Александр Воронцов

Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева

Книга пятая

Кирдык вашей Америке!

Пролог

Любая информация, которая не укладывается в привычные шаблоны, может быть с ходу отвергнута. Уж так устроен человек — он консервативен и догматичен, он в штыки принимает всё новое и необычное. Очень долго люди привыкали к тому, что земля круглая. До сих пор многие так и не приняли эту версию. А сколько учёных, подаривших миру свои открытия, закончили свою жизнь на костре? Но сегодня, когда то, что ещё несколько лет считалось фантастикой, внезапно становится реальностью, новые идеи быстрее проходят стадию от «этого не может быть» до стадии «в этом что-то есть». И спустя ещё какое-то время мы, принимая звонок по мобильному телефону, даже не думаем о том, что несколько лет назад это был бы отрывок из научно-фантастического романа, а не повседневность. Потому что разве может быть сегодня по-другому? Вот так и путешествия во времени сегодня пока ещё считаются невозможными. И только очень немногие люди на планете знают, что нет ничего невозможного…

Глава первая

Коммунисты против коммунистов

Советский Союз стремительно менялся. Новый Генеральный секретарь ЦК КПСС Григорий Романов назвал эти перемены Перестройкой. То есть, это был намек на то, что никто не будет менять всё здание, построенное коммунистами. И хотя регулярно выходившие на волнах радиостанций «Свободная Европа», «Голос Америки» и прочих содержанок ЦРУ передачи продолжали обличать «коммунистический режим» и лить крокодиловы слёзы по поводу нарушений в СССР прав человека, в голосах дикторов чувствовалась растерянность. Потому что перемены в Советском Союзе как раз и обеспечивали эти самые права человека.

Например, Коммунистическая партия Советского Союза внезапно разделилась на две партии. Такого просто не могло быть, и тем не менее, это произошло. Застрельщиком нового деления стал никому не известный первый секретарь Томского обкома КПСС Егор Лигачёв. Он выступил на пленуме ЦК РСФСР, как бывший заместитель заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС по России. И в его выступлении впервые прозвучало это название — «обновлённая коммунистическая партия». Лигачёв — невиданная ранее смелость — подверг критике самого Генерального секретаря ЦК КПСС Григория Романова за решение польского вопроса. Нет, с одной стороны, Лигачев приветствовал ликвидацию волнений в Польше, но, по его мнению, это нельзя было делать ценой территориальных уступок. На весь Союз прогремела фраза Лигачева «Григорий, ты не прав!»

«Западная Украина и Западная Белоруссия вошли в состав СССР на законных основаниях, воссоединив украинский и белорусский народы. Сталин, чтобы сейчас о нём не говорили и не писали, был собирателем русских земель, он сделал Советский Союз могучим государством. А теперь мы в угоду международной политике готовы отдать эти территории полякам», — сказал Егор Лигачёв, выступая на пленуме коммунистов России.

Он заявил, что нынешнее руководство коммунистической партии пошло на поводу у либеральной западной буржуазии, которая провоцирует массовые волнения в Польше, Венгрии, Чехословакии и Югославии. Поэтому партии необходимо определиться — каким курсом она идёт?

«Мы — коммунисты — всегда были на страже интересов первого в мире социалистического государства. И если сегодня наши руководители внезапно решили изменить курс, то я открыто заявляю — мне с ними не по пути», — закончил своё выступление Лигачёв.

Откровение первого секретаря Томского обкома КПСС упали на подготовленную почву — после ухода Брежнева и его «старой гвардии» многие партийные чиновники, занимавшие свои руководящие посты со времён воцарения «дорогого Леонида Ильича» фактически находились в оппозиции к новому руководству. Которое они презрительно именовали «комсомольцами». 54-летний Григорий Романов хоть и был по брежневским меркам очень молод для поста Генсека, но из комсомольского возраста давно вышел. Равно как и его соратники — новый министр внутренних дел 56-летний Вадим Тикунов, новый министр иностранных дел 57-летний Николай Егорычев, новый глава КГБ 52-летний Филипп Бобков, новый министр обороны СССР 54-летний генерал армии Сергей Ахромеев. Комсомольцами они давно не были, но почти все прошли всю Великую Отечественную войну, от начала и до конца. Поэтому их скорее можно было назвать не комсомольцами, а «фронтовиками».

То есть, во власть вернулись резкие и жёсткие ветераны Великой Войны. Те, которые в отличии от политработника Леонида Брежнева, реально воевали, имели ранения и боевые награды, мёрзли, голодали, ходили в атаку и не боялись ничего и никого. Это были люди, которые прошли страшную войну, смотрели смерти в глаза, а главное — они были идеалистами. Они верили в будущее своей страны, верили в то, что именно коммунистическая идея сможет поднять и сделать сильным советское государство. Сильным, свободным и справедливым. И для этого готовы были, как и во время той Великой Войны, пожертвовать всем. В том числе и собой.

А кроме тех, кто занял ключевые посты в новой советской иерархии, были и такие, как 59-летний Александр Шелепин с 53-летним Владимиром Семичастным. Вот они как раз в свое время и руководили комсомолом: Шелепин был первым секретарём, а Семичастный занимал должность секретаря ЦК ВЛКСМ. Поэтому их и прозвали комсомольцами. И позже, после смены Хрущёва, когда коммунистическую партию и СССР возглавил Брежнев, Шелепина с Семичастным, а также их соратников Тикунова, Месяцева, Егорычева и других обвинили в попытке заговора. Который так и называли в партийных кругах — «заговор комсомольцев». Теперь эти самые комсомольцы находились у власти.

А ведь Шелепин, и Семичастный в своё время возглавляли КГБ СССР. То есть, вовсе не были эдакими мальчиками для битья. И вот Семичастный вновь вернулся в Комитет госбезопасности, став заместителем Бобкова. А Шелепин по прозвищу «Железный Шурик» опять возглавил профсоюзы. Но уже совсем другие — после его возвращения они стали напоминать настоящую армию. У ВЦСПС появились собственные военизированные формирования так называемых спасателей для ликвидации аварий на предприятиях. И вскоре на базе профсоюзов было создано новое министерство, которое назвали министерством по чрезвычайным ситуациям. Понятно, что его возглавил Шелепин, оставаясь руководителем Всесоюзного центрального совета профсоюзов.

Появился в руководящем составе и 54-летний Николай Месяцев, который снова стал председателем Гостелерадио СССР. С его возвращением советское телевидение очень скоро просто расцвело. Буквально через месяц после того, как Месяцев возглавил Гостелерадио, на Шаболовку вернули закрытую в 1972 году телевизионную программу «КВН». И уже летом 1977 года на студии стали полным ходом снимать новые игры клуба веселых и находчивых. Появились и совершенно новые передачи — «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады», в которой впервые в Советском Союзе показали выступления легендарных «Битлз», состоялась премьера новой юмористической программы «Весёлые ребята», где впервые на советском телевидении стали показывать пародии на отечественных и зарубежных эстрадных исполнителей и даже известных киноактеров. В общем, советское телевидение с каждым днём становилось всё ярче и всё праздничнее.

И всё это неимоверно раздражало «старую гвардию». Поэтому выступление Егора Лигачёва фактически стало стартом для открытой борьбы против нового руководства страны. Так называемый клан первых секретарей обкомов начал открытую войну против нового Генерального секретаря ЦК КПСС. И Романов принял вызов — созвал новый пленум. Теперь уже июльский.

А ведь раньше давненько их не было — пленумов этих. Ну, тех, которые не для галочки. Обычно были они два раза в год, например, в апреле и в декабре 1975-го. Начало года и конец года. Обычно как они проходили? Просто заслушивались доклады Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева, председателя Госплана СССР Байбакова и министра финансов СССР Гарбузова. Ну или просто «дорогой Леонид Ильич» зачитывал по бумажке очередные «задания партии и правительства». Потом общий «одобрямс» и «бурные, продолжительные аплодисменты».

Когда-то были пленумы другие. Революционные, можно сказать, пленумы.

В 1964 году октябрьский Пленум освободил Хрущёва от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. Он же признал нецелесообразным впредь совмещать эти две должности. Первым секретарём ЦК КПСС тогда и был избран Брежнев, а на пост Председателя Совета Министров СССР был рекомендован и позже назначен Косыгин. Потом, почти через год состоялся сентябрьский Пленум ЦК КПСС, который принял план экономической реформы в СССР. И всё! Тишина. Снова пленумы стали рутиной, где просто подводились итоги года или давались задания на год «от имени партии и правительства».

Разве что проходили раз в пять лет съезды КПСС, которые принимали какие-то «судьбоносные» для страны решения. Например, еще при Хрущёве, на XXII съезде КПСС провозгласили, что советский народ к 1980 году будет жить при коммунизме! И приняли решение вынести тело Сталина из мавзолея Ленина. Через пять лет уже на XXIII съезде КПСС «вынесли» самого Хрущёва. Точнее, выперли с поста его раньше, осенью 1964-го, «по состоянию здоровья». А на съезде этот факт просто закрепили — ведь Никита Сергеевич формально оставался членом ЦК КПСС. Вот его оттуда и попросили.

Но съезды коммунистической партии — это, так сказать, совсем уж для галочки. Ведь Советским Союзом давно руководил не съезд, как высший орган руководства коммунистической партией, которая как бы через регулярно созываемые собрания своих делегатов руководила государством. Нет, страной руководили лидеры этой партии — члены Политбюро ЦК КПСС. Хотя, конечно, экономикой рулил всё же председатель Совета Министров СССР. Но всё равно, задачи-то ему ставила партия. Точнее, ее генеральный секретарь.

И вдруг что-то стало меняться. Причём, не на съездах, а вначале на пленумах ЦК. На внеочередном февральском Пленуме ЦК КПСС председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов был отстранен от должности, и ушел в отставку со своего поста министра иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко. Потом был очередной мартовский Пленум, где с докладом выступил новый Генеральный секретарь ЦК КПСС Фёдор Давыдович Кулаков. Который сразу начал кардинальные перестановки и в Политбюро, и в правительстве.

Поэтому старые партийные чиновники — первые секретари обкомов, работники аппарата — и Центрального, и на местах — сразу почуяли неладное. И когда внезапно в самом центре Москвы было совершено покушение на Генерального секретаря, когда Кулаков был убит, многие поняли — начинается война. Война старого против нового. Хотя многие чинуши заняли выжидательную позицию, часть этих старых волков, работавших не только при Хрущёве, но и при Сталине, решила, что пришла пора дать бой этим зарвавшимся «комсомольцам».

К тому же ещё этот новый глава КГБ Бобков железной рукой прошёлся по всем обкомам и горкомам КПСС. Причём, в тесном взаимодействии с органами МВД. А сотрудники ОБХСС, которым раньше запрещалось разрабатывать партийных чиновников любого уровня, стали пачками сажать проворовавшихся номенклатурщиков вплоть до первых секретарей обкомов. Номенклатура, почуяв смертельную опасность, стала сопротивляться. Вначале инстинктивно, саботируя на местах указания из Москвы, а потом — уже и намеренно. Вот только не было у этой новой оппозиции лидера. Зато после своего знаменитого доклада им стал Егор Лигачёв, потребовавший перестройки не только в стране, но и в самой партии.

Нет, с одной стороны, он не отрицал саму идею перестройки.

«Откровенно хочется сказать: чертовски хочется заняться конструктивной работой, конкретными делами перестройки», — сказал Лигачев после своего выступления журналистам.

Но под перестройкой он и его соратники понимали совсем другие перемены. За которые собирались бороться. Именно эти коммунисты не хотели терять свои привилегии, спецпайки, спецдачи и прочие блага. Только не могли же они открыто заявить о том, что им нравится быть у корыта и жрать в три горла. Поэтому стали везде заявлять о том, что им «за державу обидно», что новое руководство ведёт страну не туда, что СССР гибнет и идеи Ленина в опасности.

А в стране началась самая настоящая революция. Вот только реально революционные изменения предлагал новый руководитель страны и партии — Григорий Романов. Но его оппоненты были против. На словах они как бы защищали завоевания революции, а на деле ратовали за бесправное положение простых людей и классовое неравенство. Новый класс угнетателей — партийное руководство и советские чиновники — не хотел в стране перемен.

И вот он — июльский пленум ЦК КПСС. На нем выступивший Генеральный секретарь ЦК КПСС Григорий Романов предложил переименовать коммунистическую партию Советского Союза. Не поняв хитрую интригу генсека, большинство делегатов — часть членов Политбюро и некоторые министры, как Союза, так и союзных республик, многие первые секретари обкомов и ряд других партийных и советских чиновников радостно ухватились за эту идею. И сам так называемый «застрельщик» демократизации партии Егор Лигачёв поддержал предложение Генерального секретаря.

Да только Романов и его соратники оказались иезуитски хитры — проведя через пленум переименование КПСС в Коммунистическую партию (обновлённую), они как раз и закрепили руководящую роль именно новой, обновлённой коммунистической партии. Которая теперь стала называться КП(О). То есть, обновлённая. Вернее, называться так она стала после внеочередного XXVI съезда КПСС, потому что только недавно в феврале-марте 1976 года в Москве состоялся XXV съезд КПСС. Год назад — а как давно эта было, и какая пропасть лежала между этими двумя съездами!

Итак, на последнем съезде КПСС было принято решение о переименовании КПСС в КП(О). Кроме того, на этом съезде был принят проект новой Конституции СССР. И хотя, с одной стороны, эта конституция закрепляла однопартийную политическую систему (статья 6) в Советском Союзе, но в то же время она внесла изменения в существовавшую в СССР систему органов государственной власти. В новой конституции высшим органом государственной власти СССР вместо Верховного Совета стал Съезд народных депутатов. А депутатами могли избираться кто угодно и даже совсем необязательно члены коммунистической партии, которых теперь в стране образовалось сразу две. И, получается, как когда-то уже было в истории коммунистов, в СССР опять появились большевики и меньшевики. Вот только большевики — те, которые обновлённые — были у власти. А меньшевиков от власти стали оттирать.

Всё было чинно-благородно — каждый коммунист имел право выбирать, в какой из двух версий коммунистической партии он хочет состоять. Нет, конечно же, ни одного из руководителей-хозяйственников, которые пожелали остаться в КПСС, с постов не снимали. А вот руководить обкомами КП(О) члены КПСС уже не могли.

По всей стране прошли аттестации руководящего звена КП(О), которые — как-то так совпало — были проведены с участием представителей Центральной ревизионной комиссии КП(О). И часть первых секретарей обкомов сразу стали не только бывшими, но и осуждёнными по уголовным статьям. Других освобождали, как не прошедших аттестацию или просто переводили на другую партийную работу. Ведь руководящую и направляющую роль партии никто не отменял. А руководить надо было не только в тёплых креслах персональных кабинетов, но и на стройках народного хозяйства, в том числе и в Сибири, на Дальнем Востоке, в Средней Азии и в других уголках необъятной советской Родины. И вскоре так получилось, что на ключевых постах, так сказать, у руля остались только члены КП(О), а вот все «меньшевики», которые остались в «старой» версии коммунистической партии, находились на вторых-третьих ролях. В том числе и новый лидер КПСС Егор Лигачёв.

Некоторые коммунисты демонстративно выходили из партии, даже сжигали свои партийные билеты. Но это были в основном рядовые коммунисты, не входившие в руководящее звено партии. А вот чиновникам пришлось туго — они вдруг оказались не просто не у дел, они лишились финансирования. Ведь, по сути, КПСС стала внезапно просто политической партией, но вовсе не партией, которая управляла страной. «Меньшевикам» позволили провести свой съезд, на котором секретарём партии коммунистов был выбран Егор Лигачёв. И партия стала называться ПКСС — партия коммунистов Советского Союза. Но все понимали, что Романов просто создал симулякр, параллельно изменив управленческую суть СССР. И теперь не звание коммуниста было главным для успешной карьеры, а, наоборот, достойными звания коммуниста становились те, кто показывал реальные достижения в области государственного управления, строительства, промышленного производства и так далее.

И чиновники поняли, что проиграли. Но не все, и не везде. В союзных республиках, где всегда жили своей, особой жизнью, и не особо реагировали на политику Москвы, решили, что настала пора пожить отдельно.

Глава вторая

Всё тайное становится явным

На первый взгляд вокруг стольких людей хороших, добрых, светлых, правильных. И вдруг происходят какие-то события и оказывается, что эти люди все свои силы, свои мысли и свои способности бросают в костер ненависти и злобы. И что тут первично? То, что они БЫЛИ добрыми и светлыми, но стали другими? Или то, что они такими, в общем-то, и остались, но их загипнотизировали, обманули, купили, переубедили?

Но если эти светлые и добрые в прошлом люди сегодня готовы убить всех, кто думает не так, как они — что, они изменились? Но, получается, если они изменились настолько серьезно, значит то светлое и доброе, что в них вроде бы было, на самом деле было наносным? А, может, они всегда были такими? Готовыми убивать… И просто внешне пытались казаться другими? Знаете, это как взять и покрасить старую трухлявую гнилую скамейку свежей краской. Внешне вроде такая конфетка получилась — сияет, прямо как новенькая! Радует глаз, а пройдут дожди, потом снег, зима… И смотришь весной — а скамейка-то гнилая…

Так и с людьми…

Москва, год 1977, сентябрь

Кирилл Трофимович Мазуров, первый заместитель председателя Совета министров Советского Союза, внимательно слушал Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова. Который, хоть и пригласил его в свой огромный кабинет, тем не менее, именно он, Романов, докладывал Мазурову о результатах последних изменений в стране и планах на будущее. И сидел он не в своём огромном кресле, оббитом слоновьей кожей, доставшемся ему ещё от Брежнева, а за столом заседаний, на обыкновенном, хотя и удобном стуле. А Мазуров сидел напротив.

Вообще-то, если посмотреть на эту ситуацию с точки зрения партийной иерархии и субординации, то как раз Мазуров должен был докладывать руководителю советского государства, коим являлся Романов. Но на самом деле Мазуров фактически возглавлял существовавшую в СССР организацию, условно называемую Комитетом государственного контроля. Комитет этот можно было назвать параллельной советской властью. Или просто параллельной властью в СССР — ведь в Советском Союзе на самом деле власть вовсе не принадлежала Советам. Она принадлежала коммунистической партии. И вот оттого, что со временем партийные чиновники фактически превратились в новый класс угнетателей, извратив коммунистические идеи, а также по причине того, что все чаще в руководящих органах оказывались люди, действия которых были не просто некомпетентными, но и преступными, часть коммунистов старой закалки организовалась в некое тайное общество.

Можно, конечно, проследить аналогии вплоть до Тайного общества декабристов, которое закончилось всем известным выступлением против царя на Сенатской площади Петербурга, но тайное общество коммунистов в стране, которой правят коммунисты — это было не совсем «контра». То есть, Комитет государственного контроля не ставил перед собой задачу захватить власть в СССР. Изначально он негласно вмешивался во все вопросы государственного управления в СССР, в которых престарелые члены Политбюро ЦК КПСС недостаточно хорошо разбирались в силу преклонного возраста, догматизма и косности мышления. Ну, и непрофессионализма, конечно. Тот же Брежнев всю жизнь был на партийной работе, толком не занимался ни сельским хозяйством, ни металлургией, но почему-то всё время руководил этими отраслями. Но как руководил? По сути, Брежнев просто был медиатором — ему «сверху» спускали решения партии, он эти решения внедрял. Вот и вся его компетенция. Он и воевал так же — «вдохновлял» солдат на подвиги и проводил политбеседы.

И вот настал момент, когда Комитет государственного контроля пришёл к решению всё же изменить систему власти в Советском Союзе. Не сразу, но постепенно. Первый этап этой смены был сделан — «брежневский клан» был устранён, сам Брежнев находился на излечении в «кремлёвке», а вот его соратники закончили свою карьеру гораздо печальнее. Вначале трагически погиб на испытательном полигоне во время неудачного запуска новой баллистической ракеты министр обороны СССР, маршал Дмитрий Устинов. Его гибель случайно совпала с покушением на нового Генерального секретаря КПСС Фёдора Кулакова. Ходили слухи, что именно Устинов был причастен к организации этого покушения. Но слухи — они слухи и есть…

После таких серьёзных событий, которые произошли в СССР, смена правящей партийной элиты прошла как-то незаметно. По крайней мере, незаметно для основной массы граждан СССР, которые толком не понимали, кто руководит страной. За много лет советские люди знали только Генерального секретаря ЦК КПСС. Ну, ещё они знали, что есть Политбюро ЦК Коммунистической партии, которое вместе с генсеком управляют государством. Он для них и олицетворял советскую власть. А о том, что есть еще масса руководящих органов — Совет министров, ЦК КПСС с его огромным партийным аппаратом и секретариатом, что есть Верховный Совет и его Президиум, а также областные, городские и сельские советы — об этом мало кто задумывался. В школе ученики учили, что есть Политбюро ЦК КПСС, а глубже в тему государственного управления школьников не погружали.

И вот все эти члены Политбюро один за другим внезапно стали уходить. Причём не только со своих постов, как это было с Андроповым, Сусловым или Громыко. Как-то внезапно «кремлёвские старцы» стали покидать этот мир. Вначале совершил самоубийство бывший председатель КГБ СССР Юрий Андропов. Причем, он не застрелился, как должен был сделать офицер такого ранга, нет — он просто отравился цианидом. Как положено, Юрий Владимирович оставил предсмертную записку, из которой стало ясно, что именно он, Андропов возглавлял заговор против Генерального секретаря ЦК КПСС Фёдора Кулакова.

После Андропова внезапно скончался Суслов — идеолог брежневских времён. Причем, здесь не было никакого самоубийства и каких-либо других причин — просто отказало сердце. Переволновался старик, бывает… Но вот потом… потом бывшие соратники Брежнева стали как будто занимать очередь на кладбище — так быстро они стали покидать этот мир один за другим. Умер Громыко, потом внезапно скончался Кириленко, за ним — Пельше. Потом внезапно получил травму Черненко — секретарь Брежнева. Навещал того в «кремлёвке», поскользнулся на крыльце, упал… Через три дня — обширный инфаркт на фоне перелома шейки бедра.

Не прошло и полгода после того, как третьего марта 1977 года в Москве на XVI съезде ВЦСПС у Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева случился каталептический припадок, как практически все члены «брежневского клана» оказались, кто на больничной койке, а кто и за кладбищенской оградой. И почему-то новое руководство страны перестало проводить захоронения в Кремлёвской стене. Последним, кого захоронили там, был бывший министр иностранных дел СССР Громыко. А вот Суслов, Черненко, Пельше, Кириленко, а также остальные так называемые «кремлёвские старцы» уходили в мир иной как-то необычайно скромно. И упокоились в основном на Ваганьковском кладбище. Не было пышных похорон, торжественных маршей на Красной площади, не было траурной музыки по телевидению и прямой трансляции из Дома Союзов, где обычно выставляли гроб с телом бывшего члена Политбюро. Из похорон партийных чиновников внезапно перестали делать культ. И поэтому смена власти в СССР прошла как-то незаметно и буднично.

Брежнев находился на излечении и фактически был лишён возможности говорить, так как тонический спазм жевательной мускулатуры вследствие длительного применения нембутала и седуксена привел к весьма негативным последствиям. А в это время за несколько месяцев практически на 80 % обновился состав Политбюро ЦК КПСС. И обновился он как раз за счёт членов Комитета государственного контроля, которые вот так просто и изящно, а главное, легально захватили власть в СССР. Точнее, перехватили.

Из прежних членов Политбюро там остались: Романов, ставший Генеральным секретарем теперь уже Коммунистической партии (обновлённой), Гришин, первый секретарь Московского горкома КП(О) и Мазуров, первый заместитель председателя Совета Министров СССР. Также был вновь возвращен в Политбюро Шелепин, председатель ВЦСПС.

Из кандидатов полноправными членами Политбюро стали министр культуры СССР Демичев, первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Машеров, председатель Совета министров СССР Косыгин, председатель Совета министров РСФСР Соломенцев. Косыгин и Соломенцев не входили в состав Комитета государственного контроля, но пребывая на своих постах, показали очень неплохие результаты. К тому же идеи, которые обсуждались на заседаниях Комитета, они вполне разделяли. Тот же Председатель Совета министров РСФСР Соломенцев не раз позволял себе откровенно критиковать политику первого секретаря ЦК Компартии Украины Щербицкого. Соломенцев много раз обвинял украинцев в том, что они оформляют вывески на украинском языке, который является «искажением русского», а также излишне увлекаются прославлением национальных поэтов и писателей. По его мнению, заигрывание с националистами никогда не доводило до добра.

Кстати, несколько членов Политбюро из так называемых «национальных квот» тоже остались. И хотя их было немного — это были первые секретари компартий союзных республик — как раз с ними вопрос был ещё до конца неясен. Если члены Политбюро украинец Щербицкий и казах Кунаев, в принципе, были лояльны новому руководству СССР, то кандидаты в члены Политбюро узбек Рашидов и азербайджанец Алиев вызывали серьёзные сомнения. Именно поэтому состав Политбюро был кардинально обновлён и голоса даже тех его членов, кто был настроен против инициатив нового генсека, были бы нивелированы теми, кто ранее состоял в Комитете государственного контроля. Правда, об этом знали только посвящённые.

Кандидатами в члены Политбюро стали новый председатель Комитета госбезопасности Бобков и его первый заместитель Семичастный. Последним кандидатом в члены Политбюро ЦК КП(О) стал новый министр внутренних дел СССР Тикунов. Теперь новый состав главного органа «руководящей и направляющей» действительно состоял из реальных руководителей страны. Причем, таких, которые поднялись на самый верх с самого низа и знали не понаслышке, чем живут простые советские люди. То есть, не видели окружающий мир, как говорил один киногерой, «из окна своего персонального автомобиля».

А вот старики из Политбюро ушли навсегда. Одни, как Суслов или Пельше, в мир иной, другие — на пенсию. Так пенсионерами союзного значения стали первый заместитель министра иностранных дел СССР 76-летний Василий Васильевич Кузнецов, заведующий Международным отделом ЦК КПСС 72-летний Борис Николаевич Пономарёв, 74-летний председатель президиума Верховного совета СССР Николай Викторович Подгорный. 16 июня 1977 года Подгорный подал в отставку и с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР, выйдя на пенсию. Между прочим, председателю Совета министров СССР Косыгину тоже было уже 73 года, но к его работе никаких претензий не было. Наоборот, они вместе с Мазуровым теперь в полную силу занимались преобразованиями в народном хозяйстве Советского Союза.

И вот всё начало меняться. Постепенно, без резких скачков, как когда-то при Сталине или Хрущёве. Но перемены были видны. И всё же Мазуров негласно продолжал руководить Комитетом государственного контроля, который решено было не распускать, а оставить вроде эдакой новой вариации Комитета партийного контроля, который не оправдал себя во времена Брежнева. Правда, те, кто находился в КГК до того, как попал обойму первых руководителей страны, перестали исполнять в нём свои функции. Но помнили, ради чего он был создан и почему они пошли во власть. Поэтому Комитет государственного контроля контролировал не своих бывших членов, а бывшую партноменклатуру. Ведь если верхушку власти СССР удалось поменять неожиданно легко и совершенно безболезненно, то на местах ещё предстояли, как говорил Левитан, «ожесточённые и кровопролитные бои».

Комитет государственного контроля продолжал негласно вмешивался во все вопросы государственного управления в СССР, но теперь это происходило только в рабочем порядке на, так сказать, отраслевом или низовом уровне. Все ключевые политические и экономические вопросы решались на уровне высшего руководства СССР. И только когда требовалось решить какую-то глобальную проблему, когда важно было собрать совершенно разные мнения, в том числе и мнения тех, кто видел данную проблему со стороны — только тогда весь Комитет государственного контроля собирался в полном составе. Но теперь в нём были не только члены Комитета, занимавшие второстепенные должности в партийных и хозяйственных структурах СССР, но и высшее руководство страны.

А пока что, так сказать, в рабочем порядке, происходили регулярные встречи генерального секретаря КП(О) Романова и первого заместителя председателя Совета министров СССР Мазурова. Кирилл Трофимович раньше на правах самого старшего члена Комитета государственного контроля имел не только право делать всем замечания, но и негласно являлся арбитром всех споров, улаживал все разногласия, возникавшие во время обсуждений. И сейчас по общему согласию всех членов Комитета он осуществлял координацию его работы с деятельностью руководства Советского Союза.

— …Таким образом состав Политбюро ЦК практически полностью обновлён, больше половины — это бывшие члены Комитета государственного контроля, надо будет ещё ввести в состав Политбюро министра обороны Ахромеева — как-то мы совсем это упустили из виду.

— Ну вы даёте, — Мазуров с досады даже крякнул, — министра обороны в Политбюро не ввели! Как говорится, «а слона-то я и не заметил».

— Так Сергей по всей стране мотается, лично инспектирует ключевые подразделения и стратегически важные направления. Опять же, с Китаем надо сейчас ухо держать востро, Афганистан требует усиленного внимания, — стал оправдываться Романов. — Ничего, думаю, на ноябрьском пленуме введем его в состав. Пока же вопрос по нашим союзным республикам.

Мазуров моментально посерьёзнел.

— Думаешь, прольётся кровь?

Генеральный секретарь, побарабанил пальцами по зелёному сукну стола, потом хлопнул по нему ладонью и решительно произнёс:

— А вот не знаю, Кирилл Трофимович. Не знаю! С одной стороны, как оказалось, на Рашидова бочку катил тот самый Горбачёв, которого мы даже собирались двигать в Секретари ЦК. Кстати, он-то как раз, получив отлуп, быстро спелся с Лигачёвым. Они там придумали антиалкогольную компанию и хотят, чтобы мы её внедряли. Митинги проводят, на своём съезде даже приняли программу своей Партии коммунистов СССР.

Так вот, Рашидов, конечно, не ангел — есть там и приписки по хлопку, и нарушения социалистической законности, много там чего есть. Но при этом с 1941года в Красной Армии, младший лейтенант, участник битвы под Москвой, тяжело ранен на Волховском фронте, награждён двумя орденами Красной звезды. В общем, фронтовик, не отсиживался в тылах, как тот же Андропов. И после войны с самых низов поднимался, начинал редактором сельской газеты. Рашидов на посту первого секретаря компартии Узбекистана многое сделал для республики. При нём Ташкентское авиационное производственное объединение имени Чкалова вошло в пятерку крупных авиационных предприятий мира. Завод выпускает более 60 больших самолётов в год. Ташкентский тракторный завод выпускает свыше 21 тысяч тракторов, «Ташкентский завод сельскохозяйственного машиностроения» — свыше 10 тысяч хлопкоуборочных комбайнов в год. А узбекское золото? Золоторудное месторождение Мурунтау ежегодно даёт в казне до 100 тонн золота. После того, как Рашидов стал руководить Узбекистаном, там были построены Ташкентская и Сырдарьинская ТЭС, Чарвакская ГРЭС, начались разработки нефтяных и газовых месторождений. Поэтому я считаю, что с Рашидовым нужно побеседовать. И побеседовать именно вам, Кирилл Трофимович.

Мазуров усмехнулся.

— Ты думаешь, Григорий Васильевич, первый заместитель председателя Совета министров СССР для Рашидова котируется выше, нежели Генеральный секретарь ЦК КПСС?

Романов поднял руку и указательным пальцем погрозил Мазурову.

— Ой, Кирилл Трофимович, Кирилл Трофимович, хитрый вы жук. Я уже не Генеральный секретарь ЦК КПСС, а Генеральный секретарь ЦК КП(О). Партия обновляется и не все на местах, особенно, в республиках, это восприняли благосклонно. Как раз и настает тот период, о котором нас предупреждали наши гости из будущего. То есть, мы некоторые процессы ускорили — вот ускорились и другие события. Это как снежная лавина — пока ты не топнул ногой или не кинул снежок, будет лежать огромное снежное поле. А только чуть, где что — и понеслось вниз. Так что сепаратизм надо пресекать уже сейчас. И лучше иметь руководителей союзных республик союзниками. А не наоборот. Рашидов, мне кажется, уже знает о том, как мы меняли брежневскую команду. И кто такой Кирилл Трофимович Мазуров. Вон, Шеварднадзе зайчиком от вас в свою Грузию ускакал, и теперь там более-менее всё спокойно. А там, где не спокойно, там горячие головы остужают милиция и КГБ.

Мазуров нахмурился.

— Нет, Григорий, ты всё правильно мыслишь, с Рашидовым я лично поговорю. У меня есть что ему сказать. А вот про КГБ ты напомнил — так Алиев в Баку как раз занимал при Ахундове пост председателя местного Комитета госбезопасности. Алиев клан Ахундова разгромил, но взамен на все освободившиеся места посадил своих родственников и нахичеванских земляков. Ахундовская «приватизация» Азербайджана сменилась тотальным господством нахичеванской клановой группировки. Должности в административно-командной системе Азербайджана теперь стали занимать только земляки Алиева — выходцы из Нахичеванской АССР. Бобков уже познакомился с состоянием дел в Баку и написал мне докладную. Я с ним недавно разговаривал.

Романов снова забарабанил пальцами по столу. Мазуров поморщился.

— Ты, Григорий Васильевич, не нервничай. Не барабань, и так голова трещит. Мы ведь ещё во время пребывания твоего в Комитете государственного контроля эту ситуацию предвидели и меры предприняли. Только пока армию вводить не будем. Я поговорю с Рашидовым, а ты вызови к себе Алиева. Поговори с ним. Но, думаю, там всё ясно. Просто постарайся понять, каковы настроения у Гейдара.

Романов заинтересовано взглянул на Мазурова.

— Думаете, Кирилл Трофимович, надо будет задействовать наших «гостей»?

Мазуров улыбнулся.

— Да, без них мы не обойдёмся. Здесь с Алиевым должен будет поработать Токугава. А вот операцию «Виолончелист» мы всё равно начнём. Слишком много своих родственников Гейдар Алиевич Алиев рассадил на ключевые посты. Так что надо будет задействовать Громова.

Глава третья

Союз Свободных Суверенных Республик

История — дама капризная. Чуть где-то стоит дать слабину, не выдержать до конца курс, который был изначально намечен, притормозить, а где-то и отойти чуть назад — всё! Сразу начнётся не просто застой, не просто возврат к старому — начнётся натуральное загнивание. Потому что всё то, что веками наши предки накапливали, как опыт, со временем становится уже не опытом, а консерватизмом. И достигнуть чего-то нового с годами становится всё труднее. Это как, например, в медицине — если врач хочет внедрить какое-то новшество, то в случае его ошибки на кону — жизнь человека.

А вот ошибки политика, государственного деятеля губят не одного человека, а тысячи и даже порой миллионы. Гибнут и люди, и государства. Иногда, правда, после гибели одних государственных образований на их месте возникают другие. Вот только, к сожалению, граждане этих погибших государств, которые тоже гибнут, уже никогда не возрождаются к новой жизни…

Чечня, год 2016, 17 декабря

Максим Зверев всё ещё не переставал удивляться. Он подозревал и раньше, что все эти его переходы в прошлое будущее и обратно — всего лишь проколы того самого жгута, кабеля, в котором собраны множество проводков. И каждый раз он может попадать на одном и том же временном отрезке на разные проводки. Вот как сейчас — вроде бы он снова в 2016 году, но почему-то не в Украине, а в Чечне. В которой только сейчас началась Первая чеченская. Причём, не Российская Федерация воюет с республикой Ичкерия — нет такой и никогда не было. Есть Чеченский автономный административный округ и есть Российская советская федеративная республика, которые входят в состав СССР — Союз свободных суверенных республик. В котором частично всё-таки произошли изменения, которые в прошлом Максима Зверева происходили после развала Советского Союза. Но — только частично. Вот, к примеру, чеченские войны начинаются только в этом году. Да и то — как и во многих бывших союзных республиках, они начались в результате передела власти на местном уровне. В Чечне схватились между собой лидеры крупных влиятельных тейпов, в Таджикистане — «ленинабадцы», занимавшие высшие административные посты, схватились с «кулябцами», занимавшие высшие посты в силовых структурах. После к ним подключились другие клановые группы — «бадахшанцы», «гиссарцы» и «гармцы». На основе кулябско-гиссарской коалиции был создан Народный фронт Таджикистана, хотя, по сути, его создавали на базе 15-й бригады ГРУ.

В Таджикистане КГБ и ГРУ вовремя предвидев момент, когда в регионе к власти рвались исламские фундаменталисты, провели ряд операций, и перестреляли лидеров всех кланов. В Чечне стрелять было нельзя. Там всё надо было сделать тоньше. Чем, впрочем, и занимался сейчас Комитет госбезопасности, а также специальное подразделение «Омега», которое возглавлял его боевой товарищ и друг Кёсиро Токугава. Который сейчас сидел перед ним.

… — Тебя, Максим, не американцы хотели грохнуть. И не «чехи». А вот кто — мы пока не знаем. Наёмник был, мы проследили цепочку, но до заказчика не добрались. Пока не добрались. И охота на тебя велась в Чечне уже три месяца. Именно на тебя. Так что, когда пиндосы с «чехами» на тебя засаду сделали, мы вас аккуратно вели. Думали, на заказчика выйдем. А получилась двойная ловушка. Американцы ловили тебя, мы ловили их на живца, а параллельно за тобой и американцами ещё кто-то следил. И дал приказ тебя вальнуть. Зачем — неясно. Но если принять во внимание всю эту канитель с американскими попаданцами, то ясно — кто-то хочет нас столкнуть лбами. Кто-то, кому не нравится твой контакт с пиндосами. Вот всех и зачистили. То есть, стреляли не мы — стреляли те, кто держал тебя и твоих америкосов на прицеле. Не знаю, хотели тебя ликвидировать или нет, но мы не могли рисковать.

Зверев изумлённо взглянул на друга.

— То есть? Рисковать чем?

— Не чем, а кем. Тобой, конечно. Если бы тебя грохнули, неизвестно как бы всё это аукнулось в прошлом. Да и в будущем. Мы «Красухи» подогнали… ну, станции радиоэлектронного подавления, так что ни радиосигнал, ни мобильная связь не могли работать в том районе. А значит, никаких радио-направленных фугасов или команд снайперам. Которых, кстати, всех держали на мушке пацаны Громова. Но, видимо, у снайперов были какие-то заранее разработанные сигналы или временной таймер включили — не знаю. Как только они начали активничать, мы их сразу положили. Первого, конечно, вальнули стрелка, который тебя держал на мушке. Ты лазер не видел, зато мы видели и сразу помеху ему поставили. А потом пристрелили.

Макс нахмурился.

— Не могли живьём взять, супермены? Там очень интересная комбинация могла получиться…

Токугава улыбнулся.

— Зверь, она и так получится. Не забывай, этот мир — только одна из версий. Ты вернёшься в наше прошлое, а мы здесь даже ничего не заметим. Всё пойдёт по-другому. Впрочем, тебе попонятнее объяснит Мерлин, а я расскажу про оперативную обстановку.

Он прокашлялся и предложил:

— Макс, мы же уже не дети, давай пять капель саке за встречу? А то я тут уже пятые сутки на нервах.

Максим рассмеялся.

— Не узнаю тебя, Костя. Ты всегда был таким хладнокровным, спокойным, как настоящий самурай. И там, на Донбассе, в какую бы задницу мы не попадали, ты всегда держал марку. Что с тобой случилось?

Кёсиро прошел к шкафу, открыл дверцу и достал оттуда маленькие чашечки и пузатую бутылку явно импортного производства. Не спеша вернулся, селя за стол напротив Зверева, поставил чашечки на небольшой деревянный поднос, открыл бутылку и разлил по чашечкам прозрачную жидкость.

— Саке настоящее, отец привёз.

Макс удивлённо поднял брови.

— Твой отец, он…

Кёсиро улыбнулся.

— Да, он жив и даже можно сказать жив и здоров. Но о нём позже. Итак, давай выпьем за нас, потому что обстановка требует.

Он медленно выпил из своей чашечки и аккуратно поставил её на поднос. Максим тоже выпил. Напиток отдавал немного вкусом соевого соуса и сыра.

— «Дайгиндзё». Я люблю этот сорт, — пояснил Токугава, наблюдая за выражением лица друга.

— Да, раньше никогда не пил саке, оказывается, чертовски приятный напиток. Ладно, так что насчёт обстановки?

Токугава немного помрачнел.

— Ну, что ж. Я не буду рассказывать тебе о том, что произошло в СССР с 1977 по 2016 год. Только коротко — Союз не развалился, Россия осталась основой СССР, КПСС стала коммунистической партией (объединённой), но многопартийность была разрешена. Потому что пар надо было выпускать — после передачи части власти советам народных депутатов полезли, как тараканы изо всех щелей, все эти «избранники народа». Многие из них были натуральными агентами разных спецслужб, а многие — просто дураками или амбициозными авантюристами. Но пока они там бесились на своих собраниях и съездах, КГБ отлавливал шпионов, агентов, многих перевербовал, так что очень хорошо, что эту заслонку мы открыли.

Макс не выдержал.

— А что с Союзом, как с республиками? Как удалось не допустить гражданских войн?

Кёсиро улыбнулся.

— Так с нашей помощью. Наши маги-экстрасенсы покопались в наших мозгах, всю историю выложили новым руководителям страны. А это уже не какие-то бредни каких-то попаданцев, это заключение авторитетных спецов. Плюс часть наших прогнозов, точнее, наших послезнаний в точности совпали с тем, что происходило. Началось всё с предотвращения пожара в гостинице «Россия». Ну там авиакатастрофы, маньяки и всякое разное. Это как играть в покер, заглядывая в карты своих партнёров. С Грузией разобрались сразу — Мазуров так вздрючил Шеварднадзе, что тот сам всю Грузию раком поставил. Кирилл Трофимович ему намекнул про Комитет государственного контроля и сказал, мол, или ты всё делаешь, как мы тебе скажем, или ляжешь на соседнюю койку с дорогим Леонидом Ильичом. Только типа генсек просто говорить не может, а ты не после нашей встречи, Эдик Амвросиевич, не сможешь даже писять нормально. Под себя ходить будешь. Тот сразу всё понял и стал шуршать, как электровеник.

— И что — со всеми так получилось?

Кёсиро вздохнул.

— К сожалению, нет. Но всё тебе рассказывать не могу — Мерлин предупредил говорить только о том, что при тебе уже было. Скажу только о Таджикистане. Помнишь, тебя выбросило в 1984 год? Когда ты там воевал с душманами?

Максим кивнул.

— Да, вначале я попал в 1984 в Кулябский район под Душанбе. Хотя в реальной своей истории я там никогда не служил.

Кёсиро перебил его.

— Да знаю, я, знаю. Ты попал в тот виток истории, который сам же закрутил после своего вояжа в прошлое будущее, когда ты оказался во Львове, а в Украине вместо войны на Донбассе была война на Буковине, причем, там тоже воевали украинские войска с повстанцами, а им помогали ещё и поляки. Всё это и ты, и Мерлин нам рассказали. Не отвлекайся.

— И что я вначале попал в тот же год, но в Казахстан — он тоже рассказывал?

Токугава удивлённо посмотрел на Зверева.

— Нет, об этом не говорил.

Максим стукнул кулаком по столу.

— Я так и знал. Так вот — когда в первый раз меня выбросило в будущее, ну, точнее, в то будущее, из которого мы все сюда пришли, то это было из-за травмы. Когда я по башке кастетом получил. И попал я уже в изменённое будущее. То самое, где АТО было на Западной Украине. Потом я попал как раз в своё прошлое. То есть, почти в своё — в посёлок Кара-Кемир под Алма-Атой, где я действительно служил в учебном полку, где и получил сержантские лычки. Только были небольшие изменения. В своём прошлом я проиграл соревнования по самбо, а тут — выиграл. И правила были какие-то другие. В общем, я успел заметить только отдельные мелочи. А вот потом, когда я познакомился с нашими магами-чародеями и они меня уже целенаправленно отправили назад в будущее, я попал уже совершенно в другое будущее. Там и был Таджикистан, совершенно такой, как в наше время Афганистан — и душманы с нами воевали, точнее, мы с ними, и Розенбаум пел про «Чёрный тюльпан». Короче, вроде бы не поменялось ничего, по сути, только акценты сместились. А вот потом — раз — и сразу Чечня. Причём, уже не 1984 год, а всё-таки 2016-й. Смекаешь?

Кёсиро на мгновение задумался.

— Ты хочешь сказать, что ты вернулся в отправную точку, но в совершенно другой регион и в совершенно иную составляющую?

Максим хлопнул в ладоши несколько раз.

— Именно! То есть, больше нет промежуточных точек бифуркации. Потому что мы здесь всё-таки повернули время вспять — изменили ход событий коренным образом. Но остались побочные эффекты, которые всё равно с ходом времени возникают у нас на пути. Ну, это как сон, который ты только что видел, но его отрывки ещё проявляются в твоей памяти. Надо только сделать так, чтобы сон этот не был вещим.

Токугава рассмеялся.

— Ну, об этом поговоришь с нашим штатным вещуном, Мерлином Или с генерал-майором КГБ в отставке Вронским. А еще с его помощниками. Я тебе только напоследок расскажу про то, что случилось с нашим попаданством. Итак, как ты помнишь, после отставки Брежнева по болезни его место занял Фёдор Кулаков. Который и планировался ему на замену. Поэтому в реальной истории он как-то внезапно и подозрительно быстро умер. Видимо, и в нашей истории какой-то след на нём отпечатался. В общем после того, как было совершено покушение на Кулакова, и он погиб, его место занял Григорий Романов, который входил в руководящий состав Комитета государственного контроля. Ты тогда был ранен — так, царапина, но какой-то хитрый яд попал в твою кровь, и ты оказался в коме. Вот потому сейчас мы и разговариваем — ты снова совершил переход в будущее. В наше будущее. В котором дальше всё пошло как по нотам и заговор увенчался успехом. И если в центре удалось победить практически бескровно, то с союзными республиками пришлось повозиться. С Узбекистаном, Грузией, Арменией смогли договориться, кое-что подправить, Мазуров побеседовал с лидерами, в общем, там сепаратизм задушили в зародыше, наладили плотный контроль КГБ и МВД. Немного сложнее было с Таджикистаном — после твоего возвращения из «нового будущего» Романов уделил ему особое внимание.

Максим невесело усмехнулся.

— Да уж, я помню до сих пор тот бой на перевале… И потом, в расположении долго отходил. Это не Донбасс, это другое. Хотя и Донбасс — это кошмар, но всё началось именно с Афгана. Тогда впервые наши люди увидели смерть, почувствовали кровь, там началось это зверство… Там тормоза впервые оказались не нужны.

Кёсиро понимающе кивнул и продолжил.

— Так вот, Таджикистаном нам просто повезло. Там первым секретарём ЦК Компартии Таджикской ССР с 1961 года был очень порядочный человек, тот самый настоящий коммунист, о которых нам рассказывали на уроках и про которых писали книги и снимали фильмы. Джабар Расулович Расулов. Бывший агроном, учёный — доктор сельскохозяйственных наук, профессор. Умнейший и честнейший человек. Как такой сохранился в брежневскую эпоху — ума не приложу. Знаешь, в нашей истории я про него читал, но, сам понимаешь, ничего не помню. А вот наши экстрасенсы всё из моей головы достали и нам же потом давали почитать. Так вот, когда Джабар Расулович скончался в 1982 году, опередив, кстати, смерть Брежнева, то была создана похоронная комиссия. Члены комиссии при участии свидетелей открыли сейф Расулова и нашли в нём его сберкнижку, на которой было 4 тысячи 200 рублей. Представляешь? Четыре тысячи! То есть, за 21 год руководства республикой Расулов скопил всего примерно 3000 долларов США по тогдашнему курсу! Этих денег ему не хватило бы даже на покупку «копейки» — «Жигулей» первой модели, не говоря уже о «Волге». «Жигули» стоили тогда 6 тысяч рублей. И это еще не всё! Расулов даже во время командировок по регионам республики брал с собой свою еду из дома, чтобы председатели колхозов и совхозов не готовили ему угощений. Чтобы не задабривали его! А сам глава целой республики имел всего два костюма — один для повседневной работы, другой для командировок в Москву и другие регионы СССР. Вот такой был у таджиков руководитель!

Максим удивлённо посмотрел на друга.

— А что же тогда случилось с Таджикистаном потом? Почему там началась гражданская война?

Токугава махнул рукой.

— Да всё то же самое — клановые войны. Памирцы, то есть, горцы против равнинного населения. Кулябцы против «ленинабадцев» и узбеки из Курган-Тюбе против этнических таджиков. Короче, винегрет. Плюс исламские эмиссары стал народ баламутить. А главное — беднота, точнее, нищета населения. И это как раз началось после того, как умер Расулов, а на его место пришел Рахмон Набиев. Вот с него-то всё и началось. Когда Горбачёв стал мутить воду, Набиев в 85 году уже был отстранён от должности первого секретаря компартии Таджикской ССР за пьянство и разгульную жизнь. Мы всё это учли. Ну, а главное — не стали устранять Горбачёва, а дали ему немного проявить себя. Они там с Лигачёвым на пару такого наворотили, что и не надо было потом народу ничего объяснять.

Кёсиро рассмеялся и продолжил.

— Если в нашей с тобой истории Мишку-Меченного материть стали уже в 90-е, то в 78-м после его попытки провести антиалкогольную кампанию и ещё за парочку нововведений его чуть ли не на каждом митинге стали просто бить. Еле оттаскивали людей. Поэтому все остальные его лозунги и эксперименты советские люди уже воспринимали, как бред идиота. Соответственно, и все остальные ошибки были учтены. Поэтому ты и оказался у нас, в 2016 году, в истории, которая пошла по другому пути. Ну, ладно, а сейчас тебя ждёт Вронский, он тебе подробнее расскажет и о вневременных переходах, и про американцев и даже про тех, кто тебя держал на мушке.

Максим встал, зачем-то поправил на себе одежду и пошёл к двери. Но вдруг остановился, обернулся к Кёсиро и спросил.

— Костя, погоди, а где все наши? А то Мерлин меня сейчас снова запустит в прошлое, и я никого из вас больше не увижу. Где Филин, где Громов, Уткин?

Токугава помрачнел. Потом всё же ответил, с трудом подбирая слова.

— Ваня Громов тебя прикрывал. А Витя погиб…

Глава четвёртая

«Просто я работаю волшебником…»

Свобода — это очень дорогое оружие. Именно оружие, не ценность. Потому что свободу надо заслужить, или завоевать. Никто просто так её не подарит. Далеко не каждый её достоин. Не каждому это оружие по карману, не каждый может грамотно с ним обращаться. Потому что оружием надо уметь владеть. А многие люди умеют только бросать камни. Ведь как известно, оружие пролетариата — булыжник. Особого умения и не надо — схватил булыган увесистый и по башке. Даже до простенького ножика надо ещё дорасти, научиться им пользоваться, чтобы себя случайно не порезать. А уж о мече вообще говорить не приходиться, ведь меч или там сабля — это уже серьёзное оружие. И если оно попадёт к человеку, который не умеет им владеть, то беда. Или сам себя покалечит, а также других, или выбьют из рук и этим же оружием его самого и прикончат.

Вот так и свобода — необразованные, тёмные, забитые люди пользуются ею, как тем же булыжником. А ведь это оружие серьёзное, капризное в обращении, оно обоюдоострое, как меч. И когда иногда люди радуются, думая, что свобода у них в руках, на самом деле она вот-вот снесёт с плеч их головы…

Чечня, год 2016, 17 декабря

Сергей Алексеевич Вронский действительно был похож на Мерлина. Или, скорее, на старика Хоттабыча, ибо как выглядит Мерлин, Максим Зверев не представлял. В «Ночном дозоре» Лукьяненко вскользь описал этого мага, а в фильм сняли только по первой и второй книге серии. И слава Богу, ибо так испохабить в общем-то неплохую книгу нужно было ещё постараться. Впрочем, этот Бекмамбетов не зря учился в США, эта страна всегда даёт установку херить всё русское. И поэтому всё, к чему прикладывают свои руки американские выкормыши, превращается в дерьмо.

Но в данном случае Вронский выглядел не как персонаж «Ночного дозора», а, наверное, как тот самый Мерлин из сказок про рыцарей Круглого стола. То есть, с длинной седой бородой, старый и сгорбленный. Конечно, образ старика Хоттабыча Макс знал и помнил лучше, а образ Мерлина попадался пару раз в каких-то зарубежных сериалах, но кроме бороды у этих двух персонажей не было больше ничего общего.

— Да, Максим Викторович, я стар и этого не стесняюсь. В вашем прошлом я скончался в январе 98-го, так что фактически я живу, можно сказать, вашими молитвами. Проштудировал все сведения из ваших попаданческих голов, вовремя предотвратил развитие некоторых заболеваний и вот — дожил до того самого 2016 года, когда ты попал в наше прошлое. Подчеркиваю — в наше. Не твое.

Максим удивлённо поднял брови.

— То есть, вы считаете, что версия о наличии множества параллельных миров достоверна?

Мерлин улыбнулся.

— Не только считаю, но и неоднократно её подтвердил. Однако, ближе к делу. Итак, я понял смысл твоей фразы о том, что будущее нельзя изменить. И это правда. Глобально ничего не меняется. Те процессы, которые были заложены в развитие этого мира, и даже, не побоюсь этого слова, в развитии Вселенной, должны свершится. А мы, люди, вряд ли сможем их предотвратить. Мы можем только изменить последовательность, временные интервалы. Но, как говорил один исторический персонаж, Карфаген должен быть разрушен.

Максим заинтересовано поглядел на Вронского. Комично выглядели его длинные седые волосы и седая борода на фоне полувоенного комбинезона защитного цвета. Сотрудник отдела «Омега» в нём напоминал не столько волшебника и мага, сколько какого-то заслуженного альпиниста, решившего поделиться своим опытом восхождений. Или полевого командира из его, Зверевского прошлого. Такие, кстати, были не только на Донбассе с одной и другой стороны, когда люди в возрасте внезапно пошли воевать друг против друга. Например, один из руководителей и полевых командиров «Народного фронта Таджикистана» 64-летний Сангак Сафаров, седой старик, тоже постоянно ходил в полевой форме. Только у Вронского борода была длиннее.

— Вы считаете, Сергей Алексеевич, что всё то, что мы делаем, попав пусть не в своё, а в параллельное прошлое, не изменит будущее этого мира?

Вронский нетерпеливо махнул рукой.

— Не совсем так. Конечно, кое-какие изменения будут и есть. Вот смотри — в первый раз благодаря твоему появлению в Днепропетровске произошло МНВ — минимально необходимое воздействие. И в Енакиево был убит будущий президент Украины Виктор Янукович. То есть, вообще в истории этой страны не появился такой человек. И что? Всё равно в Украине случилась гражданская война, только не на востоке, а на западе. Восстал не Донбасс, а Тернополь и Ивано-Франковск. Ну и всё то же самое — обстрелы городов и гибель мирного населения, экономический и политический кризис, присутствие иностранных войск в регионе, территориальные потери Украины.

Максим нетерпеливо перебил:

— Да, я понимаю, но в новой версии развития Украины не было открытого противостояния США и России.

Вронский поморщился.

— Это противостояние было всегда. Просто в тот момент, когда ты попал в новое будущее, это противостояние было не таким явным. Вспомни, кто тебя пытался захватить? Кто отдавал приказ полякам?

Зверев сложил ладони и изобразил поклон.

— Каюсь, каюсь, товарищ генерал-майор Мерлин, вы правы. Молчу и повинуюсь.

Вронский довольно улыбнулся.

— То-то же. Сержант с генералом спорить не должен. Кстати, звание-то мне дали уже когда я на пенсию запросился. Мне сейчас 101 год, я долгожитель, а видишь — всё ещё на службе. Таким как я, не пенсия, а пожизненное обеспечение положено.

Максим не сдержал удивлённый возглас.

— Вам уже больше сотни лет? Офигеть! Вы действительно Мерлин.

Вронский махнул рукой, мол, хватит заливать, но было видно, что невольный комплимент Зверева не оставил его равнодушным.

— Ладно, двигаемся дальше. Потом ты со своими друзьями помог поменять власть в СССР. Причём, помог косвенно — маховик истории всё равно был запущен. Вы просто стали, так сказать, последней каплей на чаше весов. Убедили Комитет государственного контроля в том, что мы идём правильным путём. И что? Всё равно случился кризис и вместо Афганистана мы получили войну в Таджикистане. И другие неприятные моменты. А вот сейчас идёт война в Чечне. То есть, раньше ни первой, ни второй чеченских войн не было. Как не было и Российской Федерации — Советский Союз не распался. Но имели место те же процессы, которые в своё, вернее, в твоё время были запущены в нашей стране извне. И нынешний Союз проходит те же самые стадии, которые в твоём времени проходила Россия. Понимаешь?

Максим кивнул.

— Получается, «что они не делают — не идут дела?»

Мерлин хохотнул.

— Ну, примерно так. Но не совсем. Я имею в виду, что если менять прошлое глобально, то глобально можно изменить и будущее. И МНВ здесь уже не пройдёт — воздействие должно быть не минимальным, а массированным. И не только в одной точке.

Максим Зверев внимательно посмотрел на своего собеседника. Вронский явно пытался натолкнуть его на какие-то выводы, но Макс никак не мог понять, что именно хочет от него Мерлин. Если он имеет в виду массированное воздействие, то, значит, менять реальность нужно не только в СССР?

— Вы хотите сказать, Сергей Алексеевич, что мы до сих пор пытались изменить только Советский Союз, а надо менять весь мир?

Вронский хлопнул Макса по плечу.

— Молодец, сержант! Именно! Я это понял не сразу, а постепенно, работая с вами с самого начала, с 1977 года. И чем больше мы с вами меняли, чем больше вы там наворотили, тем сильнее сопротивлялась реальность. Не буду сейчас тебе сообщать подробности — ты не должен нести это в своё, точнее, в наше прошлое. Иначе мы получим конфликт соприкосновения и еще большие погрешности в ходе расслоения главной исторической последовательности на разные модули реальности.

Максим непонимающе уставился на Вронского.

— Что вы имеете в виду? Ведь и так наше появление в прошлом и мои хождения туда-сюда уже спровоцировали конфликт разных реальностей. Куда уж больше?

Вронский хмыкнул, потом отошёл к окну, долго куда-то смотрел. Затем прошёл вглубь скромного кабинета, который, вероятно, принадлежал какому-то местному военному — ведь они наверняка находились на территории воинской части. Сев в кресло, Мерлин некоторое время молчал. Макс терпеливо ждал. Наконец Вронский прервал своё молчание.

— Понимаешь, сержант, не все вещи были подвластны мне и моим коллегам, Кустову и Сафонову. Которые, к сожалению, не дожили до нашей нынешней встречи. Мы можем иногда только предполагать. Так вот, твои хождения, как ты сказал, туда-сюда, надо максимально ограничить. Именно потому я и не сообщаю тебе подробности того, что произошло у нас здесь. Я понял, что нельзя постоянно корректировать прошлое, обращаясь к будущему. Все равно это разные варианты, разные миры. И минимальные воздействия в разных реальностях могут сработать по-разному. Но главное — если возникнет конфликт соприкосновения — то есть, разные версии станут идентичны, то они могут совпасть. И тогда многие погрешности, наложившись друг на друга, создадут такую неразбериху, что… в общем, как я тебе уже говорил — если два проводка в жгуте внезапно, лишившись изоляции, соприкоснутся — будет короткое замыкание. А ты как раз и проникаешь с одного проводка на другой. Ты — как искра проскакиваешь. Как импульс.

Макс улыбнулся.

— Скорее я, как жук, ползаю по этим проводам.

Вронский погрозил ему пальцем.

— Ты, Максим, тот ещё жук. Жук в муравейнике. Но оставим Стругацких в покое. Кстати, я читал тут нашу фантастику и сравнивал с той, которая была в твоем будущем. Ваше появление в СССР лишило хлеба многих авторов, которые в вашей истории писали про «попаданцев». Во-первых, не надо было спасать СССР. Наоборот, многие фантасты стали писать о возрождении Великой России.

Максим изобразил аплодисменты.

— Свято место пусто не бывает. Надо же иметь какие-то цели. У нас мечтали о возрождении Советского Союза, а здесь мечтают о Единой России. Должна же у фантастов быть несбыточная мечта?

Вронский встал со своего кресла и снова подошёл к Звереву.

— Знаешь Максим Викторович, мечты должны сбываться. Но только смотря какой ценой. В вашей истории Россия прошла слишком тяжёлый и даже кровавый путь. И мы сейчас какие-то вехи вашей истории повторяем. Просто с опозданием лет на десять-пятнадцать. Это ещё раз подчёркивает тот факт, что локально изменить историю целого государства не получится. И если я тебе сейчас полностью раскрою все карты, то, боюсь, ты больше не сможешь — даже с моей помощью — проникать в будущее. А это пока что наш козырь. Нет, не в том дело, что ты как бы можешь убеждаться в том, правильно ли всё идёт, нет. Вы, то есть, мы всё делаем правильно. Проблема в другом — чем больше ты будешь пытаться контролировать будущее, тем сильнее будет сопротивление в твоей реальности.

Максим покачал головой.

— Что-то я не совсем понимаю. Вы имеете в виду, что нам труднее будет что-то изменить у себя?

Вронский хлопнул ладонью по столу, рядом с которым он стоял.

— Именно! Вот ты побывал в Таджикистане образца 1984 года — а что было после у нас, помнишь? Как ты оказался здесь?

Максим потёр лоб, вспоминая.

— А… ну да, произошло покушение на генсека ЦК КПСС…

— Вот! И ты снова оказался в коме. Понимаешь? Каждое твоё новое хождение в прошлое будущее отражается и на тебе, и на той реальности, в которую ты попал. Ты в конце концов, можешь вообще потеряться, то есть, потерять своё физическое тело и непонятно вообще, где ты окажешься. Возможно, снова в своей отправной точке, в 1976 году, только без подселения себя взрослого. А, может, в своём — подчёркиваю — в своём 2016 году, на Донбассе. В тот самый момент, когда тебя ранило или контузило. Впрочем, это тоже предположения — возможно, тебя просто не будет. Вообще.

Максим грустно улыбнулся.

— Весёленькая перспектива. Что же мне делать тогда?

Вронский похлопал Зверева по плечу.

— Спокойно, Маша, я — Дубровский. Пока что ничего страшного не случилось. Я объясняю тебе главный принцип и дальше ты переговоришь со мной и моими коллегами в своей реальности, а также с руководителями проекта «Омега». После чего руководство СССР подкорректирует свои планы по изменению своей реальности. Надеюсь, что новая ветка будет более рациональна. Но для этого — повторяю — в первую очередь надо задействовать нашего главного, так сказать, противника.

Вронский внезапно замолчал. Потом, как будто что-то вспомнил, продолжил.

— Вернемся к твоим хождениям. Главное, что я успел понять со своими коллегами Кустовым и Сафоновым — нельзя привносить в прошлое те элементы из будущего, которые ему не свойственны. Менять прошлое нужно так, как оно и могло измениться. Например, «заговор комсомольцев» против Брежнева был в реальной истории? Был. Шелепин и Семичастный, а также их соратники высказывали мысли о смене власти в СССР и реформах в стране? Высказывали. То есть, твоё появление просто явилось отправной точкой и катализатором всех этих событий. А вот твои хождения в будущее спровоцировали нетипичное развитие событий. И, кстати, кстати, появление остальных «попаданцев» — тоже.

Максим удивлённо посмотрел на Вронского.

— Что вы имеете в виду? Мы ведь стали, как вы только что сказали, просто катализатором и ускорили события, которые и так были подготовлены.

Мерлин досадливо хмыкнул.

— Да, но на вас обратили внимание не только в Союзе, вы всё-таки «засветились» и перед спецслужбами США. Недаром вот сейчас, в нашем времени они вышли на тебя. Значит, вернувшись в своё прошлое, ты должен наладить с ними контакт. То есть, они должны выйти на тебя раньше.

Зверев был в полном недоумении.

— Ничего не понимаю. То вы говорите, что не надо делать какие-то серьёзные изменения и тащить из будущего то, что не соответствует прошлому, то советуете совершить то, чего бы точно не совершали советские руководители в настоящем прошлом СССР. Где логика?

— О боже ты мой!! Ну до чего же ты, сержант тупой!

Вронский снова забегал по комнате, как маленький комок энергии, на ходу лупя себя ладонями по голове и ругаясь. Потом снова подбежал к Максу.

— Вот смотри. Контакты на уровне спецслужб СССР и США были всегда. Просто мало кто об этом знал. Но раз американцы тебя вот сейчас нашли — значит, следили за тобой. И начали именно тогда, когда вы крепко «засветились». А это было во время покушения на Кулакова. На Генерального секретаря ЦК КПСС. Ну и вообще, думаю, спецслужбы многих ведущих капиталистических стран заинтересовались переменами, которые начались в СССР. А дальше уже дело техники. Странно, что они раньше не стали подводить ни к тебе, ни к твоим товарищам-попаданцам своих людей. Поэтому, думаю, если ты начнёшь двигаться им навстречу, то произойдёт то же самое, но раньше — вы встретитесь и, возможно, это будет иметь последствия. Но — в хорошем смысле этого слова.

Максим тут же возразил.

— А кто сможет быть здесь арбитром? Кто знает, хорошие или плохие последствия будут? Вы сами только что говорили о том, что не стоит совершать в прошлом действия, которые не свойственны будущему.

Мерлин досадливо крякнул.

— Ну вот откуда в тебе такая говнистость, а? Впрочем, ты же бывший журналист, тогда понятно. Ладно, объясню тебе доходчиво. Вот когда ваш товарищ Витя Уткин стал «сочинять» песни, которые в будущем сочинили совсем другие люди, когда стал их выдавать за свои и они появились в прошлом раньше, чем должны были появиться — он просто пришпорил это самое прошлое, чтобы оно быстрее стало будущим. И вот я читал распечатки из ваших мозгов о книгах попаданцев — так там все авторы таких книг наделяли своих героев всякими способностями и возможностями. Мол, они и Сталину советовали, как Великую Отечественную войну выиграть и Гитлера победить, и царскую Россию из болота и грязи вытаскивали, после чего Российская империя пёрла вперёд и всех затаптывала, ну и так далее. Так вот, подобные изменения, не предусмотренные ходом истории, не пройдут. Они вызовут только возрастающее сопротивление среды. Примеры я тебе уже приводил. Вы, когда появились в нашем прошлом, особых прорывов не совершили. Поэтому и наша реальность сейчас здесь и существует в том виде, в котором могла — понимаешь — могла существовать. Гитлер, например, априори не мог выиграть вторую мировую войну, а Сталин — мог. Точно также, если бы в СССР победили сторонники реформаторского курса — Советский Союз имел все шансы сохраниться. Ведь, по сути, в твоем будущем Российская Федерация — это уменьшённая копия СССР. Поэтому мы сегодня проходим те стадии, которые прошла Россия, начиная с реформ в армии и заканчивая экономическими кризисами. Но если ещё в одной точке бифуркации или на развилке вы будете сотрудничать не только с нашим родным Комитетом госбезопасности, но и с американскими спецслужбами, думаю, что СССР сможет от этого только выиграть. И США тоже.

Максим внезапно вспомнил, что говорил ему американец.

— Вот именно об этом мне америкос и говорил, когда они меня привезли на разговор. Ну, где меня хотели грохнуть. Он сказал, что у них есть там в Штатах свои попаданцы.

Мерлин оживился.

— Да-да, что-то подобное и мы узнали. Не так давно, кстати, лет десять назад. У них там тоже многое стало меняться. Они не сунулись в Ирак, но удавили Хусейна политически, не создали ИГИЛ и вследствие этого не лоханулись в Иране, а в Ливию уже мы их не пустили, как и в Сирию, но американцы не стали переть рогом. Кто-то их явно консультировал у себя. И вскоре мы узнали, кто именно. Так что тебе и твоим товарищам лучше наладить с, как ты их называешь, пендосами тесные контакты. И желательно, дружеские.

— Пиндосами, — поправил Мерлина Максим. — Контакт мы будем налаживать, это ясно, но как быть с тем, что в меня стреляли? И что случилось с Уткиным? Как он погиб?

Вронский помрачнел.

— Про Витю я не буду тебе рассказывать. Потому что… В общем, я говорил, почему. Посмотрим, может в вашем времени, точнее, реальности, события пойдут по-другому… Хотя, как я уже сказал, если что-то должно свершиться — оно свершится. А вот по поводу покушения… Тебе твой друг, наверное, уже сказал об этом — кроме американцев и нас действует какая-то третья сила. И явно — это мы установили точно — нет других «попаданцев» кроме вас и штатовских. Ну, это напоминает игру в шахматы двух гроссмейстеров. Когда шансы примерно равны. Нет же за доской третьего игрока. Поэтому пешек и ферзей равное количество у обоих игроков. И к ним как будто сам Господь подбросил таких же бравых парнишек, как и вы. Чтобы шансы уравнять. К ним — и больше ни к кому. Мы специально проверяли — нигде не были зафиксированы больше такие изменения в политике и экономике, как у нас и у США. Так что выводы очевидны. Но вот кого-то это не устроило. И этот кто-то — кого мы пока не вычислили — медленно, но уверенно стал набирать обороты. Вначале постепенно, используя тех же американцев, видимо, втёмную, а потом… потом пошли и теракты, и войны у нас… точнее, межнациональные конфликты. Советский Союз серьёзно усилился, и устоял против целенаправленных попыток его развалить. Конечно, и вы помогли — чего уж там. Но чем больше трудностей наша страна преодолевала — тем больше ощущалось давление на нас извне. Так что вам явно придётся с этим столкнуться. Как и когда — это уже вы сами решите. Вернее, мы решим — я ведь тоже с вами. И раз я всего этого не помню — значит, наши реальности действительно разные. Поэтому передай мне там, у себя — никаких больше хождений. Делайте там своё дело. А если судьбе будет угодно, ты ещё попадёшь в будущее.

Максим встал со своего стула и потянулся, разминая кости и мышцы.

— Однако, засиделся я у вас. В общем, я понимаю — вы считаете, что мы у себя всё равно пойдём по проторенному вами пути. Но как понять вас — с одной стороны, вы не даёте ответ на многие вопросы, мол, это вредит будущему и прошлому, а, с другой стороны, предостерегаете меня и всех нас… и вас в том числе. Где логика?

Вронский рассмеялся.

— Логики здесь нет, есть интуиция и предвидение. Ты что — забыл, что это вы помните будущее, а я его предугадываю. Вы сделаете то же самое, что и должны сделать, раз попали в прошлое. Просто с моими небольшими подсказками вы сделаете это раньше. То есть, вы пойдёте той же дорогой, но, благодаря указателям, не будете по этой дороге блукать. Поэтому я ничего не меняю — я только ускоряю. А если бы я дал тебе, Максим Викторович, полный расклад — вы бы лишились свободы выбора и шли бы точно так же, как и мы. О последствиях я тебе уже рассказал. Но хватит теории. Тебе пора готовиться к возвращению…

Максим удивился.

— Но вы же сами сказали — никаких искусственных перемещений?

Вронский улыбнулся.

— А искусственных и не будет. Ты просто заснёшь и проснёшься уже в своей реальности. Как только твой мозг снизит свою активность — мы тебя там выдернем.

Глава пятая

Третья сила

Люди всегда хотят справедливости. Правда, каждый понимает это слово по-своему. Потому что многие рассматривают справедливость только применительно к своей личности. Но тогда это уже не справедливость, а скорее, компенсация. То есть, если кто-то по каким-то причинам не достиг определённых вершин в своей карьере, бизнесе и других областях человеческой деятельности, то он требует справедливости, так как считает себя достойным лучшего. Конечно, в нашей жизни такое часто случается — многие люди не достигают того, чего могли бы достигнуть и чего достойны потому, что у них есть достоинство. Хотя именно они достойны лучшей жизни. Но, к сожалению, как сказал один философ, к власти приходят только худшие. Поэтому лучшие живут намного хуже худших. И, чаще всего, если человек далеко не всегда заслуживает того положения в обществе, обеспечения материальными благами и признания, он всем этим как раз и обладает. То есть, те, кто, казалось бы, не имеет никаких достоинств, тем не менее, оказываются наиболее достойными и состоятельными. В противовес действительно достойным людям, которые так и не смогли занять достойное место в этой жизни.

Почему так получается?

Швеция, Хельсингборг год 1977, июнь

Денис Хили, теневой министр финансов Великобритании и, одновременно, канцлер казначейства, среди английского истеблишмента был известен под прозвищем «Председатель». Уж очень он любил председательствовать на различных совещаниях, а также возглавлять некоторые закрытые клубы. Например, он был председателем в клубе Boodle’s, который был основан не кем-нибудь, а премьер-министром Великобритании, лордом Шелберном, и до сих пор считается одним из самых престижных в Лондоне.

Но истинную причину появления такого прозвища знали очень немногие. Впрочем, действующий председатель Бильдербергского клуба Денис Уинстон Хили понимал, что именно благодаря анонимности этого клуба, а, точнее — его неформальности — его реальное влияние на многие процессы, происходящие в мире, так велико. И очень зря многие политики и бизнесмены недооценивают практическую пользу неформальных встреч.

Председатель, привлекая внимание собравшихся, постучал деревянным молотком по специальной подставке на тяжёлой дубовой трибуне, находившейся справа от старинного камина, прибывшего сюда как будто бы прямиком из Викторианской эпохи. Впрочем, вся обстановка в этом небольшом, но уютном зале напоминала добрую старую Англию — полированное дерево, столовое серебро, массивные кожаные кресла, обязательный камин, тяжелые плюшевые шторы, сигарная терраса. И ещё — внизу находился винный погреб. В который пока что за всю историю существования клуба спускались только слуги.

Этот старинный замок не был постоянным местом для собраний членов клуба. Чаще всего они собирались в разных городах — либо в замках, либо в дорогих гостиницах, но всегда в условиях полной секретности. Обычно происходило это один раз в год, но в течение 4 дней, как правило, в мае-июне. Здесь, в Швеции чаще всего собирался самый узкий круг — так называемый Комитет управления. В основном это были именно те, кто некогда стал учредителями клуба и присутствовал на его первом заседании, состоявшемся в голландском городе Остербек в отеле «Бильдерберг». После чего с лёгкой руки Дениса Уинстона Хили, одного из основателей этого неформального объединения наиболее влиятельных людей в сферах мировой политики, бизнеса или банковского дела, ежегодные конференции так называемой Бильдербергской группы стали называться собраниями Бильдербергского клуба. Поэтому и обстановка таких собраний всегда подбиралась соответствующая.

Председатель откашлялся.

— Господа. Собрания Бильдерберга — самые полезные международные встречи из всех, на которых я когда-либо присутствовал. Участники здесь всегда свободно высказывают свои мнения, не опасаясь последствий. Наоборот — самые смелые предположения и самые невероятные теории зачастую помогают членам нашего клуба разрабатывать интересные и перспективные комбинации. Наш клуб изначально ставил перед собой цель собрать вместе представителей элит, как из правой, так и из левой части политического спектра, дать им пообщаться в непринужденной, но роскошной обстановке, и посмотреть, какие идеи из этого родятся. А у нас, если говорить про политику, здесь вообще собрана вся мировая палитра. Но политика — это всего лишь инструмент управления. Как, собственно, и деньги. Правда, если денег никогда не бывает много, то политика иногда утомляет. Поэтому мы иногда занимаемся политикой во время отдыха.

Хили сделал паузу, собравшиеся перед ним в небольшой зале джентльмены, оценив шутку, вежливо похлопали. Председатель, наклонив в знак благодарности голову, продолжил.

— И сегодня мы собрались здесь, чтобы привести в порядок наши планы в отношении русских. Потому что происходящие в последнее время на территории Советского Союза события не только разрушили часть наших планов, но и вызывают серьёзные опасения.

— А что именно вызывает у вас, мистер Хили, опасения? По-моему, сегодня русские очень даже договороспособны, а их новые руководители проявляют завидное здравомыслие, — отозвался респектабельный мужчина, снимая с носа старомодные очки в роговой оправе и протирая линзы бархатной тряпочкой. Затем он положил свои очки в кожаный футляр, достал сигару, обрезал её кончик каттером и закурил.

Председатель улыбнулся.

— Я вас понимаю, герр Шмидт, как канцлера Германии. Но не совсем понимаю вас, как политика международного уровня. Русские сделали вам несколько поблажек, поманили статусом Западного Берлина, пообещали ослабить пропускной режим. А раньше ФРГ и СССР подтвердили незыблемость границ по Одеру — Нейсе. Вы ведь официально признали свои восточные границы как законные и зафиксированные в международном порядке? Теперь вы думаете, что русские вас отблагодарят?

Гельмут Шмидт, канцлер ФРГ и постоянный член Бильдербергского клуба, пыхнул сигарой, и ответил, не вставая с кресла.

— Я ничего не думаю — я знаю, уважаемый господин Хили. Нам выгодно сейчас дружить с большевиками, тем более, когда их теперь возглавляют жёсткие прагматики. Границы и так были зафиксированы международными договорами, при участии, кстати, и Великобритании. Так что в этом мы особых уступок не совершали. Что касается статуса Западного Берлина и пропускного режима между ФРГ и ГДР, то это — достойная компенсация за ракетные комплексы с ракетами средней дальности РСД-10 «Пионер». И нам не нужны американские военные базы, чтобы какой-то пьяный полковник нажал красную кнопку. Так что в данном аспекте лично нас, немцев, пока всё устраивает.

Председатель покачал головой.

— Ах, господин Шмидт, не всё можно взвесить на ваших немецких весах. Согласен, американские базы вас раздражают и влияют на вашу политику, но половина Германии оккупирована коммунистами. Это пока что большая проблема — немцы разделены на восточных и западных, многие семьи разорваны и вообще, нация состоит из двух половинок. Вот если бы русские пообещали воссоединить Германию — я бы ещё понял…

— А чем вам, герр Шмидт, не угодили наши военные базы, — подал внезапно реплику молодой человек в очках, напоминавший сову.

Шмидт нервно обернулся.

— А, старина Генри, вы, как всегда, решили проявить своё рвение в борьбе с родиной предков.

— Скорее, защитить родину предков, — тут же возразил очкарик.

Шмидт улыбнулся.

— Мистер Киссинджер, или, если быть точными, герр Хайнц Альфред Киссингер, когда в 1938 году ваши родители убегали из Баварии, чтобы не попасть в концлагерь, вы не особо рвались защищать вашу родину. А сейчас, когда еврейский мальчик из Германии вдруг стал госсекретарём США, вам не терпится эту Германию защитить? Смею вам напомнить, что защитили Германию всё те же русские. Освободили и защитили. Так что на сегодняшний день мы сами разберёмся, кто нас будет защищать.

Генри Киссинджер, уязвлённый упоминанием своего еврейского происхождения, тут же огрызнулся:

— Большевики просто присадили вас на свою газовую иглу. Вы ведь почти пять лет получаете их газ, не так ли? А лично вы, герр Шмидт, имеете профит от сделок компании Verbundnetz Gas, не так ли?

Денис Хили стукнул молотком по трибуне.

— Джентльмены, давайте сегодня снизим градус дискуссии. Господин Киссинджер, господин Шмидт. Генри, вы ещё будете иметь возможность высказать своё мнение. Сейчас, раз господин Шмидт изложил свой взгляд на русский вопрос, послушаем его.

Председатель обратился к Шмидту:

— Я понимаю вас, дорогой Гельмут, с одной стороны — сделка с коммунистами решает многие экономические и даже политические проблемы, а с другой — бизнес ваших родственников и ваш лично также весьма важен. Но я сегодня хочу поговорить не о геополитических раскладах. К ним мы вернёмся чуть позже. Сейчас меня беспокоят те процессы, которые происходят внутри Советского Союза. И прежде всего резкая смена лидеров в обойме руководителей коммунистической партии — ведь практически все члены команды Брежнева ушли, кто на покой, а кто в страну вечных снов. И как-то поразительно быстро, не правда ли? Потом, экономические и политические реформы. Которые также заставляют задуматься. И эта попытка переворота, к которому, каюсь, я немного приложил руку…

— Кстати, Денис, какого чёрта вы влезли в эту драку русских с русскими? Неужели нельзя было подождать и потом уже играть в эти игры? — внезапно с раздражением перебил председателя полноватый рыхлый джентльмен с пепельно-седыми волосами и большими залысинами, сидевший у камина и потягивавший виски из бокала.

— Да, согласен с сэром Эдвардом, мы напрасно засветились в этом деле. Ведь было ясно, что молодые сожрут стариков, почти все эти, как их там называют, «комсомольцы» прошли войну в боевых частях, их довольно долго задвигали и вот теперь они решили отыграться. Надо было просто проследить за всеми этими рокировками, а потом играть на понижение, — поддержал своего соседа довольно молодой человек с пышной гривой чёрных волос и колючим взглядом.

— Мои дорогие коллеги, вы, барон Оуэн и вы, сэр Ричард. С одной стороны, вы, конечно, правы — особенно вы, барон, как государственный секретарь по иностранным делам и делам Содружества. Но пока что вы на этом посту выражаете прежде всего интересы Джеймса Каллагана и лейбористской партии. И вы, сэр Эдвард Ричард, уже не премьер-министр Великобритании. Поэтому я понимаю, что некоторые аспекты геополитики вы можете упустить.

— Вы, господин Хили, тоже бывший министр финансов и член теневого кабинета министров, так что не надо говорить нам о том, что судьба Британии вас так сильно волнует, — заметил Дэвид Энтони Ллевеллин Оуэн, барон Оуэн, министр иностранных дел Англии.

Председатель снова улыбнулся.

— Сегодня мы здесь собрались не для того, чтобы пикироваться и обмениваться колкостями. Да, я сегодня в теневом кабинете, как и здесь, — Хили обвёл руками кабинет, в котором заседали члены клуба, — но тень даёт свои преимущества. Я нисколько не засветился в той операции русских против своего руководства. Просто мой человек, который находился в окружении министра обороны коммунистов и был завербован нашими спецслужбами, выполнил свою миссию. Игра стоила свеч — если бы старики выиграли, то, во-первых, их политика оставалась бы предсказуемой, во-вторых, наш агент серьезно бы возвысился, ну и, в-третьих, Германия не была бы окружена русскими ракетами. Увы, более молодые волки загрызли старых и оказались слишком резвыми. Именно по этой причине я сегодня и хотел бы выслушать соображения членов клуба.

— Мы, как более молодые, с бароном Оуэном, послушаем более опытных игроков, — тут же заявил сэр Эдвард Ричард Джордж Хит, которого даже политики из его окружения часто называли Тедом. Не за молодость, а за умение прикинуться в нужный момент простаком.

Сорокалетний барон Дэвид Оуэн, действительно выглядевший среди своих более степенных коллег довольно молодо, кивнул, не говоря ни слова. Но тут в разговор вмешался другой молодой человек, правда, выглядевший постарше барона ввиду того, что его высокое чело давно уже перешло в обширную лысину.

— Я не считаю молодость недостатком. И не считаю, что русские слишком уж зарываются. Да, в Европе они очень быстро продвинулись там, где раньше топтался Брежнев, но изначально именно их коммунистический лидер протянул европейцам газовую трубу. И все согласились на то, что русский газ им нужен.

— Конечно, дон Хуан, у вас в Испании тепло, вам централизованное отопление не нужно. А нам в Германии, особенно зимой, русский газ не помешает, — ворчливо заметил Гельмут Шмидт.

— Дело не только в газе, русские, наконец-то, отошли от своих догм в территориальных вопросах. И вы, дон Хуан, как испанский король, должны понимать, что это, когда часть вашей земли находится во владениях другого государства, — перебил дона Хуана Карлоса Первого сухощавый белобрысый господин, сидевший с краю.

— Джентльмены, — снова постучал по трибуне деревянным молотком председатель, — давайте не будем сейчас заниматься частностями. Я понимаю, что для Германии русский газ, а для Польши — территории Восточных Кресов являются важными темами. Поэтому я понимаю вас, господин Бжезинский, хотя сегодня вы и являетесь советником по национальной безопасности президента США. Но Польша — родина ваших предков, так что ваши чувства мне понятны. И всё же сейчас речь идёт не о дипломатических победах коммунистов — надо отдать им должное, после эпохи «мистера Нет» мы получили весьма напористую внешнюю политику Советов. Дело совсем в другом. Итак, у них там произошла смена власти. Вполне возможно, что это зрело давно. Коммунисты убрали Сталина и поменяли его на Хрущёва. Но новый их лидер проявил себя резким и неуступчивым, поэтому мы содействовали смене Хрущёва. Брежнев всех устраивал. Однако мы не ожидали, что процессы внутри Советского Союза так обострились и, честно говоря, оказались не готовы к перевороту. Зато очень хорошо теперь знаем, как всё происходило. Так вот, господа, перемены там начались серьёзные. И вопрос стоит тоже очень серьёзный. Если на нашей общей встрече здесь, в Швеции в 1973 году был одобрен специально разработанный сценарий повышения мировых цен на нефть и принят план контроля над мировыми потоками нефтедолларов, то сегодня этот план может быть оказаться под угрозой срыва. Политика всегда идёт впереди экономики. Мы принимаем политические решения для того, чтобы обеспечить решения экономических вопросов.

— Вот именно. С этого места хотелось бы поподробнее, уважаемый Председатель, — проскрипел из дальнего угла пожилой джентльмен в очках, сильно напоминавший ястреба. Возможно, это сходство было из-за его большого и выступавшего вперёд носа, который, скорее, напоминал клюв, а, может быть, его взгляд, казалось, прожигавший насквозь, напоминал взгляд хищной птицы, которая готовится напасть. В любом случае этот член клуба явно был не на последних ролях и его голос прозвучал, как щелчок предохранителя у пистолета. Это почувствовали все собравшиеся.

Председатель ответил не сразу. Он оглядел всех членов клуба, которые уютно расположились в большом зале, кто в креслах, а кто на мягких диванах. Некоторые держали в руках бокалы с разными напитками. Чаще всего это было вино или коньяк. Кто-то дымил сигарой или раскуривал трубку. В дискуссии принимали участие всего несколько человек, остальные внимательно слушали. Но это совершенно не значило, что им нечего было сказать.

— Дорогой мистер Лоуренс. На сегодняшний день у меня есть неопровержимые доказательства того, что в мире изменился не только политический расклад, но и поменялся весь баланс, который выстраивался после второй мировой войны. И дело здесь не только в том, что произошли весьма серьёзные изменения у русских. Дело в том, что эти изменения могут произойти и в Соединённых Штатах. Именно поэтому я сегодня созвал только Комитет управления нашего клуба, чтобы обсудить стратегические задачи, которые были обозначены Консультативным комитетом.

Пожилой джентльмен махнул рукой, как бы пытаясь отмести от себя привычные и шаблонные формулировки и снова задал вопрос:

— О каких конкретно изменениях вы говорите, уважаемый мистер Хили? Тем более, при чём здесь Америка? У нас пока что не собираются менять президента.

Среди собравшихся прошелестели смешки. Все прекрасно знали, что один из истинных руководителей Бильдербергского клуба Лоуренс Спелман Рокфеллер, один из пяти братьев Рокфеллеров, как раз и мог влиять на смену президентов в США. Клан Рокфеллеров в последние двадцать лет опередил клан Морганов не только в политическом влиянии, но и в финансовом могуществе. А всё потому, что Рокфеллеры стали серьёзно заниматься политикой. И собрания Бильдербергского клуба очень часто подсказывали его основателю Лоуренсу Рокфеллеру очень грамотные и своевременные решения.

— Дело в том, уважаемый мистер Лоуренс, что смена власти в СССР произошла не только под влиянием внутренних противоречий, которые накопились в руководстве у коммунистов, но и в результате некоторых внешних факторов.

Рокфеллер поморщился.

— Только не говорите мне, мистер Хили, что это ваша работа. Я понимаю — вмешаться в заговор и организовать работу агентов Ми-6 — это, возможно, и ваша зона ответственности, я в такие мелочи не вникаю. Но вот смена руководства в такой огромной стране, да ещё и у наших потенциальных врагов — об этом я должен был знать. И вряд ли вы решились бы провести такую операцию. Значит, внешнее влияние исходило не от нас. От кого тогда?

— В том-то и дело, мистер Лоуренс, что оно вообще не было, так сказать, влиянием политическим. Скорее, это влияние иного порядка. Я бы назвал это термином «Третья сила».

Рокфеллер снова поморщился.

— Мистер Хили, я понимаю, что вы, англичане, привыкли у себя в парламенте к красивым оборотам речи. Но мы здесь все деловые люди, и я хотел бы услышать конкретику. Третья сила — это мы, наши собрания дают возможность принимать решения, которые влияют на мировые процессы. Одной из главных наших целей сегодня является создание европейского супергосударства с собственным центральным банком и единой валютой, находящегося, естественно, под контролем США. Мы руководим самыми важными процессами, особенно в послевоенной Европе, потому что противостояние двух политических систем чревато не только новой мировой войной, но и крахом всего человечества. Ядерное оружие не оставило нам шанса на ошибку. Поэтому не стоит говорить о какой-то там третьей силе.

Денис Хили поднял руку, как бы призывая не торопиться с выводами.

— Я понимаю ваше раздражение, мистер Лоуренс, но, пожалуйста, дослушайте меня спокойно. Я говорил о третьей силе не случайно. Потому что, судя по докладам наших агентов, а также выводам аналитиков, у большевиков произошли явления, которые не подпадают под обычную классификацию. У них появились необычные люди, которые повлияли на многие события. Точнее, именно они ускорили смену власти в СССР, которая могла и не произойти. То есть, Брежнев не должен был потерять власть. И, соответственно, история развивалась бы в том направлении, которое мы давно просчитали и для себя определили, как допустимое. Теперь же всё изменилось и поэтому мы собрались здесь.

— А вот это уже совсем интересно. Я так понимаю, что разговоры про инцидент с НЛО в Розуэлле — это всё-таки не досужие выдумки газетчиков? — внезапно вмешался в беседу представительный мужчина, куривший трубку.

Денис Хили улыбнулся.

— Нет, уважаемый мистер Джозеф, ваш фонд Карнеги может спать спокойно, речь идёт не об инопланетянах. Точнее, я не могу сказать, кто именно явился катализатором событий у коммунистов, но я абсолютно точно могу сказать, что такие люди есть и в Соединённых Штатах. Именно поэтому вы, господин Лоуренс, а также присутствующие здесь господа Джонсон, Киссинджер, Бжезинский, барон Эдмунд Ротшильд, и особенно господин Макнамара заинтересованы в том, чтобы эти люди были выявлены и использованы в наших целях. Потому что если выкладки наших аналитиков хотя бы на 20 % подтвердятся, то наши ежегодные собрания потеряют свою актуальность.

В зале повисла тишина. Слова, сказанные председателем, были настолько неожиданными и не укладывающимися в парадигму существующей реальности, что вся система ценностей, знаний и правил не могла далее оставаться руководством к действию всех этих джентльменов. Это всё равно что во время игры в шашки поменять правила и играть «в Чапаева», сбивая фигуры противника щелчками.

Первым нарушил молчание Лоуренс Рокфеллер.

— Если я правильно понял, мистер Хили, среди русских появились необычные люди? Что-то вроде «Людей Икс» из комиксов издательства Марвел?

Председатель изобразил аплодисменты.

— Вы прекрасный аналитик, мистер Лоуренс. Это, конечно, не совсем мутанты, но в чём-то сценаристы из «Марвел» оказались пророками. И их фантазия у русских воплотилась в реальность.

Рокфеллер раздражённо перебил Хили.

— Денис, ну хватит уже ходить вокруг куста. Называйте уже лопату лопатой. (американская поговорка «to call a spade a spade» соответствует известной поговорке «хватит тянуть кота за хвост»). Что за люди появились у русских? В чём их необычность? Как они повлияли на смену политического вектора большевиков? И почему вы считаете, что такие люди должны быть и в США?

Председатель развёл руками и изобразил поклон в сторону Рокфеллера.

— Преклоняюсь. Недаром вы, мистер Лоуренс, так преуспели в издательском деле. Вы прекрасный журналист и ваши вопросы точно бьют в цель. Я сейчас кратко отвечу на ваши вопросы, но после моих ответов вопросов будет ещё больше. Поэтому я подготовил для вас, то есть, для всех членов клуба небольшую справку. Сейчас её принесут и вы прочтёте подробности. Что касается тех, кто повлиял на процессы в СССР — это не совсем люди.

Рокфеллер изумлённо приподнял брови, желая что-то спросить, но Хили опередил готовый сорваться с его губ вопрос и быстро продолжил.

— Это дети. Точнее, подростки. И, как нам удалось выяснить, эти подростки обладают знаниями, которыми они не могут обладать. Эти мальчики — а это именно дети мужского пола — были личными телохранителями высших партийных чиновников у коммунистов. Кроме того, по нашим сведениям, они принимали участие в заговоре и некоторые из них даже причастны к устранению некоторых коммунистических вождей. Таким образом, уже можно считать этих детей необычными. Но выяснился ещё один момент. Эти дети входят в спецподразделение секретной спецслужбы коммунистов. Получается, разговоры о секретном отделе в сталинском НКВД не были просто разговорами. И, наконец, самое важное. С этими детьми плотно работает известный экстрасенс Вронский, который работал в годы второй мировой войны у Гесса и Гитлера. А потом в КГБ. Этот господин — кстати, тоже очень необычный человек — может предвидеть будущее. Поэтому все изменения, которые происходят у большевиков, наши аналитики оценивают, как шаги на опережение этого самого будущего. Получается, если связать необычных детей, господина Вронского и будущее, так или иначе Советы научились каким-то образом туда заглядывать. И менять его. Это пока что версия, но мы можем её проверить.

— Это, конечно, фантастика. Если бы эти слова произнесли не вы, мистер Хили, я подумал бы, что это — блеф. Но я хорошо вас знаю. Так что не буду подвергать сомнению всё то, что вы сейчас нам рассказываете. Но как, чёрт возьми, мы проверим такое? — Рокфеллер достал носовой платок и промокнул своё внезапно вспотевшее лицо.

Председатель поднял руку, как бы заверяя собравшихся, что он готов сообщить решение.

— Как, наверное, знает господин Киссинджер, проект «Корзина желаний», который разрабатывался в США с 1973 года, в этом году дал первые ощутимые результаты. Ваш сотрудник Пэт Прайс смог разглядеть советские атомные подводные лодки, которые располагались у берегов Северной Америки. Поэтому сейчас стоит нацелить его на поиски внутри Америки. И, одновременно, привлечь некоторые американские спецслужбы к поискам по стране.

— Но кого же, чёрт побери, мы должны искать? — не выдержал Рокфеллер, повышая голос.

Хили улыбнулся.

— Детей. Наших детей. Когда мы найдём таких же детишек, каких нашли большевики, мы разгадаем их загадку. Я уверен в том, что у вас они есть. Потому что в Англии мы их не обнаружили. Теперь нужно искать у вас, в Штатах. И что-то мне подсказывает, что вы их найдёте.

Глава шестая

Друзья вспоминают минувшие дни

Очень часто мы не осознаём, как слова, которые мы привычно произносим, несут иногда совершенно другую смысловую нагрузку, нежели та, которую мы в них вкладываем. И потом удивляемся тому, что нас не понимают другие. А ведь часто в наших словах заложен изначально как раз тот смысл, который со временем немного стёрся и сверху его накрыл новый смысл. Который скрыт до поры до времени. Но он есть. Вот, например, слово «окружающие». Казалось бы — это те люди, которые тебя окружают. Но смысл ведь двоякий. А зачем они тебя окружают? А если совсем окружат — что потом? То есть, окружают — берут в кольцо? И потом что? Уничтожат?

А слово «близкие». Понятно, что этим словом принято обозначать родственников. Но слово это не совсем отражает суть вещей. Ну, просто, близкие к тебе люди. Ближе, чем другие. А если ближе к тебе, то ты — в пределах досягаемости. Их досягаемости. И как часто тебя больнее всего ранят именно слова близких людей. А потому, что они — близкие. От дальних пока долетит… Получается, прежде всего нужно опасаться именно близких и окружающих тебя людей?

Москва, год 1977, октябрь

Максим осмотрел всех своих «друзей поневоле». Виктор Уткин из Ленинграда, бывший начальник главка Минюста России. Иван Громов из Волгограда, снайпер спецотдела ГРУ. Кёсиро Токугава, он же Костя-Ниндзя, его друг и боец из диверсионно-разведывательной группы «Стикс», был тяжело ранен на Донбассе в районе Авдеевки. И Миша Филькенштейн по кличке Филин из Одессы, уголовник и мастер борьбы крав-мага, самый старший среди них. Миша попал в прошлое в результате артобстрела Хайфы, Витю сбил грузовик во время беспорядков в Барселоне, Иван Громов был контужен в Сирии, а его друг Костя, как и он сам, переместился в своё детское тело после того, как во время боевого рейда на Донбассе летом 2017 года был тяжело ранен. Сам Максим попал в 1976 год позже всех, но из будущего исчез первым, когда в 2016 году под Авдеевкой рядом с ним разорвался снаряд.

Пятеро «пришельцев из будущего», или, как их назвал майор Шардин, «попаданцев», попали в прошлое не в классическом, так сказать, научно-фантастическом варианте, не с помощью машины времени. Максим и его «коллеги» просто пришли в себя. То есть, в самом прямом понимании этого слова — потеряв сознание в будущем, пришли в себя уже в прошлом. В себя — это значит, что сознание взрослых переместилось в их детские тела, точнее, в тела подростков. При этом не только знания, но и все умения, мышечная память, а также всё, что сопутствует высшей нервной деятельности — все эти нейронные связи головного мозга прекрасно совместились с детским скелетом и мышечным корсетом, а также связками, сухожилиями и прочим багажом подросткового тела.

В результате не занимавшийся никогда серьёзно спортом в своём детстве Максим Зверев, который уже позже, юности стал чемпионом Украины по смешанным единоборствам — панкратион, боевое самбо, ушу-саньда. И получив второй шанс прожить свою жизнь, стал прекрасным боксёром и самбистом, одержал ряд впечатляющих побед на юношеских соревнованиях по боксу и самбо. Точно также его «товарищи по счастью» продемонстрировали прекрасные результаты симбиоза взрослого мозга и подросткового тела. Это, собственно, и помогло майору Шардину вычислить всех пятерых «пришельцев».

Все «гости из будущего» или «попаданцы», как их стали называть сотрудники Комитета государственной безопасности, которые были допущены к одной из самых серьёзных государственных тайн СССР, входили в секретный отдел КГБ «Омега». В этот же отдел были включены старший лейтенант КГБ Сергей Колесниченко, недавно ставший капитаном, капитан Виталий Краснощек, спец по силовым контактам и капитан Александр Маринкевич, руководитель информационного отдела. Руководил отделом «Омега» его создатель, майор КГБ Виктор Игоревич Шардин.

И ещё три человека входили в этот отдел. Валерий Валентинович Кустов, Владимир Иванович Сафонов и Сергей Алексеевич Вронский, который был известен высшему руководству КГБ под псевдонимом «Мерлин». Это были сотрудники секретной воинской части № 10003. Секретность этого подразделения была настолько серьезной, что про эту «в/ч» знали всего несколько человек в руководстве КГБ, МВД и Минобороны, а также некоторая часть «кремлевских старцев». То есть, даже не весь состав Политбюро ЦК КПСС. Понятное дело, что Комитет государственного контроля в первую очередь привлёк к проекту «Рокировка» именно этих специалистов. А после того, как смена власти в СССР, но, по сути, государственный переворот увенчался успехом, и был создан отдел «Омега», куда были включены и три самых главных сотрудника так называемой в/ч 10003. Теперь вся эта воинская часть превратилась в отдельный секретный отдел КГБ. Только кроме так называемых специалистов в области биоэнергетики, которых стали называть экстрасенсами, в этом отделе были самые настоящие паранормальные феномены. И теперь это было совершенно новое и, наверное, самое секретное воинское подразделение в СССР.

Сегодня весь отдел был в сборе. Кроме, конечно, оперативных подразделений. Присутствовали только те, кто составлял его основу. Так сказать, его мозг.

Максим вздохнул, не зная, с чего начать.

— Что, Максим Викторович, тяжела шапка Мономаха? — участливо спросил Зверева Вронский.

Макс кивнул.

— Да уж, Сергей Алексеевич, непросто это — видеть вас постаревшим столетним стариком.

Вронский хохотнул.

— Вот как! Не скрою, приятно услышать, что проживу столько. Я-то себе меньше отмерил.

Максим улыбнулся и съязвил.

— Так то, Сергей Алексеевич, вы проживёте в той реальности, куда я попал. А в этой — кто его знает… Вы же сами свою теорию создавали, о жгутиках и проводах. Разные это реальности, разные. И я не зря тогда, перед последним «нырком» в будущее вам говорил, что это самое будущее менять нельзя.

— Менять нельзя, корректировать — можно, — не согласился Мерлин. — Мы уже обсуждали с тобой все варианты, так что не будем сейчас всё по новой. Тем более, что не все наши товарищи посвящены во все эти тонкости. Давай все же ближе к делу.

Максим тяжело вздохнул.

— Ну, что ж, давайте. Я так понимаю, в первую очередь, кроме моего отчёта, который я написал, всех вас интересуют подробности?

Майор Шардин кашлянул.

— Мы, Максим, с отчетом бегло ознакомились. Но если по-нашему, точнее, по вероятному будущему все более-менее ясно, то самый главный вопрос — это некая третья сила, которая существует в нашем мире. Ведь векторы развития наших реальностей совпадают, а раз так, то, получается, глобальных ошибок мы пока не сделали. И то, что в СССР сменилась власть, точнее, сменилось руководство коммунистической партии, не вызвало какие-то катаклизмы. Причём, не только у нас, на территории СССР, но и во всём мире. В Москве не произошло землетрясение, на Урале — извержение вулкана, а на Украине — не грянул потоп.

Максим вздохнул и возразил.

— Ну, скажем так, как раз оттого, что в нашем прошлом не произошла смена руководства КПСС, в будущем как раз катаклизмы и произошли. В том числе и на Украине. Вы же читали отчёты наших магов-кудесников — и про Чернобыль, и про майданы…

— Максим Викторович, ты не путай кислое с тёплым, — снова вмешался Вронский. — Мы говорим не о том, что в вашем прошлом не произошло и поэтому, наверное, вы все к нам и попали, а о том, что в нашем прошлом произошло и как это аукнется в будущем. Ведь если мы не допустим повторения ошибок вашего времени, то не значит ли это, что они всё равно вылезут, но попозже?

Максим грустно улыбнулся.

— В том-то и дело, что это гарантировать нельзя. Я же докладывал и о Таджикистане, и о Чечне. Ну и другие были моменты. Так что, если вы… точнее, мы не допустим Чернобыльской катастрофы, это, конечно, не значит, что такая катастрофа вообще не станет возможной. Но, быть может, она случится не у нас, а в той же Америке. Или у нас, но на другом уровне. Поэтому надо устранять не следствие, надо устранять причину.

Шардин что-то записал себе в блокнот, после чего задал вопрос:

— Что ты имеешь в виду под словом «причина»? Не строит АЭС? Не строить АЭС на Украине? Не строить Чернобыльскую АЭС?

Максим раздражённо дёрнул головой.

— Да причина вовсе не в атомных станциях. Причина в недостаточном контроле — раз, и в извечной нашей халатности — два. Опять же, станции эти стали строить очень быстро — все построили с 1980 по 1987 годы. Хорошо ещё, что не достроили Крымскую АЭС — вообще голову надо было отвернуть тому, кто это предложил. Так вот, атомные станции — это дорогие проекты. А когда началась эта идиотская горбачёвская Перестройка, так контроль ослаб — ведь коммунистическая партия была признана злодейской и преступной, вот и некому стало контролировать. Да и деньги у государства как-то сразу закончились. Вот вам и причины Чернобыльской катастрофы.

— А не может так получится, что если у нас с контролем всё буде хорошо, то позже, если обстоятельства изменятся, всё равно вылезет эффект Чернобыля. Ну, как это было с рокировкой Афганистан-Таджикистан? — задал вопрос Шардин.

Зверев почесал лоб.

— Вы, товарищ майор, вопросики задаёте… Не могу я такое знать и предугадать не могу. Тут цепочка любая может быть. Одно я понял точно, это как закон Мэрфи — если неприятность должна случится, она непременно случится. Поэтому надо исключить такую вероятность.

— Но, если мы исключим такую вероятность у себя, не может ли она произойти вне нашего контекста, — задал новый вопрос Шардин.

Максим озадаченно посмотрел на майора.

— А вот сейчас не понял. То есть, как вне нашего контекста? Без моих походов туда-сюда? Или без изменений в дальнейшем? То есть, законсервировать происходящее и дальше идти строго по шаблону прошлого СССР?

И снова вмешался Вронский.

— Да нет же, Максим. Виктор Игоревич имел в виду, что если мы не напортачим, то могут ли произойти изменения, скажем, в тех же Штатах. Скажем, мы вот предотвратим расползание СССР и, вследствие этого, не случатся на Украине все эти Майданы. Но тогда в самих США та энергия, которая была затрачена на создание «цветных революций» — не вырвется ли она наружу и не ударит ли по самим создателям? Иными словами, а вдруг в Америке начнутся Майданы, революции и захваты власти? Вот как в России в вашем варианте штурмовали Белый дом и лупили по нему из танков — в США возможно такое?

Максим рассмеялся.

— Ну вы и предположили. Я даже не знаю, что должно случится в Америке, чтобы у них там началась гражданская война. У них же она была уже. Север против Юга, белые против чёрных. И тогда чёрные как бы победили — рабство в США отменили. Если бы я был сторонником антиутопии, я предположил бы в порядке бреда, что через 200 лет снова началась гражданская война между чёрными и белыми, где уже негры стали бы внедрять рабство для белых — то есть, расизм наоборот. Ну и штурм Белого дома в Вашингтоне… я даже не знаю, насколько это вообще реально. Тем более, что в США свободное ношение оружия, если там начнётся аналог украинских майданов, то перестреляют друг друга…

Вронский покачал головой.

— Нэ кажы гоп… Так, кажется, у вас на Украине говорят? Мы никогда не сможем предсказать, как могут повернуться события. Лично я, как ты знаешь, могу некоторые из них предугадывать, и вот сейчас мне как раз кажется, что именно так они могут повернуться. Это как река, которая ныряет под каменную гряду и обязательно найдёт себе дорогу под ней. Или если плотиной перегородить реку, то она может изменить русло. Накопление энтропии в эгрегоре Земли рано или поздно выльется в какие-то деструктивные события. Так почему бы им не быть такими?

Максим с интересом посмотрел на экстрасенса.

— А ведь вы правы, Мерлин. Вы и там, в том будущем тоже нечто такое говорили. Так вот, именно поэтому со мной пытались связаться американцы. Они как-то нас всех тут просчитали. И, что удивительно — предложили сотрудничество.

— Таки тебя вербовали наши вероятные противники, — подал свой голос Миша Филькенштейн.

— Да нет, Михаил, не вербовали — сами шли на вербовку. Похоже, кроме пиндосов кто-то ещё сел нам на хвост, — задумчиво сказал Максим.

— И этот «кто-то» обладает неплохими агентурными возможностями, — вклинился в разговор Александр Маринкевич. — Я отследил некоторые аспекты операции «Рокировка». Так вот, действия боевиков по устранению Генерального секретаря ЦК КПСС Кулакова были спланированы не нашими специалистами. Почерк англичан.

— Ми-6? — спросил капитан Краснощёк.

— Или подобные им структуры, — кивнул Маринкевич. — Однозначно это не американцы, и не Израиль. «Моссад» действует тоньше и готовит операцию тщательно. А здесь очень торопились и, похоже, само устранение генсека было лишь одной из целей многоходовки.

— А какие же там могли быть ещё цели, — удивился Иван Громов.

Маринкевич улыбнулся.

— Одна из целей — вы.

Громов вытаращил глаза на капитана.

— Мы? Да о нас и в КГБ почти никто не знает. Кто мог предполагать вообще наше участие в операции?

Маринкевич полистал свою папку и вытащил одну фотографию.

— Вот кто мог.

Все посмотрели на фото, которое капитан выложил на стол. Лицо изображённого на ней человека никому ни о чём не говорила. Неброская внешность, эдакое серое существо, которое через минуту трудно будет вспомнить.

— Идеальный разведчик, — хмыкнул Шардин. — Не запоминающееся лицо.

— Так точно, товарищ майор. Это баронесса Дафна Парк. Кстати, именно она, как мы выяснили, организовала в 1961 году убийство первого премьер-министра Демократической Республики Конго Патриса Лумумбы. Редкая стерва. Давно нам гадила. Официально Парк была вторым секретарём британского посольства в Москве, но в реальности с самого начала она являлась главой резидентуры МИ-6. Нам помог её разоблачить Джордж Блейк, он же Георгий Иванович Бехтер, бывший офицер британской разведки, ставший нашим агентом. Он был приговорен в Англии к 42 годам тюрьмы, но бежал и перебрался в СССР. Полковник Первого главного управления КГБ, между прочим.

— Но если она руководила, то как эта баронесса могла организовать наших бравых диверсантов, того же Мазура, например? Как мы знаем, приказы исходили от министра обороны Устинова, — вмешался в разговор Вронский.

Маринкевич выложил ещё одну фотографию.

— Капитан английской СИС или Ми-5 Джон Скарлетт, сотрудник отдела «Д» — организация диверсий за рубежом. Так вот, этот Скарлетт, свободно владея французским и русским языками, был внедрён в Москве под видом аспиранта на кафедру истории МГУ. Он был связан с начальником третьего разведывательного факультета Военно-дипломатической академии, бывшим резидентом ГРУ генерал-майором Дмитрием Фёдоровичем Поляковым. Сотрудничал этот генерал и с ЦРУ, оперативный псевдоним «Бурбон». Если бы американцы не поделились бы своим агентом с англичанами, мы бы этого Бурбона не вычислили. А так… сидит сейчас в Лефортово, даёт показания.

— Так, получается, ЦРУшники тоже причастны к покушению на Генерального? — спросил Вронский.

Маринкевич спрятал фото английских шпионов в папку и ответил:

— Нет, как нам удалось проверить по своим каналам и как нам сообщили коллеги из ГРУ, американцы ничего не знали — англичане использовали их в тёмную. И даже не так — сами английские резиденты работали не по приказу своего руководства. МИ-6 тоже кто-то использовал.

Максим вскочил.

— Вот! Именно об этом там, в будущем и говорил мне американец. Есть какая-то третья сила, которая, кстати, и грохнула пиндосов и следила за мной. И америкосы хотели, чтобы я с ними здесь, в прошлом, связался. Мол, нам надо сотрудничать! Значит, эта третья сила явно не связана с ЦРУ. А вот с англичанами — вполне возможно. В их стиле такие вот выходки. И такой теракт, как покушение на первое лицо государства, они вполне могли состряпать руками наших заговорщиков, этого недо-ГКЧП.

— Типун тебе на язык, — проворчал Вронский. — Смотри, как бы у нас ещё не повторилось это ГКЧП, только в новом варианте.

— Да уж… Мы только-только начали расхлёбывать в республиках, что там Брежнев заварил, — подтвердил Шардин. — Вон, Громова будем посылать в Азербайджан, а ещё в Узбекистане предстоит порядок наводить. Слава Богу, Таджикистан пока что в порядке, там Расулов у власти, не допускает никаких там феодальных перегибов. Но мы просчитали твой доклад и коррективы внесём.

Максим махнул рукой.

— Там ещё корректировать и корректировать. Но главное — не в этом. Нам с американцами надо связываться. Тем более, что формальный повод есть — их агент был задействован в теракте. Так что надо сначала по неофициальным каналам им предъяву кинуть. А параллельно выяснить, кто там в ЦРУ у них мутит воду, кто там главный и вообще — чем они там дышат.

Максима неожиданно поддержал Кустов.

— Вот-вот, с ЦРУ обязательно надо установить контакт. Опять же, у них вроде началась в прошлом году некая программа, которую позже называли Star gate — «Звёздные врата». Они параллельно с нами тоже изучают паранормальные явления. Правда, мы начали раньше, — хихикнул Кустов и глянул на Вронского.

Мерлин улыбнулся.

— Ну, ты, Валера, на меня не смотри, я когда начинал, не было ни «Омеги», ни отдела в КГБ, ни вашей в/ч. Я — это ещё не программа. Но вот то, что у них появились такие же ребятки, как наши — вот это уже серьёзно.

— Да, товарищи. Нас надо сейчас разобрать план действий. Ясно, что Звереву необходимо связываться с американцами, — вмешался Шардин.

— Почему именно Звереву? — удивился капитан Краснощёк. — Я хотел его задействовать в системе тренировок оперативных сотрудников отдела «Омега» и «Альфа».

Шардин поморщился.

— Громов задействован в операции «Оркестр», Филькенштейн нацеливается на израильские спецслужбы, кроме того, на нём подготовка сотрудников группы «Альфа», Токугава по-прежнему привлечён к операции «Рокировка» — как раз чтобы не возник наш вариант ГКЧП. Так что остаются только Зверев и Уткин. Тем более, Уткину, в прошлом начальнику главка российского Минюста, то есть, тьфу ты — в будущем, так вот, он как раз сможет с американцами нормально ладить. Ездил ведь в Штаты, Витя?

— Не только ездил — жил там, — тут же отозвался Уткин, который, к удивлению всех, всю дорогу молчал.

— Вот и ладушки. Мы отработаем подходы к ЦРУшникам, а вам, Максим, с Витей, видимо, придётся с ними уже серьёзные контакты наводить. Не исключено, что придётся туда съездить. Если у них там есть наши, вернее, такие как вы, «попаданцы», то кому, как не вам, с ними разговаривать? — подвёл итог Шардин.

Максим внимательно посмотрел на майора и тихо спросил:

— Но ведь мне там, в будущем сказали, что Витя погибнет… Может, не стоит ему со мной ехать?

Уткин улыбнулся.

— Что ты, сержант, тебе же сказали — у нас разные варианты будущего. Там я погиб, а здесь ты мне погибнуть не дашь. Правда ведь?

Зверь не поддержал оптимизма своего «коллеги».

— Ты, Витя, в чём-то, конечно, прав. Но я хорошо помню, как разлеталась башка у того американского попаданца… как его? Михаила Дудкина… И очень бы не хотелось именно его встретить у нас… А еще — чтобы он, Витя, стрелял в тебя…

Глава седьмая

Американский ниндзя

Катайская пословица гласит: 不敢為天下先 — не решайтесь быть первыми в мире. В ней — просто бездна мудрости! Потому что кто ты такой, чтобы возомнить себя Первым? И твои достижения — всего лишь сиюминутный результат. Получается, чтобы все время быть первым, надо все время выдавать лучший результат?

И всю жизнь превращать в гонку за этим результатом?

Зачем?

США, Чикаго, год 1976, сентябрь

Миша очнулся и ощутил себя лежащим на земле. Точнее, на заплёванном и замусоренном горячем асфальте. Это было, по меньшей мере, странным — только что были раскалённые пески Сирии и вот на тебе. Где это он? Если его вытащили и отвезли в госпиталь, то почему он здесь, лежит на какой-то улице. Кстати, довольно грязной…

— Чего разлёгся, байстрюк? Тут тебе таки не спальня. Оклемался? Ну и давай бикицер ушивайся, мне полиции тут не хватало, — визгливый голос, казалось, ввинтился Мише прямо в черепную коробку.

Он поднял голову.

На него смотрела какая-то жирная тётка с препротивным лицом, похожим на морду шарпея — всё в морщинах, складках, с дряблыми, отвисшими щеками. Миша осмотрелся. Он лежал на тротуаре, на маленькой улице, рядом с каким-то то ли магазинчиком, то ли ресторанчиком — сразу не разберёшь.

— Где я? — спросил он и с удивлением услышал свой звонкий, почти мальчишечий голос.

Миша сделал попытку подняться и почувствовал головокружение. Что-то потекло по щеке, он машинально утерся рукавом и посмотрел на свою руку. Рукав был в крови.

— Люди, вы посмотрите, этот халамидник утраивает здесь драку, даже не драку, а целое побоище, ему пробивают голову, и он тут валяется, как у себя дома на диване. А потом еще и спрашивает, где он! — снова завизжала тётка.

— Мадам, хватит уже сотрясать воздух своими децибеллами, вы не в опере, — огрызнулся Михаил, с трудом встав на ноги.

Ноги тоже болели. Впрочем, болело всё тело, но больше всего — голова, причем, было такое впечатление, что ее пробили огромным гвоздём — соткой. Он пощупал голову и наткнулся на что-то липкое. Кровь? Вероятно, он реально хорошо приложился башкой. Или его приложили?

Он ничего не помнил. Точнее, последнее, что он помнил — это ротацию американской частной военной компании Academi, приезд в провинцию Дейр-эз-Зор, город Хашам. Их группу перебросили к газоперерабатывающему заводу, на позиции СДС — сирийских демократических сил. Которые через полчаса атаковали сирийцы из армии Асада. По штабу СДС открыли огонь танки и артиллерия, более двадцати снарядов влупили прямо по месту дислокации сил специальных операций армии США. В составе которых он числился в качестве советника.

Накрыло их плотно, в какой-то момент он получил удар по голове и всё. Темнота. Очнулся уже здесь.

— Хлопчик, ты ушивайся отседова, а то щас полисмен припхает свой тухес, и тебе, и мине будет делать вирваные годы. Ты увесь у крови, тебе башку гицели те провалили, двигай к мамочке, хай она тебе в больничку сводит. А мине проблемы ни к чему, скажут, старая Циля мальчику сделала обрезание не с того конца.

Миша посмотрел вокруг, потом на себя. И тут он вдруг понял, что смутило его с самого начала. Он был мальчиком! Не взрослым мужиком, которому недавно стукнул полтинник. Не опытным рейнджером, «солдатом фортуны», который всю свою жизнь мотался по «горячим точкам» и мелким конфликтам, что затевала Америка по всему миру. Не битым жизнью эмигрантом, который прогрыз себе место под американским солнцем, а сопливым пацаном. Малолеткой. И, судя по всему, он находился в Чикаго. То есть, там, куда он переехал в 1971 году из Одессы со своими родителями. Он вырос в этом городе и узнал бы его даже спустя почти сорок лет.

— Этого не может быть, — прошептал он.

— Шо ты там лепечешь, горе ты луковое? Ушивайся шустрее, я тебе говорю, мине неприятности не нужны. Иди у себя с теми своими гицелями решай, возле своего дома, там пусть они тибе хоть голову открутят, токо бы не рядом с моей лавкой, — тётка снова завизжала, как «болгарка».

Михаил, пошатываясь, пошёл по улице, лишь бы подальше от этого визга. Голова раскалывалась, надо было собрать мозги в кучу и проанализировать ситуацию.

«Значит так. Меня накрыло артиллерией, видимо, контузило. Или что похуже? Но почему я здесь, почему я стал ребёнком… Так, стоп. Это моё тело или не моё?»

Миша осмотрел себя. Руки вроде его. Ноги тоже. Впрочем, руки как руки, ноги как ноги. Хотя, стоп, есть у него на теле особая примета. И Миша, воровато озираясь, расстегнул непослушными руками ширинку на своих джинсах. Так и есть — тело его. На лобке у него было большое родимое пятно, прямо там, где начинались уже понемногу курчавится волосики.

— Пацан, ты уже совсем офанарел? Что ты тут свои причандалы всей улице демонстрируешь? Я сейчас полицейского позову, отведёт тебя в участок и там будешь стриптиз показывать! Совсем уже обнаглели эти американцы, разврат во всём, уже вот такие мальцы письки свои всем светят прямо на улице, — заорала вдруг на него какая-то дамочка, не такая жирная, как предыдущая, но такая же противная и визгливая.

Миша, как ужаленный, рванул с места, вслед ему неслись ещё какие-то крики, но он уже ничего не слышал. Он бежал по типичной американской улочке с припаркованными по обеим сторонам автомобилями, вспоминая своё детство, которое он провёл на таких улицах. Не понимая, что с ним произошло, он просто выполнял первое правило наёмника — сначала выйти из зоны опасности, а потом принимать решение. И он бежал подальше от места предполагаемого конфликта. Конфликта, которого он не помнил. Пока не помнил.

Через час, вымывшись у какой-то колонки, и немного приведя себя и свои мысли в порядок, Миша Дудкин, он же Майкл Дудиков, он же бывший инструктор по рукопашному бою, сотрудник Национальной секретной службы США с позывным West, сидел в Humboldt Park у озера и собирал свои мысли в кучу.

Привычка быстро анализировать информацию не подвела Мишу — он сразу принял, как должное то, что он оказался в своём детском теле, переместившись из Сирии в Америку, то есть, не только во времени, но и в пространстве. Таким образом, он, погибнув в бою под Хашамом, то ли воскрес, то ли его сознание перенеслось в прошлое и подселилось в сознание маленького Миши Дудкина, который вот уже пять лет живёт с родителями в Чикаго, в квартале West Town. В этом районе находится сразу несколько, так сказать, национальных общин — это он помнил не только, как маленький Миша, но и как взрослый Майкл Дудиков, через много лет отслужив в армии США и став сотрудником одного из секретных отделов ЦРУ.

Итак, его родители поселились в West Town, в котором имеются общины поляков, украинцев, русских, словаков, сербов, пуэрториканцев, итальянцев, ирландцев, немцев и норвежцев. Поляки сконцентрированы в районах Pulaski Park, River West и East Village, украинцы — в районе Ukrainian Village, пуэрториканцы — в районах Wicker Park и East Humboldt Park, итальянцы — в районе Smith Park. То есть, эдакая сборная солянка, но с преобладанием белых, а, точнее, эмигрантов из Советского Союза и Польши. Вот сюда и приехали Дудкины.

Конечно, куда ещё ехать эмигрантам из Одессы? Если ты в Нью-Йорке — тебе прямая дорога на Брайтон-Бич, в Бруклин. Но с Нью-Йорком не сложилось — слишком дорогой город. Да и знакомых там у отца с матерью не было. А в Чикаго нашлись. Помогли с жильём, с работой. Конечно, не сразу всё наладилось, да и поселиться пришлось почти на границе с Humboldt Park. Всё дело в том, что Ukrainian Village — довольно дорогой район, а Humboldt Park — район менее благополучный, значит, более дешевый. Он считается латиноамериканским, больше четверти проживающих там — пуэрториканцы. Цены на недвижимость здесь значительно ниже, зато уровень преступности выше. Миша в детстве постоянно дрался то с чикано, то с чёрными, то с итальянцами. Вот он в очередной раз и столкнулся с уличной бандой малолетних латиносов.

Память Михаила пока ещё плохо коррелировала с памятью маленького Миши, но постепенно он начинал вспоминать своё прошлое. Точнее, своё настоящее. Учился он сейчас в обычной Neighborhood school или Территориальной школе, то есть, школе, которая обслуживала учеников, которые живут поблизости. Потому что каждая улица в Чикаго относится к какой-то определенной начальной школе — elementary school и определенной средней школе — high school. Удобно — не надо тратится на школьный автобус, все ученики живут рядом. Как раз Мише недавно исполнилось 12 лет, он заканчивал начальную школу и на следующий год ему надо было переходить в школу среднюю.

Пока в память Дудкина-взрослого понемногу поступали новые мегабайты информации из памяти Дудкина-маленького, надо было приводить себя в порядок, топать домой и дальше уже думать, как ему жить. Судя по всему, он, Михаил Дудкин, получил шанс прожить свою жизнь ещё раз. Вот только теперь у него есть джокер в рукаве — его способности, умения и знания взрослого человека. И человека непростого — отслужившего в спецподразделениях армии США, прошедшего специальную подготовку, побывавшего у дьявола на рогах и в таких переделках, которые и не снились обыкновенному человеку. И уж, тем более, о которых и не мечтал маленький Миша. Который в Одессе, как все приличные мальчики из еврейской семьи, пиликал на скрипке, не подозревая о том, что судьба забросит его сначала в далёкую Америку, а потом… Потом помотает по всему миру. И забросит в прошлое.

Надо бы, конечно, проверить, как его детское тело отреагирует на его боевые навыки, сможет ли его мускулатура, его скелет, связки и прочие детали организма выполнить нагрузки, к которым он, взрослый и умелый боец, диверсант, ликвидатор, привык за последние двадцать лет? То есть, за то время, когда его работой было воевать и убивать.

Но внезапно всё произошло само собой. Ситуация резко изменилась, и он моментально это почувствовал.

«Значит, всё моё осталось при мне. Раз чуйка работает, значит, всё остальное — тоже», — с удовлетворением подумал Михаил.

Группа подростков была типичной уличной шайкой. Пока шайкой. И даже не шайкой, а так — стаей уличных сорванцов. Лет через пять те, кто не угодит за решётку, кого не убьют в драке, и кто не сядет на иглу, собьются в настоящую уличную банду, которая потихоньку, с начала 80-х станет наводить ужас на отдельные районы Чикаго. Которые станут разделяться на благополучные и неблагополучные.

Благополучные — это в основном район The Loop, или Петля. В неё входят Near North Side, Near South Side, Streeterville и, конечно же, Lincoln Park. Все эти районы или кварталы — тесно примыкают друг к другу, это — прибрежная зона. Но это — и Центральная часть Чикаго. The Loop является вторым по величине деловым районом в США, это финансовый центр всего Среднего Запада. Здесь сосредоточены крупнейшие бизнесы, здесь самые высокие небоскребы города, а также большая часть архитектурных достопримечательностей. Есть здесь еще Old Town — Старый город, исторический центр Чикаго, есть Gold Coast — «Золотой берег» — пляжи и бутики, есть River North, где богачи построили огромные дома на берегу озера Мичиган. Поэтому в таких районах обычно уровень преступности невысокий, к тому же полицейские патрули здесь на каждом шагу.

А есть в Чикаго и Bronzeville, Washington Park или West Garfield Park, где почти всё население — негры, есть Humboldt Park, где больше половины населения — латиносы, а 40 % — чёрные. Вообще, большинство районов Чикаго — чёрные или смесь негров и латиноамериканцев. И вот к району, где жили украинцы — West Town, как раз примыкал район Humboldt Park. Да и рядом с украинским кварталом Ukrainian Village тоже жила община пуэрториканцев. Поэтому драки между украинцами и русскими, а также часто примыкавшими к ним поляками с одной стороны, и латиносами и чёрными с другой стороны были в порядке вещей. А сейчас в раздумьях о своей судьбе Михаил не заметил, как его занесло на берег озера как раз в Humboldt Park. Поэтому уличная стая малолетних будущих бандитов, застукав одинокого белого пацана, предвкушала скорую и показательную расправу.

Во главе цветасто разодетых пуэрториканских, мексиканских, колумбийских, кубинских, доминиканских и прочих латинских чикано, как это ни странно, был индеец. Именно индеец — Миша сразу узнал ярко выраженный типаж племени таино. В его спецгруппе в армии служил такой вот индеец араваки, очень похожий, кстати, на одного из киноперсонажей в фильме «Хищник». Того самого, с Арни Шварценеггером, который выйдет на экраны только через десять лет. Там был такой же колоритный индеец с огромным мачете. Правда, этому пацану до него ещё расти и расти.

У предводителя шайки мачете не было. Но был нож — вполне приличный клинок, вовсе не напоминавший перочинный ножичек. И этот «вождь краснокожих» всем своим видом показывал, что, не задумываясь, пустит своё оружие в дело. Не с пустыми руками были и остальные малолетние чикано. Правда, среди них затесалась и парочка мулатов, видимо, малолетние банды создавались по тому же этническому принципу, что и взрослые. То есть, чёрные — отдельно, латиносы — отдельно, а белые — само собой, отдельно. В ирландском районе O'Hare чёрных вообще практически нет. Впрочем, Дудкину от этого было не легче.

«Эти потомки конквистадоров и индейцев прирежут меня здесь и не поморщатся. Ай, как невдобно получилось, надо постараться никого не прибить на смерть… А смогу ли я? Надо будет как раз и проверить возможности моего организма…»

— Эй, ты, «снежок», ты чего сюда забрёл? Я вижу, тебе уже сегодня показали, кто ты есть? Ты ведь кайк, так ведь? Мы сейчас проверим, хорошо ли ты обрезан, еврейчик.

Миша неспешно поднялся и сделал шаг навстречу этому малолетнему «предводителю команчей». Пацан был явно года на два старше, да и выглядел он поплотнее. Мускулы уже проглядывали под его цветастой рубашкой, да и руки у мальчишки были уже не детскими. К тому же татуировки на них свидетельствовали о том, что некое посвящение в мужчины малолетка уже прошёл.

— Ты, рото, прежде чем пасть открывать, научись по сторонам смотреть, а то залетит что-то в неё — придётся потом доказывать своим приятелям, что случайно отсосал у дикой обезьяны, — с улыбкой проговорил Миша, смотря прямо в глаза главному хулигану.

Термин «рото» («потрепанный») используется для пренебрежительного обращения в Перу, Боливии и Чили, а также в латинских кварталах США. Миша это знал и надеялся вывести из себя главаря. Тогда можно будет быстро с ним расправиться и обойтись без лишних разборок с его командой.

Как и следовало ожидать, индеец моментально взбесился.

— Ах ты ж, хайми, ты у меня сейчас сам отсосёшь, я тебе рот твой расширю своим «пером», — заорал подросток и бросился на Мишу, размахивая ножом. Но в этом была его ошибка.

Дудкин понимал, что если бы на него напал мастер ножевого боя, то шансы выстоять и победить, несмотря на все его знания и опыт в единоборствах, были бы минимальными. Нет, он бы смог что-то предпринять, но ценой глубоких порезов или тяжёлого ранения. С ножом шутки плохи, и умелый боец сможет за секунды нашинковать безоружного человека, пускай он даже супер-пупер мастер каких-нибудь боевых искусств. Это только в фильмах с голыми руками такие мастера разбрасывают вооруженных мечами, ножами и палками противников. В жизни всё гораздо проще и страшнее.

Поэтому Миша не стал выпрыгивать навстречу вооружённому ножом подростку и с криком «кия!» выбивать у него ногой нож. Не стал он так же ставить какие-то блоки или делать руками всякие там пассы. Он просто сделал три встречных удара — ногой и двумя руками. Поскольку нога длиннее руки, то удар в голень ноги набегавшего противника практически его срубил. Удар ребром стопы в надкостницу — очень болезненный удар. Но пока тот падал, Миша успел нанести ему рукой удар в лицо, прямо в нос, а второй рукой, точнее, ребром ладони — по руке с ножом, снизу вверх. Удар пришёлся точно в кисть, в болевую точку, после чего нож птицей выпорхнул из руки падающего «вождя». А рука сразу попала в захват Михаила.

Но на этом Дудкин не остановился — он моментально упал сверху на поверженного хулигана и коленом врезался в его грудь. Руку при этом он тут же взял на излом, повернув противника на живот. Индеец как-то утробно квакнул, зашипел от боли, но тут же заорал благим матом:

— Пусти, больно, руку сломаешь, пусти, чёртов хайми!

Миша повернулся к оторопелой шайке и крикнул:

— Чикано, если сейчас дёрнитесь, ваш вожак останется без руки. Я её так сломаю, что никакой доктор не исправит, понятно?

Из группы выскочил ещё один латинос, по виду похожий на пуэрториканца — голова у него была обмотана ярко-красным платком, как повязкой, под рубахой виднелась золотая цепочка, а джинсы этого модника были обшиты бахромой, прямо как в советских фильмах про индейцев.

— Отпусти Пепе, он же просто пошутил. Отпусти, а то я тебя сейчас с дерьмом смешаю, чёртов кайк!

Миша отпустил руку у поверженного Пепе и, не говоря ни слова, моментально выскочил навстречу понторезу в джинсах с бахромой. На этот раз он решил повыделываться — высоко подпрыгнув, в прыжке Дудкин нанёс своему противнику сокрушительный круговой удар ногой.

Этот удар в каратэ называется тоби микадзуки гери, хотя иногда его называют и тоби маваси гери. Все зависит только от ударной поверхность ноги — бьёшь ты боковой частью стопы, или верхней поверхностью стопы, а также голени. В китайском ушу этот удар называется сюань фэн цзяо — «стопа-вихрь», а во всем мире он стал известен как удар «торнадо». Его часто используют в ММА и тайском боксе. Техника этого удара построена на том, что, нагружая правую ногу, с неё делается прыжок вперёд-вверх, боец начинает вращение вокруг своей оси, пронося левую ногу и, закручивая себя, в прыжке наносит удар правой ногой в голову противнику. Удар довольно сложный, сильный и эффектный.

Собственно, на эффектность Миша и рассчитывал. Когда худенький невысокий подросток внезапно взлетел вверх, махнул ногой и Диего, как мяч, отлетел в сторону на несколько метров, упал и не встал, остальные чикано моментально притихли. Но гонор всё же взял своё, тем более что их главарь вскочил и заорал, брызгая слюной:

— Что вы смотрите, сыны ослицы, вас много, а он один! Валите его, быстро!

Но моментально заткнулся, так как Миша, не оборачиваясь, нанеся возбухнувшему предводителю в голову сильный удар ногой — уширо гери. Пепе снова как-то утробно квакнул и свалился без сознания. Миша смекнул, что надо показательно «скосить» ещё несколько самых шустрых из шайки, чтобы они успокоились и перестали на него напрыгивать. Нет, он, конечно, уже понял, что организм легко выполняет все его команды, а навыки его взрослого тела, до автоматизма отработанные годами упорных тренировок и боёв в будущем, мозг спокойно переложил на его тело 12-летнего мальчишки. И, наоборот, его скорость и гибкость возросли многократно, а поскольку точность никуда не ушла, то особой силы и не требовалось. Поэтому разбросать всех этих чикано он мог за три минуты.

Но калечить Дудкин никого не хотел. Зачем? Да и проблемы с полицией ему были не нужны. И с этими будущими бандитами — тоже. Так что надо пацанов аккуратно и показательно приструнить, но не унижать. Эти латиносы чересчур гордые, мало ли, как там в будущем всё повернётся, лучше плохие друзья, чем хорошие враги.

Поэтому через пару минут на траве валялись ещё трое из нападавших, а остальные со страхом смотрели на спокойно улыбающегося мальчишку, который подошёл к их вожаку, похлопал его по щекам, потом протянул ему руку и, поднимая того с травы, сказал:

— Слушай, как тебя там зовут? Пепе? Давай нормально поговорим. Я не хочу вас убивать, но, если вы не перестанете меня доставать, мне придётся это сделать. Поэтому предлагаю просто поговорить — выскажете мне свои претензии, а я вам на них отвечу. И потом решим, кто из нас неправ, ок?

Глава восьмая

Мальчик-убийца

Если бы мы умели заглядывать в будущее, то, наверное, смогли бы заранее просчитать, как достигнуть всеобщего благоденствия с минимальными затратами. Ведь достаточно посмотреть, кто в этом будущем чем занимается, с каким результатом, что сделал правильно, а что неправильно — и всё! Сразу понятно, куда идти, на кого равняться и кто должен это наше будущее строить. Вот этот будет президентом, а вот этот — всемирно известным учёным. Заранее всех расставить по местам и создать им все условия. А вот и нет! Потому что когда люди проходят свой жизненный путь, то на этом пути они учатся, в том числе, и на своих ошибках. Но если они не будут совершать ошибки, значит, нарушится баланс их компетентности. Грубо говоря, человек, никогда не ошибавшийся, не сможет принять важное решение. Или примет решение неверное — ведь он не сможет взвесить все «за» и «против», проанализировать ситуацию и верно оценить все риски.

Так ребёнок, выросший в тепличных условиях, когда ему всё всегда позволялось и прощалось, вырастает чёрствым, злым и капризным. Как ни странно, такое сравнение можно применить и по отношению к целым государствам…

США, Вашингтон, год 1977, май

Джордж Герберт Уокер Буш, директор Центрального разведывательного управления США, не знал, что ему делать. Сначала у него состоялся разговор с госсекретарем Генри Киссинджером, затем к нему зашел вечный критик Киссиджера и, как ему доложили, советник по внешней политике кандидата в президенты США Джимми Картера во время его президентской кампании, Збигнев Бжезинский. И вот что удивительно — он настаивал на том же самом, что и Киссинджер. Но когда его посетил глава Всемирного банка Роберт Макнамара, который был министром обороны США, и передал настойчивое пожелание мистера Лоуренса Рокфеллера оказать всяческое содействие расследованию Агентства национальной безопасности, а также агентов Бюро разведки и исследований государственного департамента — тут Буш понял, что ведётся какая-то хитрая и очень таинственная игра. В которой он, директор ЦРУ, может быть пешкой.

Но Джордж Буш не привык быть пешкой. Он не собирался оставаться в кресле директора ЦРУ всю жизнь, хотя надо присматриваться к этому поляку Бжезинскому — похоже, Картер выиграет президентские выборы и надо будет при нем стартовать в политику именно из ЦРУ. Так что надо, надо способствовать коллегам. Кого они там, интересно, ищут? Впрочем, пока ему наплевать, это не вопрос первостепенной важности. Пока что надо набирать очки в разных лагерях. И когда он, Джордж Буш, сам пойдёт в президенты — вот тогда и посмотрим, кто здесь пешка, а кто ферзь…

США, Чикаго, год 1976, июнь

…Джина Чери Хаспел, студентка университета в Луисвилле, будущий филолог и журналист, на самом деле вот уже год была агентом-стажёром Центрального разведывательного управления США. Год назад она взяла академический отпуск и улетела в Анголу снимать репортажи о действиях повстанцев УНИТА против правительства Партии труда. Как она получала визу и как пробиралась в Африку — это отдельная история. Но когда Джину чуть было не расстреляли повстанцы, неожиданно ей помог… американец. Который оказался сотрудником ЦРУ и был советником у руководителей УНИТА. Кстати, через год США активно вмешались в борьбу между тремя соперничающими группировками политических сил Анголы — МПЛА, ФНЛА и УНИТА. И сейчас там творится такое…

С самого начала Джина попала в переплёт и, если бы не Джон… Именно он спас недоучившуюся студентку, именно он заинтересовался её кандидатурой и порекомендовал её своему начальству. И вот, когда Джина Чери Хаспел вернулась в свой университет в Луисвилле, на неё тут же вышли сотрудники американских спецслужб. И вот теперь она стажер Управления операций ЦРУ. Оперативное управление занимается сбором разведданных, полученных от контактов с разными людьми. При необходимости и в особых обстоятельствах сотрудники управления проводят тайные действия по указанию президента. Сейчас была примерно такая операция. Правда, Джина получила указание от своего куратора, а вовсе не от президента. Конечно, кто она такая? Стажер, курсант. Хотя нет, еще не курсант — надо вначале закончить университет…

Но всё-таки это её первое задание. Странное задание, надо отметить. Её послали следить за каким-то подростком — эмигрантом из Советского Союза. Этот русский парень чем — то очень заинтересовал ЦРУ. Причём, так заинтересовал, что к нему даже прикрепили сразу нескольких специальных агентов. А её решили подключить потому, что 20-летняя девчонка совершенно не похожа на шпионку или секретного агента. Теперь она целыми днями напролёт шляется по этому украинскому райончику, а также заходит иногда в квартал латиносов.

А русский, как успела заметить Джина, очень даже непрост. Она читала его досье — 12-летний мальчик всего за три месяца смог подмять под себя четыре подростковых группировки и даже заявился к боссам одной из самых серьёзных банд в Чикаго — Latin Kings. И вот сейчас этот русский о чём-то с ними беседует. И ведь серьёзные гангстеры приняли этого мальчишку! Не просто приняли — пригласили его на разговор. Она, конечно, не полицейский и не сильна в бандитском кодексе, но про «Латинских Королей» ее куратор подробно рассказал и показал их досье. Банда, а, точнее, даже не банда, а организованная преступная группировка, практически, клан, осуществляет свою преступную деятельность практически во всех штатах США, а также в Пуэрто-Рико, Мексике и ряде стран Центральной и Южной Америки. И то, что эти гангстеры удостоили аудиенции какого-то русского подростка — это неслыханно.

— Этому парню надо было, по меньшей мере, завалить парочку бандитов не самого последнего калибра, чтобы боссы «королей» его просто заметили. А тут такое уважение… — пробормотала себе под нос Джина.

Она ещё раз осмотрелась. Вместе с ней должны были работать не только агенты ЦРУ и сотрудники агентства национальной безопасности, но и два федеральных маршала. Зачем такое количество народа на всего лишь одного подростка, Джина не знала. Но судя по настроению ее куратора, поняла, что парнишка этот очень непростой. И вроде каким-то образом заинтересовал АНБ — а те занимаются научной и технической разведкой. Джон ей намекнул, что госдеп разрабатывает какую-то новую секретную программу, а этот русский как раз и нужен для этой программы.

Джина уже определила своих «коллег», которые явно работали под прикрытием. Один в баре напротив протирал стаканы, но, судя по его напряжённому виду, интересовался вовсе не их чистотой. Второй подметал улицу перед магазинчиком, но делал это так, что самый ленивый черномазый дал бы ему сто очков форы. Девушка вздохнула — и это ЦРУ! Если здесь так топорно работают агенты, то что говорить про полицейских? Оттого и такая преступность высокая везде… А тут еще эмигранты все едут и едут — русские, латиносы, чёрные. Ладно, что там в ресторане?

Но только она перевела своё наблюдение чуть дальше, как внезапно воздух разорвала автоматная очередь. Это был явно звук автомата M4 калибра 5,56-мм — как раз такими вооружают маршалов, а также сотрудников сил специальных операций. Джина моментально подобралась и достала своё оружие — Beretta 950 Jetfire. Этот миниатюрный пистолет, предназначенный для скрытого ношения и самообороны, вряд ли мог быть эффективен против автомата, но всё равно придавал Джине уверенность. Но тут вдруг началось такое, что она напрочь забыла про своё оружие…

Из ресторана The Berghoff Restaurant, в который, кстати, пускают только мужчин, внезапно стали выскакивать парни в кардиганах и чёрно-жёлтых свитерах. Они на ходу вытаскивали пистолеты и, похоже, ждали кого-то у выхода из ресторана. Судя по всему, это были боевики из группировки Latin Kings. Но почему они выскочили из ресторана? И где их боссы? Все эти вопросы мгновенно пронеслись в голове у агента-стажера ЦРУ Джины Чери Хаспел, но ответа на них у неё не было. Зато было задание — любой ценой прикрыть русского мальчишку по имени Майкл. Который в этот момент показался из двери ресторана…

…Миша Дудкин очень быстро освоился в своём новом прошлом. Впрочем, если у тебя мозги пятидесятилетнего битого жизнью мужика, который полжизни не вылезал из «горячих точек», то понятное дело — отношения Михаила с самыми крутыми местными бандосами строились по принципу «пионэры, идите на х…» Они против него были словно дети в песочнице против дворового хулигана.

Через пару месяцев под ним «ходили» уже все молодёжные группировки Чикаго — и латиносы, и блэки, и даже итальянцы с ирландцами. А ведь все эти «патрики» были всегда себе на уме и даже чикагские «старшаки» побаивались задирать «зелёных». Но ирландцы уважали хороших бойцов и регулярно у себя в районе О’Хара проводили кулачные бои. То есть, это были поединки как бы по правилам бокса, но на самом деле правил не было и бойцам разрешалось бить и ногами, и руками. Потому что это был не бокс, а смесь бокса и кэтча, который как раз и родился в Ирландии.

Сам вид борьбы напоминал то, что спустя какое-то время стали называть смешанными единоборствами — это была и ударная техника, и борцовская, а ещё в кэтче было очень много так называемых «грязных» приёмов. Это могли быть удары ниже пояса или удары пальцами в глаза или в горло. Или же удары по затылку. В общем, разрешены были практически любые приёмы, но они обязательно оговаривались перед схваткой. Согласно договоренности, в матче могли быть правила, запрещающие удушения, но разрешающие использования кулаков или использование локтей. А могло быть и наоборот — кулаки нельзя, а локти и ноги можно. Или удушающие приёмы и броски можно, а удары ногами и руками нельзя. Где-то могли запретить надавливания на глаза, а где-то разрешить, где-то нельзя было бить лежачего, а где-то, наоборот, это считалось в порядке вещей.

В общем, условия всегда заранее обговаривались представителями бойцов, после чего участники должны были прийти к соглашению по ограничению времени на поединок. Победитель определялся чистой победой — нокаутом или болевым приёмом. Никаких очков, никакой политики, никаких раундов.

И вот Миша выступал в таких боях. Вначале подростка подняли на смех, когда он появился в одном из подпольных бойцовских клубов ирландского района О’Хара и заявил о своём желании подраться за деньги. Но Дудкин упрямо гнул свою линию, и чтобы отвязаться от мальца, устроители поединков выставили против него здоровенного парня по кличке Уилл-Бык. Через минуту этот Бык валялся на площадке и харкал кровью — Миша одним ударом сломал ему нос, буквально размазав его по лицу, а вторым ударом пробил ему печень. Такого доселе никто из посетителей клуба «Cic saor» — «Свободный удар» — ни разу не видел.

Решили проверить — может случайность? Но следующего бойца этот странный паренёк одолел так же быстро — он сломал Брайену О’Нилу челюсть в двух местах. И пока Брайена уносили с площадки на носилках, хозяин клуба, старый Кеннет Уолш, внимательно посмотрев в глаза Михаилу, произнёс только одну фразу: «Парень, я тебя беру к себе!»

После Уолш рассказывал своему приятелю Джеку О’Салливану, почему он принял такое решение.

— Джек, у этого мальчонки глаза убийцы. Он за секунду может прихлопнуть нас обоих и даже не поморщится. Для него поломать человека или отправить его к праотцам — что для тебя высморкаться. Я заглянул ему в глаза — в его душе сидит сам дьявол, верно тебе говорю. Он только с виду юнец, на самом деле он постарше нас с тобой будет. В его взгляде я прочитал то, что мы с тобой никогда не видели и вряд ли когда-то увидим.

— С чего ты взял, Кеннет? Просто парень умеет драться, — возразил ему Джек.

— Нет, старина. Этот парень не просто умеет драться — он умеет убивать. И уже убивал, клянусь святым Патриком. Я это сразу вижу. Ты не был на войне, а я был. Потому могу отличить тех, кто там был. Не знаю, как, но мальчонка побывал в таких переделках… В общем, я попросил его только об одном — никого не убивать. И он дал мне слово.

Михаил действительно никого не убил. Но сломанные челюсти, а также руки и ноги — этого было много. Ни один бой с подростком не заканчивался без травм для его противника. Потому что несмотря на техническое превосходство Дудкина, все же он находился в теле подростка. И если против сорокакилограммового юноши выходил 90-килограммовый атлет, то бороться с ним Михаил не собирался. Да и в ударной технике у него не было никаких шансов — всё же вес есть вес. Любой из взрослых бойцов в схватке один на один по правилам сломал бы его за 10 секунд. Ну или за 20. Площадка маленькая, далеко не убежишь и долго уворачиваться не сможешь. Поэтому выход был только один — нанести такое повреждение сопернику, после которого он не смог бы продолжать бой.

Это только профаны могут говорить о том, что подросток не может сопротивляться взрослому человеку. Мол, и вес разный, и сила, да и о технике можно поспорить. Ведь обычно боксом или борьбой мальчики начинают заниматься лет с восьми-десяти, и к 12 годам уровень их мастерства в лучшем случае подтягивается к первому разряду. Ну и физические параметры, конечно же, уступают старшим юношам, не говоря уже про взрослых спортсменов. Но это если говорить о спорте.

Спортивный поединок — это всегда правила. В разных видах единоборств правила разные. Тот же бокс несмотря на то, что там наиболее реальная ударная техника, ограничен условностями — руки в перчатках, небольшая площадка с канатами, где затруднён манёвр, запрещение бить ниже пояса, отсутствие бросковой техники. То есть, в боксе у легкого бойца против тяжеловеса шансов практически нет — тяж рано или поздно попадёт. Или же загонит в угол и всё равно забьёт. В вольной или греко-римской борьбе, в дзюдо та же история — вес играет огромную роль. Вообще, любая чистая борьба, ограниченная правилами, не даёт возможность более техничному борцу одержать победу над менее техничным, но более тяжёлым.

А вот в смешанных единоборствах такой шанс у технарей есть. Там, где можно и ударить, и сделать болевой приём, вес уже не играет такую важную роль. Тяжеловеса можно провалить, подсечь, да и просто обмануть, показав удар, но пройдя в ноги. А когда у тебя на шее повисает 40–50 килограммов, зажав шею в тиски, то долго не продержишься. И будь у тебя хоть сто килограммов живого веса, но если уж попался на удушающий, который грамотно сделан, то шансов вырваться очень мало.

Ну а если говорить о боях, где правил нет вообще, где речь идёт не о победе по правилам — по очкам или по количеству красивых бросков, то вес противника вообще не важен. Это же не дзюдо, где можно красиво бросить соперника и получить «вазари» или «иппон». Если в бою все приёмы разрешены или бой ведётся максимально жёстко, то один точный удар может решить его исход. Или болевой приём, доведённый до финала. То есть, если ты провёл рычаг локтя или колена, то после того, как у противника ломается рука или нога, он вести поединок уже не сможет. А сломать челюсть даже самому здоровому и накачанному мужику несложно — требуется усилие в 17 килограмм. И это только челюсть — не самое уязвимое место в теле человека. Есть еще гортань, которая легко перебивается ударом ребра ладони в горло, есть глаза, которые можно выбить пальцами рук, есть ключица, которая прекрасно ломается и при этом ее осколки могут повредить лёгкое. А это уже летальный исход. Смерть.

Но такой исход Дудкину не был нужен. Поэтому он или ломал сопернику челюсть, сразу же после начала боя мгновенно сближаясь с ним и нанося несколько точных и быстрых ударов, или пробивал ему удар в пах ногой или рукой. Если же удары в пах были запрещены, он проскакивал между ног соперника и рукой просто захватывал его мужское достоинство. А так как уговор был только не бить, а болевые приёмы разрешались, Миша просто сжимал кулак. И его соперник становился послушен, словно телёнок на привязи. Те же, кто пытался дёргаться, через секунду теряли сознание от резкой боли.

Пару раз Дудкин атаковал соперников ногами, если видел, что рукой не сможет их достать — опытные боксёры прекрасно владели защитой от рук, но часто «зевали» ноги. А если это были опытные кэтчеры, то они не знали, что есть техника ударов ногами в прыжке. Один раз Миша показал высший пилотаж — он с ходу запрыгнул на шею своему сопернику и просто задушил того в стойке. Это было очень эффектно и неожиданно, а болельщики орали так, словно увидели конец света.

Короче, слава о мальчике-убийце — так прозвали Мишу в ирландском квартале — моментально распространилась по всему Чикаго. Понятное дело, ему пришлось показательно расправиться с несколькими предводителями уличных шаек малолетних будущих бандитов. И победы в уличных драках окончательно создали Дудкину репутацию совершенно обезбашенного и смертельно опасного русского «крейзи».

Поэтому, когда он демонстративно ввалился уже со своей подростковой бандой на территорию «Латинских королей» и потребовал встречи с их боссами, те не послали наглого мальчишку куда подальше и даже не приказали показательно отметелить его. Взрослым бандитам было интересно посмотреть на этого «рашен-крейзи», слава о котором уже пошла гулять за пределы Чикаго. Тем более, что некоторые из боссов видели бои Михаила и понимали, что паренёк уникальный. Такой мог бы пригодиться и даже стать козырной картой «королей».

Но когда Миша Дудкин пришёл в ресторан The Berghoff Restaurant, умудрённые опытом мафиози допустили ошибку — они стали разговаривать с ним, как с подростком. То есть, глядя на него сверху вниз, цедя слова через губу, с презрением. Мол, ты козявка, а мы — короли. Они ведь не имели того опыта, который был у старого Кеннета Уолша и не знали, что на самом деле Михаил почти вдвое старше любого из них.

Через минуту они поняли, как жестоко ошибались, но было уже поздно — говоривший от имени пятёрки главарей банды Latin Kings Рикардо Санчес хрипел, получив удар вилкой в горло, второй босс, Энтони Асеведо, булькал перерезанным горлом — между пальцами у Дудкина было зажато узкое бритвенное лезвие — «мойка». Такие штуки для латиносов, да и вообще для Америки были в новинку. Еще трое «королей» моментально просекли ситуацию и не стали дальше дёргаться.

— Ок, русский, ты доказал, что способен убить и способен говорить, как мужчина. Чего ты хочешь? — спокойно спросил его Луис Филиппе.

Миша улыбнулся, да так, что взрослым бандитам стало не по себе, и произнёс:

— Я — король здесь. Единственный. Я мог бы убить вас всех за минуту. Но мне это не нужно. Пока не нужно. Мне нужны ваши связи, ваш авторитет и ваши люди. Одному мне придётся потратить кучу времени на то, чтобы стать здесь настоящим королём. А времени у меня не так много. Так что я здесь буду боссом, а вы — моими помощниками.

Луис не удивился. Что-то подобное он и предполагал. Потому что видел, как дерётся этот мальчишка, а только что убедился, с какой лёгкостью он убивает. Он сразу понял, что если сейчас они попробуют что-то возразить, то лягут рядом с Энтони и Рикардо. Луис был самым старшим среди боссов группировки — ему уже было 29 лет. И он понимал, что властью нужно уметь делиться, если хочешь, чтобы она всегда была у тебя в руках.

— Ок, чико, мы готовы пойти тебе навстречу. Но одно условие.

— Какое? — быстро спросил Михаил.

— Там снаружи — наши парни. Они вооружены. И если вдруг мы скажем им, что ты теперь главный, они не поймут. Если докажешь им, что ты действительно король — мы проголосуем за тебя.

Михаил улыбнулся и встал.

Но Луис внезапно продолжил.

— Но только запомни — наши женщины не должны больше оплакивать своих сыновей. Им хватит Энтони и Рикардо. Если ты и дальше будешь так царствовать, то у нас никто тебя не поймёт. У нас так не принято. Мы не Mara Salvatrucha, это сальвадорские муравьи режут всех, как свиней. Мы — короли, а короли должны быть мудрыми. Не надо больше смертей и тогда тебя полюбят и склонятся перед тобой.

Дудкин внимательно посмотрел на Луиса Филиппе и кивнул.

— Vez rey, rey para siempre! — сказал он, повернулся и пошел к выходу.

Глава девятая

Великолепная пятёрка и «Врата»

В 1976 году сотрудник американской компании TRW продал КГБ технические характеристики спутников радиоразведки «Райолайт» и «Аргус». Годом спустя американские разведслужбы отыгрались — в 1977 году сотрудник московского НИИ Толкачев передал ЦРУ данные по советской авиационной электронике, в частности, по доработанной аппаратуре самолета «МиГ-25» и системе опознавания «свой-чужой». Соперничество спецслужб США и СССР напоминало игру в пинг-понг, когда шарик поочерёдно скачет то на одну сторону, то на другую. И это игра. Правила которой нельзя нарушать. Даже если иногда очень хочется…

США, Лэнгли, год 1977, июль

Директор Центрального разведывательного управления США Джордж Буш понимал, что сегодня он может многое изменить. И не только в своей жизни, но и в жизни своей страны. Когда он познакомился с программой Scanate, то моментально сообразил, что в ЦРУ случайно нащупали очень перспективное направление в изучении возможностей не только человеческой психики, но и различных экстрасенсорных явлений применительно к задачам военной и внутренней разведки. Буш не был кадровым разведчиком и в ЦРУ попал случайно. Но он был политиком и бизнесменом, поэтому хорошо понимал выгоды и риски нового направления.

Как оказалось, паранормальными явлениями интересовалось также и Разведывательное управление Министерства обороны США. Американские военные очень серьёзно относились к потенциалу человеческой психики. Настолько серьёзно, что с 1972 года помогать им в этом деле стал Стэнфордский исследовательский институт.

В рамках военной программы Sun Streak велись два рода деятельности: одни исследователи занимались теоретическим изучением возможностей «дистанционного зрения», другие предпринимали попытки реализовать знания на практике. В команду Разведывательного управления Министерства обороны США попали психологи, медики, экстрасенсы и некоторые другие специалисты. А над программой Scanate, которую опекало ЦПУ, шефствовала корпорация RAND. Этот аналитический центр, созданный еще в 1948 году, в течение первых десятилетий занимался в основном решением технических задач — конструированием самолетов, ракетной техники и спутников. Но уже с начала 50-х RAND начал проводить исследования по проблемам национальной безопасности. Сначала исключительно по военно-техническим, а затем и по стратегическим аспектам. И вот тут-то как раз и возникла программа Scanate.

Всё началось с оценки ситуации, которая сложилась на тот момент с точки зрения паранормальных явлений, как в США, так и в СССР. Этот анализ был подготовлен в рамках корпорации RAND в 1973 году. Была предпринята попытка наложить определенные объективные рамки на принципиально необъективный материал. То есть, все странные явления, все необычные происшествия были тщательно структурированы и классифицированы, всё было разложено по полочкам. И получилось, что любое явление может быть отнесено к определённой группе.

Первая — без нарушения физических законов: любые феноменальные знания и умения человека, любые научные открытия, которые базируются на уже известных законах или технологиях. Вторая группа — с предположительным нарушением физических законов. При этом во второй группе могли быть, как проверяемые, так и не проверяемые явления. Например, такие новшества, как атомная бомба, радар и неконтактный взрыватель вначале также были скорее из области фантастики. Но их действие впоследствии поддавались проверке. А вот теоретически возможные открытия, которые основывались на создании антиматерии, различные гравитационные волны, а также любые паранормальные феномены, такие, как ясновидение или левитация, пока что проверить обычными научными методами было невозможно.

Тем не менее, самая первая крупная работа корпорации RAND, которая называлась «Предварительный проект экспериментального космического корабля, вращающегося вокруг Земли» и которая вначале считались преимущественно достоянием научной фантастики, через десять лет воплотилась в реальность — был запущен первый искусственный спутник Земли. А ведь ещё в 1946 году был подготовлен документ, в котором 50 учеными давалась детальная оценка перспектив использования научных спутников и изучения космоса. И когда в середине 1957 года была названа предполагаемая дата запуска первого спутника, то, как выяснилось впоследствии, ошибка составила всего две недели.

Корпорация осуществила также ряд секретных программ по разработке технических средств для военных нужд, в том числе вращающейся сканирующей фотокамеры для воздушной разведки, «бесшумного» и даже «невидимого» самолета для ночной воздушной разведки, а также новых методов бомбометания. И вот сейчас учёные вплотную подошли к изучению методов футурологии и технического прогнозирования.

Джордж Буш одним из первых понял, что нужно объединять усилия ЦРУ и Министерства обороны. И когда у него состоялся разговор с госсекретарем Генри Киссинджером, а затем с Збигневом Бжезинским, директор ЦРУ убедился в том, что надо спешить. Тем более, когда его посетил глава Всемирного банка Роберт Макнамара, который ранее был министром обороны США. Вот только желание мистера Лоуренса Рокфеллера всунуть свой длинный нос в его дела Бушу очень не понравилось. Поэтому он приказал своему заместителю, курировавшему проект Scanate, озадачить не только спецагентов управления, но и привлечь «яйцеголовых» из корпорации RAND. А задание было довольно простым — в кратчайшие сроки собрать сведения о всех странных явлениях и людях, которые попали за последний год в поле зрения полиции, прессы, проявились в каких-либо скандалах или слухах. В общем, за три месяца всю Америку просеяли, как сквозь сито. И вот результат — налицо!

В кабинете директора ЦРУ было людно, шумно и оживленно. Никто из приглашённых не понимал, отчего он удостоился такой чести — быть приглашённым в этот кабинет. И всё потому, что обычно сюда входили серьёзные люди уровня госсекретаря, министра или сенатора. А тут — какие-то простые агенты, работающие «в поле», которые и со своим непосредственным начальством контактировали чаще по телефону. Среди всех разве что Джон Марвелл мог считаться какой-то «шишкой», но, скорее, как ветеран, а не как начальник. Ну, работал под прикрытием в разных странах, был советником во Вьетнаме и в Анголе, ну, руководил несколькими тайными операциями — но не более. И вдруг — в кабинете директора ЦРУ! Не за наградой же его сюда позвали?

Больше всех недоумевала агент-стажёр Джина Чери Хаспел. Первая операция — и сразу вызов в Вашингтон? Точнее, не совсем в Вашингтон — штаб-квартира ЦРУ находилась в Лэнгли, то есть, в 13 километрах от Вашингтона. Но агентов сразу приучали к тому, что никогда и ни при каких обстоятельствах они не должны произносить этот адрес. Если что — вызвали в Вашингтон. А кто, зачем, почему — не суть важно. Тем более, что практически все агенты работали под прикрытием и основная их работа была связана вовсе не с разведкой.

— Господа, — Джордж Буш внимательно осмотрел всех собравшихся и, кивнув головой каким-то своим мыслям, продолжил. — Каждый из вас думает — какого чёрта директор пригласил меня в свой кабинет? Всё очень просто — все вы участвовали в серьёзной и очень секретной операции. И я хочу, чтобы именно вы, как непосредственные участники этой операции, рассказали мне о своих впечатлениях. Не ваше начальство, не мои заместители, а именно вы. Потому что те люди, которых вы выслеживали во всех штатах Америки, очень важны для нашей страны. Но вначале я хочу выслушать ваше мнение о них, чтобы потом сопоставить его с мнением других специалистов, которые оценивают этих людей по другим параметрам. Просто вы — первые, кто столкнулся с ними, а первое впечатление часто всегда самое важное и самое правильное. Вас учили разбираться в людях, и я не думаю, что вы можете ошибиться. К тому же все вы — молодые сотрудники, у вас мало опыта, но как раз это качество и было нам нужно. Когда вас отбирали, то именно ваша молодость и неопытность были основными критериями отбора. И ещё — ваше рвение, ваш задор и, можно сказать, не зашоренность, отсутствие рамок.

Буш помолчал, затем прошел к своему столу и, опершись на него спиной, продолжил.

— Я, к сожалению, не разведчик, а политик, бизнесмен. Но когда-то я был и солдатом, успел повоевать. И сегодня я руководствуюсь и своим опытом политика, и своим военным опытом. Мы провели разведку боем. Но наш противник пока ещё не вступил с нами в бой. Зато у нас есть оружие, которое позволит нам в будущем одержать победу. И вот вы — те люди, которые, возможно, уже познакомились с этим оружием. Расскажите мне о тех, кого вы так долго «пасли». С кого начнём?

Повисла пауза. Затем высокий атлетически сложённый парень поднял руку. Буш кивнул.

— Давай, сынок, говори.

— Кристофер Бойс, сэр. Я работал под прикрытием в Алабаме. Мы вели одного странного парня — Майкла Коннера. На вид ему лет 15, хотя, как мы потом узнали, ему недавно исполнилось 12. Но этот парень в свои 12 был здоров, как буйвол. Он играл в американский футбол за команду Алабамского университета. Как его туда взяли — это отдельный вопрос, но бегает этот Коннер просто потрясающе. И легко сшибает даже самых здоровых игроков.

— Ну, и в чём же необычность этого вашего Коннера? — Буш, прищурив глаза, посмотрел на Кристофера.

— Кроме американского футбола Майкл Коннер занимается каратэ. Причем, когда в Юниверсити проводил семинар Джо Льюис, то этот парень вышел с ним на спарринг. Джо, между прочим, чемпион США, выигрывавший бои у Чака Норриса и Бени Уркидеса, два раунда не мог ничего с ним сделать. Тот бой я лично наблюдал и у меня сложилось впечатление, что наш малыш просто дурачил чемпиона. Джо Льюис гонялся на ним по все площадке, а тот уворачивался и постоянно лупил его ногами, причем, в голову. После боя Льюис пригласил Майкла к себе в Северную Каролину, но Майкл Коннер отказался, сославшись на то, что хочет поступать в университет и уже играет в американский футбол. Но после того боя с Льюисом о Коннере узнал весь город. И этот пацан вскоре открыл собственный зал, где стал преподавать каратэ. Мы много наблюдали за ним и поняли — не может этот пацан в 12 лет так овладеть техникой каратэ. Все, кто за ним наблюдали — все наши специалисты по единоборствам — все сказали, что наш малыш должен был изучать каратэ с младенчества. Ну, лет с двух — точно.

Буш пожал плечами.

— Ну и что тут удивительного? Ну, наверное, парень учился с раннего детства. После того, как этот китаец, как его — Брюс Ли? Да, Брюс Ли стал снимать фильмы про все эти японские и китайские драки, вся Америка сейчас бредит этими каратэ, кун-фу и прочим дрыгоножеством. Любой боксёр уделает всех этих «мастеров».

Кристофер Бойс смущённо кашлянул.

— Простите меня, сэр, не любой. Не только те, кто принёс в Америку каратэ, но и многие представители школ бокса признавали, что каратэ намного эффективнее бокса, потому что в нем есть удары ногами. В Национальной школе каратэ в Миннесоте проводились показательные бои в полный контакт. Тот же Джо Льюис фактически основал в Америке кикбоксинг и выступал против боксеров. Но суть не в этом. Мы узнали, что наш Майкл Коннер еще год назад ни о каком каратэ и не заикался. Был обычным парнем, ну, немного более развитым для своих лет, но в целом — был как все. И вдруг случайно попал под машину — его сбил грузовик. Три дня пролежал в коме, а потом…

Парень запнулся. Буш улыбнулся, подошёл к нему и ободрительно похлопал его по плечу.

— Смелей, сынок, чего ты смущаешься? Что было потом?

Кристофер обеими руками пригладил своё топорщащийся «ёжик» на голове, вздохнул и выпалил:

— Он воскрес, сэр!

Директор ЦРУ недоумённо посмотрел на агента.

— Как это — воскрес? Он разве умер?

Парень снова вздохнул.

— Сэр, я раскопал… в общем, врачи констатировали смерть пациента, его уже везли в морг, как внезапно ворвалась его мать, стала орать, рыдать… В общем, она потребовала везти его на повторное освидетельствование. И вот когда снова подключили аппаратуру, то она показала, что этот Майкл Коннер жив. Ну, потом его лечили, реабилитация и всё такое. Но уже через месяц этот парень был такой живчик, будто бы не грузовик его сбил, а какая-нибудь девчонка легонько шлёпнула по заду. А потом вообще пошли сплошные чудеса — Майкл вдруг стал усиленно тренироваться, бегать, ну и потом это каратэ… Я опросил родителей — ничего подобного раньше за сыном они не замечали. Вот я и указал в рапорте, что объект является кандидатом в списке феноменальных проявлений ранее не наблюдавшихся знаний и умений. Агент Кристофер Бойс свой доклад закончил, сэр!

Директор ЦРУ снова прошёл на своё место, что-то пометил в своём блокноте, потом обернулся к присутствующим в комнате агентам.

— Кто ещё может сообщить что-то интересное. Я вижу среди вас девушку. Кто вы, представьтесь?

— Агент-стажёр Джина Чери Хаспел, сэр! Работала под прикрытием в Чикаго. Мой объект — русский эмигрант из Советского Союза, Майкл Дудиков, он же Михаил Дудкин. Схема примерно такая же — был избит бандой малолетних латиноамериканцев. Судя по показаниям свидетелей, около часа валялся на улице, не приходя в сознание. Район там криминальный, полицию никто не вызывал. Но потом этот русский очнулся и, как ни в чем ни бывало, пошёл куда-то. Нас сориентировали на Дудикова после того, как он внезапно начал выступать в подпольных боях по кетчу. 12-летний подросток дрался с профессиональными бойцами, взрослыми мужиками. И побеждал. Причём, побеждал всегда за счёт нанесения соперникам тяжёлых травм. Его прозвали «Мальчик-Смерть» или «Маленький убийца».

Буш удивлённо посмотрел на девушку.

— Этот подросток кого-то убил?

— В ринге нет, сэр! Но как я выяснила в чикагской полиции, он подмял под себя несколько молодёжных банд в Чикаго. В основном это латиносы, а также чёрные. С ирландскими группировками Дудиков поддерживает дружеские отношения, как и с итальянской мафией. А вот латинские кварталы стали его вотчиной. И этот подросток, который славится в Чикаго своей безжалостностью и недетской жестокостью, решил подчинить себе одну из самых крупных преступных группировок — «Латинских королей». Мы получили приказ контролировать ситуацию и при необходимости подстраховать этого Дудикова.

— Ну и как — подстраховали?

— Нет, сэр, это не потребовалось. Дудиков на встрече убил двоих из пятерых руководителей Latin Kings — Рикардо Санчеса и Энтони Асеведо. После чего их главный босс Луис Филиппе предложил Дудикову место главаря, если он сможет убедить в своей состоятельности остальных членов банды.

— Я так понимаю, что парнишка всех убедил?

— Так точно, сэр, более чем. Он вышел из ресторана с автоматом и за 10 секунд перестрелял всю охрану боссов Latin Kings. Причём, он не убивал — только ранил. Такое соглашение было у него с Луисом Филиппе — больше никого не убивать. Но не это меня смутило, сэр…

Джордж Буш внимательно посмотрел на совсем ещё молодую девчонку. Эта Джина Хаспел была похожа чем-то на взъерошенного воробья, но такого… злого и агрессивного. И несмотря на её маленький рост от неё вело опасностью. Но вместе с тем взгляд этой девочки-агента обладал каким-то магнетизмом. Буш умел разбираться в людях и сразу понял — перед ним находится очень незаурядная личность.

— Что же вас смутило, агент-стажёр? — спросил он с улыбкой.

Джина Хаспел немного помедлила с ответом. Потом, тряхнув головой, как бы отметая все сомнения, всё же ответила.

— То, как этот мальчик обращался с оружием, как он стрелял, меня сильно насторожило — не может подросток действовать, как опытный коммандос. А именно это и происходило — этот Майкл явно не новичок, он обращался с автоматом, как человек, который лет пять не вылезал из боёв. Это также отметили и мои напарники. Но самое удивительное — не это.

Она снова запнулась. Буш подошёл к девушке и посмотрел ей в глаза. Джина не отвела взгляд. Но в нём директор ЦРУ заметил какую-то тень то ли страха, то ли сомнений.

— Вас что-то смущает? То, что вы не хотите мне сказать, потому что боитесь? Не бойтесь, агент-стажёр, вы все сейчас принимаете участие в новом секретном проекте ЦРУ, в котором задействованы не совсем обычные люди. Проект Gondola Wish только в этом году дал первые ощутимые результаты. Наш сотрудник Пэт Прайс смог разглядеть… кхм… точнее, не разглядеть, а, скорее, определить каким-то непонятным пока для нас способом отсюда, из Вашингтона, советские атомные подводные лодки, которые располагались у берегов западного побережья США. И, наверное, те люди, которых вы нашли, также обладают подобными способностями. Так что не бойтесь, Джина, говорите.

Девушка внимательно посмотрела на директора ЦРУ и медленно произнесла:

— После того, как я вступила в контакт с этим подростком и рассказала ему, кто я такая и какое задание получила, этот Майкл Дудиков ничуть не удивился и сказал, что давно ждал нас. При этом он произнёс странную фразу, передаю её дословно. Он сказал — «Всегда мечтал о том, как меня будет вербовать лично директор ЦРУ» И добавил — «В будущем вы, Джина, сделаете блестящую карьеру. Если правильно будете себя вести».

Но я не говорила ему своё настоящее имя, сэр!..

Глава десятая

Тринадцатилетние капитаны

Сегодня мало кто помнит, как Горбачёв, став в марте 1985 года Генеральным секретарём ЦК КПСС, предложил исключить из её Устава положение о диктатуре пролетариата. Он заявил: «В настоящее время борьба за экологию представляется нам более актуальной». В марте 1985 года в Висбадене (ФРГ) проходило заседание так называемого «Бильдербергского клуба». Один из пунктов повестки дня заседания гласил: «Поддержка инициативы Горбачёва по оздоровлению экологической обстановки в Советском Союзе. Предоставление СССР займов МВФ».

После этого в СССР, как грибы после дождя, моментально стали появляться ячейки так называемых «зелёных», которые были клонами скандально известного общества «Гринпис». Эти доморощенные советские «зелёные», умело направляемые «гринписовцами», возбудили у населения Советского Союза страх перед повальным заражением сальмонеллёзом. В итоге спрос на отечественных кур резко упал, в 1987 году «Птицепром» рухнул, а СССР стали заваливать заокеанскими «ножками Буша». Потом по той же схеме через СМИ стали распространяться страшилки о нитратах, в результате овощи и фрукты, выращенные в советских колхозах, были вывезены на свалки, а прилавки заполнились продукцией из Голландии, Бельгии, Франции. В итоге сельское хозяйство приказало долго жить, и продукты питания в СССР стали поставлять зарубежные фермеры. После чего советские «зелёные» внезапно исчезли. Оно и понятно — мавр сделал своё дело…

Москва, год 1977, ноябрь, пл. Дзержинского, д. 2

Начальник Аналитического управления КГБ СССР генерал-майор Николай Леонов снова собрал у себя сотрудников секретного подразделения «Омега». На этот раз встреча состоялась не на секретной конспиративной квартире за Филёвским парком, а на Лубянке. Потому что сегодня в приёмной у Леонова были штатные сотрудники Комитета государственной безопасности, а не какие-то мальчишки. То есть, отдел «Омега» сегодня представляли капитаны КГБ Сергей Колесниченко, Виталий Краснощек, Александр Маринкевич и руководитель отдела майор КГБ Виктор Шардин. Так что секретность можно было не соблюдать.

— Ну, что, орлы! Пора вам, наконец-то, как следует поработать! — Леонов встал из-за стола и прошёлся по своему кабинету, как будто увидел его впервые.

Кабинет у генерала был просто огромным. Конечно, не как у председателя Комитета государственной безопасности СССР, но поскольку Леонов теперь стал заместителем Бобкова, занявшего место Андропова, то и апартаменты ему полагались соответствующие.

— Вот никак не могу привыкнуть к этой конюшне. Вот был же у меня нормальный кабинет, уютный, обстановка была рабочая, а здесь — прямо Кремлёвский дворец съездов.

Сидевшие за столом совещаний сотрудники «Омеги» молчали. Они очень хорошо знали своего шефа — вначале поворчит, покричит, выпустит пар, сбросит напряжение, потом начнёт говорить о деле. Леонову было сейчас нелегко — он работал на два, а то и на три фронта. Оставшись начальником Аналитического управления, он взвалил на себя всю операцию «Рокировка», а также лично руководил созданием отдела «Омега». Кроме того, он стал правой рукой нового председателя КГБ. При этом генерал оставался в структуре Комитета государственного контроля, являясь теперь координатором силового блока этой организации.

Многие бывшие «криптократы» стали жить как бы двойной жизнью — сначала перешли в статус заговорщиков, а после увенчавшегося успехом практически бескровного государственного переворота заняли ключевые посты во власти. Но, являясь представителями власти явной, они оставались властью тайной. То есть, продолжали руководить своими отделами в Комитете государственного контроля — эдакой вариацией тайной масонской ложи. Впрочем, в истории российского государства такой симбиоз уже наблюдался и давал весьма любопытные результаты.

Ещё рано было праздновать победу — Политбюро хотя и было основательно прорежено и часть брежневской команды удалось тем или иным способом устранить от власти, но многие партийные и особенно советские чиновники оставались на своих местах. На местах, куда их назначали люди Брежнева. И так называемая «старая гвардия» поднимала голову. Назревал бунт первых секретарей обкомов, и даже иезуитская идея Романова переименовать, точнее, переформатировать Коммунистическую партию Советского Союза не могла окончательно переломить ситуацию.

Таким образом часть нового политического руководства СССР — новый министр иностранных дел Николай Григорьевич Егорычев, новый министр обороны Сергей Фёдорович Ахромеев, новый глава КГБ Филипп Денисович Бобков, бывший председатель ВЦСПС, а нынче — глава нового министерства по чрезвычайным ситуациям Александр Николаевич Шелепин, новый министр внутренних дел Вадим Степанович Тикунов и даже вновь занявший кресло главы Гостелерадио СССР Николай Николаевич Месяцев, а также еще некоторые новые члены Политбюро ЦК Коммунистической партии (обновлённой) одновременно являлись руководителями и в тайном Комитете государственного контроля. Да и новый Генеральный секретарь коммунистической партии Григорий Васильевич Романов тоже оставался членом этого комитета, хотя и перестал руководить его деятельностью, потому что ему хватало забот в руководстве Советским Союзом.

Но это вовсе не значит, что все эти новые руководители СССР контролировали сами себя. Они выполняли свои должностные обязанности — каждый на своём месте. Но при этом каждый из них имел не только довольно весомые властные полномочия, но и возможность решать различные вопросы, так сказать, неформально. Ведь довольно часто складывалась такая ситуация, что проблему невозможно было решить официальным путём. Или же она решалась очень медленно. Допустим, чиновники работают плохо, тайно саботируют приказы и распоряжения руководства Советского Союза, а то и просто занимаются откровенным вредительством. Пока найдёшь, уличишь, докажешь, пока суд да дело, а времени нет, времени катастрофически не хватает. И ведь не боятся, сволочи, что их накажут — у них уже на местах давно круговая порука и закон им не писан.

Кстати, ситуация в СССР образца 1977 года очень сильно напоминала Чили образца 1973 года. 4 сентября 1970 года победу на выборах в стране одержал социалист Сальвадор Альенде, кандидат Народного единства. В Чили стали править левые. В ответ на это началась откровенная кампании саботажа внутри страны и шантажа на международной арене. Например, США приняли экстренные меры по подрыву чилийской экономики — выбросили на мировой рынок по демпинговым ценам часть своего стратегического запаса меди и молибдена, лишив таким образом Чили основного источника экспортных доходов. А чиновники на местах саботировали любые распоряжения правительства.

С весны 1973 года в Чили начался экономический застой, быстро переходящий в кризис. А в марте, после поражения противников Альенде на парламентских выборах, кризис превратился в вялотекущую гражданскую войну. В день в Чили происходило до 30 терактов — взрывали ЛЭП, мосты на Панамериканском шоссе и на железной дороге, идущей вдоль всего побережья Чили, что лишало электроэнергии и подвоза целые провинции. Были дни, когда в Чили происходило до 50 террористических актов. Всего к августу 1973 г. ультраправые уничтожили свыше 200 мостов, шоссейных и железных дорог, нефтепроводов, электроподстанций, ЛЭП и других народнохозяйственных объектов общей стоимостью равных 32 % годового бюджета Чили. Возьмите самую процветающую страну — например, Швейцарию — и начните там такую диверсионную войну, взрывая в день по 20–50 экономических объектов, в первую очередь, мостов и дорог. Что останется от хваленого процветания швейцарской экономики?

Впрочем, в СССР после поимки армянских террористов Степана Затикяна, Акопа Степаняна и Завена Багдасаряна, которые 8 января 1977 года впервые в Москве осуществили серию взрывов в метро и в торговом зале продуктового магазина № 15 на улице Дзержинского, терактов больше не было. Вернее, были попытки осуществить подобные акции в Азербайджане и Армении, но КГБ был настороже и пресёк все попытки в зародыше.

А вот саботаж чиновников, всех этих партийных руководителей второго и третьего эшелонов пресекать было сложно. Ещё не везде на местах окрепли профсоюзы, ещё не всегда руководители-хозяйственники имели смелость перечить секретарям обкомов и горкомов. Страна перестраивалась медленно, и чехарда с разделением коммунистической партии Советского Союза на КП(о) и КПСС добавляла путаницы.

И вот в этих условиях пришлось снова включать все мощности Комитета государственного контроля. Тем более, что теперь во главе почти всех министерств стояли бывшие «комитетчики». Сеть исполнителей оставалась прежней, поэтому Мазурову оставалось просто ставить в известность своих бывших соратников. А иногда они сами напрямую обращались к нему с просьбами «неформально» ускорить решение той или иной проблемы.

Вот и пришлось генерал-майору Николаю Леонову срочно ставить отделу «Омега» ещё одну важную задачу.

— Итак, ребятки, операция «Рокировка» прошла успешно, только теперь необходимо расширить её, точнее, вывести на новый уровень. В Москве мы почти всё зачистили, а вот в союзных республиках работы — непаханое поле. Но сейчас мы не в состоянии всё это поле вспахать.

Майор Шардин встал со своего места.

— Простите, товарищ генерал, мы действуем строго по программе. «Альфа» усиленно тренируется, причём, не только наши пришельцы Токугава и Филькенштейн занимаются личным составом, мы привлекли специалистов из ГРУ, потому что подразделения ОМОН и внутренних войск обязаны овладеть навыками воск спецназначения — это и десантирование, и минно-подрывное дело, и работа с ядами.

Леонов наморщил лоб.

— ОМОН — это кто такие? Закрутился я что-то…

— Отряд милиции особого назначения. Это Токугава подал идею, вроде звучит неплохо, Тикунов дал добро пару недель назад в милиции стали создавать специальные подразделения такого типа.

Генерал махнул рукой Шардину.

— Ты чего вскакиваешь, майор, ты сиди, чего каждый раз субординацию мне демонстрировать? Так вот, то, что тренировки идут — это хорошо. Очень скоро все эти бойцы могут нам понадобиться. Но пока на самом опасном для нас направлении мы будем вынуждены задействовать Ивана Громова.

— Это в Азербайджане? — задал вопрос капитан Колесниченко.

— Да, Алиев совсем от рук отбился. Конечно, хорошо, что он там у себя не допустил волнения и поймал этих студентов с бомбами. Но проблема Нагорного Карабаха пока что окончательно не решена, и раздувает пламя именно Гейдар со своими нахичеванцами. Им ведь выгодно скрывать коррупцию и свои промахи в промышленном и сельскохозяйственном производстве за так называемыми национальными проблемами. Поэтому Алиева Романов вызовет на ковёр на Старую площадь. Там посмотрим, что с ним делать. А вот его клан придётся вырывать с корнем.

— Простите, товарищ генерал, вы имеете ввиду ликвидацию с кодом «00»? — задал вопрос Шардин.

Леонов поморщился.

— Нет, майор, семьи мы трогать не будем, зачем? «Гасить облики», как говорит наш пришелец Токугава, будем только главных виновников — партийных руководителей, чиновников, военных и, увы, наших коллег и местного КГБ. К сожалению, Андропов проглядел, во что Алиев превратил Комитет госбезопасности в Баку. Теперь это его личная вотчина, так сказать, его опричники. Так что чистить эти авгиевы конюшни придётся в том числе и вам.

Шардин вопрошающе посмотрел на генерала.

— Да, майор, из твоей небольшой группы в Баку с Громовым отправятся капитаны Колесниченко и Краснощек. А вот тебе и капитану Маринкевичу я поручаю отдельную задачу. Нам нужно в кратчайшие сроки набрать в КГБ подростков. Возраст — 12–16 лет.

— Простите, товарищ генерал, вы хотите, чтобы вместо наших попаданцев были задействованы обычные дети? — Шардин снова привстал.

Леонов подошёл ближе к столу опёрся на него руками и тяжелым взглядом посмотрел на него.

— А что тебя смущает, майор? Во-первых, мы задействуем не обычных детей. Ты уже имеешь опыт, вот и ещё раз пройдись мелким бреднем по стране, может ещё пришельцев каких обнаружишь. Но не думаю. А нужны нам подростки, которые хотя бы приблизительно напомнили бы тебе Зверева и его товарищей. Ну, там спортсмены — боксёры, самбисты, стрелки, может, есть какие вундеркинды. Во-вторых, нам нужны будут аналитики, так что, если попадутся хорошие шахматисты — их тоже привлекай. Ну и, конечно, на этот раз отбирай и девочек. В общем, нам будут нужны новые сотрудники нового отдела. Твоего отдела, майор. «Омега» становится не просто секретным отделом — в самом отделе будет создана ещё одна секретная группа.

— Разрешите, товарищ генерал, — со своего места встал капитан Маринкевич. — А какие задачи будут выполнять эти дети? Сходные с теми, которые выполняли дети и подростки «Абверкоманды 203», точнее, абверовской спецшколы «Особая команда Гемфурт»?

Леонов удивлённо посмотрел на капитана.

— Ну, молодец, Маринкевич. Да ты садись, и ты майор, сядь, — махнул он рукой. — Молодец, что владеешь информацией, сразу видно — информационный гений. Нет, ребятки, немцы в годы Великой Отечественной войны организовали из подростков школу диверсантов. А мы будем готовить из подростков оружие против диверсантов. Вспомните, что нам докладывал Вронский — в будущем террористы станут захватывать в заложники детей. И вот если мы всё же не сможем это предотвратить, наши юные сотрудники как раз и будут нашим секретным оружием. Меня на эту мысль как раз навели размышления о наших пришельцах из будущего. Нет, я понимаю, что все они — взрослые мужики, но если начать обучение уже подготовленных физически юных спортсменов, если они пройдут серьёзную спецподготовку, к тому же под руководством своих сверстников… Ведь они же не будут знать, кто они на самом деле. Зато перед глазами у них будет достойный пример. Вот так мы и сформируем новое секретное подразделение.

Шардин улыбнулся.

— Согласен, товарищ генерал, идея просто гениальная.

Леонов погрозил пальцем.

— Льстец ты, майор. А вроде бы я за тобой такого откровенного лизоблюдства не замечал.

Шардин смутился.

— Ну, что вы, Николай Сергеевич, я и в мыслях..

Генерал расхохотался.

— Ну, вот уже и по имени-отчеству стал величать… Ладно, Виктор Игоревич, расслабься, генералы тоже люди, они тоже любят подшутить, особенно над своими подчинёнными.

Майор понимающе кивнул.

— Так ведь идея действительно стоящая. Кроме того, мы этим набором прикроем наших пришельцев. Ведь их наверняка засекли западные спецслужбы во время операции прикрытия генерального секретаря, а если в КГБ появятся еще подростки, то трудно будет отличить наших от новеньких…

Генерал удивлённо посмотрел на Шардина.

— Надо же, я как-то об этом не подумал. Молодец, майор, толково придумал. В общем, действуй, вместе с Маринкевичем создавай новое подразделение и пусть там Токугава составит план обучения. А пока Зверев и Филькенштейн ещё здесь, пусть подключаются. В общем, все эти пятнадцатилетние капитаны мне нужны уже к началу следующего года.

— Тринадцатилетние капитаны… — кашлянув, добавил Шардин.

Леонов улыбнулся.

— Ну, можно и так. Дик Сэнд — он, конечно, литературный герой, но его приключениями ещё я в детстве зачитывался. И сейчас Жюль Верн, как говорится, живее всех живых. В общем, действуй. Да, кстати, Маринкевич, тебе отдельная задача. Мы как-то подзабыли в текучке, а ведь наших пришельцев надо официально оформлять в нашем департаменте. Машины мы им выделили, а квартиры, зарплаты, звания, наконец. Так что как раз и присвоим нашим тринадцатилетним вундеркиндам капитанские звания.

— Там Зверев сержант, а Токугава — майор. И Громов тоже майор ГРУ. Как-то мелковато для них… — отозвался Маринкевич.

Леонов недовольно поморщился.

— Капитан, да какая разница, какие у них там будут звания. Ну, сам посуди — мне что им, полковничьи погоны давать? Да они им на хрен не нужны. Капитанские, кстати, тоже. Для пацанов вообще эти звёздочки — нонсенс. Скажем, если попадут в какую-то историю, покажут удостоверение, а там — капитан КГБ, которому 13 лет. Смеху будет… Кстати, документы выдать им без указания званий, просто сотрудники Комитета госбезопасности. А звания и прочее нужны нашим гостям для окончательной легализации. С родителями вопросы решить, со школой, наконец, разобраться. Нечего им там делать, в школе этой. Только риску их подвергать напрасному. Оформить надо им учёбу как бы в закрытом учебном заведении и хватит с них. Уже в школу сходили, орлы, до сих пор отписываемся…

Леонов помолчал, потом прошел на своё место, сел за стол и, ещё раз посмотрев на Колесниченко, Краснощека, Маринкевича и Шардина, спросил:

— Ну, что, товарищи офицеры, всем всё понятно? Если понятно, тогда по коням.

И в этот момент зазвонил телефон.

Глава одиннадцатая

И вновь продолжается бой!

Признание, даже в малом, окрыляет. Совет, если он мудрый, возвышает. Критика, если она по делу, дает толчок. Сообщество всегда сильнее разобщенности. Мастерство всегда самодостаточно, а неумение всегда навязчиво. Законы всегда жестоки, но жизнь, которая подчиняется определенным законам, гораздо более жестока. Кризис всегда является источником роста. Если его, конечно, преодолеть. А то, что не убивает нас, делает нас сильнее. Вот только согласен ли будет с этим мудрым изречением пострадавший в автомобильной катастрофе, который в результате стал инвалидом?

Москва, год 1977, ноябрь

Утро у Максима Зверева не задалось. Плохие новости начались с того, что, проснувшись, он вдруг вспомнил, что суп, который вчера вечером он сварил, остался на подоконнике. То есть, вечером он был горячий и Макс выставил его на окно в кухне, чтобы холодный ноябрьский ветер его остудил. И, как назло, внезапно прохлада сменилась почти летним теплом и утром солнце пекло прямо как летом — градусник за окном показал плюс 21! И, конечно же, супу этого хватило — когда Зверев, резко подорвавшись с постели, прискакал на кухню и поднял крышку кастрюли, то всё сразу стало ясно. Всю кастрюлю гречневого супа с курицей пришлось вылить в унитаз. Ну и, понятное дело, завтрак тоже был испорчен — есть не хотелось совсем, ведь кому приятно, если твой труд пропадает в унитазе?

Максим давно уже жил один на оперативной квартире КГБ, в так называемом «цековском» доме в самом центре Москвы, по адресу Гранатный переулок, 10 — как, впрочем, и остальные «попаданцы». Естественно, все квартиры находились под круглосуточным наблюдением — дом ведь был не простой, квартиры в нём предоставлялись только наиболее ответственным и ценным сотрудникам ЦК КПСС, а также министрам. И, конечно же, это была вовсе не та двухкомнатная «чешка», в которой он жил с родителями в Днепропетровске.

Вообще, этот кирпичный дом только-только был построен и даже ещё не сдан — официально — в эксплуатацию. Здание возводилось специально для Брежнева, его семьи и соратников, и находилось прямо напротив Дома приема Министерства иностранных дел. Сам Брежнев должен был жить в квартире, которая полностью занимала шестой этаж дома, однако в итоге история стала развиваться по другому сценарию. А пока что на самом высоком уровне, то есть, по прямому указанию Романова, было решено заселить в этот дом «великолепную пятёрку» из будущего.

В доме был всего один подъезд и 52 квартиры. Максима поселили как раз на шестом этаже, там, где должен был жить Леонид Ильич. «Попаданцы» постоянно подшучивали по этому поводу, называя Макса «генсеком». Рядом, то есть, в соседних двух квартирах, постоянно дежурили оперативные сотрудники Комитета госбезопасности. На площадке было всего три квартиры. На других площадках их было по пять. Этажом выше жил Кёсиро Токугава, этажом ниже — Иван Громов. В этом же доме жили также Миша Филькенштейн и Витя Уткин. Генерал Леонов не хотел рисковать и, поскольку «пионеры» уже «засветились» в операции «Рокировка», то он счёл нужным поселить их всех вместе в одной из элитных новостроек. Причём, генерал применил известный принцип «прячь дерево в лесу». То есть, если что-то нужно спрятать — положи на самое видное место.

Понятное дело, что официально дом только начал заселяться и особого внимания к себе не приковывал. Ну, советские партийные деятели и чиновники получили себе новые номенклатурные хоромы, что тут удивительного? Москвичи давно уже привыкли к подобным домам. Мало того — в Москве еще в 60-е годы стали возводить целые элитные кварталы. В основном их строили подальше от центра и такие кварталы москвичи стали называть «царскими сёлами». Наиболее масштабное «царское село» было возведено на западе Москвы, в районе Кунцево — целый район из 20 жилых домов. Аналогичные кварталы были построены в Новых Черемушках, на улице Удальцова. «Царское село» в Новых Черемушках возводилось специально для сотрудников Верховного Совета СССР, членов партийной номенклатуры.

Максим не сразу привык к своему новому положению. Нет, конечно, по уровню комфорта его квартира, как и весь дом, была не хуже, нежели в будущем квартиры в жилых комплексах классов «бизнес» и «премиум». В доме был большой вестибюль, несколько лифтов, внутренняя территория с двориком. Площадь его 3-комнатной квартиры была 140 квадратов, а высота потолков — 3,2 метров. Были и другие приятные удобства. Мало того — Максиму полагался обслуживающий персонал — например, кухарка. Но тут Зверев решительно запротестовал. И хотя его товарищи, тот же Уткин или Громов, от услуг повара не отказались, Максим настоял, чтобы к нему была приставлена только домработница — готовить он любил сам. Ну, вот и приготовил себе супчик… который пришлось вылить в унитаз.

Но на этом неприятности не закончились. Утренняя тренировка спецназа КГБ «Альфа», в которой Максим принимал участие, как инструктор, закончилась для него сломанным зубом. Причём, даже в своём будущем, когда Зверь занимался различными видами единоборства, когда стал чемпионом Украины сначала по ушу-саньда, а потом по панкратиону и боевому самбо, он практически никогда не получал травм. Ну, пару переломов на тренировках — это не в счёт. Тем более, что челюсть ему сломали по его же вине — не одел на тренировке капу и вышел на спарринг. А на соревнованиях ему только один раз сломали лодыжку. Но и здесь была больше его вина — он одновременно с соперником пошёл на проведение болевого приёма, но тот оказался быстрее, и пока Макс терпел, резко провернулся на спине. Раздался резкий хруст — и всё, прямо с борцовского ковра Максима увезла «скорая». А вот во время проведения занятий для опытных бойцов не должно было случиться ничего подобного. И всё же, как гласит закон Мэрфи, если неприятность должна случится — она обязательно случается.

Вначале всё шло, как обычно — Миша Филькенштейн провел разминку и представил личному составу нового инструктора по рукопашному бою Максима Зверева. Никто не удивился, что инструктору на вид было лет 13. После того, как 14-летний Кёсиро Токугава провёл мастер-класс на центральном стадионе «Динамо» для сотрудников спецподразделений МВД, КГБ и оперативной разведки ГРУ, которых тренировал инструктор по физподготовке сотрудников КГБ Николай Ерёмин, слухи о необычном пионере, который уделал всех лучших бойцов, поползли по Москве.

Ну, понятное дело, «по Москве» — это не значит, что вся столица судачила об этом. Ведь в группу, которую тренировал Ерёмин, входили только оперативники силовых ведомств, которые имели подписку о неразглашении государственной тайны. А перед семинаром, который проводил Токугава, они все дали ещё одну, дополнительную подписку. Ну, и на базе, где готовили сотрудников спецподразделений госбезопасности, милиции и армии, посторонних быть не могло — она была секретной, как и система их подготовки.

Впрочем, как раз сама система обучению рукопашному бою особо секретной не была — бойцов, кроме самого Николая Ерёмина, тренировали мастер спорта международного класса по самбо и дзюдо Виктор Бутырский, инструктор по каратэ Владимир Арбеков, и мастер спорта по боксу Борис Примаков. Так что в основу подготовки сотрудников спецподразделений были положены совершенно не секретные приёмы самбо и дзюдо, техника бокса и была включена техника ударов ног из новомодного японского каратэ. И, пожалуй, только это самое каратэ являлось неким «секретным оружием», о котором в конце 70-х в СССР мало кто знал.

Больше всего слухов и мифов ходило о каратэ, которое в то время имело мало общего с реальным боевым искусством. К тому же то каратэ, которое преподавали в Советском Союзе Алексей Штурмин и японец Тецуо Сато, было довольно ограниченным — их ученики прошли лишь первый этап подготовки, который заключался в постановке базовой техники. И за год Владимир Арбеков смог только проработать начальный уровень техники каратэ-до — кихон: удары, блоки, стойки. Ну и, конечно, основы духовной и морально-волевой подготовки. Как раз сейчас все, кто изучал каратэ, осваивали второй этап — рэндзоку-ваза, то есть, разучивание основных комбинаций, которые состояли из нескольких элементарных приемов с завершающим ударом или броском. Практиковали и комплексы формальных упражнений — ката. И всё же это был только начальный уровень.

Тем более, трудно было совместить в системе обучения оперативных сотрудников разные стили ведения боя — от спортивного самбо, дзюдо и бокса до приёмов каратэ-до, которые, в общем-то, тоже были больше из области спорта. Нет, конечно, все занимающиеся боевой подготовкой осваивали и болевые приёмы из арсенала самбо — не спортивного, а того самого, прикладного, которое было принято на вооружение еще в системе НКВД. И удушающие, которые применяются в технике дзюдо, тоже имели место быть. Но вся эта сборная солянка ещё не была объединена в одну систему — систему рукопашного боя, систему подготовки боевых подразделений, которые должны действовать в условиях силового контакта с противником.

Конечно, некоторое преимущество имели сотрудники оперативной разведки ГРУ, так как армейские приёмы рукопашного боя, которые в основном были взяты из арсенала боевого и прикладного самбо, отличались максимальной жёсткостью и были рассчитаны на нейтрализацию противника вплоть до летального исхода. Понятное дело, до такого финала на тренировках никто не доходил. Оценить реальность техники было сложно, потому что даже поединки в полный контакт проводились с определёнными ограничениями.

И вот тогда Кёсиро Токугава, который по сравнению со многими соперниками выглядел, как школьник на олимпийских состязаниях, показал, на что способен боец, не только владеющий разнообразной техникой ведения боя без оружия, но и умеющий наносить точные удары в жизненно важные центры. Это был не бокс, когда для нокаута нужно точно попасть либо в челюсть, либо в печень или селезёнку, не самбо с дзюдо, где для проведения приёма требуется провести захват конечностей или одежды соперника и даже не каратэ, где красиво выброшенная нога или рука должна произвести точечный контакт с телом спарринг-партнёра.

Токугава, конечно, проводил, как и боксёры, удары в полный контакт. Но его техника была не эффектной, а эффективной. А главное — Кёсиро не боролся, не вёл поединок, он стремился максимально быстро вывести из строя своих противников. И наносил поражающие удары туда, куда, например, обычно ни в боксе, ни в самбо, ни в каком-то другом виде рукопашного боя, которому обучали оперативных сотрудников, не били. Токугава был в горло, в пах, под колено, а двоим своим спарринг-партнёрам он первыми же ударами, причем, даже не кулака, а основанием ладони, просто сломал нос. Для этого вовсе не надо было обладать мощным ударом, большим весом или знать какие-то суперсекретные приёмы. Всё решала точность и хлёсткость ударов. И, конечно же, скорость. Как раз в скорости юркий и быстрый, как ртуть, японский подросток на голову превосходил своих соперников.

А самое главное — он дрался не просто жёстко, но и жестоко. Ведь в теле хрупкого подростка находилось сознание 49-летнего мастера, который большую часть жизни занимался единоборствами, причем, не только в каратэ-до. Кёсиро Токугава в своём будущем в качестве оперативного сотрудника ГРУ прошёл множество так называемых «горячих точек» — военных конфликтов, боестолкновений и ликвидация вражеских диверсионных групп. В реальном бою, когда проиграть схватку означает умереть, очки не присуждают и дипломы за победу не выдают. Цена победы или поражения — твоя жизнь! И это накладывает отпечаток на все действия бойца.

В СССР пока мало было бойцов подобного уровня и направления. Нет, конечно, в советской армии были военнослужащие, которые принимали участие в боевых действиях — Ангола, Корея, Вьетнам и другие страны, где Советский Союз проводил специальные операции или осуществлял негласное военное вмешательство. Точно также и в КГБ работали специалисты, которые были «заточены» на ликвидацию или нейтрализацию вражеских агентов. Но чаще всего эти спецы имели задание не убить, а задержать. Военные же, наоборот, чаще убивали. Причём, для этого всё реже использовались голые руки — зачем, если всегда есть автомат, пистолет или нож?

В общем, система ведения боя с невооруженным противником, которую показал Кёсиро Токугава, была именно системой. И там была не только техника каратэ-до, причём, очень сильно отличавшаяся от «каратэ» Штурмина или Тецуо Сато, которые практиковали стили Сётокан и Сито-рю. Гитин Фунакоси, который разработал стиль Сётокан еще в начале 20 века, провозгласил принцип каратэ — «один удар, одна смерть». То же самое декларировал и основатель стиля Сито-рю Кэнва Мабуни. То есть, схватка ведётся ради одного точного удара. Как и в боксе, где спортсмены тоже стремятся нанести удар, который приводит к нокауту. Но если не получается, то боксёры могут долго «танцевать» на ринге и набирать очки. В реальном бою раундов нет.

Токугава много лет занимался Годзю-рю каратэ, стилем, который, как Сётокан и Сито-рю, вышел из окинавского наха-тэ. Наха-тэ или стиль сёрэй-рю создал Канрё Хигаонна, который 12 лет изучал боевые искусства в Китае, где позаимствовал множество интересных техник из китайского ушу и его боевого направления — цюань фа. Хигаонна стал старшим инструктором в ушу — случай редчайший за всю тысячелетнюю историю его существования.

У Хигаонны обучался и будущий создатель Годзю-рю Тёдзюн Мияги. И он также вместе со своим учителем обучался искусству ушу в Китае. Это наложило отпечаток на его технику каратэ. Поэтому изначально в основу своего стиля каратэ Годзю-рю Мияги положил тактику ведения ближнего боя, включающую в себя удары локтями, коленями, бросковую технику, захваты и борьбу в партере. То есть, то, что даёт возможность применять этот стиль каратэ-до в условиях ограниченного пространства и скоротечного боевого контакта.

Проблема многих классических стилей каратэ заключается в том, что они очень консервативны. Развивавшись в начале 20 века, они в дальнейшем сохраняли традиции и ту базовую технику, которую создали патриархи этих стилей. И вот как раз Годзю-рю постоянно совершенствовался, не гнушаясь заимствовать любые эффективные приёмы. А сам Кёсиро Токугава, хотя много лет занимался именно Годзю-рю каратэ, всё же освоил и некоторые другие боевые искусства, например, малайский пенчак-силат и корейское хапкидо.

Но когда Миша Филькенштейн провёл в Москве семинар по крав-мага для сотрудников «девятки» — Девятого управления КГБ, а также для агентов госбезопасности, работающих нелегально, это произвело в узком кругу мастеров рукопашного боя настоящий фурор. А когда подросток показал методы ведения боя в ограниченном пространстве, нестандартные способы атаки и защиты, способы нейтрализации противника и его задержания с применением любых подручных средств — это было не просто революцией в мире единоборств, это стало настоящей сенсацией.

А потом Токугава и Филькенштейн вдвоём провели обучающие семинары для сотрудников силовых спецподразделений ГРУ на базе 849-й учебного центра войсковой разведки ГРУ в Арзамасе, и ещё — на базе 1071-го полка специального назначения в Ленинграде. Это были группы, созданные для ведения разведки сосредоточения войск противника в его глубоком тылу, уничтожения тактических и оперативно-тактических средств ядерного нападения вероятного противника, проведения диверсий, захвата лиц, обладающих важной информацией и так далее. Так что приёмы, которые продемонстрировал Миша, а также силовой и резкий стиль нанесения смертельных ударов, которые показал Кёсиро, были очень востребованы при создании системы подготовки силовых спецподразделений ГРУ.

Поэтому очень скоро, как говорится, в среде «посвящённых», то есть, среди тех, кто занимался различными единоборствами и служил в КГБ, ГРУ или в некоторых подразделениях милиции — в уголовном розыске или вновь созданном отряде милиции особого назначения, пошли гулять слухи. Бойцы рассказывали друг другу о неких «пионерах», которые дерутся, как черти и владеют какой-то совершенно умопомрачительной техникой ведения боя. А главное, о чём шептались оперативники — ведь подписку о неразглашении никто не отменял — это недетская жестокость этих мальцов. Тем более, что после семинара Филькенштейна ещё двоих на носилках унесли с борцовского ковра. К тому же до тех, кто занимался в спортзале на центральном стадионе «Динамо», долетели слухи о том, как маленький японец вырубил неслабых «мальчиков» под 100 кг: Васю Обломова из оперсостава МУРа и Петю «Годзиллу» — лейтенанта из недавно созданного спецподразделения КГБ «Альфа».

Видимо, поэтому у многих тех, кто пришёл на семинар, было желание не просто проверить, насколько реальны все эти слухи о малолетних супер-бойцах, но и доказать, что не могут какие-то мальчишки быть сильнее опытных и техничных спортсменов. Которые к тому же работают оперативными сотрудниками в таких серьёзных структурах, как Комитет госбезопасности или ГРУ.

И вот — доказали…

…На семинар привалило просто нереальное количество народа. На этот раз большая часть участников семинара была из милиции — как раз из новых подразделений, которые стал создавать министр МВД Вадим Тикунов. Тикунов возглавлял советскую милицию с 1961 по 66-й год. Но потом, после того как Брежнев стал убирать всех, кто мог быть причастен к так называемому «заговору комсомольцев», генеральный секретарь ЦК КПСС отправил Тикунова в «ссылку» — назначен его на должность чрезвычайного и полномочного посла СССР в республике Верхняя Вольта. После того, как Комитет государственного контроля отстранил Леонида Ильича от власти, Советским Союзом стали управлять «фронтовики», то есть, ветераны Великой Отечественной войны во главе с бывшим первым секретарём Ленинградского обкома КПСС Григорием Романовым. И тогда заменивший Тикунова на посту главы МВД Щёлоков переместился в кресло секретаря ЦК, а министерство внутренних дел снова возглавил Тикунов.

Николай Анисимович Щёлоков, хоть и был земляком Брежнева, и тоже всю войну провоевал в политотделе, но став министром внутренних дел, работу свою знал. Именно он провёл первые реформы в милиции. Он поднял до уровня армейских зарплаты личного состава, построил своим сотрудникам жилье, общежития. Ну и, конечно, научно-техническую базу в МВД тоже создавали под его руководством. Так что Тикунову достаточно было просто продолжать начатое Щёлоковым.

Поэтому по приказу Тикунова, а, точнее, по совету «гостей из будущего» в милиции были созданы особые подразделения, которые так и стали называться — отряды милиции особого назначения. То есть, ОМОН. Понятно, что в достаточно спокойные 70-е годы, когда любое применение огнестрельного оружия в СССР считалось чрезвычайным происшествием союзного значения, а вооруженные грабежи били очень редкими, мало кто понимал, зачем нужны эти новые отряды. К тому же — бронежилеты, каски, автоматы…

«Мы что — в Чикаго?» — шептались между собой не только партийные чиновники, но и некоторые милицейские начальники, которые сели в свои высокие кресла ещё при Брежневе.

А вот новый глава СССР Романов, а также его соратники знали — очень скоро ОМОН им понадобится. Потому что зрели заговоры в Азербайджане, неспокойно ещё было в Грузии, внушали опасения Узбекистан и Киргизия. Поэтому уже сейчас нужно было готовить сотрудников нового подразделения. Но поскольку Филькенштейн занимался подготовкой специалистов групп силового захвата из КГБ и ГРУ, а Токугаву руководство страны планировало и дальше использовать в операции «Рокировка», то нужен был инструктор, который смог бы создать систему боевой подготовки бойцов ОМОНа. Тем более, что там не обязательны были изощрённые приёмы крав-мага или силовое каратэ Токугавы. Омоновцам вполне подходила техника панкратиона и джиу-джитсу, которыми прекрасно владел Максим Зверев. И всё, что от него требовалось — просто поставить инструкторам, которые должны были тренировать личный состав спецподразделений милиции, систему подготовки, добавив к боевому самбо ряд техник джиу-джитсу и тактические приёмы ведения боя против толпы.

И вот, когда Макс вышел перед строем будущих курсантов, он просто печёнкой почувствовал, как по их рядам шелестит холодок скептицизма и недоверия. Иногда он краем глаза ловил усмешки милиционеров, их ироничные ухмылки, слышал шепоток, которым они сопровождали некоторые его объяснения. И здесь сержант Зверев сделал ошибку — он решил продемонстрировать свой уровень бойца и доказать этим «взрослым дядям», которые на самом деле были для него юнцами, своё превосходство.

Сначала всё шло неплохо — Максим продемонстрировал приёмы прикладного самбо, которые были заимствованы из джиу-джитсу. А японцы, в свою очередь, создавая своё дзю-дзюцу, слямзили все приёмы у китайского цин-на и цюань-фа — искусства кулачного боя. В принципе, родоначальником всех стилей каратэ и джиу-джитсу было китайское ушу. И многие болевые приёмы в стойке, а также некоторые в партере были уже известны советским самбистам и дзюдоистам.

Но Максим показал такие нюансы, которые мастера советского самбо и джиу-джитсу не применяли и даже не знали. Например, простенькая «гильотина» была в СССР неизвестна, хотя и в японском джиу-джитсу, и в китайских боевых искусствах этот приём широко применялся. В знаменитом фильме «Возвращение дракона», который вышел на экраны Америки в 1972 году, герой Брюса Ли ломает шею герою Чака Норриса именно приёмом «гильотина». Но кто в СССР видел этот фильм в 1977 году? Тем более, простые милиционеры…

Поэтому несложный приём удушения в стойке произвёл среди бойцов фурор. Тем более, ведь так просто при помощи этого приёма произвести задержание преступника, который бросается на тебя, пытаясь повалить.

Еще больше всем понравились эффективные и даже эффектные приёмы освобождения от различных захватов и прихватов. Как не пытались здоровенные бойцы схватить Максима и удержать его руки, плечи и даже шею в своих лапищах, Зверь постоянно, как змея, выскальзывал из захватов. При этом он умудрялся проводить болевые приёмы на руки тех, кто пытался его удержать. А потом он показал, как при помощи одних только ног можно свалить любого противника. Ведь бывает ситуация, когда тебя сбили с ног — но и тогда можно продолжать сопротивляться.

Но Макс, что называется, получил головокружение от успехов. И когда ему один из бойцов предложил провести спарринг, он легко согласился. Конечно, уровень ребят был не очень высоким. Но всё же среди будущих ОМОНовцев были мастера спорта по самбо и боксу, вольной и классической борьбе, да и весовые категории были слишком разные.

Вот только Максим, прошедший хорошую школу не только спорта, но и реальных боевых действий, не боялся. Наверное, зря. Потому что боевого опыта у него было намного меньше, нежели у его друга Кёсиро Токугавы. И всё же Зверь был опытным бойцом. Первый бой с почти двухметровым гигантом Мишей Пономаренко, который был ну просто копией Виталия Кличко из его, Зверева, будущего, Макс провёл легко и даже где-то играючи. Миша пытался угнаться за ним, бегая по всей площадке за шустрым мальчишкой, а Зверь всё время держал дистанцию, нанося резкие и точные удары по ногам боксёра.

Но Пономаренко умел не только боксировать — он был и самбистом. Поэтому, улучшив момент, прошёл Звереву в ноги, а точнее — просто всей своей массой сбил его с ног и таки свалил на ковёр. А вот дальше надо было что-то делать с наглым пионером — показать всем товарищам, что он, лейтенант милиции Пономаренко, сможет победить этого хвалёного малолетнего инструктора.

Вот только в СССР не знали, что такое бразильское джиу-джитсу, хотя оно уже было создано. И поскольку мировую известность эта система позиционной борьбы в партере с применением множества болевых приёмов обрела только в 90-е годы, то, понятное дело, что в 1977 году советские милиционеры не могли владеть подобной техникой. Поэтому, когда громадный Миша Пономаренко улёгся своим мускулистым пузом на хрупкого подростка Максима Зверева, этот подросток, пользуясь тем, что его соперник был в самбисткой куртке, левой рукой оплёл правую руку Пономаренко и ей же схватил из-под правой руки Миши его за левый отворот его куртки. После чего сделал «креветку», то есть, провернулся на правый бок, а правой рукой схватил соперника за правый отворот его куртки. При этом Макс запустил четыре пальца своей руки под отворот куртки соперника и костяшки этих пальцев чётко легли на шею Пономаренко, как раз на сонную артерию.

Пока Миша раздумывал, задавить ли наглого пионера или же долбануть его сверху своим могучим кулаком, Зверь всем своим весом откинулся назад, оплетя ногами мощный торс Пономаренко, а своей правой рукой изо всех сил вжал костяшки пальцев в шею гиганта. И Миша внезапно… уснул. То есть, Максим провёл классический удушающий из положения «гард», о котором советский милиционер понятия не имел.

Еще пару раз здоровенные лоси валили Макса на ковёр, но тут же отхватывали от него разнообразные болевые — скрутку пятки, болевой на аххил и даже «кимуру» — узел плеча. После чего милиционеры, наконец, поняли, что сваливать подростка на ковёр и пытаться там его задавить — не вариант. Тем более, что боксёры в партере ничего не умели, а борцы в основном могли только провести удержание. Ну, самбисты пытались применить распространённый в самбо рычаг локтя или, как называют этот приём англоязычные бойцы, armbar, но кто ж им даст такую возможность?

Когда последний из желающих заломать инструктора оказался сверху и стал тащить руку Макса на рычаг локтя, Зверь моментально закинул свою правую ногу далеко вправо, при этом буквально встав на мостик и сразу же провернулся, перебросив уже левую ногу как бы через себя. То есть, из положения лёжа на спине он прокрутился и, перевернувшись в положение на колени, повернулся на 90 градусов. При этом его левая рука, которую соперник пытался взять на излом, тоже провернулась и оказалась не локтем вниз, а, наоборот, локтем вбок и на излом её уже взять не получалось. А пока соперник Максима думал, как бы ему всё же провести болевой приём, Зверь сделал забегание и, перевернув соперника на живот, прихватил уже его руку и тут же сделал уже ему рычаг локтя.

И тогда милиционеры решили перебить нахального и вёрткого малолетнего инструктора в стойке. Всё же в партере Зверь обладал несомненным преимуществом, так как знал множество болевых приёмов. В то же время даже те, кто занимался самбо, в основном применяли либо ущемление ахилла, либо тот же рычаг локтя. Некоторые знали про удушающие, некоторые умели делать рычаг колена, но в целом основа многих будущих ОМОНовцев была одна — спортивное самбо. Боевой и прикладной его варианты в основном преподавали оперативным сотрудникам КГБ, да и то не всем. Ну и, конечно, некоторым подразделениям военной разведки и диверсионным подразделениям ГРУ.

Но и в стойке у бойцов тоже всё пошло как-то не так. Когда быстрый и верткий Зверь успевал уворачиваться от тяжёлых, но очень медленных ударов руками и ногами, он при этом всё время то сокращал, то разрывал дистанцию. А при каждом сближении наносил быстрые, короткие, но чрезвычайно болезненные удары то по ногам, то по рукам соперников. То есть, «сушил» им руки и ноги. В одном из поединков Максим круговым ударом ноги, который в каратэ-до называется «ура микадзуки гери», вывел из строя мастера спорта по боксу Севу Новгородцева. То есть, совершив обратную круговую атаку ногой, он точно попал своему сопернику в сгиб локтя. И схватка сразу же закончилась, так как рука у того повисла плетью — Зверь пяткой ноги точно попал в нервный узел.

Вот тогда и вышел против инструктора-подростка тот самый кипящий праведным гневом будущий ОМОНовец, который никак не мог принять тот факт, что подросток оказался настолько техничным и умелым бойцом, что с ним не могут справиться тоже техничные и умелые, но спортсмены. Слишком была большая разница в ведении поединка и каким бы высоким не был уровень спортсменов — борцов или боксёров — это всё равно что сравнивать автомобиль из 1916 года и автомобиль образца 1977 года.

Вот только, это если говорить о технических характеристиках. Ибо Виталий Шевченко, будучи хорошим боксёром, не стал бегать за Максимом по всей площадке. Он просто стал выжидать, не собираясь даже показывать какую-то активность. Ну, вот стоит себе здоровый жлоб, как Голиаф перед Давидом — и что с ним прикажете делать?

Максим не ожидал такой тактики. Предыдущие поединки он строил только на контратаках, а тут — такая пассивность соперника его немного озадачила. Но — делать нечего, надо было побеждать и побеждать эффектно. Именно это его и сгубило. Дважды Зверь раздёргивал Виталия, проводя обманные удары, финтил, и когда соперник реагировал, резко и точно впечатывал ему хлёсткие «маваши» — хай-кики в голову. Но тут уж — извините, в 14 лет нокаутировать 20-летнего кабана-полутяжа — смеётесь? Даже удар ногой в голову был Виталию, как пощечина от любимой девушки. Надо было применять более серьёзную технику, например, удар с поворотом на 180 или 360 градусов, чтобы раскрутить ногу посильнее. Ну и, конечно, точно попасть в челюсть.

Поэтому Зверь снова стал финтить, выдёргивать своего соперника и на одной из атак нарвался на сильнейший встречный прямой точно в лицо. Обыкновенного 14-летнего подростка унесли бы с ковра на носилках и потом он бы месяц лежал в больнице. Максим же, отбежав на пару шагов назад, обернулся, сплюнул выбитый зуб, зло посмотрел на улыбающегося и не скрывающего своей радости Виталика, и прошипел:

— Ну, ладно, урод, сам напросился…

После чего моментально оказался рядом со своим соперников, подпрыгнул верх и, прокрутившись в прыжке — в реверсе, по часовой стрелке, ударил правой ногой в голову сопернику. Этот удар в каратэ называется «тоби ура маваши гери» и попал точно в челюсть Виталия Шевченко. Встать самостоятельно тот уже не смог.

И в этот момент Максим Заметил, как в спортзал зашел генерал КГБ Николай Леонов, который курировал «попаданцев» и поманил его к себе пальцем…

Глава двенадцатая

С лёгким паром или ирония судьбы?

Все люди, совершая какие-либо поступки в жизни, получая через некоторое время результаты этих своих поступков, часто удивляются и задают себе вопрос — а почему так? Почему, например, от одного человека уходит жена, а другого внезапно увольняют с работы, на которой он проработал много лет? Почему вот эта вроде бы некрасивая женщина много лет живёт счастливо с мужем и двумя детьми, а вот та красавица и светская львица глубоко несчастна и одинока? Почему Вася-сантехник бухает каждый день и здоров, как бык, а Лёня-инженер не ест мясо, практикует лечебное голодание и постоянно у него какие-то болячки? Ну и так далее — все люди в жизни очень часто досконально не помнят, какие поступки они совершали, но потом внезапно, когда у них что-то не получается в этой жизни, они удивляются — почему?

А ведь всё просто. Просто действует Закон Кармы. Подличал, завидовал, делал кому-то гадости — изволь отвечать. Злоба всегда привлекает ответную злобу, а плохие поступки ухудшают Карму. Можно сказать и другими словами — не греши, не желай зла другим и так далее, всё по канонам православия. Или любой другой религии. Ведь в основе любого религиозного учения лежит кармический принцип — зло порождает зло, добро приносит добро в ответ. И когда сегодня кто-то живёт в роскошных хоромах, купается в роскоши и сам чёрт ему не брат, люди думают — вот, мне бы так… А потом вдруг с этим человеком случается какое-то несчастье. После чего вряд ли кто уже ему позавидует. Нечему завидовать — богатство не является эквивалентом счастья. И здоровье не купить ни за какие деньги. И счастье не купить. И уважение, и любовь собственных детей. Вот как раз дети — это прекрасная демонстрация Закона Кармы. Потому что не только на том, кто его нарушает, отражаются кармические последствия. Очень часто они переходят к детям…

Москва, год 1977, ноябрь

Баня была шикарная. Не Сандуны, конечно, да там пафоса больше, нежели собственно бани, но вполне приличная такая банька. В Сандунах давным-давно собиралась как бы элита, эдакий клуб сливок общества. И сама обстановка в стиле «ампир» — все эти колонны, позолота, мрамор — всё это позёрство и понты.

А здесь — скромно, но со вкусом. Банька в Подмосковье, на берегу речки, как говорится — для своих. Нет, понятно, что это была какая-то КГБ-шная заначка — то ли явка, то ли захоронка для агентов какая. В общем, служебная хата, точнее, служебный дом. Явно не генеральская дача, хотя вначале, когда Максим появился здесь первый раз, он почему-то подумал, что это именно чья-то дача. Может, не генерала, но полковника — точно. В 70-е годы прошлого века сотрудники спецслужбы шили довольно скромно. Это Щёлоков позволил себе немного «приподняться», да и то уже в начале 80-х. Потому что Чурбанов, женившись на дочке Брежнева, стал строить из себя барина, вот и Николая Анисимовича зло взяло — подчинённый живёт круче начальника. И понеслось…

А пока простые сотрудники, что в МВД, что в КГБ, особо не шиковали. Были, как все — стандарт: машина, дача, квартира. Причём, авто отечественное — полковники имели «Жигуль» или «Москвич», генералы удостаивались «Волги», квартиры у всех были типовые, панельные, а дачи — небольшие домики и пару соток огорода. Впрочем, в то время о материальных благах ещё не сильно-то и пеклись, больше радели о деле…

Вот и эта дача была типичной дачей или военного в небольших чинах, или инженера, работающего на предприятиях типа московской фабрики «Красный Октябрь», завода имени Лихачёва или, на худой конец, на Останкинском молочном комбинате. Такие работники получили свои земельные участки в Подмосковье, а теперь это была уже практически Москва. По крайней мере, до Бесединского моста от Замоскворечья всего полчаса на машине — и вот ты уже в раю. Берёзовая роща, речка, и баня!

Все попаданцы собрались сегодня здесь. Эдакая почти что тайная вечеря. Не было никого из посторонних — ни Шардина, ни Леонова, ни кого-то из отдела «Омега». Не было и Мерлина, а также двоих других «экстрасенсов». Наконец-то все пятеро «пришельцев» смогли остаться одни. И просто отдохнуть от всей той кутерьмы, которая приключилась с ними за последний год. За год пребывания в прошлом.

Макс взял уже распаренный веник и направился в парную.

— Караул, Сталевар идёт. Мужики, линяем, счас Макс тут филиал ада откроет! — заорал Витя Уткин и, как ошпаренный, выскочил из парной.

За ним бочком-бочком выполз красный, как рак, Ваня Громов. И только Кёсиро Токугава невозмутимо остался сидеть внизу, на первой полке. Как ни странно, японец очень любил русскую баню. Не сауну, а именно русскую баню, с влажным паром, на дровах. И хотя в Японии бани — сэнто — это просто купальня, то есть, бассейн с горячей водой, а паровые бани практически исчезли, Кёсиро, после того как его семья переехала в СССР, очень полюбил русскую баню. В Ростове, где они жили до окончания Костей Токугава советской школы, бани были повсюду — и русские, и турецкие, а потом ещё стали появляться новомодные финские сауны. Но Костя-Кёсиро считал сауны таким же баловством, что и японские сэнто-купальни — сидишь себе и потеешь, греешься.

То ли дело русская баня — и погреться можно, и продышаться, особенно если побрызгать на раскалённые камни водой с добавленным в неё эвкалиптовым маслом. А потом, когда уже разогрелся, так здорово ополоснуться в холодной воде и зайти уже под веник. Впрочем, систем парения множество — можно полежать минуты три, разогреться, а потом берёзовым веничком пройтись по всему телу, растереть, размять. Или же выйти, ополоснуться и лечь уже под дубовый веник, когда пар добавляется, и веник уже почти обжигает.

Именно такой вид парения — по-сибирски — как раз и уважал Максим. Кёсиро был не таким фанатом бани, как Зверь, но на Донбассе пару раз присутствовал на банном ритуале, который Макс устраивал для всех желающих. Поэтому просто решил просто посидеть внизу и подышать.

Между тем Макс вылил на каменку пару ковшиков воды, пар зашумел и стало ощутимо жарче.

— Тише, командир, мне моя кожа ещё пригодится, — улыбнулся Токугава.

— А чего ты тут валяешься? Иди к нашим братьям по оружию, они там, небось, уже пиво открыли. Здесь остаются только самые стойкие, — ответил тут же Макс.

— Самые толстокожие — ты это имел в виду? Прости, командир, но мне пока хватит и просто посидеть, подышать. Если хочешь, на второй заход я тебя попарю.

— Не подлизывайся. Сиди пока, дыши, я сам разогреюсь.

С этими словами Макс стал понемногу обмахивать себя дубовыми вениками, потому что пар и вправду немного обжигал. Но Зверь начал с ног и как раз ступни очень благоприятно отреагировали на его приёмы с вениками, которыми он то прижигал, то поглаживал стопы, а потом и колени. Управившись с ногами, Максим перешел на спину, а закончил ударами по груди и животу.

— Ты прямо, командир, самобичеванием занимаешься. Сколько раз смотрел на твои упражнения, не понимаю — как после таких варварских приёмов на твоём теле не остаются следы ожогов? — пошутил Кёсиро.

— Так сам же сказал — остаются толстокожие. У меня кожа, как у носорога, дублёная. Меня чтобы прогреть, надо постараться… Вот попробуешь на второй заход — поймёшь. А если хочешь — я тебя попарю по-своему, тебе понравится, — Макс закончил обмахивать себя вениками и просто лежал на полке, положив их себе на лицо.

Пахло полынью и мятой…

Когда все вволю напарились, расселись за столом в предбаннике и просто наслаждались покоем, тишиной, расслабленным состоянием и… Нет, пива, которое упоминал Максим, не было. Не потому, что реально мальчикам, в телах которых пребывало сознание взрослых попаданцев, было по 13–14 лет и рано им было употреблять этот напиток. Просто некоторые продукты, как говорится, банально душа не принимала. Только Витя Уткин, который после чешского пива «Жигулёвское» просто терпеть не мог, употреблял этот напиток. Поэтому ему в ежедневном спецпайке регулярно доставляли пару бутылок «Пильзнера». Ваня Громов вообще не употреблял пиво и другие алкогольные напитки. Миша Филькенштейн, кстати, тоже. Ну а Кёсиро крепче чая ничего не пил. Вернее, в будущем, понятное дело, алкоголь он употреблял, но сейчас, как он однажды объяснил Максиму, просто не было желания.

Так что, когда первая часть банного ритуала закончилась и все отдыхали, Кёсиро пил зелёный чай, Макс потягивал полюбившейся ещё с детства напиток «Байкал», Ваня Громов пил минералку «Боржоми», а Витя Уткин выжимал себе апельсиновый фрэш — всё-таки привычки бывшего, точнее, будущего замминистра давали о себе знать. Миша Филькенштейн предпочёл квас, правда, не совсем обычный — он специально готовил его сам по какому-то своему секретному рецепту. Квас у него получался ядрёный, отдававший дрожжами и какой-то закваской, но жажду утолял мгновенно.

— Макс, а чего ты этот совковый «Байкал» пьешь? Фигня же! Вон, те же «Ессентуки» или «Боржоми» — крутая минералка. Ещё не испорченная! — не утерпел Уткин.

Максим поднял расслабленный взгляд на Витю и нехотя ответил.

— Потому, Витёк, пью «Байкал», что он как раз и напоминает мне моё детство. То, которое осталось только в моей памяти. Потому что сейчас я себя ощущаю эдаким туристом. Как в автобусе, в своё тело сел и погнал. Я ведь не могу сейчас всё переживать, как тогда, когда был мальчиком. Тогда всё было впервые, всё было новое, неизведанное. А сейчас… всё как бы уже было, понимаешь? Вот я и пытаюсь те воспоминания как бы породнить с этой действительностью. Это, как если бы ты на старости лет вдруг снова влюбился…

Уткин хохотнул.

— Да уж… влюбился. Мне, кстати, не мешало бы уже пару раз влюбиться. Организм требует. А у вас как с этим, мужики? На школьниц небось в школе заглядывались?

Лицо у Миши Филькенштейна внезапно закаменело, он резко отодвинул кружку с квасом, встал из-за стола, и, не говоря ни слова, вышел на крыльцо, закрыв за собой дверь.

— Чего это он, — недоумённо спросил Уткин.

— Витя, ты иногда, прежде чем что-то сказать, подумай. Совсем за метлой не следишь, — постучав себе пальцем по лбу, сказал Макс.

— А что я такого сказал? Можно подумать, вам сны эротические не снятся… Ну, тебе, Макс, может ещё и рано, а мне, извини, уже 14 стукнуло, я и в будущем своём каждый день практически новую бабу имел или если постоянная была — и то в день не меньше трёх раз. Как говорится, руки-то помнят… точнее, не руки… — Уткин, оправдываясь, взмахнул руками, чуть не свалив со стола бутылку с минералкой.

— Ты, Витя, только о себе и думаешь. Ты же не знаешь, что у Филина за душой, каким он был в своём будущем… точнее, будет. Да и наши вот с Максом истории тоже как бы не такие фривольные, как у тебя… — как бы в никуда внезапно сказал Костя Токугава.

И тут внезапно начал говорить всегда молчавший Ваня Громов.

— Знаете, мужики, а я здесь боюсь вот этого всего… ну, с девочками. Понимаете, да, мне сейчас 13 лет, но в душе, то есть, в теле-то мне 48. И я, как представлю себе себя с малолеткой какой… Нет, я понимаю, что у меня сейчас юношеский пуберальный период…

— Пубертальный, Ваня, — поправил его Кёсиро.

— Ну, хорошо, пубертальный. Короче, в теле половое созревание я как бы наблюдаю и понимаю. Но и что? Во-первых, я ведь про это всё знаю — и как, и куда, и почему. Макс правильно сказал — раньше всё было новое, неизведанное. А сейчас… Не будет у меня ни любви, первой там или второй, не будет. Я вообще сомневаюсь, что смогу полюбить какую-то писюху… Ну даже если взрослую девушку попытаюсь привлечь… Хотя какая там взрослая будет со мной, с 13-летним пацаном панькаться? Но, допустим, какую-то там 20-летнюю я смогу увлечь, допустим. Но всё равно кто она мне? Она же по уму, по своему развитию ну та же малолетка! И если я с ней… Она что обо мне подумает? Если я её в постель потащу? И я как себя буду чувствовать? Малолетним развратником? — Ваня в сердцах залпом глотнул стакан минералки, поставил пустой стакан на стол и откинулся в кресле.

— Мда, а Ваня-то у нас молчун-молчун, а иногда как выдаст Великую Сермяжную Правду — так хоть стой, хоть падай, — мрачно отметил Максим.

— Ваня прав. Я тоже об этом думал. Мне ещё сложнее — вы хоть свои, а я — японец. Даже если бы я и хотел пережить снова это чувство — любовь, свидания, поцелуи — то не смогу. Не получится. У нас в Японии очень часто отцы нанимали для своих детей, когда мальчики должны были стать мужчинами, специальных женщин…

— Гейш? — не утерпел Уткин.

Кёсиро бросил на Виктора уничтожающий взгляд и тот сразу же стал возиться с соковыжималкой, цедя себе остатки апельсинового фрэша.

— Гейши, Витя — это не проститутки. Это совсем другое. Они очень редко оказывают сексуальные услуги. Это совсем другая культура, это можно сравнить с актрисами очень высокого ранга. А для секса нанимают обычно служанок или там гувернанток, в общем, эдаких учительниц для полового воспитания мальчиков. Вот и я, если вдруг придёт такая нужда, решил для себя пойти по такому пути.

Кёсиро промолчал, затем продолжил.

— А у Миши совсем грустная история. Я случайно узнал от своего отца. Он ведь сейчас в КГБ перешёл в связи с нашим проектом. И все наши досье он читал. Так вот, мужики, раз Миша сам не рассказал, то вы эту тему не трогайте. У него в Одессе была любимая девушка. Ради неё он, кстати, и вляпался в криминал. А потом местный авторитет запал на эту девчонку, ну и… В общем, Филин не смог отомстить, но поклялся это сделать. Он потом связался со спецслужбами, кажется, работал на Израиль, куда впоследствии и переехал. Ну, когда евреям разрешили эмигрировать… при Брежневе ещё… А вот после того, как он оказался там, на Земле обетованной. В общем, ответка прилетела через много лет. Но Миша с тех пор… в общем, он сейчас эту девочку даже не стал встречать и всё такое. Видимо, не хочет повторения того прошлого, которое случилось в его будущем…

— А оно бы и не повторилось, — вдруг включился в разговор Макс. — Мне Виктор Игоревич рассказал, что наш Филин в Одессе сотворил. Он там всю верхушку авторитетную раком поставил, за три дня почистил город. И того самого авторитета по кличке Леня Султан наш скромный еврейский мальчик порезал на куски. В буквальном смысле.

— Видимо, Миша всё равно не хотел рисковать. Не тот, так другой… не хотел судьбу девочке той коверкать… — задумчиво протянул Ваня Громов.

Витя Уткин стоял бледный и какой-то потерянный.

— Мужики, но я же не знал… ну всегда, когда в бане мужская компания, о бабах треплются… ну я, как бы по традиции… я же не думал, что у вас… у Мишки всё так серьёзно…

Макс посмотрел на Уткина и махнул рукой.

— Знаешь, Витя, я как вот в нашем будущем читал все эти попаданческие романы… ну, когда в прошлое проваливаются наши современники… так в этих романах у авторов всё так просто… ну, у некоторых. Чаще всего они не пишут о таком — ну там внутренние переживания, метания душевные… всё просто — вот попал в прошлое и пошёл родину спасать. А некоторые авторы своему главгерою тут же гарем создают, и герой это трахает всех баб направо-налево. Одни чисто по любви — мол, вот княжна какая нашлась или там графиня-царевна или просто девушка чистая и романтическая. А другие — потому что они типа крутые и все бабы им на шею вешаются. Да вспомните того же Бушкова, наверняка читали. Там и с той переспал, и с этой, такой мачо… А вот мы попали сюда — и что? Правильно Ваня сказал — старые педофилы мы — вот мы кто!

Кёсиро улыбнулся.

— Ну ты загнул, командир. Во-первых, если говорить обо мне, то я как раз не педофил, потому что у нас, у японцев вообще культура манга-сёдзё, анимэ. То есть, молоденькие девочки для утех — это нормально в нашей культуре. А, во-вторых, всему своё время. Мы, японцы, развиваемся совсем по другим законам. Поэтому мне сейчас ещё рано думать про половые проблемы — хватает проблем более важных…

Максим задумчиво постучал пальцами по столу, потом нацедил себе в чашку кваса, который стоял на столе в деревянном бочоночке, и выпил. Удивлённо поднял брови и крякнул.

— Ну, Филин, вот это квасок! Я и не думал…

Потом немного помолчал и, наконец, сказал.

— Знаете, братцы, я бы многое мог вам рассказать… И про свою первую любовь, и про свою первую встречу с женщиной… То есть, в 16 лет я уже был готов влюбиться, а раньше даже не понимал, почему на меня девочки в классе заглядываются. Костя правильно сказал — всему своё время. И вот в моём прошлом, точнее, в моём будущем прошлом у меня всякое было с женщинами… И хорошее, и плохое. Дочка моя, которую я на руках вынянчил, пока её мамаша в секте молилась да на главу этой секты горбатилась, потом, когда по суду у меня моего ребёнка отобрали — она меня просто забыла. Но когда вспомнила — через семь лет разлуки — то только потому, что деньги стали нужны. А как не дал — возненавидела меня люто… Я её с пяти до 12 лет не мог даже видеть, а потом уже поздно было… так и не нашёл с ней контакта. Были и другие моменты… И с женщинами, и с детьми моими… потом уже…Так что лично я ни физиологически, ни психологически не готов к какому-то общению с женским полом. Я, когда был вот как сейчас, 13-летним пацаном, про всякое такое и не знал ничего… Сиськи в кино увидеть — такая крутая была для нас порнуха! Всё же наше советское детство, пацаны, было таким целомудренным. Любовь-морковь — это пожалуйста. Цветы дарили, в кино водили девочек. А вспомните, как мы в пионерлагерях с понравившейся девчонкой смотрели по вечерам кино, завернувшись в принесённое тобой одеяло?

Макс немного помолчал.

Потом продолжил.

— А сейчас многие знания умножают наши печали… Ваня в точку попал — 13-летние девочки для нас… У меня в будущем дочка будет… была… такого возраста. И как я, хотя сейчас вот мне 13 лет, но в душе-то полтинник уже — как я на них буду смотреть? Да как на детей! А в СССР всё-таки, чтобы потом не врали, не многие старшеклассницы в школе за парнями ухлёстывали. Чаще всего замуж в 18–20 лет выходили или парень появлялся… И если бы даже кто-то из нас в школе, или где-нибудь ещё с девочкой бы познакомился, то всё равно тот вопрос, который тебя, Витя, беспокоит, ты бы вот сейчас не решил.

Макс улыбнулся, посмотрел на Уткина и продолжил.

— Так что лично для меня вопрос этот давно ясен. Что же касается попаданческих романов, то там понятно всё — автор свои мечты, так сказать… сублимация такая, что ли… Но у нас-то, друзья, не роман, не кино. Всё а-ля натюрель. И, как командир группы, считаю, что правильно… правильно, что этот разговор состоялся. Если у тебя, Витя, свербит в одном месте — я поставлю в известность руководство, определят к тебе горничную специальную — будет тебя в кроватку укладывать и сисю давать…

Ваня Громов засмеялся, Кёсиро улыбнулся. Уткин вспыхнул и взорвался.

— Знаешь, Зверь, ты кончай свои подначки армейские. Я вам, как родным, доверительно, можно сказать…

Максим посмотрел на Уткина и сказал абсолютно серьёзно.

— Ты, Виктор, зря на меня обижаешься. За сисю прости, но в каждой шутке… Ну если есть у твоего организма такая потребность, если можно её удовлетворить — почему нет? В КГБ, насколько я читал, есть даже подразделение специальное. Вот и проверим — правда это или нет? И не шпионов иностранных ублажать, а своего, так сказать, коллегу.

Уткин проворчал.

— Шути-шути… вот через годик посмотрю, когда тебя самого припрёт…

Максим возразил.

— Судя по моему организму, до 18 лет — не припрёт. Я вообще впервые переспал с женщиной в 20 лет, но даже ничего не почувствовал… Так что меня эта проблема, думаю, долго ещё волновать не будет. Не все же такие скороспелые… Тихо-тихо, не заводись. Ну, нормально, что у 14-летнего мальчика возникает сексуальное влечение. А поскольку твои напряги в этом деле будут негативно отражаться на твоей работе, то считай моё предложение просто неким… ну, как бы спецпайком, что ли…

Витя улыбнулся и сварливо заметил.

— Вот умеешь ты, Макс, изговнять даже самую светлую идею…

— Светлая идея — затащить в постель 14-летнюю девочку, — хохотнул из своего кресла Ваня Громов.

— Да пошёл ты! — бросил Витя в ответ. — Пойду я попарюсь.

Он сбросил халат и, схватив берёзовый веник из кадушки, юркнул в парную.

— Иди-иди, выгони бесов из тела, может, про девочек молоденьких забудешь, — крикнул ему вдогонку Громов.

Потом повернулся к Максу и продолжил уже серьёзным тоном.

— Витя у нас особой нравственностью не отличался и раньше… Но скажи, Максим, а вот если ну так случится… вдруг мне какая-то женщина… ну или девушка глянется? Ну вот что я ей скажу? Что мне на самом деле 50? Так это в голове, а тело у меня же другое… детское. И что я вообще смогу ей сказать? Извините, тётя, я вас люблю? Или просто — вы мне нравитесь? Она же меня на смех подымет!

Максим помолчал. Потом вздохнул.

— Ваня, а ты никогда не думал о том, что мы получили некий Дар? Божий или Судьбы — не важно. Но, получив такой Дар — прожить жизнь как бы заново — неужели мы ничего не должны за него заплатить? Я вот думаю, что всё у нас получится в конечном итоге… Ну, если захотим, конечно. То есть — семья, дети… Мы же наши ошибки знаем и больше не повторим. Вот только наш новый статус нас сильно ограничивает в выборе тихой семейной жизни. Вспомните того же Штирлица и его жену… Нет, понимаю, кино, конечно, но нашим разведчикам-нелегалам о семье приходилось забыть. Так что это наша плата, друзья… За всё надо платить…

Внезапно в разговор вклинился Кёсиро Токугава.

— Мне недавно как раз на эту тему намекал отец. Ну, так, издалека… Он рассказал мне одну историю. Один наш разведчик, чтобы получить секретную информацию… В общем, чиновник, который мог такую информацию дать, за это потребовал у этого разведчика дать ему переспать с его женой. И не просто переспать — устроить, так сказать, секс вчетвером… свингерскую такую встречу. Ну, одним словом, встреча состоялась. А разведчик наш, когда его с женой вернули в Союз, сразу с ней развёлся… Вот так…

Повисло молчание.

И вдруг дверь в баню открылась и вбежал Миша Филькенштейн.

— Тревога. Кажется, нас только что хотели грохнуть…

Глава тринадцатая

КГБ не против ЦРУ

Есть вещи, которые не поддаются логическому объяснению и осмысления. Это религия и политика. Потому что и то, и другое зиждется на вере. Именно на вере каждого конкретного человека. И такому человеку бесполезно доказывать какие-либо истины, потому что истина — она внутри него. Он искренне верит — в бога, в политическую систему или в своего вождя, что, в принципе, идентично. Попробуйте объяснить мусульманину, что есть бог кроме Аллаха. Или рассказать буддисту о том, что, Кармы не существует. При этом ваше мировоззрение ведь тоже на чём-то основано. И свои убеждения вы сформировали тоже под влиянием других людей.

Точно также бесполезно объяснять приверженцу коммунистической идеологии теорию анархизма, а французскому буржуа рассказывать о проблемах простого дворника. Не поймут. Потому что каждый живет в своем мире — мире своих представлений о том, какой должна быть жизнь. И о том, как на самом деле устроен мир вокруг.

Но если у человека есть вера — это замечательно! Потому что ни во что не верить ужасно. Просто многие люди верят в то, что где-то там наверху есть тот, кто всё знает и всё делает для того, чтобы всем людям жилось хорошо. И при этом он этим самым людям придумывает всякие наказания. Мол, вы же грешите — вот и искупайте. Расположение «наверху» может быть разным — от небес до кресла президента или премьер-министра. Причём, часто так бывает, что мы верим и в бога, и в конкретного руководителя конкретного государства. И сотню лет назад эти две должности часто совпадали, а вера в бога и царя была равнозначной.

Вера — она наивна и не требует доказательств. Чудеса Иисуса Христа или Будды были продемонстрированы лишь однажды и с тех пор воспоминания о них питают всё новые и новые поколения. Точно также новые поколения сегодня верят либо в рай, который когда-то существовал в их государстве, либо в ад, построенный в этом же государстве много лет назад. И что интересно — зачастую люди одного и того же возраста искренне верят диаметрально противоположным описаниям одного и того же объекта, одной и той же идеи или личности.

Но и это ещё не всё — люди, которые прожили свою жизнь, веря в одно, в конце жизни внезапно разуверились в том, во что верили. И стали верить в другое. Часто — в совершенно противоположное. Хотя в их жизни ничего не поменялось. Зато поменялись убеждения. Так те, кто верил, что бога нет, вдруг стали верить в то, что бог есть. А те, кто верил, что в СССР было построено самое справедливое в мире социальное государство после того, как это государство перестало существовать, вдруг поверили в то, что всю жизнь с ними поступали несправедливо, а жили они в тюрьме. А самое удивительное — это то, что их заставили поменять свои убеждения те люди, которые в не жили в СССР.

Вера — это прекрасно. Если эта вера делает человека лучше, чище, богаче духовно. Вера во все времена побуждала человека совершать подвиги во имя того, во что он верил. А если человек внезапно начинает верить в то, что его жизнь не удалась, что всё вокруг плохо и что в этом виноваты все вокруг, а не он — это не вера. Это — политика.

Москва, год 1977, ноябрь, Старая площадь, 4

В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова находилось всего несколько человек. Но это были ключевые фигуры в новой советской иерархии. Кроме руководителя советского государства, которым, по сути, являлся Григорий Романов, на совещании присутствовали министр внутренних дел СССР Вадим Тикунов, министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков, министр обороны СССР Сергей Ахромеев. Также прибыли председатель Гостелерадио СССР Николай Месяцев, который недавно стал ещё и министром информации, и глава недавно созданного министерства по чрезвычайным ситуациям СССР Александр Шелепин.

Все эти люди совсем недавно были самыми настоящими заговорщиками и совершили самый настоящий государственный переворот, сместив с поста руководителя страны Леонида Брежнева и выдавив со всех руководящих постов его соратников. А еще в кабинете находился Кирилл Трофимович Мазуров, первый заместитель председателя Совета министров СССР. Который, по сути, теперь возглавил Комитет государственного контроля, членами которого совсем недавно являлись все собравшиеся на совещание у нового лидера Советского Союза Григория Романова.

При этом Комитет государственного контроля, приведя во власть своих руководителей, не исчез, он продолжал существовать. И продолжал выполнять свои функции — контролировать работу советской власти, как в центре, так и на местах. Потому что, как не сильна была государственная машина, в Советском Союзе после железной руки товарища Сталина многие разучились работать на совесть. А страха давно не было. И вот теперь он снова появился — негласные методы работы Комитета позволяли быстро наводить порядок там, где законными методами это сделать было сложно и долго.

При этом формально всё делалось именно по закону — та же милиция, те же суд, прокуратура, а в более серьёзных случаях — КГБ. Вот только приказы зачастую руководство этих правоохранительных органов получали вовсе не от своего непосредственного начальства, которое зачастую пыталось саботировать работу правоохранительной системы Союза. Конечно же, таких саботажников выявляли, снимали с должностей, иногда даже сажали. Но чтобы не останавливать процесс обновления государства, параллельно работал страховочный механизм — Комитет государственного контроля. Сотрудники которого давным-давно были внедрены во все государственные структуры и на местах способствовали тому, что приказы «сверху» неукоснительно выполнялись.

Фактически в кабинете генерального секретаря ЦК КП(О) собралось так называемое «малое Политбюро». Именно «малое Политбюро», то есть, негласный руководящий орган — несколько человек — в эпоху Брежнева часто решало в своём узком кругу самые важные вопросы в Советском Союзе. Поэтому состав Политбюро ЦК КП(О) был кардинально обновлён и голоса даже тех его членов, кто был настроен против инициатив нового генсека, были нивелированы теми, кто ранее состоял в Комитете государственного контроля.

Сегодня эти люди составляли новое «малое Политбюро». Не было разве что министра культуры СССР Демичева, первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии Машерова, председателя Совета министров СССР Косыгина и председателя Совета министров РСФСР Соломенцева, которые раньше были членами Политбюро ЦК КПСС и остались членами Политбюро ЦК КП(О). Машеров наводил порядок в своей Белоруссии, Демичев занимался вопросами культуры. Косыгин же с Соломенцевым не входили в состав Комитета государственного контроля, впрочем, они занимались экономикой и в политику не лезли. А сегодня в кабинете у Романова решались как раз политические задачи.

— Так, товарищи, в первую очередь давайте обсудим кадровые вопросы, — Григорий Романов, сидя за своим столом, возвышаясь немного над остальными, постучал карандашом по графину с водой. — Слово предоставляется Кириллу Трофимовичу Мазурову, первому заместителю председателя Совета министров Советского Союза. Впрочем, что я так официально, все мы прекрасно его знаем. Кирилл Трофимович, прошу вас, изложите ваше мнение.

Мазуров не стал вставать, а просто достал из футляра и нацепил на нос свои очки, разложив перед собой несколько документов.

— Я думаю, кадровые вопросы, тем более, в экономическом департаменте сегодня не так важны. Здесь я поддерживаю мнение Алексея Николаевича Косыгина, с которым полностью согласен. Итак, предлагаю оставить на должности председателя Госплана СССР Николая Константиновича Байбакова, а на должности министра финансов СССР — Василия Фёдоровича Гарбузова. Несмотря на то, что им обоим уже по 66 лет, они — профессионалы, досконально знают вверенный им участок работы. На сегодняшний день и вопросы планирования и, тем более, финансовые вопросы не требуют суеты. Байбаков — крепкий профессионал, отличный хозяйственник, в своё время не побоялся спорить с Хрущёвым по поводу ликвидации отраслевых министерств и является ближайшим соратником Алексея Николаевича Косыгина. Кроме того, Николай Константинович, как бывший министр нефтяной промышленности СССР и председатель Государственного комитета химической и нефтяной промышленности, прекрасно разбирается в вопросах нефтяной и газовой отрасли. А сейчас, после создания Западно-Сибирского нефтегазового комплекса вопрос экспорта голубого топлива и «чёрного золота» в Европу, а также в другие страны мира становится стратегическим.

— Ну что, товарищи, я так думаю, возражений нет, — улыбаясь, спросил собравшихся Романов.

— Да полноте, Григорий Васильевич, — махнул рукой Егорычев. — Мы же все понимаем, что это ваша с Кириллом Трофимовичем вотчина, вам и карты в руки. Я вот в своем министерстве никак разобраться не могу, куда мне влезать в кадровые вопросы Госплана или Минфина?

— Не скажи, Николай, тебе, как министру иностранных дел тоже важно знать кадры в других министерствах. Потому что Байбаков как раз будет разрабатывать план по экспорту нефти и газа — мы не должны повторить ошибки брежневской команды, не будем решать все экономические вопросы благодаря нефтедолларам. А Гарбузов сейчас пересматривает вопросы финансирования нами коммунистических партий за рубежом. Хватит всех этих африканских царьков и арабских шейхов кормить, — ответил Романов.

— Кстати, раз уж речь зашла об арабах, то пускай расплачиваются за наши военные поставки. Тот же Каддафи — и советники наши у него работают, и системы ПВО ему доставили, и его военные у нас образование получают. А платит он нам какие-то кошкины слёзы, — парировал Егорычев.

— Не такие уж и слёзы, — вклинился в беседу Сергей Ахромеев. — Я, как министр обороны, конечно, всех сумм не знаю, но вот у меня руководитель группы советских военных специалистов в Ливии генерал-майор Николай Тараненко. Так за его пребывание ливийцы платят нашему Министерству обороны СССР 30 тысяч долларов. Ежемесячно! Кстати у нас его зарплата составляет только 70 динаров — 184 доллара по официальному курсу. А рядовой в армии Каддафи получает 230 динаров — это больше 600 долларов! Надо, Григорий Васильевич, нашему Минфину разобраться — что за безобразие? Советские офицеры своими жизнями рискуют, участвуют в военных конфликтах — Ливия воевала с Чадом, Суданом, Египтом, Танзанией, Тунисом. А когда три дня назад египетские самолеты попытались атаковать Тобрук со стороны Средиземного моря, воздушный налёт египетской авиации отражали наши парни. Кстати, было сбито 37 египетских самолетов, в плен попало девять летчиков, среди них даже один бригадный генерал. Причём, смешно получилось — советские зенитки сбивали советские же самолёты! Мы же Насеру тоже сколько техники поставили!

— За всю эту технику и Египет, и Ливия нам платят, — ответил Мазуров. — Ну, а насчёт зарплат нашим военным ты, Сергей Фёдорович, прав, я дам поручение Гарбузову, поправим.

— Я не могу сказать точно, полных данных у меня нет, но платят ливийцы мало, Григорий Васильевич, — Ахромеев не желал оставлять больной вопрос.

Он достал из папки какие-то документы и зачитал.

— Мы с 1973 по 1975 годы командировали в Ливию около пятисот военных советников, сейчас новую партию готовим. Как мне доложил начальник Главного штаба ВВС СССР Скориков, в 1975 году военно-воздушные силы Ливии получили 30 советских истребителей МиГ-23, бомбардировщики Ту-22, для эксплуатации и обслуживания которых мы и отправили советских пилотов и техников. Сейчас на вооружении ливийских ВВС состоит 12 типов советской авиационной техники: истребители‑перехватчики МиГ-21, МиГ-23, МиГ-25, истребители‑бомбардировщики Су-22, МиГ-23Б, военно-транспортные самолёты Ан-26, Ил-76, дальние бомбардировщики Ту-22, многоцелевые вертолёты Ми-8, морские многоцелевые вертолёты Ми-14, боевые вертолёты Ми-24. В этом году начались поставки в Ливию советских боевых кораблей. И это очень большое количество техники, которое, как я понимаю, Каддафи оплачивает в рассрочку. Так вот, пусть платит полностью. Хватит кормить нас обещаниями. Во-первых, часть денег пойдёт на зарплаты нашим офицерам и гражданским советникам, а, во-вторых, мы может получать не только деньги, но и ливийскую нефть. Впрочем, это уже вопросы не моей компетенции, прошу меня извинить. Я только хотел напомнить о том, что советские военнослужащие — не рабы, и их труд, их риск должны оплачиваться намного выше.

Романов что-то записал себе в блокнот, потом кивнул головой.

— Хорошо, Сергей Фёдорович, я тебя услышал, Кирилл Трофимович тоже, ситуацию мы изменим. Если у заместителя председателя Совета министров всё, то мы переходим к внутриполитическим вопросам.

— По кадрам у меня всё, с военными мы вопрос решим — министерство финансов пересмотрит размеры окладов наших военных советников и специалистов, работающих за границей, — ответил Мазуров.

Романов удовлетворённо кивнул и продолжил.

— Теперь вопрос по обстановке в Союзе. Что касается нашей «старой гвардии», то, как докладывает мне регулярно председатель КГБ, — он кивнул в сторону Бобкова, — заговор «меньшевиков» из ПКСС или, как их уже называют, «лигачёвцев», активно готовится. Но у нас ещё есть время. По последним сведениям, до Нового года они не успеют. Готовят кадры, не всех ведь мы на местах разогнали. Многих из тех, кто попал в кресла председателей горкомов и обкомов, поставили ещё при дорогом Леониде Ильиче. Но часть из них пока выжидает, смотрят, что мы делаем, сравнивают шансы. Поэтому у нас тоже есть время подготовится — не только Комитет госбезопасности работает в этом направление, ваш Комитет государственного контроля… Да-да, теперь уже именно ваш, Кирилл Трофимович, не скромничайте и не качайте головой. Так вот, он тоже проводит определённую работу. Так что здесь пока что всё идёт по плану, я просто вас информирую, товарищи.

— А как обстоят дела на идеологическом фронте? — подал голос председатель Гостелерадио СССР Николай Месяцев. — Мы, конечно, немного привели в порядок наше советское телевидение…

— Ну, да, сейчас телевизор стало смотреть веселее, а то сплошной «Сельский час» и «Ленинский университет миллионов» — поддакнул Егорычев. — Я вот сейчас сравниваю с тем, что показывают в Европе, так у нас телевидение, с одной стороны, конечно, довольно пуританское, но, с другой стороны, и слава богу, что оно такое. Наши попаданцы порасказывали о том, во что оно превратилось у них…

— О попаданцах мы сейчас поговорим, Николай, ты не перебивай коллегу-то, — укоризненно заметил Мазуров.

Егорычев накрыл голову руками, мол, молчу-молчу, виноват, исправлюсь.

— Спасибо, Кирилл Трофимович, Николай, как всегда, привык к западной демократии, понимаешь, перебивает, как в британском парламенте, — Месяцев подмигнул Егорычеву. — Да, я вот почему спрашиваю про идеологию — я, конечно, развлекательную функцию советского телевидения понемногу восстанавливаю, должны же трудящиеся отдыхать после тяжелой работы. После того, что Лапин накуролесил, я вернул на наши экраны популярных исполнителей, так сказать, «лёгкой музыки» — Вадима Мулермана, Валерия Ободзинского, Майю Кристалинскую, Аиду Ведищеву, Тамару Миансарову и еще десяток других. Так что не только «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» на советском телевидении задают тон, у нас своих певцов — и очень хороших — хватает. Ну и фильмы, конечно — после Штирлица и многосерийного фильма «Семнадцать мгновений весны» мы плотно сотрудничаем с Юлианом Семёновым и уже выпустили «Бриллианты для диктатуры пролетариата», будем продолжать рассказ о советском разведчике Исаеве. Вот, КГБ только «за»! Но этого мало! Нам нужно больше фильмов, которые не только рассказывают о нашем героическом прошлом, нам нужно снимать и о нашем светлом будущем. Фантастика нужна. И вот потому нам позарез нужно поработать с нашими «пришельцами».

Месяцев, когда горячился, то начинал говорить быстро-быстро, как будто боялся, что его не дослушают, перебьют.

— Вот поэтому вопрос идеологии важен — как строить работу с нашими союзными республиками? Мне кажется, мы заигрываем с украинцами, слишком много позволяем им вольностей с их национальными фильмами. Вот смотрите! Что снимают украинцы у себя на студии имени Довженко? «Тени забытых предков» — про гуцулов, «Каменный крест» — про галицких крестьян, «Анничка» — снова молодая гуцулка, которая спасает, правда, красноармейца, но жених её — фашистский полицай. Хороший актёр играет этого полицая, как его… Иван Миколайчук. Кстати, он во всех этих гуцульских фильмах играет, он же сценарист фильма «Белая птица с чёрной отметиной» — снова про гуцулов и всех этих бандеровцев. Ну а этот откровенный бред — фильм «Пропавшая грамота»? Все эти казаки, запорожцы, черти, в общем, как такое пропустили? И вообще — не много ли всех этих гуцулов и бандеровцев? А потом что? «Украина юбер аллес»?

Все молчали. Вопрос был адресован, конечно, прежде всего к генеральному секретарю Романову, но он был настолько глобальным, что сразу нельзя было на него ответить. Ведь член Политбюро украинец Щербицкий, в принципе, был лоялен к новому руководству СССР. Однако же его отношение к национальному вопросу на Украине действительно вызывало опасения. Все знали из докладов отдела «Омега», в которых кратко излагалась «новейшая» история постсоветского будущего, как развивались события в будущем после распада СССР. И как раз из всех бывших советских республик именно Украина стала самым яростным русофобским режимом, не считая, конечно, Прибалтику.

— Ты, Николай Николаевич, тысячу раз прав. Но этот вопрос давай мы рассмотрим отдельно. Слишком он глобален. С Украиной надо решать тонко и без рывков. Силовой вариант там не пройдёт. Аккуратно будем действовать. Ты уловил суть — через искусство надо решать, через музыку, кино. У них там замечательные есть певцы, композиторы, тот же Ивасюк. Его песня «Червона рута» победила на первом всесоюзном фестивале «Песня-71», по всей стране теперь звучит. Украинка София Ротару Пугачёвой на пятки наступает. Вот через такие песни и надо действовать. Но осторожно — отдушину открыть, но не сильно. Потому что национализм — очень коварная штука.

— Я прошу прощения, Григорий Васильевич, — вмешался в разговор председатель КГБ Бобков. — Но у нас Украина пока под контролем, Владимир Васильевич Щербицкий — грамотный руководитель и всё прекрасно понимает. А вот товарищи Рашидов и Алиев вызывают серьёзные сомнения. И операция «Оркестр» на стадии боевой готовности. К тому же есть ещё один очень серьёзный вопрос. На наших «пионеров» готовилось покушение.

Романов снова что-то пометил в своём блокноте и затем кивнул Бобкову.

— Вы правы, Филипп Денисович, давайте всё же ближе к делу. Николай Николаевич, твой вопрос мы обсудим завтра, скажем, в 14–00, хорошо. Как раз селекторное совещание будет с первыми секретарями союзных республик, там и договоримся со Щербицким, прилетит к нам, поговорим по поводу Украины. А сейчас, товарищи, действительно важный вопрос. Товарищ Бобков вкратце раскроет суть дела, докладывай, Филипп Денисович.

Бобков раскрыл свою папку и, изредка поглядывая в какие-то документы, стал говорить. Поскольку все собравшиеся знали о происшествии только в общих чертах.

— То, что наших «пришельцев» «ведут» иностранные разведки, мы поняли ещё после операции «Парк». И потом, когда один из них, Максим Зверев, снова побывал в одном из вариантов нашего будущего, с ним вышли на контакт представители ЦРУ. Точнее, одного из отделов Национальной секретной службы США. То есть, в том варианте будущего американцы долго отслеживали деятельность наших гостей из будущего. Как показала операция «Парк», ликвидацию Кулакова готовили специалисты из британской МИ-6. Если точнее, то руководила всем глава резидентуры МИ-6 баронесса Дафна Парк.

Бобков запнулся, потом пробормотал:

— Каламбур, однако — баронесса Парк в операции «Парк»…

Потом, как ни в чём ни бывало, продолжил.

— Официально Парк была вторым секретарём британского посольства в Москве. Кстати, именно она организовала в 1961 году убийство первого премьер-министра Демократической Республики Конго Патриса Лумумбы. Редкая стерва. Нам помог её разоблачить Джордж Блейк, он же Георгий Иванович Бехтер, бывший офицер британской разведки, ставший нашим агентом. Сейчас он полковник Первого главного управления КГБ.

Бобков посмотрел в свои записи и продолжил.

— Непосредственным организатором силовой акции и также одним из исполнителей был капитан английской СИС или Ми-5 Джон Скарлетт, сотрудник отдела «Д» — организация диверсий за рубежом. Причем, МИ-5 — это не разведка, это контрразведка. То есть, этот Скарлетт, нацелен был на борьбу с терроризмом и шпионажем, он, свободно владея французским и русским языками, был внедрён в Москве под видом аспиранта на кафедру истории МГУ. И имел задание проверять коллег из МИ-6 на предмет сотрудничества с нами. Но, видимо, его перенацелили на более важную задачу. Скарлетт был связан с начальником третьего разведывательного факультета Военно-дипломатической академии, бывшим резидентом ГРУ генерал-майором Дмитрием Фёдоровичем Поляковым. Этот генерал был агентом ЦРУ, оперативный псевдоним «Бурбон». И американцы поделились своим агентом с англичанами. В ЦРУ ничего не знали про задачу устранить Кулакова, англичане использовали их в тёмную. Но, как мы уже выяснили, сами английские резиденты работали не по приказу своего руководства. МИ-6 тоже кто-то использовал втёмную. И, как я понимаю, как раз главная цель была вовсе не устранить нашего Генерального секретаря, главная цель — это наши «пришельцы»!

Романов удивлённо посмотрел на председателя КГБ.

— Это ж какой уровень должен быть у тех, кто использует британскую разведку втёмную? И жертвует резидентом МИ-6 в Москве?

Бобков достал из папки ещё один листок.

— Мы сейчас ещё выясняем, но пока что есть только версии и догадки. И как раз покушение на группу Максима Зверева — мы теперь так именуем это подразделение — позволило нам укрепиться в своих догадках. С одной стороны, МИ-6 могут приказать провести какие-то акции только высокопоставленные британские чиновники уровнем не ниже министра. Таким образом, английский след явно прослеживается. С другой стороны, почему-то американцы здесь не только не играют первую скрипку, но и стоят в стороне. И, думаю, у них во всей этой истории есть свой интерес. Потому что действительно, по нашим сведениям, в США с 1973 года действует программа Scanate, которая в будущем превратится в программу Star gate — «Звёздные врата». И мы получили сведения от наших агентов, работающих в том числе и в ЦРУ, что в последний месяц там наблюдается какая-то нездоровая возня. Вполне предполагаю, что, узнав о наших «гостях» американцы решили поискать таких и у себя. Директор ЦРУ сейчас Джордж Буш, который в будущем станет президентом США. И я допускаю, что этому амбициозному джентльмену не понравились финты англичан. Одним словом, есть предложение прощупать ЦРУ-шников на предмет сотрудничества. Я думаю, последний отчёт Зверева именно об этом и говорит.

— Погоди, Филипп Денисович, а что с покушением на наших «пионеров»? Кто это был? — нетерпеливо задал вопрос Романов.

Бобков устало потёр воспалённые глаза, поморгал, потом достал из папки ещё один листок.

— На самом деле покушения, как такового, не было. Вернее, ребят могли запросто грохнуть, хотя мы и надёжно их прикрыли со всех направлений. Но никто не ожидал, что будут задействованы боевые отравляющие вещества. С дельтаплана возле их домика были сброшены макеты баллонов, к которым была прикреплена записка «1–0. Раунд за нами. Теперь ваш ход». И небольшая инструкция о том, как мы этот ход можем сделать.

Все молчали. Но вдруг заговорил молчавший до сих пор Мазуров.

— То есть, Филипп, ты хочешь сказать, что нас вызывают на переговоры? Кто именно?

И тут вдруг Романов хлопнул себя по лбу ладонью и произнёс:

— Я так и думал! У американцев тоже есть такие же гости из будущего!

Глава четырнадцатая

Рокировка по-американски

История — дама капризная. Но, как это часто бывает, историю пишут победители. И вычёркивают имена побеждённых. Таким образом, пытаясь победить не только сиюминутно, но и закрепить эту победу в Вечности. Вот только глупо это! Ведь сегодня ты победил, а завтра уже тебя победят. И что? Каждый раз переписывать историю? Тем более, что, допустим, твои придворные летописцы напишут так, как хочешь ты. А ведь писать умеют не только в твоём королевстве или в твоей империи. И в другом царстве-государстве напишут всё с точностью до наоборот. Кому от этого польза? А в будущем историки с ума станут сходить, пытаясь понять, как в одной и той же войне могли победить противоположные стороны?

Но самое главное — история ведь не прощает вранья. Нельзя с ней обращаться, как с площадной девкой и вертеть, как тебе хочется. Потому что она обязательно отомстит. Как там в «Песне о Вещем Олеге»? Победил Византию, прибил свой щит на врата Царьграда, а смерть принял от какой-то там гадюки, которая выползла из черепа его коня. Смешно ведь, правда? А всё потому, что судьбу обмануть хотел, строил из себя невесть что… Вот, легенду написали про этого Олега, и легенда живёт в веках. Легенда о смерти мудрого князя. А зачем эту легенду сочиняли? Олег и так был легендарной личностью — именно князь новгородский и Великий князь Киевский Олег Рюрикович стал основателем Киевской Руси и положил начало Русскому государству.

И чем всё закончилось? Раздорами, разбродом и враждой. И не одно русское государство появилось, а три. Как в сказке про братьев — двое умных, а третий… А всё потому, что родитель много дров наломал, убивал направо и налево родственников, всё в походы ходил. Хотя надо было до ума довести то, что приобрёл вначале, а потом уже щиты прибивать да земли присоединять. Ведь и щиты можно отбить, и земли…

А главное — если мозги отбиты, то уже никак их на место не поставишь…

США, Лэнгли, год 1977, июль

Джордж Буш не верил такой удаче. Ведь программа Scanate была ещё очень сырой и не перспективной. Мало ли, что там докладывали эти яйцеголовые — Буш не верил, что вот так, за здорово живёшь, все эти «люди Х», как он прозвал проявляющих какие-то экстрасенсорные способности сотрудников этой программы, смогут дать реальные результаты. И вот — пожалуйста — люди из будущего! И это — реальность, не бред каких-то фантастов, не выдумка.

Сотрудники, задействованные в программа Scanate — психологи, психотерапевты и даже гипнотизёры — они до донышка выскребли всё из этих мальчишек, в которых по их собственным признаниям вселились взрослые джентльмены. Всё подтвердилось — эти дети знали такие высшие государственные секреты США, которые знать никак не могли. Даже тайные операции ЦРУ. А уж его идею о том, как можно было бы взять иракскую нефть и вообще воцарится в арабских странах этот Майкл Дудиков просто на пальцах ему разложил.

Но ведь он, Джордж, ни с кем этой идеей еще не делился. Она у него только вызревала. И ведь как красиво — создать у арабов некую террористическую ультра-исламскую организацию. Потом её разрекламировать, дать ей оружие, денег, помочь организовать громкие теракты. Можно даже в самой Америке. А потом объявить, что они, эти террористы — поддерживают Ирак. Точнее, Ирак поддерживает и финансирует этих террористов. И тогда этот их лидер, Саддам Хусейн, который дружит с русскими, ездил в Москву и вообще ведёт себя, чуть ли не как коммунист, будет у Америки на коротком поводке. Ведь весь мир отвернётся от террориста № 1.

«Красиво придумал, надо будет запомнить — „террорист № 1“», — подумал Буш мимоходом.

Он сидел за своим рабочим столом и в который раз просчитывал все варианты. Эти пришельцы из будущего должны помочь осуществить его планы. Ведь он точно будет президентом США, ему об этом доложили яйцеголовые. А ведь он даже не мечтал об этом. Нет, конечно, он думал о такой карьере, но всерьёз планы пока не строил. И вот теперь можно выдвинуть эту его идею с Ираком…

А что? Не прошла эта идея в будущем, но если сейчас её осуществить — то всё получится. Зная будущее, можно избежать досадных ошибок. Ирак-то всё равно получилось смять, повесить Хуссейна и нефть иракскую забрать. А потом нефтяной рынок переделать, и даже русских подвинуть. Просто в будущем Америка получила больше минусов, чем плюсов. Арабы распоясались, терроризм уже нельзя было унять, и нефть не помогла преодолеть кризисы в экономике. В общем, идея красивая, похоже, её надо ещё обдумывать… Может, сынишка, Джордж Буш-младший доведёт её до ума?

Директор Центрального разведывательного управления США Джордж Буш не был кадровым разведчиком и военным, но он был политиком и бизнесменом. И сейчас, как никто, понимал, какие карты попали ему в руки. Эта пятёрка пришельцев, взрослых опытных людей в телах мальчишек, знающих будущее и уже давших поистине неоценимые сведения, которые помогут и Америке, и ему, Джорджу Бушу — эту карту надо разыграть очень аккуратно и в то же время эффективно.

Буш нажал кнопку звонка. Вошёл секретарь.

— Пригласите моего заместителя. И пусть возьмёт все документы по проекту Gondola Wish.

Секретарь вышел. А Буш еще раз просмотрел список, лежащий перед ним. Там было всего пять имён и фамилий: Майкл Коннер, Майкл Дудиков, Джон Мэтрикс, Рональд Шэлдон, Мэтью Старк.

США, Вашингтон, год 1977, июль

В Овальном кабинете находились двое — президент Соединённых Штатов Америки Джеймс Эрл Картер-младший и адмирал Стэнсфилд Тёрнер, главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Южной Европе. Картер сидел, вальяжно развалясь на своём кожаном кресле, а Тёрнер сидел напротив на стуле.

— Адмирал, ваше назначение на должность директора Центральной разведки и главы Центрального разведывательного управления Сенат утвердит только к концу февраля. Что поделать — процедурные вопросы, бюрократия…

Картер коротко рассмеялся, затем посмотрел в документы, лежащие у него на столе, и продолжил.

— Но вы, адмирал, постепенно сдавайте свои дела в НАТО и приступайте к своим обязанностям в разведке. Особенно меня беспокоит ЦРУ — там, по моим сведениям, Буш провёл какую-то секретную операцию. Ранее он взял под контроль программы Scanate и Gondola Wish, и теперь объединил их в одну новую программу Stargate. Эти его «Звёздные врата» меня очень беспокоят — по отрывочным сведениям, в ноябре-декабре его агенты занимались поиском каких-то необычных людей. В документах они фигурируют под кодовым названием «люди-Х».

— Прошу прощения, сэр, но это же выдумка. Это комиксы издательства «Marvel Comics» о команде супергероев-мутантов, созданные Стэном Ли и Джеком Кёрби. Это же несерьёзно, — Стэнсфилд Тёрнер даже привстал от возмущения.

Картер снисходительно усмехнулся.

— Вы, адмирал, прямолинейны, как все военные. Разведчику быть таким непозволительно. Я думаю, что комиксы эти — это такое тонко задуманное прикрытие операции ЦРУ. Причём, изначально программу, которая фигурировала в отчётах под названиями Gondola Wish, Grill Flame, Center Lane, Sun Streak и SCANATE, курировало Разведывательное управление Минобороны США. Именно Буш обратил на неё внимание и ЦРУ подгребло её под себя. И вот как раз эта программа должна была установить реальность возможности военного использования феномена, известного как экстрасенсорное восприятие. Судя по тому, что наш теперь уже бывший директор ЦРУ засуетился, что-то они таки там нашли. И вот вам, адмирал, нужно понять — что они там нашли? Заодно наведайтесь к вашим коллегам из Разведывательное управление Минобороны. В общем, мне нужно знать всё об этой программе и о тех, людях, которые в ней работают. Мутанты они или там ясновидящие, да хоть колдуны вуду — мне плевать. Главное — и я это знаю совершенно точно — эти люди есть. И мы должны их найти!

— Слушаюсь, сэр!

США, Лос-Анджелес, год 1977, июль

В поместье Рейганов в этот вечер было тихо несмотря на то, что к ним приехали гости. Однако это были не подружки Нэнси, не друзья их детей Пэтти и Рона — на этот раз приехали друзья Рональда Рейгана. А если приезжали к главе семейства, то это были скорее не гости, и даже не друзья, а партнёры. Только не те партнёры по кино, которые гостили у Рональда в 60-е, когда он был актёром, а потом и президентом Американской гильдии киноактёров — тогда к нему приезжали в гости часто и Рональд устраивал шумные вечеринки. Сейчас он всерьёз занялся политикой, и после успешного губернаторства в Калифорнии нацелился на пост президента США. Поэтому его новые знакомства резко отличались о тех, которые он водил в те годы, когда снимался в кино.

Сегодня к Рейгану заехали «на огонёк» двое — Марчелло Труцци, профессор социологии в Новом колледже Флориды, а также в Восточном университете Мичигана, и Уильям Джозеф Кейси, член Президентского консультативного совета по внешней разведке. В годы второй мировой войны Кейси был руководителем Отделения секретной разведки Управления стратегических служб (УСС) на европейском театре военных действий. Кстати, в его подчинении был руководитель резидентуры Управления стратегических служб в Берне Аллен Даллес, ставший после войны директором Центральной разведки. А профессор Труцци был одним из основателей Комитета по научному расследованию заявлений о паранормальных явлениях, основателем Общества научных исследований паранормальных явлений.

Что привело таких разных и по положению в обществе, и по профессиональным интересам людей в дом бывшего губернатора Калифорнии и недавнего кандидата в президенты США — этого не понял бы никто. До тех пор, пока не услышал бы, о чём говорят эти люди.

— Рональд, то, что ты пролетел в этот раз мимо президентского кресла — это досадная случайность. Форда ты «сделал» — ты победил в Северной Каролине, в Техасе и Калифорнии, и Форд в конце избирательной гонки набрал 1187 голосов делегатов против 1070 голосов твоих избирателей.

Уильям Кейси отхлебнул кофе и зажмурил глаза от удовольствия — кофе был очень хорош! Но сибаритствовать надо в меру, дело есть дело и Кейси продолжил.

— Так вот, если бы не вмешался этот Джимми, то ты смог бы переломать Форда. Картер стал играть краплёными картами — он заручился поддержкой черномазых и его поддержали их лидеры. Если так и дальше пойдёт, то Америка когда-нибудь выберет президентом ниггера!

— Не преувеличивай, Уильям, американцы довольно консервативны, они никогда не выберут себе чернокожего не то, что в президенты, а даже в губернаторы, — улыбнулся Рональд Рейган.

— Даже? Тебе мало того, что черномазые у нас в Сенате? Мэр Детройта Коулман Янг, который поддержал Картера, до этого выиграл выборы в Сенат — и это не шутки. Именно он смог организовать поддержку Джимми на Юге. И поэтому Картер обставил и тебя, и Форда! А ты говоришь — даже! Помяни мои слова, Рон, с такими темпами Америка точно скатится до черномазого в Белом доме!

— Джентльмены, давайте ближе к теме. Я не зря попросил аудиенции у мистера Рейгана, ибо то, о чем мы будем говорить, касается именно моих профессиональных интересов, — вступил в беседу Марчелло Труцци.

— Да, Марчелло прав. Рон, я сейчас, как ты знаешь, у этого клоуна Джимми протираю штаны в его президентском консультативном совете по внешней разведке. Ну и потихоньку смотрю, кто там в ЦРУ чем дышит и главное — как. Картер, я думаю, протянет только один срок и мы с тобой, Рон, уже сейчас начинаем подготовку твоей президентской кампании. Так вот, сейчас из кресла директора ЦРУ Картер выпихнул Джоджа Буша. Как разведчик, он полный профан, но как политик, он тебе даст сто очков вперёд. Хитрая бестия, хваткий бизнесмен и вообще нефтяной бизнес принёс Бушу его миллионы. Нам будут нужны и его связи, и его деньги, так что смело можешь иметь его в виду при распределении постов — Буш вполне подойдёт на должность вице-президента. Но самое главное — не это.

Рейган удивлённо взглянул на старого приятеля.

— Погоди, а не рано ли мы начали о моей президентской кампании? И при чём здесь Марчелло? Мы что, будем использовать в своих агитационных роликах приведений?

Кейси усмехнулся.

— Ты, как всегда, остроумен, Рон. Но дослушай меня до конца.

— Умолкаю и повинуюсь, я весь во внимании, — Рейган поднял обе руки ладонями к собеседнику, как бы говоря, что сдаётся и умолкает.

— Так вот, Рон, Буш унюхал в ЦРУ одну интересную программу. В разные годы она называлась по-разному — Gondola Wish, Grill Flame, Center Lane, Sun Streak и SCANATE. И начинало эту программу Разведывательное управление Минобороны США. А потом Буш, разнюхав там все подробности, наложил на эту программу свою лапу. Мало того — еще в конце 1972 года ЦРУ выделило первоначальный грант на исследования паранормальных явлений в размере 50000 долларов калифорнийскому Стэнфордскому исследовательскому институту. И яйцеголовые что-то там всё же накопали. В общем, ЦРУ нашло неких людей с какими-то способностями — то ли к ясновидению, то ли к умению менять будущее, в общем, там действительно что-то есть.

— Простите, не что-то, — снова вмешался Марчелло Труцци. — Там имеет место реальное предвидение будущего. Кроме того, это люди, которые на самом деле обладают возможностью узнавать такие секреты, которые они никак не могут знать. А значит, они могут, как минимум, читать мысли других людей.

— Хм, как минимум! А как максимум? Они могут летать или проходить сквозь стены? — хмыкнул Рейган.

— Ты зря смеёшься, Рон, — Кейси достал платок и промокнул свою лысину. — Я установил контакт со своими агентами, которые работали в этой операции. Вот список этих людей. Их пятеро. И мне удалось установить, что эти люди обладают удивительными способностями. Надо срочно обработать Буша, вся информация у него. И она не должна достаться Картеру. Судя по всему, если то, что мне доложили, хоть наполовину правда, то ты сможешь стать президентом США уже в этом году. Ты ведь видишь, что творится сейчас у коммунистов? У них там перестройка, а если точнее, то произошёл мягкий переворот и власть захватили бывшие военные.

— Погоди, какие военные? Одни коммунисты сменили других коммунистов, более молодые потеснили более старых — вот и всё, — недовольно поморщился Рейган. Он не любил, когда разговор заходил о возрасте.

Кейси поднял руку.

— Погоди, Рон, все эти, как ты говоришь, молодые коммунисты воевали во второй мировой. И не как Брежнев, зады в пропагандистских органах не грели, а на фронте были, в самом пекле. А теперь именно они формируют политику Советского Союза. Они целоваться не будут, это прагматики и реалисты. И нам надо выстраивать с ними совсем другую политику. Причём, их коммунизм все больше приобретает черты некого бизнес-проекта. Новое советское руководство резко свернуло военную и денежную помощь всем этим африканским макакам, которые режут друг друга на континенте и орут, что они — за марксизм.

— Кто такой коммунист? Это тот, кто читает Маркса и Ленина. А кто такой антикоммунист? Это тот, кто понимает Маркса и Ленина, — улыбнулся Рейган.

— Свои остроты, Рон, оставь для избирателей. Я серьёзно, с Советами надо выстраивать новую линию. Так вот, эта пятёрка нам поможет, посмотри.

Кейси протянул список Рейгану. Тот пробежал его и удивлённо поднял глаза на приятеля.

— Уильям, это же дети! Майкл Коннер, 12 лет, Майкл Дудиков, он же Михаил Дудкин, 12 лет, Джон Мэтрикс, 13 лет, Рональд Шэлдон, 12 лет, Мэтью Старк, 13 лет. Ты мне предлагаешь их усыновить?

Кейси взял список обратно и положил на стол.

— Ты мне сейчас не поверишь, Рон, для этого я и взял с собой Марчелло. Но, понимаешь ли, все эти, как ты думаешь, дети — вовсе не дети. Это взрослые мужики, моложе, конечно, чем ты — не морщься, я не говорю, что ты старик. Но всем им примерно под пятьдесят. И эти ребятки — из будущего!

Глава пятнадцатая

Будущее управляет прошлым?

Тот, кто не помнит своего прошлого, обречен на то, чтобы пережить его вновь. Американский философ, поэт и эссеист Джордж Сантаяна говорил о том, что, если ошибок прошлого не сделаны выводы, в будущем эти ошибки будут сделаны снова. А русский поэт Михаил Лермонтов задолго до Сантаяны сказал, что народ, который не знает свою историю, не имеет будущего. Его слова потом повторил Уинстон Черчилль. В общем, прошлое и будущее связано неразрывно. А так как история всегда развивается по спирали, то все изменения, которые проходят в мире, уже когда-то раньше были. Просто на другом уровне.

Действительно, что дворцовые перевороты и придворные интриги, что смена правящих элит в современных государствах — всё это плоды человеческой природы, человеческие страсти и соблазны. Власть всегда во все времена являлась самым большим наслаждением и самым большим искушением. Поэтому для достижения цели все средства были хороши и в Средние века, и в век, когда мечи сменили на автоматы, а закованных в железо коней на танки. Но далеко не всегда инструментом для достижения цели является открытое столкновение, будь то война или просто заказное убийство. Чаще всего применяются более тонкие, но в то же время более действенные способы, порой весьма тривиальные. Тот же Черчилль однажды сказал: «Гораздо лучше подкупить человека, чем убить его». И добавил: «Политика столь же захватывающа и опасна, как война. В войне вас могут убить лишь раз, в политике много раз».

Поэтому, если конечная цель — власть — за многие тысячелетия не изменилась, то методы достижения этой цели изменились очень существенно. И когда мы хотим узнать, что же ждёт нас в будущем, надо всего лишь заглянуть в прошлое. Правда, в последнее время происходит и обратный процесс — чтобы узнать, что было в прошлом, надо вначале изменить наше будущее.

США, Хьюстон, год 1977, август

Бывший директор Центрального разведывательного управления США Джордж Буш, ставший с февраля 1977 года председателем исполнительного комитета Первого Международного Банка, принимал в своём кабинете вовсе не финансовых воротил. Его гостями были бывший губернатор Калифорнии и недавний кандидат в президенты США Рональд Рейган и его друг, член Президентского консультативного совета по внешней разведке Уильям Кейси. А вопросы, которые сегодня Буш хотел обсудить со своими гостями, хотя и были связаны с финансами, но касались таких сфер, к которым сам бывший директор ЦРУ пока только присматривался. Ибо это уже была политика. И не просто политика — а Большая Политика.

— Итак, господа, я раскрыл перед вами все карты. И ваше предложение, мистер Рейган, для меня весьма лестно. Я готов подыграть вам на выборах президента Соединённых Штатов Америки, вы правы — у вас есть все шансы занять это кресло.

Уильям Кейси кашлянул, взглядом попросил у Рейгана разрешения ответить. Рейган кивнул, и Кейси заговорил.

— Вы, мистер Буш, не кадровый разведчик, вы вообще не разведчик — вы бизнесмен. И если вы говорите, что раскрыли свои карты, означает, что на руках у вас флэш-рояль. Я, как разведчик, не могу поверить в то, что вы, мистер Буш, решились сыграть с нами в долгую. Похоже, мы для вас являемся временными партнёрами. Я прав?

Буш улыбнулся, откинулся на спинку своего кресла и погрозил пальцем.

— Я знал, мистер Кейси, что вы очень непростой игрок. Поэтому сразу же дал понять, что вы с мистером Рейганом для меня приемлемы в качестве партнёров, но не в качестве соперников или, упаси боже, противников. Да, вы правы, у меня на руках действительно выигрышная комбинация, однако сегодня она не может выиграть. Почему — спросите вы? Да потому, что я играю в покер, а мои соперники играют в блэк-джек. Разная стратегия, разный уровень, хотя карты вроде одни и те же. Не скрою, поначалу я собирался выставить свою кандидатуру на предстоящих выборах президента Америки. Но после некоторых событий, которые произошли в нашей стране совсем недавно, а также после того, как я, будучи директором ЦРУ, узнал некоторую секретную информацию, я точно знаю, что моё время пока ещё не наступило. А вот ваше время, мистер Рейган, уже пришло. И я могу помочь вам ускорить немного ваши часы, чтобы оно наступило немного быстрее.

Рейган удивлённо посмотрел на Буша.

— Простите меня, мистер Буш, но вы, как бизнесмен, не можете не подразумевать свою выгоду. Дипломатия, конечно, это тонкое ремесло, настолько, что, как говорят, когда скончался самый хитрый дипломат девятнадцатого века, другие дипломаты спрашивали в сообщениях о его смерти: «Как вы думаете, что имел в виду старый лис?» Поэтому давайте отбросим дипломатию и поговорим, как солдаты. Вы служили и воевали, имеете звание первого лейтенанта, я тоже служил, хотя и не воевал, но уволился в чине капитана. Мы будем не только партнёрами, но, надеюсь, соратниками и вы это знаете. Уильям рассказал мне о вашем флэш-рояле из пяти человек, так что мы понимаем, что вы можете сыграть свою партию. Но вы правильно отметили, что сейчас в Америке играют не в долгую, а в короткую. Картер — временная фигура, Америке нужен сильный президент. А вы, мистер Буш, сможете сейчас монетизировать ваши козыри и через некоторое время, получив определённые знания, с большей пользой послужить своей стране.

Рейган было собрался продолжать, но тут его перебил Кейси.

— Позволь вставить пару слов, Рон.

Рейган кивнул, и Кейси продолжил.

— Теперь что касается вашего будущего, как бизнесмена, мистер Буш. Должность председателя исполнительного комитета Первого Международного Банка и даже кресло директора Совета по международным отношениям, которое вам предложили занять — это не ваш уровень. К тому же председателем Совета является мистер Дэвид Рокфеллер, а клан Рокфеллеров очень крепко держит в своих руках нефтяной бизнес и ваша Zapata Offshore Company им на один зуб. Рокфеллеры — ваши конкуренты и даже более — ваши враги. И вам нужны сильные союзники для борьбы с ними. Даже если бы вы, мистер Буш, стали следующим американским президентом, то у вас ещё пока нет влиятельных друзей и сильной поддержки. У мистера Рейгана она есть. За нами стоят военные, политики и влиятельные бизнесмены. Например, клан Морганов, которым Рокфеллеры давно поперек горла. Поэтому у вас, мистер Буш, все расклады, чтобы играть на нашей стороне.

Буш уже не улыбался. Он понял, какие волки сидят перед ним и что бесполезно пытаться вступать с ними в какие-то противоречия. Рейган явно нацелен на кресло президента США и, что самое важное, он в него скоро усядется. Так что надо быть рядом с сильным, к тому же этот старый лис Уильям прав — сейчас не помешала бы поддержка его нефтяному бизнесу и администрация президента США вместе с Морганами — это то, что нужно.

— Окей, господа, ваши доводы более чем убедительны. Впрочем, они только усилили мои убеждения, ибо я не собирался противопоставлять вашим козырям свои. Просто, как каждый бизнесмен, я всегда имею, что предложить своим партнёрам. Итак, вы правы, мистер Кейси, моя пятёрка козырей, о которых вы уже знаете — это люди из программы, которую я назвал «Звёздные врата». Мне в последние дни пребывания в кресле директора ЦРУ удалось запутать следы и изъять этих людей из секретной лаборатории в Лэнгли. В документах мои люди навели такую путаницу, что новый директор Стэнсфилд Тёрнер вряд ли найдёт концы. К тому же у меня есть идея, как ускорить ваш, мистер Рейган, приход в Белый дом. Я так думаю, мистер Кейси, возглавив Центральное разведывательное управление, быстро восстановит всё, как было.

Кейси кивнул головой и уточнил:

— Я так понимаю, вы, мистер Буш, имеете в виду пятёрку мальчишек, которые на самом деле являются пришельцами из нашего будущего? То есть, души которых или, чтобы не вдаваться в религиозные термины, сущность которых или разум вселились в их же детские тела?

Буш недовольно поморщился, но всё же ответил.

— Отдаю должное вашей квалификации разведчика, мистер Кейси, впрочем, вы же занимаете в администрации Картера пост члена Президентского консультативного совета по внешней разведке. Так что информация у вас достоверная. Но вы знаете общие моменты, а я владею информацией в полном объёме. К тому же только я сейчас знаю, где находятся эти люди. И работают они непосредственно со мной. Как и агенты ЦРУ, которые их нашли.

Рейган улыбнулся.

— Никто не посягает на ваши козыри, дорогой Джордж — вы позволите мне вас так называть? Я ведь старше вас на 13 лет, хотя и не люблю вспоминать о своем возрасте. Но раз мы сейчас здесь заключили договор о сотрудничестве, то предлагаю в дальнейшем перейти от официального общения к приятельскому.

Буш тоже улыбнулся.

— Согласен, Рональд, всё же мы оба офицеры в прошлом, а также идём к одной цели. Поэтому согласен.

Джордж Буш вышел из-за стола, пожал руку Рейгану и Кейси и присел рядом с ними за небольшой столик для переговоров.

— Ну что ж, раз у нас сложилась такая небольшая коалиция, то я позволю себе продолжить, — сказал Буш, вопросительно посмотрев на своих собеседников.

— Валяйте, Джордж, но вначале Уильям изложит некоторые аспекты на ближайшее будущее, — кивнул головой Рейган.

Кейси подвинул к себе пакет каких-то документов, бегло просмотрел один из них.

— Как нам известно на сегодня, так называемые «пришельцы» из будущего обладают не только уникальными навыками, как из мира единоборств, так и техническими, но ещё и знают наперёд, как будет развиваться наша история. Именно поэтому мы с вами знаем, что именно мистер Рейган станет следующим президентом США. А вы, мистер Буш, также займёте это кресло, но только после мистера Рейгана. Так что всему своё время. И сейчас первый этап — это подготовка к президентским выборам. И вот здесь, мистер… простите, здесь, Джордж, у вас есть возможность этому поспособствовать.

— Да, я знаю, как можно убрать Джимми раньше срока, — кивнул Буш.

— Но существует ещё одна проблема. Нам уже сейчас нужно выстраивать отношения с русскими, — внезапно вклинился в беседу Рейган. — Сейчас, когда мы обладает таким мощным оружием, как предвидение или предсказание будущего, мы можем просчитывать все наши шаги наперёд. И тогда сможем диктовать коммунистам свои условия.

Кейси сделал предупреждающий жест рукой, как бы останавливая собеседника.

— Погоди, Рон, ты так сразу не пришпоривай лошадь. Там у русских пока непонятно что происходит — они убрали Брежнева, на его место пришёл какой-то Фёдор Кулаков, которого у нас никто не знал. Но затем у них там произошел путч военных и этого президента у них подстрелили, как и у нас когда-то Кеннеди. Не исключено, что это была подставная фигура. У них там сейчас смена правящих элит, надо подождать, пока у них там всё уляжется и тогда мы будем понимать, с кем вести переговоры. А к этому времени мы здесь у себя всё подготовим. Так что ты там говорил, Джордж, о том, как убрать Картера раньше срока?

Буш собирался было ответить, но ему не дал произнести ни слова Рейган.

— Погоди, Уильям, есть ещё одна проблема, о которой, наверное, Джордж ещё не знает.

Буш удивлённо посмотрел на Рейгана и пожал плечами.

— Я был директором ЦРУ примерно год и, конечно, не могу знать всех тайн мира.

Рейган похлопал Буша по плечу и улыбнулся.

— Это не тайна, Джордж, но информация весьма секретная. Просто эти скелеты лежат так глубоко в шкафах многих наших и не наших политиков, что достать их не под силу даже директору ЦРУ. А вот Уильям кое-что раскопал.

Кейси кашлянул, быстро посмотрел на Рейгана и, получив одобрительный кивок, стал говорить.

— Да, думаю, Джордж должен это знать. Мистер Рокфеллер — не Дэвид, а Лоуренс Рокфеллер, а также госсекретарь США Генри Киссинджер и ставший недавно советником по национальной безопасности в администрации Картера Збигнев Бзежинский являются членами некого сообщества, в которое входят влиятельные политики не только Америки, но и других стран мира, в частности Великобритании. И, по моим сведениям, именно британцы задают там тон. Поэтому нам следует обратить на этих господ самое серьёзное внимание. Джимми — пешка, его как раз и двигают британцы и нам здесь в США такая политика не нужна.

Но тут Рейган остановил рукой речь Кейси и поднялся с места.

— Уильям, мне кажется, нам надо сделать небольшой перерыв и отметить наш договор не в этой официальной обстановке. Я предлагаю вместе поужинать и потом переместится в другое место. Всё-таки это — контора, она меня угнетает. Думаю, мы успеем ещё насидеться на всяких заседаниях и совещаниях. А пока — прошу принять моё приглашение и посетить один очень хороший и малоизвестный ресторан. Все большие перемены в Америке начинаются за ужином.

Рейган встал и сделал приглашающий жест рукой.

США, Нью-Йорк, год 1977, конец августа

Джордж Буш прилетел в Нью-Йорк уже в качестве директора Совета по международным отношениям. Штаб этой частной организации в сфере международных связей находился на углу 68-й улицы и Парк-авеню. И Буш решил совместить свой служебный визит с решением других задач. После переговоров с Рейганом прошло не так много времени, но сейчас надо было завершать операцию «Переход» и формировать свою команду. В том числе требовалось решить вопрос с так называемыми «пришельцами», которых могли вычислить теперь уже люди Тёрнера. И даже несмотря на то, что план по смещению Картера и его команды в целом был уже готов, его предстояло ещё дорабатывать. И отдавать команде противника такой козырь было никак нельзя. Именно поэтому следовало на время зачистить все следы и убрать «пришельцев» куда-нибудь подальше.

Буш не стал принимать своих агентов в офисе СМО. Всё-таки Рокфеллер был далеко не дурак и мог вполне отследить его контакты с Рейганом. Поэтому весь август они встречались, тщательно соблюдая все правила конспирации, а Уильям Кейси даже приставил своих агентов, чтобы следили, не ведётся ли за ним, Бушем, наблюдение. И хотя служки не было, бывший директор ЦРУ, зная, как могут «сесть на хвост» профессионалы, решил дополнительно перестраховаться.

Массажный салон в китайском квартале — это как раз то место, где ну никак не мог появится респектабельный чиновник из серьёзной международной финансовой организации. И если бы Джордж Буш, миллионер и директор Совета по международным отношениям попал в объективы папарацци, то его карьера и репутация серьёзно бы пошатнулись. Но сейчас на кону стояла цель неизмеримо большая, нежели его карьера финансиста.

В кабинете, куда он зашёл, его уже ждали двое — Джина Чери Хаспел и Джон Марвелл, бывшие агенты ЦРУ, которые продолжали ими быть и работали под прикрытием. Но они же работали и на Джорджа Буша, который уже не занимал пост директора Центрального разведуправления США. Формально не занимал — а фактически в его распоряжении оставались десятки агентов, а также многие очень важные данные, позволяющие Бушу продолжать играть важную роль во внутренней политике Соединённых Штатов.

— Значит так, Джон. Вы вместе с Джиной перебазируетесь в Советский Союз. Джина прекрасно владеет русским языком, тем более что как агент-стажёр, она прекрасно проявила себя, поэтому я, еще будучи директором «конторы» подготовил её назначение в Россию. Ты, Джон, также отправляешься к русским. Но по документам ваша миссия будет заключаться во второстепенных поручениях посольства и внедрении, а вот основная — это на время спрятать наших гостей из будущего.

Буш замолчал, как будто прислушиваясь к собственным словам.

— Кстати, интересная формулировка — «гости из будущего». Надо будет запомнить, продам кому-то из знакомых киношников.

И потом, пожевав губами, он продолжил.

— Итак, ты Джон будешь нашим силовым блоком. Джина, как молодая и мало подходящая на роль разведчика, то есть, я имею ввиду — никто не заподозрит в тебе, Джина, разведчика — ты будешь отслеживать информацию о том, что происходит там у русских. По моим сведениям, у них там произошла рокировка и Брежнева с его командой сменили другие люди. Ты должна узнать, кто и что. Тебе помогут наши «пришельцы» — насколько я понял, такие изменения у русских в их будущем не происходили. И вот это меня очень сильно настораживает. Если, как вы мне доложили, в их будущем Брежнев благополучно правил еще пять лет и умер от старости, то напрашиваются два вывода. Первый — наши гости вовсе не из нашего будущего. Второй — наше будущее меняется под влиянием каких-то неучтённых факторов. Возможно, будут и ещё версии, но, в любом случае, надо проверить, что же такое могло произойти. И проверить там, на месте. Мы убиваем двух зайцев одни выстрелом — укрываем наших гостей и ждём, когда мы здесь подготовим почву для вашего возвращения, а также узнаём максимум информации о том, что произошло у коммунистов. Чтобы понять, как выстраивать разговор с ними в будущем.

— Простите, сэр, а если мы узнаем важную информацию, которая является стратегической, то можем ли мы контактировать с нашими коллегами из ЦРУ? — осторожно спросил Джон Марвелл.

Буш тяжело вздохнул.

— Пока нет, Джон. У вас для связи будут мои люди, а с вашими коллегами лучше не контактируйте. Сами понимаете, сейчас там новое руководство, которое ищет вас и роет землю. При этом, если вас найдут, я вовсе не могу гарантировать, что вас не ликвидируют. Потому что нужны им, — Буш показал пальцем вверх, — именно наши гости, а вы — лишние свидетели. Количество людей, которые знают про этих необычных мальчиков, стремятся максимально ограничить. Двое агентов, кстати, недавно погибли в результате несчастных случаев.

— Да, сэр, мы знаем, — кивнула Джина.

— Мой приятель Кристофер Бойс, который никогда не употреблял спиртного, внезапно в пьяном виде свалился в реку и утонул, — подтвердил Джон Марвелл. — Именно Кристофер нашёл первого нашего гостя — Майкла Коннера.

— Вот-вот. Вас я сразу, как только понял, что меня уволят, прикрыл, а вы укрыли нашу «великолепную пятёрку». Я сделал все документы, послезавтра вылетайте разными рейсами. Джина с Майклом Дудиковым, Джоном Мэтриксом и Рональдом Шэлдоном вылетает в Одессу, а Джон с Майклом Коннером и Мэтью Старком летят в Москву. Джон дальше будет под прикрытием работать в нашем посольстве. На вторых-третьих ролях, естественно. Как сотрудник ЦРУ — принеси-подай-забери. Его данные я изъял из картотеки, так что в операции и программе «Звёздные врата» Джона никогда не было. Джина из Одессы также перемещается в Москву. С тобой, увы, сложнее — тебя успели заметить, ибо ты непосредственно контактировала с одним из наших «пришельцев». Но ты будешь у нас на нелегальном положении — ты прекрасно владеешь русским языком, как родным, ты филолог, в общем, постараемся сделать тебе достоверную легенду и пристроить куда-то преподавателем. В общем, работаем над этим.

Буш помолчал, затем снова заговорил.

— Но главное — это наши «гости из будущего». Поскольку один из них русский, выходец из СССР, то его и надо назначить главным в их группе. Он знает, как жить в этой стране, все привычки и правила поведения. В общем, они едут в СССР по программе Фулбрайта, в августе у них там в пионерлагере «Артек» международный детский чемпионат по шахматам, вот пусть поживут в этом лагере, посмотрят, как живут советские дети. То, что они буду под контролем КГБ — это даже хорошо, главное, чтобы мои бывшие коллеги их не нашли, пока мы тут всё подготовим. А там, если надо будет, заберём их обратно.

— Просите, сэр, а не могут в КГБ узнать о том, кто на самом деле эти наши мальчишки? — внезапно спросила Джина.

Буш хотел было ответить, но вдруг задумался…

Глава шестнадцатая

Американский шах и русский мат

У каждого человека есть цель в жизни. Каждый к чему-то стремится. Одним достаточно иметь достаток — то есть, прилично зарабатывать и ни в чём не нуждаться. Другим этого мало — они хотят не зарабатывать, а иметь. То есть, один раз сорвать куш и дальше стричь купоны. Кто-то согласен просто иметь высокооплачиваемую работу и уверенность в завтрашнем дне — чтобы со здоровьем не было проблем, чтобы не уволили, чтобы в семье всё было нормально. А есть такие, которые хотят не просто иметь достаток — они хотят иметь всё. И всех! Пупы Земли! Им мало просто быть богатыми и влиятельными, этим людям уже нужна власть над другими людьми. И власть — это круче всех богатств, которые, кстати, становятся бесплатным приложением к власти. Ведь если ты стал президентом или каким-нибудь правителем в какой-то стране — то ты чем владеешь, то и имеешь. Во всех смыслах этого слова.

И вот есть категория людей, которым всегда всего мало. Денег, власти, полномочий. Ну, понятное дело, им и здоровья хотелось бы больше, но вот это — единственное богатство, которое не купишь ни за какие деньги. И сколько бы там тот же Рокфеллер не делал себе пересадки сердца, а всё равно умер тогда, когда ему на роду было написано. Вот поэтому-то все властители, президенты, магараджи и прочие сильные мира сего в своей погоне за властью и деньгами забывают о том, что в гробу карманов нет. И что не хватит здоровья всё вокруг себя сожрать, переварить и… В общем, не всё, как оказалось, можно усвоить и освоить.

А ещё есть вещи, которые совершенно не связаны с этой существующей реальностью. И Судьба есть. И Карма. То есть, смотришь — вроде всё у человека есть, вроде властитель, правитель, чуть ли не небожитель. Но придёт черёд, пробьют его Часы — и оп-па! «Небожитель» отправляется на небо. И на небо ли? Может, в обратную сторону? Куда-то вниз? Отвечать за всё, что успел сотворить, точнее, натворить?

А ведь как часто бывает — после него ответ приходится держать его детям, внукам… И смотрим мы, а те, кто ещё совсем недавно, казалось, были воплощением счастья и достатка, становятся воплощением совсем других категорий…

Москва, год 1977, ноябрь, Старая площадь, 4

Генеральный секретарь ЦК КП(О) Григорий Романов был не в духе — доклад главы КГБ СССР Филиппа Бобкова ему откровенно не понравился.

— Филипп, ты понимаешь, что мы откровенно прошляпили американцев? Они у нас почти два месяца находились, вели за нами наблюдение, отследили наших «попаданцев», а мы тут в политические игрушки всё это время играли. А они, как только у нас эти игрушки начались, моментально сели нам на хвост. И быстро сложили два и два — и уход Брежнева с политической арены, и слишком своевременные смерти его соратников, и прочие перемены. Хорошо еще, как ты сам тут мне доложил, ЦРУ-шники не приложили руку к операции «Парк» и наших доморощенных путчистов консультировали англичане.

— Так, Григорий Васильевич, у американцев, судя по всему, на англичан свой зуб имеется. И то, что они фактически предложили нам играть в одной команде — это плюс и нам, и нашим переменам. Как удалось установить, на кресло президента США нацелился Рональд Рейган, бывший губернатор Калифорнии. И он имеет все шансы этот пост занять. Нас, с одной стороны, вполне устраивал и Картер. Но хоть он и собирался подписать с Брежневым договор ОСВ-2, только этот договор должен быть ратифицирован Сенатом США. А там не все так просто. И пока американцам вправляет мозги Бзежинский и Киссинджер, мы можем с ограничением стратегических вооружений пролететь. Хотя Рейган и представляет интересы в том числе и оружейных магнатов, у нас есть поле для маневра. Мы можем договориться с американцами, в том числе и по Ближнему Востоку. Тем более, раз у них также имеются свои «попаданцы», то судьбу Афганистана и попытки ввода туда наших войск и контингента армии США они знают. Поэтому они не будут повторять своих ошибок, как, впрочем, и мы.

— Но где гарантия того, что американцы будут с нами честно играть? Мы — две супердержавы, мы уже столько лет бодаемся на международной арене, и тут вдруг — здрасте — будем в одной команде? Что тебе удалось узнать про их «попаданцев»?

Бобков достал из своей папки ещё один документ.

— Вот их список. Майкл Коннер, 12 лет, Майкл Дудиков, он же Михаил Дудкин, 12 лет, Джон Мэтрикс, 13 лет, Рональд Шэлдон, 12 лет, Мэтью Старк, 13 лет. Как удалось узнать через нашу агентуру в США, с мая по июль американцы, так же, как и мы, прочесали всю Америку и также, как и мы, обнаружили феноменальных подростков. То есть, тех, которые внезапно пережили клиническую смерть, после чего у них обнаружились некие сверхспособности. В основном, как и в нашем случае с Максимом Зверевым, это способности к единоборствам. Но есть и один, так сказать, гений ЭВМ. Или, как их называют в будущем, компьютеров. У нас такого специалиста, увы, нет и здесь как раз уже этот момент очень сильно ложится на чашу весов в пользу сотрудничества с США.

Романов помолчал, потом потёр руками лоб и снова заговорил.

— Значит так, Филипп, с руководителем отдела «Омега» Шардиным готовь план по контакту с американцами. Я так понимаю, двое наших «попаданцев» будут выходить с ними на связь.

— Так точно, Зверев и Уткин. Остальные пока серьёзно задействованы в операции «Рокировка» — Громова нужно командировать в Азербайджан. Филькенштейн готовится к визиту в Израиль, тем более что у нас есть серьёзные козыри — мы предоставим евреям информацию о готовящемся теракте на Прибрежном шоссе в районе Зихрон-Яакова. Из наших «гостей» Мерлин и его товарищи достали массу полезной информации и этими сведениями мы сегодня можем поделиться с Моссадом. Отряд из 11 боевиков «Движения за национальное освобождение Палестины» должен в марте 1978 года высадиться с моря на территории Израиля и захватить в заложники пассажиров нескольких автобусов и автомобилей. После чего, пересадив всех в один автобус, направится в сторону Тель-Авива. По пути террористы будут обстреливать другие автомобили и автобусы. В ходе захвата заложников, последующего преследования и штурма автобуса силами израильской полиции и частей особого назначения погибнут 39 израильских граждан, в том числе 13 детей, более 70 — будут ранены. Думаю, после такого предупреждения наши переговоры с Израилем наконец-то станут конструктивными. Тем более, если наши отношения с США благодаря «попаданцам» тоже выйдут на новый уровень.

— Хорошо, Филипп, давай, готовь Зверева и Уткина, а параллельно не забывай про Алиева и Рашидова, в общем, сейчас нам надо на два фронта работать — внутри страны и снаружи. Так что ты работай по внутренним проблемам, а я соберу внеочередное политбюро — надо с Америкой договариваться…

Москва, год 1977, ноябрь, Старая площадь, 4

Заседание так называемого «малого» Политбюро проходило в экстренном порядке — оно не было подготовлено заранее и члены Политбюро, которых пригласил генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии (обновлённой) Григорий Романов, даже не были в курсе такой спешки. Например, недавно включённый в состав Политбюро министр обороны СССР генерал Сергей Ахромеев прилетел утром военным бортом аж из Хабаровска. С ним вместе прилетел и глава нового министерства по чрезвычайным ситуациям Александр Шелепин, с которым глава минобороны решал вопросы готовности Дальнего Востока не только в военном плане, но и в плане природных катаклизмов.

Председатель Совета министров СССР Косыгин и первый заместитель председателя Совета Министров СССР Мазуров были в Москве, и они, наверное, единственные, с кем Романов успел предварительно переговорить и пояснить им причины такого экстренного созыва членом Политбюро.

На заседании не было кандидата в члены Политбюро и председателя Комитета госбезопасности Бобкова, но зато был его первый заместитель Семичастный. То есть, по сути, Романов собрал только военную и хозяйственную части «руководящей и направляющей» обновлённой коммунистической партии. Той партии, которая сегодня являлась правящей. И поскольку вопрос был в первую очередь о союзе с Соединёнными Штатами Америки, причём, не с политическим руководством страны, но с теми, кто в будущем им станет, то сейчас не нужны были ни министр культуры СССР Демичев, ни первые секретари ЦК союзных республик — Машеров, Щербицкий, Шеварднадзе, Рашидов и прочие. Главный вопрос, который решался — это была компетенция разведки и армии, поскольку здесь к КГБ обязательно подключался Генштаб и Главное разведывательное управление.

— Итак…

Романов запнулся, затем улыбнулся и продолжил.

— … так и хочется продолжить с бессмертной фразы Гоголя «Я собрал вас, господа, чтобы сообщить пренепреятнейшее известие…»

Мазуров тоже улыбнулся и по-отечески погрозил генеральному пальцем.

— Григорий Васильевич, я понимаю — здесь все свои, все в курсе важности нашего собрания, но повестку ты изложил только мне и Алексею Николаевичу. Так что я не думаю, что к нам едет ревизор, вероятно, ты хочешь сказать, что события, которые сейчас грянут, станут проверкой нас на прочность?

Романов снял очки, протер их бархоткой и снова водрузил на нос.

— Да, Кирилл Трофимович, вам, как говорится, палец в рот не клади… Всё-то вы просчитываете наперёд. Совершенно верно, мы подошли к очередной точке бифуркации и у меня сложилось мнение, что чем больше мы меняем в нашем государстве, тем сильнее сами же взвинчиваем темп таких изменений. Вот и сейчас нам предстоит обсудить предложение некоторой части американского истеблишмента, то есть, группы влиятельных политиков, которые хотят сменить президента США Джимми Картера на представителя Республиканской партии Рональда Рейгана.

— Рейган — это оголтелый антикоммунист, — заметил Косыгин, поморщившись.

Мазуров усмехнулся.

— Насчет антикоммуниста, Алексей Николаевич, могу с вами поспорить. Рейган антикоммунист в том понимании коммунизма, каким он был при Брежневе. То есть, на сегодняшний день мы снова возвращаемся к ленинским и даже марксистским нормам, которые, к сожалению, за последние годы в СССР стали забывать. Я приведу одну цитату из выступления Рейгана, — Мазуров раскрыл папку, лежащую перед ним на столе заседаний, и процитировал.

— «Кто такой коммунист? Это тот, кто читает Маркса и Ленина. А кто такой антикоммунист? Это тот, кто понимает Маркса и Ленина». Вот что сказал Рейган. И, смею вас заверить, этот политик достаточно чётко представляет себе не только политические аспекты нашего сотрудничества, но и его экономические выгоды, — Мазуров закрыл папку и толкнул плечом Косыгина, как бы призывая его к более терпимому отношению к сообщению Романова.

— Вообще-то, предложение о сотрудничестве пришло по линии ЦРУ-КГБ, — подал голос Семичастный. К сожалению, Филипп Денисович готовит очень важную операцию именно в этом направлении, но все полномочия и все сведения он мне предоставил.

Семичастный демонстративно открыл свою папку и выложил несколько документов. Но Романов сделал отрицательный жест рукой и Семичастный прикрыл папку.

— Пока, товарищи, мы не будем, как говорится, оглашать весь список. По делам разведки и контрразведки отдельно будет совещание министра обороны и председателя Комитета госбезопасности. И, поверьте, там есть очень весомые аргументы за то, чтобы сотрудничать с американцами на стадии смены их руководства, — Романов посмотрел сквозь очки на всех собравшихся и продолжил.

— Конечно, не все люди в окружении Рейгана нас устраивают, но есть три важных аспекта. Первый — расследование показало, что покушения не генерального секретаря ЦК КПСС Кулакова было организовано при помощи и содействии спецслужб Великобритании. Второе — именно британцы сейчас пытаются через некое сообщество, куда входят весьма влиятельные представители разных государств, а также финансовых групп, монополизировать международную политику и подмять под себя основные политические группы, как в Европе, так и в США. Именно поэтому Рейган и те, кто его представляют, хотят этому помешать. И третье — помощь этой группе возможно будет ключиком к разрешению ближневосточного кризиса. А поскольку параллельно мы ведем успешные переговоры с Израилем, о чем в США пока не догадываются, то у нас будет дополнительный козырь в рукаве. Вопрос нефти и газа в этом десятилетии станет одним из важнейших, поэтому нам необходим контроль в этом вопросе. То есть, наши геополитические интересы в таких странах, как Сирия, Ливия, Ирак и Кувейт, несомненно, пересекаются с интересами Соединённых Штатов. И если есть возможность решить этот вопрос путём политических переговоров, без гонки вооружений и взаимных конфликтов, то нужно эту возможность использовать.

— А как конкретно мы можем помочь Рейгану прийти к власти? — снова задал вопрос Косыгин. — И не будет ли наша помощь потом забыта или использована против нас? Мол, СССР устраивает заговор в США?

Романов хотел ответить, но его опередил Мазуров.

— Ты, Алексей Николаевич, не хозяйственник, ты самый настоящий прожженный политикан. Я гляжу, Йосиф Виссарионович тебя многому научил… Ну, ну, не злись, я ведь твоя правая рука, вместе столько работали, шуткую я. Но вопрос действительно очень правильный, правда, Григорий Васильевич?

— Правда, правда, товарищ Мазуров. Схема, которую предлагают американцы, довольно интересная. Будущий вице-президент США Джордж Буш, кстати, бывший директор ЦРУ, предложил провести операцию по дискредитации Картера. Одновременно американцы играют против клана Рокфеллеров, который сейчас выступает на стороне Британии. И когда Картер получит импичмент, а Рейган станет президентом в результате новых выборов, то мы сможем не только наконец завершить ограничение стратегических вооружений, но и разграничить сферы влияния на Ближнем Востоке. Там есть, что делить и наши безумные вливания долларов в экономику ряда арабских государств надо срочно увязывать с отдачей. Не зря же Брежнев приглашал к себе Саддама Хусейна. Пока иракский лидер готов иметь с нами дело, надо вывести его из-под влияния США и крепко подружить с Советским Союзом.

Косыгин оживился, ведь это была его парафия и экономические выгоды он моментально увидел.

— Добро, Григорий Васильевич, я с тобой здесь абсолютно согласен. Но если на нашем совещании присутствует министр обороны, то какая-то опаска всё же есть?

Романов улыбнулся.

— Да уж, Алексей Николаевич, вам бы в разведку… Но министр обороны здесь по другому поводу. Просто мы готовим ещё один козырь на тот случай, если Рейган будет играть свою игру. После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году Китай сейчас на грани войны с Вьетнамом. Аналитики даже называют дату начала конфликта, который перейдет в военные действия — март 1979 года. Нам совершенно не нужна война на наших южных границах, тем более что у нас с Социалистической республикой Вьетнам договор о помощи. И с Китаем нужно срочно восстанавливать отношения, ты же помнишь, Алексей Николаевич, каких усилий тебе стоило предотвратить советско-китайскую войну после конфликта на полуострове Даманский? Андропов тогда наломал дров…

Романов поморщился, а Косыгин кивнул головой, мол, помню. Романов продолжил свою речь.

— Поэтому сейчас мы не должны отпустить Китай в объятия США, не должны допустить китайско-вьетнамский конфликт и необходимо отговорить вьетнамское руководство от интервенции в Камбоджу. Пусть там полпотовцы зверствуют, но нечего злить Китай. С одной стороны, мы приняли в этом году Вьетнам в Совет экономической взаимопомощи, но мы можем и Китаю предложить поучаствовать в СЭВ. Тем более, что он имеет в ООН статус наблюдателя. В общем, генерал Ахромеев не зря побывал на Дальнем Востоке. И сейчас, пока начинаются переговоры с США, нам срочно нужно провести встречу с Дэн Сяопином. И ты, Алексей Николаевич, по старой памяти поедешь в Пекин. Мы же со своей стороны сделаем военную демонстрацию на советско-китайской границе, а потом извинимся и сделаем жест доброй воли, мол, мы хотим мирно сосуществовать и сотрудничать. Нам есть, чем заинтересовать Китай. В частности, в плане военной техники. Но допускать войны Вьетнама с Китаем нельзя. Хотя обе армии — вьетнамская и китайская — сегодня демонстрируют слабость и отсталость. Вот мы и проведём масштабные учения с вьетнамцами и пригласим китайское руководство, ведь советско-китайский договор о дружбе, союзе и взаимной помощи продолжает действовать и сегодня. И сложится ситуация, что мы обязаны помогать и Вьетнаму, и Китаю. А мы поможем. И с той, и с другой стороны будут наши части и мы устроим нашим друзьям и соседям демонстрацию… Впрочем, об этом поговорим отдельно.

Романов снова замолчал, а потом, улыбнувшись, сказал:

— Многое будет зависеть от Алексея Николаевича и от наших щедрых предложений для Китая…

Глава семнадцатая

Красные начинают и выигрывают

Многие люди считают себя специалистами во всем. Например, большинство мужчин уверены, что они прекрасно разбираются в футболе и политике, а большинство женщин убеждены в том, что они отлично знают, как правильно нужно воспитывать детей или что нужно мужчинам. При этом выпусти такого знатока на футбольное поле и заставь 45 минут просто побегать за мячом, даже не демонстрируя технику владения этим самым мячом. И сразу станет понятно, какой из него «специалист». Про политику и говорить нет смысла — очень многие бывшие актёры, комики, учителя и просто болтуны без профессии, опыта и знаний становятся президентами, премьер-министрами или просто министрами. После чего в стране, которая допустила такой пассаж, начинаются большие проблемы. То же самое касается и женщин — как только кто-то из них начинает управлять каким-то органом, который занимается масштабными преобразованиями в той или иной сфере человеческой деятельности, сразу становится понятно, каким органом думает этот человек. Ведь нельзя свою уверенность и собственное мнение считать состоявшимся фактом. И если ты прекрасно готовишь борщ для семьи из трех человек, то это не повод делать тебя шеф-поваром элитного ресторана. А если ты неплохой бухгалтер, то это не значит, что тебе по плечу должность министра финансов.

Но, к сожалению, происходят именно такие трансформации, когда люди, которые не обладают нужными навыками и знаниями, занимают места тех, кто такими навыками и знаниями обладает. В результате рано или поздно происходят катастрофа.

И когда эту катастрофу описывает писатель, то находится некоторое количество читателей, которое считает, что лучше знает, как ему нужно писать его книгу. Однако при этом сами эти читатели книг не пишут…

США, Вашингтон, год 1977, ноябрь

В ноябре 1977 года, будучи председателем СМО, Дэвид Рокфеллер оказался втянутым в международный инцидент, когда он и Генри Киссинджер вместе с Джоном Макклоем и помощниками Рокфеллера убедили президента Джимми Картера через Государственный департамент принять шаха Ирана Мохаммеда Резу Пехлеви в США для лечения лимфомы. Это действие непосредственно повлияло на захват американских заложников в Иране и поставило не только Картера, но и Рокфеллера под пристальное внимание средств массовой информации. Особенно усердствовало издание New York Times, которое опубликовало результаты одного интересного журналистского расследования. Журналисты опубликовали некоторые документы и фотографии, которые утверждали, что госсекретарь США Генри Киссинджер и советник по национальной безопасности в администрации Картера Збигнев Бзежинский являются членами некого тайного сообщества. И члены этого сообщества в первую очередь преследуют интересы Великобритании. А одним из боссов в нем является мистер Лоуренс Рокфеллер. Да и вообще, клан Рокфеллеров фактически предает интересы США в угоду интересам англичан.

Бомба была мощная. А главное — вонючая. Против президента Картера инициировали процедуру импичмента. Этому способствовал и Иран-гейт, и обнародованные в прессе факты игры ближайших помощников президента на поле британцев. Убедившись в том, что импичмента не избежать, Картер подал в отставку и стал вторым — после Никсона — американским президентом, отстраненным от власти таким образом. Но и вице-президент Нельсон Олдрич Рокфеллер так же подал в отставку, потому что вся американская пресса, за исключением, конечно, той её части, которую контролировал клан Рокфеллеров, ополчилась против него.

В США сложилась уникальная ситуация, когда вице-президент страны, который должен был в случае отставки президента занять его место, сам подал в отставку. Поэтому Конгресс США объявил внеочередные президентские выборы. И что самое удивительное — выборы эти прошли примерно в те же сроки, что и очередные президентские выборы, которые обычно проводятся в первый вторник, следующий за первым понедельником ноября. Правда, их пришлось проводить наспех, в сжатые сроки, без традиционных праймериз. К тому же в предвыборную гонку снова ринулся бывший президент США Джеральд Форд, который год назад проиграл Джимми Картеру. Но, как и в 1976 году, Форду бросил вызов кандидат в президенты США от Республиканской партии Рональд Рейган. Он обозначил себя, как консерватора, и пользовался поддержкой таких организаций консервативной направленности, как Американский консервативный союз, что стало ключом его политической базы. А Форд пользовался поддержкой более умеренных республиканцев, которые в свете произошедших изменений, как в мировой политике, так и внутри США, перестали пользоваться популярностью и потеряли доверие простых американцев.

К тому же Рейган провозгласил политику разрядки во всем мире и призвал не воевать, а договариваться, в том числе и с такими странами, как Китай и Советский Союз.

«Коммунизм — это ни экономическая, ни политическая система, это форма безумия, временное отклонение, которое вскоре исчезнет с лица Земли, потому что он противен человеческой природе. Вопрос только в том, сколько ещё бед он принесёт до своей кончины. Но и с безумцами можно договариваться, если одеть на них смирительную рубашку», — провозгласил Рейган в одном из своих публичных выступлений.

И он предложил американцам программу по созданию такой смирительной рубашки для коммунистов — с одной стороны, он провозгласил политику «мир через укрепление» с увеличением на 40 % ассигнований на нужды обороны, а с другой стороны, предложил подписать с СССР договор ОСВ-2 об ограничении стратегических вооружений, в том числе и ракет средней дальности, которые ранее США намеревались разместить в Европе. Кроме того, Рейган предложил снизить ставки федерального подоходного налога с 70 % до 28 %. И это сработало — на внеочередных выборах именно Рейган с огромным отрывом — он одержал победу в 44 штатах, собрав 489 голосов выборщиков. Форд победил в 6 штатах, собрав 49 голосов выборщиков. Вице-президентом Рейган назначил Джорджа Буша, бывшего директора ЦРУ. А директором ЦРУ стал Уильям Кейси.

Но пока в Америке бушевали предвыборные страсти, а потом по всем штатам прошёл каток досрочных президентских выборов, в мире назревал очередной кризис…

Москва, год 1977, декабрь, пл. Дзержинского, д. 2

— Понимаешь, майор, что это не игрушки?!

Председатель КГБ СССР Филипп Бобков был не просто зол — он был разъярён, взбешён и руководитель отдела КГБ «Омега» подполковник Шардин понимал, что сейчас, если он не докажет свою правоту, его новенькие погоны слетят так же быстро, как и прилетели.

— Прошу прощения, товарищ генерал-полковник, я подполковник, — скромно заметил Шардин.

Эти слова подействовали на бушевавшего Бобкова, как ушат холодной воды на только проснувшегося человека. Глава КГБ набрал было воздуха, чтобы разразится ещё более громкими обвинениями, но вдруг застыл, оторопело моргая, раскрыв рот. Потом, не произнеся ни слова, сел на своё место и хмуро поглядев на своего наглого сотрудника, пробурчал:

— Это хорошо, что ты помнишь про свои погоны. И, я так думаю, понимаешь, что ты сейчас от меня можешь вообще лейтенантом выйти. Значит, имеешь железобетонные оправдания. Хорошо, пока что майор, — Бобков сделал ударение на этом слове, — излагай, у тебя 5 минут.

И председатель КГБ демонстративно посмотрел на часы.

Шардин встал и стоя по стойке смирно стал докладывать свои соображения.

— Прошу прощения за самодеятельность, но время поджимало, и я не стал согласовывать с вами, товарищ генерал-полковник, всякие мелкие вводные по отношению к моим подчинённым.

— Ничего себе мелкие! — Бобков хлопнул ладонью по столу. — Да я Генеральному рассказал, что на наших «попаданцев» американцы покушение организовали. Мне Романов по самое не балуй за то, что мы прошляпили американцев, задвинул! Я стоял и краснел у него в кабинете, как пацан! А только потому, что некоторые сильно хитро вжаренные мои подчинённые не докладывают мне о своих оперативных комбинациях. Ты почему, пока что майор, мне про Артек не доложил?

Шардин молча переждал очередную вспышку гнева у своего шефа и продолжил спокойным тоном.

— Товарищ генерал, наблюдение за Артеком было моей инициативой. Я не ожидал, что в нашем пионерлагере обнаружатся не просто уникальные дети, но еще и американские уникальные дети. Просто я рассудил так — если в СССР мы просмотрели каких-то необычных подростков, то они обязательно проявятся именно в Артеке. Ведь туда посылают самых лучших. Кроме того — на всякий случай — я решил просмотреть и детей из других стран, которые попадают в этот пионерлагерь. И поскольку это была даже не оперативная комбинация, а простая рутинная проверка, я не стал ставить вас в известность. Ведь я не собирался посылать туда наших гостей из будущего.

Бобков снова вскочил со своего места и подошёл к Шардину. Смотря ему прямо в глаза, генерал прошипел:

— Но, когда ты вычислил американских попаданцев — какого чёрта не доложил? Ведь у меня на них уже были материалы от нашей резидентуры в Штатах! Мы их в Америке ищем, а они — вот полюбуйтесь, у нас под носом! А твои игры с псевдо-покушением на наших пионеров — это к чему было?! Ты что — идиот?!

Шардин снова переждал вспышку гнева Бобкова и снова ровным тоном ответил:

— Никак нет, товарищ генерал, я не идиот. Когда я обнаружил странности в поведении американских гостей, я не был уверен в своих выводах. К тому же они старательно шифровались и не показывали свои способности окружающим. Просто я потому заинтересовался этими двумя американцами, что один из них, Майкл Коннер, был мне знаком по публикациям в американской прессе. Этот мальчик из штата Алабама, когда в Юниверсити проводил семинар Джо Льюис — легенда американского каратэ, вышел с ним на спарринг. И Джо, между прочим, чемпион США по каратэ, выигрывавший бои у Чака Норриса и Бени Уркидеса, два раунда не мог ничего с ним сделать. После боя Льюис пригласил Майкла к себе в Северную Каролину, но Майкл Коннер отказался. И вот этот подросток, на равных спарринговавший с чемпионом США по каратэ, у нас в Артеке! Я был уверен, что тут что-то не то, но у меня не было фактов, не было доказательств. Поэтому я самостоятельно наблюдал за ним и его другом. А потом к ним присоединились ещё трое американских ребят, все приблизительно одного возраста — 12–14 лет. И вот тогда я подумал, что они очень уж похожи на наших «попаданцев».

Бобков поморщился.

— Ты мне тут не заливай про всех этих легенд каратэ и прочих. Я знать не знаю, кто у них там чемпион, а кто нет. Но если увидел закономерности — почему не составил рапорт? Ведь в итоге мы получили информацию на эту их «великолепную пятёрку» и твои догадки стали фактами. Вернее, стали бы — если бы твой рапорт лежал у меня на столе! А его не было!

Председатель КГБ вновь сел за свой стол и демонстративно похлопал по нему ладонью.

— Уже за одно это я могу сейчас с тебя звёздочку снять!

Шардин улыбнулся.

— Товарищ генерал, если я виноват — отвечу. Но выслушайте меня.

Бобков махнул рукой.

— Ладно, давай, продолжай. Посмотрим, что с тобой потом делать.

Шардин кивнул и продолжил.

— После того, как я понял, что американцы эти могут быть идентичны нашим «попаданцам», я установил за ними плотное наблюдение. Я, конечно же, не стал посылать туда никого из отдела «Омега»…

— …И правильно сделал! — вставил реплику Бобков. — Впрочем, если бы ты дёрнул кого-то из наших пионеров, то поставил бы меня в известность и тогда, возможно, не было бы всей этой катавасии. Я же на тот момент уже кое-какими агентурными данными располагал по этим субчикам…

— Я виноват, товарищ генерал, но наших попаданцев нельзя было подставлять, потому что, вполне возможно, американцы их бы расшифровали. Да и насторожились бы… Я направил в Артек своих сотрудников, которые работали там пионервожатыми. Кроме того, наши оперативники в лагере были внедрены в состав технических служб. А параллельно мне удалось проследить каналы, по которым американцы попали в Артек. И нам удалось установить, что их доставили в СССР двое американцев — Джина Чери Хаспел и Джон Марвелл. И вот когда я узнал, что Джон Марвелл работает в американском посольстве в Москве, я составил рапорт на ваше имя. И отправил по команде.

— Надо было не рапорт уже писать, Шардин, а ко мне на приём идти. Срочно! — вскипел Бобков.

Шардин снова улыбнулся.

— Так вас нет на месте всё время. А товарищ Семичастный всё время был занят.

Бобков махнул рукой.

— Вечно у тебя отговорки. А вот скажи мне, друг ситный, какого хрена ты наших пионеров пуганул? Они же подумали, что это американцы на них охоту устроили. Что это за инструкцию ты им подбросил? Что это за идиотская записка «1–0. Раунд за нами. Теперь ваш ход»? Какой ход, бля?! Я же на Политбюро о покушении доложил! Ты понимаешь, что ты меня — меня подставил!

Шардин виновато пожал плечами.

— Извините, товарищ генерал, это была моя инициатива. Я хотел проверить, кто у нас в управлении работает на наших потенциальных противников. То есть, раз мы знаем, что англичане втёмную привлекли ЦРУ к операции «Парк», то наверняка их агентура имеется и в Комитете госбезопасности. А перед операцией такого масштаба, как контакт наших попаданцев и американских я не мог рисковать. Вот и дал возможность ознакомится тем сотрудникам, которых я подозревал в двурушничестве, с местоположением ребят. Ведь в управлении о нашем отделе знают, и «пионеров» мы в штат зачислили. И когда ими стали интересоваться, так, аккуратно, я приказал установить наблюдение за всеми, кто этой информацией интересуется и за теми, кто по долгу службы имел доступ к этой информации.

Бобков заинтересовано посмотрел на Шардина.

— Так-так, продолжай, подполковник, продолжай…

— И вот во взаимодействии с Третьим главным управлением мы обнаружили нескольких сотрудников разных управлений, которые целенаправленно собирали информацию на наших попаданцев. Руководил этими сотрудниками Владимир Александрович Пигузов, подполковник из первого главного управления КГБ СССР. Сейчас за ним установлено плотное наблюдение. И вот именно он организовал покушение на наших попаданцев. Просто мы контролировали весь процесс и в конце заменили ёмкости с отравляющими боевыми веществами на пустые банки. А записка… Это так, типа шутка… есть у нас там один шутник… Просто невзлюбил он наших пионеров, вот и решил написать про раунд… Зато инструкция была самая настоящая, это уже моя идея — я решил проверку для группы Зверева устроить, чтобы не расслаблялись. Там про Артек и дописал — пока я вам доложу, пока план операции составим… Я решил им дать возможность самим подумать, как с их коллегами из их будущего лучше контакт наладить. Ведь пока что у нас никаких дружеских контактов нет, мы находимся в стадии холодной войны и США — наш потенциальный враг…

Бобков поднял ладонь, как бы останавливая Шардина.

— Повезло тебе, подполковник, крупно повезло. Штаты нам теперь уже не противник, а, скорее, партнёр. Их руководство сейчас обратилось к нам с предложением сотрудничества, и мы согласились. И крепко им помогли. Выборы ихнего президента — наша работа. И теперь Рейган — наш должник. Нет, конечно, про наших попаданцев они не знают. А вот мы про ихних — знаем, и здесь у нас козырь. Но знаем, Шардин, не всё. И если бы ты не занимался самодеятельностью и не лез, куда не просят… Ты у нас кто? Внутренняя безопасность? Контрразведка? Надо было все материалы твоих догадок мне на стол положить — и тогда сейчас мы бы имели всю полноту информации. Но то, что «крота» у нас нашёл — это тебе плюс. И то, что вычислил американских гостей — тоже плюс. Но давай, чтобы полковничьи погоны вовремя получить, без дальнейших вот этих твоих штучек. Распустились вы там в своей «Омеге», как я погляжу. Ладно, одно могу сказать — вот если бы всё делал, как положено, с рапортами, централизовано, то счас бы вышел от меня полковником…

Шардин кашлянул.

— Разрешите возразить, товарищ генерал…

Бобков с удивлением посмотрел на наглого сотрудника.

— Ну-ка, попробуй!

— Дело в том, что подполковник Пигузов — это секретарь парткома Краснознамённого института КГБ СССР. Кроме того, он приятель начальника внешней разведки Федора Мортина. И если бы я стал писать рапорты, то меня бы очень быстро поставили на место. Поэтому я, пока не поднял всю цепочку, не стал докладывать официально…

Бобков улыбнулся.

— Ладно-ладно, Шардин, уел ты меня… Так инструкция была настоящей?

— Так точно, товарищ генерал, инструкция была настоящей — наших пионеров хотели выманить англичане.

Бобков хлопнул ладонью по столу.

— А вот с этого места давай поподробнее…

Глава восемнадцатая

Крёстный дедушка

Люди часто торопятся жить. А ведь нельзя жить на бегу. Нельзя дышать быстрее, нежели предназначено природой. И сердечный ритм нельзя ускорять — если ты бежишь, то, конечно, сердце начинает стучать чаще, потому что нужно больше кислорода, следовательно, кровообращение ускоряется и так далее. Но это — когда экстремальная ситуация, когда нагрузка на организм увеличивается, в общем, когда мы включаем скоростной режим. Но нельзя ускоряться бесконечно или постоянно жить на бегу. Сердце не выдержит. И еще очень важный момент — если вы все время живете на бегу, то вы не наслаждаетесь жизнью. Вы пробегаете по ней, но не замечаете многие очень важные моменты. А в конце жизни, прибежав к финишу, удивлённо оглядываетесь на промелькнувшие мимо вас годы и спрашиваете сами себя — как так, уже всё? А кажется, я только-только начал жить…

Лиссабон, год 1977, октябрь

Осень в Португалии — это просто позднее лето. Разве что уже нет такой изматывающей жары, всё чаще идут дожди. Которые, правда, очень быстро стихают. И снова ласковое солнце, свежий океанский ветер. Да, океанский, ведь Португалия очень маленькая, и, например, не только в Лиссабоне или Порто, которые расположены на берегу Атлантического океана, но и в маленькую Куимбру — первую столицу Португалии — ветер приносит запах океана. В общем, осень — это, наверное, самое любимое время года у португальцев. Впрочем, какая осень? Деревья не сбрасывают листву, которая даже не желтеет, нет холодов — все ходят в рубашках и шортах, а многие спокойно загорают на пляже. Да и вообще, осень — это только по календарю. В Португалии — вечное лето с перерывами на дожди.

Денис Хили по прозвищу «Председатель», теневой министр финансов Великобритании, а также канцлер казначейства, прилетел в Лиссабон вовсе не на очередное собрание Бильдербергского клуба, в котором как раз исполнял функции председателя. На этот раз Председатель должен был встретится с одним из руководителей этого клуба — Лоуренсом Рокфеллером, представителем клана Рокфеллеров. Эти господа могли влиять и влияли не на политику в США, но и фактически заправляли многими мировыми процессами, как в политике, так и в экономике. Но прежде всего этот клан цепко держал в своих руках все нити управления Америкой. Каждый из пяти братьев Рокфеллеров занимал определенное место в клане и, соответственно, имел свою зону ответственности в Штатах. Страна была поделена Рокфеллерами на такие вот зоны ответственности и в каждой царил один из братьев.

Дэвид Рокфеллер занимался политикой, хотя вообще-то был банкиром. Он пошел по стопам старшего брата Нельсона Рокфеллера, который был вице-президентом США, но как раз недавно потерял свой пост. Уинтроп Рокфеллер также занимался политикой, но будучи губернатором Арканзаса на пике своей политической карьеры умер от рака в 1973 году. Поэтому теперь за политику в клане отвечал Нельсон Рокфеллер, который вместе с братьями Лоуренсом и Дэвидом являлся постоянным членом Бильдербергского клуба.

Лоуренс Рокфеллер был одним из основателей Фонда семьи Рокфеллеров с 1967 по 1977 год, а затем стал попечителем-учредителем этого фонда, а также его президентом. Сейчас он являлся его председателем. Проще говоря, Лоуренс Рокфеллер был финансовым кошельком клана. Кроме того, он был ведущей фигурой в новаторской области венчурного капитала. Именно Лоуренс принял очень важное решение и обеспечил раннее финансирование для Intel и Apple Computer.

Впрочем, его инвестиционные интересы распространились также в области аэрокосмической промышленности, электроники, физики высоких температур, композитных материалов, оптики, лазеров, обработки данных, термоэлектроники, приборостроения, ядерной энергетики и даже НЛО. И в данный момент впервые в истории проект, которым заинтересовался Лоуренс Рокфеллер — программы Scanate и Gondola Wish, которые бывший директор ЦРУ Джордж Буш объединил в одну новую программу Stargate — ускользнул из зоны его внимания. И поэтому Лоуренс счел себя глубоко уязвленным.

Кроме того, впервые в истории США клан Рокфеллеров, который всегда влиял на избрание президентов страны, а иногда фактически назначал их, потерпел досадное фиаско. Вскоре после избрания президентом США их кандидат Джимми Картер вылетел из Белого дома, чуть не получив обидный импичмент. Вместе с ним кресла вице-президента лишился и Нельсон Олдрич Рокфеллер, которому, как и Картеру, тоже пришлось подать в отставку. И что совсем ужасно — виноват в этом был другой Рокфеллер — председатель Совета по международным отношениям Дэвид Рокфеллер, который оказался втянутым в международный скандал. Вместе с ним в скандале был замешан его соратник Генри Киссинджер, бывший госсекретарем США с 1973 по 1977 год. Бывшим! А ещё после отставки Картера из Белого дома пришлось уйти и советнику по национальной безопасности в администрации Картера Збигневу Бзежинскому. То есть, все ключевые политические игроки, работавшие на Рокфеллеров, были выбиты из игры!

И вот когда, казалось бы, уже и так все было очень плохо, американская пресса растрезвонила по всему миру новость о существовании некого тайного сообщества. Мол, члены этого сообщества в первую очередь преследуют интересы Великобритании. А одним из боссов в нем является мистер Лоуренс Рокфеллер. И клан Рокфеллеров фактически предает интересы США в угоду интересам англичан. Такого удара клан не получал очень давно…

Так что надо было срочно и дезавуировать информацию о Бильдербергском клубе, и решать проблему с утечкой информации по проекту Stargate, которую бывший директор ЦРУ Джордж Буш смог не только подгрести под себя, но и, судя по агентурным сведениям, реализовать. Именно поэтому в Лиссабоне состоялась встреча Дениса Хили и Лоуренса Рокфеллера.

— Мистер Хили, я буду краток, — проскрипел Рокфеллер, выпив стакан свежевыжатого апельсинового сока. — Информацию о нашем уважаемом собрании полощут все газетчики Штатов, кроме тех, конечно, которые кормятся с моей руки. Но у меня есть конкуренты, и они не дремлют. Как же — такой случай пнуть не кого-то, а Рокфеллеров. Конечно, Морганы приложили свою руку, но не они одни. Так вот, с прессой я разберусь, но временно в ближайшее время никакой активности наш клуб проявлять не должен. Мы приняли все важные экономические решения на этот и следующий год и только очень — я повторяю — очень важные события могут заставить нас собраться вместе. Пока ничего важного и срочного я не вижу.

Мистер Хили вежливо кивнул, не произнеся ни слова.

— Теперь второй вопрос. Бывший директор ЦРУ Джордж Буш работает на нового президента США Рональда Рейгана. Я имею в виду не только его должность вице-президента. Буш — один из тех, кто сделал Рейгана президентом. Он же фактически организовал ту аферу с приездом шаха Ирана Мохаммеда Резу Пехлеви в США для лечения лимфомы. После захвата американских заложников в Иране из кресла президента вылетел не только этот клоун Джимми, эта акция больно ударила по моему брату Дэвиду Рокфеллеру и по всем нам. Но хотя Буш сработал против нас, его надо выбить из команды Рейгана. Но выбить так, чтобы прибить его к нашей команде. Он нам нужен.

Председатель удивлённо посмотрел на Рокфеллера.

— Простите меня, сэр Лоуренс, не думал, что вы так можете следовать христианской заповеди и подставлять вторую щёку. Как вы хотите это осуществить практически?

Лоуренс Рокфеллер улыбнулся.

— Хили, вы ещё молоды и многого не понимаете. Я подставляю, как вы выразились, вторую щёку только тогда, когда понимаю, что сейчас мне могут выбить зубы. Во-первых, Буш — очень сильный игрок. А Рейган сейчас имеет серьёзный вес в Америке. И я, клянусь Богом, не допущу появления второго Рузвельта. Хватит! Поэтому выбив Буша из Белого дома, я ослаблю Рональда. Во-вторых, именно Буш смог утащить все данные по проекту Stargate, который — я это нутром чую — будет иметь огромное влияние на все дальнейшие события. Ведь мы нашли тех необычных людей, о которых мы говорили на нашем последнем заседании в клубе! И, как мне доложили, и у русских эти люди есть, именно они стали катализатором тех событий, которые сейчас проходят в Кремле. Поэтому мне надо встретится с Бушем. И вы мне в этом поможете.

Москва, год 1977, декабрь, Старая площадь, 4

Советский Союз менялся медленно, но перемены уже были видны. Причем, не только в Москве, но и на периферии. Генеральный секретарь ЦК КП(о) Григорий Романов совершил поездки в самые отдалённые регионы и лично проверил, что там творится на местах. Точнее, вытворялось.

Как оказалось, на местах имели место быть некоторые, как говорил когда-то Сталин, «перегибы и недоработки». Не везде смогли поменять партийную «элиту» — секретари обкомов и горкомов, которые всё же сменили КПСС на КП(о), думали, что поменялась только вывеска, а жизнь осталась прежней. Поэтому и спецпайки, и спецраспределители, и служебные «Волги» с шоферами плюс личные «Волги» для жён и детей, ну и все остальные персональные блага.

Ан нет! Если ты даёшь результат, если область твоя или город дают стране план по сельскому хозяйству или промышленному производству, если у тебя в магазинах не шаром покати, а все продукты имеются в наличии, если граждане страны живут в достатке — то получай какие-то преференции. А когда у тебя провалы по сдаче стране угля или пшеницы, или мяса, если в магазинах только три сорта колбасы и один сорт сливочного масла, то нечего тебе иметь служебное авто, да и вообще — а не засиделся ли ты в начальниках?

И точно — там, где побывал Романов, сразу же слетали со своих мест те представители партноменклатуры, кто думал, что воцарился навечно. И не только теряли свои тёплые места, но и вылетали из партии. Конечно, с одной стороны, Генеральный секретарь множил ряды своих противников, которых тут же подбирали «старые коммунисты» из новой ПКСС. Но, с другой стороны, народ видел, что обновлённые коммунисты действительно хотят вернуть страну на рельсы, ведущие в справедливое будущее, в социализм для всех, а не для обожравшейся коммунистической верхушки. И это внушало уверенность в том, что именно простые советские граждане поддержат новый курс, который предложил СССР генеральный секретарь ЦК КП(о) Григорий Романов.

Но все же кроме простых граждан в Советском Союзе было еще очень много граждан не простых…

…Романов заканчивал совещание, в так сказать, узком кругу. Только на этот раз это было не малое Политбюро — традиция, которая перешла к «новым коммунистам» от брежневской «старой гвардии». Сегодня генеральный секретарь проводил совещание «силовиков» — руководителей министерств обороны, внутренних дел и недавно созданного министерства по чрезвычайным ситуациям. Точнее, совещаний было даже два — вначале с Ахромеевым, Тикуновым и Шелепиным обсуждали вопросы по ситуации в стране, готовности армии поддержать милицию при возникновении массовых беспорядков, а, точнее, организованного заговора, который уже давно зрел. Министр МВД Вадим Тикунов доложил, что в целом организация отдельных отрядов милиции особого назначения (ОМОН) завершена, взаимодействие с армейскими частями налажено и общий план мобилизационного развертывания в случае возникновения провокаций составлен и даже отработан в виде учений. Причем, учения проводились совместно с частями Гражданской обороны, которые из министерства обороны были переданы в ведения министерства по ЧС.

После этого министров-силовиков Романов отпустил, но вместо них в его кабинет зашли уже представители других силовых структур — КГБ и ГРУ. Главным разведывательным управлением остался руководить генерал армии Пётр Ивашутин. Его рекомендовал Кирилл Трофимович Мазуров, а слово руководителя Комитета государственного контроля дорогого стоило. К тому же Ивашутин тоже был из той же когорты фронтовиков, как Романов, Бобков, Тикунов, Мазуров и все остальные нынешние руководители СССР. И сейчас КГБ и ГРУ очень тесно взаимодействовали, создавая у себя практически заново оперативные подразделения контр-диверсионной и антитеррористической направленности.

Но сегодня речь шла не об этом. Точнее, этот вопрос тоже стоял на повестке дня, однако в первую очередь нужно было обсудить работу секретного отдела КГБ «Омега», и его взаимодействие с агентами и КГБ, и ГРУ. На этот раз работать нужно было за границей. Поэтому на совещании присутствовал и руководитель отдела подполковник Шардин.

— Как вы знаете, товарищи, 24 ноября 1977 года Организацией мусульманских студентов было захвачено посольстве США в Тегеране. В заложники было взято 66 американских дипломатических работников. Мы контролировали ситуацию, мы знали, кто организовал эту провокацию и почему, поэтому удалось избежать человеческих жертв. Наша помощь позволила Рональду Рейгану стать президентом США и теперь мы готовимся обсудить в самое ближайшее время ряд советско-американских инициатив.

Романов ходил по своему огромному кабинету, как бы разговаривая вслух сам с собой. Однако сидевшие за столом заседаний Ивашутин, Шардин и Бобков знали, что генеральному надо сначала выговорится и только потом он будет способен воспринимать какие-то вопросы или дополнения, как приложение к озвученной им информации.

— Но наши дипломатические победы и дальнейшие шаги мы обсудим позже на заседании Политбюро. А вот вопросы внешней разведки, которая касается как армейских структур, — Романов кивнул в сторону Ивашутина, — так и Комитета государственной безопасности, в первую очередь касаются только этих двух органов.

Романов внезапно остановился и вдруг резко развернулся к своим гостям.

— Кстати, Пётр Иванович, Филипп Денисович, я давно хотел вам предложить объединить ваши разведслужбы за рубежом. Скажем, Первое главное управление КГБ и управления ГРУ — по Западной Европе, Дальнему Востоку — Китай, Япония, Вьетнам, Корея, а также Третье управление — США, Канада, Латинская Америка) и Четвёртое — Ближний Восток и Африка. Вот их можно объединить в отдельную структуру и назвать её Службой внешней разведки. А то надоела эта путаница, когда в посольствах сидят и представители Комитета, и представители военной разведки. Как вам идея, генералы?

Бобков по своей привычке молчал, обдумывая предложение Генерального секретаря, и не спешил с выводами. Ивашутин, как говорили, аналитик от бога, мгновенно всё просчитал и тут же выдал ответ:

— Так точно, товарищ Генеральный секретарь, абсолютно верное решение. У нас в Главном разведывательном управлении уже этих отделов тьма-тьмущая. Только основных аж двенадцать. Последнее управление — космическая разведка. А к нему еще Центр космической разведки. А что там в космосе разведывать? Марсиан искать? А еще управление информации, оперативно-техническое управление, управление связи. Мне толковых оперативников бы найти, а чиновников уже просто выше крыши!

Романов улыбнулся.

— Так ты, Пётр Иванович, начальник — тебе и карты в руки. Перестройка в стране давно началась, вот и перестраивай свои управления. Позже обсудим реорганизацию твоих управление и образование Службы внешней разведки. Кстати, про космос ты зря, скоро, думаю, космическая разведка очень серьёзным подспорьем станет всем нам. Но раз мы подошли к теме космоса, давайте и поговорим о фантастике.

Бобков поморщился.

— Это, Григорий Васильевич, ты на наших пришельцев намекаешь?

Ивашутин оживился.

— Да, кстати, мне информацию Филипп Денисович довёл, да и я инспектировал новые подразделения специальной разведки ГРУ, так там ребята мне просто легенды какие-то про ваших пионеров рассказывают. Но еще ни разу их не видел. Интересно было бы познакомится.

— Познакомишься ещё, Пётр Иванович. Хотя, честно тебе скажу, геморой ещё тот. Во-первых, эти «пионеры» на самом деле наши с тобой ровесники. Да ещё и со знанием будущего. Ну, правда, в общих чертах, ведь, судя по их же отзывам, мы сейчас развиваемся в немного другом направлении, избежав ошибок брежневской команды. Но, с одной стороны, они нам много ценной информации дали, а с другой — это такой головняк. А теперь, как выяснилось, английские спецслужбы их расшифровали и даже пытались уничтожить. Вон, подполковник мне все расписал, свой доклад я тебе, Григорий Васильевич, предоставил.

Романов подошел к столу заседаний, отодвинул стул и сел напротив Ивашутина, Бобкова и Шардина.

— Да, Филипп Денисович, я читал, потому и вызвал вас к себе. Итак, англичане, ну и американцы, которые работали вместе с ними по операции «Парк», вычислили наших «попаданцев». Но и мы вычислили американских «пришельцев». Кстати, судя по всему, в самой Англии и других странах, например, в Германии, Франции, Италии, никаких таких гостей из будущего вроде не было. Так ведь, Пётр Иванович?

Ивашутин хотел было по военной привычке вскочить, но Романов остановил его порыв взмахом ладони:

— Пётр Иванович, мы тут уже давно не военные, так что становится каждый раз по стойке «смирно» не надо. К тому же ты генерал армии, а я — сержант.

— Вы — Генеральный секретарь нашей партии…

— Я — такой же коммунист, как и вы все. И сейчас я руководитель партии, но решаем мы вовсе не партийные вопросы. К тому же я менее компетентен в вопросах внешней разведки, а также в вопросах агентурной работы. Поэтому больше готов прислушиваться к вашему мнению. Продолжай, Филипп Денисович.

Бобков немного замялся, бросив взгляд на Шардина, но всё же продолжил.

— Я виноват, но мы тут немного недоработали… Да, покушение на Генерального секретаря ЦК КПСС не смогли предотвратить, но все же смогли раскрыть и заговор, и защитить вас, Григорий Васильевич. И наши «попаданцы» сработали хорошо. Но вот дальше сказалось отсутствие нужного опыта — не всех агентов вычислили. И, как оказалось, не всех предателей, которые у нас работали. Вот, подполковник Шардин, который курирует наших гостей из будущего, вычислил не только двоих американских агентов — Джину Хаспел и Джона Марвелла, но и нашел в моем ведомстве еще одного предателя.

— Еще один? Боже, сколько ж их там Андропов у себя пригрел? — Романов стукнул кулаков по столу.

— Надеюсь, что это — последний. Но какой! Владимир Александрович Пигузов, подполковник из первого главного управления КГБ СССР. И кроме того — секретарь парткома Краснознамённого института КГБ СССР. Партийный чиновник, мать его. Оттого так вольготно себя и чувствовал. Именно он быль завербован англичанами. И с его подачи готовилось покушение на наших «пионеров».

Романов перебил Бобкова.

— То есть, покушение всё же готовилось?

— В целом да, но контролировалось подполковником Шардиным. Этот хитрец, зная, что в нашем комитете кто-то работает на иностранную разведку, мне не доложил вовремя, но в последний момент его люди вмешались и покушение превратилось в фарс.

Романов улыбнулся.

— Хорошенькое дело, я тебя пропесочил, пионеры наши, небось, в штаны наложили…

Бобков достал платок и вытер вспотевший лоб.

— Да где там… Там такие отморозки, что их можно только залпом «Града» достать, а не какими-то газами. Они, как тараканы, все равно в какие-то щели заползли бы… опять же, река рядом, думаю, смогли бы улизнуть…

Ивашутин заинтересовано переспросил:

— Интересное слово — «отморозки». Что оно означает, никогда не слышал. Что-то связанное с Дедом Морозом?

Бобков рассмеялся.

— Да, нет, нахватался у этих наших гостей, понимаешь, словечек… Это что-то вроде отчаянных, невероятно наглых и в то же время ничего не боящихся сорвиголов. Как-то так…

Романов хмыкнул.

— Да, уж, краткость — сестра таланта. Капитаны сорвиголовы. Кстати, Филипп Денисович, а то, что они приказом по управлению проведены и звания у них — это не способствовало их раскрытию?

Бобков покачал головой.

— Нет, они раскрыли себя во время операции «Парк». Ведь стало известно, что вас, Григорий Васильевич и Федора Давыдовича защитили какие-то пионеры. Оттуда и пошли копать. А звания и должности в отделе «Омега» — это уже потом.

Романов нервно забарабанил пальцами по столу.

— Итак, что мы имеем? Наши пионеры зарубежными спецслужбами идентифицированы. Но только в общих чертах, без подробностей, правильно?

Бобков и Шардин синхронно кивнули. Несколько позже наклонил голову и Ивашутин. Романов продолжил.

— Их агенты нам известны?

Шардин вскочил и доложил:

— Так точно, Джина Хаспел и Джон Марвелл. Они находились в СССР, точнее, Марвелл находился.

Романов удивленно посмотрел на Шардина.

— Сядь, подполковник. Погоди, что значит — находился?

Шардин снова опустился на стул и спокойно пояснил.

— Как я уже докладывал товарищу генерал-полковнику, американские «попаданцы» были обнаружены мной в международном пионерлагере «Артек». Причем, как удалось выяснить при помощи агентов не только КГБ, но и ГРУ, они не к нам внедрялись, а их у нас просто спрятали, пока в США шла смена власти. Джорджа Буша президент Картер убрал с поста директора ЦРУ, но тот успел всю информацию по американским гостям из будущего спрятать и все контакты уничтожить. В общем, чтобы их новый директор ЦРУ не достал, всех пятерых переправили к нам. Ну, типа, программа у них есть помощи одаренным детям, финансирование и все такое. Так вот, агенты ЦРУ Хаспел и Марвелл доставили этих «попаданцев» в СССР. После чего в начале октября Марвелл сопроводил их в Португалию. И сейчас они находятся там.

Тут Шардина перебил Бобков.

— При этом по разным каналам к нам поступила новая информация. Новый директор ЦРУ Уильям Кейси дал понять, что хотел бы продолжить с нами сотрудничать, в том числе и на уровне наших и их «попаданцев». Судя по тому, что у них там происходит, Рейган боится, что может не совладать с Рокфеллерами и той организацией, которая, судя по всему, и организовала покушение на Генерального секретаря ЦК КПСС.

Романов снова хмыкнул.

— Даже так! То есть, тут не Англия замешана, а какие-то таинственные масоны? Как там? Письма сионских мудрецов?

Ивашутин улыбнулся.

— Ну, спецслужбы Израиля всем нам изрядно мозги запудрили, тень на плетень навели и уже непонятно, где правда, а где ложь. Но то, что некий такой центр или ложи, или совет старейшин имеются — это к бабке гадать не ходи. И как мне доложили по расследованию операции «Парк», где наши же военные стреляли в наших же советских граждан и даже в руководителя СССР — это далеко не дилетанты. Так виртуозно организовать покушение — это целая операция с глубоким внедрением боевиков и организацией дезинформации наших военных на высшем уровне. С такими ребятками нам воевать будет трудновато, не хватает подготовки.

Бобков возразил.

— Ну, во-первых, наши «пионеры» всё же справились. Погоди, не кипятись, Петро. И теперь они наших ребят обучают, знания и опыт передают. И не только руками-ногами махать. Оперативные навыки, и тактика — там все идет в ход. А, во-вторых, судя по операции, ихние попаданцы тоже советы давали. И даже если их использовали «втёмную», всё равно, это уровень разведки будущего. Так что будем готовы, не переживай.

Романов постучал карандашом по столу.

— Товарищи, давайте главный вопрос обсудим. Итак, надо отправлять наших попаданцев, как мы и планировали, на встречу с попаданцами американскими. И кандидатуры две — Максим Зверев и Виктор Уткин.

Тут же ответил Шардин.

— Так точно, товарищ генеральный секретарь. Остальные плотно задействованы по другим направлениям. Филькенштейн сейчас выходит на контакт со спецслужбами Израиля — нам нужна их поддержка по установлению контактов с их правительством и президентом в первую очередь. Громов — основное звено операции «Оркестр» в Азербайджане и, возможно, Узбекистане.

Снова слово взял Романов.

— Да, и боюсь, Токугаву тоже придется отозвать. Хватит ему работать инструктором спецназа ГРУ и ОМОНА, многое наши пионеры уже успели дать, теперь саму системы рукопашного боя доводят до ума другие инструкторы. А в прошлом майор ГРУ Токугава, скорее всего, будет более полезен в Китае и Вьетнаме. Боюсь, там назревает серьёзный конфликт. Поэтому в Португалию отправим Зверева и Уткина.

Шардин немного замялся. Это заметил Бобков.

— Что-то ещё, подполковник.

— Так точно. Я уже докладывал про двоих американских агентов. Так вот, сегодня мне доложили, что обнаружен один из них. Точнее одна. Она, то есть, Джина Хаспел, смогла на какое-то время скрыться от наблюдения. И вот, как мне доложили, в одной из московских школ появилась новая учительница. По фото её опознали — это Хаспел. С какой целью она внедрилась туда, пока неясно. Однако предполагаю, что американцы раскрыли не все карты. И какой-то козырь у них остался…

Глава девятнадцатая

«Заграница нам поможет! Запад с нами!»

Очень часто люди, живущие долго в одной и той же местности, не представляют, как живут другие люди в других странах. Нет, конечно, в СССР была такая популярная телепередача — «Клуб путешественников», в которой её ведущий Юрий Сенкевич рассказывал о разных странах, показывал из по телевизору и, так сказать, знакомил советских людей с огромным миром. Эта программа была таким своеобразным окном в советском железном занавесе.

Но всё равно, наличие цензуры и ограниченность во времени не позволяло гражданам СССР более подробно познакомиться с другими странами. Опять же, ну, покажут тебе улицы разных городов, ну, расскажут о том, как живут люди, скажем, в Японии или в Англии, но покажут только, так сказать, парадную сторону. Ну, понятное дело, ещё постараются найти нечто, порочащее «мир капитала». И, мол, они там загнивают в своём капитализме, а мы тут процветаем в самом справедливом в мире обществе. Но советским людям всё время казалось, что как раз там, в капитализме, люди живут лучше, счастливее и радостнее. Ведь вон сколько там красивых шмоток, вон, какие там автомобили, какие яркие этикетки и витрины! Почти все в СССР мечтали поехать на Запад и посмотреть, как же там живётся, приобщиться к западной культуре! Ведь в социалистических странах — Польше, Венгрии, Румынии и прочих — там строили мини-СССР. Но даже в этих странах чувствовалось влияние Запада. Который манил — ведь запретный плод так сладок!

И только спустя годы и десятилетия, когда было разрушено самое справедливое в мире общество, когда на смену развитого социализма пришёл недоразвитый капитализм, многие уже бывшие советские люди поняли, что красивые шмотки и яркие вывески магазинов — это ещё не счастье. Что за этой самой красивой вывеской скрывается очень некрасивая помойка, куда попадают все те, в кого нет денег на красивую жизнь. И, оказавшись на этой помойке, многие бывшие советские люди захотели вернуться назад, в то государство, которое их бесплатно учило, лечило, отправляло их детей в бесплатные пионерлагеря на море, гарантировало работу и обеспеченную старость. Но — увы — вернуться в прошлое уже нельзя.

Можно, разве что, изменить будущее и вернуть всё то, что было в прошлом…

Москва, год 1977, декабрь, пл. Дзержинского, д. 2

— Так вот, мои дорогие. Ваша деятельность в Союзе пока сворачивается. Максим, вы с Токугавой и Филькенштейном достаточно плодотворно поработали с нашими инструкторами из МВД, КГБ и ГРУ, в принципе, многие приёмы и раньше были известны нашим мастерам, в том же самбо, но вы реально позволили нам посмотреть на систему обучения наших сотрудников под другим углом зрения. Ну и, конечно же, уровень каратэ у Токугавы на порядок выше того уровня каратэ, которое существует даже сегодня в Японии. А твоё ушу, Максим, конечно же открыло нам глаза на методику обучения единоборствам. Мы даже будем приглашать специалистов из Китая, думаю, в самом скором времени СССР вновь наладит с Китаем нормальные отношения. Кстати, твой друг Кёсиро Токугава этому поспособствует.

Ну а вы, ребятки, перенацеливаетесь на наших, точнее, на ваших американских коллег. Впрочем, мы об этом уже говорили. Правда, с тех пор кое-что изменилось. Итак, как нам удалось установить, покушение на вас действительно было.

Подполковник КГБ Шардин посмотрел на своих подчинённых. Капитаны КГБ Максим Зверев и Виктор Уткин спокойно восприняли информацию о покушении и молча ждали продолжения. И оно последовало.

— Понятно, выдержка есть, — Шардин улыбнулся. — Вот смотрю я на вас и все время забываю, что передо мной не пацаны сидят тринадцатилетние, а взрослые мужики, причём, уже и повоевавшие, и мир повидавшие. Ладно, раз вопросов нет, значит они будут потом. Продолжу.

Подполковник встал и прошёлся по своему кабинету.

— Итак, кратко. Американцы к покушению непричастны. Ну, и, соответственно, ваши коллеги-«попаданцы» — тоже. Наш непосредственный начальник генерал Леонов всё вам по полочкам разложил, так что возвращаться к нашим баранам, точнее, к вашим коллегам не будем.

— Но я так понимаю, что именно мы с Максимом должны будем с ними сконнектится? — всё-таки задал вопрос Уткин.

— Ско… чего? — непонимающе переспросил Шардин, сев на своё место за столом.

— Ну, связаться, вступить в контакт. Коннект — это с английского. У нас это означает процесс и результат установления связи между удалёнными компьютерами, — объяснил Уткин.

Шардин машинально почесал лоб.

— Никак не привыкну к вашим словечкам из будущего. Уже и председатель КГБ, когда со мной общается, то и дело вас «отморозками» называет. Недавно на Политбюро вырвалось у него это словечко, так Генеральный переспросил, что оно означает. Теперь не только Филипп Денисович что-то эдакое завернёт, но и даже Григорий Васильевич Романов на недавнем совещании сказал, что наши дороги нужно срочно доводить до ума, потому что они напрочь «убитые». От вас словечко пришло, от вас! А министр внутренних дел уже не раз употреблял слово «винтить». Я уже не представляю, что там генерал-полковник Сергей Фёдорович Ахромеев, министр обороны своим подчинённым может сказать!

Максим улыбнулся.

— Ну, вы уж, товарищ подполковник, на нас всех собак не вешайте. Где мы, а где министр обороны? В нашей армии тот еще сленг, нам до него, как до Луны, тоже мне, нашли учителей великого и могучего новорусского. Хотя, конечно, вы правы, Виктор Игоревич, засрали мы русский язык всеми этими англицизмами и воровским жаргоном, согласен. Надо будет следить за база… то есть, следить за своей речью. Да и в школах построже надо, эта блатная романтика захлестнула… Вот выпустили джина из бутылки — фильм «Джентльмены удачи» с Леоновым, Крамаровым и Вициным, теперь по всей стране школьники друг друга «редисками» называют, а уж словечки типа «шухер» или «тошниловка»…

— Так, капитан Зверев, не разводите демагогию, — Шардин хлопнул ладонью по своему столу. — Не ваша это компетенция и не ваша зона ответственности. Всё, что вы навспоминали о будущем, всё, что из вас наши экстрасенсы вытащили — всё давно уже по полочкам разложено и в порядке очередности внедряется в профильных министерствах. Вон, телевидение Месяцев как поднял? Любо-дорого глянуть! И до школ руки дойдут, и до преподавания русского языка, и прочих предметов.

— Я прошу прощения, товарищ подполковник, я понимаю, что всё делается, но наши школьники и русский язык — это очень важно. Если уже сейчас все эти «лэйбл», «фирма», «прикид» и прочее у нашей молодёжи прочно в головах застряли, то дальше будет только хуже. Не надо откладывать, вспомните про так называемую «доктрину Даллеса», я вам рассказывал. Вот, на всю жизнь врезалось в память: «Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет прославлять самые низменные человеческие чувства».

Максим вздохнул и закончил.

— Это — только отрывок, но вот еще одна цитата из этой «доктрины»: «Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением, выветривать этот ленинский фанатизм. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее». Конечно, думаю, что это фейк… ой, простите, дезинформация, но, скорее всего, именно такой посыл и был у американских спецслужб, когда они всерьёз занялись Советским Союзом. И уже в наше время всё так и получилось — все эти «онижедети» были в первых рядах тех, кто крушил государственность. Сначала разрушили СССР, а потом стали крушить уже отдельные республики — Украину, Грузию, Закавказье…

Шардин удивлённо посмотрел на Зверева.

— «Онижедети» — это что ещё за новый термин?

Максим снова улыбнулся.

— А это чисто наше, украинское. Когда второй раз свергали законного президента, на Площадь Независимости, или, по-украински, Майдан нэзалэжности якобы вышли протестовать киевские студенты. И их якобы жестоко разогнала милиция — ОМОН. На самом деле не разгоняла, а очень бережно и аккуратно выпихнула, причем, это было снято центральными телеканалами, которые как-то очень вовремя в час ночи оказались на Майдане. Ну, было несколько разбитых носов и несколько стычек, но не со студентами, которых было менее половины среди собравшихся на протест, а с боевиками ультранационалистической организации УНА-УНСО. То есть, с 30-летними мужиками, которые провоцировали милиционеров, бросали в них камни и лезли в драку. А за два часа до этих событий депутаты так называемых оппозиционных партий вдруг стали орать на одном из телешоу, которое шло в прямом эфире, что милиция избивает детей в центре Киева. Депутатша одна так и вопила: «Что вы делаете, они же дети!» А потом, когда скорые некоторых якобы избитых отвозили в больницу, журналисты других изданий сняли этих «онижедетей» и показали на всю страну. Вот так и возник это, как у нас стали говорить, «мэм». Ну, то есть, популярная фраза, шутка, прозвище ироничное…

Шардин задумался. Он постучал карандашом по столу, вертя его в пальцах и не сразу ответил. Потом снова встал из-за стола и прошелся по своему кабинету.

— Да, в общем-то, ты прав, капитан. Чёрт, вот снова никак не привыкну, что вы — взрослые мужики. «Онижедети», надо же. Это вот вы — «онижедети» в чистом виде! Хорошо, в общем-то, Максим, твои слова как раз в тему. Принято решение набирать в нашу контору детей, подобных вам. Будем готовить агентов для наших управлений, ведь в будущем нам придётся бороться с террористами, которые будут брать в заложники в том числе и детей. Мы, конечно, постараемся, зная ваше будущее, не допустить всего того безобразия — Нагорный Карабах, Чечня и так далее. Но кадры наши начнём готовить уже сейчас. На всякий случай. Не торопясь, отработаем методику, систему обучения. Ну и, операция эта, которую Филипп Денисович с подачи Генерального предложил назвать «Пятнадцатилетние капитаны», должна будет поднять престиж органов и сменить уже порядком истасканные и отработавшие своё старые символы — пионеров и комсомольцев. Тот же комсомол превратился в такой же закостенелый и бюрократический формализм, каким стала наша коммунистическая партия. Вернее, которым была. Партия сегодня обновляется, пора и пионерам с комсомольцами перестраиваться.

— Извините, товарищ подполковник, — подал голос Уткин. — Это вы на «Силу через радость» намекаете? Так можно и до «Гитлерюгенд» дойти…

Шардин резко обернулся, подошел к столу заседаний, за которым сидели Уткин и Зверев, отодвинул один из стульев и сел рядом.

— Kraft durch Freude — это вовсе не «Гитлерюгенд», — задумчиво проговорил он. — Вот комсомол и пионеры — это гораздо ближе. «Сила через радость» — это тоже политическая организация, но, хотя и через идеологию, всё же это была организация досуга. Причём, в первую очередь, досуга рабочих и служащих. Это была скорее туристическая компания, которая прославилась тем, что организовала круизы для немецких рабочих. Стоимость билетов для них на комфортабельных кораблях круизного флота была втрое ниже, чем в других странах. Около 20 млн человек — это почти четверть населения страны — воспользовались услугами этой программы для отдыха. Ну и культурные мероприятия, образование, спорт — всё это было в этой организации. Там были даже отделы улучшения рабочего места, отдел самопомощи и обустройства быта. Я уже не говорю про отдел образования. Так что, Виктор, ты не прав. Не всё у нацистской Германии было прямо такое уж ужасное. Иначе фашисты не пришли бы к власти вполне легальным путём. Они немецкий народ качественно оболванили, за несколько лет вбили в голову и расовую теорию превосходства немцев, и любовь к Родине, и трудолюбие, и престижность образования — все смешали в кучу. Потому так долго потом пришлось выбивать из немцев все эти фашистские бредни. Ведь там праведное соседствовало с грешным. Впрочем, у нас тоже в 30-е годы много всякой гадости было… и раскулачивание это, и борьба с вредителями…

Шардин помолчал, потом взял себя обеими руками за голову и потер ладонями виски. Затем продолжил.

— Ладно, в общем, ты прав, Максим, надо уже сейчас браться за воспитание подрастающего поколения. Я помню твои стихи, которые ты тогда в своей школе читал…

Шардин закрыл глаза и стал читать:

— …Мы слишком спокойны.

Мы сыты. Мы сонны.

Пусть спит детвора

Пусть где-то еще

Не объявлены войны

В четыре утра

У нас за стеной все

Железобетонно

И только покой

Часы отмеряют

Наш путь монотонно

Неспешный такой

Прошло много лет.

Мы уже забываем,

Героев своих

Учебники просто

От скуки листаем

И нам не до них

А вскоре забудем

Про наши победы

Про боль и про страх

И что нам какие-то

Старые деды

Чья грудь в орденах?

И так начинается

Путь отступленья

И путь в никуда

А следом за нами

Идет поколенье

Иная среда

Иные задачи,

Иные маршруты.

И цели уж нет

А может покажется

Скоро кому-то

Что нет и побед?

Что не побеждали мы,

Не побеждали!

То были не мы!

Историю нашу

Не так написали

И годы тюрьмы

Считали мы лучшими…

Этой баландой

Накормят весь мир…

А мы гордо носим

Все красные банты

Но стерто до дыр

Понятие совести,

Чести и славы

Мы просто живем

Равняйся налево,

Равняйся направо

И строем идем

Привычно, обыденно

Всем рапортуя

Догнать-перегнать

Но где-то опять

Чьи-то руки зигуют

Чтоб вскоре стрелять…

Он снова замолчал. И тогда Максим тихонько закончил за подполковника:

— Мы можем сегодня

Страну свою славить

И оды ей петь

Привычно учиться,

Привычно лукавить,

Привычно не сметь

И знать свое место,

А выше — не надо

И только вперед

Идем каждый год

От парада к параду

Но начат отсчет…

Никто ничего

Вроде не ожидает

Сплошные ура…

Мы спим. Все спокойно.

Уже рассветает.

Четыре утра…

Шардин открыл глаза и вздохнул:

— Не выспался я… Который день на ногах. Только-только разобрались с чисткой в Комитете, с теми, кто покушение на вас помогал готовить, а теперь новая задача…

— Так значит, покушение всё же было? — спросил Уткин.

— Было, Витя, было. Правда, мы всё контролировали, потому и вас убрали от Москвы подальше, и позволили одновременно до вас добраться. Сразу все и «засветились». Так вот, если про американских «попаданцев» в общих чертах всё ясно, то вот с английским следом пока много белых пятен. Поэтому, во-первых, задача при контакте с вашими коллегами из вашего будущего постараться выяснить, как и при каких обстоятельствах они столкнулись с ребятками с набережной Принца Альберта, какие задачи им ставили и так далее. Во-вторых, надо понять, кто конкретно и с каким заданием направлял их к нам в Союз. Ну и что им известно про вас.

Максим тут же задал вопрос, который давно его мучил:

— Получается, эти американцы попали сюда, в прошлое примерно в то же время, что и мы? Значит, насколько я понял, они не могли принимать участие в покушении на товарища Кулакова? Ведь, как рассказал генерал Леонов, их там в США искали вплоть до мая. А покушение на Генерального секретаря ЦК КПСС было 12 апреля…

— Да, ты прав, пока данных точных нет, но видны нестыковки, — Шардин пару раз пробарабанил пальцами по крышке стола. — Однако же кто-то очень грамотный консультировал англичан, и очень оригинально спланировал покушение. Если учесть, что подобного рода операций со времен Великой Отечественной войны никто на территории СССР не планировал, то стиль Отто Скорцени присутствует… фашисты планировали несколько операций по устранению Сталина. И тут такая же лихость, опять же, боевые пловцы, автоматчики, а на вас еще и дельтаплан организовали… Поэтому постарайтесь со своими «коллегами» вдумчиво пообщаться.

— Ага, пообщайтесь, — проворчал Уткин. — Так они нам всё и выложили. Это там, наверху им типа сказали — сотрудничайте. А что им их непосредственный начальник или куратор сказал, одному Богу известно. Сегодня мы с пиндосами сотрудничаем, а завтра снова воюем…

Шардин погрозил ему пальцем.

— Витя, вы же сами нас на мирные рельсы переставили, ваш анализ в том числе повлиял на пересмотр всей международной политики Советского Союза. К тому же, у американцев та же проблема, что и у нас — это влияние Англии. Точнее, не самого Соединённого Королевства, а некой тайной так называемой третьей силы. А поскольку там крепко замешаны такие фамилии, как Ротшильд и Рокфеллер, то, думаю, сила эта немаленькая. И судя по организации покушения на Фёдора Давыдовича Кулакова, специалисты у них работают высокого класса. И если на их сторону встанут ещё и американские «попаданцы», то нам придётся очень туго. То есть, и нам, и вам с нами. Вот вы дали нам направление, советы, как и куда двигаться, а они, в свою очередь, тоже своему руководству посоветуют, зная будущее. И куда мы придём? Да всё туда же! Так что нам сейчас, пока патовая ситуация, лучше дружить, точнее, сотрудничать. Война, хоть горячая, хоть холодная, всем выйдет боком.

Максим поднял руку, как школьник:

— Разрешите, товарищ подполковник. Я думаю, в самой Великобритании сейчас очень активно развертываются действия Ирландской республиканской армии — ИРА. Как раз в 1972 году у них произошел раскол и «временное» крыло продолжило террористическую деятельность. Надо пойти навстречу просьбе генерального секретаря Коммунистической партии Ирландии Майкла О’Риордана, который просил Советский Союз организовать поставку оружия ирландским повстанцам. И закончить начатую Андроповым разработку плана операции «Всплеск», согласно которой, ночью недалеко от побережья Ирландии в нейтральных водах сбросить буй с оружием на небольшую глубину, который потом бы подняли ирландцы с рыболовецкого судна. Андропов предлагал поставлять ирландцам трофейное немецкое оружие с немецкой смазкой, чтобы не давать намёков на факт поддержки ИРА из Советского Союза. Кроме того, как раз американские ирландцы из организации NORAID являются основным источником оружия и финансовой помощи ИРА являлись, кроме, конечно, Ливии. Да и Каддафи надо намекнуть, что надо повысить активность в этом направлении. Пусть у «лаймов» голова заболит, может, меньше будут нам гадить.

Шардин рассмеялся. Потом, смахнув слёзы, переспросил:

— Как ты сказал? У «лаймов»? Ещё одно словечко. Запомню. Американцы, значит, «пиндосы», а британцы — «лаймы»?

— Да, так их прозвали американцы. А русские их стали называть «наглами» — игра слов англы и наглые. «Бритиши» ведь всегда были высокомерными, да и сейчас наглеют не по чину.

Шардин снова засмеялся.

— Да уж, воистину, наглы. Но ладно. Про ИРА подумаем. А пока будем решать главную задачу. Итак, задача следующая — вы вдвоём выдвигаетесь в Лиссабон, именно там обосновались наши, точнее, ваши коллеги-«попаданцы». Вас будут страховать и наши люди, из КГБ, и ребята из ГРУ. Сейчас идёт реорганизация наших служб и будет создана одна служба — Служба внешней разведки.

— Наконец-то, — вырвалось у Зверева.

Шардин кивнул.

— Да, Максим, причём, это как раз не вашими молитвами, эту идею подал Григорий Васильевич Романов. Как видите, не надо нам всё разжёвывать, и сами понимаем, где и что надо менять. Так вот, не исключено, что вам предложат встретиться в таком месте, где подстраховать вас будет очень трудно. Поэтому в первую очередь надо установить, с каким посылом, с каким настроением идут на контакт американцы? Нет ли какой двойной игры. И здесь, Витя, ты, как замминистра финансов в будущем, имеющий опыт переговоров на международном уровне, ты должен стать экспертом. Твой чуйка, твой опыт — всё это должно сработать. Если поймёшь, что идёт провокация, что американцы крутят — сразу прерывайте все контакты и выдвигайтесь на нашу явку. Любую. Чёрт с ними, с их попаданцами, вы для нас дороже.

Виктор удивлённо приподнял брови:

— А что, разве могут быть проблемы? Ведь боссы между собой договорились?

Шардин поморщился.

— Там пока непонятно, кто босс. Как это было у нас, когда наши же люди стреляли в наших людей. Мы не знаем, задействовали ли американских попаданцев или нет, может, «втёмную», может, у них какая-то своя игра имеется. Всё это надо выяснить. Не исключено, что вас могут попытаться захватить.

Максим присвистнул:

— Даже так… Ой, простите, товарищ подполковник.

Шардин внимательно посмотрел на Зверева.

— Да, Максим, даже так. И если это не получится, вас могут ликвидировать…

Глава двадцатая

Умение вести переговоры

Мы все не знаем, что будет впереди. Мы не можем предугадать, как сложится наша жизнь и жизнь наших близких. Мы можем только предполагать. И совершать те поступки, которые в дальнейшем поменяют нашу жизнь. Но иногда обстоятельства складываются таким образом, что сами мы не можем сделать, чтобы хоть что-то изменить. Не только в своей судьбе, но и в судьбе самых близких нам людей. Когда вокруг рушится страна, пылают города, умирают люди, трудно и даже практически невозможно думать о том, как уберечь своего ребенка от дурного влияния улицы или в какой банк положить свои сбережения. И, конечно же, если в мире происходят какие-то глобальные изменения, то очень тяжело остаться таким же, каким и был…

Порту, год 1977, декабрь

В аэропорту португальского города Порту было, как всегда, многолюдно. Тем более, что близилось католическое Рождество — Natal. Многие собирались отпраздновать этот семейный праздник в кругу семьи, поэтому в Порту — втором по величине городе Португалии после Лиссабона — творилось что-то неописуемое. Казалось, португальцы со всего мира слетелись сюда, чтобы, наконец, вернуться к своим семьям, к своим детям, и всем остальным родным и близким. И не только португальцы — здесь было полно китайцев, индусов, арабов. А уж темнокожих было чуть ли не больше, нежели белых — ведь в Португалии после Революции гвоздик к концу 1975 года все колонии получили независимость. Одним из результатов деколонизации стал поток в Португалию репатриантов-«реторнадуш» — бывших жителей колоний, большинство из которых были потомками рабов. Поэтому в аэропорту бродили толпы негров из Мозамбика, Гвинеи-Биссау и прочих бывших португальских колоний, жители которых массово переселялись из метрополий в Португалию.

Максима и Виктора сопровождали двое сотрудников Комитета госбезопасности. Правда, эти сотрудники были далеко не молодыми мужчинами. Они, скорее, напоминали почтенных отцов семейства и выглядели примерно также, как и обычные граждане. На первый взгляд могло сложиться впечатление, что папы пригласили своих сыновей в туристическую поездку по Европе. Но это на первый взгляд.

Если бы кто-то присмотрелся повнимательнее, то заметил бы, что юноши слишком спокойны и слишком дисциплинированы. А их папы слишком напряжены. Причем, напряжение было бы понятно, если бы сорванцы вели себя, как ведут всегда себя обычно их сверстники. Но ничего подобного не было — мальчики удивительно напоминали своих отцов, причем, не внешне, а манерой поведения. Все четверо спокойно прошли зону выдачи багажа, где сняли с транспортной ленты свои чемоданы, потом спокойно каждый со своим чемоданом проследовали к стоянке такси, даже не задерживаясь в кафе или у киосков с яркими витринами, что совершенно было не типично для прилетавших из социалистических стран. И, наконец, сев в свободное такси, вся четвёрка спокойно уехала. На фоне крикливой и яркой толпы эти туристы выглядели, скорее, как группа каких-то паломников или религиозных ортодоксов. Ведь скоро праздник, вся Португалию уже в предвкушение, вокруг веселье, смех, шум, нам. И тут — какие-то скучные мужчины с еще более скучными детьми!

Но поскольку за четвёркой туристов из Советского Союза почти никто не наблюдал, то особого интереса они ни у кого не вызвали. Тот же, у кого они вызвали интерес, знал, кто именно прилетел в Порту из Москвы рейсом Аэрофлота…

Порту, год 1977, декабрь, Биржевой дворец

— Я пригласил вас, мистер Буш для того, чтобы сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

В тишине кабинета знаменитого португальского Palаcio da Bolsa дребезжащий голос Лоуренса Рокфеллера прозвучал почти так же, как в фильме «Крёстный отец» звучал голос Марлона Брандо, который каких-то пять лет назад сыграл роль Дона Корлеоне в этой знаменитой гангстерской драме режиссёра Фрэнсиса Форда Копполы. И даже непонятно было — Рокфеллер специально сформулировал свое предложение точно так же, как и знаменитый «крёстный отец» в одноимённом фильме, или это просто так получилось?

Лоуренс Рокфеллер привык повелевать не только миллиардами, но и миллионами. То есть, миллионами людей. Он с лёгкостью ворочал и финансами, и человеческими судьбами. Причём, в любой момент миллиардер мог изменить и судьбу простого человека, и судьбу человека весьма непростого. Хотя на самом деле перед Рокфеллером никогда не было людей — перед ним были фигуры. Фигуры, которые он передвигал так, как ему было нужно в очередной партии. Пешки, понятное дело, он не жалел, но вот фигуры покрупнее Лоуренс Рокфеллер старался использовать с максимальной выгодой для себя. И вот одна такая фигура сейчас находилась напротив него, сидела в кресле и пила кофе. Кофе был хороший, бразильский, а фигура была весьма крупной. Ибо Джордж Буш был вице-президентом США, миллионером, а также серьёзным политическим игроком не только в Америке, но и, пожалуй, в мире.

Буш молчал. Он выжидал, делая вид, что весьма увлечён кофе, который здесь, в Португалии готовили просто божественно. И хотя он, как высший государственный чиновник, миллионер, конечно же, мог позволить себе выпить чашечку бразильского кофе, как опытный переговорщик, он не спешил реагировать на предложение. Пускай оно даже исходило от такого могущественного человека, как Лоуренс Рокфеллер.

Рокфеллер не любил, когда с ним играют молчанку. Не в его манере было уговаривать собеседника. Но в данном разговоре именно он являлся ведущим и вынужден был играть свою партию до конца. Пока не было нужды раскрывать собеседнику свои карты. Но игрок напротив был не простой, это Рокфеллер оценил. И сделал себе в мыслях небольшую пометочку.

— Итак, я понимаю, что вы сейчас не спешите реагировать на мои слова, тем более что я ещё ничего не сказал. Опять же, вы можете — и совершенно справедливо — считать, что акции семьи Рокфеллеров пошли на понижение. Тем более, что именно вы способствовали этому. Конечно же, бывший директор ЦРУ Джордж Буш, который сегодня работает на нового президента США Рональда Рейгана — один из тех, кто сделал Рейгана президентом. Вы прекрасно организовали приезд шаха Ирана Мохаммеда Резу Пехлеви в США. Я думаю, что и захват американских заложников в Иране тоже происходил с вашей подачи. Конечно, приложил свою руку и старый лис Кейси, но идея все равно была ваша. Она стоила моему брату Нельсону Рокфеллеру кресла вице-президента, которое теперь занимаете вы. Понимаю, ничего личного, бизнес есть бизнес. И ваш нефтяной бизнес сегодня идет очень хорошо. Ваша компания Zapata Petroleum начала свою деятельность в 1953 году благодаря вашим совместным усилиям с Томасом Джоном Девайном, сотрудником ЦРУ. Нет, конечно, он в том же году оставил свой пост в агентстве, чтобы заняться частным бизнесом, но на самом деле продолжал работать на ЦРУ под коммерческим прикрытием. То есть, вы уже на стадии становления компании использовали свои связи с ЦРУ.

Буш допил кофе, поставил чашечку на стол, вытер губы салфеткой, но по-прежнему ничего не говорил. Он внимательно слушал. Только его глаза и без того маленькие сжались и стали колючими и злыми.

Лоуренс Рокфеллер удовлетворённо улыбнулся — он мог себе это позволить. И продолжил свою речь.

— В 1954 году Zapata Off-Shore Company была образована как дочерняя компания Zapata Oil, а Джордж Буш стал президентом новой компании. Он получил немного денег на стартап от Юджина Мейера, издателя Washington Post, и его зятя Филипа Грэма. Дела шли неплохо до того момента, когда 9 сентября 1965 года ураган Бетси обрушился на побережье Луизианы, затопив нефтяную вышку Maverick. Никто не погиб, однако активы Zapata на сумму 8 миллионов долларов были потеряны. И как раз примерно в это же время Джордж Буш пытается идти в политику. В 1964 году он баллотировался в Сенат США, но, увы, проиграл. При этом он оставался президентом Zapata Off-Shore до 1966 года, когда продал свою долю Дойлу Мизу и баллотировался в Палату представителей США.

Рокфеллер сделал паузу, но Буш продолжал молчать. Рокфеллер продолжил.

— Сегодня, обремененная слабыми операциями, высоким долгом и низкой рентабельностью инвестиций, компания Zapata Oil снова начала претерпевать изменения в управлении и направлении. Возглавляемая Джоном Маккином, сменившим Уильяма Флинна, компания начала распродавать некоторые из этих предприятий и переориентировалась на разведку и добычу нефти и газа на шельфе. И, конечно же, неожиданный взлёт её бывшего президента Джорджа Буша должен очень хорошо поспособствовать новому взлёту его бывшей нефтяной компании. Но, господин Буш, есть и другие нефтяные компании, не так ли? Вы же прекрасно понимаете, что в мире существуют гиганты индустрии, такие как Standard Oil, например?

Рокфеллер улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Он сложил руки на груди и принялся наблюдать за своим собеседником.

Буш снова ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что его нефтяной бизнес — это ничто, пыль по сравнению с компанией Рокфеллеров, начиная со Standard Oil и его дочерними корпорациями Exxon и Mobil, а сама Standard Oil контролировала 80 % нефтеперерабатывающих заводов и 90 % нефтепроводов в США. А дедушка сидящего напротив него человека — Джон Рокфеллер — еще в 1894 году стал первым американским миллиардером. Вот это — уровень! А его жалкие миллионы — это так, игрушки…

Лоуренс Рокфеллер улыбнулся.

— Джордж, вы моложе меня на 14 лет, а в политике и бизнесе это очень много. Мне уже 67, и я могу об этом уверенно говорить. Не спорю, к своим 53 годам вы многого добились. У вас прекрасные мозги и хорошее чутьё. Вы сделали ставку на Рейгана и во многом ваша ставка оправдалась. Но вы не учли только один момент — когда на арену выходят хищники, следует помнить, у кого в руках хлыст.

Буш наконец-то решил прервать обет молчания.

— Я понимаю вашу озабоченность, мистер Рокфеллер, и, конечно же, знаю, что ваши позиции в нефтяном бизнесе не сравнимы с моими. Тем более, что я уже не занимаюсь бизнесом, а так, только консультирую. В политике, мне кажется, я смогу достигнуть большего. Ну, а бизнес… Всегда будет возможность поправить там свои дела, ведь политика даёт неоценимый опыт. И даже порой незыблемое положение внезапно может стать шатким.

Рокфеллер снова усмехнулся.

— Я знаю, что вы имеете в виду, мистер Буш. Я в курсе, что вы смогли, скажем так, укрыть все данные по проекту Stargate. Именно вы нашли необычных людей, о которых меня информировали ещё до того, как ЦРУ приступило к их поиску! И я также знаю, что и у русских есть такие люди. А вот здесь и кроется мое предложение. Вы думаете, что, став президентом США, сможете влиять не только на политику нашей страны, но и на мировую политику, с ее колебаниями курса валют, цен на нефть и прочие вещи. Но это, мистер Буш, не так. Вы же помните историю президента Кеннеди? А до этого вспомните, чем закончилось правление президента Никсона. Впрочем, вы также приложили руку к импичменту, но уже президента Картера. Так что, как видите, не суть, каким способом с политической арены будет удалён тот или иной игрок. Что касается бизнеса, то тут все сложнее. Но если мы сейчас вами придём к взаимопониманию, то у вас будет и прекрасная политическая карьера, и в дальнейшем не менее прекрасные перспективы в нефтяном бизнесе. И не только в нефтяном. Так что мое предложение ещё не прозвучало, но предпосылки к нему вы уже услышали. Подумайте, стоит ли сейчас думать о призрачных перспективах собственной самостоятельной — подчеркиваю — самостоятельной политической карьеры, или же присоединится к сильным игрокам и уверенно смотреть в завтрашний день?

Буш уже не улыбался. Намёк был совершенно ясен, причём, Рокфеллер даже не потрудился его облечь в какую-то дипломатическую и витиеватую форму. Тем более, пока он всего лишь вице-президент и вечно второй после Рейгана. Точнее, даже третий-четвертый, ибо Уильям Джозеф Кейси контролировал не только ЦРУ и другие разведслужбы, он был у Рейгана, что называется, эдаким «консильери»… И тут эта фраза из «Крёстного отца», которая неожиданно прозвучала от Лоуренса Рокфеллера… А старик прав, с Рокфеллерами ему тягаться не стоит. Тем более, что они сейчас крепко подружились с Ротшильдами. Опять же, его идея с нефтяным коллапсом — Рейган её точно не одобрит, особенно сейчас, когда он решил дружить с Советами…

Рокфеллер, наблюдая размышления Буша, решил помочь ему принять решение и подтолкнуть его мыслительный процесс.

— И чтобы вы, Джордж, не сомневались, я хотел бы спросить у вас — вы никогда не задумывались о том, чтобы вас называли Джордж Буш-старший?

Буш недоумевающе посмотрел на Рокфеллера. И тот продолжил.

— У вас растет сын, тоже Джордж Буш. Представляете, что он через, скажем, лет двадцать тоже будет баллотироваться в президенты США? Я не сомневаюсь, что вы к тому времени уже пройдёте этот этап. И вдруг — ваш сын станет президентом. И как мы будем различать наших президентов?

Джордж Буш понимающе усмехнулся.

— Да, мистер Рокфеллер, вы умеете вести переговоры.

Порту, год 1977, декабрь, улица 25 апреля

Это была вовсе не какая-то пафосная гостиница. Точнее, функции гостиницы эта квартира выполняла на все сто — она была уютной, небольшой, спрятана на тихой узкой и типично португальской улочке, куда не доносился уличный гомон и шум проходящего невдалеке трамвая. Трамваи были очень старые и немилосердно гремели, но это была экзотика. Причём, не только для приезжих туристов, которые удивлялись такому ретро, но и для самих португальцев, которые в основном еще не привыкли к автомобилям и трамваям. И даже на улицах такого большого города, как Порту, часто можно было увидеть повозки, запряженные ослами. Так что квартирка надёжно укрывала своих постояльцев от уличного шума и гама — португальцы ведь, как вороны, собираясь в любом публичном месте почему-то сразу начинают перекрикивать друг друга.

А еще квартира была старая. Точнее, старинная — начиная с окон и дверей, заканчивая огромной деревянной кроватью, которая стояла в одной из комнат. Комнат всего было пять — длинный коридор вагончиком и комнаты, как в общежитии, направо-налево. Типичная португальская архитектура. Но зато разместиться могла вся группа целиком в одной квартире.

— Так вот, Витя, задача непростая…

Максим вот уже полчаса объяснял Уткину, что именно они должны сделать. Но Витя, впервые за последний год жизни в СССР вырвавшись за границу, да еще и в капиталистическую страну, жаждал праздника.

— Макс, да встретим мы этих американцев. Встретим и поговорим. Они же наш сигнал получили? Получили. Явка есть? Есть. Место встречи обусловлено? Обусловлено. Ну и какого хрена нам сейчас совершать лишние телодвижения? Посмотри, погода какая! Декабрь, Рождество скоро, а на улице — субтропики, плюс двадцать! Солнце как шкварит! Я в Союзе так привык к этой слякоти и холодной мерзости, что не верю, что мы на Атлантике! Я к океану хочу! Желаю омочить ноги в водах Атлантического океана! За что боролись?!

Зверь с сожалением посмотрел на Уткина. Взял же партнёра на свою голову. Этот бывший замминистра как был «мажором» — так им и остался. И как он тогда в парке смог сработать? Оперативник из него никудышный, боец — так себе, на «троечку», со своим боксом успеет только один удар сделать.

— Витя, здесь не детский садик, и даже не шпионские игры. Здесь всё серьёзно. И если нас реально могли грохнуть в Союзе, то тут им сам Господь не помешает это сделать, понимаешь? Так что сейчас надо идти в город на прогулку, оглядеться — может, нас уже «пасут». И не наверное, а точно «пасут». Значит, на встречу мы приведём с собой «хвост». Подарок тем, кто хотел грохнуть только нас, а грохнет ещё и наших американских партнёров…

Уткин рассмеялся.

— Ты сейчас прямо как Путин заговорил.

Максим огрызнулся.

— А Путин тебе мозги тогда, в Питере не вправил ещё? А должен был. Ты, Витя, смотри, я так думаю, Владимир Владимирович скоро войдёт в курс дела и будешь ты бедный. Да и все мы тоже… Всё, давай к делу. Итак, Майкл Коннер, Майкл Дудиков, Джон Мэтрикс, Рональд Шэлдон, Мэтью Старк. Судя по справке, лидер у них Майкл Дудиков. Опасный парнишка, всех гангстеров в Центральном Чикаго подмял под себя.

Уткин заинтересовано глянул в распечатанную аналитическую справку, которую держал Максим.

— Это что — из посольства нам переслали? Дипломатическая почта? Кстати, этот Майкл, я смотрю — почти как наш Филин. Тот тоже с поднимался на Молдаванке и с урок начинал…

Максим укоризненно посмотрел на Виктора.

— Миша — это другое. Я ж тебе тогда в бане, дураку, рассказал… Он мстил. Ну, а потом, конечно, наехали на него бандиты… Вот если этот американский попаданец хоть немного в боевом отношении будет таким, как наш Филин — то нам кранты. Я с таким не справлюсь точно…

Уткин вскочил с кресла, хлопнул рукой по его подлокотнику и заявил:

— Ладно, командир, не ссы, всё будет путём. Вон, у нас ещё два волкодава имеются. И прикрытие обещали. Прорвёмся. Ладно, идём прогуляемся по улочкам португальским…

…Возле дома стоял какой-то нищий. Проводив взглядом четверых иностранцев, он наклонился к своей нехитрой котомке и тихо произнёс несколько слов. Наверное, ругался…

Глава двадцать первая

Разведка с боем

Сколько бы ни спорили о том, что не бывает зла и добра в чистом виде и что если что-то для одних является злом, то для других это же может быть добром, всё равно есть одна истина — правое дело не может совершаться неправыми методами. Праведные поступки не могут быть основой для греховных помыслов, а благодеяние не принесет вреда тому, на кого оно направлено. Справедливость существует, просто она не является справедливостью для кого-то одного. Потому что справедливость — это равновесие. Это всем поровну. И если равновесие нарушено, то сама природа, или, если угодно, Бог восстановит справедливость и гармонию. Вот так часто люди, действуя, как они думают, во имя Добра и Справедливости, понимают эти деяния, как добро и справедливость в отношении самих себя. Отсюда и рождались лозунги «Грабь награбленное!», «Кто был никем — тот станет всем!», «Смерть врагам, слава героям!» и так далее. А как тот, кто был никем, сможет стать всем? Если он никто и зовут его никак, если он — амёба и слизняк? Дай такому возможность внезапно возвыситься не за счёт личных качеств — знаний, опыта, профессионализма, воли, а за счёт стечения обстоятельств — и всё! Натворит этот «никто» таких дел, что как раз никто и не сможет потом после него исправить. Потому что правда — она одна. И заключается она в том, что это в животном мире наверх вырываются сильнейшие и умнейшие. А в человеческом обществе наверху те, кто быстрее всего научились менять свое лицо. И цвет. И повадки. То есть, те, кто лучше всех мимикрирует, приспосабливаясь к изменяющимся условиям окружающего мира. Они могут быть невидимыми, а могут быть на виду. Они могут честно врать, преданно предавать и добродушно убивать. Для них нет зла и добра, а есть только выгода. Их выгода. Их интерес. Их дело. А если это их дело, то оно, конечно, правое. И, значит, для достижения их цели любые средства хороши. Вот только когда потом окажется, что цель была не та, то придется менять средства. Порой на совершенно противоположные. И снова их оправдывать. Вот только правда — она одна… И уже вторую правду найти уже почему-то не получается…

Порту, год 1977, 20 декабря, 12–00

Майкл Дудиков, Майкл Коннер, Джон Мэтрикс, Рональд Шэлдон, Мэтью Старк сидели в кафешке на берегу океана. Кафешка называлась «паштэлария» и там в основном продавались пирожные, торты и прочие сладости. Ну и, конечно же, божественный португальский кофе. Точнее, кофе, конечно же, был бразильский, но поскольку готовили его в Порту, то, понятное дело, он уже назывался португальским. И вряд ли даже самый искушенный кофеман смог бы отличить этот кофе от кофе, приготовленного где-то, к примеру, в районе пляжа Копакабана. Тем более, что и готовил его тоже бразилец. Это было видно даже иностранцу — бариста Жозе, смуглолицый креол, очень сильно отличался от португальцев, которые хоть и носили в себе черты когда-то поработивших Луизитанию арабов, но все же больше походили на европейцев.

— И всё же я не понимаю, Майкл, почему мы должны сейчас играть с твоими соотечественниками в одной команде? В нашем прошлом будущем мы ведь помним, что русские с нами постоянно были на ножах — что во времена Советского Союза, что после его развала и нашей победы в холодной войне. А теперь что — холодная война отменяется? Рейган собирается дружить с русским медведем?

Джон Мэтрикс, веснушчатый подросток 13 лет, а на самом деле бывший офицер коммандос, специалист по взрывчатке и спецоперациям, не на шутку разгорячился. Джон, когда попал в прошлое, долго не мог найти себе применение — уж больно специфическая у него была в будущем профессия. Но в конце концов его занесло к кубинским эмигрантам, которые входили в боевую антикоммунистическую организацию «Кубинская сила». Возглавлял её известный кубинский политэмигрант и антикоммунист Орландо Бош Авила. Именно Мэтрикс помог 6 октября 1976 года взорвать кубинский авиалайнер Douglas DC-8-43 авиакомпании Cubana de Aviación, следовавший рейсом 455 из Гайаны на Кубу.

Майкл Дудиков, который давно уже занял место лидера в группе пришельцев из будущего, ответил не сразу.

— Понимаешь, Джон, мне самому не нравится идея сотрудничать с русскими. Так же, как не нравилась идея сотрудничать с коммунистами. Но мы пока что не обладаем достаточным весом, чтобы отговорить наших боссов от этого сотрудничества. Пока нас укрывали, пока мы были в Советском Союзе, в Штатах шла драка за президентское кресло. Им было не до нас. И вот сейчас, когда Джимми Картера, наконец, свалили, новый президент Рональд Рейган решил, что с Советами лучше дружить.

— Но ведь в нашем будущем Рони был отъявленным антикоммунистом! — удивился Майкл Коннер.

— Ага, и встречался с Горбачёвым, вместе с ним разваливал Берлинскую стену и вообще, хотя и боролся с коммунистами, но именно он поначалу всячески выстраивал с СССР нормальные отношения, — ответил ему Мэтью Старк.

Старк был единственным среди американских «попаданцев», не связанным с армией или единоборствами. Он был специалист по компьютерным технологиям, что очень сильно усиливало их команду. Ведь уже было написано Биллом Гейтсом его знаменитое «Письмо любителям», уже рекламировала свой первый компьютер компания Apple и американская электронная компания MITS согласилась лицензировать программное обеспечение Пола Аллена и Билла Гейтса.

— В общем, пока мы под крылом бывшего директора ЦРУ, а ныне — вице-президента Буша. Он нас спрятал у русских, пока шла битва за президентское кресло. Ведь ЦРУ зачищало концы и некоторых наших «кураторов» отправили на небеса. Могли проделать такую же штуку и с нами. Мало ли, что мы можем? Мы представляли угрозу и этот колун Джимми решил, видимо, что нет нас — нет и проблемы. Так что в плане с кем идти — у нас выбора не было. Вот и теперь мы как бы просто исполнители, понимаете, парни? Там, наверху, — Дудиков показал пальцем в небо, — сейчас будут решать, что с нами делать. И в первую очередь мы, по мнению нашего босса Буша, должны сконнектится с русскими. Ну, такими же, как и мы.

— А кто сказал, что они такие же, как мы, — спросил до сих пор молчавший Рональд Шэлдон.

Этот 12-летний мальчишка, хоть и был самым младшим в их группе, но, тем не менее, в «их» будущем был снайпером и специалистом по связи.

— А вот здесь как раз интересно всё, — усмехнулся Майкл. — Мы работаем еще на одну контору, это англичане. Но не государственная структура, а какая-то хитро сделанная. Но полномочия и связи у этих парней такие, что наш куратор Джон Марвелл перед ними разве что не по стойке смирно стоял. Я видел, как он с ними разговаривал. А потом эти парни взяли и грохнули советского лидера, который пришел на смену Брежневу. Причем, грохнули они его красиво, с выдумкой, прямо в парке, да ещё и руками советских же диверсантов. То есть, подтолкнули брежневскую команду на организацию заговора.

— А ты откуда знаешь, Майкл, — лениво спросил Дудикова Мэтью Старк, прихлебывая уже третью чашечку кофе.

— Я, Мэт, консультировал их по некоторым вопросам. И Рон — тоже, — кивнул Дудиков на Шэлдона.

— Так вот, — продолжил он, — эти англичане и поставили нам первую информацию про наших, так сказать, «коллег». Нет, они не охарактеризовали точно, кто они — просто сказали, что ребята странные и надо прощупать. Позже Джон Марвелл подробнее мне все пояснил. Вы же помните, парни, что они — такие же как мы, только провалились в прошлое у себя. Мы пока не знаем, откуда именно они пришли и кто они такие — вот это нам и предстоит выяснить. Одно очевидно совершенно точно — больше нигде подобных нам нет. Ни в Англии, ни в других странах Европы. Только СССР и США. Видимо, господь Бог решил сам с собой сыграть в шахматы.

Майкл Дудиков улыбнулся.

— Так что сейчас топаем на место встречи и ждем нашего куратора.

Порту, год 1977, 20 декабря, 12–30

Джордж Буш внимательно смотрел на агента ЦРУ Джона Марвелла. Смотрел и оценивал его. Марвелл уже много лет работал в разведке, причем, был и нелегалом, резидентом, и советником в Анголе, а также побывал и в других горячих местах. Он не только мотивирован идейно — этот парень крепко подсажен на финансовый крючок. Скоро ему уходить в отставку, а денег за годы непорочной службы Марвелл так и не скопил. И тут он, Буш, предложил ему сделку. Причем, сделку, которая вовсе не противоречит интересам Америки. Наоборот — то, что он будет делать, в итоге сделает Америку супердержавой. А вот Советский Союз всё-таки разрушит. Всё, как и было… точнее, будет в этом прошлом, о котором ему рассказал этот Майкл Дудиков.

«Редкий сукин сын — но это наш сукин сын», — вспомнились вдруг Бушу слова Рузвельта. К Дудикову эта фраза очень подходила.

— Ну что ж, Джон, мы уже всё обговорили. Наши планы — те, которые мы наметили вне зависимости от операции Stargate — немного меняются. Нам не нужны русские, с которыми нас изначально хотели поставить в упряжку. Наши друзья, о которых ранее я тебе говорил и от которых в своё время тебе пришлось скрываться, считают, что твои мальчики рядом с русскими сильно упадут в цене. Конкуренция, что поделать. А поэтому надо, чтобы пришельцев было меньше. В идеале — чтобы остались только наши парни. Как там у классика? «Боливар не вынесет двоих»? Вот поэтому сейчас русских встретят не наши парни, а… скажем так, немного другие. Не совсем наши. Но те, с которыми мы теперь будем в одной команде. Вот они русских и встретят, и проводят. Твоя задача, Джон, сейчас проконтролировать этот процесс. Ну и не допустить, чтобы наши «пришельцы» вмешивались…

Вила-Нова-ди-Гайя, год 1977, 20 декабря, 14–00

Две группы иностранцев стояли на набережной городка, который назывался Вила-Нова-ди-Гайя. Это был небольшой городок, который примыкает к Порту. Португальцы считают его кусочком Порту, хотя в Вила-Нова-ди-Гайя есть свой муниципалитет, свой мэр и даже своя полиция. В общем, эдакий небольшой городок, который в Средние века был довольно далеко от порта и города, который образовался на месте порта. А потом вдруг внезапно оказался частью этого города, который так и назвали — Порту. То есть, порт. Или, точнее, ворота — так переводится это слова с португальского языка.

Иностранцы стояли на набережной, немного поодаль от места традиционной швартовки прогулочных лодок. Местные рыбаки уже смекнули, что промысел рыбы не так выгоден, как катание туристов по реке. И вот уже второй год приукрашенные рыбацкие лодки на манер венецианских гондол скользили по реке Дору, а некоторые даже доходили до самого Атлантического океана, в который впадала река.

Как правило, сюда, на набережную чаще всего приходили именно иностранцы. Но не покататься на лодках — нет! Просто здесь, на набережной в Вила-Нова-ди-Гайя находились знаменитые португальские винные погреба. Именно сюда привозили известный во всем мире португальский портвейн, который производили как раз в этом городке. А лодки, которые приплывали с противоположного берега — из Порту, точнее, из его центрального района Рибейры, грузили портвейн бочками и отвозили прямо в порт, где его перегружали уже на корабли. Почему корабли не приплывали прямо по реке к набережной Гайи — никто не знает. А на повозках доставка ещё «несозревшего» портвейна никогда не производилась, потому что излишняя тряска на дорогах негативно сказывалась на его вкусовых качествах.

Так что все иностранцы, приезжавшие в Порту, рано или поздно всегда попадали сюда, на набережную Гайи, чтобы отведать знаменитый португальский портвейн. Портвейн был действительно прекрасным — терпким, ароматным, дурманящим голову, пьянящим, но не опьяняющим. Точно так же, как на весь мир славятся французские вина или французский коньяк, шотландское виски или мексиканская текила, так и португальский портвейн известен не только профессиональным сомелье, но и обыкновенным ценителям хорошего вина. И уж, конечно же, он успел зарекомендовать себя в самой Европе. Даже французы предпочитали вывозить к себе во Францию бочками португальский портвейн марок Cálem, Ramos Pinto, Cockburn’s, Croft, Ferreira, Offley, Real Companhia Velha, Rozès, Sandeman, Taylor Fladgate & Yeatman, Vasconcelos, W. & J. Graham’s, Kopke, Quevedo, Porto Cruz и многих других из старейших винных домов Вила-Нова-ди-Гайя. Поэтому именно так называемые «винные экскурсии» были главными у иностранцев, которые посещали Порту. И местные жители прекрасно отличали иностранцев от жителей Порту или Гайи — и по одежде, и по поведению, не говоря уже о языке.

Но эти иностранцы, прибывшие на набережную Гайи, отличались от остальных. Они не спешили покататься на лодках, хотя это были подростки, они не интересовались достопримечательностями города и даже не пошли на знаменитый мост Луиша I, соединяющий Порту и Вила-Нова-ди-Гаю. И местный рынок их не заинтересовал, хотя все иностранцы первым делом шли именно туда. Потому что именно там можно было купить любые португальские сувениры. Точнее, это были не сувениры — местные крестьяне привозили на рынок свою нехитрую деревенскую утварь, которую одинаково охотно покупали и горожане, и иностранцы. Ведь, по сути, Португалия оставалась в позапрошлом веке, здесь царил самый настоящий феодализм и как раз именно здесь можно было купить настоящие раритеты из этого времени — от деревянных, оловянных, а иногда и серебряных католических крестиков до посуды, подсвечников, старинной одежды и даже оружия. На этом рынке запросто можно было купить различные ножи, а если повезет, то и старинный пистолет. Поэтому коллекционеры, приезжающие в Португалию, искали новые экспонаты для своих коллекций именно на таких вот рынках.

А эти странные мальчишки просто стояли на набережной и смотрели друг на друга. Причем, одна группа была без сопровождения взрослых. Вероятно, родители отошли в один из многочисленных погребов и там надолго застряли, дегустируя разные марки портвейна.

Максим Зверев сразу увидел «коллег» — они просто бросались в глаза. И не потому, что, как и они с Уткиным, эти странные подростки были одеты не так, как окружающие, нет. Понятно, что на португальцах, которые сновали вокруг, была в основном крестьянская одежда, причем, с национальным колоритом. Они чем-то напоминали украинцев, вернее, украинок — вышитые рубахи, цветастые платки на голове у женщин и бусы на шее. А мужчины больше напоминали молдаван — почти все были обязательно в шляпах, многие — в рубахах и жилетках. Дети, бегающие там и сям, носили стандартные рубахи и простые штаны, некоторые, кто был постарше, имели еще и пиджак.

Американцы были одеты достаточно стандартно для туристов — костюмчики, причем, весьма дорогие, все в кепках, прямо, как близнецы, да еще и двое — в брюках «гольф». Типичные янки. Зверев и Уткин были одеты попроще, впрочем, как и двое сопровождавших их оперативников. Что поделать, все советские туристы всегда одевались в одинаково уродливые костюмы невзрачного коричневого цвета. Причем, если Максим с Витей не носили шляпы, то их «папы» как раз вынуждены были одевать этот нелепый головной убор.

Так что сразу стало ясно, кто есть кто — американцам не надо было и пароль называть, ведь и так всё было понятно. Но правило есть правило — и поэтому один из сопровождавших ребят оперативников КГБ, кстати, один из тех, кто тренировался одно время у Максима, подошел к группе американцев, пару минут с ними пообщался и вернулся к Звереву.

— Товарищ Зверев, обмен пароля и отзыва прошел штатно, какие будут указания?

— Не нервничай, капитан, давай, организуй наблюдение, сориентирую наружку и распределите секторы обстрела. Оружие не применять, если ситуация изменится, действуйте по обстановке, можно «гасить облики», но только без огнестрела, понятно? Нам не нужна шумиха и вообще, не нужны любые эксцессы. При критической ситуации идем на срочную эвакуацию. Но это вряд ли, максимум — мы просто с американцами разойдёмся. Просто и за ними, и за нами может быть слежка. Вот на это и обратите внимание.

— Я понял, товарищ Зверев, мы вас страхуем, пути отхода заранее обговорены, если что пойдёт не так — подадите заранее оговорённый сигнал.

Капитан КГБ Вихров кивнул и неспешно отошёл куда-то к домам. Следом за ним так же неспешно и вальяжно пошёл второй сопровождающий. Со стороны могло показаться, что папаши решили пройтись к погребкам, а их сыновья терпеливо остались ждать своих отцов на набережной.

Зверев и Уткин подошли к американцам. Макс несмотря на то, что перед ним стояли его ровесники — мальчишки лет по 12–14, сразу же опознал среди них того самого американца, который встретился ему в одном из его прыжков в «будущее прошлое». То есть, когда из 1977 года его во время покушения на генерального секретаря ЦК КПСС Фёдора Кулакова Максима выбросило снова в 2016 год. Только на этот раз он оказался не в Украине, а в Чечне. Видимо, история уже так изменилась, что уже просто не было ни распада СССР с возникновением «нэзалэжной» Украины, ни российско-чеченских войн. А ситуация в Чечне возникла уже в 2016 году, то есть, как бы в его, Максима Зверева будущем. И оно теперь было вот таким — с чеченской войной в Советском Союзе, который так и не распался.

Одна из версий перемещений Зверева предполагала, что он перемещается всё же не в «прошлое будущее», из которого он и провалился в 1976 год, а в параллельную ветку, так сказать, в одну из вероятных временных линий. И в этом параллельном будущем Максима попытались то ли вербовать, то ли склонить к сотрудничеству американцы из Национальной секретной службы США. А одним из тех, кто его охранял, был некий Майкл Дудиков, он же Михаил Дудкин. И теперь в крепком смуглом подростке Макс опознал этого самого Дудкина. Которого тогда, в том последнем «скачке» в параллельное будущее застрелили.

— Ну, здорово, земляк, — сказал Максим, подойдя к группе американцев.

— Здоровее видали, — ответил сразу за всех Майкл Дудиков. — Поскольку мои парни не владеют русским, предлагаю перейти на английский. Возражений не будет?

— Возражений не будет, будут уточнения, — произнес на русском тут же Виктор Уткин.

И сразу же добавил на английском:

— Мой товарищ английским владеет плохо, он больше на португальском общается. Здесь же не Англия. Поэтому давайте так сделаем — я поговорю с вашими друзьями по-английски, поясню некоторые детали, а вы, как старшие групп, между собой проясните основные моменты. Мы просто познакомимся, пообщаемся, а вот переговоры, как я понимаю, всё равно будут вести те, кто обладают определёнными полномочиями. У вас, мистер, они имеются?

И Виктор широко улыбнулся.

Дудиков не поддержал его тон.

— У меня всё имеется. Хотя мы не переговоры пришли проводить, мы пришли просто прояснить ситуацию. Наши боссы решили, что с русскими на этом этапе надо не воевать, а дружить.

Максим усмехнулся.

— Ваши боссы решили… А ты, Михаил, что — против? Ты ведь, хоть и эмигрировал в Штаты, ты разве перестал быть русским?

Дудиков-Дудкин зло ощерился.

— Я-то, может, и русский, но не красный. Мы из вашей Совдепии вырвались, чтобы нормально жить. Без ваших Сталиных-Брежневых-Путиных. Вы же как были рабами, так рабами и остались. Америка — свободная страна, здесь можно жить нормально, по-человечески. Без талонов на мыло и на свободу. Вы же всегда гайки зажимаете и кому-то можно всё, а кому-то ничего!

Максим выставил перед собой руки.

— Стоп-стоп-стоп, земеля, не стартуй. Ладно, пускай тебе Советский Союз в твоём прошлом не угодил, но ведь сейчас можно всё исправить. Поэтому мы здесь. Да, были проблемы в нашем прошлом, но и в Америке тоже дров наломали. Ты из какого года в прошлое провалился?

Максим заметил, что остальные американцы настороженно прислушиваются к их диалогу и кивнул Уткину.

— Витя, наши американские партнёры скучают в неведенье, проведи беседу — расскажи о нас — то, что мы обговаривали, о наших планах, ну, в общем, введи в курс дела. А то я вижу, нам с приятелем надо побеседовать вдумчиво.

Уткин, улыбаясь, повернулся к четырём американским подросткам, раскрыл руки как бы для объятий и шагнул им навстречу.

— Ну что, парни, пока наши старшие пообщаются, предлагаю выпить лимонада, ведь мы как бы еще дети и портвейн нам не нальют. Я — Виктор, будем знакомы. Давайте отойдём вон туда, — он показал рукой в сторону одного из магазинчиков, — и слегка продегустируем португальскую кухню.

Он, увлекая за собой американцев, зашагал к какой-то кафешке. А Зверев остался один на один с Дудиковым.

— Итак, Михаил, или, может, Майкл? — спросил он собеседника.

— Я привык уже к имени Майкл, так что называй меня так, — коротко ответил Дудиков.

— ОК, как говорят американцы. Так вот, Майкл, если ты заметил, Советский Союз сильно изменился. Вы ведь, надеюсь, следили за новостями. И у нас побывать успели, Артек посмотрели, да и вообще… Так вот, мы кое-что успели сделать в нашей стране. И вы в своей, наверное, тоже. А если делать это целенаправленно, да ещё и объединить наши усилия? Мы ведь можем изменить очень и очень многое. Избежать ошибок, войн, катастрофы предотвратить. Зачем двум таким супердержавам, как США и СССР, воевать, пусть даже в «холодной войне»? Поэтому наше руководство — наше и ваше — правильно решило действовать сообща. Ты ведь понимаешь, что такое оружие, как знание будущего, пусть и вероятного, но вероятного процентов на 80 — это сила.

Дудиков молча слушал Зверева, но по его лицу трудно было определить, как он относится к словам своего собеседника. Однако назвать его лицо открытым и дружелюбным было нельзя. Скорее, наоборот, на лице Майкла была маска отрешённости и настороженности. Когда Максим замолчал, ожидая ответа, Дудиков ответил не сразу. Он немного помолчал, потом всё же начал говорить.

— Я — солдат, и всегда им был. И когда воевал с вами в Сирии, и раньше, когда был инструктором на Донбассе… Да-да, именно там. Потому что я всегда ненавидел сначала Советы, а потом Россию. Хотя я и русский. Точнее, я переехал в Америку в 1971 году из Одессы со своими родителями, так что по национальности я, скорее, украинец с еврейскими корнями. И когда вы на Украину напали и Крым оккупировали, я поехал с вами воевать.

— А здесь стоп, землячок из Одессы. Я — тоже украинец, родом из славного города Днепропетровск, Днепр. И я тоже воевал на Донбассе. Только против нациков, бандеровцев, тех, которые прилезли из своей Гуцульщины, и всех решили учить в Украине, как им жить, на каком языке разговаривать и как правильно любить Украину…

Майкл криво усмехнулся.

— Ааа, так ты, братишка, ватник оказывается? Сепар?

— Нет, я не сепар… Впрочем, не будем сейчас обсуждать политику нашего общего «прошлого будущего». Вот интересно как повернулось — и ты, и я на одной войне были, может, даже где и пересекались… Твои взгляды мне понятны, одессит. Но это там, в том будущем мы были по разные стороны баррикад. Сейчас мы должны работать в одной команде. И если всё получится, то не будет ни войны на Донбассе, ни войны в Ираке, Сирии, Афганистане, понимаешь? Мы все вопросы сможем разрулить мирно. Планета большая, места на ней хватит всем.

Майк зло ощерился.

— Планета-то большая! Это ты верно сказал. Да только вам всё мало! Вы же все время лезете! Во все дыры лезете! Вы все — что вы сделали с Россией? Вот ты, Зверев, ты свою Хохляндию не смог сделать нормальной страной, вы, хохлы, развалили свою Нэзалэжную и в Россию поперлись! Зачем? Типа, Россия, спаси? А когда от СССР отделялись — не звали Россию, нет? На митингах орали, что свободные теперь, а то русские ваше сало съели, да? И что оказалось? Сами все у себя разворовали, растащили, сожрали, теперь промышленности нет, сельское хозяйство просрали, науку уничтожили, и воспитали поколение своих неонацистов. И теперь даже здесь, в прошлом, вы не можете свой сраный Советский Союз сохранить, снова пытаетесь теперь уже Америку о помощи просить? А на хрена вы Америке? Вы вон и Россию во что превратили? Понаехали тут всякие… Даже в вашей группе смотрю — хохол, япошка, жид. Так и в России теперь — таджики, хохлы, молдаване, чурки всякие. Житья от вас там нет!

Максим усмехнулся.

— Кто бы говорил… А в Америке твоей разве не так? Негры, азиаты, белые, все в одном котле варятся и получилась новая нация — американский народ. Вот так и Россия. В СССР не было же русских, украинцев, узбеков-татар, были советские люди. Вот и сейчас — понемногу возникает российский народ. Не русский — российский. Соединенные Штаты — великая страна, она смогла сделать американцев единым народом. Хотя там многие сохранили свою нацию — ирландцы постоянно празднуют свой праздник Святого Патрика, мексиканцы живут своей общиной, да и прочие латиносы сохраняют свои традиции, обычаи. Многие народы, являясь частью американского народа, сохранили свою самобытность. И всё же есть американский народ. Вот и советский народ есть. И российский в нашем прошлом будущем был. Но зачем нам дробиться теперь? Будет советский народ дружить с американским народом. Что здесь плохого?

Майкл не успел ответить. Он внезапно бросился на Максима. Тот инстинктивно еле успел схватить напавшего на него американца за руки, не давая произвести какие-то действия. Однако Дудиков не собирался атаковать. Он сбил Зверева с ног, но, прижав его к брусчатке, выдохнул:

— Лежи, не поднимайся. Снайпер!

Глава двадцать вторая

«Португальское синее небо отражается в мёртвых глазах…»

Никто никогда не виноват в том, что жизнь складывается так, а не иначе. Если верить буддистам, то во всём виновата Карма — то есть, цепь наших перерождений. И если у нас наступает кризис, то, значит, мы в прошлой жизни накосячили. Или наши родители. Или другие наши родственники. В общем, удобная теория — как бы ты не пыхтел, а что суждено тебе на роду — то и сбудется. Нет, конечно, можно разорвать эту цепь, но там так всё сложно, что проще отработать эту свою Карму сполна, чтобы хоть дети твои жили счастливо.

Христианство — оно тоже в таком ключе трактует нашу жизнь. Мол, всё в руках Господа. Ну и мусульмане тоже об этом твердят. И прочие религии говорят — люди, не надо суетиться, там, на небесах всё уже предрешено. Правда, при этом надо вести себя праведно, соблюдать все каноны религиозные, не грешить, ходить в церковь, мечеть или синагогу — в соответствии со своим вероисповеданием.

Вот только вопрос — а где роль Личности в Истории? Где свобода выбора? Где, наконец, Вселенская Справедливость? Если ты живёшь честно и праведно, почему ты живёшь плохо? И почему рай — это только после смерти? Какой смысл тогда жить праведно, если в этой жизни ты постоянно обретаешь ад? То есть, в рекламном отделе Высших Сил явно кто-то из менеджеров недоработал. И когда мы молимся и просим о чём-то кого-то там наверху, то почему-то нам постоянно отключают веру. За неуплату?

Вила-Нова-ди-Гайя, год 1977, 20 декабря, 14–00

— Лежи, не поднимайся. Снайпер!

Майкл Дудиков, прикрывая своим телом Зверева, прижав его к брусчатке, осторожно выглянул из-за гранитного парапета. Уткин, моментально оценив ситуацию, что-то быстро сказал американцам и те, надо отдать им должное, моментально отреагировали, рассыпавшись по набережной. Причем, каждый из них занял позицию, которая прикрывала его от предполагаемого обстрела. Но самое главное — все это американские «попаданцы» проделали быстро, но без суеты и не привлекая внимание прохожих. Со стороны могло показаться, что туристы внезапно решили поинтересоваться достопримечательностями или осмотреть какие-то товары. А один из американцев вообще сделал вид, что его разморило под жарким португальским солнцем и он присел на лужайке. Ну, просто так оказалось, что именно это место на этой лужайке было прикрыто большим каменным фонтаном и с противоположного берега реки Дору не просматривалось. А именно оттуда мог «работать» снайпер — на этом берегу, где встретились американские и советские «попаданцы», просто не было точек, где мог бы занять позицию снайпер так, чтобы его не вычислили.

— Не знаю, кто дал команду, и кто из нас является целью, но явно не мы. А вот вы вполне могли стать мишенью, — процедил сквозь зубы Дудиков, обернувшись к Звереву.

— Почему ты так думаешь, Майкл? Ваше руководство ведь изъявило желание нас объединить. Или у вас там свои тёрки продолжаются? — Макс внимательно посмотрел в глаза Дудикову.

Тот усмехнулся.

— Ну, тёрки у нас всегда были, тем более что Картер вряд ли смирился со своим позорным поражением, но у Джимми кишка тонка воевать против Рона. Да ещё так открыто. И про нас он толком ничего не знает. Про вас — тем более. Это информация стратегического уровня. И либо в окружении Рейгана кто-то затеял свою игру, либо есть еще кто-то, такой же мощный, кто может открыть свои карты. И, похоже, сейчас у этого «кого-то» флэш-рояль.

Зверев нахмурился.

— Мда, похоже, действительно, в игру вступили те самые неизвестные, которые уже пытались нам помешать. Теперь надо понять, почему они не хотят, чтобы мы объединились. Если ты, конечно, уверен в том, что это не вам прилетело.

Дудиков тут же огрызнулся.

— Пока Картер был президентом, нам могло, как ты выражаешься, прилететь. А сейчас явно прилетело вам. Потому что на прицеле был именно ты — я среагировал на лазерную метку, которая была на твоей спине.

Максим удивленно посмотрел на Майкла.

— Неужели? Я смотрю, фильм с Бельмондо явно снимали на реальных событиях…

Дудиков непонимающе взглянул на Зверева, потом вдруг улыбнулся.

— А-а-а, вот ты про что… Так тот фильм еще не вышел здесь, он же только в восьмидесятом выйдет… Но ладно, киноман, надо как-то выбираться из этой жопы. Причем, твоей жопы. Если бы не моё руководство и не приказ с вами наладить взаимодействие, я бы не стал так напрягаться. Идеи есть?

Зверев посмотрел в сторону, где находился Уткин. Тот засел за колонной у двери ресторанчика и делал вид, что его разморило на жарком португальском солнышке. Рядом с ним точно такую же степень расслабленности демонстрировал его сопровождающий — капитан КГБ Николай Вихров. Правда, «папаша» в отличие от «сыночка» мог упиться, дегустируя портвейн. Но он хоть и надвинул шляпу на глаза, тем не менее, держал Максима в поле зрения. И увидев, что тот на него смотрит, знаком показал, что два снайпера держат их на прицеле — одни «работает» по Звереву, второй — по Уткину.

Ситуация была патовой.

С одной стороны, открыть стрельбу в центре города по иностранцам — на такое могли пойти только какие-то совершенно неадекватные экстремисты. Вроде тех, которые в январе 1977 года расстреляли пятерых юристов профобъединения «Рабочие комиссии» в Мадриде. Испанские ультраправые всегда располагали отрядами боевиков, давно наладили оперативные связи с зарубежными неофашистами, прежде всего итальянскими и французскими. А поскольку их поддерживали спецслужбы НАТО, то силовое противодействие коммунистическим, просоветским и левым силам Западной Европы постоянно проявлялось в подобных акциях.

Ну, еще можно было бы вспомнить Северную Ирландию, где так же регулярно стреляли. Но боевики Ирландской Республиканской Армии в прошлом году временно прекратили сопротивление, а Италия и Испания приняли жесткие меры против террористов. И тут — на тебе, тихая и провинциальная Португалия. Вряд ли здесь могли действовать неофашисты — после окончания эпохи Салазара всех правых вытеснили из страны.

С другой стороны, Максим понимал, что против них действуют вовсе не террористы, а спецслужбы. Причём, спецслужбы высокого уровня. И не будет бойни, как в том же Белфасте, когда группа боевиков Ирландской Республиканской Армии организовали взрыв и перестрелку в пабе. Здесь снайперы просто тихонько пристрелят только их с Уткиным — похоже, американских «гостей» команды «зачищать» не было.

— Так, земеля, у меня есть план, — отрывисто произнес Макс. — поскольку явно охотятся только за нами, скажи: сможешь меня прикрыть?

Дудиков немного помолчал. Потом ответил:

— По большому счёту, я бы сам тебя тут кончил… тебя и твоего дружка. Но команды такой не было. Только и закрывать тебя я не собираюсь. Мало ли какие указания получили парни, которые сейчас рассматривают нас в оптику? Давай так — я встаю и, если по мне не шарахнут, ухожу. Ты вдоль парапета сразу же ползи в сторону вон туда, под прикрытие вон того автомобиля — это наш лимузин, из посольства. Наше прикрытие. А как окажешься рядом с ним, быстро залезай в него — дверцы открыты, ключ в замке. Боковые стекла завешены шторками, но снайпер всё равно вряд ли будет работать по машине с американскими номерами. У тебя будет на всё про всё секунд 20. Не облажайся.

Максим кивнул. Потом посмотрел на Вихрова и показал ему жестами, что пойдет в сторону. Капитану же показал условный жест — «срочная эвакуация». Этот вариант предусматривал уход Уткина с Вихровым через ресторан на соседнюю улицу. Она не просматривалась с другого берега, значит, Уткин с КГБ-шником могли спокойно уйти из сектора обстрела. Второй капитан из группы прикрытия со смешной фамилией Васечкин оставался на месте и должен был проконтролировать ситуацию с американцами. Этот план был отработан до мелочей и нужно было просто сейчас его осуществить.

«Мда, а ведь в КГБ не дураки сидят, всё предусмотрели — даже вот такую жопу…», — подумал внезапно Зверев.

Но думать уже было некогда — Дудиков резко встал и какое-то время стоял, готовый мгновенно снова упасть. Но ничего не произошло и Майкл, сделав вид, что просто неудачно приземлился, вальяжно пошёл в сторону одной из кафешек, где сидели его друзья.

Все события с момента, когда американец свалил Зверева под прикрытие парапета, заняли от силы минуты полторы-две. А поскольку на набережной Дору не было особо много народу, то никто не обратил особого внимания на внезапное падение двух иностранных подростков — ну, мало ли, решили мальчишки подурачиться, ну, уселись на брусчатку, эка невидаль?

Пока Дудиков уходил к кафе, Максим моментально, как говорится, «на карачках», проскользнул вдоль парапета к указанной ему Майклом машине, резко сорвался с места и в течение считанных секунд запрыгнул в автомобиль. Дверца, как и обещал американец, была открыта, а боковые стекла защищали шторки. Макс быстро перебрался на водительское сидение, повернул ключ зажигания, и машина глухо заурчала.

«Хорошо ещё, что не в 19-м веке… водить этот драндулет смогу…» — пришла внезапно в голову Звереву ещё одна мысль.

Макс выжал сцепление и на первой передаче потихоньку тронулся с места. Авто неожиданно легко покатилось по набережной и очень быстро Зверев зарулил на первую попавшуюся боковую улочку. Еще через минуту он уже припарковал автомобиль за стеной какого-то дома — набережная была внизу, здесь никто не смог бы его достать.

Но оказалось, что достать его смогли.

Из-за соседнего дома внезапно выскочили какие-то резкие ребятки и быстро направились к Максиму. Судя по всему, они вовсе не собирались показать иностранному туристу достопримечательности города. И хотя в руках у парней ничего не было, Зверев кожей ощутил, насколько опасны были незнакомцы. Поэтому не стал ждать нападения, а атаковал первым.

Нападавших было четверо. Максим понимал, что с четверыми подготовленными бойцами он не справится. Все-таки, его тело 13-летнего подростка, хоть и обладало всеми навыками взрослого опытного бойца, тем не менее, не имело достаточной мышечной массы, силы и скорости, чтобы противостоять взрослым мужчинам. Да, он был довольно быстрым, даже, можно сказать, резким, он мог попадать в нервные узлы или болевые точки, мог даже ломать противникам кости. Он мог даже убить человека одним ударом. Но только в том случае, когда удар будет неожиданным или когда его противник будет неподготовленным. Здесь же было видно, что нападавшие на него парни были спортсменами высокого класса — резкими, поджарыми, сильными. Двигались эти бойцы мягко, плавно и в то же время быстро. И Зверев понял, что им отдан приказ о его ликвидации и через минуту он будет трупом. Если не предпримет какие-то контрдействия.

Первый парень, который немного опередил остальных, так и не успел ничего понять — Макс внезапно ринулся ему навстречу, но побежал не прямо на него, а немного вбок. Но раскрытая ладонь подростка как бы случайно рубанула нападавшего в горло и тот, вдруг захрипев, осел вниз, на мостовую. Зверев, продолжая движение тела правой рукой изобразил как бы прямой удар в область головы шедшего крайним слева довольно массивного мужичка, судя по его внешнему виду, не чуравшегося штанги. Видимо, боксом тот тоже занимался, поскольку довольно грамотно уклонился вправо. То есть, это он ушел вправо, если рассматривать вектор его движения. А если смотреть со стороны движения Макса, то он ушел в левую сторону от него. То есть, туда, где еще оставалась левая рука Зверева. Которая после столкновения с горлом предыдущего оппонента моментально вцепилась в рубаху «боксёра».

Все боксёры реагируют на захват стандартно — вовсе не как борцы. Это борец будет использовать ваш захват, как ещё одну точку опоры и точку приложения своей силы. Вы схватите самбиста или дзюдоиста за отворот куртки, а он тут же прижмет вашу руку к себе и либо сделает болевой на кисть, либо моментально развернётся и бросит вас через бедро или через плечо. То есть, ему уже не надо вас хватать — вы сами своим захватом ограничили свободу своего же манёвра. А боксёр, если его внезапно схватит за плечо или за одежду в районе груди, сразу же попытается убрать захват или же попытается вас ударить.

Именно так всё и произошло — захваченный за рубаху следующий парень попытался сразу сбросить руку мальчишки. И тут же получил удар щепоткой пальцев в глаз. Потому что, реагируя на захват, раскрылся. Удар был настолько силён, что Макс почувствовал, как глаз этого парня буквально был расплющен его пальцами. Коротко вскрикнув, тот свалился мешком под ноги своим приятелям, закрыв обеими руками лицо. Из-под его пальцев текла кровь.

«Извини, парниша, на войне как на войне», — успел подумать Зверев.

Но вот здесь его везение и закончилось. Два рослых и крепких парня, сразу осознав, с чем, точнее, с кем им довелось столкнуться, ни слова не говоря, моментально достали ножи. И Максим понял, что пословица «лучше самбо с каратэ, когда в кармане два „ТТ“» придумана не для красного словца.

Это только в наше время на всяких видео доморощенные «сэнсэи» и прочие «учители боевых систем» вещают о том, что с помощью их семинаров и техники, которую они преподают, их ученики свободно справятся с вооруженным противником. Вооруженным, как правило, ножом или палкой. Против автомата или пистолета мало кто предлагает применять технику ударов руками или ногами. Хотя есть и такие «фрики», которые проповедуют «бесконтактный бой» и обещают научить поражать человека даже на расстоянии. Но таким верят совсем уже идиоты.

Против ножа защищаться голыми руками — это совершенная фантастика. Да, такое может быть, если с ножом какой-то совершенно спившийся алкаш, еле стоящий на ногах, а вы — здоровый мужик, владеющий приемами рукопашного боя. Если же перед вами окажется нормальный трезвый сильный мужчина, и если он еще хоть немного владеет ножом, у него крепкие руки и явное желание вас зарезать — здесь вам не помогут никакие тренировки и навыки. Вернее, они вам помогут — не умереть в первые секунды. И даже отразить нападение без серьёзных повреждений. Но только в том случае, если вы будете оставаться хладнокровным, у вас будет свобода передвижений и под рукой у вас окажется какое-то подручное средство — бутылка, палка, камень. Подручное! Потому что голая рука против руки с ножом априори слабее.

Именно так — первобытный человек, взяв в руки палку, стал сильнее дикого зверя. А когда стал изготавливать каменные ножи и топоры — то тем более. И вот если вы с голыми руками попрётесь на человека, вооружённого ножом, то первым делом ваши голые руки будут изрезаны. То есть, совсем необязательно попадать вам в сердце или живот. Хотя это сделать довольно нетрудно. Для начала вас могут просто полоснуть по руке или по ноге. И перерезать вам артерию. После чего вы в течение нескольких минут просто истечёте кровью. И умрёте. А уж если человек, вооружённый ножом, ринется на вас, тыкая этим ножом в ваше тело, то из десяти беспорядочно наносимых ударов один вполне может оказаться смертельным.

Поэтому классика ножевого боя — умение держать дистанцию. Но не того «ножевого боя», в ходе которого какие-то фрики размахивают деревянными клинками. В настоящем ножевом бою нож никогда не выносится вперёд, перед противником. Мастер боя на ножах всегда будет держать клинок скрытым хватом. И наносить удар не передней рукой. Передняя рука выносится вперёд и контролирует дистанцию. А вот задняя рука всегда вылетает непредсказуемо. К тому же, кто сказал, что обладатель ножа будет бить только рукой с ножом? Он может ударить вас кулаком, ногой, даже головой. А нож, как завершение атаки, прилетит в самый неожиданный момент. Вот что такое атака ножом.

Но шанс у вас всегда есть. Кроме подручных средств есть еще, например, верхняя одежда, которой можно прикрыть переднюю руку, которую можно «отдать» — то есть, в момент сближения подставить под удар ножа. Руку вылечить можно, а вот если нож попадёт в горло… Есть сумочка, есть шарф, кепка… Впрочем, это всё те же «подручные» средства, а также — знания, как можно ими воспользоваться, чтобы хоть немного повысить ваши шансы на выживание, если вас атакует человек, вооружённые холодным оружием.

Знания у Максима были. А вот подручных средств не было. И времени на то, чтобы их добыть — тоже. И бежать он не мог — некуда было. Впрочем, парни его быстро бы догнали. Судя по всему, стрелять они не собирались — не хотели поднимать шум. Поэтому несколько ударов ножом — и через пару часов португальская полиция, составив протокол, убрала бы с улицы его холодный труп.

Но у Зверя был шанс — крохотный, но шанс. И когда первый из нападавших, хищно оскалившись, попытался полоснуть его ножом по лицу, Макс моментально ушел вниз ему в ноги и, резко выпрямившись, почти прилипнув к противнику, изо всех сил боднул своей головой того в подбородок. Удар получился серьёзным — Максим почувствовал его своим черепом. Но если ему было просто больно, то у напавшего на него парня, что называется, снесло крышу. То есть, что-то сильно хрустнуло и тот рухнул вперёд. Но Зверев этого уже не видел, потому что сразу же, ударив противника головой, он ушёл скачком влево.

И всё же он опоздал — правый бок резко обожгло. Это второй нападавший успел полоснуть Зверева своим ножом. Пока Макс развернулся, нападавший как-то незаметно оказался рядом с ним и…

Всё произошло, как в тупом американском боевике — замахнувшийся ножом боевик вдруг как-то странно замер, потом из уголка его рта потянулась тоненькая струйка красного цвета и он, выронив нож, свалился прямо на Зверева. Макс едва успел отскочить в сторону. А на месте упавшего стоял Витя Уткин с камнем в руке.

— Против лома нет приёма если нет другого лома, — радостно продекламировал он. — Ну что, Макс, твоё каратэ не помогло?

Зверев не успел ответить — из-за дома, откуда вышли перед этим напавшие на него парни, вышел Майкл Дудиков. И с ним — его американские друзья.

— Парни, ситуация изменилась, — Майкл ощерил зубы в голливудской фальшивой улыбке. — Мы получили новое указание и нам теперь с вами не по пути. Так что, как говорится, приятно было познакомится.

Дудиков внезапно вытащил из кармана своего щегольского пиджачка миниатюрный пистолет и навел его на Зверева. Улица была пустынной, тихой, американец всё правильно просчитал — тихий выстрел вряд ли кто-то услышит, минута — и всё, они моментально исчезнут. А там ищи-свищи…

Но и здесь ситуация мгновенно изменилась — Уткин, стоявший к американцу спиной и всё еще державший в руках камень, резко развернулся и запустил этот камень в голову американцу. И Дудиков, хотя и был опытным бойцом, в своём взрослом теле прошедший множество военных конфликтов, не успел среагировать должным образом. Он только рефлекторно переместил пистолет в сторону Уткина и нажал на спусковой крючок. Но прикрыть голову от летящего у неё камня он уже не успел. В результате свалился на мостовую, получив булыжником в лицо. И, похоже, оказался в нокауте.

К Дудикову подскочил Джон Марвелл — он просто не успел ничего предпринять. Но когда он, в свою очередь, выхватил пистолет, на него уже летел Максим Зверев. И пистолет Марвелла тут же оказался у него. Остальные американцы даже не сделали попытки вмешаться — они прекрасно понимали, что шансы у них минимальны. К тому же снизу подходили капитаны Вихров и Васечкин, то есть, у Максима, вооруженного пистолетом, была серьёзная подмога — двое взрослых опытных оперативников. А на стороне американских подростков — только агент ЦРУ Джон Марвелл.

— Всё, господа, мы уходим, — Марвелл, оценив ситуацию, поднял ладони вверх. — Мы были неправы, приносим свои извинения. Наш человек неправильно воспринял информацию. Надеюсь, мы сейчас не будем выяснять отношения и предъявлять друг другу ноты протеста. Мы помогли вам уйти из-под обстрела, фактически вас прикрыли от нападения, думаю, что наш сотрудник, — он кивнул в сторону лежавшего ничком Дудикова, — в силу возраста и неопытности принял неправильное решение. Вы позволите нам уйти? Тем более, сюда может нагрянуть полиция, нам ведь не нужна огласка, не так ли?

Максим, тяжело дыша, кивнул и повёл пистолетом в сторону, мол, убирайтесь. Марвелл вопросительно посмотрел на свой пистолет в руке у Зверева.

— Проваливайте, — просипел Максим внезапно севшим голосом. — Стрелять не будем, ваша игрушка останется у меня. Сувенир на память.

Марвелл молча кивнул, потом вместе с остальными американцами подхватил так и не пришедшего в сознание, но явно живого Дудикова, и быстрым шагом пошел вниз по улице, минуя подошедших Вихрова и Васечкина.

— Товарищ Зверев, надо быстро в посольство. Операция прерывается. Вариант 04. Я только что получил сигнал. Где товарищ Уткин?

И только сейчас Максим вдруг вспомнил про Витю. Всё так быстро закрутилось, что после того, как Уткин бросил в Дудикова свой булыжник, Зверев даже не успел обернуться на него. И вот теперь он это сделал.

Уткин лежал на португальской мостовой, глядя в португальское небо мёртвыми глазами. Неестественное положение его тела говорило о том, что жизнь из него уже ушла. Но более красноречивым доказательством служило крохотное пулевое отверстие точно посередине лба. Бывший американский наёмник, одессит Майкл Дудиков хорошо умел стрелять.

Глава двадцать третья

Все за одного!

1978 год начинался в мире весьма нервно. В двух самых мощных государствах на планете — Соединенных Штатах Америки и Советском Союзе — полным ходом шли преобразования. Причем, что интересно — перемены, которые происходили в одной стране, как бы подхлестывали происходящее в другой стране. И заставляли тамошнее руководство ускорять события, которые и так неслись вскачь, как табун диких лошадей. Однако, хотя США и СССР негласно вроде бы прекратили «холодную войну» друг против друга и даже стали сотрудничать в различных направлениях, тем не менее, между ними оставалась, пускай уже не вражда, но конкуренция. Причем, американский президент Рональд Рейган весьма ревниво посматривал в сторону своего коллеги — руководителя СССР, генерального секретаря КП(О) Григория Романова. Который точно так же смотрел на то, что происходит в США.

А происходили там события весьма и весьма напряженные. Американский президент Рейган понимал, что его президентство далеко не всем в США нравится. Тем более, что среди этих «многих» были самые богатые люди Америки — например, клан Рокфеллеров. К тому же его друг и соратник, директор ЦРУ Уильям Кейси сообщил ему весьма неприятную информацию о том, что у Рокфеллеров есть союзники за границей. И не просто за границей, а в Великобритании, которая на этот момент являлась ведущей европейской страной — у неё был самый высокий ВВП, а вклад её в Международном валютном фонде среди стран «Большой семерки» уступал только США и Канаде. И вот именно британский истеблишмент находился в стане противников американского президента.

Непростая ситуация была и внутри США. Хотя и с началом президентства Рейгана уровень инфляции снизился, а безработица пошла на убыль, экономическая политика нового президента включала заморозку минимальной зарплаты на уровне 3,35 доллара за час, сократила федеральную помощь местным властям до 60 %, ограничила субсидирование бедных из бюджета, а также снизила субсидии для частных фермеров вдвое и упразднило программу «Community Development Block Grant». Поэтому беднейшие слои населения США были настроены против Рейгана.

Позиция администрации Белого дома по отношению к сфере сбережения и кредитования стала одной из причин возникновения кризиса сберегательной и кредитной сферы. Чтобы покрыть снова разросшийся дефицит бюджета, США прибегли к займам в больших масштабах как внутри страны, так и за рубежом. В стране уже в 1978 году стала складываться критическая ситуация. Рейган пытался отшутиться — всю Америку облетела его фраза «Я приказал в случае возникновения критической ситуации для страны будить меня в любое время суток, даже если я нахожусь на заседании правительства». Но юмор в этом случае был скорее смехом сквозь слезы.

В СССР также были свои трудности. Генеральный секретарь ЦК КП(О) Григорий Романов вместе со своими «комсомольцами» — так их презрительно стали называть бывшие партийные бонзы из брежневского окружения — смог нивелировать угрозу так называемой «реставрации» в Москве. Он быстро перетасовал Политбюро Центрального комитета партии, в котором подавляющим большинством стали сторонники Романова, перешерстил в первую очередь КГБ и МВД, поставив во главе этих ведомств Бобкова и Тикунова, а потом кардинально поменял практически всех глав ведущих министерств в Совете министров СССР.

Но вместе с тем многие первые секретари обкомов и, тем более, горкомов, особенно тех, что были подальше от Центра, далеко не во всем поддерживали политику перестройки, затеянную Романовым. А Лигачев и Горбачев — лидеры ПКСС, то есть, партии коммунистов Советского Союза — везде выступали против этой политики, называя Романова предателем идеи перестройки. Горбачев везде провозглашал себя инициатором изменений, которые Генеральный секретарь ЦК КП(О) извратил, якобы присвоив идею Михаила Сергеевича себе.

Но одно дело — болтун Горбачев, которого народ запомнил еще по попытке провести в СССР антиалкогольную кампанию, и которого несколько раз на митингах чуть не «отметелили» разозленные работяги. А вот Егор Лигачев, пока его соратник болтал, тихой сапой сплачивал вокруг себя брежневскую партийную элиту. И, как докладывал Романову Бобков, в любой момент могло начаться то, что «попаданцы» называли «ГКЧП». Единственное отличие было в том, что в их истории попытка государственного переворота была осуществлена в Москве. Однако воинские части были везде, а далеко не все командиры в этих частях разбирались в перипетиях внутренней политики СССР и были политически подкованы. Пока еще первые секретари многих обкомов и горкомов имели достаточное влияние на местах для того, чтобы внезапно отдать приказ не подчиняться центральной власти.

А самое страшное — полыхнуть могло прежде всего на окраинах, в национальных республиках. И поэтому операция «Рокировка» плавно перешла в операцию «Оркестр». В которой первую скрипку должен был сыграть один из «попаданцев» — бывший майор ГРУ и сегодняшний капитан КГБ, 14-летний Иван Громов.

Москва, год 1978, 2 января, Старая площадь, 4

В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Романова находилось всего два человека — глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев. Это, если не считать самого хозяина кабинета. Впрочем, хотя в его кабинете был установлен подиум, благодаря которому Романов всегда возвышался над собеседником, он сейчас вовсе не выглядел, как хозяин. Руководитель советского государства, хотя и сидел за своим рабочим столом в огромном кресле, обтянутом слоновьей кожей, которое досталось ему от Брежнева, но выглядел, как случайно зашедший в этот кабинет рядовой советский чиновник. Для которого и этот кабинет, и этот стол, и это кресло были чужими. Но его посадили, проинструктировали и назначили исполнять тяжелую и неблагодарную работу. Именно так — подавленным и уставшим, ощущающим на себе груз огромной ответственности и выглядел Романов сейчас.

— Григорий Васильевич, не терзайся ты так. Не все так плохо, — Бобков, сидя за столом переговоров, полистал папку, которая лежала перед ним, вынул какой-то листок и, сверяясь с ним, продолжил. — Вот смотри. Да, огромным минусом является то, что мы не смогли скоординировать работу наших попаданцев с американскими. Но уже хорошо то, что мы знаем всех их, что называется, в лицо. Собрано досье на каждого. Вся наша резидентура, как в США, так и в других странах мира, ознакомлена с этими досье. Причем, мы с Сергеем Фёдоровичем, наконец-то, объединили наши подразделения в КГБ и ГРУ, и создали Службу внешней разведки.

Генерал Ахромеев кивнул головой.

— Так точно, теперь все разведывательные структуры за рубежом координируются из единого центра, который находится в Генеральном штабе Вооружённых сил СССР. У комитета госбезопасности много задач внутри страны, так что Филипп Денисович может сейчас полностью сосредоточиться на решении внутриполитических проблем.

Бобков взглядом поблагодарил Ахромеева и продолжил.

— Вот именно. И беспорядка, путаницы, а главное — конкуренции этой нездоровой больше не будет, и Комитет госбезопасности СССР будет заниматься именно государственной безопасностью прежде всего внутри страны. Агентурная разведка — это все же больше дело наших военных, поэтому и стратегические вопросы, такие, как контроль этих американских «попаданцев», будет решать Генштаб. Ну и, Служба внешней разведки будет вести наблюдение за ним. Чтобы мы уже здесь, имея все данные, принимали верные решения.

Председатель КГБ посмотрел на Генерального секретаря КП(О). Но Романов не отреагировал. Он, конечно, внимательно слушал, но на его осунувшемся лице пока не было никаких эмоций. Глава советского государства в этот момент очень сильно напоминал позднего Брежнева, когда генеральный секретарь ЦК КПСС чисто номинально присутствовал на заседаниях Политбюро, находясь под воздействием нембутала. Правда, Романов, несмотря на сильнейшее переутомление, наотрез отказался принимать любые медицинские препараты, которые поддержали бы его организм. «Я вам не Брежнев» — так он отвечал на любые попытки Чазова убедить Романова провести хотя бы один курс медикаментозного восстановления работоспособности.

Накопившаяся усталость, нервные перегрузки и ненормированный рабочий день брали своё — хотя Григорию Васильевичу 7 февраля 1978 году только должно было исполниться 55 лет, он выглядел сейчас намного старше. За последние полгода Романов окончательно поседел. Но если раньше его довольно моложавое лицо подчеркивало раннюю седину, как некий нонсенс, то теперь новые морщины, прорезавшиеся на лбу и темные круги под глазами состарили Григория Васильевича сразу лет на десять. И здоровый крепкий пятидесятичетырёхлетний мужик, который несмотря на контузию, которую он получил на фронте, дружил со спортом, выглядел сейчас гораздо старше своих лет.

Бобков подавил тяжелый вздох и продолжил свой доклад.

— Так вот, Григорий Васильевич, американских «попаданцев» мы будет держать под контролем. Тем более, что с администрацией Рейгана у нас намечены весьма продуктивные контакты и мы неплохо начали сотрудничать именно в области агентурной разведки.

Романов немного оживился, в его взгляде появилась осмысленность. Он посмотрел на Бобкова с интересом.

— Погоди, Филипп Денисович, американцы что — теперь с нами сотрудничают? Разведданными делятся? Или как?

Глава КГБ усмехнулся.

— Делятся, еще как делятся. Припекло «пиндосов»…

Романов непонимающе посмотрел на Бобкова.

— Кого-кого припекло?

Бобков рассмеялся.

— Тьфу ты, вот снова прилипло словечко. Это наши пришельцы из будущего засоряют русский язык этим, как они говорят, «слэнгом». «Пиндосы» — так у них прозвали американцев. Ну, у нас их везде называют «янки», а позднее станут называть «пиндосами». Вот я у наших гостей и подхватил эту заразу, прошу прощения…

Романов оживился, шутливо погрозил Бобкову пальцем.

— Ты это, Филипп, давай-как без «слэнга», мне хватит того, что у нас ПТУ-шники всякие да студенчество русский язык коверкают. Моя дочь Валентина преподает в МГУ, так даже там студенты иногда такое завернут… Английские словечки проскакивают, все эти «гёрла», «хилять»… Тьфу!

Глава КГБ виновато поднял руки вверх, мол, каюсь, больше не буду.

— Всё, всё, критику руководства учёл, больше не повторится. Так вот, похоже, против Рейгана ополчились не только крупные магнаты и часть политиков внутри самих Соединенных Штатов, но и некая «третья сила», как мы её называем. Удалось установить, что это некое собрание самых авторитетных и могущественных политиков, государственных чиновников и бизнесменов мирового уровня, большую часть из которых пока нам не удалось идентифицировать. В прессу попали имена некоторых членов этого собрания, которое называют Бильдербергским клубом. Американское издание New York Times опубликовало результаты журналистского расследования, в котором утверждает, что теперь уже бывший госсекретарь США Генри Киссинджер и Збигнев Бзежинский, ставший после этой публикации бывшим советником по национальной безопасности, являются членами этого тайного сообщества. Которое, в первую очередь преследуют интересы Великобритании. Кроме того, одним из создателей этого так называемого клуба является клан Рокфеллеров, который сегодня фактически предает интересы США в угоду интересам англичан. Именно Рокфеллеры, чей представитель Нельсон Олдрич Рокфеллер потерял пост вице-президента США, теперь пытаются свалить Рейгана. Поэтому американцы готовы сотрудничать хоть с самим чёртом, чтобы противостоять и Рокфеллерам, и этому клубу, будь он неладен.

Романов что-то пометил у себя в блокноте, который одиноко лежал на его рабочем столе. Все в Политбюро давно привыкли к тому, что у генерального секретаря партии на столе не было вообще ничего — ни папок с документами, ни книг, ни газет, ни перекидного календаря, ни даже подставки с авторучкой — ничего! Как будто его только что доставили из магазина и еще не успели оформить. Но все также знали о феноменальной памяти Григория Романова. И если он что-то помечал у себя в блокноте, который был единственным предметом на его столе, то, значит, это было архиважным.

— То есть, ты считаешь, Филипп Денисович, что Рейган будет вынужден с нами и дальше сотрудничать в тех же пределах, что и раньше? И нам не грозит нагнетания напряженности в отношениях с США?

Бобков ответил по-военному.

— Так точно, директор ЦРУ Уильям Кейси готов к самому плотному контакту с нашими разведструктурами. Ну, конечно, на уровне легальных её представителей, никто светить нашу резидентуру не собирается, поэтому в первую очередь сотрудничество налажено с нашим Генштабом и за этот вопрос отвечает министр обороны Ахромеев.

Ахромеев снова кивнул, но от какого-то комментария воздержался. А Бобков продолжил.

— Таким образом, ихних «попаданцев» мы стараемся держать под контролем. Правда, есть сведения, что у них там тоже не всё гладко, поэтому и сорвался контакт с нашими «попаданцами». Во время встречи на нейтральной территории, как я уже докладывал, произошло покушения на Зверева и Уткина, в результате чего Уткин был застрелен одним из американских пришельцев из будущего — Майклом Дудиковым.

Романов поморщился, недовольно дернув головой.

— Это очень тревожный симптом. То, что мы не смогли уберечь Уткина, одного из наших гостей — это не просто провал, это категорическое несоответствие наших спецслужб тому уровню, который должен быть во время проведения подобных операций. И ты, Филипп Денисович, в первую очередь должен за это отвечать. Ведь перед нами стоят еще более ответственные задачи, в которых как раз уже принимают непосредственное участие наши «гости из будущего». А ведь это не какие-то там резиденты, агенты разведки, это даже не нелегальные разведчики, внедренные в самые важные иностранные круги, это наш неприкосновенный запас, наш золотой фонд, в конце концов, это наше тайное оружие. Все перемены, которые произошли в СССР — это всё благодаря этим людям. Если бы не они, ты, Филипп, так и был бы на побегушках у Андропова, Горбачёв развалил бы Советский Союз, меня бы он отправил на пенсию, а Сергей Фёдорович, — Романов кивнул на Ахромеева, — 24 августа 1991 застрелился бы в своём рабочем кабинете.

Романов немного помолчал, затем, тяжело вздохнув, продолжил.

— У нас появился шанс изменить будущее нашей страны, будущее Родины и наше будущее. Эти люди, попавшие к нам из того будущего, которое мы предотвратили, сами не захотели, чтобы ССССР развалился, чтобы после этого страна погрузилась во мрак, и мы долгие годы потом восстанавливали всё то, что было разрушено после развала великой страны. А ведь они могли, пользуясь своими знаниями, беспечно еще раз прожить свою жизнь, в сытости и богатстве, могли бы уехать за границу, могли бы стать знаменитыми и успешными, да вообще — они могли стать кем угодно. Но нам повезло, что практически все, кто попал сюда к нам из будущего — люди военные.

Бобков возразил.

— Не совсем так. Уткин — бывший государственный чиновник, заместитель министра финансов, Зверев — бывший журналист, ставший военным в результате государственного переворота на Украине и возникшей там гражданской войны. Филькенштейн — тёмная лошадка, урка, но, похоже, позже ставший сотрудником израильских спецслужб. Из этой пятёрки только Громов и Токугава являются кадровыми военными, сотрудниками ГРУ.

Романов резко махнул рукой, как бы говоря — молчи!

— Да какая разница — кадровый военный или нет? Зверев, хоть и журналист, но пошёл воевать за свою родину. Увы, далеко не все журналисты являются настоящими патриотами своей страны. А вот он — настоящий! И думающий! Журналист, которому мозги не забили пропагандой и националистическими бреднями. И Уткин — он хотя и государственный служащий, но государственный! В его время государственные служащие перестали быть государственными людьми! Он потому в своё время и оставил эту службу! Потому что не смог мириться с тем, что государство стали разворовывать, разваливать. И Филькенштейн именно по этой причине уехал из страны. Все эти люди похожи на Верещагина из известного фильма — им за державу обидно! И мы не смогли уберечь одного из них!

Бобков виновато опустил голову.

— Извините, Григорий Васильевич, я, конечно, виноват, но вы сами поймите — не могли мы в Португалии обеспечить плотный контроль нашими сотрудниками. Тем более, контр-снайперскую игру. А выходить на встречу было нужно, очень много важных вопросов было намечено обсудить. Да и вообще, знакомство наших пришельцев с ихними — это же событие века фактически. Если бы контакт получился, прорыв какой в будущее мог бы всех ожидать? Вот вы говорите — у нас военные пришли из нашего вероятного будущего. А у них — не только военные, у них есть один, так сказать, гений ЭВМ. Или, как их называют в будущем, компьютеров. У нас такого специалиста, увы, нет. Нам как раз и не хватает прорыва в технологиях, и уже этот момент очень сильно ложится на чашу весов в пользу сотрудничества с США. Поэтому гибель Уткина не была напрасной, как бы цинично это не звучит сейчас. Американцы осознают свою вину, поэтому этот факт мы используем в наших переговорах. Тем более, что, как удалось установить, именно агент ЦРУ Джон Марвелл отдал приказ о ликвидации наших ребят. И сейчас он исчез, причём, вместе с ним исчезли двое из пяти ихних «гостей из будущего».

Романов снова поморщился.

— Филипп, ты ведь глава Комитета госбезопасности, то есть, практически, министр, член Политбюро, в своё время руководил идеологическим отделом в КГБ, работал на культурном фронте, а говоришь, как какой-то сапожник. Что это за словечки такие — «ихних»? А иногда еще слышу от тебя и похлеще — «урка», «пиндосы». Следи за своей речью, пожалуйста. Сам же говорил о том, что засоряют русский язык. Вот и не засоряй!

Бобков виновато кашлянул.

— Прошу прощения, товарищ генеральный секретарь, больше не повторится.

Тут внезапно подал голос молчавший до этого генерал Ахромеев.

— Григорий Васильевич, мы же в пажеском корпусе не обучались, мы воевали. Филипп Денисович в войну добровольцем пошёл на фронт, а в сорок втором ему всего 16 лет стукнуло… простите, исполнилось. И после войны уже как командир взвода гвардии старшина Бобков был зачислен в Ленинградскую школу военной контрразведки «СМЕРШ». По окончании школы в 1946 году ему было присвоено офицерское звание, и он был распределён на работу в центральный аппарат Министерства государственной безопасности СССР. И потом он только окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Где, как вы помните, тоже особо не уделяли внимание русскому письменному и устному. А у нас в армии преподавали только два языка — матерный и командный матерный.

Романов улыбнулся.

— Ладно, ладно, Сергей Фёдорович, понимаю, что погорячился, но это я к тому, что тебе и Филиппу надо следить за своей речью, потому что придётся порой и на пресс-конференциях говорить, и журналистам нашим и зарубежным интервью давать. Но ладно, бог с ним, с русским устным и, тем более, матерным. Что всё-таки, Филипп, с исчезнувшим агентом ЦРУ? И кто остался в поле зрения?

Бобков посмотрел в свои бумаги и бодро доложил.

— Нам достоверно известно, кто конкретно у американцев прибыл из будущего. Это Рональд Шэлдон, 12 лет, в будущем снайпер, специалист по связи и Майкл Дудиков, 12 лет, он же Михаил Дудкин, русский эмигрант из Советского Союза, Чикаго, бывший наемник. Эти двое исчезли вместе с агентом ЦРУ Джоном Марвеллом. Именно эти люди, скорее всего, находятся теперь в команде у Рокфеллера. Ну, так сказать, выражаясь кратко. Предполагаю, что ЦРУ и другие разведывательные службы США теперь очень сильно озабочены этим фактом и бросили на поиски этой троицы все свои силы. А вот Майкл Коннер, 12 лет, на вид 15, бывший спортсмен, Джон Мэтрикс, 13 лет, бывший офицер коммандос, специалист по взрывчатке и спецоперациям и, самое главное, Мэтью Старк, 13 лет, специалист по компьютерным технологиям — все они остались, так сказать, на стороне официальных американских властей. То есть, после происшествия в Португалии они были эвакуированы оттуда и сейчас находятся под плотным контролем ЦРУ. Пока американцы нам не предоставили объяснений по тому, что произошло во время того контакта, но мы ждём. На сегодняшний день ясно одно — без нашей поддержки, как в плане контакта наших попаданцев с их… простите, с американскими гостями из будущего, так и на государственном уровне, включая договора международного масштаба, администрация Рейгана не сможет достойно выдержать все атаки против неё. Причем, как явные, так и неявные. Поэтому частично мы предоставили пиндо… то есть, американцам свои разведывательные ресурсы.

Ахромеев внезапно вклинился в доклад Бобкова.

— Прошу прощения, Григорий Васильевич, вы не подумайте ничего такого, никто, конечно, наши кадры американцам не «засветил», сотрудничаем на официальных уровнях военных атташе и кадровых сотрудников разведки Генштаба, агентура работает только по нашим каналам, мы просто ставим американцев в известность, если добытая нами информация касается их напрямую. В любом случае с полной ответственностью заявляю, что на Западе пока что все проблемы военного характера пока сняты и мы можем всё внимание сосредоточить сейчас на Востоке.

Романов удовлетворённо хмыкнул и задал вопрос Ахромееву.

— А что с миссией Филькенштейна в Израиле? Мы, кажется, собирались предоставить израильтянам информацию о готовящемся у них теракте?

Ахромеев моментально ответил, даже не заглядывая в лежащие перед ним документы.

— Так точно, Филькенштейн уже готов, мы проводим переговоры с Израилем — секретные, разумеется — на уровне нашей службы внешней разведки и «Моссада». Мы сообщили им некоторые детали, которые якобы получили из агентурных источников. Пока что без подробностей. Но Михаил, если переговоры пройдут успешно, расскажет своим коллегам о том, что отряд из боевиков «Движения за национальное освобождение Палестины» собирается высадиться с моря на территории Израиля и захватить в заложники пассажиров нескольких автобусов и автомобилей. Думаю, после такого предупреждения наши переговоры с Израилем наконец-то станут конструктивными.

Романов кивнул и задал министру обороны новый вопрос.

— Ну, что ж, думаю, отношения с Израилем у нас сложатся. Получается, пока с американцами сотрудничество налаживается, с Израилем тоже проблем не будет. Хотя — а как еврейское лобби в США — оно на чьей стороне?

На этот вопрос ответил уже Бобков.

— Пока Сергей Фёдорович не вошёл ещё в курс дела, так что отвечу я. Там с этими евреями путаница возникла. У них, как в Англии во время войны Алой и Белой розы, одни евреи поддерживают Рокфеллеров, другие Морганов, а третьи — вообще Ротшильдов, которые в этой самой Англии. Так что мы стараемся их побольше между собой стравить, а пока они там грызутся, мы все наши вопросы сумеем решить.

Романов расхохотался, окончательно придя в хорошее расположение духу. Его лицо просветлело и Бобков, переглянувшись с Ахромеевым, незаметно показал тому большой палец руки. А генеральный секретарь, встав из-за стола, прошелся по кабинету и, обернувшись к сидевшим за столом заседаний, министру обороны и председателю КГБ, наставил на Бобкова палец и внезапно спросил:

— Что ж ты врёшь, Филипп Денисович?

И видя недоумение на лице своих гостей, улыбнулся.

— Говоришь — академиев не кончал, образования не получал. А про Алую и Белую розу откуда знаешь?

Бобков изобразил недоумение. Правда, на его грубоватом крестьянском лице недоумение выглядело, скорее, как непонимание — типа, «да что вы такое говорите?»

— Так я же, Григорий Васильевич, председатель Комитета госбезопасности, читаем литературу всякую справочную, нужно быть, так сказать, подкованными в историческом плане.

Романов махнул рукой, прошел на свое место и снова сед за свой стол.

— Ладно, так что там у нас на востоке получается?

И снова ответил Ахромеев.

— Китаю было предложено поучаствовать в работе Совета экономической взаимопомощи. Китайцы пока отказались, поскольку в прошлом году в СЭВ мы приняли Вьетнам. Но Алексей Николаевич Косыгин собирается провести встречу с Дэн Сяопином. Мы же со своей стороны подготовили военную демонстрацию на советско-китайской границе. Надо любыми способами предотвратить войну Китая и Вьетнама. Две социалистические державы — и война? Нонсенс! Хочу отметить, что обе армии — вьетнамская и китайская — на сегодня слабые и отсталые. И если вьетнамцам мы здорово помогли с военной техникой и специалистами, то китайцы сильны только своей пехотой. Ну и, конечно, количеством этой пехоты. Поэтому мы собираемся провести масштабные учения с вьетнамцами и пригласим на них китайское руководство.

Романов улыбнулся.

— Да, я помню, мы это обговаривали на Политбюро. Такой толстый намек на тонкие обстоятельства.

Ахромеев кивнул.

— Так точно, советско-китайский договор о дружбе, союзе и взаимной помощи продолжает действовать и сегодня. Поэтому в случае войны Китая с Вьетнамом сложится парадоксальная ситуация, что мы будем обязаны помогать и Вьетнаму, и Китаю. Поэтому Алексей Николаевич проведет переговоры с Дэн Сяопином, а мы покажем китайским военным перспективы военного столкновения с вьетнамцами. И одновременно заинтересуем китайское руководство в поставках военной техники при соблюдения наших условий. То есть — невмешательство в дела Кампучии. Одним словом, у нас есть полгода, чтобы разрулить ситуацию на Востоке.

Романов хлопнул ладонью по столу, что выражало крайнюю степень его одобрения.

— Вот именно! Китайский вопрос надо закрывать. Пока Рейган занят англичанами и внутренними проблемами, по совету наших «пришельцев», мы сделаем Китаю предложение, от которого китайцы не смогут отказаться. Мы отдадим им территорию 337 кв. км, включая остров Тарабаров и половину острова Большой Уссурийский. Это было сделано в том варианте будущего, когда СССР распался. Но уже руководством России. А мы сделаем это сейчас. Уступка территории очень небольшая, а важность стратегических отношений с Китаем очевидна.

— Есть еще одна идея, Григорий Васильевич, — внезапно заговорил Бобков.

Романов удивлённо посмотрел на председателя КГБ. Тот спокойно выдержал взгляд генерального секретаря и пояснил.

— Сейчас у власти в Китае фактически находится Хуа Гофэн. Он одновременно занимает три высшие должности в КНР: пост председателя КПК, премьера Государственного совета КНР и председателя Центрального военного совета КНР. А Дэн Сяопин смог только в июле прошлого года восстановиться в должностях члена ЦК, Политбюро, заместителя премьера Госсовета и начальника Генерального штаба НОАК. Министр обороны Китая Е Цзяньин является его соратником и вообще — за него все китайские военные. Поэтому есть предложение — Алексею Николаевичу Косыгину встретится не с Дэн Сяопином, а с Хуа Гофэном. И на встречу взять нашего попаданца Токугаву.

Романов с интересом посмотрел на Бобкова.

— Вижу, Филипп Денисович, вы хорошо проштудировали историческую литературу. Не только про феодальные войны читали, но, видимо, и про Цезаря Борджиа тоже. Я так понимаю, ты хочешь устранить Хуа Гофэна раньше, чем это сделает Дэн Сяопин?

Бобков кивнул.

— Так точно. Дни Хуа Гофэна и так сочтены, но он об этом пока не догадывается. И Дэн Сяопин готовится к возвращению во власть. А тут внезапно его противник заболевает… В общем, устранив Хуа Гофэна, мы дадим понять, что это — наша заслуга. Ну и очень мягко намекнем, что пускай Дэн Сяопин строит свой Китай и не лезет в международную политику. Таким образом, мы предотвратим китайско-вьетнамскую войну, наведем порядок в Кампучии и перехватим инициативу американцев, то есть — наладим отношения с Китаем.

Романов с интересом посмотрел на Бобкова и Ахромеева.

— Да, товарищи, вы, конечно, молодцы. Политически перспективно мыслите. Отношения с Китаем — это стратегически важный аспект. И пока США нам союзник, надо Китай приблизить к себе и освободить от американского влияния. Ты, Филипп Денисович, планируешь использовать способности Токугавы… как там… техника отравленной смерти?

— «Техника отсроченной смерти», Григорий Васильевич, дим-мак называется, — поправил Романова Бобков.

— А ведь мы собирались применить это на, так сказать, внутреннем фронте. У нас не закрыты вопросы по Азербайджану и Узбекистану.

— Я думаю, что, если говорить о продолжении операции «Рокировка», то надо переводить её в операцию «Оркестр». Для этого Токугава не понадобится. А вот Громова нужно командировать в Азербайджан. Токугава нам пригодится в Китае, Вьетнаме и Кампучии.

Романов погрозил пальцем Бобкову.

— Смотри, Филипп, чтобы там не было, как с Уткиным. Ты хочешь микроскопом гвозди забивать — так нельзя. Согласен, в китайском вопросе при дипломатических переговорах Токугаву использовать можно и нужно. Но только так. Никаких внедрений, никаких действий в поле — только точечные целенаправленные воздействия на высшем уровне.

Бобков пожал плечами.

— Так я про это и говорил.

Романов нахмурился.

— Я вижу, куда ты клонишь. После Хуа Гофэна ты предложишь мне Пол Пота ликвидировать? А потом еще кого-то? Нет, дорогой Филипп Денисович, наши гости — слишком ценные для нас кадры, нельзя ими так разбрасываться. Если есть хоть малейшая вероятность такого исхода, как в Португалии, то никаких зарубежных вояжей. Хватит нам Зверева. Кстати, где он?

Бобков виновато опустил голову. Потом всё же ответил.

— Зверев пока ещё не отошёл от гибели Уткина. Ведь тот фактически его спас. Но американцы дали нам информацию о том, что второй агент ЦРУ — Джина Чери Хаспел, которая вместе с Джоном Марвеллом контактировала с американскими «попаданцами», осталась на территории СССР. И нам нужно найти её. И не только найти, но и выяснить — с какой целью она внедрена к нам? И на кого работает?

Романов постучал карандашом по столу.

— И что теперь? Снова вам нужен Зверев?

Бобков достал какой-то документ из своей папки и, помахав им в воздухе, ответил:

— Как доложили мне наши экстрасенсы, Максим Зверев находится в глубокой депрессии. Использовать его в прежнем качестве не представляется возможным. И как инструктор по единоборствам, он тоже сейчас никуда не годится. А вот у меня есть информация о том, что Джина Хаспел могла быть устроена в одну из московских школ. И она сначала засветилась в одной школе в качестве учительницы. Мы быстро её вычислили, установили наблюдение, но она, видимо, наблюдение заметила и внезапно исчезла. И вот товарищ Вронский посоветовал Зверева снова отправить в школу. С одной стороны, он быстрее сможет пережить гибель своего товарища, а, с другой стороны, Хаспел клюнет на его появление. И, скорее всего, проявит к нему уже свой интерес. К тому же для того, чтобы найти эту американку, Комитет задействовал секретную группу «Пилигрим». Это те самые одарённые дети, о которых я вам докладывал. К тому же, они негласно будут осуществлять охрану нашего попаданца. В детях никто не заподозрит наших сотрудников.

Романов поправил очки, потом полистал свой блокнот и снова задал вопрос:

— Ты уверен, Филипп Денисович, что Звереву ничего не грозит? Что его не попытаются устранить? И, потом, в какую школу ты его отправишь? Вы же не установили местонахождение этой Хаспел? Которая, насколько я помню по информации, полученной от наших «попаданцев», в их будущем стала первой женщиной — директором ЦРУ.

Глава КГБ встал из-за стола и отчеканил:

— Так точно, товарищ генеральный секретарь, я уверен в полной безопасности Максима Зверева. К тому же, у него будет группа прикрытия. А что касается местонахождения агента ЦРУ, то мы как раз сейчас проверяем все московские школы на предмет новеньких преподавателей, так что найти её — это вопрос времени. Гораздо важнее узнать, в чьих интересах внедрить её к нам? Если это игра ЦРУ — это одно. А если она является двойным агентом — это совсем другое.

Глава двадцать четвертая

Приговор Америке

Все люди хотят жить счастливо. Просто каждый понимает это состояние счастья по-своему. Наверное, поэтому так мало счастливых людей на планете Земля. Ведь своё счастье на несчастье других не построишь. И те, кто счастливы за счет кого-то другого, рано или поздно понимают, что на самом деле они не счастливы. А если они не понимают — то поймут их дети или другие родственники.

Параметры счастья у каждого разные. Кому-то нужны деньги, кому-то — слава, многим — и деньги, и слава. Почти все со временем понимают, что деньги и слава — это процесс достижимый, а вот жизнь — всего одна. И здоровье одно. И не купишь его ни за какие деньги. После понимания этой истины многие переключаются на другие параметры — счастье детей, родственников и близких людей. Или же начинают осчастливливать всех вокруг, занимаются благотворительностью и прочими подобными делами. Вот только на самом деле очень мало в мире людей, по-настоящему счастливых оттого, что они делают счастливыми других людей. Может, оттого наш мир такой несовершенный?

США, Нью-Йорк, год 1978, 10 января, помещение Фонда Карнеги

Один из основателей Бильдербергского клуба, бывший министр финансов Британии Денис Хили, который оставался канцлером британского казначейства, был вынужден дать интервью американскому журналисту Джону Ронсону. Потому что шумиха по поводу некой тайной организации, управляющей миром, которая вот уже несколько месяцев не утихала в США, грозила не только перекинуться в Европу, но и ставила под сомнение все планы клуба. Да что там планы — пронырливые репортеры откуда-то выведали сведения о его, Дениса Хили, роли в собраниях Бильдербергского клуба! И теперь просто осаждали бывшего министра финансов Британии и в офисе, и даже дома. Поэтому, чтобы здесь, в Америке не повторилась эта ситуация, Хили решил ликвидировать пожар встречным пожаром — сам рассказал Ронсону о некоторых «тайнах» «тайной организации».

«Собрания Бильдерберга — самые полезные международные встречи из всех, на которых я когда-либо присутствовал. Поскольку все происходит за закрытыми дверьми, участники свободно высказывают свои мнения, не опасаясь последствий. Наш клуб — можно назвать так наши неформальные собрания — ставит перед собой цель собрать вместе представителей элит, как из правой, так и из левой части политического спектра, дать им пообщаться в непринужденной, но роскошной обстановке, и посмотреть, какие идеи из этого родятся», — рассказал Хили журналисту.

В общем, председатель Бильдербергского клуба поступил весьма разумно, предав огласке те факты, которые так или иначе оказались раскрытыми и мусолились прессой. Денис Хили представил клуб, как некие неформальные встречи и посиделки стариков, которые уже не принимают активного участия в Большой Политике, но, тем не менее, обсуждают глобальные проблемы. Ну, а кто виноват, что к мнению этих «старейшин» прислушиваются мировые лидеры? Впрочем, вот Рейган не прислушался, потому и получил в США кризис. Пока только экономический, но кто знает, может и политический тоже грянет… Хили так прозрачно намекнул на то, что «старейшины» всё же могут оказать значительное влияние на ход мировых событий, что только дурак не прислушался бы. Впрочем, Рейган дураком не был. Он просто был очень упрямым.

На внеочередном заседании Бильдербергского клуба, которое было срочно организовано в его штаб-квартире, находившейся в помещении Фонда Карнеги, присутствовали только ключевые персоны. Ни Франсиско Хосе Перейра Пинту Бальсемау, основатель и председатель Народно-демократической партии Португалии и уверенно шедший к премьерскому креслу в этой стране, ни Беатрикс Вильгельмина Армгард, будущая королева Нидерландов, ни даже Хуан Карлос I, король Испании на это заседание приглашены не были. Также не пригласили весьма влиятельного игрока — канцлера Федеративной Республике Германия Гельмута Шмидта. И только потому, что герр Шмидт в последнее время слишком сблизился с новым руководителем СССР Григорием Романовым. А ведь именно Советский Союз на сегодня оставался основной головной болью и главным противником большинства членов клуба. Если выразится точнее, то главным противником Великобритании, подданные которой как раз и составляли большинство Бильдербергского клуба.

Именно представители этого британского большинства сегодня присутствовали на заседании. Это были Дэвид Энтони Левеллин Оуэн, занимающий пост государственного секретаря по иностранным делам и делам Содружества, сэр Эдвард Ричард Джордж «Тед» Хит, который совсем недавно занимал пост премьер-министра Соединенного Королевства, принц Филипп, герцог Эдинбургский, к мнению которого прислушивалась не только королева Елизавета, но и нынешний британский премьер Джеймс Каллаган.

Так же среди собравшихся присутствовал еще один подданный Британии — лорд Виктор Ротшильд. И хотя он не был англичанином по крови, не было в Англии более могущественного и более богатого человека, нежели Виктор Ротшильд. И дело не только в том, что он был представителем известного банкирского дома — еще в 1937 году, в возрасте 26 лет, Виктор унаследовал титул барона после смерти своего дяди Уолтера, 2-го барона Ротшильда. Лорд Виктор Ротшильд был известным представителем британской политической элиты — он заседал в Палате лордов в качестве пэра от Лейбористской партии. Мало того — именно его пригласили на роль советника к восходящей звезде политики Британии, лидеру Консервативной партии Маргарет Тэтчер.

Но мало кто знал, что Виктор Ротшильд был с 1938 по 1950 год заместителем директора британской контрразведки MI5. А с 1971 года занимал пост Главы Комитета по контролю за центральной политикой Великобритании (Central Policy Review Staff). Мало кто в Великобритании мог соперничать с лордом Виктором Ротшильдом по степени влияния на политику Соединенного Королевства, как внутреннюю, так и внешнюю. И до сих пор он очень редко присутствовал на заседаниях Бильдербергского клуба, предпочитая быть эдаким серым кардиналом и руководить им, так сказать, дистанционно. Что добавляло пикантности ситуации — «мировой закулисой» руководить из-за кулис.

Сегодня к завсегдатаям клуба присоединились и несколько американцев. Причем, недавно потерявший пост госсекретаря США Генри Альфред Киссинджер и бывший советник по национальной безопасности президента США Джимми Картера Збигнев Бжезинский как раз были постоянными участниками заседаний клуба. А вот Джордж Уайлдман Болл, бывший заместитель госсекретаря США для администраций президентов Джона Кеннеди и Линдона Джонсона, был приглашен сюда впервые. Болл был известен в США, как практически единственный противник эскалации войны во Вьетнаме. И он был очень влиятельным человеком в Штатах. Очень!

И еще один американец впервые был приглашен в качестве полноправного члена клуба — Томас Лоу Хьюз. С 1971 года он был президентом Фонда Карнеги и фактически в его помещении располагалась штаб-квартира Бильдербергского клуба. Но до сих пор он ни разу не присутствовал на заседаниях клуба, даже если они проходили в Нью-Йорке, в помещение Фонда. На этот раз присутствие Хьюза было оправдано. Ведь он был директором Бюро разведки и исследований при администрациях Кеннеди и Джонсона. Одним словом, сегодня все собравшиеся в основном имели отношение к разведывательным или специальным службам. И хотя на заседаниях клуба всегда председательствовал Денис Хили, сегодня собрание открыл лорд Виктор Ротшильд.

— Я приветствую вас, господа, в помещении Фонда Карнеги и штаб-квартире нашего уважаемого собрания. Не буду называть и так всем известные имена, достаточно, что сегодня их полощут в мировых СМИ. Перейду сразу к сути. Как вы уже знаете, мы потеряли контроль не только над коммунистической Россией, которую медленно, но уверенно вело к краху её руководство. Мы потеряли контроль над самым главным противником Советского Союза — Соединенными Штатами Америки. А это проблема более серьезная, я бы даже сказал — глобальная. СССР, хотя и получил смену лидеров, но пока еще остается весьма противоречивым государством, где многие идеологические догмы не позволяют развиваться эффективно экономике, тормозят прогресс и всячески мешают населению этой огромной страны приобщится к истинной демократии. Впрочем, не буду говорить штампами наших политиков, буду более откровенен.

Ротшильд достал платок, промокнул уже довольно заметную лысину и продолжил.

— Итак, господа, все мы понимаем, что Адольф Гитлер был, в сущности, во многом прав в отношении населения Восточной Европы и, собственно, России. И если бы не его животная ненависть к еврейскому населению, а также некоторые слишком откровенные методы, то итоги второй мировой войны могли бы стать несколько иными. Но ничего не поделаешь, имеем то, что имеем. И будем дальше работать с этими факторами. Цель наша в конечном итоге остается неизменной — есть те люди, которые управляют, и есть те люди, которыми управляют. Точно так же не могут быть все государства на нашей маленькой планете одинаково развитыми — вы же не представляете себе, как какое-нибудь африканское королевство станет диктовать нам, англичанам, какую политику нам у себя в стране проводить? Точно также и славяне с их абсолютно нелогичными и даже варварскими попытками утвердиться в роли претендентов на мировое лидерство — это абсолютно недопустимо.

Но к славянам мы еще вернемся, а пока что нас беспокоят наши американские партнёры. Президент Рейган, видимо, решил, что он не президент, а король Америки. И сможет обойтись без нас. Мало того — похоже он всерьез хочет сотрудничать с Москвой. И не только все эти договоры о разоружении и ограничении вооружений подписывает, но и собирается с Советами выстраивать какую-то общую политику.

— Прошу прощения, сэр Виктор, как вы уже, наверное, знаете, в наши планы вмешались, так сказать, непреодолимые обстоятельства, точнее, наши планы нужно скорректировать в соответствии с форс-мажорными фактами, — подал реплику Денис Хили.

Виктор Ротшильд внимательно посмотрел на Председателя.

— Вы хотите сказать, господин Хили, что в игру вступил фактор, на который мы повлиять не сможем? Вы имеете в виду пришельцев из будущего?

Денис Хили кивнул.

— Да, именно они смешали наши планы. Как удалось установить — и вы это знаете не хуже меня — русские заполучили неких посланцев из будущего, которые и стали основным катализатором происходящих сейчас в СССР перемен. Там долго зрел заговор среди прослойки партийной элиты, так называемых «комсомольцев», а на самом деле — коммунистических лидеров, прошедших на руководящие посты после окончания второй мировой войны, в которой они принимали непосредственное участие. Этот тлеющий заговор, а, точнее, вялое недовольство политикой, которую проводил Брежнев, мог бы сойти на нет. Или его, что более вероятно, сам Брежнев бы и ликвидировал. Но внезапно появляются эти вот пришельцы и все — Брежнев отстранён, руководство коммунистической партией поменялось, и к власти пришли вот эти вот «комсомольцы». Наше точечное вмешательство, как вы помните, то есть, попытка стравить старых партийных боссов с новыми успехом не увенчалась.

Ротшильд поморщился.

— Да, к сожалению, я был несколько занят и не обратил внимание на эту операцию. Иначе бы она прошла не так провально. Но что сделано — то сделано. Пусть пока в СССР все идет как идет, меня лично больше беспокоит Америка. В которой тоже появились свои пришельцы из будущего. И хвала господу, что вице-президент Буш вовремя понял, с кем следует дружить и кого слушать. Господин Рокфеллер провел с ним беседу. И теперь мы можем рассчитывать на него и на некоторых из этих, так сказать, пришельцев.

— У Буша есть очень неплохой план и мне кажется, он весьма уместен в создавшейся ситуации, — заметил Збигнев Бжезинский.

— План этот слишком рискованный, к тому же, он грозит Америке хаосом и различными беспорядками. Помните, как это было в период после окончания второй мировой войны? Сначала интернировали всех япошек, потом начали охоту за коммунистами и вообще прижали всех левых. А если план Буша сработает, то сразу возникнет паника, все начнут бояться арабов и прочих мусульман, не будет ли это как раз на руку Советам? — тут же возразил Джордж Болл.

— Не беспокойтесь, господин Болл, — ответил бывшему заместителю госсекретаря США нынешний государственный секретарь по иностранным делам и делам Великобритании барон Оуэн. — Паника в Америке возникнет, но вот с арабами панькаться никто не будет. Иначе как мы сможем потом контролировать цены на нефть? Саддам и Каддафи совершенно обнаглели — после национализации наших нефтяных компаний Хуссейн сблизился с СССР и строит в Ираке свой арабский социализм. А Каддафи вообще построил у себя Джамахерию и призвал мусульман бороться с США и Великобританией. А еще он объявил о своей поддержке чёрных революционеров в США, революционеров в Ирландии и арабов, желающих присоединиться к борьбе за освобождение Палестины. Так что план господина Буша очень остроумный и решит сразу три проблемы. Мы сместим неугодного нам президента США, а Джордж Буш, как вице-президент, сразу станет президентом и на следующих выборах станет им еще раз. Мы разрушим влияние СССР на страны арабского мира. И, наконец, через США получим доступ к ливийской и иракской нефти.

— Вообще-то идею с арабскими террористами придумал вовсе не Буш, — перебил барона Оуэна лорд Виктор Ротшильд.

Несмотря на то, что Дэвид Оуэн был в Великобритании весьма влиятельной персоной, однако с влиянием и известностью Ротшильда соперничать он не мог. И, понятное дело, хотя Виктор очень редко принимал участие в заседаниях Бильдербергского клуба, все прекрасно понимали, кто есть ху. Лорд Ротшильд был не номинальным его председателем, как Денис Хили, а реальным главой этого собрания. Точнее, одним из двух его глав — вторым был Лоуренс Рокфеллер. Но тот был американцем, а вот Ротшильд, хотя и являлся евреем по крови, был подданным Великобритании. Поэтому Оуэн проглотил некоторое нарушение негласного этикета клуба, когда Ротшильд его так грубо перебил.

— Когда эти попаданцы попали, — Ротшильд усмехнулся своему каламбуру, — в руки специалистов из ЦРУ, то гипнотизёры до донышка выскребли всё из этих мальчишек, в которых по их собственным признаниям вселились взрослые джентльмены. Поэтому эти дети, которым на самом деле примерно 45–50 лет, знали многие высшие государственные секреты США, переставшие быть секретами через 40 лет.

— Вы правы, Виктор, — поддержал Ротшильда Генри Киссинджер. — Я читал протоколы допросов наших «людей Икс». И там было сказано, что Майкл Дудиков, который в будущем стал сотрудником спецподразделений военной разведки, подробно рассказал о тайной операции ЦРУ и подал идею о том, как можно взять иракскую и ливийскую нефть, а потом вообще воцарится в арабских странах.

— Не только этот Дудиков был в курсе, все остальные наши гости из будущего в той или иной степени знали об этой операции, — подтвердил слова Киссинджера бывший советник по национальной безопасности президента США Джимми Картера Збигнев Бжезинский. — Как мне доложили, в будущем в мире произошла настоящая компьютерная революция и электронно-вычислительные машины стали таким же обычными атрибутами человека, как телевизор или магнитофон. Была создана всемирная компьютерная сеть, которую назвали «интернет». И благодаря этой сети детали операции с обучением террористов и захватом авиалайнеров, которые потом были направлены на Нью-Йорк, стали известны многим людям.

— Вообще-то интернет, как таковой, уже создан в 1969 году, — вступил в беседу Томас Лоу Хьюз, президент Фонда Карнеги. — Поскольку я был директором Бюро разведки и исследований при администрациях Кеннеди и Джонсона, то эта информация мне известна, а вот некоторым из уважаемых членов клуба — нет. В 1969 году Пентагон создал четыре узла сети ARPAnet — прообраз той самой всемирной сети Internet. И сейчас военные пользуются этой технологией. Мало того — в 1975 году американские граждане Билл Гейтс и Пол Аллен решили написать интерпретатор языка BASIC для компьютера Altair 8800 и основали компанию Micro-Soft, специализирующуюся на разработке программного обеспечения для компьютеров. А уже 1 апреля 1976 года американские граждане Стив Джобс и Стив Возняк основали фирму Apple Computer. То есть, появление в 1971 году первого микропроцессора на интегральной микросхеме Intel 4004, который имел разрядность в 4 бита, и применялся, например, в калькуляторах или схемах управления светофорами, позволило создавать электронно-вычислительные машины не размером с холодильник, а размером примерно с телевизор. Компактный телевизор. Так что интернет, господа, мы уже придумали.

— Да ради бога, Том, не об этом сейчас речь, — досадливо поморщился Виктор Ротшильд. — Я говорю о том, что Буш просто подхватил идею, которую ему разжевали наши гости из будущего и решил сейчас её применить. Время действительно очень удачно выбрано — президент Рейган нас категорически не устраивает, у Советского Союза, судя по данным наших разведок, обнаружены огромные запасы нефти и газа в Тюмени. А это угрожает нашим национальным интересам. Атака США террористами-арабами позволит, во-первых, устранить с поста президента этого бывшего актёра, заменив его лояльным к нам Бушем, во-вторых, США смогут — под предлогом борьбы с терроризмом — вторгнуться в Ирак и Ливию, обеспечив там контроль за нефтью. А мы, в свою очередь, начнем диктовать цены на нефть в мировом масштабе. Коммунисты не смогут демпинговать, выбросив на рынок свою нефть. К тому времени мы уже сможем разобраться, как следует, с тем, что происходит в Советском Союзе и найти возможность помочь старой коммунистической элите снова прийти к власти. Вот примерно так выглядит наш план.

— Итак, господа, я резюмирую, — снова взял на себя бразды правления Председатель. — Мы создаем у арабов некую террористическую ультра-исламскую организацию, всячески её рекламируем в арабском мире и собираем под её знамёна всех этих исламских фанатиков. После чего помогаем организовать громкие теракты в Америке. Потом объявим, что этих террористов поддерживают Ирак и Ливия. Точнее, Ирак поддерживает и финансирует этих террористов, а их лидер, Саддам Хусейн дружит с русскими, ездил в Москву и вообще ведёт себя, чуть ли не как коммунист. То же самое и глава Ливии Муамар Каддафи тоже посетил Советский Союз в 1976 году и встречался там с Брежневым. Таким образом, мы параллельно дискредитируем и русских. Каддафи будет у Америки на коротком поводке, а Хуссейна мы назовем «террористом № 1». Или Каддафи — не суть важно. Главное, что весь мир отвернётся от террористов и не станет сильно уж замечать интервенцию американской армии. По сути, мы под предлогом борьбы с терроризмом решим все свои проблемы одни махом.

Москва, год 1978, 10 января, пл. Дзержинского, д. 2

Председатель КГБ СССР Филипп Бобков был не в духе. А когда он был не в духе, то лихорадило весь комитет — руководители отделов, заходившие к нему с докладом, вылетали из кабинета главного чекиста, как ошпаренные. И тут же, получив взбучку от шефа, начинали «накручивать» своих подчинённых. Те — своих и так до самого последнего опера. С одной стороны, конечно, это способствовало оживлению и работы с личным составом, и оперативной работы — ведь у каждого оперативного сотрудника есть куча всяких «хвостов», недоработок и откровенных ляпов. Но, с другой стороны, еще Феликс Дзержинский говорил о холодной голове, которая должна быть у настоящего чекиста. Вот только когда начальство постоянно стоит над этой головой, то тут уж мозги начинают потихоньку закипать.

Может быть, именно поэтому поиски сотрудника ЦРУ Джины Хаспел, которая была внедрена в одну из московских школ, не увенчались успехом. А может быть, не поэтому. В любом случае, Хаспел найдена не была, хотя списки и личные дела всех учительниц, которые в период с октября по декабрь 1977 года устроились на работу в средние школы города Москвы, были просмотрены и изучены лично председателем КГБ СССР Филиппом Денисовичем Бобковым. И ни он, ни прочие сотрудники огромной организации, которая занималась в том числе поиском и поимкой иностранных агентов на территории Советского Союза, не могли даже подумать о том, что Джина Хаспел, специалист по диверсионной работе, студентка университета в Луисвилле, будущий филолог и журналист, еще и прекрасная актриса. Продолжая искать шпионку, никто из офицеров Комитета госбезопасности не мог и подумать о том, что нужно искать шпиона…

— Итак, ребята, сегодня вы получаете свои первые задания.

Подполковник КГБ Виктор Игоревич Шардин, руководитель секретного отдела КГБ «Омега», инструктировал сотрудников недавно созданной группы «Пилигрим». Эта группа, созданная в секретном отделе, нигде по документам в Комитете не проходила. То есть, формально сотрудники, стоящие перед Шардиным в его кабинете, как бы и не существовали. И группы такой как бы и не было. Секретный отдел «Омега» был: его сотрудники получали зарплату, очередные офицерские звания — сам майор Шардин не так давно получил звание подполковника, у них были служебные квартиры, машины, в общем, несмотря на всю секретность, отдел этот все же числился на балансе ХозУ КГБ СССР. А вот группа «Пилигрим» не была поставлена на довольствие, не числилась в штате и финансирование получала из фондов, выделенных на содержание агентуры. Фонды эти не были подотчетными и бухгалтерию по ним вели только те, кто имел к ним доступ. То есть, руководители профильных отделов. В данном случае, руководитель отдела «Омега» подполковник Шардин и его заместитель — майор Александр Маринкевич.

Впрочем, особых расходов по группе «Пилигрим» пока не было, так как в её состав входили только дети. Точнее, это были подростки 13–15 лет, которым не нужно было платить зарплату, ставить на довольствие и вообще как-то оформлять на работу. Все эти малолетние оперативники КГБ имели статус внештатных сотрудников. Таким образом, Кодекс законов о труде формально не нарушался. К тому же со всеми подростками официально оформили подписку о сотрудничестве, но кроме подписок больше никаких документов не оформляли. Агентов же у Комитета было огромное количество и какой-то десяток школьников вряд ли бы заинтересовал какого-либо иностранного шпиона, если бы он смог внедриться в КГБ. В прошлом прецеденты уже были и разоблачение агентов ЦРУ среди высокопоставленных сотрудников КГБ приучили его руководство к осторожности. Так что перестраховка была вызвана самой жизнью.

Но пока проводилась работа по организации группы «Пилигрим», составлялись планы по взаимодействию с сотрудниками отдела «Омега», а так же корректировались уже введенные в действие операции КГБ с вновь созданной группой, с её сотрудниками проводились занятия по тактико-специальной подготовке, основам оперативно-розыскной деятельности, рукопашному бою, стрельбе и прочим дисциплинам, которые, конечно же, не преподают в средней школе. Правда, в составе группы «Пилигрим» были вовсе не обычные советские школьники — в основном, это были спортсмены, занимавшие призовые места на соревнованиях республиканского и союзного уровня. Причем, не только по таким видам спорта, как бокс, борьба или пулевая стрельба, но и шахматы и даже скалолазание. То есть, все эти школьники так или иначе выделялись из обычной массы советских детей. Именно поэтому они и попали в поле зрения КГБ, а точнее — подполковника Шардина, который год назад, руководствуясь принципом выделения необычного в обычном, таким образом нашел в Советском Союзе людей из будущего. Люди эти или, как их стали называть в узком кругу руководства СССР, «попаданцы», оказались в прошлом совершенно случайно. Однако с их помощью удалось изменить будущее не только советского государства, но и всего мира.

Увы, занимаясь поисками необычных детей, Шардин так и не смог идентифицировать в них новых «попаданцев». Но и талантливых, даже одарённых детей было найдено немало. Путём строгого отбора, различных тестов и после многочисленных собеседований удалось отобрать в группу пятнадцать человек. Еще столько же были в резерве — с ними занимались, потихоньку обучали на местах, но в Москву были откомандированы только лучшие из лучших. Именно они сейчас стояли в кабинете у Шардина и слушали последний инструктаж.

— Все вы прекрасно понимаете, мальчики и девочки, что ваша группа — секретная, — продолжил Шардин. — Об этом вам не раз говорили ваши преподаватели на семинарах, вы давали подписку о неразглашении, и сама система обучения вас направлена на то, чтобы вы ничем не выделялись среди ваших сверстников. Однако вы должны понимать, что являетесь самым настоящим секретным оружием и нашей Родины, нашего советского государства, и, конечно же, нашей разведки. Вот как раз сейчас ваша первая боевая задача состоит в том, чтобы найти американского шпиона. Параллельно двое из вас будут охранять нашего сотрудника — такого же, как и вы, тринадцатилетнего подростка, который немного раньше вас принял присягу и стал сотрудником Комитета государственной безопасности.

Шардин посмотрел на стоявших перед ним подростков и, заметив в их глазах невысказанный вопрос, обратился к правофланговому вихрастому мальчишке, который дисциплинированно молчал, но во всем его облике читалось жгучее желание это вопрос задать.

— Ты что-то хотел спросить, Ивко?

— Так точно, разрешите спросить, товарищ подполковник?

— Разрешаю, спрашивай.

Юра Ивко, коренастый тринадцатилетний подросток, который попал в группу «Пилигрим» из Днепропетровска, учился в той самой 31-й средней школе и в том же самом классе, в котором учился и год назад Максим Зверев. Именно с Юрой Максим продемонстрировал свои боксерские таланты. Для Ивко демонстрация стала настолько убедительной, что «зарядила» его и мотивировала на успехи в боксе — Юрий стал сначала чемпионом области среди юниоров, потом чемпионом Украины. И вот — оказался среди избранных. Впрочем, немалую роль в отборе сыграло и знакомство со Зверевым.

— Я хотел узнать, товарищ подполковник — мы должны будем охранять такого же, как мы?

Шардин улыбнулся.

— Такого же — да не совсем. Он по возрасту да, тоже вот как ты, школьник. Но по опыту, не только работы в КГБ, но и по опыту вообще он намного, скажем так, компетентнее вас. Вспомните вашего преподавателя, Кёсиро Токугаву — ты же с ним даже в спарринге стоял, верно, Ивко?

Юра засмущался.

— Так если такого, как мастер Токугава охранять — так зачем мы ему? Он сам кого хочешь, за секунду уделает, и нас двоих в придачу. Нужна ему охрана…

Шардин рассмеялся.

— Двойка тебе, Ивко, по ОРД. А про незримое сопровождение забыл? Вы не должны будете ходить за ним по пятам, вы как раз должны быть незаметным сопровождением. Никто не должен видеть и знать, что у нашего сотрудника есть охрана. И как раз тебя, Юря, мы назначаем именно на этот участок работы. Потому что охранять ты и еще вот Мила Лебедева будете знакомого тебе Максима Зверева. Вы все его знаете — фото вам показывали, и вкратце о нем вам рассказывали наши преподаватели. За Максимом идет охота, кроме того, недавно он принимал участие в одной операции КГБ за границей. При этом пострадал один наш сотрудник. Сейчас Максим Зверев находится на реабилитации, то есть, восстанавливается. Но при этом у него есть одно задание, о котором всем вам знать необязательно. Поэтому сейчас здесь остаются Ивко и Лебедева, а все остальные сотрудники группы «Пилигрим» получают задания у своих кураторов. Итак, товарищи сотрудники, шагом марш в кабинет моего заместителя майора Маринкевича для получения персональных заданий.

Тринадцать мальчиков и девочек по-уставному сделали поворот кругом и по одному вышли из кабинета подполковника. Двое — мальчик и девочка — остались стоять в кабинете. Шардин прошел к своему столу, но не сел за него, а взял со стола паку и подошёл к подросткам.

— Ну, что ж, коллеги. Вы переводитесь в московскую школу № 23. Это спецшкола с углублённым изучением английского языка. Школа является членом общества «СССР-США», «СССР-Великобритания». Частые гости в школе — делегации зарубежных стран. Поэтому очень большая ответственность ложится на ваши хрупкие плечи.

— Извините, товарищ подполковник, это у меня хрупкие плечи, а Ивко вон какой здоровый бугай, у него плечи совсем даже неслабые, — внезапно подала голос девочка.

Шардин улыбнулся и погрозил пальцем.

— Ты, Лебедева, неисправима. Снова перебиваешь начальство. Впрочем, мы уже общаемся неформально, так что можно. Кстати, о плечах — ты, хотя и хрупкая вся из себя, но Ивко с тобой когда в спарринги становился, не мог с тобой справится, верно говорю, Юра?

— Так точно, товарищ подполковник. Она ж ногой лягает, как конь копытом, не подступишься, — проворчал Ивко.

— Понятное дело, гимнастка, с трех лет занимается, мастер спорта все-таки, плюс Токугава ее натаскал, вот и результат. Так что не в плечах дело. Но ладно, шутки в сторону. Нам поступила информация, что последний раз интересующий нас с вами объект был зафиксирован именно в районе Плющихи, где и располагается школа № 23. Поэтому туда отправлен Максим Зверев. Вы же, в свою очередь, также будете в ней теперь учиться. Тебя, Юра, Максим знает, но о твоей роли и принадлежности к нашей организации он не осведомлён. И пока говорить ему об этом не надо. Вы с Милой залегендированы, как простые советские школьники, которые добились успехов в спорте и зачислены в сборные команды Советского Союза. Вот и всё. Учитесь с Максимом в одном классе, негласно осуществляете скрытое наблюдение за тем, кто с ним контактирует, кто ищет к нему подходы — как среди взрослых, так и среди детей. По каждому такому контакту немедленно сообщаете мне по условленным каналам связи. Отчеты подробные составлять не надо, ко краткие — ежедневно мне на стол. Точнее, оставляете в условленном месте.

Ивко поднял руку.

— Разрешите вопрос, товарищ подполковник?

Шардин кивнул.

— А если происходит какая-то ситуация нестандартного характера — должны ли мы вмешиваться?

Шардин приподнял удивлённо брови.

— Не понял, Юра, что ты имеешь в виду?

— Ну, если там школьники будут конфликтовать со Зверевым, провоцировать на драку?

Шардин расхохотался.

— Ну, тут уж Зверев сам разберётся. Ты забыл, Юра, как он в Днепропетровске с вами четверыми решал вопросы?

Ивко потупился, но потом вдруг поднял голову.

— То были обыкновенные пацаны, так сказать, малые и глупые. А Зверев тогда не был вашим… точнее, нашим сотрудником. И за ним не охотились, как вы нам рассказали, из ЦРУ. А сейчас другая обстановка.

Шардин нахмурился.

— Что ты хочешь сказать, Юра?

И тут снова подполковника перебила девочка.

— Этот тормоз хочет сказать — должны ли мы раскрывать себя в том случае, если Зверева попытаются убить?

Глава двадцать пятая

Война начинается внезапно

Евгений Шварц, советский писатель и драматург, написал в 1942–1944 годах пьесу «Дракон». Позже другой драматург Григорий Горин написал по этой пьесе киносценарий. И в этом сценарии многие афоризмы Шварца были дополнены афоризмами Горина. Шварц написал про людей так — «когда тебе тепло и мягко, мудрее дремать и помалкивать». А Горин дополнил: «дай им свободу, они передушат друг друга, перегрызут».

К сожалению, оба гениальных писателя оказались правы. Человек — это такое существо, которое в своем большинстве напоминает стадо. И стаду нужен пастух. А еще — овчарки, которые не только оберегают стадо от нападения, но и предостерегают отдельных баранов от неблаговидных поступков. Пока есть чёткие правила, есть пастух с кнутом и собаки вокруг, овцы ведут себя, как положено. Но как только нарушается баланс сил, как только пастух или собаки по какой-то причине отвлекутся или вообще исчезнут — тут стаду и конец.

США, Нью-Йорк, Манхэттен, год 1978, 22 января, Всемирный торговый центр

Джордж Буш-младший понимал, что его отец обычно просчитывает всё не на один, а на несколько ходов вперёд. Но всё же идея, которую ему месяц назад изложил вице-президент США Джордж Буш, до сих пор казалась ему в высшей степени авантюрной, бредовой и невыполнимой. И хотя на него ложилась только миссия по тренировке пилотов-смертников, этих крейзанутых арабов, а остальную операцию осуществлял этот головорез Дудиков из спецотдела ЦРУ, бывший лейтенант ВВС Национальной гвардии Техаса и бывший пилот самолёта F-102 Джордж Буш понимал, что приставка «младший» к его имени может никогда не возникнуть. Потому что уцелеть после такого было бы не просто везением, а сущим чудом. И дело не в том, что он должен лететь пилотом на одном из тех самолётов, которые будут направлены на Нью-Йорк — в конце концов, на этом самолёте будет и сам Майкл Дудиков, всё продумано и его самолёт приземлится у Пентагона. Просто после такого теракта, которого еще не было на Земле, вряд ли можно будет сохранить инкогнито и не попасть под прицел всех разведывательных служб США. А в том, что они будут землю рыть и перешерстят всех, кто хоть как-то может быть причастен к этим событиям, сомнений не было ни у кого. И всё это он и высказал своему отцу.

— Джордж, сынок, — ответил Джордж Буш Джорджу Бушу. — Я уже говорил тебе и повторю ещё раз — ты будешь не только Джорджем Бушем-младшим, ты станешь президентом США, как и твой отец. Я тебе это обещаю. Мне, кстати, осталось совсем немного до того момента, как приставка «вице» исчезнет и я стану полноправным хозяином в Белом доме. Именно поэтому нас и станут разделять на старшего и младшего. Если ты не достигнешь моего уровня, какой тогда смысл в этой приставке «младший»? Но должность президента — это просто веха в карьере. Всё в этом мире давно решают деньги. И власть у того, у кого денег больше. Я — вице-президент великой страны, думаю, что очень скоро стану президентом, но мой компаньон Рокфеллер без труда может навязать мне то решение, которое он считает более правильным. И я вынужден подчиняться… пока что.

Джордж Буш поднял ладонь, останавливая готовые сорваться с уст возражения своего сына.

— Да, да, сынок, моя власть не безгранична. Как не была безгранична власть президента Кеннеди. И когда он пошел против воли американских магнатов, его просто застрелили. Я тебе даже больше скажу — в убийстве Кеннеди были замешаны не только американские деловые круги, но и английские. Поэтому пока что и мне сейчас приходится лавировать, уступать, идти на компромиссы. Но если мы осуществим нашу операцию — то тогда я стану не только президентом США, но и самым богатым человеком в мире. А это значит, что я смогу диктовать свою волю миру. Всему миру!

— Но папа, неужели ты думаешь, что нас не вычислят? — Буш-младший не смог скрыть своей тревоги.

Джордж Буш-старший рассмеялся.

— Сынок, я уже говорил тебе, что даже в будущем никто так и не докопался до истинной подоплёки этой операции. Вот, рядом с тобой сидит Майкл Дудиков, человек из того времени, в котором произошёл налёт на американские города. Он, собственно, и подарил мне эту идею. Именно поэтому я включил в эту операцию тебя — слишком мало людей знают об этом. И часть из тех, кто знают о нашем замысле, просто не доживут до его воплощения. Вот и всё.

Внезапно заговорил молчавший всё это время Майкл Дудиков.

— Подозрения падут в первую очередь на уроженца Египта некоего Аймана Мухаммада Рабии аз-Завахири, руководителя террористической исламистской группировки «Египетский исламский джихад». Она ставит своей целью свержение в Египте светского режима и создание на его территории исламского государства. Кроме того, цель этой организации — борьба против интересов США и Израиля в Египте и соседних странах. Создана в конце 70-х годов и как нельзя лучше подходит на роль экстремистской группировки, осуществившей такой громкий теракт в США. Кстати, этот «Египетский исламский джихад» или, как они себя называют, «Аль-Джихад», в будущем совершил убийство президента Египта Анвара Садата. А потом Завахири был «вторым человеком в „Аль-Каиде“» — той самой, которая якобы и совершила этот теракт с самолётами в будущем. Так что мы почти ничего не придумали, мы просто немного поторопили события.

— Вот-вот. Мы просто ускоряем некоторые процессы, которые всё равно свершаться, — продолжил Джордж Буш. — Я и так в будущем должен буду стать президентом США, просто это произойдёт немножечко раньше. А ты, сынок, — он кивнул Джорджу Бушу-младшему — должен будешь стать следующим президентом США. Следом за мной.

Буш немного помолчал, потом улыбнулся и, положив руку своему сыну на плечо, заговорил более жестко и напористо.

— Ничего не изменится, всё будет так, как и должно быть. Все останутся при своих, а вот мы — мы немножечко добавим себе чужого. То есть, не только мы, но и Америка. Мы отберём у арабов их нефть и свои джамахерии им не на что будет строить. И угрожать всему миру, кстати, тоже. То есть, мы ликвидируем вселенский пожар встречным пожаром — спровоцировав это нападение на США, мы сможем раз и навсегда искоренить исламский терроризм во всём мире. Кстати, символично, что мы сейчас сидим на 107 этаже здания, которое очень скоро перестанет существовать…

США, Вашингтон, год 1978, 23 января

Лоуренс Рокфеллер умел слушать. Кроме того, он умел слышать. И порой даже некоторые междометия и недоговорённости могли отложиться в глубине его мозга, чтобы потом внезапно всплыть в сознании и завершить построение логической цепочки или сложного умозаключения. Вот и сейчас он слушал доклад своего человека и не перебивал его, впитывая, как губка, любую информацию.

— В каждой группе есть человек, умеющий управлять самолетом. Все они прошли курсы обучения в частных летных школах в США. 15 из 19 исполнителей из Саудовской Аравии, двое — из Ирака, один — из Египта, один — из Ливии. То есть, у нас будет железный повод предъявить обвинения и Саддаму, и Муамару. На одном из самолётов я лечу лично, а вместе с пилотами-арабами будет сын вице-президента США.

— Вот как, — усмехнулся Рокфеллер. — Джордж Буш продолжает играть свои игры. Страхуется.

Майкл Дудиков кивнул.

— Скорее, Буш пытается сделать своего сына героем. В наше время это называли пиаром. Джордж Буш хочет не только стать президентом США, но и передать это кресло своему сыну. А сам на волне борьбы США с Ираком и Ливией, а также сплотив весь мир в борьбе против исламского терроризма, оттяпает самые вкусные куски нефтяного пирога. Разумеется, став при этом настоящим нефтяным королём.

Рокфеллер пожевал губами, как бы пробуя идею на вкус.

— Неплохо, неплохо. Твоя идея, Майкл?

Дудиков с сожалением развел руками.

— Нет, я ему только подсказал идею с терактом, а уже про нефть и всё остальное Буш сам додумал. Просто наш вице-президент прекрасно понимает, что в будущем нефть ещё сотню лет будет править миром. И за эту сотню лет он хочет прибрать к своим рукам большинство запасов этого стратегического сырья.

Рокфеллер поморщился.

— Как там говорят русские? Дай Господь нашему телёнку сожрать волка?

Майкл Дудиков улыбнулся.

— Вообще-то, так говорят не русские, а украинцы.

Рокфеллер досадливо махнул рукой.

— Какая разница — русские, украинцы? Славяне! Не всё ли равно? Вот американцы: кто-то — потомок англосаксов, кто-то — потомок ирландцев, я вот из еврейской семьи. Но тем не менее, все мы — американцы. Янки. Поэтому мы — единый народ. А вы всё ещё там, в России, делите друг друга по каким-то идиотским признакам. Как отличить украинца от русского? Молчишь? А я тебе скажу — никак! Вы все — славяне. Все вы — русские. И зачем вы вдруг решили разделиться — никому не понять. Сами вы тоже не понимаете. Просто вы такой народ, который не может жить без войны. И когда воевать не с кем, вы начинаете воевать друг с другом.

Дудиков хотел возразить, но Рокфеллер снова замахал руками.

— Молчи-молчи, я знаю, что ты не совсем русский, что из Одессы, что в вашей крови и евреи, и цыгане, и славяне. Не о тебе речь. Просто я изучал историю, в том числе историю русских. Знаешь, почему у вас говорят «бей своих, чтобы чужие боялись?» На Руси между родами, общинами, а позже уже и в России между поселениями проводились «кулачные бои». Нет не потому, что враждовали — это были такие спортивные состязания. Перед основным боем соперники меж собой разминались на виду у друг у друга — тем самым показывая своё умение, ловкость, силу. И порой такие разогревы переходили в настоящие бои среди своих — для психологического воздействия на соперника. Зато после настоящего кулачного боя бывшие соперники уже без злобы, а наоборот, подружившись, праздновали данное «спортивное» состязание. Как правило победителей не определяли, да и это и не важно было. Важно было само мероприятие и участие в нём. Вот отсюда и пошла поговорка про то, что надо бить своих. И вот вы, русские, так увлеклись этими битвами со своими, что забыли про ваше единство, про то, что вы — один народ. Поэтому мы, американцы, и победили вас в той самой «холодной войне».

Майкл Дудиков поморщился.

— Вообще-то, как мне кажется, всех победили евреи. Финансово. Ну и государство своё построили на пустом месте.

Рокфеллер рассмеялся.

— Хорошо, один-один. Пусть будут евреи. Еврейское лобби в США очень сильное, согласен. Но сейчас можно даже по-другому сказать — славян, то есть, русских победили потому, что они разобщены. Надеюсь, притчу про прутья и веник тебе рассказывать не надо? Вот-вот, ты понял. И вот пока в России или в СССР не спохватились, пока они там еще не стали сильнее и не начали свои ошибки исправлять, мы, американцы, а также англичане, евреи и вообще мы, люди западного мира, должны успеть выстроить бастион против русских. Ибо если всё же они смогут объединиться, нам не устоять. Итак, что там по деталям?

Дудиков открыл папку с документами.

— В принципе, все уже готово — пилоты обучены, намечены конкретные рейсы, всего четыре самолёта — два их них будут направлены на Нью-Йорк, два на Вашингтон. Из тех авиалайнеров, которые летят на Вашингтон, один будет направлен на Белый Дом, один — на Пентагон. На захват самолётов нацелены четыре группы арабов общим количеством 19 человек. Кроме того, я и Джордж Буш — сын вице-президента — должны будем находится на рейсе, который будет направлен на Белый Дом. Наша задача — обезвредить террористов, спасти самолёт и пассажиров.

— И молодой Буш становится героем Америки, не так ли? — усмехнулся Рокфеллер.

— Да, вице-президент хочет на этом построить свою предвыборную кампанию, — кивнул Дудиков.

— Неплохо задумано, но такой козырь Бушу-старшему мы давать не будем. Свалить Рейгана мы сможем и так, но вот кого на его место поставить — будем решать мы, а не Буш. Как вице-президент, он, конечно, займёт кресло президента США, но на какой срок и с какими последствиями — это мы посмотрим. Слишком резво Буш начал свою игру, слишком резво. Надо эту лошадку немного попридержать. Так что всё сделаем следующим образом…

Москва, год 1978, 20 января, площадь Дзержинского, д. 2

Председатель КГБ СССР Филипп Бобков и руководитель отдела КГБ «Омега» подполковник Виктор Шардин уже обсудили все подробности предстоящей операции, однако оставались ещё несколько важных вопросов.

— Ты понимаешь, что попаданцы — это наше секретное оружие. И то, что мы Токугаву задействуем в Китае и Вьетнаме, а Филькенштейна — в Израиле, серьёзно повышает наши риски. И их риски, конечно же, тоже, — повторил Бобков, глядя в упор на своего подчинённого.

— Так точно, товарищ генерал, я понимаю, — Шардин выдержал тяжёлый взгляд своего шефа. — Но тут, как говорится, без вариантов — Токугава сможет переломить ход событий на востоке, тем более, он — японец, то есть, азиат, а азиаты мыслят не так, как мы, славяне или европейцы. И я уверен, как раз то, что он — попаданец и японец, тут как два в одном — именно это даст нам шанс решить китайский вопрос. В том, другом будущем СССР не смог договориться с Китаем и в результате с китайцами договорились американцы. И несмотря на то, что мы сейчас с США как бы дружим, но дружба дружбой, а на наш каравай рот не разевай. Нельзя отдавать штатовцам Китай, это наш регион, наша стратегическая ответственность. Даже если такой ценой мы сможем решить эту проблему… я имею в виду, конечно, не смерть Токугавы, нет. Хотя, если, положа руку на сердце, Париж стоит мессы. Токугава понимает, что может быть после Уткина следующим. Но мы с ним говорили, он для себя всё решил.

— То есть это он решил, а мы тут, значит, погулять вышли, — сварливо заметил председатель КГБ. — Не надо допускать даже малейшую возможность гибели еще одного нашего гостя из будущего. Надо выполнить задание и вернутся живым. Такие жертвы нам не нужны!

— Товарищ генерал, я понимаю вас, но тут как в бою — всё может быть, — Шардин виновато развёл руками. — Мы всё перепроверили, подстраховали Токугаву на всех уровнях, но случайности могут быть всегда. Токугава сам сказал, что готов погибнуть, если нужно будет для дела, для Родины. Всё, что он смог нам сообщить — он сообщил, все методики и обучающие программы он нам передал, и вот сейчас в прямом контакте и взаимодействии с нашими дипломатами, а также военными советниками он сможет принести гораздо больше пользы. А если он тут будет в Москве сидеть, то не сможет ощущать реальную обстановку. И тогда возможны ошибки…

Бобков ещё раз посмотрел на подполковника, потом тяжело вздохнул и хлопнул рукой по своему столу.

— Ладно, подполковник, уговорил. Токугаву охранять негласно, как генерального секретаря… Нет, не так, как Кулакова, а намного плотнее и серьёзнее. Всю обслугу в посольстве и дипмиссиях поменять — только мастеров рукопашного боя и стрельбы туда. Никаких просто кухарок или просто сантехников. Только бойцы высокого класса. Опять же, все армейские части, которые у нас там есть, держать в полной боевой готовности. Подготовить на случае неудачи воздушный коридор — лучшие экипажи вертолётов, которые смогут перебросить Токугаву и наших дипломатов на аэродром. А там чтобы дежурили лучшие летуны. И вообще, надо усилить охрану посольства. Я помню, как в апреле 1976 года китайские так называемые «левые» экстремисты устроили взрыв у входных ворот нашего посольства в Пекине. Впрочем, это уже не твоя зона ответственности…

Бобков что-то себе пометил в рабочем блокноте и задал ещё один вопрос.

— А что у на по операции «Оркестр»? Громов готов к вылету в Азербайджан?

Москва, год 1978, 21 января, Старая площадь, 4

В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова проходило очередное совещание, на котором присутствовали министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев.

— Итак, товарищи, в принципе самые важные вопросы внешней политики нашего государства мы вынесем на Пленум. Но сейчас в, так сказать, узком военно-дипломатическом кругу надо доработать вопросы, если можно так выразиться, деликатные. В первую очередь по Китаю. Как вы помните — а если не помните, то я напоминаю — ещё 21 июня 1971 г. Соединенные Штаты приняли решение об отмене эмбарго на торговлю с Китаем, в результате которого товарооборот китайцев с капиталистическими державами уже в 1976 году превысил объем её торговли со странами соцлагеря более чем в три раза. При этом доля СССР составляла всего три и две десятых процента, тогда как, например, Японии — больше двадцати восьми процентов! Не говоря про Европу и США. И если раньше мы не заполняли эту пропасть, то сейчас нам есть что предложить китайским товарищам.

— А они нам товарищи? — упрямо мотнул головой, как будто боднув воздух, генерал Ахромеев.

— Да, Серёжа, они нам товарищи. Брежнев этого не хотел понимать, и в результате китайцы стали товарищами американцам. И пока Рейгану не до Китая, надо на этом поле переиграть американцев. Дружба, конечно, дружбой, но табачок врозь. Китайская народная республика — это социалистическое государство, даже, я бы сказал, коммунистическое. И хотя там до сих пор эдакий военный коммунизм, нельзя Китай отдавать капиталистам. Наши попаданцы рассказали нам, что потом произошло — китайцы смогли соединить и коммунистические идеи, и свой фанатизм, и капиталистический подход. И стали лидерами в мировом масштабе. Поэтому, товарищ Бобков, действуем согласно утверждённому плану, о котором на Политбюро я доложу только в общих чертах.

— Так точно, Григорий Васильевич, уже все задействованы, — коротко по-военному ответил глава КГБ СССР. — Надо только в кратчайшие сроки усилить охрану нашего посольства в Пекине, заменить почти весь обслуживающий персонал нашими сотрудниками и подготовить на случай непредвиденных обстоятельств пути отхода.

Романов обернулся к министру иностранных дел Николаю Егорычеву.

— У тебя, Коля, когда всё будет готово?

Егорычев зашелестел бумагами.

— В целом, думаю, недели хватит, но тут такое дело — резкая смена всего персонала насторожит китайскую разведку, надо бы постепенно. Постараемся это сделать незаметно, но такое большое количество людей, сами понимаете…

Бобков махнул рукой.

— Не надо бояться, если всё получится, то потом уже будет неважно, кто там в посольстве и как. Как раз наоборот, если план сработает, то обратно все твои дипломаты и уборщицы вернутся, а мои бойцы будут нужны уже во Вьетнаме и Камбодже. Если с Китаем восстановим отношения, то тогда уже вьетнамцев придётся сдерживать, чтобы дров не наломали.

Романов улыбнулся.

— Думаю, они не наломают, если мы не дадим им технику и советников, то китайцы им наваляют. В общем, в любом случае демонстрацию силы, как и предполагалось, мы нашим узкоглазым товарищам с обеих сторон устроим. Иначе не поймут. Восток, пока не дашь по морде — не будут уважать.

Глава КГБ рассмеялся.

— Вот потому и надо к ним послать Токугаву — он же японец, прекрасно понимает стиль мышления и китайцев, и вьетнамцев. Как говорится, одной крови. Ну и его уникальные способности как раз будут в полной мере нам нужны…

Ахромеев перебил Бобкова.

— Одни способности даже нашего пришельца картину не изменят. Перевербовав того же Дэн Сяопина, вы не сможете сразу остальных китайских руководителей построить. Если Алексею Николаевичу Косыгину предложат встретиться с Хуа Гофэном и все пройдёт по нашему плану, то, допустим, Дэн Сяопина мы сможем переиграть и склонить на нашу сторону. А как быть с министром обороны Китая Е Цзяньином? Кстати, его ближайшим сторонником! А Ху Яобан, который заменит Хуа Гофэна на посту председателя ЦК КПК? А другие?

Романов успокаивающе поднял руку.

— Серёжа, не кипятись. Вот для того, чтобы убедить китайских товарищей, нам и нужны будут наши вооружённые силы. И тогда уже китайское руководство не захочет принять решение о денонсации Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР от 14 февраля 1950 года, о чем ты сам мне докладывал, опираясь на свои агентурные данные. Кстати, Пекин сам недавно предложил провести переговоры по урегулированию неразрешенных вопросов между Китаем и Советским Союзом и улучшению отношений обеих сторон. Так что всё закручивается в нашу пользу. Войска наши готовы?

Ахромеев коротко кивнул.

— Так точно, проведем советско-вьетнамские учения, пригласим китайцев, чтобы обосрались, когда посмотрят, что мы можем. Ну и вьетнамцам намекнём, чтобы не дёргались. Так что здесь у нас всё готово.

Романов удовлетворённо кивнул.

— Вот и хорошо. С Китаем пока что разобрались, но вот что там с Америкой? Филипп Денисович, что там за проблемы у Рейгана?

Глава двадцать шестая

Мир больше не будет прежним

Очень часто так бывает, что самая навороченная фантастика или самый крутой боевик иногда не может и близко отразить реальную ситуацию. Потому что жизнь зачастую преподносит такие сюрпризы и так может закрутить сюжет, что ни один писатель или режиссёр не додумается до такого поворота. У них просто не хватит фантазии. Но иногда творческие люди всё же опережают своё время. А потом их выдумки становятся реальностью. Реальностью, которую никто никогда не мог даже себе вообразить. Точнее, никто не мог подумать, что фантазии какого-то писателя внезапно могут воплотиться в жизнь. А порой — и в смерть. И хотя все мы в детстве читаем сказки, но, повзрослев, не верим в то, что сказки сбываются. Важно только, чтобы сказки эти были добрыми. А вот если кто-то в детстве читал книжки, в которых побеждает зло…

Убить дракона

1978 год начался сумбурно. Если предыдущий, 1977 год можно было по праву назвать «годом СССР», так как именно там в этом году происходили основные события, к которым было приковано внимание практически всего мира, то в начале следующего года в Советском Союзе наблюдалось некоторое затишье. Конечно, это на самом деле было не так. Но после того, как в 1977 году в результате террористического акта был убит Генеральный секретарь ЦК КПСС, то есть, руководитель страны, а потом в СССР начались стремительные перемены, следующий год можно было назвать относительно спокойным. Продолжались вялотекущие перестроения советского партийного и административно-хозяйственного аппарата, выполнялись задания очередных съездов и пленумов теперь уже Коммунистической партии (обновлённой). А отколовшаяся ветвь «меньшевиков», то есть, ПКСС, проводила свои пленумы и пока что только ворчала в сторонке, используя для облаивания своих оппонентов некоторые печатные издания — журналы «Огонёк», «Мемориал», «Независимую газету». Начала вещание первая негосударственная, то есть, независимая от Гостелерадио радиостанция «Эхо Москвы», в числе учредителей которой были Моссовет, редакция журнала «Огонек» и факультет журналистики МГУ. Первый секретарь Московского горкома КП (О), член Политбюро ЦК КП(О) Виктор Васильевич Гришин решил способствовать этому невиданному «плюрализму» мнений и даже высказался положительно по этому поводу. В общем, и целом никаких эксцессов не наблюдалось, хотя перемены в стране были действительно грандиозными. Однако многие политологи считали, что это лишь затишье перед бурей. И что очень скоро «большевики» и «меньшевики» схлестнутся.

Кстати, убийство лидера Советского Союза в 1977 году было неожиданным только потому, что в этой стране после 1917 года смена власти обычно происходила бескровно. Если, конечно, объяснять смерть Сталина чисто медицинскими причинами. И все же в Стране Советов не было случаев, подобных тому, какой произошел в США 22 ноября 1963 года, когда был застрелен президент США Джон Фицджеральд Кеннеди.

46-летний Кеннеди был убит снайпером. Предполагаемого убийцу, 24-летнего Ли Харви Освальда, арестовали через полтора часа. Официальная версия о том, что убийца был одиночкой, многих не устроила. Спецкомиссия конгресса, проведшая через 13 лет новое расследование, заключила, что Освальд действовал «вероятно, в результате заговора», но не смогла установить виновных.

Но, вообще-то, во всем мире подобное решение вопросов смены власти было достаточно обычным явлением. Например, 27 января 1965 был застрелен премьер-министр Ирана Хасан аль-Мансур. Когда на аудиенции у шаха и премьера духовный лидер шиитов аятолла Хомейни отказался прекратить критику режима, Мансур дал ему пощечину. Затем Хомейни подвергли домашнему аресту и выслали из Ирана. Решив отомстить за оскорбление и репрессии против своего лидера, члены организации «Федаяне ислам» («Жертвующие собой ради ислама») Бохараи, Харанди и Никнежад почти в упор застрелили 32-летнего Мансура в Тегеране на площади Бохарес-тан. Убийцы были схвачены и казнены вместе с десятью организаторами теракта.

6 сентября 1966 премьер-министр ЮАР Хендрик Френс Фервурд. 64-летний политик, считающийся «архитектором режима апартеида», был убит в здании государственной ассамблеи парламентским курьером, мулатом Димитрио Тсафендасом. Премьер-министра ЮАР он заколол ножом. 48-летний убийца избежал смертной казни, поскольку был признан невменяемым: утверждал, что зарезать главу правительства приказал ему большой червь, поселившийся в его желудке. Что и как было на самом деле, понятное дело, никто не узнал.

28 ноября 1971 был убит премьер-министр Иордании Васфи Телль аль-Таль. В сентябре 1970 Телль стал одним из ответственных за ликвидацию партизанских баз палестинцев на территории Иордании. ООП под руководством Ясира Арафата, опираясь на тысячи палестинских беженцев, расселившихся в Иордании после арабо-израильской войны 1967, пыталась использовать эту территорию как плацдарм для вооруженных атак на Израиль. За три года ООП фактически создала палестинскую автономию в Иордании, а ее руководство пыталось взять под контроль местный нефтяной бизнес. Премьер-министру Иордании это не понравилось, и он был расстрелян из автоматов четырьмя боевиками у входа в отель Sheraton в Каире.

25 марта 1975 был застрелен король Саудовской Аравии Фейсал бин Абдельазиз Аль Сауд. Убийцей стал его племянник и тезка, 31-летний принц Фейсал бин Мусад. Убийца заявил, что выполнял волю Аллаха, и был признан судьями душевнобольным. Это не помешало властям публично обезглавить бин Мусада в Эр-Рияде в июне 1975. То есть, и здесь концы были спрятаны в воду.

15 августа 1975 был убит первый президент Бангладеш, лидер бенгальского национального движения Шейх Муджибур Рахман.

18 марта 1977 в резиденции в Браззавиле расстреляли президента Конго, главу Конголезской партии труда (КПТ) Мариена Нгуаби.

То есть, убийства глав государств, особенно там, где они провозгласили серьёзные изменения в государстве, были не так уж редки. И вот эта тенденция докатилась до Советского Союза.

Но, хотя заговоры среди высшего руководства советского государства и коммунистической партии существовали всегда, впервые за всю историю СССР смена партийного руководства привела не к ухудшению, а к улучшению жизни в стране. Это первыми почувствовали простые советские граждане. И если при Сталине постоянная ротация партийных и хозяйственных кадров не меняла вектор управления и так называемая линия партии оставалась неизменной, то начиная с середины 1977 года Советский Союз стал стремительно меняться. И поэтому начавшийся относительно спокойно 1978 год настораживал. Все ожидали продолжения…

Москва, год 1978, 31 января, Старая площадь, 4

Генеральный секретарь ЦК КП(О) Григорий Романов нервничал. Причём, это было заметно не только тем людям, которые его хорошо знали и с кем он в последнее время постоянно контактировал. Министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев, которые находились в его кабинете и с которыми в последнее время генсек встречался почти каждый день, решая важнейшие государственные вопросы, понимали, чем вызвано состояние главы государства. Но сегодня в совещании принимали участие начальник Главного разведывательного управления Вооруженных сил СССР генерал армии Пётр Ивашутин и подполковник Виктор Игоревич Шардин, руководитель секретного отдела КГБ «Омега». В принципе, они уже не раз посещали кабинет Генерального — так между собой называли Григория Васильевича Романова «силовики», то есть, руководители силовых ведомств — армии и КГБ. Однако Ивашутин и Шардин ещё ни разу не видели Романова в таком состоянии.

Кроме того, на совещании присутствовал и совершенно новый человек — руководитель недавно созданной Службы внешней разведки Борис Семёнович Иванов. Среди относительно молодых руководителей страны и партии он выглядел, как профессор среди аспирантов. Ведь 57-летний министр иностранных дел Николай Егорычев, 53-летний глава КГБ Филипп Бобков, 54-летний министр обороны СССР генерал армии Сергей Ахромеев, да и сам 54-летний Генеральный секретарь компартии Григорий Романов выглядели довольно моложаво. А вот Борис Иванов, которому в 1978 году должно было исполниться уже 62 года, как-то выбивался из общего ряда. И выглядел как-то, скажем так, немного пенсионно.

Однако Иванов не случайно стал руководить Службой внешней разведки. И не случайно было его присутствие на совещании. Кадровый разведчик, с 1937 года работавший в органах НКВД, а потом и КГБ, принимавший в годы Великой Отечественной войны личное участие в локализации разведывательно-диверсионных групп Абвера, он в дальнейшем руководил легальной резидентурой КГБ в Нью-Йорке. Был резидентом КГБ в США, выезжал в командировки в Чили, Перу, Аргентину и на Кубу. А самое главное — именно он являлся причиной недовольства и раздражения Генерального секретаря ЦК. Правда, так сказать, косвенно. Потому что просто был, как тот гонец, который принёс плохую весть.

Романов закончил прогулку по огромному кабинету, перестал мерить его шагами и подошёл к своему столу. Но не стал присаживаться в огромное кресло, доставшееся ему от Брежнева, а встал за ним и, опираясь обеими руками на его спинку, пристально посмотрел в глаза Иванову.

— Так что, Борис Семёнович, с американскими пришельцами всё окончательно прояснилось?

Иванов не встал со своего места, как это делали обычно военные и КГБ-шники, он остался сидеть, просто немного развернулся в сторону Генерального секретаря.

— Так точно, Григорий Васильевич, те двое так называемых попаданцев, которые исчезли вместе с агентом ЦРУ Джоном Марвеллом, находятся теперь в команде у Рокфеллера. Точнее, в команде у Буша.

— То есть, Буш все же решил поставить на Рокфеллера и предать своего шефа Рейгана? — Романов вцепился своими тонкими пальцами в спинку кресла, за которым он стоял.

Иванов спокойно ответил.

— Как говорил в своё время французский министр Шарль Морис де Талейран-Перигор, предательство — это только вопрос времени. Я бы сказал, что предать сегодня — это не предать, а предвидеть.

Бобков рассмеялся, усмехнулись и все остальные. Председатель КГБ хлопнул ладонью по столу.

— Вам бы, Борис Семёнович, книжки писать. А фразы ваши надо записывать и потом нашим сценаристам передавать, честное слово. Вот мы фильм «17 мгновений весны» консультировали в семьдесят третьем, так вот эта фраза про предательство в этой картине шикарно бы прозвучала. Например, её мог бы сказать артист Броневой, который играл Мюллера.

Романов вышел из-за кресла и уселся в него. Обстановка немного разрядилась. Бобков с Ивашутиным переглянулись, глава КГБ подмигнул коллеге.

— Ну, давайте пока оставим писательское будущее руководителя Службы внешней разведки, возможно, когда он выйдет на пенсию, напишет книгу. Только про то, что здесь происходило, он писать не будет, правда, Борис Семёнович?

Иванов тоже улыбнулся, кашлянул и ответил:

— До пенсии, Григорий Васильевич, ещё дожить надо. Так вот, судя по агентурным данным, которые были подтверждены разными источниками, Рональд Шэлдон, которому 12 лет, но который в будущем был снайпером, особой опасности не представляет. Он, конечно, будет задействован в операции по устранению президента Рейгана, но не в качестве своей основной специальности. Рокфеллер и те, кто за ним стоят, а это, скорее всего, некий Бильдербергский клуб, в котором решающую роль играют представители истеблишмента Великобритании, не будут повторять вариант с Ли Харви Освальдом. Тем более, что, скорее всего, благодаря послезнанию своих пришельцев они должны знать о том, что в будущем Рейган пережил покушение, когда в него стреляли. Пережил, выжил, а покушение только добавило ему популярности.

Романов удивлённо посмотрел на Иванова.

— Вы, Борис Семёнович, мне прямо сейчас глаза открываете. Откуда вы такие подробности знаете?

Иванов поправил очки, которые сползли ему на нос и ответил:

— По долгу службы я обязан знать и не такие подробности. Я первым делом почитал показания наших «пришельцев», спасибо Филиппу Денисовичу, ознакомил меня с материалами. А потом собрал все сведения, всё, что известно про пришельцев американских. Понятное дело, известно о них пока немного, но мы точно установили, что их там, в ЦРУ, успели «выдоить» и все сведения, которые были получены, сегодня используются не только разведслужбами США, но и Госдепартаментом, который как вы знаете, имеет своё Бюро разведки и исследований. Именно оно обеспечивает высшее руководство страны информацией по вопросам международной и военной политики, отвечает за сбор и анализ секретных данных на политических, военных и других деятелей различных государств. А также отвечает за работу круглосуточно функционирующего центра сбора и обработки разведывательной информации.

— Тогда объясните мне, пожалуйста, как могла пройти мимо этого центра информация о готовящемся плане вице-президента Буша? Ведь это, по сути, фактически государственный переворот. И террористический акт, которого не было еще не только в истории США, но и в истории человечества!

Григорий Романов снова разволновался, встал со своего кресла и опять принялся мерить шагами свой кабинет.

На этот раз Иванов встал со своего стула и, повернувшись в сторону нервно вышагивавшего генерального секретаря, спокойно стал говорить.

— Буш благодаря тому, что какое-то время занимал пост директора ЦРУ, сохранил некоторое количество агентов, которых «завязал» на себя, точнее, на своих людей. Тем более, что сменивший его на посту директора ЦРУ адмирал Стэнсфилд Тёрнер, бывший главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Южной Европе, дуболом и профан в разведке, отдал приказ ликвидировать тех агентов, которые контактировали с пришельцами из будущего. Поэтому эти агенты — которых не смогли убрать — оказались под крылом у Буша. А он, будучи на посту вице-президента, вовсю использует возможности Бюро разведки и исследований Госдепартамента. Понятное дело, что втёмную. И вот сейчас главными, так сказать, винтиками заговора стали бывший агент ЦРУ Джон Марвелл — тот самый, который привозил американских пришельцев в Союз, и один из этих пришельцев, 12-летний Майкл Дудиков, он же Михаил Дудкин, русский эмигрант из Советского Союза, бывший наемник. Эти двое являются ключевыми исполнителями операции, которую мы решили назвать «Гнев Аллаха».

Романов остановился, обернулся и посмотрел на главу Службы внешней разведки.

— Сразу два вопроса: кто это — мы, и почему именно так?

Ответил до сих пор молчавший глава КГБ.

— Мы, Григорий Василевич — это я, министр обороны и начальник Главного разведывательного управления Вооруженных сил СССР Пётр Ивашутин. И генерал-лейтенант Иванов. Поскольку недавно созданная Служба внешней разведки была как бы слеплена из сотрудников ГРУ и Первого главка КГБ, то на сегодняшний день армия и Комитет работают рука об руку. А Борис Семёнович де-юре является структурной единицей Главного разведывательного управления нашей славной армии. Но де-факто пока еще крепко завязан на госбезопасности. Поскольку многие вопросы, которые находятся в зоне ответственности его разведчиков, напрямую затрагивают вопросы безопасности нашего государства.

Иванов недовольно поморщился.

— Слова-то какие казённые изволили выбрать, Филипп Денисович — «единица». Да ещё и структурная…

Бобков с Ахромеевым рассмеялись, а Ивашутин похлопал Иванова по плечу и, улыбаясь, сказал:

— Ты, Борис Семёнович, хоть уже шестой десяток разменял, а всё же помладше меня будешь. Мне вон скоро уже семьдесят стукнет, а я ещё лямку тяну. Так вот, я тебе, как начальник Главного разведывательного управления и заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых сил СССР говорю: такую единицу, как ты, ещё поискать надо. Ты ж сам должен понимать, что вон они, — он показал рукой на Ахромеева и Бобкова, — молодые совсем. Да и Генеральный секретарь нашей партии тоже ещё пацан. Полтинник — разве это возраст? А вот мы с тобой — старые кони, поэтому мы — единицы! А пацанва эта так, ноль целых, хрен десятых.

Романов тоже засмеялся.

— Ну, вы, Пётр Иванович, даёте! Одним махом и генерального секретаря, и министра обороны СССР, и главных разведчиков страны прям в детский сад записали. Вы совсем уж наш авторитет нивелировали. Эх, Сталина на вас, Пётр Иванович, нет, уже б на Колыму поехали за такие слова.

Ивашутин прекратил улыбаться и неожиданно серьёзно сказал.

— Вы, Григорий Васильевич, в 1953 году только-только заочно окончили Ленинградский кораблестроительный институт. А до этого в техникуме судостроительном учились. То есть, Сталина и в глаза не видели.

Романов тоже перестал улыбаться.

— Так и вы, Пётр Иванович, тоже с тридцать третьего всё в небе находились, вы ж наш сталинский сокол. А потом с тридцать девятого в контрразведке, потом СМЕРШ. Тоже не в ГКО заседали, а больше в полях, на фронтах. И про Йосифа Виссарионовича только слышать что-то могли. «Слышал звон — не знаю, где он» — есть такая поговорка, Пётр Иванович.

Внезапно в пикировку вмешался Ахромеев.

— Брэк, товарищи коммунисты. Не надо сейчас меряться ни возрастом, ни заслугами, ни военным опытом. Тем более, что сегодня у вас всё же разные войны. Точнее, война у нас одна, а вот фронты разные. У каждого — свой фронт! А что касается лет, то война всех нас уровняла. Вон, Григорий Васильевич в последнее время выглядит старше вас, Борис Семёнович. А ведь вы с шестнадцатого года, а Григорий Васильевич с двадцать третьего. Так что дело не в количестве прожитых лет дело, а в качестве. То есть, в опыте. И в грузе ответственности. А вас, Пётр Иванович, лично Григорий Васильевич отстаивал, вашу кандидатуру. И Кирилл Трофимович. Потому что, когда её обсуждали, то про ваш возраст тоже вспоминали. Вы правильно сказали, пацаны мы ещё. По сравнению с Брежневыми Сусловым да, пацаны. Но для того и вы с нами, Пётр Иванович, Борис Семёнович, вот ещё Кирилл Трофимович. Да и Алексею Николаевичу Косыгину в феврале семьдесят четыре стукнет, а как он работает? Кстати, вот он-то как раз со Сталиным работал непосредственно, вот у кого надо интересоваться, как Йосиф Виссарионович реагировал на замечания по поводу его возраста. А мы… Все мы — структурные единицы. Винтики, так сказать, одной машины. И каждый на своём месте. Неважно, кто больше, кто меньше. Любой винтик сломается — машина остановится, работать не будет.

Романов как-то весь сгорбился, потускнел. Потом прошел к своему креслу, сел в него и, положив локти на стол, подпёр руками голову, спрятав лицо. Потом, тяжело вздохнув, поднял голову и посмотрел на своих соратников.

— Ты прав, Серёжа, не хрен х. ми меряться. Надо делом заниматься.

Всем собравшимся стало немного не по себе. Все знали: если Романов матерится — значит, произошло что-то очень серьёзное или он находится в состоянии крайней усталости. Поэтому Иванов, посмотрев на хозяина кабинета, сразу перешел к делу.

— Операция называется «Гнев Аллаха» потому, что террористический акт, который будет совершён в США, подготовлен якобы исламскими фанатиками. Под руководством террористической исламистской группировки «Египетский исламский джихад» создана организация «Аль-Каида». Как я выяснил из показаний наших пришельцев, она действительно существовала в будущем и в США 11 сентября 2001 года действительно был совершён террористический акт. Никто так и не узнал, кто на самом деле за ним стоит. Но именно этот теракт стал поводом для вторжения войск НАТО в Афганистан и Пакистан, а также для интервенции американской армии и её союзников в Ирак. После чего был свергнут режим Саддама Хусейна. В общем, Соединённые Штаты решили свои экономические проблемы, в первую очередь повлияв на нефтяной бизнес.

Романов кивнул головой.

— Получается, в данном временном отрезке этот «Гнев Аллаха» будет нам, как это не цинично звучит, полезен. То есть, получив повод вторгнуться в Ирак и прибрав к рукам его нефть, США получит дополнительный объем дешевой иракской нефти. А временное отсутствие этих объёмов придется компенсировать за счет разработки более дорогих месторождений по всему миру, что скажется на долгосрочном повышении цены. А ведь именно сейчас мы разрабатываем тюменские месторождения. После подъёма мировых цен на нефть в 1973 году более чем в три раза тюменская нефть стала основным источником валютных доходов нашей страны. И, если я не ошибаюсь, как рассказали нам наши гости из будущего, в семьдесят девятом году должен быть новый скачок цен на нефть — более чем в два раза. Но, с другой стороны, отдавать США Ирак нельзя. Тем более, что начнётся эта «арабская весна», после Ирака падёт Ливия, потом американцы в Сирию полезут… Нет, ни в коем случае!

Иванов обвёл взглядом всех собравшихся, но кроме Романова больше никто ничего не сказал, и он продолжил.

— Мы, Григорий Васильевич — Генштаб, разведка и Комитет госбезопасности — пришли именно к таким выводам, поэтому стали тщательно анализировать сведения, полученные от наших агентов и резидентуры в США, сравнили в «послезнанием» наших гостей из будущего. И пришли к выводу, что Буш решил использовать ту самую провокацию, которая принесла в будущем такие козыри американцам. Но только использовать её на тридцать лет раньше. Как нам известно, у него свой нефтяной бизнес и, скорее всего, Рокфеллер, который может запросто смять Буша в лепёшку и вышвырнуть его компанию с нефтяного рынка, именно на этот крючок его и поймал. Тут все выигрывают — Бильдербергский клуб, в котором Рокфеллер, скорее всего, играет одну из главных ролей, добивается смены неугодного им президента США. Соответственно, Америка и клан Рокфеллеров прибирают постепенно к рукам иракскую и ливийскую нефть. Достаточная компенсация за потерю поста вице-президента, не так ли? Далее, Буш, приобретя новые нефтяные компании, зарабатывает миллиарды, зная заранее, что цены на нефть стремительно взлетят. Возможно, ему также пообещали кресло американского президента. Ну, и англичане получают контролируемого главу Белого Дома, США допускают их на Ближний Восток, наверное, ещё какие-нибудь плюшки.

Романов нетерпеливо постучал карандашом по столу.

— В общем и целом всё понятно. Что вы конкретно предлагаете? Мы можем предотвратить теракт?

Иванов на секунду задумался, потом всё же ответил.

— Конечно, попытаться можно, но не уверен на все сто процентов, что это получится. Во-первых, не хотелось бы светить свою агентуру, ведь такие сведения не могут быть получены нами от разносчика пиццы. Во-вторых, мы можем только догадываться о подобных планах Буша и компании, но чёткой уверенности в этом пока нет. В-третьих, мы не знаем конкретных исполнителей и направления главных ударов.

Романов раздражённо перебил генерала.

— Что конкретно вам на сегодня известно?

Глава службы внешней разведки посмотрел на своих коллег, председателя КГБ и руководителя Главного разведывательного управления. Ивашутин кивнул, а Бобков передвинул свою папку ближе к Иванову. Тот мельком в неё посмотрел и продолжил.

— Итак, что касается этой так называемой «Аль-Каиды», то на сегодня её «создатель» и глава Усама бен Ладен не представляет собой ничего серьёзного: его группировка не превышает двенадцать человек. На самом деле Усама эдакий «зиц-председатель Фунт» из известного романа. Скорее всего, его люди не будут задействованы в этой операции. Насколько нам известно, предполагается атака самолётов на те же самые башни-близнецы в Нью-Йорке. Нами установлено, что их владелец 15 января этого года застраховал эти здания, причём страховка от террористических атак прописана отдельным эпизодом. Самое интересное, что этот момент упоминался нашими пришельцами — за несколько недель до 11 сентября 2001 года в будущем владелец этих башен-близнецов тоже застраховал их, в том числе и от террористических атак. Значит, до атаки примерно две-три недели. То есть, мы примерно знаем дату предполагаемого удара по этим башням. Также мы знаем, что в операции принимают непосредственное участие бывший агент ЦРУ Джон Марвелл и один из американских пришельцев из будущего, 12-летний Майкл Дудиков. Не думаю, что они будут находится в самолётах, которые атакуют Нью-Йорк и другие города, но на всякий случай мы всем своим агентам дали указание фиксировать этих людей везде, где бы они ни были.

Иванов виновато посмотрел на Романова и всё же произнёс фразу, которая давалась ему весьма тяжело.

— К сожалению, Григорий Васильевич, эти двое подготовлены очень хорошо, а у нас не так много агентов по всему миру, чтобы найти Марвелла и Дудикова, особенно, если они замаскируются, изменят свой внешний вид. Это если бы в Союз они пытались пробраться, тогда мы ещё смогли их раскрыть и обезвредить, а так…

В разговор вмешался Бобков.

— Поскольку в заговоре — а это именно заговор — так вот, поскольку в заговоре принимает непосредственное участие Джордж Буш, то наверняка он пошлёт кого-то контролировать операцию. Того, кому он доверяет. Поэтому мы решили на всякий случай контролировать не только Буша-старшего, его встречи и перемещения, но и Буша-младшего. Возможно он выведет нас на организаторов или даже исполнителей теракта.

Иванов благодарно кивнул Бобкову и продолжил.

— Судя по технологии подобного налёта и исходя из того, что Буш консервативен и идёт чётко по сценарию 2001 года, то атака будет не только на Нью-Йорк, но и на Вашингтон, Пентагон и, скорее всего, Филадельфию. В будущем самолёт до неё не долетел и упал в Пенсильвании. Скорее всего, будут подготовлены, точнее, скорее всего, уже готовятся четыре группы арабов, которые учатся пилотировать самолёты. Скорее всего, они проходят курсы обучения в частных летных школах в США. Мы работаем в этом направлении, но мы — не ФБР, не можем фиксировать всех, кто похож на арабов и учится пилотировать самолёт.

Романов поднял руку, прерывая доклад.

— Так, мне, пожалуй, всё ясно. По готовящемуся теракту я сообщу в телефонном разговоре президенту США Рейгану, а Филипп Денисович — по своим каналам Уильяму Кейси. Ты извини, Борис Семёнович, пока ещё американцы тебя не знают, да и не надо им тебя, по большому счёту знать, сам понимаешь. Так что пусть наш председатель страшного Кей-Джи-Би отдувается.

Романов усмехнулся, а Иванов рассмеялся.

— Пётр Иванович, как глава ГРУ, тоже особо светится не любит. Разведчик, который пытается стать политиком, долго не живёт. Мне достаточно того, что я возглавлял резидентуру в Штатах и в ЦРУ это знали. Постоянно ожидал подлянки от них. Так что пускай Филипп там с ними встречается, разговаривает, а я по-стариковски в сторонке посижу, понаблюдаю.

Романов шутливо погрозил главе Службы внешней разведки пальцем и продолжил.

— Хитрец ты, Борис Семёнович. Но ладно, про ваше стариковское мы позже поговорим. Итак, с одной стороны, Рейгана мы аккуратно поставим в известность. И про теракт, и про роль его вице-президента расскажем. Наша агентура задания, как я понимаю, получила, но точной даты мы не знаем и когда бабахнет, можем только догадываться. Поэтому предлагаю подготовить все материалы по данному вопросу для выступления в ООН. Потому что, хотя аппетит англичан и американцев по поводу Ирака и Ливии мы умерим, Рейган не дурак и попытается из этого теракта выжать все преференции. И тут мы выступим в ООН, да и пресса западная получит соответствующие документы. В общем, мне теперь всё понятно. Предупреждён — значит, вооружён. Пусть Рейган разбирается, пусть там боевое дежурство вводит, что ли. Истребители, ПВО, всё что угодно. Так что с этим вопросом, думаю, мы разобрались. А вот что по тем трём попаданцам, которые не перешли к Бушу?

Тут, наконец, пришло время подполковника Шардина. Он по привычке встал со своего места и бодро отрапортовал:

— По нашим данным, с которыми нам помогли коллеги из Службы внешней разведки, Джон Мэтрикс, 13 лет, бывший офицер коммандос, специалист по взрывчатке и спецоперациям, Майкл Коннер, 12 лет, на вид 15, занимается каратэ, стал в США довольно известным после того, как вышел с ним на спарринг с чемпионом США по каратэ Джо Льюисом, и Мэтью Старк, 13 лет, специалист по компьютерным технологиям, находятся под плотным наблюдением ФБР. Поскольку Бюро разведки и исследований Госдепартамента контролирует Буш, то пока что они вне досягаемости вице-президента.

Иванов встрепенулся и задал вопрос:

— У нас есть подходы к этим ребятам?

На вопрос ответил Ивашутин.

— К сожалению, Борис Семёнович, после покушения на наших ребят в Португалии американцы стали очень жёстко выстраивать меры безопасности своих пришельцев. Так что пока мы контактируем через посредников только на официальном уровне. Наш план о взаимодействии наших пришельцев с их пришельцами пока не сработал. Но полковник Шардин предложил неплохой план и, как мне кажется, он должен сработать.

Глава КГБ поддержал коллегу.

— Да, подполковник не руководит отделом «Омега», то есть, курирует деятельность наших пришельцев, он ещё и создал в КГБ детский сад.

Романов недоумённо посмотрел на Бобкова и тот, улыбнувшись, продолжил.

— Всё в порядке, Григорий Васильевич, я не переутомился. Дело в том, что в одну из московских школ внедрена агент ЦРУ Джина Хаспел. Мы пока её не нашли, точнее, засекли, но она сумела уйти из-под наблюдения. Но мы её всё равно найдём. Так вот, она явно неспроста осталась в Москве. После того, как ликвидацию Кулакова подготовили специалисты из британской МИ-6, которыми руководила глава резидентуры МИ-6 баронесса Дафна Парк, мы все посольства, а прежде всего английское и американское, все их консульства прошерстили и всех сотрудников дипломатических служб взяли под плотный контроль. Так что связи, если она и ожидалась, у Хаспел нет и вряд ли появится. И она это не могла не понимать. Значит, либо она действует самостоятельно, автономно, либо она и её задание не связано с руководством ЦРУ. Также вряд ли она работает на Буша и его команду. Хотя, с другой стороны, её в своё время нашёл и даже спас именно Джон Марвелл. Потому получается перспективная комбинация, если мы её найдём.

— Вот именно если, — язвительно заметил генеральный секретарь.

— Не извольте сомневаться, Григорий Васильевич, найдём. Вот для того подполковник и набрал в комитет детишек — эдаких пятнадцатилетних капитанов, потому и назвали новый секретный отдел «Пилигримм». И как раз сейчас наши юные разведчики уже приступили к выполнению своего задания…

Вашингтон, год 1978, 1 февраля, Белый дом

Президент США Рональд Рейган недоуменно посмотрел на вице-президента США Джорджа Буша.

— Я понимаю, что вы, как бывший директор ЦРУ, знаете толк в методах террористов. Я также помню, что захват американских заложников в Иране тоже происходил с вашей подачи. Но на этот раз речь идёт о беспрецедентном террористическом акте. Настолько беспрецедентном, — Рейган выделил это слово, как бы пробуя его на вкус, — что меня об этом предупредили русские! Коммунисты! Это неслыханно!

Президент вышел из-за стола и неспешно прошелся по кабинету. Остановившись у окна, он повернулся и посмотрел в глаза Бушу.

— Кейси мне говорил, что за моей спиной вы, Джордж, ведете какую-то игру и что Рокфеллеры к вам благоволят. С чего бы это? Эти евреи никогда ничего просто так не делают. А тут вдруг не сожрали вашу компанию Zapata Oil… Странно, не так ли?

Буш холодно улыбнулся.

— Бывшую мою компанию, господин президент, бывшую. Именно продажу своих акций я обсуждал с мистером Рокфеллером.

Рейган выставил перед собой ладони, как бы отталкивая слова вице-президента.

— Полно, не держите меня за дурака, Джордж. Лоуренс Рокфеллер, финансовый глава клана будет обсуждать с вами копеечную сделку?

— Сделка копеечная, а мой пост стоит гораздо больше, — сдержанно ответил Буш.

Рейган с интересом посмотрел на него.

— Вы намекаете на то, что Рокфеллер…

— Да, сэр, Рокфеллеры, потеряв пост вице-премьера, хотят вернуть некоторые свои утраченные позиции. И я пока не стал х разочаровывать. Как вы сами изволили отметить, я всё же бывший директор ЦРУ и нам с вами не повредит сыграть с Рокфеллерами в долгую…

Рейган немного помолчал, затем снова уселся в своё кресло и устало произнёс:

— Ну, что ж, по поводу Рокфеллеров и ваших игр мы поговорим отдельно. Но всё же — почему вы считаете, что предупреждение русских и доклад старины Кейси не должны внушать мне опасений?

Буш снова холодно улыбнулся.

— Уильям Джозеф Кейси никак не может забыть, что когда-то в его подчинении был руководитель резидентуры Управления стратегических служб в Берне Аллен Даллес. И постоянно хочет его, так сказать, переплюнуть. Вот и мерещится ему всякие угрозы, теракты и прочая чепуха. А ведь Даллес всегда говорил о том, что нельзя доверять русским. Наверняка они готовят нам какую-то каверзу. Тем более, если, как они говорят, это арабы, то теракт как раз русским очень выгоден. Мы же наверняка тогда сможем прижать арабов, и нефть подскочит в цене. А русские сегодня разрабатывают новые месторождения нефти в Сибири. Зачем же в таком случае им нас предупреждать? Рубить самим сук, на котором они сидят? Им же выгодно, если цена на нефть подскочит! Поэтому я, как бизнесмен, не могу поверить в искренность их сообщений. Что касается агентурных данных и той информации, которой мы обладаем, пока что, как мне кажется, достаточно привести в полную боевую готовность наши силы ПВО и установить дежурство наших истребителей в воздушном пространстве Нью-Йорка, Вашингтона, и ряда других крупных городов центральных штатов.

Рейган задумался, потом ответил:

— И ещё мне кажется, что вы так уверены, что теракта не будет, потому, что не послали бы на смерть вашего единственного сына, не так ли? Ведь он внезапно решил учиться пилотировать самолёт в одной из частных школ Нью-Йорка?

Джордж Буш, уже собиравшийся было спросить разрешения уйти, внезапно похолодел и посмотрел в глаза Рейгану.

Рейган улыбался, но в его глазах был лёд.

США, год 1978, 23 февраля

Утром, в 08–46 (часовой пояс IANA «America/New York») самолёт «Боинг 747» рейс АА11 (American Airlines) врезался в Северную башню — одну из башен-близнецов Всемирного торгового центра. Это 110-этажное здание являлось неотъемлемой частью силуэта Нью-Йорка. На борту кроме 364 пассажиров также находились пилот, второй пилот и девять бортпроводников. Удар пришелся на секцию с 93-го по 99-й этажи здания, мгновенно убивая сотни людей. В результате удара все ведущие вверх лестницы, начиная с 92-го этажа, оказались недоступны. Сотни людей попали в ловушку. Во время крушения топливо из самолета взорвалось огненным шаром, который разрушил по крайней мере один набор лифтов. В некоторых местах температура достигла тысячи градусов, и густой черный дым окутал верхние этажи не только Северной, но и Южной башни.

В центре управления воздушным движением FAA в Нью-Йорке царил полный хаос. Команды из Петагона пилотам истребителей, дежурившим в небе Нью-Йорка, были отданы с запозданием, гражданские диспетчеры не успели ввести нужные коррективы, поэтому второму самолету «Боинг 747», рейсу UA175 (United Airlines) удалось беспрепятственно пролететь в небе над городом несмотря на то, что его транспондер не был отключен, а сам самолет заметно отклонился от курса. UA175 врезался в Южную башню Всемирного торгового центра, пробив стену между 77-м и 85-м этажами.

После первого удара прошло всего 17 минут.

Уже после второго крушения компании American Airlines и United Airlines приняли решение запретить своим самолетам подниматься в воздух. Один из авиадиспетчеров United Airlines выдал предупреждения всем рейсам.

«Остерегайтесь любого вторжения в кабину. Два самолета ударили во Всемирный торговый центр», — говорилось в коротком сообщении.

Один из тех, кто получил это сообщение — рейс UA93. Сбитый с толку второй пилот авиалайнера Джордж Буш попросил подтвердить сообщение. Но уже было поздно. Через несколько минут с рейса UA93 пришёл сигнал бедствия. Он был принят авиадиспетчерами в Кливленде, штат Огайо, но они уже ничего не смогли сделать — самолет был явно захвачен.

Позже, когда специальная комиссия прослушала записи «чёрного ящика», то на фоне громкой возни был слышен голос второго пилота Джорджа Буша.

«В чём дело? Мы так не договаривались! Мистер Дуди…»

Через десять минут Секретная служба США проинформировала Вашингтон о том, что неопознанный самолет направляется в сторону Белого дома. Президента и вице-президента страны отправили в подземный бункер. Но внезапно самолет развернулся на 330 градусов и на максимальной скорости — 850 км/час — направился не к Белому дому или зданию Капитолия, а к Пентагону, который находился всего в 8 километрах. Это был рейс AA77 — уже четвёртый угнанный авиалайнер. Он врезался в западную стену Пентагона. Огненный шар поднялся на высоту более 60 метров над крышей здания. Погибли все 64 человека на борту и 125 человек в штабе Министерства обороны США. Еще десятки получили серьезные травмы. Однако все сведения о катастрофе были засекречены, все данные поступили в Бюро разведки и исследований Госдепартамента и даже всесильное ЦРУ не смогло получить сведения о том, кто же на самом деле находился за штурвалом этого самолёта.

В 09:58 обрушилась Южная башня Всемирного торгового центра. Обрушение продолжалось всего 11 секунд. Все находящиеся в здании погибли. Были также жертвы на улице и в отеле Marriott, расположенном внутри комплекса Всемирного торгового центра.

К этому времени последний из захваченных самолётов всё ещё пребывал в воздухе. Поскольку он не направлялся в сторону Вашингтона, как было заявлено в его курсе, новейшие истребители F-16, которые вышли на перехват угнанного авиалайнера, так и не получили команду на его уничтожение. Они только сопровождали рейс UA93, ежеминутно докладывая в Центр управления полётами. Одним из пилотов авиалайнера значился Джордж Буш, сын президента США Джорджа Буша.

В 10:03 «Боинг 747» врезался в пустое поле на территории штата Пенсильвания примерно в 140 километрах к северо-западу от Вашингтона, на скорости более 950 км/ час. Никто не выжил.

В Белом доме не знали, был ли самолет сбит, так как военным лётчикам было приказано уничтожить лайнер только в том случае, если он достигнет своей цели — будет направлен на Белый дом или здания Капитолия.

В 10:28 в Нью-Йорке обрушилась Северная башня Всемирного торгового центра. Она сопротивлялась на полчаса дольше, чем Южная, но в итоге рухнула на землю за девять секунд. С момента крушения рейса AA11 прошло чуть более 100 минут…

Погибло — 2977 человек, не считая 19 угонщиков, также среди погибших 343 пожарных. 24 человека пропали без вести. Большинство погибших были гражданскими лицами…

…Позже Усама бен Ладен, которого поначалу вице-президент США Джордж Буш обвинил в организации этого теракта, заявил о своей непричастности к атакам в трансляции телевизионного канала «Eri-TV». В частности, он сказал: «Я подчёркиваю, что я не проводил этот акт, который, как представляется, осуществлялся отдельными личностями с их собственной мотивацией». Эта речь транслировалась на всей территории США, а также по всему миру…

США, год 1978, 2 февраля

Газета «Нью-Йорк таймс».

«В ряде американских городов начались беспорядки. Десятки тысяч простых граждан США вышли на улицы, требуя выгнуть из страны всех арабов. В некоторых городах на улицах стали строить баррикады, происходят стычки с полицией. В Вашингтоне произошла попытка захвата Белого дома и Капитолия.

Ситуация пока находится под контролем…»

Вашингтон, год 1978, 14 февраля, Белый дом

Вице-президент США Джордж Буш в который раз прослушал запись переговоров, которые были записаны в самолёте рейса UA93 и скопированы при расшифровке «чёрного ящика». Бортовой самописец зафиксировал звуки громких ударов, криков, бьющегося стекла и посуды — пассажиры пытались силой открыть дверь в кабину пилотов. Исходя из показаний речевого и параметрического самописцев, в течение шести минут пассажиры пытались проникнуть в кабину пилотов, чтобы лишить угонщиков контроля над самолётом. Находящийся за штурвалом один из угонщиков внезапно начал борьбу со своим сообщником. В это время авиалайнер находился в 20 минутах полета от своей цели — города Вашингтон. Пилот Джордж Буш кричит кому-то — неясно кому:

«Я никогда не буду Джорджем Бушем-младшим! Но я никогда не стану Джорджем Бушем-предателем! Если хочешь, становись им ты! Прощай!» После этого прозвучал выстрел, рейс UA93 начал пикировать, один из угонщиков закричал: «Аллах велик! Аллах велик!» На этом запись оборвалась.

Джордж Буш встал из-за стола. В руках он держал портрет своего сына — фото в небольшой рамке. Вице-президент США посмотрел еще раз на фото, поставил портрет на край стола. Потом подошёл к своему сейфу, открыл его и достал оттуда пистолет Colt SSP. Буш посмотрел на оружие, машинально отвёл затвор в крайнее положение и посмотрел в патронник. Затем отпустил затворную раму, она сухо лязгнула и встала на место.

— Я никогда не буду Джорджем Бушем-старшим, сынок!

Выстрела никто не услышал…

Конец пятой книги

Content

Александр Воронцов
Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева
Книга пятая
Кирдык вашей Америке!

Пролог

Глава первая Коммунисты против коммунистов

Глава вторая Всё тайное становится явным

Глава третья Союз Свободных Суверенных Республик

Глава четвёртая «Просто я работаю волшебником…»

Глава пятая Третья сила

Глава шестая Друзья вспоминают минувшие дни

Глава седьмая Американский ниндзя

Глава восьмая Мальчик-убийца

Глава девятая Великолепная пятёрка и «Врата»

Глава десятая Тринадцатилетние капитаны

Глава одиннадцатая И вновь продолжается бой!

Глава двенадцатая С лёгким паром или ирония судьбы?

Глава тринадцатая КГБ не против ЦРУ

Глава четырнадцатая Рокировка по-американски

Глава пятнадцатая Будущее управляет прошлым?

Глава шестнадцатая Американский шах и русский мат

Глава семнадцатая Красные начинают и выигрывают

Глава восемнадцатая Крёстный дедушка

Глава девятнадцатая «Заграница нам поможет! Запад с нами!»

Глава двадцатая Умение вести переговоры

Глава двадцать первая Разведка с боем

Глава двадцать вторая «Португальское синее небо отражается в мёртвых глазах…»

Глава двадцать третья Все за одного!

Глава двадцать четвертая Приговор Америке

Глава двадцать пятая Война начинается внезапно

Глава двадцать шестая Мир больше не будет прежним