Юлия Кот

Тайм-аут

Каждому, кто хоть раз в жизни хотел опустить руки.

Никогда не сдавайтесь.

© Юлия Кот, текст, 2025

© Грешные крысы, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

1. Василиса

Апрель 2023

Оставалось всего пять минут, чтобы вырвать победу. Атмосфера в зале была предельно напряженной – казалось, воздух наэлектризовался и вот-вот взорвется искрами. Счет 68:68 в пользу «Хрома» – клуба соперниц. Сейчас каждая секунда на вес золота.

Василиса чувствовала, как по спине стекает пот. Она нервно вытерла лоб, облепленный мокрыми волосами. Тяжело дыша, уперлась руками в колени, каждая мышца была напряжена. «Просто сделай это» – велела она себе, закрыв на секунду глаза. На позиции разыгрывающего она играла уже несколько лет, с тех пор, как перешла в юношескую команду «Оникса». Сегодня, на одной из трех последних игр сезона, она должна была показать себя в лучшем свете. Она, первый номер, была головой своей команды и не имела права их подвести.

Пронзительный свисток разрезал воздух: начался овертайм. Как только судья бросил мяч, Василиса тут же рванула вперед. Даша, тяжелый форвард, метнула ей мяч из-за боковой линии. Вцепившись в него мертвой хваткой, Василиса прикинула свои шансы забить трехочковый, замерла на секунду и забросила мяч в корзину. Удар о кольцо. Мимо.

– Да чтоб тебя… – выругалась она сквозь зубы.

Теперь защищаться пришлось «Ониксу», игра переместилась на их половину площадки. Сегодня «Хром» будто надел броню. Они были хладнокровны, выдержанны, мастерски защищались. Василису скаутили[1] другие команды, как быстрого, выносливого атакующего игрока. Обычно невероятно ловкая и изворотливая, сегодня она чувствовала, что устает. Слишком большая ответственность. «Сколько там времени осталось?», – пронеслось у нее в голове.

Краем глаза она заметила счет: он все еще оставался прежним. Болельщики скандировали названия команд, трясли яркими плакатами. Василиса, чувствовала как кровь стучит в висках. Ей казалось, она физически ощущает на себе взгляд агента «Атлантов». Сегодня он будет принимать решение, кого приглашать в команду. Получит ли Василиса заветный билет в молодежную команду высшей лиги?

Еще рывок. Василиса ловко увернулась от тяжелого форварда «Хрома», девушки с угольно-черными волосами, которая была чуть ли не вдвое мощнее, чем она.

– Вася! – крикнула Алена, их центровой и самая высокая девушка в команде.

Алена отдала передачу. Пальцы Василисы коснулись прорезиненной поверхности. В два прыжка она оказалась у второй линии.

«Проход. Два очка.», – вот что повторяла про себя Василиса, приближаясь к кольцу соперника. Центровая «Хрома» бросилась ей наперерез, защищая кольцо. Василиса не собиралась вести мяч дриблингом, это было слишком опасно. У нее есть всего три секунды. Она просто обязана вырвать эту победу.

– Вася, пас! – закричала Ника, их атакующий защитник.

Но Василиса мотнула головой. Волосы, стянутые в тугой хвост, хлестнули по щеке. Центровая «Хрома» не отставала, дышала в затылок. Толкнула Василису в бок, так что ту шатнуло в сторону. Размерами Василиса прилично уступала центровой, но в своем стремлении к победе они были равны. Сейчас в этом зале никого яростнее Василисы не было. Ей просто необходимы эти жалкие два очка, которые должны приблизить ее к заветной мечте.

Прикусив губу от напряжения, Василиса зло отпихнула центровую плечом. Толчок, напряжение мышц, тело, вытянувшееся в струну, и рука, готовая забросить мяч – вот что чувствовала Василиса. Она предвкушала триумф.

Мяч, почти не вращаясь, полетел в кольцо и упал в сетку. «Я сделала это! Сделала!», – подумала она. В ушах стоял оглушительный звон. Внезапно раздался чей-то крик. А затем свисток.

– Номер пятнадцать! Фол! – закричал судья.

Ошарашенная Василиса отпустила кольцо. Спрыгнув на пол, обернулась и увидела растянувшуюся на паркете центровую «Хрома». Та зло смотрела на нее, потирая колено. К ней уже подошел второй судья и девушки из команды.

– Как? – выдохнула Василиса. – Не могла я ее так толкнуть!

Она беспомощно размахивала руками, обращаясь за поддержкой к команде. Тренер Роман Витальевич, стоявший на противоположной стороне площадки, закрыл лицо руками.

В следующее мгновение появились два врача, подняли центровую «Хрома» и увели. Проходя мимо Василисы, девушка обернулась и одарила ее ядовитой усмешкой. Конечно, Вася не могла бы уронить на пол девушку в два раза большее нее самой.

– Черт! Это какой-то бред! Глаза разуйте, она нарочно упала! – возмущаясь, повернулась Василиса к судье.

– Технический фол за неуважительное обращение с судьей. Номер пятнадцать удален с площадки. Штрафной для «Оникса».

– Нет-нет-нет! – запричитала Василиса.

Тренер поднял со скамейки запасных, просидевшую на ней всю игру Лару Шведову. Он выбрал ее словно в укор Василисе.

– Ветрова, с площадки! – гаркнул он.

Василиса, глотая злые слезы, подбежала к скамейке запасных и сердито уселась. Прозвучал свисток. После одного штрафного броска «Хром» забил еще четыре дополнительных очка. Она снова облажалась.

– Василий, ты все равно была великолепна! Сражалась, как фурия! А эта клуша специально упала, все это прекрасно видели. Судью на мыло! – бушевал Петя Краснов, лучший друг Василисы.

Петя тоже играл в юношеской лиге за «Оникс» – в мужской команде. Они с Василисой дружили с седьмого класса, и эта дружба многим казалась необъяснимой. Она как-то помогла ему подтянуть оценки, и с тех пор ребята стали не разлей вода.

– Ты видел этот позор… – застонала Василиса.

– Прекрати! Ты хорошо играла, просто в какой-то момент… переоценила свои силы, – успокаивал ее Петя, взлохматив свои светло-рыжие волосы.

Он дождался Василису у раздевалки и, несмотря на все мольбы оставить ее в гордом одиночестве, все равно не сдавался. Петя давно изучил характер подруги и знал: в такие моменты ей категорически нельзя оставаться наедине с мыслями о собственных неудачах.

– Сейчас поедем домой, закажем пиццу, посмотрим «Очень странные дела» и будем резаться в настолки.

– Петь… Можно, я просто поеду домой? Следующие двадцать четыре часа я планирую пялиться в потолок и, возможно, рыдать…

– Нельзя! Не позволю тебе испортить наш выходной – единственный за целый месяц.

– Я собираюсь испортить его только себе.

Василиса поправила сумку на плече и до подбородка застегнула спортивную кофту. Сейчас она мечтала только о горячем душе, который расслабит мышцы, о стакане свежевыжатого апельсинового сока и о постели. Тусовка с Петей, чья энергия никогда не иссякала, в ее планы не входила.

Петя заботливо распахнул перед ней дверь спортивного комплекса, в котором находился баскетбольный клуб «Оникс». Василиса, угрюмо кивнув, вышла на улицу и поежилась от легкого ветерка. От еще мокрых волос стало неприятно и холодно, голова тут же замерзла. Апрель в Волгограде в этом году выдался не самый теплый.

Петя, в белом лонгсливе и серых спортивный штанах, засунув руки в карманы, шагал рядом, без умолку треща об игре, о том, как несправедливо проиграл «Оникс», и осыпая Василису комплиментами. Но она-то знала, что сыграла хуже некуда, и потеряла возможность попасть в московский клуб «Атланты», агент которого сидел на трибуне.

До конца сезона оставалось всего два матча, а Василиса все еще не получила ни одного приглашения от клубов высшей лиги, куда так стремилась попасть. Она с досадой поддела камешек носком белой найковской кроссовки.

– Ты меня что, совсем не слушаешь? – спросил Петя.

– Как ты догадался? – мрачно усмехнулась Василиса.

– Так, подруга, завязывай хандрить. Иначе я позвоню в «Скорую помощь бешеных подружек» и попрошу Катю приехать прямо сейчас, а не вечером на тусовку. Ты ведь знаешь – она затащит тебя к себе домой, заставит целый день пролежать с глиняной маской на лице и выпить три литра этой ее зеленой бурды…

Петю передернуло. Он терпеть не мог модный чай матча, который Катерина, наоборот, обожала.

– Звучит хуже некуда, но у меня всегда есть третий, лучший вариант – уехать домой. – заметила Василиса.

– Не-а. – Петя остановился прямо перед ней и положил руки ей на плечи. – Выбирай, Василий: либо я, либо Катерина. И потом, я уже позвонил твоей маман и сказал, что сегодня у нас тусо-овка!

Мать Василисы просто обожала Петю. Честно говоря, трудно было представить себе человека, которому не нравился Петр Краснов. «Исключительно положительный молодой человек», – так о нем отзывались в школе № 152, где учился почти весь состав юношеской команды «Оникса».

Так уж было заведено: тренеры рекомендовали игрокам клуба одну школу для обучения. Так им было проще поддерживать контакт с учителями и директором. Удобно, если отправлять уведомления о том, что ученики отправляются на спортивный выезд, приходится в одну школу, а не в десяток разных.

В субботу у всей команды был единственный в этом месяце выходной. В конце сезона такой подарок – настоящее чудо, и все ему радовались. Все, кроме Василисы. Настроение было безнадежно испорчено, и даже плещущая через край энергия Пети не могла исправить ситуацию.

Погрузившись в мрачные мысли и про себя ругая Петю за звонок маме (если бы не это, от тусовки удалось бы отвертеться), Василиса плелась к автобусной остановке, сосредоточенно разглядывая трещины на сером асфальте. Мышцы начинали ныть, растянутый голеностоп вновь напомнил о себе. Болтовня Пети, раздававшаяся где-то справа, смешивалась с шумом улицы, растворялась в шелесте колес проезжающих машин, счастливых детских возгласах с площадки и обрывках разговоров случайных прохожих. Но все, происходившее вокруг, было совершенно неважно. Она проиграла.

Петя резко дернул Василису за локоть, вынуждая остановиться.

– Эй, ты куда прешь, как танк? Я уже три раза повторил, что нам не к автобусу!

– А куда? – недовольно проворчала Василиса, выдергивая руку.

– Во-он туда, – Петя указал рукой в другую сторону.

Там стоял один-единственный автомобиль, и Василиса прекрасно знала, кому он принадлежит. Черный мерседес s-класса с тонированными стеклами замер на парковке.

– Ты что, издеваешься?! – рявкнула Василиса. – Я к Лебедеву в тачку не сяду. Вы, может, и друзья, но притворяться, что он мне нравится, не буду.

– Отказываться поздно, – пожал плечами Петя и снова схватил Василису за руку. – Если бы ты не витала в облаках, то услышала бы, что его водитель отвезет нас ко мне домой.

– Водитель?

– Ну, да.

– И только?

– Клянусь! – кивнул Петя и потащил ее за собой.

Василиса снова поплелась за ним. В конце концов, что плохого если водитель Лебедевых их отвезет? Если представить, что это бесплатное такси, затея уже не кажется такой плохой. Простреливающая боль в голеностопе усиливалась с каждым шагом. Василиса поморщилась. Они подошли к блестящей черной машине, и Петя галантным жестом распахнул перед Василисой дверь. Она скорчила ему рожу и молча плюхнулась на кожаное сиденье. Петя попытался забрать у нее сумку с формой и кроссовками, но она не отдала. Он захлопнул дверь, обошел машину и уселся рядом.

– Добрый вечер, Аркадий, – широко улыбнулся он, здороваясь с водителем.

– Добрый вечер, Петр, – негромко ответил тот, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Василиса видела только профиль водителя, но вся его фигура, казалось, выражала недовольство ее присутствием.

– Добрый вечер, – выдавила она и отвернулась к окну.

«Интересно, это все тот же водитель, что и пять лет назад?» – подумала она.

Щелкнули замки, блокирующие двери, и автомобиль тронулся. Василиса откинулась на спинку сиденья, провела ладонью по прохладной и гладкой бежевой коже обшивки. В салоне приятно пахло чем-то древесным и свежим. Чем-то роскошным.

– В духе Лебедевых, – негромко сказала Василиса, не удержавшись.

– Что-что? – переспросил Петя.

– Говорю, дорогая машина. Показушная. В духе Лебедевых.

Петя округлил глаза, уставившись в спинку переднего сиденья. Только теперь Василиса заметила, что место рядом с водителем занято.

– Еще что скажешь, Ветрова? – послышался знакомый голос.

– Краснов! – взвизгнула Василиса и со всей силы стукнула друга, – Ты же сказал, только водитель! Ты сказал: «Клянусь»!

– Я скрестил пальцы, – обезоруживающе усмехнулся Петя.

– Идиот! Ты же знаешь, я его ненавижу! – бушевала Василиса.

– Продолжишь делать вид, что меня тут нет, Ветрова? – Никита Лебедев повернулся к ним.

Его светлая голова показалась из-за спинки сиденья. Серые глаза, холодные, словно льдины в Северном океане, пристально смотрели на Василису.

– Отвали, Лебедев! Машину остановите, я выйду!

– И куда? – Никита поднял бровь. – Прямо на дорогу? Валяй. Я на это посмотрю.

– Да пошел ты! – взвилась Василиса.

Скрестив руки на груди, она отвернулась и уставилась в темное стекло. Мимо пролетали машины, разрезая светом фар опустившиеся на город сумерки. Все молчали. Василиса чувствовала, что вот-вот лопнет от злости. Еще пара секунд, и если придурок Лебедев не отвернется, она врежет по его идеально ровному носу.

– Осторожно, Ветрова, сейчас взорвешься, – фыркнул тот.

– Я что, непонятно выразилась, когда попросила остановиться? – не выдержала Василиса.

– Вась, правда, успокойся… – По испуганным глазам Пети было понятно, что он не ожидал такой бурной реакции.

Но как еще Василиса должна была себя вести, если после провальной игры, когда она потеряла шанс попасть в «Атлантов», он запихал ее в машину к человеку, которого она с детства на дух не выносила?

– Ветрова, если ты пять лет копила обиду из-за шрама на лбу, можешь ударить меня, разрешаю. Буду только рад, если тебе полегчает, и ты перестанешь вести себя как взбесившаяся морская свинка, – проговорил Никита.

– Что ты сказал? – взвилась Василиса.

– Не, ну, Вась, ты правда похожа немного – волосы такого же цвета, как у этих… У свинок… – решил беззлобно пошутить Петя.

Но это оказалось фатальной ошибкой.

Чувствуя, как пылают ее щеки, Василиса повернулась к другу и, размахнувшись, вмазала ему кулаком в плечо. Удар получился сильным, резкая боль прострелила кисть.

– Я же просто пошутил! – завопил Петя.

– Ветрова, да ты настоящая фурия! – расхохотался Никита.

– Сейчас и тебе достанется! – Василиса вытянула длинную ногу и от души пнула спинку переднего сиденья.

– А вот портить имущество Михаила Дмитриевича не нужно, – неожиданно подал голос водитель.

– Пошли вы оба! – рявкнула Василиса.

Остаток дороги они провели в молчании. Петя неловко ерзал, то и дело поглядывая в смартфон. Несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но, перехватив взгляд Василисы, останавливался.

2. Никита

5 лет назад

– Девчонки не могут играть в баскет, вали отсюда! – Женька, товарищ Никиты по команде, а также его сосед, толкнул в плечо девчонку со злыми, черными глазами.

– Не трогай ее, – велел Никита.

Он был негласным лидером их компании. В свободное от школы и тренировок время ребята собирались поиграть на площадке во дворе. Вот и сегодня, в жаркий августовский день, за два недели до начала учебного года и баскетбольного сезона, пятеро мальчишек тренировались здесь забрасывать трехочковые.

Но все пошло не по плану, когда появилась она – красивая темноволосая девчонка в черной баскетбольной форме. Под мышкой она держала кирпично-оранжевый мяч.

– Ты кто? – спросил Никита.

– Василиса, – угрюмо буркнула девчонка.

– Хочешь играть с нами?

– Хочу.

– Тогда покажи, что умеешь. – Никита указал в сторону площадки.

Девчонка молча кивнула и перекинула мяч из одной руки в другую. Проходя мимо Женьки, она толкнула его – так же, как он ее минуту назад. Дерзкая. Женька шумно выдохнул, сделал шаг в сторону Василисы, но Никита удержал его за футболку. Ему вдруг захотелось посмотреть, что она может.

Мальчишки отошли в сторону. Никита стоял чуть впереди, показывая, кто здесь главный. Он во всем старался подражать отцу, и сейчас тоже копировал его, расставив ноги и скрестив руки на груди.

Василиса с вызовом посмотрела на ребят и… побежала. Быстро, поразительно быстро она вела мяч к кольцу, а затем, ловко подпрыгнув, забросила двухочковый.

– Треху давай! – заорал Леша, долговязый веснушчатый пацан. – Ты еще под кольцо встань и забрось! Так любой дурак сможет!

Никита кивнул. Василиса, поймав его взгляд, сдвинула брови и вновь побежала. Оказавшись в центре, она взмыла в воздух, вскинув руку с мячом, и запустила его через всю площадку. Пролетев несколько метров, мяч пару раз ударился о кольцо, провалился в сетку и отскочил от прорезиненной поверхности площадки.

– Красава! – захлопал Дима, тоже тренировавшийся в «Ониксе». – Круто!

Никита не спешил с восторгами. Он старался не проявлять излишних чувств и не показывать эмоций. Отец учил, что настоящие мужчины ведут себя сдержанно. Приблизившись к Василисе, он протянул ей руку. Она коснулась ее своей вспотевшей прохладной ладошкой и крепко сжала.

– Можешь играть с нами, – склонив голову набок, сказал Никита. – Но учти, мы тут серьезно тренируемся, так что будем на равных. Девчонкам никаких поблажек.

– А мне поблажки не нужны.

– Кто твой любимый баскетболист? – прищурившись и все так же неприязненно спросил Женька.

– Это что, вступительные экзамены? – съязвила Василиса, но ответила: – Клэй Томпсон из «Даллас Маверик».

Никита одобрительно кивнул, но Женьку ответ не устроил.

– Отстой! – скривился он, – Из легких форвардов лучший – Леброн из «Нью Йорк Лейкерс».

– Банальщина, – фыркнула Василиса.

– Эй, слышишь… – раскраснелся Женька и снова сделал шаг в сторону Василисы.

На этот раз его перехватил Леня, удерживая за предплечье.

– Может, лучше сыграем? – предложил он.

– Три на три, – скомандовал Никита, наблюдавший за перепалкой. – Мы с Леней и Антохой против Лехи, Женьки и… Василисы.

– Я с девчонкой в одной команде играть не буду! – задохнулся от возмущения Женя.

– Тогда вали с площадки, – пожал плечами Никита.

Два года тренировок в «Ониксе» научили его не только базовым приемам игры, выносливости, терпению, но и тому, что ничего так не сближает, как игра в одной команде. Он надеялся, что Женька невольно примет Василису, сыграв с ней на одной стороне.

Набычившись, тот взглянул на Василису и молча, отвернувшись от Никиты, прошагал к центру поля и встал у нарисованного посредине круга. Он был самым рослым и крепким из ребят и мечтал стать центровым. Остальные присоединились к нему. Мяч в руках держал Никита.

– На какой позиции хочешь играть, когда вырастешь? – спросил Никита, останавливаясь напротив Василисы.

– Я буду разыгрывающей. – серьезно ответила она.

– Будешь раздавать ассисты[2] или набирать очки?

– Буду руководить игрой.

– А я буду скорером[3], нет ничего зрелищнее забитых очков, – хмыкнул Никита.

Леня бросил мяч в центр, и борьба началась. Все ребята были знакомы со стандартными баскетбольными правилами. Они даже старались правильно распределиться по площадке: Женька и Антон под кольца – центровые, Василиса с Никитой за трехочковой линией – разыгрывающие, а Леня и Леха в углу – защитники.

Между Никитой и Василисой завязалась настоящая битва. Сначала Никита, схватив мяч, повел его на сторону соперников. Женька защищал кольцо, но Никита умело обошел его, ускользнув и от Василисы с Лехой, и открыл счет, забив двухочковый. Обычно они играли до двадцати очков. Затем Василиса, перехватив мяч, прорвалась на сторону Никиты, и тоже забила несколько очков.

Все относились к игре предельно серьезно, не давая ни себе, ни соперникам спуску. Вокруг площадки уже собрались зрители. Счет был 18:18, когда Никита решился на рискованный шаг. Когда Василиса, в очередной раз перехватила мяч, устремилась к кольцу, уклонившись от Лени и проскользнув под рукой Антона, он метнулся к ней, пытаясь преградить ей путь. Но затормозить не успел и врезался в Василису. Несмотря на то, что Василиса была довольно рослой для своего возраста, мальчишкам она все же уступала, и потому, не удержавшись на ногах, полетела лицом вниз. Падая, она вскинула руки, надеясь смягчить падение, но не успела и с глухим стуком приложилась лбом о поверхность площадки.

Никита бросился на колени рядом с ней, перевернул ее на спину. Девчонка не издала ни звука. Мальчишки обступили ее, раскрасневшиеся потные лица склонились над ней. Кожа на ее лбу была содрана так, будто ее стерли наждачной бумагой. На глазах выступили слезы, но она не издала ни звука. Сжав губы, она смотрела на Никиту. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она оттолкнула ее и сказала:

– У вас фол. Бросаю два штрафных.

Остаток лета Василиса почти каждый день выходила играть на площадку. Оказалось, что она переехала в Волгоград из Ахтубинска, небольшого городка в ста пятидесяти километрах от Волгограда. Ее родители перебрались сюда, чтобы Василиса могла тренироваться в «Ониксе». Жила она теперь в соседнем доме, чему Никита был рад, хотя виду не подавал. Василиса сразу ему понравилась. Смешная, смелая, в баскет гоняет получше некоторых мальчишек, и… красивая. Шрам, появившийся после их первой совместной игры, совсем ее не портил.

Начался учебный год, но они по-прежнему проводили вместе много времени. Учились они в разных параллелях, Никита – в «б», а Вася – в «в», но каждую перемену, встретившись в коридоре или в столовой, без умолку болтали, обсуждая баскетбол, видеоигры, комиксы и фильмы.

А однажды Никита пригласил Василису в кино – тогда как раз вышел «Бэтмен против Супермена». Денег он попросил у мамы. Отец считал, что Никите еще рано иметь собственные средства. Стараясь впечатлить Васю, Никита купил карамельный попкорн, колу, и билеты на сеанс в 14:00, что в их двенадцать лет было верхом шика. После фильма они еще долго спорили, кто круче: Бэтмен или Супермен.

После школы и тренировок они часто зависали дома у Василисы. Ее родители с радостью принимали Никиту. Васина мама Елена Владимировна пекла вкуснейшую шарлотку, а папа Александр Юрьевич играл с ними в настольные игры. Иногда они часами просиживали за монополией, а потом вдвоем делали уроки.

Так прошло полгода, пока родители Никиты не заинтересовались, где это сын пропадает каждые выходные.

И дружбе пришел конец.

3. Никита

Апрель 2023

Он не раз задавался вопросом: «Что творится в голове у девчонок?», но ответа так и не нашел. Он и сейчас думал об этом, представляя, как насупившаяся Ветрова сидит на заднем сиденье отцовского «мерса», и едва не сверлит глазами подголовник его сиденья. Нет, серьезно, если бы Василиса обладал суперспособностью Циклопа из комиксов «Марвел», она бы прожгла лазерами его голову.

«Вот как знал! Никогда не соглашайся на тупые предложения Краснова», – мысленно ругал себя Никита. Петя был его лучшим другом с того дня, как родители привели их, восьмилетних в спорткомплекс «Оникса». Играя в одной команде, мальчишки быстро подружились. А потом Петя подружился с Василисой. Сначала Никите не нравилось их общение, но со временем он привык. Они с Ветровой просто игнорировали друг друга, не вмешивая Петю в личные обиды. К тому же, Никита больше не вспоминал об их детской ссоре, а вот Ветрова категорически отказывалась идти на примирение.

Когда Петя предложил поехать к нему с ночевкой, Никита сразу согласился, хотя было ясно, что Петя позовет и Василису тоже. Накануне вечером у женской юношеской команды должен был состояться матч с «Хромом». На нем присутствовал агент «Атлантов», и Петя был уверен, что Василиса получит на будущий сезон приглашение в высшую лигу, и они смогут это отметить. Она оставалась одной из немногих девчонок, кто еще не подписал контракт.

Но все пошло не по плану. Гнетущая тишина давила, и Никита с облегчением выдохнул, когда машина наконец подъехала к дому, где жил Краснов.

Василиса выскочила из салона, как ошпаренная. Ее стремительно удаляющаяся фигура маячила за лобовым стеклом. Длинный темный хвост яростно метался из стороны в сторону.

Петя сыпал извинениями:

– Никитос, прости за это шоу! Я не ожидал, что так будет!..

– Все в порядке, – отмахнулся Никита. – Типичная Ветрова.

Они попрощались с водителем и синхронно вылезли из машины. Никита поправил ворот разноцветного бомбера, растирая затекшую после поездки шею. Петя понуро шагал рядом, засунув руки в карманы джинсов, едва достающих до щиколоток. Краснов играл на позиции центрового в мужской юношеской команде «Оникса» и был самым высоким из ребят. Петя потер щеку, и она тут же покрылась красными пятнами, веснушки ярче проступили на его бледном лице.

– Нет, правда извини, – продолжал он, – все из-за матча этого дурацкого…

– Петь, ты сам прекрасно знаешь, что мы с Васькой… – Никита так давно не называл ее Васькой, что даже остановился от неожиданности. Помолчав, он продолжил: – Что мы с ней давно не ладим.

– И это мои лучшие друзья, – возвел глаза к небу Петя.

Василиса стояла у подъездной двери, прислонившись к стене. Экран смартфона, по которому она быстро стучала пальцами, подсвечивал ее лицо. Делая вид, что не замечает ребят, Василиса продолжала с кем-то переписываться. Петя приложил к ключ к панели домофона и молча открыл дверь, пропуская ее вперед. Все так же не отрываясь от телефона, Василиса зашла в подъезд.

У лифта ребята переглянулись, наблюдая за ней. Никита не сдержался.

– С ухажерами переписываешься, Ветрова? – насмешливо спросил он.

– Не твое дело, – процедила сквозь зубы Василиса. – Я же у тебя не спрашиваю, кому ты на подготовке к ЕГЭ строчишь, вместо того чтобы задания выполнять.

– Так ты следишь за мной? – не унимался Никита.

Несмотря на беззвучные мольбы Пети, который активно жестикулировал за спиной у Василисы, призывая Никиту остановиться, тот не мог отказать себе в удовольствии подколоть ее. Она становилась такой смешной, когда злилась.

– Да, слежу, и в блокнот всех твоих девушек записываю. – Василиса наконец оторвалась телефона. – Мне же больше нечем заняться. Кстати, напомни, на какой балл ты пробник по русскому написал? Вроде бы на сорок пять, да? Один из самых низких в классе.

Настроение у Никиты тут же ухудшилось. Василиса наступила на больную мозоль. Он сжал зубы, желваки на щеках напряглись. Василиса с вызовом смотрела него, ожидая реакции, но он молчал, продолжая смотреть. Пробный ЕГЭ был его личной головной болью. Для того чтобы играть в высшей лиге, куда Никита уже получил приглашение, результаты ЕГЭ были не важны. Московский клуб «Железные когти» ждал, когда Никите исполнится восемнадцать и он сможет сам подписать контракт. Вот только отец был против.

Не получив ответа, Василиса победно хмыкнула и вошла в лифт. Парни последовали за ней.

– Итак, сегодня в настолках звездный состав: я, вы, Катюха и Денис с Мишей. В программе кола, пицца, монополия и плойка[4] – возвестил Петя.

Никита и Василиса хмуро смотрели друг на друга, прислонившись к противоположным стенам лифтам.

– Ребят, ну это ни в какие ворота уже! – разозлился Петя. – Я хочу отдохнуть с друзьями перед последним рывком в сезоне, а вы глотки друг другу перегрызть готовы…

– Да я-то тут при чем? – дернул плечом Никита. – Это ты Ветровой скажи, пусть остынет.

Василиса открыла рот, шумно втянула воздух, по-видимому, готовясь разразиться очередной тирадой, но в этот момент в кабине раздался мелодичный перезвон, лифт остановился. Двери открылись.

– Неженки, вперед, – мотнула головой Василиса.

– Уступаю очередь злопамятным девчонкам, – тут же ответил Никита.

– Оба на выход! – рявкнул красный от злости Петя. – Достали!

Василиса, высоко подняв голову, вышла из лифта. Никита двинулся следом за ней. Петя отвесил ему шутливый подзатыльник.

Всунув ключ в замочную скважину, он провернул его несколько раз. С громким щелчком засов замка отодвинулся, и Петя отворил дверь.

В квартире было темно. Петя щелкнул выключателем, и огромная люстра залила светом большой коридор. Никита часто бывал здесь и знал квартиру Красновых так же хорошо, как собственную. Мраморный пол, светлые обои, пушистые ковры на полу – так выглядела пятикомнатная квартира родителей Пети. Одна из гостевых комнат, можно сказать, была закреплена за Никитой, так часто он оставался тут с ночевкой. Скинув бело-синие «Данки»[5], он прошел прямо в спальню и рухнул на кровать с высоты своих ста девяноста пяти сантиметров. Матрас скрипнул, пружиня под его весом. Закинув руки за голову, Никита уставился в потолок, прислушиваясь к голосам в коридоре.

Там происходил оживленный спор. Судя по всему, Ветрова порывалась уйти… Никита сам не знал, обрадует это его или нет. Они игнорировали друг друга уже давно, старались не пересекаться в школе, на подготовке к ЕГЭ садились на противоположных концах класса, а в «Ониксе» здоровались, только если Петя был рядом.

Но Никита иногда наблюдал за Ветровой. Приходил с Красновым посмотреть на ее матчи, только она об этом не знала. Они играли на одинаковых позициях – атакующего форварда, и Никите было интересно наблюдать за ней, сравнивать их приемы и ошибки. Ветрова хорошо играла, но на площадке была слишком агрессивной и дерзкой, и это всегда выходило ей боком. Если бы она попросила у него помощи, он бы ей подсказал. Но этого от нее ждать не приходилось.

– Здесь буду спать я! – выдернул его из раздумий звонкий голос Василисы.

Упираясь руками в бока, она хмуро стояла на пороге.

– А тебе хорошо с распущенными волосами. Не замечал, что они такие… длинные. Ходи так почаще, а не как обычно, с пучком или с хвостом, – подмигнул ей Никита.

– Лебедев, даже если бы ты остался последним парнем на планете, я бы не спросила твоего мнения.

– Мне нравится, что ты представляешь себе, как мы остаемся наедине…

– Идиот! – Стянув с руки резинку для волос, Василиса швырнула ее в Никиту.

– Ранила! – Никита схватился за сердце, когда резинка пролетела мимо его головы. – Но комнату я тебе не отдам. Здесь полно спальных мест, переночуете с Морозовой на диване. Или Краснов отобрал у тебя даже Катю? Опять осталась одна?

Тряхнув темными кудрями, Ветрова развернулась и выбежала из комнаты.

– Один-один, Ветрова! – крикнул Никита ей вслед.

4. Василиса

Василиса чувствовала, как злость закипает где-то в горле. Ее кулаки сжимались и разжимались. Она едва сдержалась, чтобы не влепить Лебедеву звонкую пощечину. Перед ее глазами застыло его ухмыляющееся лицо. Как он вообще посмел так с ней разговаривать?

Она влетела в ванную рядом с гостевой спальней. И все еще продолжала слышать, как Лебедев смеется ей вслед.

Единственное, что могло ее сейчас успокоить – это контрастный душ. Включив воду, Василиса забралась в кабину. И наконец смогла дать волю своим чувствам, зная, что никто ее не увидит и не услышит. Сев на пол, она подтянула колени к груди и подставила голову под непрерывный поток воды. Зажмурилась, чувствуя подступающие слезы, закрыла лицо руками и зарыдала. Все навалилось сразу: сегодняшний провал, сообщения от мамы о том, что, может быть, пора подумать о чем-то, помимо баскетбола, а тут еще и Лебедев…

Через полчаса Василиса вышла из душа – в Петиной пижаме, которая была велика ей на несколько размеров.

В гостиной, объединенной с кухней, было шумно. На полу, заваленном подушками, сидели, обнявшись, Петя с Катериной, а рядом с ними растянулись три долговязых фигуры: Никита, Денис и Миша. В центре разложили «монополию», вокруг стояли коробки с пиццей и банки с колой. Василиса босиком прошлепала к одной из подушек и села.

– О, Васька! – заулыбался Миша. – Присоединяйся! Мы только начали.

– Привет! – Денис протянул ей широко раскрытую пятерню.

Василиса «отбила» приветствие. Парни играли в юношеской команде «Оникса» и все друг друга знали.

С Катей Морозовой Петя познакомился в школе – она была одноклассницей Василисы и ее лучшей подругой. Катя потянулась к Василисе, они обнялись. Никита, катая игральный кубик в длинных пальцах, рассматривал ковер.

Василиса чувствовала, что глаза все еще щиплет от слез.

– Расстраиваешься из-за игры? – прямо спросил Миша.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась Василиса. – Я лучше поем.

– Это правильно! – хохотнул Денис. – Когда у нас еще будет чит-мил или как там это у зожников называется? Меня вот мать заставляет каждый день куриную грудку есть, уже в горло не лезет! Еще и контейнеры с собой выдает, говорит: «Это важно для спортсмена». Я когда в Питер перееду, буду каждый день хот-доги есть.

– Тебя, если фастфудом питаться начнешь, из «Атлантов» тут же попрут, – заметил Петя.

– Тебя взяли в «Атланты»? – подняла голову Василиса.

– Ну… да. Просто не хотел при тебе говорить… – почесал голову Денис.

– Поздравляю!

– Спасибо! Надеюсь, что года через два попаду в основу.

Денис был самым взрослым из них, ему уже исполнилось восемнадцать.

– Ден, это здорово. Ты крутой защитник, – кивнула Василиса, протягивая Денису кулак, чтобы тот отбил.

– Ты сегодня тоже хорошо играла…

– Ой, не начинай, – отмахнулась она. – Бросайте уже кубик. Хочу увидеть, как Лебедев останется банкротом.

– Не дождешься, – тут же отреагировал Никита.

Василиса сама не знала, зачем задела его. Но это он нарушил сегодня их пятилетний взаимный игнор, вот пусть теперь и расхлебывает.

– Смотрю, ты принарядилась. – он опять издевательски подмигнул.

Василиса стукнула его подушкой.

Утром Василиса проснулась в отвратительном настроении. Сначала она не поняла, где находится, и успела испугаться, но спустя несколько секунд вспомнила, что ночует у Пети Краснова. Катя с Никитой тоже остались, а Денис и Миша уехали. Василиса тоже порывалась покинуть хоромы Красновых, но Петя настоял, чтобы лучшая подруга осталась. На следующий день они собирались в боулинг, чтобы провести вместе хотя бы половину общего выходного.

В середине дня Петины родители должны были вернуться, а до тех пор квартира оставалась в его распоряжении.

Василиса пошарила под подушкой и свесилась с кровати в поисках смартфона, который ночью свалился на пол. Часы на экране показывали 12:30. В квартире царила звенящая тишина, и на горизонте забрезжила надежда незаметно улизнуть, чтобы избежать еще одного дня в компании Лебедева.

Василиса села и попыталась нашарить тапки ногами. Но она была не дома, поэтому двух зеленых и пушистых Майков Вазовски у кровати не оказалось. Схватив телефон, она проскользнула в ванную, чтобы привести себя в порядок. Педантичный Петя накануне вечером выдал всем по зубному набору (у его отца была стоматологическая клиника), а еще халат, пижаму и полотенце. Василиса называла это «пятизвездочным сервисом».

Бесшумно пробраться на кухню, выпить стакан воды с лимоном и, возможно, найти остатки пиццы, затем вызвать такси и отправиться домой – таков был безупречный план.

Но едва войдя на кухню, Василиса поняла, что он провалился: на диване, стоящем посреди кухни-гостиной, валялся Лебедев. Лежа на животе, он сосредоточенно листал ленту соцсети. Он пока не обратил внимания на застывшую в дверном проеме Василису, так что возможность улизнуть незамеченной еще оставалась. Василиса осторожно сделала шаг назад, но тут Никита повернул голову.

– Ветрова, доброе утро, – пробормотал он, смерив ее взглядом.

– Было бы доброе, если бы тебя здесь не оказалось.

– Как всегда, дружелюбна, – заметил Никита. – Надеялась свалить, пока Петя не проснется?

– Читаешь мысли, – саркастично ответила Василиса.

– Если хочешь – уезжай, скажу, что не видел тебя.

– Что за внезапное благородство?

Василиса достала из холодильника небольшую гроздь винограда и, отрывая по одной ягоде, стала забрасывать их в рот.

– Ветрова, а кто сказал, что я тебя ненавижу?

Никита сел, откинувшись на спинку дивана. Взъерошенный, заспанный, он сверлил Василису серыми глазами.

– Кстати, ты и правда хорошо вчера играла. А если бы не зацикливалась на себе и вовремя сделала передачу, то команда бы выиграла.

– Что?! – задохнулась от возмущения Василиса. – Я разве спрашивала, что ты об этом думаешь?

– Ветрова, я просто сказал, что ты хорошо играла, и указал на ошибку. Чего ты взвилась-то? Если треху стабильно забивать научишься и отработаешь пару передач – цены тебе не будет.

– Это сеанс непрошенных советов? – выгнула бровь Василиса, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Перестань, – вздохнул Никита. – Нам сегодня еще полдня предстоит вместе провести. Я уже сделал шаг к примирению. Может, и ты перестанешь вести себя, как настоящая…

Он запнулся на полуслове. Василиса прикусила щеку, чтобы не сорваться. Здравый смысл подсказывал ей, что в чем-то Никита был прав.

– Ладно, – сказала она, наливая в стакан воду из фильтра.

– Что «ладно»?

– Ты прав. Я плохо играла и мало думала о команде.

– Нет, подожди!

Никита оживился и пересел на стул рядом с Василисой.

– Я сказал, что ты хорошо играла… И я знаю, ты ждешь, когда тебя пригласят в команду высшей лиги, но…

– А ты? – перебила его Василиса. – Ты ведь уже получил приглашение?

– Да.

– В «Железные когти»?

– Да.

– Ну так и чего ты ко мне лезешь со своими советами? – Упираясь руками в стол, Василиса нависла над Никитой.

– Послушай…

– А твой папаша? Отпустит тебя в Москву играть в баскетбол? Ты же во всем его слушаешься?

Никита с удивлением смотрел на Василису, как будто не понимал, что на нее нашло. Но она прекрасно знала, что он притворяется, только изображает сочувствие. Лебедеву нельзя доверять. Только не тому, кто предает друзей.

5. Василиса

5 лет назад

Родители не сразу согласились отпустить ее на дачу к Лебедевым, но убедившись, что они с Никитой будут под присмотром, сдались. К тому же, за полгода они привыкли к Никите и доверяли ему. Лебедевы часто ездили на дачу, которая находилась всего в получасе езды от Волгограда. По рассказам Никиты, родители постоянно оставались там, особенно мать, на плечах которой лежали все домашние дела.

Лебедевы и Ветровы были соседями – многоквартирные дома, в которых они жили, стояли рядом, и дети познакомились на дворовой площадке. Однако родители Василисы и Никиты при редких встречах лишь сухо приветствовали друг друга. Мама Василисы пыталась словно бы невзначай расспросить Никиту о его отношениях с родителями, но тот сразу замыкался в себе, особенно если разговор заходил об отце.

Чтобы Васе не ехать в гости с пустыми руками, мама испекла фирменную шарлотку и положила ее в самый красивый контейнер, который нашелся дома. Она даже заставила Василису надеть джинсы вместо тренировочных штанов, в которых та ходила и дома, и на улице.

Когда к дому подъехал дорогой черный автомобиль, мама опешила.

– Мы, конечно, знали, что папа у Никиты серьезный человек, бизнесом занимается, но это как-то…

– Елена Владимировна! – приветствовал ее Никита, выскакивая из машины. – Вася! Садись скорее, родители уже заждались!

– Привет, Никита, – улыбнулась мама Василисы. – Обещай, что через три часа Василиса будет дома.

– Конечно!

Он выхватил из рук подруги пакет с контейнером. Водитель, выйдя из автомобиля, молча кивнул Елене Владимировне и открыл перед Василисой дверцу. Неуверенно оглядываясь, девочка залезла на заднее сиденье. Никита уселся рядом.

– Там такой ужин приготовили, ты будешь в восторге! – с горящими глазами заявил он. – Мама у плиты часа два провела, не меньше. Ты же любишь ризотто с морепродуктами?

– Ну… да… – пробормотала Василиса, чувствуя себя некомфортно. Она даже не знала, что такое «ризотто».

Машина плавно тронулась с места. В салоне негромко играла музыка, шум города не проникал внутрь, водитель невозмутимо рулил сквозь пробки и в какой-то момент Василисе показалось, что она – пассажир океанского лайнера. Она никогда не ездила на таких дорогих машинах. У папы в Ахтубинске, конечно, была машина, но сравнивать четырнадцатую «Ладу» с иномаркой, в которой они сейчас ехали, было просто смешно.

Никита без умолку трещал о том, как здорово у них дома, и он наконец-то покажет Василисе мини-спортзал с беговой дорожкой и велотренажером. Чем дольше они ехали, тем сильнее нервничала Василиса. В какой-то момент она даже перестала отвечать Никите, но он этого, кажется, не заметил.

– Приехали! – воскликнул Никита, когда машина остановилась.

Василисе страшно было даже пошевелиться, не то что посмотреть в окно. Никита, схватив пакет с шарлоткой, выскочил на улицу. В три прыжка он оказался рядом с пассажирской дверцей и распахнул ее, как настоящий джентльмен.

– Вылезай скорее! Не терпится показать тебе нашу баскетбольную площадку!

Василиса медленно сползла с кожаного сиденья и выбралась из машины.

За низким забором высился трехэтажный коттедж с огромными окнами. Двор с ярко-зеленым газоном и баскетбольным кольцом тут же привлек внимание Василисы. Рядом с домом она увидела бассейн, а вокруг него – несколько шезлонгов. Вся эта роскошь вызывала лишь одно желание – развернуться и бежать без оглядки, пока не сведет мышцы в ногах. Если бы Василиса знала дорогу домой, так бы и поступила.

Никита схватил Василису за руку и нетерпеливо потянул к воротам. А она вдруг испугалась, что при встрече с родителями Никиты от волнения не сможет произнести ни слова.

– Проходи! – Никита распахнул дверь, пропуская ее вперед.

Внутри дом потрясал воображение, не меньше, чем снаружи – высокие потолки, светлые стены, дорогая мебель, напольные вазы с сухими цветами, картины в позолоченных рамах, великолепные люстры…

Они с Никитой вошли в столовую. Родители Никиты, Ангелина Алексеевна и Михаил Дмитриевич, уже сидели за столом. Никита был почти точной копией отца, только моложе на тридцать лет: те же светлые волосы, серые глаза, прямой нос, квадратный подбородок и сжатые в узкую линию губы. Никита так же сжимал их, когда ему что-нибудь не нравилось. Михаил Дмитриевич был в светло-голубой рубашке и сером костюме, а Ангелина Алексеевна – в роскошном изумрудно-зеленом платье, обтягивавшем ее стройную фигуру. Золотые браслеты и колье дополняли ее наряд. Рыжие волосы рассыпались по ее плечам, она поправила их, и Василиса заметила кроваво-алый лак на ногтях.

Ее мать наряжалась только по праздникам…

– Василиса, здравствуй! – приветливо улыбнулась Ангелина Алексеевна.

– Здравствуйте, – ответила Василиса, глядя на нее как кролик на удава.

Она впервые чувствовала себя так скованно. Конечно, родителей Никиты она видела и раньше: на тренировках или возле дома, однако родители Василисы и Никиты при редких встречах лишь сдержанно приветствовали друг друга. Теперь же предстояло поддерживать беседу. «И зачем только я согласилась», – корила себя Василиса.

Как ни странно, в этом прекрасном доме пахло чесноком и чем-то подгоревшим. От этот запаха Василису начло мутить.

– Садитесь, пожалуйста, – Ангелина Алексеевна сделала приглашающий жест.

Массивный стол из темного дерева и стулья с резными спинками и гобеленовой обивкой было не отличить от тех, что украшают залы Мраморного дворца в Санкт-Петербурге.

Василиса уселась, с ужасом думая, что вряд ли ей удастся проглотить хоть крошку. Никита, сидевший справа от нее, деловито накладывал себе на тарелку рис в соусе с осьминогами, креветками и мидиями (Василиса удивилась, увидев у него в тарелке ракушки). Ангелина Алексеевна изображала гостеприимство, постоянно спрашивала у Василисы, не хочет ли та еще салата и не подлить ли ей сока в стакан. Михаил Дмитриевич молчал и сосредоточенно жевал, глядя в тарелку, а когда поднимал голову, то окидывал Василису таким угрюмым взглядом, что ей хотелось съежиться. Не так она себе представляла эту встречу.

Когда с ризотто было покончено, наступило молчание, нарушаемое лишь тиканьем больших, размером с фитбол[6] часов. Ангелина Алексеевна вышла, чтобы подать чай. Василиса удивилась, неужели эта изящная женщина сама занимается домашними хлопотами? Представить, как она чистит картошку холеными руками или орудует шваброй, было решительно невозможно. Весь вечер женщина казалась напряженной, как будто боялась сделать неверное движение или сказать лишнее слово.

Скомкав салфетку и бросив ее рядом с тарелкой, Михаил Дмитриевич откинулся на спинку стула. Сложив руки на груди, он переводил тяжелый взгляд с Никиты на Василису и обратно.

– Ты ведь тоже играешь в «Ониксе»? – наконец спросил он, обращаясь к подруге сына.

– Пап, ну, конечно, – закатил глаза Никита. – Ты же сто раз видел Василису, когда приезжал забирать меня после игры.

– Извини, не запомнил, – пожал плечами Михаил Дмитриевич. – И давно играешь?

– Нет, мы ведь здесь живем только с этого года… Раньше я играла в родном городе. В Ахтубинске. Родители специально переехали, чтобы я могла заниматься в «Ониксе».

– Ахтубинск… Интересно, – Михаил Дмитриевич поскреб подбородок. – А кем работают твои родители?

– Ну… мама в школе преподает, поэтому она быстро нашла тут новую работу. А папа – инженер-конструктор на заводе тракторных деталей.

– Любопытно. То есть никто в семье в баскетбол не играл?

– Нет. Но когда я в восемь лет пришла в наш местный клуб, поняла, что это мое! – Когда речь заходила о баскетболе, Василиса всегда оживлялась. – Я посмотрела записи почти всех матчей «Голден Стейт Уорриорз» и «Оклахома – Сити», это мои любимые команды! Еще мне очень нравится «Милуоки». Никита говорит, что ему тоже!

Михаил Дмитриевич вздохнул так, словно был готов умереть от скуки. Он обернулся к двери, ведущей на кухню. В этот момент Ангелина Алексеевна вышла оттуда, с трудом удерживая в хрупких руках большой медный поднос, на котором стояли фарфоровый заварочный чайник, сахарница и четыре чашки. Вслед за посудой он принесла конфеты и тарелку с печеньем – кажется, тоже домашним.

Чашки позвякивали о блюдца, когда Ангелина Алексеевна расставляла их на столе, слегка дрожащими руками. Василиса спохватилась и предложила помочь ей, но та, обезоруживающе улыбнувшись, отказалась. Разложив ложки и льняные салфетки, Ангелина Алексеевна несколько раз передвинула их и продолжала поправлять, пока не добилась идеальной симметрии. Она так суетилась, что хотелось остановить ее и спросить, все ли у нее в порядке. В семье Василисы сервировке стола уделяли гораздо меньше внимания. Все просто вместе садились за стол, ели а потом убирали посуду. Никому и в голову бы не пришло думать о том, идеальным ли треугольником свернута салфетка.

Наконец Ангелина Алексеевна перестала мельтешить, села и беззвучно отпила из чашки… И тут Василиса заметила, что на столе нет маминой шарлотки.

– Извините, – растерянно сказала она, – мама там передала к чаю…

– Да-да, дорогая, я видела, – прощебетала Ангелина Алексеевна. – Но Михаил ест только то, что приготовлено мной. Но маме передай нашу благодарность.

– Хорошо, – смутилась Василиса.

Настроение Никиты тоже заметно испортилось, Помрачнев, он угрюмо смотрел в чашку, будто пытался вскипятить чай взглядом.

– Василиса, – подал голос Михаил Дмитриевич, отправляя конфету в рот, – а знала ли ты, что дедушка Никиты тоже был баскетболистом?

– Нет, – ответила она.

– Мой отец и дедушка Никиты, Дмитрий Лебедев, играл в баскетбол еще в Советском Союзе. Позже он стал тренировать команду в Нижнем Новгороде. Можно сказать, я вырос на баскетбольной площадке, – усмехнулся Михаил Дмитриевич. – Отец брал меня с собой на тренировки, пытался научить играть. Получалось у меня скверно, и, когда я стал старше, отец решил, что лучше мне прекратить тренировки и заняться чем-то по-настоящему важным – экономикой. А вот Никиту он тем не менее отдал в «Оникс», хотя я и возражал. Отец считал, что у него большое будущее. И вот сейчас, подводя своего покойного деда, Никита почти забросил баскетбол, стал меньше тренироваться…

У Никиты дернулась щека.

– Пап, не начинай.

– Но это ведь правда, сынок. Тренер говорит, что твои результаты ухудшились. И ты знаешь в чем причина. Тренировок в клубе недостаточно, нужно и самому заниматься.

– Да мы с Васей почти каждый день занимаемся! – возмутился Никита. – И ребята из «Оникса» к нам приходят!

– Ты знаешь о чем я, Никита, – тихо сказал Михаил Дмитриевич, но в его негромком голосе отчетливо слышалась угроза.

– Миша… – Ангелина Алексеевна несмело потянулась к руке мужа, но тот сделал резкое движение.

Она вздрогнула, смутилась и обхватила пальцами чашку. Михаил Дмитриевич начал размеренно постукивать ребром чайной ложки о фарфор.

Все это пугало Василису.

– Ну, раз ты так беспокоишься о том, что я плохо играю, нам с Васей лучше пойти на площадку! – выпалил Никита.

И крепко взяв Василису за руку, потащил ее к выходу.

– Извините… – пробормотала она.

Два часа они с Никитой играли в баскетбол, и это было лучшее время за целый день. Вдвоем они всегда играли до пяти очков – кто быстрее наберет, тот и выигрывает. Цель: защищаясь и одновременно атакуя, не позволить сопернику забросить мяч в кольцо. Обычно игра заканчивались тем, что они без сил валились на резиновое покрытие площадки и хохотали.

Во время игры Василиса краем глаза заметила в одном из окон крупную фигуру: Дмитрий Михайлович наблюдал за ними.

Когда ей настало время уезжать домой, он попрощаться не вышел. Ангелина Алексеевна усадила Василису в машину, позвонила ее родителям и сообщила, что девочка скоро будет. Никита, широко улыбаясь, махал ей вслед, рука матери лежала у него на плече.

Это был первый и последний раз, когда Василиса ездила в гости к Лебедевым.

6. Никита

Апрель 2023

Поход в боулинг оказался сущим наказанием. Утром они с Ветровой поцапались и настроение было безнадежно испорчено. Даже Петя не смог разрядить обстановку своими бесконечными шутками. В конце концов тот сдался и все свое внимание переключил на Катерину.

Ветрова демонстративно игнорировала Никиту, делая вид, что его не существует. В боулинг она играла так же хорошо, как в баскетбол, и к концу игры оказалась первой в таблице. Никита занял второе место, Петя – третье, а Катерина – четвертое. Во время игры они выпили по стакану такого сладкого лимонада, что аж зубы сводило, и заказали картошку фри. «Обед чемпионов» – усмехнулся про себя Никита.

Он давно уже перестал следить за тем, что ест. В начале года мать окончательно перебралась в загородный дом, а отец лишь изредка наведывался в городскую квартиру – только для того чтобы прочитать ему нотацию или выразить свое недовольство. Так что Никита жил один, и это его вполне устраивало. Ежедневные скандалы родителей раздражали его не меньше, чем удушающая забота матери. Она заставляла его есть по шесть раз в день, готовила все на пару, без соли, как для язвенников, и собирала ему в школу контейнер с обедом. Радовались этому только местные собаки, которые каждое утро поджидали Никиту у подъезда, твердо зная, что он их покормит.

Дома царил идеальный порядок, а если что-нибудь оказывалось не на своем месте, мать закатывала истерику. Поэтому, оставшись один, Никита почувствовал только облегчение.

Сегодня домой не хотелось, и после боулинга он решил прогуляться. Ветрова с кислой миной уехала домой на автобусе. Петя и Катерина звали Никиту с ними в кафе, но он отказался. Не станет же он мешать лучшему другу проводить время с девушкой.

На улице в этот субботний день было тепло – температура поднялась выше пятнадцати градусов. Ветерок забирался под расстегнутый бомбер, солнце светило в лицо и было слышно, как рядом плещется Волга. Никита вдыхал свежий воздух полной грудью. Проходившие мимо девушки с интересом поглядывали на него и улыбались, но ему не было до них никакого дела. Впереди показался «танцующий» мост – одна из самых известных достопримечательностей Волгограда. Если бы уже стемнело, он переливался бы множеством разноцветных огней Свернув с набережной, Никита прошел через парк мимо Центрального концертного зала и свернул на одну из аллей, ведущих к фонтану «Искусство». Он хотел еще пройтись, а потом сесть на автобус, который привезет его домой.

Никита был уверен, что они прекрасно могут обойтись без личного водителя, но отец считал, что его наличие подчеркивает положение их семьи, поэтому Аркадий работал почти без выходных, ведь на тренировки в «Оникс» Никита ездил каждый день.

…Никита вышел на остановке «Школа № 152». От остановки до дома было всего триста метров. Открыв дверь в подъезд с помощью кода (магнитный ключ он давно потерял), Никита, как всегда, пешком поднялся на восьмой этаж. Сунул ключ в замок, но открыть почему-то не смог. Прокрутив ключ в обе стороны, Никита понял, что дверь уже открыта.

Свет в квартире горел, но царила полная тишина. Значит, отец приехал. Сбросив в коридоре бомбер и сунув кроссовки в шкафчик для обуви, Никита направился в гостиную. Отец, развалившись на диване, что-то быстро печатал на ноутбуке. Голову он поднял, лишь когда сын уселся в кресло напротив.

– Что на этот раз? – спросил Никита, не здороваясь.

– Я что, не могу проведать сына? В конце концов, восемнадцать тебе исполнится только через месяц, ты пока несовершеннолетний, и я несу за тебя ответственность.

– Понятно. Приехал зачем?

– Ты невыносим.

– Весь в тебя, пап.

Отношения с отцом уже давно были натянутыми. Тот с головой погрузился в дела и почти все время был занят, а если у него появлялось немного свободного времени, тут же начинал «воспитывать» сына. Когда Никита был младше, иногда в выходные отец вдруг решал проверить у него уроки (до которых ему неделями не было дела) и обязательно находил, за что отчитать. А если разговор заходил о баскетболе, начинался настоящий скандал. Как и сейчас.

– Я сегодня заезжал в твою школу. Пообщался с директором насчет экзаменов. Никита, ты должен срочно заняться учебой. С такими результатами, как сейчас, тебя ни в один приличный вуз запихнуть не удастся.

– Ты шутишь?! – взвился Никита. – Какой вуз? Мне уже поступило предложение от «Железных когтей»! В августе я еду к ним играть в молодежке.

– Никита, пойми, баскетбол – это… временно. Да и с твоими способностями особых высот в спорте не достигнешь. Я твержу это тебе последние два года, но ты упрям как баран и отказываешься слушать.

– Твой отец был баскетболистом! Как у тебя язык поворачивается говорить такое! Ты же сам знаешь, что такое страсть к спорту!

– Вот именно! Поэтому я прекрасно понимаю, что всю так называемую баскетбольную карьеру ты просидишь на скамейке запасных. Или, как твой дед, станешь тренером второсортной детской команды. Хочешь потратить следующие пятнадцать лет впустую? Стать посредственностью? Или все-таки займешься семейным бизнесом, начнешь зарабатывать деньги и строить достойное будущее?

– Достойное кого? Тебя и твоих снобских замашек? Я и так всю жизнь только и делаю, что подчиняюсь твоим глупым правилам!

Никита вскочил. Лицо его покраснело, вены на шее вздулись. Если отец не замолчит, он просто взорвется.

Отец далеко не в первый раз заводил этот разговор. Пока Никите не исполнилось пятнадцать лет, тот действительно был его кумиром, примером для подражания, тем, кого Никита беспрекословно слушался и чьи слова никогда не подвергал сомнению. Но чем старше он становился, тем отчетливее понимал: не все, что отец говорит – истина. Между ними начался почти открытый конфликт, и Никита почти все делал наперекор отцу.

Баскетбол оставался единственным, что доставляло ему удовольствие, мотивировало двигаться дальше. Он не откажется от него лишь потому, что отец считает его, Никиту, бездарностью или боится, что тот, как его дед, не добьется особых высот. Приглашение в «Железные когти» доказывало, что отец ошибается, и отступать Никита не собирался.

– Послушай, я твой отец и желаю тебе только лучшего, – Михаил Дмитриевич говорил медленно, но твердо. – Ты должен хорошо сдать экзамены, потому что когда через год ты прибежишь жаловаться, что устал сидеть на скамейке запасных, разбираться с этой проблемой придется мне.

– Не прибегу, – процедил Никита.

– Я не собираюсь с тобой спорить, это бессмысленно, – отец закрыл ноутбук и встал. – Повторяю, экзамены ты должен сдать хорошо. Не меньше семидесяти баллов на ЕГЭ по русскому языку. С ним у тебя, как мне сказали, хуже всего.

– Какой ЕГЭ? Какие семьдесят баллов? У меня конец сезона, который нужно достойно закрыть и выиграть у «Запада»!

– Если через две недели ты не сдашь пробный экзамен на семьдесят баллов, сезон доигрывать не будешь. Я заберу твои документы из «Оникса». Тебе пока еще семнадцать. И решения принимаю я. Если у меня не будет уверенности, что ты не завалишь итоговый экзамен, сезон для тебя закончится раньше времени.

– Но если я не доиграю сезон, «Железные когти» могут отозвать приглашение! Ты хочешь сломать мне жизнь?

– Нет, Никита. Наоборот.

– Но…

– Разговор закончен! – прорычал отец, окончательно выходя из себя.

Никита со злостью ударил кулаком в стену. Костяшки обожгло болью, но он даже не поморщился. Бросившись в коридор, натянул кроссовки, схватил мяч, который всегда лежал у входа, и, громко хлопнув дверью, выскочил из квартиры.

7. Василиса

Слеза скатилась по ее щеке, и она тут же стерла ее тыльной стороной ладони.

Василиса уже час сидела на баскетбольной площадке, привалившись спиной к сетке. Одной рукой она лениво стучала мячом по бордовому покрытию.

После неприятной беседы с родителями она вышла, чтобы потренироваться, но так и не начала, погрузившись в мысли о будущем. Родители всегда и во всем ее поддерживали, но сегодня завели речь о том, что, возможно, пришла пора подумать о чем-то еще, кроме баскетбола, И о том, что она будет делать, если за оставшиеся в сезоне два матча так и не получит приглашение. Это было правильно, это было честно… Но Василиса не могла представить себе будущее без баскетбола.

Мама мягко сказала, что перед ней открыты все двери: она отличница, пробные экзамены по математике, русскому языку и обществознанию написаны минимум на восемьдесят баллов, ей действительно нравится учиться, но… Баскетбол был делом всей ее жизни. Она не могла так просто от него отказаться.

Высокая фигура Лебедева была заметна издалека. Он направлялся к площадке размашистым, стремительным шагом. Через несколько секунд он рванул сетчатую дверь так, что едва не сорвал ее с петель, и швырнул мяч на прорезиненное покрытие. Стянул с себя худи, не глядя бросил его на землю и одернул задравшуюся футболку. Все еще не замечая Василису, трусцой побежал за мячом.

Он быстро привел мяч к кольцу, схватил его и мощным данком[7] запустил в корзину, повис, держась за кольцо руками. Затем повторил. И еще раз. Он делал это с такой яростью, словно корзина чем-то перед ним провинилась.

Василиса не выдержала:

– Эй, если продолжишь так данчить, через пару бросков от корзины ничего не останется. А я хотела еще потренироваться.

– Ветрова… – шумно выдохнул Лебедев, останавливаясь.

Взяв мяч под мышку, подошел к ней. Его волосы растрепались, глаза блестели в свете фонарей.

– Ты что тут делаешь? – спросил он.

– Пришла побросать мяч, что же еще? Эта площадка не твоя собственность, Лебедев.

– Ты хоть когда-нибудь режим стервы отключаешь? Например, когда спишь? Или он в настройках по умолчанию?

– Не смешно.

– Раз пришла на тренировку, чего сидишь?

– Тобой любуюсь, – съязвила Василиса.

– Так и знал! От ненависти до любви один шаг, слышала?

– Ага. Но это не твой случай, в таких идиотов не влюбляются. Два-два, Лебедев.

– Так мы все-таки ведем счет! Тогда в следующий раз я придумаю что-нибудь более остроумное.

Василиса не ответила. Согнув колено, она положила на него руку.

Лебедев тоже замер. Склонив голову набок, он внимательно смотрел на Василису.

– Все еще расстроена из-за игры? – внезапно спросил он.

– Да. – ответила она.

Сил огрызаться больше не осталось. На улице не было ни души, только где-то вдалеке слышался лай собак, которых вывели на вечернюю прогулку. Хотелось просто закрыть глаза и неподвижно просидеть до самого утра.

Никита отбросил мяч и, не спрашивая разрешения, уселся рядом с Василисой и тоже привалился к сетке. Несколько минут они сидели молча.

– Если меня никуда не пригласят… Не знаю даже, что тогда будет, – вдруг сказала Василиса.

– Пригласят.

– Откуда ты знаешь? – покачала она головой. – Легко говорить, что все будет хорошо, если это не тебя касается.

– Но ты правда хорошо играешь. Осталось лишь исправить некоторые моменты. Говорю, как непрофессионал, которым меня считает отец.

Василиса повернула голову к Никите. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в темноту. Выглядел он предельно усталым.

С трудом сглотнув, Никита продолжил:

– Отец хочет, чтобы я бросил баскетбол.

– Ты же не серьезно? – Василиса повернулась к нему.

– Еще как серьезно. Он считает, что я должен заняться бизнесом. Уверен, что, если я приму приглашение «Железных когтей», то буду только сидеть на скамейке запасных. Так что если ты вдруг решила считать себя неудачницей, давай кулак, я отобью.

Не глядя на нее, он протянул ей руку, сжатую в кулак. Василиса не пошевелилась, и он безвольно уронил руку на землю.

– Мои тоже считают, что я должна рассмотреть другие варианты, – отозвалась Василиса. – Они просто не могут понять, что баскетбол…

– …это вся моя жизнь, – подхватил Никита, и последние слова они произнесли хором.

Он грустно усмехнулся.

– Я отцу тоже самое твержу.

– А я думала, тебе нравится во всем его слушаться, – не удержалась и съязвила Василиса.

Никита наконец посмотрел на нее.

– До сих пор носишься с этой детской обидой?

– Ничего себе детская обида! – вспылила Василиса. – Ты был моим единственным другом в новом городе! И ты бросил меня, потому что так велел твой чокнутый папаша. Да он даже моим родителям звонил и требовал, чтобы я к тебе и на метр не приближалась!..

– Василиса…

– Просто замолчи сейчас! Ты отворачивался от меня в школе! Когда я хотела поговорить, уходил с площадки! Я хотела играть, но из-за тебя меня выгнали из дворовой команды, я осталась совсем одна, плакала по ночам в подушку!..

– Прости…

– Смешно слышать это «прости» спустя пять лет. Я же была совсем ребенком, думала, что нашла настоящего друга, а ты отказался от меня, потому что я не понравилась твоей богатенькой семейке.

– Я тоже был ребенком, – серьезно сказал Никита. – В таком возрасте сложно самому разобраться, что хорошо, а что плохо. Отец всегда был для меня авторитетом…

– И что же теперь случилось? – сердито спросила Василиса.

– Я вырос. И начал принимать собственные решения и делать собственные выводы.

– Рада за тебя.

– Послушай, мне правда жаль, что тогда все так… вышло. И я прошу прощения. Но пора отпустить эту детскую ненависть. Теперь мы взрослые, и все совсем по-другому. Та история давно в прошлом. Тебе не кажется, что если подумать о наших сегодняшних проблемах, она уже не стоит такого пристального внимания?

– Нет, не кажется. Но я…

Василиса вдруг замолчала.

Никита был прав. Да, в детстве они дружили, а потом перестали. Этот разрыв причинил ей боль. Но отравлять свою жизнь ненавистью и дальше не имело никакого смысла. Его родители по-прежнему оставались для нее глупыми и заносчивыми людьми, которые разрушили их дружбу. Но, возможно, Лебедев и правда вырос и изменился.

– Хорошо, Лебедев, ты прощен, – сказала Василиса.

Она вдруг почувствовала смертельную усталость.

– Рад слышать!

– Особо не радуйся – мне просто надоело тебя ненавидеть.

– Тоже неплохо, – пожал плечами Никита.

– А что не так с твоей игрой? Почему отец считает, что ты должен заниматься бизнесом?

– Ему кажется, что я никудышный баскетболист, и больше пользы будет, если я пойду в экономический вуз, а потом займусь семейным бизнесом.

– Но ты ведь можешь доказать, что он неправ, когда уедешь в молодежку к «Железным когтям».

– Похоже, не уеду…

– В смысле?

– Отец сказал: если я не сдам пробник по русскому минимум на семьдесят баллов, он заберет мои документы из «Оникса» и не даст доиграть сезон. Ты же понимаешь, что тогда «Когти» запросто отзовут приглашение.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Василисы.

– Согласен, – Никита задумался на мгновение, и вдруг оживился: – Слушай, Ветрова! Ты же лучшая ученица в своем классе, директор тебя даже на линейке в начале года хвалил, и на дополнительных говорили, что ты лучше всех сдала пробник…

– И что?

– Предлагаю обмен! – Никита так вдохновился своей идеей, что даже вскочил. – Значит так: ты поможешь мне с русским, а я… Я буду играть с тобой в баскетбол! Научу бросать стабильные трехочковые, а не как обычно у тебя получается: раз через раз… Покажу, как правильно атаковать, защищать кольцо, и вообще, прокачаем твою технику.

– О нет… – Василиса тоже вскочила. – Нет-нет-нет, Лебедев, идея полный отстой! Я, конечно, тебя простила и все такое, но я не собираюсь с тобой заниматься. Попроси кого-нибудь другого.

– Ну, Василиса… – заныл он.

– Я же сказала: нет. Это полная глупость. Любая девчонка согласится тебе помочь, но только не я.

Никита пнул резиновое покрытие, запустил пятерню в свои золотистые волосы, взъерошил их. Внезапно глаза его расширились, а лицо озарила улыбка.

– Очередная гениальная идея? – спросила Василиса, закатив глаза.

– Лучше! Предлагаю пари!

8. Никита

Он был уверен – игра, которая сейчас начнется, будет не такой, как в детстве. Василиса стояла напротив, решительно глядя на него. Тело напряжено, губы сжаты. Отрытый вызов – вот что видел Никита в ее глазах.

Уверенность в том, что она согласится на дружеский матч до пяти очков – как много их сыграли они на этой самой площадке! – была почти стопроцентной. Небольшое сомнение все же оставалось, но Никита хорошо помнил, что Ветрова не умеет отступать, особенно когда ее берут «на слабо». А еще она была слишком самоуверенной, что обычно ей и мешало.

– Можешь сразу сдаться, – подмигнул Никита, крутанув мяч на пальце.

– Боишься проиграть?

– Я в любом случае выиграю, и тогда ты согласишься подготовить меня к пробнику, а я помогу тебе с баскетболом.

– А если выиграю я, ты от меня отстанешь. Не забывай, Лебедев, я согласилась, только чтобы от тебя избавиться.

Никита хмыкнул. Василиса выглядела такой уверенной в победе, что это даже было забавно. И чем больше она храбрилась, тем сильнее ему хотелось победить. Он убеждал себя, что это лишь потому, что ему действительно необходима помощь в подготовке к экзамену.

Ни один мускул на лице Ветровой не дрогнул. Собранная и сосредоточенная, как будто от этой игры зависела ее жизнь, она готовилась к броску.

– Готова?

– Давай уже начнем, Лебедев! Резину не тяни! – Василиса нетерпеливо хлопнула руками по коленям.

Никита сбросил мяч Василисе, чтобы та начала атаку. Василиса, приняв мяч, устремилась к кольцу, в попытке обыграть его, но Никита не позволил ей, и мяч оказался у него. Она попыталась толкнуть Никиту, но тот ловко увернулся, и не дав Василисе среагировать, перехватил мяч и, добежав до трехсекундной зоны, подпрыгнул и бросил его в корзину.

– Первое очко – мое! – крикнул Никита.

Он довольно улыбался, разведя руки в стороны, чем Василиса и воспользовалась. И вот мяч уже у нее в руках. Для Никиты это было всего лишь разминкой, но в ее глазах загорелся огонь настоящего соперничества. Сделав несколько шагов, она попыталась провести свой бросок.

– Ворон меньше считай, Лебедев!

Ее движение было быстрым, она подпрыгнула в трехочковой зоне, чтобы забросить мяч, и Никите пришлось напрячься, чтобы ей помешать. Он оказался рядом, когда мяч полетел в сторону кольца, и, повторив ее движение, ловко прыгнул и задел мяч. Описав дугу, тот оказался в штрафной зоне.

– Не так быстро, Ветрова, – Никита вытер вспотевшее лицо футболкой.

Василиса шагнула навстречу мячу. Тот отскочил от резинового покрытия ей в руки. Два шага, два звонких удара о землю, прыжок и полет. Никита не успел поставить блок-шот[8] и, прокатившись по кольцу, мяч упал в сетку.

Василиса кинулась вперед, и схватила мяч, но Никита, резким движением вырвал его у нее из рук. Между ними завязалась короткая, но яростная борьба. Никита планировал играть вполсилы, ведь он был уверен, что легко справится с Василисой, но та выкладывалась на полную. Она пыталась вытолкнуть Никиту за линию и отобрать мяч. Но он не поддался. Отпихнул Василису в сторону и снова рванул к трехочковой линии. Никита знал, что его сильная сторона – это стабильные трехи, и, не напрягаясь, забил очередную.

– Все еще хочешь продолжать? – спросил он, не дав Василисе завладеть мячом.

Ее лицо находилось так близко, что можно было рассмотреть капельку пота, стекавшую по виску, темную радужку глаз и длинные ресницы. Никита ловко перебросил мяч из одной руки в другую и, сделав финт, обошел ее слева.

Василиса зарычала и попыталась схватить его за футболку. Никита побежал, Василиса бросилась следом. Он знал, что без труда мог бы за несколько минут закончить игру. Но решил поддаться, ведь если Ветрова проиграет почти в сухую, победа вряд ли принесет ему удовольствие. Позволив себя догнать, он обернулся. Василиса тут же перехватила мяч. Видимо, решив не рисковать, она в несколько шагов оказалась рядом с кольцом и, выпрыгнув вверх, забила правым полукрюком[9].

– Красиво! – Никита хлопнул пару раз в ладони.

– Смотри и учись, – фыркнула она.

Не успел Никита к ней подойти, как она выставила руку вперед, препятствуя его перемещению.

Василиса схватила мяч и вновь атаковала. Она пыталась обыграть его, но Никита и не думал поддаваться – ставил блоки и не пускал ее к кольцу. Он выталкивал ее к ауту, а когда она отвлеклась, перехватил мяч. Оказавшись в двухочковой зоне, он оттолкнул плечом нагнавшую его Василису и забил еще одно очко.

Она встала в защитную стойку. Никита остановился на секунду, дав ей передышку, а затем, сделав агрессивный проход, увернулся от атаки и забил слэм-данк[10]. Столб, на котором держалось кольцо, содрогнулся под его весом.

– Смотри и учись, – повторил он ее фразу, спрыгивая.

Ветрова уже стояла на линии, готовясь к очередной защите. Когда она бросила ему мяч, Никита тут же ударил по нему, и повел справа. Василиса выругалась, кинулась вперед, но не успела. Никита вновь забил очко.

– Не сегодня, Лебедев! – крикнула она, выхватывая мяч из-под кольца.

В этот раз она не дала ему возможность прорваться. Выхватив мяч, Ветрова остервенело неслась по краске[11]. Со злостью она швырнула мяч в кольцо, но тот, ударившись о его край, отскочил, не коснувшись щита.

– Вась, ну это кирпич[12]! – хохотнул Никита.

Василиса не сдавалась, пытаясь отыграться. Когда Никита упустил мяч и тот отлетел в сторону, она бросилась за ним, в надежде отыграться. Но Никита оказался быстрее. Совершив подбор, он отбился от очередной атаки и забросил еще один мяч. Следующий розыгрыш станет решающим. Ветрова побежала к нему, несмотря на то, что должна была оставаться в защите – пошла в атаку стараясь завладеть мячом. Он не уступал, и под кольцом завязалась ожесточенная борьба. Василиса повернулась к нему спиной, в попытках заблокировать, но лишь перекатывалась из стороны в сторону по груди и плечам Никиты. Твердо упираясь в резиновое покрытие, она навалилась на него всем весом. Он раздраженно тряхнул головой. Длинные волосы Василисы лезли в лицо, щекотали нос. Прорываясь вперед, он оттолкнул ее. От резкого движения она пошатнулась, но устояла на ногах и ринулась вслед за ним. Но было поздно. Последний мяч угодил в корзину.

– 5:2, Ветрова! – торжествующе провозгласил Никита.

Уперев руки в колени, Василиса тяжело дышала.

– Отстой, – проворчала она. – Теперь возиться с тобой…

– А мне – с тобой, – усмехнулся Никита.

9. Василиса

Прихрамывая, она подошла к краю площадки и села на землю. Повертела ступней, морщась от боли. Раньше голеностоп болел гораздо меньше – только после интенсивных тренировок и изредка после игр. Теперь же боли участились, но Василиса продолжала не обращать на них внимания.

– Что с ногой? – спросил Никита.

– Нормально все, – буркнула Василиса.

– Как знаешь, – пожал плечами тот, – но если что-то беспокоит, лучше обратиться к врачу. Спортивные травмы – дело такое…

– Я же сказала, нормально все, – огрызнулась Василиса. – Через пару часов пройдет. С эластичным бинтом завтра потренируюсь, и порядок.

– Сходила бы к нашему врачу. Ты же знаешь, у нас в «Ониксе» один из лучших…

– Лебедев, отвали уже со своей заботой, – простонала Василиса, – лучше скажи, когда начнем занятия. И где. Не представляю, сколько придется заниматься с таким идиотом, как ты, чтобы набрать семьдесят баллов…

– Эй, полегче, Ветрова. Я, вообще-то, очень способный и сообразительный. И красивый.

– От скромности ты точно не помрешь.

Никита, стащив насквозь промокшую футболку, бросил ее себе под ноги. Василиса едва не поперхнулась.

– Ты что делаешь?!

– Как – что? Переодеваюсь, – невозмутимо ответил он.

Никита остался в серых шортах, его влажная кожа блестела. Нескольких секунд Василисе хватило, чтобы оценить рельефные мышцы его торса. Никита наклонился за валявшимся у сетки свитшотом, встряхнул его и вывернул на лицевую сторону. Василиса мысленно поблагодарила ночную темноту за то, что она скрывает ее зардевшиеся щеки. Если бы Лебедев заметил, что она покраснела, подколок избежать не удалось бы. Никита все же заметил, как она на него смотрит. Не торопясь натягивать кофту, он повернулся к ней.

– Так лучше видно? Или поближе подойти? – усмехнулся он.

Василиса изменилась в лице. От возмущения все слова будто испарились из ее головы, она могла только открывать рот, хватая воздух, как рыба.

Никита с усмешкой смотрел на нее. Эта неловкая ситуация его забавляла.

– Лебедев… ты…

– Необыкновенно красив, – кивнул он и быстрым движением натянул свитшот.

– Придурок, – скрипнула зубами Василиса.

Утро понедельника выдалось отвратительным – мама зачем-то вновь завела разговор о прошедшей игре с «Хромом», и Василиса, схватив с тумбочки ключи, выскочила из квартиры в домашнем костюме и куртке, бросив на ходу, что отправляется на пробежку. Беговые кроссовки она, конечно же, не надевала, но прогулка с любимыми песнями в наушниках определенно успокоила расшалившиеся нервы. Когда она вернулась, в квартире уже никого не было. Родители уехали на работу, оставив Василисе завтрак на столе, а рядом с тарелкой – розовый стикер с пожеланием хорошего дня. Записки в семье Ветровых были традицией. Мама оставляла их то на холодильнике, прижав магнитом, привезенным из очередной поездки, то на столе, то на зеркале в прихожей.

– «Васек, не вешай нос, все наладится. Мама и папа», – прочитала вслух Василиса и ответила сама себе: – Ну да, наверно… Но что-то не верится.

Приложив немало усилий, чтобы запихнуть в себя тарелку овсянки и апельсиновый сок, Василиса начала собираться в школу. Предстоял тяжелый день: шесть уроков, дополнительные по обществознанию, а вечером – тренировка в «Ониксе». Она с трудом затолкала перебинтованную ногу в кроссовок. После вчерашней игры с Лебедевым боль так и не прошла, хотя была уже не такой острой. «Обычное растяжение, ничего особенного», – успокаивала себя Василиса.

Телефон звякнул, пришло сообщение.

ПЕТЯ: Василий, ты где? Мы у школы во дворе. Никита о тебе спрашивает. Я чего-то не знаю?:)

– Ну, Лебедев… – пробормотала Василиса, захлопывая за собой дверь квартиры.

Она была уверена, что он специально расспрашивал Петю, наверняка еще и при всех. Надежда на то, что их договоренность останется в тайне, таяла, как мороженое на солнце. Василиса стала быстро набирать ответ.

ВАСИЛИСА: 5 мин. Врежь Лебедеву от меня.

ПЕТЯ: Сама врежь. Он сказал, что тебя дождется. Как интересно:)

ВАСИЛИСА: Тогда встретимся в школе…

В школьном коридоре царили шум и суета. Василиса, с рюкзаком на плече, пробиралась сквозь весь этот хаос к кабинету русского языка и кипела от раздражения. Катя, почувствовав настроение подруги, молча шла рядом. Подойдя к классу Василиса остановилась.

В школе у Никиты была своя компания, они с Петей, конечно, пересекались на переменах, но вместе тусовались в основном вне школы.

Лебедев, обычно окруженный толпой одноклассников (и, конечно же, одноклассниц), сегодня все утро таскался за ними. Донимал Петю разговорами, бросал на Василису заговорщические взгляды, от которых ей хотелось исчезнуть, подмигивал младшеклассникам, которые тоже мечтали играть в «Ониксе» – в общем, привлекал к себе внимание как мог.

Василиса все больше начинала жалеть, что согласилась на предложение Никиты. Она убеждала себя, что Лебедеву ее помощь с математикой нужна больше, чем ей с баскетболом, но оценивая ситуацию трезво, она понимала, что оба оказались в незавидном положении. Лебедев может лишиться контракта со столичным клубом, а она – так и не получить предложения из высшей лиги.

Помня об этом, Василиса старалась не замечать поведения Лебедева, но получалось плохо. Секунды до звонка тянулись предательски медленно. Катерина, прикусив губу, боролась с желанием задать Василисе вопрос, мучивший ее последние десять минут. Но едва она открыла рот, как на ее плечо легла огромная пятерня Лебедева.

– Катюх, дашь нам с Васькой минутку? – улыбнулся он.

– «Нам с Васькой»? – зашипела Василиса, – Лебедев, ты чего приперся? На нас теперь все пялятся…

– Мы же вчера так и не договорились, когда начнем заниматься. Ты так быстро убежала, после того как я…

– Замолчи сейчас же!

Василиса огляделась по сторонам. Одноклассницы с любопытством посматривали на них, и она уже предвкушала анонимные посты со сплетнями в соцсетях. Следующие несколько дней в школьной группе будут обсуждать их несуществующие взаимоотношения. Мужская баскетбольная команда в школе пользовалась популярностью.

– Понимаю, ты впечатлена моим сверхъестественным трехочковым, – сказал Никита.

– Да, Лебедев, ты был просто неотразим. Как будто ты единственный, кто когда-либо забивал трехочковый.

Никита рассмеялся и похлопал ее по плечу. Василиса сбросила его руку.

– Сегодня в восемь, после тренировок. в кофейне у спорткомплекса. Заметано?

– Заметано, – проворчала Василиса, – только больше внимания ко мне не привлекай. Не хочу, чтоб толпа твоих фанаток считала меня соперницей. Ясно?

– Ага, – Никита протянул ей телефон. – Забавно, что тебя беспокоит количество моих фанаток…

– А это еще зачем? – Василиса кивнула на телефон.

– Номер свой запиши, Ветрова.

– Мог бы и у Петьки спросить, – пробурчала она, но все-таки выхватила у него телефон и записала в него свой номер. Забрав телефон, Никита цокнул языком.

– А имя не указала. Значит, будешь… – Усмехаясь, он принялся что-то печатать.

Василиса вытянула шею, пытаясь увидеть, что именно, но Никита быстро поднял телефон вверх. Она дернула его за руку, но он ее так и не опустил.

– Лебедев! Что ты там строчишь? – воскликнула Василиса.

Она несколько раз подпрыгнула, пытаясь выхватить телефон, но Никита, в очередной раз увернувшись, попятился. Не выдержав, Василиса стукнула его по плечу. Ее карман завибрировал. Вытащив телефон, она уставилась на экран. Высветились цифры незнакомого номера.

– Запиши как «красавчик», не ошибешься.

Не дав ей времени опомниться и придумать остроумный ответ, он махнул рукой Пете и испарился. Василиса мстительно улыбаясь, записала его в телефонную книгу под именем «Самовлюбленный идиот».

И в следующую секунду получила сообщение.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Два – один, Ветрова.

– Никитос написал? – спросил внезапно возникший рядом Петя.

– Нет, – отрезала Василиса и убрала телефон.

Катерина тактично молчала, что было ей совершенно несвойственно. Очевидно, она была слишком впечатлена выступлением Лебедева и в ее голове зрел план допроса с пристрастием, который она устроит Василисе после уроков.

– Да ну, Василий, нам-то ты можешь рассказать, что между вами происходит, – не унимался Краснов.

– Между нами? – возмущенно переспросила Василиса. – А что тебе Лебедев наплел? Я что-то не в курсе новых подробностей моей личной жизни.

– Да из него и слова не вытянешь! – с досадой произнес Петя. – Вся надежда на тебя.

– Ну так продолжай надеяться, – буркнула Василиса.

Благодаря высшие силы за прозвучавший звонок, она влетела в кабинет. Василиса уселась за последнюю парту и швырнула рюкзак на свободный стул. Катерина и Петя то и дело оборачивалась к ней. Уверенность в том, что подруга устроит ей допрос крепла.

В классе было шумно – 11-й класс галдел, смеялся, ронял учебники, но стоило в дверях появиться Марине Сергеевне, учительнице русского языка и литературы, как все моментально расселись по местам. Воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц.

– Добрый день, – Марина Сергеевна поправила очки. – Надеюсь, все готовы к сегодняшнему сочинению?

Поднялся недовольный гул и тут же стих.

– О том, что в понедельник мы пишем сочинение, я предупреждала за неделю, – отчеканила учительница. – Темы сейчас появятся на интерактивной доске. И все они – из предыдущих вариантов ЕГЭ.

Царапнув по столу ядовито-малиновыми ногтями, похожими на когти ведьмы, Марина Сергеевна взяла пульт. Щелчок – и проектор включился. На доске отобразился экран компьютера и стрелка курсора поползла к файлу «Темы для сочинений».

– Достаем двойные листочки. В конце урока Лазарева соберет работы.

Черноволосая Полина Лазарева, сидевшая на первой парте, впритык к учительскому столу, кивнула.

– Вопросы есть? Нет? Тогда приступаем.

Василиса пробежала глазами строчки и закусила губу:

«Преступление и наказание – вечная тема.»

«Можно ли быть независимым от общественного мнения?»

«Является ли разница характеров препятствием для дружбы?»

Она готовилась к экзаменам, и все эти темы были для нее не новыми – на каждую было написано даже не одно, а несколько сочинений. Но сегодня последняя тема казалась ей не самой удачной. «Или наоборот – тут уж как посмотреть», – мрачно подумала Василиса.

Что или кто становится препятствием для дружбы? Мысли об этом не давали ей спать всю ночь с воскресенья на понедельник. Именно поэтому Лебедев, с самого утра свалившийся ей на голову, пришелся так некстати. Василиса не представляла, как себя с ним вести. За пять лет, что они друг с другом не общались, они стали совершенно разными. Они стали другими. Все, что Василиса помнила о Никите, теперь не имело никакого значения. Она даже не знала, как с ним разговаривать. Кроме колкостей и сарказма, ничего в голову не лезло.

Мысли текли своим чередом, а текст на двойном листочке – своим. Заученная схема, заученные слова – Василиса писала автоматически. За двадцать пять минут работа была готова. Пока остальные продолжали корпеть над сочинением, Василиса отложила ручку и достала из кармана телефон. Вытянув длинные ноги так, что они едва не задевали стул сидящего впереди одноклассника, она открыла сообщение Лебедева.

«Два – один, Ветрова» – прочитала Василиса.

Она не могла позволить ему злорадствовать и чувствовать себя победителем в этой перепалке.

«Лебедев, ты приду…» – начала набирать она, но… остановилась и стерла.

«Отвали, Лебедев» – снова стерла.

«Посмотрим, как ты справишься с тестом…» – не успели на экране появиться последние буквы, как телефон завибрировал. От неожиданности она подпрыгнула и ударилась коленкой о парту.

– Ветрова, все в порядке? – поинтересовалась Марина Сергеевна, оторвавшись от проверки тетрадей.

– Д-да, – ответила Василиса, пряча телефон.

Учительница подозрительно посмотрела на нее, но потом вновь опустила голову и принялась энергично черкать ручкой в чьей-то тетради. С облечением выдохнув, Василиса вновь уткнулась в телефон:

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Ветрова, ты в курсе, что я вижу, как ты уже пять минут что-то печатаешь?:)

Теперь придется ему ответить. На экране появились три точки – кажется, Никита еще сказал еще не все, что хотел.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Понимаю, ты в шоке, что такой парень, как я, тебе пишет, но возьми себя в руки и ответь. Разрешаю:)

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Прием! Земля вызывает Василису Ветрову!

ВАСИЛИСА: Вот поэтому у тебя один из самых низких баллов за пробник. На уроках в телефон залипаешь.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: А сама-то что делаешь он-лайн? На мою фотку в профиле любуешься?:)

ВАСИЛИСА: Да, скачиваю ее, чтобы повесить на доску анти-почета.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Такой доски не существует.

ВАСИЛИСА: Заведу специально для тебя, раз тебе так нравится внимание.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: И в какой же номинации я победил?

ВАСИЛИСА: «Полный и абсолютный придурок.»

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Какая…

– Какая злая девочка… – прочитала вслух Марина Сергеевна.

Василиса оцепенела от ужаса. Подняв глаза от экрана, она поняла, что все в классе на нее смотрят – кто-то с недоумением, кто-то с усмешкой. Катерина застыла повернувшись к ней вполоборота и прижав руку к губам, Петя вытаращил глаза и пробормотал:

– Да, Василиса, ты попала…

Ученики Марины Сергеевны знали: она ненавидит, когда на ее уроке пользуются мобильными телефонами. В последний раз, когда она засекла Саню Скворцова, который списывал на контрольной ответы из интернета, тот не только получил двойку в тройном коэффициенте, но и лишился телефона, а его маму даже вызвали в школу. И это в одиннадцатом классе. Как доставалась младшеклассникам, представить было страшно.

– Ветрова, поделишься с нами подробностями переписки с «Самовлюбленным идиотом»? Кстати, кого это ты так величаешь, позволь спросить?

От громкого голоса учительницы у всех поджилки тряслись.

Василису не боялась получить «неуд». Или того, что родителей вызовут в школу. Волновало ее лишь то, что Марина Сергеевна могла на весь класс зачитать их с Лебедевым переписку. Назревал скандал.

– Телефон, – потребовала учительница.

Василисе пришлось подчиниться. Марина Сергеевна, прищурившись, читала слова на экране. Дочитав, поправила очки и резюмировала:

– Это отвратительно. Ознакомлю с этой перепиской твою мать. Пусть знает, что ее дочь на уроках переписывается с «Самовлюбленным идиотом».

Класс взорвался хохотом. Василиса почувствовала, что краснеет до корней волос. Она так сжала кулаки, что ногти вонзились в ладони. Не смеялись только Катерина и Петя.

Раздался зычный возглас Марины Сергеевны, призывающей к порядку:

– Тишина в классе!

Цокая каблуками, она вернулась к своему столу и со стуком бросила на него телефон.

– А что это все оживились? Готовы сдавать работы? Тогда, Полиночка, собери листочки.

Лазарева подскочила, как ужаленная, и под недовольный ропот одноклассников принялась обходить ряды. Когда она подошла к Василисе, учительница сказала:

– У Ветровой можешь не забирать. Ее работу я уже оценила.

Василиса стиснула зубы. До звонка оставалось пять минут, и пока Полина носилась по классу, все начали переговариваться.

– «Самовлюбленный идиот»? Это она Лебедева, наверное, так записала, – пискнула Ангелина Лимонова с третьей парты.

Ее соседка и подруга Кристина Исаева тихо и противно захихикала.

Василиса негромко застонала, зажав уголки глаз пальцами. Стать объектом насмешек и сплетен – только этого ей в конце учебного года не хватало.

От Лебедева, как всегда, были одни проблемы.

10. Никита

С чего ему вдруг захотелось дразнить Ветрову? Заранее составленного плана у него конечно, не было – он вовсе не собирался обмениваться с ней номерами телефона в школьном коридоре, у всех на виду. Ему хотелось лишь напомнить о себе через Петю – пусть она немного понервничает… Но когда Никита увидел прожигающий насквозь взгляд темных глаз Василисы, в нем проснулось отчаянное желание увидеть улыбку на ее вечно недовольном лице.

На подколки она реагировала смешно – злилась, но так мило, что это так и подталкивало Никиту продолжать. На первом уроке они обменялись несколькими сообщениями, и он все продолжал думать о ней. Мысль, что сегодня им предстоит несколько часов провести вдвоем, странно будоражила.

Никита не был наивен в отношении девушек. С девятого класса он оставался в одиночестве не больше двух недель. Все остальное время его окружали поклонницы. Ничего серьезного, прогулки, походы в кино и парк, поцелуи за школой – этого ему было более чем достаточно. Ни с кем он не оставался больше, чем на несколько месяцев. За исключением его одноклассницы Наташи Титовой.

Наташа перешла в 152-ю школу в начале десятого класса, и едва Никита ее увидел, как сразу решил: эта девушка должна быть с ним. Длинноногая блондинка с выразительными голубыми глазами, мечта любого парня, появилась первого сентября на пороге кабинета биологии. Черная юбка, явно короче, чем положено, черный приталенный пиджак и ярко-розовая сумочка, глядя на которую трудно было представить, что в ней могут быть учебники. Выглядела Наташа как одно из воплощений Эль Вудс, и подобно главной героине «Блондинки в законе» глупой только казалась. Никита встречался с ней целый год и понял, что она самая властная, сообразительная, хитрая и изворотливая девушка из тех, с кем он был знаком. А еще Титова была безумно ревнива. Именно ревность заставила Никиту охладеть к ней, а одна из ее выходок поставила окончательную точку в их отношениях. Теперь Никита сомневался, что Наташа вообще испытывала к нему хоть какие-то чувства.

Очаровать ее получилось не сразу, это Никиту и заинтересовало. Она демонстративно игнорировала популярных парней из баскетбольной команды, никому из них не оставляла номер телефона, а Никиту и вовсе отшила, когда тот в свойственной ему развязной манере предложил ей стать его соседкой по парте. Позже он узнал, что эта неприступность была напускной. Фальшивой, как и сама Титова.

Их отношения от начала и до конца были самыми обсуждаемыми в школе. Наташа делилась в социальных сетях буквально всем. Прогулки, свидания, каждый романтический ужин – все было подробно задокументировано в ее блогах. Всем в 152-й школе и за ее пределами, было известно, что именно Никита подарил Наташе на праздники, в каких парных образах они поедут к нему на дачу, и какую собаку заведут, когда поженятся. У них появился даже свой хэштег #N&N, а в группе «Подслушано в школе» о них писали, например, так:

«Сегодня видела N&N в «Воро́нке». Опять прогуливают школу в этой кофейне, но с такими богатенькими родителями об учебе можно не беспокоиться. Куда уж нам, крестьянам…»

«У N&N новые парные розовые свитшоты. Скиньте кто-нибудь в комменты ссылку на маркетплейс, если знаете, где взять такие же…»

«Эти N&N достали обжиматься в коридорах. Когда преподаватели обратят на них внимание? Или им все можно?»

К всеобщему вниманию Никите было не привыкать, и на увлечение Наташи блогами он смотрел со спокойной снисходительностью. Сообщения в школьных группах и сплетни его тоже не волновали. Первые несколько месяцев он был безумно влюблен и несмотря на то, что никогда подолгу не увлекался одной и той же девушкой, расстаться с Наташей не мог.

Однако через некоторое время первая страсть утихла, и Никита начал замечать недостатки возлюбленной. Вспыльчивость, требовательность, излишний контроль (свойственный и у его матери) – все это постепенно начинало напрягать. Однако иллюзия взаимной любви, которую создала Наташа, не позволяла ему трезво посмотреть на их отношения.

Кроме того, Наташа давала ему главное, то, чего ему так не хватало – поддержку. Всегда вставала на его сторону в разногласиях с отцом (потом, правда, оказалось, что своим родителям она говорила, как восхищается Михаилом Дмитриевичем), обещала, что, как только они окончат школу, сразу вдвоем уедут в Москву, и все проблемы останутся позади. И пусть поддержка эта была ненастоящей, Никита в ней отчаянно нуждался. Наташа же оставалась с ним только из корыстных побуждений. Она хотела известности (ее блог, пока она была вместе с Никитой, стремительно развивался – людям действительно нравилось наблюдать за этой парочкой), ей нравился статус девушки одного из лучших баскетболистов «Оникса», а кроме того, родители вряд ли позволили бы ей встречаться с парнем из простой семьи.

В том, что Наташа стала первой девушкой, которая понравилась родителям Никиты, ничего удивительного не было. Ее мать, так же, как и отец Никиты, занималась бизнесом. Разница была лишь в том, что отец Никиты владел сетью магазинов спортивных товаров (не только в Волгограде, но в ближайших городах), а мать Наташи занималась недвижимостью. Когда Наташа впервые оказалась дома у Лебедевых, отец Никиты начал задавать ей стандартные вопросы о родителях, о семье. После того как она уехала, Михаил Дмитриевич поделился с сыном своим невероятно важным мнением: «Наконец-то у тебя появилась достойная девушка», сказал он. Уже тогда в голову Никиты начали закрадываться сомнения. Его отец мерил окружающих своей весьма своеобразной меркой, и чем больше какой-нибудь человек был похож на него самого, тем больше тот ему нравился.

Скандалы на пустом месте, постоянные сцены ревности, жизнь напоказ, все это изматывало Никиту. Но созданные Наташей «идеальные отношения» крепко держали его в тисках, не давая ни вздохнуть, ни дернуться. Как мог он расстаться с «идеальной» девушкой? Но все решил случай.

Розовые очки Никиты разбились в конце десятого класса, когда он узнал, что безудержно ревнивая Наташа, отчитывавшая его за каждое сообщение, полученное от девушки (даже если он на него не отвечал), днем и ночью проверявшая его переписку и установившая на его телефон приложения для отслеживания геопозиции, изменила ему с парнем из его команды. Их застали целующимися в одной из кофеен Волгограда. Фото появилось в школьной группе «Подслушано», и на несколько недель и так популярные N&N взлетели в топ обсуждаемых тем. Оставалось лишь благодарить высшие силы за то, что скандал разразился в конце учебного года. За три месяца летних каникул о нем почти все забыли.

Наташа долго пыталась восстановить отношения с Никитой, рыдала на пороге его квартиры и бесконечно названивала. Однако простить предательство он не мог. Кроме того, она опозорила его не только на всю школу – слухи о произошедшем добрали и до «Оникса»… Никита чувствовал себя униженным.

Первое время ему было особенно трудно. Лучшими его друзьями надолго стали диван, «плойка» и доставка еды. Сезон закончился, тренировок с командой не было. Никита целый день проводил в постели, отвлекаясь от игр только на то, чтобы полистать новостную ленту, не запоминая слова и картинки, мелькавшие перед глазами. Иногда приходил Краснов, не оставлявший попыток вытащить его на прогулку или заставить хотя бы принять душ. Но борьбу с почти девяносто килограммами уныния и апатии он неизменно проигрывал.

В один из таких паршивых дней, когда Никита, как всегда, валялся дома с ведром куриных крылышек и очередным сезоном сериала «Очень странные дела», он вдруг услышал ритмичный стук мяча о землю. Выглянув в окно, он увидел Ветрову на баскетбольной площадке. Она яростно лупила по мячу.

На следующий день Никита первый раз за целый месяц вышел на площадку. Так закончился его «траур» по разбитой личной жизни.

Видеться с Титовой ему все же приходилось. Они продолжали учиться в одном классе, и Наташа вела себя так, будто ничего не случилось. Некоторое время она встречалась с тем парнем из «Оникса», роман с которым и привел к катастрофе, а затем внезапно перешла к настойчивым попыткам вернуть Никиту. Одержимость идеей восстановить отношения с ним накрывала ее волнами продолжительностью от пары недель до месяца. Она начинала безудержно строчить ему сообщения, не пропускала ни одной игры с его участием и даже продолжала общаться с его мамой. Родители Никиты были уверены, что «дети, конечно же, помирятся», ведь Наташа «из хорошей семьи» и это «подходящий выбор». Когда мать в очередной раз спрашивала у Никиты, как у них с Наташенькой дела, он едва сдерживался, чтобы не нагрубить.

В марте и апреле ему показалось, что Титова наконец сняла осаду и переключилась на богатенького студента Волгоградского университета – в соцсетях ежедневно появлялись видео, которые она снимала из его «бэхи». Однажды этот парень даже приехал за ней к школе. В группе еще неделю появлялись посты со сплетнями о новом ухажере Титовой. Никита вздохнул с облегчением. Мысленно он праздновал избавление от назойливой бывшей, но, как оказалось, радовался он преждевременно.

Ввалившись в кабинет географии Никита, как обычно, направился к задней парте – со зрением у него проблем не было, да и загораживать одноклассникам доску не хотелось. Преподавателя в классе еще не было. Вытянув длинные ноги, он развалился за столом, рисуя в тетради всякие загогулины. Смартфон, в котором появился номер Ветровой, жег карман. Желание еще что-нибудь написать ей было почти нестерпимым, и Никита уже нащупал пальцами прохладную поверхность гаджета, как вдруг на парту рядом с ним шлепнулась сумка. Он вздрогнул… потому что прекрасно знал, кому принадлежит коричневый кожаный тоут от «Ральф Лорен». Его рука, рисовавшая узоры, напряглась, ручка едва не прорвала бумагу.

Стул отодвинулся и Наташа, изящно поправив короткую юбку, уселась рядом с Никитой. Закинув ногу на ногу, она принялась молча рыться в сумке. Книг она с собой никогда не носила, поэтому на парте появились только тонкая тетрадь и ручка с пушистым розовым наконечником.

Даже не поднимая головы, Никита чувствовал, что все на них смотрят.

– Что ты здесь забыла? – негромко спросил он, не поднимая головы от тетради.

В ноздри ударил приторный аромат ее ванильных духов. Наташа повернулась к нему.

– У нас, кажется, не запрещено сидеть, где хочется, – ответила она.

– Сиди где хочешь, только не со мной.

– О, спасибо за ваш комментарий, обязательно никогда его не учту. – Она театрально вздохнула. – Кит, тебе не кажется, что уже хватит дуться?

Раздражение, поднимавшееся в душе Никиты, достигло пика, когда он услышал имя, которым она называла его, пока у них был роман. С досадой тряхнув головой, он наконец посмотрел на Наташу.

– Не смей меня так называть, – процедил он сквозь зубы. – Если тебе так нужно это место, уйду я.

Он уже собирался встать, но Наташа схватила его за рукав и потянула обратно. Он вырвался и решительно поднялся на ноги.

Дверь распахнулась, в кабинет вихрем ворвался Эдуард Константинович, учитель географии. Галстук съехал набок, белая рубашка вылезла из брюк, на сером в полоску пиджаке виднелось небольшое пятно от соуса. Географ был одним из самых молодых учителей в школе, кажется, ему было лет тридцать, не больше. Он постоянно опаздывал, и все знали: если первым уроком стоит география, можно не торопиться. Тем не менее, опоздания учителя на качество преподавания не влияли. Эдуарда Константиновича все любили, а его уроки были одними из самых интересных. С трудом удерживая в руках стопку из несколько учебников, он подбежал к своему столу. Класс встал, приветствуя преподавателя, он рухнул в кресло и махнул рукой, разрешая сесть. На ногах остался только Никита.

– Лебедев, очень приятно, что ты так рад меня видеть, но можешь тоже садиться.

– Да я вообще-то… пересесть хотел, – попытался объяснить Никита.

– У тебя было целых десять минут, чтобы это сделать. Будь добр, займи свое место.

Никита обреченно упал на стул. Наташа удовлетворенно хмыкнула. Покоя на этом уроке ждать точно не придется.

Сначала она сидела молча, но терпения ей, как всегда, хватило ненадолго.

– Птичка принесла на хвосте интересные новости, – начала она.

– Разве я давал понять, что хочу слушать твою болтовню? – бросил Никита, начиная разгадывать географический кроссворд повышенной сложности.

Эдуард Константинович подготовил для каждого свой вариант, но разрешил пользоваться учебниками и атласами.

Никита положил учебник на середину парты, чтобы Наташа тоже могла выполнить задание, но она в него даже не заглянула. Она лишь ерзала на стуле и клацала длинными ноготками по экрану телефона.

– Тебе будет интересно, – словно не слыша Никиту, продолжила она. – Аня Петрова из параллельного класса скинула интересное видео. Не хочешь взглянуть?

– Нет.

– А я уверена, что хочешь.

Она придвинула к нему смартфон.

– Наташ, что непонятно? Или ты разучилась понимать человеческую речь? Требуется перевод на язык мегер? – вспылил Никита.

– Зря ты так, – надула она пухлые губы. – Там вообще-то твоя Ветрова в школьной группе засветилась.

– Она не моя, и мне до этого дела нет… – отмахнулся Никита и вдруг замер: – Подожди, что ты сказала?

– Сам посмотри, – ехидно процедила Наташа.

То, что Никита увидел на экране, ему не понравилось. Звук был выключен, но и так было понятно: происходит нехорошее. Раскрасневшаяся Ветрова сидела, сложив руки на груди. Над ней возвышалась Марина Сергеевна, учительница русского и литературы. Ее губы, покрытые красной помадой, шевелились, в руках она держала телефон Ветровой. Никита узнал его – он видел сегодня этот чехол с Дэдпулом и запомнил его. Осторожно прибавив громкости, он поднес динамик к уху.

– …Ознакомлю с этой перепиской твою мать. Пусть знает, что ее дочь на уроках переписывается с «Самовлюбленным идиотом», – послышался голос Марины Сергеевны.

– Вот дерьмо, – беззвучно прошептал Никита.

Он нажал на вкладку «Комментарии», но Титова выхватила телефон.

– Заинтересовался? – усмехнулась она.

Не глядя на нее Никита тут же открыл школьную группу на своем телефоне и принялся быстро листать, просматривая комментарии под видео.

«Вот это Ветрова опозорилась. Маринка просто зверь, зачитала переписку на весь класс! А что, они с Лебедевым теперь вместе?»

«А как же N&N? Я верила, что они воссоединятся… Титова все равно лучше этой каланчи Ветровой…»

«Ветрова, конечно, тоже баскетболистка, но красавчику Никите совсем не подходит. Кстати, видела, как они сегодня тусили вместе у кабинета русского языка…»

Никита потер лоб. За сорок минут – чуть не пятьдесят комментариев. Все активно обсуждали их отношения и потешались над Василисой. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Она теперь точно расторгнет их соглашение. И хотя Никита ни в чем не был виноват, чувствовал он себя так, словно вся ответственность лежала на нем.

– Так что там межу вами с Ветровой? – не унималась Наташа. – Я что-то раньше не замечала, чтобы ты на кости бросался.

– Отвянь, Титова! – огрызнулся он, повысив голос.

Одноклассник, сидевший впереди, обернулся с недовольным видом, но увидев разъяренное лицо Никиты, тут же молча повернулся обратно.

– Ты же не собираешься с ней замутить? Понимаю, тебе одиноко, ты уже год ни с кем не встречался, но, Кит, я же рядом… – Наташа потянулась к его руке.

Он отодвинулся.

– Я тебе не Кит, Титова. Отвяжись от меня! Моя личная жизнь касается тебя в самую последнюю очередь, поняла?

– Неправда! Твоя личная жизнь касается меня напрямую. Ты что, слепой? Не видишь, что они про нас пишут? Да все хотят, чтоб N&N воссоединились. Что будет с твоей репутацией, если свяжешься с Ветровой? Представляешь, какой поднимется шум? Я же о тебе беспокоюсь.

– Не ври. Ты никогда обо мне не беспокоилась, только о своей популярности. Я только одного не понимаю – чего ты от меня не отцепишься никак?

– Да потому что я…

Их прервал возмущенный возглас учителя:

– Лебедев, Титова, что у вас происходит?! Поделитесь с классом?

– Эдуард Константинович, можно я пересяду? – взмолился Никита.

Наташа недовольно фыркнула.

– Да что такое? – поднял бровь учитель. – Общество Титовой настолько невыносимо, что ты не можешь потерпеть до перемены?

– Точно, – кивнул Никита.

Все захихикали.

– Ну, пересядь, – устало вздохнул Эдуард Константинович.

– Большое спасибо! – Никита вскочил. – Вы меня спасли. Еще пара секунд, и я бы погиб.

Смех стал громче.

– Идиот!.. – прошипела Титова.

Напоследок отсалютовав бывшей, Никита, под нарастающий гул голосов, сел за соседнюю парту, рядом с Даней Смирновым. Даня протянул ему дружеский кулак.

– Я бы и пяти минут рядом с ней не выдержал, ты – герой, – засмеялся он.

– Ну, все наконец? С вашего позволения, я продолжу урок, – пробурчал учитель, прерывая всеобщее веселье.

Все время до конца Никита просидел как на иголках. Едва прозвучал звонок, как он выскочил из класса. В его голове крутилась только одна мысль: «Где Василиса?»

11. Василиса

Она чувствовала всепоглощающую ярость.

На перемене Петя сунул ей свой телефон, чтобы она позвонила маме и сообщила, что ее вызывают в школу. Она едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон в стену, хотя в том, что случилось могла упрекнуть лишь себя и… Лебедева.

На втором уроке Катя решила не оставлять Василису в одиночестве и села рядом с ней. В кабинете химии царила обычная атмосфера. Убийственно скучный Роман Львович выводил на доске бесконечные формулы, стеклянные колбы и пробирки на стеллажах отражали свет, падавший из окна, одноклассники вполголоса переговаривались…

Василиса сидела, опустив голову, и мысли ее были заняты вовсе не решением химических уравнений. Выглядела она спокойной, но в ее душе бушевал ураган.

– Не могу поверить, что кто-то снял это и выложил в группу, – с досадой прошептала Катя. – Это же так…

– Унизительно. – мрачно подхватила Василиса.

Катерина снова достала телефон. Каждые пять минут она проверяла тот пост, словно надеялась, что он испарится. Однако количество просмотров только росло, появлялись все новые комментарии, все больше учеников 152-й школы узнавали, с кем и когда переписывалась Ветрова.

Осторожно повернув голову, чтобы Роман Львович не заметил, Василиса бросила взгляд на экран и угрюмо проговорила:

– Полный отстой! Уже двести один просмотр и семьдесят шесть комментариев, и это за полчаса. Кажется, ролик видели уже все, даже те, кто в «Подслушано» обычно не заглядывает.

– Мы найдем администратора группы и заставим все удалить, – кипела Катя. – Или накидаем жалоб, чтобы их заблокировали. А эти комментаторы… Заняться им больше нечем, только кости вам с Никитой перемывать…

При упоминании о Лебедеве Василиса поморщилась. Виноваты были они оба, но это не мешало ей на него злиться. «Если бы он не присылал мне эти сообщения…» – сердито думала она.

Василиса опустила глаза, вспоминая тот момент: разъяренная Марина Сергеевна, смех одноклассников, незаслуженная двойка за сочинение…

Ей хотелось плакать от злости.

– Какой смысл удалять ролик? Его уже посмотрели… дай-ка, – она потянулась к телефону. – Двести тридцать пять человек. Да я теперь чертова знаменитость!

Катерина обхватила подругу за плечи.

– Вась, мы со всем этим разберемся. Посмотри внимательно: кто сидел примерно там, откуда сняли видео?

Зрение у Катерины в этом году упало уже до минус трех, носить очки она стеснялась, а на линзы у нее была аллергия. Не удивительно, что с первой парты она не видела тех, кто сидел на противоположном конце класса.

– Катюх, хватит! Уже тошнит от этих кадров… Да и не помню я.

– Нет, ну какие крысы! Свою же одноклассницу подставили! – продолжала бушевать Катя. – Когда узнаю, кто это сделал, мокрого места не оставлю.

Катерина Морозова была той самой «подругой из фанфиков», о которой все мечтают. Несмотря на крошечный (с точки зрения баскетболистов) рост, всего сто пятьдесят восемь сантиметров, она была смелой и воинственной. За друзей и близких стояла горой. Когда в восьмом классе Василису вызвала на разборки за школой одиннадцатиклассница, которой показалось, что Ветрова пытается увести ее парня, Катя первой бросилась в бой. Ревнивая старшеклассница еще неделю ходила с расцарапанным лицом, Морозовой тоже досталось. Владислав Петрович Морозов, Катин отец, юрист одной из самых крупных компаний Волгограда, составил жалобу на директора школы. Испугавшись обвинений в ненадлежащем исполнении своих обязанностей, тот поспешил избавиться от проблемы – старшеклассницу быстро перевели в другую школу.

Подруга часто выручала Василису и всегда оказывалась рядом в трудные минуты.

– Не переживай, – Катя слегка толкнула ее локтем. – Мы справимся. Вечером я это безобразие папе покажу.

– Не надо! – выпалила Василиса. – Пусть все остается как есть. Будем надеяться, что скоро все утихнет и…

Ее прервал тычок в лопатку. Обернувшись, она рассержено уставилась на Петю.

– Чего тебе?

– Еще громче давайте, может, и Ромашку разозлите.

За глаза называли Романа Львовича все называли Ромашкой.

– Подслушивать нехорошо, – в шутку упрекнула его Катя.

– Если не прекратите, то вас скоро весь класс услышит. И подслушивать не придется.

– Петь, мы решаем проблему вселенского масштаба! Нашу подругу опозорили на всю школу, а ты сидишь, как ни в чем не бывало, – рассердилась Катерина.

– А что я должен сделать прямо сейчас? Вскочить и станцевать канкан на учительском столе? Давайте решим все вместе после уроков.

– Краснов, ты бессердечный болван!

– Ребята, прекращайте, – попыталась вмешаться Василиса.

– Нет, Вась, подожди! – не унималась Катерина. – В группе, значит, какие-то гадости про тебя пишут, а он нам запрещает это обсуждать!

– Иногда ты бываешь невыносима, – вздохнул Петя.

– Теперь я еще и невыносима?! – Катерина подпрыгнула на стуле.

– Так, все, закончили! – не выдержав, рыкнула Василиса.

Схватив Катерину за рукав, она заставила ее повернуться обратно. Роман Львович сделал вид, что ничего не заметил. Василиса не удивилась бы, если бы узнала, что и он уже видел тот злополучный ролик…

У нее начинала болеть голова. Минуты до конца уроки текли мучительно медленно, монотонный голос учителя убаюкивал, клонило в сон. В тетради не появилось ни одной новой строчки. Подперев подбородок рукой, Василиса следила за пылинками, кружившими в солнечном луче. Ангелина Лимонова и ее подружка-прихвостень Кристина Исаева то и дело бросали на нее косые взгляды с третьей парты. Обиженно сопевшая Морозова за оставшиеся двадцать минут не проронила ни слова.

После звонка Василиса, не дослушав Романа Львовича, диктовавшего задание на дом, бросила учебник и тетрадь в рюкзак и поспешила к выходу. Настроения идти на остальные уроки не было. Петя и Катерина, бросая виноватые взгляды на учителя, устремились за ней.

Толкнув дверь, Василиса первой вышла из класса и тут же ударилась о что-то твердое. «Что-то» охнуло. Катя, спешившая следом за ней, не успела затормозить и взрезалась в нее.

– Осторожно, Ветрова, дыру во мне пробьешь, – пробасил Лебедев, потирая грудь.

– Опять ты! – бросила Василиса и стремительно зашагала прочь по коридору.

– Эй, подожди! – крикнул Никита и в два прыжка догнал ее. – Мне так жаль, что тот стремный видос оказался в интернете, и что у тебя отобрали телефон, и…

– Лебедев, не до тебя сейчас, – отмахнулась Василиса, не останавливаясь. – Не хочу разговаривать.

– Я разберусь, обещаю. Найду того, кто залил ролик и…

– Ты уже разобрался, герой.

– Да, мой косяк, согласен, но и ты хороша: переписывалась на глазах у Марины Сергеевны! Все же знают, что она повернута на дисциплине, а если видит на уроке телефон, вообще превращается в злобную гарпию.

Василиса остановилась, как вкопанная. Ожидать, что Никита упадет в ноги и будет вымаливать прощение не приходилось, но чтобы он ее упрекал…

– Лебедев, знаешь что? – прищурившись, зашипела она.

– Что? – с недоумением уставился на нее Никита.

– Иди-ка ты в…

Прервал ее внезапно раздавшийся за спиной голос Пети:

– Братан, с извинениями у тебя явные проблемы.

Они с Катериной шли следом за ними, и если Петя поспевал без труда, то Катерине приходилось почти бежать.

– Пока ты не появился, все шло довольно неплохо, – усмехнулся Никита.

– Если тебе кажется, что это неплохо, то у меня для тебя скверные новости. Васька сейчас взорвется от негодования.

12. Никита

Почувствовав поддержку Пети, Василиса еще сильнее разозлилась на Никиту. Пылая гневом, она повернулась к нему:

– Значит, ты считаешь, это я виновата в случившемся? Это я решила, что будет забавно переписываться на уроке? Да если бы ты не доставал меня своими тупыми сообщениями, ничего бы не произошло!

Никита растерялся. Он не ожидал, что Василиса так вспылит. Он всего лишь хотел поддержать ее, но, похоже, все пошло совсем не так, как планировалось.

– Я не считаю, что ты виновата, – начал он оправдываться. – Я просто сказал, что и ты не без греха. Я же извинился, сказал, что мне жаль. Этого недостаточно?

– Недостаточно, – фыркнула Василиса. – Лучше бы ты вообще не появлялся, не портил мне день!

– Вась… – попыталась охладить ее пыл Катерина.

– Морозова, ты вообще не лезь! – рявкнула она. – Вы сегодня все меня достали…

Не на шутку разошедшаяся Ветрова готова была взорваться в любую секунду, так что и подруге досталось бы. Все вокруг таращились на них, проходившие мимо оборачивались… Никита понял – еще несколько минут, и в школьной группе появится новое видео с их участием.

– Так, знаешь что, Ветрова… – начал Никита, но Петя остановил его.

Видя, что ситуация накаляется, он решил вмешаться.

– Эй, эй, успокойтесь оба. Давайте разберемся. Васька, ты не права! Сама прекрасно знаешь, что Марина Сергеевна хуже ведьмы, и доставать на ее уроке мобильник – все равно что в клетку к тигру лезть. Но смски – это уже косяк Никиты.

– А страдать из-за этого косяка буду я! – не унималась Василиса. – Я же теперь посмешище! Они все надо мной потешаются!

Никита посмотрел на Петю, потом на Василису, которая так и кипела от злости. Он понял, что нужно сделать шаг навстречу и признать свою вину. Ролик и комментарии к нему были очень неприятными. Ему хотелось лично разобраться с каждым, кто написал что-то плохое о Василисе. Он пришел сказать ей об этом, но разъяренная Ветрова и слова не давала ему вставить, превращая обычный разговор в скандал. Присутствие Пети и Катерины только усугубляло положение – Катя тоже сердилась и все время нервно дергала кончик своей светлой косички. Морозова выглядела как ангел, но характер у нее был далеко не ангельским. Воздух вокруг едва не искрил от напряжения.

Никита вздохнул, схватил Василису за руку и потащил за собой. Не обращая внимания на возгласы друзей и любопытные взгляды толпившихся в коридоре, он помчался на первый этаж. Василиса протестовала, пыталась освободиться, но Никита ее не отпускал.

– Лебедев, что вообще происходит?! – возмущалась Василиса.

– Нам нужно поговорить по-взрослому, а не устраивать детский сад у всех на виду, – бросил тот, не оборачиваясь.

– Кто сказал, что я вообще хочу с тобой разговаривать?

Спустившись на первый этаж, Никита, волоча за собой Василису, направился на улицу. Выходить из школы можно было только на занятия физкультурой или после уроков, но Никита, быстро кивнув охраннику и не дожидаясь его реакции, толкнул дверь и вывел Василису на улицу.

В десять утра ветер был свежим, столбик термометра вряд ли поднимался выше двенадцати градусов тепла. Высвободив, наконец, руку, Василиса поежилась, растирая предплечья. Она во все глаза смотрела на Никиту.

– У меня нет никакого желания торчать тут с тобой – сказала она и обернулась, словно собиралась сбежать.

Никита загородил ей путь.

– Отойди, Лебедев.

– Не-а, – улыбнулся он.

Она шагнула в сторону, он повторил ее движение и вновь оказался перед ней. Повторив свой маневр несколько раз, Василиса поняла, что переиграть Никиту не выйдет. По-детски топнув ногой, она спросила:

– Ладно, что тебе нужно?

– Просто поговорить, – пожал плечами Никита. – В школе у нас конструктивного диалога не получилось.

– Ого, какие слова ты знаешь! Все, Лебедев, пятерка по русскому.

Она снова попыталась прорваться к школе, но Никита остановил ее. Он взял ее за плечи и вдруг почувствовал, как она замерзла. Василиса вздрогнула от прикосновения и отстранилась.

– Если ты решил вывести меня на улицу, чтобы я замерзла, заболела и умерла, то твой план скоро увенчается успехом, – хмуро заметила она.

Только теперь Никита сообразил, что Василиса в легкой блузке, без куртки. Ругая себя за рассеянность, Никита стащил с себя светло-голубой джемпер и одернул задравшуюся белую рубашку.

– Внезапный косплей на первоклассника? Белый верх, черный низ… – кисло прокомментировала Василиса.

– Внезапный косплей на заботливого парня, – ответил Никита, протягивая ей джемпер. – Надевай.

– Еще чего! – возмутилась она.

– Ветрова, тебе все по несколько раз повторять нужно? Надевай, говорю. Если заболеешь, кто мне с экзаменом поможет?

– Я вообще не уверена, что наш договор еще в силе, – проворчала Василиса, но послушалась.

То ли свежий воздух повлиял на ее настроение, то ли неожиданная пробежка по школе, то ли джемпер, который был ей так велик, и рукава смешно болтались… но Василиса начала успокаиваться. И хотя она все еще бросала на Никиту гневные взгляды, он чувствовал: она вот-вот будет готова его слушать.

– Тебе идет, – кивнул он.

– Еще бы, – проворчала она и потерла щеку рукавом, – мягкий.

– Это кашемир, – выпалил Никита.

– Ох, прости, забыла, что разговариваю с его светлостью, – съязвила Василиса. – Отдать? Вдруг запачкаю?

– Ну и характер у тебя, Вась! Я не это имел ввиду, и…

– Ладно, – прервала она его. – Если ты хотел поговорить по поводу видео, то я прекрасно все понимаю. Ты не виноват, что Марина Сергеевна меня поймала. Просто я немного… кхм… вышла из себя.

– Ты имеешь полное право сердиться. И на меня в том числе.

– Согласна.

– Что?

– Что?

Василиса смотрела на него, закусив губу. Ноздри ее раздувались, было видно, что она борется с собой. Никита был уверен, что половина школы приникла к окнам, наблюдая за ними. Но это его не волновало. Единственное, о чем он мог думать, так это о том, что должен защитить ее. Не только потому, что ему нужна была ее помощь, но и потому что действительно чувствовал себя виноватым.

– Обещаю, я сделаю все, чтобы видео удалили, – твердо сказал он. – Найду администратора этой дурацкой группы и… поговорю с ним. А когда узнаю, кто запостил этот ролик…

– Ну, тут вариантов не так много. Это кто-то из моих одноклассников, – сказала Василиса.

– Тем проще искать. Вась, я этого так не оставлю.

– Тебе совершенно не обязательно этим заниматься, Лебедев, – помолчав, проговорила Василиса. – Я сама разберусь.

– Нет, это я разберусь.

Некоторое время она смотрела на него, не отрываясь, а затем неожиданно усмехнулась. Никита улыбнулся в ответ.

– Учти, я все еще злюсь, – сказала Василиса, но голос ее звучал уже мягче.

Никита кивнул:

– С этим я тоже разберусь.

Из школы выбежал Петя. Держась за его руку, рядом семенила Катерина. Выглядели они так, словно тоже ссорились, и так же отчаянно, как Василиса с Никитой. Петя явно удивился, увидев на Василисе Никитин джемпер, но комментарии решил оставить при себе.

– Если вы разрулили свои проблемы, – сказал он, – скорей идемте обратно, а то мы уже на следующий урок опаздываем.

– Кстати, если вы еще хоть на минуту здесь задержитесь, в группе появится очередной ролик. Я видела у окна Лимонову с этой ее… подружкой, – добавила Катя.

Они вместе вернулись в школу, и Никита почувствовал облегчение. Он был рад, что между ним и Василисой все наладилось. И ему нравилось, как она выглядит в его джемпере, хоть тот и был ей отчаянно велик.

Звонок уже прозвенел, коридоры опустели. Никита поправил рюкзак на плече. Прежде чем попрощаться с друзьями и отправиться в класс, он спросил:

– Ветрова, вечером все в силе?

Катерина и Петя уставились на них.

– Да, Лебедев, – Василиса стукнула его кулаком в плечо, – иди на урок, пока я не передумала.

13. Василиса

Во французской кофейне «Дежавю» было тихо и уютно. В углу за небольшим столиком сидели двое – Никита и Василиса, устроившись на диванчике, оживленно обсуждали задания.

Оба только что закончили трехчасовую тренировку в «Ониксе» и на стуле рядом с ними громоздились две спортивные сумки с формой. Под столом лежал баскетбольный мяч Никиты.

Василиса притащила кучу тетрадок со своими сочинениями и готовыми ответами. Весь прошлый год она занималась с репетитором, и правила отскакивали у нее от зубов. Задача предстояла не из легких. В знаниях Никиты были огромные пробелы. Однако энтузиазм, с которым он взялся за дело, и его феноменальная память вселяли надежду на успех. Хотя не все было так гладко: оказалось, что Никита не может надолго сосредоточиться.

Склонившись над тетрадями, они не замечали, как летит время. За окном начинало темнеть, стрелка часов давно переползла за восемь.

Быстро поужинав и выпив кофе, они продолжили заниматься. Несмотря на усталость, Василиса была неумолима – они разобрали уже несколько вариантов заданий из части «А». Василиса цитировала отрывки из классических романов и всегда находила нужные слова, чтобы объяснить сложное правило.

– Так, переходим к части «Б», – говорила Василиса, листая конспекты. – Будем разбирать сложные вопросы. В «А» у тебя не так много ошибок, этот материал мы точно нагоним за пару недель. А позже займемся сочинением, важно, чтобы ты и там набрал баллы.

Никита кивнул, пытаясь сосредоточиться, но это давалось ему все труднее. Рассеянно блуждая взглядом по залу, он крутил в руках карандаш.

– Никита, ты меня слушаешь? – окликнула его Василиса, призывая вернуться к реальности.

Он встрепенулся, схватил учебник и принялся его листать, сам не зная, что ищет.

– Найди те задания, которые тебе меньше всего понятны, – подсказала Василиса.

Когда после тренировки они вместе вышли из «Оникса» (сопровождаемые заговорщическим взглядом Краснова), она едва могла дышать от волнения. Боялась Василиса не «свидания», ведь строго говоря, свиданием это не было. Она опасалась, что Лебедев начнет ее раздражать, и уговор придется отменить. Но вот они уже несколько часов сидят в кафе, а она чувствует только… спокойствие. Чувствует себя в безопасности. Она видела, что Никита изо всех сил пытается разобраться с тем, что ему непонятно, и это вызывало ответное желание помочь ему, объяснить и направить. Хорошо это или плохо – об этом она подумает позже, когда останется одна.

– Так, сложносочиненные предложения. Задание номер 32. Изменить сложносочиненное предложение так, чтобы вместо второй грамматической основы стоял деепричастный оборот. Бред какой-то… – вздохнул Никита.

– Проблемы с деепричастиями?

– Типа того.

– Так… ну, смотри. Например, такое предложение: «Море бушует, вздымаются огромные валы». Чтобы во второй его части появился деепричастный оборот, нужно задать вопрос. Например: море бушует, что делая?

– Я-то откуда знаю, что оно делает, – буркнул Никита.

– Море бушует, что делая? – повторила Василиса. И сама ответила: – Вздымая огромные валы. Получается: «Море бушует, вздымая огромные валы». Теперь сам попробуй. Придумай какое-нибудь предложение.

Никита задумался.

– Ну, например: «Василиса получает удовольствие, решая скучные тесты по русскому»?

Она толкнула его в бок.

– Я не получаю удовольствия от тестов, а вот ты должен быть от них в полном восторге и решать их круглосуточно, иначе не успеешь подготовиться.

– Тогда так: «Никита засыпает, решая скучные тесты по русскому». Правильно?

– Да, все верно. Можно еще так: «Никита вредничает, решая необходимые для него тесты по русскому».

– Я же устал!

– Лебедев, ты как маленький.

– Уже десять вечера! Реально, поздно уже. А завтра в школу. И уроки не сделаны…

– Лебедев и учить уроки – это антонимы, – сказала Василиса, захлопывая тетрадь. – Но нам и правда пора. Кафе через полчаса закроется. Пополам?

– Что ты делить собралась? Две капли латте? – Покачав чашку в руке, он взболтал остаток на дне.

– Не валяй дурака, Лебедев, – прищурилась Василиса. – Счет пополам?

– Не хочу даже слушать.

Никита поднял руку, подзывая уставшего официанта. Последние полчаса тот маячил у стойки, время от времени принимаясь ее протирать и ожидая, когда последние посетители покинут кафе. Перед Никитой и Василисой моментально появилась жестяная баночка со свернутым чеком внутри. Василиса потянулась за ним, но Никита ее опередил.

– Эй! – возмутилась она, – Я могу за себя заплатить!

– Конечно, можешь, – кивнул Никита, вынул из бумажника несколько купюр и засунул их в жестянку. – Вот только я не могу позволить тебе платить, когда я рядом.

Василиса фыркнула.

– Типа джентльмен?

– Типа не пыжься, Ветрова. Относись к этому проще. – усмехнулся он.

Никита встал и открыл черный рюкзак. Быстрыми и точными движениями он за пару секунд собрал со стола свои разбросанные вещи. Застегнув молнию, поднял голову, и Василиса поспешила отвернуться. Уж очень пристально она разглядывала мышцы, перекатывающиеся под обтягивающим черным лонгсливом.

Они вышли на улицу. Василиса быстро набрала сообщение маме – предупредила, что скоро будет дома, а затем открыла приложение, чтобы узнать, когда приедет автобус.

– Ох, еще пятнадцать минут ждать… – пробормотала она.

– Ты что-то сказала? – спросил Никита.

– Да, автобус только через пятнадцать минут будет.

– Ветрова, – вздохнул Никита, – ты когда-нибудь перестанешь изображать сильную и независимую женщину?

– В смысле?

– Водитель нас уже ждет.

– Лебедев, я не поеду…

– Перестань. Мы живем в соседних домах! Будет глупо, если ты поедешь на автобусе, а я на машине. Тебе так не кажется?

– Я маме уже написала, что поеду на автобусе, так что… – она взмахнула перед ним телефоном.

Никита выхватил его у нее. Василиса задохнулась от негодования. Уже второй раз за день ее телефон оказывался в руках Лебедева.

– Отдай! – потребовала она.

– Так… Последние сообщения… Некто под именем «Мамуля», – прочитал он, уворачиваясь от наскакивавшей на него Василисы, и нажал кнопку вызова.

Послышались гудки и Василиса сдалась. В трубке раздался голос мамы:

– Да, Васенька?

– Тебе конец. – беззвучно произнесла Василиса, уставившись на Никиту.

– Елена Владимировна, добрый вечер, это Никита Лебедев, – произнес он и показал ей язык.

– Никита?.. Здравствуй, – в голосе мамы Василиса услышала недоумение, грозившее вот-вот смениться беспокойством. – Что случилось?

– Мам, все нормально! – закричала Василиса.

Никита стоял в нескольких шагах от нее, и каждый раз, когда она хотела приблизиться, отступал.

– Да, все в порядке, – подтвердил он, поднеся телефон к губам. – Я хотел сказать, что наш водитель отвезет нас с Василисой домой. Вы не возражаете?

– Конечно… Конечно, не возражаю. А звонили зачем?

– Василиса сказала, что уже предупредила вас, что поедет на автобусе. Вот я и решил…

Василиса одним прыжком настигла его, схватила за руку и резко потянула вниз. От неожиданности Никита пошатнулся и телефон наконец вернулся к хозяйке. Василиса выключила громкую связь и отошла подальше от Лебедева.

– Мам, это я, – произнесла она в трубку. – Скоро буду дома.

– Не объяснишь, что это за…

– Дома. – процедила Василиса.

14. Никита

Поднимаясь на свой этаж, он продолжал улыбаться. Перед глазами стояло раскрасневшееся лицо Ветровой. Сердилась она недолго. Никита ловко отвлек ее обсуждением предстоящего матча между «Милуоки Бакс» и «Майами Хит» в первом раунде Восточной конференции. Василисе очень нравился Крис Миддлтон, легкий форвард «Милуоки», и она был уверена, что они непременно победят. Никита с ней спорил, и двадцать минут в машине пролетели незаметно. Василиса тут же убежала к себе домой, а Никита побрел в свою пустую квартиру.

Уроки он, конечно же, делать не стал. Сил хватило лишь на то, чтобы забросить спортивную форму в стиральную машину.

Он упал в постель, уверенный, что сразу заснет, но время шло, а он продолжал ворочаться. В «Подслушано» все еще обсуждали то, что произошло сегодня на уроке русского. Он читал комментарии, злился и прикидывал, как вычислить администратора школьной группы. Отправил несколько сообщений знакомым и одноклассникам. Решить эту задачу, в отличие от некоторых заданий ЕГЭ, ему было по силам.

Личные сообщения, как всегда, были завалены посланиями от девчонок. Титова прислала целых три письма – спрашивала, как у него дела, какие планы на вечер и не хочет ли он прогуляться. Отвечать Никита не собирался, сейчас его мысли занимала только одна девушка. Но от нее-то как раз сообщений не было. Не выдержав, он написал:

НИКИТА: Ты как?

Ответа не последовало. Ни уведомления о прочтении, ни статуса «печатает». Ничего.

НИКИТА: Все нормально?

Тишина. Вскипев, Никита отбросил телефон. Навязываться он не привык. Обычно все, чего он хотел, само плыло к нему в руки. Ветрова не отвечает? Ну и пусть. Расстраиваться из-за этого он не станет. В конце концов, у них «деловые» отношения. Уроки русского в обмен на уроки игры в баскетбол. И ничего больше.

Будильник противно зазвенел, возвещая о наступлении утра. Никита пошарил под подушкой, но телефона, нарушившего его сон, там не оказалось. Пришлось встать, чтобы выключить терзающую слух мелодию.

Телефон обнаружился под кроватью. Пошарив в холодильнике, Никита соорудил себе нехитрый завтрак. Вытащил чистые вещи из сушилки, куда накануне из последних сил успел их засунуть. Начинался еще один обыкновенный день.

По дороге в школу Никита, как обычно, позвонил Пете. За пятнадцать минут до начала уроков они встречались перед школой, чтобы обсудить новости или их отсутствие, а также согласовать планы на день. Обычно в списке значились школа, тренировка, дом. И подготовка к наступающим на пятки экзаменам. Сегодня к ним подошел и Рома Волков, одноклассник Никиты, который тоже играл в «Ониксе». Они обсуждали предстоящий спортивный выезд. Мужская команда «Оникса» уже через день должна была отправиться на игру в Нижний Новгород. Предстоял матч с местной командой – с «Нижегородскими орлами». Разговор отвлек Никиту от мыслей о том, что Василиса вчера так ему и не ответила. Если бы не появившийся Ромка, он бы точно не удержался и начал бы расспрашивать Петю о ней.

– Еще две игры, и все… – сокрушался Волков. – Чувствую, никакого приглашения в этом сезоне я не получу. Так и буду болтаться в «Ониксе» или, еще хуже, родаки заставят в спортивный универ идти – на физрука учиться. Я этого не переживу!

– Волчок, не дрейфь! Нормально все будет, – похлопал его по спине Петя. – Я тоже переживал, а после мартовской игры получил приглашение от ростовских «Драконов». И ты получишь. Будь оптимистом: впереди не две игры и все, а целых две игры.

– Петя прав, – кивнул Никита. – Трясешься раньше времени. Ты сейчас должен думать только о том, чтобы хорошо сыграть и получить удовольствие, тогда и агентам все понравится. А мысли о том, что это последний шанс, только настрой сбивают. Нервов на площадке быть не должно, только собранность и хорошая физическая подготовка. Со вторым проблем не вижу, в защите ты хорош, как никто. Мы «Орлов» разнесем в пух и перья, вот увидишь.

– Никит, тебе бы капитаном быть, – повеселел Волков. – Не в ту сторону наш тренер смотрит. Мощно ты боевой дух поднять умеешь.

– До капитана мне далеко, лучше хорошим товарищем назови.

– Воу-воу, Лебедев! Тебе что, одного лучшего друга мало, ты и Волчка вербуешь? – в шутку обиделся Петя.

– Это ты лучшего друга на девушку променял, – заметил Никита. – После тренировок теперь в «Доту» не играем, все с Катериной гуляешь.

– Ну ты даешь! – заржал Волков. – Сравнил девчонку и друга! А в «Доту» и я скатать могу.

– Все! – театрально взмахнул руками Петя. – Остался я один-одинешенек…

– Катерина тебя утешит. – усмехнулся Никита.

– Вы еще подеритесь, – предложил Волков.

Петя, будто вдохновившись этой идеей, сбросил рюкзак с плеча и, размахнувшись, стукнул им Никиту. Тот моментально стащил с себя черный кардиган, скрутил его в жгут и хлестнул Петю в ответ. Двухметровые парни, носившиеся друг за другом, как дети, привлекали всеобщее внимание.

– Хуже пятиклассников, – закатил глаза Волков и посмотрел на часы.

– Сворачивайтесь! Четыре минуты до начала урока…

Краснов остановился, повертел головой по сторонам и быстро набрал сообщение. Телефон в его руке звякнул, он посмотрел на экран и лицо его вытянулось.

– Вы идите, – не отрываясь от экрана сказал Петя, обращаясь к Роме и Никите. – я Катерину подожду.

Но они и двух шагов сделать не успели, как в воротах школы появилась Морозова, державшая под руку Ветрову. Девушки взлетели на школьное крыльцо, даже не посмотрев в их сторону. Петя подхватил с земли рюкзак и понесся следом.

Парни с недоумением переглянулись. В животе у Никиты будто завязался тугой узел. Он почувствовал. как напряжение мурашками поднимается от кончиков пальцев к макушке. Судя по свирепому взгляду Лебедевой и каменному лицу Морозовой, случилось что-то нехорошее.

Весь первый урок он просидел как на иголках. Сосредоточиться на том, что говорил географ не получалось, слова текли мимо его сознания сплошным потоком, превращаясь в шум. Никита сидел за партой, уставившись в одну точку и пытаясь догадаться, что случилось. В голове мелькали обрывки мыслей о Василисе, ее суровое лицо словно отпечаталось на сетчатке его глаз.

Титова, на этот раз не решившаяся сесть рядом, бросала на него многозначительные взгляды. География ее не интересовала – впрочем, в этом не было ничего удивительного или нового. Все, что Наташа считала важным знать в области географии – это где находятся Куба, Мальдивы и Нью-Йорк.

Сидя в параллельном ряду, она продолжала сверлить его взглядом, надувая большие розовые пузыри из жвачки. Настроение у нее, судя по весело качавшейся ноге в лаковой туфле, было приподнятым. Не выдержав, Никита резко повернул голову.

– Долго собираешься пялиться? – прошипел он.

– Кит, ты что, не в духе? – выгнула бровь она.

– Я всегда не в духе, когда ты называешь меня Кит. Мне это не нравится, и я тысячу раз просил так не делать.

– Ох, прости. Не буду тебя еще больше расстраивать. Понимаю, когда читаешь подобное о своей девушке… Не представляю, каково тебе сейчас!

Она потянулась к нему через проход между партами, но Никита отшатнулся.

– Что ты несешь? Какой девушке?

– Ты что, не видел? – с напускным удивлением спросила Наташа. – Это же просто кошмар!..

– Чего я не видел? – все сильнее раздражался Никита.

– Пост в школьной группе. Про Ветрову! – Титова перестала наконец изображать участие и в ее глазах вспыхнул злорадный огонек. – Почитай, что там пишут.

Никита ждал пока загрузится главная страница группы и чувствовал растущее беспокойство. Злополучный пост оказался третьим. Взгляд сразу упал на фотографию. Снимок был сделан через окно кофейни: они с Василисой сидели, склонившись над тетрадями. Вот только с этого ракурса казалось, будто они тянутся друг к другу для поцелуя. Или как будто только что поцеловались. Подпись к фото не оставляла шансов на отсутствие сплетен.

«Для Ветровой настал час славы. Пытается охмурить красавчика Лебедева, но такие, как он, не встречаются с такими, как Ветрова. Пусть попытает счастья с кем-нибудь другим… Хотя на такую шпалу ни один краш не позарится! Кому нужны двухметровые девчонки? Интересно, к кому еще она подкатит, когда Никита ее отошьет? Странно, что после Титовой он обратил внимание на эту страшилу. Она вообще знает, что существует макияж?»

Никита едва не застонал от отчаяния. В конце учебного года проблемы начали сыпаться на голову одна за другой…

– Видишь, Кит, даже в группе все в курсе, что лучше меня тебе не найти, – влезла с комментариями Титова, когда он оторвался от телефона и мрачно уставился на доску.

Никита сжал зубы, чтобы не выместить на ней всю свою злость. Такова была токсичная натура Титовой, и лучшей стратегией в общении с ней был полный игнор. Если он сейчас вспылит, ни к чему хорошему это не приведет. Да и ее вины в том, что в группе появилось их с Ветровой фото, не было. А любое неверное действие на виду может вызвать новые сплетни. Никите было не привыкать к всеобщему вниманию, но вот Ветрова… Судя по ее вчерашней реакции и сегодняшнему выражению лица, она явно была не в восторге.

Началась перемена. Никита бросил в рюкзак тетрадку и учебник и вышел из класса одним из первых. Не замечая никого вокруг, он направился к кабинету, где только что должен был закончиться урок у Василисы.

Сердце колотилось в груди. В голове крутились мысли о том, что скажет Ветрова. Нужно было все обсудить, придумать, как защитить ее от сплетен и подлых высказываний в группе, пока он не доберется до администратора. Говорить с Ветровой сейчас было все равно, что идти на бой без оружия, но выбора не было.

Никита остановился у кабинета. Из открытой двери доносились смех и голоса. Чем громче они становились, тем больше Никита волновался. В конце концов, подумал он, Василиса – просто друг, почему он так волнуется?

Собрав всю свою решимость, он, не глядя на толпившихся в коридоре, толкнул дверь.

Сидя за партой, Василиса, разговаривая с Морозовой и Красновым, но, встретившись с ним глазами, тут же замолчала. Она выглядела… иначе? Привычно стянутые в тугой хвост волосы распущены и струятся по плечам. Ей это очень шло. А под глазами проступили синяки, словно она всю ночь не спала. Никита не мог поверить, что на Ветрову так подействовали комментарии в группе.

– Привет, – произнес он, и сам заметил, что его голос звучит как-то глухо и неуверенно.

– Привет, – ответила Василиса.

Отвернувшись, она продолжила прерванный разговор. Казалось, она избегает смотреть на него. Петя пожал плечами, его лицо выражало сожаление. Шум в классе стих, все наблюдали за ними. И, если он сейчас что-нибудь не предпримет, все может стать еще хуже.

Не обращая внимания на перешептывания, Никита пересек класс, остановился рядом с Василисой и, убрав ее сумку со стула, уселся рядом.

– Лебедев… – нахмурившись, начала она, но Никита прервал ее.

– Поговорим? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно.

– Давай не сейчас, – выдавила Василиса. – Урок скоро начнется, и потом… здесь не очень удобно.

– Мне удобно говорить со своей девушкой в любом месте, – он закинул руку ей на плечо.

Плечо под его ладонью ощутимо дернулось. Ветрова широко раскрыла глаза от удивления. Сидевшая напротив Катерина выглядела такой же изумленной, и только Петя сиял – его происходящее веселило.

Класс затих. Никита почувствовал, как на смену волнению приходит решимость. Идея сделать вид, что Василиса действительно его девушка, пришла ему в голову внезапно.

– Подыграй, – произнес он, наклонившись к Ветровой так, чтобы другие не слышали. – Решил зайти, проверить, как у тебя настроение.

Она повернулась к нему, и Никита увидел в ее глазах недоумение, а затем и негодование. Он понимал, что Василиса может справиться и сама – она сильная. Но сейчас что-то явно ее тревожило, и он не собирался уходить, пока она в таком состоянии.

– Ты же знаешь, я все равно выясню, кто пишет эти гадости, – уже громче сказал он. – И разговор у нас с ним будет серьезный. Я не потерплю, чтобы мою девушку оскорбляли.

– Ты уже обещал все выяснить, – прошептала недовольная Катерина. – И каков итог?!

– Уймись, – дернул ее за рукав Петя.

Морозова бросила предупреждающий взгляд на хихикающих за соседними партами Лимонову с Исаевой.

Ангелина скривилась:

– А с чего ты вообще взяла, что мы Ветрову обсуждаем. Тоже мне – знаменитость! – с вызовом сказала она.

– Вы просто завидуете, – резко произнесла Катерина – Что, вас, недолюбленных, не устраивает? Может, это ты, Лимонова, строчишь в школьную группу? Я тебя быстро на место поставлю.

– Если бы это была я, написала бы что похуже! – огрызнулась Лимонова.

Ее подруга Кристина тихо сидела рядом.

– Петь, я ее боюсь, – пошутил Никита. – Не хотелось бы Катьке дорогу переходить, порвет на мелкие клочки.

– Она у меня такая, – кивнул Петя и тут же получил тычок в ребро от своей девушки.

Зазвенел звонок, но Никита не торопился уходить.

– Ну так что? – поиграв бровями, спросил он, пока никто не слышал. – «Встречаемся»?

– Ладно, – выдохнула Василиса тихо, и добавила в полный голос: – Увидимся за обедом.

Никита понял – небольшой бой выигран, и, возможно, количество комментариев в группе удастся сократить. Он объявил, что Василиса – его девушка, а это значило, что она становилась неприкосновенной. Их отношения продолжат обсуждать, от этого никуда не деться, но писать гадости и связываться с Никитой никто не станет. В школе у него был определенный авторитет, и портить жизнь его девушке не посмеют.

15. Василиса

Она сто раз задавала себе вопрос: «Зачем я согласилась?». Что ее ждет, когда Никита вернется с выезда? Отношения они лишь изображали, но мысль о том, что в школе придется ходить с Лебедевым за ручку, странно будоражила. А вдруг нужно будет еще и обниматься у всех на виду? Или выкладывать совместные фотографии? С чего она вообще взяла, что это хорошая идея?

Ее ожидали несколько дней передышки, пока Никита с мужской командой «Оникса» сражался с «Нижегородскими орлами». Это время Василиса планировала посвятить интенсивным тренировкам, чтобы не упасть в грязь лицом, когда Лебедев вернется и начнет с ней тренироваться. В то, что две недели тренировок решат все ее проблемы в конце сезона и позволят получить приглашение в высшую лигу, верилось с трудом, но другого выхода не было.

Однако все ее планы нарушила Морозова. Петя уехал вместе с «Ониксом», а Катерина всегда с трудом выдерживала даже несколько дней разлуки. Потому она единолично приняла решение устроить «девичник». Василису тошнило при одной мысли о том, что придется целый вечер смотреть «Дрянных девчонок», заниматься маникюром и есть сладости, да еще и в компании близняшек Алины и Алисы Демидовых (у их родителей с фантазией точно проблемы, считала Василиса). Катя еще с детского сада ходила вместе с ними на гимнастику, и встречались они не только на тренировках, но и по выходным. Василиса же видела Демидовых только на общих вечеринках и праздниках. Случалось это редко, но Василису все устраивало – она не была поклонницей больших тусовок.

В пятницу вечером она едва переставляла ноги после тренировки. С каждым шагом поврежденный голеностоп болел все сильнее. При малейшем движении казалось, что ногу жгут раскаленным железом. Поморщившись, Василиса застегнула на груди легкую пуховую жилетку и надела наушники, надеясь, что музыка поможет отвлечься от боли в ноге. По привычке открыла плейлист на своей страничке и вдруг увидела новое уведомление.

Никита Лебедев хочет добавить вас в друзья.

Поколебавшись секунду-другую, Василиса все же приняла заявку. В сети Никиты не было, «Оникс» отдыхал после сложного матча с «Орлами», из которого вышел победителем. А может быть, паковал чемоданы – уже утром команда должна была сесть на обратный поезд в Волгоград.

Страница Никиты была типичной страничкой «того самого баскетболиста из старшей школы». В последний раз Василиса заходила на нее два года назад. Она вообще не любила социальные сети, а в эту заходила только ради музыки, там у нее был собран обширный плейлист. На Лебедева же она вообще старалась лишний раз не смотреть. И вот, она снова здесь. На главной фотографии – Никита в зале, в баскетбольной форме, задорно подмигивает в камеру, поправляя непослушные белокурые волосы. На странице было еще несколько фото с матчей: вот Лебедев в прыжке над кольцом, вот забивает данк и висит на кольце, вот бежит, вытирая лицо краем футболки. У этого снимка обнаружилось рекордное количество лайков. Василиса саркастично хмыкнула, пролистывая список тех, кто поставил «сердечко» – одни девчонки. На странице оказалось не так много информации, Никита почти ничего о себе не писал, заполнил только основные данные: день рождения, баскетбольный клуб и номер школы. Несколько репостов из группы «Оникса» с результатами матча, три жизнеутверждающих цитаты и пара мемов – вот и все, что нашлось в его ленте. Подписан Никита был только на баскетбольные группы, в количестве четырех штук, и одна из них – «Оникс». Василиса нажала на вкладку с музыкой и, к своему удивлению, увидела сотни треков. Она, в отличие от Лебедева, скрывала свой плейлист от всех, кроме Пети и Катерины.

– Посмотрим, что у тебя здесь, – ползунок на экране вниз, пробормотала она.

Прежде чем запрыгнуть в автобус, Василиса нажала на кнопку «микс», чтобы все треки перемешались. Сил стоять не было, поэтому она села на свободное место у окна и, прислонившись лбом к прохладному стеклу, прикрыла глаза. В наушниках заиграла «Poison» Элис Купер. Вкус Никиты удивлял, она никогда бы не подумала, что ему нравится старый американский рок. Следующая композиция поразила не меньше, теперь свой хит «We not gonna take it» запели Twisted Sister. Василиса не удержалась и едва заметно задергала здоровой ногой под сиденьем. Этот трек ей понравился. И следующий тоже. Всю дорогу до дома, пока автобус медленно ехал по улицам вечернего Волгограда, она слушала любимые песни Никиты.

В квартире надрывающегося на высоких нотах Тима Макилрота пришлось поставить на паузу. Он успел исполнить лишь несколько строчек припева:

Я не ненавижу тебя, мальчик мой,

Я просто хочу спасти тебя,

Пока еще есть кого спасать.[13]

Прежде чем снять кроссовки и побежать на кухню, чтобы поздороваться с мамой, которая готовила ужин, Василиса на мгновение замерла у порога. Закусив щеку, набрала сообщение и зажмурившись, чтобы не дать себе передумать, быстро нажала «отправить».

ВАСИЛИСА: Классный плейлист.

Смартфон остался на тумбочке в коридоре, экраном вниз. Почему-то стало страшно. Она боялась двух совершенно противоположных вещей: и того, что Никита ответит и того, что не ответит.

– Почему я вообще о нем думаю? – прошептала Василиса.

Она вошла в кухню. Мама, стоявшая у плиты, обернулась.

– Ты что-то сказала, дорогая? О ком ты думаешь?

– Нет-нет… Ни о ком, – замотала она головой. – Папа еще не приехал?

– Как видишь, – вздохнула мама. – Опять задерживается.

Василиса захромала к столу. Она старалась скрыть боль, но сегодня болело так сильно, что ее жалкие попытки изобразить бодрую походку не ускользнули от цепкого маминого взгляда.

– Опять болит?

– Ерунда, – схватившись за край стола, Василиса наконец села. – Просто растяжение. Намотаю эластичный бинт, и все пройдет.

Мама поставила перед ней тарелку с салатом и два больших блюда – с картофелем и с запеченным мясом. Пахло просто восхитительно. В желудке жалобно заурчало, и только теперь Василиса поняла, как хочется есть.

– Невероятно вкусно, – пробубнила она с набитым ртом.

Мама села напротив и внимательно посмотрела на нее:

– Зря пытаешься мне зубы заговаривать. В понедельник запишу тебя к вашему врачу, пусть посмотрит, что это за «растяжение».

– Нет! – выпалила Василиса, – у меня конец сезона! Знаешь ведь, что это значит. Сначала я доиграю оставшиеся два матча, а уже потом любые врачи.

– Ты что, не понимаешь, насколько серьезной может быть травма?

– Мам, это ты не понимаешь, насколько важны для меня эти матчи!

Вилка с громким стуком грохнула о стол. Аппетит совершенно пропал. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, потом мама осторожно, медленно, взвешивая каждое слово, произнесла:

– Поход к врачу не обсуждается. Здоровье важнее любых игр и приглашений.

– Ну уж нет, – разозлилась Василиса. – Хочешь, чтобы меня отстранили?

– Хочу, чтобы ты не осталась с травмой, которую будешь лечить всю жизнь! Как ты собираешься играть в высшей лиге с больной ногой?

– Пройдет.

– Не сомневаюсь. А чтобы прошло быстрее, в понедельник – к врачу.

– Отлично! – Василиса хлопнула рукой по столу и вскочила.

Она проковыляла в свою комнату и захлопнула дверь, рывком вытащила с полки небольшую спортивную сумку и принялась запихивать в нее вещи. Ненавистную розовую пижаму, которую так просила взять с собой Катерина, Василиса сунула в сумку в последний момент. Она тяжело опустилась на кровать и только теперь стянула носок. Левая щиколотка распухла: несильно, но заметно.

Сцепив зубы, Василиса растерла ногу обезболивающей мазью и перетянула эластичным бинтом. На глаза навернулись непрошенные слезы – ситуация выглядела откровенно плохо. Если ее отстранят от тренировок в конце сезона, тогда все точно закончится провалом.

После душа, все еще с мокрой головой, Василиса натянула серый спортивный костюм и направилась к выходу. На часах было уже девять вечера, она опаздывала, но решила себя за это не винить. В конце концов, кто приходит на пижамные вечеринки вовремя?

Смартфон все еще лежал на тумбочке в коридоре. Она перевернула его, чтобы посмотреть, когда приедет автобус. До дома Катерины всего пара остановок – доехать можно за десять минут. На экране появилось уведомление о нескольких новых сообщениях. Василиса замерла. Споря с мамой, она совершенно забыла, что написала Лебедеву. И тот… ответил.

– Я вызову тебе такси, – послышался за спиной мамин голос. – Уже поздно.

– Доеду на автобусе, – огрызнулась Василиса, пряча телефон.

Открывать сообщения она пока не стала.

– Послушай меня хоть раз, – устало попросила мама. – Я просто беспокоюсь о тебе. Понимаю, что сейчас тяжелый период, но я рядом.

Сил злиться больше не осталось. Смысла в том, чтобы назло маме ехать на автобусе, а не на такси тоже не было. Кивнув, Василиса опустилась на пуфик у входа. Мама вызвала машину.

– Повеселись с девчонками как следует, – улыбнулась она и поцеловала дочь на прощание.

– Да уж, постараюсь, – саркастично ответила та.

В машине телефон внезапно завибрировал. Катерина спрашивала, когда ее ждать. Ответив подруге, Василиса вернулась к непрочитанным сообщениям. Сосчитав до трех, словно ей предстояло нырнуть в холодную воду, а не открыть диалог, она наконец нажала «прочитать» и увидела, что Никита ответил всего через несколько минут, после того как получил ее сообщение.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Ого, ты зашла в мои аудио! И какой трек понравился тебе больше всего?

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Кстати, как твои тренировки?

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Мы выиграли у «Орлов» 71:55, слышала? Я был хорош:)

Последнее сообщение заставило ее усмехнуться. Переименовывать его в телефонной книге, пожалуй, пока не стоит. Она принялась печатать.

ВАСИЛИСА: Я успела послушать только несколько песен, но все они мне знакомы. Обожаю Rise Against и Элис Купер. Не знала, что тебе они тоже нравятся.

Ответ пришел сразу.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Макилрот – просто монстр вокала! У меня в плейлисте несколько их альбомов, прислать тебе любимые треки? И открой свои аудио, хочу послушать, что тебе нравится. Раз у нас похожие вкусы, наверняка найду для себя что-то новое.

Василиса задумалась, прежде чем решиться на такой серьезный шаг. Все же, музыка всегда оставалась для нее чем-то личным, сокровенным, она делилась ею только с друзьями. Но ведь он написал, что хочет узнать, что ей нравится… Зайдя в настройки, она добавила Никиту в список избранных пользователей. Спустя пару минут вновь пришло сообщение. Казалось, Лебедев только и ждал, когда страничка с музыкой прогрузится.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Вау, да у тебя здесь треков больше, чем у меня! Послушаю завтра в поезде. У нас уже отбой, а ты чем занимаешься?

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Повторяю вопрос про тренировку и про нашу фееричную победу. Смотрела запись трансляции?

ВАСИЛИСА: Еду к Катерине на девичник… Вы с Красновым уехали, и ей срочно нужна компания на вечер. Придется отдуваться за всех.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Чувствую энтузиазм через экран:)

ВАСИЛИСА: Тренировка норм. Трансляцию посмотрю чуть позже. Поздравляю с победой, верю, что ты был неотразим (как тебе всегда и кажется ха-ха)

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Норм – это значит, что ты недовольна результатом?

Василиса замялась. Никита словно чувствовал ее настроение через буквы в интернет-пространстве. Она не понимала, как ему удается так хорошо ее понимать.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Снова вижу, как ты что-то печатаешь, но меня пугает, что слишком долго. Опять на фотку засмотрелась?:)

ВАСИЛИСА: Уже загружаю ее в фоторедактор. Как думаешь, тебе пойдут рожки и хвост?

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Мне все идет:)

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: А теперь серьезно. Что там с тренировками?

ВАСИЛИСА: Отстой. Переживаю о матче. Он уже через две недели. Вдруг меня не допустят…

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Почему не допустят? Что случилось?

ВАСИЛИСА: Мама заметила, что я хромаю. В понедельник отправит к врачу.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Можно написать: «Я же говорил»?

ВАСИЛИСА: Нет.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Уверен, все будет в порядке. Сходишь пару раз на физиотерапию и все. Хотя, если бы ты сделала это раньше…

ВАСИЛИСА: Если продолжишь изображать мою маму, я тебя заблокирую.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Как можно заблокировать такого красавчика?

Василиса засмеялась в голос. Водитель, который уже парковался у дома Катерины, обернулся и с недоумением посмотрел на нее. Василиса попрощалась и выскочила из такси, на ходу набирая маме сообщение, о том, что доехала.

Когда она переступила порог квартиры Кати, все уже были в сборе. Алина и Алиса в одинаковых розовых в белую полоску пижамах «Виктория сикрет» восседали на пушистом белом ковре. Василиса вновь задалась вопросом, который возникал у нее каждый раз, когда она видела Демидовых: «Почему в восемнадцать лет они по-прежнему одеваются одинаково, как в детстве?». Даже носки у них были одинаковые: белые с ярко розовыми вышитыми зайцами. И прически тоже: обе были с хвостами, завязанными розовыми резинками. Они жевали мармелад и запивали его сладкой газировкой. У Василисы от одного взгляда на них заболели зубы. Даже смотреть на то, как люди потребляют такое огромное количества сахара, было неприятно.

– Привет, девчонки, – поздоровалась она.

– Привет! – синхронно повернули головы Демидовы.

– Прямо эффект «зловещей долины»[14], – еле слышно прошептала Василиса.

Катерина, которая стояла за ней, услышала и пихнула подругу в бок. Василиса подняла руки в примирительном жесте.

Морозова выглядела, как ожившая кукла Барби: на стройной фигуре красовалась белая в горох шелковая пижама, белокурые волосы собраны в элегантный пучок, лицо сияет, несмотря на отсутствие макияжа.

– Я смотрела прямую трансляцию «Оникса» и «Орлов», – счастливо возвестила Катерина. – Если хотите, можем пересмотреть запись.

– Нет-нет! – запротестовали сестры. – Мы хотим «Дрянных девчонок».

– Я в меньшинстве, – вздохнула Василиса. – Пойду переоденусь в «униформу».

Натягивая пижаму поросячьего цвета (которую Катерина ей и подарила на один из дней рождения), она несколько раз бросала взгляд на телефон, но Никита больше ничего не написал.

Надев бежевые пушистые тапочки, выданные подругой, Василиса отправилась на кухню. Катерина сновала, собирая поднос с закусками. На нем уже стояла тарелка с домашним печеньем и блюдо с шарлоткой. Катя обожала готовить, и это у нее здорово получалось. Василиса не удержалась и отправила в рот кусочек пирога.

– Катерина, ты – богиня кулинарии, – промычала она.

– Да ладно тебе, – отмахнулась та и всучила ей пакетики с попкорном. – На, засунь в микроволновку. Купила твой любимый, сырный, а девочкам – со вкусом соленой карамели.

Василиса запихнула в микроволновку сначала один пакет, потом другой. Зерна кукурузы лопались со знакомым приятным звуком. В воздухе появился запах кинотеатра и воскресных ярмарок. Катерина высыпала готовый попкорн в большие белые миски. Она всегда тщательно продумывала детали – от цвета посуды до салфеток. Когда они вернулись в комнату, близняшки переключали каналы на плазме.

– Тебе идет розовый, – отметила Алина (или Алиса – Василиса так и не научилась их различать).

– Спасибо, – ответила вместо нее Катя, – это я выбирала пижаму. Вася в ней просто прелесть!

– Ага, – отпив молока из стакана, буркнула та.

Они устроились на полу, заваленном подушками, и, посмотрев несколько забавных роликов, все же вернулись к «Дрянным девчонкам» – сестры Демидовы были непреклонны.

Василиса знала этот фильм наизусть. Первые два раз она смеялась над шутками и ей даже было интересно, но сейчас это был уже пятый просмотр, и ничего интересного на экране найти не удалось.

– Она такая смешная! – заливалась смехом одна из сестер.

– Помню, как мы хотели быть похожими на Реджину Джордж! – подхватила другая.

– Да уж, это была катастрофа! Вы начали носить только розовое… – заметила Катерина.

Василиса, радуясь, что пропустила этот момент, лишь усмехнулась.

Фильм добрался до момента, когда девушки начали испытывать настоящие трудности в отношениях с парнями. Василиса умяла третий кусок пирога и полмиски попкорна, и почувствовала, что ее клонит в сон.

– Было бы здорово закатить такую же грандиозную вечеринку в конце учебного года, отпраздновать завершение одиннадцатого класса, а заодно конец сезона – сказала вдруг Катя. – Нужно попросить родителей освободить для нас дачу на пару дней в июне. Вась, что думаешь, здорово получится?

– Что? – та подняла голову от подушки, которую обнимала последние полчаса.

– Говорю, давайте утроим тусовку в конце учебного года, – повторила Катя.

– Да-да, конечно, – пробормотала Василиса. – А фильм уже закончился?

– Почти, – ответила одна из Демидовых. – Сейчас Кэйди поедет на соревнование по математике, выиграет его и попадет наконец-то на школьный бал.

– Тогда можно еще немного подремать… – уронила голову на подушку Василиса.

Катерина придвинулась к подруге и прошептала ей на ухо:

– Тебе скучно?

– Соврать или правду сказать?

– Я и так вижу, – хихикнула Катя. – Хочешь отправлю тебя в спальню? Сегодня будешь отдыхать в королевских покоях, у родителей.

– Это было бы божественно, – согласилась та.

Василиса села и стала шарить по ковру.

– Ты его ищешь? – протянула ей телефон Алина.

– Тебе там сообщение пришло от какого-то «Самовлюбленного идиота», – добавила Алиса.

Сестры противно захихикали.

– Ага, спасибо.

Василиса выхватила телефон из влажной ладошки Демидовой. Пожелав сестрам доброй ночи, она проследовала за Катериной в комнату. Та застелила большую двуспальную кровать шелковым бежевым бельем и выдала протестующей Василисе плюшевого медведя Тедди. Уже на пороге она обернулась и спросила:

– И что там с «Самовлюбленным идиотом»?

– Ну… – замялась Василиса.

– Все понятно, – лукаво прищурилась подруга. – Учти, сегодня тебе бонус за то, что вытерпела компанию Демидовых, допрашивать тебя я не стану. Но завтра – берегись.

Катерина выскользнула за дверь, а Василиса с нетерпением наконец открыла сообщение.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Надеюсь, тебя не засыпали горой мармеладных медведей и не заставили пилить ногти и обсуждать парней, но если я прав – напиши, и в воскресенье я, как супермен, прилечу тебя спасать:)

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Спокойной ночи, Василиса.

16. Никита

Всю субботу он провел в поезде. Длинные поездки в душных вагонах всегда давались ему с трудом. Несмотря на то, что «Ониксу» обычно покупали билеты в купе, места было катастрофически мало. Попробуйте втиснуть толпу двухметровых парней в крошечные вагоны высотой метр девяносто…

Полдня он лежал на полке и переписывался с Василисой. Она встала рано, и как только он заметил ее в сети – тут же написал. Когда Василиса узнала, что у Никиты выдался свободный день (в ее понимании), она тут же отправила ему десятки заданий ЕГЭ и велела присылать ей фотографии выполненных заданий на проверку. Пришлось попросить у проводницы несколько листов бумаги и карандаш и приниматься за учебу. Товарищи по команде подтрунивали над ним – никто кроме Никиты не сидел за уроками.

Только Петя отнесся к нему с пониманием. Он был в курсе их с отцом разногласий, поэтому тихо сидел на полке напротив и переписывался с Морозовой, выходил в коридор, чтобы поболтать с ней же, или читал книгу. Петя был фанатом русской классики и всегда находил время, чтобы почитать – минимум двадцать страниц в день. Сейчас он читал «Войну и мир» и находил у себя немало сходства с Пьером Безуховым. Никите этот персонаж был неизвестен. О сюжетах произведений, которые проходили в школе, он узнавал со слов друга. Или читал краткие пересказы, если изредка ему случалось готовиться к урокам самому. Литературу он не любил, вот кино – другое дело, особенно советское.

Наткнувшись как-то в онлайн-кинотеатре на подборку советского кино, он пересмотрел десятки фильмов. «Иван Васильевич меняет профессию» и «Усатый нянь» он видел уже несколько раз, но больше всего любил «Приключения Электроника». Друзья его вкусов не разделяли и все эти фильмы считали «старьем». Никита с ними не спорил, но и пристрастий своих не менял.

Вот и сегодня вместо бесконечных заданий ЕГЭ от Ветровой он планировал посмотреть «Гардемарины вперед», даже скачал все серии на телефон – на случай, если останется без связи. Но Василиса была непреклонна. Едва он доделал первые несколько заданий, как она прислала новые, а затем сообщила, что вечером он должен написать сочинение – она проверит его к их завтрашнему занятию. Никита не знал, жалеть или радоваться, что Василиса так рьяно взялась за его обучение.

На остановке парни вывалились из поезда, чтобы подышать свежим воздухом.

– Саратов, – прочитал Петя на табличке и шумно вдохнул.

– Стоянка тридцать минут! – объявила проводница и снова скрылась в вагоне.

«Оникс» начал разминаться. Они собрались небольшой компанией: Рома Волков, Денис Ерохин и Петя с Никитой. Сделав легкую зарядку и растянув мышцы, они стояли, наслаждаясь ветерком. В поезде наблюдался дефицит свежего воздуха. Рома предложил:

– Давайте за шавухой сгоняю, что ли?

– Волков, на один вагон всего два туалета, а нас тут десять человек. Будем потом по всему поезду бегать, – заржал Денис.

– Я пас, – сказал Петя, – меня Катюха ждет. Если все воскресенье с несварением проваляюсь – не простит.

– Никитос, даже ты меня не поддержишь? Тебя Ветрова заждалась, да? Эх, пацаны, вот так и меняют корешей на девушек…

– Что-то тебя на пацанские цитаты потянуло. Скоро скажешь, что и волки в цирке не выступают? – отшутился Никита.

– Нет, Лебедев, – Денис опустил тяжелую ладонь на спину Никиты. – Его цитата – это «Безумно можно быть первым».

– Да идите вы! Больше ничего предлагать не буду, – отмахнулся Волков и побежал в сторону ларьков.

– Отвечаю, после этой шаурмы увидим мы его только на станции «Волгоград», – скрестив руки на груди, заметил Петя.

Короткая передышка закончилась, проводница снова загнала всех в душный вагон. Довольный Волков притащил две огромные шаурмы, от запаха которых Никиту едва не стошнило. Он демонстративно высыпал в шейкер протеин и залил водой. Петя сделал то же самое. Как они и предсказывали, через некоторое время Рома исчез из купе и появился только через несколько часов – зеленый и полностью признавший поражение.

Весь вечер Никита писал сочинение. Василиса прислала несколько тем на выбор. Больше всего ему понравилась свободная: «Можно ли через искусство выразить то, что нельзя передать словами?». Он решил написать о музыке. Не перечитывая, отправил работу Василисе и в изнеможении завалился на полку. Часы показывали десять вечера.

– Ну что, Васька закончила издеваться над тобой? – проворчал Петя, ворочаясь с боку на бок.

Последние сорок минут он безуспешно пытался уснуть, и включенный в вагоне светильник ему мешал.

– Она не издевается, а…

– Помогает, я знаю, – Краснов приподнялся на локте. – Повтори-ка еще раз, теперь вы будете притворяться парой?

– Да, но это между нами.

– Ваша тайна уйдет со мной в могилу! – Петя сложил на груди руки, изображая покойника. – Если бы мне кто-нибудь месяц назад сказал, что вы не только начнете общаться и помогать друг другу, но еще и для окружающих станете парой… В жизни бы в этот бред не поверил.

– Я тоже, – ответил Никита.

– Лебедев, ты мой лучший друг.

– Ага.

– А Василиса – лучшая подруга.

– Ага.

– Но я тебя предупреждаю, если обидишь ее – я не посмотрю, что мы друзья. Она мне как сестра.

– Полегче, Краснов! Я не собираюсь делать ничего плохого. К тому же…

– Она тебе нравится, – закончил за него фразу Петя.

– Я не это хотел сказать.

– Но имел в виду именно это. Я же не слепой. Любой идиот догадался бы, если бы увидел твое лицо, когда ты с ней переписываешься.

– И какое же у меня лицо?

– Вот такое, – скорчил рожу друг и быстро захлопал ресницами.

Никита засмеялся и швырнул в него подушку.

– Неправда.

– Чистейшая! Выглядишь как влюбленный придурок, – Краснов бросил подушку обратно.

– Да отвали ты!

– Я серьезно, Никитос. Может, она и кажется дерзкой и неприступной, но на самом деле…

– Знаю.

В поезде погасили свет.

17. Василиса

– Я не пойду с тобой в кино, потому что это похоже на… – хотелось сказать «свидание», поэтому она на секунду запнулась.

Подняв голову, она встретилась глазами с мамой. Та стояла у двери, держа в руках полотенце и чистую тарелку. Видимо, хотела позвать дочь помочь ей на кухне, да так и замерла на месте. Одними губами она произнесла: «Это Никита?». Василиса угрюмо кивнула. Мама прикрыла лицо рукой и беззвучно захихикала. Мало того, что она запретила тренировки до приема у доктора в понедельник, так еще теперь и подтрунивает над ней!

– …похоже на то, что мама запрещает мне выходить из дома, – закончила Василиса.

Мама закатила глаза и возмущенно воскликнула:

– Я ничего не запрещаю! Она уже собирается!

– Это называется «предательство», – пошептала Василиса, на мгновение отключив динамик.

– Тебе и правда не помешает прогуляться.

– А вдруг я очень хочу помыть посуду?

– Ничего, сама справлюсь, – пожала плечами мама и вышла из комнаты.

Из динамика послышался раскатистый смех Лебедева.

– Вась, ты чего зависла там? – спросил он.

Чертыхнувшись про себя, Василиса вновь включила звук.

– И на какой фильм пойдем? – спросила она.

– Сюрприз. Зайду через полчаса.

Никита не только не опоздал, но еще и заявился прямо в квартиру. Раздался звонок, и мама тут же побежала открывать. Василиса, на ходу натягивая красный свитшот, спешила следом за мамой, но та успела первой. Отец удивленно наблюдал за поднявшейся дома суетой.

На пороге стоял Лебедев. В светлых джинсах, черной футболке и черной куртке, Никита имел цветущий вид, словно не он провел весь предыдущий день в утомительной поездке.

– Добрый день, Елена Владимировна, – поздоровался он.

– И зачем было подниматься, – проворчала Василиса, натягивая белые кроссовки. – Показушник.

– Привет, Никита, – ответила мама и заметила: – Васька, как всегда, не в настроении.

– Я уже понял, – все так же жизнерадостно сказал тот.

– Может, перестанете разговаривать так, будто меня здесь нет? – вспылила Василиса.

– Никита, добрый день, – вышел из комнаты папа. – Как дела в «Ониксе»? Слышал, вы разделали «Орлов» под орех?

– Здравствуйте, Александр Юрьевич, – тряхнул кудрями Никита. – Все так! Отличная игра была.

– У мужской команды осталась еще одна в этом сезоне, уже на домашней арене, верно?

– Да, жду не дождусь, когда сезон закроем.

Шнурки наконец были завязаны, и Василиса планировала как можно быстрее положить конец светским беседам в коридоре. Она резко поднялась, схватила Никиту за рукав и потащила из квартиры. Буркнула родителям короткое «Пока» и как только Никита пожал руку отцу, захлопнула дверь.

Никита, засунув руки в карманы, направился к лестнице.

– У нас в доме есть лифт, – заметила она, нажимая на кнопку.

– Мне больше нравится ходить по лестнице.

– Что за странности, Лебедев? Сначала являешься ко мне домой и очаровываешь родителей щенячьим взглядом, теперь хочешь, чтобы я пешком спускалась с пятнадцатого этажа…

– Какой-какой у меня взгляд?

– Никакой.

Василиса почувствовала, как краска заливает щеки. Пришлось забыть об идее спускаться на лифте и отвлекать Лебедева от дурацких слов, сорвавшихся у нее с языка. Она прошагала мимо него, стараясь не подавать виду, что нога все еще болела. Он пропустил ее вперед и не пытался обогнать.

– Лебедев, не отставай, кто последним дойдет до первого этажа, покупает билеты.

– А я не тороплюсь, у меня тут вид хороший.

– Каков придурок, – пробурчала Василиса.

– Я все слышу!

На улице их уже ждали. Петя с Катериной стояли, обнявшись, в одинаковых утепленных джинсовых куртках и красных шапках бини. Василиса с облегчением выдохнула: значит это ненастоящее свидание, ведь они будут не одни.

– Вызовем такси? – спросил Никита у Пети.

– Да, давай, – тот тут же открыл приложение.

Катерина обняла Василису, отвела ее в сторону и спросила:

– Ты тоже не знаешь куда мы едем?

– Понятия не имею!

– Они точно что-то задумали, – прошептала Катерина. – Кстати, ты посмотрела матч?

– Нет, все утро проверяла сочинение Лебедева.

– Ого, – хмыкнула подруга. – И как?

– Что именно? Сочинение или Лебедев?

– Сама знаешь что. Вчера вы целый день переписывались, мы с тобой даже не созвонились…

– Я просто помогала ему с заданиями к экзамену. Пробник уже через три недели, так что учиться ему придется интенсивно. Но он неплохо нагоняет программу, уверена, у него все получится.

– А у тебя? – подняла брови Морозова.

– У меня и так почти сотка будет на экзамене…

– Сможешь в него не втрескаться?

– Чего? – поперхнулась Василиса.

– Прости, раз ты здесь, вижу, что спрашивать уже поздно.

– Мы просто идем компанией в кино, не нагнетай.

– Я не нагнетаю, но Васька, которую я знала пару недель назад, вытолкала бы в шею завалившегося к ней домой Лебедева.

Василиса открыла рот, чтобы ответить, оправдаться, сказать что-нибудь, что в первую очередь убедит ее саму в том, что Лебедев ей вовсе не нравится, как рядом возник Краснов.

– Машина будет через три минуты, – сообщил он.

– Где вы откопали эту древность? – захныкала Катерина, когда на экране появилось название фильма.

– Только моя бабушка такое смотрит, – подтвердила Василиса, – «Москва слезам не верит»… А почему не «Операция Ы»? Кажется, я что-то подобное от дедули слышала.

– Вот зануды! – возмутился Никита. – «Москва слезам не верит» – шедевр советского кинематографа. Стыдно хотя бы раз не посмотреть!

– За полтора часа я постарею на пятьдесят лет, – утонула в кресле-мешке Катерина.

– Давайте посмотрим, а потом уже будем делать выводы, – подал голос Петя. – Мы, вообще-то, старались, хотели вас порадовать.

– А нельзя порадовать нас чем-то из «Марвел» или «ДиСи»? – не унималась Морозова.

– Все протесты после просмотра. – отрезал Лебедев и прибавил громкости. – Потом будете критиковать. Хотя я уверен, что вам понравится.

Закутавшись в плед, Василиса устроилась поудобнее. Парни привезли их в лофт в центре Волгограда. Оказалось, что ни в одном кинотеатре не показывают старые фильмы, поэтому пришлось импровизировать. В небольшой комнате с кирпичными стенами был натянут белый экран. Нашелся тут и проектор, и несколько пледов, столов и мягких кресел. Обычно это помещение использовалось для проведения праздников или мероприятий, но сегодня здесь проходил киносеанс «от Лебедева».

Из еды заказали все, что любили Василиса и Катя. И теперь все это стало похоже не просто на свидание, а на двойное свидание.

Краснов с Морозовой, обнявшись, ели попкорн из одного картонного ведра и обнимались. Постепенно отношение Кати к фильму изменилось. Она все с большим увлечением смотрела на экран, перестала поминутно заглядывать в телефон. А вот Василиса никак не могла сосредоточиться. Лебедев сидел слишком близко, и она все время боролась с желанием разглядывать его лицо, находившееся на расстоянии всего полуметра. В профиль Никита был еще красивее. На длинные ресницы падали голубоватые отсветы, создавая тени на щеках, в зрачках отражался экран, а на губах замерла легкая полуулыбка. Василиса то и дело косилась на него, отвлекаясь от истории Кати Тихомировой и Людмилы Свиридовой. Сюжет пролетал мимо, в голове роились сотни мыслей о том, что значит весь этот киносеанс, почему они оказались здесь вчетвером, и о чем сейчас думает Никита. Пальцы впились в мягкую ткань кресла, все тело напряглось, будто на экране разворачивалась не мелодрама, а ожесточенный матч. Когда зазвучала музыка, которой заканчивался фильм, Катя захлюпала носом, а Василиса вздохнула с облегчением.

– Понравился фильм, Ветрова? – тихо спросил Никита и усмехнулся.

В этот момент стало понятно: ее душевные терзания от него не укрылись. «Он что, заметил, что я весь фильм на него пялилась?!», – ужаснулась Василиса.

Катерина вытирала мокрые щеки, передавала скомканные салфетки Пете, и тот метко бросал их в мусорную корзину. На экране шли титры, а Василиса не могла пошевелиться.

– Ты не ответила, – уже громче сказал Никита. – Как тебе кино?

– Кхм… неплохо, – откашлявшись, ответила она. – Очень… занимательно.

– Знал, что тебе понравится, – самодовольно произнес нахал, ясно давая понять, что он в курсе: актерская игра и история судеб девушек в СССР – последнее, о чем Василиса думала в последние два с половиной часа.

Лебедев вскочил и начал убирать со стола коробки из-под попкорна и чипсов. Они с Петей выключили проектор, расставили по местам пуфы и столики – теперь можно было уходить.

День уже перевалил за половину, апрель радовал теплой и солнечной погодой. Компания медленно двигалась в сторону набережной. Косые лучи солнца заставляли жмуриться, отражались в Волге.

– Василий, я не понимаю почему ты до сих пор не посмотрела, как мы разнесли «Орлов»! Наша с Никитосом совместная работа на паркете… Это нужно видеть! А как он забросил мяч с сиреной! Катюха сказала, что комментатор на трансляции орал, как сумасшедший: «Вот это бросок! Девятый совершает баззер[15], достойный лучших игроков высшей лиги!»

– Трибуны просто разорвало! – поддержала Катя.

– Все-все, ребята, хватит, не то он сейчас лопнет от чувства собственной важности! – запротестовала Василиса.

– Не понимаю, что тебе не нравится, – ответил Никита. – Если бы ты посмотрела матч, была бы такого же мнения. Может, я наконец дождался бы добрых слов от ледяной принцессы…

– Я тебе сейчас покажу ледяную принцессу, – вспыхнула Василиса и подскочила к нему.

Никита, уклонившись от первого тычка в спину, тут же припустил по набережной. Василиса гналась за ним, но отставала – боль в ноге не позволяла бежать в полную силу. Никита, хохоча, обернулся, но увидев, как она хромает, остановился.

– Сдаешься? – крикнула она, приближаясь.

Он отступил, не давая схватить себя. Василиса сделала еще несколько выпадов, от которых тот, медленно пятясь, уворачивался.

– Нет, поддаюсь, – прищурился он от солнца.

– Незачем! Я бы догнала тебя и с больной ногой.

– Не сомневаюсь.

– Тогда признавайся, что сдаешься.

– Ладно-ладно, – Никита поднял руки. – Сдаюсь, ты победила.

– Так-то лучше, – довольно кивнула Василиса.

Она легко пихнула его кулаком в бок, Никита положил руку ей на плечо. Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижал ее к себе, а затем быстро наклонился и, закинув ее себе на плечо, побежал вперед под улюлюканье Пети. Морозова попыталась устремиться за ними, но Петя удержал ее.

– Отпусти! – колотила руками по широкой спине Василиса. – Сейчас же!

– Сначала признай, что победил все же я!

– Мы даже не соревновались!

– Нет, соревновались! И ты меня не догнала, а вот я тебя – да.

– Но я не убегала! – продолжала вырываться она.

– А я все равно тебя поймал.

Никита перешел на шаг, но легче от этого не стало – одной рукой он принялся щекотать Василису. Легкими движениями пальцев он задевал ее ребра, заставляя мурашки мчаться по коже толпой.

– Хватит! Отпусти! – взмолилась она.

– Ты знаешь, что надо сказать.

– Пожа-а-алуйста, – захныкала Василиса.

– Не-а.

– Ладно-ладно! Ты победил!

Хмыкнув, Лебедев наконец прекратил экзекуцию и осторожно поставил Василису на ноги, придержав за талию.

– Легкая победа, – усмехнулся он.

– Посмотрим, как ты выстоишь против меня на площадке, когда мы начнем тренировки, – грозно сказать Василиса, но не удержалась и улыбнулась в ответ.

18. Никита

Чувствуя себя пусть и идиотом, но идиотом счастливым, Никита поднимался по лестнице к себе домой. Василиса наотрез отказалась, чтобы он провожал ее до квартиры, у подъезда они все не могли расстаться и за разговорами не заметили, как прошла четверть часа. Договорились начать тренировки, как только Василиса получит заключение врача. Она надеялась, что ее отстранят всего на несколько дней, и она успеет подготовиться к матчу.

Подойдя к квартире, Никита обнаружил, что дверь не заперта. Сквозь небольшую щель на лестничную площадку лился желтый свет, слышалась громкая музыка. В душу закралось тревожное предчувствие.

Не снимая кроссовки, Никита прошел в гостиную. Музыка гремела так, что стены дрожали. В кресле, опустив голову на грудь, спал отец. Его руки безвольно лежали на подлокотниках кресла, на рубашке коричневели пятна неизвестного происхождения (Никита искренне надеялся, что это соус). На полу лежала открытая бутылка виски, янтарная жидкость вытекла на пол, образовав лужу. От запаха спиртного тошнило. Поморщившись от отвращения, Никита выключил надрывавшийся телевизор. Наступила звенящая тишина. Он настежь открыл окна, впуская в комнату прохладный вечерний воздух. Взяв двумя пальцами бутылку за горлышко, он отправил ее в мусорную корзину. Набрал в ванной ведро воды, взял швабру и начал вытирать вонючую лужу на полу. Отец все еще не реагировал, видимо, был слишком пьян.

Закончив уборку, Никита опустился на диван. Теперь следовало подумать, что делать дальше. В таком состоянии он видел отца впервые: тот сейчас вряд ли был способен ответить даже на пару простых вопросов… Звонить матери смысла не было, отец никогда и ни в чем перед ней не отчитывался, считал, что женщина не имеет права вмешиваться в мужские дела.

Никита честно признался себе, что потрясен, но в стрессовых ситуация он всегда собирался, не паниковал и мыслил здраво. Вот и сейчас, чтобы дать себе время опомниться и подумать о том, что могло случиться и довести отца до срыва, он начал делать то, что было необходимо сделать прямо сейчас. Это помогало сохранять ясность мыслей.

Итак, что дальше? Оттащить отца на диван, накрыть пледом. Пусть проспится, а завтра можно попытаться узнать, в чем дело. Вероятность того, что тот поделится с сыном своими проблемами была ничтожно мала, но все же оставалась.

В комнате стало прохладнее, отец зашевелился. Пробормотал что-то неразборчивое, безуспешно попытался встать, и рухнул обратно в кресло. Глаза его были полуприкрыты. Наклонившись, он шарил по полу в поисках бутылки.

– Я все выбросил, – мрачно сказал Никита.

Едва связывая вместе слова, отец с трудом проговорил:

– А кто тебя просил?..

– Ты не в себе, поговорим завтра.

– Еще будешь мне указывать, что делать, щщенок…

– Если ты думаешь, что я буду молча слушать оскорбления, ошибаешься. Поднимайся, я уложу тебя в постель.

– Себя уложи! – огрызнулся тот, пытаясь выбраться из кресла, но встать не смог.

– Ладно, сам справишься, – Никита раздраженно взъерошил рукой волосы и направился к выходу.

– Стоять! – заорал отец. – Уйдешь, когда я разрешу.

– Ты выглядишь жалко, – сказал Никита. – Протрезвей, потом поговорим.

– Когда ты стал таким дерзким? – не унимался тот.

Наконец ему удалось подняться на ноги. Нетвердой поступью он направился к Никите, но тот, разочарованно покачав головой, сделал шаг назад.

– Иди проспись, – бросил он через плечо и направился к выходу из гостиной.

Отец проявил удивительное проворство для настолько пьяного человека. Он догнал Никиту, схватил за шиворот свитшота и дернул на себя. От неожиданности тот пошатнулся, но равновесие удержал. Резко повернувшись, он оказался лицом к лицу с отцом, вцепившимся в него мертвой хваткой. Его лицо было красным, злым, чужим. Никита видел, как отец злился – обычно это случалось, когда в бизнесе начинались проблемы или что-то шло не так, как он считал правильным, – но сейчас, под воздействием алкоголя, клапан контроля у него совершенно сорвало. Притянув сына к себе за голову, он оскалился:

– Это из-за той девчонки? Это она научила тебя огрызаться?

– Не понимаю, о чем ты, – ответил Никита, отталкивая его.

– Все ты понимаешь! Я видел из окна, как ты с ней любезничал, – брызгал слюной отец. – Общение с отребьем ни к чему хорошему не приводит! Ничего, теперь я буду следить за тобой! Следить в оба, понял?

Слушать этот бред Никита больше не мог.

– Что происходит?! Ты совсем из ума выжил?

– Ни черта ты не понимаешь, как и твоя мать! Я всю жизнь на вас горбатился, чтобы у вас все было! Сын хочет на баскетбол – пожалуйста! Новый автомобиль для жены – не вопрос. Дом, квартира, путешествия, отдых в лучших отелях… Я для вас все… И что в ответ? Черная неблагодарность! Когда я говорю что-то делать – делай! Мое слово – закон! Уяснил?

– Ты несешь чушь! Оскорбляешь меня, мать, моих друзей! Так жить невозможно…

– Невозможно жить, когда твой сын – бездарность, мнящая себя гениальным баскетболистом!

– Какой же ты…

– Какой? Давай, скажи!

– Мерзкий!

– Я мерзкий? Пускай, – зловеще понизил голос отец. – Но ты будешь делать то, что я скажу.

– Да пошел ты!

– Что ты сказал?!

Глаза отца налились кровью и, казалось, сейчас выскочат из орбит. Никита знал, что не нужно спорить, лучше уйти, оставить его и дождаться, когда он исчезнет из квартиры, уедет утром, оставив после себя лишь противный запах перегара, который выветрится через полдня. Но внутри него все клокотало от ярости.

– Пошел вон! – процедил отец, взмахнул рукой, но не удержался на ногах и рухнул на пол.

Никита не стал дожидаться продолжения, пнул напоследок ведро с водой, которое не успел вылить и ушел к себе в комнату.

Из гостиной больше не доносилось ни звука. Упав на кровать, Никита долго смотрел в потолок.

19. Василиса

Она бы никогда и никому в этом не призналась, но от страха у нее тряслись коленки. Часы на стене неумолимо тикали, словно издеваясь над ее растущим волнением. Каждая секунда тянулась бесконечно. Василиса, сжимая в руке медицинскую карту, нервно ерзала на стуле. Сегодня ей предстояло узнать, что происходит с ее ногой. Этот, день мог перевернуть жизнь с ног на голову.

По понедельникам врач их команды вел прием в дорогом медицинском центре. Здесь все кричало о том, что обычное обследование обойдется в десятки тысяч. К счастью, для игроков «Оникса», консультация у Эдуарда Геннадьевича Карлова была бесплатной.

В приемной было шумно и людно. Пациенты оживленно обсуждали свои дела, но Василиса слышала только стук своего сердца. Оно билось в бешеном, тревожном ритме.

Василиса разглядывала свои кроссовки в белых тканевых бахилах, а ее мама теребила ручку кожаной сумочки, то и дело постукивала каблуком и поглядывала на часы.

– Если ты не перестанешь так нервничать, я тоже начну паниковать, – предупредила ее Василиса.

– Прости, дорогая, я так за тебя волнуюсь…

– Так и знала, что нужно было идти одной.

– Напомню, что пока тебе не исполнилось восемнадцать, к врачам придется ходить со мной.

– И очень жаль. Мам, я и так переживаю, а тут еще ты…

– Ладно, давай думать о хорошем – зато в школу идти не пришлось.

– Я бы уж лучше на уроках сидела… Так себе «хорошее» ты нашла.

– Васенька… – начала мама, но договорить не успела.

– Я не опоздал? – раздался знакомый голос.

Василиса подняла голову уже зная, кто спешит к ним по коридору медицинского центра. В голубых джинсах, белой футболке и коричневой рубашке в клетку он скользил по мраморной плитке – непринужденно, словно прогуливаясь по улице во время недели моды среди слепящих вспышек фотографов. Он остановился напротив. Руки в карманах, жвачка во рту, на лице – полная невозмутимость. Лебедев.

– А ты что тут забыл? – вместо приветствия выпалила Василиса.

– Васенька, не очень-то вежливо, – заметила мама.

– Все нормально, – махнул рукой Никита.

Не спрашивая разрешения, он уселся рядом и, закинув ногу на ногу, насмешливо уставился на Василису. Она купилась бы на это, но что-то в его глазах было не так. Обычно серые, как вода в Северном Ледовитом океане, они потемнели. Под ними залегли темные круги. Никита выглядел усталым, хотя пытался скрыть это обычной бравадой.

– Пришел тебя поддержать, – пожал плечами он, выудил из кармана упаковку жвачки и протянул Василисе.

Та покачала головой и перевела испытующий взгляд на маму.

– И откуда же Лебедев узнал, в какое время у меня прием?

– Ну, возможно, Никита заходил к нам утром, – мама заправила волосы за ухо, – и уточнил, во сколько мы поедем к Эдуарду Геннадьевичу.

– Вот как. – хмыкнула Василиса.

– Я подумала, тебе будет веселее, если Никита тоже приедет. А потом вы сможете пойти заниматься. Пробный ЕГЭ скоро…

– Ты и об этом ей рассказал?

– Не рассказал, а поделился, – сказал Никита.

– Может, вы еще и кофе вместе пить пойдете? Оставьте меня здесь, я одна справлюсь.

Никита ткнул ее пальцем в ребро.

– Прекрати выпендриваться, – шепнул он.

От негодования Василиса задохнулась.

– Пожалуй, я и правда схожу за кофе, – сказала мама. – До приема еще десять минут. Ребята, что вам взять?

– Мне, если можно, капучино, – не растерялся наглец.

– Я ничего не буду, – надула губы Василиса.

– Тогда возьму на свой вкус, – с этими словами мама удалилась.

Василиса не желала даже себе признаваться, что ей стало немного спокойнее, когда надоедливый Лебедев, закинув руку на спинку ее стула, уселся рядом. Его появление стало неожиданностью. После того, как они вечером попрощались, он не написал ей ни строчки. Засыпала она хуже, чем обычно, и в глубине души волновалась о том, что между ними теперь что-то изменилось. Но, разумеется, убеждала себя, что переживает только из-за предстоящих тренировок.

А сейчас, когда она увидела его, идущего по коридору в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь окна, все ее опасения и тревожные мысли растворились.

– Ты школу прогулял, – констатировала Василиса.

– Ага. Ты тоже.

– У меня уважительная причина.

– И у меня.

– Какая же?

– Сопровождаю свою девушку в медицинский центр.

Василиса пихнула его в плечо.

– Никакая я тебе не девушка!

– Забыла о нашем уговоре?

– Он действует только в школе! Изображать пару везде совершенно не обязательно.

– Тогда у меня есть другая важная причина пропустить занятия. Я пришел поддержать подругу, для которой сегодняшний прием у врача много значит. Такой ответ принимается?

– Принимается, – пытаясь скрыть дрожь в голосе, ответила Василиса.

От него пахло свежестью и мускусом. Этот запах ей очень нравился, хотя она бы никогда в этом не призналась… Она несколько раз согнула и разогнула медицинскую карту. Никита накрыл ее дрожащие пальцы своими и прошептал:

– Все будет хорошо.

– Спасибо… что пришел, – еле слышно поговорила она, чувствуя, как щиплет глаза.

– Эй, Василий, выше нос. Ничего еще не случилось.

– Но может случиться. И все из-за того, что я вовремя не обратилась к врачу… А вдруг я слишком затянула, и теперь ничего не исправить? Вдруг меня отстранят до конца сезона? Тогда все пропало.

Она так волновалась, что слова вдруг полились будто сами по себе. Василиса делилась с Никитой тем, что не могла сказать маме, не могла сказать даже Пете. Потому что понять ее до конца мог только Лебедев. Они оказались в одном и том же положении, в одной лодке посреди бушующего океана нестабильности.

– Еще ничего не случилось, – спокойно повторил он. – Давай решать проблемы по мере их поступления.

Вернулась мама с кофе в картонных стаканах. Никита с благодарностью потянулся за своим капучино. И вдруг Василиса поняла – Лебедев выглядит так, словно не спал всю ночь. Возможно, так оно и было.

Едва она открыла рот, чтобы задать вопрос, как дверь кабинета открылась.

Эдуард Геннадьевич, мужчина средних лет, с намечающейся лысиной, поправил съезжающие с носа очки и пригласил Василису в кабинет. Никита ободряюще кивнул, еще раз сжав ее руку.

Место на ее ладони, по которому легко скользнули его теплые длинные пальцы, все еще горело, когда она вместе с мамой зашла в кабинет.

Сначала доктор внимательно изучал медицинскую карту так, словно впервые видел ее. Потом что-то записывал в компьютер и задавал уточняющие вопросы. И наконец началась самая неприятная часть: осмотр. Руки Василисы дрожали так, что она даже снять носки не могла. Мама с готовностью пришла на помощь. Мягко приподняв ногу дочери за щиколотку, она осторожно стянула белый носок, но даже это легкое движение причинило дискомфорт.

Врач бросил взгляд на опухшую ногу и его брови сдвинулись к переносице. Он задумчиво почесал бородку, и сердце Василисы сжалось.

– Все плохо? – спросила она предательски дрогнувшим голосом.

– Не думаю… Но точнее скажу после полного осмотра и снимка. Будет неприятно.

Было не просто неприятно. Лодыжку пронизывало колючей болью при каждом прикосновении. Зажмурившись, Василиса отвечала на вопросы врача.

– В целом, все понятно, – сказал он. – Снимок лишь подтвердит мои предположения. Пока это только растяжение, но достаточно сильное. Продолжать тренировки – большой риск.

Врач продолжал говорить, но Василиса слышала только отдельные слова, обрывки фраз. Мозг отказывался воспринимать информацию, в голове пульсировала единственная мысль: «На сколько дней он меня отстранит?».

Когда врач закончил говорить, в голове у Василисы царил полный хаос. Она по-прежнему не могла сосредоточиться, все вокруг словно плыло. Казалось, она вот-вот отключится, и мир поглотит темнота.

– Повторите, пожалуйста, – попросила Василиса, не поднимая глаз.

– Отстраняю вас на неделю. Нужно пройти дополнительные обследования, и, в любом случае, потребуется снимок, чтобы подтвердить диагноз.

– Нет-нет-нет! – запричитала Василиса. – У меня матч через две недели…

– И ты успешно его отыграешь, если будешь следовать рекомендациям, – бесстрастно закончил врач.

Никита сидел рядом, потягивая уже второй кофе из картонного стаканчика. Он не вмешивался, не пытался задавать вопросы, но его присутствие помогало ей не расплакаться. Мама после приема у врача, умчалась на работу, а Никита с Василисой, несмотря на то, что успевали на третий урок, в школу не пошли. От мыслей о том, что она неделю не сможет играть, становилось тошно.

– Значит, приглашение я не получу, – еле слышно прошептала Василиса, ковыряя ногтем лавку.

Уже полчаса они сидели в Центральном парке культуры и отдыха и смотрели, как кружатся кабинки колеса обозрения.

– Откуда столько пессимизма? Нога немного восстановится, и ты сможешь в полную силу отыграть матч.

– Но без нормальных тренировок я не справлюсь…

– Во-первых, не ты, а мы. Ты что, не веришь в мой профессионализм? Да я за неделю из тебя звезду баскетбола сделаю, – толкнул ее плечом Никита.

– Я не смогу, – сказала она.

Ее голос стал хриплым от сдерживаемых слез.

– Сможешь, – отрезал Никита. – А теперь пойдем кататься. Другие любуются красотами Волгограда, а мы что, хуже?

По щеке Василисы скатилась слезинка, и она вытерла ее тыльной стороной ладони. Никита поднялся первым. Одернул рубашку, смахнул невидимые пылинки с джинсов, пригладил волосы. Когда на них падали отблески солнца, они становились светлее, приобретали золотистый оттенок.

– Слишком долго на меня смотришь. Ослепла от красоты? – не удержался он от подколки, закидывая в рот очередную пластинку мятной жвачки.

– Ты неисправим.

– Какой есть.

Его протянутая ладонь показалась ей спасательным кругом.

Кабинка предательски раскачивалась. С колеса обозрения открывался потрясающий вид на город – такой, что просто дух захватывало. В приоткрытое окно залетал ветер, прохладный и свежий.

– Интересно, какая здесь высота… – пробормотала Василиса, разглядывая уплывавший вниз город.

– Пятьдесят метров, – ответил Никита.

Василиса закусила губу.

Он спокойно откинулся назад, привалившись спиной к стеклу кабинки. Его занимали вовсе не потрясающие виды на город, он внимательно смотрел на Василису.

– Боишься высоты? – поднял бровь он.

– Скажем так, я не фанатка острых ощущений.

Василиса мертвой хваткой вцепилась в железное сиденье. Кабинка поднималась все выше.

– Красиво, правда? – Никита указал рукой на город, раскинувшийся у них под ногами.

Василиса кивнула, но не могла произнести ни слова, поглощенная зрелищем. Волгоград лежал перед ней как на ладони – Волга, центр города, собор Александра Невского, купол планетария… Внизу, словно крошечные точки, сновали люди, небо было затянуто бархатным покрывалом облаков.

Василиса смотрела на маленькие домики, на блестящую поверхность воды, но в голове крутились совсем другие мысли. Воспоминания о днях, проведенных с Лебедевым, полных смеха, шуток и непринужденных разговоров, сплетались в один большой клубок волнения, трепета и каких-то новых, странных, необъяснимых чувств. Кабина медленно вращалась, ощущение полета над землей завораживало.

– Я никогда на нем раньше не каталась, – призналась Василиса, и ее голос слегка дрогнул.

– А я катался, но давно с мамой и отцом, – сказал Никита и отчего-то помрачнел.

– Что-то случилось? Ты какой-то… другой.

– Нет, – он покачал головой. – Все в порядке.

Короткий диалог прервался, каждый погрузился в свои мысли, и в этом молчании не было ничего гнетущего, наоборот, оно было комфортным, нужным им обоим.

– Хочу прокатиться здесь ночью, когда колесо подсвечено разными огнями, – вдруг мечтательно проговорил Никита.

Он повернулся к ней, заглянул ей в глаза. В этот момент между ними возникло какое-то особенное чувство, которое никто из них не смог бы описать.

– Знаешь, что еще я хотел бы сделать? – спросил он, и его дыхание стало прерывистым.

Этот вопрос заставил ее сердце забиться в бешеном ритме. Она чувствовала, как тепло растекается по телу, а щеки вспыхивают румянцем.

– Что? – прошептала она, чувствуя, как в груди разгорается жар.

– Хочу поцеловать тебя, – выдохнул он.

В его голосе звучала такая нежность, а все происходящее казалось таким невероятным, что по спине пробежала дрожь. Отчаянно хотелось согласиться. Как за столь короткое время они успели пройти такой путь. Были друзьями, а теперь… Кто они теперь? Вопреки здравому смыслу, Василиса молча кивнула.

Кабинка медленно двигалась, мир внизу растворялся в лучах полуденного солнца, а они, будто на краю вселенной, смотрели друг на друга, и, казалось, все вокруг перестало существовать.

Никита медленно наклонился к Василисе, его глаза, холодные, как льдины, очутились совсем близко. Она могла рассмотреть мелкие, едва заметные веснушки у него на носу. Заметила, что ресницы у него удивительно длинные и пушистые, такого же цвета, как и волосы. Обычно насмешливый, сейчас он стал серьезным, и от этого еще более привлекательным. «Когда у Лебедева появились такие четко очерченные скулы?» – недоумевала Василиса.

– Ты уверена? – спросил он – Скажи «нет», и я остановлюсь.

– Да, – прошептала она, чувствуя, как от предвкушения немеют кончики пальцев.

И тогда он поцеловал ее. Василиса закрыла глаза. Она почувствовала сначала легкое прикосновение к щеке, его мятное дыхание. А затем он накрыл ее губы своими. Они были мягкими, теплыми, касались ее так медленно, так осторожно, словно она была сделана из фарфора. В этот миг для Василисы не существовало страхов и сомнений – только его губы, только его запах, только его тепло.

Поцелуй был легким, нежным, именно таким, каким она его себе представляла. Она прерывисто вздохнула и наконец-то поняла, что имеют ввиду в романтических фильмах, когда говорят, что «в животе порхают бабочки».

Он легко провел большим пальцем по ее скуле и отстранился. Василиса никогда не думала, что подарит свой первый поцелуй Лебедеву, но вот он, сидит перед ней. Впервые она видела его таким уязвимым, неуверенным, забывшим о привычной браваде. Маски были сброшены. Они вновь вернулись к исходным настройкам, вновь сближались.

Василиса была в полной растерянности, в плену момента, во власти нового, нежного чувства, которое проникло в ее душу. Кабина медленно покачивалась, снижаясь, земля приближалась, но все, что сейчас имело значение – это поцелуй, все еще ощущавшийся на губах.

Она не знала, сможет ли довериться Никите так же легко, как в детстве. Но была совершенно уверена в том, что в их истории начинается новая глава. Глава, которая может все изменить.

20. Никита

Первая половина недели прошла удивительно спокойно. После ночной выходки отец в квартире больше не появлялся. Пару раз он пытался дозвониться Никите, но тот ему не отвечал. Последнее, чего ему сейчас хотелось – общаться с отцом. В следующий раз они поговорят, только когда Никита сдаст пробник, а сдаст он его на отлично, в этом сомнений не оставалось. Тогда он сможет ткнуть отцу в лицо результатами и спокойно доиграть сезон.

Все освободившееся от тренировок время Василиса посвятила занятиям с Никитой. Ощущение, словно они сели в машину времени и вернулись на пять лет назад, не покидало их – снова посиделки у нее дома под чутким присмотром родителей, снова прогулки и походы в кино. Они сами не заметили, как их фейковые отношения внезапно стали настоящими. Слухи продолжали витать по школе, посты об их отношениях появлялись в группе, но оскорблять Ветрову в Сети больше никто не решался.

Как Никита и обещал, он начал поиски администраторов группы, но пока никого не нашел. Миша Гордеев, их сокомандник, сказал что у него есть знакомый, который учится на программиста на первом курсе технического ВУЗа. Они обратились к нему за помощью и теперь ждали ответа, надеясь, что все-таки удастся выяснить, кто слил то видео и писал гадости про Василису.

На них пялились везде – на обеде и в коридорах, у кабинетов (Василиса и на переменах не отставала от Никиты с заданиями) и даже на улице или в кафе.

Титова от него наконец отлипла, и это не могло не радовать. Она демонстративно стала выкладывать больше фотографий с новым парнем, каждый день публиковала снимки букетов и подарков и бесконечные видео с их свиданий, но Никиту это совершенно не волновало. Теперь он чувствовал, что в его жизни все идет, как надо.

Единственное, что его тревожило – предстоящий пробник и матч Василисы. На нем лежала большая ответственность – не только самому успешно сдать экзамены, но и за неделю подготовить Василису к важному для нее матчу. Он не подавал виду, что переживает и всячески успокаивал ее, но порой волнение захлестывало его с головой. «Что, если у нее не получится?», – думал Никита. И эти мысли его пугали гораздо больше, чем приближение экзаменов.

– Если бы твой отец видел сегодняшнюю тренировку, никогда бы не сказал, что ты бездарность, – сказала Василиса, собирая вещи с трибуны.

В пятницу, явившись на очередную вечернюю тренировку мужской команды «Оникса», она записывала в тетрадь все замечания тренера. Если Василиса не могла заниматься сама, она наблюдала. Сидеть сложа руки было не в ее стиле.

– Не хочу об этом говорить, – тряхнул мокрыми от пота волосами Никита.

Василиса была в курсе всего, что с ним происходит, в том числе – и безобразной выходки отца. Тот несколько раз звонил Никите при ней, и ему пришлось все ей рассказать.

– Может, стоит все же… обсудить это с ним?

– Нет, – отрезал Никита. – Поговорим после того, как сдам пробник. Тогда у него не останется никаких поводов лезть в мою жизнь.

– Я подожду вас с Петей здесь, – она вернулась на свое место на трибунах.

В раздевалке Никита быстро сменил одежду, засунул насквозь промокшую форму в спортивную сумку и начал прощаться с ребятами. Оставаться одному не хотелось, поэтому было принято решение завалиться всем вместе к Краснову домой. Василиса обещала, что сегодня мучить его русским больше не будет.

– Тусуетесь? – подмигнул Денис Ерохин.

– Да. Закрытая вечеринка на четверых, – ответил Краснов.

– Слышал, Ден? Нас теперь не зовут, – стал жаловаться Рома Волков. – С тех пор как Лебедев начал встречаться с Ветровой, они гуляют парочками.

– Наши сердца разбиты, – поддержал Денис. – Вот так друзей и теряют.

– Ден, подай платок, не могу сдержать слез… – продолжал фарс Волков.

– Какие же вы придурки, – засмеялся Краснов.

Они с Никитой двинулись к выходу, но Ерохин преградил им путь.

– Нет-нет, так не пойдет! Вам придется искупить свою вину перед друзьями. И выделить для нас один чисто мужской день.

– Плюсую! – поддержал его Волков. – Нужна тусовка только для пацанов. Мы так давно не собирались!

– Да без проблем, – поправляя сумку на плече, сказал Никита. – Но в цирк я с вами, клоунами, не пойду.

Волков, задохнувшись от негодования, замахнулся, чтоб отвесить другу подзатыльник, но Никита ловко уклонился и, заливаясь смехом, выскользнул из раздевалки, заперев там Краснова. Тот забарабанил в дверь:

– Предатель!

Послышались звуки борьбы, а спустя несколько секунд всклокоченный Петя выскочил наружу.

– Придется идти с ними в парк аттракционов, – пожаловался он Василисе.

Распахнув перед ней дверь спорткомплекса, он пропустил ее вперед. Никита шел последним.

– Парк аттракционов? – переспросила Василиса и усмехнулась. – Небывалая пытка. Представляешь, они ведь вас еще и куриные крылышки есть заставят! Тогда точно придется в суд подавать. Я бы такого не стерпела.

В уютной кухне, наполненной мягким светом ламп и запахом свежезаваренного кофе, на барных стульях устроились две пары: Никита с Василисой и Катерина с Петей. На столе перед ними лежала большая картонная коробка с «Монополией», карточками и деньгами, а рядом была расстелена карта, на которой уже были расставлены фишки.

В воздухе витал дух дружеского соперничества. Полчаса назад, когда завершилась очередная партию в «Уно», они едва не разругались. Проблема заключалась в том, что спортсмены совершенно не умеют проигрывать. Одна Катя сохраняла спокойствие каждый раз, когда в ее руках оставалось слишком много карт. Она протестовала, когда парни захотели переключиться на «Монополию», но проиграла и эту битву.

– Кто начнет? – спросила она, подмигнув Пете, который уже готовился бросить кубики.

– «Камень-ножницы-бумага»? – предложила Василиса.

– Я всегда выигрываю! – заявил Никита и вытянул руку.

Взгляд у него был азартный, как перед решающим матчем. Петя не уступал, но все-таки проиграл и чертыхнулся. Столь отчаянно друзья соперничали только во время игры в настолки. Они так серьезно относились к этому, словно от исхода партии зависела судьба человечества.

Выиграл Никита, как и предрекал минуту назад.

– Я намерен вас всех разорить! – объявил он, первым бросая кубик.

– Попробуй. – язвительно сказала Василиса, снимая резинку с волос. – Я тоже настроена на победу.

– Когда ты распускаешь волосы, я готов проиграть, – сказал Никита и заслужил очередной тычок в бок.

– Лебедев, еще одно слово, и получишь подзатыльник, – прошипела она.

– Дрожу от страха, – он наклонился и поцеловал нахмурившуюся Василису в макушку.

– Бросай давай, – усмехнулся Петя.

И Никита бросил. Кубики покатились по столу… шестерка! Он передвинул свою фишку на «Ленинградскую железную дорогу».

– Отлично! Начинаю с поездов, кто хочет прокатиться? – спросил он и быстро схватил карточку.

– Давай деньги, железнодорожный магнат, – проворчала Катерина, взявшая на себя ответственность за банк.

– Тебе известно, что «Железные дороги» – не лучший выбор для старта? Там даже дом нельзя построить, – усмехнулась Василиса.

– Посмотрю, как вы заговорите, когда я скуплю их все, а вы будете платить мне ренту.

– Я вот планирую стать владельцем «Арбата» и «Малой Бронной». Отличное вложение, – ответил Петя.

Тем временем он бросил кубики и выдал двойку, переместил свою фишку на два шага вперед и остановился на «Общественной казне».

– Неплохо. Банкир, сколько там денег мне полагается? – подмигнул он Катерине.

– Ваша купюра на сто, – передала ему бумажку Катя.

– Люблю деньги, особенно когда они сами идут в руки, – заметил он с улыбкой.

Пока все по очереди бросали кубик, разговор плавно перешел к баскетболу. Василиса с Никитой недавно посмотрели матч «Бостон Селтикс» против «Атланта Хоукс», в котором последние проиграли.

– Ты видел, как они против «Атланты» играли? Это было просто невероятно! – горячилась Василиса.

– Да, но у них тоже есть свои сильные игроки… То, что «Селтикс» победили, просто счастливая случайность – ответил Краснов.

Он был яростным фанатом «Атланты», и каждое их поражение воспринимал, как свое собственное.

– Счастливая случайность? В начале матчей в плей-офф они выиграли два раза! – не унималась та.

– А потом проиграли столько же… – заметил Петя.

– Пусть! Зато в этом матче они их размазали…

– Вась, твой ход, – Никита притягивая вскочившую Василису к себе.

Она села обратно, схватила со стола кубики.

– Признайся, тебе нравится не их игра, а состав, – продолжал подначивать Краснов.

– Ну, да, я же девочка из их группы поддержки, а не защитник женской команды «Оникса», – она закатила глаза.

– Форма у них красивая, – вдруг заметила Катерина.

Петя, наморщив нос, усеянный веснушками, оскорбленно посмотрел на нее.

– Если ты еще раз похвалишь форму каких-то американских мужиков, у меня будет инфаркт.

– Ага, микарда. «Вот такой рубец», – Никита показал размер рукой.

– Опять цитируешь старье? – скривилась Катя.

– Как ты можешь так говорить! Сама же плакала над фильмом «Москва слеза не верит».

– А разве там была эта фраза?

– Нет, это «Любовь и голуби», – разочарованно покачал головой Никита.

Тем временем Василиса сделала ход и выкупила целую улицу. На ее лице появилась хищная усмешка.

– Кто там говорил, что выиграет? – она показала Никите язык.

– Если выиграешь ты, я не расстроюсь, а вот Краснову я победу точно не отдам, – подмигнул ей Никита.

Игра продолжалась, разговоры о баскетболе перемежались шутками о недвижимости и стратегиях победы. Никита изображал серьезного бизнесмена, выкупая только избранные лоты, а Василиса с Петей продолжали доказывать друг другу свою правоту в споре о спорте.

Они и не заметили, как Морозва прибрала к рукам большинство улиц.

– Стратегия покупать все подряд не подвела, – сказала Катя, расставляя на очередной собранной улице пластмассовые домики, повышающие ренту.

– Неплохо, моя королева «Монополии», – приобнял ее Петя.

Никита снова бросил кубики и попал на клетку «Шанс». Вытянув карточку, он прочитал вслух:

– Вы получаете по пятьдесят долларов от каждого игрока.

Счета Пети и Василисы уже изрядно опустели, они с кислыми минами протянули ему деньги.

– Уже в пятый раз, – проворчал Петя.

– Привыкайте, мне везет не только в любви, но и в игре, – ответил Никита с самодовольной усмешкой.

– Еще одно слово, Лебедев, и тебе будет везти только на подзатыльники, – проворчала Василиса и отодвинула фишки, – Предлагаю провести расчет, я устала.

Она вытянула руки на столе и положила на них голову. Никита погладил ее по волосам.

– Не обязательно изображать спящую красавицу, чтобы я тебя поцеловал, можешь просто попросить. Я всегда к твоим услугам, – сказал он.

Василиса зарычала, друзья захохотали.

– Не знаю, как ты его терпишь, – вздохнула Катерина.

– Такого красавчика и терпеть не нужно, я само очарование – подмигнул Морозовой Никита.

– Катерина победила, – объявил Петя, закончив с подсчетами. – А теперь вам придется помочь мне разгрести весь этот хлам.

Пока девушки складывали игры в коробки, парни стали убирать мусор. Допив остатки колы из банки, Никита встал и бросил ее в корзину с расстояния нескольких метров. Вторую банку он бросил Пете. Тот повторил бросок друга и они стукнулись кулаками.

Василиса тоже не удержалась и запустила одну из жестянок в мусорную корзину.

– Показушники, – цокнула языком Катя. – Ну-ка, дайте мне!

Она долго целилась и… промахнулась. Банка со звоном ударилась о пол.

– Но я же пыталась! – всплеснула она руками.

– Давай покажу, как правильно, – погладил ее по плечу Петя.

Десять минут Катерина безуспешно пыталась попасть в ведро и наконец сдалась.

– В нашей паре за меткость буду отвечать я, ладно? – притянул ее к себе Петя.

Тем временем Никита с Василисой убрали остатки мусора и загрузили посудомойку. Они ловко справлялись вместе, словно предугадывая движения друг друга.

Время близилось к одиннадцати. Василисе позвонила мама уточнить, когда та будет дома. Петя отправился провожать Катерину, а Никита с Василисой вызвали такси. Водителю он сказал, что останется у друга, чтобы тому не пришлось ждать его несколько часов.

Никита галантно открыл перед Василисой дверцу. Закатив глаза, она уселась в машину. Таксисту пришлось сдвинуть переднее сиденье, чтобы и Никита мог втиснуть свои длинные ноги в небольшой седан. Он положил руку на подлокотник ладонью вверх, Василиса накрыла ее сверху своей, их пальцы переплелись.

Достав из кейса беспроводные наушники, Никита предложил ей один. Они теперь постоянно обменивались понравившимися треками. Василиса забрала у него телефон и принялась листать вкладку со своими аудиозаписями.

– Давай я буду включать песню, а ты – угадывать ее по первым нотам? – предложила Василиса.

– Типа «Угадай мелодию»?

– Опять что-то на старческом? Иногда мне кажется, что тебе не восемнадцать скоро исполнится, а восемьдесят один.

– Вообще-то, снимать эту передачу перестали, когда нам исполнилось по девять лет. Так что ты еще должна ее помнить, старушка.

– Из нас двоих дедуля явно ты. Мне восемнадцать исполнится только в октябре. Я тебя младше.

– Давай уже включай, ехать осталось десять минут.

– Нет, подожди, сначала уговор, – лукаво прищурилась Василиса. – Я включу тебе три песни, если не угадаешь две из трех – я победила.

– И каков приз?

– Мы пойдем в кино.

– Мы и так пойдем в кино, в чем смысл?

– Ты не дал договорить! – возмутилась она. – Идем в кино, и я покупаю билеты.

– Глупый уговор, – нахмурился Никита. – Давай так: если я не отгадаю, ты выбираешь себе подарок.

– Но я хочу хотя бы раз заплатить сама!

– Ладно. Но попкорн за мной.

– Договорились!

Никита не проиграл. Их вкусы были поразительно схожи не только в музыке. Им нравилась одна и та же еда, одни и те же фильмы, места, куда хочется отправиться в путешествие, любимые кафе, одежда, и даже «лучший мультфильм всех времен» был один и тот же – «Приключения Десперо».

Десять минут пролетели незаметно, Никита вновь придержал Василисе дверцу машины и подставил руку, чтобы та могла опереться. Нога у нее еще побаливала, но за неделю состояние улучшилось, теперь она не сомневалась, что все же сможет приступить к тренировкам, пусть и с тейпами или эластичным бинтом. Главное – снова в игре.

– Провожу тебя до подъезда? – спросил он.

– Так уж и быть, разрешаю – шутливо наморщила нос Василиса.

Держась за руки, они медленно пошли к дому. Внезапно карман Никиты завибрировал. Он раздраженно вытащил смартфон, думая, что ему опять названивает отец. Но на экране появились буквы: «Мама». Она никогда не звонила так поздно, да и вообще они разговаривали всего пару раз в неделю – коротко делились новостями и узнавали, все ли друг у друга в порядке. И всегда только днем.

Никита тут же ответил:

– Да, мам?

В трубке послышались всхлипывания. Никита отпустил руку Василисы, та с тревогой смотрела на него.

– Мам? – повторил Никита.

– Сынок, – надтреснутым голосом проговорила она, – приезжай, пожалуйста…

– Мам, что случилось? – громче спросил он, чувствуя, как к горлу подкатывает страх.

– Папа… его нет дома уже два дня… Я не знаю что делать…

21. Никита

Рассвет разливался по небу, окрашивая оранжевым верхушки деревьев вокруг участка. Но в душе у Никиты царила тьма. Он стоял у окна коттеджа, глядя как утренний туман рассеивается, превращаясь в капельки росы на траве. Тревога и страх охватили его. Оказалось, что отец уже исчезал, но обычно не больше, чем на день, и в этот раз мать надеялась, что будет так же, потому не звонила ему, и ничего не рассказывала. Но прошло два дня, а отец не появился. Не отвечал на звонки, не приходил домой, и она почувствовала – что-то не так.

Василиса предложила Никите поехать вместе с ним, но он отказался. Не хотел тревожить ее родителей (им ведь тоже пришлось бы рассказать, что отец пропал). Но еще больше он не хотел огласки. Принципы отца все же крепко засели где-то на подкорке – нельзя позволить окружающим заподозрить, что у них в семье проблемы.

Он тут же позвонил водителю, и тот, несмотря не позднее время, сразу приехал, чтобы отвезти его в коттедж. Никита нашел мать в ужасном состоянии: растрепанная, с опухшими от слез глазами, не в силах связать нескольких слов. Женщина, которая столько лет провела в зависимости от мужа, была просто неспособна действовать самостоятельно. Теперь Никита видел это особенно отчетливо.

За пару часов они обзвонили десяток больниц, но это не принесло никакого результата. Либо приемная не работала, и нужно было перезванивать утром, либо им грубо отвечали, что таких пациентов не поступало.

– Мам, может, стоит обратиться в полицию? – спросила Никита, запустив пальцы в волосы.

Он старался скрыть свое беспокойство, чтобы не пугать мать еще больше. Теперь ответственность за нее лежала на нем, и он не был к этому готов.

Мать подняла голову с подушки. Последние полчаса она смотрела пустым взглядом прямо перед собой, слезы из глаз лились так, что наволочка промокла насквозь. Никита видел на ее лице ту же тревогу, что терзала его самого. Но он не мог позволить себе опустить руки. Нужно было искать отца.

– Нет, Никита. Давай сначала проверим все больницы. Он мог попасть в какую-то неприятную ситуацию, я не хочу… Не хочу, чтобы весь город узнал о том, что мы его ищем. Пойдут слухи, я этого не переживу, – прохрипела она.

– Мам, может быть, он просто ушел от нас? – скрестив руки на груди, тихо спросил Никита.

Мать резко приподнялась на локте.

– Не говори так! Он не мог…

– Но ты сама сказала, что он уже так исчезал! – не выдержал Никита.

– Ненадолго! – зарыдала мать. – Не больше чем на день. Он… он говорил, что это из-за работы, что он занят…

– И ты в это веришь? Да он наверняка просто оставался у кого-то еще. Мы ему не нужны, и уже очень давно.

– Прекрати! – выкрикнула она. – Он ведь все для нас с тобой делал!

– Он делал все для себя, – резко ответил Никита, – а тебе нравится жить в своих иллюзиях! Ты вообще ничего вокруг не видишь.

– Тебе что, совсем его не жаль? Ведь с ним сейчас может происходить все что угодно… Вдруг он… вдруг… – больше она ничего не смогла сказать.

– Мам… – Никите было больно смотреть на ее слезы.

Он сел рядом с ней, обнял за плечи. Мать склонила голову ему на плечо, его футболка намокла от ее слез, но он не отстранился. Кого ему было жаль в этой ситуации, так это ее. Мать была не только совершенно несамостоятельна, но вдобавок и травмирована отношениями внутри их странной семьи.

Никита заставил ее выпить успокоительное и уложил в постель. Мать плакала, жаловалась, но слушалась.

Пока она засыпала, Никита продолжал обзванивать больницы. Ответ не менялся – перезвоните утром или приезжайте сами. К семи утра он чувствовал лишь огромную усталость. Спрятав лицо в руках, Никита сидел в столовой.

Зазвонил телефон. он машинально поднял трубку.

– Вы звонили по поводу Лебедева Михаила Дмитриевича тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения?

– Да! – он вскочил.

– Мы посмотрели вашего пациента по базе – числится в Городской психиатрической, – протянул женский голос.

– В какой-какой? – Никита надеялся, что это ошибка.

Сердце ухнуло вниз, дышать стало тяжело. Никита сжал кулак, впившись ногтями в ладонь. Казалось, прошла целая вечность, пока он не услышал:

– В психиатрической.

Аркадий приехал через полчаса после того, как Никита ему позвонил – он тоже беспокоился о шефе, хотя и не показывал виду. Мать колотило от стресса, Никита держал ее за руку и чувствовал, как она дрожит.

Когда они подъехали к небольшому старому зданию желтого цвета, мать встрепенулась и, не дожидаясь, пока водитель откроет ей дверь, выскочила из машины. Метнулась к входу, взбежала по ступенькам и скрылась внутри больницы. Никита, не ожидавший от нее такого прыти, бросился следом.

Внутри все выглядело так же, как снаружи: облупившаяся краска, потрескавшийся деревянный пол, покосившиеся двери, которые давно уже пора было заменить. Никита подоспел в тот момент, когда мать, перегнувшись через стойку, пыталась схватить девушку в регистратуре за блузку.

– Где мой муж?! – требовала она ответа. – Он пропал!.. Вы что, не можете быстрее загружать свой компьютер? Сейчас же говорите, где он!..

– Но вы даже не сказали, как его зовут! – с недовольным видом отступила назад девушка.

Никита оттащил мать в сторону.

– Извините, пожалуйста, она очень волнуется, – сказал он.

Выражение лица девушки, мгновение назад с кислым видом, наблюдавшей за его матерью, совершенно переменилось.

– Да ничего! – Она заправила волосы за ухо, не спуская глаз с Никиты. – Назовите, пожалуйста, его фамилию, имя и отчество, год рождения… Хотя, фамилию я и так знаю. Лебедев, верно?

– Откуда вы… – растерялся Никита.

– Я фанатка баскетбола, – улыбнулась она, – и очень горжусь, что в нашем городе есть такая сильная команда, как «Оникс».

Никиту узнавали очень редко, с десяток раз за всю его карьеру. Девушка выглядела старше него всего на несколько лет. Наверняка, студентка медицинского училища, подрабатывает в больничной регистратуре. «Почему меня узнали именно сегодня…» – подумал он.

– Михаил Дмитриевич Лебедев, тысяча девятьсот восемьдесят пятый, – пробормотал он.

Администратор взглянула на него с сочувствием и начала проверять записи. Никита сжимал руку матери, удерживая ее на месте.

– Да, у нас есть пациент с таким именем. Поступил позавчера.

Сердце Никиты забилось быстрее. Он обменялся тревожным взглядом с мамой.

– Почему он вообще здесь? Что с ним? – выпалила та.

– Подождите, я уточню, – ответила девушка и исчезла за дверью.

Никита почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он никогда не думала, что отец может оказаться в таком месте. Через несколько минут девушка вернулась.

– К вам выйдет врач, подготовьте документы, подтверждающие ваше родство. Садитесь, пожалуйста, и ожидайте, – она указала рукой в сторону коридора.

Никита отвернулся, чтобы проводить маму к облезлым металлическим стульям, спаянным между собой, но девушка вдруг окликнула его.

– А можете дать автограф? – кокетливо улыбнувшись, спросила она.

– Боюсь, я пока не настолько знаменит, чтобы раздавать автографы, – процедил Никита, поражаясь отсутствию такта.

Он помог матери сесть, осторожно поддерживая ее под руку. Мучительно тянулись минуты ожидания. Никита не мог ничем себя занять, мысленно он разрывался между отцом и всхлипывающей рядом матерью. Наконец, протирая очки краем белого халата, к ним подошел врач. Окинув их хмурым взглядом, спросил:

– Лебедевы?

Никита кивнул, мать закрыла рот рукой, сдерживая рыдания.

– Идите со мной, – сказал врач и быстро пошел по коридору.

У себя в кабинете он тут же перешел к делу. Пока мама, сжавшись на стуле, пыталась дрожащими руками переворачивать страницы из папки, которую он водрузил перед ней на стол, Никита заполнял бланки.

– Позавчера ночью посетители клуба вызвали полицию. Ну а те доставили пациента у нам, – постукивая ручкой по столу, говорил врач. – Пациент вел себя буйно, бросался на людей, норовил подраться, был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Санитары привели его в чувство, и он подписал заявление о добровольной госпитализации.

– Если мы заполним этот бланк, то сможем забрать его домой, верно? – уточнил Никита.

– Да, показаний к его нахождению здесь нет, ему значительно лучше, да и мест в отделении не так много…

– Мы поняли, – сказал Никита резче, чем собирался.

– Доктор, можно его увидеть? – взмолилась мать.

– Конечно, – ответил тот.

Пробежав глазами заполненный бланк, он мрачно кивнул и снова положил его на стол – перед мамой Никиты.

– Подпишите вот здесь, – он ткнул пальцем в соответствующую графу.

С трудом удерживая ручку, она расписалась, не читая.

– Я вас провожу. Потом поставите печать на этом бланке в регистратуре, мы его отсканируем и занесем в нашу базу данных. Личные вещи заберете в хранилище, – добавил врач.

Прерывисто вздохнув, мать кивнула. Они направились в отделение – туда, где находились палаты. Каждый шаг давался Никите с трудом, словно на ногах у него были пятикилограммовые утяжелители. Атмосфера давила, угрюмые лица спешащих мимо врачей и медсестер, запах лекарств и дезинфицирующих средств, шуршание бахил, все это раздражало их и без того истрепанные нервы.

Когда они вошли в палату, Никита застыл. Отец сидел на кровати, осунувшийся и постаревший. Выглядел он еще хуже, чем в тот день, когда заявился пьяным в квартиру. Лицо позеленело, белки глаз приобрели нездоровый желтоватый оттенок. Увидев их, он опустил взгляд.

– Никита… Ангелина… – произнес он тихо.

Мать бросилась к нему с объятиями. Слезы снова потекли по ее щекам. Никита же не мог заставить себя пошевелиться. Он не понимал, какие чувства испытывает. Облегчение от того, что отец нашелся, смешивалось со злостью, с яростью, клокочущей в груди.

– Где ты был? Мы так волновались! – всхлипывала мать.

Отец отстранился и печально посмотрел на нее.

– Я… Я не знаю, как это объяснить…

– Ты уж постарайся, – нахмурился Никита.

– Я виноват… – начал отец.

– Ты не просто виноват. Ты облажался по полной!

– Никита, перестань! – причитала мать. – Ты что не видишь, ему плохо!

– А нам просто великолепно! Вот лично я кайфанул, когда обзванивал сто долбаных больниц, чтобы узнать все ли с ним в порядке!

– Никита, я понимаю, ты злишься. И ты имеешь на это полное право, – хрипло проговорил отец, – но я правда… сожалею.

– О! А можно погромче? Я не расслышал…

– Сожалею, ясно? – выкрикнул отец, наконец посмотрев ему в глаза.

– Все, надоело изображать немощного? – Никита нервно дернул щекой.

– Никого я не изображаю, и прекрасно знаю, что натворил. Я не ожидаю, что ты меня простишь за это. Или за то, что я…

– За то, что ты годами нас третировал? Это ты хочешь сказать?

– Да послушай же! – повысил голос отец. – Я хочу попросить прощения. У тебя и у твоей мамы.

– Поздно, – покачал головой Никита, – слишком поздно.

– Я знаю.

Он закашлялся. Мать тут же схватила стакан воды с тумбочки и протянула ему. Он благодарно кивнул, сделал несколько шумных глотков и снова посмотрел на сына.

– Я действительно все осознал. Правду говорят: то, что у тебя есть, начинаешь ценить только тогда, когда теряешь…

– О чем ты? Если о семье, то меня ты потерял давно, – отрезал Никита.

– Знаю, и не жду от тебя… Не жду скорого прощения. Но то, что я болен, тебе понять придется.

– Болен?! – вскрикнула мать. – Чем ты болен?! Что происходит?

– Рассчитываешь надавить на жалость? – не унимался Никита.

– Жалости я тоже не жду. Вы должны сейчас внимательно меня выслушать и постараться это… осознать, – отец вздохнул и опустил голову.

– Осознать, что этой выходкой ты опозорил нашу семью?

– Никита, – серьезно проговорил отец, – я знаю, что уделял тебе мало времени. Знаю, что наши отношения… далеки от идеала.

– Наших отношений не существует.

– Пусть так. Но сейчас ты должен меня выслушать.

– Миша, в чем дело? – мать взяла его руки в свои. – Скажи нам!

– У меня… лудомания. Я проиграл все деньги… на ставках. Я думал, что смогу отыграться… Но только усугубил ситуацию. Именно поэтому я так пил все это время… Просто не мог принять тот факт, что подвел себя, подвел вас. Я трудился всю жизнь, зарабатывал, а потом… на меня словно что-то нашло. Казалось, алкоголь решит все проблемы, заглушит боль, но становилось только хуже. Последние полгода, в те дни, когда я пропадал… я просто напивался до отключки. Даже не помню, что творил, что говорил…

Отец поморщился, словно от боли, и посмотрел на сына.

Никите казалось, что мир вокруг него рушится. Он не мог поверить тому, что слышал. Вся их «идеальная» жизнь разваливалась на кусочки.

– Как давно ты играешь? – ровным голосом спросил Никита.

– Несколько лет.

– Ты понимаешь, что ты натворил? – прошептала мать сквозь слезы.

Отец поднял глаза и встретился с ней взглядом.

– Я виноват. Я потерял контроль. И не знаю, как это исправить.

Мать схватилась за голову и в панике смотрела по сторонам блуждающим взглядом. Она выглядела совершенно потерянной. У Никиты словно земля ушла из под ног. Однако необходимо было собраться. Похоже, здраво мыслись здесь мог только он.

– Собирайся, – сказал он, – поедем домой.

– Я не знаю… Я должен разобраться с долгами… Не хочу втягивать вас в это…

– Уже втянул, – мрачно ответил Никита. – Придется расхлебывать кашу, которую ты заварил.

22. Василиса

Никита изменился. Она заметила это сразу, в понедельник, когда они наконец встретились. На все выходные он пропал: изредка отвечал на сообщения, но всегда коротко. Писал, что все в порядке, и не нужно переживать, однако беспокойство в ее душе крепло.

В понедельник утром Никита не пошел с ней к врачу, извинился и сказал, что занят. Василиса отправилась к Эдуарду Геннадьевичу вместе с мамой, и узнала хорошие новости – связки восстанавливались даже быстрее, чем ожидалось. Врач запретил ходить и тренироваться без бандажа, но тем не менее Василиса получила разрешение вернуться на паркет. Это и обрадовало ее, и заставило переживать еще сильнее. До предпоследнего матча сезона оставалась всего неделя. Но куда больше ее мысли занимал Никита. Она как могла боролась с этим, но безуспешно.

Когда в понедельник Лебедев, никого не предупредив, не пришел в школу, Василиса заволновалась еще сильнее. На звонки он не отвечал. Петя тоже не мог с ним связаться, Катерина безуспешно снова и снова набирала его номер – Лебедев испарился. Не выдержав, Василиса обратилась к классной руководительнице. Та сказала, что родители Никиты предупредили: несколько дней он будет отсутствовать по семейным обстоятельствам. Василиса недоумевала, что могло такого случиться, что он ей не сказал, а теперь игнорирует любые попытки с ним связаться.

В тот же день в школьной группе появились анонимные записи.

«Неужели роману Ветровой и Лебедева конец? Он даже в школу не пришел, настолько она ему противна.»

«Куда пропал Никита из “Оникса”? Его девушка целый день ходит расстроенной. У них что-то случилось? Неужели они расстались?»

«Наконец-то Лебедев бросил Ветрову! Девочки, вперед, красавчик вновь свободен!»

Ангелина Лимонова даже не скрывала своего злорадства. Уже после третьего урока, пронюхав, что Василиса спрашивала учительницу о Никите, она решила ее подколоть:

– Ну что, Ветрова, закончился твой недолгий роман? Скажи, ты очень расстроилась? Можешь поплакать, мы не осудим.

Желание у Василисы было лишь одно – сделать так, чтобы Лимонова перестала нагло усмехаться. Ее подружка, Кристина Исаева, как обычно молчаливо наблюдала.

– Отвали от нее, Лимонова, – негромко и угрожающе сказал Петя, сидевший в соседнем ряду.

– А почему она сама не может ответить? Вы что с Морозовой в защитники записались? – не унималась та.

– Почему же не могу? – рявкнула Василиса. – Просто я считаю, что опускаться на твой уровень – ниже моего достоинства.

– Ветрова… – надулась Ангелина.

– Это что, стук со дна? Плохо слышно. – глядя ей в глаза ответила Василиса.

– Хамка! Не зря Лебедев тебя бросил! – разозлилась Ангелина и, взмахнув рыжим хвостом, отвернулась.

Этот выпад Василиса проигнорировала. Кристина еще несколько минут таращилась на них, но, так и не произнеся ни слова, вскоре тоже отвернулась.

Катя с Василисой переглянулись. Морозова слабо улыбнулась и в знак поддержки слегка толкнула ее плечом.

Целый день от Никиты не было вестей. Петя сказал, что тренировку он тоже пропустил, а для любого спортсмена это означало лишь одно – либо он серьезно заболел и отстранен, либо случилось что-то действительно серьезное.

Радоваться возвращению на паркет у Василисы не получалось. Никакого удовольствия от тренировки… Играла она на удивление хорошо, несмотря на то, что мысли ее были далеки от баскетбола. Нога все еще побаливала, но Василиса чувствовала себя гораздо лучше, могла бегать быстрее и прыгать выше. Раньше травма мешала ей играть, и если бы она обратилась к доктору, когда все только началось, то сейчас результаты были бы лучше. Теперь оставалось лишь наверстывать упущенное и надеяться на успешную игру с «Барсом».

С тренировки она вышла выжатой, как лимон. Доехав до дома, вывалилась из автобуса и, едва переставляя ноги, побрела к подъезду.

Приближалось лето, вечера становились все светлее. У двери она увидела знакомую высокую фигуру в светло-сером спортивном костюме. Никита стоял, прислонившись к кирпичной стене дома.

Все чувства нахлынули разом: радость, от того, что Никита наконец здесь, желание обнять его, узнать, что происходит, и злость за то, что он пропал и несколько дней не давал о себе знать. Последнее победило. Накинув капюшон на голову, Василиса быстрым шагом направилась к подъезду. Ей было все равно, пусть даже потом она пожалеет, что не остановилась и не поговорила с ним. Сейчас поступить по-другому она просто не могла. На ходу выхватив из рюкзака ключи, она ускорилась. План был простой – быстро приложить магнит, распахнуть дверь и захлопнуть ее у него перед носом.

Никита смотрел куда-то вдаль и заметил ее, только когда она оказалась совсем рядом.

– Василиса! – окликнул он.

Нет уж, теперь игнорировать будет она. Натянув капюшон, Василиса смотрела прямо перед собой.

– Вась, постой.

Никита оказался совсем рядом. Если бы она захотела, могла бы его коснуться. Как только Василиса потянулась к замку, он осторожно перехватил ее руку, давая возможность вырваться, что она и сделала. Прикосновение обожгло, его руки были теплыми и мягкими, и она отлично помнила, как ее ладонь уютно помещается в его ладони.

– Пожалуйста, остановись. – попросил он.

Его низкий голос отдавался в ее груди, в горле образовался комок.

Замок противно зазвенел, сообщая о том, что дверь отперта. Она попыталась дернуть холодную железную ручку, но та не поддалась. Рука Никиты удерживала дверь.

– Лебедев, отойди, – наконец сказала Василиса.

– Никуда я не уйду, пока мы не поговорим.

– Соизволил наконец объявиться?

Она смотрела куда угодно – на подъездную дверь, всю в облупившейся краске, на каменные ступени, на желтые перила, – только не на него.

Он молчал.

– Что происходит? – спросила она чуть резче, чем хотела.

– Я… не могу тебе сейчас сказать.

– Тогда зачем ты пришел?

– Это… это так сложно, – он запустил руку в волосы.

– Я попробую понять.

– Не буду взваливать на тебя свои трудности. Ты не должна обо мне думать.

– Но я уже думаю. Слушай, отношения так не строятся. Нельзя пропадать, игнорировать, скрываться.

– Я не скрываюсь.

– Тогда почему мне сегодня пришлось идти к классному руководителю, чтобы узнать что с тобой? Почему ты сам не мог мне написать?

– Просто не мог.

– Это не ответ. Никит, это так не работает. Я – точно не та девушка, что будет спокойно ждать, когда ты соизволишь снова объявиться, и прибежит по первому зову. И точно не та, кто будет терпеть недомолвки.

– Знаю, но я правда не могу сейчас ничего рассказать. Обещаю, если все наладится… точнее, когда все наладится, я тебе все объясню. А пока это только моя проблема.

Наконец Василиса посмотрела ему в лицо. Это стало роковой ошибкой, которую она совершила сознательно, точно зная, что как только столкнется с серыми льдинами в его глазах, растает сама. Под глазами у Никиты появились темные круги, скулы стали еще острее, чем прежде, губы потрескались, словно он постоянно кусал их.

– Прости, что пропал, – прошептал он.

Он протянул к ней руку, и она не смогла отстраниться. Его пальцы легко, едва заметно коснулись ее щеки.

– Я волновалась, – так же тихо ответила она.

– Не надо за меня волноваться. Я справлюсь.

– Обещай, что не будешь больше исчезать.

Прежде чем ответить, Никита наклонился, чтобы оставить на ее губах обжигающий, отчаянный поцелуй. Она целовала его жадно, словно он был для нее воздухом, которым она не могла надышаться… Василиса потянулась к нему, привстала на цыпочки. Она обвила его шею руками, притянула ближе, чувствуя древесный аромат его парфюма. Никита легко подхватил ее на руки. Прижавшись к ее лбу своим, он наконец сказал:

– Обещаю.

23. Василиса

Решающий день настал. Сегодня состоится матч женских команд «Оникса» против «Барса». Предпоследний матч в сезоне. И если она облажается, возможность в предстоящем сезоне оказаться в команде высшей лиги будет потеряна.

Уверенности Василиса не чувствовала. Перед тем, как сделать шаг на паркет, она еще раз оглянулась на трибуны, ища один единственный, необходимый ей взгляд – взгляд Никиты. Родителям приходить на матч она запретила – если мама будет сидеть тут и переживать за нее, она точно не сможет хорошо сыграть. Мама всегда ужасно волновалась, и даже когда смотрела записи, не могла усидеть на месте, капала себе валерьянку и закрывала глаза, когда дочь делала решающие броски. Василиса нервничала за себя, и не могла переживать еще и за нее.

Всю неделю Василиса тренировалась и в «Ониксе», и с Никитой. Тот почти не появлялся в школе, пришел только в среду, когда их класс писал контрольную по математике. Близились пробные экзамены, учеников заваливали бесконечными заданиями и проверочными работами…

Все остальное время Никита где-то пропадал. Василисе он говорил, что проводит время с семьей, но что творится у Лебедевых, никто не знал. Никита приходил тренировать ее каждый день, даже когда Василиса умоляла дать ей передышку. Сегодня она должна показать лучший результат, ведь в зале находится агент московского клуба. «Северу» все еще требовались игроки, потому девушки «Оникса», до сих пор не получившие приглашения в клуб высшей лиги, были настроены решительно.

Никита сидел в четвертом ряду. Увидев его футболку, Василиса не смогла сдержать улыбку. Вместо своей джерси с девятым номером, на нем красовалась форма с цифрой пятнадцать. «Когда только он успел напечатать футболку?». Друзья тоже пришли – Катерина и Петя сидели рядом с Лебедевым. Катя так сильно сжимала в руках стаканчик с колой, что, казалось, вот-вот его раздавит.

Атмосфера в зале была накалена до предела. Каждый раз, когда одна из команд забрасывала мяч в кольцо, на заполненных трибунах раздавался рев болельщиков. Василиса полностью сосредоточилась на игре. Она следовала всем советам Никиты, сочетая их с тактикой, о которой говорил тренер. Она не могла себе позволить проиграть этот матч.

Василиса уверенно вела мяч, ее движения были точными, выверенными, эмоции она держала в узде, больше не позволяя им захлестывать себя. Она делала передачи, оставалась в постоянном движении и совершила несколько точных бросков из двухочковой зоны. Зрители поддерживали команду. Казалось, она слышит Никиту, перекрикивающего остальные голоса.

Соперницы из «Барса» уступать не собирались. Их защитница стояла, как непробиваемая стена, и Василисе приходилось проявлять все свое мастерство, чтобы обойти ее. Напряжение нарастало. «Оникс» вырвался вперед на несколько очков, но «Барс» быстро отыграл отставание благодаря мощным атакам своей центровой. Василиса понимала: нужно собраться, не дать соперницам захватить инициативу.

Во время тайм-аута тренер собрал команду и заменил несколько игроков, но Василиса осталась. Пока происходила замена она кинула быстрый взгляд на трибуны, Никита не спускал с нее глаз. Заметив, что она на него смотрит, он показал большие пальцы вверх. Василиса знала: на ней лежит ответственность и за свой успех, и за успех команды. Игра продолжалась в быстром темпе, она ловко маневрировала между защитниками, совершала передачи сокомандницам, отдавая им возможность забрасывать мячи, не думая о себе.

Когда счет стал равным, она сделала решающий бросок с трехочковой линии – мяч пронесся по воздуху и точно влетел в кольцо. Зал взорвался криками восторга. Это был ее первый трехочковый за игру. Василиса сама до конца не верила, что ей удалось его забить.

В последней четверти борьба достигла пика. Обе команды рвались к победе. Василиса чувствовала усталость, но адреналин подстегивал ее. Она продолжала бороться за каждый мяч, блокировала броски «Барса» и забирала подборы. С каждой минутой игра становилась все более ожесточенной.

Оставалась минута до конца игры, счет 78:80 в пользу соперников. Мяч оказался в ее руках, и теперь предстояло сделать выбор – попробовать вновь забросить его с трехочковой линии или передать защитнице, которая находилась рядом.

Свет прожекторов ярко освещал площадку, отражаясь от блестящего паркета. Василиса взглянула на табло – цифры ярко горели, ослепляя. Всего три секунды, чтобы принять решение, и она все же рискнула. Сердце бешено колотилось. Она сделала шаг назад, сосредоточилась на кольце.

Василиса вспомнила все тренировки с Никитой, вспомнила все изнурительные тренировки, когда она била по кольцу до изнеможения, а он, стоя рядом, подбадривал ее. Ей казалось, что она чувствует на себе его взгляд.

Она подняла мяч, ощущая его тяжесть в ладонях. Представила, как мяч летит в кольцо, как она радуется вместе с командой. Но когда она сделала бросок, время словно замедлилось. Мяч взмыл вверх, завис в воздухе, а затем с глухим звуком ударился о кольцо и отскочил в сторону.

Душа Василисы ушла в пятки, она ринулась вперед, наблюдая, как соперники забирают подбор. Время истекало, «Оникс» отчаянно пытался перехватить мяч, остановить «Барс», но время вышло, прозвучала финальная сирена.

Василиса растерянно стояла в центре площадки, не веря в то, что произошло. «Оникс» собрался вместе, девушки утешали друг друга, хлопали по спине.

– Васька, ты сегодня круто играла! Не раскисай, мы достойно проиграли, – вытирая лицо полотенцем сказала Алена, центровой команды.

Василиса замотала головой, не в силах произнести ни слова. Глаза щипало, отчаянно хотелось заплакать.

– Мы проиграли из-за меня… – хриплым голосом сказала она.

– Вась, ну ты чего, – обняла ее за плечи Даша. – Ты правда хорошо играла, даже не думай себя винить.

Команда медленно собиралась вокруг нее, но это не приносило утешения. Василиса подняла голову и увидела сокомандниц – они были расстроены, но ни одна из них ее не упрекнула.

– Мы их еще сделаем, – решительно произнесла Ника, их легкий форвард. – Пусть радуются, пока могут. В следующем сезоне «Оникс» разнесет «Барса».

Она училась в десятом классе и оставалась в «Ониксе» еще на год. Василиса завидовала ей: вот кого пока не коснулись проблемы с приглашениями в молодежку. Даша планировала пойти учиться на тренера, если не получит приглашение к концу сезона (такой у нее был запасной вариант), а Алена получила приглашение в «Атлантов». С остальными девушками из команды отношения у Василисы были не такими дружескими, они пересекались на тренировках и общались только по делу, а вот с Аленой и Дашей они держались вместе. Подруги по команде сочувствующе смотрели на нее, и от этого становилось только больнее.

Она слышала, как «Барс» празднует победу, как болельщики скандируют название команды соперников, как поздравляют друг друга, и чувствовала, что ноги подкашиваются от усталости. К ним тоже подходили болельщики, говорили слова поддержки, просили фото на память, но Василисе хотелось поскорее скрыться, покинуть паркет, остаться одной и дать волю чувствам. «Я потеряла свой последний шанс», – твердила себе она.

Никита не мог усидеть на месте и первым пробился к ней. Петя с Катериной спешили следом.

– Я не справилась, – одними губами произнесла Василиса.

Он притянул ее к себе, крепко обнял, словно заслоняя собой от всего мира.

– Справилась, – прошептал он ей на ухо, – ты была великолепна. Одна из лучших твоих игр.

– Откуда ты знаешь? – она спрятала лицо на его груди, вытирая слезы о футболку с пятнадцатым номером, чтобы никто не увидел.

– Я их все посмотрел, – хмыкнул он.

– Теперь меня точно не пригласят. Все видели, как я промазала… Наша команда проиграла на последних секундах по моей вине.

– Неправда, такое могло случиться с любым, главное, что ты идеально выполняла свою работу разыгрывающего. Сделала столько крутых подборов, передач! Вы проиграли с очень маленьким отрывом, действовали слаженно, а ты играла именно так, как должен играть защитник.

Глубоко вздохнув, Василиса отстранилась и увидела, что закрывал ее от чужих глаз не только Никита – девушки из команды окружали их плотным кольцом.

– Классная футболка, Лебедев, – усмехнулась Алена. – Чего сразу Васькину не надел? На тебе это был бы кроп-топ.

– Кроп-что? – выгнул бровь Никита.

– Забей, это на девчачьем, – отбил подачу Петя.

– О, у нас тут что, почти полный состав мужской команды собрался? – хихикнула Даша.

– Краснов, а ты чего подругу не поддержал? Где футболка с номером пятнадцать?

– А он кроп-топ в следующий раз натянет, – подколола своего парня Катерина.

Девушки дружно засмеялись.

– Да ну вас! – притворно возмутился Петя. – Вот вы шутите, а мы с Никитой действительно так оденемся в следующий раз. Представляете сколько внимания от девчонок будет? Того и гляди, уведут.

– Вы еще шорты натяните от нашей формы, тогда уж точно, – смеялась Даша.

– Почему девушкам можно надевать футболку с номером своего парня, а нам нельзя? – нахмурился Петя. – В ромкомах, которые читает Катя, девчонки спортсменов постоянно так делают.

– Так это ты надоумил Лебедева напечатать футболку? – слабо улыбнувшись, подала голос Василиса.

– Вообще-то, я и сам в ромкомах неплохо разбираюсь, – поиграл бровями Никита.

Василиса ущипнула его за бок.

– Про щипки в ромкомах ничего не сказано, – сказал он.

Горечь проигрыша никуда не делась, но рука Никиты на плече и лица друзей рядом дарили надежду на то, что все не так уж плохо. Оставалось дождаться вердикта тренера. Хотя приглашения от «Севера» теперь точно ждать не приходилось. Что ж… Как сказать об этом родителям она подумает позже.

Когда Василиса вышла из раздевалки, друзья ожидали ее на трибунах. Никита исчез, не попрощавшись, но на телефон тут же пришло сообщение.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Прости, что пришлось уехать, это срочно. Ты была лучшей, даже не думай сомневаться.

ВАСИЛИСА: Я сделала недостаточно и знаю это.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Ты не должна взваливать на себя ответственность за всю команду. Свою работу ты выполнила прекрасно.

ВАСИЛИСА: И провалила последний бросок. Вряд ли это «прекрасно». Прощай, «Север», и возможность попасть в высшую лигу.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Остался еще один матч. Не время сдаваться.

ВАСИЛИСА: Ты сам знаешь, нет никаких гарантий, что какой-нибудь агент на него приедет.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Зато уверенность в том, что сегодня ты играла феерично, есть.

ВАСИЛИСА: Так считаешь только ты. Если ты меня успокаиваешь потому, что чувствуешь ответственность, не переживай. Наш уговор выполнен. Виновата только я сама.

– Так, Василий, хватит переписываться, мы идем отмечать! – объявил Петя.

Василиса тут же спрятала телефон в карман, и несмотря на то, что тот продолжал вибрировать, принимая сообщения, больше его не доставала.

– Что будем праздновать? Мой провал? – скептически спросила она.

– Перестань, иначе мы поедем не в кафе, а ко мне домой, и я буду пытать тебя всеми частями «Шрека» и мармеладными мишками, пока не перестанешь хандрить, – пригрозила Катя.

24. Никита

Никита осознал, что проблемы, с которыми семье пришлось столкнуться, теперь полностью ложатся на его плечи. Мать была не в состоянии принимать ответственные, серьезные решения, она впала в депрессию и первые дни даже не выходила из спальни.

Отец, вернувшись из больницы, три дня просидел в кабинете. Никита переживал, что у него остались запасы алкоголя и он вновь напьется, но тот без лишних вопросов разрешил сыну все проверить. Ни одной бутылки в комнате не оказалось. Отец разбирался с документами: перебирал вытащенные из шкафов бумаги, раскладывал их, изучал.

Мать чувствовала себя плохо и просто лежала в постели, принимая успокоительные. Никита выполнял дела по дому: заказывал еду, занимался уборкой, общался с врачами, которых вызывал для матери. Ему казалось, что он, как белка, крутится в бесконечном колесе, и выбраться из него невозможно.

Что делать дальше, Никита совершенно не представлял. По словам отца, тот проиграл огромную сумму, не один миллион, и теперь пришла пора расплачиваться.

В четверг отец пригласил его в кабинет для серьезного разговора. С одной стороны, Никите хотелось поговорить, высказать все, что он думает, спросить, почему отец не мог остановиться, как допустил, чтобы все настолько вышло из-под контроля. С другой стороны – Никита боялся. Страшился той правды, которую мог узнать.

Отец, в свитере под горло, осунувшийся и невыспавшийся, сидел в кресле и угрюмо смотрел в окно на сосновый лес, начинавшийся за их участком. Никита сел напротив отца, тот взглянул на него, отвернулся и медленно заговорил:

– Ты знаешь, что я раскаиваюсь. Что виноват перед вами.

– Знаю, – мрачно кивнут Никита.

– Я не жду прощения, но мне… нам необходима твоя помощь. Я должен отправиться на лечение.

– Это очевидно, после того что ты устроил.

Никита все еще злился на отца, и не знал, когда по-настоящему сможет простить его. Не только за выходку, после которой тот оказался в психиатрическом отделении больницы, но и за то, как он вел себя все эти годы.

– Выглядишь отстойно, – произнес Никита.

Затянувшееся молчание давило на него. Отец, отрешенно смотревший в окно, сфокусировал взгляд и медленно повернул голову к сыну.

– Неужели так заметно? – спросил он. – Я просто немного устал. Это пройдет.

Никита кивнул, но внутри у него все кипело. Называть усталостью болезнь, которая привела к тому, что семья вот-вот окажется на грани банкротства, было очень на отца похоже. Теперь у него были не только моральные проблемы, но и физические. Никита не знал, сколько времени отец пьянствовал, а мать вряд ли замечала что-то дальше своего носа, либо отгораживалась от происходящего. Теперь Никита чувствовал вину за то, что уехал. Его отношения с родителями не ладились, но если бы он остался дома, мог бы раньше заметить, как изменилось поведение отца.

– Мне нужно поговорить с тобой о важном, – сказал отец, собравшись с силами. – Это будет сложно, но мы должны решить, что делать дальше. Я чувствую… вновь чувствую тягу к играм.

– Опять играешь? – Никита взвился от негодования.

– Нет, но чувствую, что готов сорваться. Я отключил себе интернет и запер ноутбук в сейф, чтобы… не пытаться вновь отыграться. Пароль на сейфовом замке я ввел случайный, так что теперь не смогу его открыть. Но это лучше, чем снова делать ставки.

– Пап, да как так-то?! – воскликнул Никита. – Почему ты не можешь остановиться?

– Это затягивает, – устало потирая глаза, сказал отец. – Не знаю, как объяснить. Словно что-то тянет поставить деньги вновь и вновь, кажется, что вот-вот отыграешься, вернешь все, и еще останешься в выигрыше…

– Но проиграть миллионы…

– Я был уверен, что смогу все вернуть. Знал, что у нас есть магазины, думал, что играю не на последние деньги. Что все поправимо. Но… но я ошибся. И все потерял.

– И что теперь будет с бизнесом? С нашей семьей? – спросил Никита, чувствуя, как голос начинает дрожать от гнева.

– Хотел бы тебе ответить, но не могу. Просто не знаю. Но решение придется принять радикальное. Мы должны продать магазины, это единственный способ вернуть долги, иначе вы пострадаете.

Происходящее казалось Никите нереальным. Казалось, что сейчас он отключится, а когда очнется, все будет как прежде.

– Продать? – с отчаянием переспросил он. – Ты серьезно? Это ведь дело твоей жизни! Ты же хотел, чтобы я его продолжил! Мечтал, чтобы бизнес стал семейным… Как же так!

– Ничего, вот выйду из больницы и начну восстанавливать бизнес. Я все посчитал. Мы продадим пять магазинов. Шестой, на окраине, можно оставить. Я открыл его не так давно, там почти нет товаров и стоит он меньше всех… Вернусь и начну все заново, как в старые добрые времена.

Он пытался храбриться, но Никита видел, как больно отцу говорить об этом. Он строил этот бизнес годами, открывал магазин за магазином, постепенно расширялся, ездил в другие города, день и ночь налаживал поставки, все контролировал. Даже теперь, уже имея в подчинении десятки людей, он сам решал многие административные вопросы, объезжал магазины и всегда находился в контакте с сотрудниками. Сеть магазинов спорттоваров была его детищем…

– А ты… занимайся баскетболом, – отец тяжело вздохнул. – Я был неправ. Ты не должен продолжать мое дело, только потому что мне так захотелось. Прошу только помочь матери, пока меня не будет.

– Конечно, помогу…

– Юрист подготовит доверенность, Ангелина сможет подписывать договоры от моего имени, пока я буду в больнице. Но ты должен за всем проследить. Я доверяю нашему адвокату, но только на тебя могу положиться целиком и полностью. Как только магазины будут проданы, деньги переведете вот на этот счет, – он подвинул к Никите бумажку. – Оттуда их снимут те, кому я должен. Это серьезные люди, поэтому нужно поторопиться.

– Они… опасны?

– Да. Отчасти поэтому я так пил. Не мог поверить, что вляпался в такое дерьмо, да еще и вас втянул. Не знал, как поступить.

Впервые Никита разговаривал с отцом так открыто, по душам, тот признавался ему во всем, просил прощения, и злость постепенно уходила, оставляя за собой лишь горькое сожаление.

– Я попробую заняться оставшимся магазином, пока тебя не будет. Надолго ты уедешь?

– Надеюсь, что пары месяцев хватит. Но теперь мне постоянно придется быть осторожным. Лудомания будет преследовать меня всегда.

– Ты справишься, – серьезно сказал Никита.

– Спасибо, – глаза отца заблестели. – На первых порах будет непросто, я могу стать совсем неадекватным. Поэтому и уезжаю в клинику: не хочу, чтобы вы видели меня таким. Я уже наломал дров, еще и взваливаю все заботы на тебя. Хочу, чтобы ты знал – ты не обязан заниматься бизнесом, только потому что тебе меня жалко. Уезжай к «Когтям», а я буду смотреть трансляции твоих матчей и гордиться.

– Уеду. Но сначала попробую что-нибудь придумать с последним магазином. Может, подключу маму, попробую ее растормошить. Ты строил этот бизнес годами, не хочу, чтобы ты вообще все потерял…

– А я хочу, чтобы ты был счастлив. И не хочу, чтобы ты отвечал за то, что я натворил, – голос отца дрогнул.

Никита пока не был готов простить его полностью. Но в том, что должен помочь семье, не сомневался. Он вдруг подумал, что не может представить себе их жизнь без бизнеса, который строился годами. И дело тут было не только в деньгах… Так он принял решение – пока отец будет на лечении, он займется магазином, приведет его в порядок, наладит продажи и даже постарается привлечь ко всему этому мать.

– Я не оставлю наш магазин. Может, он и последний, но будет лучшим, – постарался он подбодрить отца.

Тот с благодарностью кивнул.

– Спасибо, сынок. Это очень важно для меня и для нашей семьи.

Никита подошел к окну. Мир снаружи казался таким ярким и живым, но внутри он ощущал пустоту. Он знал, впереди много сложностей: продажа магазинов и попытка удержать семью на плаву…

Непростые времена, которые заставят его очень быстро повзрослеть.

25. Василиса

Она не знала, что стала бы делать без поддержки друзей, которые постоянно находились рядом. С Никитой они переписывались каждый день, он не мог приехать, писал, что занят семейными делами, но в понедельник постарается прийти в школу. Вечером после злополучного матча они провисели с ним два часа на телефоне, обсуждая все на свете, но старательно обходя тему баскетбола. Время летело незаметно, неудачи отступали на второй план, и Василиса с увлечением рассказывала Никите и про щенка, которого нашла в седьмом классе, и про лето в деревне у бабушки, когда она плескалась в пруду с утками, и о том, как почему-то так и не научилась ездить на велосипеде. Никита обещал, что обязательно ее научит, и они поедут на велосипедах через весь летний Волгоград, а потом устроят пикник мечты.

Но стоило Василисе остаться наедине со своими мыслями, как ее захлестывало отчаяние. Представляя, как на следующий год она не продолжит играть, а пойдет в местный университет, она впадала в настоящую панику.

Катерина с Петей приезжали в гости и сидели с ней в ее комнате, отвлекая болтовней и сериалами, словно боялись оставлять ее одну. Мама не упоминала о проигрыше, однако Василиса чувствовала, что скоро им придется об этом поговорить.

На тренировках она выкладывалась на полную, но в голове все время мелькали моменты недавнего матча. Она то и дело впадала в рассеянность, получала замечания от тренера, перестала забрасывать мячи, а половину последней тренировки вообще просидела на скамейке.

В понедельник идти в школу не хотелось. Никита пока не писал, что не придет, так что надежда на то, что день может стать чуть лучше еще оставалась. Василиса встала с постели. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, заливая комнату мягким золотистым светом. Она потянулась, стараясь разбудить тело после сна. В квартире царила тишина – отец давно уехал на завод, мама тоже убежала пораньше: до школы, в которой она работала, добираться приходилось гораздо дольше, чем Василисе – до той, где она училась.

На столе ее, как обычно, ждал завтрак и ободряющая записка.

– «Все будет хорошо, мы тебя любим», – прочитала она вслух.

И будто снова услышала звук сирены, сопровождавший ее провал.

Наспех собравшись, она проглотила кашу, не чувствуя вкуса, и побрела в школу. На площадке у входа ее ожидали Петя, Катерина и Ромка Волков. Того, кого она так хотела увидеть, с ними не было.

– Васек, чего такая кислая? – выпалил Волков, улыбаясь.

Его голубая рубашка была измята, глажку Ромка презирал, а из классических темно-коричневых туфель выглядывали смешные синие носки с вышитыми на них бананами.

– Идиот, ты хотя бы думай, прежде чем говорить! – рыкнула на него Катерина.

– Кать, перестань! Что теперь, всем в трауре ходить, если я матч проиграла, – отмахнулась Василиса.

– Да ты же круто сыграла, – смутился Волков. – Повода расстраиваться нет. Я слышал, что несмотря на проигрыш, тренер очень доволен женской командой.

– Ну, для меня это ничего не меняет. Приглашения в высшую лишу теперь не видать.

– Еще один матч остался – и у нас, и у вас, – подал голос Петя, – так что рано расстраиваться. Все еще впереди.

– Угу… – пробормотала Василиса. – Пойдемте в школу, звонок скоро.

Никита так и не появился. Она написала ему сообщение, спросила где он, но ответа не получила. В школьную группу она заходить не стала. Катерина говорила, что там пишут о них, но портить себе настроение едкими высказываниями анонимов не хотелось.

Василиса сидела на последней парте, уставившись в окно. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло. Окно было распахнуто настежь – конец апреля выдался жарким, погода была почти летней. Учителя она не слушала. Подперев подбородок ладонью Василиса думала о будущем, о том, что ждет ее в конце сезона. Катерина тревожно оглядывалась на нее, отвлекаясь от уравнений на доске. Подруга переживала, и Василиса была благодарна ей за поддержку.

Она опустила взгляд на пустой лист в клетку. Взяла ручку, переписала задание, но решать не стала. Вместо этого она рисовала на полях баскетбольные мячи, выводила круги синей ручкой.

Внезапно телефон, лежавший на парте, завибрировал, прерывая поток мыслей, роившихся в голове. Сердце пропустило удар, Василиса обрадовалась: наконец-то Никита ответил! Но сообщение было от мамы. Обычно та не писала во время уроков, и Василиса занервничала. Она быстро нажала на копку «прочитать».

МАМА: Васенька, прости, что отвлекаю во время урока, но у меня потрясающие новости! Только что звонил ваш тренер, сказал, что агент «Севера» заинтересовался тобой и пришлет предложение о заключении контракта на мою почту! Я так горжусь тобой!

Василиса сидела как громом пораженная. Она не могла поверить в то, что только что прочитала. Снова и снова пробегая глазами строчки на экране, она чувствовала, как все ее тело немеет. То, о чем она так долго мечтала, то, ради чего тренировалась и прикладывала столько усилий, наконец начало претворяться в жизнь. Предложение и контракт на почте – это еще не подписание, но огромный шаг на пути к тому будущему, к которому она стремилась. Спорт был ее страстью, был ей необходим, как воздух, без него все остальное казалось серым и пресным. Дни, которые она провела в раздумьях о том, что с баскетболом придется попрощаться, были худшими в ее жизни. Теперь в непроглядной тьме наконец забрезжил свет.

Она не могла усидеть на месте. Ей хотелось позвонить маме, узнать подробности, а даже если их не было, просто снова услышать невероятные слова: «Ты получила приглашение в высшую лигу».

Василиса бросила быстрый взгляд на учителя, тот продолжал объяснять что такое интегралы – определенный и неопределенный. До конца урока оставалось еще двадцать минут, но Василиса не могла ждать ни секунды. Она смела с парты письменные принадлежности и подняла руку.

– Да, Ветрова? – поднял бровь учитель. – У тебя вопрос?

– Да. Можно выйти?

Не дожидаясь ответа, она схватила рюкзак и, выскочив из-за парты, вихрем пронеслась мимо ошеломленных одноклассников.

Катерина успела поймать ее за руку.

– Эй, ты куда? – спросила она.

– Потом расскажу! – на ходу ответила Василиса и выбежала из кабинета.

Ее сердце колотилось от волнения. Прежде чем позвонить маме, она отправила сообщения Никите.

ВАСИЛИСА: НИКИТА!

ВАСИЛИСА: Срочно ответь, это очень важно!

Ответ пришел сразу.

САМОВЛЮБЛЕННЫЙ ИДИОТ: Что случилось?

ВАСИЛИСА: МЕНЯ ПРИГЛАСИЛИ В «СЕВЕР»!

Никита отвечать на сообщения не стал, он позвонил. Услышав его низкий бархатистый голос в трубке, Василиса почувствовала, как по телу разливается тепло.

– Поздравляю! Я знал, что тебя пригласят, на этом матче ты была просто неподражаема!

– Это благодаря нашим с тобой тренировкам, – сказала Василиса, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

– Неправда. Это благодаря тому, что ты наконец в себя поверила. Я… – он хотел произнести что-то, но запнулся.

– Хочу увидеться! – не сдержавшись, выпалила Василиса. – Ты очень занят? Понимаю, может, я не вовремя, но мне так тебя не хватает…

– Я приеду. Сегодня все для тебя, любое время, любое место – после секундного молчания ответил он.

– Тогда через час в центральном парке. Хочу на аттракционы и в тир.

– А школа?

– Думаю, ничего страшного не случится, если я пропущу уроки.

– Так ты еще и злостная нарушительница школьных правил! – засмеялся Никита.

– От злостного нарушителя слышу, – ответила она.

Сидя на лавочке у колеса обозрения, которое они с Никитой теперь называли «нашим», Василиса прокручивала в голове короткий телефонный разговор с мамой. Ничего нового та не сообщила, теперь оставалась ждать письма с контрактом. Его обещали прислать в ближайшие нескольких дней. Василиса даже представить себе не могла, что получит вызов от московского клуба. От петербургского, нижегородского, саратовского, от какого угодно, но… не от московского. Все складывалось даже лучше, чем она ожидала.

Народу в парке в будний день было не много, мимо Василисы изредка проходили неспешно прогуливающиеся семьи с малышами. Никита опоздал. Он немного похудел, и от этого казался еще выше. В легком белом лонгсливе и светлых джинсах, он шагал к ней с букетом розовых пионов.

Василиса не смогла сдержать улыбку. Она не стала дожидаться, пока он подойдет, и сама бросилась к нему в объятия. Никита крепко прижал ее к себе, зарылся лицом в волосы.

– Цветы, конечно, не такие красивые, как ты, но, надеюсь, тебе понравятся.

– Букет великолепный, – выдохнула Василиса.

Взявшись за руки, они пошли по аллее.

– До сих пор не могу поверить, что это правда, – задумчиво проговорила она.

– Теперь ты станешь лучшей защитницей в молодежке «Севера».

– Они пока ничего конкретного не предложили. А вдруг они передумают?

– Прекрати в себе сомневаться.

– А как быстро прислали контракт тебе?

– Через пару дней, после того как связались с тренером. Контракт отправили отцу на электронную почту, наш юрист его рассмотрел, посоветовал изменить некоторые пункты, мы его согласовали, и теперь готовимся к подписанию.

– Мне еще и юрист потребуется? – округлила глаза Василиса.

– Конечно, без него точно ничего подписывать нельзя. В контракте что угодно могут написать. Я дам твоим родителям контакты юриста.

– Представляешь, теперь мы оба будем играть в высшей лиге!

– Да… – замялся Никита.

Он вдруг стал каким-то отстраненным, закусил щеку и отвернулся, словно не хотел продолжать этот разговор.

– Что-то случилось? – осторожно спросила Василиса.

– Все в порядке.

– Да нет, я же вижу! Снова проблемы с отцом? Запрещает тебе уезжать к «Когтям», и неважно, как ты сдашь экзамен?

– Ты задаешь слишком много вопросов, когда волнуешься.

Никита заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Василиса теперь чаще ходила с распущенными волосами, и хотя Никита этого не говорил, она знала: такая прическа нравится ему больше.

– Так что? – испытующе посмотрела на него она.

– Он не против. И результаты экзамена его больше не волнуют.

– Так это же здорово!

Василиса запрыгала на месте, бросилась ему на шею, сминая в руках цветы. Они оба добились того, чего хотели!

– Не совсем, – Никита мягко отстранился. – Не хочу портить тебе день, поэтому давай об этом позже поговорим?

– Но…

– Смотри, тир! Хочешь, выбью тебе самого большого розового медведя?

Никита ясно дал понять, что намерен сменить тему, но Василиса пообещала себе вернуться к ней позже. Этот день и вправду был одним из лучших за долгое время, и ей хотелось просто порадоваться спортивным успехам и тому, что парень, в которого она втрескалась по уши, рядом.

– Розовый медведь, какая банальщина, – скривилась она.

Пока Никита расплачивался с девушкой, работавшей в тире, она рассматривала игрушки, развешанные на стенах. Помимо розовых медведей, там обнаружилось несколько разноцветных лошадей, единорогов, собак, уток… и огромный белый гусь. Она представила, как удобно будет с ним спать…

– Хочу этого, – она ткнула в него пальцем, как маленькая девочка.

– Какой-то он страшненький, – поморщился Никита. – Может, тигра?

– Сам ты страшненький! – возмутилась Василиса. – Прекрасный гусь! Признайся, боишься, что не сможешь выбить такую большую игрушку?

– Я-то не смогу? – фыркнул он. – Смотри и учись! Считай, что гусь уже наш, только потом не жалуйся, когда разглядишь, какой он жуткий.

– Мне нравится.

– Но он же с тебя размером…

– Потому и нравится. Так ты будешь стрелять, или мне самой?..

Оказалось, что Никита неплохо стреляет. Он рассказал, что в детстве они с отцом часто ходили в парк и упражнялись в тире, у него даже остался на память небольшой кролик, которого они выиграли лет десять назад.

Он взял в руки винтовку и сосредоточился.

– Чтобы выиграть гуся, – со скучающим видом начала работавшая там девушка, – нужно сбить подряд двенадцать банок.

– И сколько человек это уже сделали? – спросил Никита, щурясь в прицел.

– В мою смену – никто.

– Звучит ободряюще, – хмыкнул он.

– Давай, стреляй уже, хватит болтать! – торопила его Василиса.

Первые четыре выстрела были точными и уверенными. Жестяные банки, звякая, падали на дощатый пол. Василиса наблюдала за Никитой с восторгом. Сосредоточившись на победе, он, казалось, забыл обо всем. Винтовка в его руках выглядела как игрушечная. Он сбивал банки одну за другой. Работница тира наконец отвлеклась от телефона и пораженно смотрела на Никиту.

Когда количество сбитых банок перевалило за семь, Никита обернулся к Василисе.

– Хочешь попробовать? – спросил он.

– Кто, я? – Василиса обернулась, делая вид, что ищет кого-то у себя за спиной.

– Ну, хочешь девушку приглашу. Вас как зовут? – Никита подмигнул ей.

– Алиса, – захлопала ресницами та.

– Ну нет! – воскликнула Василиса.

Она толкнула его в плечо, но он не сдвинулся с места. С таким же успехом можно было толкнуть стену.

– Иди сюда, – он взял ее за руку и притянул к себе.

Девушка разочарованно отвернулась, когда Никита встал позади Василисы, прижавшись к ее спине.

– Бери ружье, – сказал он, коснувшись губами ее уха.

По коже побежали мурашки. Василиса поняла, что в таком положении сосредоточиться на мишенях точно не сможет. Все, что она ощущала в этот момент – его твердую грудь, дыхание на шее и теплые руки на талии.

Дрожащими пальцами она взяла винтовку и удивилась тому, что она такая легкая. Руки Никиты переместились, он положил их на ее предплечья. Теперь на том месте, где они только что лежали, ощущался неприятный холод… Хотелось, чтобы он снова обхватил ими ее за талию. Он легко провел пальцами по ее ключице. Василиса вздрогнула. Легкий смешок означал, что нахал понимает, что она чувствует.

– Ты должна упереть приклад в плечо, не забывай об отдаче.

Василиса сделала, как он сказал. Никита указал пальцем на прицел.

– А смотреть нужно вот сюда. Не против, если я помогу?

Он убрал ее волосы с плеча, слегка коснувшись шеки. Он был так близко, что Василисе хотелось не стрелять, а обернуться и поцеловать его.

– Не… не против, – с трудом проговорила она.

Никита положил ее палец на спусковой крючок, накрыл своим. Другой рукой он поддерживал винтовку снизу. Василиса оказалась в ловушке его рук, но выбираться из нее ни за что не стала бы.

– Целься, а я помогу стрелять, – распорядился он.

Василиса кивнула, пытаясь разглядеть банку сквозь крошечное стекло прицела. Никита сдвинул винтовку на несколько миллиметров.

– Готова? – прошептал он, прижимаясь крепче.

– Да, – выдохнула она.

Никита нажал на спусковой крючок ее пальцем, приклад ударил в плечо, несильно, но ощутимо. Василиса слегка качнулась назад, но он удержал ее.

Банка со звоном упала.

– Я попала!

– Молодец, ты очень меткая. Еще одну?

– Да!

– Помочь? – усмехнулся он.

Василиса не спешила отвечать. С одной стороны, ей не хотелось, чтобы он выпускал ее из объятий, с другой – еще минута в таком положении, и она вряд ли сможет попасть даже в слона. Ей хотелось сказать: «Давай уйдем отсюда – туда, где будем только мы вдвоем», но она не могла.

– Попробую сама.

Никита молча отошел, оставляя за собой шлейф древесно-мускусного аромата. Василиса надеялась, что этот запах теперь всегда будет с ней.

– Собью последние четыре банки. Покажу тебе, как надо.

– Давай-давай, – подначил ее Никита. – Ты же всегда побеждаешь.

– Вот именно, – задрала нос она.

К ее собственному удивлению, Василиса справилась. Когда последняя, двенадцатая, грохнулась на пол, она торжествующе запрыгала. Никита поднял ее на руки и закружил.

– Ты видел? Видел, как круто у меня получилось? – радовалась она.

Девушка из тира, забравшись на стремянку, возилась, пытаясь снять огромного гуся, висевшего под самым потолком. Недовольно скривив губы, она перекинула увесистую игрушку через прилавок.

– Ваш выигрыш, – проворчала она. – Наконец кто-то заберет это пыльное чудовище.

– Да уж, выглядит не очень, – цокнул языком Никита.

– Так, сейчас же прекрати оскорблять моего гуся! – обнимая игрушку, потребовала Василиса. – То он у тебя страшненький, то выглядит не очень. Не слушай его, гусик, Никита просто большой злой мальчик.

Он захохотал, отбирая у нее игрушку.

– Давай сюда, ты же устанешь таскать его, пока мы гуляем.

После некоторых колебаний, Василиса отдала гуся Никите, оставив себе слегка помятый букет пионов.

После тира настало время мини-баскетбола. Здесь они вступили в настоящий поединок.

– Давай заключим пари, – предложил Никита.

– Опять пари?

– А что, предыдущее тебе не понравилось?

Глядя на Василису сверху вниз, он обвил руками ее талию. Она уперлась ладонями ему в грудь.

– Так понравилось или нет? – спросил Никита еще раз.

– Понравилось, – смело ответила она. – И на что спорим в этот раз?

Он мог попросить что угодно, и Василиса согласилась бы, потому что главное – ее сердце, – уже принадлежало ему, пусть она сама еще и не осознавала этого. Она смотрела на него с ожиданием.

Никита наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и прошептал:

– Всего лишь на мороженое, а то ты, смотрю, уже напряглась.

Она оттолкнула его и отвернулась, чтобы скрыть покрасневшие щеки.

– Идет. Не переживай, я выберу самое большое ведро «Баскин Робинс».

– Сначала выиграй, – улыбнулся он.

Никита покрутил маленький мяч на пальце, бросил жетон в автомат, и игра началась. Они молниеносно забрасывали мячи в кольцо, и те с бешеной скоростью вылетали обратно. Очки на табло росли, на один раунд – тридцать секунд. Василиса старалась изо всех сил, но с отрывом в несколько очков победу одержал Никита.

– Я еще отыграюсь, – проворчала Василиса.

– Самую главную победу ты уже одержала… – тихо проговорил Никита.

Ее сердце пропустило удар.

– Какую же?

Никита замолчал и посерьезнел. По его лицу Василиса видела, что в нем идет внутренняя борьба.

– Получила приглашение в «Север», – наконец сказал он.

– Да… – разочарованно проговорила она. – Ты прав, получила.

На стенде с мини-баскетболом им выдали кучу билетиков, которые можно было обменять на приз. Василиса настояла, чтобы Никита выбрал себе игрушку-брелок на память об этом дне. Вдвоем они застыли у автомата с игрушками.

– Я так понимаю, выбор – это иллюзия? Мне придется согласиться на то, что понравится тебе? – спросил он, разглядывая разноцветных резиновых лягушек в витрине.

– Конечно. Как тебе розовый заяц? Такой милый…

– Умоляю, только не розового…

– Ладно, тогда, может, вот этого енота?

– Издеваешься?

– Если только чуть-чуть, – усмехнулась Василиса. – Ладно, я знаю, что тебе понравится.

Она засунула в автомат билетики и выбрала номер «153». Вниз с глухим стуком упала зеленая фигурка. Пошарив в лотке, Василиса вытащила маленького мастера Йоду.

– О, класс! – воскликнул Никита, разглядывая фигурку.

– Не сомневаюсь. У тебя вкус как у настоящего деда.

– Куда уж мне до бабки Василисы, фанатки старого рока.

– Эй, из старого мне только музыка и нравится. И ты.

– Я старше тебя всего на полгода! – возмутился Никита. – И, кажется, кто-то в выходные смотрел перед сном «Баффи – истребительницу вампиров». Не подскажешь, в каком году этот сериал считался новым?

– Отстань! Мне просто ролик с его эстетикой попался, когда я ленту листала!

– Да-да, оправдывайся теперь. Эстетика «Сабрины – маленькой ведьмы» тебе еще не попадалась?

– Вообще-то, это атмосферный олдовый сериал для просмотра осенью. Там еще такой смешной кот механический…

– Говорю же, бабка!

– Сейчас я тебя стукну!

– Подать клюку? – расхохотался Никита.

И убежал вперед, унося на плече смешно дергающего головой гуся. Василиса погналась за ним, подпрыгивая и на бегу пытаясь отвесить подзатыльник.

26. Никита

Солнце пробивалось сквозь занавески, мягко освещая комнату Никиты. Он посмотрел на часы – семь утра. Еще несколько дней назад он бы сейчас собирался в школу, но… все изменилось. Обычную школьную рутину из его жизни смыло бесконечным потоком новых задач.

Отец лежал в больнице, а Никита с матерью занимались продажей магазинов. Навещать отца разрешалось раз в неделю, другой возможности общаться с ним не было. Пользоваться телефоном в отделениях, где лежат такие пациенты, запрещено – во избежание рецидива болезни.

Никита заглянул в комнату матери, та все еще спала. Постепенно ей становилось легче, и не в последнюю очередь этому способствовали беседы с психологом. Она словно начинала пробуждаться от многолетнего сна. Ее ожидало еще немало трудностей, но Никита был готов оставаться рядом и во всем ее поддерживать.

Готовя нехитрый завтрак и дожидаясь свежего кофе из кофемашины, Никита начал планировать задачи. Сегодня им с мамой предстояло несколько не самых приятных встреч, в том числе встреча с юристом и подписание договоров о продаже магазинов. Он никогда не думал, что будет так жалеть о том, что они потеряли, и сам поражался тому, что сейчас чувствовал. Бизнес отца никогда его не интересовал, его занимал только баскетбол, а теперь он обнаружил, что существует так много вещей, помимо спорта, которые могут его заинтересовать.

Пытаясь отвлечься от невеселых дум, Никита обдумывал преобразование оставшегося магазина. Как ни странно, это казалось ему очень интересным.

Готовясь к встрече с юристом, он еще раз просмотрел договоры, которые тот прислал, и тут пришло сообщение от Василисы. В последние несколько дней он отвечал ей редко. После прогулки в парке они больше не виделись. Тот день действительно стал одним из лучших.

Никита часто смотрел на брелок с меленьким Йодой и вспоминал их прогулку. Ее темные глаза, волосы, улыбку и смех…

Василиса постоянно писала ему: сообщала последние новости, присылала мемы, он читал сообщения, но сил отвечать не было. Каждый день он вставал рано утром, а к вечеру валился с ног. И лишь изредка давал ей знать, что с ним все порядке. Как и сейчас.

ВАСИЛИСА: Никита, где ты пропадаешь? Я волнуюсь!

ВАСИЛИСА: Ты уже второй день не отвечаешь…

ВАСИЛИСА: Надеюсь, все в порядке?

Никита устало потер лоб и набрал ответ:

НИКИТА: Извини, я очень занят. Сегодня у нас с мамой дела. Все хорошо.

ВАСИЛИСА: Выглядит как «не очень хорошо». Хочешь, я приеду?

НИКИТА: Нет, не стоит. У тебя сегодня вечером тренировка, пропускать нельзя.

ВАСИЛИСА: Я успею.

Никита был пока не готов рассказать ей о том, что происходит в его семье. В то же время, не отвечая ей, он чувствовал себя виноватым, ведь Василиса заслуживала большего – больше времени, больше внимания. Но сейчас он просто не мог себе этого позволить.

В столовую наконец спустилась мать. Она уже привела себя в порядок, нанесла легкий макияж. Теперь она выглядела почти так же, как до событий, разделивших их жизнь на «до» и «после».

Мать села за стол, и Никита заметил, как она нервно теребит салфетку. Тишину нарушало лишь негромкое гудение кофемашины. Никита понимал, что им нужно поговорить, но слова застревали в горле. Однако он решился нарушить молчание.

– Мам, как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он.

Она подняла на него усталые глаза.

– Я… правда стараюсь, – вздохнула она. – Пытаюсь сосредоточиться на предстоящих делах, но ничего не получается. Все время думаю о нем…

– Нужно обсудить сегодняшнюю встречу, – сказал Никита, не давая ей снова погрузиться в мысли о том, что с ними произошло. – Я переписывался с юристом. Он сказал, что если мы сегодня подпишем договор, то сможем продать магазины по лучшей цене. Тогда мы выплатим весь долг отца и… начнем все сначала.

Мать кивнула, но в ее глазах читалась неуверенность. Она ничего не смыслила в бизнесе и без помощи мужа чувствовала себя совершенно потерянной.

– Думаешь, это правильный шаг? – спросила она, наконец.

– Да, мам. Это единственный способ спасти наше положение. Отец сам попросил, чтобы мы это сделали. Придется действовать решительно.

Оба замолчали. Никита думал об отце – бизнес был его страстью, он любил свое дело и прекрасно в нем разбирался. Теперь настала очередь Никиты, и он был готов взять ответственность на себя. Он займется единственным оставшимся у них магазином. Запустить его, придумать что-то новое, попробовать свои силы – не для того, чтобы что-то доказать, не для отца, а в первую очередь для себя. Это стало действительно важным, тем, чего хотел он сам.

– Я боюсь сделать что-нибудь не так… Я ведь совсем ничего в этом не понимаю, как и ты.

– Юрист отца поможет нам с переговорами. А я начал читать книги по бизнесу и коммуникациям, – сказал Никита.

– Ох, милый, ты должен к экзаменам готовиться, а не возиться со всем этим! Прости… – схватилась за голову мать.

– Не волнуйся, – он погладил ее по спине. – Тебе не за что извиняться. Все в порядке, мы справимся.

Она крепко сжала его руку.

– Мой сильный мальчик, – заплакала она. – Ты так вырос…

– Ну, все, – Никита почувствовал, как у него защипало глаза, и стал неловко шутить: – Прекращаем разводить озеро из слез, а то у нас скоро будет не коттедж, а дом на острове.

Мать кивнула.

– Принеси, пожалуйста, мою сумочку. На переговорах я должна быть в полном порядке.

– Так то лучше! – обрадовался Никита.

Поправив макияж, она посмотрела на него и спросила:

– Как я выгляжу?

– Великолепно.

Мать потянулась к чашке с кофе и сделала глоток. Придвинула к себе тарелку с тостами, намазала на один немного масла и откусила. Никита подумал, что, возможно, это ее первая еда, с тех пор как отец уехал в больницу.

– Аркадий приедет за нами через двадцать минут. – сообщил Никита.

Водитель остался, хотя платить ему теперь было нечем. Сказал, что будет помогать им, пока Михаил Дмитриевич не вернется из больницы. Никита не знал, как его благодарить, ведь всю неделю им приходилось ездить по делам, и без машины добираться из поселка в город было бы очень трудно.

– У него все в порядке? Мы ведь больше не сможем ему платить.

– Он говорит, что всегда рад нам помочь. Похоже, он действительно предан отцу и нашей семье.

Никита понял, насколько важно иметь поддержку в трудные времена. Они с матерью не остались совсем одни – рядом оказался человек, готовый бескорыстно прийти на помощь.

– Знаешь, я иногда думаю о том, как мы слепы. Не понимаем, как важны настоящая дружба и поддержка, пока не столкнемся с проблемами, – задумчиво проговорила мать.

– Согласен… – пробормотал Никита.

Он подумал о Василисе и о ее бесконечных сообщениях, на которые он не мог ответить.

Что ждет его дальше? Что будет с их отношениями?

27. Василиса

«Ты получила приглашение играть в команде высшей лиги». Эти слова, произнесенные тренером на последней тренировке, не давали ей покоя. Василиса не могла поверить в свою удачу. Это была мечта, о которой она думала с детства. Теперь, когда мечта стала реальностью, предстояла нелегкая подготовка.

Агент действительно прислал ее маме на почту сообщение с контрактом, а Никита, как и обещал, прислал контакты юриста. Все должно было решиться наилучшим образом. Контракт оказался выгодным: «Север» приглашал Василису в молодежную команду на год, с перспективой перейти потом в основной состав. Но окончательное решение будет принято по итогам финального матча сезона. Предложение получила не только Василиса, и это еще не означало, что контракт будет подписан.

Василисе и еще трем девушкам из ее команды предстояли дополнительные занятия с приглашенным тренером, а в конце сезона «Север» выберет, кого приглашать к себе.

Свободного времени теперь оставалось катастрофически мало – из школы Василиса ехала сначала в «Оникс», а потом до самой ночи тренировалась на базе «Севера».

Вот и сегодня после тяжелой тренировки с «Ониксом» она быстро собралась и выбежала из спортивного комплекса. Зал, в котором обосновался «Север», находился на другом конце города. Василиса знала, что там нужно будет выкладываться на полную катушку, чтобы доказать свою ценность в команде, чтобы выбрали именно ее.

В зале уже ждали другие девочки. Все они были полны энергии и амбиций, каждая мечтала попасть в команду.

Тренер «Севера», Виталий Денисович, строгий и требовательный, собрал всех вокруг себя, объяснил план тренировок на ближайшие недели и подчеркнул, что уровень игры в высшей лиге значительно отличается от того, на котором они играют сейчас, в юношеской команде. Василиса слушала внимательно, стараясь впитать как можно больше информации.

Начали с разминки. Девушки бегали по паркету, выполняли различные упражнения. Василиса старалась следить за темпом остальных, но вскоре поняла, что ей нужно работать над своей выносливостью. Каждое движение давалось все тяжелее, но она не собиралась сдаваться. Если хочешь добиться успеха, нужно быть сильной и настойчивой.

После разминки тренер разделил команду на две группы и каждой дал свое задание. Василиса оказалась в паре с Дашей Клиновой, которая играла в «Ониксе» на позиции тяжелого форварда.

Даша была быстрой и ловкой, Василисе нравилось с ней играть. Она всегда знала, как использовать свои навыки для помощи команде. Василиса старалась не отставать, но ноги будто налились свинцом, две интенсивных тренировки подряд давались с трудом.

Виталий Денисович опытным взглядом наблюдал за ними. Он объяснил задание:

– Работаем над дриблингом и бросками. Каждая должна сделать десять бросков с разных позиций, а затем поменяться местами. Делайте все быстро, словно находитесь в игре.

Василиса взглянула на Дашу, которая уже готовилась к первому броску. Она уверенно взяла мяч и, сделав несколько шагов назад, резко развернулась, чтобы выполнить бросок. Мяч, описав дугу, врезался в кольцо и отскочил. Даша не расстроилась и повторила бросок, на этот раз успешно. Настала очередь Василисы. Она сделала глубокий вдох и сосредоточилась. Нужно было отрабатывать трехочковые.

Сделав шаг вперед, Василиса подняла мяч и бросила. Он пролетел мимо кольца.

– Еще раз, – прошептала она себе.

Следующий бросок оказался более удачным: мяч попал в цель. Улыбка расползлась по ее лицу, она почувствовала прилив уверенности.

Тренер переключил внимание на другую группу, где занимались Аня Родькина и Лара Шведова. Они работали над защитными навыками – блокировками и перехватами. Аня, обладая высоким ростом и мощным телосложением, уверенно принимала позицию для защиты. Лара же была более гибкой и быстро перемещалась по площадке, стараясь обойти соперницу.

– Не забывай о ногах! Садись ниже в защитную стойку! – кричал тренер, наблюдая за их действиями.

Аня кивнула, стараясь улучшить свою позицию. Лара ловко обошла ее, двигаясь вдоль трехочковой линии, и попыталась сделать бросок, но Аня вовремя подняла руки и заблокировала мяч.

– Отлично! – похвалил Виталий Денисович.

Даша тем временем уже сделала все свои броски и теперь наблюдала за Василисой. Та старалась максимально сосредоточиться на технике. Каждый раз, когда мяч попадал в кольцо, она чувствовала себя все увереннее.

Когда они закончили, тренер собрал их для обсуждения. Он отметил успехи каждой из девушек и указал на моменты, которые нужно улучшить.

– Помните, что индивидуальная работа важна, но баскетбол – командная игра, и если в рамках юношеских соревнований вы иногда концентрировались только на себе, – он бросил быстрый взгляд на Василису, – то в высшей лиге вы обязаны в первую очередь думать о команде, а не о том, как красиво забросить мяч. Сейчас сыграем два на два, и я вас отпущу.

Василиса снова оказалась в команде с Дашей. Игра началась. Каждая девушка стремилась проявить свои лучшие качества. Василиса пыталась контролировать мяч и организовывать атаки. Она быстро передавала мяч Даше, которая хорошо справлялась на своей позиции. Лара пыталась перехватить мяч, но Даша ловко ушла от нее и сделала точный бросок – 2:0!

Аня не собиралась сдаваться. Она взяла инициативу в свои руки и начала обыгрывать Василису. Уверенный дриблинг и отточенные движения позволили ей обойти защиту и забросить мяч в кольцо.

– 2:2! – поднял руку тренер.

Игра продолжалась в напряженной атмосфере. Каждая ошибка могла стать решающей. Василиса чувствовала себя частью команды, она начала понимать важность взаимодействия и доверия друг к другу. Когда Даша снова получила мяч, она заметила, что Василиса открыта для передачи.

– Вася! – крикнула она.

Та быстро переместилась в нужную позицию и приняла мяч. Увидев свободное пространство под кольцом, решила рискнуть и бросила с ходу. Мяч снова попал в цель! Аня и Лара понимали, что нужно срочно исправлять ситуацию, и начали работать над защитой и прессингом. Лара стала более агрессивной в своих действиях и пыталась перехватить мяч у Василисы. Но та была готова к этому и ловко передала мяч Даше.

Игра продолжалась еще десять минут. Василиса и Даша победили со счетом 15:10, и Даша протянула ей кулак.

– А ты неплоха, Ветрова.

– Ты тоже, Клинова.

Дни пролетали быстро. Василиса не успевала не то что с друзьями общаться, иногда она забывала поесть. Интенсивные тренировки приходилось совмещать с учебой, и это отбирало все силы. Мама волновалась, но молчала, ведь дочь шла к исполнению заветной мечты. С Никитой они почти не общались, когда писала Василиса – времени отвечать не было у него, а когда писал он, Василиса уже спала. По утрам она вставала с одной мыслью: «Как сегодня показать себя с лучшей стороны».

Но когда она смотрела на телефон и видела пропущенные звонки от Никиты, сердце ее сжималось. Она хотела быть с ним, но спорт теперь занимал все ее время. Если бы Никита приходил в школу, было бы проще, но он все так же пропускал уроки. На тренировки он приходил, но, по словам Пети, всегда был усталый и грустный. Времени посещать занятия мужской команды «Оникса» у Василисы не было – в это время ее ждал тренер «Севера».

Порой, после особенно тяжелого дня, лежа в постели, она думала о Никите. Но когда звонила, в трубке слышались лишь гудки. А когда звонил он, она тоже не могла ответить.

28. Никита

Никита не думал, что дела могут пойти еще хуже, но это случилось. Настал день пробного ЕГЭ. Раньше он бы нервничал, переживал о результате, но не теперь. Сейчас все это уже не имело никакого значения, но Никита все равно был уверен, что наберет нужное количество баллов. Он не был в школе несколько дней – разбирался с делами и проводил время с матерью. И с Василисой они все это время почти не общались – лишь пара сообщений за целый день, и несколько неотвеченных звонков.

Никита не желал признавать, но ситуация с отцом сильно его подкосила. В какой-то момент ему даже казалось, что он потерял интерес к баскетболу, спорту, который всегда заряжал его энергией. Он успокаивал себя тем, что это всего лишь апатия из-за переутомления, от недостатка сна…

…В то утро он едва оторвал голову от подушки. Его одолевало невыносимое желание остаться в постели, проспать весь день. И ни о чем не думать. Но он все-таки заставил себя встать, взъерошил волосы и вышел из комнаты. Вчера они вернулись в городскую квартиру, так было проще – ближе к магазину, да и Никите нужно было возвращаться в школу.

Мама нажарила оладьев и сварила кофе. Она вновь начала заниматься домашними делами, ей становилось легче, и это было заметно. Приятный аромат заполнил кухню, но аппетита у Никиты не было.

– Спасибо, не хочу завтракать, – сказал Никита, обуваясь в холле.

– Тебе силы нужны для экзамена! – крикнула мать с кухни.

– Мам, ну чего ты со мной, как с маленьким?

– Я тебе сейчас и воротник еще поправлю, как маленькому. Иди-ка сюда, – вышла она в коридор.

Она разгладила руками складки на его легкой белой рубашке и довольно оглядела его.

– Какой ты у меня нарядный!..

– Ага. Не понимаю, зачем на пробный экзамен одеваться как первоклассник, – мрачно ответил Никита.

– Не ворчи, тебе очень идет.

– Ладно, я побежал, не хочу опоздать.

– Желаю удачи, – мама чмокнула его в щеку.

Никита написал Василисе, спросил, не хочет ли она пойти вместе. Но она не ответила. А вот Петя тут же написал, что будет ждать его у школы.

Они встретились, как обычно, во дворе. Когда Никита подошел, Ромка с Петей негромко переговаривались. Оба были одеты одинаково – в белые рубашки и черные брюки, и выглядели так, словно собрались на какое-то торжество.

– Волков, а галстук где потерял? – Никита хлопнул друга по спине.

– Там же, где ты потерял чувство юмора, Лебедев, – отозвался Рома.

– Ты я тоже, смотрю, нарядный, – кивнул Краснов.

– А как же. Мы сегодня настоящий хор мальчиков-зайчиков. Ну, кроме Ромки, тот, понятное дело, волк-одиночка, – подколол Никита.

– Знаешь, Лебедев, я, конечно, по тебе скучал, но теперь понимаю, что не от всего сердца. Вечно ты со своими тупыми шутками, – заметил Волков.

– Спроси у Никитоса лучше, сколько часов он сегодня завивку делал – пихнул его в плечо Петя.

– Вообще-то у меня все натурально, не завидуй, – Никита сделал вид, что поправляет прическу.

– Вы, между прочим, нам еще поход в парк торчите, – напомнил Волков.

– Не плачь, маленький. Мы обязательно сводим вас с Деном погулять и по сладкой вате купим. Если хотите, даже в фото-кабинке снимки сделаем, и сердечки на них наклеим, – засмеялся Никита.

– Вообще-то, сладкую вату я люблю, так что заметано, – сказал Ромка.

– Ага, и потом про нас начнут постить в группе! – заржал Петя. – Кстати, о группе. Давно туда не заходил, надо посмотреть хоть, что пишут.

– Я тоже давно не заходил, – заметил Никита.

– Там про вас с Васькой опять всякую чушь писали. Что вы вроде как расстались, и кто кого бросил, и почему ты не ходишь в школу, – сказал плечами Волков. – Как по мне, так глупые сплетни. Не стоит внимания.

Никита все время оглядывался по сторонам в поисках Василисы, но той все не было видно. И Катерины тоже. Он бы спросил Петю, где они пропадают, но не хотел, чтобы Волков узнал, что они с Василисой почти перестали общаться, и сплетни, которые тот видел в группе, отчасти правдивы. Его чувства к Василисе не изменились. Но что насчет нее? Готова ли она продолжать общение? Этого Никита не знал, а своими душевными терзаниями готов был делиться только с Красновым.

Проходящие мимо школьники все время на них оборачивались, косились на Никиту, но тот не обращал внимания.

Внезапно лицо Краснова, листавшего сообщения в группе, изменилось.

– Ты чего завис? – нетерпеливо спросил Ромка. – Себя что ли там увидел?

Краснов ошарашенно покрутил головой.

– Ну-ка, дай посмотреть, – Волков потянулся к телефону, но Петя отвел руку в сторону.

– Что случилось-то? – спросил Никита.

– Никит… Тут про тебя пишут, – побледнев произнес Петя. – Бред какой-то про твоего батю.

С этими словами он протянул ему телефон. Еще не глядя на экран, Никита уже знал, что увидит. Сердце отчаянно колотилось, пока он читал пост. Единственное, чего ему в этот момент хотелось – провалиться сквозь землю. Он знал – теперь в школе на него будут все пялиться: обсуждать, злорадствовать и, может быть, жалеть.

«А вы знали, что отец Лебедева в психушке? Вот уж новость! Оказывается, его папаша устроил пьяный дебош и загремел в больничку. Мне тут одна птичка нащебетала, что они его сначала забрали из богадельни, а потом он обратно загремел.»

Комментарии не отличались доброжелательностью.

«Туда ему и дорога. Кстати, они теперь банкроты. Продали все магазины, это мне родители рассказали.»

«Наконец-то Лебедев перестанет задирать нос! Тоже мне, лучший баскетболист. Теперь он лучший НИЩИЙ.»

«То-то он в школу не ходит. Интересно, зачем Ветровой такой парень? Он, конечно, красавчик, но такая проблемная семейка… Я слышала, психические заболевания по наследству передаются.»

Никита так крепко сжал телефон, что едва его не раздавил. Петя осторожно забрал у него телефон, Ромка положил руку на плечо.

– Никит… это что, правда? – спросил Петя.

– Отчасти, – процедил тот сквозь зубы.

– Ты же знаешь, мы тебя всегда поддержим, – заговорил Ромка. – А если понадобится какая-нибудь помощь…

– Нормально все, – он сбросил руку друга с плеча. – Справлюсь.

– Никит… – начал Петя.

– Сказал же, нормально все, – ответил Никита грубее, чем собирался.

Теперь он понял, почему все так на него косились. Наверняка уже прочитали все это мерзкие сообщения.

И тут он увидел ее. В темных брюках, белой блузке и кроссовках она на ходу завязывала хвост. Рядом, едва поспевая за подругой, спешила Катерина – в черной юбке, белой рубашке, ее длинные белокурые волосы были уложены волнами. Петя просиял, увидев свою девушку, а Никита не сводил глаз с лица Василисы. Ее губы были сжаты в тонкую полоску, взгляд казался потерянным…

Девушки направились сразу к школе, и парни двинулись за ними. Никита не стал догонять Василису, а она то ли сделала вид, что не заметила его, то слишком была погружена в свои мысли. В школьном холле они остановились и Василиса наконец на него посмотрела.

– Привет, – пробормотала она.

Никита тонул в этих усталых карих глазах. Как ему не хватало ее все это время!..

– Привет, – ответил он. – Ты не ответила мне утром.

– А ты мне – вчера.

– Я хотел…

Никита не успел договорить, его прервал громкий голос завуча, Ларисы Захаровны, высокой крупной женщины лет сорока.

– Одиннадцатые классы! Сдаем вещи охраннику и следуем за мной. У нас сегодня репетиция экзамена, поэтому все серьезно. Телефоны тоже сдаем.

– Ага, сейчас, я прям разбежался, – пробормотал Ромка.

– Фу, как невежливо, – заметил Петя.

– Замолчите, – зашипела на них Катерина, – иначе у нас и правда телефоны отберут.

Ученики медленно потянулись по коридору, начали сдавать рюкзаки и личные вещи.

Василиса шла рядом, она смотрела прямо перед собой, лицо ее было расстроенным. Никита осторожно провел пальцами по ее ладони, ее пальцы дрогнули, но она не переплела их с его, как делала обычно.

Петя и Катерина отстали, теперь их разделяло несколько человек. Ромка болтал с парнем из параллельного класса. Большинство учеников таращились на Никиту, он кожей ощущал их любопытные взгляды. К нему всегда было много внимания, но теперь ему хотелось от него спрятаться.

– Кит! – запищал над ухом противный голос.

Титова, пробираясь сквозь толпу, нагло лезла к нему. Подойдя, она вдруг бросилась к нему на шею, обвила его руками. Никита оттолкнул ее.

– Титова, ты чего?!

Василиса отвернулась, делая вид, что разглядывает плакаты на стенах.

– Кит, мне так жаль! Я прочитала в группе… – она вцепилась в его локоть. – Какой ужас! Я уже позвонила маме, она сказала, что свяжется с твоей и окажет вам любую помощь. Не представляю, как с вами такое могло случиться…

– Прекрати, – Никита вырвал руку.

– Кит, ты чего? – надула губы Наташа, – я же помочь хочу. Твоя девушка что-то не спешит тебя утешить.

Василиса повернулась и презрительно сощурилась.

– Титова, тебе вообще что надо? – выпалила она.

– Я вот Никиту поддержать хочу, – с вызовом ответила та. – А то от твоего кислого лица толку ноль.

– Мне мой парень, – сказала Василиса, особенно выделив последние два слова и глядя Никите прямо в глаза, – не сказал, что у него случилось. Так что я пока не знаю, в чем его поддержать. А если ты так переживаешь из-за его пробника – не волнуйся, я Никиту хорошо подготовила, он справится.

– Из-за какого пробника, Ветрова? Ты что, совсем глупая? – не выдержала Наташа.

– Титова, уйди, – взмолился Никита.

– Но, Кит…

– Уйди! – сквозь зубы прорычал он.

– Зря ты так, я ведь как лучше хочу…

– Спасибо, сам справлюсь, – резко ответил он и Титова, надувшись, отошла.

До самого кабинета они с Василисой шли в полном молчании. Никита не знал, как начать разговор. Между ними словно появилась невидимая стена. В классе их рассадили – по одному за парту, выдали листы с заданиями, Никита попытался сосредоточиться на задании, но не мог.

В голове все время всплывали воспоминания о том, как они с Василисой готовились к пробному экзамену. Сидели в кафе и у нее дома, переписывались, когда были не вместе. «Что с нами случилось за эти несколько дней?», – думал он.

Через некоторое время Никита все-таки взял себя в руки: начал выполнять задания, писать развернутые ответы, и в самом конце приступил к сочинению. Василиса справилась быстро и, сдав работу, вышла из класса одной из первых. Никита продолжал сидеть над сочинением. Телефон в кармане завибрировал. Осторожно, чтобы завуч не заметила, он достал его.

ВАСИЛИСА: Жду тебя на нашем месте.

НИКИТА: Почти закончил, скоро буду.

Василиса обычно писала со смайликами, а сейчас ни одного не поставила. Никита торопился закончить сочинение, писал быстро, сразу в финальный бланк, без проверки. Баллы его уже не волновали.

Вылетев из школы, он помчался на баскетбольную площадку, которую они с Василисой теперь называли своей. Волнение захлестывало его.

Василиса сидела на резиновом покрытии, рюкзак валялся рядом. Никита открыл калитку, вошел и молча сел рядом.

– Привет еще раз, – негромко произнесла она.

– Привет, – неловко ответил он.

– Я видела те сообщения в группе. Почему ты мне не сказал?

– Не все, что там написано, правда.

– Почему не сказал? – повторила она с обидой в голосе.

– Я никому не сказал.

– Но разве я не… не заслуживаю того, чтобы знать?

– Василиса, ты заслуживаешь всего. Именно поэтому я и не стал говорить. мои проблемы – только мои. У тебя впереди такое будущее! Клуб высшей лиги, тренировки…

– А ты?

– Что я?

– Ты в это будущее не входишь?

29. Василиса

Шок от увиденного в группе прошел. На смену ему пришло раздражение. Василиса не могла понять, как вышло, что они теперь молча сидят на площадке, словно чужие. Ей хотелось поддержать Никиту, но в ответ на попытки достучаться слышала лишь тишину.

– Как я могу понять, что ты чувствуешь, что происходит, если ты молчишь? Почему я узнаю о чем-то настолько дерьмовом из группы, а не от тебя? Ты мне совсем не доверяешь? – воскликнула она, не удержавшись.

– Извини. Просто сейчас для меня не лучшее время… Я доверяю, но не хочу взваливать на тебя все это, ты и так занята…

– Никита, отношения – это и поддержка тоже! Отношения – это быть рядом в трудные времена, а не прятаться друг от друга.

– Тогда почему ты сама прячешься?

Оба замолчали. В воздухе повисло напряжение. Разговор явно свернул куда-то не туда. Василиса чувствовала себя опустошенной. В ней боролись чувства: влюбленность и разочарование. Разочарование от того, что Никита от нее отдалился.

– Мне очень тебя не хватает, – проглотив комок в горле, сказала она.

– Мне тоже не хватает тебя, – ответил Никита, но его голос звучал тихо и неуверенно.

– Почему ты не приходишь в школу? Почему не пишешь? Я переживаю!

Он снова отвел взгляд и глубоко вздохнул.

– Я просто не могу сейчас справиться со всем этим. Баскетбол, проблемы у отца, учеба…

– Мы можем справиться вместе. Просто откройся мне! Я же тебя…

– Не говори того, о чем пожалеешь, – остановил он ее.

– Почему я должна пожалеть об этом?

– Вась, я не лучший вариант для тебя, и ты это знаешь. Поэтому ты тоже пропадаешь, да?

– Я пропадаю только из-за тренировок, у меня просто нет времени на…

– Отношения? – Никита горько усмехнулся. – Зачем же тогда просишь открыться, если сама не готова?

– Я готова!

– Посмотри на нас. Посмотри на меня. Что я могу тебе дать? Только проблемы, которые неизвестно когда закончится. Больной лудоманией отец, банкротство семьи, мать, которой нужно постоянно помогать. Ты не должна во все это ввязываться. Не хочу тянуть тебя вниз, – произнес он после паузы. – Ты сейчас на подъеме, а я… я как будто тону.

Василиса почувствовала горечь. Она не могла понять, почему Никита не доверяет ей. Слезы подступили к глазам. Больно было слышать такие слова от человека, которого она… любила.

– Никита…

– Давай сыграем в игру. – внезапно предложил он.

– В какую?

– Отгадай загадку. Если ответишь верно, главный приз твой.

– И какой же приз?

– Свобода. – пожал плечами он.

Никита пытался выглядеть непринужденно, но Василиса видела, что ему тяжело. Она потянулась к его плечу, чтобы утешить, но остановилась. Он заметил это и покачал головой.

– Мне не нужен такой приз. – решительно ответила она.

– Если бы был не нужен, ты бы не исчезала. Так что он тебе просто необходим, чтобы освободиться от того, кто тянет тебя на дно.

– Перестань! – крикнула она, чувствуя, как закипают на глазах слезы.

– Загадка такая: одна прекрасная девушка наконец добилась чего хотела, получила приглашение в высшую лигу, теперь ей нужно приложить максимум усилий, чтобы контракт подписали. Но ее парень с головой погряз в проблемах, и если девушка тоже в них ввяжется, может потерять свой шанс. Что она должна сделать, если любит баскетбол больше всего на свете, если он для нее важнее, чем чувства?

– Это дурацкая загадка, Лебедев! – слеза покатилась по ее щеке.

– Не надо плакать. Я этого не стою.

– Неужели, все что было, для тебя ничего не значит? Ты что, готов просто уйти? С чего ты взял, что игра – важнее чувств?

– Потому что это дело всей твоей жизни. Я же тебе знаю, Вася, – с сожалением проговорил Никита.

Его губы дрожали. Собравшись с силами, он продолжил:

– Сейчас я не могу быть таким, каким ты хочешь меня видеть.

– Я могу сама принимать решения!

– Неверные.

Василиса молчала, пытаясь осознать сказанное. Как можно уйти от человека, который уже стал частью твоей жизни? Из ее глаз катились слезы.

– Тогда скажи это, – произнесла она тихо.

– Мы должны… сделать шаг назад, чтобы ты могла продолжить свой путь без меня…

– Нет! – зло скривилась она. – Скажи то, что имеешь ввиду на самом деле.

– Василиса…

– Скажи! – закричала она, – Скажи эти гребаные три слова, Лебедев, имей смелость! Если это то, чего ты действительно хочешь – говори! Я должна это услышать, не смей поступать, как в прошлый раз! Не смей просто исчезать!

– Нам… – он тяжело сглотнул, – нам нужно расстаться. На время.

Василиса почувствовала себя совершенно раздавленной. Она знала, что Никита прав – сейчас у нее не было времени на отношения, но почему же ей так невыносимо больно? Неужели нет другого выхода? Очевидно, Никита считал, что нет.

Они молчали, и весь мир вокруг словно замер. Каждая секунда казалась вечностью.

– Я буду скучать по тебе. Я тебя… – он так и не решился закончить фразу.

Возможно, если бы он сказал то, что собирался, она бы остановила его, побежала бы за ним, когда он молча поднялся и, забросив рюкзак на плечо, двинулся к выходу с площадки.

Но он не решился.

Василиса осталась одна и чувствовала только боль. Теперь ей нужно сосредоточиться на себе и своих целях. Но возможно ли это?

30. Никита

Первое, что нужно изменить – это оформление, так он решил. Товары на полках совершенно не привлекали внимания, интерьер магазина выглядел устаревшим. Никита представил себе яркие цвета, уютные уголки для отдыха и даже небольшую сцену, на которой смогут выступать спикеры, известные личности или приглашенные спортсмены. Перед сценой нужно освободить пространство. В выходные здесь будут проходить бесплатные мероприятия для жителей города: утренняя йога, танцы, всякие лекции. Магазин должен стать местом, где можно не только делать покупки, но и интересно провести время.

Никита сидел за столом в небольшом кабинете управляющего. Всех сотрудников пришлось уволить – платить зарплату было нечем. Но появились и хорошие новости – денег, вырученных с продажи остальных магазинов, хватило, чтобы расплатиться с долгами отца. Теперь нужно было восстанавливать то, что осталось.

Никита смотрел на полки, заставленные товарами, и понимал, что пришло время перемен. В нем кипела энергия, он был полон идей, как превратить магазин в нечто большее.

Мать, как могла, старалась включиться в работу. Вместе они изучали документы и работу других подобных магазинов, читали интересные статьи, смотрели видеоролики, искали новые идеи. В школу Никита не возвращался, ходил только на тренировки, но и там его мысли были заняты не баскетболом. Тренер даже вызвал его на разговор и сказал, что если он продолжит играть так же плохо, то рискует весь финальный матч провести на скамейке. Вряд ли «Когтям» это понравится.

Это было серьезное предупреждение, но сейчас все силы Никиты были брошены на то, чтобы восстановить магазин.

Мать вошла в кабинет. В руках она держала большую коробку с найденными на складе бумагами.

– Мам, – заговорил Никита, – думаю, нужно изменить оформление магазина.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, вынимая из коробки стопки деклараций на товары.

– Посмотри вокруг! Все выглядит так, как будто тут сто лет все шло просто по накатанной. Только представь, как все изменится, если добавить цвéта, островки для отдыха… и даже небольшую сцену для мероприятий.

– Звучит интересно, но как ты собираешься это сделать? Мы, если ты заметил, несколько стеснены в финансах и не сможем нанять рабочих.

– Знаю, но можно начать с малого. Например, перекрасить стены, закупить рейлы для вещей, переделать полки. Да и сцену можно сделать самостоятельно, понадобится только пара крепких рук. Думаю, я смогу найти тех, кто готов помочь.

Никита открыл фоторедактор и приложение для генерации картинок. Мама села рядом. Подперев поборов рукой, она внимательно смотрела на экран.

– Итак… у нас должен быть просторный магазин, где люди могли бы не только покупать спортивные товары, но и проводить время. К счастью, места здесь полно. Вообще, единственная проблема этого магазина – его неудачное расположение. Мы на самой окраине. Но я придумаю, как это обыграть. Вчера как раз начал читать книгу по маркетингу…

– Никита… – осторожно начала мама. – Я понимаю, тебе тяжело возвращаться в школу, но ты должен снова посещать занятия. Здорово, что ты так включился в восстановление магазина, но тебе нужно закончить учебный год…

– Какой смысл туда ходить? До экзаменов две недели. Итоговые оценки уже выставлены, что я там забыл? Только время потеряю, если буду ходить туда каждый день. Это теперь не так важно, как помощь тебе.

– Но я уже справляюсь сама. За мной не нужно… ухаживать, как в первые дни.

– Если переживаешь за экзамены – я их сдам, не волнуйся.

– Я переживаю, что ты поставил свою жизнь на паузу. Я переживаю, что ты пропускаешь что-то важное.

– Важно сейчас только одно – это помощь тебе. Помощь нашей семье.

– Я знаю, почему ты не хочешь туда идти. Но избегать проблемы – не значит ее решить.

– Ты поэтому ты так жила последние десять лет? – начал заводиться Никита. – Бросила работу, стала домохозяйкой? Разве это не было избеганием проблемы?!

– Никита…

– Прости, – он опустил голову. – Я просто на взводе. Из-за всего этого…

– Знаю. Послушай, люди узнали о наших проблемах, но ничего страшного в этом нет. В конце концов, это все равно произошло бы – рано или поздно. Давай договоримся. Мы сделаем ремонт, ты вернешься в школу и закончишь этот год. Не хочу, чтобы из-за навалившихся проблем ты пропускал свои последние школьные дни. Они ведь никогда больше не повторятся.

– Ладно, – Никита откинулся на спинку стула.

К выходным Никита подготовил проект преобразования магазина. Составил список необходимых материалов, подсчитал, сколько денег понадобится, чтобы все купить. Вместе с мамой они ездили выбирать краску и новые полки, заказали доски для небольшой сцены. Никите в голову пришла идея, что на ней можно будет проводить танцевальные мастер-классы.

Погрузившись во все эти дела, он не только чувствовал себя полезным, ощущал вдохновение и желание творить, но и отвлекался о навязчивых мыслей о Василисе. Иногда он все же брал в руки телефон смотрел на ее номер и даже набирал «Привет», но тут же стирал.

За помощью в ремонте он, конечно же, обратился к Краснову и Роме Волкову. Денис Ерохин тоже обещал приехать, но чуть позже. В назначенный день друзья ввалились в магазин.

– Да-а, место, конечно, так себе! В самой заднице города… – не подумав, брякнул Волков.

– Ну, спасибо тебе, – хмыкнул Никита.

– Да я ж не в обиду! Просто констатирую факт. Это реально какая-то жо…

– Волков, у тебя еще много синонимов? – перебил его Петя.

– А я что, я ж ничего такого не сказал…

– Ага, всего лишь оскорбил главный проект Никитоса.

– Чего я сделал-то? Да я имел ввиду, что мы здесь все преобразим и будет вообще конфетка.

– Да ладно, хорош теперь выкручиваться! – заржал Петя. – Нормальное расположение, не центр, конечно, но на автобусе доехать можно. А если Никита сделает, все, что запланировал, посетители толпами повалят.

– Спасибо, друг, – сказал Никита. – А ты, Волков, будешь наказан! Тебе достанется самая грязная работа.

– А что он сказал? – спросила мама, внезапно появляясь из кабинета.

– Да… ничего, Ангелина Алексеевна, – смутился Волков.

– Смотрите мне! – шутливо погрозила она пальцем. – Вы уже решили, кто чем займется?

– Пока только слушаем Ромины стенания о том, как неудачно расположен наш магазин, – выгнул бровь Никита.

– Ничего я не стенал! Что вы на меня напали, как коршуны…

– Все в порядке, – тепло улыбнулась Ангелина Алексеевна. – Если будут обижать, скажи мне, я их быстро приструню.

– Поняли? – довольно заулыбался Волков.

– Смотри, не возгордись, – сказал Никита.

Мама, взяв свою сумку с одного из стеллажей, сообщила:

– Я уезжаю, оставляю магазин на вас. Будьте умниками.

– Мы – самые большие умники, Ангелина Алексеевна, – выступил Волков.

– Да уж что большие, я вижу, – засмеялась она, – Все, убегаю!

Когда дверь за ней закрылась, парни начали обсуждать детали, решать, что именно сделать в первую очередь. Никита хотел оставить одну стену кирпичной – в стиле лофт, а еще одну выкрасить в темно-синий. Ему хотелось добавить современности, создать пространство, где молодым людям будет интересно проводить время.

– Если мы оставляем одну стену лофтовой, предлагаю на противоположной стене нарисовать граффити с баскетбольными мячами, – предложил Волков. – Все таки народ сюда будем приглашать мы, и основная реклама пойдет через нас, так что будет много тех, кому интересна баскетбольная тема.

– Кстати, Катька хорошо рисует, – сказал Краснов. – наберу ее, пусть после гимнастики приезжает помогать.

– А ты уверен, что она не будет против? – осторожно спросил Никита.

Он не знал, что́ Василиса рассказала друзьям и рассказала ли что-то вообще. Катерина могла здорово на него обозлиться, узнав, что он расстался с ее подругой, пусть и для ее же блага.

– А почему она должна быть против? – пожал плечами Петя. – Кстати, когда Васька приедет?

– Она не приедет, – сказал Никита.

– Опять с «Севером»? Она вообще оттуда не вылезает. С таким графиком, после финального матча они должны вообще всех девчонок, кто к ним ходит, в команду взять. Не знаю, как она выдерживает столько тренировок.

– Да, я тоже… – пробормотал Никита.

Значит, Василиса никому ничего не сказала. Тогда он должен сделать это сам: рассказать другу, признаться, что они больше не вместе, ведь совсем скоро это станет очевидным для всех.

Никита открыл свои расчеты на ноутбуке и начал рассказывать парням о плане, который составил. Те, в свою очередь, активно включились в обсуждение.

– Так, если здесь будет стеллаж с кроссовками, то здесь должны быть стеллажи с другими товарами, – Никита водил курсором мышки по экрану. – Мы с мамой закупили почти все необходимое.

– Получается, сцену ты хочешь разместить в самом углу? – уточнил Волков.

– Да, там больше места. Рейлы с вещами легко можно будет передвигать, чтобы освобождать пространство.

– А еще надо подумать об освещении. Здесь точно нужны лампы поярче, – поддержал Петя.

– Да, это мы тоже учли, только доставка пока не приехала. Говорю же, закупили почти все.

– Вообще, освещение – едва ли не самая важная вещь, – с видом знатока внезапно ввернул Рома.

– Ром, откуда такие познания? Ты что «Школу ремонта» пересмотрел?

– Вообще-то, я очень разносторонний молодой человек, – задрал нос Рома.

– Это мы уже поняли! Если что, за подбором синонимов и дизайнерских решений – к тебе, – засмеялся Петя.

– Ой, отвали, Краснов! Это у тебя других увлечений, кроме Морозовой нет!

– Как это нет? У меня дома целая библиотека! И вообще из вас троих я самый умный. Ну, кто назовет отчество главного героя «Преступления и наказания»?

– Если ты самый умный, то я – самый красивый, – усмехнулся Никита.

– Больше ничем помериться не хотите? – спросил Рома.

– Разве что количеством извилин, – ответил Петя.

Они начали собирать инструменты и материалы. Волкова решили отправить в магазин за недостающими мелочами – с ремонтом так всегда: кажется, что все купил, а потом обнаруживается, что чего-то да не хватает. Рома вызвался сам, аргументировав это тем, что у него феноменальная память, и он-то уж точно ничего не забудет. Никита и Петя стали готовить стены к покраске.

Включив музыку, парни принялись покрывать стены восковой эмульсией, благодаря которой краска должна была хорошо держаться. К счастью, все стены в помещении, кроме кирпичной, были гладкими и не требовали шпаклевки, так что они планировали управиться за день. Утром – подготовка, в обед – сбор стеллажей, вечером – покраска стен. Конечно, другой работы оставалось еще на несколько дней, но все прочее Никита планировал доделывать сам, постоянно напрягать друзей ему было неловко.

– Может, расскажешь, что на самом деле случилось? – спросил Петя.

Вооружившись валиками, они плечом к плечу наносили эмульсию на стены.

– О чем ты? – настороженно спросил Никита.

– Про твоего отца. Я не верю в тот бред, что пишут в группе. Он ведь не сумасшедший.

– Конечно нет, – с облегчением выдохнул Никита.

Разговор о Василисе он заводить боялся, хотя и знал, что он неизбежен.

– У него лудомания, – объяснил он другу. – Он проиграл очень большие деньги, поэтому пришлось продать все магазины. Но он не в сумасшедшем доме, а в частной клинике.

– Откуда тогда такие сплетни? Как вообще это все просочилось в группу? – удивился Петя.

– Я думаю, что знаю, откуда ноги растут. Помнишь, когда я перестал ходить в школу?

– Угу.

Никита собрался с мыслями. Сейчас ему предстояло переступить незримую линию, которой он отделил себя от друзей. Подобно отцу, он ни с кем не делился своими переживаниями и трудностями. Со всем справлялся сам и старался никогда не показывать, что ему тяжело. Но пора было что-то менять, пора осознать, что есть люди, которым можно довериться. Петя никогда не осуждал его, всегда был рядом, являлся на помощь по первому зову.

Никита собрался с духом и заговорил:

– В тот день мне позвонила мать, сказала, что отца уже несколько дней нет дома. Мы принялись его искать, и нашли в психиатрическом отделении городской больницы. Туда его отправили после того, как полиция забрала его из клуба. Он был в невменяемом состоянии… Так вот, в больнице была девушка… которая меня узнала. Она автограф хотела.

– Чего? – выпучил глаза Краснов. – Какой к черту автограф в такой ситуации?

– Вот и я так подумал. Да и потом, куда мне вообще автографы раздавать? Я только мальчишкам маленьким их давал, которые к нам на матчи приходили. Они-то думают, что я великим баскетболистом стану.

– И станешь!

– Я так уже не думаю.

– Эй, друг, ты чего скис? – Петя пихнул его плечом.

– Просто в последнее время у меня много других мыслей о будущем…

– Видимо, думать тебе противопоказано, – усмехнулся Петя.

– Я еще кое о чем с тобой хотел поговорить… – начал Никита.

– Давай, – с готовностью кивнул Краснов.

Дверь магазина с грохотом отворилась.

– Что, соскучились по мне?! – завопил, вваливаясь, Рома.

– Конечно! Мы плакали, пока тебя не было, не знали как вынести часы разлуки, – сказал Петя.

– Так и знал!

Рома поставил огромные пакеты на пол.

– Так, я купил маркеры, чтобы наносить разметку на стены, они наверняка и Катьке для ее граффити пригодятся, малярные кисти, а то у вас тут только шпатели, зажимы и скобы – ну, это понятно, когда проводку заново разводить начнут, надо будет фиксировать… А, и еще респираторы. Не понимаю, как ты мог забыть о них! Без масок вообще красить нельзя…

– Хватит ворчать, как бабка, – сказал Петя.

Подготовка стен была закончена, теперь можно было отдохнуть, дожидаясь, пока эмульсия высохнет. Через некоторое время в магазине появилась Катерина.

– Что тут за погром? – спросила она. – Вас что, даже на полдня одних нельзя оставить?

Петя обнял ее, и Никита отвернулся. В груди больно кольнуло, когда он увидел, как они счастливы вместе.

– Мы тут, вообще-то, важными делами занимаемся, хватит обниматься! – окликнул их Волков. – Морозова, мы тебя по делу пригласили, чтобы граффити нарисовала, а не отвлекала рабочую силу.

– Кого-кого? – поперхнулся Никита.

– Ну а что? Он же центровой, значит из нас самый сильный, будет сложную работу выполнять.

– Что-то у нас Волков раскомандовался, – обнимая Катю за талию, сказал Краснов.

– Можно подумать, не по делу, – скорчил гримасу тот.

С приходом Кати процесс стал еще более упорядоченным. Она все взяла в свои руки и первым делом отправила Петю и Рому собирать стеллажи и рейлы, которые можно будет убрать на склад, а потом, когда работа будет закончена, вынести обратно.

Никита замешивал краску для одной стены, она тем временем делала разметку на другой. Сегодня она ее красить не собиралась, для этого ей потребуются баллоны, но с основным рисунком нужно было определиться.

– Я тут видела одну крутую технику… – пробормотала она и протянула Никите телефон.

На экране было несколько вариантов граффити, связанных с баскетбольной тематикой. Яркие цвета, баскетбольные мячи, сетка, и даже баскетболист – все было на этом рисунке.

– А что напишем? – спросила она. – Я так понимаю, это больше не сеть магазинов. Так какое название будет?

– Об этом я тоже не подумал… – почесал голову Никита.

– Лебедев, ты подозрительно мало думаешь. Я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях, – не удержался Волков.

– Ты такой бесстрашный, потому что нас стеллаж разделяет? – спросил Никита.

– Нет, потому что я могу пожаловаться твоей маме, и она меня защитит.

– Угу, посмотрим, – хмыкнул Никита и задумался.

У отца была сеть магазинов, и, пожалуй, одна из самых крупных в городе, так что он назвал ее просто: «Спорттовары L». В оставшемся магазине Никита планировал все переделать – и стиль оформления, и назначение пространства, так что был необходим ребрендинг.

Идея пришла внезапно.

– Давай назовем «Девятый». Мне кажется, это лаконично.

– И самовлюбленно! – подал голос из-за стеллажа Волков и тут же ойкнул, когда Петя ткнул его в бок.

– Самовлюбленно, но прикольно. Значит, решили, – кивнула Катерина.

Они начали работу над граффити. Морозова начала рисовать очертания мячей, букв и баскетболиста с мячом – в прыжке, у самой корзины. Граффити получалось масштабным, вероятно, трудиться над ним придется не один день.

– Кать, даже не знаю, как тебя благодарить, – сказал Никита.

– С тебя самая большая коробка макарунов, обожаю их, – сказала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

– Две коробки! – донесся голос Пети. – Вторая мне.

– А я хочу… – начал было Волков.

– Хватит с тебя и того, что мамочка Лебедева тебя защищает! – засмеялся Краснов.

– Эй, хватит обсуждать мою мать! – прикрикнул Никита.

– Дураки, – беззлобно вздохнула Катя, поправляя растрепавшийся пучок белокурых волос.

Наморщив нос, она разглядывала разметку на стене.

– Кажется, все. Красить начну завтра. Надо позвать Ветрову, чтобы помогла, – пробормотала она.

Сердце Никиты упало. Никто из друзей не догадывался о том, что между ними произошло. Стоило ему на минуту отвлечься от дел, и Василиса тут же являлась в его мысли. Никита не знал, правильно ли он поступил, предложив ей расстаться. Тогда этот поступок казался ему верным, он думал, что поступает, как лучше для Василисы, но теперь, когда от нее даже редкие сообщения прекратились, он чувствовал пожирающую его изнутри пустоту. Они недолго были вместе, но теперь ему казалось, что он лишился какой-то важной части себя.

– О! Еще здесь можно проводить турниры по видеоиграм! Поставить плойку, например, как тебе идея, Никит? – Волков положил ему руку на плечо.

– Хорошая, – вздрогнув, хрипло произнес Никита.

Наконец настало время красить стены. Катя, усевшись на деревянный ящик, наблюдала за ними. Парни неплохо справлялись сами. Работали они до позднего вечера. Закончив, уставшие, грязные, но счастливые, они уселись у кирпичной стены на пол, глядя на результаты своих трудов.

– Просто невероятно! – сказала Катерина, глядя на стены. – Да вы прирожденные маляры! Всегда сможете найти работу, если вас вытурят из этих ваших высших лиг.

– Вот, значит, как ты в меня веришь? – брови Пети взлетели вверх.

Он ущипнул Катерину за бедро, та взвизгнула.

– Я просто думаю об альтернативных вариантах! А ты мне штаны краской испачкал.

– Сейчас и нос испачкаю, – пригрозил он.

– Ладно-ладно, ты самый талантливый центровой, и тебя ждет феерический успех.

– Так-то лучше, – расплылся в улыбке Краснов.

Дверь распахнулась – в магазин ворвался Денис, с кучей пакетов.

– Пиццу заказывали? – пробасил он.

– Заказывали друга, который поможет красить стены, а он пришел, когда мы уже закончили, – проворчал Волков.

– Тогда мы с пиццей можем уезжать?

– Нет, не можете. Надеюсь, ты мою любимую купил, «Четыре сыра»? – Рома полез в пакеты.

– Конечно, все для тебя, – ответил Денис.

Они ели пиццу, болтали о баскетболе, о предстоящих экзаменах, переездах в другие города и вообще о будущем. Но Никите все равно было неспокойно.

На телефон пришло сообщение. Сердце пропустило удар. Стараясь сохранять спокойствие, он достал смартфон. Но увидел там совсем не то, что хотелось.

ТИТОВА: Кит, привет! Как дела? Представляешь, наши мамы созвонились, и завтра мы все ужинаем вместе. Я в нетерпении:)

Он едва удержался, чтобы не застонать. Всегда, когда кажется, что хуже уже и быть не может, жизнь доказывает – может, и еще как.

31. Василиса

Придя в себя после тяжелого разговора с Никитой, она приняла важное решение – сосредоточиться на тренировках, не позволить Лебедеву занять собой все ее мысли. Правда, получалось у нее не очень хорошо. Каждую свободную минуту она вспоминала его. Взгляд льдисто-серых глаз буквально преследовал ее.

Она ждала, что Никита напишет, позвонит, передумает. Но он не писал. Василиса знала, что в выходные ребята собираются к нему в магазин – помогать с ремонтом. Петя и Катерина спрашивали, поедет ли и она с ними, но Василиса отказалась, сославшись на тренировки.

Она и правда планировала все воскресенье посвятить тренировкам, лишь бы не думать о нем. Но внезапно в список ее дел добавилось еще одно – после того, как она решила зайти в школьную группу. Там снова писали о Никите гадости. Василису поражало то, как легко люди могут переметнуться с одной стороны на другую. Раньше никому и в голову не пришло бы написать хоть одно плохое слово о Лебедеве, теперь же, когда в его семье случилась беда, злые языки ни в чем себе не отказывали. Это было гадко и несправедливо.

«Интересно, придет ли Лебедев в понедельник в школу? Или он такого позора не выдержит?»

«Вот и смотрите, девушки, на «главного красавчика школы». Где он теперь? Лебедев слился! Посмотрим, как он сдаст ЕГЭ. Вообще, так и контракт потерять можно… И ни в один универ его не возьмут. С таким-то отцом…»

Василиса в сердцах отбросила телефон. Больше она это читать не могла. Они с Никитой расстались, и это причиняло ей страдания, но еще больнее было от того, что он остался один со своими проблемами. Василиса не могла избавиться от чувств к нему, запретить сердцу быстрее биться при воспоминании о его руках, лежавших на ее талии…

Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Нужно было собираться. Тренировки у женской команды «Оникса» не планировалась, зато Виталий Денисович ждал четырех спортсменок на базе «Севера».

Василиса знала, куда поедет сразу после тренировки. К человеку, который уже давно обещал ей свою помощь.

– Ветрова, ну ты приставучая, конечно, – улыбался Миша Гордеев, быстро шагая по тротуару. – И черта из-под земли достанешь.

– Если бы ты так не тянул, никого из-под земли и доставать не пришлось бы, – ответила Василиса, едва поспевая за ним.

– Слушай, это вообще не очень-то законно! Вмешательство в частную жизнь, и все такое. Вот он и не хотел браться.

– Признайся, ты у этого своего «программиста» даже не спрашивал! Пообещал, чтобы отвязаться от Лебедева, а этот лопух поверил и ждал, – Василиса, как маленького, отчитывала двухметрового Гордеева.

– Ничего себе, как ты о своем парне говоришь…

Василиса на мгновение задохнулась. Никита больше не был ее парнем, но это не значило, что ей безразлично, что с ним происходит.

– И как ты представляешь – завалимся к Антону домой и потребуем вычислить этих людей? Может, он вообще ничего такого не умеет, – хмурил темные брови Гордеев.

– Это уже твои проблемы. Говорил, что поможешь – помогай.

– Чего так загорелось-то? Что у вас там в школе вообще происходит?

Миша Гордеев был одним из немногих игроков «Оникса», кто не учился с ними в одной школе и поэтому был не в курсе последних сплетен.

– Я слышал, что у Лебедева какие-то проблемы… – помолчав, сказал он.

– Да, в семье, – сглотнула Василиса. – А в этой группе… пишут про него гадости. Сначала про меня писали полный бред, а теперь… и про него.

– Почему тогда он сам не позвонил?

Василиса пожала плечами. Наверняка, у Никиты не было ни времени, ни сил разбираться с этим, на него и так немало навалилось. Непонятно, как он это все выдерживал.

– Некогда ему. Делегировал эту задачу мне. И, очевидно, я справляюсь лучше, раз мы сдвинулись с мертвой точки.

– Ветрова, да ты не только в игре настоящая фурия. Как он с тобой вообще справляется? – усмехнулся Миша.

Они остановились у домофона. Гордеев набрал номер, домофон запищал и дверь открылась. Миша галантно придержал для Василисы дверь. На лифте они поднялись на шестой этаж.

Дверь в квартиру им открыл невысокий худощавый парень всего на полголовы выше Василисы. Вопреки ее представлениям о программистах, он оказался симпатичным. Заспанное лицо свидетельствовало о том, что встал Антон недавно, хотя часы показывали полдень.

– Привет, Миш – зевнул он, – ты не один? Что за девица?

– У девицы есть имя, – решительно сказала она. – приятно познакомиться, Василиса.

И отодвинув парня плечом, прошла в квартиру. В ответ на ошарашенный взгляд Антона, Миша лишь пожал плечами.

Им пришлось подождать, пока Антон завершит свой «утренний» ритуал. Он сновал по комнатам с кружкой кофе в руках, бормотал что-то о «неугомонных девицах», на ходу натягивая черное худи поверх футболки. Наконец он уселся за компьютер. Василиса с Мишей обступили его с обеих сторон.

– Это ваша группа? – спросил Антон.

– Ага, – кивнула Василиса.

– И что я должен сделать?

– Узнать, кто администратор и вычислить авторов сообщений.

– Задеанонить их?

– Чего? – нахмурилась Василиса.

– Сделать анонима не анонимом, – скучающе объяснил Антон, – сейчас посмотрю, какой тут код.

– Слушай, Тох, а это вообще, ну… законно? – встревоженно спросил Миша.

– Гордей, я же не в частную жизнь влезаю, просто посмотрю имена пользователей, которые писали сообщения. Если получится. И, судя по всему, в частную жизнь с такими мерзкими постами лезут они, а не мы…

Антон проматывал ленту вниз, пока ему не попался ролик с Василисой и учительницей. Он покосился на дерзкую девицу:

– Ты, что ли?

– Очевидно, – закатила глаза Василиса.

– Да уж, однокласснички у тебя что надо, да и училка неприятная. Вообще, вся группа – сплошной отстой. Теперь мне самому интересно посмотреть на лица людей, которые пишут такую хе…

– Полегче, Тох, у нас тут вообще-то несовершеннолетние, – попытался пошутить Миша.

– Старшего брата что ли включил? Самому давно восемнадцать исполнилось? Тоже мне, взрослый – нахмурилась Василиса.

– Ветрова, вообще шуток не понимаешь. Может, я обстановку разрядить пытаюсь? Вон какие вы с Тохой напряженные.

– Гордей, заканчивай болтать, отвлекаешь же… – пробормотал программист.

Антон тем временем открыл страницу с кодами и быстро застучал пальцами по клавиатуре. По экрану побежали строчки английских слов и всяких символов. Для Василисы программирование всегда было загадкой, она не понимала, каким волшебным складом ума нужно обладать, чтобы во всем этом разбираться.

– Пока ничего не обещаю, но, возможно, все получится, – проговорил Антон. – Сейчас выгружу информацию с сайта, а затем через свое программное обеспечение расшифрую код, попрошу искусственный интеллект выделить наименования и ссылки на аккаунты, и готово.

– Звучит слишком просто, – сказала Василиса.

– На самом деле, ничего сложного и нет. На изнанке сайта указаны их настоящие аккаунты. Шифруются они, уже когда выкладывают сообщения в группу. Я подниму нижний слой информации, так мы и узнаем, кто эти прекрасные люди.

– Спасибо…

– Пока что не за что, – пожал плечами Антон. – Самому неприятно читать всю эту мерзость. Можем, когда вычислим аккаунты, всех их заблокировать. Или испортить страницы.

– Нет, не нужно. Достаточно имен.

– Ну, как знаешь, – пожал он плечами. – А вот и база.

Он принялся переносить код с сайта в другую программу. Было заметно, что это занятие увлекает его, он выглядел как детектив, идущий по следу коварного преступника. Через несколько минут он скопировал ссылки на аккаунты, которые выдал ему искусственный интеллект. Кликнув по ним, Антон повернул монитор так, чтобы Василисе было лучше видно.

– Охре… – она зажала рот рукой, чтобы не выругаться.

32. Никита

Его тошнило от одного вида Наташи, самодовольно восседавшей в столовой. Последний раз у Титовых он был год назад, когда еще встречался с их дочерью. Положив локти на стол, Наташа то и дело задевала ими Никиту, и он с трудом сдерживал желание отдернуть руку. Ее мать, Лариса Евгеньевна, вместе с мамой Никиты сидели напротив. Лариса Евгеньевна подцепляла вилкой кусочки огурца и отправляла их в едва приоткрытый рот. «Конечно, с таким количеством ботокса и рот открываться перестанет», – подумал Никита.

– Ангелина, я так рада, что ты приняла наше приглашение, – выделяя каждое слово, медленно произнесла Лариса Евгеньевна.

– Это тебе спасибо, что пригласила, Лара. Наконец я выбралась из дома, удалось хотя бы немного развеяться.

– Пустяки, я всегда готова помочь. Зря вы так долго скрывали свое бедственное положение, – она перевела взгляд на Никиту, а затем на свою дочь. – Если бы Наташенька мне не сказала, я бы так и не узнала.

– Кит такой скрытный, – вздохнула младшая Титова. – Я и сама была не в курсе, пока в группе не написали.

– В какой группе? – нахмурилась мама.

– Ни в какой, забей, – отмахнулся Никита.

Наташа, хлопая ресницами, потянулась к руке Никиты и стала тискать ее, изображая сочувственное пожатие. Тот осторожно высвободился, но это не укрылось от цепкого взгляда Ларисы Евгеньевны. Она поджала губы.

– Если бы вы обратились ко мне, не пришлось бы продавать все магазины. Я бы одолжила денег…

– Спасибо, Лара! Приятно слышать, что ты была бы готова помочь, – искренне сказала мама. – Но мы справились, это самое главное.

– Готова взять на себя финансирование вашего единственного оставшегося филиала, – сделав глоток красного вина, сказала Лариса Евгеньевна.

– Мама ведь сказала, мы справились, сейчас помощь не нужна, – сказал Никита резче, чем собирался.

Лариса Евгеньевна окинула Никиту ледяным взглядом. «Можешь смотреть на меня, сколько угодно, я-то знаю, что ты змея», подумал он. Мама поспешила заполнить образовавшуюся пуазу:

– Лара, правда, спасибо тебе… Никита просто переживает, на него столько всего навалилось. Он с друзьями теперь занимается восстановлением магазина и, кажется, ему это нравится.

– А как же баскетбол? – брови Ларисы Евгеньевны взметнулись вверх.

Никита едва удержался, чтобы не закатить глаза. Наташа интересовалась им из-за его внешности, отцовского состояния и карьеры будущей звезды баскетбола. И в этом она вся пошла в мать.

Лариса Евгеньевна развелась с мужем, как только тот решил оставить бизнес. Выгорев на работе, ее супруг отошел от дел и посвятил себя тому, о чем мечтал всю жизнь – живописи. Такой муж, подумала Лариса Евгеньевна, не соответствует ее статусу. Сначала она переписала бизнес на себя, аргументируя это тем, что жалко будет продавать, и она сама со всем справится, а затем, не чувствуя ни малейших угрызений совести, ушла от мужа, оставив ему однушку на окраине Волгограда и воспоминания о счастливой семейной жизни. Наташа изредка виделась с отцом, но относилась к нему так же пренебрежительно, как и мать. Лариса Евгеньевна считала мужчин расходным материалом, Никита не сомневался, что и Наташа тоже. Отец нередко говорил о том, как восхищается хваткой старшей Титовой. Никита считал, что это не хватка, а стервозность.

Отвечать на вопрос о спорте он не стал, мать тоже промолчала. В столовой сгустилось напряжение. Вилка, которой Лариса Евгеньевна подбирала с тарелки овощи, противно скребла по керамической поверхности.

– Кит, не нервничай… – промурлыкала у него над ухом Титова. – Пускай они обсуждают вопросы бизнеса, а мы пойдем лучше наверх, поболтаем о… школьных делах.

Она придвинулась ближе, ее голая коленка прижалась к ноге Никиты. Тот едва удержался, чтобы не оттолкнуть ее.

– Наташенька права. Мы тут посекретничаем по-женски, да, Ангелина? – холодно улыбнулась Лариса Евгеньевна.

Мать Никиты неуверенно кивнула.

Бессмысленный фарс, затеянный старшей Титовой, вызывал у Никиты раздражение. Но смущать маму, которой и так было не по себе, он не стал. Он мог бы ответить обеим Титовым гораздо более резко, но мама может разволноваться, а для нее это ничем хорошим не закончится. Она считала Ларису Евгеньевну подругой, хотя та звонила в лучшем случае раз в полгода, и то только когда узнавала, что отец Никиты добился новых успехов в бизнесе. Никита же знал, что Титовы не способны на искренность, они использовали людей, и общались с кем-то, только если могли извлечь выгоду из общения. Если ее не было, любые отношения лопалась, как мыльный пузырь.

– Пойдем, – Наташа потянула его за собой.

– Сам справлюсь, – огрызнулся он.

Женщины проводили их взглядом, и только когда они почти поднялись на второй этаж, Лариса Евгеньевна что-то тихо и быстро заговорила его маме.

Наташа шла впереди, не оглядываясь. Почему на ней такая короткая юбка, Никита думать не хотел.

В комнате Титовой все кричало о роскоши. Белая кровать с резными столбиками и балдахином стояла в центре, у окна блестело позолоченное трюмо, заваленное косметикой, заставленное флаконами с духами. Напротив входа стояло высокое зеркало с подсветкой. Дверь в гардеробную была открыта, внутри виднелись ряды выстроенных по цвету брендовых сумочек и туфель.

На полу лежал толстый ковер, на котором Наташа тут же развалилась и, лежа на животе, принялась болтать ногами в носках – белых в красное сердечко. Никита, привалившись к стене, рассматривал портрет Наташи, висевший над изголовьем кровати.

– Отец нарисовал? – кивнул он в сторону картины.

– Что? – Наташа оторвалась от смартфона.

– Картину, говорю, отец нарисовал? – спросил Никита.

– А, да… – скучающе протянула та. – Подарил на прошлый день рождения. Повесила, только потому что красиво на ней получилась. Так-то мне его мазня не нравится.

– Ну, ты в своем репертуаре.

– Каком?

– Сказал бы, да не хочется…

– Кит, да ладно тебе, – она посмотрела на него томным взглядом.

– Прекрати меня так называть.

– Прости, не могу отвыкнуть, особенно когда ты в моей комнате. Знаешь, воспоминания сразу нахлынули.

– Ты вроде школьные дела хотела обсуждать? С чего начнем: со стенгазеты или с реферата по географии?

– Просто хотела тебя поддержать, зануда. Понимаю, что непросто, когда про твоего отца такое пишут. Я бы впала в депрессию и вообще из дома не выходила бы.

– Хорошо, что мы с тобой такие разные.

– Мы гораздо больше похожи, чем ты думаешь. Иначе не встречались бы целый год.

– Напомнить, из-за чего мы расстались? Ты мне изменила.

– Я не изменяла! Мы с ним всего лишь раз погуляли… разве это считается изменой?

– Себя хотя бы не обманывай, – фыркнул Никита.

Это был самый продолжительный их разговор за целый год. Общество Наташи не приносило ему никакого удовольствия. Время казалось тягучим и липким, как варенье, он прислушивался к голосам внизу, ожидая, когда мать его позовет.

– Да ладно тебе… Садись, чего стоишь, как оловянный солдатик, – Наташа похлопала рукой по ковру рядом.

– Нет, спасибо, мне и здесь неплохо.

– Хочешь, чтобы я попросила?

Она подползла к нему, села у самых ног и уставилась на него, распахнув огромные голубые глаза.

– Ну, Кит, – канючила она, – хватит дуться!

Схватив его за штанину, она потянула вниз, но тот не поддался. Тогда Наташа поднялась, вцепившись коготками в его икры.

– Все сама должна делать? – она потянулась к его шее.

Никита отшатнулся.

– Титова, издеваешься что ли?

Она не сдавалась. Схватила его за руку и резко потянула к себе. Не ожидав такой энергичной атаки, Никита на секунду потерял равновесие, Наташе этого хватило. Она притворилась, что падает, Никита крепче сжал руку, чтобы удержать ее, она же, сделав пару шагов назад, завалилась на кровать и потянула его на себя.

Никита грохнулся сверху, успев напрячь руки, чтобы не придавать Титову. Она довольно улыбалась, светлые волосы растрепались по подушке. Он ощутил ее ноги на своем поясе, холодные руки залезли под футболку и поползли по торсу. Никита попытался отстраниться.

– Кит, ну почему ты такой упрямый? – проворковала Наташа. – я же знаю, ты все еще меня любишь. Ты общался с Ветровой, чтобы вызвать у меня ревность, и у тебя получилось, но теперь мы снова можем быть вместе…

– Отвянь, Титова! – рявкнул Никита, наконец высвободившись из ее объятий.

Он вскочил, поправляя одежду и все еще чувствуя на коже ее прикосновения.

– Ты чего? – захлопала глазами раскрасневшаяся Наташа.

– С ума сошла?

– Ты из-за родителей внизу, что ли? Так у нас шумоизоляция…

– Титова, какая же ты… – зарычал Никита, сдерживаясь, чтобы не оскорбить ее.

– Но я же просто хотела быть с тобой…

– А год назад не хотела? Кстати, как там твой парень поживает?

– Я рассталась с ним ради тебя!

– Мне таких жертв не надо, – скривился Никита. – Ты для этого мать заставила нас на ужин пригласить?

– Нет… она сама захотела. А я подумала – хороший повод, чтобы помириться.

– Что ты понимаешь под словом «помириться»? Вот это? – он кивнул на кровать.

– Я хочу поддержать тебя!

– Ты меня классно поддерживала в тачке того обсоса. Грустно, что его поперли из «Оникса», и теперь он играет в Нижнем.

– Кит, я всегда хотела быть только с тобой!

– Поэтому предала мое доверие, а потом меняла парней, как перчатки? Я не игрушка, которую можно выбросить, а потом, приревновав к кому-то, подобрать.

– Я совершила много ошибок, но обещаю, я все исправлю!

– Нечего исправлять, Наташ. Пока.

Он стремительно двинулся к двери, но Наташа бросилась ему наперерез.

– Не уходи! – заплакала она, падая ему на грудь.

Никита знал – это очередная манипуляция. Поведение Титовой он давным-давно изучил вдоль и поперек, но плачущую девчонку в одиночестве оставить не мог. Белая футболка испачкалась в туши и тональном креме. Тяжело вздохнув, он похлопал ее по спине. В такие моменты он особенно остро чувствовал свою беспомощность.

Постепенно рыдания начали стихать, сменились короткими всхлипываниями. Наташа подняла лицо и покрасневшими глазами посмотрела на него. Открыла рот, собираясь что-то сказать, как вдруг раздался стук в дверь. Это была простая формальность, потому что в следующую секунду в комнату ворвалась Лариса Евгеньевна, заполняя все вокруг запахом тяжелых, приторно сладких духов.

– Чем это вы тут занимаетесь? – противно улыбаясь, спросила она.

Густо подведенные черным глаза светились от предвкушения, что она застанет их за чем-нибудь пикантным, но выражение ее лица тут же изменилась, когда она увидела заплаканную дочь.

– Наташенька, что случилось?! – взмахнула она широкими черными рукавами.

– Ничего, – вытирая слезы, ответила та, все еще прильнув к Никите.

– Он тебя обидел? – коршуном накинулась на него Лариса Евгеньевна.

– Никого я не обижал! – возмущенно воскликнул Никита.

За спиной у Ларисы Евгеньевны появилась его мама. Никита, яростно отряхивая перепачканную футболку, направился к ней. Мягко взяв за руку, повел за собой вниз, бросив через плечо:

– Спасибо за ужин и гостеприимство. До свидания!

33. Василиса

Она поймала их утром, возле школы. Засунув руки в карманы брюк, Василиса топталась на месте, закипая от гнева. С Катей она решила полученной информацией пока не делиться. Реакцию эмоциональной подруги угадать было нетрудно: Кристина Исаева и Ангелина Лимонова остались бы без значительной части своих длинных шевелюр.

Подруги, как обычно, появились вдвоем. Лимонова одной рукой держала под локоть Исаеву, другой активно жестикулировала, наверняка пересказывая очередную сплетню.

Оттолкнувшись от низкого школьного заборчика, Василиса пошла им навстречу. Исаева и Лимонова попытались обойти ее по соседней тропинке – не вышло.

– Тебе что, места мало, Ветрова? – взвизгнула Ангелина. – Отойди! Мы, в отличие от тебя, на урок опоздать не хотим.

Но внимание Василисы было сосредоточено вовсе не на крикливой Лимоновой. Она в упор смотрела на тихоню.

– Исаева, а ты не боишься на урок опоздать? – спросила она.

– Ветрова, ну чего ты к нам прицепилась? – попыталась оттеснить ее Лимонова.

Задачка была не из легких – Лимонова была на голову ниже, и Василиса, смерив ее пренебрежительным взглядом, даже не сдвинулась с места.

– Руки убери от меня, – тихо и угрожающе сказала она.

– Что тебе вообще надо? – захныкала Ангелина.

– Да вот с Исаевой хочу поговорить, а ты мешаешь.

– Зачем тебе Кристина?

– Лимонова, ты совсем дура или притворяешься? – прищурилась Василиса. – Пусть уже твоя подруга хоть звук издаст, не немая же.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, – наконец проговорила Кристина.

– Думаю, отлично понимаешь и не просто так прячешься за подружкой. Скажи, Лимонова, а ты в курсе, чем Кристина занимается? Вы это вдвоем проворачиваете или она без тебя обходится? Использует, как прикрытие, чтобы никто ничего не заподозрил? – сыпала вопросами Ветрова.

– Что заподозрила-то? Вообще ничего не понимаю! – взбесилась Ангелина.

Она посмотрела на подругу. Та молчала с непроницаемым выражением лица. На это можно было бы купиться, не зная, что Кристина такая всегда – скрывает под маской свои чувства и эмоции.

– Кристин, о чем она? – спросила Ангелина, выплюнув жвачку на дорожку.

– До урны не судьба отнести?! – рявкнула на нее Василиса. – Культура так и прет.

– Отвали, святоша! Тебе надо – ты и неси, – отмахнулась Лимонова.

– Исаева, долго молчать будешь? Мы так и правда на урок опоздаем, но пока ты не признаешься – никто и с места не сдвинется.

– Ничего я не скажу, пошла ты! – прошипела Кристина.

– Воу-воу, полегче, – усмехнувшись, подняла руки Василиса. – Я ведь и разозлиться могу. Попрошу своего друга-программиста – он быстро твою группу заблокирует. Представляешь, какая потеря для всей школы?

– Какую группу? – выпучила глаза Лимонова.

– Школьную. Твоя Кристина – администратор. Через нее проходят модерацию все посты. Именно она решает, что публиковать.

– Бред, – нахмурилась Ангелина. – Если бы это была Кристина, то про меня ни одного плохого слова там не было бы! А знаешь сколько там всего про меня понаписали? Десятки постов, точно. Даже писали, что у меня нос, как у слона. Крис никогда бы такого не допустила, да?

Василисе было даже жаль Лимонову, которая вот-вот разочаруется в лучшей подруге. Исаева продолжала молча переминаться с ноги на ногу.

– Крис, ну скажи что-нибудь! Ветрова на тебя наговаривает! – не оставляла попыток достучаться до нее Лимонова.

– Давай, Кристин, скажи уже правду подружке. Смотри, она верит, что ты не предательница – кивнула Василиса. – Лимонова, сочувствую. Если бы моя подруга так меня подставила, я бы была вне себя. Я-то думала, она только про меня и Никиту гадости выкладывает, а она и тебя не пожалела.

– Ветрова, хватит лгать! – завопила Ангелина.

– Не веришь мне, попроси ее открыть вкладку с группой на телефоне. Там сразу появится окошко для публикации постов. Исаева, не стесняйся, показывай. Тут все свои, ты же про нашу жизнь знаешь даже больше, чем мы сами.

– Лина, пойдем, – медленно проговорила Кристина. – Эта сумасшедшая несет какую-то чушь.

– Ладно, Исаева, раз ты не желаешь сама признаваться…

Василиса достала из заднего кармана смартфон. Сразу после того, как они с Антоном и Мишей взломали группу и узнали, кто администратор, она попросила его прислать элементы расшифровки на почту – вдруг пригодятся. В таких случаях всегда нужны доказательства…

Она колебалась, делиться ли полученной информацией с остальными. Первой мыслью было распечатать все на листочках и развесить по школе, как делают в американских фильмах – спасибо «Дрянным девчонкам», не зря смотрела столько раз. Но брать на себя ответственность за репутацию другого человека она точно не собиралась. Ей не хотелось выступать в роли карающего меча правосудия. Да и заканчивать школу под оглушительный скандал было не лучшей идеей.

Потому она решила поговорить с Исаевой. Честно и открыто, чтобы та призналась – да, это она публиковала гадости про учеников, строя из себя саму невинность, изображая тень главной злодейки класса, хотя настоящим злом была она сама.

Василиса сунула под нос Ангелине смартфон с открытым на нем файлом.

– На, полюбуйся, какая у тебя подружка.

– Да эти файлы можно подделать, написать все что угодно! – Наконец на лице Исаевой появился намек на эмоции.

Она попыталась отобрать телефон у Ангелины, внимательно читавшей сроки на экране.

– Подожди… – пробормотала та, отодвигаясь. – Крис, покажи мне свою вкладку с группой.

– Зачем это? – нижняя губа Исаевой дрогнула.

Василиса удовлетворенно хмыкнула. Кристина уже не выглядела такой непрошибаемой.

– Хочу убедиться, что ты не… Хочу убедиться, что Ветрова врет! – Она бросила быстрый взгляд на Василису, и та поняла: Лимонова начинает ей верить.

– Да у меня зарядки мало… – забормотала Кристина.

– Открой группу, Крис. На это много зарядки не надо.

– Лин, да зачем? И так понятно, что она врет!

– Группу открой, Исаева! – вышла из себя Ангелина.

– Нет.

– Мне кажется, здесь уже и признания не нужны… – пробормотала Василиса.

– О, а мне нужны! – истерично захохотала Лимонова. – Поверить не могу, что лучшая подруга публиковала про меня такие гадости!

– А я поверить не могу, что ты тупая и мерзкая дрянь! – закричала Исаева.

Василиса отпрянула. Такой она еще свою одноклассницу не видела.

– Я – дрянь? То есть наша дружба – всего лишь притворство? Почему ты мне ничего не сказала?

– Потому что ты вечно везде суешь свой длинный нос!

– У меня еще и нос длинный? А кто вчера мне говорил, чтобы я не переживала из-за внешности? Выходит, и это тоже вранье?

– Это я могу не переживать из-за внешности на твоем фоне! – зло усмехнулась Исаева.

– Да-а, Лимонова, ты у себя на шее не змею, а целого Гарри Озборна пригрела… Чем же тебе все так насолили, Исаева?

– Я вообще с вами разговаривать не обязана. Знаете, сколько секретов хранится в этой голове? – она постучала себя пальцем по виску. – Вам и не снилось! Я просто публикую то, что люди о вас думают, вот и все. Я – хладнокровный наблюдатель.

– Вот и оставайся теперь одна со своим идиотским хладнокровным наблюдением! – со слезами на глазах выкрикнула Ангелина.

В сердцах оттолкнув Василису плечом, она побежала к школе.

Исаева и Ветрова замерли друг напротив друга.

– Есть еще вопросы, или я могу идти? Как я понимаю, кто про вас с Никитой писал, ты уже знаешь.

– Да, и что тот видос с урока выложила ты – тоже.

– И что теперь? – Исаева вызывающе на нее посмотрела.

– Оставлю тебя наедине с твоей совестью, если она еще жива.

Василиса развернулась и зашагала к школе.

– Живее, чем ваши с Лебедевым отношения, – яростно бросила ей вслед Исаева.

Василиса показала ей через плечо средний палец.

34. Никита

«75» – было написано красной ручкой на экзаменационном листе. Цифры словно насмехались над ним. Боль, с которой он боролся все эти дни, вернулась вместе с воспоминаниями о той, благодаря кому он добился такого результата. Теперь результат был неважен, а вот девушка, которая помогла его добиться – наоборот.

Василиса не покидала его мыслей, как и их последний разговор, и то, как он ушел, отчаянно желая остаться. Тоска никуда не исчезала, она лишь усиливалась. Никите казалось, что в груди у него открытая рана. И эта рана запульсировала, когда, выходя из класса, он увидел ее. Василиса стояла, привалившись к стене и сосредоточенно покусывая губу.

Увидев его, она на миг замерла.

– Какой результат? – спросила она, взяв себя в руки.

– Семьдесят пять.

– Не зря я с тобой мучилась.

– Это уж точно, – криво усмехнувшись, ответил он.

Не зная, что еще сказать, оба молчали, и это молчание становилось все более гнетущим. Шум вокруг, счастливые или, наоборот, недовольные возгласы мешали сосредоточиться. На языке вертелась сотня невысказанных слов. Она так смотрела на него своими карими глазами, что трудно было дышать.

Никиту неудержимо тянуло к Василисе, кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к ней – от желания, которому не суждено было сбыться. Он посмотрела на ее губы, пунцовые от того, что она их постоянно покусывала. Василиса перехватила его взгляд и нервно сглотнула. Откашлялась.

– Кхм… Я, в общем-то, по делу пришла.

– Прости.

– Что?

– Прости меня, за то, что я так ушел, я не должен был так поступать…

– Уже неважно, – она покачала головой.

– Не простишь?

– Простила еще тогда.

Огонек надежды вспыхнул и тут же погас, когда она продолжила:

– Ты прав. Пока ты не готов открыться, а я сосредоточена на спорте, отношения…

– Невозможны, – упавшим голосом произнес Никита.

Он похолодел. Такая отстраненность была хуже чем крик, скандал, истерика… Добиваясь прощения, он бы вынес что угодно, но только не это… почти равнодушие. Бороться больше было не за что. Нервно разминая пальцы, Василиса заговорила снова:

– Я узнала, кто админ группы и кто писал те мерзкие сообщения.

– Но как? – удивился Никита.

– Ну, оказывается, Миша даже не связывался с тем программистом, о котором тебе говорил. Так что пришлось немного надавить на него.

– Это ты умеешь, – хмыкнул Никита.

– Тебе ли жаловаться – семьдесят пять баллов в кармане. Мы получили, все что хотели. Я – приглашение, ты – успешно сданный пробник, – без тени улыбки произнесла Василиса.

«Но я лишился самого главного – твоего сердца», – подумал Никита, однако вслух ничего не сказал.

– Так вот, – Василиса набрала воздуха в грудь, прежде чем продолжить. – Админ группы – моя одноклассница Кристина Исаева.

– Охре…

– У меня была такая же реакция.

– Та тихоня? Подружка вашей рыжей бестии?

– Не такого описания Лимоновой я ждала, но да, это она.

– Серый кардинал в юбке.

– Отличница, ни разу не замеченная в нарушении дисциплины, любимица учителей… Короче, никаких плохих качеств, кроме дружбы с Лимоновой. Оказывается, она ведет эту группу с восьмого класса. До этого админом был какой-то старшеклассник.

– Ты на нее целое досье собрала, Шерлок Холмс.

– Никакое досье я не собирала, так, задала пару вопросов. Остальное информация от Антона, он старых админов тоже пробил, – пожала плечами Василиса.

– Вопросы ты задавала в свойственной тебе манере? – хохотнул Никита. – Тогда она должна была знатно испугаться.

– Не делай из меня монстра, Лебедев, я вообще-то о тебе беспокоилась.

– Какого монстра… так, всего лишь фурию…

Василиса улыбнулась широко, искренне. Потянулась, чтобы стукнуть его в плечо, как раньше, и остановилась. И все веселье закончилось. На мгновение им показалось, что все как прежде, но это было лишь мгновение…

– А по поводу того, кто писал сообщения в группу… Почти все сообщения, и про твоего отца тоже, написаны одним человеком. И тебе не понравится то, что ты сейчас услышишь…

– Ки-ит, – протянула Титова, появляясь за спиной Никиты.

Она обвила его за талию одной рукой, Никита вывернулся, но Титова скользнула ему под мышку и вызывающе уставилась на Ветрову.

– А этой что здесь надо, вы же расстались? – надув губы сказала та.

– Ничего, – буркнула Василиса, и на ходу бросила: – Спроси у своей подружки, кто оставлял сообщения в группе.

И развернувшись, побежала по коридору.

– Вася! – крикнул ей вслед Никита.

Он с оттолкнул Титову и, слыша вслед ее недовольное шипение, бросился за Василисой, но та уже скрылась в толпе. Никита разочарованно замер.

Цоканье каблуков возвестило о том, кто к нему приближается.

– Чего тебе еще? – простонал он, поворачиваясь.

– Проводишь? – спросила Титова, засовывая кисточку в тюбик с блеском для губ.

– Отстань от меня, Наташ, – взмолился Никита. – Вернись уже к своему студенту и отвянь окончательно.

– Кит, зачем ты так? – нахмурилась та.

– Кстати, Василиса сказала, что это у тебя нужно спросить, кто писал сообщения в группе.

– В какой группе? – захлопала ресницами Наташа.

– Не строй из себя идиотку, ты прекрасно знаешь в какой. В твоей любимой, в группе нашей школы.

– О, это она наверное про новые посты о нас с тобой! Понимаешь, Кит, люди просто требуют нашего воссоединения…

– Не слишком ли много таких сообщений? – с подозрением спросил он.

– Это голос общественности.

– Надо же, посмотреть на тебя, так сама невинность.

– Я пойду, там такси приехало…

Она попыталась проскользнуть мимо Никиты, но тот поймал ее за руку.

– Титова. Что ты знаешь о том, кто пишет посты?

– Да люди пишут, это и дураку понятно.

– А про моего отца?

Она поперхнулась, начала вырываться. Никите пришлось разжать пальцы. Титова стала демонстративно растирать запястье, но он был уверен, что не сделал ей больно.

– Наташ, я тебя знаю как облупленную. Скажи правду.

– Какую правду ты хочешь услышать? – ее губы затряслись.

– Ты знаешь, кто написал про моего отца?

– Да, – хрипло ответила она.

– А про Василису?

– Конечно, – выплюнула та.

– И про нас с тобой?

Наташа всхлипнула. Попыталась зарыдать, но не вышло. Тогда она зло вытерла единственную слезу, выкатившуюся из ее глаз, и в упор уставилась на Никиту. Теперь она не выглядела тем нежным цветком, которым пыталась казаться. Он знал разную Титову – и всем довольную, мягкую, как одуванчик, и раздраженную, стервозную, жесткую, как наждачная бумага. Сейчас появилось нечто иное.

– Ты должен был быть со мной, а не с этой курицей долговязой! Вы друг другу совершенно не подходите.

– Твоего совета забыл спросить. Ты у нас кто, чтобы решения за других людей принимать?

– Единственный человек, у которого мозги на месте.

– И ты не придумала ничего лучше, чем писать про меня и мою семью всякие гадости в группе? Гениальная идея! Поздравляю, если ты рассчитывала получить за нее всемирную премию за тупость, тебе все удалось. Как тебе только это в голову пришло?

– Я думала, что тебе потребуется поддержка, и именно я окажусь рядом в трудную минуту!

– И поэтому решила создать ситуацию, в которой она мне потребуется?

– Но я же все это ради нас…

Она потянула к нему руки, но Никита отшатнулся от нее, как от чумной.

– Ты хотя бы представляешь, что наделала? Я и так оказался в полной заднице, а ты сделала только хуже… Не понимаю, как после всего, что между нами было, ты могла так со мной поступить! Чем я это заслужил?

– Нет-нет-нет, – забормотала Наташа. – Ты должен был прийти ко мне, вместе мы бы справились…

– Сумасшедшая! Ты не в себе, Титова! – выкрикнул Никита.

Их ссора становилась все громче, на них начали оборачиваться, вокруг собирались любопытствующие. Никита чувствовал растерянность, злость, обиду. Яркий солнечный свет из окон резал глаза, он зажмурился. Мир вокруг начал кружиться так, что его затошнило. Он ожидал от Титовой чего угодно: глупости, навязчивости, хитрости, но только не подлости.

– Ты всегда думал только о себе! – не выдержала Наташа. – Сколько раз я просила у тебя прощения! Хотела вернуться! Но ты – упрямый баран, который в упор не замечает, как его любят!

– Это не любовь! – взревел Никита. – Это чувство гребаной собственности! Ты просто привыкла владеть мной, но это не любовь. Человека, которого любишь, никогда не предашь.

– Но я не предавала!

– Да, ты просто… – он запнулся, – изменила мне с моим сокомандником. А потом начала встречаться с каким-то утырком. Еще скажи, что делала все это, чтобы я ревновал!

– Да!

– Попроси свою мамашу нанять психолога, у тебя определенно какие-то проблемы, – сказал Никита. – То, что ты делаешь, не-нор-маль-но! Пытаться манипулировать людьми и контролировать их действия – ненормально. Присваивать мужчин и выбрасывать их за ненадобностью – ненормально.

– Никита, я правда люблю тебя…

– Ты любишь не меня, а саму мысль об обладании мной. Мне тебя жаль.

– Да пошел ты, Лебедев! Уродину свою долговязую жалей! Вы друг друга стоите, ничтожества! – заорала она, краснея.

В гневе Наташа не выглядела такой привлекательной. Слюна выступила в уголке губ; глаза, хотя заплакать ей так и не удалось, покраснели; венка на лбу проступила отчетливее.

– Узнаю настоящую Титову, – горько сказал Никита. – Лечись. Может, полегчает, и следующего парня ты не попытаешься превратить в домашнее животное, которое можно держать на привязи и дрессировать.

Дернув со всей силы лямку рюкзака, Никита задал последний вопрос:

– Одного только не понимаю. Как ты узнала? Откуда ты пронюхала о том, что случилось в больнице?

– Если ты забыл, Лебедев, у меня полно подписчиков. Так что считай, птичка на хвосте принесла, – ехидно ответила Титова.

– Я так и подумал – странно, что меня кто-то узнал, да еще и молодая девушка, – задумчиво произнес Никита, вспоминая ту регистраторшу в психиатрическом отделении. – Все ясно. Подписчице привет. Можешь ей сказать, что я напишу жалобу в департамент здравоохранения. Это ведь было разглашение личной информации.

– Давай-давай, вали, придурок! – крикнула Титова ему вслед.

Никита хотел показать ей средний палец на прощание, но не стал. Титова не стоила даже этого.

35. Василиса

Свет прожекторов заливал площадку, отражался от блестящих деревянных полов. Трибуны гудели, как улей. На одной стороне стояла женская команда «Оникса» в бело-красной форме. На другой стороне – соперницы из «Буревестника» в алой форме. Все были настроены на победу любой ценой. Финальный матч уже ничего не решал в турнирной таблице, однако решал исход сезона для Василисы – примет ли тренер «Севера» положительное решение, или ей все-таки суждено остаться в Волгограде и забыть о баскетболе.

Она повращала туго замотанной эластичным бинтом лодыжкой – сегодня голеностоп не имел права ее подвести. Ей даже пришлось надеть лосины под форму – чтобы никто не заметил белой ленты на ноге. На кону стояло ее будущее.

Сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

На разминке она отлично себя показала, тренер «Севера» остался доволен. Теперь он сидел в первом ряду и внимательно наблюдал за каждой из кандидаток в команду высшей лиги. Девушки до сих пор не знали, сколько вакантных мест осталось. Василиса с Дашей часто обсуждали между собой – возьмут ли всех, нескольких или кого-то одного?

Матч начался со спорного броска. Даша сбросила мяч на розыгрыше в сторону Василисы. Та прыгнула так, словно ноги у нее были не из костей, а из пружин, и схватила мяч. Первое владение было за «Ониксом». Быстро передав мяч атакующей, она заняла свою позицию.

Девушки из «Буревестника» двигались быстро, обменивались передачами, пытаясь запутать защиту «Оникса». Василиса внимательно следила за движениями соперниц, не высовываясь и передавая мяч, когда это было необходимо. Теперь она знала: главное – успех всей команды, а не только ее личный.

Первый бросок «Буревестника» заблокировала Даша, но подбор забрать не удалось. Мяч оказался в руках сильной атакующей защитницы «Буревестника». Он забросила мяч в кольцо и торжествующе улыбнулась: счет был открыт и не в пользу «Оникса».

После того, как их центровая неудачно попыталась забросить мяч, им завладела Василиса. Обойдя двух защитников «Буревестника», она передала мяч Лене, атакующей защитнице. Та сразу поняла ее план и сделала резкий финт, обойдя легкого форварда противников. Бросок – и мяч с глухим звуком ударился о кольцо, а затем провалился в сетку. Трибуны взорвались аплодисментами. «Оникс» больше не отставал.

К концу первой четверти счет составлял 19:14 в их пользу. Василиса улыбнулась, глядя на табло, ее взгляд метнулся к болельщикам… и она застыла, увидев белую футболку с таким же номером, как у нее.

– Пятнадцатая, не стой! – толкнула ее в спину Вика, со свистком вышедшая на позицию тяжелого форварда.

Василиса помотала головой. Не время отвлекаться, даже если он сидит на трибуне. Но теперь, когда она знала, что серые, ледяные глаза смотрят на нее, у нее будто прибавилось сил.

Тем временем «Буревестник» пытался ответить. Их легкий форвард продвигался с мячом к кольцу «Оникса». Василиса вернулась в защиту, ее ноги были напряжены, а мышцы готовы к действию. Соперник сделал резкий финт и бросок – мяч летел прямо к кольцу. Но Василиса прыгнула и заблокировала его.

Она почувствовала прилив сил и снова рванула вперед. Мяч уже был у нее в руках. Пробежав мимо двух защитников «Буревестника», она вновь передала его Ларе.

Лара обошла центровую соперниц и бросила мяч с угла – попала. Первая трешка в этой игре – за их командой.

После второго свистка Василису отправили на замену. Она заметно выдохлась, но не переживала по этому поводу – все передачи и подборы были осуществлены филигранно, она не упустила ни одного мяча и даже умудрялась блокировать чужие броски.

Жадно глотая воду, она не могла избавиться от ощущения, что кто-то смотрит на нее. Обернувшись, она увидела Никиту – он коротко кивнул, поднял большой палец вверх. Произнес одними губами, но так, чтобы она смогла разобрать:

– Я горжусь тобой.

Тепло разлилось в ее груди. Несмотря ни на что, он пришел! Поддерживал ее, наблюдал за каждым движением на паркете. Рядом с ним радостно махала рукой Катерина, Петя тоже улыбался, поднимал вверх кулаки, изображая силача. Она захихикала и поперхнулась водой. Стоявшая рядом Даша накинула ей на плечи полотенце и со всей силы стукнула по спине.

– Ты из меня так весь дух вышибешь, – сильнее закашляла Василиса.

– Весь не вышибу, в тебе его много, – усмехнулась та.

Они внимательно наблюдали за борьбой на паркете. Василиса больше не оборачивалась – боялась, что не сможет сосредоточиться на игре, если хотя бы одну лишнюю секунду будет смотреть на Лебедева.

– Что думаешь? Возьмут нас в «Север»? – на ухо спросила ее Даша.

– Надеюсь, – пожала плечами Василиса. – Мне кажется мы круто…

Прозвучал свисток. Тренер заорал:

– Ветрова, быстро сюда! После тайм-аута выходишь на площадку в последней четверти!

Она стянула с плеч полотенце, отшвырнула в сторону.

Счет был 56:51 в пользу «Оникса», и они продолжали доминировать на площадке. Василиса старалась не отвлекаться, но каждый раз, когда забрасывала мяч или отдавала отличную передачу, искала Никиту среди зрителей, выхватывала из толпы взглядом белую футболку с пятнадцатым номером.

Десять минут до конца. Впервые Василиса думала не о том, как красиво забросить мяч, не о том, чтобы ее заметили, а о том, как помочь команде, как увеличить отрыв, не дать «Буревестнику» одержать победу.

Василиса снова завладела мячом. Быстро и ловко уворачиваясь от защитников, добралась до двухочковой линии. Подпрыгнула, забросила мяч, и тот, прокатившись по кольцу, упал в него. Ей показалось, что сквозь рев толпы, она услышала громкий голос Лебедева, скандирующего кричалку «Оникса».

Подбор совершила центровая «Буревестника», попыталась забросить мяч, тот отскочил от кольца, но их тяжелый форвард оказалась рядом и в одно касание отправила мяч в корзину.

Табло светилось красным, возвещая о том, что «Оникс» с каждой секундой все ближе к победе.

Пять минут до конца матча. Василиса знала, что нужно удержать преимущество. Она почувствовала давление со стороны соперниц – они начали атаковать с новой силой.

После штрафного на площадку снова вышла Даша. Они отбили друг другу пять.

– Ну что, размотаем их? – подмигнула она Василисе.

– Еще как!

«Буревестник» активизировался, их игроки обменивались быстрыми передачами и пытались пробиться сквозь защиту «Оникса». Но Василиса была готова к этому вызову. Она успела изучить повадки некоторых соперников, проанализировала их стиль игры, пока стояла вместе с Дашей у площадки.

Василиса быстро перемещалась по паркету. Форвард «Буревестника» попыталась сделать проход, но Василиса мгновенно перехватила мяч и отправила его в сторону своей команды.

«Оникс» вновь захватил инициативу. С Дашей играть было проще. Во время совместных дополнительных тренировок они успели наладить слаженную работу и чувствовали друг друга на площадке. Между ними образовалось ментальная (Даша в шутку называла ее «миндальной») связь.

Лара получила мяч и сделала быстрый проход к кольцу соперниц. Бросила – и промахнулась! Но Василиса оказалась на месте, выхватила мяч из-под кольца и повела к трехочковой линии. Времени на передачу не было. Скоро прозвучит сирена. Последние секунды матча истекали, она должна бросить сама.

«Пан или пропал», – подумала она про себя, обходя защитницу. Подпрыгнула, вспоминая все наставления Никиты о том, как бросать трехи, комментарии тренера «Севера» и крики Романа Витальевича, тренера «Оникса», после каждой неудачной попытки.

Мяч полетел к кольцу, она зажмурилась и открыла глаза лишь тогда, когда услышала радостные вопли с трибун и перекрывающий все звук сирены.

– Попала! – орала Даша. – Треха! Мы победили!

Счет на табло расплывался перед глазами, полными слез. Первой ее сгребла в охапку Даша.

– Ты мне сейчас все ребра переломаешь, – застонала Василиса.

– Это чтобы ты не рыдала почем зря!

Вскоре к ним присоединись все девушки из команды, они обнимались и поздравляли друг друга с успешным завершением сезона. Даже на кислом лице Романа Витальевича появилось довольное выражение.

– Поздравляю! – похвалил он. – Достойная победа.

Тренер «Севера» тоже подошел к «Ониксу». В строгом черном пиджаке и галстуке, он, лишь слегка улыбнувшись, кивнул.

– Отличные у вас воспитанницы, Роман Витальевич. Можете гордиться женской командой «Оникса».

Василиса, обхватив Дашу одной рукой, ждала его решающих слов. Если он вновь возьмет перерыв или скажет, что направит результаты родителям по почте, она этого просто не вынесет. Ее разорвет от нетерпения.

– Ветрова и Клинова, – сказал Виталий Денисович, – ждем вас в «Севере» на следующий сезон.

Он несколько раз хлопнул в ладоши, остальные девушки присоединились к аплодисментам. Только на лицах Лары и Ани появилась нескрываемая злоба, но Даше с Василисой на это было наплевать.

– Васька, мы это сделали! – сияла Даша.

Они оставались в одной команде, получили заветные приглашения и уже в конце августа уедут в Москву. Василиса была вне себя от радости.

Девушки из команды начали фотографироваться с болельщиками, а Василиса посмотрела на тех, кто переживал за нее не меньше, чем она сама. За толпой ребятишек, вдохновленных игрой и желающих получить снимок на память и автограф, стояли ее друзья и родители – мама, вытиравшая глаза платком, отец, гордо улыбавшийся дочери, Катерина, подпрыгивавшая на месте от радости и Петя, энергично махавший подруге. Не было только Никиты.

Она увидела мелькающую цифру пятнадцать в толпе, хотела побежать за ним, ринулась вперед, но Роман Витальевич схватил ее за руку.

– Ветрова, ты куда? Тут все с тобой сфотографироваться хотят. Вы с Клиновой теперь будущие звезды высшей лиги!

Он чуть ли не лопался от самодовольства. «Ага, а кто два месяца назад говорил, что мне ничего не светит?!», – с негодованием подумала она.

Но вернуться все же пришлось. И белая футболка окончательно скрылась из виду.

36. Никита

Все должно было пройти идеально, но он все равно волновался. К этому дню они готовились последние две недели – ребята помогли доделать ремонт, и теперь магазин выглядел как настоящее произведение современного искусства.

На фоне кирпичной стены расположились полки с кроссовками – кое-что нашлось на складе, а еще часть товара удалось вывезти из проданных магазинов. Никита выбирал лучшее – только трендовые, качественные вещи, такие, которые привлекут внимание и заставят покупателей ехать именно в «Девятый».

Тому же принципу он следовал, выбирая спортивную одежду – никаких вещей из прошлого сезона. Мама тоже постаралась, она с удовольствием включилась в процесс, договорилась о новых поставках, с азартом выбивала у поставщиков цену пониже. Никита сам поражался тому, откуда у этой маленькой, хрупкой женщины появилось столько сил. Пацанские цитаты Волкова не врали – трудные времена закаляют.

Сам же Ромка, как и обещал, помогал не только красить стены и собирать полки, но и с электричеством. Приезжал даже его отец, чтобы помочь сыну развести проводку и установить новые светильники – все-таки для такого сложного дела познаний Волкова, которые он черпал из «Школы ремонта» и роликов в интернете, оказалось недостаточно.

Катино граффити оказалось даже лучше, чем на эскизе.

На общем совете друзья решили вкрутить в стену с граффити настоящее баскетбольное кольцо. Вдруг кому-то из ребят, которые придут за новыми кроссовками, захочется побросать мяч? Никита ни за что не признался бы, что сделал это для себя – иногда после работы с документами хотелось разгрузить голову, тогда на помощь приходил мяч. Он забрасывал его в кольцо и думал о своем будущем. О том, чего хочет на самом деле, и какие из этих желаний истинные, а какие ложные.

Работа в магазине приносила ему удовольствие – даже составление бесконечных отчетов. Сначала Никита планировал работать вместе с мамой, а позже – с отцом, когда тот выйдет из больницы. А если дела пойдут в гору, тогда уже нанять побольше сотрудников.

Все идеи по поводу мероприятий мать поддержала. В день открытия они решили устроить приветственную вечеринку – покупатели смогут получить скидку на товар и попробовать свои силы в баскетболе.

Еще в планах было провести мастер-класс для подростков – чтобы они научились забрасывать мячи в кольцо, как настоящие спортсмены, освоили простую проходку и попробовали вести мяч одной или двумя руками. Список упражнений придумал Петя, его эта идея очень вдохновила – он любил детей, и все время подшучивал над Катериной, что, когда им стукнет лет по двадцать, они поженятся и у них будет тройня. Морозова от таких шуток становилась пунцовой.

Никита завел для магазина группу в интернете и старался развивать ее. Разбирался в том, как настраивать рекламу, как взаимодействовать с местными блогерами, привлекал сокомандников, чтобы те освещали на своих личных страницах открытие обновленного «Девятого». Оказалось, что вокруг полно людей, готовых его поддержать.

После того, как выяснилось, кто писал всякие гадости в группе, те посты странным образом пропали, а новые больше не появлялись. Про Исаеву никто из учащихся так и не узнал, но количество сообщений в школьной группе снизилось почти до нуля. То ли Кристина была занята подготовкой к экзаменам, то ли ей неинтересно было публиковать новости, в которых никто никого не поливал грязью.

Никита старался об этом не думать. Важно было одно – ни его, ни Василису больше не задевали.

После того, как Василиса сыграла последний матч в сезоне, они больше не виделись. Уроки кончились – на следующей неделе им предстоял первый настоящий ЕГЭ по математике, а мужской команде «Оникса» – еще и последний матч в сезоне.

– Так, ну, кажется все готово, – мама поправила белую футболку, торчавшую из под красного свитшота. – Тебе не кажется, что я выгляжу как-то … странно?

– Мам, ты выглядишь как современная молодая женщина. Тебе всего тридцать семь, самое время носить модные вещи.

– Дорогой, я себя чувствую, как Мисси Эллиот, только кепки не хватает, – она придирчиво оглядела себя в зеркале.

– Мисси Эллиот крутая, отличное сравнение, – он чмокнул ее в щеку. – К тому же, эта вечеринка посвящена спорту, было бы странно, если бы ты явилась в вечернем платье.

– Да, ты прав… Надеюсь, когда здесь будут лекции нутрициологов о здоровом питании, я смогу одеться нормально…

– Ух ты, Ангелина Алексеевна… выглядите просто потрясно! – в магазин влетел Ромка Волков в форме «Оникса».

– Спасибо, Ромочка, – улыбнулась мама Никиты. – Ты правда думаешь, что это хороший выбор?

– Да вы помолодели лет на десять! Так и не скажешь, что вам под сорок…

– Вообще-то, мне только тридцать… пять, – поджала губы мама.

Она подошла к зеркалу поближе, высматривая морщинки.

– Я что такая старая?

– Да нет, наоборот очень даже молодая, говорю же! Я бы никогда не подумал, что такой шикарной женщине может быть сорок!

– О боже, я выгляжу на сорок… – запричитала мать.

– Ангелина Алексеевна, вам очень к лицу этот костюм! Так вас молодит…

Мать тяжело и грустно вздохнула.

– Благодарю, Роман, за комплименты. Пожалуй, старой матери лучше не показываться никому на глаза…

– Как, я уже Роман? – испугался тот. – А как же Ромочка?

– Ромочкой ты был, пока про сорокет раз сто не сказал, – захохотал Никита. – Мам, не переживай, он просто у нас не очень умный.

– Я умный! Я наоборот сказал, что Ангелина Алексеевна…

– Завязывай, Волков. Смотри, доиграешься! Ее расположение тебя окончательно покинет, будешь даже не Романом, а «молодым человеком», – остановил его Никита.

Следующими в магазине появились Петя, Катерина и Денис. Они притащили с собой колонку и водрузили ее на небольшую самодельную сцену. Никите с помощью Дениса удалось осуществить еще одну свою идею. Вместе они пересмотрели десятки роликов о том, как построить сцену, и в итоге получилось очень даже неплохо. Они даже провели краш-тест, как «Разрушители легенд»[16]. Прыгали на ней, танцевали, в общем, пытались сломать. Но сцена устояла. И уж если она выдержала более двухсот килограммов, значит небольшого спикера выдержит точно.

– Так, – почесав подбородок, начал Петя, – значит, раздвигаем рейлы и полностью освобождаем пространство в торговом зале. Подрубаем музыку, микрофон, и я провожу мастер-класс на сцене, а ребятки повторяют за мной в зале, все правильно?

– Да, все так. Потом мы с мамой выйдем на сцену, я поприветствую посетителей, представлюсь, расскажу о себе и о магазине. Волков с Денисом будут раздавать флаеры на скидку. Затем посетители смогут поиграть в баскетбол – под вашим наблюдением, конечно, – и получить подарки на кассе…

Он потянулся рукой к коробке. Там лежали сотни небольших брелоков в виде баскетбольных мячей.

– А в конце будем фотографироваться с желающими, – завершил Рома.

– Думаю, Катюхино граффити будет пользоваться бо́льшим успехом, чем наши рожи, – заржал Денис.

– А то! – махнула белокурым хвостом Катерина. – Зря я что ли старалась. Получилась крутая фотозона. Теперь к Лебедеву в магазин будут ходить, только чтобы сфоткаться с легендарным граффити Морозовой.

– Не, «Морозовой» – не пойдет, – закинув руку ей на плечо, сказал Петя. – Надо брать псевдоним, как настоящий граффер. Глядишь, из тебя волгоградский Бэнкси получится!

– Ой, отвянь, – толкнула его локтем Катя.

– План ясен, ждем открытия, – сказал Никита.

– Да не дрейфь, Лебедев, все пройдет как надо, – похлопал его по спине Денис. – Главная звезда «Атлантов», то есть я, уже здесь.

– Нашлась звезда! – дернул плечом Ромка. – Никита вообще к «Когтям» уедет, они покруче будут. Кстати, ты думал о том, кто будет заниматься магазином, когда ты уедешь в Москву?

– Пока не начался сезон, я сам. А потом мама с папой, наверное… – замялся Никита.

В его голове было столько планов о том что нужно сделать, когда магазин начнет приносить прибыль, что времени для мыслей о «Когтях» совсем не оставалось. Теперь о баскетболе он думал только на тренировках, а все остальное время увлеченно занимался бизнесом. Никита понимал, что ему очень не хватает знаний в области маркетинга и экономики. Как совмещать баскетбол и ведение бизнеса, он пока не понимал, но точно знал – бросать «Девятый» ему не хочется.

Никита посмотрел на наручные часы, вскочил и воскликнул срывающимся от волнения голосом:

– До открытия пятнадцать минут! Готовимся!

37. Василиса

– Разве можно приказать своему сердцу не любить? – задала риторический вопрос Катя. – Вы причинили друг другу достаточно страданий, но если тебя к нему тянет…

Они сидели у нее в комнате – Катя на ковре, Василиса на кровати. Вторая часть «Рапунцель» закончилась, и они выбирали, какой мультфильм смотреть дальше.

– А у вас бывало так с Петей? – спросила Василиса, зажимая уголок глаза, чтобы остановить слезы.

– У нас бывало и похуже, – ответила та, – только никто об этом не знает. Со стороны всегда кажется – идеальная картинка, идеальная жизнь, идеальные отношения. Но никто не знает, что за этим стоит.

– Но вы всегда выглядите такими счастливыми…

– Мы и правда счастливы, я люблю его, а он меня. Но это же не постоянное состояние, – фыркнула Катя. – Можно от скуки умереть, если все время жить в мире зефира и розовых единорогов.

После разговора с подругой Василиса решила отправиться навстречу судьбе, подставить вторую щеку под удар, даже если за это жизнь снова отправит ее в нокаут.

Как Василиса ни пыталась, мысли о Никите прогнать не могла. Возможно, потом она пожалеет, но сегодня, не в силах совладать с собой, отправится в «Девятый» на открытие магазина.

Когда она вошла в магазин, приветственная вечеринка была в самом разгаре. Торговый зал заполнили дети, подростки и взрослые. Краснов так увлеченно помогал юным посетителям забрасывать мяч в кольцо, что это зрелище вызвало у нее умиление. Конечно, она видела рекламу, и знала, что друзья помогают Никите, но не предполагала, что здесь будет столько народа. Такого она даже представить себе не могла.

Она опоздала почти на час – в последний момент начала колебаться и все не могла решиться, идти или нет.

Она винила себя, что убежала тогда от Никиты, увидев рядом с ним мерзкую Титову. Ведь сам он повода для ревности не давал! Она боялась, что после этого он не захочет ее видеть. В последнюю неделю в школе они не встречались, хотя она постоянно искала его взглядом в заполненных учащимися коридорах. А недавно занятия прекратились, учебный год почти закончился.

Петя наотрез отказался лезть в их отношения – узнав обо всех их любовных перипетиях, велел самим между собой разбираться и не спрашивать его друг о друге. Он не хотел терять ни друга, ни подругу, и твердо решил не вмешиваться. Поэтому Василиса не знала, что происходит в жизни Никиты. И что творится у него на душе.

Но он пришел на ее финальный матч… Правда, в конце не остался, не стоял вместе со всеми на площадке, но он был там. И сказал, что гордится ею. Значит, все еще что-то к ней чувствует. Как и она – к нему.

Василиса увидела и другие знакомые лица – девчонок из женской команды «Оникса», почти всю мужскую часть клуба, несколько одноклассников и кучу младшеклассников. Кати в поле зрения не было, пришлось искать Никиту самой.

Высматривая его в толпе, она вдруг наткнулась на женщину в потрясающем красном свитшоте.

– Ангелина Алексеевна… здравствуйте – пробормотала Василиса.

– Василиса, привет! – выдохнула женщина. – Очень рада тебя видеть!

– Правда? – недоверчиво посмотрела на нее та.

– Конечно! – улыбнулась Ангелина Алексеевна. – Без тебя эта вечеринка была бы не такой, какой она должна быть. Как тебе мой свитшот?

– Отличный, – смущенно сказала Василиса. – Сразу его заметила. Вам очень идет.

– Рада, что тебе нравится. Не представляешь, как я переживала, что буду глупо в нем выглядеть. Здесь душновато, давай выйдем на воздух?

Она решительно взяла Василису под локоть и вывела из магазина.

– Свитшот вам правда к лицу, – повторила Василиса. – А что вы сказали насчет вечеринки? И причем тут я? Меня, вроде, сюда никто не звал…

– Дорогая, тебе и не нужно приглашение, как и остальным ребятам. Это же приветственное мероприятие. Но если бы ты не пришла, Никита так бы и высматривал кого-то в толпе. Он ужасно нервничает.

– Так это из-за открытия…

– Не только, – отрезала Ангелина Алексеевна.

Мимо них промчалась группа ребят. Они влетели в магазин, громко хлопнув дверью, и сразу начали подпрыгивать под задорную музыку, предвкушая, как центровой «Оникса» будет учить их забрасывать мяч.

Ангелина Алексеевна мягко взяла Василису за руку.

– Мы с Мишей… С Михаилом Дмитриевичем очень перед тобой виноваты… – начала она.

– Да бросьте, – отмахнулась Василиса, – уже пять лет прошло. Теперь это уже неважно.

– Нет, важно. Я не должна была ему позволять разрушить вашу дружбу. Вы были не разлей вода, такие похожие, такие счастливые. Ты должна знать – Никита тогда, хоть и послушал отца, очень скучал по тебе. Как и сейчас. Миша… – она опять запнулась. – Михаил Дмитриевич и на этот раз невольно разрушил ваши отношения. Никита отстранился от тебя из-за работы, а ты от него – из-за спорта, но… Не дайте исчезнуть тому, что есть между вами.

– Ангелина Алексеевна, я ничего не понимаю, откуда вы вообще о нас знаете? – замотала головой Василиса.

– Я же не слепая. Вижу, как он страдает. Про тебя он не рассказывал, пришлось клещами из него каждое слово тащить. Ты нужна ему, а он нужен тебе, иначе ты не пришла бы сегодня.

– Но почему вы мне все это говорите? Я вам вроде никогда не нравилась, не пара вашему сыну, который родился с золотой ложкой во рту…

– Я была плохой матерью. А Миша – плохим отцом. И мы очень хотим это исправить, только не знаем, когда он будет готов нас простить… Я хочу, чтобы он был счастлив. А счастлив он с тобой.

– Я уже в этом не уверена… – невесело проговорила Василиса.

– Иди к нему, – сказала Ангелина Алексеевна. – Он за прилавком.

– Но…

– Давай.

Она распахнула дверь и легонько подтолкнула ее в спину, отрезая пути к отступлению.

38. Никита

Шум вокруг, счастливые лица посетителей, друзей, все сливалось в одно большое яркое пятно. Никита так переживал о том, как пройдет открытие магазина, что ему даже пришлось сделать несколько дыхательных упражнений. Такого волнения он не чувствовал давно, даже перед ответственными матчами.

Этот опыт был для него совершенно новым. Но энергия, которую отдавали счастливые люди, и то, как родители пришедших на открытие подростков благодарили его – все это давало силы и вдохновение двигаться дальше. Теперь Никита знал – он на правильном пути. И принял верное решение.

Пока Петя вел мастер-класс, Никита работал на кассе. Пробивал товары со скидкой, дарил брелоки, увлеченно обсуждал баскетбол и будущие планы магазина. Гости были уверены – «Девятый» ждет успех, и интересовались расписанием будущих мероприятий.

Поводов для волнения больше не было, но Никита продолжал думать о ней… Он ждал. А еще он боялся – и того, что она придет, и того, что не придет.

– Никит… – подбежал к нему запыхавшийся Волков.

Он уже давно раздал все флаеры на скидку, и теперь вместе с Петей учил ребятишек ставить заслоны.

– Мы почти закончили, – сказал он, утирая лоб футболкой. – Если ты готов, то через пять минут можете с мамой идти на сцену.

– Окей, – кивнул Никита, чувствуя как вспотели ладони.

– Иди, я здесь разберусь, – сказала Катя, помогавшая ему за прилавком.

– Уверена?

– Лебедев, обижаешь. К тому же, без тебя речь точно не начнется.

– Но ты… тоже не стой тут, когда мы начнем.

– Буду в первом ряду, босс, – улыбнулась она. – Вали готовься, пока я добрая. А то могу и передумать.

Никита начал пробираться к сцене, высматривая в толпе красный мамин свитшот. И неожиданно встретился с темными глазами, по которым так отчаянно скучал. Василиса, увидев его, приоткрыла рот, замерла на мгновение, а затем решительно двинулась вперед.

Никита сделал то же самое. Его тянуло к ней, как магнитом. Они встретились в центре зала.

– Поздравляю, – сказал она, остановившись перед Никитой.

– Спасибо, – неловко ответил он.

С губ слетали совсем не те слова, которые он хотел произнести.

– Здорово у тебя получилось, – сказала она.

– У тебя тоже.

Помолчав, они одновременно сказали:

– Василиса…

– Никита…

Но их прервал голос Пети, объявившего в микрофон:

– Итак, ребята, кто хочет совершить финальные броски?

Василиса вдруг подняла руку.

– Я! – громко выкрикнула она.

Стоявший рядом пацан лет десяти презрительно скривился:

– Девчонка?

– Ничего себе девчонка! – фыркнул Никита. – Это же разыгрывающая защитница «Оникса». А в следующем сезоне уже будет одной из лучших защитниц «Севера».

– Ого! – округлил глаза тот, – Тогда мое уважение! Я на девчоночьи игры никогда не ходил…

– А сто́ит. Играют они не хуже парней, а может, даже лучше.

Пока Никита болтал с мальчиком, Василиса оказалась у стены с кольцом. Петя, спрыгнув со сцены, подошел к ней.

– Представьтесь, – засмеялся он, протягивая ей микрофон.

– Василиса Ветрова, – произнесла та.

– Поаплодируем Василисе за смелость! – продолжал веселиться ее лучший друг.

Гости зааплодировали, Никита тоже.

– Итак, Василиса, какой бросок ты хочешь сделать? – спросил Краснов.

– Я хочу сыграть небольшой матч.

Шум стих, все внимание было обращено теперь на Василису.

Никита замер, ноги словно приросли к полу. Желудок скрутился тугим узлом, под ложечкой засосало. Казалось, он слышит стук крови в ушах.

Он знал, что она скажет еще до того, как слова долетели слова до его слуха.

– Никита Лебедев, как насчет игры один на один? – спросила она.

Публика начала одобрительно шуметь и хлопать, предвкушая представление – два настоящих баскетболиста сойдутся на импровизированной мини-площадке. Были и те, кто не разделял энтузиазма гостей – Катерина, застывшая в изумлении, Петя, неловко топтавшийся рядом с Василисой, и Ромка, не знавший, как реагировать.

– Может, лучше показать ребятам профессиональные броски… – попытался вмешаться Петя.

– Сыграем, – перебил его Никита.

Василиса решительно кивнула.

Посетители вновь зааплодировали, когда он направился к ней, захватив по пути один из баскетбольных мячей, выставленных на продажу.

– Никитос, ты уверен? – негромко сказал Петя. – Мне кажется, это плохая идея.

– Все нормально, я хочу сыграть, – сглотнув, ответил Никита.

– Так, ребята, всем разойтись, освобождаем место для наших баскетболистов! Эта битва будет легендарной! – отвлекал публику Краснов.

Пока расчищали пространство для мачта, Никита подошел к Василисе. Ее грудь часто поднималась и опускалась, она закусила губу, как делала всегда, когда нервничала.

– Зачем? – шепотом спросил он.

– Хочу заключить с тобой пари. – так же шепотом ответила она.

– Какое пари?

Его сердце ушло в пятки. Когда она так смотрела на него из под своих длинных ресниц, Никите хотелось послать все к черту, закинуть ее на плечо и унести прочь, туда, где они смогут остаться одни и никто их не потревожит. Но это было невозможно.

– Играем до пяти очков. Если я выигрываю – мы снова вместе. Если ты…

– Ты не знаешь, о чем просишь, – с мольбой в голосе сказал Никита.

– Знаю. Слышал теорию о том, что влюбленные находятся на расстоянии десяти шагов друг от друга? Я делаю свои пять. Ты можешь сделать свои. Или нет. Решать тебе.

– Ты достойна лучшего, чем я…

– Чего достойна я, решать мне. Не смей делать выбор за нас обоих.

– Как ты не понимаешь, я просто хочу тебя уберечь! От меня одни неприятности…

– Лебедев, я никогда не переименую тебя в телефоне, потому что ты и правда идиот, если так думаешь.

Она выхватила мяч у него из рук.

– Так играем, или струсил? – с вызовом спросила она.

Ребятня одобрительно загалдела.

39. Василиса

«Ты должен дать мне выиграть. Должен», – твердила про себя Василиса. Она готовилась к противостоянию, понимая, что оно может быть не из легких. У Никиты достаточно сил, чтобы не позволить ей выиграть.

Но если это произойдет, значит, он больше не видит их вместе, и уже ничего не вернуть. Матч один на один с человеком, который стал для нее необходим, как воздух, а она этого даже не заметила, – а может, и был ее воздухом все эти годы, с самого детства, – этот матч стал важнее, чем все предыдущие, сыгранные ею в «Ониксе». На кону стояли их сердца.

– Покажи ему, Ветрова! – подбодрила ее из толпы Даша. – Женская команда «Оникса» – впер-ре-ед!

– Да замолчи ты, Клинова! Такой противный голос, слушать невозможно, – шикнул на нее Ромка.

– Волков, если я тебе нравлюсь, так и скажи, что все вокруг до около ходишь, комплиментами осыпаешь? – скорчила ему рожу Даша.

– Да я тебя на дух не выношу, язва, – ответил ей Ромка.

– Взаимно, пупсик! – она послала ему воздушный поцелуй.

– Заткнитесь оба! – рявкнула Катя.

Подростки, стоявшие рядом, захихикали.

Она вытолкнула Петю вперед, чтобы тот наконец объявил о начале матча.

– Итак! В финале нашего прекрасного вечера, посвященного открытию магазина спорттоваров и площадки для проведения мероприятий, сойдутся двое лучших игроков баскетбольного клуба «Оникс» – Никита Лебедев, номер девять, и Василиса Ветрова, номер пятнадцать, – как заправский комментатор вещал Краснов. – Игра до…

– До пяти очков, – подсказал Никита.

Гости затопали и зааплодировали, раздались кричалки «Оникса», и все подхватили их. Петя подбросил мяч, игра началась.

– Давай, Василиса! – закричала Катерина. – Надери уже ему зад!

Никита быстро завладел мячом и, сделав несколько резких движений, попытался обойти Василису, используя свои преимущества: высокий рост и скорость. Василиса безуспешно пыталась его блокировать.

Никита сделал первый бросок – мяч с легкостью проскочил в кольцо.

– Один-ноль в пользу Лебедева! – выкрикнул Краснов.

Ребята вокруг шумели от восторга, болея за будущую звезду «Когтей».

– Отлично, Никитос! – поддержал его Денис.

Если бы они только знали, что эта игра – не ради забавы, что сейчас, на маленькой площадке спортивного магазинчика Василиса готовится узнать, что на самом деле чувствует к ней Лебедев…

Она не собиралась сдаваться. Никита вновь атаковал. Он отбил от пола мяч одной рукой, затем другой. Они стояли у кольца лицом к лицу. Стиснув зубы, Никита смотрел на Василису исподлобья, так, словно проигрывать не собирался.

Он бросил. Василиса подпрыгнула, стараясь вновь блокировать бросок – не вышло. Мяч стукнулся о металл и провалился в сетку.

– Два – ноль в пользу Лебедева! – огласил Петя.

Василисе вновь пришлось защищаться, но в этот раз, оказавшись быстрее, она не дала Никите прорваться к кольцу. Ветрова перехватила мяч и сделала лэй-ап[17].

– Два – один в пользу Лебедева! – прокомментировал Петя.

Мяч снова вернулся к Василисе, но Никита начал вытеснять ее с площадки, и ей пришлось попытаться совершить бросок. Никита с легкостью отобрал у нее мяч.

– Девятый! Девятый! – скандировали зрители.

Опережая Василису, Никита мощным слэм-данком отправил мяч в корзину.

– Три – один, Лебедев ведет!

Пространство вокруг игроков взорвалось от восторженных криков. Василиса почувствовала тупую боль в груди, она не могла поверить, что он не позволит ей выиграть.

Никита попытался сделать еще один бросок, но Василиса оказалась рядом, перехватила мяч и устремилась к кольцу.

– Ветрова, не сдавайся! – кричала Даша.

Бросок – и мяч влетел в кольцо.

– Три – два, Лебедев все еще ведет, но Ветрова его нагоняет! – комментировал Краснов.

Никита сделал несколько резких движений, пытаясь выхватить мяч, но Василиса была готова к его маневрам. Ветрова пошла в атаку – Лебедев в защиту. Они столкнулись на мгновение, которое обоим показалось вечностью. Волосы прилипли к его потному лбу, лицо было напряжено. Казалось все его тело – оголенный нерв, дотронься, и посыплются искры. Их взгляды встретились.

Василиса прошептала:

– Я не сдамся.

Выбив мяч у нее из рук, Никита сделал бросок.

– Четыре – два в пользу Лебедева! Кажется, сегодня победа окажется на мужской стороне «Оникса».

Теперь все зависело от последнего броска. Решится ли Никита на него?

Василиса не сдавалась, отталкивала Никиту и не давала ему пройти к кольцу. Она перехватила мяч, сразу же бросила и… забила. Никита бежал за ней, но… не так быстро, как мог бы.

– А эта девчонка не промах! Четыре – три все еще в пользу Лебедева, но игра становится интереснее!

Мяч был во владении Василисы, но Никита оттолкнул ее, она выронила мяч, он тут же завладел им и бросил – невысоко, так, чтобы она смогла блокировать. Мяч отскочил в сторону, Василиса схватила его, бросила с разворота и попала.

Зрители взревели, скандируя теперь ее номер.

– Четыре – четыре, равный счет, просто невероятно! – вопил Краснов, как комментатор на международном матче.

Василиса подобрал мяч, повела к кольцу. Никита бросился наперерез, поставил блок.

– Я тоже не сдамся, – усмехнулся он.

Она перекатилась по нему, повернулась, ударила по мячу и… попала ему по руке. Это был фол. Конец игры, она оказалась в дураках…

Но Никита не подал виду, а просто выпустил мяч из рук, подмигнув ей. Василиса перехватила мяч и с разбега забросила его в корзину.

– Ветрова побеждает! Удиви…

Не успел Петя рассыпаться в похвале, как Никита, под оглушительный шум толпы, схватил ее за запястье и притянул к себе. Он подхватил ее, словно Василиса весила меньше баскетбольного мяча, и поднял наверх. Теперь она смотрела на него сверху вниз, так, как обычно смотрел Никита.

– Отличный вид, – сказала Василиса.

– Знаю, – самодовольно усмехнулся Никита и поцеловал ее у всех на виду.

Поцелуй был таким, каким он его помнила – мягким, но требовательным, не терпящим возражений. Он провел языком по ее нижней губе и отстранился, не позволяя себе большего. Волна жара прокатилась по ее телу, от того, как близко он находился, от сильных рук, поддерживающих ее, от осознания, что он принадлежит ей и больше не нужно бороться. Тайм-аут в их отношениях закончился.

Толпа вокруг замерла на мгновение, а затем разразилась восторженными возгласами.

Никита опустил ее на пол, нежно погладил по волосам.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей на ухо.

– А я тебя, – ответила Василиса, – но кто кого – больше, мы выясним позже.

– Знаешь, что я сделал бы, если бы вокруг не было столько народа? – спросил Никита, едва заметно касаясь ее скулы.

– Поцеловал бы меня еще раз.

В конце мероприятия, когда посетители начали расходиться, унося с собой хорошее настроение и горы покупок, их нашел тот самый парнишка, который до этого смеялся над желанием Василисы сыграть.

Петя и Катерина убирали колонку, Ромка с Дашей продолжали активно спорить, откатывая рейлы на колесиках на предназначенные для них места, мама Никиты прощалась со всеми у выхода, желая хорошего вечера и приглашая заглянуть к ним снова.

Василиса с Никитой складывали разбросанные баскетбольные мячи в боксы, когда к ним подошел мальчишка и спросил:

– Девятый, неужели проиграл девчонке?

Он смотрел на Василису с восхищением, и это позабавило Никиту.

– Проиграл, – кивнул тот, – но выиграл намного больше.

– Ага, ни капельки не верю! – надулся пацан, – Буду болеть теперь за женскую команду, а не за мужскую, они вон какие красивые!

Он кивнул в сторону Даши Клиновой, которая стояла рядом с Ромой Волковым. Тот, размахивая руками, что-то ей доказывал.

– Вот вырасту, и у меня тоже будет такая девчонка! – гордо заявил пацан и побежал к Даше.

– Далеко пойдет, – хмыкнул Никита, – но мы-то знаем, что самой красивой девчонки ему точно не видать. Потому что она досталась мне.

Эпилог

19 июля 2023 года

– Черт меня раздери, если я еще раз соглашусь на предложение Морозовой – не умолкая ныл Волков, таща в руках четыре огромных пакета с едой.

– Ворчишь, как старая бабка! – заржал Денис. – И чем больше ты возмущаешься, тем очевиднее, что Клинова тебе нравится.

– Не нравится мне эта придурочная. У нее вообще не все дома…

– Ага, у тебя зато все, – скептически отозвался Петя, останавливаясь у калитки.

– Уже пришли? – застонал Рома.

– Ты как осел из «Шрека» – спрашиваешь по десятому разу. Да, Волков, мы «уже приехали», – доставая ключи из кармана, пробурчал Петя.

– Я не осел, а принц Чарминг!

– Ромочка, принц Чарминг – отрицательный персонаж. Лучше быть ослом, чем самовлюбленным блондинистым болваном, – заметила Василиса.

– Это ты про своего парня? – не удержался Денис.

– Меня что, рикошетом от ваших тупых шуток задело? – недовольно отозвался Никита.

– Не переживай, ты самый положительный из всех блондинистых болванов. Кстати, переименую наконец тебя из «Самовлюбленного идиота», – Василиса полезла за телефоном.

– Не смей! Не хочу быть никаким болваном.

– Да, не мешай Лебедеву оставаться идиотом, – не унимался Денис.

– Ден, огребешь сейчас…

– Кончайте пререкаться, – велел Петя, пропуская друзей вперед.

Они оказались на просторном дачном участке Морозовых. Катя, как и планировала, уговорила родителей разрешить им устроить вечеринку в честь окончания экзаменов и спортивного сезона. ЕГЭ был успешно сдан, финальный матч мужской команды «Оникса» отыгран, впереди оставалась самая приятная часть – выпускной. Новый сезон и учеба начнутся только в сентябре. В их распоряжении целое лето, и они собирались насладиться им как следует.

По этому поводу было решено собраться большой компанией. На дачу уже успели приехать сестры Демидовы и Даша Клинова. Телефон Василисы завибрировал.

ДАШКА КЛИНОВА: Надеюсь, это ты приехала! Я больше не выдержу с этими двумя. Они словно из тех жутких роликов про «зловещую долину».

ВАСИЛИСА: Это мы. Чип и Дейл спешат на помощь. Твой кстати тоже тут.

ДАШКА КЛИНОВА: Он не мой!

ВАСИЛИСА: Тогда я не Василиса.

ДАШКА КЛИНОВА: Васька, иди знаешь куда…

– Катерина! – окликнул ее Петя, входя в коттедж.

Дом был небольшим: два этажа, балкон и терраса.

– Я на кухне, а не наверху. Мы с девочками режем овощи для салата.

– Да, и я жду спасения! – не стесняясь, крикнула Даша.

С мокрыми руками она выбежала из кухни, сунула фартук Василисе и пробормотала:

– Теперь твоя очередь отдуваться!

– Так вот какого спасения ты ждала! – засмеялась Василиса. – Ну, я сейчас порежу все такими кусками, что вы, парни, зубы пообломаете.

Она завязала фартук вокруг пояса, покрутилась на месте.

– А тебе идет! – подмигнул Никита, – Может, будешь ходить так почаще?

– Размечтался!

Василиса ушла на кухню. Рома, всучив Никите пакеты с продуктами, кинулся из дома следом за Дашей.

– Ну что, кто из нас пойдет с этими пакетами в пасть к зверю? – спросил Денис.

– Это ты так сейчас мою девушку назвал? – поднял бровь Петя.

– Да я же образно… А раз девушка твоя, тебе и идти. Замаринуй шашлык, а мы пока с Никитосом угли разведем.

– Значит, вот как? Бросаете меня на произвол судьбы? С углями и в одиночку можно справиться!

– А как же моральная поддержка? – развел руками Никита.

– Мне тоже нужна моральная поддержка. Там эти… Демидовы. Даже у меня от них мороз по коже.

– Подумаешь, близнецы, – пожал плечами Денис.

– Но они же совершенно одинаковые…

– Так даже прикольно.

– Денис, вот если тебе прикольно – ты и иди, – подтолкнул его Никита.

– Не-не-не, для меня Морозова страшнее любых близнецов. Если бы мне предложили выбирать между теми жуткими девочками из «Сияния» и твоей Катериной, я бы без раздумий выбрал первое! – заржал Денис.

– Ну вы и придурки, – огрызнулся Петя и побрел с пакетами на кухню.

Когда он ушел, Никита скептически посмотрел на Дениса.

– Тебе что, правда Демидовы прикольными кажутся?

После шашлыка, пожаренного Денисом, запеченных овощей и салата, нарезанного большими кусками, как Василиса и обещала, ребята собрались на веранде.

Демидовы жались друг к дружке, молча глядя на оранжевые круглые фонари у дорожки. Никита, накинув на плечи Василисе легкий плед, обнимал ее за плечи. Волков с Клиновой, в очередной раз разругавшись, обиженно косились друг на друга. Денис наслаждался одиночеством – Демидовы на него внимания не обращали.

Катерина, устроившаяся рядом с Петей, сделала глоток колы из банки и спросила:

– Какие у кого планы на следующий год?

– Это что, типа «свечки» в детском лагере? – вытянув длинные ноги, спросил Денис, сидевший на раскладном стуле. – Давайте лучше страшные байки травить.

– Не представляю, как мы все разъедемся по разным городам… – вздохнула Морозова. – Не хочу с вами расставаться.

– Катюх, ну мы ж не помираем, и соцсети никто не отменял. Тем более, у Краснова теперь станет больше выездов, а расставаться из-за этого вы вроде не собираетесь, – заметил Ромка.

– Да вы просто бесчувственные чурбаны! – воскликнула Катя. – Это же другое. Мы становимся совсем взрослыми. И никогда не будем моложе, чем сегодня. И школьные годы не вернутся.

– Катерина, кажется, ты пересмотрела мелодрам типа «Три метра над уровнем неба», – подметила Василиса.

– Рановато для ностальгии, – впервые подала голос одна из близняшек.

– Ого, они умеют разговаривать! – оживился Денис. – А я думал вы совсем ку-ку… Но мне такие нравятся. Люблю странных.

– Отвянь, – хором сказали девушки.

Денис, подняв руки в примирительном жесте, затих. Наступило молчание, нарушаемое лишь стрекотом сверчков. Василиса вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух.

– Так, ну если вы молчите, я начну. Я решила поступить в Волгоградскую академию физической культуры. Хочу стать тренером по гимнастике. Мастера спорта я уже получила, так что теперь могу помогать детям становиться спортсменами.

– Катюх, здорово! – порадовалась за подругу Василиса.

– Да, только я переживаю, что мы с Петей почти не будем видеться… Он же уедет к «Драконам» в Ростов…

– Мы же это обсуждали, – Петя притянул девушку к себе, – Ростов всего в шести часах езды на машине, мы будем видеться каждые выходные…

– Когда у тебя не будет выездов, а у меня – учебы, – надулась Катя.

– Морозова, ты если за него переживаешь, потому что рядом будут красивые девчонки, ты так и скажи, я за ним присмотрю, – попытался разрядить обстановку Ромка, но сделал только хуже.

Катя гневно сверкнула глазами.

– Какие еще девчонки?

– Ну, обычные. Которые будут ждать нас, как победителей, у раздевалок…

– Волков, лучше бы тебе заткнуться, – пнул его стул ногой Краснов, – а то до Ростова ты не доедешь.

– Надеюсь, что у нас билеты будут в одно купе.

– Надеюсь, что нет. Не представляю, как я вытерплю тебя весь следующий сезон. Еще и жить в одной квартире…

Петя с Ромой уезжали в один клуб – к «Драконам», чему очень радовались, хотя и постоянно подначивали друг на друга. Такой уж у них был стиль общения. Хотя парни и храбрились, каждому из них расставание с родным баскетбольным клубом давалось тяжело. К счастью, им всем удалось попасть в высшую лигу – так повезло только трети мужской команды «Оникса».

– Мы с Васькой тоже вместе в Москву поедем, – сказала Даша.

Они с Василисой еще больше сдружились за время дополнительных совместных тренировок, и теперь во всем друг друга поддерживали.

– Ну, со мной все понятно, «Атланты» пригласили меня в Питер чуть ли не в начале сезона, – пожал плечами Денис. – А вы, Алена и Алиса, куда пойдете учиться?

– Я хочу стать художницей, – сказала одна из девушек.

– А я программистом, – продолжила другая.

– Неужели вы разделитесь? – изумилась Даша.

– Рано или поздно это должно произойти. Документы в универы мы пока не подавали – рано, но возможно будем учиться в одном.

– Значит, все же останетесь вместе…

– А ты, Никитос? Ты же тоже уезжаешь в Москву, к «Когтям»? Будете вместе с Васькой. Завидую я вам, ребятки, – печально произнесла Катя.

– Я поеду в Москву. Но не к «Когтям» – ответил Никита.

Друзья изумленно уставились на него.

– Ты получил приглашение от другого клуба? Вась, а ты молчала? – едва не вскочила со своего места Даша. – Колись, Лебедев, кто тебя переманил? Больше денег предложили?

– Никто меня не переманивал. Я ухожу из профессионального спорта.

– Братан, ты чего? – выпучил глаза Волков. – С ума сошел что ли? Ты же отличный защитник, талантливый игрок…

– Знаю. Я продолжу играть в любительской лиге, для души, но с этим достигаторством покончено.

– Но ведь это была твоя мечта! – потряс рыжей головой Петя.

– Моей мечтой было доказать отцу, что я чего-то стою. Он говорил, что я никудышный баскетболист, а я доказывал обратное. Он сказал, что меня не пригласят в высшую лигу – я доказал что пригласят, поставил мне невыполнимые условия – сдать успешно экзамен по русскому, я сдал… Но за то время, что я занимался магазином, за то время, что мы с ним работали над тем, чтобы простить друг друга, я понял, что баскетбол – это не то, чего я на самом деле хочу.

– Никита, «Когти» потеряют отличного игрока, а ты – возможность вернуться в спорт. Подумай, прежде, чем отказаться! – увещевал Денис.

– Я подумал, и очень хорошо. Я люблю спорт, люблю баскетбол – но это не то, чему я хочу посвятить всего себя. Теперь, когда у меня есть выбор, я принял решение заняться образованием, стать экономистом, заниматься бизнесом.

– И ты правда этого хочешь? – не верил своим ушам Петя.

– Правда. Даже с психологом говорил и прошел тест на профориентацию. Так что не наседайте так на меня!

– Нет, ну раз тест на профориентацию, тогда мы бессильны! – захохотал Денис.

– Ладно, мы все равно тебя во всем поддержим, – кивнул Петя.

– Спасибо, ребята.

Василиса положила голову Никите на плечо, взяла его за руку. Она уже давно знала о его решении. Именно с ее подачи Никита обратился к специалисту, чтобы наконец-то разобраться в себе и выяснить, чего хочет он сам, а не окружающие.

Ветрова же не ожидала от него ничего – она просто была рядом и поддерживала его, любила просто за то, что он существует, со всеми его недостатками и достоинствами. Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

– К тому же, не понимаю почему вы так расстраиваетесь. Какая разница, буду я играть в баскетбол или нет, если на джерси Василисы все равно будет моя фамилия?

Благодарности

Не верится, что история подошла к концу. Скажу честно – расставаться с этими ребятами было грустно, я буду по ним скучать, надеюсь, вы тоже! Я пишу эти строки, и мне все еще не верится, что спустя короткое время книга окажется у вас в руках.

Спасибо лучшим на свете родителям: маме Вере, папе Юрию, а также лучшей на свете бабушке Светлане и самой лучшей на свете сестре – Виктории. Ваша поддержка помогает мне не сдаваться и двигаться вперед к своим целям. Вы – моя опора.

Дмитрий М., никакие слова не смогут выразить то, как я благодарна тебе за то, что ты для меня делал и продолжаешь делать каждый день. Без тебя у меня ничего бы не получилось.

Александр, Мария, Валентина, Татьяна и Юрий, спасибо за вашу безусловную поддержку! Вы видели мои бессонные ночи, и знаете, как тяжело давалась работа над книгой. Мне несказанно повезло, что вы – моя семья.

Хочу выразить искреннюю благодарность моему литературному редактору Марии Рожновой за веру в меня и огромный труд, вложенный в эту книгу. Ваши советы, внимательность к деталям, конструктивная критика и чуткость стали для меня настоящим источником вдохновения и поддержки.

Саша Рихтер, спасибо за то, что появилась в моей жизни и остаешься рядом. Не знаю, что такого хорошего я сделала, что вселенная послала мне такого прекрасного друга, как ты. Ты всегда шутишь, что я «та самая лучшая подружка из фанфиков», но на самом деле – это ты.

За вдохновение на создание этой книги и помощь в описании спортивной составляющей благодарю мою дорогую подругу Лору Халдееву и ее мужа, игрока профессионального клуба единой лиги ВТБ «Автодор» Дмитрия Халдеева. Вы замечательные, спасибо за вашу поддержку!

Мария и Дарья Петровы, спасибо за то, что остаетесь со мной даже на большом расстоянии. Вы никогда не сомневались в том, что все получится и болели за меня. Я очень это ценю.

За создание потрясающего писательского трекера (который я, конечно же, не заполняла), оптимизм и неиссякаемую энергию в нашем дружеском чате благодарю Женевьеву Навроцкую.

Чудесная обложка и поразительно красивые герои на ней – дело рук талантливой художницы Nelly Winslet. Спасибо, что увидели Никиту и Василису именно такими.

Благодарю первую читательницу этой книги, прекрасного автора и чудесного человека – Аву Хоуп. Ава, спасибо за поддержку, за наши смешные диалоги и твой отзыв на обложке.

Благодарю всю команду NoSugar Books за совместную работу над книгой! Уверена, впереди нас ждет множество крутых проектов и свершений.

С нетерпением жду встречи с читателями, которые полюбят Никиту и Василису так, как полюбила их я.

До встречи на страницах книг!

Примечание от автора

Некоторых читателей могут озадачить несоответствия в описании баскетбольных матчей или в процессе принятия игроков в сборные, и другие спортивные детали. Следует помнить, что эта книга – художественный вымысел, а автор – не профессиональный игрок в баскетбол, а скромный фанат, позволивший себе множество творческих вольностей. В любом случае, надеюсь, что история Никиты и Василисы вам понравилась.

Примечания

1

Скаутинг – глубокое исследование соперника, результатом которого является получение информации, которая обеспечивает эффективную подготовку к игре. Здесь и далее – примечания автора.

2

Ассист (от англ. assist – результативная передача) – пас на игрока впоследствии поразившего кольцо соперника.

3

Скорер (от англ. score – счет) – чаще всего, атакующий легкий форвард, который имеет хороший бросок и набирает очки для команды.

4

Плойка – разговорное название игровых приставок Sony PlayStation.

5

Данки – сокращенное название кроссовок Nike Dunk.

6

Фитбол – упругий мяч для занятий аэробикой, от 45 до 95 см в диаметре.

7

Данк (от англ. dunk) – вид броска в баскетболе, при котором игрок выпрыгивает вверх и одной или двумя руками бросает мяч в кольцо

8

Блок-шот (от англ. blocked shot – заблокированный бросок) – ситуация, когда игрок защиты блокирует бросок соперника.

9

Бросок полукрюком (англ. jump hook – крюк в прыжке) – бросок, совершаемый в прыжке полубоком к кольцу и представляющий собой упрощенный вариант броска крюком, т. е., броска, совершаемого боком к кольцу за счет вращательного движения руки и выпуска мяча над головой.

10

Слэм-данк – более эффектный вариант данка, который сопровождается сильным ударом мяча о доску или кольцо, часто игрок хватается за обод кольца.

11

Краска – трехсекундная зона вместе с полукругом на штрафной линии.

12

Кирпич – мяч, который попал по кольцу и отскочил без касания щита.

13

Слова из песни «Savior» американской панк-группы Rise Against.

14

Эффект «зловещей долины» – состояние, при котором человек испытывает неприятные эмоции, когда взаимодействует с искусственными созданиями, выглядящими почти как люди.

15

Баззер (англ. buzzer beater – бьющий в сирену) – бросок, совершенный непосредственно перед окончанием четверти и сопутствующим звуком сирены.

16

«Разрушители легенд» – австралийско-американская научно-популярная телепередача, выходившая на телеканале Discovery Chanell в 2003–2016 годах

17

Лэй-ап (англ. layup, дословно – вкладывание сверху, в русском – бросок из-под кольца) – двухочковый бросок, совершаемый из-под кольца.

Content

Юлия Кот
Тайм-аут

1. Василиса

2. Никита

3. Никита

4. Василиса

5. Василиса

6. Никита

7. Василиса

8. Никита

9. Василиса

10. Никита

11. Василиса

12. Никита

13. Василиса

14. Никита

15. Василиса

16. Никита

17. Василиса

18. Никита

19. Василиса

20. Никита

21. Никита

22. Василиса

23. Василиса

24. Никита

25. Василиса

26. Никита

27. Василиса

28. Никита

29. Василиса

30. Никита

31. Василиса

32. Никита

33. Василиса

34. Никита

35. Василиса

36. Никита

37. Василиса

38. Никита

39. Василиса

Эпилог

Благодарности

Примечание от автора

Примечания