежал в левый угол, присел на корточки и ладонями рук закрыл уши.

Взрыв, огненный гриб. Горящая красно-жёлтыми языками пламени, отлетает дверца от холодильника. Сам холодильник разрывает на куски раскалённого горящего металла. Он льёт огненным дождем в комнату Олега. Горящая металлическая дверь вместе с косяком и грудой кирпичей вылетает огнемётом вперед и, выбив сбоку кирпичную кладку из калёного красного кирпича, вылетает наружу. Оранжево-жёлто-красное пламя стелется и окутывает всё вокруг. На улице Виктор видит десять окутанных пламенем мужчин, падающих замертво один за другим, и рядом – металлическую дверь. Он, положив автомат на колени, руками упорно крутит колеса каталки к этой дыре. Внутри на ноги встает Олег и идёт вперёд. Вдруг из-за угла появляется Александр Андреев и, направив на него пистолет, стреляет. Пуля роет ему рану в плече.

– Твою мать! – резко выпалил Олег.

И, повернув головы, они встретились лицом к лицу. Александр был в чёрном плаще из искусственной крокодиловой кожи и в дорогих замшевых с тупыми носами туфлях. На его лице был медицинский бело-зелёный пыльник. Он прикрыл металлическую дверь лаборатории в самом конце подвала.

– Сегодня ты умрёшь! – улыбаясь, произнёс Александр.

– Ну, стреляй, что ты медлишь? – сквозь боль в плече, стиснув зубы, осведомился Олег.

– Ну, ты будешь умирать медленно, стукачок! – направив на его колено ствол и выстрелив, добавил Александр.

Олег упал на одно колено и схватился за рану. Вторая пуля задела его коленную чашечку. Боль была невыносимо жуткой. В это время в здание подвала въехал Виктор на инвалидном кресле. Он направил автомат на Александра и нажал на курок. Загремела очередь. Пули простреливали его, у него изо рта плеснул фонтан крови, он выронил пистолет и упал на живот.

– Братан, ты почему так поздно?

– Лучше поздно, чем никогда!

Олег встал на ноги и, взяв его за ручки каталки, вывез из этого подвала на улицу.

Не угаснет надежда

В Подмосковье на заводе «Электросталь» вовсю кипела работа. В дальнем углу цеха вспыхивало и гасло ультрафиолетовое облако электросварки. Шум, гам, стальной скрежет в ушах и горячий воздух – вот что ощущал Игорь Филатов. Игорь стоял на бетонной площадке и приваривал стальной лист к днищу резервуара. Сыпались искры, трещали электрические разряды, мощно и надоедливо гудел сварочный аппарат.

Наконец, после шестичасовой упорной работы он сварил резервуар, отложил в сторону наполовину не законченный электрод, снял шлем и расстегнул сварочный комбинезон. Его чёрные густые волосы прилипли к вискам и лбу, а синяя майка полностью пропиталась потом. Он вытер костлявой ладонью пот со лба и отправился в бытовое помещение. В центре бытовки стоял прямоугольный деревянный стол, покрытый серой, невзрачной скатертью. По углам на бетонных стенах висели металлические, выкрашенные в синий цвет, шкафчики.

За столом сидели электрик Дмитрий Угаров и сантехник Иван Хохлов. Первый был в синей форме, толстый и широкоплечий, второй – худой, с усами, носил зелёную форму. Оба курили и играли в карты.

– Все заварил? – поинтересовался Дмитрий.

– Да, закончил, вот чайку хлебнуть зашёл, – присев на стоящую рядом деревянную лавочку, ответил Игорь.

– Может, что-нибудь покрепче? – с улыбкой осведомился Иван. – У меня есть домашняя настойка.

– Да нет, я чайку.

– А я вмажу, – заявил Дмитрий. – Да ладно тебе, давай за компанию, всё равно через два часа домой.

– Нет, я останусь на вторую смену, – сказал сварщик. Он добавил в кипяток заварку из стоящего рядом алюминиевого чайничка.

Иван открыл шкафчик и достал из него термос из нержавеющей стали. Отвинтив крышку, он разлил настойку по стаканам.

– Ты больной? – поинтересовался Дмитрий. Он залпом выпил горячительное и занюхал своим рукавом.

– Сколько не мычи – хрен что получи! – добавил электрик и показал ему известную комбинацию из пальцев, иллюстрирующую его слова.

– Он прав, начальство – люди, а мы – хрен на блюде! – резюмировал Иван, убирая в шкафчик термос.

Игорь ничего не ответил, просто сел за стол и начал пить чай, а электрик с сантехником продолжили играть в карты. Играли они с энтузиазмом, резкими жестами рук швыряя карты на стол. Игорь ещё немного понаблюдал за игрой мужчин. Допив чай, он вышел из подсобного помещения и отправился в соседний кабинет с табличкой: «Начальник цеха СОЛДАТОВ Г. В». Он зашёл внутрь. Кабинет был маленьким, в правом углу стоял стол, за которым сидел седой мужчина шестидесяти лет и просматривал журнал.

– Что хотел, Филатов? – прохрипел он.

– Расписаться в графе, я остаюсь на вторую смену.

Начальник протянул ему журнал, Игорь поставил подпись в нужном месте. Потом сварщик отправился к своему рабочему месту, надел шлем и приступил к работе.

Игорь жил с женой и сыном в двухкомнатной съёмной хрущёвке в десяти минутах ходьбы от завода. На кухне его супруга Ксения в белом фартуке нарезала на кухонной доске лук. Закончив, она включила конфорку. Газ расцвёл ярким цветком, и синие языки пламени начали гулять по поверхности сковородки, которую она поставила на огонь. В квартире раздался звонок.

– Это папа пришёл, – крикнул из комнаты сын супругов Сергей. Он вскочил с дивана и побежал к двери встречать любимого родителя.

– Папа не может быть так рано, – ответила Ксения, сняв фартук и повесив его на дверную ручку у кухонной двери. Она подошла к входной двери и сняла трубку домофона.

– Да? – спросила она устало.

– Открывайте, это судебные приставы.

Женщине ничего не оставалось, как открыть дверь. Спустя минуту в квартиру зашли два огромных широкоплечих мужика, оба были гладковыбритые, у одного из них в руках была папка тёмно-зелёного цвета.

– Здравствуйте! Ваш муж Игорь Филатов брал в кредит автомобиль и задолжал за три месяца. Вам нужно расписаться там, где стоят галочки, – протягивая папку с шариковой ручкой, заявил держащий папку.

– Да, он брал. Но дело в том, что мужу зарплату задерживают, мы все выплатим, только машину не забирайте.

– В договоре, в котором вы расписывались, сказано, что если вы не платите по кредиту больше двух месяцев, то мы её конфискуем, – ответил другой амбал напряжённо.

– Дайте нам ещё немного времени, хотя бы две недели, – растерянно попросила она. – Мы найдём деньги.

– Мы выполняем свою работу, – грубо отрезал первый. – Надо было договариваться с банком раньше. Расписывайтесь, и мы уходим.

Ксения взяла ручку и дрожащей рукой поставила подпись напротив злополучных галочек, на глазах навернулись слёзы.

– Всего хорошего, – ответил первый мужчина, и они ушли.

Смеркалось. Игорь в первом цеху варил аргоном металлические бачки. Сварка шипела, она ударяла в нос резким отвратительным химическим запахом. По его лицу под сварным шлемом струился горячий пот, шея тоже вспотела. От запястий и до плеч его роба прилипла к рукам от пота. Запах всё сильнее просверливал нос. У него разболелась голова, как будто внутри его головы скакал норовистый вороной конь.

– Игорь! – позвал его худощавый мужчина в синей робе и оранжевой каске.

Сварщик остановился и повернул голову. Он увидал Григория Баранова – начальника цеха, работавшего во вторую смену.

– До конца смены три часа, осталось восемь худых котлов, чтобы всё заварил! – крикнул Григорий.

– Хорошо, я всё сделаю, – ответил Игорь. Он надел маску и продолжил варить.

Начальник цеха зашёл в бытовку, сел за стол и достал из ящика бутылку водки, банку малосольных огурцов и стакан. Он наполнил его, выпил и закусил огурцом. Потом, немного поморщившись, он налил себе второй стакан.

– Хороша, зараза, – сказал он сам себе и добавил: – Между первой и второй промежуток небольшой!

В зале крепко спал Серёжка. Ксения хозяйничала на кухне. Вымыв посуду, она отправилась в ванную, где начала стирать вручную плавки и носки сына. Вдруг вновь раздался звонок.

– Откройте, это московские горэлектросети, – прозвучал женский голос.

– Секунду, – ответила она, нажимая на кнопку домофона, и вскоре через порог маленькой квартирки переступила женщина лет пятидесяти в лёгкой серой куртке и чёрных брюках. В левой руке она держала желтую папку.

– Вы задолжали нам за электроэнергию за полгода. Если в течение трёх дней не погасите долги, мы вынуждены отключить вам свет, – заявила нежданная гостья.

– Понимаете, мужу задерживают зарплату, – сообщила Ксения, – войдите в наше положение. Как только её выплатят, мы погасим…

– Милочка, я сюда не ругаться пришла, я выполняю свою работу, – бесцеремонно перебив её, ответила женщина и вручила ей уведомление. – Всего доброго.

Наступила ночь. Часы, стоящие в зале, пробили полдвенадцатого. Через минуту ключ в замочной скважине повернулся, и домой зашёл Игорь. Раздевшись, он прошел на кухню, разогрел в микроволновой печи тарелку щей, отрезал ломоть хлеба и сел ужинать. На кухню в красном домашнем халате зашла Ксения. Лицо её было красным и опухшим от слёз.

– Что случилось, дорогая? – спросил мужчина вполголоса.

– Мне страшно, я устала жить в постоянном страхе из-за наших долгов, – прошелестела жена.

– Мне обещали, что на днях заплатят, – сказал Игорь.

– Тебе задерживают зарплату уже три месяца. Я думаю, тебе надо уволиться и найти другую работу, – немного резко ответила Ксения.

– А у тебя что с работой?

– На мою грошовую зарплату официантки мы не выживем. Её еле хватает на то, чтобы купить еду, – слёзы в который раз за день хлынули из её глаз.

– Успокойся, дорогая, – Игорь заключил её хрупкое тело в объятия, прижав голову жены к своей груди. Мышцы её тела напряглись и стали натянутыми, как струны внутри рояля. Тело содрогалось от плача.

– Ты хочешь, чтобы они выбросили нас на улицу?

– Я вкалываю по двадцать часов в сутки, – сказал муж, повышая голос. Он подошёл к раковине, открыл кран и начал мыть тарелку.

– Машину больше не вернуть, электроэнергию грозят отключить! – крикнула Ксения.

– Не ори, ребёнка разбудишь. Автомобиль всё ещё наш. Нам нужно подождать моей зарплаты, и тогда мы решим проблему с долгами.

– Я просто устала жить в этом страхе, – вытирая слёзы носовым платком, прошептала Ксения.

– Не переживай, дорогая, всё образуется, – ответил муж. – А теперь пойдём спать, мне завтра на работу.

Игорь взял жену за руку, и они вместе отправились в спальню. Спустя буквально пять минут сон овладел ими обоими.

* * *

На следующий день Игорь и его коллега по работе Владимир сидели в холле в службе занятости. В небольшом пространстве вместе с ними находилось множество мужчин и женщин.

– Я вкалывал на этом заводе пятнадцать лет и вдруг попал под сокращение, – нервно заявил Игорь, ударив ладонью по стене.

– Да не расстраивайся, куда-нибудь возьмут, – подбодрил его Владимир и глотнул кофе из пластикового стакана, – у тебя большой опыт работы.

Спустя десять минут Игорь зашел в кабинет специалиста службы занятости и сел напротив женщины сорока с лишним лет, одетой в строгий рабочий костюм. Она что – то печатала на клавиатуре, не поднимая на него глаз. Наконец, она соизволила оторвать свои глаза от монитора и уделить внимание посетителю.

– Вы кем хотите работать? Или уже работали на этом заводе? – поинтересовалась женщина.

– Я отработал там сварщиком пятнадцать лет, и мне очень нужна эта работа, – ответил Игорь.

– Похвально, – женщина взяла в руки его резюме и пробежала по нему взглядом.

– Я могу начать сегодня, если надо, выйти в ночь.

– Ваше резюме очень впечатляет, и, несомненно, вы опытный специалист, но, откровенно говоря, сразу дать ответ я вам не могу. Мы подумаем и свяжемся с вами через неделю.

Мужчина вышел из кабинета и сел на стул, в кабинет зашел Владимир, следующий по очереди. У Игоря в кармане завибрировал телефон.

– Да, дорогая.

– Как дела?

– Хреново, они рассмотрят мою кандидатуру в течение недели.

– Ничего страшного, будем надеяться на лучшее.

– Я тоже так думаю.

– Ты помнишь, что у нашего сына сегодня школьные соревнования?

– Да.

– Ты успеешь прийти к их началу?

– Конечно.

В трубке раздались короткие гудки. В это время из кабинета вышел Владимир.

– Ну что, тебя взяли? – осведомился Игорь.

– Нет, они рассмотрят мою кандидатуру, – грустно усмехнулся коллега.

Они вышли на улицу. Погода испортилась. По небу плыли тёмные тучи. Хрусталики дождевых капель ударялись о куртку. Подувший ветер растрепал в разные стороны волосы Игоря. Мужчины подошли к машине Владимира – «жигулям» шестой модели тёмно-синего цвета.

– Слушай, ты меня не подвезешь? – попросил Игорь.

– Да не вопрос, залезай.

Игорь сел на переднее сиденье, и автомобиль тронулся. Мужчины успели добраться до машины вовремя. Как только они устроились в машине, ударил гром, и пошёл дождь. Пока они ехали, дворники сметали струйки воды с лобового стекла в сторону.

– Завтра нужно заехать ещё в одно место, там тоже есть свободные вакансии, – произнёс Владимир, открывая форточку и закуривая.

– А что там за контора?

– Завод по производству металлоконструкций.

– А что обещают?

– Чуть больше, чем здесь, – Владимир швырнул окурок в окошко.

– У нас всегда только обещают, – фыркнул Игорь.

Небеса озарила молния, следом разразился очередной раскат грома. Дождь превратился в ливень, который дробью барабанил по автомобилю. Машина свернула в школьный двор. Владимир решил присоединиться к другу. Припарковавшись, бывшие коллеги вышли из машины и направились в школу. Спортивный зал был забит, многие родители пришли поболеть за своих отпрысков. Игорь разглядел жену на импровизированных трибунах.

– Ты как раз вовремя, через пять минут игра, – сказала Ксения, параллельно поздоровавшись с Владимиром.

Все трое уселись с краю на деревянную лавочку. На спортивной площадке справа от них заняли игровые позиции мальчишки в синих футболках с надписью «Шустрые орлы», их соперниками были «Стремительные ягуары», форма которых была жёлтого цвета.

Тренер, на могучей шее которого болтался серебристый свисток, вышел в середину поля и подбросил баскетбольный мяч.

– Давай, сына, давай! – ободряюще крикнула Ксения.

– Задай им жару, чемпион! – вторил ей её муж.

Серёжка завладел мячом, технично обошёл одного, затем второго и третьего и забросил мяч в корзину. Публика встретила бросок бурными аплодисментами. Игра продолжилась снова. Мяч перешёл к соперникам, Сергей перехватил мяч у кудрявого мальчишки в жёлтой футболке и направился к корзине. Неожиданно его взгляд помутнел, в глазах задвоилось, а в висках застучала кровь. Голова загудела, как свинцовый колокол. Потные ладони упустили мяч, налитые бетоном ноги шаг за шагом теряли устойчивость. Наконец, они подкосились в коленях. Мальчик упал на живот и потерял сознание. Обеспокоенные родители тут же вскочили со своих мест и подбежали к сыну.

– Вызывай скорую! – крикнул жене Игорь, переворачивая Серёжку на спину.

– Чёрт возьми, здесь не ловит, – телефон выпал из трясущихся рук Ксении. Связи не было не только у неё.

– Давайте его ко мне в машину, – предложил Владимир.

Игорь схватил сына на руки и побежал вслед за другом. Родители устроили мальчика на заднем сиденье и устроились рядом. Владимир завёл двигатель, включил первую передачу и отпустил сцепление. Автомобиль тронулся с места и тут же заглох.

– Твою мать! – выругался хозяин транспортного средства.

Он снова завёл автомобиль, который на этот раз не подвёл. До ближайшей больницы они ехали минут двадцать. Наконец Владимир притормозил около пятиэтажного медицинского центра. Игорь взял сына на руки и забежал в учреждение. В холле располагалась регистратура, в очереди к которой находилось около дюжины сидячих бабушек и дедушек.

– Помогите нам, сыну очень плохо! – закричала Ксения.

– Помогите! Ради бога, он не дышит! – сорвался на истерический крик Игорь.

К ним подоспел доктор в белом медицинском халате. Он проверил пульс, затем приподнял веки Сергея и посветил в глаза фонариком. Зрачки реагировали на свет.

– Следуйте за мной, – скомандовал доктор.

Игорь нёс обмякшего сына, как игрушку, Ксюша бежала за доктором по коридору. Они зашли в кабинет, где Игорь аккуратно положил сына на кушетку.

– Он играл в баскетбол и неожиданно упал в обморок, – сообщил взволнованный отец.

К мальчику подошла женщина в белоснежном халате, она ножницами разрезала его пропитавшуюся потом майку и прикрепила к груди электроды, затем надела на его лицо кислородную маску. Рядом на столике запищал пульс ребёнка.

– Что с нашим сыном? С ним всё будет в порядке? – нервничая, спросил Игорь.

– Такое происходило раньше? – поинтересовалась медик.

– Нет, этот случай впервые, – ответила мама мальчугана и принялась вытирать белоснежным платком слёзы, которые огромными бусинками стекали по её лицу.

– У мальчика есть на что-нибудь аллергия? – осведомилась женщина. Она принялась осматривать бледного, как мел, Серёжку.

– Нет, – в один голос ответили родители.

– У него увеличена печень, – через некоторое время сказала врач. – Пульс очень высокий.

– Что с ним такое?! – сорвалась на крик Ксения, схватив женщину за плечи.

– Так, не мешайте, выйдите в коридор, – строго заявил врач.

Игорь обнял жену и вывел в коридор. Но женщина вырвалась из его рук и, подбежав к двери, начала стучать в неё кулаками.

– Пустите меня к сыну! Я должна быть рядом!

– Успокойте свою жену, она мешает нам работать, – произнёс доктор, выглядывая из кабинета.

Игорь схватил её и прижал к своей груди. Они присели на деревянные стулья около кабинета. Ресницы Ксении нервно дергались, она то и дело шмыгала носом. Спустя десять минут в коридор вышел врач:

– Пройдите пока в регистратуру.

После долгого заполнения бумаг Игорь и Ксения, взявшись за руки, прошли к палате, в которую поместили их ребёнка. Он лежал на кровати под капельницей и в кислородной маске. Рядом находились три монитора, отображающие жизненные показатели мальчика. Справа от кровати на стуле сидел доктор, Кирилл Олегович Рогов. Он глядел на мониторы и что-то записывал в блокнот.

– Привет, милый, – сказала Ксения, наклонившись и поцеловав сына в щёку. Сергей слегка приоткрыл глаза.

– Ну, как дела чемпион? – несколько наигранно произнёс отец мальчика.

Мальчик не смог промолвить ни слова, во рту пересохло, и язык прилип к нёбу. Он с усилием растянул губы в улыбке, но она получилась очень печальной.

– Зачем все эти мониторы? – спросила мать. – Что случилось с нашим ребёнком?

– Это для того, чтобы мы могли наблюдать за состоянием вашего сына.

По одному из мониторов зигзагами бегала зелёная змея.

– Вот это – частота дыхания, здесь прослушивается его сердцебиение, а это – кровяное давление. Нам надо удерживать верхнюю цифру на отметке около девяносто, если давление будет падать, мы примем меры, нельзя допустить, чтобы оно опустилось ниже семидесяти. Давление семьдесят и ниже будет означать сердечный приступ.

Родителей, которые были вне себя от волнения, пригласили на консилиум в кабинет главного врача. Комната, в которую они зашли, была огромной, посреди неё стоял большой стол. В левом углу находилось несколько шкафчиков, вырезанных под старину из красного дерева. За огромным столом в строгом сером костюме и халате сидела главврач больницы Мария Павлова. Рядом с ней находился заведующий кардиологией Евгений Столяров. По правую руку от него была доска, на которой висели два рентгеновских снимка. Лампы дневного света ярко освещали весь кабинет.

– Здравствуйте! Присаживайтесь, пожалуйста, – с натянутой улыбкой сказала врач, представившись.

– Мы рады познакомиться, скажите, как дела у нашего мальчика?

Евгений встал с места и подошёл к светящейся доске:

– Этот снимок показывает нормальное сердце девятилетнего ребёнка, – указал врач на первый снимок. – А это – рентген вашего сына.

– Не надо нам читать нам лекции, просто скажите нам, что с ним? – вытирая слёзы с лица, выпалила Ксения.

– У него отёк легких. К тому же, как вы видите, сердце Сергея увеличено. Дело в том, что оно перекачивает недостаточное количество крови, чтобы свежая кровь вернулась в лёгкие с достаточным напором. Вследствие этого его сердце работает в усиленном режиме и может не выдержать нагрузки.

– Ему может помочь операция? – посмотрев в глаза Столярову, спросил Игорь.

– Я смотрю, вы далеки от корректирующей хирургии. Сердце Сергея не вернуть в нормальное состояние, ему нужно трансплантировать другое, или он умрёт.

– Подождите, но должен же быть выход? – Ксения заёрзала на стуле, и муж, чтобы подбодрить, взял её за руку.

– Есть один вариант. Ничего не делать, подержать его на лекарствах, обеспечить комфорт, насколько это возможно, – Мария полистала историю болезни Сергея и отложила папку на край стола.

– Я просто не понимаю, он же выглядел здоровым, занимался спортом и никогда не жаловался на плохое самочувствие, – растерянно пробормотала мать мальчика, вытирая слёзы.

Заведующий отделением подошел к кулеру, наполнил гранёный кувшин водой, которую разлил в изящные стеклянные стаканы, и предложил их родителям пациента.

– Кажется, что с ним всё в порядке, но со временем он всё чаще будет чувствовать постоянную усталость, а в один прекрасный день он заснёт и больше не проснётся. Я понимаю, что это сложно осознать, но вашему сыну осталось недолго. Вы можете провести отведённое ему время счастливо и затем попрощаться с ним, – сказал Столяров.

– О, господи, поверить в это не могу! – заплакала с новой силой Ксения.

– Трансплантация – это очень рискованная операция, ваш сын может умереть на хирургическом столе, – продолжила главврач.

– Сколько он протянет без операции? – спросил Игорь, боль и страх которого комом застряли в горле.

– Недолго. Месяц, неделю, а может, и день…

Родители Серёжи были сражены горем. У них не укладывалось в голове, что их единственный ребёнок, их дорогая и любимая кровиночка, скоро может умереть.

– Я не верю, что нашего ребёнка нельзя спасти. Скажите, если бы это был ваш ребёнок, что бы вы сделали? – после недолгого молчания хрипло произнёс Игорь.

– Трансплантацию, я бы постарался его спасти, – пожал плечами Евгений.

– Тогда мы согласны на трансплантацию.

– Вы уверены?

– Да, если другого выхода спасти нашего сына нет, проведите операцию.

– Хорошо, мы внесём Сергея в лист ожидания. – Евгений взял папку с историей болезни мальчика, перелистнул несколько страничек и начал вглядываться в записи. – Так, у него вторая положительная, это нам на руку, группа крови довольно распространённая, так что, надеюсь, ждать придётся недолго.

– Вы должны знать, что трансплантационная хирургия очень дорогая, – вмешалась в разговор Мария. – Сама операция, зарплата врачам, послеоперационный присмотр – это всё обойдётся в копеечку.

После названной суммы родители мальчика пребывали в шоке.

– Вы знаете, мы не сможем найти всю сумму сразу, – сказал Игорь.

– Можно оплачивать постепенно, но чтобы внести вашего сына в список, потребуется заплатить хотя бы 30 процентов от общей суммы.

– Вы требуете космическую сумму, у нас нет таких денег.

– Наш сын умирает в больничной палате, а вы только и можете говорить о деньгах! – вспылила Ксения.

– Не нужно здесь орать! – обрубила её Мария. – Чтобы спасти вашего сына, придётся заплатить.

Игорь и Ксения вышли из кабинета главного врача. Их несчастные и усталые лица были словно отлиты из свинца и посыпаны пеплом. От слёз глаза и нос распухли, но это мало волновало убитых горем родителей. Они зашли в палату к сыну попрощаться и отправились домой. Тем временем на улице не на шутку разыгрался ливень. Промокшие до нитки, муж и жена зашли в автобус, который очень вовремя подъехал к остановке. Пассажиров почти не было, что неудивительно для столь позднего часа. Автобус ехал медленно, словно нехотя, разрезая гладь луж колёсами.

– Что у вас за проезд? – ненадолго отвлекла Филатовых от горьких мыслей кондуктор.

Игорь протянул деньги, женщина отдала два билета и ушла на своё место. До дома они доехали за 10 минут. Пустая квартира встречала их теплом, в котором, хоть и ненадолго, но можно было вернуть веру в то, что всё будет хорошо. Ксения прошла на кухню и поставила на плиту чайник. В это время раздался звонок в дверь. Игорь вышел в коридор и, прежде чем открыть, посмотрел в дверной глазок. Около двери стояла хозяйка их квартиры Наталия Головкина.

– Вечер добрый. Я пришла за деньгами, если помните, вы задолжали мне за квартиру за два месяца, – недовольно сказала женщина, как только мужчина открыл дверь. – Ещё и прячетесь. Почему я допоздна должна вас караулить?

– А можно спокойнее себя вести, – выйдя в коридор, парировала Ксения.

– Не указывай мне, что делать. Мало того, что за квартиру не платите, ещё и за свет задолжали! Если не можете платить – съезжайте из моей квартиры, – продолжила гневную тираду Наталия.

– Мы снимаем у вас квартиру уже три года и всегда платили вовремя. Сейчас у нас финансовые трудности. Мы не отказываемся платить, просто пока нам нечем. Подождите ещё хотя бы недельку, и мы рассчитаемся.

– Это я уже слышала две недели назад. Свои финансовые проблемы решайте сами, но уже не в этой квартире, – хамски заявила Наталия.

– Но, поймите, наш сын….

– Меня не интересуют ваши проблемы, у меня своих по горло. У вас сутки на сборы, затем выезжайте, – недовольно буркнула Наталия, уходя.

Игорь закрыл за арендодательницей дверь. Ксения снова расплакалась, Игорь прижал её крепко к себе и уткнулся носом в её вкусно пахнущие красивые волосы. Как только жена пришла в себя, он взял трубку телефона и набрал номер.

– Алло, Володь, тут такое дело…

– Ну, какое? Не томи, – перебил Владимир.

– Нас завтра выселяют, можно мы недолго перекантуемся у тебя?

– Конечно, не вопрос, помогу, чем смогу.

Игорь ещё немного поговорил с коллегой и повесил трубку. Он зашел в зал, диван был уже разобран, чистое постельное белье благоухало приятным ароматом лаванды. Игорь долго не мог уснуть. Его мозг размышлял о тёмной полосе их жизни и о том, как из неё выйти. На следующий день Филатовы собрали все свои вещи и съехали из квартиры. Ближе к вечеру они приехали к Владимиру, который поселил их в маленькой комнате.

Разбирая многочисленные вещи, Игорь нашёл среди них фотоальбом. Он взял его в руки, сдул с него пыль и открыл. На первом фото был изображён его сын в синих плавках по колено в воде. Мальчик счастливо улыбался. Следующее фото было сделано в лесу. Серёжка в синем спортивном костюме обнимал Ксению, на которой был жёлтый свитер и серые бриджи. Позади них стояли три могучих сосны. Он перевернул ещё страничку и увидел своего сына в спортивных шортах и майке с баскетбольным мячом в руках. По небритой щеке покатилась скупая слеза. Ностальгию по хорошим временам вдруг резко прервал телефонный звонок.

– Да, я слушаю?

– Он умирает, – прозвучал расплывчато-плачущий голос его жены в динамике.

– Что? Как? – растерянно пробормотал Игорь.

– Они его отпускают! Понимаешь?! Главврач больницы только что была здесь, они выписывают нашего сына утром.

– Они не могут этого сделать, мы же договорились об операции. Я приеду чуть позже и привезу им деньги.

– Да плевать они хотели, когда и что ты им привезешь, – хлюпая носом, резко выпалила Ксения. – Послушай меня, они отпускают нашего сына. Он умрёт без операции! Я потеряю единственное сокровище! – женщина не могла унять истерику.

– Так, успокойся, возьми себя в руки. Серёжка ещё жив, и он будет жить! Я постараюсь решить проблему с деньгами.

– Ты стараешься, но этого недостаточно. Теперь ты должен спасти нашу семью.

В телефоне раздались короткие гудки, Игорь повесил трубку. Затем открыл контакты в телефоне и нашёл номер Михаила Елисеева.

* * *

Михаил Владимирович Елисеев проснулся около восьми утра. Потянувшись и потирая глаза, он встал с постели и отодвинул занавеску цвета вялой мяты, обрамлявшую арочное окно. Затем, сунув ноги в тапочки, отправился в ванную. Мужчина побрился и тщательно пригладил коротко постриженные чёрные волосы. На кухне он первым делом взял со стола пачку сигарет «Кент», достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил. Настал черёд чая и бутербродов с докторской колбасой. Его завтрак прервала трель мобильного.

– Слушаю, – громко ответил Михаил.

– Привет, это Игорь Филатов, – послышался встревоженный голос. – Ты старыми делами промышляешь?

– С какой целью интересуешься?

Филатов рассказал ему о болезни сына. От удивления у Михаила округлились глаза, слегка тронутые сединой брови поползли вверх. Как только Игорь сообщил о сумме, которую нужно собрать, Михаил выпал в осадок.

– Да, есть на примете одно дело, – после недолгих раздумий продолжил разговор Михаил.

– Когда можно встретиться и обсудить его?

– Давай у Лёхи Карпова на квартире через час.

– Договорились.

В трубке раздались короткие гудки. Михаил не спеша закончил завтрак, собрался и вышел из дома. Около подъезда его уже поджидала тёмно-бежевая «десятка» таксиста. Он сел на переднее сиденье и пристегнул ремень безопасности. Молодой водитель был молчалив, в салоне звучала песня Александра Малинина «Берега, берега». Когда автомобиль доставил мужчину до места назначения, тот расплатился и вышел. Около подъезда в серой куртке и чёрных джинсах уже стоял и курил Игорь Филатов.

– Сколько лет, сколько зим! – поприветствовал знакомого Михаил, разведя руки по сторонам в дружеском жесте.

Мужчины обменялись рукопожатиями, выкурили по сигарете, затем зашли в подъезд и поднялись на пятый этаж. Секунд через 10 после звонка дверь отворилась. На пороге стоял мужчина тридцати с лишним лет. Он был лыс, с трёхдневной щетиной на лице. Крупная фигура была упакована в спортивный костюм. Гости зашли в квартиру, по очереди пожимая руку хозяину. Пройдя по приглашению Карпова в зал, Филатов и Елисеев устроились на мягком кожаном диване, сам он сел в кожаное кресло напротив. На столе стояли две бутылки водки, ваза с фруктами, нарезка из сыра, колбасы, сала, а также рыбные бутерброды. Несколько салатов стояло в центре стола, справа на подносе было много чистой посуды.

– По рюмашке, – с энтузиазмом предложил Карпов.

Филатов наполнил рюмки, которые очень быстро опустели. Карпов поставил стеклянную пепельницу на край стола, потом достал сигареты «Кэмел» и положил их на стол.

– Так, завтра ровно в двенадцать мы будем проезжать по Кузнецкому мосту, – приступил к обсуждению Алексей.

Игорь взял сигарету и закурил.

– Там мы тебя будем ждать, – сообщил Михаил.

– А моя задача в чем будет заключаться? – стряхивая серебристый пепел в пепельницу, спросил Игорь.

– Ты просто сидишь за рулем и крутишь баранку.

Мужчины снова выпили, обсуждая подробности дела.

– Ты говорил, что вы повезёте космическую сумму? – закуривая, сказал Михаил.

– Двенадцать миллионов.

– Главное, чтобы ничего не сорвалось, – продолжил разговор Игорь.

– Типун тебе на язык.

Смеркалось. Алексей взглянул на часы, время было полвосьмого вечера.

– Мужики, если хотите, пейте и отдыхайте, а я – пас, мне завтра на работу.

– Да, мы пойдём, – сказал Игорь.

Через пять минут мужчины покинули квартиру Алексея Карпова. На следующий день, как и условились, на Кузнецкий мосту въехал «Форд-Фокус» светло-жёлтого цвета и остановился. Игорь нажал на аварийную кнопку. Михаил вышел и открыл багажник, оттуда он достал знак аварийной остановки и, отступив пятнадцать метров, поставил его на проезжую часть. Мужчина закурил и взглянул на часы. Времени было без пяти двенадцать.

– Открой капот, – сев на соседнее сиденье, попросил Михаил.

– Что ты собираешься делать?

– Нет времени на разговоры.

Игорь потянул на себя трос чуть ниже руля. Михаил открыл бардачок, взял рабочие перчатки, затем вышел, поднял капот и начал осматриваться по сторонам. Ждать долго не пришлось, издали уже был виден приближавшийся бронированный инкассаторский фургон. Как только Михаил его увидел, он сразу закрыл капот, направился к задней части машины и открыл багажник. Инкассаторский «Соболь» въехал на мост, за рулём автомобиля находился Алексей Карпов.

– Кхе-кхе! – прокашлялся водитель.

Он наклонился в пространство между сиденьем и рулём, заходясь в сильном кашле, затем его вырвало прямо на пол.

– Что с тобой? – спросил его коллега.

– Да, наверное, съел какую-то дрянь.

Тем временем автомобиль инкассаторов остановился на мосту прямо напротив «форда». Кроме них, там никого не было.

– Мне надо на свежий воздух, а то меня сейчас опять вырвет, – прикрывая рот ладонью, сообщил Алексей.

Не дожидаясь ответа, он открыл дверь фургона и вышел. Взгляды Алексея и Михаила встретились, Алексей подмигнул товарищу. Михаил, распознавший условный сигнал, достал из багажника РПГ, вставил ракету в патронник, встал на одно колено и направил его на правое колесо «Соболя», нажал на спуск. Ракета мгновенно вылетела и, прочертив в воздухе прямую линию, влетела в заднее правое колесо броневика. Прогремел взрыв.

Броневик подлетел вверх огненным факелом, а затем с грохотом упал крышей на асфальтированную дорогу. Огненное облако окутало днище фургона, языки пламени пожирали оставшиеся три колеса, на кузове вырастали огненные грибы пламени. Алексей подбежал к задним дверям и, открыв их, залез внутрь. Михаил подбежал к нему и начал принимать кожаные мешки, набитые деньгами. Мешок за мешком хватал Михаил и, подбегая к багажнику «форда», бросал внутрь. Мешков оказалось восемьдесят штук. Как только Алексей вычистил содержимое фургона, он начал помогать Михаилу с погрузкой. Вся работа заняла не больше трёх минут. Затем Алексей захлопнул багажник, и мужчины сели в автомобиль.

– Газу! Газу! – закричал Алексей.

Игорь встрепенулся. Включив первую передачу, он направил автомобиль по мосту вперёд.

– Сколько там? – осведомился Игорь, обгоняя законопослушных водителей.

– Ты не переживай, – подбодрил его Михаил и хлопнул по плечу. – Сколько ни есть – всё наше, чуть позже разобьём поровну и разбежимся.

– Вот здесь возьми правее, – закурив сигарету, сказал Алексей.

– Куда мы едем?

– Заметать следы.

Игорь сбавил скорость, чтобы не привлекать внимания. Прошло полчаса, как они выехали из города. Алексей время от времени указывал дорогу. Через час они подъехали к какой-то заброшенной даче. Игорь остановил машину у зелёных металлических ворот. Алексей вышел из автомобиля и подошёл к автомобилю, накрытому белым тентом. Это были «жигули» восьмой модели цвета черешни.

– Нужно переложить деньги сюда, – указал на багажник машины Алексей.

Они встали в цепочку и стали перекладывать деньги из одной машины в другую. Через пять минут все мешки с деньгами были аккуратно сложены в багажнике «жигулей». Теперь нужно было избавиться от «форда». Сев в иномарку, они поехали вниз по склону к реке. Игорь остановился около берега и вышел осмотреться. Вокруг не было ни души. Алексей и Михаил вышли из автомобиля, и все трое столкнули его в речку. Автомобиль плавно разрезал водную гладь и мгновенно начал погружаться. Они отправились обратно, как только автомобиль погрузился полностью. Игорь выехал на асфальтированную дорогу, на заднем сиденье устроились двое других мужчин.

– Неужели я спасу своего сына, – в голосе Игоря слышалось ликование.

На его лице засияла улыбка. А Алексей Карпов подумал: «Вряд ли ты вообще кого-нибудь спасёшь, потому что ты покойник».

– Главное, чтобы нас не вычислили, – сказал Михаил.

Алексей понял, что пора действовать. Он сунул руку в стоящую под ногами амбарную сумку и достал оттуда обрез. Он направил дуло оружия в грудь Михаилу и выстрелил. Пуля прошла насквозь, Михаил обмяк на сиденье, и через считанные мгновения жизнь покинула его тело.

– Что ты сделал, ублюдок?! – закричал Игорь, резко затормозив посреди дороги.

– Эти бабки – мои! Ты не спасёшь своего сына, смирись с этим. В любом случае долго расстраиваться тебе не придётся.

Алексей приставил ствол обреза к виску Игоря. Холодное отверстие впилось ему в висок. Он почувствовал, как по всему телу пробежала ледяная дрожь.

– Какого хрена ты творишь? Я ввязался во всё это только для того, чтобы спасти сына! Не дури, убери ствол от моей башки!

– Удивлён таким поворотом? – холодная усмешка скользнула в уголках губ Алексея, как наточенное лезвие бритвы.

Игоря охватил страх, он не знал, что ему предпринять. На его висках выступили капли холодного пота, сердце начало чаще биться, а частота дыхания усилилась. Вдруг, посмотрев на приборную панель, Игорь увидел моргающую лампочку, предупреждающую о том, что бензин на исходе.

– У нас сейчас кончится топливо, – мужчина решил этим отвлечь Алексея.

– Срочно ищи заправку, чего телишься.

Игорь проехал вперёд, а затем свернул направо. Проехав ещё триста метров, автомобиль остановился около заправочной станции. Водитель под прицелом обреза не спеша вышел из машины и подошёл к колонке. Когда он скрутил крышку бензобака и вставил в неё пистолет, на автозаправочную станцию въехала «Ауди-Q7» цвета мокрого асфальта. Автомобиль остановился за «жигулями». Алексей вышел из салона и, подойдя вплотную к Игорю, направил ему в бок ствол обреза.

– Без фокусов, а то спущу курок, – шёпотом предупредил он Игоря. – Сейчас мы вместе без резких движений пойдём на кассу.

Бензин был оплачен. Под пристальным вниманием Алексея Игорь вытащил из бака пистолет. Отчаявшийся отец понял, что надо действовать. Он направил пистолет вниз, нажимая на рычаг, топливо струёй потекло по асфальту. Мощные пары бензина ударили в нос обоим мужчинам. Игорь резко вдохнул неприятный запах и слегка покачнулся.

– Положи пистолет на землю, – стараясь не привлекать внимания, сквозь зубы прошипел Алексей.

– Хрен тебе, мразь.

– Не вынуждай стрелять тебе между глаз!

– А ты стреляй! Чего ждёшь?

На секунду время как будто остановилось. Игорь без тени страха посмотрел в налитые гневом глаза Алексея. Он бросил пистолет на асфальт и резко опустился на корточки. В его руке была подаренная женой на Новый год зажигалка с откидной крышкой. Он открыл крышку, зажигалка дала голубоватый огонёк. В это время Алексей начал стрелять. Одна пуля просвистела мимо и ушла в кусты, другая впилась Игорю в левое плечо. Падая в сторону, Игорь успел кинуть зажигалку под ноги противнику, который, сам того не замечая, наступил в растёкшуюся лужу бензина.

Вокруг Михаила мгновенно поднялась стена огня. Языки ярко-красного пламени перекинулись на борта «жигулей». Увидев это, Игорь, несмотря на ужасную боль, поднялся и отбежал на безопасное расстояние. Шины начали полыхать, от резины пошел противный, едкий и сверлящий нос запах. Игорь поморщился. Огонь проник в салон автомобиля, обшивка сидений, руль, панель управления и крыша автомобиля были охвачены огненным шквалом. Языки пламени накинулись на ноги Алексея, который зашёлся в истошном крике. Он выронил обрез и упал в лужу бензина. Всё его тело мгновенно окутало пламя. Пламенные языки погрузили его в свое жерло, в котором утонул его крик.

Прогремел первый взрыв. В синее небо в огненном смерче взлетели «жигули». Вслед за ними взлетела в воздух первая колонка. Столбы огня и дыма окутали всю заправочную станцию, то и дело раздавались взрывы. Пламя поднялось на высоту около двадцати метров, образовав ослепительно яркий огненный шар, окружённый чёрными клубами дыма. От царившей вокруг ужасающей фантасмагории нужно было убраться подальше. Игорь мчался со всех ног, не разбирая дороги. Огонь успел опалить его волосы, ресницы и брови. В ушах стоял непрекращающийся звон. Всплеск адреналина притупил боль физическую, но не душевную. Даже в минуты опасности, грозящей ему смертью, Игорь думал о сынишке. Деньги сгорели, теперь он ничем не сможет ему помочь. Мужчина добежал до трассы и теперь, заплетаясь, брёл вдоль дороги. Из любой, даже самой ужасной ситуации, можно найти выход. Серёжка будет жить. Рядом с раненым остановилась попутка.

Игорь Филатов, как сумасшедший, выскочил из «опеля» кораллового цвета, который остановился напротив дверей больницы. Он дёрнул на себя дверь и забежал в холл больницы. В длинном коридоре на лавочке около кабинета он увидел свою жену. На ней не было лица. Она сидела, уткнувшись локтями в колени, и трясущимися пальцами тёрла виски с обеих сторон. Увидев мужа, она взволнованно поднялась со своего места.

– Привет, дорогая.

Игорь подошёл к ней и стиснул её хрупкую фигурку в объятиях. По его щекам скатились две огромные, похожие на жемчужины, слезы.

– Боже, что с тобой случилось? Где ты так обгорел? – Ксения нежно дотронулась руками до покрытых копотью щёк мужа. – Они выпишут Серёжу домой через час.

– Я не позволю ему умереть, – едва слышно произнёс Игорь.

Она хотела ему возразить, напрягла губы, но не смогла ничего ответить, как будто потеряла голос.

– Что ты собираешься делать? – наконец, после затягивающейся паузы, спросила отчаявшаяся женщина.

– Для начала я хочу увидеть сына.

Игорь глубоко вздохнул, трясущейся, словно в лихорадке, правой ладонью вытер с глаз горячие слёзы и добавил:

– А после я поговорю с главным врачом… – он снова вздохнул и сглотнул подступающий к горлу ком, – и спасу наше единственное сокровище.

Мужчина снова вытер глаза правой ладонью, достал из кармана носовой платок и принялся осторожно вытирать слёзы с лица жены.

Он направился к палате, повернул ручку и зашёл. В комнате вместе с его сыном находился Кирилл, который заполнял больничный лист.

– Выйдите из палаты, вы мешаете работать.

Игорь подошёл к врачу и горячо зашептал ему на ухо:

– Вы же знаете, что мой сын может умереть в любую минуту. Мне нужно будет уйти, я пришёл попрощаться. Мне нужно всего пять минут наедине с ним.

Кирилл кивнул и молча вышел из кабинета. Игорь подошёл к кровати, в которой лежал подключенный к приборам Серёжа. Он опустился на стул рядом с кроватью и сжал холодную ручку сына в своих ладонях.

– Привет, сын.

Сергей приоткрыл глаза. Он заметно исхудал и был очень бледным.

– Привет, пап, – вяло произнёс Сергей, – ты принёс мне новое сердце?

– Уже шутишь, это хороший признак! Принёс, специально для тебя, мой чемпион. Послушай меня, я кое-что должен тебе сказать.

Губы Игоря дрожали, из глаз полились слёзы, сердце забилось в бешеном ритме, отдавались ударами в его голове. Он не хотел врать сыну, но и не хотел говорить правду о том, что скоро умрёт.

– Всегда слушайся маму. Она всегда тебе поможет. Помни, она твой лучший друг, почаще говори ей, как ты её любишь.

– Хорошо, пап.

– Не будь глупцом, как твой отец, не кури, будь внимателен к людям. Прошу тебя, держись подальше от плохих компаний, не участвуй в дурных делах. Если обещаешь что-то – держи своё слово. Это всё, что у тебя есть. Сейчас тебе ещё рано думать о девочках. Но придёт время, когда ты будешь относиться к ним как к принцессам. Они и есть принцессы. Будь трудолюбивым, деньги достаются непросто, но ты должен уметь обеспечивать свою семью. Если в жизни тебе выпадает шанс – не упусти его. У тебя всё впереди, а я всегда буду рядом с тобой, – всё это на одном дыхании произнес Игорь.

Он положил свою ладонь на грудь сына, туда, где билось его сердце. Под рукой ощущались едва осязаемые толчки детского сердечка. Мужчина добавил:

– Я всегда буду вот здесь, в твоём сердце. Я люблю тебя, сын, – наклонившись, он поцеловал мальчика в лоб.

Тут зелёная змейка на одном из мониторов начала бешено скакать. Оборудование начало гудеть. На этот звук в кабинет забежал Кирилл.

– У нас проблема, давление вашего сына упало. Я вам сочувствую, но без нового сердца он не выкарабкается, – быстро и взволнованно произнёс Кирилл. – Мне нужно срочно принять какое-то решение.

– Возьми моё, – сказал Игорь.

– Что? – не понимая, переспросил врач.

– Я говорю: возьми моё сердце и пересади Серёжке.

– Это невозможно, ни один из хирургов не пойдёт на такое.

– Ну, так переговори с главврачом. Всё равно без сына мне не будет жизни.

Кирилл выбежал из палаты и побежал по коридору. В палату зашла Ксения, она бросилась к кровати и упала на колени перед ней, схватив худенькую ручку сына.

– Нет, не умирай, сынок! – сорвалась она на истерический крик.

Игорь присел рядом с женой и обнял её за плечи. В это время в кабинет зашли Кирилл и Евгений Столяров. Заведующий посмотрел на показатели мальчика и произнёс:

– Вы серьезно хотите, чтобы мы взяли ваше сердце и поставили ему?

– Да, именно этого я и хочу, – твёрдо ответил Игорь.

– Дорогой, что ты задумал? – вмешалась Ксения.

– Ксюш, послушай меня. Я уже принял решение, и это единственный шанс спасти жизнь нашему мальчику.

– Но я не хочу тебя терять, я люблю тебя.

– Я на это подписываться не стану, – вмешался Столяров. – Мало того, что брать для пересадки сердце здорового человека запрещается законом, так ещё нужно взять массу анализов, чтобы установить совместимость.

– У нас у обоих вторая отрицательная, с совместимостью проблем не будет.

– Я всё равно не могу пойти на это.

– Нет, ты пойдешь на это немедленно!

Игорь достал из кармана пистолет и приставил его к виску Столярова.

– И что, убьёшь меня? – спокойно спросил Столяров.

– Дорогой, ты меня пугаешь, откуда у тебя пистолет? – дрожащим голосом произнесла Ксения.

Игорь тут же направил пистолет на Кирилла и приказал ему:

– Так, забери мою жену в коридор. Слышишь, живо выведи её из кабинета!

– Я тебя люблю, прости меня за всё, – взглянув на любимую женщину, сказал Филатов.

Кирилл схватил Ксению за руку, она резко дёрнула руку на себя, но не смогла вырваться. Врач взял её за талию и выволок за дверь. Внутри кабинета остались Евгений Столяров и Игорь Филатов.

– Итак, док, на чём мы остановились? Значит, ты не хочешь делать операцию.

Игорь лёг на кушетку напротив сына.

– Я просто хочу, чтобы мой сын жил, в такой ситуации любой отец так бы поступил.

Он открыл рот и засунул туда дуло пистолета. Холодный металл коснулся его языка. Он немного помедлил, затем взвёл курок. Его правая рука начала трястись, но мужчина не собирался отступать.

– Бог в помощь.

Игорь ещё раз вздохнул и нажал на спусковой крючок. Прозвучал выстрел. Пуля пробила затылок. Ошарашенный врач минуту стоял в ступоре у постели застрелившегося. Затем начал действовать.

Операция прошла успешно. В груди Серёжки вот уже два месяца билось здоровое сердце его отца. В один из морозных зимних дней Ксения и Серёжа приехали на кладбище навестить могилу Игоря. Ксюша стояла, опустив голову. На землю падали крупные солёные слёзы. Серёжка подошёл к фотографии в рамочке, протёр её ладошкой и поцеловал улыбающийся портрет отца. На могильном холмике остались две белые розы.

Отчаянные меры

Прозрачно-голубые, точно молочные, хлопья облака накрыло свинцово-ртутное одеяло. Солнечный диск, тот, что висел над горизонтом, спрятал свои лучи, и город накрыл мрачно-серый цвет. Ветер слегка завывал свою песню, и находящиеся рядом деревья вибрировали, а кроны этих деревьев кружились в магическом танце. Раздались раскаты грома, он прогремел ещё сильнее – эти удары чем-то напоминали, что рядом была железная дорога – так стальные колёса тепловоза ударяют по металлическим рельсам. Небо полностью накрыла серая пелена, молния пускала корни по небу, точно серебристого цвета оголённые провода под током. Молния распарывала серое небесное покрывало, и наконец начался ливень. Водяные гроздья накрывали всё вокруг – асфальтированную дорогу, тротуар, дома и трехэтажную гостиницу.

Эта гостиница была сложена из пеноблоков, но её фасад был украшен под старину, каждое окно было вырезано под заказ из красного дерева, и все они были арочными. Там, где находились небольшие сваренные из металла и выкрашенные в черный цвет скелеты балконов, окна и дверь на балкон были пластиковыми. Перед главным входом в гостиницу висело из металлических букв название: «ВРЕМЕНА ГОДА». В такую погоду швейцар обычно находился внутри гостиницы. Главная дверь в гостиницу представляла собой огромные, четырёхметровые в высоту и метровые в длину, створки. Обе створки были сделанные под заказ из дорогой древесины. Ручки чем-то напоминали компас. В центре ручки был вырезан из дерева двуглавый орел, и от него в разные стороны изгибались линии. Вверху вырезанная надпись «Зима», затем ниже, над второй линией – «Весна», над третей – «Лето» и над четвертой – «Осень».

Внутри пол был выложен деревянным, недавно покрытым лаком, паркетом, стены были побелены и украшены картинами. Там, где заканчивался главный паркетный коридор, находился мраморный лестничный пролет, а уже дальше – фойе. На стуле в фойе сидела сорокалетняя женщина в синем рабочем костюме, она читала книгу, облокотив свои локти на деревянный прямоугольный стол.

На столе у неё стоял ноутбук, справа в вазочке стояли несколько ручек и карандашей. Слева на столе стоял треугольный плакат с надписью: «АДМИНИСТРАТОР». Справа на стуле сидел швейцар, он был в рабочем дорогом костюме.

На втором этаже гостиницы тридцатилетняя Надежда Васильевна Игнатченко открыла номер двести три и выкатила синее ведро на колесиках, в правой руке она сжимала швабру. Надежда была худого телосложения, но широкие плечи и сильные руки говорили о том, что она не робкого десятка дама. Её чёрные волосы сзади были заплетены в конский хвост, в орехово-медовых глазах была суровость. На ней была надета ярко-голубого цвета униформа с надписью: «Группа компаний ДЕЛЬФИН, мы убираем дома, гостиницы, квартиры, коттеджи, особняки. Звоните нам – не пожалеете, там, где мы, там всегда всё сияет кристальной чистотой!»

Она зашла в женский туалет слила воду, ополоснула ведро. Затем пошла по длинному коридору, мимо неё мелькали деревянные коричневого цвета двери номеров второго этажа. Свернув за угол, она открыла служебное помещение, поставила в угол ведро и швабру. Затем сзади послышались тяжелые шаги, кто шёл сзади Нади, догадаться нетрудно, от этих шагов у неё на шее волосы становились дыбом, и кровь стыла в жилах. К ней шла Роза Михайловна Гудкова. Крупного телосложения женщина в точно такой же рабочей одежде, как и Надя. Вид у неё всегда был недовольный. Её карие глаза кипели ненавистью, распущенная кудрявая шевелюра – точно у пуделя, на шее – золотая цепочка толщиной в мизинец, в ушах – золотые серьги с бриллиантами.

– Что-то ты сегодня долго копошишься, – резко буркнула Роза.

– Роза Михайловна, ну, я стара…

– Что Роза Михайловна, я уже сорок три года Роза Михайловна, и что дальше? – резко перебила, вспылив, она. – Шевелись, тебе за что компания платит деньги?

– Ну, я выхожу на работу всегда трезвая и работаю, – ответила Надя.

– Ты, мне тут характер не показывай, тебе компания платит, чтобы ты работала быстро, а не ходила тут, как сонная курица! – рявкнула на неё Роза. – Постельное бельё получила?

– Да, – еле промямлила Надя.

– Обслужи ещё десять номеров, и после можешь быть свободна.

– Хорошо, приступлю прямо сейчас, Роза Михайловна.

– Если и так дальше будешь работать, буду ходатайствовать, чтобы либо тебя оштрафовали, либо перевели в другое крыло, нам сонные мухи на работе не нужны.

Надежда ничего не ответила, а лишь поморщила немного лицо и отправилась на третий этаж. На третьем этаже она зашла в кабинет с надписью на двери: «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ». Взяла несколько пар постельного белья и отправилась по номерам.

– Старая карга, – зайдя в первый номер и положив на кровать постельное бельё, сквозь зубы процедила Надежда.

* * *

Владимир Владимирович Филинов сидел за столом в своем небольшом кабинете. Справа его окружал шкаф-купе, напротив шкафа стояла стеклянная витрина, внутри были его фотографии в синих шортах и боксёрских перчатках и несколько золотых медалей, в низу витрины – золотой пояс с надписью: «Чемпион по боксу в среднем весе». На столе стоял ноутбук, фотографии его жены с дочерью на одном снимке. На фото дочь в красной куртке сидит на каруселях, а мать толкает карусель и улыбается в объектив.

Из шкафа в столе он достал бутылку коньяка, граненый стакан и налил его до краев.

– Тяжело мне без вас, – осушив стакан, сказал он. – Я не знаю, как еще бьётся моё сердце.

Голова его раскалывалась, слёзы наворачивались на глазах.

Владимир был коротко подстрижен, но в свои шестьдесят пять он мог дать фору тридцатилетнему боксеру и выстоять с ним не один раунд на ринге. Хотя вблизи он уже плохо видел и носил очки в прямой оправе. Одевался он всегда строго в серые брюки и носил тёмно-синюю рубаху. Его безупречный вид подчеркивали черные, начищенные до блеска, туфли.

Внизу был спортивный зал. В центре зала стоял боксерский ринг, на ринге двое парней отрабатывали удары, в левом дальнем углу один парень принял упор лежа и начал поднимать штангу, в правом углу стоял стенд на нём висело несколько скакалок и боксерские лапы, также там висело несколько боксерских груш, они были прикреплены к мощным крюкам, а крюки ввинчены в потолок. В зале пятидесятилетний уборщик протирал полы шваброй, катя за собой ведро на колёсиках. Его звали Александр Сергеевич Дуров. Затем он схватил ведро и пошёл по металлическим ступеням лестницы наверх.

– Опять пьёшь? – возмутился Александр.

– Да какое твое дело, пью я или нет, – в ответ буркнул Владимир.

– Наступая на рюмку, ты их не вернешь, – поставив ведро перед собой, заявил Александр.

– Я знаю, что их не верну, ты давай не философствуй тут, пришел мыть – мой, – огрызнулся Владимир.

В этот момент к ним заглянула Надежда Васильевна Игнатченко.

– Здравствуйте, а где я могу записаться в секцию бокса? – осведомилась она.

– Проходите, – ответил Владимир.

Она подошла к его столу.

– Возьмите стул и присядьте, – добавил Владимир.

Надежда взяла стул и села напротив него.

Он открыл, ноутбук и, достав из кармана брюк футляр, надел очки.

– Так, как вас зовут?

– Надежда Игнатченко.

– Сколько полных лет?

– Тридцать.

– Значит, так, сейчас пройдешь прямо и налево, там женская раздевалка.

Затем он из стола достал ключ.

– Вот тебе ключ, ячейка тринадцать.

– А сколько платить? Сколько раз в месяц заниматься? – начала интересоваться она.

– Так, подожди, не тараторь, в месяц платишь пятьсот рублей, занимаешься три раза в неделю: понедельник, среда, пятница.

Затем он тыльной стороной ладони потёр лоб.

– Тебе как удобнее заниматься – утром или вечером?

Она пожала плечами.

– Давайте вечером.

– Хорошо, договорились.

– Оплату вносишь до десятого числа каждого месяца.

Надя ничего не ответила и пошла переодеваться. Владимир покинул кабинет и спустился вниз, а Александр принялся мыть пол.

Надежда вышла из раздевалки в светло-белой майке в красную полоску и в таких же шортах, на ногах у неё были чёрные кроссовки с эмблемой «NIKE». Она прошла в зал, надела чёрные боксерские перчатки и, встав в боевую стойку, начала колотить грушу. Её удары разносились эхом по всему залу. Александр спустился вниз и подошел к Владимиру.

– Ты знаешь, а у девчонки потенциал, – заявил он и, почесав левую бровь, решил добавить: – Я, конечно, не силён в психологии, и не буду философствовать, но я думаю, она скидывает все свои внутренние проблемы, так сказать, выпускает пар в эту грушу.

– Если бы ты мне это не сообщил, я бы не догадался, – натягивая улыбку и раскрывая могильный улей своих прокуренных зубов, резко ответил Владимир.

– Если ты не поспешишь, то с таким энтузиазмом она сломает в два счета себе кисти, – похлопав по плечу Владимира, улыбнулся Александр.

– Ладно, всё, исчезни и не умничай! – огрызнулся Владимир.

Александр взял грязное ведро и отправился в туалет. Владимир подошёл к Надежде.

– Так, стоп, – заявил он.

Она остановилась.

– Сначала тебе нужна разминка, попрыгай на скакалке, потягай железо, а затем уже надевай перчатки и колоти грушу.

– А, что сразу нельзя? – осведомилась Надежда.

– Так, не перебивай, я ещё не закончил, – резко буркнул Владимир. – Во-первых, ты не двигаешься, а на ринге будет соперник, и он будет двигаться, во-вторых, ты неправильно дышишь, и твоего дыхания на ринге дай бог хватит на две минуты. В-третьих, ты неправильно бьёшь.

– Так расскажите, как надо? – спросила Надежда.

Тренер встал в боевую стойку и начал обходить боксерскую грушу кругом.

– Вот так нужно двигаться, представь, что перед тобой не мешок, который висит, а человек, и он тоже двигается, поняла?

– Да, поняла.

– Так, смотри, делаешь вдох, затем наносишь удар прямой и выдыхаешь, это главное в боксе – дыхание, пробуй.

Надя вдохнула, затем нанесла удар, как показал ей тренер, затем выдохнула.

– Да, примерно так, – подчеркнул Владимир. – И смотри, удар снизу называется апперкот, затем удар с поворотом называется хук, также есть в боксе ближний бой и дальний бой, на ринге ты должна ориентироваться и смотреть, какой бой навязывает тебе противник.

– Я поняла, – буркнула она.

– Не перебивай, иногда лучше измотать противника, а затем уже принять ближний бой и начинать атаку.

Затем тренер встал и начал ей всё показывать на боксерской груше. От каждого его удара груша дёргалась и моталась из стороны в сторону.

– Ты пришла сюда научиться, для себя? – спросил он.

– Нет, я хочу стать чемпионом мира по боксу, – отрезала она.

Он подёрнул бровями и отошёл в сторону. Надежда начала медленно отрабатывать удары на груше и двигаться. Не прошло и пяти минут, как пот вылез наружу, у неё вспотели лоб, шея, от кистей рук до плеч всё пропиталось серебристым потом. Но она упорно отрабатывала удар за ударом. Её сердце ускорилось, точно локомотив тронулся с места и с каждой секундой ускорялся и ускорялся. Через несколько секунд она уже слышала своё сердце в шее, словно какой-то невидимый молот бил её в кадык, точно такие удары были в ушах, дёргая ушные перепонки.

Она остановилась, начала тяжело дышать и, прислонив руку к сердцу, пыталась его успокоить. При каждом глубоком вдохе дребезжала грудная клетка, а при выдохе появлялись боли в кадыке. Тут началась судорога в икрах, они начали изнутри дергаться, точно были под очень высоким электрическим разрядом. Судорога сотрясла, стянув на её шее сухожилия, и она стала похожа на струну скрипки, голова задёргалась из стороны в сторону, и из носа хлынула кровь.

– Это давление, так бывает с непривычки, – заметил Владимир.

Надежда отправилась в туалет.

– Пойдем, я тебе помогу, – сообщил Владимир.

– Мне не нужна помощь, я справлюсь, – резко ответила Надежда.

Она прошла в туалет, включила кран, высморкалась и вымыла нос. Не прошло и двух минут, как она появилась снова в зале.

– Я думаю, для первого занятия достаточно, – заявил Владимир.

– Нет, не достаточно, я продолжу, я в порядке, и жалость мне не нужна, – фыркнула она.

– Ты уверена, что у тебя с самочувствием порядок? – поинтересовался Владимир.

– Да, уверена.

Встав в стойку и сделав яростный вид, она продолжила обходить грушу кругом, отрабатывая удары. «Упорство – это хорошо, и мне это нравится», – эта мысль проскочила в голове Владимира. После он отправился к себе в кабинет, оставив наедине Надежду и боксерскую грушу. С каждым разом у неё получались удары всё точнее, чётче и сильнее. Внезапно она представила, что груша – это человек, и на неё что-то надвигается. Внутренний голос говорил: ты действуешь, либо ты погибаешь. Ей казалось, воздух шевелится, в нём смутно угадывалась какая-то призрачная форма бойца. Боец точно приглашал её в ближний бой и не давал её напряженному телу расслабиться. Этот боец был иллюзией её воображения, но всё происходило, как в реальном времени на ринге, она работала, не жалея себя.

Она закрывала глаза и снова их открывала, и тут перед ней возникла безумная галлюцинация бойца в реальности, она продолжала обходить грушу, отрабатывая удары. Призрак бойца то исчезал, то снова появлялся, ей казалось, что ей вкололи шприц с жидким героином. Она даже два раза промахнулась по груше, не увидев свою цель, но её органы чувств зарегистрировали наводящее ужас постороннее присутствие.

Натянутые, точно струны арфы, её нервы щекотал, будто розгой по сердцу, страх, сознание, что невидимый боец берет верх в бою с ней. Она немедленно заявила о себе точно дал команду мозгу инстинкт самосохранения, и что-то подсказало ей, чтобы она закончила бой и добилась победы.

– Всё, остановись, достаточно на сегодня, – подойдя, сообщил Владимир.

Она его не слышала, у неё был бой с воображаемым противником, которого она рисовала себе в голове.

Он остановил грушу рукой. Она точно разморозилась и подняла свой усталый ввзгляд на него.

– Иди в душ, переодевайся, на сегодня хватит, – сообщил Владимир.

Она молча сняла перчатки и отправилась в душ. Спустя пять минут она вышла из спортивного зала и отправилась к остановке. Надпись неоновыми буквами гласила при входе: «СТАЛЬНАЯ ЧЕЛЮСТЬ».

На улице уже был вечер. Пахло дождем, ветер трепал её волосы. Пройдя по тротуару, она остановилась на остановке. Автобус не заставил себя долго ждать, он тут же подъехал, она зашла в салон, двери закрылись, и он тронулся.

Владимир Владимирович вышел из спортивного зала и отправился домой, обогнув два дома, он прошел через арку, подошёл к подъезду, открыл дверь, поднялся на лифте и зашёл в свою квартиру. Раздевшись в маленькой прихожей, он прошел в небольшой зал. В нём в углу стоял кожаный диван, напротив него платяной шкаф, рядом – стол, на столе – телевизор, около дивана – комод. Комод служил еще и прикроватным столиком, на нём лежали несколько газет, вазочка с карандашами и кожаный футляр, внутри находились очки. Он присел на диван и почувствовал, что какая-то чёрная, нечеловеческая тоска заползла, точно насекомое, в его сердце, сжав его мерзкой холодной медвежьей лапой. Тоска была настолько гнетущей и беспощадной, что ему захотелось открыть окно и завыть по-звериному на яркую круглую луну.

Отбросив мысли, он взял сотовый телефон и набрал номер.

– Да, слушаю, – прозвучал звонкий мужской голос на другом конце провода.

– Слушай, Михаил Сергеевич, ты ещё занимаешься профессиональным боксом? – поинтересовался Владимир.

– Да, а что, есть какие-то предложения?

– Да пока нет, но думаю, скоро будет.

– Что. появился новый боец?

– Да, боец женского пола.

– Похвально, ну когда ты хочешь, чтобы я тебе устроил бой?

– Думаю, через месяц или через два.

– Ну, ты знаешь, где меня найти, заезжай в «Серебряный Филин», тут меня все знают.

– Я тебя понял, давай, отбой.

– Ну, давай, буду рад встрече.

В трубке послышались короткие гудки. Владимир дал отбой.

Затем где-то внутри под сердцем вновь образовалась леденящая пустота, точно конусная глыба не давала покоя. И тоска – в этот раз уже волчья тоска – начинала постепенно, капля за каплей, заполнять его, пока не покрыла сердце стылой темной, словно призрачный мрак, водой. Он лёг и прикрыл глаза, тут сердце его застучало о ребра, словно паровой молот пришеё в движение. Он вскочил, кинулся на кухню, схватил белую коробку с холодильника и, высыпав её на стол, принялся искать таблетку. Заглотнув две таблетки, он запил их из горла графина водой. Затем, выключив свет, отправился спать, глаза его светились, будто в гнетущем сумраке. Он прикрыл глаза, но сон так и не приходил к нему. Страх буквально сковал его мышцы, он тяжело дышал, его грудная клетка не работала, как раньше, она барахлила и давала сбой. Сердце его бешено билось в груди, точно лев, рвущейся из клетки.

Холодный пот с его лба скатывался крупными виноградными каплями между лопаток к пояснице. Дурные мысли о нелепой смерти его семьи не давали ему покоя, у него точно гнев бился в мозгу, подобно запертому в клетке орлу. Внезапно за окном пошёл дождь. Он барабанил по крыше, ветер шумел за окном, грохотал гром, сверкали молнии. И все-таки ему удалось уснуть.

* * *

Наступил вечер. Надежда стояла в спортивных шортах и майке перед грушей и отчаянно отрабатывала удары. С каждым ударом груша немного шаталась из стороны в сторону. Это было её второе занятие, но удары были настолько чёткие и мощные, что можно было сказать, что она уже выиграла на ринге не один бой и занимается боксом уже около пяти лет. К ней подошел Владимир, на ходу он надел на руки кожаные, набитые изнутри поролоном, лапы.

– Так, все остановись, с такой дурью, как у тебя, либо груша упадёт от ударов, либо руки поломаешь.

Она остановилась и обратила на него внимание. Он продолжил:

– Сейчас будем отрабатывать удары по лапам.

– Хорошо, я готова, – ответила она.

Тренер поднял руки вверх так, что его большие пальцы находились напротив висков.

– Так, давай, сначала двойки отрабатывай.

Она пожала плечами.

– Это как?

– По два удара правой, потом левой.

– Хорошо поняла.

Она начала наносить удары, от каждого удара рука тренера чуть отодвигалась назад.

– Так, теперь тройки.

Надежда ничего не ответила, она начала наносить удары по три раза в каждую лапу – от каждого удара точно эхо разносилось по всему залу.

– Так, теперь апперкоты, – заявил тренер.

Он приподнял руки повыше и повернул кисти параллельно полу. Надежда начала наносить удары снизу по лапам.

Входная дверь в спортзал приоткрылась, и зашла молодая женщина, на вид тридцати с хвостиком лет. Её янтарного цвета волосы были коротко острижены, берёзово-зелёные глаза чем-то напоминали два небольших бриллианта. Сверху на ней был надет чёрный кожаный пиджак, и чуть выше колен – чёрная кожаная юбка, босоножки были на высокой шпильке.

– Привет, тренер, – прошла она вперёд и поприветствовала его.

– Привет, Кристин, – в ответ, не оборачиваясь, ответил он.

Она молча пошла в раздевалку.

– Давай, переодевайся, разминайся и вставай в спарринг, – в спину кинул Владимир.

– Хорошо, выйду в зал через минуту, – остановившись и повернувшись, ответила она.

Затем она провела рукой по своим шелковисто-мягким волосам, и в этот момент тренер поднял свой взгляд на неё. Он обратил внимание на то, что около правой мочки под ухом на её щеке – тонкая паутина порезов, точно резали осколками разбитого стекла.

– Подожди, – кинул тренер.

Потом он опустил лапы и подошёл к Кристине.

– Это опять муж наступил на пробку? – осведомился он.

– О, чем речь? – напрягая плечи, спросила она.

– Да у видно невооруженным взглядом, что у тебя порез стеклянной розочкой.

– Это мое личное дело, – в ответ фыркнула она. – И не нужно меня жалеть.

– Да, здесь ты права, это не мое дело, – отрезал тренер.

Затем она прошла в раздевалку. Тренер вернулся и снова поднял лапы.

– Так, теперь отрабатывай каждый хук, сначала правый, потом левый.

Надежда молча начала бить удар с разворота. Не прошло и десяти минут, как в спортивных шортах цвета хаки и такой же майке вышла в зал Кристина. Она взяла скакалку и начала прыгать. Надежда не обратила на неё внимания и продолжала отрабатывать удары по лапам. Через пять минут Кристина вспотела, на её майке около груди и лопаток образовалось пятно пота. Пот также каплями росы свисал, как ягода с грядки, на её лбу, щеках и цвета спелой малины губах.

– Так, хорош, давай в спарринг, – заявил Тренер, опуская лапы.

Затем он помог на руки Кристине намотать эластичные бинты и надеть кожаные красные боксерские перчатки. Надежда, приподняв натянутый канат, вышла на ринг, затем и Кристина поднялась на ринг. Они вышли в центр ринга и обменялись боевыми рукопожатиями, ударив перчатками о перчатки.

– Бокс! – скомандовал тренер.

Первой в бой пошла Надежда, она навязала Кристине ближний бой и начала наносить прямые удары, целясь в лицо. Кристина уходила в защиту, и тут она немного ушла вправо и сделала резкий хук, попав точно в щеку Надежде. У неё искры хлынули из глаз, удар был настолько точным, будто она тренировалась не один год и выиграла на ринге несколько боев подряд. Так мало того, он еще был и мощным, и на какую-то долю секунды Надежде показалось, что она сможет своим хуком сдвинуть с места танк. От такого удара Надежда присела на левое колено, но затем резко встала и отошла в угол к канату ринга. Кристина начала наступать, напрашиваясь в ближний бой. Она налетела на неё, как ураган, и начала наносить прямые удары. Она сыпала на неё удар за ударом, точно разошедшейся ливень. Надежда приоткрыла лицо, поплатившись за это – следующий прямой прилетел прямо в нос. Но при уходе в защиту из-за угла Надежда угодила прямым в пресс Кристине.

Удар в пресс прошёл точно и мощно, она отошла на два шага назад и слегка поморщилась. Затем подняла высоко голову и взглянула на своего противника. Она думала, что ей достаточно двух-трех минут, чтобы уложить в нокаут противника, но она ошибалась Надежда оказалась крепким орешком. Надежда тоже подняла взгляд и пристально посмотрела на неё. Выглядела Кристина словно демон, явившейся по её душу прямиком из дьявольского мира.

Бой продолжился, они обе, как сцепившееся с цепи две овчарки, понеслись друг на друга. Надежда начала наносить прямые удары в челюсть, но они встречались с блоком Кристины. Затем Кристина сделала самую большую ошибку – она нанесла прямой в челюсть Надежде, но та, будто экстрасенс, предчувствовала удар и сделала шаг влево. Мощный удар Кристины разорвал в клочья тёплый воздух. А тем временем Надежда времени не теряла и нанесла мощный апперкот в подбородок Кристины. Удар рассек воздух и достиг своей цели. Искры посыпались из глаз Кристины от удара, две мощные, точно раскаленные, спицы дернулись в её висках. Она слегка приоткрыла рот, и капа вылетела из её рта, упав на ринг.

Она сделала шаг назад, ноги подкосились, и она спиной налетела на угол ринга. Канаты прогнулись от её веса. Она уперлась руками на канаты и встала, но резко завалилась вперёд. Вытянув руки, она упала на четвереньки и стояла, точно собака. Её сердце бешено застучало, точно медный, церковный колокол в работе. Тёмные круги перед глазами рисовали тёмные силуэты. Затем она выставила вперед локти и перчатками прижала виски. Бешеная боль прокатилась по её серому мозговому веществу, будто медвежьи лапы разворотили её голову и начали впиваться и раздирать мозги. С нею словно случилось предынфарктное состояние. Оттянув канат, на ринг залез тренер.

– Что с тобой? – припав на колени и приподняв её голову, осведомился он.

Она ничего не ответила. Затем он схватил её на руки и пошёл к себе на второй этаж в кабинет. Поднявшись, он положил её в дальнем правом углу на диван. Открыл в столе ячейку, достал оттуда ватку и флакон с нашатырным спиртом. Обмакнул ватку и, подойдя, прислонил к её носу. Резкий противный запах дал о себе знать, и когда она глубоко вдохнула, ноздри расширились и стали похожи на дуло двуствольного ружья. В этот момент она поморщилась – гримаса скомкала лицо, и оно чем-то напомнило на секунду лицо медузы Горгоны.

– Кхе-кхе, – прикрыв тыльной стороной ладони приоткрытый рот, она начала кашлять и тут же очнулась.

– Как твоё самочувствие? – спросил тренер.

– Всё нормально, только запах едкий, от глубокого вздоха у меня все легкие вывернулись наизнанку.

– Это нашатырь, – коротко отрезал тренер. И тут же решил добавить: – Может, вызвать такси? Или сама доберешься?

– Ничего вызывать не нужно, я сама доберусь, – в ответ кинула она.

Затем встала, спустилась и отправилась в раздевалку.

Владимир достал из ящика коньяк. В бутылке была половина. Затем достал стакан и плеснул. Выпил залпом, затем налил ещё рюмку. Кристина вышла из раздевалки и отправилась на выход.

– Извини, я не хотела, – вслед сказала Надежда.

Кристина повернулась.

– Да ничего, бокс есть бокс, я зла не держу на тебя.

Затем она вышла из спортивного зала. Надежда поднялась наверх. Тренер осушил второй стакан.

– Ух ты, а мне нальешь? – фамильярно заявила Надежда.

– А в честь чего я должен тебе наливать? – возмутился он.

– Не должен, а обязан, у меня сегодня день рождения, – подчеркнула она.

– А, ну, это… Надо сходить напротив в кулинарию купить салаты, колбасу, копченую курицу, может, что ещё и пару бутылок коньяка.

– Я сейчас схожу, и посидим, как моё предложение? – поинтересовалась она.

– Отличное предложение, – подчеркнул тренер.

Надежда отправилась в душ. Владимир накатил ещё один стакан.

Она разделась и встала под тугие струи тёплого душа. После того, как она смыла с себя соленый липкий пот, вылезла из душевой, прошла к своему шкафчику. Серого цвета невзрачные шкафчики в раздевалке располагались в шахматном порядке. Открыла его и переоделась в синие джинсы, сверху надела розовую футболку с эмблемой на ней D&G, затем сверху накинула куртку и вышла из спортивного зала.

На улице дул ветер, поднимая её волосы и комкая их. Было пасмурно, но дождя не было. Она перешла дорогу и увидала красными буквами подсветку: «КУЛИНАРИЯ КАК У СЕБЯ ДОМА». Дёрнув на себя дверь, она зашла внутрь. В магазине было два крыла, правое и левое. В правом была столовая, металлические подставки, на которых располагались огромные алюминиевые кастрюли с горячими и холодными блюдами, дальше – мучное, и отдельно в пакетиках лежал чай и кофе. Вдоль этой подставки с подносами стояло около тридцати человек. В левом крыле была кулинария, в холодильных камерах на витрине было несколько видов салатов. Также был запечённый с картофелем сом, жареный сом, сёмга по-татарски, котлеты по-киевски, манты, рядом на витрине было несколько пирогов с разными начинками, а также кондитерские изделия: торты нескольких видов, бисквитные рулеты, пирожное с варёной сгущёнкой, трубочки с белковым кремом.

– Вам, что-нибудь подсказать? – увидев Надежду, оживилась продавщица.

– Дайте мне всё по килограмму – оливье, селёдку под шубой, обжорку.

Продавщица взяла пластмассовый контейнер и начала накладывать. Затем каждый салат ставила на весы.

– Что ещё желаете? – спросила она.

– Дайте мне жареной курицы, копченой, – заказала Надежда.

Женщина завернула жареную курицу и копчёную курицу. Надежда купила еще два вида сомов и взяла несколько видов пирогов, затем вышла из магазина и зашла в соседний алкогольный супермаркет. В магазине были стеклянные витрины с вином, виски, водкой, коньяком, бренди, мартини.

– Девушка можно мне бутылку коньяка «Ной», бутылку бренди и бутылку вина «Изабелла»? – показывая пальцем на витрину, обратилась она к женщине, которая сидела за кассой.

– Одну секунду, – ответила продавщица.

После она встала из-за кассы и подошла к витрине, открыла её ключом и, отодвинув стеклянные створки, достала три бутылки. Затем Надежда, рассчитавшись, поспешила в спортивный зал. Зайдя внутрь, она поднялась на второй этаж с двумя набитыми пакетами. Владимир поставил свой стол посредине кабинета, достал недопитую бутылку коньяка и поставил на стол. На столе уже стояли тарелка с кусочками нарезанного копченого сала, сыра, также с краю стола стояли яблоки, нарезанные апельсины, мандарины, и кубики ананасов лежали в одной глубокой тарелке.

– Ты набрала на полк солдат, – улыбнулся Владимир.

– Много – не мало, – ответила она ему белоснежной улыбкой. – Съедим всё.

Затем она наломала курицу, одну и вторую, и выложила их на тарелки, также салаты появились на столе, рыба. Владимир положил на стол кухонные принадлежности и протянул стакан Надежде.

– Ну, что, именинница, за тебя! – разлив по бокалам коньяк, встал и произнёс Владимир.

Они чокнулись. Он выпил залпом и ломтиком ананаса закусил. Она опустошила стакан наполовину и схватила ломтик апельсина.

– Позволь узнать, сколько стукнуло? – осведомился Владимир.

– Тридцать один, – ответила Надежда.

Он положил немного салата, а она взяла окорочок, после чего осушила и свой стакан, выдохнула.

– Крепкий? – заметил Владимир.

– Очень, – поморщившись, выдавила она. – Но после на душе прямо грелка.

Он снова наполнил стаканы коньяком. Они выпили по второй бокалу. В этот раз Надя одним глотком выпила всеёдо капли.

– Ну, рассказывай, как докатилась до такой жизни? – охотно спросил Владимир.

– Долго рассказывать, – отрезала Надежда.

– А я никуда не тороплюсь, но, глядя на твое поведение и энергетику, у тебя в жизни не всё так гладко, ты выплескиваешь весь пар и гнев на ринге.

– Всё началось, когда мой родной брат пришел с армии, это было шесть лет назад. Он со своей беременной женой отмечал в баре свой день рождения, затем вышел на улицу и пошёл за сигаретами, оставив её одну. Как только он вернулся, трое ребят подсели за её столик и начали заигрывать, он пытался их прогнать, затем бармен выгнал их из бара, и они, покинув его, продолжали разговор на улице. На улице получился конфликт, его жену зарезали, нанеся десять ударов в живот ножом, он начал их избивать, одному разбил перепонку, второму свернул шею, а третьему перерезал горло.

– И что в итоге? – Владимира заинтересовало, он даже поиграл бровями.

– В итоге состоялся суд, и моему брату Михаилу вынесли приговор в виде двадцати лет решения свободы. Вот такое у нас паскудное государство, и законы даны для того, чтобы тебя размазать или заживо похоронить.

Затем Надежда прослезилась – капли слёз повисли над её глазами, как кусочки свинца.

– Да ты не расстраивайся, всё будет хорошо.

– Многие так, говорили, что всё хорошо будет, но ничего хорошего пока нет.

– А родители как твои? – переменил тему разговора Владимир.

– Что родители мои? – переспросила Надежда.

– Ну, где они, живы или нет? – задал конкретный вопрос Владимир.

– Отец порол алкоголь, как обычный человек – чай или кофе, каждый божий день, – продолжила Надежда. – Затем у него поехала крыша, и каждые субботу и воскресенье, когда мать уходила по делам или работала, он преставал ко мне. Поначалу лапал, а потом и вовсе насиловал и говорил, что если я открою рот, он меня убьёт. Я терпела это двое выходных подряд, а вот на третье воскресенье моя мать пришла раньше с работы и застала нас, она налетела на отца с кулаками, затем в ход пошел кухонные предметы, она разбила о голову ему трёхлитровую банку со спиртом, а он ей нанёс несколько ножевых ранений в живот и, как скотине, перерезал горло. Он тогда сказал: «Вот, смотри, твоя мать – шалава тебе больше не поможет, ты моя, я тебя буду драть до потери пульса!»

Спасло меня то, что в кармане оказалась зажигалка, и в руках – газета, я подожгла газету и прислонила горящую газету к его голове, помню его череп тогда вспыхнул, как факел. Он сунул под кран голову, но в этот момент воду отключили, он упал и начал тушить руками горящую голову, кожа слезала с него, точно парик, нос, уши, губы, волосы и глаза – всё плавилось. В этот момент я выбежала из квартиры и постучала к соседке, она открыла дверь, после вызвала полицию. Его положили в больницу, затем через год он скончался от цирроза печени, а меня – в интернат. Затем я сбежала оттуда и из Рязани перебралась сюда, в Москву. Устроилась уборщицей в гостинице, живу в общежитии.

– Да, жизнь – не сахар, – развел воздух руками Владимир.

Он снова наполнил стаканы, и они снова выпили. После Надежда доела курицу.

– Я излила вам душу и рассказала про свою жизнь, теперь ваша очередь.

– Моя история тяжелее будет.

Надежда сделала удивлённый вид – её глаза, как две пятирублевые монеты, расширились. Она пожала плечами.

– Ну, так расскажите, – настойчиво произнесла она.

– Моя семья два года назад возвращалась из Сочи, и при посадке в Москве пилот не справился с управлением, самолёт сел, а топливные баки при ударе разорвало, и произошёл взрыв, самолёт перевернулся, и все пассажиры, сто двадцать человек на борту, погибли. Там были моя пятидесятилетняя жена и двадцатилетняя дочь. Когда я начал судиться с российскими авиалиниями, компанией «Аэрофлот,» то они мне предложили кругленькую сумму денег, но я швырнул им деньги в лицо и потребовал, чтобы они вернули мне жену и дочь. С тех пор частенько хожу на кладбище к двум пустым могилкам.

Слезы брызнули из глаз Владимира.

– Когда теряешь близких, это очень тяжело, – добавила Надежда.

– Сам я провёл в своей жизни около сорока боев, тридцать из них выиграл, пять ничьих и пять поражений. Восемь лет назад купил этот клуб и теперь уже только занимаюсь тренерской работой. Были у меня здесь два бойца, Иван Цыганенко и Пётр Басов. Иван стал чемпионом в лёгком весе, и когда приезжал домой, то постоянно прикладывался к бутылке и после избивал жену и пятилетнюю дочь.

Жена подала в суд, их развели, но ему этого показалась мало, и он один раз пришёл и избил жену, а после и дочь, они попали в больницу, жена – с черепно-мозговой травмой, а дочь – со сломанной рукой. Ивана, как невменяемого, отправили в дурдом, иногда я к нему прихожу, но его до того напичкали «колесами», что он уже и не разговаривает, и с трудом двигается, в общем, он стал овощем.

– А что случилось со вторым бойцом? – спросила Надежда.

– Пётр выиграл четыре боя, это был его пятый бой. На восьмом раунде он упал. Противник да такой степени избил его, что он попал в больницу и скончался в реанимации от потери крови.

– Жутко всё как-то, – заметила Надежда.

Она положила себе еще салата и принялась есть, он наложил рыбы в тарелку.

– Ладно, хватит историй на сегодня, открой вино.

Владимир взял штопор и открыл вино, налил его Наде в стакан, а себе – последний стакан коньяка. Затем они редко разговаривали, а лишь опустошали бутылку за бутылкой. Время перевалило за три часа ночи, и оба уснули прямо за столом. Владимир положил руки перед собой, а Надежда откинула голову назад.

Утро наступило мгновенно, и Надежда вскочила – на часах уже было девять утра.

– Ё-моё, мне на работу надо!

Она выскочила на улицу. На улице шёл дождь. Она подбежала к дороге и начала, подняв руку, тормозить автомобиль. «Рено – Логан» цвета базальт остановился перед ней. Она открыла дверь и сказала, куда ей нужно. Водитель кивнул, она села на передние сиденье, и автомобиль тронулся. За рулем был точно лихач – профессионал, он так маневрировал, что она ехала, разинув рот. Наконец она подъехала к гостинице, рассчиталась с водителем и побежала по дороге на работу. Зайдя внутрь, она быстро поднялась на третий этаж и зашла в подсобное помещение, быстро надела униформу и, взяв ведро со шваброй, набрала воды, выкатила тележку с моющими средствами и побежала к первому номеру. В этот момент по ступенькам поднималась Роза Михайловна.

– Явилась, не запылилась? – строго спросила она. – Почему опаздываем?

– Роза Михайловна, я опоздала на десять минут, сейчас приступаю к работе, – оправдывалась Надежда.

– Я не спрашиваю, на сколько ты опоздала, на работу нужно приходить вовремя, и мы с тобой говорили про опоздания, – начала высказывать ей Роза.

– Давайте я сейчас сделаю работу, а затем мы поговорим, – ответила Надежда.

– Нет, мы будем говорить сейчас, тебе платят не за опоздания, тебе платят за работу, ты явно отлыниваешь и не хочешь работать, – сорвалась на крик Роза Михайловна.

– Остынь, дура! – схватив в руки ведро и окатив водой Розу, заявила Надежда.

– Да как ты посмела? – вытаращив глаза, заявила Роза.

Затем Надежда со всего размаха вмазала ей в нос, ноги её подкосились, и она, завалившись, упала на спину.

– Зарплату можешь оставить себе, – нагнувшись и плюнув в её физиономию, заявила Надежда.

Плевок попал ей в щеку, а она развернулась и ушла – переоделась и покинула гостиницу.

* * *

В Москве автомобиль остановился у главного входа в клуб «Серебряный филин». При входе на деревянном силуэте из металла был изображён гигантский филин. Он был цвета серого олова. Его гигантские крылья – это две створки дверей. Двери – автоматические, поднимаются вверх, и если смотреть со стороны, то когда одна или две двери открываются, видно, как филин машет крыльями. «Фольксваген-Гольф» цвета «кедр» остановился около входа в клуб. Задняя дверь открылась, из салона вышла Надежда, а с переднего сиденья вылез Владимир.

– Пошли, – произнёс Владимир.

Надежда ничего не ответила, они зашли внутрь. Атмосфера клуба сияла чистотой, и было видно, что здесь недавно сделали ремонт. Стены были побелены и выкрашены в зелёно-жёлтые и чёрные тона. Огромные цвета «золотой лист» люстры висели над белым потолком – они свисали, как щупальца осьминога, и на концах щупалец были огромные лампочки, освещавшие всё вокруг. Под их ногами был недано покрытый лаком дубовый паркет. Они прошли прямо к барной стойке. Она была ручной работы, вырезанная из красного дерева. За барной стойкой сидела молодая девушка в красном платье и пила коктейль. К ним подошел молодой человек в белой рубахе, чёрных брюках и смокинге, с начищенными до кристального блеска туфлями. На его голове была шляпа с закрученными полями.

– Прошу следовать за мной, – произнёс парень в шляпе.

Они пошли за ним, свернули направо и попали в огромную комнату. Стены и потолок были цвета «космос», повсюду стояли липовые столы и стулья, в правом углу – стойка, на стойке – меню. За одним столом сидел мужчина в накрахмаленной рубахе, в брюках и кожаном пиджаке, на правой руке на среднем пальце красовался золотой с огненно-рыжим камнем перстень. Левой рукой он вытащил изо рта сигару и выпустил дым в воздух – клубы дыма поднялись вверх небольшим облаком и начали потихоньку растворяться под потолком. Это некий Василий Семенович Пастухов. Ёжик его черных волос говорил о том, что он укладывает волосы гелем, ледяные голубые глаза смотрели прямо на Владимира.

– Присаживайся, – разрезав сквозь зубы царившую тишину, произнеё он с хрипотой.

– Добрый вечер, – протянув свою костлявую руку, поприветствовал Владимир.

Василий пожал его руку. Затем Владимир и Надежда присели напротив него.

– И это твой боец? – кинув косой взгляд на Надю, поинтересовался Василий.

– Да, её зовут Надежда, – отрезал Владимир.

– Ты, говорил, что заедешь через месяц, – продолжил Василий.

– Ну, обстоятельства изменились, и я приехал через неделю. А что, у тебя дефицит бойцов? – натянув, точно лезвие скальпеля, улыбку произнёс Владимир.

– У меня боксеров очень много, и сегодня есть два бойца, твоя выдержит два боя подряд? – оскалился Василий.

– Конечно, выдержит, – ответил Владимир.

– Ну, что, тогда мой человек проводит вас в раздевалку, а затем – на ринг, и начнём бой.

К ним подошёл молодой человек в шляпе.

– Прошу за мной, – сказал он.

Они встали и пошли за молодым человеком. Они прошли прямо и свернули направо. Затем повернули и начали спускаться по мраморным ступеням вниз. Стены помещения освещали огромные, вставленные в латунные подсвечники, лампочки в виде стеклянных сердец. Спустившись, они попали в огромную раздевалку. Внутри под потолком горели огромные лампочки, освещая невзрачные стены, выкрашенные в ярко-синие тона. Вдоль стен и по периметру в шахматном порядке стояли небольшие шкафчики.

– Вот ваш ключ от шкафчика, – нарушив тишину и протянув Наде ключ, сообщил человек в шляпе.

Она взяла ключ.

– Как будете готовы, прошу пройти вон в ту дверь, – продолжил он.

Затем показал пальцем на металлическую дверь в правом конце раздевалки, а после развернулся и молча ушел. Надежда открыла шкафчик и начала переодеваться, а Владимир вышел за дверь. Там находилась огромная публика на четырех трибунах, в центре – ринг, на ринге стоял в белой рубахе, чёрных брюках и чёрном пиджаке сорокалетний судья, в руках он держал беспроводной микрофон. Члены жюри сидели за столом на первых местах трибуны. Это были двое мужчин средних лет, и между ними – женщина.

– Я готова, – послышался голос Надежды из-за двери.

Владимир вернулся в раздевалку. Надежда была в спортивных шортах. Шорты спереди и сзади были цвета российского флага, сверху была майка такого же цвета. Она стояла и наматывала на руки эластичные бинты.

– Помни, чему я учил, всегда думай о самозащите, не навязывай ближний бой, пробуй изматывать противника, и в подходящий момент – нападай.

– Я постараюсь вас не подвести, – намотав второй бинт на левую руку, ответила она.

– Не нужно стараться, просто выйди и объясни противнику, кто хозяин ринга! – повысил тон Владимир.

– Я порву её! – ответила она.

Владимир надел ей правую боксерскую перчатку, затем левую. Перчатки были красного цвета с эмблемой серпа и молота. Он завязал ей шнурки на перчатках, затем она накинула на себя чуть ниже колен халат красного цвета с серпом и молотом, и тренер накинул на неё капюшон. Они отправились на ринг.

– Дорогие друзья и любители бокса, попрошу минуточку внимания! – торжественно сообщил судья в микрофон.

Толпа ликующих фанатов остепенилась и утихла.

– В правом углу ринга – боец Надежда Игнатченко, как подсказывает мне внутренний голос, Надежда умирает последней, встречайте бурными аплодисментами, боксер из России!

Несколько фанатов начали бурно аплодировать, а чуть погодя затихли.

– В левом углу ринга – Лилия Чугаева. Наш боец из Татарстана.

Послышались бурные аплодисменты. В левом углу ринга вышла женщина со смуглой кожей и восточными очень узкими разрезами карих глаз. С могучими, точно стволы тополя, плечами, с накачанным торсом. Она была в жёлтом комбинезоне без капюшона. Её боксёрские перчатки были серого цвета с рисунком горящей луны.

– Правила вы знаете. – подведя бойцов в центр ринга, сказал судья. Затем резанул с размаха ребром ладони между ними и скомандовал:

– Бокс!

Лилия начала наносить удары прямо, но Надежда увернулась от них и нанесла сразу три хука в правую щёку. Лилия чуть не потеряла равновесие и отошла к канату в правый угол, и затем бой закончился, не успев начаться. Надежда сделала шаг вправо и резким апперкотом вмазала ей в подбородок, от удара та отлетела и спиной приземлилась на канаты, капа выскочила из её рта и упала около ног.

Подбежал судья и, присев на одно колено, начал считать, но Лилия нашла в себе силы встать, судья помог ей засунуть капу в рот.

– Сможешь продолжить бой? – осведомился судья.

– Да, – промямлила она.

Затем судья отошёл, Лилия сделала шаг вперед, и её, как пьяную, повело в сторону, затем она замахнулась рукой, и её повело в другую сторону, после чего она потеряла равновесие и упала на одно колено.

– Победитель – Надежда Игнатченко, – подняв её правую руку вверх, сообщил судья.

Затем Надя подошла в угол и обняла тренера.

– Моя девочка, так держать.

– Я разогрелась, давай второго бойца, – в ответ заявила она.

В этот момент к ним подошел Василий Пастухов.

– Мои поздравления, но есть у меня для тебя ещё один боец.

– Так, выводи, я и её порву, – заявила она.

– Через пять минут она выйдет.

Судья снова взял микрофон.

– Дамы и господа, не расходитесь, у нас новый бой, в правом углу ринга – Надежда Игнатченко, наша непобедимая, а в левый угол ринга сейчас выйдет Юлия Кононенко, леди по прозвищу Смерч…

Фанаты – любители бокса взорвались аплодисментами. На ринг вышла накачанная женщина тридцати восьми лет в майке и шортах леопардового окраса, худощавого телосложения, но жилистая – жилы, точно электрические повода при напряжении, пульсировали в её мышцах. Волосы цвета «палисандр» были сзади завязаны в конский хвост. В берёзово-зелёных глазах читались ненависть, ярость и гнев.

Юлия и Надежда вышли в центр ринга, судья скомандовал: «Бокс!» Юлия пошла в атаку и налетела на неё, как ураган с ясного неба. Начала наносить молниеносные удары. Надежда уходила в блок в центре ринга. Затем Юлия промазала, и её правый хук со свистом рассёк воздух – он был свиреп, точно рев медведя, в ярости вставшего на дыбы. Надежда в этот момент поймала удачу и начала наносить удары ей по корпусу. От серии ударов Юля отошла назад к канату. Вздохнув тяжело, она понеслась, точно КамАЗ по бездорожью, в бой, нанося серию ударов в голову. Затем прозвучал гонг. Первый раунд подошел к концу. Надежда отошла в угол ринга, тренер поставил табуретку, и она присела, затем сплюнула в ведро слюну и, глотнув воды, снова сплюнула.

– Что делать? Она постоянно бьет, – тяжело выдохнув, спросила Надежда.

– Да плевать, что она делает, измотай её и вали либо правым хуком, либо апперкотом.

Она снова тяжело вдохнула с закрытым ртом. Её ноздри раздулись, точно волдыри от ожогов, и, выдохнув, она встала со стула. Прозвучал гонг, повествуя о втором раунде. Бойцы вышли в центр ринга, и начался бой. В этот раз Надежда начала наносить мощные удары и навязала ближний бой в центре. Юлия уходила в защиту. Затем Надя начала работать в корпус, корпус Юлии был напряжен, как натянутый барабан. Перчатки отскакивали от него, точно пружинили. Затем резко она проделала три прямых в лицо. От этих ударов Юлия отошла в угол ринга, сделав два шага назад.

Надежда, не теряя своих сил, начала обрабатывать её в углу, попадая в боксерские перчатки. Она была растерянна в углу, точно зажатый кролик перед удавом. Надежда сыпала удар за ударом, работая, как электрический двигатель, без остановки. Затем проскочил один удачный хук левой у Надежды, удар поразил челюсть, из глаз выстрелили, точно из двуствольного обреза, искры. Затем проскочил правый хук в скулу. Её лицо покраснело, будто у неё поднялась высокая температура.

Пот струился по лицу, шее и спине Надежды градом, точно гроздья винограда вырастали и ручьем ползли вниз.

Затем Надежда остановилась – немая сцена в кинофильме. Она увидела, как Юлия слегка отпустила руки, и следом ей влетел прямой в нос. Раздался хруст переносицы. Кровавый гейзер не заставил себя ждать – он будто под давлением вырвался наружу, точно дикий зверь из клетки, и начал заливать ринг. Она прикрыла переносицу перчатками, и тут неожиданно в её носу зажглись две окровавленные лампочки и, словно пробурив выход из тоннеля, начали литься вниз.

Она упала на колени, и её чуть не парализовал инсульт. Точно клыки медведя глубоко вошли в её мозг и раздавили его, превратив в фарш, истекающий мозговой жидкостью. Её сердце, подобно испанскому ритму, резко застучало, а затем сжалось в кулак. В висках гулко стучала прихлынувшая под давлением к голове кровь, точно гидравлический молот разбивал её голову пополам. Её тело сковывало тяжелой цепью, как ноги узника, запёртые в кандалах. На её шее чётко появились жилы, словно натянутые стальные троса. Пульсировали вены, как будто изнутри рвались на свободу. В этот момент подбежал судья и потребовал врача. На ринг выбежали два доктора в белых халатах с носилками, положили её на носилки и унесли с ринга.

– Ты сделала своё дело, иди, ополоснись и вызови такси, а я порешаю финансовый вопрос.

– А может, вместе поедем, я дождусь тебя? – осведомилась она.

– Нет, я, возможно, надолго, да и ещё мне нужно обсудить твой новый бой, – отрезал Владимир.

Надежда ушла в раздевалку, а Владимир подошел к Василию. У него лицо было недовольное – гримаса напоминала разочарованного тигра, у которого отняли обед.

– Ну, что, нужно обсудить финансовый вопрос, – игриво заявил Владимир.

– Пошли в мой кабинет, – окрысился Василий.

* * *

Надежда залезла под горячи струи душа и начала мыться, смыв с себя пот, она вышла, вытерлась полотенцем и принялась одеваться. Затем вышла на улицу. Погода была ужасной, дул ветер, лил ливень. К клубу подъехал цвета мокрого асфальта «Шевроле-Нива». Она села на переднее сиденье. Автомобиль тронулся.

– Меня зовут Кирилл, – произнес водитель такси.

А затем кинул на неё взгляд своих голубых глаз. Он был крепкого телосложения, на вид двадцати с небольшим лет. Гладко выбрит и коротко пострижен под канадку.

– Меня – Надя, – в ответ кинула она.

– Может, погуляем, сходим в кино? – поинтересовался Кирилл.

Затем он положил кисть руки ей на плечо.

– Смотри, я девушка простая, занимаюсь боксом, но рука у меня тяжелая, – с улыбкой заявила она.

Он тут же убрал кисть и положил её на покрытую кожаным чехлом баранку.

– Понял, извини, – опешил он немного.

– Да расслабься, я пошутила, – улыбнулась, демонстрируя белые зубы, она. – Ну, так как – предложение насчёт кино в силе?

– Да, конечно. Тебе какие фильмы нравятся? – переключив скорость, спросил он.

– Драмы и комедии, ну, типа жизнь – дерьмо. «Ничего не вижу, ничего не слышу», «Занесло», «Братья из Гримсби», – тяжело выдохнув, ответила она.

От её выдоха на боковом стекле остался пар, который покрыл стекло, точно иней.

– Мне нравятся фильмы Люка Бессона, где он – режиссёр, сценарист и продюсер, также мне нравятся экранизации романов, повестей и рассказов Стивена Кинга, и нравятся комедии Эмира Кустурицы.

– А сейчас на какой фильм ты хочешь сходить? – спросила она.

– Сейчас вышел новый фильм по комиксам «Мстители. Финал».

– Давай, сейчас я сумку закину домой, и сразу поедем.

– Идёт.

Он остановился около боксерского клуба, она вышла и, открыв дверь, прошла внутрь, бросила сумку и, выйдя на улицу, села в автомобиль. Затем они проехали еще два квартала и остановились около торгового центра. Этот торговый центр неоновыми буквами гласил: «21 век». Он припарковал автомобиль, и они отправились вовнутрь. Это был огромный торговый центр. Прямо перед ними вверх поднимался эскалатор, слева были павильоны с курительными смесями, справа – павильоны с книгами, магазин с бытовой техникой. Они прошли прямо и зашли в стеклянный овальный лифт. Кирилл нажал на кнопку шестого этажа, и они начали подниматься вверх. Поднявшись на шестой этаж, они подошли к кассе, взяли билеты на сеанс в девять часов и пошли в сторону кинозала.

* * *

Владимир Филинов зашёл домой, раздевшись в прихожей, положил чёрный пакет на тумбу и, взяв телефон, набрал Надежду. «Абонент временно недоступен», – прозвучало в динамике.

Он отключил телефон и, пройдя в комнату, упал на кровать, сна не было, его раздражал ливень, который шёл на улице. Он встал, достал из серванта бутылку коньяка и плеснул себе в стакан. Залпом выпил, затем налил ещё и повторил. Ему было не по себе, он схватился руками за край стола – ногти впились в дерево, точно когти орла. Затем прислушался: за спиной кто-то был. Нет, это не бред, он отчётливо слышал какие-то шаги. Он почувствовал, что утрачивает чувство реальности, и что перед ним какой-то вымысел художника.

Из кухонной форточки, раскрытой настежь, в квартиру попадал промозглый вечерний воздух, и оседала на коже неприятная влага. Точно щупальца краба, этот воздух сжимал его шею, не давая продохнуть и насытиться, как следует, кислородом. Сердце колотилось, будто белый медведь влез своей лапой под ребра, сжимая его в кулак. Режущая боль в позвоночнике – словно розга полоснула по нему. Что-то холодное коснулось шеи, как нож из углеродной стали. В голове мгновенно возобновился стук лошадиных копыт, который приближался. Невероятная реальность происходящего ударяла в мозг. Он прошёл на кухню, открыл коробочку, взял две таблетки, глотнул их и, схватив с кухонного стола наполовину наполненной кипяченой водой графин, жадно выпил всю воду. Затем пошёл в зал, взял сотовый и набрал номер Надежды. «Абонент находится вне зоны действия сети», – ответил снова электронный голос.

Он отложил телефон в сторону и улёгся спать. Накрывшись одеялом, он пропотел, его лицо покрывал горячий пот. Затем он прикрыл глаза и задремал.

* * *

Они распростерлись, обнаженные, на двуспальной кровати в его квартире в центре Москвы. На столе рядом с кроватью стояли огромные медные подсвечники, в них тускло горели свечи, стояла наполовину пустая бутылка красного вина. На столе также стояли полные конусообразные фужеры. В центре на подносе стояли фрукты – красные гроздья винограда, кусочками выложенный ананас и огромная красная ягода клубника. Он лежал на ней, глубоко уйдя в неё членом. Она дрожала от райского удовольствия. Будто в судорогах, тряслись её ляжки, икры. Он придавил её к белоснежным, как морозная пелена, простыням всем тяжестью своего крепкого накачанного тела, резко вздымая и опуская бёдра. Он прошёлся ласковым розовым языком по ее шее. Она почувствовала вкус клубники из его рта. Затем он спустился языком к плечам, опускаясь ниже к борозде между её грудей. Она страстно поцеловала его, губы впились в него, как нитка в иголку. Затем Кирилл припал к набухшему, возбуждённому соску и нежно втянул его губами.

Она извивалась под ним, блаженно закрывая глаза. И забилась в экстазе откровенных плотских радостей. Затем она его снова страстно поцеловала, впившись в губы. Она выгнулась и уткнулась грудью ему в рот, он взял зубами сосок и больно укусил его, она застонала и еще шире расставила свои ноги, тут же заведя их назад и скрестив на его спине в замок. Точно когтистые лапы хищника, её руки сжимали его и вонзались в спину, будто зубы впивались в плоть. Они царапали кожу, оставляя на ней кровавые следы.

Чем сильнее он бился о неё телом, тем страшнее терзала она его плоть, точно они занимались сексом, как будто в последний раз. Боль и блаженство смешались, возбуждая их обоих, как «дорога» чистейшего, как ледник айсберга, кокаина. Кровь ручейком стекала по его спине теплыми солёными струйками, пачкая белые простыни. Она выбралась из-за него и перевернулась на живот, предложив ему новую позу. Он нагнулся и приподнял её за накачанные, но в данный момент расслабленные бёдра. Затем привстал на колени сзади и стал, мягко прикасаясь губами, целовать спину, лаская её сильный пластичный хребет своим мягким розовым языком.

После он опять взгромоздился на неё и приподнял за ляжки, она забилась у него в руках и сладко застонала, когда он снова пронзил её пенисом. Она вцепилась в его затылок и прижала свои губы к его губам, глубоко целуя – их языки слились в любовной страсти, точно два плюща обвили друг друга. Они оба подходили к финалу, тяжело дышали, обливаясь липким потом, словно их тела были облиты горячей патокой. Он упал на неё и прислонил её голову к себе. Её липкие волосы упали ему на правый сосок. Он чувствовал, как от удовольствия дрожало её тело, будто его сводила судорога. Затем они оба закрыли глаза и уснули.

* * *

Лучи яркого солнечного света вползли в квартиру Владимира и осветили её. На голубом прозрачном, как роса, небе не было ни облачка. Он приоткрыл глаза, солнечный диск ослепил его. Встав с постели, он взглянул на часы. Время было полдвенадцатого. Он отправился в ванную и принялся умываться.

Умывшись, он надел рубаху и джинсы вышел на улицу. На улице стояла солнечная погода, и воздух, чистый, как хрусталь, ударил ему в ноздри, наполняя легкие кислородом. Он вызвал по сотовому телефону такси. Не прошло и пяти минут, как подъехал цвета серого олова «митсубиси».

– Мне до «Серебряного филина».

– Будем там через пятнадцать минут, – в ответ кинул щупленький дедушка шестидесяти лет.

Владимир сел в салон на передние сиденье, пристегнулся ремнем безопасности. Затем достал сотовый и набрал номер Надежды. «Абонент разговаривает по другой линии, пожалуйста, перезвоните позже».

Владимир нажал на клавишу отбоя. Водитель включил приёмник, и в динамиках зазвучал голос Гарика Сукачева.

– Можно убавить, а то голова раскалывается? – спросил Владимир.

– Конечно, – ответил водитель.

Затем убавил звук приёмника.

– Что, вчера хорошо погулял, вспомнил молодость? – сострил водитель.

– Да ничего я не вспоминал, – буркнул Владимир. И решил добавить: – Да и какое твоё дело.

Автомобиль остановился около светофора. На перекрёстке загорелся красный свет.

– Что-то ты неразговорчивый, у меня редко такие ездят, обычно наоборот не остановишь, болтают без умолку, – повернув голову к Владимиру, сказал водитель.

В этот момент загорелся зелёный.

– Ты физиономией мух не считай, а за дорогой следи, зеленый, поехали, – заявил Владимир.

Сзади кто-то громко просигналил.

Водитель отпустил тормоз и вдавил педаль газа, автомобиль резко тронулся, оставляя отпечаток на асфальтированной дороге. Затем водитель свернул за угол и остановился около «Серебряного филина». Владимир рассчитался с таксистом и пошёл в клуб. Он зашёл внутрь и прошёл в кабинет Василия Пастухова. Внутри было просторно, настежь открыты пластиковые окна, на полу был серый линолеум, огромный шкаф из красного дерева, напротив – мягкий кожаный уголок, плазменный телевизор висел в левом правом углу на стене. Около телевизора находилась барная стойка. За стойкой стояла молодая, с короткой стрижкой, голубыми глазами и в чёрном пиджаке и короткой кожаной юбке, девушка, а напротив неё сидел Василий и пил коньяк из стакана.

– Зачем пожаловал? – спросил Василий.

– Хочу обсудить оплату за бой, – заметил Владимир.

– Мы её обсуждали в прошлый раз, – осушив стакан одним глотком, заметил Василий.

– Я хочу поднять ставку, – заявил Владимир.

– Так, милочка, дай мне бутылку коньяка, и сходи припудри носик.

Повернувшись к бармену и взглянув в её глаза, резко сказал Василий. Девушка молча протянула бутылку коньяка «Александр» и удалилась.

– Присаживайся, – повернувшись и вскрыв бутылку, обратился он к Владимиру.

Владимир присел напротив него. Он разлил коньяк по стаканам. Затем они чокнулись и выпили.

– Ну, и что ты хотел? – достав из кармана пачку «Мальборо» и закурив сигарету, осведомился Василий.

Дым тонкой струйкой начал подниматься под потолок.

– Я хочу поднять цену до шести миллионов, – заявил Владимир.

– Шесть миллионов долларов? – опешил Василий.

– Да, – коротко подчеркнул Владимир.

– Мы же договаривались на один миллион, – улыбнулся, обнажая свои прокуренные зубы, Василий.

– Но ты говорил, боец будет серьёзным, и мы уже себя проявили, поэтому я хочу, пока не поздно, поднять таксу, – грубым тоном сообщил Владимир.

– А ты, я смотрю, не промах, – подчеркнул Василий и решил добавить: – Давай я дам десять миллионов, но твой боец должен проиграть.

– Нет, я всегда веду честный бой, мне не нужны лишние деньги, либо ты соглашаешься на мои условия, либо сделке конец, – отрезал Владимир.

– Ну, хорошо, по рукам, но только с одним условием, – улыбнулся Василий.

– С каким? – строго спросил Владимир.

– Бой проведём в этом клубе, и через неделю.

– Ты смеешься? Неделя – это очень мало, мне нужно два месяца, чтобы подготовить её.

– Ты соглашаешься на мои условия, я – на твои.

Затем Василий протянул руку.

– Договорились, – пожав его влажную от пота ладонь, ответил Владимир.

Он встал и покинул клуб.

Василий оставил на столе недопитую бутылку с коньяком, встал и, пройдя по залу, спустился вниз по крутой лестнице. Царившую тишину нарушили мощные удары по боксерской груше. Он зашёл в спортивный зал. Внутри было очень светло, огромные лампы, висевшие под потолком, освещали помещение. В зале были бетонные стены, глядя на них, можно с уверенностью сказать, что их белили месяц назад. Огромный ринг был расположен в центре, слева висели боксерские груши, справа на стене – несколько скакалок, а вдоль дальней стены чуть правее висели небольшие груши-капли. В левом дальнем углу располагались несколько гирь и гантелей, рядом – тренажеры, штанга с висящими на ней «блинами», турник для подтягивания, беговая дорожка.

На одной из груш отрабатывала удары стройного телосложения, накачанная, с подтянутой фигурой женщина. Она была одета в спортивный комбинезон, застегнутый на молнию до подбородка. Комбинезон был весь белого цвета, и лишь на животе – красный круг (японский флаг) На вид ей было чуть больше тридцати. Короткие волосы цвета «махагон» вспотели и покрылись потом, на лбу скопился горячий соленый пот, на животе образовалось тёмное потное пятно, и в подмышках были пятна пота. На руках были белые боксёрские перчатки на липучках. Лицо было гладкое, на щеках – румянец.

Ядовито-кислотные восточные глаза выдавали в ней гнев и ярость дикого животного, на правой руке от плеча до кисти была вытатуирована ползущая в зелёных джунглях змея анаконда. Татуировка была настолько яркая, что просвечивала сквозь белый, слегка пропитавшийся потом, костюм. Со стороны татуировка смотрелась, как изображение 3D. Это новый боец для Надежды – Дзюнко Хироюки. Василий ездил в Токио и сам лично купил за кругленькую сумму этого боксера. У неё пять побед в полулегком весе, и ни одного поражения.

– Дзюнко! – окрикнул её Василий.

Она остановилась и повернула голову. Лицо – точно как у наёмного убийцы, который выполнял очередной заказ.

– Через неделю бой, – продолжил Василий. – Ты должна положить эту суку, и получишь свой гонорар.

– Анаконда никогда не проигрывает, – скрипя зубами, с акцентом ответила она.

– Ладно, продолжай заниматься, – коротко кинул он и удалился.

Она приняла упор лёжа и начала отжиматься. Движения были очень точными и профессиональными – точно это был не человек, а терминатор. Её с детства готовили быть универсальной. Отжавшись, она взяла скакалку и начала прыгать. Это продлилось около получаса. Затем она пошла чуть дальше и принялась тягать железо, сначала гири и гантели, а потом приняла упор лежа на спине и, навесив несколько блинов, начала поднимать штангу – её мышцы то сжимались, то сокращались – точно электрические провода, по которым дали ток под высоким напряжением. Отложив штангу в сторону, она включила беговую дорожку и начала бегать.

По ней было видно, что она не чувствует усталости, она ускоряла темп и ускоряла. Затем она выключила дорожку и, пройдя прямо в соседнее помещение, очутилась в бассейне. Он был длиной двадцать пять метров. Рядом стояли три вышки, в бассейн вела из нержавеющей стали лестница. Она достала из кармана комбинезона секундомер, подошла к бассейну и, нажав на кнопку, нырнула щучкой и поплыла, ускоряя темп, брассом. Как только она доплыла до бортика, поплыла обратно, затем снова вперед, затем остановилась и остановила секундомер. Сто метров она проплыла за полторы минуты. Затем она на время поплыла кролем. После она отправилась в душ и решила, что на сегодня тренировки окончены.

* * *

Надежда стояла в спортивном зале в спортивной одежде и в эластичных бинтах, отрабатывая удары на груше. В спортивный зал зашёл Владимир, резко хлопнув входной дверью – пружина двери немного разогнулась.

– Ты где пропадаешь? Почему не берёшь телефон? – заявил он с порога.

– Была занята, – остановившись и переведя на него взгляд, ответила она.

– Чем ты была занята? – вспылил он. – Я договорился о бое, у нас упорная неделя тренировок.

– Не кричи на меня, – огрызнулась она. Затем её тон перешел в обычное русло: – Познакомилась с парнем, и мы весело провели время.

– Устраивай свою личную жизнь после этого боя, а сейчас нужно заниматься, – продолжил он.

– Моя личная жизнь тебя ни в коем разе касаться не должна, – начала грубить она.

– Успокойся, ты хоть знаешь, какой гонорар ты получишь, если выиграешь? – подойдя к ней и ткнув указательным пальцем в лицо, заявил он.

– Нет, какой? – удивилась она.

– Пять миллионов долларов, – резко ответил он.

Её глаза расширились и стали похожи на две огромные бронзовые монеты.

– Сейчас я подойду, нужно отрабатывать удары на лапах, а после – спарринг с Кристиной, – добавил он.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к себе на второй этаж. Она продолжила отрабатывать удары, затем в спортивный зал зашла Кристина.

– Привет, – коротко кинула она.

Надя отвлеклась от груши и взглянула на неё.

– Привет.

Кристина пошла в раздевалку, а со второго этажа спустился Владимир. Пока он шёл к ней, надел на руки лапы.

– Давай, бей.

Она сосредоточилась и начала наносить мощные удары – своим хуком она, наверное, могла сдвинуть с места грузовую машину, а когда начала наносить апперкоты, то перевернула бы самолёт. Но мысли ее где-то летали в облаках, она была какая-то растерянная, находилась где угодно, только не в спортивном зале. И страсти в её ударах не было. Кристина зашла в зал и, взяв скакалку, начала прыгать.

– Ты явно летаешь в облаках, – сделал ей замечание Владимир.

– Я стараюсь и выкладываюсь на полную катушку, – ответила она.

– Да, но главное, погаси свою ярость, растопи в себе гнев и сдвинь меня с места своими ударами, – заявил тренер.

Затем он убрал лапу, её апперкот рассёк воздух, уйдя куда-то вверх, и тренер лапой приложил ей по щеке.

– Вот, я говорю, ты думаешь о чем-то другом, о парне все мысли?

– Да неважно, о чём они. Главное, я не поиграла ни боя и, не жалея себя, работаю на всю мощь, как двигатель внутреннего сгорания на износ, а ты издеваешься, – сорвалась она на крик.

– Я не издеваюсь, – возразил он. – Не давай волю эмоциям, и марш за дело, – в ответ рявкнул он.

Надежда начала колотить сильнее по лапам. Кристина повесила скакалку и, обмотав руки эластичными бинтами, а затем надев перчатки, начала отрабатывать удары на груше – она шаталась из стороны в сторону, точно по ней били кувалдой, а не кулаками. Надежда успокоилась и начала продолжать бить по лапам.

– Я готова к спаррингу, – ответила Кристина.

– Хорошо, тогда давай на ринг, – заявил тренер.

Он помог Надежде надеть боксёрские перчатки, завязал на них шнурки, вставил каждой по капе в рот. И они начали боксировать. Первой в бой полетела Кристина. Она наносила удары очень четкие и молниеносные. Надежда только уходила в защиту. Затем она нанесла удар, но он прошёл вскользь, и это была её очень большая ошибка. Кристина воспользовалась ею и нанесла ей два левых хука в лицо и апперкот в подбородок. Надежда потеряла равновесие, отлетела от мощного удара в угол и приземлилась спиной на канаты.

– Я тебе говорил, ты не на ринге, ты где угодно, только не здесь, – выпалил он. – Сосредоточься и запомни: страх – самое сильное оружие дьявола, его может победить только гнев бога!

Она ничего не ответила, встала и пошла нападать, навязав ближний бой в центре ринга. Она уходила в защиту и наносила удары. Затем Кристина пропустила два удара в корпус.

– Вот, теперь я вижу, ты выкинула из головы все проблемы и вернулась на ринг, – подначил её тренер.

Бой продолжался около двух минут, когда она зажала Кристину в углу и начала обрушивать все свои удары на неё. Потом Кристина пропустила два прямых в челюсть, но ей удалось вырваться из угла, и они в центре ринга сцепились в смертельной схватке, обмениваясь прямыми ударами, готовые перегрызть друг другу глотки. Ни одна, ни другая не уступали в борьбе. Со стороны казалось, будто два гепарда сражаются не на жизнь, а на смерть. Затем Надежда начала серию ударов и в конечном итоге сбила с ног Кристину. Она присела на одно колено. Надежда – разъяренная, с пеной у рта – точно бешеная гиена стояла перед ней в боевой стойке. Кристина приподняла голову и посмотрела ей в глаза. У Кристины на лбу скопились капли пота, как роса на крыжовнике. У Надежды капли катились со лба по всему лицу, горячий солёный пот был на подбородке.

– Хватит, на сегодня достаточно, – сообщил тренер.

* * *

Неделя пролетела незаметно. В клубе «Серебряный филин» собралось очень много болельщиков бокса. В центре ринга стоял в рубахе, брюках и смокинге неподражаемый судья.

– Дамы и господа, прошу минуточку внимания! – произнёс он в микрофон. – В правом углу ринга в красных боксёрских перчатках – неподражаемая Надежда Игнатченко!

Трибуны взорвались бурными аплодисментами.

– А в левом углу ринга в белых боксёрских перчатках – неудержимая Дзюнко Хироюки по прозвищу Анаконда!

Трибуны начали кричать, некоторые вставали со своих мест.

– И вы будете сегодня свидетелями, кто же из них выиграет и станет победителем и обладателем серебряного пояса.

Боксёры вышли в центр ринга. Судья стоял сбоку.

– Правила вы знаете. – продолжил судья, убрав микрофон в сторону. – Если будете их нарушать, я тут же удалю одну из вас с ринга, засчитав поражение.

Затем они обменялись приветствием, ударяя перчатками сверху и снизу.

– Сегодня ты сдохнешь, – точно разрезав взгляд Надежды бритвой, сквозь зубы, как жужжит шмель, произнесла Дзюнко.

– Бокс! – проведя ребром ладони по воздуху, скомандовал судья.

Дзюнко пошла в атаку, её сокрушительные удары приходили в блок Надежды. Она наступала, гнала свою соперницу в край угла и достигла цели, прижав её в левом углу, и начала отрабатывать прямые то в пресс, то в голову Надежды.

– Выйди в центр! – крикнул Владимир.

Но сквозь шум и гам его было вообще не слышно. Затем Надежда пропустила прямой в челюсть, и затем последовал резкий апперкот. Надежда отлетела назад, и её спину, точно гамак, встретил канат ринга. Затем она упала на одно колено. Искры брызнули из её глаз, виски точно прострелила пуля. Она тяжело вздохнула, ощущение было, будто кислород таял, как последний снег в конце марта. При выдохе она думала, что выплюнет легкие, которые начали подниматься вверх и застряли около гортани. К ней подскочил судья, он припал на одно колено и начал считать.

– Раз, два, три…

При каждом счёте он ударял ладонью по полу ринга. После трёх Надежда нашла в себе силы встать на ноги.

– Бокс, – заявил судья.

Дзюнко снова налетела на неё, атакуя сериями ударов, в этот раз её мощные хуки попадали прямо в перчатки Надежды. Она только защищалась и не могла нанести удар. Затем Надежда ушла вправо и смогла нанести один удар, затем – второй, и прямым попала ей в нос. Дзюнко отошла назад с расширившимися, точно удивленными, как две огромные гайки, глазами, и слегка опешила. Надежда хотела наступать, но тут прозвучал гонг, первый раунд подошел к концу.

Надежда ушла в правый угол и присела на стул, тренер дал ей глотнуть воды. Она её сплюнула. Затем он обработал немного её лицо.

– Я не знаю, что делать, она не дает мне сосредоточиться, чтобы нанести удар, – тяжело дыша, сказала Надежда.

– Помни, чему я учил, измотай её, уходи пока в защиту, а затем сделай серию ударов, потом хук и апперкот, – ответил тренер.

В левом углу ринга, как ни в чем не бывало, спокойно дыша, сидела Дзюнко. Василий обтёр её потное лицо полотенцем.

– Давай, забей её насмерть, я удвою твой гонорар, – тихо, почти шёпотом, как чревовещатель, приблизившись к её уху, прошептал Василий.

– Анаконда порвет её, можешь не сомневаться, – сделав разгневанную гримасу, окрысилась Дзюнко.

В этот момент прозвучал гонг. Бойцы вышли в центр ринга, и судья скомандовал: «Бокс». В этот раз Надежда начала наносить сокрушительные удары сначала прямые, в центре ринга, а затем, как нанесла в голову пять ударов, начала работать по корпусу. Дзюнко нанесла прямой в челюсть, но Надежда успела пригнуться, и её покрытый со всех сторон каплями горячего пота кулак рассёк воздух. И в этот момент Надежда попала ей прямым в пресс. Она отошла назад на один шаг, её сердце застучало в три раза быстрее, оно больше не шло, как секундная стрелка часов.

Надежда начала наступать и нанесла хук левой, но он рассёк воздух, затем Надежда нанесла апперкот, Дзюнко ушла в сторону. Её рука с апперкота полетела вверх, сотрясая лишь воздух – кулак словно задел призрачную иллюзию. Следующий хук пришёлся прямо в скулу Надежды, он вернул её в реальный мир на ринге. Затем следующий хук угодил ей прямо в ухо, и точно маленький колокольчик оглушил её ушную перепонку. Она опешила, перед глазами ринг поплыл, словно с водопада падал вниз.

Затем со всего размаха полетел в неё третий хук. Ей показалось, что её огрели бейсбольной битой. Она слегка оторвалась от пола и отлетела на канат, затем с каната упала на ринг на спину. Картина перед глазами плыла, стальной трос затягивал удавкой её шею, в висках точно кто-то невидимый раскачивал церковный колокол, сердце, как бешеный бык, готово было выпрыгнуть из груди. Всё тело от головы до кончиков пяток было пропитано горячим потом, будто её облили кипятком. Она дышала очень тяжело, словно на грудную клетку положили что-то очень тяжелое.

– Раз, два, три, четыре, пять, – упав на колени, судья, ударяя ладонью по полу, начал отсчёт.

После того, как он досчитал до пяти, она нашла в себе силы встать сначала на колени, а после на ноги.

– Можешь продолжать бой? – спросил судья у неё.

– Да, я могу, – ответила она.

Она вскочила на ноги и понеслась на Дзюнко, как сорвавшийся и потерявший управление локомотив. Она начала наносить удары в корпус и прямые по лицу. Затем пропустила ещё один в прямой в нос, из её носа ручьем хлынула кровь, но Надежда не растерялась и ударила ей два раза в пресс, а после с разворота ударила по правой почке, отчего Дзюнко скривила недовольную гримасу. Затем последовал ещё один удар, и ещё один, от третьего удара Дзюнко прижала перчаткой место, где была почка. Затем прямой проследовал прямо в нос Дзюнко, и она упала на спину на ринге.

– Раз, два…

Не успел судья досчитать до трех, как она встала на ноги. Но в этот момент прозвучал гонг. Бойцы разошлись по углам.

– Я тебя просил, не затягивай, – вспылил Василий.

Он подал ей полотенце.

– Я сказала, что уложу её, но она тоже не лыком шита, – огрызнулась сквозь зубы Дзюнко.

– Вот видишь, ты нашла её слабое место, поздравляю, – сообщил Владимир. Надежда в этот момент сплюнула воду в ведро и начала обтирать лицо полотенцем. Владимир достал йод, и ушной палочкой обработал ей нос.

– Я положу её в этом раунде, конец, пора с ней кончать, а то она меня нервирует, – заявила Надежда.

– Вот это настрой, иди и сделай это, – похлопав по плечу, подбодрил её тренер.

Прозвучал гонг. Бойцы вышли на центр ринга, судья скомандовал: «Бокс».

Первый в атаку пошла Дзюнко – она начала наносить мощные удары, попала в корпус, и затем пришёл первый удар в переносицу Надежды, а потом последовал левой второй, третий, четвёртый, пятый. После пятого удара переносица Надежды хрустнула. Фонтанчик крови, будто из пластиковой бутылки, начал заливать её лицо. От пятого удара она отошла и облокотилась на канат. От серии ударов её сердце бешено забилось, точно отбойный молоток привели в движение. Её дыхание участилось – тяжелые вздохи и выдохи давались с трудом. Мурашки, как муравьи в муравейнике, побежали по спине. Головная боль возобновилась, будто снегоуборочная машина перемалывала её серое мозговое вещество. Перед глазами появился свинцовый туман – она была будто потеряна, словно покурила наркотическую смесь. Её глаза горели диким огнем, будто невидимая галлюцинация влила ей в глаза керосин и швырнула зажжённую спичку.

Следующий удар прошёл прямым и угодил в левый глаз Нади, образовав тёмно-багровый синяк под глазом, следующий прямой угодил в правую бровь – ей показалось, что по брови полоснули скальпелем. Бровь была рассечена, под ней точно вылезла вена, и кровь едва заметно побежала тонкой струйкой, капать начала на глаз и после – на подбородок. И затем последовал восьмой удар левой – прямо в подбородок. Она упала на колени.

Попыталась встать, ничего не видя перед собой, перед глазами плыли серые шары, а внутри них, словно в далёком детстве, вихрем крутились белые снежинки. К ней подбежал судья.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…

Как только он досчитал до восьми, Надежда пришла в себя и поднялась на ноги. В её глазах клокотала долго сдерживаемая ярость.

Раунд продолжился, и Дзюнко начала наносить прямой, и в этот момент то ли шестое чувство подсказало Надежде, то ли открылся третий глаз, но она уклонилась в сторону и вмазала ей в пресс, затем ещё в пресс, а после снизу был удар по почкам. Соперница отошла назад, искры полетели из её глаз. Из ноздрей, как из двуствольного ружья, вылетела кровь – точно кто-то в её организме открыл кровяной клапан под давлением. Следующий прямой прошел в губы, откинув Дзюнко в правый угол к канату. Потом было три прямых в правую скулу, которая будто вогнулась внутрь рта и захрустела, с губ потекла кровь.

Надежда зажала её в углу и начала наносить удары в голову. От ударов ей показалось, что уши и мозг сейчас взорвутся, будто в мозге Дзюнко кто-то запустил часовой механизм. Удары продолжали на неё обрушиваться, точно смерч взял её в свой оборот. Затем она на секунду опустила руки, и Надежда начала бить её по лицу, удары прилетали в нос, в скулы, в губы, в глаза. Ей показалось, что от ударов её лицо сковывает медвежий капкан. Ее начала мучить головная боль, словно раскалённая спираль внутри её черепной головы начала перегреваться. Все лицо было залито алой кровью. Сердце отбивало непонятный ритм – оно било в груди так, как если бы двигатель работал на полных оборотах, оно било в горле и в ушах, точно молот стучал по ушным перепонкам. При тяжелом вздохе её легкие будто внюхивались в ядовитую кислоту, а выдох давался настолько тяжело, что она словно отхаркивалась и сплёвывала непонятную гадость.

Затем Надежда отошла назад и сделала прямой в переносицу – гейзер крови полетел в разные стороны. Дзюнко как стояла, так и упала на живот.

Судья поднял руку Надежды и объявил её победителем. Неожиданно, как только она покинула ринг, у неё закружилась голова, она покачнулась, к ней подбежал Владимир и поймал её, упавшую в обморок, за подмышки. Также к ним подбежал Кирилл.

– Я отвезу её в больницу, – заявил он.

– Ты кто? – поинтересовался Владимир.

– Её парень, – ответил он.

– Хорошо, машина где?

– У входа припаркована.

Кирилл схватил её на руки, она была без сознания, и пошёл к выходу из клуба. На улице его окатил сильный ливень, пока он шёл к автомобилю, ветер растрепал его волосы. Он посадил её на переднее сиденье, а сам сел за руль.

– Как тебя так угораздило, – заявил он.

Но ответа не последовало. Затем он убрал машину с ручного тормоза и запустил двигатель, плавно тронулся и поехал, на ходу застегивая ремень безопасности. Выехав на асфальтированную дорогу, он вдавил педаль газа в пол, через несколько секунд переключал скорости. Мотор взревел, точно зверь в клетке, и автомобиль понёсся по дороге – стрелка спидометра начала зашкаливать за сто километров в час. Он давил сильнее газ, стрелка перевалила за сотню.

Дорога была пустой, за исключением пары машин, которых он мгновенно обогнал. Вдали с дальним светом фар ехал грузовик. Через несколько секунд он промчался мимо них, так и не переключив свет фар с дальнего на ближний. От этого Кирилл чуть не ослеп. Ливень барабанил по лобовому стеклу и по капоту «нивы». Затем он свернул на перекрестке и поехал по обводной дороге. Навстречу проехали две иномарки, а после летел дальнобойщик с дальним светом фар – они за несколько метров уже ослепляли Кирилла. Он нажал на клаксон, раздался гудок, но водитель грузового автомобиля не соизволил переключить дальний свет на ближний. С каждой секундой свет все приближался и приближался.

Они выехали на огромный, с каменными перилами, мост, затем дальнобойщик вильнул немного вправо, и в этот момент, увидев его, Кирилл резко вдавил педаль тормоза в пол – свист покрышек разорвал тишину и заглушил рёв мотора, но столкновения было не избежать. Грузовик и крайняя левая фара «нивы» столкнулись, фара лопнула мгновенно и разлетелась на куски, лобовое стекло «нивы» треснуло, и осколки, точно драгоценные камни, посыпались в салон. В разбитое лобовое стекло вылетела Надежда, она полетела вперед и хребтом ударилась об ограду моста – позвоночник захрустел и переломился, после удара она кувыркнулась вниз головой и полетела в реку. Ледяная вода поглотила её тело.

«Нива» начала кувыркаться, ударяясь о дорогу при каждом кувырке, все оставшиеся стекла полопались. Капот открылся настежь и вмялся. Затем автомобиль упал на скалистую поверхность вверх дном, крыша вмялась в салон при ударе, и по склону он начал кувыркаться вниз к реке. Заднее колесо оторвалось и полетело в бездну, задние фары разбились на мелкие пластмассовые куски, задний бампер отвалился и повис. Машина продолжала кувыркаться, наращивая скорость, от днища отлетела выхлопная труба, бензобак пробился и начал обливать полностью автомобиль, в капоте бачок с маслом лопнул и залил двигатель, бачок с антифризом также разлетелся на куски и начал заливать всю машину.

В салоне приборная панель отвалилась, там, где замок зажигания, все провода вырвало с корнем. Кирилл несколько раз ударился головой о рулевое колесо, его переносица хрустнула, заливая кресла и приборную панель автомобиля кровью. Наконец кверху колесами автомобиль остановился около реки. Он лежал головой на баранке без сознания, болтавшиеся провода искрили фиолетовыми искрами, и вот искры накинулись на бензин, ручейки пламени начали захватывать в свою власть весь автомобиль. Языки пламени, танцуя, обхватили автомобиль и начали заползать в салон. Краска машины начала слезать – едкий запах распространился повсюду, он бурил ноздри Кирилла, но он лежал без сознания.

Воспламенившийся салон начал полыхать ярко-оранжевым пламенем. Огонь поедал обшивку салона и перекинулся на приборную панель. Пластиковая панель плавилась и горящими каплями капала на пол. Оставшиеся три колеса горели, как три факела – резина плавилась, и ядовитый дым окутывал всё вокруг. Автомобиль полностью попал под власть огня. Языки пламени начали облизывать Кирилла и вернули его в реальный мир.

– А-ай! – закричал он. И полностью поглощённой огнём рукой полез отстегивать ремень безопасности. Его тело, лицо и голова воспламенились. Крик его утонул в огненном факеле. С головы, подобно парику, спадали горящие волосы, кожа на лице начала плавиться, точно её облили щелочью. Во рту на языке начали набухать огромные волдыри, десны лопались, а зубы выпадали, точно у него началась цинга. Глазные яблоки упали в огонь. Нос и уши покрылись чернотой и стали похожи на пергамент. Кожа на руках и ногах выгорала до костей.

И в этот момент прогремел взрыв – фонтан пламени взлетел в воздух, подобно огненному шару, и превратился в гриб. От взрыва все двери сорвало с петель – они, точно бумажные кораблики, охваченные огнем, отлетели в сторону. Труп Кирилла догорал, вся кожа слезла с лица, и череп превратился в песок и рассыпался – точно высыпали прах из урны.

Content

Сергей Аникин
Отчаянная и другие рассказы

Отчаянная

Дочь генерала

Неуправляемый

Отважная

Женщина в гневе

Восставшая из пепла

Беглец

Попутчик

Лёгкие деньги

Кровавые деньги

Осиное гнездо

Обсуждению не подлежит

Семья полицейских

Не угаснет надежда

Отчаянные меры