Александр Воронцов

Стервам вход воспрещен

Автору книги «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, Джентльмена» Лоренсу Стерну с уважением и почтением!

О чем эта книга?

Один мой знакомый всех своих женщин систематизировал и заносил их данные в свой компьютер. Всех, с которыми спал. Ну, или, если говорить более толерантно – так ведь сейчас принято, правда – то тех, с которыми встречался. Ну, ладно бы – просто бы записывал по именам, типа, счет вел. Но нет! Он еще и характеристики писал на каждую. Какова в постели, какова после нее… Правда, сам я не читал те записи, но мой знакомый так часто о них всем рассказывал, что я примерно представил себе этот списочек.

И еще он постоянно всем говорил, что у него было 99 женщин. Прием простой, но верный – многие представительницы так называемого слабого пола тщеславны. И многие хотели бы стать сотой. При этом льстя себе, что сотой – и последней. Но в конечном итоге просто пополняли список. А каждая следующая в списке подвергалась скрупулезному анализу, причем, как в сексуальном, так и психологическом аспекте.

Кстати, что касается выражения «слабый пол». Не знаю, кто это придумал, но с точки зрения физиологии женщины более выносливы, нежели мужчины. И лучше переносят боль – ну, не ту, которая кратковременная, типа, палец порезали, а длительные болевые ощущения. Тот же секс, например, особенно в первый раз, для женщины вовсе не является удовольствием. И пока она к нему привыкнет, для нее интимные отношения являются своеобразной пыткой. Так что по поводу слабого и сильного полов сразу замнем для ясности.

Так вот, о списке мужских побед.

В принципе, многие мужчины гордятся количеством женщин, с которыми они вступали в интимные отношения. Я, честно говоря, не понимаю причин этой гордости. Точно так же можно гордиться количеством съеденных пирожков, выпитых бокалов пива или купленных в магазине бутылок вина. Понятно, что количество переходит в качество, но это только в том случае, если каждый раз твое собственное качество улучшается. То есть, когда приобретается опыт, новые знания и умения. А если этот опыт – горький, а знания умножают печали, то о каком новом качестве можно вести речь? А если каждая новая встреча проходит по одному и тому же сценарию – увидел, познакомился, угостил, привел домой, постель, утро, расставание? Что полезного, нового, нужного можно ожидать от такого «делай раз – делай два»? Все эти «туда-сюда-обратно»? Нет, конечно, есть умельцы, которые учат новые акробатические трюки и умопомрачительные позиции. И все же, если вы качественно не увеличиваете количество, или же ваши количественные показатели не растут, как, впрочем, и объем, то количество ваших женщин никак не говорит о вашем качестве.

Надеюсь, я понятно объяснил?

Я, если честно, счет своим женщинам никогда не вел. Ну, однажды пробовал считать и сбился после двадцатой. Опять же – как считать? По количеству сексуальных контактов? Только ведь были такие встречи, когда до секса мы так и не доходили. Но запомнились они мне на всю жизнь! А были такие встречи, когда только этот контакт и был. И наутро даже не помнил ничего. Даже имени не вспоминал. То есть – о каком полезном опыте я могу рассказать? Мне кажется, важнее те женщины, с которыми я был вместе какое-то время. То есть, те, которые были рядом, которые действительно на какое-то время стали близкими. Ведь не зря же говорят – «испытать близость», «были близки»? Не рассказывать же вам о том, как я встречался с проститутками? Хотя, нет, это как раз тоже был опыт – надо же было испытать и такие взаимоотношения с женщинами! Так что в этом аспекте мне тоже есть, о чем рассказать.

Одним словом, навскидку в моем списке женщин примерно тридцать-сорок. И когда я буду рассказывать вам про них, то не для того, чтобы перемывать им косточки, пытаясь рассказать о том, какими они были плохими. А для того, что, пытаясь определить в каждой из них какие-то новые для меня горизонты, я понимал, что каждая из них оставила во мне след. То есть, что-то мне дала. Нет, не только в прямом смысле – не в смысле секса. Это, конечно, само собой. Нет, каждая женщина, которая встречалась на моем пути, дала мне опыт и знания. Возможность понять женщин, возможность изучить их. Причем, некоторые из тех женщин, о которых я вам расскажу, даже не спали со мной. Тем не менее, именно они смогли раскрыть для меня отдельные стороны загадочного существа по имени женщина.

И сразу предупреждаю – хотя в моих рассказах будет много вымысла, тем не менее, о женщинах я буду писать правду и только правду. Иначе какой смысл мне все это рассказывать? Баек и анекдотов на эту тему предостаточно. А вот того, о чем я вам расскажу, вы нигде и никогда не услышите, и не прочитаете.

Так что, если вам повезло взять в руки эту книгу, читайте внимательно.

Потому что…

Глава первая. Как во мне не проснулся мужчина?

О сколько нам открытий чудных

Готовит просвещенья дух

И опыт – сын ошибок трудных

И гений – парадоксов друг!

А.С.Пушкин

Эти строки Пушкина я с детства выучил наизусть. Потому что ими начиналась одна популярная телевизионная программа, которая называлась «Очевидное-невероятное». И хотя программа была посвящена всяким научным открытиям, фантастическим гипотезам и прочим, как сейчас говорят, лайфхакам, я бы это название применил бы к прекрасной половине человечества – к женщинам.

Кстати, еще один термин – «прекрасная половина человечества». Во-первых, почему половина? Статистика свидетельствует: в мире мужчин на восемь процентов меньше, чем женщин. Да и раньше женщин всегда было больше. Ну, войны там всякие, аварии, опасная работа… Во-вторых, почему именно женщины – это прекрасная половина? А мужчины, получается, ужасная?

Мне кажется, и среди женщин, и среди мужчин есть, как прекрасные представители, так и ужасные. А с расцветом всех этих вольностей с обращением к бисексуальности и гомосексуальности, представителей которых в мире подавляющее меньшинство, которое стремится стать большинством, понятия прекрасный-ужасный вообще изменились. И ходят такие вот прекрасные мужчинки в колготках и свирепые бабища мужеподобного вида… Поэтому и здесь не буду писать эту банальность – прекрасный пол.

Ведь каждый пол имеет свой потолок.

В том числе, и в определении прекрасного.

Посмотришь на женщин – вроде все очевидно. А копнешь поглубже – просто невероятно! С одной стороны, многие чисто женские черты характера заставляют женщин не только обожествлять – еще одно дурацкое выражение – но и уважать их. Стремление к чистоте, к порядку, чистоплотность, желание всегда выглядеть красивой и ухоженной. Ну, я сужу не по мнению большинства мужчин или женщин, а исходя из собственного опыта. Потому что были у меня женщины, которые и плевать хотели на порядок, и носки свои по всем комнатам разбрасывали, и особо не думали о том, что и когда надеть… Но в целом, конечно, подавляющее большинство женщин все же более организованы, нежели подавляющее большинство мужчин.

Но давайте посмотрим на причины.

Женщины более чистоплотны, потому что их организм больше подвержен риску внесения инфекции извне. Так уж устроен их организм. Порядок для них важнее, потому что женщины привыкли планировать все наперед и не любят спонтанность и импровизацию. Опять же, женщина не может быстро собираться физиологически – ей важно продумать каждую мелочь, а именно мелочи теряются, если все делать быстро. Ну и выглядеть красивой женщине важно, потому что в нашем мире чаще выбирают её, нежели наоборот. и просрать любой шанс, даже самый мизерный женщина не может.

Ладно, от общего перейду к частностям.

Чтобы вы поняли, почему я вот так все разложил по полочкам, и берусь утверждать о том, о чем, как мужчина, могу лишь догадываться, буду рассказывать о себе. То есть, о том, как я персонально знакомился с женщинами. Как поначалу их просто боялся, и как потом они боялись меня. Причем, на самом деле и мой, и их страх были, скорее, рудиментами.

Пережитками наших прошлых жизней.

Интерес к женщинам проснулся во мне довольно поздно. Ну, если учесть тот факт, что до десятого класса – то есть, до окончания школы – мой рост оставлял желать лучшего. Кто обратит внимание на коротышку-очкарика. Да-да, я еще и носил очки, в общем, выглядел, как законченный ботан. Впрочем, я таким и являлся. И все свое свободное время просиживал в библиотеках.

В мое время не было интернета, смартфонов, компьютеров и прочей высокотехнологической хрени. Не было мобильной связи. Не было ста каналов телевидения, спутниковых антенн и многих других источников знаний. Ну и, конечно же, не было порнухи. Вернее, была – в виде самодельных игральных карт, на которых подпольные умельцы мастырили переснятые с западных журналов «веселые картинки». Хотя, если честно, даже в 10-м классе я такие картинки еще не видел. А самой крутой порнографией для меня были фотографии из польского журнала, где на последних страницах были несколько фото в стиле «ню». То есть, обнаженных девиц. По сегодняшним меркам это была не порнография, и даже не эротика, а почти что журнал «Мурзилка» для нынешних детей.

Поэтому все мои, как говорят сегодня, базовые знания, были из библиотек. Точнее, из книг. Причем, не из учебников по анатомии для студентов медицинских институтов, а из так называемой художественной литературы. Таким образом, мой первый сексуальный опыт базировался на субъективном опыте других людей, причем, облаченном в беллетристическую форму. То есть, в форму вымысла.

И как прикажете с этим работать?

Конечно, впоследствии этот фундамент сослужил мне хорошую службу. Но в нем был только один изъян – мои представления об отношениях мужчин и женщин были исключительно книжными. Эфемерными. Нереалистичными. В лучшем случае, на уровне общения д'Артаньяна и Констанции из «Трех мушкетеров» Александра Дюма. Нет, конечно, я понимал, что главный герой романа что-то там делал со своей возлюбленной, а также с другими женщинами, помимо разговоров и поцелуев, но вот что? Подробностей я не знал и только догадывался.

Впрочем, мне хватало и платонических отношений. Типа поцелуи и просмотр фильма в кинотеатре, держась за руки. Если честно, на то время мой организм этим был вполне доволен. Я понимал, что женщины могут больше, нежели поцелуи и что откуда-то появляются дети. Но в то время проблема полового созревания не стояла для меня так уж остро – были другие, более важные проблемы.

Если уж быть предельно откровенным, то определенная часть моего организма после окончания школы уже демонстрировала свою независимость. И порой мне приходилось изворачиваться и прятать ее не только от посторонних, но и от собственной матери. Потому что, например, внезапно на пляже происходило непонятное мне пока выпячивание моего мужского «я». И только холодная вода спасала положение.

Кстати, о мужском. Несмотря на мой маленький рост мое мужское достоинство демонстрировало совершенно другие параметры. Поэтому, когда перед окончанием школы я внезапно стал стремительно расти и мой рост уже составлял метр восемьдесят семь сантиметров, то другие сантиметры перестали меня пугать. Все вставало на свои места. Правда, иногда – слишком уж часто.

Тем не менее, несмотря на проявления неподчинения всему остальному организму отдельный мой орган в целом вел себя смирно. Ну, демонстрировал несгибаемость и твердость, чего, если честно, моему организму в целом не хватало. И характеру – тоже. Поэтому мы ладили и друг другу не мешали. Просто потому, что мой организм, включая мозг, пока еще не знали, как связать отдельные органы у меня и у женщин. Ни теоретически, ни практически. Да и вообще, на тот момент в этом не было нужды. Даже специальные сны мне по ночам не снились. Я в них просто не нуждался.

Сегодня, пытаясь понять свое прошлое, я думаю, что, когда мне было 16 лет, мой организм отставал от реального возраста лет на семь. То есть, биологически я был еще слишком мал для того, чтобы процесс полового созревания вышел из-под контроля моего разума. Видимо, кто-то там наверху решил, что мне еще рано думать о каких-то глупостях. И, я думаю, он правильно решил.

Наверное, если бы я стал созревать до армии, мне пришлось бы очень тяжело.

Когда я пошел служить в ряды вооруженных сил, то насмотрелся на более взрослых и зрелых парней, которые до армии успели погулять вволю. Не знаю, давали нам в части какой-то там бром в компоте или что-то еще, или нет. Наверное, не давали, ибо маялись некоторые мои сослуживцы без женщин весьма и весьма. Некоторые даже бегали в самоволку.

Когда я уже дослуживал последние полгода из двух, то в моей роте служил чеченец по фамилии Расаев. Маленький такой, как я в детстве, правда, мускулистый. Так вот, у него орган тоже был весьма приличных размеров. Мы с ним даже мерялись как-то. И хотя я выиграл, Расаев меня очень зауважал после этих соревнований. Так вот, чеченец этот бегал куда-то в ближайшее селение к какой-то женщине. Или к женщинам – не знаю. По ночам бегал. Я разрешил. Шесть километров туда. Потом шесть – обратно. Не считая времени на сам процесс удовлетворения страсти. А днем – на службу. Или на занятия. Где тоже и бегали, и стреляли, и строевая была подготовка, и другие физические упражнения. Не знаю, на сколько этого Расаева хватило – я уволился через полгода. Но пока я дослуживал, все эти полгода он вот таким макаром умудрялся тешить свое эго – назовем это так.

До службы в армии мне как-то не посчастливилось иметь какие-либо отношения с противоположным полом. Ни платонические, ни сексуальные. Даже простого общения с девушками у меня не было. И не потому, что я был каким-то букой или слишком стеснительным – нет. Как раз наоборот – я был душой компании, веселым, остроумным, хорошо пел, рассказывал смешные истории, даже учил наизусть монологи Жванецкого и Петросяна, и потом пересказывал во время каких-то застолий, дней рождений и прочих праздников. Так что девушки ко мне как бы липли. Только я постоянно их от себя отлеплял…

Я даже не понимаю, почему я не стремился никого закадрить? Может, действительно, еще не было в этом нужды? Сегодня я просто не помню, в чем была причина и почему все получалось так, а не иначе. Возможно, когда после школы я занялся спортом – скалолазанием, мои мысли были в первую очередь заняты этим. И на все остальное мой мозг реагировал, как на досадные помехи. Впрочем, если ты каждый день тренируешься, если выкладываешься на полную, то, конечно, сил на всякие глупости остается меньше. А, может, мое мужское начало еще не проснулось…

Хотя была одна история, когда я мог бы стать мужчиной. Или хотя бы почувствовать, что это такое. Потому что в какой-то степени женщины, точнее, девушки меня привлекали, но больше в плане романтическом.

Наши скалолазы часто выезжали на сборы в Крым – в Ялту, Судак, Симеиз, Алупку. Там были скалы, не чета нашим, местным, которые были максимум 7 метров высотой. А крымские маршруты были по 50 метров и выше. Размах! Вот и собирались частенько на спортивные сборы. Тем более, что, во-первых, их оплачивал заводской профсоюз, а, во-вторых, в советские времена билет на поезд до Крыма стоил всего-то шесть рублей. А если в общий вагон, то еще меньше. Некоторые даже умудрялись ездить до Симферополя бесплатно – на перекладных, то есть, на пригородных поездах. Вообще бесплатно! Ведь в электричках билеты не проверяли. Но, правда, поездка длилась очень долго.

Одним словом, табун новичков и группа уже опытных скалолазов, от первого разряда и до мастеров спорта, однажды осенью выехали в город Симеиз. Сборы были всего три дня – их спланировали на выходные – в пятницу выехали, в понедельник утром уже дома. Просто многие разрядники и мастера работали, ведь скалолазание – это неолимпийский вид спорта, не было спортсменов «на зарплате». Поэтому всем нужно было после выходных идти на работу. Я, кстати, тогда тоже уже закончил школу и работал на заводе, поэтому меня это также касалось.

Поселились мы всем, как говорится, кагалом, в частном доме недалеко от автобусной остановки, заняв полуподвал. Полазив весь день на скалах, вечером вся наша толпа ввалилась в этот полуподвал и начала обустраиваться – кто-то кипятил чай, кто-то резал «перекус», то есть, бутерброды с колбасой и сыром, кто-то открывал консервы – рыбные и мясные. Одним словом, такой нормальный туристическо-альпинистский ужин. Поужинав, стали расстилать пенки – полиуретановые коврики, а сверху – спальники. Ну и – отбой!

И вот после отбоя началось! Началось мое совращение…

Так уж вышло, что я лежал рядом с одной девочкой. Точнее, девушкой – ведь мне было 16 лет, а ей уже больше, наверное, все двадцать. Мальчиком я был красивым, и девочки со мной часто заговаривали и дарили мне знаки внимания. Эта девушка – тоже. Все звали ее Шушу – она часто, не расслышав, смешно повторяла «шо-шо?» Это с украинского переводится как «что-что?» А имя ее было Лариса. Так вот, Лариса эта также ко мне, что называется, приставала – то пнет своим ботинком легонько, то шлепнет по спине, в общем, заигрывала. И, видимо, неспроста ночью ее спальник оказался рядом с моим…

Вначале, когда я еще не засыпал, а просто о чем-то там мечтал, я услышал тихую возню перед моим лицом и недовольный голос Ларисы «Игорь, не надо». Оказывается, за спиной у Шушу пристроился разрядник по имени Игорь и, вероятно, производил какие-то разведывательные действия. Игорь был уже взрослым – у него росли густые усы, и ему было уже 25 лет. Я тогда не понял, что значит «Игорь, не надо», и только спустя много лет до меня дошло.

А тогда я просто отвлекся, и через пару минут возня прекратилась. Но когда я уже стал засыпать, внезапно ощутил на своем лице чье-то дыхание. Это была Шушу. Она прижалась тесно к моему спальнику, а ее руки стали ощупывать мое тело. Нет, не там, где начинаются то ли первичные, то ли вторичные половые признаки – не помню, какие из них какие, а просто стала ощупывать мои руки, плечи. Короче, стала меня обнимать. И не успел я удивиться, как моих губ коснулся ее остренький язычок. И моментально проник в мой рот.

Признаться, в то время я еще и целоваться как следует не умел. Сегодня я не помню вообще, целовался ли я с кем-то в школе или нет. Свои влюбленности, школьные и пионерлагерные, помню. Ухаживания помню, просмотр кино вечером в пионерлагере вдвоем под одним одеялом в обнимку – помню, а поцелуи – не помню, хоть убейте!

Возможно, что-то такое было – не мог же я вообще ни с кем не целоваться? Но вот с кем, когда, где – совершенно вылетело из головы!

Одним словом, когда в моем рту внезапно оказался чужой язык, я как-то растерялся. Особенно, когда понял, чей это язык. Нет, если бы это был язык Игоря – я бы понял, ведь у Игоря были усы. И тогда бы моя реакция была бы яркой и однозначной! Это сейчас гомосексуальные вольности многими воспринимаются, как что-то само собой разумеющееся! Я ни сейчас, ни тогда не был готов к подобным проявлениям толерантности и демократии. Да и среди всех моих знакомых склонных к однополой любви никогда не было. Так что, понятное дело, у меня даже в мыслях не было, что в моем рту может оказаться чей-то другой язык, кроме языка Шушу.

Но вот что мне с ним было делать?

Я стал аккуратно посасывать язычок девушки, представив, что это леденец. Видимо, языку это понравилось, и он стал быстро-быстро перемещаться по моему рту, выскальзывая и проскальзывая назад, касаясь губ, встречаясь с моим языком и снова бросаясь осваивать глубины моего ротового отверстия. Хорошо хоть, Шушу не стала демонстрировать технику поцелуя под названием «пылесос» и не стала втягивать в себя мои губы. Потому что на помидорах, как некоторые книжные герои, я не тренировался и не знал бы, что мне делать с втянутыми в чужой рот моими губами.

Освоение чужим языком моего рта прошло более-менее успешно. Мне в принципе понравилось. Тем более, что в то время, хоть и не было жевательных резинок – всяких там «орбитов» и «риблисперминтов», но дыхание наше было свежим и отдавало зубной пастой «Поморин». Хоть и с небольшим оттенком кабачковой икры, которой завершался наш скромный ужин.

Память моя не удержала маршрут, который исследовали руки моей неожиданной первой ночной девушки, потому что уж слишком большая концентрация моего внимания была на ее языке. Единственно, что помню – ее руки меня просто обнимали и гладили, не переходя границы нежности в пошлость. Я же руки пустить в ход стеснялся, позволив себе только погладить Шушу по ее рукам.

Не знаю, можно ли назвать эту ночь моим первым сексуальным опытом, а Шушу – моей первой девушкой? Де-юре наверное, нет. Ведь то, чем мы занимались, нельзя назвать даже «петингом» – есть такое умное слово в сексологии. Но, с другой стороны, я впервые целовался с девушкой, которая, в принципе, мне нравилась, и которая сама – сама! – выбрала меня. То есть, де-факто, мы обнимались и целовались! А разве поцелуи – это не сексуальный контакт? Мы же целовались не как брат и сестра!

Самое интересное – эта ночь влюбила меня в Ларису. Наутро я выглядел, как полный обалдуй, перед завтраком накосячил, и тренер оставил меня, в наказание, без тренировки. И пока я гулял по Симеизу, переживая наказание и вспоминая ночь, то окончательно втрескался в Шушу. И потом, по приезду домой, стал за ней неумело ухаживать – дарить цветы и даже съездил к ней домой. Но на этом все и закончилось.

Оказалось, что вся семья Шушу – глухонемые. И мама, и отец, и братья-сестры. А она работала преподавателем в школе для глухонемых. Я как-то был не готов к развитию отношений с девушкой, старше себя, да еще и с подобной родней. Тем более, что, когда позвонил к ней в дверь, то открыла ее мама и стала так жестикулировать, что поначалу я подумал не о глухоте, а о другом заболевании. И хотя Шушу, выглянув, быстро все поняла и маму свою увела, впечатление было очень ярким. И не очень приятным…

Какое-то время мы с Ларисой пересекались на тренировках, я даже пару раз провожал ее домой, но отношения наши не получили логического продолжения и постепенно сошли на нет. И все же я был ей очень благодарен за ту ночь, когда я так и не стал мужчиной.

Потому что Шушу таки мужчину во мне разбудила.

Правда, еще три года он продолжал дремать…

И проснулся уже в армии.

Глава вторая. Какой самый главный орган у мужчины в армии?

Я ушел в армию девственником. Поэтому легко переносил «все тяготы и лишения воинской службы». Это в уставе так записано. На самом деле тягот было так много, что лишения с ними не сравнятся. Ну, лишили меня мамы, тарелки борща и вкусных котлет, теплой ванны или телевизора, когда захочу. Ну, одели в униформу. Ну, приходилось делать не то, что хочется, а то, что положено по распорядку. Ну, командовали мною более тупые люди. Все это можно пережить.

Тяжелее было переживать постоянный голод и холод. Даже ночью, когда попал в учебку, мы после отбоя вскакивали и дополнительно укрывались поверх одеяла шинелью. И все равно всю ночь мерзли. Холодно было зимой в Северном Казахстане. Холодно и голодно. Есть хотелось постоянно, потому что солдатская, точнее, курсантская пайка была скудной. И молодой восемнадцатилетний организм требовал свои калории. Если еще принять во внимание тот факт, что гоняли нас, как сукиных котов, то даже те немногие килоджоули, которые попадали в наши желудки, моментально сгорали в процессе физической, тактической или тактико-специальной подготовки. Попробуйте пробежать марш-бросок шесть километров в полной боевой, да еще если при этом рота отрабатывает развертывание в цепь! А разворачиваться в цепь приходиться по полю, где снега по колено, а ниже – весенняя подтаявшая пашня. Так что всего за пару месяцев я стал напоминать не молодого юношу, а тощую борзую. Правда, и скоростные качества мои тоже были под стать борзой. А вот борзости не было вовсе – обломали меня моментально.

Сержанты наши обломали.

Стоит ли вспоминать о том, что ни о каких женщинах в самых своих сладких снах я не вспоминал? Самый мой сладкий сон был о еде. В таких снах я пил сладкий чай – настоящий, а не тот, что у нас звали чаем, ел пирожные, картошку пюре с настоящим сливочным маслом, котлеты с настоящим мясом, короче, наедался до отвала. А отдельный орган на время учебы в школе младшего комсостава вообще заснул настолько, что иногда я про него полностью забывал. Один раз вспомнил о нем, когда на отработке учебного занятия «рота в обороне» пришлось мне со своим отделением ползти по снегу. И через некоторое время я почувствовал, что где-то ниже пояса, но выше колен что-то у меня не в порядке. То есть, холодновато как-то. Когда я лежа повернулся на бок, то увидел, что ширинка моих армейских галифе расстегнута. А поскольку в кальсонах, которые мы носили зимой, пуговиц не было, то, получается, при передвижении я усердно трамбовал снег не только своим туловищем, но и выступающими его частями.

Хорошо, что я вовремя это заметил и почувствовал.

И отреагировал. Иначе мне больше не о чем вам было бы рассказывать.

И ведь не случайно так получилось, что я как бы позабыл о своем самом главном, самом важном для мужчины органе. Нет, просто в армии, когда нет женщин и вокруг только мужчины, происходит смена приоритетов. Нет, и снова некоторые поймут неправильно! Я имею в виду не смену сексуальной ориентации – это там, на Диком и дебильном Западе, в америках и европах в их армиях творятся гомосексуальные безобразия. А у нас, в советской армии один орган передавал свою важность другому органу – то есть, важнее всего для меня был мой желудок. А половые вопросы на тот момент даже не стояли на повестке дня. И в буквальном смысле этого слова – тоже!

Поэтому, главным органом, который от меня чего-то требовал, был мой желудок. И моей проблемой был голод. Вам никогда не доводилось голодать? Нет, не диета, не лечебное голодание – настоящий голод? Нам платили зарплату – 7 рублей в месяц. Солдатам, сержантам – 12. Так вот, этих 7 рублей хватало на неделю. На сигареты в основном или на какие-нибудь пирожки в кафе. А в столовой – гнилая картошка пополам с какой-то кислой тушеной капустой. И махонький – если повезет – кусочек сала. В жидком супе на обед. А целый день в учебке – марш-броски в полной боевой – бронежилет, автомат с полным боекомплектом, физподготовка, и самое страшное – строевая подготовка.

Поэтому мы, молодые курсанты, которые еще пару месяцев назад жили в тепле и сытости, оказались выброшены, как слепые кутята, на голый лед теплым пузом. И нету мамкиной сиськи, и холодно, и куда-то надо все время бежать…

Есть хотелось всегда. Каждую минуту. И мы постоянно что-то жевали – кусок хлеба, стыренный в столовой, сухарик, заначеный в кармане, который передал земляк из соседней роты, кусок сахара-рафинада – это вообще было что-то вроде манны небесной!

Какие там женщины?! Какие там мысли о чем-то, кроме жратвы?! Что вы!

Три вещи – есть, спать и отдыхать! Больше нас не волновало ничего!

Как-то я стоял в наряде на КПП. А рядом была столовая. И мне повезло поучаствовать в разгрузке хлеба – еще теплого, ароматного черного хлеба. Эти кирпичики были просто умопомрачительно вкусными… В общем, я украл две буханки.

И понес своим. Надо же было поделиться добычей!

Но пока от столовой я дошел до КПП – всего метров 150 – одну буханку я съел.

Разорвал. Проглотил. Прикончил.

И сам не заметил, как и когда я это сделал.

А знаете, что такое «солдатское пирожное»? Это белый хлеб, намазанный маслом и сверху посыпанный сахаром. И когда ты голоден – голоден по-настоящему, не просто хочется есть, а ноги подкашиваются, когда все прослойки жира превратились даже не в мышцы, а в жилы, которые из тебя тянут каждый день, когда ты пьешь воду, чтобы хоть как-то наполнить вопящий желудок – так вот, когда ты вдруг ешь мягкий, белый, пахучий хлеб, а сверху тоненькая прослойка почти сливочного масла с горкой белого сахара – это блаженство. Никогда после я не получал от еды ТАКОГО удовольствия.

Перед таким удовольствием все остальное отступало и меркло.

Но были и другие наслаждения кроме еды. И снова это были не женщины.

Нет, конечно, два года без женщины для мужчины – это тяжело. Но – для мужчины. А если ты, скажем, еще юнец, «не пробовавший бабу», не познавший процесс соединения плоти, не понимающий, что, куда и как – то что тебе те два года?

Я почему так подробно рассказываю про мужчин, которые прошли службу в армии? Для того, чтобы женщины, которые читают мою книгу, попытались понять мужчин. Понять, как они формируются, как из мальчиков превращаются в мужчин, как происходит их становление и почему они очень долго, иногда всю свою жизнь с удовольствием вспоминают эту свою армию. Несмотря на то, что практически все первый год ее ненавидели. А ведь все просто – для большинства мужчин служба в армии была первым и самым на тот момент тяжелым испытанием. Который будущие мужчины выдержали. И которые их закалили и благодаря которым начался процесс превращения мальчиков в мужчин. Потом, конечно, были еще испытания, но то, самое первое – оно и самое важное.

А главное – рядом не было ни мамы, ни любимой девушки, вообще, рядом женщин не было. Совсем! И не перед кем было себя показывать ни с лучшей, ни с худшей стороны. И никто, кроме друзей, там, в армии, тебя не поддержит. Наверное, поэтому часто армейские друзья – это друзья на всю жизнь. А без женщин, оказывается, можно и обойтись целых два года. Или даже три. И ничего!

Есть еще одна причина того, что в армии мужчины долгое время спокойно обходятся без женщин. Причина проста – у них забирают свободу. В том числе, и свободу думать. А если не думать или хотя бы резко ограничить этот процесс, то и дурные мысли в голову не полезут.

Ритуал поступления на службу в армию очень сильно напоминает обращение свободного человека в рабство. Приезжают из воинских частей так называемые покупатели, рассматривают сначала личные дела, потом – доставшиеся им тела. Кстати, интересная терминология – во многих частях призывников, молодых так и называют – «тело». Или, что более распространенно – «дух». Учитываете разницу? Тело и дух?

Есть разные классификации, но если взять усредненную, то вначале до принятия присяги ты – «дух». Потом, после принятия присяги – «молодой». Прослужил полгода – уже «щегол», год – «черпак», а полтора – «дедушка». Когда два года отслужил – то уже «дембель» и только ждешь приказа министра обороны, когда тебя отпустят домой.

Кстати, а знаете, КАК ты из «духа» превращаешься в «щегла»? Как тебя принимают «деды»? О, фантазия мужчин, которые два года без женщин, не знает границ. Я не буду рассказывать обо всех армейских извращениях – не в сексуальном смысле, Боже, упаси! И все же отмечу, что прохождение очередной ступени посвящения осуществлялось через задницу. Впрочем, как и все у нас в стране. Нет, я не имею в виду нетрадиционный секс – все гораздо проще. Берется ложка обыкновенная, к ней добавляется задница новоиспеченного «щегла» и «дедушка» этой самой ложкой лупит по этой самой заднице. Не помню, сколько там раз, но больно. Мало того, некоторые додумались крепить эту ложку к армейскому ремню. Чтобы было больнее от удара!

Да что ложка!

Когда у нас посвящали в «черпаки» тех, кто отслужил год – лупили этим самым черпаком. Перед каждым приказом министра обороны, который говорил об увольнении в запас очередного призыва и служил точкой отсчета для всех солдат срочной службы, наш ротный замполит все черпаки в столовой изымал. И оставлял только один. Но все равно где-то эти черпаки добывали и лупили посвященных. Точнее, посвящаемых. Задницы всего личного состава были просто синие – думаете это нормально, когда вот такой железной дурой да по заднице? Или ложкой? И теперь сами посудите – ну какие после такого женщины?

В армии с самого начала ты – никто, ты – чмо, душара, дерьмо и вообще – нет тебя, как личности. Есть винтик. И здесь, в армии некий сержант регламентирует все, вплоть до самых интимных моментов в жизни.

Например, поход в туалет – строем, когда по команде «Разойдись» в течение минуты ты должен забежать в туалет, отталкивая на бегу локтями еще 30 таких же, как и ты, страждущих, пробивать себе отхожее место под солнцем, точнее, у дырки сортира, пардон за подробность. И за эту минуты ты должен успеть снять с себя нижнюю часть одежды – а это зимой не только х/бшные галифе с умопомрачительными дурацкими пуговицами – это еще и кальсоны! Расстегнув замерзшими негнущимися пальцами все эти пуговки еще в строю, ты одним движением снимаешь штаны и кальсоны, присаживаешься и за 15 секунд делаешь свое дело.

Вы когда-нибудь, извиняюсь, ходили по большому за 15 секунд? На 30-градусном морозе в туалете типа сортир, сидя в тесном строю – локоть к локтю – с еще 15 своими сверстниками? И попробуй не успей – сержант будет весь взвод или роту гонять за тобой до тех пор, пока ты, выпучив глаза и не успев даже застегнуть штаны, выбегаешь из клозета типа сортир, сопровождаемый пинками своих же товарищей, которые тебя искренне в этот момент хотят убить. Иногда после отбоя в том же туалете, но уже благоустроенном, тебе от них все-таки достается… чтобы быстрее бегал.

Но самая страшная пытка в армии – это пытка сном. Я до своей службы никогда даже подумать не мог, что вот так может быть. А когда попал в часть, понял – может! Самый первый вывод, который я сделал в армии – нужно отучится думать. Потому что иначе можно сойти с ума от нахлынувшей тоски по дому, по тем моментам, которые на гражданке не умел ценить – по вкусным блинчикам, которые вечно не доедал, по неторопливо и со смаком выкуренной сигарете, по надоедливому телевизору, который здесь в армии тебе дают смотреть лишь один раз в день – вечером, во время политинформации. Я никогда не мог подумать, что источником пытки может стать телевизор! Да! Именно так! Вечером уставшую и полуголодную роту – что такое два куска хлеба, тарелка какой-то бурды типа пшенки и стакан типа чая для молодого здорового 18-летнего парня? Так вот, учебную роту вот таких борзых щенков с поджарыми животами – а это примерно шестьдесят человек – загоняют в казарму и рассаживают на табуретках перед телевизором. Чтобы организованно просмотреть программу новостей. Чтобы личный состав был в курсе коварных планов НАТО и мирового империализма.

И тут начинается!

В казарме тепло. И хоть ненадолго, но голод обманут, в желудке что-то плещется и тепло разливается по всему телу. Блаженство. Нет изнуряющей строевой подготовки, нет этого издевательства на турнике, когда от подъемов переворотом уже переворачивается все внутри и голова, кажется, оторвалась и улетела за горизонт. И вот полчаса спокойной жизни, казалось бы – вот оно, счастье!

Ни фига!

Так уж устроен человеческий организм – если отдыхать, то уж по полной. И когда ведущий новостей здоровается и начинает что-то говорить об эскалации очередного конфликта, твои глаза медленно закрываются, и ты погружаешься в сон. Однако вот она, боевая выучка! Отключается мозг, который уже привык отключаться постоянно. Ведь мозги в армии вообще работают в положении «стенд бай». Итак, мозги отключаются, ты засыпаешь, но при этом продолжаешь сидеть ровно на табурете и как бы внимательно слушаешь. То есть, как бы внимая каждому слову. Некоторые даже умудрялись во сне кивать головой, мол, какие коварные американские агрессоры! И тобой руководит уже мозжечок, рефлексы какие-то подсознательные.

Но у сержантов свои рефлексы. Не хуже. И реакция отменная. Они, как сторожевые псы, как овчарки, которые окружают колонну зеков, как коршуны, высматривают в нашей серой массе тех, кто отключился. И эти иезуиты-мучители, заметив жертву, делают следующее: они берут шапку у кого-то, кто еще не провалился в сон и с силой бросают в голову того, кто пребывает в объятиях морфея! Вы не представляете себе эффект. Нормального человека такое пробуждение, когда в голову тебе внезапно бьет что-то непонятное, оставило бы на всю жизнь заикой. Но, как вы помните, мозги-то у нас в состоянии «стенд бай», то есть – в режиме ожидания. Поэтому воин, встрепенувшись и не успев толком испугаться, таращит глаза на остальную роту, которая счастливо ржет, используя эти мгновения, чтобы насладится небольшим шоу. Натуры более тонкие, испытав подобный удар по башке и психике, конечно, переживают. И потом, после отбоя, отрабатывая свои мгновения сна часами нарядов вне очереди, опять же, за счет ночного сна. А потом снова, недосыпая, на очередном вечернем просмотре свалившись в объятия Морфея… короче, колесо Сансары в армейском варианте.

А отключать мозги, как оказалось, полезно. Иначе можно перегреться, вырубиться, перегореть. И, потом, есть в этой функции – «стенд бай» – и своя прелесть. За тебя думают! Тебе ничего не надо планировать, твоя жизнь расписана на два года вперед. Три раза в день – завтрак, обед и ужин, раз в неделю – выходной, свободное время, письма из дому, можно в волейбол, к примеру, сбацать. И все незыблемо. Как писал один мой любимый автор Василий Звягинцев, «матросы должны быть твердо уверены, что если в 8-00 не будет поднят флаг, то в 8-01 наступит конец света». И ты становишься винтиком. Как-то это даже занимательно – плыть по течению.

Это уже потом, прослужив полгода, ты поймешь, как много свободного времени можно найти во время лишения свободы. Главное – не думать об этом. Зато очень быстро научишься ценить мгновения жизни. Понимаете? Мгновения!

И какое счастье было просто посидеть в казарме у окна ранней весной, когда тебя не гоняют по плацу, когда не заставляют ползать по-пластунски или преодолевать эту дурацкую полосу препятствий… а ты просто сидишь, щуришься на солнышко и ни о чем не думаешь. Просто дышишь.

Глава третья. Мужчина просыпается и засыпает

Когда в мае я закончил «учебку» и, получив звание сержанта, приехал в родную часть, мой организм все еще не отошел от тягот и лишений. С одной стороны, желудок уже привык к армейской диете и не страдал от обилия пищи. Не страдал он и от ее отсутствия – я мог довольствоваться малым. И, тем не менее, все равно желудок оставался главным моим мужским органом. А тот орган, который главный по умолчанию, в экстремальной ситуации себя ничем не выдавал. Прикидывался умершим. Хотя, как оказалось, мертвые тоже танцуют… Dead Can Dance! Была такая знаменитая группа на Западе.

То есть, иногда молодой мужской организм все же показывал, что ничто человеческое ему не чуждо. И по стойке «смирно» можно застывать не только телу, но и отдельным его частям.

Впрочем, если честно, таких подробностей сегодня я уже не помню. А вот что я помню – так это те случаи, когда мои сослуживцы демонстрировали свои стойкие – в буквальном смысле этого слова – привычки. То есть, те, которые касались женского пола. И еще как касались! Не просто касались – эти привычки входили, так сказать, в еженедельное расписание некоторых солдат и сержантов. Не просто входили, а…

Впрочем, расскажу подробнее.

Служил я во внутренних войсках, которые входили в систему МВД СССР. Нас еще называли краснопогонниками. Внутренние войска сегодня – это Национальная гвардия в Украине или Росгвардия в России. Одна из задач – охрана внешнего периметра колоний, где содержатся осужденные. Наш полк в Павлограде – это Северный Казахстан – охранял пять колоний: строгого, усиленного и общего режимов. Солдаты стояли на вышках с автоматами, кстати, с боевыми патронами, а сержанты были начальниками караула или помощниками начальников, если начкаром был офицер или прапорщик. Я почему так подробно описываю – не всегда на «зоне» во время службы происходили те безобразия, о которых я сейчас расскажу. Если начальником у нас был ротный или, к примеру, прапорщик – то служба шла, как говориться, строго по Уставу караульной службы. И никаких там послаблений. А вот если начальником был свой брат сержант…

И стреляли мы на зоне вволю – по столбам и мишеням, патронов-то со стрельбища обычно «заначивали много»! И молодых «дрючили» – в переносном смысле, конечно, то есть, «воспитывали». И в самоволки бегали… В общем, оттягивались по полной…

Ну, а где самоволки – там и бабы… В городе, где половина населения сидит, а другая – сидела, женщин без мужиков было видимо-не видимо. А солдат два года без женщины – сами понимаете. И вот в караулах этот пасьянс складывался отлично.

Однажды я, как помощник начальника караула, делал очередной обход постов. На одной из вышек, где стоял «дед» – старослужащий – москвич Вовка Некрасов, меня не окликнули стандартным «Стой, кто идет!» Я ускорился, ну, думаю, сейчас как дам в рыло! Врываюсь на вышку и… Натурально офигеваю – там стоят двое! Мой солдат и… девушка. Которая, видимо, перелезла через внешний забор и пробралась к моему солдатику. Точнее, к своему.

Я, конечно, этому поганцу выговор сделал и сказал, чтобы быстро избавился от своей подруги – в смысле, чтобы убрал ее с вышки туда, откуда пришла. Просто даже не знал, что мне делать – такого нарушения караульной службы я даже представить себе не мог! Зато я представлял, чем мой солдат мог заниматься на посту! И это не какое-то там банальное «пить, курить, разговаривать», запрещенные часовому на посту! Это гораздо все хуже! Такого в уставе даже не предусматривали!

Конечно, по правилам я обязан был снять Некрасова с поста и вызвать наряд, чтобы этого гада посадили на гауптвахту, но… Во-первых, он был «дедом». Во-вторых, в карауле и так не хватало людей – шел очередной «дембель». Ну и, в-третьих, Некрасов был моим приятелем. Сдавать своих у нас было не принято. Так что, когда Вовка сменился с поста, я просто сделал ему выговор – с занесением в грудную клетку. И поставил его на самый поганый пост.

Оказывается, были еще более либеральные сержанты. Потому что пару месяцев спустя, когда начальником караула пошел наш замкомвзвода сержант Коля Котов – кстати, тоже москвич, которому до «дембеля» оставалось всего ничего, то нашего ротного подняли по тревоге. И он, соответственно, подняв по тревоге всю роту, поехал менять весь личный состав караула вместе с самим Котовым. Потому что наши сослуживцы, мало того, что напились, так еще и притащили в караульное помещение двух женщин и там всем караулом имели их по полной программе!

Вот это у них была ноченька!

Но самое интересное было потом! Оказалось, что обе искательницы приключений были заразными. То есть, заразили они наших ребят сифилисом. Ну и еще всякими сопутствующими болячками наградили. В результате половина роты попала в госпиталь, а нашему взводу, который тогда заменил этот «веселый караул», пришлось целый месяц быть «на усилении». То есть, сидеть в карауле безвылазно два месяца. Нас только сменяли на выходные, чтобы мы могла съездить в полк, помыться в бане, посмотреть дежурный воскресный фильм в клубе и потом вернуться обратно служить. С одной стороны, конечно, было тяжко – ведь спали мы ночью по 4 часа, досыпая днем, а, с другой стороны – не донимало нас начальство, не было каждодневной муштры, маршировок на плацу и остальных занятий «по расписанию».

Второй случай, который мне запомнился, и который тоже был связан с темой общения мужчины и женщины, случился со мной, когда я служил в другой, конвойной роте. Пятая рота, куда меня перевели, развозила осужденных в специальных автомобилях – автозаках – от поездов по колониям и в СИЗО. Эта служба считалась более «хлебной», нежели на зонах. Почему? Все просто – на зонах часто через забор и периметр перебрасывают осужденным, то есть, «зэкам», передачки. Мы их называли «кабанчиками» или «кешэрами». В этих «посылках» чаще всего были сигареты, чай, реже – всякие наркосодержащие препараты – таблетки, ампулы. Ну и, деньги, конечно. Так что если удавалось переброс этот поймать, то солдат либо его мог присвоить, либо получить благодарность по службе, вплоть до отпуска. Как минимум – увольнение в город.

А вот во время перевозок, когда караул оставался, как говорится, лицом к лицу с «контингентом», за какие-то поблажки от конвоя солдаты могли получить конкретные блага – те же деньги. А также чай, который потом можно было «загнать» прапорщикам в зоне, которые, в свою очередь, перепродавали его осужденным. Везде было то, что сегодня называют бизнесом.

Но больше всего у солдат ценились всякие зэковские поделки – ножички с наборными ручками, «выкидухи» – ножи с выкидным лезвием, браслеты для часов – из пластигласса с всякими там розочками и прочей ерундой, ручки для автомобилей, то есть, для ручки коробки передач и так далее. Скажем, конвойный мог продать осужденным папиросы или тот же чай. Или пустить женщину к мужчине – ведь их могли перевозить в одном автозаке, но в разных камерах.

А самая главная «маза», как оказалось, заключалась именно в том, что конвойные могли перевозить и женщин. Причем, частенько это были совсем молодые девушки, попавшие в тюрьму за наркотики, воровство, а иногда и за более серьезные преступления. И, конечно же, они первые охотно шли на контакты с солдатами, в том числе и на половые. Потому что могли забеременеть. А беременных гуманный советский суд мог или освободить от наказания, отправив на УДО – условно-досрочное освобождение, или вместо зоны отправить на поселение.

То есть, женщина, совершившая не особо тяжкое преступление – не убийство или разбойное нападение – могла жить в нормальном общежитии или даже на квартире, отмечаться каждый день в оперчасти или в милиции, без права покидать город. Но – жить на свободе! Не за решеткой в камере, не за колючей проволокой в бараке, а в городе! Что касается ребенка, то потом, после освобождения, некоторые его сдавали в детдом и спокойно укатывали к себе домой.

Одним словом, сексуальные контакты – это было главным преимуществом службы в конвойной роте. И поначалу я этого не знал. Ну, всякие там ножички-ручки мы меняли, ну, некоторые продавали папиросы и чай, что считалось запрещенными предметами, и что, конечно же, каралось нашими начальниками. Но однажды я попал – совершенно случайно – в автозак с ефрейтором Кустовым, тоже старослужащим, и тоже с москвичом.

Вначале я не понял, почему Кустов расстроился, получив в напарники молодого сержанта. Подумал, что тот боится, что я не разрешу ему «торгануть» папиросами или даже водкой – некоторые у нас доставали водку, переливали в грелки и «толкали». За одну бутылку можно было запросить аж 50 рублей, хотя стоила она в магазине всего три рубля. Конечно, водку я бы не дал продавать – кому охота идти в дисбат? За такое, если бы узнал начкар – стукачей среди «зэков» было полно – конвойные могли получить три года дисциплинарного батальона аж бегом! Но на мелкую торговлю чаем или там послабления какие я смотрел сквозь пальцы. Тем более, Кустов был «дедом», через пару месяцев ему домой идти, чего не прибарахлиться?

Но когда ефрейтор после того, как автозак начал движение, отдал мне автомат и вошел в одну из камер, я натурально охренел. Через минуту я понял, что охренею еще больше. Потому что из камеры стали раздаваться характерные звуки. Присмотревшись – а в автозаке было темно – я увидел, что бравый ефрейтор поставил молодую зэчку в определенную позицию и вовсю исполняет вовсе не воинский долг. Правда, продолжалось это не очень долго. Как я понял, у осужденной девушки контакт не получился по каким-то там чисто женским причинам. Поэтому остаток дороги в СИЗО Кустов просто целовался со своей, так сказать, подопечной. Времена тогда были еще пуританские и о других способах сексуальных контактов мы еще не догадывались. Сами понимаете, как говорят сейчас, секса в СССР не было. В какой-то мере так оно и было!

Но самый «цинус» случился, когда после развоза «контингента» в СИЗО и по колониям мы вернулись в роту. Сдали оружие и пошли переодеваться – снимать свои полушубки, потом раздеваться и ложиться спать, ибо на часах уже была полночь, и рота давно спала. Когда Кустов снял форму, то все, кто стоял рядом, покатились со смеху. Была зима и под хэбэ мы носили нательную рубаху и кальсоны, естественно, белого цвета. Так вот, в районе паха у ефрейтора алело огромное кровавое пятно! Судя по всему, это был результат его контакта с осужденной.

Над Кустовым потешалась вся рота аж до самого его дембеля. Ну, конечно, «деды» – все остальные права голоса, конечно же, не имели. Начальству никто не «стуканул», потому что нашего героя-любовника вместо дома могли отправить в совершенно другое место. Но кличка «Николай Кровавый» за Колей Кустовым закрепилась железно.

Меня лично половые проблемы в армии не мучали, хотя иногда, особенно ближе к «дембелю», природа брала свое. Но пока служил в спецвзводе – аналог нынешних «спецназов» – особо грустить о женщинах времени не было. То марш-бросок в полной боевой, то стрельбы, то тренировки по рукопашному бою. Где так наполучаешь по голове, что думать вообще нечем – мозги размазываются по черепной коробке.

В общем, только один раз мне удалось проявить свое либидо – когда лежал в госпитале с переломами пальцев ног. Это когда голыми ногами пытался кирпичи колоть. Кирпичи оказались более крепкими, нежели я думал, поэтому месяц эту тему обдумывал в лежачем положении. Но на молодом теле все заживает быстро и очень скоро я бегал из госпиталя в самоволку. Там и познакомился с местной девушкой, которой, правда, было всего 16 лет. Слово за слово и как-то незаметно я оказался у нее дома, а потом – и вместе с ней на диване. И даже не знаю, чем бы все закончилось, но тут очень удачно вернулась мама девушки. Вернее, тогда я думал, что неудачно, а теперь понимаю, что это возвращение меня спасло. А то совершилось бы непоправимое, а мне, как честному человеку, пришлось бы остаться в этом гребаном Павлодаре и таком же гребаном Северном Казахстане на более длительное, нежели два года, время. Причем, в лучшем случае – в качестве жениха. А в худшем…

Короче, в армии мужчиной мне стать так и не удалось. В сексуальном смысле, ибо, отслужив и вернувшись накачанным и мужественным, я уже казался себе стопроцентным мужиком. Однако очень скоро женщины доказали мне совершенно обратное…

Глава четвертая. Что такое любовь?

Что такое любовь? Много лет спустя мы начинаем смутно подозревать, что мы ничего в этом не понимаем. И никто не понимает. Не описать это словами, как не пытались многие гении и бездари. Ни стихами, ни просто… Ну, музыку пронзительную еще написать и сыграть можно, она что-то передаст, а вот словами – нет. Ну вот как это – минуту назад ненавидел, убить хотел, словами всякими бил – и вот уже сидишь раздавленный, невидяще смотришь в окно и понимаешь, что не можешь без нее. Что обида еще плещется в стенки воспаленного тела, что гнев лавой кипящей льется еще потихоньку из мозга, капает с глаз, вылетает с выдохом, а вдохнуть не можешь! Воздух твердый, как кусок гранита, как те слова, которые только что вылетали из твоей души и падали, падали, падали, закрывая путь обратно…

Что такое любовь? Влечение? Страсть? Да, и это тоже. А еще – постоянное желание прикоснуться, хотя бы просто прикоснуться щекой к щеке, прижаться сзади, обнять за плечи, уткнуться носом в промежуток между ее плечом и ухом. А еще – чтобы к тебе прижалась она. И чтобы не вертелась рядом такая соблазнительная в этих бесстыдных шортиках. Не дразнила. И не рычала, когда внезапно отключаются мозги и включаются рефлексы с инстинктами.

У меня была любовь. И даже не одна. Так что я по праву могу считать себя счастливым. Ведь есть люди на Земле, которые так и не испытали это чувство. И им не с чем сравнивать, если вдруг покажется, что вот она – любовь!

Мне есть с чем сравнивать. Любовь, какая бы она не была, делает тебя сильнее. Нет, вначале, конечно, всякое бывает – ты можешь в одночасье стать слабым и беспомощным, уязвимым и ранимым. Особенно, если любовь твоя безответная. Но потом… Потом ты только становишься сильнее. Ты проходишь через это унижение – когда тебя не любят, не хотят, не видят в тебе самого лучшего. Твоя самооценка вначале падает – ведь как так, я ведь считал себя самым-самым, что тебя должны выбрать, как достойного и лучшего, и вдруг…

Нет, Ницше был прав – все, что не убивает нас, делает нас сильнее! Так оно и есть. Тебя отвергают не потому, что ты лучший, а потому, что есть кто-то лучше тебя! Кто-то лучший на данном отрезке времени, на конкретном этапе, в этой ситуации. И лучший именно для нее, причем, именно сейчас! А завтра – уже нет! И её мнение меняется, и общая расстановка приоритетов в жизни и любви.

Потом ты уже понимаешь – это все субъективно. Ты – лучший, просто не всем дано это понять. Понять, что ты лучший для той, кто понимает тебя, ценит, кому ты нужен. И тебе для этого, оказывается, вовсе не обязательно часами пропадать в спортзале, следить за фигурой, модно одеваться и круто зарабатывать. Ведь иначе любили бы только качков в костюмах от Армани на «Феррари». А так – вокруг полно счастливых влюбленных, где мужчина щупленький, невзрачненький, с зарплатой инженера или водителя троллейбуса, одетый в потертые джинсы и обутый в туфли «прощай СССР». И женщина – в простеньком платьице, без пышной прически и брильянтов, вовсе даже не красавица и не модель. И такие пары счастливы, любят друг друга, у них крепкая семья и прекрасные дети.

Получается, не в красоте дело, не в богатстве, и даже не в положении человека в обществе. Любят не только прекрасных принцев или принцесс, но и кочегаров, шахтеров, скотников или сисадминов. Так что не надо постоянно доказывать себе и окружающим, что ты – самый-самый. Ты станешь самым-самым для той, кто увидит в тебе самого-самого. Для кого ты и так будешь исключительным и замечательным. Кто и так тебя заметит, отметит, оценит и, в конечном итоге, присвоит. Ты станешь ее частью, а она – станет частью тебя. Вы станете единым целым и по этой причине будете необходимы друг другу настолько, что не сможете жить друг без друга.

Один умный человек четко сформулировал, что такое любовь. Любовь – это когда счастье любимого человека для тебя важнее, чем твое собственное счастье. То есть, когда счастьем для тебя будет наличие любимого человека рядом! Когда всегда, где бы ты ни был, каким бы ты ни был, ты все равно всегда будешь для нее номер один. И это делает тебя сильнее.

Но и когда ты не станешь самым-самым – все равно ты станешь сильнее. Мудрее. Ты станешь стойким и мужественным. Потому что принимать и переносить удары Судьбы – это надо иметь мужество. Как жаль, что чаще всего женщины воспринимают это буквально. И поэтому у нас женщины мужают, а вот мужчины… Мужчины все чаще становятся слабым полом. Ведь сегодня мужчины отказываются держать удар, а уходят в сторону. Одни растворяются в спиртном, наркотиках, пускаются во все тяжкие, постоянно меняя женщин, другие – воюют, как буквально, так и фигурально, пытаясь своей агрессией вернуть себе самоуважение, третьи окунаются с головой в работу, четвертые – меняют пол. Буквально.

Но в целом – вместо того, чтобы расслабиться и понять, что просто не выпал выигрышный номер в лотерее под названием «Любовь», и надо снова и снова покупать билет, хранят тот самый несчастливый кусочек бумаги, на котором не там поставил крестик. Глупо, правда? Но еще более глупо, когда после одной неудачи мужчина заранее программирует себя на все последующие неудачи. Когда он теряет веру в себя и оплакивает неудачу, как самое большое несчастье в своей жизни. Оплакивает очень долго, постепенно опускаясь до уровня сточной канавы.

Моя первая любовь – конечно же, несчастливая и безответная – сделала меня лучше. Нет, не сильнее – лучше. Впрочем, почему несчастливая? Я был счастлив, когда влюбился. Но пока я просто ворковал с ней, целовался и вообще вел себя, как последний кретин, я не понимал, что любовь – это труд. Что надо не только наслаждаться моментом, надо ковать свое счастье. Что за тебя никто не придет и не сделает твою работу. Что женщину надо и завоевывать. А, завоевав территорию, на ней надо производить сельхозработы – сеять, жать, собирать урожай и кормить население. Не только сказками, но и былью…

Но когда сладкая сказка закончилась, то я, как и все впервые влюбленные и отвергнутые, орошал выжженную пустыню своей души слезами. И, слава Богу, вовремя понял, что нужно что-то более конкретное, нежели пустые стенания.

Мне повезло – у меня были способности. И я стал писать стихи. Ранее, до пережитого потрясения это были сюси-пуси, виршики, стишата. Страдания придали словам необходимую остроту и силу. И все свои тетрадки, которые заполнял тем, что сам считал стихами, я сжег. А из пламени возродились настоящие стихи. Которые потом, через много лет оценили не только редакторы, но и мои новые женщины. Среди которых были и любимые. И вот о них я и буду вам рассказывать.

когда настанет момент и предъявлен счет

мы часто не знаем, откуда так много цифр

но время, словно песок, меж пальцев течет

и я удивляюсь порой, как еще я жив

и хламом ненужным лежат на столе дела,

которые должен был сделать

из всех окон

вчерашней золой в очаге сгоревший дотла,

развеется по ветру мой нерожденный сон

лишь сны окружают меня, сжимая кольцо

и мой нерожденный сын снился мне вчера

я утром с трудом вспоминаю свое лицо

никто не напомнит, что я с утра перебрал,

что я переделал, и перелопатил вновь

но память в прорехах, и вспомнить мне не дано,

когда поменял привязанность на любовь,

и сам привязал себе камень, и с ним на дно

ушел,

а когда вернулся, не стал считать,

потери, потертости, почести, по частям

мы можем себя порой только раз собрать

и счеты сводить только раз,

из души весь хлам

поганой метлой выскребать чтоб начистоту,

все высказать, выкричать, выбросить и забыть

потом надолго уйти в себя

в пустоту

смотреть

ненавидеть

не видеть

и тихо выть

а после на пепелище былых надежд

чуть-чуть наскрести добра, чтоб оттаял лед

кусочек чёрствой удачи пускай несвеж

но в этот голодный год он все же спасет…

Глава пятая. Как я случайно стал мужчиной

Сегодня, с высоты прожитых лет, стоя на вершине своих достижений или на куче собранного по жизни мусора (для кого как!) я пытаюсь понять, где я не там повернул, не то сделал, не с теми встречался? Где та точка бифуркации, точка невозврата, откуда моя жизнь повернула не в ту сторону, и в результате я сижу у разбитого корыта? Впрочем, у разбитого ли? Ведь есть прекрасные дети, которые, я думаю, счастливы. По крайней мере, сейчас, пока они – дети. Есть вполне материальные результаты – дом, работа, карьера. Есть какие-то итоги прожитых лет – стихи, песни, книги, статьи. Не буду о всяких там дипломах, медалях, хотя это ведь тоже не пустое место. Значит, чего-то добивался – в спорте, в профессии, в искусстве, наконец. Да, не пошел до конца, не пожертвовал всем, и когда надо было выбирать – семья или карьера – выбрал семью. А в итоге семья не получилась. Нет, дети, конечно, получились и очень даже неплохие дети. И когда высота прожитых лет станет еще выше, возможно, я получу признание хотя бы собственных детей…

Но это пока все же только предположения… Часто бывает так, что успешные и состоявшиеся вроде бы люди на склоне своих лет оказываются брошенными, несчастными, одинокими… Я еще иду по восходящей, еще до склона далеко, еще не тороплюсь спускаться с вершины… Еще иду и надеюсь, что идти буду столько же. Хотя – кто его знает? В любом случае я надеюсь успеть рассказать вам о том, через что мне пришлось пройти, через кого переступить, как далеко иногда я заходил и как искал выход. Возможно, кому-то это поможет, а для кого-то будет интересно…

Итак, первая любовь. Ее звали Леной. Обычное имя, обычная девчонка. До встречи с ней я так и не удосужился познать женщину – ни в физическом, ни в психологическом плане. Точнее, в физическом плане контакты были – ведь глупо, правда, прийти из армии и не переспать с женщиной? Поэтому о первой любви я расскажу попозже, а пока – о моем первом сексе.

Повторюсь – до армии я был девственником. Так сложились обстоятельства. Поэтому очень хотелось лишиться этого почетного звания. Ведь анекдот просто – здоровенный парень, 20 лет, фигура, мускулы, высокий рост, все на месте. Причем, размерами Бог не обидел… Но при этом – никаких связей, как говориться, порочащих его, не имеет. И ведь коммуникабельность на уровне, обаяние присутствует, душа компаний, с мозгами и прочими достоинствами. Чувство юмора опять же…

И не то, чтобы хотелось в физиологическом плане, нет. Хотя, открою тайну – именно после армии я впервые узнал, что такое поллюция. Это, как сказал еще в армии один прапорщик – когда снится тебе девушка и ты вот-вот ею хочешь, так сказать, овладеть, но что-то тебе мешает в последний момент её… Дальше прапорщик применил нецензурное слово, предельно откровенно обозначающее это действие. Но в моих снах у меня как раз получалось её… И я как раз и просыпался от того, что… В общем, следы моего сна были, что называется, налицо. Точнее, на живот. Еще точнее – на одеяло и простынь. И воспоминания о том, что это таки было приятно.

Нет, уважаемые дамы, читающие эти откровения – никакого рукоблудия не было. Я даже не знал, что есть такой способ самоудовлетворения. И узнал об этом совершенно случайно, однажды смывая следы очередного сна в ванной. Как оказалось, сон может стать явью. И несколько раз я это проверил. Не скажу, чтобы процесс мне понравился, но результат был неплох. А немного позже я познакомился с компьютером, узнал, что есть такая штука – интернет, а вот там… Там можно найти не только музыку или новости, игры или книги, там есть и разные интересные картинки. И разные интересные фильмы. Не только про войну, не только боевики или фантастика.

В общем, на какое-то время мною овладели веселые картинки, а потом и веселые фильмы. Сны можно было воспроизводить наяву, причем, даже несколько раз в день.

Однако это мне быстро надоело. Физиология, конечно, требовала, вот только одной физиологии двадцатилетнему юноше мало. Тем более, если юноша был воспитан на стихах поэтов Серебряного века, на классической литературе с ее вечными вопросами, на которые нет ответов… Мне хотелось не банального соития, хотя, конечно, в списке желаний это присутствовало. Но пока тело желало физической близости, душа жаждала близости духовной. Чтобы нашелся тот, кто поймет, кто примет к сердцу все твои печали и заботы, кто разделит с тобой твою нелегкую судьбу. Ведь в двадцать лет судьба всегда нелегкая, не так ли? Увы, тогда я и подумать не мог, как может быть по-настоящему тяжело…

В общем, духовного поначалу было довольно много. Был спорт, то есть много друзей, точнее, приятелей – друзей много быть не может. Ведь друг – это даже больше, чем родственник, больше, чем даже жена. Там – связь все-таки кровная, то есть, непререкаемая и непрерывная. А вот друзей соединяет именно духовное родство. Впрочем, как оказалось позже, и кровное, и духовное братство могут разрушаться. И брат может идти против брата, отец – против сына, и друг – против друга… Но это только в экстремальном случае… Когда война…

Только об этом – в другой раз, ладно?

Итак, был спорт, были друзья. Был театр – я занимался в театральной студии. Была музыка – я собрал группу, научился играть на гитаре, выступал в неких зачаточных подобиях клубов… Одним словом, мои акции в компаниях существенно возросли. И, конечно же, возрос процент обращавших на меня свое внимание особ противоположного пола. Я не мог не отметить сей факт. Поэтому также стал проявлять инициативу, которая и привела меня к закономерному результату.

…Если честно, я не помню, как произошло мое знакомство с моей первой женщиной. Точнее, не совсем помню. После армии я – угораздило же меня – пошел служить снова. Точнее, уже работать. В тюрьму. Точнее, контролером СИЗО – следственного изолятора. Так получилось, что мать меня сватала на Южный машиностроительный завод к одному ее знакомому. Мол, цех секретный, зарплата классная, условия подходящие. Но почему-то допуск в этот секретный цех я не прошел. И меня зачислили в какой-то отстойный подвал, где целый день что-то ревело и рычало, короче шум стоял просто адский. Я проработал в этом цеху ровно два дня, а потом написал заявление по собственному желанию. Кстати, допуск в этот «секретный» цех я ждал почти месяц.

Работать в таких адских условиях я никак не хотел – домой я пришел в первый день оглохший. И получать за эту работу сто восемьдесят рублей «грязными» – то есть, без вычета налогов – да пошли такие работодатели на хутор! А тут из военкомата, точнее, по наводке военкомата, ко мне домой заявился сотрудник УВД, точнее, ИТУ – исправительно-трудовых учреждений. То есть, с зоны пришел товарищ. И предложил мне, так как я служил во внутренних войсках, продолжить свою, так сказать, внутреннюю карьеру.

Так как я пришел из армии сержантом и пошел служить в тюрьму, то мне давали звание старшего сержанта, оклад 150 рубчиков чистыми, паек, форму, ну и там разные льготы. Например, красное удостоверение сотрудника УВД и бесплатный проезд в транспорте. Ведь милиционеры тоже имели такие «корочки» и ездили бесплатно. Кроме того, целый месяц отпуска. А главное – мне дали бесплатную общагу! И поскольку после армии отношения с родителями, мягко говоря, не складывались, то я, конечно же, сразу подписался на службу.

Наша общага была прекрасной! Фактически, однокомнатная малосесмейка – одна комната с кухней и ванной комнатой. А ещё – с с закутком, так сказать, спаленкой – ее завесили шторкой. И там могли уединятся пары для углубленного изучения внутреннего мира друг друга. Жили в комнате как бы четверо, но так как мы работали в разные смены, то фактически жили только двое – я и мой друг Вадик Малахов. Кухня была махонькой, но нам хватало. Тем более, что или я что-то притаскивал из дому, или Вадик из кулинарии приносил готовую еду, или мы питались в нашей столовке.

Но самым главным преимуществом нашей общаги было то, что рядом была общага радиозавода. И там было полно девушек, работавших на этом заводе. Теперь вам понятно, почему так важно было в комнате иметь тот самый, задрапированный тканью закуток?

Парни мы все были молодые, часто – недавно отслужившие, так что в соседнюю общагу наведывались постоянно. Один раз наведался и я. А дальше – дело техники.

Дело в том, что после 1986 года в СССР проникли модные веяния брэйк-данса. А я уже кое-что умел – дела «вертушку», китайский фляк, вертелся на коленке, в общем, нижний брэйк мог сбацать на раз. Ну, и сбацал. Покорил женскую составляющую. И одна из этой составляющей составила мне компанию вплоть до постели.

Мой первый секс был очень прост – я знал, что и куда вставлять, но не знал технологию этого процесса. Почему-то я был уверен в том, что как только орган Х соединяется с органом Y, то дальше произойдет автоматическое взаимодействие разных потенциалов, а я буду только наблюдать и получать от данного процесса некие ощущения. Причем, как ранее поведали мне более опытные товарищи, ощущения приятные.

Кстати, знаете, что больше всего страшит молодых парней-девственников? Точнее, страшило – как сейчас с «этим» обстоят дела у молодёжи в эпоху интернета и засилья порнографии, я не знаю. А тогда, во времена позднего СССР я просто боялся в самый ответственный момент не попасть! То есть, не найти то место, где орган Х соединяется с органом Y! Потому что смутно себе представлял, где именно он должен находиться! То есть, анатомически понятно, но не будешь ведь во время, так сказать, более близкого и тесного знакомства с этими органами их рассматривать? Тем более, если полная темнота. Тем более, если под одеялом. Получается, все происходит наощупь! А вдруг не нащупаешь? Или нащупаешь, но не то или не там? Короче, ужас!

Первый облом случился сразу после того, как мы разделись.

Мой организм продемонстрировал мне боевой настрой, но ощущений не было. И когда я таки догадался соединить орган Х с органом Y, ничего не изменилось. С таким же успехом я мог заменить свой орган простым средним пальцем. Как оказалось, это был не самый худший вариант. Одним словом, я осуществил стыковку, но не почувствовал последствия. Такое впечатление, что просто попал пальцем в небо. Ну, не совсем пальцем, и не совсем в небо, но никакого там блаженства или наслаждения не было. Ну, вот вы месили тесто? Руки в него залипали? А ощущения какие были? Вот так и у меня – куда-то вляпался, а куда – не понятно. И такое чувство, что надо что-то делать.

Чисто интуитивно я стал совершать возвратно-поступательные движения. Даже не знаю, почему – видимо, какие-то древние инстинкты или рефлексы сработали. Но результат проявился очень скоро – девушка, лежащая подо мной, застонала и каким-то низким утробно-хриплым голосом прорычала: «Милый, я тебя сейчас съем!»

Позже я узнал из курса физиологии, что женщина испытывает оргазм раньше, нежели мужчина. И что она способна испытать этот оргазм многократно, а не только единожды, как мы, мужчины. Даже, блин, обидно. Но в тот момент я и того самого единственного раза не прочувствовал. Ну, какое наслаждение от того, что вы пихаете свой палец в тесто? Вам будет как-то прикольно осуществлять данный процесс? Ведь даже банальной щекотки вы не получите!

Одним словом, формально мужчиной я стал – моя первая женщина была вполне удовлетворена. Вот только я так и не понял, что это было?

Больше я эту рыжую матрешку не встречал….

В общем, я так и не понял, кого я могу считать своей первой женщиной? Ту девушку из общаги радиозавода или ту, кто был после нее? Или, может, по-другому? Может, первой своей женщиной нужно считать ту, с кем стал полноценным мужчиной?

Была ли Лиля моей первой женщиной. Точнее не так – была ли моей первой женщиной Лиля? По времени первым сексуальным контактом был тот, в общаге. А если по ощущениям и по технологии, то Лиля все же смогла показать мне тот мир, о котором я только догадывался. Но в который я смог попасть только через некоторое время.

Наверное, для мужчины первый секс – это не так важно. Женщина все же отдается, поэтому, наверное, для нее первый раз впускать в себя чью-то плоть – это событие! Сокровенная тайна! Это ведь даже не поцеловаться, это более интимная близость! Короче говоря, я не запомнил даже имени той женщины, которая была у меня первой – вот не помню и все! Зато Лилю помню. Так что пусть она будет моей первой женщиной. Ведь иначе как писать – первый раз я стал мужчиной с какой-то незнакомой мне женщиной, с которой так и не познакомился? Просто анекдот какой-то, честное слово! «Постель – не повод для знакомства!»

В общем, ясно одно – первая женщина у меня все же была!

Правда, полноценным мужчиной она меня не сделала…

Но очень старалась!

Если откровенно, то я никак не мог определиться, чего я хочу. С одной стороны, хотелось романтики, поцелуев и всяких там сю-сю-сю, вздохи-ахи. С другой стороны, тело настоятельно требовало грубого физического удовлетворения путем полового контакта с особью противоположного пола. И как совместить духовное и физическое – я еще не знал. В попытках самоутверждения на сексуальном поприще я, как одержимый, стремился в первую очередь все же к физическому контакту. Потому что в духовном плане никак не мог найти ту девушку, с которой было бы не скучно более 10 минут. При этом она должна была вызывать желание встретится с ней еще и еще раз. Ну и привлекать не только умом, но и физическими параметрами. А получалось либо одно, либо другое. То есть, либо она влекла к себе только телом, но как только открывала рот не для сексуального контакта, а вербального – так сразу хотелось этот контакт свести к минимуму. Либо наоборот – слушал бы и слушал, но не смотрел бы…

Нет, конечно, были и коктейли. То есть, были девушки и для души, и для тела. Но не стопроцентные в обоих ипостасях. Так сказать, слабоалкогольные. Не изысканные коктейли ума и эротики – типа самбуки, с привкусом кофе, нет. В лучшем случае, Кровавая Мэри. А чаще – водка с пивом. Ну или самогон с вареньем. Не пробовали? Дикая смесь!

Одним словом, не было рядом не то, что идеала или оптимума – не встречались даже результаты выше среднего. Возможно, я тогда был слишком переборчив. Или считал себя птицей высокого полета. Не знаю, как оно было на самом деле. Хотя, если принять во внимание факты – студент института физкультуры, спортсмен, кандидат в мастера спорта по скалолазанию, рост метр восемьдесят семь, стройный, мускулистый блондин, играет на гитаре, поет, занимается каратэ, играет в любительском театре… По-моему, достойный экстерьер. Вот только этот экстерьер архитекторы противоположного пола постоянно пытались улучшить…

Но не будем о грустном.

Итак, как я уже упоминал, тело жаждало физической близости, посему мозг частенько попадал в положение stand-by. Прямо как некогда в армии. Потому что или мне не по душе была очередная кандидатка на близкие отношения, или же душевная близость совершенно не предполагала перехода к близости физической. Если быть предельно откровенным, то и душевной-то близости не было. С одной потрындели о том-о сем, но на второй раз уже как бы и поговорить не о чем – разве что обязательная программа по переходу к произвольной. То есть, к постели. Хотя я еще не силен был даже в обязаловке – не умел флиртовать, намекать на продолжение разговора в интимной обстановке. Потом с другой потрындели – и снова список тем для разговора примерно один и то же…

Одним словом, либо наша беседа рано или поздно сползала на фривольные темы, где я еще был очень и очень наивен, либо девушка мне становилась неинтересна еще до появления двусмысленных шуток и анекдотов.

Лиля была театралкой. То есть – занималась в театре пантомимы при Дворце студентов института инженеров транспорта. И как-то так получилось, что наша театральная студия, в которой я занимался, перекочевала из Дворца культуры машиностроителей в ДК ДИИТ. Там нас приютили наши коллеги – самодеятельные актеры. И в этом ДК мы пытались создать свои спектакли, чтобы потом с ними ездить на гастроли, зарабатывать копеечку. Времена были перестроечные, везде создавались кооперативы и всякие там артели, поэтому артисты уже смекнули, как можно зашибать деньги на «халтурах». Раньше это было как бы нелегально – приезжали, скажем, в какое-то село какие-то там цирковые студии, ансамбли, драмкружки, показывали сельским жителям свои программы, приобщали, так сказать, к культуре. Ну и платили им наличкой или даже – в суровые 90-е – продуктами питания. И все были довольны – артисты получали бабло или жратву, селяне – не выезжая из села – культурную программу. Иногда весьма неплохого качества, кстати.

В общем, два театральных драмкружка слились в экстазе – мы помогали друзьям-студентам в плане репетиций, они нам предоставили свою базу. И, конечно же, не могли не слиться в таком же экстазе актеры и актрисы обеих студий. Таковы законы жанра!

Лиля была, что называется, не девочкой. И, как выяснилось потом, спала она со многими. Ну, просто у нее на секс был довольно свободные взгляды. В том числе и на его разновидности. И как только я её смог уговорить посетить моё скромное жилище – отдельный частный дом, то мы очень быстро оказались в постели. Причем, голые.

Сам процесс начался, на мой взгляд, очень банально – Лиля стала целовать мою грудь, живот и перешла в нижнюю зону. Это явилось для меня откровением – я не был сторонником свободной любви и поцелуи куда-то кроме губ даже не мог себе представить. А тут были даже не поцелуи, а попытки проглотить самое ценное, что есть у мужчины. Я даже забеспокоился – а вдруг она лишит меня моего достоинства? И куда я потом без него?

Но, слава Всевышнему, Лиля не стала пускать в ход зубы, но зато поставила меня перед выбором – она провернулась на 180 градусов и познакомила меня с особенностями женской анатомии. Когда я оказался лицом к нижней части ее неплохого тела, то даже не понял, что именно я должен делать. Отчасти, ее довольное урчание при поглощении моего сокровенного и самого дорогого для меня органа, подсказало мне направление моих действий. Но воспитание, образование и романтические представления о взаимодействии полов не позволили мне опуститься до контактов лингвального характера. Поэтому максимум, на что я смог себя уговорить – это была скромная попытка погладить ее интимные зоны пальчиком. Впрочем, судя по ее реакции, это было правильное решение.

Кстати, ее старания доставить мне удовольствие не увенчались успехом – моё второе «Я» не реагировало и было так же инертно, как и мой палец, ласкавший Лилины сокровенные места. Ну, не чувствовал я ничего – и все тут! А девушка старалась, стонала, видимо, ей нравился процесс! Ну как тут не подыграть? И я изобразил стоны, стал дергаться, в общем, имитировал бурное наслаждение пополам с восторгом! Позже я узнал, что в физиологии есть специальный термин – «оргазм»! Так вот, свой первый оргазм с моей первой женщиной я имитировал. А поскольку занимался в театральной студии, то, видимо, смог сыграть неплохо.

Хотя Лиля все же засомневалась – она ведь тоже была актрисой! И немного погодя задала мне вопрос, который я не сразу понял:

– Ты кончил?

Когда я осознал всю глубину и важность вопроса, то смог простонать:

– Дааааа!

И снова перешел к двигательной активности. А поскольку Лилин рот оказался вновь занят, то вопросов она больше не задавала.

Одним словом, та ночь стала последней в моём сексуальном ликбезе. Так получилось, что дальше романтическо-поэтическая сторона процесса взаимодействия полов заняла в моей жизни первое место. А о физиологии я не задумывался до тех пор, пока не получил первый облом на этом поприще. И вот когда моя первая любовь завершилась полным фиаско, когда я внезапно понял, что мало говорить красивые слова и что ахи-вздохи при луне могут быть только прелюдией, а нужно что-то еще более существенное, вот тогда я и смог соединить в единое целое физиологию и психологию, романтику и реальность, инь и янь.

А самое главное – я понял, что женщине нужны не только слова, но и поступки. Причем, поступки мужские. Если более развернуто – женщина нуждается в преклонении, защите и домашнем очаге. Если все эти три составляющие совпадают – вы можете быть спокойны за свое будущее. Если нет – рано или поздно вы получите разрушенный очаг, разбитые надежды и сломанную судьбу.

Но об этом – немного позже…

Глава шестая. Принцессы тоже какают

Знаете, иногда хочется прерывать свою хронологическую последовательность и делать некоторые отступления. Можно назвать их лирическими, а можно – откровенными. Хотя, в общем-то, вся моя книга – это откровения. В ней можно встретить и советы по соблазнению женщин, и предельно откровенные истории о том, как я их соблазнял, и почти порнографические отчеты об этих соблазнениях. Правда, без вульгарных и пошлых слов, без грязи, все в очень высокохудожественном стиле. Все честно, как говорится, что вижу – о том пою. Точнее, что видел и что чувствовал.

Но повторяю – я знакомился с женщинами не для того, чтобы удовлетворить свои физиологические потребности. Такое было только в самом начале моего сексуального пути и еще раз, когда необходимо было переключиться. Облегчить страдания от душевных ран. Все было гораздо глубже, серьезнее и сложнее.

Я искал любовь. Даже не любовь – Любовь!

Так вот, женщины, знайте – все мужчины ищут не секс, они в основном ищут любовь. Точнее, ту женщину, которая их бы любила, боготворила, ублажала, нежила, холила, лелеяла – эпитетов много. Нет, конечно, есть среди мужчин и такие, которые ищут только секс, только физиологию. Но их не так много. И это временно. Ибо рано или поздно физиология отходит на второй план, особенно, когда проходит некоторое количество лет. Процентов десять мужчин, конечно, развлекаются всю жизнь, но это те, которые повернуты на сексе. Тут и различные вариация – и свингеры, и любители группового секса, и пикаперы, короче, кому интересно – идите на порносайты и там смотрите категории. Я лично хочу рассказать о другом.

О том, что на самом деле происходит, когда встречаются мужчина и женщина. И как так получается, что романтические представления мужчин о женщинах и женщин о мужчинах превращаются из сказки в антиутопию…

С детства нас воспитывают на сказках. И мальчиков, и девочек. И мы верим в прекрасных принцесс и прекрасных принцев. Принцы, конечно же, могут полюбить не только принцессу, но и Золушку. И сделать ее принцессой. Поэтому так много современных «золушек» – с ударением на второй слог – до старости мечтает о прекрасном принце. Забывая о том, что золу с лица все-таки надо убирать. И с души – тоже. Даже если в душе все выгорело дотла и осталась только эта зола.

Мужчины, точнее, мальчики, тоже мечтают о прекрасных принцессах. Только они понимают, что есть и Золушки, и Маленькие Разбойницы, и Пеппи-Длинные Чулки, и прочие проказницы, озорницы, непоседы. В общем, мальчики более толерантны в своих кастингах. И порой больше западают на сверстниц, которые напоминают их самих – эдакие пацаны в юбках. То есть, будущие мужчины не заморачиваются тем, насколько красива в общепринятых стандартных единицах измерения предмет их обожания. И смотришь на некоторые пары – просто Красавец и чудовище. Да-да, именно так, а не наоборот. Потому что в паре наоборот – красавица и Чудовище – мужчина вовсе не должен быть красавцем.

Красота мужчины часто вовсе не в правильных чертах лица или в спортивном теле. Бывает, как я уже писал выше, такой плюгавенький, кривоногий, низенький – а женщины к нему просто липнут! И не потому, что он станет выше, если встанет на свой кошелек! А, наверное, потому, что у него есть харизма! Есть дух! Есть то, что влечет к нему женщину – такая красота хищного зверя, который любого загрызет! Вот это и привлекает самку, которая понимает – этот защитит и ее, и потомство. Этот сможет и дом построить, и наполнить его всем необходимым.

Ну и, куда ж без этого, сексуальная составляющая присутствует. Вот, скажите, знаменитый французский актер Жан-Поль Бельмондо – он что, красавец? Вовсе нет – поставьте его рядом с другим знаменитым французским актером Аленом Делоном? Тем не менее, по обоим этим мужикам женщины всего мира сходили с ума. И не только потому, что они – знаменитые актеры. И таких примером – множество!

Но вот с принцессами все же сложнее.

Мы с детства воспитанные на поиске прекрасных принцесс, ищем их больше, чем эти принцессы – своих принцев. Женщины не ищут – они просто ждут, сидя у окна и вглядываясь в голубые дали. Потому что женщина не может быть активна в своем поиске. Точнее, девочка. Ведь женщина, прождав у окна до 30–35 лет, начинает подозревать, что что-то здесь не так. Мол, если я такая прекрасная и бесподобная, сижу тут сижу и не вижу нормального не то, что принца, но хотя бы просто мужика, может, не там сижу? Может, все нормальные мужики где-то там далеко все скучковались? Там, куда я не могу доглядеться? И пока я тут сижу и жду, они и знать не знают, что я тут вся такая прекрасная и в ожидании? А не пойти-как мне туда, где они кучкуются?

И пока девочка все сидит, и все ждет Принца на белом коне или, на худой конец, на белом «мерседесе». А мы, мальчики, ищем. Рассматриваем варианты. Мы ведь активная сторона. Не нас выбирают – мы выбираем. Ну, так нам кажется. И умные женщины не пытаются нас в этом разубедить.

Но вот проблема – когда мы, наконец, находим прекрасную принцессу, ту, которая в книгах, мы уже становимся взрослыми. И начинаем понимать, что в прекрасной принцессе не все так уж прекрасно! А бывает, что даже иногда и ужасно! Причем, не в прямом смысле – с внешним все нормально, зато внутри…

Разочарование начинается вначале с пустяка – как сказал один мудрый человек, «принцессы тоже какают». То есть, вдруг понимаешь, что твоя избранница имеет некоторые недостатки, о которых нам в книгах не сообщали. И в фильмах об этом тоже нигде ничего. Ведь мы видели только поцелуи, охи-вздохи – напомню, я воспитывался в СССР, в стране, где секса не было! Но мы не видели всего остального! А это остальное порой занимает в реальной жизни 90 процентов! И поцелуи и сюси-пуси – это всего десять процентов!

А еще есть такая штука, как быт! Когда вы начинаете со своей принцессой жить вместе, то бывает, с милым рай и в шалаше. Вот с немилым и дворец может стать сараем! Бывает так – пока встречались, цветы-конфеты, свидания и прогулки при луне – вроде все хорошо. А потом, когда друг перед другом каждый день «мелькаете туда-сюда», когда он чавкает за столом, а она храпит ночью в общей постели, когда духовно близки, а физически далеки или наоборот – вот тогда начинаешь понимать, как все в жизни сложно!

Поэтому, если «сказка – ложь, но в ней намек», то надо обращать внимание именно на намеки. И понимать, что ложь не может стать оправданием того, что через некоторое время вы начинаете предъявлять друг другу претензии о том, что не получили главного – счастья! Потому что в первую очередь и принцы, и принцессы должны знать о том, что у любого достоинства есть свой недостаток. И любое достоинство может одновременно являться и недостатком. Трусость и осторожность, храбрость и безрассудство, хамство и откровенность, грубость и брутальность, бесцеремонность и решительность – таких пар сотни. И то, что вначале вам нравится, по истечении некоторого времени покажется вам же ужасным.

Поэтому помните – принцессы тоже какают!

Глава седьмая. Мужчины плачут молча

Знаете, иногда писательство – это некий душевный стриптиз. Или эксгибиционизм. Хотя стриптиз – он не является потребностью души, просто такая работа. Профессиональное публичное раздевание. А вот эксгибиционизм – это демонстрация половых органов незнакомым людям с целью достижения сексуального удовлетворения. Возможно, когда писатель описывает какие-то свои личные проблемы, даже интимного характера, то это можно назвать эксгибиционизмом? Или нельзя?

В любом случае я пишу о том, что мне важно. Рассказывая о своих проблемах и способах их решения, я как бы частично провожу сеанс эдакой психотерапии. Тихо сам с собою… В общем, можно назвать это и стриптизом, и эксгибиционизмом, и даже онанизмом – все отчасти будет правильным. Описывая – в хорошем смысле этого слова – свою жизнь и свои отношения с женщинами, я как бы снимаю с себя тот груз негатива, который они впихнули в мою душу. Ведь не только хорошее было в этих отношениях – много было и гадкого, даже грязного. Причем, грязно поступал как раз не я – так поступали со мной. Нет, это не оправдание, не попытка самоутвердится за чужой счет, не возможность сделать кого-то виноватыми в своих бедах. Я рассказываю абсолютно откровенно о том, что происходило в моей жизни, стараясь придерживаться только фактов. А читатели сами решат, кто прав, а кто виноват. Причем, что бы я не написал, все равно каждый будет считать, что я приврал.

Ну, что ж, это их право. Все равно, даже если излагать абсолютные факты мужчинам и женщинам, их выводы будут абсолютно противоположными. Уже неоднократно имел возможность в этом убедиться. Это как банальная истина про наполовину полный и наполовину пустой стакан.

Итак, с одной стороны, мои расставания с моими любимыми женщинами приносили мне боль и страдания. А, с другой стороны, они же толкали меня к новым ступеням моего развития – как поэта и писателя, как творческого человека, как Личности. Первые стихи, которые я, наконец, решился показать другим людям и которые высоко оценили профессиональные поэты, появились именно после моего первого фиаско на любовном фронте. Первый мой успех, как писателя, произошел после моего последнего расставания с женщиной. С женщиной, с которой я прожил почти 12 лет, которая родила мне двоих детей и с которой я думал встретить спокойную старость. А встретил неслыханную подлость и предательство.

Самое интересное, что моя бывшая жена так и не поняла – в чем она, собственно, была виновата. Ну, изменила мне со своим другом и крестным отцом моего сына. Причем, не просто изменила – она трахалась с ним за моей спиной, оправдывая это тем, что я, видите ли, ее не понимаю и не ценю. Ну и для этого, конечно же, лучший способ трахнуться с чужим мужиком, ага! Нет, возможно в собственных глазах свой уровень она и подняла. А я очень долго отметал все подозрения, потому что ей верил! Я верил ей! Возможно, не любил по-настоящему, но стремился к этому. И поэтому верил!

Конечно, многие женщины, читающие эти строки, скажут – а, вот, все мужики – козлы, они изменяют направо-налево и вам, типа, можно, а нам нельзя? Я считаю, что никому нельзя. Есть совесть! Если вы живете вместе, имеете общих детей, которых обязаны воспитывать и развивать, кормить-одевать, любить, в конце концов, все свое свободное время вы должны посвящать своему супругу, своим детям. Вы же вдвоем живете, вдвоем строите свою семью! Иначе это не семья!

Нет, должно быть и личное пространство, и личная свобода – это все верно. Для этого есть и хобби, и спорт, и различные развлечения. Но это – если нет детей. А уж если родили – извольте заниматься детками! Они – ваше будущее! Они – ваше настоящее! Если какое-то время вы потратите на интересный фильм или поход в фитнес-зал, то в будущем вашему ребенку не хватит какой-то очень важной вещи, которую вы просто не успеете ему передать. Не поиграли с сыном в солдатики, уткнулись в свой мобильный, когда ваша дочка пришла к вам поиграть в дочки-матери – не нойте через двадцать лет, когда они не позвонят вам, не поздравят с днем рождения, не придут навестить, не приедут помочь копать картошку, ремонтировать квартиру, отправят вас в дом престарелых. Все ужасные поступки детей по отношению к своим родителям складываются из ужасных поступков родителей по отношению к своим детям. Просто сегодня тебе кажется, что интересный фильм или барная стойка более приоритетны, нежели испытание новой машинки сына или рисунки дочери. А завтра им не покажется важным твои старческие проблемы – маленькая пенсия, плохое здоровье, одиночество…

Поэтому я считаю, что все должно быть максимально честно – и отношение женщин к мужчинам, и отношение мужчин к женщинам. И, конечно же, их отношение к собственным детям! А это все взаимосвязанно – если мы начинаем врать и изменять друг другу, то все это автоматически переходит на наше потомство. Негатив на генетическом уровне. Не зря как-то моя дочка произнесла глубокомысленную фразу: «Мама развелась, папа развелся, вы не смогли создать нормальную семью, ваши мамы тоже развелись с вашими папами – получается, я тоже должна буду разводиться? Я не хочу!»

Увы, моя дочка права – наблюдая наши с женой скандалы, которые часто возникали из-за пустяка, из-за нежелания каждого понять другого человека, из-за неумения вовремя остановиться и посмотреть на себя со стороны, видя все это, ребенок неосознанно примеряет на себя и роли обиженного, и роль обижающего. И она изначально не понимает, что есть еще и третий путь – бесконфликтный. Когда можно не понимать человека, но принимать его. Принимать таким, какой он есть. А свое неудовлетворение прежде всего искать вначале в себе.

Нет, возможно, и я чего-то вовремя не понял. Хотя, повторяю, со своей стороны я старался выполнять все условия, так сказать, брачного договора: быт, работа, содержание семьи, воспитание детей – все это выполнялось неукоснительно и поводов для недовольства я не давал. Да, я в какой-то степени был с руками, которые растут не из того места – не мог починить какую-то бытовую технику, не блистал в ремонте квартиры или автомобиля, в общем, рос я без отца. Что и сказалось не моем воспитании и перечне, так сказать, мужицких умений. Но мои заработки позволяли набрать номер телефона и вызвать профессионала, который и канализацию прочистит, и карниз прибьет. К тому же, не всегда хватало времени на все эти бытовые премудрости. Но ведь это – не повод идти налево, не так ли? Ведь абсурд – ах, моя жена плохо варит борщ, пойду-ка я трахнусь с какой-то проституткой, немного обиду свою развею! Так, да? Или, мой муж не смог починить розетку, пойду-ка я сделаю минет его другу, чтобы знал, сука, кто в доме хозяин?

Возможно, я слишком грубо формулирую эту проблему, но именно так и обстоят дела во многих семьях! Обида начинается с какой-то мелочи и заканчивается именно так, как я сейчас описал! По крайней мере, не только моя личная жизнь тому подтверждение, я имел возможность наблюдать точно такие же проблемы у своих приятелей. Женщины часто изменяют от скуки, от неудовлетворенности своими мужьями, многие мужья изменяют по традиции, часто измена для них – это как пойти с друзьями выпить в субботу пива в баре. При этом эти отцы семейства ничего плохого и предосудительного в этом не видят – ну, пошел, переспал с какой-то, ну и что? Люблю-то я свою жену!

Но разве это любовь?!

Нет, конечно, встречал я и таких мужей, которые своих жен приводили для секса втроем. И им нравилось, когда при них их жен имели во всех позах и ракурсах. Но это, как мне кажется, не любовь, это – сексуальные отклонения. Есть же такие, которые любят иметь секс, например, с животными. Или с мертвыми. Или еще есть разные извращения. Я уже не упоминаю геев и лесбиянок, которые тут же начнут возмущаться, читая мою книгу. Да, товарищи извращенцы, я так считаю – однополая любовь не существует. Существует секс с представителями своего пола. Что является извращением. И на этом закончим.

Точно так же я считаю, что измена своему пусть не любимому, но живущему с тобой рядом, в том числе и в половом смысле, человеку – тоже извращение. Извращение ваших с ним отношений. Ведь если ты ешь какую-то пищу, и она тебе не нравится – ты ведь не будешь продолжать его есть? Разве что в случае, если это блюдо очень дорогое, деньги заплачены, и жаба давит. И будешь давиться, но есть! Но и это – ненормально! Не нравится тебе, скажем, горчица – ты ее не станешь мазать на хлеб! А если ты не любишь мясо – ты ведь не будешь его есть, не так ли?

Вот так и я – не люблю пиво и кофе, поэтому никогда их даже не пробовал. Вернее, один раз попробовав пиво, потом всю жизнь к нему не прикасался. Один раз переспав сразу с двумя женщинами понял, что это – не мое. А некоторые вещи можно было даже и не пробовать – ведь если мне не нравятся мужчины, и я не испытываю к ним никакого сексуального влечения, то мне вовсе не обязательно пробовать заниматься сексом с представителями мужского пола, чтобы понять, что это мне не нравится.

К чему я веду?

Да все к тому же: если тебе что-то не нравится, если что-то противоречит твоим убеждениям, пристрастиям, интересам и всему прочему – не занимайся этим! Не принимай это! А если уж так получилось, что раньше нравилось, а теперь – нет, то прекрати! Оставь! Уйди! Это – честно прежде всего по отношению к самому себе. Или к самой себе. Тогда, уверен, большинство семейных трагедий и трагедий следующих поколений можно было бы избежать. Все-таки раньше церковь, религия, как основа морально-этических норм, была на высоте. Посмотрите на мусульманские семьи! Посмотрите на семьи последователей других восточных религий. Там такого разврата, такой распущенности, как в западном обществе, нет и быть не может.

Вот скажите мне – вы встречали где-нибудь еврейское порно? Вот появляются сейчас ролики с псевдо-арабами, псевдо-индусами и так далее. Но нет нигде, например, китайского порно. Японское есть, а китайского я не встречал. Я, конечно, не очень большой специалист в этом жанре, но вот не встречал я этого. Видимо, потому что нет спроса? А почему? Может, потому что в целом евреи, арабы или китайцы получают в своих семьях определенное воспитание? И в их обществе есть определенные нормы? Вон, у арабов женщины даже лица прячут, не то, что задницу, которую в европейских странах девушки на улице выставляют напоказ! Скажете, я не прав? А вот в этом, как раз, и заключается разница восприятия морально-этических норм. И если вы, читая эту главу, считаете, что жена или муж имеют полное право, продолжая жить вместе, переспать с кем-то на стороне – то наши взгляды на мораль диаметрально противоположны!

Именно поэтому я, рассказывая про своих женщин, рассказ о своей последней женщине – своей жене – сделал заключительным в этой книге. Нет, это не означает, что у меня больше не будет женщин. И не означает, что я больше не встречу ту женщину, которую смогу полюбить. Это означает лишь то, что я ставлю точку в своем списке женщин, которых я узнал за свою жизнь. И дальше, надеюсь, списка не будет. А будет только одно имя. Иначе зачем это все?

Но пока что все же продолжим по списку.

Глава восьмая. Моя первая любовь

Итак, я уже писал о том, что мою первую любовь звали Леной.

Почему я думаю, что это была любовь? Да просто всё – любовь делает человека лучше! Чище, сильнее, светлее, а главное – любовь делает человека счастливым! И вот я, когда влюбился, был счастлив! Целый год счастья – представляете? Мне было не важно, сколько у меня денег, сыт я или голоден, в чем хожу и где сплю. Вернее, как раз в чем хожу и где сплю – было важно, потому что перед НЕЙ не хотелось выглядеть каким-то быдлом и неряхой. Впрочем, одеваться я всегда умел и даже из того советского набора вещей, которые предлагались в магазинах того времени, мог выбрать кое-что приличное. Ну и рынок вещевой был, куда ж без него?

Но кроме своего внешнего вида я больше ничем не интересовался. Меня интересовала только моя Лена. Впрочем, моя ли?

Мы познакомились в лучших традициях советского нео-романтизма – в колхозе! Или, как тогда говорили, «на картошке». Студенты обычно летом ездили в колхозы, помогать убирать урожай. Когда я поступил в институт физкультуры, то пропустил это чудное время, так как случайно подхватил ангину. И практику – так это тогда называлось – проходил в учебном корпусеN1. Там я выполнял всякие – бесплатные – хозработы. Потом первый курс, знакомство с группой и учеба.

А вот уже на втором курсе я с сельским хозяйством нашей области таки познакомился. Первый курс я закончил и ушел в академический отпуск. Как и зачем – это отдельная история, пропущу этот момент. В общем, следующим летом пришел восстанавливаться и меня сразу в колхоз! Там и познакомился со своей новой группой. Ведь прежние одногруппники уже учились на курс выше.

Про колхоз рассказывать не буду – это отдельная тема, изложу ее в других своих книгах. Днем работали, вечером веселились, золотое время – студенчество. Правда, какое в колхозе веселье? Ну, дискотеки иногда, ну, выпивка, ну – иногда – секс с однокурсницами. Правда, у наших студентов секса было немного – все же спортсмены, по вечерам большинство тренировалось. Борцы бегали и боролись, боксеры бегали и боксировали, легкоатлеты бегали… В общем, месяц сельхозработ ребята использовали для подхода к пику своей формы – в сентябре начинались отборочные перед важными стартами от областного уровня и выше. Конечно, знаменитых и титулованных спортсменов, например, игроков основного состава футбольной команды «Днепр» Олега Протасова и Геннадия Литовченко не только в колхозе, а и вообще в институте нашем почти никто не видел. Ну и прочих «звезд» советского спорта. Но мастеров спорта СССР и кандидатов в сборные разных уровней в колхозе хватало – не всех могли «отмазать», да и не все хотели «отмазаться». Например, мой дружок, мастер спорта по вольной борьбе с удовольствием ездил «на картошку». Мотив был прост – кадрить местных девушек. И это ему удавалось – аж пыль стояла! В селах нравы были попроще, да и девки посговорчивее. Так что…

В общем, я встретил Лену, когда мы вместе со студентами химико-технологического института ехали на свою базу с полей. Не помню, что уж меня привлекло в ней, но как-то сразу будто током пробило – я встал возле этой рыженькой девушки и стал чего-то втирать ей и ее подружке. Поговорить я был мастер, так что целых 40 минут девушки и все в радиусе пяти метров были, что называется, загружены по полной. Когда мы прощались, я даже не помню того момента, в который она мною заинтересовалась. Вообще память отшибло! Но мы очень скоро встретились – она пришла к нам в наш лагерь. Не помню, когда, как, почему, но мы оказались в постели. Точнее, на постели – целовались, обнимались… я был несмелым, и как только пытался сделать что-то большее, нежели поцелуи, Лена фыркала совсем как кошка, показывая – якобы – свое неудовольствие. А я был неопытным в подобных делах и не стал настаивать…

А потом зашел мой новый одногруппник, Саня, и с ходу стал орать, что, мол, мы валяемся на его постели. Лет через пять за такое я бы дал ему в морду, а тут как-то я растерялся… В общем, пришлось нам с Леной идти погулять на свежий воздух. Романтическое настроение пропало, а продолжать его создавать я тогда не умел…

Эх, мне бы тогда тот опыт, который у меня сейчас, когда женщин менял, как перчатки… Впрочем, об этом периоде своей жизни я еще расскажу позже. А пока… в общем, романтика романтикой, но, как мне потом рассказала Лена – через 15 лет – ей хотелось вполне взрослых отношений, секса, черт побери! И, конечно же, мужского внимания, а не внимания влюбленного мальчика… Внимания и вынимания! А я… Я лепетал о своих чувствах и мне достаточно было просто прикасаться к ней… Просто быть с ней рядом. Просто говорить с ней. А надо было не только говорить!

После колхоза мы какое-то время встречались. Ну, как встречались – были свидания, цветы, еще какие-то глупости… Я звонил ей на ее домашний телефон и молчал… потом ставил ей какие-то понравившиеся мне песни… Причем, тогда не было интернета, компьютера и цифровых технологий – я или на магнитофоне что-то прокручивал, или пластинки ставил… Но она слушала, а когда я молча дышал в трубку, спрашивала: «Эй?» И я таял… Потом продолжал ставить музыку…

А закончилось это банально – она пришла на очередное свидание и сказала, что беременна. Когда я тут же предложил ей выйти за меня замуж, она ответила, что это невозможно… В общем, придя домой и будучи совершенно раздавленным я тогда впервые закурил…. Я курил и плакал, повторяя «За что меня так?» Это был первый серьезный удар – то ли Судьбы, то ли просто жизненное потрясение. Не знаю, что это было, но впервые я почувствовал огромную душевную боль. Вот представьте, что у вас болит зуб, но где-то в области диафрагмы. Или чуть выше. В общем, сдавило так, что не мог вдохнуть и выдохнуть. И впервые понял, что далеко не все зависит в этой жизни от меня.

Но, как писал Ницше, «что не убивает меня – делает меня сильнее». Я справился. И моя любовь, пусть и безответная, сделала меня сильнее. Пробудила во мне поэта. Мои первые стихи я сжег – они мне не нравились. Но после знакомства, а, главное – после расставания с моей первой Любовью я стал писать уже зрелые и я бы даже сказал, пронзительные стихи. Нет, не про любовь! Про жизнь! Про то, что с нами происходит в этом мире. Хотя и про любовь – тоже!

Я поднял трубку телефона

Набрал твой номер. За окном

Звучала музыка метели

И ветер в мой стучался дом.

Я ждал. Кого сейчас услышу?

Но вдруг ты подошла сама

И понял я: пришла зима

И в трубку телефона дышит.

А главное – я стал писать песни. Хорошие. И после первых банальных подражательств «Алисе», «Крематорию» и «Аквариуму» перешел на более высокий уровень – стал слушать «Джетро Талл», «Махавишну оркестра» и другие интеллектуальные западные рок-группы. Мой музыкальный вкус преобразился, а за музыкой пришла и более серьезная поэзия. И песни, написанные в тот период, я до сих пор считаю одними из лучших. Хотя, конечно, и потом я писал далеко не хуже, а в чем-то даже и лучше.

Да, именно любовь позволяет нам выйти на новый уровень. И это проверка – если ты не любил, то в твоей жизни ничего не изменится. Только серьезные потрясения позволяют нам завершить очередной этап и приступить к новому витку. И по спирали дальше, вверх! И даже если любовь несчастная, неразделенная – всё равно она вдохновляет нас на новые свершения, на творчество, если хотите, на подвиги…

Однако надолго меня не хватило! Я прошел период разочарования, расставания и страданий, выплеснул из себя всё то, что накопилось и остановился. Не было стимула для движения дальше. Бесконечно переживать горечь утраты, обиду и прочие негативные эмоции – это путь в никуда. В пустоту. Потому что любой творческий человек все же нуждается в любви. Ему необходимо знать, что его любят! Нас поддерживает только любовь! Поддерживает, не дает упасть и толкает вперед! А если ее нет…

Знаете, самое сложное для мужчины – это когда рядом нет человека, рядом с которым ты можешь расслабиться. Перед которым не надо притворяться, пыжиться, что-то из себя строить. Этот человек принимает тебя таким, какой ты есть – со всеми твоими слабыми и сильными сторонами. Потому что он тебя любит. Когда мужчина еще маленький, то чаще всего этот человек – его мать. Или отец. А если повезет, то и мать, и отец. Которые любят своего сына просто за то, что он есть.

Но мужчина не может вечно быть рядом со своими родителями. Он вырастает и уходит искать свой собственный путь, строить собственную жизнь. И для начала он должен иметь свой собственный дом и свою собственную семью. А в первую очередь семья! Это и есть тот самый человек рядом, который тебя принимает таким, какой ты есть. Или те люди – твоя жена, твои дети, а, если повезет, то и внуки. И я все время мечтал о том, как стану дедушкой и буду возиться с внуками и внучками. Увы, я не смог воплотить свою мечту даже со своими детьми. Которых меня лишили… Лишили женщины, которые меня не любили.

…Через 15 лет после того, как мы с Леной расстались, она мне позвонила. Нашла мой номер мобильного – ведь она помнила номер домашнего телефона моих родителей, так что ничего в этом сложного не было. И нашла меня уже в Киеве. На тот момент я делал карьеру и занимал должность главного редактора московской газеты «Жизнь» – киевской редакции. Получал зарплату в 600 баксов и мне тогда казалось, что это просто предел мечтаний. И вдруг – звонок на мой мобильный. Я поднял трубку… Дальше, как в стихах – пришла зима!..

Я вначале даже ничего не понял. А потом… потом нахлынули воспоминания. Но я уже был научен горьким опытом – меня предавали женщины, которых я хоть и не любил так, как Лену, но всегда ценил, уважал и был им верным. Верным! Я никогда не изменял ни одной из тех, с кем в тот момент жил или встречался. Хотя нет – один раз я все же изменил. А с другой стороны – была ли это измена? Я тогда решил расстаться со своей новой девушкой, потому что внезапно нечаянно влюбился! Впрочем, я снова отвлекся…

Итак, я вначале поддался ностальгии. Воспоминания о первой любви – горько-сладкие, даже терпкие, как недозревшая хурма… Они немного встряхивают, а потом… потом начинает реально трясти. Я вспомнил, как Лена меня бросила, как я переживал, как плакал… Вспомнил и других женщин, которые на тот момент тоже обошлись со мной не очень красиво. И все это я ей тогда высказал. Причем, не сдержался в выборе слов. Нет, я не ругался матом, не оскорблял свою первую любовь. Но жизнь сделала меня достаточно жестким человеком, особенно в тех вопросах, которые касались чести, совести, верности слову и любви. Поэтому, проговорив примерно час, я все же выключил телефон. Причем, Лена мне позвонила как раз в тот момент, когда я в супермаркете покупал продукты. И я довольно нелепо выглядел с тележкой, наполненной пельменями, колбасой, овощами, фруктами и чем-то там еще. Особенно, когда от злости пару раз пнул эту тележку…

Таким образом, расстались мы не на самой хорошей ноте. Я не помню, что она мне говорила и как. Помню, что она на тот момент жила в Сургуте, была замужем и имела, кажется, двоих детей. Что заставило взрослую тетку – мне на тот момент было уже сорок лет, а она была на год старше – внезапно вспомнить своего поклонника из юности, я не знаю. Но, видно, и ее все эти 15 лет что-то грызло, что-то поедало изнутри. И, наверное, она думала – а, может, надо было тогда остаться с ним?

Мы часто задаем себе вопрос из разряда «а что было бы, если бы…?» Не знаю, мне кажется, дважды в одну реку не войдешь. Но впоследствии я все-таки смог войти в одну реку дважды. И не раз. Правда, не скажу, что это принесло мне много позитива. Скорее, наоборот. Об этом я и расскажу вам в следующей главе.

Глава девятая. Моя первая жена

Женщины часто любят, чтобы их сравнивали с кошками. Кошечка моя, кисуля, котенок… Но можно ведь сказать и «Кошка ты драная!» Все зависит от того, нассал ли этот котенок в твои ботинки или нет? Или вот часто женщин сравнивают с породистой лошадью. А вот классик по-другому сформулировал – «Кому и кобыла – невеста!» Все зависит от того, какой синоним ты выбрал. Кстати, а почему не назвать женщину «Ты мой пёсик»? Или «ты мой хомячок»? И вот парадокс – сравнивая себя с кошками, почему-то женщины часто применяют к себе… слово «сука»! Впрочем, не будем забегать вперед – о суках я расскажу отдельно.

Итак, после своей первой неудачной любви я понял, что женщин надо покорять не только словами. Женщин надо трахать! Причем, надо уметь это делать! А я, увы, не умел. Я мог только говорить. Во мне все еще жил тот неисправимый романтик, который мешал проснуться внутри меня настоящему мужчине. Поэтому снова наступал на те же грабли – знакомился с девушками не для того, чтобы их трахнуть, а для того, чтобы влюбиться. Ну или хотя бы чувствовать себя влюблённым.

Одну такую девушку, которая, как потом оказалось, давно не девушка, я пытался обаять, приведя её в ресторан и тут же признавшись ей в любви. Мало того – я пробормотал смущенно «Выходи за меня замуж». Правда, я был таким мудаком, что денег у меня на ресторан не было, зато была милицейская «корочка». Я раньше работал в УВД, и при увольнении «ксиву» себе оставил, чтобы потом, если что, при случае ею козырять. Вот и козырнул, когда официант подошел взять заказ. Увы, когда я ему засветил «корочку», тот невозмутимо ответил «Ну и что?» Врать ему про оперативную необходимость и встречу с агентом я не стал – девушка была далеко не дура и сразу просекла, что денег у меня на ресторан нет. В общем, обделался. И уже потом, когда, как оплеванный, выходил с ней из ресторана, я, идиот, не придумал ничего лучшего кроме как снова предложить ей на мне жениться. Она рассмеялась мне в лицо. На этом моя очередная любовь и закончилась.

Была еще одна романтическая история – я учился в институте физкультуры, но подрабатывал альпинистом-высотником на покраске труб и прочей херни на металлургическом заводе. Вот не помню, как и где, но познакомился с Лерой. Это была действительно любовь, но которая только-только зарождалась. И снова я всё испортил – впадал в ступор в самый важный момент, не смог даже толком потискать свою избранницу. В общем, она уехала на практику в Ленинград. А я опять не придумал ничего более умного – поперся за ней. Купил билет на самолёт и прилетел в город на Неве. Не помню, как я её нашел, но приехал в ту общагу, где она жила. В результате снова обделался – она холодно меня встретила и вообще игнорировала по полной. Переночевав в общаге, я улетел обратно в Днепропетровск.

Таких обломов было несколько. И ни на любовном фронте, ни на сексуальном у меня никаких подвижек не было. Моя память не хранит подробностей, помню только, что еще до армии на каких-то сборах по скалолазанию под Ялтой я, получив отпор от одной воображаемой любови – то есть, я себе так надумал, что это моя любовь – напился. А по пьяни перевернул примус с бензином на сухую хвою. Мы ведь разбили палатки в хвойном лесу и через секунды вся наша весёлая полянка пылала огнём вовсе не любви. Как нам удалось затушить пожар, я не помню, но на следующий день в обгоревшей штормовке и с обожжёнными руками я пилил домой.

Став постарше, отслужив, я нисколько не повзрослел. В моей голове гулял всё тот же ветер, я совершал порой откровенно идиотские поступки, на которые взрослый мужчина был бы не способен просто по факту – потому что он взрослый мужчина. А я был взрослым мальчиком. Как по уму, так и в вопросах полового созревания. И, видимо, женщины это чувствовали.

Всё это продолжалось до тех пор, пока я не забил на женщин и не отдался творчеству. Я собрал группу, стал писать песни, научился играть на гитаре, в общем, как-то сублимировал. Параллельно занимался в театре-студии пантомимы, где пару раз и произошли те самые обломы, о которых я упоминал. Один раз смог «полапать» одну молоденькую девушку, дело дошло даже до интимных зон и прощупывания самого сокровенного женского органа, но что делать дальше – я не понимал, а перейти к более активным действиям стеснялся.

В другой раз дело тоже ограничилось ощупыванием женской груди и теоретическими разговорами о том, как мы «это» будем делать. И на этом всё и закончилось. Кстати, когда я с другом пришел к Оле в общагу – точнее, в нашу общагу, инфизовскую, ведь девушка тоже училась в физкультурном – ее ревнивые поклонники курсом старше просто нас лихо отметелили. И на следующий день мы с опухшими рожами пришли в театр на репетицию. Фурор мы произвели!

Все эти ошибки молодости добавили мне тот самый опыт, который сын ошибок трудных. Вот только опыта было больше, а женщин, с которыми я производил бы новые опыты – всё меньше. И в конце концов, я перестал лихорадочно пытаться самоутвердиться в сексуальном плане, справедливо решив, что всё произойдёт само собой. Так оно и вышло. Точнее, так и вошло…

С Мариной я познакомился в клубе, точнее, даже не в клубе, а некой студии или… В общем, я не знаю, как называлась та компании молодежи под руководством двух взрослых людей – режиссера Александра Пронина и концертмейстера Олега Климова. То ли это был театральный кружок, то ли что-то вроде клуба авторской песни, только в театральном смысле. Хотя авторские песни там были – это был я со своей группой. Точнее, я пришел туда со своим приятелем Костей, который играл на скрипке. А в этом кружке я познакомился с Сашей Качалиным, который играл, кажется, на всех музыкальных инструментах. Он играл и на гитаре, и на флейте, и на аккордеоне, и на губной гармошке, ну в общем, на всем, что издает звуки. И наше трио, впоследствии вобрав в себя еще троих музыкантов, позже превратится в мою первую группу под названием «Джонатан Свифт».

Почему об этом я так подробно рассказываю. Дело в том, что когда я стал сочинять и петь свои первые песни – моя популярность выросла до небес. Я уже был не просто интересным парнем, а стал местной «звездой». И уже выступал на каких-то концертных площадках, в частности, в этом самом театральном кружке при металлургическом институте. Кружок этот все же был неким прообразом клуба, в который постоянно приходили все новые и новые люди. Причем, люди совершенно разные.

И вот в один из вечеров Костя-скрипач познакомил меня с девушкой по имени Марина. Познакомил, как говорится, на свою беду. Потому что, как потом оказалось, он был в нее влюблен. Но влюбленный скрипач не придумал ничего более умного, как подложить мне свою любимую. Которая, кстати, его не любила. Ну, как подложить? В то время я давно уже ушел из своей общаги, потому что уволился из «органов» и поступил в институт физкультуры, из которого на год выпал в академотпуск, но потом восстановился. А проживал я в частном доме у своей бабушки, Марии Ермолаевны, Царство ей небесное, которая переехала жить к своей дочери, моей мамы. А я жил один в частном доме, точнее, в половине частного дома – комната, кухня и прихожая. Вторую половину мой покойный дед успел продать какому-то шустрику за смешные деньги, за что бабушка всю оставшуюся жизнь корила мою мать. Мол, надо было отсудить. Но мать не стала судиться, а мне, в сущности, хватало и бабушкиной половины.

У Марины жилья не было. Совсем. Она приехала в Днепропетровск из Феодосии, какое-то время выступала по легкой атлетике – она прыгала в длину, была в какой-то сборной, но потом то ли её из сборной выперли, то ли ещё что-то, но в результате она лишилась места в общаге и была, что называется, выброшена на улицу.

Тогда я еще не знал, что прежде, чем поселиться у меня, Марину, как говорится, «подобрали и обогрели» другие люди. И именно этот факт впоследствии очень сильно повлиял на мою жизнь. Но что произошло – то произошло. Марину я, добрая душа, поселил у себя, причем, безо всякой задней мысли. И передней тоже – я был увлечен творчеством и вся моя энергия, в том числе, и сексуальная, воплощалась в музыку, стихи, песни. К тому же обида после первого серьезного расставания с любимой девушкой жгла моё сердце. Нет, мне хотелось и женского внимания, и ласки, и большего, но романтик в моей душе всячески противился любому намеку на пошлость. А, как я уже упоминал, женщинам мало только слов. Им нужно чувствовать в тебе мужчину. Вначале – на физическом уровне, так сказать, инстинкт продолжения рода. И только потом – на уровне обеспечения этого самого продолжения.

Я пока что был не готов даже для первого уровня. Несколько раз вступив в интимные отношения и не доведя ни одного дела до логического конца, я переключился на сублимацию. Для тех, кто не понимает, что это такое, поясняю – секс и женщин мне заменила музыка, песни, выступления. И всё же время от времени хотелось не просто общения с представителями противоположного пола, а перехода на другой уровень для более тесного взаимодействия. Что у меня как раз и не выходило. Точнее, не входило.

И вдруг – вот, рядом, в одной комнате спит женщина. Которая, кстати, мне нравилась. И, сами понимаете, когда в одной комнате живут молодая девушка и молодой парень, рано или поздно они окажутся в одной постели. Так и получилось – после одного из застолий, кажется, после концерта, мои друзья-музыканты разъехались, а у меня остался ночевать мой друг Максим. Я уложил его на свою кровать, на второй, как всегда, спала Марина, а себе я постелил посреди комнаты на полу.

Дело было летом, кажется, в июне, ночь была жаркой. Мне не давали заснуть комары, алкогольное опьянение и мысль о том, что в полуметре от меня лежит почти раздетая женщина, которая мне нравится и которой, кажется, нравлюсь я. Про своего спящего друга в тот момент я не думал. Потому что внезапно проснулся мой «дружок». Одним словом, как и должно было случится, я оказался на постели Марины. Причина была проста – якобы я отгонял комаров. Ничего более тупого я придумать на тот момент не смог. Но, видимо, Марине хватило и этого оправдания, и очень скоро она почувствовала, что ей мешает спать вовсе не комар. Вернее, далеко не комар.

Это был, фактически, мой первый секс. То есть, акт, который имел и начало, и финал. Вернее, в тот раз финала, кажется, не было, но впервые я проделал не просто какие-то механические движения – я испытал удовольствие от этого процесса. Забегая вперед, скажу, что позже именно я Мариной я стал полноценным мужчиной. Когда мы, что называется, стали жить вместе и повторять процесс, начатый в ту ночь, практически ежедневно. Точнее, еженощно. Хотя иногда делали это и днем.

В общем, то ли меня смущал мой друг, спящий на соседней кровати, то ли мне достаточно было самого результата соединения наших с Мариной тел, но до финала я не дошел. Но близость его ощутил. И потом, когда мы, завернувшись в простыни, сидели утром в саду, а мой друг Максим вышел, позевывая, на крыльцо, он сразу все понял. Но особо не стал акцентировать на этом свое внимание. Он был врачом, работал участковым терапевтом и на тему интимных отношений между мужчинами и женщинами давно не заморачивался.

Так Марина стала моей сожительницей. Мы вели общее хозяйство, готовили вместе еду, убирали мое скромное жилище. Мало того – в Марине вдруг проснулась настоящая домохозяйка: она резко начала приводить в порядок мою обитель. От чего обитель стала уютнее: все эти занавесочки-половички-коврики, посуда, которую она повыгребала из бабушкиных шкафчиков… Я до этого пользовался одной чашкой, ложкой и тарелкой. А тут…

Началось это как раз в тот день перед первой ночью, которую я провёл с ней. Марина сервировала стол по первому разряду и всем гостям хватило не только еды, но и посуды, куда эту еду можно было положить. А потом, в течении нескольких месяцев я, точнее, уже мы стали постепенно обрастать имуществом – сначала это была посуда, потом – одежда и даже мебель. А главное – Марина всерьез занялась огородом. У меня ведь был не только частный дом, точнее, полдома – у меня был еще и участок. Точнее, половина того участка, который ранее принадлежал бабушке с дедушкой. На моей сотке земли росли три яблони, груша, абрикосовое дерево, а также сливовое. И главное – росла черешня! Прекрасная, сочная, сладкая! Мне, конечно, приходилось каждое лето охранять ее от набегов соседских пацанов, но месяц сладкой жизни – это что-то!

А еще у меня был небольшой огород, которым и занялась моя неожиданная сожительница. Я посадил там огурцы и помидоры, но потом резко охладел к этому мини-фермерству. Росли они там сами по себе, я их регулярно поливал, но на этом мои вклады в агрокультуру и закончились. А вот Марина полола, поливала, разве что не протирала овощи тряпочкой. И, соответственно, резко выросли урожаи. Поверьте, иметь каждый день на своем столе салат из свежих овощей с собственного огорода – это круто!

Ну и секс каждый день с собственной женщиной, которая тебе, как минимум, благодарна – это тоже круто! Кстати, благодарна мне Марина была не только за жилье и все остальное. Имеется в виду не секс, а то, что к нему прилагается – я полностью обеспечивал ее, поскольку работы у нее не было. На тот момент зарабатывал я прилично на всяких там покрасках, занимаясь промышленным альпинизмом. Так что, по сути, Марина была не только моей сожительницей, но и содержанкой.

У Марины была еще одна причина быть мне благодарной. Как я узнал позже, она мне изменила в самом начале нашей, так сказать, семейной жизни. Ну, как изменила – мы же не были расписаны, просто жили вместе, а там, за забором у нее оставались какие-то старые, скажем так, знакомые. В общем, легкоатлеты, с которыми она была в сборной и жила в спорт-интернате, как оказалось, ее трахали.

Я уж не знаю, один у нее был парень или нет, но эти орлы, узнав, что марина живет у меня, попытались мне угрожать. То есть, припершись ко мне домой, вызвали меня на разговор и начали нести какую-то хрень. Эти мальчики, которые были лет на 5–7 моложе меня, считали, что я им обязан что-то доказывать, как-то оправдываться и вообще, типа, я им должен. Не помню точно подробностей, но я их довольно грубо послал. И пообещал этой шобле, что, если еще раз они заявятся сюда, показать, что лёгкая атлетика может здорово пригодится, как отличный прием в рукопашной схватке. Которую я, как мастер, им продемонстрирую прямо сейчас.

Не знаю, навели эти ребята обо мне справки или мои физические данные не оставляли сомнений в моем превосходстве, но желания у них проверить мои слова не возникло. Я ведь учился в институте физкультуры и серьезно занимался каратэ, ушу, боксом и прочими единоборствами, так что моментально мог подтвердить свои слова делом. Что, кстати, несколько раз и случалось. Видимо, ушлые спортсмены это сразу почувствовали, поэтому, бросив напоследок что-то вроде «мы еще встретимся», быстренько смылись.

Марину они больше не трогали и вообще исчезли из ее жизни. За что она была мне благодарна вдвойне. И эта благодарность стала еще более горячей.

Именно с Мариной я раскрылся, как мужчина. Она мне нравилась, я нравился ей, да и вообще, как потом выяснилось, она имела на меня далеко идущие планы. Ведь как все совпало – приехала из другого города, ни друзей, ни родных, ни кола, ни двора. А тут – отдельное жилье практически в центре города, частный дом с огородом, перспективный и хорошо зарабатывающий мужчина, довольно интересный, к тому же, спортсмен. Так что ее интерес был понятен всем, кроме, конечно, меня. Я по-прежнему в душе был романтиков, хотя делал успешные шаги в мире секса.

Если взять спортивную терминологию из того же каратэ, которым я увлекся еще в армии и продолжал заниматься, то, получив первый свой пояс, скажем, желтый и заработав восьмой «кю», а очень быстро добрался до черного пояса по сексу. И продолжал совершенствовать свою технику, не забывая, конечно, и о психологической подготовке. Потому что просто секс был мне неинтересен, по крайней мере, в тот период. Мне не нужны были другие женщины, я не пытался качество заменить количеством, я изучал себя.

Как позже сказал один театральный режиссер про одно театральное упражнение, «это путешествие в себя с помощью партнера». Именно это со мной и происходило. И даже больше – я совершал путешествие в партнера, при этом путешествуя в себя. С помощью марины я изучал себя, причем, не только в физическом плане, хотя и это было немало. Я научился достигать оргазма у себя и у своей женщины, я понял, какие моменты есть в интимных отношениях, что можно делать в сексе, а что не нужно. В общем, именно Марина помогла мне впервые понять женщин хотя бы в плане интимных отношений.

Увы, все закончилось печально.

Вначале пришли 90-е, когда не стало работы и мы порой жили практически впроголодь. Одни раз мне пришлось продать на рынке подаренную мне на день рождения видеокассету. Подарок был дурацким – видеомагнитофона у меня не было. А пять купонов, которые я выручил от продажи – тогда, в 1991 году в Украине состряпали собственные «деньги» – смогли нас кормить целых два дня.

А потом в моей жизни произошло то, чего я никак не ожидал – Марина забеременела. Это произошло, скорее всего, совершенно случайно – мы не предохранялись, точнее, практиковали прерванный половой акт. И теперь я должен был готовится стать отцом.

Признаюсь честно – я не был готов к такому повороту. Просто морально не был готов. Мне было 27 лет, но в душе мне было, наверное, всего лишь лет 18. По уму я все еще не перешел тот знаковый рубеж от юноши к мужчине, хотя многие шаги уже были сделаны. У меня не было постоянной работы – я доучивался на последнем курсе своего инфиза, не было каких-то накоплений – все свои хорошие деньги от высотных работ я профукивал, а главное – я совершенно не понимал, что такое дети и как с ними жить?

И здесь мне помог советом мой друг Максим, которому я рассказал о том, что случилось.

«Чего тут думать? Она тебе нравится? Нравится! Ты ей нравишься? Нравишься! У вас будет ребенок, у вас есть где жить, ты заканчиваешь институт и у тебя по любому будет работа, на покрасках ты подрабатываешь и нормально получаешь. Чего тут думать? Пусть рожает!»

Нет, я не настаивал на аборте, но Марина почему-то решила, что я нем хочу ребенка. Хотя я просто не понимал, что вообще происходит. Поэтому она пошла к тем самым людям, о которых я уже упоминал – которые ее, так сказать, «подобрали и обогрели», и которые категорически запретили ей делать аборт. Как не смешно, она бы его и не сделала – на это нужны были деньги, а деньги мог ей дать только я. И к тому моменту я уже понимал, что никакого аборта не будет, а будет семья – ведь родить ребенка вне брака я просто никогда бы не посмел! Здесь влияло и воспитание, и собственная судьба, когда я рос без отца и меня воспитывали бабушка с дедом. Так что я собирался расписаться с Мариной и дальше строить счастливую семейную жизнь.

Но все оказалось не совсем так, как я себе придумал. С Мариной мы расписались, все обговорили, я сказал, что хочу ребенка и что будем вместе решать все проблемы. Вот только именно в тот день, когда моя первая жена мне призналась в том, что беременна, именно в тот момент, когда я был ошарашен и просто не понимал, что мне дальше с этим делать – тогда и появилась та трещина в наших отношениях, которая впоследствии привела нас к пропасти. Марина считала, что я не хочу, чтобы она родила. К тому же рушился ее план в отношении меня – сделав аборт, она бы меня потеряла.

А самое главное – именно тогда она променяла семью на братство. Потому что те люди, к которым она тогда попала, входили в секту «Белое Братство», которое в начале 90-х прогремело по всей Украине…

Глава десятая. Карьера мужа и отца

Когда я пишу о своей жизни, то, наверное, пытаюсь оправдаться. Нет, не оправдать свои поступки, а попытаться их объяснить. Я не знаю, почему у меня возникло такое желание. Наверное, потому что я однажды понял – «…человек смертен». А потом – еще что «плохо то, что он иногда внезапно смертен…» То есть, однажды я, работая на высоте, укрепляя на скале трос, чуть было не погиб. Ну, или чуть было не стал инвалидом. Это уже было в Португалии, и, что самое обидное, случилось в тот момент, когда я лишился семьи, детей, жены… Ну, как лишился – моя тогда уже бывшая жена указала мне на дверь. А поскольку квартиру в Порто она сняла на своё имя, то я вряд ли мог на что-то претендовать. В последние месяцы нашего совместного проживания я как бы снимал у собственной – по документам – супруги комнату и платил ей половину арендной платы за квартиру. А потом – уже на другой фирме – снова на выезде: пять дней в Лиссабоне, возвращаясь в Порто только на выходные. То есть, по сути, квартира мне была не нужна. Но я за нее платил…

Так вот, уже во время моей работы на Мадейре все мои отношения с моей второй женой окончательно были прекращены. И после того, как я вдруг понял, что внезапно смертен, мне захотелось как-то оправдаться, оставить после себя свое объяснение того, почему снова в жизни все покатилось под откос… Ведь как часто бывает? Мужчина или женщина не могут построить личную жизнь, не получается у них семейное счастье. Раз, другой, третий… И всё – общество ставит своё клеймо, мол, это неспроста, видать, дело в этой женщине или в этом мужчине. Ну раз не может ни с кем ужиться!

А ведь может быть так, что человеку не везёт? Или человек просто слишком доверчив, слишком добр или слишком наивен? Может ведь так быть? Вот поэтому я и стараюсь честно описать свои взаимоотношения с женщинами. И те, кто прочитает всё это, сделают свои выводы. Возможно, они будут такими же, как те, о которых я выше писал, мол, «сам он такой-сякой». А, возможно, и нет. Но главное – те, кто прочитает мою историю, может, смогут понять, что они сами делают не так, где ошибаются и что надо сделать для того, чтобы зажить счастливо. И, значит, уже моя книга не будет напрасной тратой времени – она кому-то поможет.

Итак, я женился. Сам факт росписи в ЗАГСе я практически не помню. Вообще. Не было у меня ни свадьбы, ни невесты с фатой, ни застолья с кучей гостей. Впрочем, и слава Богу, что не было. Потому что на тот период времени я подрабатывал свадебным видеооператором и насмотрелся на все эти свадьбы с тостами, танцами, конкурсами, воровством туфельки невесты и её выкупом, прочими традиционными свадебными прибамбасами. Короче, на свадьбу у меня выработалась аллергия. И не хотелось попусту тратить деньги на всю эту ерунду. Моей жене – тоже.

Сегодня я немного жалею о том, что не было у меня невесты в свадебном платье и с фатой. Одно время эти элементы стали для меня просто фетишем и сильнейшим возбудителем в сексуальном плане. Правда, до ролевых игр с голой женщиной в фате я не дошёл, но у меня было богатое воображение и достаточно было просмотреть парочку порнофильмов на эту тему, чтобы частично компенсировать отсутствие реальности.

В общем, расписались мы с Мариной быстро и без проволочек – она ведь ждала ребенка. Пока происходило это ожидание, мне пришлось готовиться к роли отца. Нет, не в плане там пеленать-менять подгузники, нет. Мне предстояло стать мужчиной в другом смысле – мужиком-добытчиком. Поэтому, поскольку высотные работы в начале 90-х стали оплачиваться не так щедро, как раньше, смысла красить трубы, краны или стены на высоте уже не было. Тем более, заказчики часто стали «кидать» на деньги. Последний раз я красил стены цеха на заводе имени Карла Либкнехта. И получил деньги с большим опозданием, причем, сумму, меньшую, нежели было вначале заявлено.

В то время я заканчивал институт физкультуры и в октябре у меня должна была родиться дочь. Покраски больше не привлекали, был 1992 год, СССР распался и в Украине была безработица, развал государства, отсутствие денег и продуктов, в общем, нищета, пустота и хуета. А тут – семья, вот-вот родится ребенок, которого ты, мужик, обязан кормить. Как?

Мои друзья по институту предлагали разные варианты, в частности – принять участие в так называемом бизнесе. Одни мои однокурсники продавали книги на рынке. Другие стали «челноками» – возили из Турции или Польши шмотки на продажу. Кстати, моя бывшая одногруппница Света Богородская чуть было не стала моей женой. Ну, чуть – не считается. Просто я на нее заглядывался на первом курсе, пару раз она приходила ко мне на свидания. Мы ходили в кино, как я потом понял, на совершенно дурацкие фильмы. Но не было любви, просто нравилась мне Светка и только. Красивая, стройная, спортсменка. Только интересы у нас были разные. Её интерес был понятен – я на своем курсе был, что называется, «звездой», пел песни на студенческих веснах про нашу студенческую жизнь, от которых весь институт просто валился на пол от смеха, воевал с нашим деканом, отстаивая справедливость, да еще это модное каратэ… Но я для Светки был слишком шебутной и непредсказуемый.

В итоге я не стал дальше продолжать ухаживания, тем более что мой одногруппник Вася Игнатьев тоже стал приударять за Светкой. Позже они поженились. И стали вместе ездить в Турцию за шубами, открыли вначале свою точку на вещевом рынке, потом – магазинчик, потом… Короче, Вася стал миллионером, владельцем казино, еще каких-то объектов. Но в начале нулевых продал все и свалил за бугор. Проживает на Канарских островах, женился на гражданке Испании. Со Светой еще раньше они развелись, но их взрослая дочка сейчас активно путешествует по миру, причем, самостоятельно зарабатывая на это деньги. Вот такие бывают жизненные истории.

Итак, в «челноки» идти желания не было. Зато другие мои приятели по рингу и татами звали меня… в бандиты. И не потому, что я был серьезным мастером – в те годы я мало что умел. Правда, был довольно выносливым и, главное, напористым, наглым и безбашенным. Мои участия в подпольных боях без правил и тренировочные бои на разных площадках, где я отличался агрессивной манерой ведения боя, создали мне славу хорошего бойца. Хотя сегодня, когда у меня за плечами выступления на чемпионатах Украины и Киева по ушу-саньда, панкратиону и боевому самбо, я понимаю, каким деревенским и примитивным в то время был мой стиль. Я уже не говорю про опыт и тактику ведения боя.

Тем не менее, дрался я по меркам улицы неплохо. Вот только звали меня, не как бойца, а как переговорщика, «разводилу». Язык у меня был подвешен неплохо и за несколько минут, начав доказывать одну истину, я мог плавно перейти к доказательству совершенно противоположного. Причем, и в первом случае, и во втором к моим доводам было не подкопаться. Поэтому, как сказал мне Дима-Фантомас, боксер и бригадир, «такие люди, как ты, Саня, уникальны!»

Но карьера «разводилы» меня не прельщала, опять же, недавно женился, появился ребенок и все дела. Тем более, что сам Дима совсем недавно вышел из СИЗО, отсидев там полгода за вымогательство. А ведь пацаны всего лишь пошли «скачать» долг у одного торгаша. Тот вызвал ментов и понеслась… Короче, риски были серьезные и за какие-то там 300 баксов присесть на пару лет мне категорически не хотелось.

Поэтому пришлось идти в школу работать учителем физкультуры.

Однако моя карьера в народном образовании не сложилась. Во-первых, платили довольно мало, всего лишь восемь с половиной миллионов – тогда в Украине пошла волна гиперинфляции и зарплаты нам платили уже миллионы. В купонах – так назывались в то время украинские деньги. Сначала самой большой купюрой была банкнота в 200 купонов, потом появилась пятисотка, а потом пошло – тысяча, пять, десять… Потом 20 тысяч, 50, 100 тысяч… Одним словом, зарплату я получал купюрами по 500 тысяч и по миллиону. Только, купить на эти деньги можно было не так уж много товаров. Потому что их просто не было или они были слишком дорогими.

В школе я взял себе сразу две ставки, уходил из дому в семь утра, а приходил в восемь вечера. Потому что уроки в две смены, внеклассная работа, замены… В октябре родилась дочка Оля. Мои родители временно переехали к нам – надо было стирать, гладить детские вещи, купать ребенка. Мы с Мариной, как молодые родители, почти ничего не знали и не умели. К тому же у меня было полно работы и кое-как, но пропитание семье я обеспечивал. Однако этого все же было мало – в магазинах практически не было продуктов. И надо было покупать продукты на рынке. Одно время масло, сахар, сигареты выдавали в магазине по спискам, точнее, по талонам и по спискам. А молоко для ребенка – кроме молочной кухни – можно было купить, только если рано утром, часов в шесть выйти из дому и занять очередь у молочной бочки, которую в это время привозили к гастроному. Осенью еще можно было постоять, а вот уже в декабре, когда грянули морозы, сие было проблематично. Очередь была большая, человек пятьдесят и больше, стоять приходилось час-полтора. А еще успевать на работу к полвосьмого…

Но я нашел выход. Утром надо было гулять с ребенком – Оля просыпалась рано. Поэтому я хватал коляску, мы с Мариной одевали малышку, и я бежал с коляской к гастроному – примерно 10 минут быстрым шагом. А там люди позволяла папе с ребенком купить три литра молока без очереди. Пускали через пять человек. Советского Союза уже не было, но советские люди еще были. И такие качества, как сострадание и человечность у них еще не выветрились. Ведь зимой в холода нельзя было с ребенком гулять так долго – целый час. А так – и прогулялся с дочкой, и молоком обеспечил.

Потом я быстро завтракал и бежал той же дорогой обратно, но уже в школу. Транспорт ходил отвратительно, троллейбусы проезжали мимо остановки, но я, как спортсмен, успевал на ходу, когда троллейбус притормаживал на перекрестке, запрыгивать сзади на лестницу. И, повиснув на ней, даже не входя в салон, проезжал шесть остановок до своей школы, когда водила все же останавливался между остановками, высаживая пассажиров, которые набивались в троллейбус, как сельди в бочку.

Однако в школе кроме самих уроков в разных классах и нескончаемых замен надо было еще и вести тренировки по самбо, а главное – писать на каждый урок отдельный конспект. А когда мои уроки посещала директриса, надо было вести урок точно по методике. Мои коллеги – супруги Березовы – отработав в школе почти 30 лет, вели уроки весьма оригинально. Макар Березов загонял девочек в раздевалку, мальчикам давал мяч и те играли весь урок в баскетбол. А сам преподаватель играл с каким-то пацаном в шахматы.

Его жена уроки все же проводила и чему-то детей учила, но сидя на стуле в углу спортзала и отчаянно дуя то и дело в свой свисток. Остальное выполняли назначенные ею на каждый урок «старшие» класса – они строили одноклассников, докладывали про отсутствующих-заболевших, они проводили разминку и показывали, как правильно бросать мяч в кольцо, как делать скрытый пас и многое другое. Ведь в каждом классе был либо разрядник по какому-то виду спорта, в данном случае, по баскетболу, либо знаток, поэтому учительница Березова себя сильно не утруждала.

Мне же, как молодому педагогу, надо было не только самому всё пояснять и показывать, но и писать подробные конспекты к каждому уроку. Но я любил учить детей. Тем более, что у меня было чему учиться.

Вначале была лёгкая атлетика и я смог заинтересовать школьников разными своими придумками. Например, вспомнив службу в спецназе, для мальчишек на стадионе я построил что-то вроде полосы препятствий. Причем, мне помог школьный военрук, одобрив мою инициативу. А девочкам я показал то, что сегодня называется фитнесом и кросс-фитом, подробно объяснив влияние этих упражнений на организм, а, главное – на комплекцию. Одним словом, мои уроки школьникам нравились и – о чудо – физкультуру перестали прогуливать. К тому же я стал вести секцию боевого самбо, и все школьные хулиганы меня жутко зауважали.

И все же, как говорится, мои трудозатраты не покрывали те деньги, которые мне за них платили. А времени на семью катастрофически не хватало. Наверное, именно тогда я упустил нечто важное в общении со своей молодой женой.

Одним словом, в декабре я ушел из школы. Ушел со скандалом – на одной из тренировок по самбо я, показывая прием борьбы, наверное, сильно сдавил мальчишку из 9-го класса. В общем, у него потекла из носа кровь, а меня обвинили в том, что я его ударил. Директриса по фамилии Мишуренко – Бог шельму метит – моментально раздула это дело и предложила мне уйти по собственному желанию. И это, когда в школах не хватало более 60 % учителей, тем более – физруков! Так что всё совпало – я хотел уйти, а от меня хотели избавиться. Потому что я снова не смог поступиться принципами и то и дело задавал неприятные вопросы нашей директрисе. Например, по поводу того, что мы, преподаватели, должны были постоянно скидываться на разные мероприятия. И о деньгах нам никто не отчитывался.

Ушел я на вольные хлеба – открыл свою секцию по женской самообороне, периодически красил, зарабатывая хоть и копейки, но «живые» деньги, тем боле, что все покраски я делал со своими друзьями, которые были музыкантами моей группы. В общем, понемногу мы сводили концы с концами.

Потом я пошел работать на местное телевидение – вначале звукорежиссером, потом, сняв на частной студии шесть своих авторских программ, подал заявление директору Днепропетровской телерадиокомпании и стал репортером криминальной хроники в программе новостей.

И тут я познакомился с Анатолием Химичем. Дядя Толя, как оказалось позже, был одноклассником моей мамы. Но познакомился я с ним раньше, когда он этого еще не знал. Просто он и его коллега Тамара Котышева, работая на Днепропетровском областном телевидении, приметили шустрого паренька, то есть меня. И хотя на тот момент мне было уже 29, выглядел я на 19–20 – ходил в рваных джинсах, отрастил длинные волосы, которые завязывал в хвост, а в ухе носил серьгу. Богема, бля!

Правда, придя в программу новостей я постригся покороче, а серьгу на время снял, чтобы не раздражать руководство. Но все равно Химич, посмотрев мои программы, снятые на частной студии ГРиФ, а потом мои новостийные репортажи, решил взять меня к себе.

Его прозвали «Король свадеб». Круче Химича свадьбы снимал только один человек в городе Днепропетровске – Валерий Мякотенко по прозвищу «Борода». Но Валера работал в несколько ином амплуа – он брал качеством, то есть, находил VIP-клиентов. А Дядя Толя брал количеством, снимая свадьбы везде – даже у кришнаитов. Собственно, там мы и познакомились, ибо я снимал свою авторскую программу именно у последователей Кришны.

Самому Химичу явно было не успеть отснять, а потом еще и смонтировать все свадебные заказы, ему нужны были люди. В то время я уже овладел полупрофессиональной видеокамерой «Панасоник» – мы тогда снимали сюжеты для новостей именно этими камерами. Поэтому подрабатывал на съемках свадеб, «арендуя» камеру у своего оператора Олега Сенина и башляя ему определенную сумму каждый раз – в зависимости от заказа. Так что предложения Химича мне пришлось, как нельзя, кстати – молодая жена, дочке два годика, постоянно нужны деньги. И я стал свадебным оператором.

И примерно полгода я снимал свадьбы в свободное от работы время. И хотя в программе новостей я зарабатывал довольно неплохие деньги – я получал примерно сто пятьдесят баксов и за каждый сюжет, вышедший в эфир – премию, подработки были весьма кстати. И раз в неделю, обычно в выходные, я снимал свадьбы. Причем, самые разные.

Один раз я снимал свадьбу у каких-то сектантов – то ли адвентистов какого-то дня, то ли у свидетелей Иеговы – не помню. Но сама свадьба запомнилась мне на всю жизнь!

Когда я туда приехал, то сразу понял – здесь что-то не так. Не было ни невесты в свадебном белом платье и фате, ни жениха в традиционном фраке или привычном свадебном костюме. И вообще, все – и гости, и родственники – были в черном. Эта свадьба очень сильно смахивала на похороны. Потому что все… плакали. Да-да, именно – рыдали в три ручья. И женщины, и, что самое неожиданное, мужчины. А на столе была еда, правда, такая… скажем так, постная. И ни грамма спиртного! Вообще! И тостов не было – просто поднимались один за одним родители жениха и невесты, потом гости и… рыдали. Говорили что-то про потерю сына-дочери-подруги-друга-племянника и так далее – и в слёзы! Я ощущал себя в каком-то дурдоме! Это ж надо было такой светлый праздник превратить в совершенное умопомешательство. Но… я должен был всё это снимать, и я добросовестно фиксировал все эти сопли и слёзы.

Впрочем, позже я стал кое-что понимать. Видимо, эти мудрые люди понимали, что женитьба – это не всегда хорошо. И далеко не всегда семейная жизнь – это счастье. Вот и оплакивали заранее все те беды, которые падут на голову как молодоженов, так и их родителей.

Одним словом, это напомнило мне строки поэта Константина Симонова – «как я выжил, будем знать только мы с тобой». Это я камере своей как бы говорил. Потому что ни конкурсов, ни розыгрышей, ни тамады, сплошной плач и причитания. После этой свадьбы, отдав материал Химичу и удивляясь, как он из всего этого дерьма сможет сделать конфетку, то есть, свадебный фильм, я решил, что хорошего – понемножку. И «завязал» со свадьбами.

К тому времени я уже ушёл из программы новостей, сделав за полгода карьеру от репортера до заместителя главного редактора. Но меня, выскочку, молодого, да раннего, очень быстро «съели». Я ведь сам пахал, как Папа Карло, и требовал того же от подчиненных, как выпускающий редактор программы. Потому что именно меня часто ставили на прямые эфиры. А поскольку на студии работали многие, так сказать, «неприкасаемые» и «заслуженные», которые или снимали откровенную халтуру или вообще рекламные сюжеты, получая за них «кэш на карман», то я портил им всю малину. Ведь такие сюжеты я снимал с эфира или заставлял нормально монтировать. Короче, на меня строчили кляузы, обсуждали мое «хамское поведение» на летучках и никого не ебало, что рейтинг программы рос, не в последнюю очередь благодаря и моим репортажам, и моему «чуткому руководству».

В общем, я ушел в студию творческих программ «Соло», где стал снимать свою собственную информационно-развлекательную программу «Вечерний звон». И как раз именно Анатолий Химич снял и смонтировал пилотный выпуск этой программы. Первого апреля 1995 года она вышла в эфир!

Это был фурор. Первые десять программ, конечно, были далеки от совершенства. Но мои новаторские идеи – имидж и костюм ведущего, текст, манера подачи новостей, рубрики, да и сами сюжеты – все это было очень свежо и не похоже ни на что. Тогда еще не было ни «Городка», ни прочих юмористических программ – было только не менее революционное и суперталантливое «Шоу довгоносыкив» Виктора Андриенко и его команды. Но у наших программ было разное направление и совершенно разная подача, так что мы не были конкурентами. Зато мой «Вечерний звон» прогремел на весь Днепропетровск, а потом ещё и засветился в Киеве на одном из частных телеканалов.

К сожалению, к тому времени моя семейная жизнь шла под откос. Начав работу на телевидении и просиживая там иногда сутками, я упустил тот момент, когда Марина, что называется, отбилась от рук. Видя мои успехи, она, видимо, страдала от нереализованности. И тут те самые люди, которые в свое время ее «поддержали», и стали ее потихоньку прибирать к рукам.

Глава одиннадцатая. Семейные войны

Это было так называемое «Белое Братство». Точнее, эти ребята какое-то время сотрудничали с Юрием Кривоноговым и Марией Цвигун-Дэви-Христос. Но когда те устроили шабаш в Киеве и попытались захватить Собор Святой Софии, днепропетровское «Общество Рерихов» срочно дистанцировались от Великого белого Братства Юсмалос. «Братьев» в Киеве повязала милиция, Мария Цвигун и руководитель «братства» Юрий Кривоногов были задержаны и вместе с самыми активными членами секты осуждены. А днепропетровские их последователи моментально сориентировались, открестились от Кривоногова и создали «Гимназию имени Рерихов», основав общество «Орион-М». Его руководитель Игорь Терещенко на волне демократизации стал депутатом городского совета и потому его трудно было как-то прижать.

А прижимать было за что – методы у днепропетровских «рериховцев» оставались такими же, как и у Кривоногова: они вербовали новых членов в свое рериховское «братство», потом заставляли бесплатно работать на него. Все было очень просто – в 90-е годы многие талантливые и способные люди как-то выпали из «новой» жизни, оказались никому не нужными: ни обществу, ни государству. Безденежье, безработица, всеобщий хаос – всё это просто выталкивало многих на обочину жизни. И вдруг находились добренькие люди, которые их подбирали, подбадривали, говорили бедолагам, какие они талантливые, умные и вообще выше всей той грязи, которая вокруг них. А что нужно человеку, когда он практически на краю пропасти? Именно доброе слово, утешение, признание.

В те времена многие уходили в религию, шли в церковь. Приняв это к сведению, поначалу «Орион-М» практиковал и христианские догматы, пытаясь примазаться к православию. Но потом эта дикая смесь «Агни-Йоги» – постулатов Николая и Елены Рерихов, которую называют еще «Живой Этикой», христианства и учения Блаватской привела к тому, что православные священники ополчились против «рериховцев». К тому же Украинская православная церковь Киевского патриархата предала Марию Дэви-Христос анафеме. Поэтому в «Орионе» исчезли православные иконы и прекратились воскресные походы в церковь. А директор этого общества Игорь Терещенко стал просто тупо зарабатывать на своих неофитах, точнее, нео-рабах.

Все было просто – новые члены «общества» по ночам пекли всякие там пирожки, торты, а потом продавали их на вещевых рынках. При этом налоги государству не платились – ведь никто не знал об этом, а «Гимназия имени Рерихов» якобы занималась только просветительской работой и обучением детей в так называемой воскресной школе. Детей было немного, но для прикрытия деятельности «Ориона» этого хватало. К тому же Терещенко был депутатом, милиция и прокуратура были прикормлены, а в прессе публиковались только хвалебные заказные статьи. Кстати, обучение в «гимназии» стоило примерно 30 долларов в месяц и тоже приносило доход.

Но основные деньги зарабатывались на «пирожковой» ниве. Ведь никто из тех, кто выпекал сдобу и потом ее продавал, не получал зарплату. Люди отрабатывали свою Карму – так утверждал директор. Потом у них получались долги – не продали определенное количество пирожков, не выполнили норму, провинились перед «обществом». Короче, набор «грехов» был очень обширным. В результате доходило до того, что членам этого рериховского вертепа приходилось продавать свои машины и даже квартиры.

Схема была проста – люди практически были лишены сна, по ночам пекли с молитвами и песнями пирожки, потом, поспав пару часов, шли продавать. Целый день на ногах – на солнце или на морозе, потом снова ночная смена. И так недели, месяцы, годы! Какой нормальный человек такое сможет выдержать? При этом, когда здоровье и самоконтроль ослаблены, им постоянно внушали одну и ту же мысль – вы избранные, вы спасете этот мир, вы – люди нового поколения!

Не верите?

Вот Вам цитата из «Живой Этики» Рерихов.

«Из века в век Великие Учителя – наши Старшие Братья, давно закончившие свою эволюцию на Земле и стоящие по уровню сознания неизмеримо выше землян, – передают людям Знания в виде нравственных учений, философий или религий. Эти жизненно необходимые Знания приносят Вестники – ближайшие сотрудники Великих Учителей. В XX веке такими Вестниками стали наши выдающиеся соотечественники – семья Рерихов. В Учении Живой Этики говорится: «Для важных поручений Мы соединяем гармонических людей – их батарея особо сильна».

Одним словом, из «гармонических людей» создавали вот такие живые батареи. И выжимали из них всю энергию. А потом… потом или выбрасывали, как говорится, на помойку, или доводили до уровня… ну, просто до животного состояния. Эти выдохшиеся «батарейки» были на грани умопомешательства. Некоторые даже сходили с ума или кончали жизнь самоубийством. Было несколько случаев, но Терещенко удалось всё это замять. Только ненадолго – ведь то, чему обучали в этой, так сказать, «гимназии» очень сильно отличалось от того, ему обучали детей в нормальных школах.

Вот еще одна цитата из афиши об открытии 1 общеобразовательного курса по теософии и Живой Этике. «В программе 1 курса есть следующие вопросы: что такое сглаз, порча, наговор, вампиризм и как избавиться от отрицательного влияния; оккультная история происхождения человечества; практические советы жизни по «Агни Йоге»… Ну и так далее и тому подобное.

Всё это, конечно же, настораживало не только днепропетровские власти, но и грамотных людей, которые понимали, что в этой так называемой «гимназии» идет вовсе не обучение. Против общества «Орион-М» ополчились не только днепропетровский горотдел народного образования, но и… Украинское Рериховское общество. Казалось бы – разве можно критиковать своих? Но днепропетровские «рериховцы» на самом-то деле никогда и не были последователями учения Рерихов, а просто прикрывались им.

Вот ещё одна цитата из обращения Всеукраинской конференции рериховских организаций.

«Участники Всеукраинской конференции рериховских организаций предостерегают, что в Украине существуют отдельные группировки и организации, которые, прикрываясь именами и философией Рерихов и Е.П. Блаватской, применяют оккультные практики и специфические методы влияния на сознание и психику человека, наработанные современной поведенческой, медицинской, социальной психологией, работают с измененными состояниями сознания у своих подопечных. Подобная деятельность противоречит культурно-просветительскому направлению и концепции культуры, предложенной Н.К. Рерихом. Поэтому не могут отождествляться с рериховским движением и не имеют морального права носить имя Рерихов такие организации, как: «Белое Братство», основанное Ю. Кривоноговым и М. Цвигун; Ассоциация Живой Этики им. Рерихов, возглавляемая Л.В. Стрельцовой; объединение «Урусвати» и «Озарение», основанные Л.В. Голосовой (все – г. Киев), Медицинская Академия Духовного Развития (МАДРА) и частная клиника психотерапии и восточной медицины «Урусвати», возглавляемые Е.Е. Семенихиным, «Орион-М», частная школа им. Рерихов и Благотворительный фонд им. Рерихов во главе с Л.И. Ткачевой (все – Днепропетровск)».

Это я все описываю так подробно потому, чтобы читатели поняли всю подноготную моей истории. Я ведь пишу только правду и когда стану рассказывать кошмарную историю, в результате которой меня лишили моего ребенка и попытались оклеветать, даже обвинить в каких-то преступлениях, вряд ли это уже кого-то удивит. И вряд ли кто-то сможет ткнуть в меня пальцем и сказать – а сам-то ты каков? Может, ты сам во всем виноват?

Да, возможно, виноват. Я упустил тот момент, когда моя молодая жена ударилась в мистику и оккультизм. Хотя, повторяю, я познакомился с ней в тот момент, когда она уже состояла в этой секте. Не знаю, серьезно ли Марина верила во всю эту хрень или просто пыталась стать «человеком нового поколения», а, может, просто хотела реализовать свой потенциал… В общем, вначале она, человек со среднетехническим образованием, маляр-штукатур, стала преподавателем в воскресной школе гимназии имени Рерихов. Потом гимназия станет частной школой, но Марина все равно будет «преподавать» «Живую этику». Не знаю, учила ли она детей, что такое сглаз, порча, наговор, вампиризм и как избавиться от отрицательного влияния, но однажды она привела ко мне свою подругу – прорицательницу и гадалку. И та нагадала мне по руке всяческую пургу про мою избранность и необходимость посвятить свою жизнь… Ну, в общем, вы поняли.

Я, конечно, побывал в этой гимназии, поговорил с людьми… И с каждым новым посещением убеждался, что что-то там не так. А поскольку был журналистом, то стал копать. И накопал такое, что немедленно решил забрать свою дочку из этой гимназии. Оля там не училась – просто на тот момент мама по ночам пекла пирожки, а днем их продавала, и ребенка не с кем было оставить. Моя мама – Олина бабушка – была вечно занята дачей и огородом, ей было не до внучки, родители Марины были в Феодосии, я работал, а дочку еще не брали в садик – она была маленькой.

Вначале, когда я еще работал звукооператором, а Оле было только два годика, я брал ее с собой на смену. И пока я выдавал в эфир очередную передачу, мои коллеги – женщины из техперсонала – с ней играли, забавляли ее. Пару раз доча обписала в аппаратной пару кресел. Но сотрудницы, посмеиваясь, поменяли ей колготки и трусики, благо я, предвидя такие нюансы, всегда брал с собой запасные.

Потом, когда я стал репортером, мне удалось-таки устроить ребенка в садик. Конечно, трехлетней крохе было тяжело, но я старался пораньше прийти с работы, а садик находился как раз между телецентром и нашим домом.

А дальше было уже сложнее – я делал карьеру, рос, работы становилось всё больше и, хотя я стал прилично зарабатывать, просто физически не успевал сидеть с дочкой. Марина неделями отсутствовала дома, появляясь лишь в субботу или в воскресенье. Потому Олю и пришлось пристроить в гимназии, где за ней постоянно присматривали «педагоги». Но однажды, когда я приехал туда, я офигел: в одной комнате, правда, большой, находилось одиннадцать детей разного возраста – от двух лет до одиннадцати. Стоял шум и гам, дети играли, смотрели телевизор, делали уроки, кто-то кушал прямо тут же, не отрываясь от учебников, кто-то уже спал, набегавшись за день. А моя дочурка сидела в углу и как-то отрешенно на все это смотрела.

Я взял ее на руки и сразу понял, почему она сидела тихонько в углу – ребенок весь горел. То есть, у Оли была высокая температура. И двое женщин, которые смотрели за детьми, даже не догадались просто измерить ей температуру. Когда я достал градусник из-под подмышки моей крохи, на шкале было 38 и 8! Я схватил дочь в охапку и, одев ее, ринулся к выходу. Меня пытались задержать, но я только рявкнул на этих «педагогов» и выбежал на улицу. Там меня ждала служебная машина и я помчался домой.

Дома я быстренько раздел Олю, растер ее уксусом, потом укутал и уложил в постель. Чай с малиной, холодная повязка на лобик, полтаблетки аспирина… В общем, ребенок уснул, а я вызвал на утро участкового терапевта – своего друга Максима. Он был, конечно, терапевтом не на моем участке, но Макс был моим другом! На телевидении я договорился и взял отгулы, неделю программа новостей могла обойтись и без моих сюжетов.

Но самое интересное было потом – Марина примчалась утром домой и стала орать, требуя вернуть ребенка обратно в гимназию имени Рерихов! Именно в тот момент я понял, что крыша у моей жены окончательно съехала и ребенка ей больше отдавать нельзя. Что я ей популярно и объяснил.

А дальше был ад.

Я продолжал работать, вначале на новостях, потом на своей программе. Ребенка устроил снова в детский сад, ведь программу я выпускал раз в неделю и занят был на студии гораздо меньше времени, нежели на программе новостей. Один-два дня – съемки, день монтажа ну и день, точнее, часть дня – съемки на следующий выпуск и запись с студии. Да, я появлялся в офисе каждый день, летучка, какие-то рекламные съемки. Но уже днем, если не было монтажа, я мог ехать домой. И в пять вечера забирал Олю из садика.

Однако эта идиллия продолжалась недолго.

Вначале закрыли мой «Вечерний звон», несмотря на его высокие рейтинги и бешенную популярность. Потом мои расследования деятельности общества «Орион-М» привели к тому, что меня стали шельмовать. Причем, мои же, так сказать, коллеги.

На «9 канале», который финансировал «Приват-Банк», появилась новость о том, какая хорошая школа имени Рерихов, какие там работают женщины и какие у них нехорошие мужья. В частности, известный журналист – назывались мои имя и фамилия – регулярно устраивает дома скандалы, бьет жену, издевается над ребенком! И моя Марина в кадре, ничуть не смущаясь, рассказывала о том, какой я нехороший. Мне слова никто не предоставил. То есть, на меня вылили ведро помоев и даже не посчитали нужным предоставить мне возможность прокомментировать этот бред.

«9 канал» всегда отличался продажностью и помойностью, но до того времени какая-то корпоративная этика и некое подобие журналистских стандартов все ещё существовали. В тот день я понял, что ничего этого нет и никогда не было. Когда я, рассвирепев после просмотренного сюжета, позвонил на этот телеканал, девица, снявшая эту похабень, мне заявила, что мне якобы звонили, а я не брал трубку. Хотя на самом деле мне никто не звонил и на пейджер, который был со мной круглосуточно, сообщение не присылал.

Конечно же, я потребовал опровержение и в следующем сюжете высказался и о своих, так сказать, коллегах, и о том, что на самом деле происходит в школе имени Рерихов. А потом действительно мой коллега, прекрасный режиссер Женя Вагнер снял свою очередную программу «W», которая полностью была посвящена этой ситуации. Я до сих пор храню её на своём ноутбуке. В сюжете Женя показал обе стороны. Как и положено настоящему журналисту! Только после того, как Игорь Терещенко рассказывал о том, какой я изверг и как плохо воспитываю дочь, Вагнер подмонтировал кадры, на которых я гуляю со своим ребенком, катаю ее на качелях, которые соорудил у себя во дворе, как играю с Олей. И мое интервью он записал, когда дочка сидела у меня на коленях. Понятное дело, что мамы снова дома не было – она продавала пирожки.

Не знаю, какое впечатление на зрителей произвела Женина программа, но как он мне потом рассказал, Терещенко приезжал к нему в студию, орал, требовал опровержения. А моя жена подала на меня в суд, требуя развода. Одновременно еще восемь женщин, работавших на «Орион-М», подали в суд на своих мужей. Обвинения были, как под копирку – бьют своих жён, не воспитывают детей и так далее. Кстати, избиения все эти женщины пытались спровоцировать – приходили домой, устраивали скандал, били посуду, вызывали милицию. Но скандала не получилось – никто из мужей пальцем их не тронул. Все понимали, что их жёны действовали не самостоятельно, а по прямому приказу своего руководства. И ещё – пятерым отцам из восьми удалось через суд оставить с собой своих детей!

На тот момент я в знак протеста против закрытия моей авторской программы уволился с телевидения. И был приглашен в самую известную газету Днепропетровска «Днепр вечерний». Кстати, не в последнюю очередь благодаря моему журналистскому расследованию деятельности «рериховцев» из «Ориона». Пройдя через работу репортера, я очень быстро стал писать статьи на тему «Журналист меняет профессию», где выступал то в роли бомжа, то в роли милиционера из спецподразделения «Беркут», то описывал профессию нищего, который был еще и слепым – я одел черные очки и шарился по городу а-ля Паниковский. А один раз даже сидел в тюрьме. Потому что, несмотря на закрытость этого учреждения я подружился с начальником СИЗО, который и устроил мне «отсидку». Кстати, после моего «репортажа из камеры» в днепропетровском СИЗО затеяли долгожданный ремонт – деньги моментально прислали аж из Киева, где тоже прочитали мою статью.

Короче, снова были качели – с работой всё было отлично, а в личной жизни – полная жопа. Я работал, потом шел в детский сад за дочкой, кормил её, гулял с ней, купал, укладывал спать, пел ей на ночь песни. Моя музыкальная карьера на тот период затихла – не пелось мне совсем, не выступалось. Ребята меня понимали, и особо не доставали. Я ходил на судебные заседания, потому что, хотя на развод подала моя жена, я подал встречный иск, требуя ребенка оставить со мной. Собственно, дочка и так была со мной, ведь мамаша пропадала неизвестно где.

К тому времени мы давно уже не жили вместе, как муж и жена – после очередного скандала, когда Марина пыталась меня спровоцировать, я просто выгнал её из дому и сказал, чтобы она больше не приходила. В общем, суд тянулся полгода. А потом… потом моя жена внезапно приехала ко мне, собрала свои вещи, и, забрав Олю, уехала к себе домой. В Феодосию! Потому что судья её предупредил, что если она не уйдёт из «Ориона», то ребёнка потеряет. Такой прозрачный намёк.

Не знаю, насколько в тот момент Марина думала своей головой. Возможно, её руководители решили просто избавиться и от неё, и от её настырного супруга. Который разворошил весь этот муравейник, точнее, вскрыл этот гнойник. Ведь именно с моей подачи городская прокуратура стала проводить расследование по деятельности «Ориона». Вот тогда и про пирожки все узнали, и про деньги, и про проданные машины с квартирами. А помощник городского прокурора Светлана Степановна Чёрная, вызвав вначале меня на допрос по обвинению в избиении собственной жены, моментально убедилась в том, что это – поклёп. А «муж-садист» – известный журналист и заботливый отец.

В общем, увидев всю ту брехню, которую сооружали в отношении меня, Чёрная стала копать и накопала кучу обвинительных материалов. Терещенко вылетел из горсовета, а в самой школе имени Рерихов начались проверки и школу в результате закрыли. Так что Терещенко и его помощникам нужно было срочно решать проблему. Поэтому Марина и уехала.

Вначале я не возражал – любыми путями я пытался вырвать её из этого змеиного кубла. Её и дочку. На тот момент Оле было уже почти пять лет. Но, приходя на суд, я снова слушал в свой адрес всякие гадости, снова видел, что Марина по прежнему неадекватна, а деятельность «Ориона» продолжается – пирожки, вербовка новых членов секты, пропаганда в продажных СМИ, попытки оболгать и меня, и тех журналистов, которые пытались разобраться в проблеме.

Честно говоря, я сегодня не помню, как и почему я позволил Марине уехать в Феодосию с Олей. Возможно, я посчитал, что с мамой моей доче будет лучше. Ведь я много работал и мне тяжело было сидеть с ребенком дома – Оля часто болела, простужаясь в садике или просто заражаясь какой-то там детской болячкой типа ветрянки или свинки. Но после нескольких заседаний суда я понял, что ничего не закончилось – потому что Марина, оставив Олю с бабушкой и своей мамой, регулярно наведывалась в Днепропетровск.

Однажды, приехав в Феодосию к дочке я, когда бабушка и Марина разрешили с ней погулять, внезапно, поддавшись минутному порыву, сел с ней на такси и рванул на вокзал. Там – поезд, и утром мы же выходили на вокзале в Днепропетровске.

Какое-то время я скрывался. Жил у коллеги, которая раньше работала со мной на телевидении, потом переехал к родителям на какое-то время. Я боялся отдавать Олю в садик, тем более что был февраль, холодрыга и ребенок мог снова простудиться. К тому же у меня был отпуск, а статьи в газету я писал и дома. Приезжал в редакцию несколько раз в неделю и сдавал материал сразу на вёрстку – мои материалы по прямому указанию главного редактора сразу ставили в выпуск. Всё-таки я уже был довольно известным журналистом и писал статьи, которые поднимали рейтинг газеты и увеличивали её тираж.

Но рано или поздно всё заканчивается. Я не мог вечно скрываться и сидеть дома, а дочку всё же надо было отдавать в садик. И я снова приехал к себе домой, а Оля пошла в свой садик. Правда, я предупредил воспитательниц, что идёт суд, что нельзя отдавать ребёнка никому, кроме меня и бабушки, моей мамы. А если вдруг заявится моя бывшая жена, то сразу надо звонить мне.

Увы, как только суд стал подходить к финалу, Марина со своими «рериховцами» примчалась в садик, отметелив воспитательницу и вырвав у неё Олю, скрылась в неизвестном направлении. Все мои поиски ребёнка и попытки привлечь милицию ни к чему не привели – в милиции мне ответили, что это не похищение, что ребёнка забрала родная мать, не лишённая родительских прав. И они были правы – суд ещё не закончился.

Впрочем, сразу после того, как Оля оказалась у Марины, судья моментально вынес решение – оставить ребенка с мамой. Адвокат мне так и объяснила – суд никогда не будет насильно забирать ребёнка у того родителя, с которым он находится. И поскольку я так и не смог доказать факт зомбирования моей бывшей жены, она не алкоголичка и не наркоманка, то и нет причины забирать дочку у матери.

Каюсь – я потом много лет корил себя за то, что пытался отобрать Олю у Марины, что забрал её тогда из Феодосии. Возможно, именно этот случай повлиял на наши дальнейшие отношения с дочкой – когда ей исполнилось пять лет, моя бывшая жена стала препятствовать нашим свиданиям. А когда я приезжал в Феодосию с постановлением суда, кстати, противозаконным – судья разрешил видеться мне с дочкой только 30 и 31 числа каждого месяца, будто бы я лишён своих родительских прав – Марина прятала Олю в шкафу и вызывала милицию. Приезжал «Беркут» – ведь я типа избивал там всех – меня забирали в райотдел, после чего сразу освобождали. Но когда я снова являлся к дому, меня просто не пускали.

Одним словом, я не видел свою дочь до того момента, когда ей исполнилось 11 лет. При этом исправно посылал жене алименты, причем, очень и очень неслабые. Ведь я зарабатывал вначале в Днепропетровске, а потом в Киеве довольно неплохо. Увы, отношения с Олей так и не наладились. Не знаю, что там её мама её рассказывала про меня, но я остался для неё только источником денег. А когда я отказался покупать ей дорогой синтезатор «Ямаха» – у меня уже была новая семья, двое детей и не такие уж высокие заработки – Оля перестала со мной общаться.

Она приезхала однажды ко мне в Киев, когда ей было 16 лет, а у меня родилась дочка – её сестричка Настя, но мы поругались и Оля, хлопнув дверью, уехала. Хотя причина была пустяковой – я сказал, чтобы она без меня никуда не ходила, но моя взрослая дочь, наплевав на запрет, внезапно исчезла в самом центре Киева. И когда через полчаса поисков я, чуть не сойдя с ума, встретил её в супермаркете и наорал на неё, Оля обиделась. Мол, я взрослая и куда хочу – туда и хожу. Возможно, в Феодосии не находили в подворотнях трупы изнасилованных девушек, а на дорогах иномарки не сбивали вот таких «взрослых» подростков. Но папа накричал! И всё, расстались навсегда…

Вот так и закончилась эта печальная история моего первого брака. Он продлился всего пять лет, а вот шлейф тянулся ещё очень и очень долго. Когда судья огласил приговор о том, что дочка будет жить с мамой, я разрыдался прямо в зале суда. Для меня на тот момент жизнь была кончена. Я не знал, что мне делать и как жить дальше, я безумно любил свою дочку и понимал, что меня её лишили навсегда. И хотя меня утешала и моя мать, и потом ещё коллеги на работе, говоря, что время лечит, я понимал – дочь я больше не увижу.

Я оказался прав – Оля вышла замуж, даже не позвав меня на свадьбу, не познакомив с будущим мужем, папой для неё стал совершенно чужой мужчина, которого нашла себе её мама. Марину моя дочь называла супер-мамой, а меня – склочником, который рассказывает про её маму гадости. И, наконец, когда у Оли родился ребёнок, она даже не пожелала мне об этом написать. Моя же попытка ей написать была пресечена моментально – я был заблокирован.

Что касается моей бывшей жены, то, насколько я понял, она живёт счастливо – у неё есть мужчина, она родила ребёнка и вообще успокоилась. Вся эта история с обществом Рерихов осталась в прошлом. Но поскольку Марине всё же хотелось как-то реализоваться, она увлеклась ролевыми играми – не в сексуальном плане, а в плане движения реконструкторов. То есть, эти люди шьют одежды наших предков, клепают рыцарские доспехи, а потом выходят в чисто поле и сражаются на мечах. Моя бывшая жена научилась стрелять из лука и стала кем-то вроде героини фильма «Голодные игры».

В общем, её жизнь удалась, а за все те подлости в отношении меня, которые она совершила, никакой расплаты Марина так и не получила. Зато я получил по полной программе.

И до сих пор не понимаю – почему все сложилось именно так?

В чём я виноват? Где ошибся?

Впрочем, об этом я расскажу позже.

Глава двенадцатая. У разбитого корыта

Я очень тяжело переживал развод – первый в моей жизни. Точнее, даже не сам развод, а то, что я потерял свою дочь. После суда я так и не смог её увидеть, потому что моя бывшая жена внезапно стала препятствовать нашим с Олей свиданиям. Вернее, один раз я всё же увидел свою дочку – когда приехал под Новый год в Феодосию, привез подарки. Правда, Оля была маленькая и ей было всё равно, что дарил ей папа – видеокамеру или видеомагнитофон. Пять лет ребенку, ей куклу подаришь – и она счастлива. Я, если честно, не помню, что ей подарил… Но, кажется, выигранный мной на каком-то конкурсе видеоплейер. Впрочем, тот период для меня слился в какой-то непрерывный то ли сон, то ли фильм – я не помню, в какой последовательности и как именно происходили события тех дней, месяцев и даже лет моей жизни. Потому что моя жизнь тогда разделилась для меня на ДО и ПОСЛЕ. До того момента, как у меня забрали мою дочку и после того момента, как моя семья была разрушена.

Я никогда не думал, что я так буду привязан к своей семье. Нет, не к жене, не к дочке – к семье, как образу жизни. Когда тебя дома ждут твои родные и любимые люди, когда всё, что ты делаешь – не только для себя, но и ради них. Когда все свои силы, всё свое время ты отдаешь прежде всего им, а уж то, что останется – остальным делам. Когда есть, кому тебя поддержать, вдохновить, и, если что произошло неприятное, отогреть, отвлечь, оградить.

И вот я остался один.

С одной стороны, это было очень тяжело. Пустой дом, пустая жизнь – и не было главного. Ничего, кроме удовлетворения собственных амбиций, реализации себя, как творческой личности, да что там говорить – кроме зарабатывания денег. А ради чего? Точнее – ради кого? Перед самим собой выдрючиваться? Так для самого себя я и так был супер-пупер. Самоутверждаться в журналистике? У меня всё шло по нарастающей. А что тогда?

Впрочем, то обстоятельство, что я лишился семьи, всё же помогло мне строить карьеру – у меня теперь была масса свободного времени, совершенная отмороженность и отсутствие тормозов. Всё это помогло мне уделить всё своё свободное время работе. Причём, в этот период я, наконец, овладел компьютером – к сожалению, овладевать женщинами я научился несколько позже. И об этом я расскажу более подробно.

А пока что я уже не писал свои статьи от руки на отдельных листочках на кухне вечером. Которые потом в редакции печатали машинистки, а девочки из компьютерного набора набирали их и сразу отсылали на сервер, где верстальщики вставляли готовый текст в шаблоны нового выпуска газеты.

Итак, вернемся к овладеванию женщинами.

Как говорится, клин клином вышибают. После того, как я фактически перестал спать со своей женой, мне – молодому, интересному мужчине в самом расцвете сил, конечно же, не хватало физиологических процедур интимного характера. Ну, это если говорить языком научным. Если удариться в романтику, то, конечно же, мне не хватало любви, понимания, нежности. Но поскольку я получил огромную прививку от этой самой любви, а попутно – и сильнейшую психологическую травму, то мне прежде всего хотелось не каких-то романтических свиданий, нет! Мне банально хотелось секса! Молодому мужчине, привыкшему, пардон, регулярно трахаться, необходимо было продолжать регулярную половую жизнь. Тем более, что я вошел во вкус и со своей женой уже экспериментировал по полной программе.

Но для начала мне просто была необходима интимная близость с женщиной! И я, как бы наверстывая упущенное – типа, недогулял – ринулся во все тяжкие. Хотя, если честно, сначала ни о чем таком я даже и не думал. Просто, когда стало ясно, что у меня уже нет жены, а есть рядом человек, который в любой момент может сделать подлость, ударить в спину или вообще совершить что-то совершенно неадекватное, я понял – ушла любовь, завяли помидоры.

Нет, не скажу, что была у нас какая-то любовь. Вероятно, это и стало моей первой ошибкой. Да, чувство долга заменило мне то самое Большое Чувство, которого все мы так ждем и о котором слагают песни, пишут стихи, снимают фильмы. Не было у меня той любви, которую я испытал ранее – когда действительно влюбился в Лену. И, возможно, мои отношения с Мариной – моей женой, стали в какой-то мере компенсацией за всё то, что я не получил с любимой женщиной. Впрочем, после рождения дочери мои чувства к моей жене стали гораздо более… даже не знаю, как написать? Сильными? Прочными? Серьезными? В общем, рождение дочери передвинуло планку моего отношение к Марине, как просто к женщине, которая мне нравится и с которой я регулярно вступаю в интимные отношения, на уровень женщины, которая мать моих детей и которая мне ближе всех остальных людей на свете. Это ещё была не любовь, но до этой самой любви оставался всего один шаг.

Немного позже я понял, что Любовь возникает из неоткуда. Вот, пять минут назад её ещё не было, а вот – раз – и она уже есть. И откуда она появилась, почему возникла – непонятно! Почему человек, девушка, женщина, которая ещё вчера была тебе просто интересна, как объект противоположного пола – ого, какие сиськи! – внезапно становится для тебя самым родным и близким человеком? Это – загадка, которую никто на Земле так и не разгадал!

Итак, жены у меня фактически уже не было, а, как говориться – любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Я перефразировал бы это изречение в интимном плане – трахать хочется всегда. То есть, ты можешь любить кого угодно – писать стихи, дарить цветы, ходить на свидания, но если ты молодой тридцатилетний мужчина, здоровый и полный сил, то тебе нужна женщина. Причем, женщина нужна именно в самом прямом смысле – для совокупления. Нет, конечно, мне, как хомо сапиенсу, то есть, человеку разумному, нужны были и сюси-пуси – прогулки, свиданки, обнимашки-целовашки, в конце концов, и поговорить хотелось о чём-то…

Но, в конечном итоге, всё сводилось к одному – проникновению органа Х в орган Y. То есть, к банальному соитию. Тем более, что за свою короткую семейную жизнь я вошел во вкус этого самого «проникновения», в общем, ворвался в мир секса и открыл для себя много нового. И если твой организм привык к регулярным сексуальным отношениям, то в случае прекращения подобных отношений организм проявляет недовольство. А это чревато и серьезными заболеваниями!

Первый сексуальный контакт случился, конечно же, на телестудии. Я работал над своей программой, семейная жизнь уже накрылась медным тазом и впереди маячила перспектива развода. Трахаться хотелось безумно – не только потому, что я давно уже сидел на голодном пайке, но и потому, что незаслуженная обида жгла душу. Хотелось не просто разрядиться, но и нужны была ласка, понимание, в какой-то степени даже утешение. В общем, я голодными глазами молодого волка рыскал по сторонам и мой взгляд набрел на Наташку.

Наталья была ассистенткой режиссера. В том числе и моей – ведь я был режиссером своей программы. Я уж не помню, откуда я её выцепил, кажется, она работала на новостях и там моему врагу – главному режиссёру программы – она то ли не дала, то ли просто надерзила. В общем, я перетянул её в нашу студию, и Наташка стала работать с нами. Ну и, конечно же, её крутая попка, блядский взгляд и прочие прелести заставили дрогнуть моё сердце.

К тому же, я её здорово выручил. В то время я уже подрабатывал в одной бульварной газетенке, которая называлась «Миллионер» – в 90-е годы подобных «изданий» было множество. И вот Наташка угодила как-то в вендиспансер. С сифилисом! Впрочем, об этом я узнал уже после того, как… В общем, там она лечилась, но условия содержания в данном заведении мало отличались от содержания на зоне. Наташка, выйдя оттуда, всё мне рассказала, а я уже быстренько накатал статью под названием «Трипдача». В то время подобные статьи были нарасхват и тираж «Миллионера» после выхода этой статьи увеличился многократно. Хозяин и главред потирал руки, я получил премию и зарплату, Наташка была довольна маленькой местью, а самое главное – я получил доступ к её телу!

Рядом с телестудией находилась частная баня, где я, кстати, позже договорился за рекламу и ходил туда париться бесплатно. А пока что я просто заказал номер на двоих и, прихватив веники – конспирация – я с Наташкой вечером пошел, как говориться, в баню.

Между прочим, саму процедуру я очень любил – я имею в виду не секс в бане или сауне, а именно процесс парения. Когда я был спортсменом и активно тренировался, мы всё больше посещали сауну. Но однажды я попал в настоящую русскую баню и после этого навсегда забыл про финские извращения. Настоящая русская парная с веником, влажный пар, купание в проруби или просто обливания ледяной водой – что может быть прекраснее и полезнее для организма?

Но, увы, в данном случае парилкой пришлось пренебречь. Ибо предстояло попарить всего лишь один орган, который давно уже не давал мне покоя и требовал к себе повышенного внимания. Причем, я сам для себя отвергал любой суррогат, и ручная робота в данном случае не заменяла коллективный труд. Поэтому, как только мы с Наташкой прошли в номер и стали раздеваться, я, словно одержимый, хотел сразу же на неё наброситься. Но девушка так многозначительно на меня посмотрела, что я увял и понял всю глубину своего позора. Поэтому вначале все же пошел в душ и привёл себя в порядок.

Секс – это дело серьёзное. Нет, конечно, нам в фильмах показывают страсть, когда влюблённые, едва заходя в квартиру, срывая с себя и друг с друга одежду, овладевают друг другом чуть ли не на полу, на столе, на вешалке или даже на раковине унитаза. И при этом испытывают страсть, нежность, оргазм – нужное подчеркнуть.

Возможно. Всё может быть. Люди ведь разные. Но вот представьте на минуту, что вы совокупляетесь со своей любимой девушкой прямо на коврике у порога. На котором минуту назад вы вытирали свою обувь. А на улице – дождь и слякоть. Приятно, правда?

Или другой вариант – вы совокупляетесь прямо на кухонном столе, где утром, или днем, или вчера вы резали рыбу, мясо, овощи, в общем, готовили какую-то еду. А, может быть, вы не дошли до спальни и решили вступить в интимные отношения в ванной комнате? Нет, если вы – олигарх и ванная комната у вас занимает метров 15, а сама ванная – джакузи метра три в диаметре, то флаг вам в руки! Романтика, блядь! Но, как подсказывает мне опыт – сын ошибок трудных, наши ванные комнаты не очень-то предназначены для сексуальных экспериментов!

Во-первых, размер этой комнаты не позволит вам изобрести какую-то позу, кроме как миссионерская или мужчина сзади-женщина сверху. В общем, камасутровые вариации неприемлемы по дефолту! Во-вторых, вот вы припхались в ванную и забыв обо всем, начали бешено обниматься-целоваться. Но одежду-то снять надо? Или вы ограничитесь только трусиками? Но, поверьте, женщина в красивом платье даже под влиянием гормонов НИКОГДА не забудет о том, сколько это платье стоит и что помять его или, того хуже, намочить-испачкать равносильно потере девственности во второй раз! И настрой на секс улетучится, будто его и не было!

В-третьих, где вы будете совокупляться? В самой ванной? В позе эмбриона? А если в этот момент – грустная проза жизни – нет горячей воды? И без воды – и не туды, и не сюды! Ванная-то железная и коленки быстро устанут – либо у вас, либо у вашей избранницы. Короче, в этой железной дуре вы будете выглядеть дураками. И в самой комнате, как я уже упоминал, не разгуляешься… А если это ещё и совмещённый санузел, то романтики вообще выше крыши!

Идем дальше. Вы, красиво целуясь и попутно сбрасывая одежду, проходите в ритме вальса в гостиную или спальню. И валитесь на диван или тахту. И там, путаясь в несорванной одежде и лихорадочно срываемом белье… Впрочем, как это – срываемом? Какая женщина позволит вам сорвать с нее красивое белье, которое она, предугадывая финал свидания, долго выбирала, а ранее – покупала? Это, возможно, мужчине всё равно, какие трусы он надел, а вот для женщины бельё – это продолжение её «Я». К тому же, красивое женское бельё стоит недёшево и вот так рвать его, как показывают нам в фильмах, ни одна женщина не позволит. Страсть страстью, но, если вы порвете женские трусики от Wolford стоимостью от 25 евро – не думаю, что ваша женщина после этого получит оргазм.

Но я отклонился от темы.

Итак, мы разделись, я принял душ… Не помню, принимала ли моя подруга душ, но это было в тот момент для меня не так важно. Важно было другое – в парной было чертовски неудобно заниматься сексом! Хотя она и была выключена, то есть – пара в ней не было, но не было и никаких удобств! Чёрт побери, какие-то полки, лавка, узкие, как половая щель девственницы, на них нельзя было толком ни сесть, ни прилечь. Наташка как-то примостилась, но сверху на неё взгромоздиться я не мог – одна нога свисала, а вторая проваливалась между стенкой и лавкой. А ещё прелюдия… Не получалось ни поцеловаться, ни обняться, к тому же иностранные веяния из Франции Наташка сразу отвергла и пришлось всё делать по старинке.

Одним словом, после десяти минут попыток познакомится с её телом более подробно я предложил девушке переместиться на центральную полку. Где она так грациозно, прогнув спинку, стала в позу, которую в сексологии называют коленолоктевой, что я, уже не сдерживаясь, ринулся в атаку.

Но, увы, атака была настолько быстрой, что я даже не успел насладиться победой! Как только я вошел в Наташку, она как-то так с подвыподвертом стала крутить своей попкой, что наш акт соития продлился буквально минуты две-три. Впрочем, возможно, сыграл свою роль тот факт, что я больше, чем полгода жил без женской ласки. И несмотря на яркий финал в индивидуальном зачёте, в командном первенстве я не набрал ни одного очка.

Нет, конечно, я попытался сделать второй подход, но… Мой организм постоянно финишировал, как в забеге на сто метров, а Наташке, судя по всему, были более интересны средние дистанции. То есть, соревнования между спринтером и стайером формально выигрывал спринтер, но фактически…

Одним словом, получилось, как в анекдоте – ну, хотя бы помылись.

Это было первое моё фиаско на сексуальной ниве. Потерпев первое поражение на любовном фронте – от Лены, второе поражение, но уже на более серьезном направлении – серьёзно поколебало мою веру в себя. Согласитесь, вначале меня отвергли, как Личность, а теперь я оказался несостоятелен в той области, которая не требует большого состояния, но где стойкость имеет первостепенное значение. Причем, стойкость я проявлял, но она была не такой длительной, как бы мне и моей партнёрше хотелось. И при этом длина и ширина не могли заменить временные параметры…

Были у меня и другие обломы.

Одна моя сотрудница на работе проявляла ко мне некоторое внимание. Окончилось тем, что я завалил её прямо в офисе, на столе. Первый раз всё прошло быстро и в темпе стометровки, где я показывал всегда неплохие результаты. А вот когда пришла пора для вдумчивой и серьёзной разработки данной темы, здесь снова проявилась склонность моего организма к длительным тайм-аутам и кофе-брейкам. Причём, для меня самого было загадкой, как тайминг, так и резервные возможности моего либидо.

Впрочем, позже, изучив себя досконально и поняв все плюсы и минусы своего тела, я догадался о причинах своих фальстартов. В условиях стресса, когда самый близкий тебе человек вдруг тебя предаёт и лишает тебя буквально всего, выбивает почву из-под ног – в таком случае не стоит стремиться вышибать клин клином. Лучше взять паузу, помедитировать, переключиться на другой вид деятельности, уйти в работу…

Нет, конечно же, я вовсю отдавался работе, тем более что рядом не было женщины, которой я мог бы столь беззаветно и так же регулярно отдаваться. Конечно же, я занимался спортом, театром, музыкой, я находился на самом пике своего очередного творческого витка, но… Всё это было хорошо для творчества – но не совсем хорошо для меня. Точнее, для моего организма. Душа страдала, и поэтому получались хорошие статьи, неплохие песни, стихи… И всё! Хотя, если честно, как раз стихов и песен было мало. Потому что для того, чтобы они получались, одних страданий мало. Надо ещё и немного любви. А меня в тот период сжигала ненависть!

Но, с другой стороны, эта ненависть разрушила все морально-этические препоны между мной и женским полом. Как говорится, «не жалею, не зову, не плачу». Не плачу и никому не плачу. Так что я легко завязывал знакомства с женским полом, легко переходил от обнимашек-целовашек к ощупашкам-потискушкам, а потом и к возвратно-поступательным упражнениям. И с каждой новой подругой я получал тот самый бесценный опыт, который очень скоро позволил мне в техническом плане стать, если не мастером постельного спорта, то кандидатом в мастера – точно!

Я сегодня не помню всех тех женщин, с кем я встречался. Как в анекдоте – «постель – не повод для знакомства». Именно поэтому вначале у моей книги был заголовок»…67 моих любимых женщин». Но когда я насчитал только 36, а имен остальных даже не смог вспомнить, то понял, что один раз – не пи… то есть, какие-то промежуточные контакты в общий зачёт не идут. Тем не менее, некоторые свои встречи с проститутками я обязательно опишу, ибо они как раз были очень важными не только в плане моего сексуального образования, но и в качестве мощного стимула для роста моей личности. Да, да, именно так!

Вот как вы думаете – почему мужчины платят проституткам, причем, даже тогда, когда у них есть и жёны, и любовницы? Да потому, что с проституткой ты можешь быть тем, кто ты есть на самом деле. Тебе не надо казаться, не надо что-то из себя строить, если ты что-то не так сделаешь, проститутка не будет тебе выносить мозг, пилить, упрекать и так далее. Ты ей заплатил за час или два, или ночь – и всё это время она покорно будет исполнять все твои прихоти. За которые ты ей заплатил. Она и утешит, и ублажит, и сексом с тобой займётся так, как хочешь ты, а не она. Она будет молчать, если понадобиться, и говорить, если попросишь. И её не надо любить и постоянно утверждать, что ты её любишь. Захотел – полюбил, захотел – разлюбил. Минимум головной боли при минимальных затратах!

Именно поэтому брошенные женщины так озлоблённо ругают мужчин, которые общаются с проститутками. Мол, уже неспособны закадрить нормальную женщину. При этом часто женщины 35+ нормальными считают себя – несмотря на свои жирные жопы, целлюлитные бедра, оплывшие фигуры и морщинистые шеи. про бабищ 45+ я молчу – вопреки поговорке «ягодок» там практически нет. Кстати, чаще всего мужчины в свои 40+ выглядят намного лучше. Да, потому что не рожали, не сидели дома с детьми, и так далее. Всё это верно, не спорю. Хотя бывает и наоборот – сидели с детьми, пока жена работала. Но мужчина живёт меньше, потому и выглядит лучше. И в свои 45 может выглядеть на 36, если, конечно, следит за собой.

Увы, бабы – именно бабы, а не женщины – после 45 за собой не следят. Вернее, пытаются косметикой штукатурить свои проигранные с природой сражения. Какой там спорт, фитнес и прочая, когда манит к себе холодильник и столько вкусных новинок? В конце концов, они провозглашают постулат о Большой Душе, которую просто обязаны полюбить все мужики без исключения! А их большая жопа, по их мнению, такой любви не помеха. Ено далеко не все мужчины любят слишком много мяса. Потому и идут к проституткам. Которых можно любить без их Большой Души.

Самое интересное, что в своей основе жёны – в большинстве своем – те же проститутки. Они куплены, только не за наличные. Дом, квартира, машина, счёт в банке, престижная работа. Всё это – эквивалент оплаты! Или же нечто иное, не материальное – у тебя хорошие гены, перспективы роста, как в карьерном, так и финансовом плане, ты любишь детей, ты – заботливый муж, аккуратен и чистоплотен, ну и так далее. Самка всегда выбирает лучшего самца! Она не может промахнуться – потому что ей надо воспроизводить потомство! И самке не всё равно, с кем и где она это потомство будет воспроизводить. Так что в основе любого брака всегда лежит расчёт. А любовь – это всего лишь эмоциональная обёртка данного расчёта, вложенная нам с детства родителями, книжками, фильмами, наконец, встроенная в нашу программу природой или Господом.

Вы скажете – вот чувак так разозлился на женщин, что отрицает любовь и чувства. Нет, не отрицаю. Но, даже испытав любовь, подспудно понимаю, что это чувство эфемерно, что оно непрочно и требует постоянной работы над собой и партнёром. А чем тогда эта любовь отличается от самовнушения? От медитации? Доведите любого человека до состояния шаткого равновесия, подведите его к потенциальному объекту, который удовлетворит все его эстетические и сексуальные запросы – и вуаля!

Вот вам и любовь!

На самом деле и мужчины, и женщины не так уж далеко ушли от наших братьев меньших. Мы чуть-чуть отдалились от животного мира, не перестав при этом, в сущности, быть животными. Только животные женского пола отличаются от животных мужского пола.

Женщины – весьма глупые животные, живущие в основном на инстинктах. Инстинкты женщин просты: все непонятное – враждебно, все, что не нравится, подлежит уничтожению, все, что не укладывается в рамки программы, подлежит игнорированию. Такова природа женщин – они не имели права рисковать, они вынашивали потомство, они не имели права на ошибку. И все эти особенности женского организма до сих пор глубоко гнездятся в наших подругах, жёнах, матерях. Женщины мыслят по шаблону, придают огромное значение мелочам, эмоционально реагируют на них и часто за мелочами не замечают главного.

Мужчины – животные хитрые. Они живут рефлексами и навыками, которые отточены и не требуют времени для их применения. Но мужчины умеют анализировать ситуацию, не поддаваясь эмоциям. Проявил эмоцию – погиб. Не попал в мамонта – и что теперь? Ломать от злости копьё? Поэтому, прежде чем совершить важный поступок, мужчина включает логику. Все непонятное – интересно, все, что не нравится, подлежит изучению, а если что-то что не укладывается в рамки программы, то программа подлежит расширению. Так мужчины искали путь в Индию и открывали Америку, так строили дирижабли, но изобретали аэропланы, так плевали электролитическую ванну – и получали новую разновидность электролита для гальванического покрытия корпусов наручных часов.

То есть, мною двигает вовсе не какая-то абстрактная ненависть ко всем женщинам. Да, некоторые из них причинили мне боль, нанесли какой-то урон в материальном и моральном плане. Но это не значит, что абсолютно все женщины – стервы, суки и прочие нехорошие слова. Просто мужчинам необходимо учитывать особенности женского организма, как физиологические, так и психологические. Учитываем же мы их менструальный цикл? Который, кстати, очень сильно влияет на их психологическое и эмоциональное состояние! Вот вам пример влияние женской физиологии на женскую психологию!

Но это – самый яркий и самый явный пример! А сколько ещё таких влияний? Например, сломала женщина ноготь! Для мужчины – пустяк, даже не заметит. А для женщины – трагедия. Попробуйте ей сказать, что, мол, ничего страшного! Вынос мозга минут на 15 вам гарантирован! Так что здесь инстинкты, которые не поддаются ни дрессировке, ни корректировке. И можно только попытаться заменить их рефлексами. Что не всегда удаётся…

Итак, я ушёл с головой в работу, а пока я зарабатывал очень даже неплохие деньги, моя бывшая супруга подала иск в суд на алименты. И в нашей бухгалтерии, оформляя эти алименты, удивлялись, как Марина имеет совесть требовать алименты и не предоставлять мне возможность видеться со своей дочерью?

Поскольку всё это было для меня крайне неприятно, мне требовалось утешение. Друзья, которых у меня было немного, понятное дело, на роль утешителей не годились. Ну, выпил ты с ними, ну, на тренировку сходил, ну, пошёл в ринге побуцкался – но это всё было не то. На какое-то время отпускало, а потом… Я не позволял себе скулить, плакаться, поэтому всё чаще хотелось выть. Выть от одиночества, от непонимания окружающих, от несправедливости, которая произошла со мной.

Поэтому было закономерно, что я снова стал знакомиться с женщинами. Точнее, не знакомиться – я с ними сталкивался постоянно по работе. Вначале на телевидении, а потом, когда перешел работать в газету, в редакции прямо на своем рабочем столе я раскладывал некоторых симпатичных сотрудниц.

На телестудии их было всего две – Наташка и Вика. С Наташкой, которая уже через год стала ведущей одного из самых крутых телеканалов города, я занимался сексом всего раз – и этот раз я запомнил на всю жизнь. Опасения мои повторились и с Викой – я один раз даже не смог совершить с ней половой акт. Но я не отчаивался, и решился повторить попытку ещё раз. И – на удивление – в третий раз всё прошло на «ура». Причем, ей так понравился секс со мной, что я с большим трудом смог избавиться от Вики. Увы, я какое-то время был от неё зависим, так как жил в её квартире. И этот факт поставил наши отношения на грань разрыва, который и произошёл очень скоро.

Было и ещё одно важное обстоятельство – я боялся прикипеть к какой-то одной женщине. Именно поэтому менял их, как перчатки. Точнее, как, пардон – одноразовые резиновые изделия. В тот момент они все были для меня такими изделиями – резиновыми куклами. И я старался относиться к ни соответственно.

Была в моей жизни еще одна девушка, кстати, единственная из всех, с кем жизнь меня сталкивала трижды. Как и в случае с Леной, Юля впоследствии, когда, казалось бы, мы расстались, снова возникала в моей жизни. Причем, не один раз.

С Юлей я встречался четырежды. Мы познакомились в редакции газеты, где я работал корреспондентом. Я на тот момент был уже известным журналистом, мои статьи выходили в центральной газете Днепропетровска «Днепр вечерний» на первых полосах, меня узнавали на улицах, мою программу «Вечерний звон» помнили еще долго после её закрытия и поэтому я был, что называется, медийной персоной. Так что знакомиться с особами противоположного пола для меня трудностей не составляло.

Юля первая заинтересовалась моей персоной и всё время кокетничала со мной. Дело в конце концов доходило до интима, но постоянно она в какой-то момент останавливалась. Во второй раз мы просто обнимались и целовались, но дальше она не пустила. В третий раз – уже у меня дома – секс все-таки случился, но был он каким-то странным и коротким. В общем, полноценного интима у нас так и не произошло, так что мы расстались.

Но самое интересное случилось примерно лет через 10 – когда я уже жил в Киеве, Юля внезапно нагрянула ко мне. Не помню, как она меня нашла, но, тем не менее, на тот момент она была замужем! И вот, приехав ко мне, она, ничуть не смущаясь, решила вступить со мной, как это говорится, в интимные отношения. На этот раз секс ей понравился, ведь я уже был, что называется, опытным взрослым мужчиной, успел развестись и список моих женщин был довольно большим. Видимо, наверстывал упущенное или пытался заглушить боль от недавнего расставания с девушкой, которую – вот парадокс – полюбил уже после того, как она от меня ушла. Впрочем, об этом я расскажу отдельно.

Одним словом, Юля была сексом довольна. А я – нет. Потому что уже был искушен в вопросах сексуального развития личности. И мне было необходимо уже намного больше, нежели простые возвратно-поступательные движения. А вот Юля на какие-то изыски решится не могла. И мои доводы о том, что рот и губы человека ненамного чище других его органов, она не принимала. Поэтому мы окончательно расстались, поскольку я обвинил ее в ограниченности и неумении правильно заниматься сексом. Однако все это случилось тогда, когда я уже, что называется, возмужал. То есть, повзрослел.

Когда мужчина взрослеет, он становится не только опытнее, но и мудрее. А многие знания, к сожалению, умножают печали. Вот только печали мне хватало – хотелось радости. Но радости в нашей жизни всегда намного меньше. И в конце концов, я понял, что просто голый секс не приносит той радости, которую приносит любовь. Тут же парадокс – любовь, которая вначале приносит радость и ощущение счастья, в какой-то момент приносит ещё больше печали. И как выбраться из этого заколдованного круга, я тогда не знал. Наверное, не знаю и сейчас. А, может, знаю, но не могу этого достичь. Как говорил Жванецкий, все знают, как жить нельзя, и все знают, как мы жить должны. Но вот как от первого прийти ко второму – не знает никто!

И всю свою жизнь мы ищем, ищем этот путь.

Ищем, но не можем найти.

Собственно, о поисках этого пути я и пишу свою книгу.

Глава тринадцатая. Круговорот секса в природе и попытка N2

Итак, я был свободным интересным мужчиной в полном расцвете сил. И, как пишут в романах, с разбитым сердцем. Поскольку я не был алкоголиком и не очень жаловал спиртное – я ведь усиленно занимался спортом – то топить свою печаль-тоску в вине я не стал. И помня поговорку о том, что клин вышибают клином, старался знакомиться с новыми и новыми женщинами.

Причем, в сексе я стал открывать для себя какие-то новые стороны.

Например, я впервые попробовал такие вещи, как глубокий минет и анальный секс. Не скажу, что мне это очень понравилось, но как говорил Жванецкий – опыт приобрёл. Мне кажется, на тот момент я ещё не был готов для сексуальных изысков, как когда-то не был готов для секса в целом. Ведь и мой организм, и мой внутренний мир разительно отличались от моих внешних данных. В свои 33 года я выглядел максимум на 25, а то и моложе. Да и в душе я был восемнадцатилетним. Поэтому, попробовав секс с проститутками, я как бы сделал отметку в своем списке женщин, а также в списке сексуальных достижений, но и только.

Вот, к примеру, решил я попробовать секс с двумя женщинами. Нашел по объявлениям в специальной газете – тогда много таких газетенок было – объявление соответствующего плана. Позвонил, договорился, приехал… Увы, во-первых, дамы оказались вовсе не того возраста, который был указан. Во-вторых, параметры их были далеки от 90-60-90, тоже описанных в объявлении. И это сразу снизило мой сексуальный накал. Ну и цена тоже как-бы не совсем соответствовала товарному виду. Посему я отказался от полной программы. Но всё же решил попробовать – каково это заниматься сексом с двумя женщинами?

Если вы еще не разобрались в себе, если вы только-только погрузились в мир секса, а, если сказать точнее – пришли в мир Большого Секса, то не стоит спешить. Лет через 10 я, наконец, достиг нужного уровня и нужной кондиции, и вот тогда уже секс стал приносить мне гораздо больше удовольствия. Но вот в тот момент, когда две взрослых женщины стали меня обхаживать, мне было как-то неловко. Нет, по возрасту мы были ровесниками, просто выглядели эти барышни… как сказать? Ну, немного потасканными. И, конечно же, явно не следили ни за фигурами, ни за своим внешним видом в целом. Понадевали они на себя всякие эротические тряпки – пояса, подвязки, чулки одна даже натянула, но выглядело это все на них, как на корове седло. Я даже боюсь предположить, что они вообще собирались мне показать – ведь обещали крутое лесби-шоу. Но, увидев их «эротическое» бельё я не рискнул посмотреть такое же «эротическое» шоу. Посему заплатил только за оральный секс и приготовился получать положительные эмоции.

Увы, если женщина мне не нравится, то мне по барабану всё, что она пытается со мной сделать и любые попытки понравится мне будут безуспешными. Нет, конечно, мой организм был более демократичным, и мой орган не мог не откликнуться на пожимания, поглаживания и посасывания. Тем более, когда работали четыре руки и два рта. Так что финал наступил довольно скоро. Вот только, положа руку на сердце, отмечу, что примерно то же самое я получил бы, если бы рука была всего одна. Причем, намного быстрее и дешевле. Точнее, бесплатно. К сожалению, я не очень любил самоудовлетворение, потому что на тот момент меня интересовал не результат, а процесс. Мне нравилось заниматься сексом с женщиной, а не с самим собой. В общем, опыт я приобрел, но вот наслаждение не получил. И решил на время прекратить сексуальные эксперименты, а просто поискать себе сексуального партнера, точнее, партнёршу.

Итак, я работал в газете, работал хорошо и плодотворно, а параллельно занимался в театре-студии. Понятное дело, что и там, и там было множество вариантов. И вот именно в театре один такой вариант и оказался вполне подходящим.

Я занимался в этой студии пантомимы еще до армии, и, когда вернулся, отслужив два года, снова пришел туда. Там было весело, интересно, да и вообще – меня всегда тянуло к театру. Видимо, гены моего папы сработали, ведь он тоже был актером самодеятельного театра, где, кстати, и познакомился с моей мамой. То есть, можно сказать, театр стал инициатором моего рождения.

Нет, в театре я не искал секс или знакомства с девушками, хотя и секса, и девушек в студии было полным-полно. Но, как я уже писал, мой возраст – не реальный, а мое внутреннее состояние – было таким, что я особо не нуждался в этом. Я иногда просто не понимал, как, что и для чего. И все те встречи, которые происходили в театре и благодаря театру, ничем особым не заканчивались. Разве что самый первый секс, о котором я уже рассказывал.

Кстати, именно в этой театральной студии я впервые посмотрел порнографический фильм. Это был знаменитый «Калигула». Вообще-то, сам фильм довольно тяжелый и не порнографический вовсе – просто рассказывать о знаменитом римском императоре Калигуле и не показать его оргии и извращения было бы тупо. Обычно так снимали советские фильмы – как только герои подходили к моменту секса, то камера стыдливо уходила куда-то вверх или в сторону и… Музыка, деревья, облака, река… Как говорится, остальное додумайте сами.

А здесь… Фильм, конечно, шедевральный! Я позже его еще пару раз просмотрел, но уже не ради откровенных сцен, а ради самого фильма и игры Малкольма МакДауэлла. Мне так понравился этот актёр, что я открыл для себя потом и «Заводной апельсин» Стэнли Кубрика, и другие серьезные фильмы, где он играл. Но тогда, в студии, я смотрел на то, как в фильме крупным планом актриса заглатывала огромный член и сосала его. Как член входил в нее, как совокуплялись мужчины и женщины, а также женщина с женщиной. Короче, «Калигула» многое открыл для меня в плане сексуального просвещения.

После были и другие порнофильмы, не такие шедевральные, но очень и очень развратные. Я постепенно привык к такому кино и уже не сидел, как ударенный пыльным мешком по голове из-за угла. В общем, я уже не офигевал, а наслаждался, узнавая много нового для себя. И, потом, понемногу воплощал увиденное в реальной жизни.

Так вот, когда в нашем маленьком театре проводилось очередное застолье – а это было 8 марта, то вся мужская часть студии решила устроить настоящий праздник для всех наших женщин. Я в другой книге подробно описал и наш театр, и праздники, которые мы устраивали в студии, поэтому здесь ограничусь описанием только одного празднования международного женского дня. Ведь именно благодаря ему я познакомился с Ленкой. И она очень много привнесла в мою жизнь, хотя сама была в сексуальном плане не очень развита. Но именно эта девушка научила меня очень многому. Потому что с ней мы были в этом плане на равных – мы вместе всему учились и вместе познавали для себя мир секса. И вместе открывали его для себя!

С Ленкой Летиленко я познакомился близко довольно просто. Верне, знакомы-то мы были и раньше – потому что занимались в одной театральной студии. И Ленка мне не нравилась – какая-то «бычка» из ПТУ, с отвратительными манерами и стервозным характером. Я никогда не подбивал к ней клинья и вообще не пытался её закадрить, в отличие от других парней. Видимо, именно этот фактор её бесил, и она сама пару раз «подкатывала» ко мне. Но я, во-первых, не понял её намёков, а, во-вторых, и не хотел понимать. Так что Ленка бесилась, а мне было по барабану.

И вот вечером начался праздник!

Обычно мы придумывали крутой сценарий – какой-нибудь «Бал Сатаны», или «Рыцари Квадратного стола». Но тут наш худрук Валера Клименко решил просто скопировать шоу «Поле чудес», которое в те годы было суперпопулярно в стране. Ну, и вокруг этого шоу построить весь праздник. Ну, типа, «бабам цветы, дитям мороженое». То есть, женщинам подарки, конкурсы и потом – танцы-обжиманцы. Сам Валера выбрал себе роль Якубовича, ну а нам предложил придумать себе роли второго плана.

Я в студии был не самым классным актером, уже тогда проявлялись мои режиссерские замашки, и я больше придумывал, чем играл. Так что мне предстояло придумать себе новое амплуа. Что я и сделал. Впрочем, придумывал не только я.

Один из нашей братии, Димка Французов, кстати, тот ещё ходок, придумал себе бар, где стал барменом – то есть, припас алкогольные напитки и разливал всем за бабло. Бабло малевал Серёжка Кречинский – тоже баболюб и серцеед. Наши «студийные» женщины могли заработать бабки на конкурсах. Какие были конкурсы, я уже слабо помню, потому что я придумал свой отдельный проект – салон эротического массажа!

Не помню, как эта идея пришла мне в голову, ведь в те годы таких салонов еще вроде бы не было. В общем, как всегда, я опередил свое время! И если бы у меня хватило ума эту идею поставить на коммерческие рельсы…

Но, как говорится, не будем о грустном!

В конце нашего довольно-таки большого репетиционного зала я отгородил закуток, который завесил кулисами и разными тканями. Понятное дело, там стояли еще различные металлоконструкции и прочая лабуда, на которую я пришпандорил кулисы. За час с небольшим я намастрячил какую-то халабуду – нечто среднее между цыганской кибиткой и огромным шатром. Внутри поставил кушетку – была у нас такая, почти что массажная, на кушетке – простыня, валик, ну, все как положено. И еще я сделал так, что внутри было совершенно темно. И даже если бы в зале зажегся свет, все равно внутри моего логова невозможно было ничего разглядеть. Для чего я это сделал? А все просто – чтобы женщины, попадавшие внутрь «салона», не могли понять, кто их «массажирует».

Мой массажный салон оказался самой хитовой придумкой вечера. Валера крутил свое «колесо чудес», женщины вяло выигрывали призы, но оживление начиналось только тогда, когда призом оказывалось бесплатное посещение массажного салона. Про эротический массаж никто не говорил, но, кажется, все понимали, что массаж будет необычным. И когда очередная «клиентка» заходила в салон, попадая в совершенную темноту – а свет в зале максимально убирали, то начиналось такое шоу! Во-первых, ясное дело, мой «массаж» был больше похож на откровенное лапанье. И женщины от неожиданности и с перепугу визжали и орали так, что остальная аудитория покатывалась со смеху!

Скажем так – женщинами в нашей студии я называл девушек старше себя. А вообще-то самым взрослым женщинам было максимум 35 лет! Просто раньше, когда я начинал заниматься в этой студии сразу после армии, я был самым молодым и неопытным в студии, а многие наши девушки на самом деле были женщинами. И, по привычке, спустя десять лет меня считали всё таким же наивным и неопытным юношей. А фиг вам!

Нет, никто не знал, кто именно массирует. Не было среди организаторов конкурса меня, не было Серёги – он мне, кстати, помогал, и не было ещё нескольких парней – у них тоже были какие-то придумки. Поэтому, идя в салон, наши барышни гадали, кто именно их встретит? А их встречали довольно жёсткие и наглые руки, которые начинали их ощупывать с ног до головы. И сразу шла реакция!

Конечно, я уже знал, кто в студии есть ху, то есть, я прекрасно понимал, чего ждать от наших женщин. Кого можно грубо лапать, а кто может и по морде съездить! Некоторых я просто бы не осмелился тискать – например, Марину Васильевну. Марина была утончённой женщиной с прекрасной фигурой, к тому времени уже преподавала в театральном и, если честно, для меня она была идеалом женской красоты. Но, как всякий идеал, как икона стиля, была для меня не то, что недосягаемой в сексуальном плане – она была просто некой мечтой. А разве можно трахать мечту? Или даже мечтать о таком? Это же символ! Перефразируя известную цитату – кто ж её трахнет, она же памятник!

Так что Марину Крымову я просто боялся. И, слава богу, она не выиграла этот приз. Зато остальных… Ксюху я чуть не изнасиловал, впрочем, она была бы и не против. И просто получала наслаждения от моих прикосновений и легкого массажа эрогенных зон. Правда, попыталась сдернуть с моей головы маску, которую я надел на всякий случай. Но, понятное дело, я не дал и Ксюха расслабилась, получая удовольствие.

Любочку Климову я лапал нежно, но орала она все равно зачетно. Ларису я трогать побоялся, просто делал ей массаж, но делал так сильно, что она тоже орала. Басом. Поскольку была довольно мощной девахой. Не помню, кто там ещё проходил через мои умелые руки – я же имел диплом массажиста после окончания инфиза, но помню, что все остались довольны. И те, кто побывал внутри, и те, кто оставался снаружи. Но все время висела в воздухе интрига – кто же там всех так массирует?

И вот в салон направилась Ленка. Я сразу понял, что мне придется несладко – девушка с характером! Она, зайдя в салон, сразу попыталась сорвать с меня маску. Но я схватил её в охапку и бросил на кушетку. Ленка затихла и лежала спокойно. Я стал её потихоньку поглаживать, и она не сопротивлялась. Это меня раззадорило, и я стало действовать смелее. Она лежала, как бревно и это меня уже стало злить. Тем более, что она не делала никаких попыток снова сорвать с меня маску. В общем, я уже дошёл до совершенно интимных зон, оставалось только её просто трахнуть, разумеется, пальцем. И тут Ленка снова попыталась узнать, кто её лапает и уцепилась за мою маску. Я стал с ней бороться, навалился на неё и вдруг… В общем, мой член, который, естественно, был в состоянии боевой готовности, уперся ей в промежность, и девушка моментально замерла… Не знаю, чтобы там было дальше, но в этот момент эта зараза вдруг сорвала с меня маску…

Кажется, Ленка была последней, кто посетил мой салон, но я всё равно выполз из своей халабуды через звукорежиссерскую будку, в которой был полноправным хозяином, и вернулся якобы через главный вход. Так что почти никто не догадался, кто был в том салоне «массажистом». А Ленка молчала…

С этого и начался наш роман. Впрочем, это был даже не роман – в тот же вечер она пошла ко мне домой, и мы полноценно трахнулись. Причём, Ленка не хотела доставлять мне удовольствие оральным способом, пришлось её убеждать. Зато впоследствии именно этот вид секса она полюбила больше всего.

Тогда я жил еще в частном доме. В тот самом доме, где я когда-то лет десять назад занимался сексом второй раз в жизни. Но вскоре мне повезло переехать в однокомнатную квартиру моего дяди, который внезапно умер. Квартира пустовала, я сделал там ремонт и стал в ней жить. А дом, точнее, полдома выставил на продажу. И вот именно тогда Ленка стала моей постоянной любовницей. Она практически переехала ко мне, и я впервые понял, что такое настоящая семейная жизнь.

С точки зрения быта и секса я был совершенно счастлив. Лена – тоже. Она съехала от родителей, жила с любимым мужчиной, занималась сексом каждый день, а то и несколько раз в день. Причем, занималась не перепихоном, а именно любовью. Потому что меня она любила. И влюбилась она, как кошка. А я… я просто принимал её чувства, обеспечивал её всем необходимым, в том числе давал деньги на всякие мелочи. Нет, я не покупал её, просто она жила у меня в квартире, готовила, убирала, стирала, в общем, вела хозяйство. Мы фактически жили как муж и жена. И мне не надо было снова знакомится с девушками, искать секс – вот он, рядом, стоило только намекнуть! Лена была гораздо моложе меня, что было немаловажно. Нет, конечно, у неё не была идеальная фигура, сиськи были маленькими, но именно такие мне и нравились. А отдавалась она просто реактивно и орала от наслаждения – ведь именно со мной она испытала первый оргазм в свое жизни!

Случилось это на второй день после того, как она переехала ко мне. Раньше всё-таки секс у нас был таким… ну, каким-то скомканным… Ну, встретились, перепихнулись, потом она ехала домой… А здесь никто никуда не спешил, мы медленно и уверенно ласкали друг друга и впереди была вся ночь! Так что когда я, уже достаточно умело её «разогрел» и заласкал, когда она с наслаждением сосала свой любимый «леденец», когда я медленно входил в неё, ускоряясь и замедляясь, она вдруг стала биться в конвульсиях, потом вытянулась, и, выпучив глаза, вдруг издала дикий вопль. А потом, обмякнув, спросила меня дрожащим голосом: «Я что – кончила?»

Лена призналась мне, что впервые в жизни – в своей сексуальной жизни – испытала оргазм. Позже она стала получать эти оргазмы регулярно, причем, даже по несколько раз, как говорится, за сеанс. Она мочалила меня до изнеможения и я, бывало, даже не мог получить свой оргазм – так она меня заездила. Но один разик она мне всегда обеспечивала, взяв процесс в свои руки и в свой рот. Так что я оставался довольным.

Мне повезло с размером – даже если я сам не доходил до финала в процессе соития, то моя партнерша свой финал получала при любом раскладе. То ли мой размер обеспечивал это, то ли просто она была так настроена, но факт остается фактом – Ленка просто расцвела. Из забыченного подростка, ПТУшной девочки, угловатой и сутулой она вдруг превратилась в интересную женщину. И взгляд у неё изменился – раньше он был откровенно блядским, а тут вдруг стал… я даже не знаю, как это назвать. Нет, блядство в Ленкином взгляде осталось, но оно стало совершенно другого уровня. Так, одни женщины смотрят блядским взглядом на мужчин, которым хотят отдаться. Причем, при любых раскладах. А вот другие смотрят блядским взглядом, но ты понимаешь – да, блядь, но не для тебя. Слишком дорого!

У Ленки был взгляд блядский, но в другом плане – да, мужики, я люблю трахаться, я люблю секс, но никому из вас не обломится, потому что рядом со мной такой мужик, до которого вам, недомеркам, расти и расти. Ну, вот как-то так можно было перевести этот взгляд. Я был её собственностью, её призом, её счастливым билетом в сказочную жизнь. Ведь было всё, чего она хотела достичь – уютная квартира в центре города, много хорошего качественного секса, обеспеченный и умный мужчина, с престижной профессией и хорошо зарабатывающий. И зависть подруг, конечно же!

И моя подруга была счастлива. Она ухаживала за мной, обхаживала, чуть ли не облизывала. Придя домой после работы, я сразу мог окунуться в приготовленную мне ванну, куда Ленка приносила крепкий чай. Выйдя из ванной, я кутался в халат и шел на кухню, где меня ждал вкусный ужин. Правда, иногда или прямо в ванной, или перед ужином Ленка виртуозно мне отсасывала. Что не могло не радовать.

Потом я ужинал, после чего мы вместе смотрели телик или включали видео. Ну и, конечно же, плавно переходили к сексу. Иногда ставили параллельно порнуху, иногда занимались сексом, не выключая телевизор и порой она орала от очередного оргазма под речи какого-то там политика или депутата. Это было смешно. Вот, например, соседи за стенкой ведь слышали наш телевизор и что там говорили, и вдруг Ленка начинала орать и стонать. Что они думали – что её так возбудил этот оратор?

В общем, жизнь моя, что называется, удалась! То есть – сексуальная жизнь. Единственное, что омрачало моё сознание – моя женщина была гораздо ниже меня в интеллектуальном смысле. Мне банально не было о чем с ней разговаривать. Она мало что читала, мало что смотрела, её интересы не выходили за пределы ширпотреба, а её знания были настолько убогими, что, казалось, Ленка считала, будто Земля стоит на трёх китах.

И это рано или поздно должно было сказаться на наших отношениях. Потому что, как в анекдоте, после секса хочется и поговорить… А просто смотреть телевизор и ложиться потом спать – это было как-то уж совершенно тупо. Еще оставалось мне напялить пижаму и совсем уж превратиться в какого-то папика с молодой женой…

Хотя несмотря на все Ленкины намёки жениться я не хотел. Я ещё не отошёл от своего развода и боялся повтора той ситуации. А, кроме того, я её не любил. Нет, она нравилась мне в сексе, она не боялась экспериментов, я даже попробовал трахнуть её в попку, и Ленка стойко терпела, а уж как она ласкала меня – это было вообще просто космически супербомбезно! И всё же – она иногда тупила. Точнее, даже не иногда, а всё чаще… И я стал терять к ней интерес. Секс приелся, домашний уют перестал радовать, а обязательства стали тяготить. Потому что если нет радости в том, что происходит, то все превращается в рутину. А как раз этого я терпеть не мог!

Поэтому неудивительно, что я предложил Ленке расстаться.

Но это оказалось непросто…

Глава четырнадцатая. Первый мужчина

Пока я кувыркался с Ленкой, точнее, катался, как сыр в масле, проблемы сексуального и бытового характера меня не волновали. Ведь что ещё надо было молодому мужчине? Кормили, поили, ублажали, пылинки сдували! Ну, да, ты только ходи себе на работу, зарабатывай деньги, а дома чтобы были силы и желание ублажать молодую сексуальную девушку. И будь счастлив!

А вот с этим-то как раз и была напряжёнка!

То есть, с одной стороны, как бы да – спокойно, комфортно, ненапряжно. А с другой стороны – ну, какое-то болото, честное слово… Ешь, спишь, трахаешься… Никакой романтики! А главное – хочется ведь и чего-то большего! Любви хочется! Большой и светлой! Или хотя бы намёка на неё…

Я, с одной стороны, отошёл от своих прошлых семейных и любовных катастроф, немного забылся. Но жизнь с Ленкой напомнила мне ту самую семейную жизнь, которую я успел вкусить и даже полюбить. Вот только жить постоянно мне хотелось не со случайным человеком, а с тем, кто устраивал бы не только в плане секса или ведения домашнего хозяйства.

Ленка была не то, чтобы ещё слишком молода, она была несколько необразованная. Нет, тупой она не была, у неё был цепкий ум и хваткий характер, но она не развивалась. Ей не хватало знаний, кругозора, эрудиции. Жизнь с ней напоминала фразу из монолога Аркадия Райкина «Закрой рот, дура, я всё сказал!» То есть, «это приятно, когда на тебя смотрят, открыв рот… Какое-то время…» Вот так и в этом случае – после секса надо было бы поговорить о чём-то, а не только тупо смотреть телик или видео. А темы разговоров с моей прелестной, но пустоголовой сожительницей можно было пересчитать по пальцам одной руки. И времени на то, чтобы развивать её интеллект, а также кругозор и всё остальное не было. Как и желания…

В общем, я затосковал и предложил Ленке расстаться. Увы, была истерика и не одна. Она не могла поверить, что я бросаю её вот так, просто… Она долгое время подозревала, что у меня кто-то есть, что я нашёл себе новую девочку. Хотя я, как истинный джентльмен, вначале расставался с женщинами, а потом уже искал себе другую.

В общем, хоть наше с Ленкой расставание и затянулось, оно всё же состоялось. Ей было трудно возвращаться домой, к матери. Тем более, что она сама ускорила этот процесс – намекнула мне на то, что мне надо бы с её мамой познакомится! Женщины часто всё портят, и Ленка здесь была не исключением – не возникни у неё идея со знакомством, идиллия продолжилась еще, наверное, пару месяцев.

В общем, я снова остался один и, хотя не было завтрака в постели и ужина в ванную, но как-то дышать стало легче. Мне снова никто не задавал идиотских вопросов, не предлагал посмотреть какой-то дурацкий сериал, не надоедал с предложением заняться сексом. Да, представьте себе, мужчины не всегда думают о сексе! Хотя и думают о нём довольно часто, особенно, если его у них нет.

Неудивительно, что вскоре мне стало чего-то не хватать. И я снова стал посматривать по сторонам. А здесь как раз совпали рабочие и личные моменты – я делал репортаж на тему «Как познакомится с девушкой на улице?» Ну и, пользуясь служебным положением, кадрил девушек направо и налево. Ведь, если что, у меня была железная «отмазка» – ксива корреспондента и типа редакционное задание.

Репортаж получился просто бомбезный – центральный разворот, отличные фото, а главное – реальные советы для тех, кто хотел бы познакомится с девушкой на улице, но не решался это сделать! Правда, лично я, хоть и поимел тогда кучу номеров телефонов симпатичных девушек, но, тем не менее, поиметь ни одну из хозяек этих номеров так и не смог. Я уж не помню, в чём там было дело – то ли просто не успел развить эти направления, то ли надобность отпала, но факт остаётся фактом: я почти никому из этих девушек так и не позвонил.

Скорее всего, в тот раз пригодилась наработанная мною наглость во время проведения экспериментов со знакомствами. И я познакомился с Таней как бы походя, не особо на что-то и рассчитывая. Но получилось, как часто бывает в жизни, надолго и всерьёз…

В тот момент я, кроме заработков журналиста, подрабатывал в одной частной конторе написанием курсовых работ для студентов журфака университета. Было даже смешно – я, журналист без профильного образования, делаю задания для будущих своих коллег. Но деньги мне платили неплохие, а на тот момент они мне были не лишними. И вот, работая в библиотеке университета – а интернета тогда ещё не было – я, сдавая книги в читальном зале, столкнулся с интересной девушкой. Она была похожа на француженку – короткая стрижка, громадные глазища на милом личике, коротенькое платьице, тоненькая фигурка… Девушка уронила книжку, я поднял её и подал ей, она на меня глянула… точнее, я бы сказал – зыркнула! Потому что в этом взгляде было всё! И я понял, что попал…

Я догнал её у выхода из библиотеки и пошёл в атаку. То есть, с ходу стал знакомится. И хотя репортаж уже был написан и даже верстался, я решил, что «отмазка» прокатит. Девушка легко и непринуждённо со мной познакомилась, мы разговорились, обменялись телефонами… И я на следующий день попросил своего фотографа Диму Кравченко отснять небольшую фотосессию с Таней – так звали мою новую избранницу. И ее фотографии украсили репортаж про мои знакомства.

Стоит ли упоминать о том, что этот репортаж имел огромное значение для развития наших отношений с Таней? Через день я уже целовал ей грудь на свидании, а ещё через день состоялось ЭТО. То есть, она оказалась голой в моей постели. И здесь произошёл конфуз! Таня оказалась девственницей!

У меня не было в жизни ни разу невинной девушки! Всегда они были уже опытными, знающими и чаще всего в вопросах секса могли дать мне сто очков вперёд. Нет, я, конечно, тоже поднаторел и был довольно раскован в сексуальном плане, но, признаюсь, в некоторых вопросах я всё ещё был довольно консервативен. И вот новая проблема!

Я, если честно, немного испугался, потому что Таня вся просто дрожала, её колотило и она была зажата, сжата, короче, её просто перекрутило всю в постели. Какой там секс, что вы – она была на грани безумия! С одной стороны, она хотела секса, а с другой – он дико его боялась! Да и вообще, девочке было почти 20 лет, а у неё не только никогда не было секса – она вообще никогда не встречалась с мальчиками, и я так подозревал, что даже не целовалась ни разу. Типичный пример домашней девочки, воспитанной на стихах Цветаевой и прозе Бунина. И с этим надо было что-то делать!

Я и сам был, так сказать, книжным мальчиком. И, если вы помните, впервые познакомился с физиологической стороной любви только после службы в армии, где-то в 21 год. Ну или чуть раньше. И после этого своего первого в жизни секса еще очень длительное время не испытывал от него никакого удовольствия. Потому что, видимо, мой организм просто не созрел для этого. То есть, сам процесс сексуального соития я осуществить мог, а вот получить от этого процесса удовольствие – ещё нет.

Немного ликбеза: мужчина получает самое большое наслаждение от секса, когда у него происходит эякуляция – сперма извергается из его члена, проходя по семенному канатику. Первая фаза происходит, когда сперматозоиды проходят по семявыносящим протокам в уретру. Вторая – когда сокращается простата и гладкая мускулатура, что приводит к выбросу эякулята. Эякулят извергается из уретры с помощью ритмичных сокращений гладкой мускулатуры так называемой бульбоспонгиозной мышцы. Во время этого мужчина и получает так называемый оргазм, то есть, удовольствие.

Оргазм женщины намного сложнее и его я описывать здесь не буду. Скажу только, что точно так же, как и я, Таня, скорее всего, могла и не получать удовольствие от секса. А поскольку она была девственницей, то секс для неё был не удовольствием, а болью. Вполне понятно, почему она так вся скукожилась…

Конечно, я был немного озадачен – я не знал, как мне себя вести с таким неожиданным приключением? С одной стороны, девочка хотела интимной близости со мной – судя по всему, её саму уже подзадрало это состояние затянувшегося целомудрия. А, с другой стороны, страшил сам процесс, о котором, скорее всего, она понятия не имела. Да и моральный аспект проблемы… Нет, видно было, что я ей нравился – взрослый, умный, опят же – журналист! Да, это было важно – Таня училась на журналиста! Так что симпатия была. Но достаточно ли было ей этого для того, чтобы я стал её первым мужчиной? Доверяла ли она мне? А если уж откровенно – любила ли она меня?

Многим женщинам сегодня любовь вовсе не нужна, чтобы вступить с мужчиной в интимные отношения. Такие сегодня «свободные» нравы. Хорошо это или плохо – мне трудно судить. Это данность, это существует и неважно, осуждаю я это или одобряю. Возможно, интимные отношения оттого и назвали интимными, что не для всех, не всем подряд. Не так, как в анекдоте – кому, кому, кому? Можно заниматься сексом женщине и мужчине, не оформив свои отношения официально. Можно. Но только если они любят друг друга. Я понимаю, любовь – сложное чувство, не всегда можно понять, любовь это или влюблённость. Но чувства должны быть! Если я ничего не испытываю к женщине, то и секс мне не в радость! Чистая физиология – это не интересно! Я бы даже сказал, это простая физиология, ну, как, например, поесть или… Ну, обратный процесс.

Таня мне очень нравилась. Она была такая вся невинная, нежная, хрупкая. Пожалуй, она первая из всех моих женщин была очень близко к той моей самой первой моей любви, к Лене. Что-то похожее в ней было. Единственное – Лена была какой-то хищной, хитрой такой, эдакая кошка, гуляющая сама по себе. А Таня была маленьким котёнком. Которого хотелось обнять и приласкать.

В общем, я стал ласкать эту девочку, целовать, обнимать, гладить. И она постепенно расслабилась, задышала прерывисто, закрыла глаза. Я видел, что она возбудилась, шептал ей на ушко нежные слова, гладил, целовал, ласкал уже везде, в том числе и ниже… Но напряжение всё же не пропадало – Таня крепко сжала ноги и я даже не мог их раздвинуть. Пришлось лечь на неё сверху и так, весом собственного тела просто заставить её разжаться.

Но я пожалел её. Я вспомнил себя самого в 20 лет, свой первый неудачный секс с женщиной… И не стал доводить сам половой акт до финала – я помог Тане стать женщиной… пальцем. Она вскрикнула, забилась и уже потом я вошёл в неё, как положено, мягко и нежно стараясь доставить ей наслаждение. У меня это получилось. Таня даже пару раз вскрикнула, но это были явно крики не боли…

После непродолжительного, но бурного финала она села на постели, закрыла лицо руками и сказала: «Ну, вот, теперь я женщина…» и хотя она замолчала, в воздухе явно повисло продолжение фразы – «…наконец-то!» Я понимал эту девочку, её страхи и восторги, её желания и мечты, поэтому какое-то время не мешал ей переживать новые ощущения и впитывать новые знания. Но, увы, мужское скотство взяло вверх, и я понемногу стал увлекать Таню на второй заход.

Именно в тот день я понял, почему мужчины так любят девственниц. Многие женщины ленятся осваивать сексуальные техники, чаще всего они считают, что достаточно раздвинуть перед мужчиной ноги ли встать в какую-то другую позу – и всё! Мол, «барыня ляглы и просють!» Типа, вот мы вам отдались и вы, мужики, уже должны нам за это ноги целовать и на руках носить! Эээ, нет, барышни, не все так просто! Да, секс с женщиной приятен, но если в постели лежит неподвижное бревно с дыркой, то, пардон, какое от такого процесса возвратно-поступательных движений удовольствие? Я, конечно, грубо утрирую сейчас, но это правда! Где чувственность, где страсть, где, чёрт побери, эмоции? А самое главное – где то, что вызывает не только эмоциональное, но и физическое наслаждение? Не просто трение половых органов, которое вызывает рефлекторное удовольствие, а именно так называемая гимнастика любви!

Да, милые дамы, надо не только попы в спортзалах качать – мышцы влагалища тоже должны быть в тонусе. И ими надо уметь пользоваться! Ведь не только позы менять в сексе важно – важно и уметь мышцы интимные напрягать, чтобы мужчине доставить больше удовольствия!

Я впервые понял, как важно уметь заниматься сексом в бане, когда впервые испытал фиаско в бане с Натальей. Вот она мне показала класс, когда вертела своей кругленькой попкой! Да так показала, что я не смог удержаться и финищировал досрочно…

И с Таней было примерно так же хорошо. Нет, она ничего не умела, да ей и не нужно было ничего уметь. Она была молодая, худенькая, стройная, а самое главное – она была девственницей. И её девственное влагалище настолько туго и плотно обхватывало мой орган, что даже не нужно было эякулировать – сам процесс физической близости создавал для меня неиспытанное ранее наслаждение. Да, не было у меня никогда девственниц, не познал я этого раньше…

Но всё когда-то бывает впервые. Я стал у Тани первым мужчиной, а она стала для меня женщиной, с которой мне было хорошо. Не сказал бы, что я её полюбил, но многое в ней мне нравилось до такой степени, что я готов был с ней жить. Это уже была не Лена, нет – готовить Таня особо не умела, да и вообще, она была как ребёнок, с ней надо было нянчится, оберегать её, воспитывать. Но в этом и был какой-то смысл – воспитать себе верную, нежную, хорошую жену. В общем, так оно и стало получаться.

Я занимался с Таней сексом, делал ей подарки, она часто забегала ко мне и один раз я даже настоял, чтобы она осталась у меня на ночь. Конечно, её родители всполошились, она позвонила им, но, несмотря на запрет матери, Таня пошла ей наперекор и после часового разговора по телефону домой всё же не поехала. И это была моя победа!

После, конечно, я познакомился с её родителями, стал бывать у них дома, мама успокоилась и восприняла это всё, как неизбежность. Всё-таки, её дочке уже был 21 год, как бы, пора бы уже и… Нет, я ещё не думал о каких-то более серьёзных отношениях, но зачатки семейной жизни вновь замаячили на горизонте.

И тут вдруг я внезапно влюбился…

Глава пятнадцатая. Любовь по переписке

Пока я совершенствовал свои знания и умения в сексуальном плане, повышая свою самооценку и развивая возможности своего организма, тоска постепенно улетучилась. Ну, просто потому что регулярное общение с разными женщинами, которое оканчивалось постелью или просто банальным совокуплением прямо на рабочем месте, всё же приносило свои плоды. То есть, я получал ласку и нежность, пусть и не совсем в том количестве и в тех вариациях, которые требовались моей измученной душе.

В результате не только в журналистике, но и в стихосложении я достиг больших успехов. Ну и в музыке – тоже. Где-то я поймал ту самую струну, нащупал тот нерв, который был натянут во мне самом, и благодаря ему мелодии моих новых песен заставили моих друзей-музыкантов по-новому на меня посмотреть. И мои музыкальные идеи уже принимались на «ура», их сразу брали в работу и через некоторое время, обрастая интересными аранжировками, становились очень хорошими песнями. И это – не моя оценка, потому что моя группа к тому времени уже выступала на многих площадках. А так как их всё же не хватало, то я рискнул податься на фестиваль авторской песни. Где мы моментально стали лауреатами. Мне понравилось быть признанным гением, я стал разъезжать по этим бардовским тусовкам, получать дипломы и призы, в общем, жизнь стала налаживаться.

И вот, пока я тусовался на различных фестивалях, и особо не думал о любовных отношениях, внезапно случилось именно то, чего не ждёшь, но что подстерегает каждого мужчину. Я влюбился!

Нет, на самом деле, когда я познакомился с Машей, ничего такого у меня и близко не было! Я даже не смотрел на неё, как на женщину! Просто интересная певица, прекрасный голос, ну, вроде симпатичная. И всё!

Познакомились мы в Днепропетровске, когда группа из Донецка выступала на фестивале «Жемчужины сезона». Тогда в Украине было всего два фестиваля, где можно было выступать абсолютно бесплатно и доказывать свою значимость только своим творчеством, а не баблом или связями. То есть, были эти «Жемчужины», или, по-украински, «Пэрлыны сэзону», и насквозь национальный фестиваль «Червона рута». Туда с нашими русскоязычными текстами я решил не встревать, а вот на «Пэрлыны» мы заявку подали. И успешно выступили. Хотя не совсем успешно…

Так вышло, что киевские устроители фестиваля не удосужились нас предупредить о том, что в Днепропетровске начинается прослушивание. И в этот день, точнее, в эту ночь того дня, когда это прослушивание всё же стартовало, прорепетировав до трёх часов ночи, мои музыканты разъехались по домам. Причём, двое из них – басист и мандолинист – уехали в Днепродзержинск. Поэтому, когда утром я дозвонился до Киева и узнал, что прослушивание уже началось, ехать на электричке в соседний город было бесполезно.

Я успел выдернуть с работы только своего гитариста Серёгу. И мы вдвоем попытались изобразить хотя бы двухголосье. В два голоса – а не в три, как было задумано – мои песни звучали, конечно, не так сногсшибательно, но эффект всё же произвели. И моя группа стала дублёром донецкой группы «Акустика», которая и стала победителем этого отборочного этапа. Мы, ясный пень, были немного расстроены, но искренне пожелали дончанам удачи.

Познакомившись с донецкими музыкантами, мы с Серёгой и не думали, что ещё встретимся. А я даже не заметил Машу, тем более что в группе было две девушки и трое парней. Общались мы в основном с парнями, а девушки в наши разговоры особо не лезли. Мы же обсуждали проблемы творчества. Так что моё первое знакомство с Машей даже знакомством-то нельзя было назвать. Ну, типа, она прошла тогда фоном…

Уже через месяц мне позвонили из Киева и сказали, что моя группа «Джонатан Свифт» прошла в финал конкурса и мы должны будем ехать на этот самый финал. Для всех нас это было не просто приятной неожиданностью, это прозвучало, как набат! Мол, голос свыше, прорыв в шоу-бизнес и всё такое. Я моментально подсуетился, нашёл спонсоров, выбил деньги на поездку и уже на следующий день мы со своими гитарами стояли у выхода с киевского вокзала.

Добрались до Европейской площади, где в зале Национальной филармонии Украины проходил финал конкурса «Перлыны сезону»-98, мы быстро. И, побросав шамтье в одной из комнат, сразу принялись репетировать. Дело в том, что накануне конкурса, вспомнив о нашем с Серегой неудачном дуэте – ведь мы попали только в запасные, а не в финал – я рекрутировал в группу сразу двух участников. Это были барабанщик Андрюха и трубач Гарик. И с трубой Гарика моя латинская «Дэ ты е?» сразу стала суперхитом. Тем более, украинские песни очень сильно были тогда востребованы, ибо в финале, как ни странно, «рубились» украинские музыканты, певшие на русском. Хотя группа из Тернополя «Цв╕т папорот╕» («Цвет папоротника») пела прекрасные украинские песни, а одна из них «Сяду на коня та по╖ду я» с тех пор живет у меня в сердце. Очень красивая песня и очень достойная была группа.

Кстати, тогда все финалисты нормально общались, дружили и никаких закидонов типа шоу-бизнесовой грызни не было и в помине. И, конечно же, встретив своих недавних соперников – группу «Акустика» – мы обнялись и пожелали друг другу удачи. Хотя были соперниками! И надо же так случится – моя группа и «Акустика» в финале набрали одинаковое количество баллов. И мы вместе заняли… четвертое место! То есть, не попадали в супер-финал!

Конечно, мы были виноваты сами. Трубач Гарик и барабанщик Андрюха перед выступлением пошли в туалет и там «пыхнули». Накурились травы. Чтобы мандража не было. И если барабанщик просто загнал безбожно ритм, и мы сыграли свою латину в полтора раза быстрее – а петь в таком темпе мне было очень тяжело, то трубач налажал конкретно. Особенно в самом финальном аккорде, где он просто тупо «киксанул». То есть, выдал фальшивую ноту. Это было просто убийственно!

Я хотел этих двух придурков прибить на месте. Но сдержался… Все и так были подавлены, понимали, что путь в шоу-бизнес на этот раз мы сами себе обгадили. Поэтому пошли к товарищам по несчастью – группе «Акустика» – заливать горе. Нет, мы не сильно-то и горевали, не очень выпивали, но…

С Машей я разговорился раньше, еще когда мы ехали назад, в гостиницу. Полчаса говорили, говорили… Обо всём и ни о чём. А потом продолжили разговаривать в номере, когда мы все собрались. И настолько увлеклись болтовнёй, что ее друзья-музыканты приревновали меня и один даже пытался вызвать поговорить по-мужски… Я даже удивился, ибо никаких видов на Машу у меня не было! Вообще! Просто интересный собеседник – не более!

Как потом оказалось, Машины друзья оберегали её от всяких посягательств потому, что у неё был как бы жених – их друг. Он не был музыкантом, как потом оказалось, он был по другому ведомству… И это впоследствии стало для меня фатальным обстоятельством.

Но пока мы общались, а дурацкая ревность Машиных друзей как раз и стало той каплей, которые направили поток нашего интереса друг к другу совсем в другое русло…

Вернувшись из Киева, я продолжил работать в журналистике, сочинять и петь свои песни, выступая на концертах и различных тусовках, в общем, всё шло, как и раньше. Но что-то было не так. А тут еще Таня, с которой только-только стали развиваться какие-то отношения, внезапно уехала…

И тут вдруг я получил письмо от Маши. Из Самары. Оказывается, после фестиваля она сбежала из своего Мариуполя, где жила, к бабушке в Саратов. И там решила поступать в консерваторию. В общем, жила она уже в России и почему-то решила мне написать…

Вот хоть убейте – не помню, что сподвигло меня ей ответить. Помню, что я писал ей резкие письма, полные боли и отчаяния. И ей первой рассказал всё о своём первом браке. Нет, Тане я кое-что рассказывал, но не всё. И однажды, когда я вернулся из Феодосии, когда так и не смог увидеть свою дочь, она сказала мне фразу: «Что с тобой? На тебе лица нет!» После этого я старался не погружать Таню в мои проблемы с семьёй и первой женой…

А вот Маша умела слушать. И вначале, когда я писал ей, отвечала мне нежными, понимающими письмами. А потом я стал ей звонить. И она, как собачонка, с радостью бросалась к телефону, когда я звонил. Это она так про себя сказала. Она ждала моих звонков, как глоток свежего воздуха. Я – тоже. Мы болтали часами. В течение одного только месяца я заплатил, кажется, 200 баксов за все эти переговоры. Но мне было плевать – я зарабатывал очень хорошо и не считал каждую копейку. Алименты с меня и так высчитывали, а мне самому не было нужно много денег – я был поэтом, мне хватало малого…

В какой-то момент мы даже с Машей поругались. Или просто был конфликт… Но однажды, уже, кажется, в мае, я внезапно утром проснулся от звонка. Вскочив, я поднял трубку телефона и спросонья даже не понял вначале, кто мне звонит. Это была Маша. И только через пару минут я, наконец, вдуплился, что звонит она мне не из Саратова, а с нашего железнодорожного вокзала! И я помчался на вокзал!

У каждого человека в жизни бывают такие моменты, когда ему приваливает счастье, а он не знает, что ему с этим счастьем делать! У меня была девушка, с которой я спал, которую я, можно сказать, влюбил в себя. И у меня, как оказалось, была девушка, в которую я – как оказалось – сам влюбился. Сам того не зная! И я это понял только позже!

Одним словом, я стоял возле вокзала рядом с Машей и не знал, что мне делать! С одной стороны меня просто как молнией ударило – я понял, что я люблю эту девушку, люблю так, как никого не любил! А с другой стороны, я не понимал, откуда это всё взялось? Ведь мы даже не спали друг с другом, мы просто общались! Ведь так не бывает!

Оказалось, бывает всё! И вот такая любовь по переписке тоже бывает. Поэтому мы, приехав ко мне домой, даже особо не разговаривали. Мы просто пожирали друг друга глазами, мы не могли насмотреться друг на друга. И постель стала уже чем-то обыденным, она просто, как штамп в паспорте, закрепила наши отношения с Машей. Отношения двух половинок, ставших единым целым.

Да, тогда я впервые почувствовал себя единым организмом с женщиной. Мы совпадали во всем – в мыслях, в чувствах и даже в творчестве. Маша оказалась великолепной певицей, прекрасным композитором и вообще – профессионалом. Все же отучилась несколько лет в консерватории, которую потом бросила. А мои друзья-музыканты, увидав Машу, просто офигели. Как раз мы на следующий день после её приезда записывались на студии Днепропетровского областного радио и, конечно же, я взял её с собой. Петь она с нами не согласилась – хотя на бэк-вокале ей не было равных, но парочку советов нам дала. И показала одну свою песню, сыграв во время перерыва в студии на рояле. И песня эта была просто превосходной!

Я сразу понял, что Машу так угнетало, почему она из Мариуполя сбежала в Саратов. Ей просто не давали раскрыться, она не реализовала себя, а вечно петь на подголосках – этого ей было мало. Было и ещё что-то, о чём она мне не захотела рассказывать…

А я тогда не понял…

Наше счастье длилось недолго.

Вначале были проблемы с сексом – похоже, у Маши в этом плане были какие-то психологические табу. А потом, как выяснилось, были и медицинские неприятности. Я – не гинеколог, но понял, что секс для неё был болезненным. И стал задавать вопросы, на которые она, увы, не могла дать исчерпывающие ответы. Потому что многого не понимала сама.

А потом я однажды проснулся от того, что плакал во сне. Потому что мне приснилась Таня. Которую мне было жалко и которую я не мог вот так взять и бросить. В чем Маше и признался. Всё потому, что в тот день у Тани умерла мама. И она вернулась в Днепропетровск… А я… а я стоял перед выбором. И выбор был очень тяжелым – выбрать свою Любовь, или выбрать свою Верность? А почему нельзя совместить любимую и любящую?

Маша не приняла такой расклад. А вот Таня, когда я ей позже всё рассказал, смогла принять. И была согласна делить меня с другой женщиной. Видимо, она тогда серьезно в меня влюбилась. А я… я не мог её бросить. Тем более, в тот момент – ведь у неё умерла мама, самый близкий для неё человек. И я должен был быть рядом. Хотя сердце моё разрывалось от боли – Маша собрала вещи и уехала в Мариуполь…

В общем, я остался снова с разбитым сердцем.

Но я ничего не мог сделать.

Потому что рядом был человечек, которому я был очень нужен…

Глава шестнадцатая. Верность и предательство

Так получилось, что пять лет своей жизни я отдал только одной женщине – Тане. Я стал её первым мужчиной, я научил её всему, что знал сам – и в сексе, и в жизни. К сожалению, я не смог научить её писать, хотя она была профессиональным журналистом, с дипломом, а я – самоучка. Нет, я помогал ей, даже давал какие-то советы, но увы – писала Таня так себе, средненько. Хотя голова у неё была светлая, а идеи порой она подавала великолепные. Вот только воплощать эти идеи она не умела, просто у неё не получалось. Видимо, поэтому позже она стала неплохим копирайтером, а из журналистики ушла. Рекламные слоганы – вот это была её стихия. Коротко и по существу.

Через год нашего знакомства и совместной жизни я переехал в Киев, потому что в родном Днепропетровске уже перерос свой уровень. И понял, что выше редактора отдела мне в этом городе не подняться. Поэтому под Новый год отправил свои резюме в наиболее раскрученные и популярные издания столицы. Буквально через неделю пришел ответ из редакции газеты «Сегодня» и из редакции газеты «Зеркало недели». И я, недолго думая, собрал вещи и сразу после Нового года в начале января отправился покорять Киев.

В «Зеркале недели» мне не понравилось – какая-то унылая редакция, да и обещали такую зарплату, что я не смог бы и комнату снять в столице, даже в самом отдалённом районе. В общем, из корреспондента в корреспонденты – мне такая карьера не нравилась.

Зато в «Сегодня» мне понравилось всё – и особняк трехэтажный, который занимало это издание, и внутренности – стиль, вкус, традиции, ну и сам главный редактор, такой большой человечище, который, попыхивая сигарой, вальяжно расположился за своим огромным столом в своем огромном кресле. Короче, я с ходу запросил 300 баксов в месяц и главред, хмыкнув «Круто!» согласился на мои, прямо скажем, наглые требования. Всё-таки ему нужен был отдел расследований, а я, как никто другой, подходил на эту должность.

Проработал я в этой газете недолго. Вначале пожил в комнате у своего приятеля, Кирилла, который обосновался в Киеве года на два раньше. Он когда-то работал на телевидении в моей команде оператором. Потом снял на Оболони комнату и постепенно стал привыкать к столичной жизни. Правда к концу января хозяйка отказала мне в продлении аренды и тут я стал ощущать приближение полярного пушистого зверька. Ибо ко мне уже готовилась переехать Таня, а жить нам фактически было негде. Но через месяц мне повезло – знакомая моих знакомых сдавала в одном из спальных районом свою убитую двухкомнатную квартиру, поэтому я арендовал её за смешные деньги и обещание сделать там ремонт.

Еще через месяц газета «Сегодня» была продана украинскому олигарху Ахметову и всем сотрудникам предложили подписать новый контракт. Прочитав его, я понял, что в такую кабалу ввязываться не хочется. К тому времени я нашел более тёплое местечко, поэтому к приезду Тани в Киев я уже был заместителем главного редактора газеты «Аргументы и Факты Украина». Это уже было имя, и я мог считать свою карьеру успешной.

Таня, приехав в столицу, недолго искала себе работу – я, переговорив с главным редактором «Столичных новостей» Володей Кацманом, с которым был хорошо знаком и который родом был из Днепропетровска, устроил свою фактически жену в эту газету. Мы даже однажды с ней вместе съездили в один из туров, посвященный русско-украинской дружбе, в котором наши украинские музыканты вместе со своими российскими коллегами давали совместный концерт в Сочи. От Украины ехали «ВВ», «Океан Эльзы» и «Танок на майдане Конго». Зато от России выступали «Сплин», «Би-2» и кто-то ещё. Кажется, Борис Гребенщиков. Тогда я для «АиФ в Украине» взял интервью у Александра Васильева и группы «Би-2». Ну и нашим музыкантам тоже задавал вопросы, но как раз они отвечали стандартно и особо интересного ничего не рассказали. Зато интервью лидера группы «Сплин» получилось просто бомбезным и порвало всех.

Я задал вопрос Васильеву: чем отличается рок-музыкант от поп-исполнителя? Он подумал, сказал «Хороший вопрос» и выдал:

– Попса – это когда ты отсасываешь у толпы, а рок – это когда ты толпу посылаешь на хуй.

Потом Саша подумал и добавил:

– Но и там, и там надо быть профессионалом – отсасывать надо уметь, а посылать на хуй надо так, чтобы буква «У» в слове «хуй» тянулась так долго, чтобы потеряться за горизонтом.

Конечно же, в газете «Аргументы и Факты Украина» полный вариант интервью с лидером группы «Сплин» не напечатали.

Но вернемся к моим женщинам.

С Таней у меня всё было очень хорошо. Всё же любила она меня сильно. А, может, это была влюблённость – я сейчас не знаю. Тем более, в чужом пока для нас городе мне очень не хватало её поддержки, как и ей – моего плеча. Был 2000 год, и я вживался в роль не только журналиста, но и руководителя, что у меня не сразу получилось.

Параллельно я как-то невзначай, сам того не желая, прибился к киевскому театру импровизации «Чёрный квадрат», на спектакли которого стал писать небольшие рецензии на их сайте. В общем, попал в этот театр, как говорил его руководитель Анатолий Неёлов, «с чёрного хода». Вначале просто ходил на спектакли этого театра, потом писал свои отзывы. Когда на форуме актеры стали интересоваться, кто же это так чехвостит их, я заявился к ним студию и сказал – вот он, я, пишу про ваши спектакли. Моя наглость понравилась Неелову, руководителю театра. А так как я не только ругал, но и хвалил, писал по делу, проводя разбор спектакля детально и со знанием театра, то в скором времени я стал помогать «Чёрному квадрату». Вначале писал рецензии и статьи о нем, потом стал помогать одному из создателей сайта в его оформлении. А потом затянуло – стал подсказывать какие-то идеи этюдов, стал посещать репетиции, в общем – влился в состав театра, сам того не замечая. Стал в нём своим.

А потом я затащил туда и Таню. Это было моей ошибкой. Театр «Чёрный квадрат» в какой-то мере был помешан на сексе – как раз в то время Неёлов стал ставить постановки-импровизации «10 минут до и после секса». В основе этих спектаклей, которые вначале были на 80 % импровизацией, лежали истории, когда мужчина знакомится с женщиной или давно был знаком, но секса у них ещё не было. И вот что бы они говорили, когда до самого процесса в постели остаётся 10 минут. И, наоборот, что бы они говорили после того, как сексуальный контакт произошёл? Кстати, впоследствии этот проект стал очень популярен, а театр стал паразитировать на этой теме, зарабатывая бабло – ведь спектакли о сексе пользовались бешенной популярностью. При этом ни голых тел, ни каких-то там сальностей, ни самого секса не было и в помине. Но вот обыграш этой скользкой темы, различные шутки, причем, на грани фола – в общем, всё то, что впоследствии составило львиную долю успеха «Камеди клаба» – всё это манило зрителей со всего Киева.

Ну, конечно же, как и во всяком театре, в «Чёрном квадрате» царили весьма свободные нравы. Именно там молодые люди, студийцы и актёры, находили себе пары, а то и просто сексуальных партнёров, там создавались и рушились семьи, и, если откровенно, то многие там спали со многими. Что не было для остальных особым секретом. Сам режиссер и художественный руководитель вначале переспал с одной из ведущих актрис, потом женился на ней, потом развёлся с ней, хотя она оставалась в театре. При этом, с кем он спал ещё, мало кто знал, но слухи ходили самые разные.

Одним словом, Таня, хрупкая и нежная душа, внезапно попала в эдакий вертеп. И хотя все актеры и актрисы знали, что она – моя жена, а репутация у меня была весьма серьёзная, но всё равно – расписаны мы не были, просто жили вместе. И что там было у Тани в голове – я знать не мог. А её довольно пуританское воспитание каждый день выдерживало атаки очень открытых нравов, которые культивировались в «Чёрном квадрате». Ведь почти все этюды и даже система обучения в театре-студии были пронизаны сексом, разговоры часто были о сексе и даже играть в этюдах тоже надо было про это.

А тем временем, надо мной стали сгущаться тучи. В «Аргументах и Фактах», где я работал, главный редактор решил взять на работу свою любовницу. Писала она так себе, но вот должность заместителя главного редактора ей бы вполне подошла. Я же, занимая это кресло, еще и пахал, как журналист, еженедельно поставляя в газету статьи и репортажи. Главред сделал мне намёк, мол, оставит меня, как журналиста, но я должен буду освободить своё кресло. Я не согласился, ибо это было бы понижением и кому потом объяснишь такую запись в трудовой книжке?

В общем, главред стал плести интриги, а когда сие не получилось, просто взял и сократил должность заместителя главного редактора, предложив мне уволиться по собственному желанию. Что мне и пришлось сделать. Я, правда, быстренько подискал себе должность заместителя главного редактора автомобильного журнала, но там мне пришлось пахать по полной программе. Во-первых, я не разбирался в автомобилях, так что пришлось срочно проходить ликбез, во-вторых, выпуск журнала регулярно задерживался и, скажем, сентябрьский номер выходил в декабре, а январский – в марте.

К тому же директор нашего издания оказался редкими мудаком – каждое утро он начина с разноса. То есть, строил меня, чтобы я, по его выражению, потом строил всех. А поскольку вины верстальщиков в том, что выпуск задерживается, не было, то виноватым всё время оказывался я. Хотя виноваты были рекламодатели и ответственный за рекламу Андрей, который никак не мог вовремя её собрать. Макеты рекламные приходили с огромной задержкой, статьи писались медленно, а я метался между рекламой, авторами и вёрсткой, чтобы хоть немного уложится в сроки. Мне удалось сократить разрыв в выпуске журнала до одного месяца, но это уже был предел. Я не высыпался, постоянно нервничал, приползал домой почти мёртвый, начались с кандалы с Таней. Которая не понимала, что происходит.

Я, если честно, не помню подробностей того, что в то время между нами происходило. Стресс тогда был таким сильным, что память просто отшибло. Точнее, полгода стресс не прекращался, он был каждый день и даже в театре, где я начал пытаться создавать свои спектакли, тоже начались конфликтные ситуации. И в этот момент, к сожалению, не оказалось рядом человека, который меня бы поддержал и понял. Таня то ли разлюбила меня, то ли стала слишком взрослой и уже могла обходиться без моей поддержки. А, может, некоторые сладкоголосые личности в «Чёрном квадрате» стали нашёптывать моей женщине о том, что я намного старше её и она, такая нежная и красивая, могла бы найти себе и более достойную пару.

В общем, это время для меня было, как в тумане. Я должен был зарабатывать, строить карьеру, которая летела под откос, в театре многие меня не понимали и в первую очередь сам художественный руководитель, который признавал мой талант, но при этом сам же ставил мне палки в колёса. Одним словом, была полная жопа во всём. И окончательным апофигеем стало увольнение директора нашего журнала. Оказывается, он банально воровал деньги. И его вывели за пределы редакции чуть ли не под конвоем.

Для меня это был удар – ведь официально я получал 300 долларов, а он доплачивал мне из каких-то своих фондов еще 200. Теперь я знал, откуда он их брал – из кармана хозяина типографии, который содержал наш журнал. После увольнения директора мне предложили возглавить журнал, но на официальную зарплату. На триста баксов прожить мы с Таней не могли – только аренда квартиры обходилась в 200 американских тугриков. А питание, одежда, быт? Таня в своих «Столичных новостях» зарабатывала сущие копейки и особый вклад в семейный бюджет не вносила.

Конечно же, я гордо отказался. Как раз мне сделал предложение известный в то время тележурналист Игорь Моляр, который вёл на ТВ популярную программу «Автопарк» или «Парк автомобильного периода». Он пообещал мне 400 баксов в месяц с перспективой и, конечно же, я согласился. Уволившись из журнала, я думал, что выпутался из очередной жопы. Но не тут-то было…

Именно в этот самый тяжёлый для меня момент Таня сказала мне, что уходит от меня….

Это было уже второе предательство в моей жизни. Моей семейной жизни. Я только-только отошёл от своей первой семейной истории с моим первым браком. Наверное, именно это мешало мне официально жениться на Тане. Хотя она никогда не требовала от меня пойти с ней в ЗАГС, я познакомился с её родителями, часто бывал у неё дома. И она открыто переехала ко мне. А потом, когда умерла её мама, я всё время был с ней рядом и всеми силами пытался, если не заменить ей мать и отца, то хотя бы восполнить ту пустоту, которая в ней, домашней девочке, образовалась после того, как её матери не стало. В общем, если я где-то и был невнимателен к ней, то лишь в силу обстоятельств, когда приходилось выгрызать свои деньги, потому что у нас была семья и я был обязан её содержать. И вот моя содержанка решила, что содержать её может кто-то другой…

Если бы Таня просто ушла, не к кому-то, а в самостоятельное плавание. Если бы мы поссорились или были какие-то важные обстоятельства, которые бы не позволяли нам быть вместе… Но нет – мы были близкими по духу, мы очень совпадали по темпераменту, я был, конечно, старше, опытнее, в житейском и профессиональном плане, но интересы у нас были общими, а вкусы – похожими. Да, видимо, в то время я не был способен полюбить её так же, как она любила меня. Или была влюблена, а потом влюблённость прошла? Не знаю, я очень дорожил ею, и поэтому решил её отпустить… Когда она уходила, я подарил ей красную розу… Эмблему печали…

Она ушла к молоденькому мальчику. Не знаю, как быстро она с ним переспала, мне в театре пытались рассказать какие-то слухи, но я их отметал. Я не хотел её видеть и еле-еле наскрёб 200 долларов, чтобы отдать её за её диван – этот диван я покупал в нашу квартиру, как подарок ей. Поэтому, чтобы не устраивать перевоз мебели, просто отдал ей свои последние сбережения. В кармане у меня было пусто.

И здесь судьба решила меня окончательно добить – хозяйка заявила, чтобы я съезжал с квартиры, так как она её продала. В это время проект Моляра, в который он меня звал, накрылся медным тазом, и он попросил всех на выход. То есть – нам в течении недели надо было найти себе работу и выметаться из его нового офиса. И в это самое время в театре «Чёрный квадрат» у меня случился окончательный разрыв с его режиссером и худруком. Я остался без жены, без работы, без квартиры, без денег и без каких-либо перспектив.

Идти мне было некуда и не к кому…

Глава семнадцатая. Мои партнёрши Света Лобода и Тина Кароль

Итак, я остался без жены – ведь мы с Таней жили, как муж и жена, без квартиры – и надо было срочно искать новую, без работы и без денег. И, получается, мне просто не на что было снять другую квартиру. В кармане было шаром покати – я, еще досиживая последние дни в офисе Игоря Моляра, лихорадочно искал работу по всему интернету, и раз в день обедал в какой-то забегаловке, покупая порцию пельменей и стакан томатного сока. Домой я добирался пешком и на трамвае – там можно было не платить за проезд. В общем, до конца недели, если я не смог бы найти какую-то работу, да ещё такую, где бы сразу выдали аванс, то мне грозил полный дефолт. И ночевать смог бы разве что на улице. А поскольку был уже сентябрь, то перспективы не радовали.

Я не люблю никого просить о помощи и никогда этого не делал. Но здесь пришлось забыть о гордости и позвонить маме, чтобы одолжить у неё 500 долларов. Так что уже через два дня я въезжал в скромную однушку-«гостинку» примерно в том же районе, просто по другую сторону от трамвайной линии. Мебели у меня было немного – всего один диван, так что с доставкой и погрузкой-разгрузкой управился малой кровью.

Следующая проблема – поиск работы – была решена не в полном объеме, но кое-что подходящее я нашёл. Это было некое издание из разряда журналов-однодневок, которое хотела сделать солидным и респектабельным одна фирма по торговле недвижимостью. Придя в редакцию, я сразу понял, что руководят этим журнальчиком полные профаны и дела не будет. Тем более, что профаны были воинствующими дилетантами и убеждать их в чём-то – себе дороже. Так что воспринял эту работу, как перевалочную базу и стал продолжать поиски работы.

Единственный плюс, который я мог бы себе засчитать – это Славка. Милая женщина с мужским именем и мужским складом ума. Славка была некрасивой, по очень харизматичной и милой. А еще – чертовски умной. Наличие у женщины ума для меня заменяет сексуальность, красоту и сиськи. Правда, Славка стала для меня вовсе не объектом вожделения, а другом. Настоящим другом. Который мне в этот момент был так необходим.

Я не буду рассуждать о женско-мужской дружбе, про все эти разговоры о постели, и вспоминать тому подобные пошлости. Мы дружили со Славой до тех пор, пока эта самая постель эту самую дружбу и не испортила. И в дальнейшем у меня были в друзьях женщины, с которыми не только не было секса, но и не могло быть в принципе. Потому что как раз дружбу сексом испортишь – еще и как испортишь! С друзьями не спят, друзьями дорожат, а секс – это способ подчинить, способ обязать, способ привязать. А зачем тогда дружба? Ведь она предполагает равные и свободные от любых условий отношения! Даже супружеские отношения всегда отношения неравных людей. Что б там не писали и не говорили на этот счёт. Жена часто зависит от мужа, бывает, муж зависит от жены, у них складывается множество условий, при которых они обязаны что-то друг другу. И всё, свободы нет!

Друзья – равноправные партнёры. Никто никому ничего не должен, и всё же всегда именно друг является самым близким для тебя человеком. Ближе – только дети. Твои дети. В какой-то мере ближе всего и родители, но с возрастом их значимость теряется. А вот друзья – на всю жизнь. Вы, конечно, можете с ними разругаться, рассорится, но, значит, это были не друзья. Недаром пословица «друг познаётся в беде» всегда была актуальна.

В общем, у меня теперь был друг и боль расставания с любимой женщиной немного притупилась. Впрочем, о том, что Таня – любимая, я понял только в тот момент, когда мы окончательно расстались.

Понял не сразу.

Не в один день.

Каждый день меня жгло ощущение потери. Ощущение того, что всё вышло не так, нелепо и глупо. Что можно было всё вернуть… А самое главное – я вдруг понял, что я по-настоящему люблю эту маленькую хрупкую девочку. Девочку, ради которой я отказался от своей любви, ради которой не смог всё бросить и уехать, с которой хотел жить всю жизнь. И тем больнее было осознавать, что она меня предала. Что не попыталась объясниться, как-то попробовать найти то, что мы с ней потеряли.

Но увы, назад дороги уже не было…

Именно в этот период я написал свои лучшие и, как оказалось, последние песни. Стихи как раз не получались, а вот песни – очень даже! Если бы я жил на Западе, то у меня вышел бы отличный лирический альбом. Я бы его записал и показал продюсерам, которые вложили бы в меня деньги…

Нет, я не шучу – я снова предпринял попытку реализоваться в музыке. Я ходил по студиям звукозаписи, по разным лейблам, совал всем свои демо-записи, показывал песни, некоторым даже пел прямо в офисе… Многие отделывались дежурным «оставьте записи, мы вам перезвоним», хотя явно не собирались не только звонить, но и слушать. В то время артисты приходили к продюсерам с деньгами или со спонсорами, которые готовы были вкладывать в этих артистов деньги. Как раз недавно, в начале «нулевых» в Славика Вакарчука «вложилась» одна крутая фирма. И Вакарчук загнусавил изо всех сил отовсюду.

Я даже всучил свои диски Борису Гребенщикову, с которым был шапочно знаком, Александру Васильеву, у которого когда-то брал интервью и, конечно же, оставил свои демо на всех рэкорд-лэйблах, которые были тогда в Киеве. Причём, уже спустя десяток лет я внезапно обнаружил, что мои песни попадали в какие-то виртуальные хит-парады и пару раз даже звучали на одной из киевских радиостанций. Кстати, и я со своей группой пару раз выступал на нескольких фестивалях, а однажды мы спели на разогреве у Тараса Чубая и группы «Плач Иеремии». Которые на тот момент были уже довольно известными в Украине. Но всё это было впустую…

Мне же один продюсер сказал откровенно так: «Да, у тебя полно хитов. Но вкладывать в тебя деньги в долгую никто не будет. Нестабильно всё. Отдача будет лет через пять, рынка у нас нет, надо пхаться в Москву, а там своих таких хватает. Мне проще съездить лишний раз на Мальдивы, чем дать эти деньги тебе на запись этого альбома. Потому что не нужен он никому. Где гарантия, что ты «выстрелишь»? Что потом не кинешь меня? Что тебе не перекупят? Все вкладывают в своих – жён, дочерей, любовниц…»

И он, увы, был прав…

Но песни ведь пишутся не для чего-то, а потому, что ты их не можешь не писать…

И я писал…

…меня называют бездушным

но что наши души

когда они не нужны?

мы все в состояньи войны

а я безоружен

и слепо покорен судьбе

возьми мою душу себе!

как в этом мире все странно!

ты носишь платье от Пако Рабана

а я…

а я мечтаю о теплых странах,

где звучит самба…

Песня «Душа», которую я в течении 15 минут записал прямо на репетиции, до сих пор остаётся самой хитовой в моём репертуаре. Бывшем репертуаре. Потому что я так не сыграю, как мои музыканты. И такой записи, которую смастырил случайно пришедший на нашу репетицию самородок-звукач, у нас больше никогда не было.

И не будет…

А я, уже понимая, что не будет ни Тани, ни музыкальной карьеры, продолжал изливать свою тоску в песнях…

всё, что мы с тобою звали

по незнанию любовью

всё, о чём с тобой мечтали,

растворилось без следа

только облаком по небу

уплываешь ты и вновь я

исчезаю

постепенно,

словно талая вода

таю, таю

на глазах исчезаю

таю, таю, словно прошлогодний снег

таю, таю и уже не знаю

где же ты, родной мой человек?

И тут вдруг я совершенно случайно, наведавшись в какую-то очередную лейбл-рэкординг-компанию, увидел на доске объявлений какую-то рекламу. Подойдя ближе и вчитавшись в текст, я вдруг понял, что у меня есть шанс – объявлялся конкурс, или, как стало вскоре модно говорить – кастинг – на первый украинский мюзикл! ПЕРВЫЙ! Я не помню, какие мюзиклы в то время ставили в России – в 2001 году «прогремел» «Норд-Ост» – когда чеченские террористы совершили в концертном зале во время этого мюзикла один из самых громких и циничных терактов. После этого, как мне казалось, там эта тема на какое-то время была остановлена.

Но во всём мире гремели и Notre Dame, и «Метро», а потом и «Чикаго», которые позже перекочевали и на российскую сцену. Но после трагедии в Театре на Дубровке российские мюзиклы стали непопулярны, а легендарный мюзикл Боба Фосса «Чикаго», стал самым крупным финансовым провалом Филиппа Киркорова и Аллы Пугачёвой, вложивших в постановку около 2 млн долларов.

Видимо, украинские продюсеры, как всегда, думавшие что «Россия – не Украина» и по-местечковому решившись погнаться за одним зайцем, мнили себя воротилами мирового шоу-бизнеса. В общем, в Украине собирались поставить мюзикл «Экватор». И почему-то выбрали для сюжета историю истинного украинца – Миклухо-Маклая. Понятное дело, пиарщики сразу состряпали родословную «украинского путешественника и этнографа», который почему-то был уроженцем новгородской губернии. А композитор Александр Злотник написал сразу все песни и музыку к этому творению и ему требовались певцы. Точнее, поющие актеры.

В общем – кастинг.

У меня, с одной стороны, были планы по покорению мирового шоу-бизнеса, с другой стороны – не было достаточного количества денег. Нет, не для этого покорения – мне банально не на что было жить. А прошедшим кастинг обещали платить за каждую репетицию, кормить обедами и, главное – контракт! Какой – этого никто не знал, но само слово «контракт» как-то обнадёживало и манило!

Кстати, как сообщал в украинской прессе композитор мюзикла Александр Злотник, идея создания и финансовая поддержка мюзикла принадлежат американскому предпринимателю Алану Холли, который многие годы работал одним из продюсеров бродвейского мюзикла «Кошки». Так что явно в этот проект вложено было немало. В любом случае, стоило рискнуть.

И я рискнул.

Вот честно – не помню, как я проходил кастинг. Помню, мы вначале пели в какой-то музыкальной студии. Ну, всё было крайне профессионально – пульт, за стеклом звукорежиссёр, я стою в самоё студии перед микрофоном и пою. Кажется, на тот момент у меня были свои минусовки – то есть, минусовые фонограммы моих песен. И я спел песню «Огонь и река», которая начинается… а-капелла! Как я умудрился попасть там в ноту, и как звукорежиссер правильно смог запустить трек – хоть убейте, не помню. Ибо музыкальное сопровождение и сам трек ведь начинались сразу с припева, потому что первый куплет мы – я и еще два моих вокалиста – пели без музыкального сопровождения. И если вживую это было нормально – мы спели, музыканты посчитали такты и вступили, то в студии звукозаписи такой трюк было проделать намного сложнее.

Но, видимо, всё прошло замечательно и маэстро Злотник даже спросил, кто написал прозвучавшую песню. Услышав, что песня моя, изумлённо поднял брови, но промолчал. Потом, кстати, он пробовал меня спрашивать по поводу написанных мною песен, но как-то вскользь…

Ещё на кастинге просили показать, как мы умеем двигаться. Пять лет работы в театре пантомимы, в том числе и в качестве профессионального актера не прошли для меня даром, а занятия брейк-дансом в стиле «папинг», который в то время назывался «электрик-буги» позволили мне показать, как высказался продюсер мюзикла, «сумасшедшую пластику». Кстати, её оценил и режиссер мюзикла Виктор Шулаков. Одним словом, я прошел кастинг и был зачислен в труппу. Как потом мне стало известно, пробовались примерно полторы тысячи актеров и певцов. Отобрали 27 человек.

Я был единственным непрофессионалом в труппе – все актеры, точнее, все певцы или учились в профильных заведениях Киева, или уже закончили консерватории, эстрадно-цирковое училище, институт культуры Поплавского и так далее и тому подобное. Причем, актеров почти не было, главное ведь в мюзикле – вокал. И вокалисты, конечно, подобрались очень сильные. Хотя я неплохо пел, но я рядом с этими певцами выглядел гнусавым и слабоголосым нищим на паперти.

В первый же репетиционный день, когда раздавали роли, мне сразу дали роль шамана папуасского племени, где важен был как раз не голос, а пластика. А вот моими партнерами стали сразу две будущие звезды украинской и российской поп-сцены – Светлана Лобода и Таня Либерман, которая через некоторое время превратится в Тину Кароль. Правда, тогда они были никому не известными поющими девочками, которые так же, как и я, просто попытались реализоваться. В общем, для них этот мюзикл стал первым крупным стартом в шоу-бизнес. А для меня – новой работой. Потому что за репетиции платили. Каждый день.

Вообще, это круто – заниматься любимым делом и получать за это деньги. Я пел, танцевал, каждый день мы занимались хореографией, вокалом, распевались, нас учили опытные педагоги. И все мы были на равных – если мой скромный вокал никого не впечатлил, то вот моя пластика заставила посмотреть на меня под другим углом даже би-боев – местных брейкеров, которые были заняты в танцевальных номерах.

В суете этой арт-тусовки я немного забыл свою горечь от расставания с Таней. Потом пришла осень, а потом… потом нам выдали контракт и оказалось, что за выступления в концертах, то есть, за участие в мюзикле мы будем получать сущие копейки, которых мне не хватит не только на оплату квартиры, но даже на питание.

К тому времени я как раз нашел себе новую работу – снова прошёл кастинг, но уже на должность главного редактора киевской редакции московского издания таблоида «Жизнь, как она есть» – кальки с английской The Sun. Таблоид – это культурное название так называемой «желтой прессы». Москвичи хотели в Киеве сделать киевский вариант популярной московской газеты. И долгое время не могли найти нормального главреда. И вот нарисовался я. Мне положили оклад в 400 баксов, и я с радостью приступил к новой работе. О своих любовных переживаниях я немного позабыл и только иногда, сидя на балконе с сигаретой и рюмкой коньяка – я одно время стал курить и выпивать – смотрел в ночное небо и несколько минут себя жалел. Потом утирал выступившие от жалости к себе слёзы и шёл писать очередную песню…

Я запомнил этот день,

может ночь, а может вечер

Потемнело вдруг в глазах,

небо рухнуло на плечи

Я стою перед стеной

А за нею ты

Не со мной!

Мне осталась только память

Я храню все твои письма

Я писал тебе не раз, что прощу

Лишь ты вернись ко мне

Стала ты совсем другой

Словно столько лет была

Не со мной!

Тихо тикают часы –

За минутою минута

Я сжигаю свои сны,

Чтобы их не вспомнить утром

Только тенью за спиной

Сон, в котором ты

Не со мной!

Глава восемнадцатая. Разочарование и новые очарования

Так часто бывает – если в карьере прорыв, то в личной жизни – полная жопа. И наоборот. Как там у классика? «Не везёт мне в смерти – повезёт в любви»? Вот так и у меня обстояли дела – как только я потерял любимую женщину, то сразу обрёл любимую работу. И как только потерял любимую работу, то сразу…

Впрочем, не буду забегать вперёд.

Итак, я стал главным редактором серьёзной газеты. И с головой окунулся в работу – мне надо было набрать сотрудников, освоить принципы вёрстки, составить базу контактов всех мало-мальски известных в Украине «звёзд» – певцов, актёров, продюсеров, музыкантов, режиссёров и клипме йкеров, а также известных спортсменов. Ведь в таблоиде кроме светской хроники важной составляющей был именно спорт.

Одним словом, работы мне хватало. А вот женщин не хватало катастрофически!

Во-первых, после регулярного секса с Таней я как-то совсем расслабился и забыл, что такое спермотоксикоз.

Во-вторых, после такого резкого разрыва, после предательства человека, для которого я был всем, мне хотелось как-то утешится. Показать прежде всего самому себе, что я ещё ого-го, что всё ещё первый парень на селе, что я ещё сотню таких найду…

Короче, душа требовала праздника и этот самый праздник я принялся сам себе создавать.

Где я только не знакомился с женщинами…

Конечно, поскольку практически всё время я пропадал на работе, то знакомства на улице отпадали по дефолту. И служебный роман не с кем было заводить – я набрал себе в штат не очень смазливых девушек, руководствуясь, в первую очередь, именно профессиональными качествами. Поэтому оставалось старое испытанное средство – интернет.

Но пока я только искал новую пассию – утешительницу разбитого сердца, секса уже хотелось очень сильно. Поэтому решил поработать с профессионалками. Ведь если я работаю каждый день с представительницами второй в мире древнейшей профессии, почему не наладить контакт с представительницами первой?

Контакты я нашёл очень быстро. Благо, все проститутки Киева давно были под крышей столичной милиции и могли работать спокойно, не опасаясь бандитских «наездов». Так что телефоны, как «клубов», так и индивидуалок были, что называется, на каждом шагу.

Не помню, какая из «профессионалок» была у меня первой, да и вообще, я не очень-то их запоминал. Потому что видел в них в первую очередь не женщин, а, так сказать, тренажёр. Ну, как резиновая кукла, что ли? Как станок для того, чтобы «качать» пресс.

Тем более, после расставания я Таней я возненавидел женский пол. Поэтому сознательно не зацикливался на том, что проститутки – это тоже женщины, только открыто занимающиеся тем, чем все остальные женщины тоже занимаются, но тщательно это скрывают. Нет, я имею в виду не секс – понятно, что сексом занимаются все, и мужчины, и женщины, и любители, и профессионалы. Здесь другое.

Все женщины продаются. Абсолютно все! Только одни – открыто, за деньги, к примеру. За карьеру. За всякие там блага – положение в обществе, статус, титул. Но остальные, якобы «честные» женщины, которые замужем, которые не изменяют, для которых семья – святое, они что, не продаются? Ещё как продаются! Только сами этого не осознают!

А ведь продаваться можно не только в прямом смысле. Не за бабло, не за должность, нет.

Женщина самой Эволюцией предназначена для продолжения человеческого рода. А, значит, должна подходить очень осознанно к выбору самца. Который должен быть самым сильным, ловким, хитрым, красивым и прочая, и прочая.

Поэтому, выбрав такого самца и подставившись ему – все мы знаем, как охмуряют женщины мужчин – самка продает ему свою красоту, своё тело взамен на будущее своих детей. Своего потомства. Которое должно быть самым сильным, ловким, красивым. И так далее, и тому подобное. Понятна логика?

Я не буду сейчас про любовь, про влечение и прочие вещи.

Допустим, есть и нечто иррациональное в нашем поведении. Но я сейчас пишу только о логике и рациональности. На которых построен процесс эволюционирования человека, как вида.

Поэтому лично у меня проститутки никогда не вызывали отторжения и брезгливости.

Нет, сегодня, когда молодые писюхи, едва достигнув полового созревания, сразу же выставляют свои пикантные фотки, надувая свои пухлые «губки бантиком», не попытавшись – даже не попытавшись чего-то достичь в этой жизни – они сразу же продают своё тело. То есть, привыкнув, видимо, с детства к тому, что работа – для дураков, а карьеру можно сделать, раздвинув ноги, они становятся чьими-то подстилками.

И это в то время, когда параллельно эти молодые шалавы учатся в престижных вузах, имеют далеко не бедных родителей, а их «имеют» далеко не бедные «спонсоры». Казалось бы – ну, пару раз легла под кого-то, кто сможет сделать не только возвратно-поступательные движения, но и дать толчок твоей карьере или бизнесу. И дальше – сама-сама! Но нет!

Эти девицы всю свою молодость посвящают именно продаже своего тела, привыкнув сладко пить и сытно жрать! Носить дорогие шмотки, ездить в крутых авто, а главное – ни хрена не делать! Их рабочая позиция – на спине! Ну или в других постельных позах!

Нет, я понимаю, когда приезжают в столицу провинциалки и в течение первых лет вынуждены таким способом пробивать себе дорогу. А потом муж, семья, дети, работа, карьера, короче, счастливая жизнь. Но когда в проститутки идут девочки из вполне приличных семей… Впрочем, я как раз прекрасно понимаю, что ничего приличного в таких семьях нет и никогда не было. Когда дети с детства привыкают получать всё, что они захотят, это развращает. И развращает очень сильно.

Но когда я впервые знакомился с проститутками, я не особо заморачивался такими высокоморальными философскими вопросами. Мне нужно было сексуальное удовлетворение, точнее, нужна была женщина на час – и я знал, где я могу её получить.

И за сколько.

В общем, запомнил я только нескольких. Во-первых, мулатку из Нигерии, которая училась, кажется, в киевском университете. Ничего особенного в сексе она не показала, и я был разочарован. Я-то думал, что африканки – это страсть, фонтан эмоций, вулкан страстей. А тут – посредственный секс, слабые постанывания и весьма неумелый минет.

Следующие две барышни были такими же – ни рыба, ни мясо.

Зато Катя была просто чудо. Невзрачная на вид, со страшным шрамом от ожога на правом бедре, эта девушка лет 23-х была просто огонь! Причем, она не играла страсть – секс ей действительно доставлял огромное наслаждение. Как раз тот случай, когда блядь – это призвание!

Любопытно вспоминать нашу первую встречу.

Я приехал к ней на квартиру, предварительно позвонив и обсудив все условия. Она открыла мне дверь, выскользнула на площадку в одном халатике, и, взяв у меня из рук деньги, метнулась на этаж ниже. У меня где-то в организме что-то ёкнуло. Потому что это был первый мой опыт в столице с проститутками, и я ужасно переживал, что могу нарваться на подставу. Как милиция такое устраивает, я очень хорошо знал.

Но нет – Катя возвратилась и впустила меня в свою квартиру. Как она рассказала мне потом, деньги держит у подружки, опасаясь, что её ограбят. И что такое пару раз случалось – ведь сутенёра у неё не было.

Катя показала мне те стороны секса, которого я ранее не знал. Точнее, которые недостаточно хорошо изучил. Я понял, что бывают девушки, которым нравится, когда их имеют в попку. Что бывает оргазм от прикосновений и поцелуев в определённых местах. Что секс может длиться дольше запланированных природой 3–5 минут. И при этом мужчина получает огромное наслаждение.

Одним словом, я потратил деньги не зря.

И пару раз, когда время заканчивалось, Катя просила меня ещё и ещё раз просто так, без денег. И это была не акция – просто я ей очень нравился, как партнер.

Я не слишком часто пользовался услугами профессионалок – во-первых, кроме Кати, практически все они, что называется, выполняли свою работу. Добросовестно или нет, но они работали! И хотя я тоже не думал о каких-то высоких чувствах и даже не собирался разнеживаться и рассусоливаться в поисках любви и ласки, просто сбрасывая сексуальное напряжение, вскоре понял, что это всё – не то. Ну, точно, как в тренажёрном зале – пришёл, выполнил комплекс упражнений, заплатил и пошёл отдыхать домой.

А мне хотелось нравиться! Хотелось завоёвывать девушку. Но за деньги – что там завоёвывать? Показал сто баксов – твоя! Хоть та, хоть эта! Красивая, статная, готовая на всё! Правда, в пределах оплаченного тобою времени!

Но готовая!

На всё!

А как раз это меня и не устраивало. Пропадала интрига. Пропадала неизвестность. Возможность получить облом.

Нет, с одной стороны, чем хороша проститутка?

Она не станет тебе трепать нервы по пустякам, не будет выносить мозг. У неё никогда не болит голова, она всегда готова к сексу. И платить ей в итоге приходиться гораздо меньше, нежели жене или любовнице. Её не надо ведь одевать, водить по дорогим ресторанам, уделять внимание большее, нежели в постели. Да и в постели: хочешь – будешь завоевателем, неутомимым и мощным, а хочешь – ложись на спину, сложи руки на груди и пусть сама прыгает и трудится. Ролевые игры, мля!

Но, с другой стороны, это однообразие тоже надоедает.

С проституткой не поговоришь откровенно.

Нет, пожаловаться на жизнь ей можно, выслушает и даже посочувствует.

Но это тоже будет РАБОТА!

Хорошая актриса-проститутка стоит очень дорого. Проще иметь любовницу.

Или жену.

Второй минус – проститутка никогда не станет тебе родным человеком!

И никогда не будет тебя поддерживать. Никогда.

Разве за дополнительные деньги…

В общем, я продолжал искать родственную душу в интернете, которая могла бы стать родной. Продолжал искать, находил, понимал, что ошибаюсь, и снова искал.

Всех даже и не вспомню.

Была одна обезбашенная мадам, которая пришла на встречу в кафе, где мы приглядывались друг к другу и откровенно стала меня «динамить». А когда я уже разозлился и собирался её послать по известному всем адресу, внезапно юркнула под стол и там такое стала вытворять с моим органом, что я с огромным трудом сдерживал не только свои восторженные оценки её мастерства, но и вообще старался не показать, что кроме меня за столиков есть ещё кто-то. Точнее, под столиком.

Кстати, классический секс с ней оказался потом средненьким…

Запомнилась одна беременная девушка, которая рассталась с мужем. А ведь беременным на определённом этапе секса хочется в десять раз сильнее, нежели девушкам, которые ещё не перешагнули этот этап.

А однажды я переспал с юной прелестницей, которой не было 18, но я бы на вид дал ей 35. Как видите, «лица стёрты, краски тусклы» – прав был Макаревич…

Нет, я не просто занимался сексом – я искал что-то большее, нежели простые физиологические процедуры для поддержания сексуальной формы и здорового образа жизни. Мне нужен был не столько и не только секс – я искал девушку, которая бы не раздражала через час, с которой приятно было бы общаться, говорить на разные темы, у которой были бы сходные интересы, кто мог бы в случае утешить и не только в постели…

Таких было две.

Одна – музыкант из моей группы, вернее, музыкантша – если проще. В то время я вновь пытался возродить свою музыкальную группу, но уже с киевскими музыкантами. И на одной репетиционной базе познакомился с бас-гитаристкой. Её звали Лиля.

Правда, как раз с ней секса и не было. Я репетировал с ней, мы только вместе играли, и я даже вначале вообще не рассматривал её, как женщину. Но потом, когда стало муторно от проституток и случайных знакомств, стал присматриваться к своей соратнице по музыке. И понял, что она мне нравится, не только как музыкант, но и как женщина. И, чёрт побери, Лилька была красивой бабой! Высокая, с красивой грудью, точёной фигуркой, неплохой попкой. И, конечно же, она была очень симпатичной.

Но, увы…

Моя первая попытка сблизиться с ней стал последней. Максимум, что я получил – это поцелуй. Страстный, жаркий, хищный, обезбашенный – но только поцелуй.

И я, как дурак, оставшийся один посреди квартиры.

Я лишился не только секса, но и навсегда потерял музыканта…

А вторая…

Я не помню, как мы познакомились. Кажется, это было в каком-то баре. Мы пили, потом оторванно танцевали, восхищая своими танцевальными па всех на танцполе. Потом я её провожал, читал свои стихи. А потом… потом она мне прочитала свои стихи!

И это было для меня ударом!

Она была классным поэтом!

Часть недоигранной мелодии,

Остывший желтый серпик месяца.

Потерянный конец истории

Мой ангел скоро перебесится.

Глазурью голубой и бежевой

Блестит накопленное знание,

И покрывает стенки черепа,

Как будто трещины на амфоре.

Я грежу о незавершенности

В кругу свобод и заточений,

Давая новые названия

Вещам до головокружения.

Лишь люди остаются в памяти

Пробелом в личных партитурах,

И лица их уподобляются

Геометрическим фигурам.

Увы, я был тогда настолько смят и раздавлен, что не запомнил её имени. Просто я уже начал влюбляться, а ей хотелось только секса. Причем, не со мной, а… с девушкой. Так что здесь я встретил непреодолимую преграду…

В это время я совершил ошибку, встретившись со своим другой Славкой, не только как с другом. Если кто забыл – Славка была женщиной. С которой я только дружил. Она тоже писал прекрасные стихи и вообще, очень сильно помогла мне в какой-то момент пережить свою личную любовную трагедию.

Но я подумал, что сексом дружбу не испортишь.

Как оказалось, я ошибался… Секс не получился.

Дружба тоже вскоре как-то сама собой ушла…

Остались только некоторые Славкины стихи.

Некоторые нежные, а некоторые – такие же дерзкие, какой она бывала иногда…

Я знаю, как можно разбиться –

Лицом, об асфальт, и с размаху,

И позже, запутавшись в лицах,

Орать: «А пошло оно на х..!!!»

В общем, получалось как-то совершенно по-дурацки – с одной стороны, у меня было много секса, но при этом мне хотелось еще и чувств. Правда, до определённого предела, ибо я стал уже бояться развития отношений. А с другой стороны, как только появлялись хоть какие-то чувства – сразу исчезал секс! То есть, можно было ходить, держась за руки, читать стихи, смотреть на звёзды и вздыхать. Но при этом – никаких эротических намёков, чисто платонические отношения! А мне на тот момент было уже – на минуточку – 38 лет! Не мальчик!

И вот я вновь попадаюсь в тот же капкан.

Ведь я снова стал посещать театр «Чёрный квадрат». И, как и положено по закону подлости, если не ладится личная жизнь – хорошо идёт карьера. В данном случае я выступил в роли драматурга, актёра и режиссёра собственной драматургии. Я поставил свой первый спектакль – «Мыслёныши», который стал весьма удачным на сцене этого необычного киевского театра.

И как раз в этот период я познакомился с женщиной, которой снова доверился.

С которой готов был снова связать свою жизнь.

Как я уже писал, в жизни всё взаимосвязано – если у тебя всё плохо на личном фронте, то с работой всё очень хорошо. И, наоборот, если проблемы на работе и с карьерой не ладится, то в семейной жизни или в отношениях с женщинами, если ещё не женат, все просто восхитительно. Конечно, это моё личное мнение и у кого-то жизнь складывается совершенно иначе. А вот у меня чёрные и белые полосы чередовались с удивительной последовательностью. При этом никогда не было так, что по всем параметрам было всё на «отлично». Всегда было так: если в одном деле – успех, то в другом – всё как раз наоборот. Если белая полоса – то лишь в одном направлении, если чёрная – то лишь в одном месте. Правда, если уж говорить о месте, то все эти полосы, как на зебре, могли плавно соединиться в одну большую жопу. То есть, черная-белая-чёрная-белая, а потом – раз – и жопа!

Первый раз я это понял и ощутил на себе именно в тот самый год, когда во всей стране случилась самая первая Большая Жопа!

Глава девятнадцатая. Любовь, театр и политика

Наверное, в других своих книгах жанра non-fiction я более подробно опишу те политические события, которые происходили в Украине в 2004–2005 годах. А здесь ведь я рассказываю только о себе и о своих взаимоотношениях с женщинами. И если они происходили на фоне каких-то других событий, то частично описываю и их. Например, я забыл в самом начале своей книги описать события, которые случились в Москве в августе 1991 года. А там ведь у меня тоже была женщина, с которой я мог бы связать свою судьбу. Но не связал…

В августе 1991 года я работал промышленным альпинистом в Крыму, на Форосе. Мы там красили спасательную вышку на пляже, а также штукатурили дома обслуживающего персонала санатория «Форос», который находился на балансе Московского горкома КПСС. И там, на санаторском пляже я познакомился с одной московской барышней. Мы по вечерам гуляли вместе, пару раз даже купались – ведь днём я работал и по факту купаться не мог. А потом грянул путч…

В то утро по телику было сплошное «Лебединое озеро». А вечером я, сказав бригадиру, что еду в Москву, взял шмотки и отчалил. Приехав в столицу, кстати, с гитарой, я вначале пошёл на Арбат, где когда-то выступал – ведь в карманах было почти пусто. Но мне сразу посоветовали идти к Белому дому. Так я оказался на баррикадах.

Именно 21 августа 1991 года был самый пик тех событий. Танки стояли перед нами, мы думали, что вот-вот наши жалкие баррикады сметут… По ночам мы пели песни, причём, я со своими песнями и гитарой оказался, как говорится, «в струе». А ещё в одну из ночей – уже после того, как «демократия победила» и Ельцин привёз из Фороса Горбачёва – какие-то телевизионщики документалисты снимали с нами интервью. А я пел свои революционные песни. И потом, вернувшись в свой Днепропетровск, однажды утром я увидел в эфире Первого канала… себя. Я тогда уже привык видеть себя по телевизору – наше местное ТВ часто меня показывало, но тут – всесоюзный уровень! И документальный фильм «Сумерки свободы» завершался моей песней! Я теперь очень хорошо понимаю, как тогда она была в тему!

Не обещайте мне любить меня!

Не обещайте мне спасти меня!

Не надо мне любые песни петь,

У них лишь один финал – смерть!

Так вот, когда всё закончилось, я поехал на электричке к той самой санаторской знакомой, с которой мы флиртовали, но от поцелуев так и не перешли к чему-то более серьёзному. Когда я, пропахший кострами и революцией, ввалился в её квартиру, я понял, что эти люди живут в другом измерении. Впрочем, я ощутил это еще в обыкновенной московской электричке, в которой ехали обыкновенные жители Москвы и её пригородов. Всем было наплевать на ГКЧП, на Ельцина с Горбачёвым, на Белый дом, баррикады и революцию. Всем было насрать! Люди просто жили, просто ехали на работу и с работы. Тогда я был слишком молод и этого не понимал.

И вот я в квартире своей знакомой. У которой только что умер отец! И это событие было гораздо чётче и трагичнее каких-то там глобальных термидоров. А моей знакомой девушке срочно был нужен не революционер, а нормальный мужчина. Муж, то есть. О чём она мне прямым текстом и сказала. Увы, я повторяю – я был молод, горяч, где-то в центре Москвы шла революция и, как оказалось позже, разваливалась великая страна – Советский Союз. И думать о чём-то другом – о тихом и мещанском счастье – я просто не мог. Поэтому через пару часов снова был на баррикаде. А вечером танки на нас так и не пошли, зато пришли телевизионщики…

Я совсем забыл про этот эпизод. Да и вообще, от тех трёх дней, которые разрушили в конечном итоге СССР, у меня на память осталась только справка из Белого дома о том, что я, выполняя свой какой-то там долг, был на охране Дома правительства, защищая демократию, конституцию и блаблабла. Ну и подпись с печатью. Справка, кстати, пригодилась, когда я покупал билеты на обратную дорогу. Кстати, представители победившей демократии, ходившие перед Белым Домом с пачками денег, выдали мне бабло на проезд. Что уже было приятно.

Почему я вдруг вспомнил про тот случай? Да потому, что совсем забыл ту девушку, с которой у меня начинался роман. Политика заслонила тогда во мне личное. И вот в следующий раз, когда я вновь оказался на баррикадах, я не стал размениваться на сюси-пуси, не стал искать какую-то там призрачную любовь – я занимался конкретными делами. 23 ноября я пришел на киевский Майдан Независимости, потому что ожидался штурм баррикад и палаточного городка. В политике тогда я был совершеннейший ноль и не понимал, кто, за что и против кого. В палаточном городке были мои друзья, точнее, приятели. И я мог их защитить. Потому что когда-то служил в спецназе внутренних войск и знал тактику действий этого подразделения. В общем, я пришёл и… и остался там насовсем.

Через месяц я уже командовал патрульной группой и имел удостоверение, подписанное самим Юрием Луценко. А когда вся эта клоунада с оранжевыми шарфиками, палаточными городками и криками «Ю-ЩЕН-КО» закончилась, я стал главным редактором вначале на интернет-сайте «Грани Плюс», а потом на сайте «Укринформбюро». За полгода я стал опытным политическим обозревателем и провёл несколько удачных журналистских расследований. По итогу этих расследований в правительстве Украины случился ряд крупных скандалов и громких отставок. И почти никто не догадывался, кто приложил к этому руку… Я же не был самоубийцей, поэтому не хвастался направо и налево всем своим знакомым своими служебно-карьерными достижениями. Получал неплохую зарплату и был этим вполне доволен.

И вот когда внезапно на профессиональном поприще всё наладилось, когда я добился, наконец, того, к чему стремился в спорте – завоевал золотую медаль в соревнованиях по ушу-саньда на Кубке Украины, то есть, фактически, стал чемпионом страны – вот тогда подумал о том, что с личной жизнью у меня все на букву «х». Но не хорошо.

И я вернулся в театр «Чёрный квадрат». Мне остро не хватало в то время хоть какого-то ощущения тепла. Вернулся – потому что однажды психанул и ушёл оттуда. Это было вскоре после разрыва с Таней. Я не помню последовательность своих уходов и приходов в этом театре, ведь я был там чужой среди своих и свой среди чужих. Но, кажется, именно после Оранжевой революции я решил вернуться.

Как я уже пояснял, в «Чёрный квадрат» я прошёл как бы с чёрного хода. Обычно, чтобы в этом театре занять место актёра, надо было пройти обучение в студии. А в студию «Чёрного квадрата» попасть было не так просто – надо было выдержать экзамен!

Два раза в год в этом театре устраивали вступительные экзамены, по результатам которых молодые и не очень молодые люди могли стать студийцами. Кстати, это было очень важно: люди любого возраста могли стать актёрами и реализовать свою мечту – играть на сцене настоящего театра. И не какие-то там реплики типа «кушать подано» – многие талантливые люди безо всяких там дипломов становились великолепными актёрами! Причём, не только в этом хорошем, но всё же самодеятельном театре. Некоторые актёры и актрисы после «квадрата» «засветились» в российских фильмах и сериалах. Но чаще всего так и не выходили из рамок массовки и «эпизодников».

Увы, театр-студия «Чёрный квадрат» был ненастоящим театром – ну, такая самодеятельность. «Народный театр «Товарищ» – так он именовался официально. Тем не менее, на его спектакли было очень трудно попасть. И по субботам и воскресеньям, когда «Чёрный квадрат» давал свои представления, зрительный зал на 200 мест набивался битком – люди стояли, сидели на лестницах и даже на полу. В этом помещении было не менее 400 зрителей. А еще сотня просто не смогла попасть в зал – там просто уже не было мест. Как худрук театра решал проблемы с пожарной и инспекцией – этого никто не знал!

Секрет театра «Чёрный квадрат» был прост – это был театр для ПТУ-шников, то есть, театр для обывателей. Ведь простому человеку не Островского и Чехова в театре хотелось лицезреть, а спектакли про него самого. Про маленького человека в этом огромном и страшном мире. Островский и Чехов, а также вся остальная классика – это было для такого зрителя слишком сложно. А спектакли про секс – в самый раз! Плюс, опять-таки – импровизация. Рождение спектакля в момент его создания – что может быть интереснее?

И ещё – несмотря на то что практически все актёры этого театра были очень талантливыми, их культурный уровень, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Поэтому вместо того, чтобы поднимать зрителя выше, тащить за собой, «Чёрный квадрат» чаще всего шёл на поводу у зрителя. Актёры, у которых личный культурный уровень оставался на уровне подворотни, в импровизации просто физически не могли показать что-то более высокое. В результате показывали они таких же, как они сами. Что для зрителей и было самое оно. Ведь киевской молодёжи, развращённой гаджетами, американским кино и прочим бабл-гамом, сложно было преподносить чацких и гамлетов. А вот наблюдать самих себя через призму театра – вот это было интересно!

Но и такого уровня надо было добиваться. Это ведь не так просто – вышел и начал импровизировать! Чтобы выходить в спектаклях «квадрата», надо было полгода заниматься в студии, обучаться премудростям актёрского ремесла, а также проходить тренинги по импровизации. Потому что руководитель театра Анатолий Неёлов за годы его существования создал оригинальную и уникальную методику воспитания актёра. Именно воспитания, а не обучения. Он, как асфальтовый каток, давил несозревшие личности и трудные характеры. А на свет появлялись уже гладкие, но весьма гибкие люди, которые могли видоизменяться, как хамелеоны. Именно это и требовалось актёру импровизации – по хлопку мгновенно меняться. Нет, потом, конечно, те, кто мог развиваться самостоятельно, совершенствовать себя, строили дальше свою личность. Но в основном личностный рост ограничивался потолком некой несвободы, которую создавал в театре его руководитель. То есть, как в поговорке, никто не может быть святее Папы.

Я пришёл в этот театр сформированной творческой единицей. И худрук сразу увидел во мне конкурента. Я ведь был старше, тоже был Скорпионом по знаку Зодиака. А Скорпионы в этом театре как-то не приживались. Опять же – я пришёл как бы со стороны, не проходил обучение, не знал методики, да и на сцену не лез. Просто смотрел спектакли, высказывал свои замечания, кстати, вполне профессиональные – ведь я успел раньше поработать в театре.

И тут я, сам того не ожидая, попал в самый центр заговора.

Дело в том, что у «Чёрного квадрата» вот-вот мог появиться спонсор: одна мощная – на то время – политическая партия. И были два актёра театра, которые лезли в любую жопу без мыла, чтобы стать известными. Которые всё время были вместе, так, что их даже звали одной фамилией – Кацепавлики. Вот они-то и решили взять власть в свои руки. К ним присоединился один из актёров, который – единственный кроме Неёлова – ставил в «Черном квадрате» спектакли, как режиссёр. Его звали Андрей Бурлаков. И вот эта троица стала разрабатывать план смещения руководителя, раздачи должностей и денег, в общем, стала рисовать план создания профессионального театра. Я был случайно вовлечён в это, так как помогал Бурлакову поставить в «квадрате» первый спектакль по пьесе классика театра абсурда Славомира Мрожека. Именно я принёс ребятам эту пьесу и очень много внёс в постановку спектакля «Кароль». Да и репетировали мы у меня дома. Когда Таня ещё была со мной и жили мы в двухкомнатной квартире.

В общем, к заговору я так и не присоединился. Потому что делили шкуру неубитого медведя. Да и не со всем я был согласен. Пьесу мы поставили, и она с успехом дебютировала на сцене «Чёрного квадрата». А потом уже сам Неёлов нашел театру спонсора. И все студийцы сразу озаботились профессионализмом. Но поскольку на самом деле профессионалов среди «квадратовцев» не было, то мои советы – в области пиара и рекламы – встретили в штыки. А ведь я был профессионалом в этом деле, не говоря уже о театральной кухне. И даже в трудовой имел запись «актёр театра пантомимы». Поэтому знал многие подводные камни. Но всё же, когда я с толкнулся с потрясающим невежеством, то решил свалить. И, послав всех на хер во время одного из общих собраний, хлопнул дверью.

Пока я решал свои проблемы с работой, пел в мюзикле, и, наконец, стал главным редактором, я почти не ходил в театр. Тем более, там продолжала появляться Таня. Потом с работой всё сошлось, на профессиональном поприще всё было отлично, а вот с личным… Там всё было выжжено. А поскольку в доме повешенного не упоминают о верёвке, то и в «Чёрный квадрат» я дорогу стал забывать. Слышал от знакомых, что идея с переходом в профессионалы провалилась – и у Неёлова, и у Кацепавликов. И та партия, которая была могущественной, как-то стала катиться вниз… Так что заговор не состоялся.

И тут вдруг я однажды решил зайти в «Чёрный квадрат». Не помню, какая причина меня побудила это сделать, может, с кем-то надо было встретиться. В тот раз как раз шли приёмные экзамены в студию этого театра. Я сидел в пятом ряду, смотрел, как молодые люди из кожи вон лезут, чтобы стать актёрами, и что-то обсуждал с кем-то из уже состоявшихся актёров «Чёрного квадрата». Ведь, несмотря на нелюбовь ко мне Неёлова, многие из актёров театра меня уважали и к моему мнению прислушивались. Я помогал создавать сайт театра, писал рецензии на спектакли, в общем, незримо присутствовал в его ауре.

В общем, я вел себя смирно до тех пор, пока моя собеседница, вечный осветитель в этом тёмном царстве по имени Лена не спровоцировала меня на одну непредсказуемую выходку, которые иногда я себе мог позволить. Она смотрела на сцену и вдруг сказала мне:

– А слабо тебе самому выйти и попытаться выступить?

Не помню, как точно она сформулировала свою подначку, но главное было не в «поступить», а в «выйти на сцену». О поступлении я даже и не думал в тот момент. Просто подумал – а действительно, слабо ли мне? Учитывая тот факт, что я вдрызг разругался с художественным руководителем этого театра, который сидел во главе приёмной комиссии.

Как оказалось, мне было не слабо. Те, кто меня хорошо знают – а таких очень немного – могут подтвердить, что нет в этой жизни для меня того, чего бы я боялся. И если мои поступки не выходили за грань приличия и морали, я был способен на всё! Например, теоретически, я мог бы выйти голым на улицу – просто зачем? Какой в этом смысл? Точно так же я был готов, к примеру, убить человека. И, думаю, если бы передо мной стоял выбор – я или другой человек – я бы не колебался. А потом не мучился бы угрызениями совести. В общем, когда на сцену пригласили очередного желающего и те, кто ожидал, стали мяться, не решаясь выйти, я встал и, как ни в чём ни бывало, направился на сцену. Оказавшись там, я представился. И стал ждать результатов своей наглости.

Сказать, что Анатолий Неёлов был удивлён – ничего не сказать! Он был просто потрясён. И попытался согнать меня со сцены.

– Саша, не юродствуй! – только и смог он мне сказать.

Но я, стоя на сцене и чувствуя себя вполне комфортно, стал активно возражать. Тогда Неёлов, обращаясь больше к зрителям и своим актёрам, которые поддержали мой дерзкий выход бурными аплодисментами, криками и даже свистом, стал говорить о том, какой я на самом деле крутой. Мол, и спектакли я в «Чёрном квадрате» создавал, и на форуме рецензии писал и вообще я уже как бы был в театре. Но зрители стали требовать дать мне возможность поступить. Актёры ЧК, кстати, тоже.

И Неёлов сдался.

Кажется, вначале я спел. Ведь экзамен включал в себя рассказ о себе, стихотворение, песню, танец и анекдот. А поскольку много лет я был вокалистом в собственной группе, то, понятное дело, спел я здорово. Потом станцевал. И Неёлов, обращаясь к зрительному залу, констатировал:

– Вот видите? Всё остальное будет не хуже!

Зал отреагировал бурными аплодисментами.

Неёлов спросил, не дуркую ли я и действительно ли хочу поступать? Я ответил, что да, всё на полном серьёзе. И он милостиво вписал мою фамилию в списки.

Но после экзамена я в списках поступивших себя не нашёл. И не постеснялся лично подойти к худруку и задать ему прямой вопрос – какого хуя? Неёлов снова стал что-то мямлить про дурачество. И тогда я ответил ему:

– Анатолий Николаевич, ты сам говорил про честность. Я честно сдал экзамены и честно хочу пройти обучение. Может быть, тогда мы сможем понять друг друга.

Так я стал учиться в студии и ничуть не пожалел об этом. Неёлов продолжал относится ко мне со смешанным чувством ненависти и уважения, а я плевал на его предвзятость и занимался собой. В том числе и в плане личного счастья. И на одном из дней рождений, кстати, на Дне Скорпиона – Скорпионы и другие знаки Зодиака отмечали дни рождения в театре «Чёрный квадрат» все вместе в один из дней декады – я познакомился с Олей.

Я уже был немного пьян, когда она подсела ко мне. Стоит отметить, что несмотря на то, что многие в этом театре спали друг с другом, как в прошлом, так и в настоящем, я никогда не пытался этим заниматься. В театре я занимался только театром. И ничем больше. Не флиртовал, не соблазнял и даже никого не охмурял. Хотя случай представлялся не раз. Нет, не то, чтобы я был святой, нет. Просто не было необходимости. У меня ведь была женщина, с которой я жил и с которой, как оказалось потом, был счастлив. И поэтому даже в мыслях у меня не было ей изменить! Если тебе хорошо с женщиной, зачем тебе другая? А если тебе с женщиной плохо – зачем она тебе нужна? Простая логика!

И вот у меня не было женщины, я был в театре и, стало быть, мог кого-то кадрить. Но рана была ещё слишком свежей, да и не хотел я в театре заниматься чем-то другим кроме театра. И тут вдруг Оля… Не помню, что она мне тогда говорила и чего хотела, ведь выпил уже изрядно и меня немного повело. Но в результате мы поехали ко мне.

С этого началась моя очередная любовная драма…

Глава двадцатая. За шаг до свадьбы

Я не люблю банальности. И всё же как часто в жизни получается так, что ты вроде бы самостоятельно чертишь свой путь, а потом оказывается, что лекала твоего чертежа типичны. И сюжетный поворот в твоей судьбе затаскан по всем сериалам…

Вот так и в тот вечер всё получилась банально и неинтересно – Оля поехала со мной ко мне, мы были пьяными и нам было интересно друг с другом. Но продолжения не было – потому что извечная женская игра в кокетство «я не такая» и в этот раз ударила по моему самолюбию. Оля уехала, а я, сказав ей на прощание, что она ещё пожалеет, лёг спать.

Хочу отметить, что мужчины и женщины очень сильно отличаются друг от друга в плане психологии и способа мышления. Женщины никогда прямо не выразят своё желание – а пусть мужчина догадается! Женщина никогда не будет говорить о том, что ей не нравится – она будет пилить мужчину всякими второстепенными придирками, пока он сам не поймёт в чём дело! Женщина никогда не признает себя в чём-то виноватой – она во всём всегда винит мужчину. Причём, даже в том, что она ему изменяет. Мол, ты сам меня вынудил! И вот мужчины, которые не понимают, не догадываются и не живут с вечным комплексом вины, рано или поздно остаются одни. Женщины, кстати, тоже. Но вот только потом, немного обломав свои зубки и коготочки, побившись головой о стену, женщины смиряются, приспосабливаются, учатся терпеть. Вель, как говорится, бабий век короток и в 45 уже особо не повыпендриваешься. Особенно когда вокруг полно молоденьких нимфеток, на которых повышенный спрос одинокий, но богатеньких мужиков. А 45-летние бывшие королевы или всё ждут своего прЫнца, или выходят замуж за камергера.

А прЫнцы, которые стали королями, хотя уже имеют живот, лысину и радикулит, но также имеют и царство. Но теперь им не нужны потасканные 45-летние прЫнцессы, с их полнотой, морщинами, детьми и претензиями. Это молоденькой стройной и смазливой нимфетке прощают из капризы, оттопыренные пухлые губки и фырканье. Потому что есть оттопыренная попка и пухлая грудь. Да и то, мужчина, который в одиночку смог заработать себе имя, состояние или место под солнцем, теперь может послать в любой момент любую женщину подальше. Потому что, когда столько лет потратил на себя любимого и добился всего, чего хотел, ни одна пизда теперь не имеет ни малейшего права рассказывать ему, каким он должен быть. Мужчина после 40 уже никому ничего никогда не должен. И если женщина в этом возрасте этого ещё не поняла – она до самой смерти будет молодиться и воспевать свои увядшие прелести на сайтах знакомств и анонимных чатах.

В общем, дальше всё пошло по моему сценарию – Оля на следующий день заявилась ко мне и ночь мы уже встретили вместе в одной постели. Надо отметить, что секс со мной превзошёл все её ожидания. И где-то через месяц она мне призналась, что «это счастье, когда твой муж – охеренный любовник». При этом, скажу честно, я нисколечко не пытался как-то превысить свои, по моему мнению, скромные способности в сексуальном плане. Просто отменное здоровье, хорошие антропометрические данные и опыт – вот и всё. Ведь в сексе для мужчины главное – внимание к женщине. Вот в постели она должна быть королевой! Ну или шлюхой – это уже кому как нравится. Но если мужчина в постели исполняет все желания своей женщины – всё у вас в жизни будет прекрасно. Просто вне постели женщина должна исполнять все желания мужчины. Просто многие мужчины и многие женщины этого никак не могут понять. Оттого и так много разводов…

Вот смотрите на кавказские семьи – там мужчина исполняет все прихоти женщины. Но только в плане интимных отношений. Зато вне постели кавказский мужчина – король! А женщина молча следует его указаниям. И такие отношения – наиболее крепкие. Потому что правильно построены. Перед женщиной преклоняются, на неё молятся, но только в пределах построенного семейного храма. В общем, есть нюансы, но основа одна: мужчина – глава, женщина следует воле мужчины. Тогда женщина получает всё, что захочет.

Увы, моя идиллия продолжалась недолго.

С одной стороны, мы с Олей были счастливы. Мы идеально подходили друг к другу духовно. Нет, она, конечно, еще могла расти и расти – но было куда. То есть, был потенциал. В постели все было отлично. И хотя мы ещё не жили вместе, но было видно, что она очень хозяйственная и заботливая.

А ещё у неё был сын, которому было 8 лет. И хотя у него был сложный характер, я, как хороший педагог и опытный папа, смог найти к мальчику подход. Тем более, что у меня была только дочь, которую я в то время, к сожалению, не мог видеть – её мать препятствовала этому. А здесь – пацан! Конечно же, моё отцовское сердце истосковалось по общению с детьми, и Олин сын стал для меня в каком-то смысле отдушиной. Всю свою отцовскую нежность я стал тратить на него. И через месяц мальчишка стал называть меня папой.

Мы с Олей хранили наши отношения в тайне. Никто в театре «Чёрный квадрат» даже не догадывался о нашей связи. Причём, для театра это было нетипично – о любовных интрижках и о т ом, кто с кем спит, там узнавали мгновенно. Впрочем, сами актёры и актрисы часто хвастались своими похождениями. Мы же, как шпионы, даже домой ехали порознь, встречаясь уже по пути. В этом, кстати, тоже была своя романтика.

И когда мы подошли к руководителю «Чёрного квадрата» Неёлову с просьбой стать нашим свидетелем на свадьбе, он натурально выпал в осадок. И даже не смог сказать ни «да», ни «нет». А я уже познакомился с Олиной мамой, сделал ей подарок на Новый год – подарил микроволновую печь, чем сразу завоевал её расположение. Мы готовились к свадьбе и уже планировали, как и где будем жить. Я в то время снимал квартиру в центре Киева, на Печерске, правда, за неё платил не я, а организация, в которой я работал. Но, тем не менее, я прекрасно зарабатывал, мы могли жить отдельно и, в конце концов, я мог снять другую квартиру. Потому что одно дело, когда я один, и совсем другое дело – семья.

Новый год актёры и студийцы «Чёрного квадрата» всегда встречали вместе. Вот только на этот раз я решил внести небольшое разнообразие в традиционный новогодний праздник. Прямо за новогодним столом я вручил Оле букет белых роз и сделал ей предложение. Чем поверг всех в немалое изумление! Все были просто ошарашены! А Оля сказала одному из самых старых актёров театра – не в смысле возраста, а в смысле стажа – фразу, которая надолго мне запомнилась. Она показала на меня Жене и произнесла в вызовом: «Знакомься, это мой муж!»

Обычно я не слушал сплетни об актёрах и актрисах «Чёрного квадрата», мне было неинтересно, кто с кем спит и кто что любит в постели. Иногда в импровизационных спектаклях и этюдах это проскакивало и в текстах, и в отношениях, иногда в театре образовывались пары, которые, правда, чаще всего распадались… Но уже потом я узнал, что Оля встречалась с Женей, но у них ничего не получилось. Подробности этого «не получилось» я не стал узнавать. Наверное, зря – не знаю. Но, как бы то ни было, я слишком был уверен в себе и, наверное, не замечал какие-то важные вещи.

Впрочем, что важно в этой жизни, а что не важно? Если ты любишь человека, то тебе уже не важно, с кем он был до тебя. Потому что сейчас он с тобой. Потому что тебе с ним хорошо. И не стоит тащить в вашу постель и в вашу общую жизнь всех тех прошлых партнёров и партнёрш, мужей и жён, любовников и любовниц. Не нужно вспоминать о том, что кто-то что-то делал или делал лучше. Ведь тогда в постели вас будет не двое, а четверо. И если в вашей квартире будут проживать не двое, а четверо, вы очень быстро устанете от такого количества жильцов. Пускай половина их них проживает только в ваших головах – всё равно, это очень напрягает.

А ещё – ещё напрягает попытка переделать друг друга под некий формат, с которым вам удобно. То есть, не вы пытаетесь меняться, приспосабливаться к своему партнёру, чтобы идеально совпадать, чтобы стать единым целым – нет! Вы пытаетесь своего партнёра изменить по Вашему образу и подобию. Слепить себе свою вторую половинку, своё второе Я.

Именно этим чаще всего страдают женщины. Не зря же про них говорят – «она его пилит», «она его грызёт», «она его долбит». То есть, не «малярно-ювелирная работа над собой» по словам поэтессы Екатерины Горбовской, а топорно-циркулярная работа над партнёром. Хотя сами женщины мечтают, чтобы их как раз любили со всеми «недостатками, слезами и припадками»…

Я думала, что главное в погоне за судьбой –

Малярно-ювелирная работа над собой:

Над всеми недостатками,

Которые видны,

Над скверными задатками,

Которые даны,

Волшебными заплатками,

Железною стеной

Должны стоять достоинства,

Воспитанные мной.

Когда-то я так думала

По молодости лет.

Казалось, это главное,

А оказалось – нет.

Из всех доброжелателей никто не объяснил,

Что главное, чтоб кто-нибудь

Вот так тебя любил:

Со всеми недостатками,

Слезами и припадками,

Скандалами и сдвигами

И склонностью ко лжи –

Считая их глубинами, считая их загадками,

Неведомыми тайнами твоей большой души.

Вот так, мы, мужчины должны меняться, а вы, женщины, должны быть любимы такими, какие вы есть! Правда, здорово? Хорошая позиция, особенно в том плане, когда женщины остервенело бьются за равноправие, но требуют, чтобы при выходе из транспорта им мужчины подавали руку.

Думаю, главная причина моей неудачно попытки жениться – это то, что мы не любили друг друга. Нет, я хотел любить Олю, она мне очень нравилась, как и я – ей. Но для того, чтобы от этого «нравится» перейти на следующий этап к состоянию «люблю» – для этого надо было прилагать усилия. То есть, не просто принимать отношения, как нечто, само собой разумеющееся, а стараться меняться. Я, хоть и не пытался меняться, но главное – я не пытался изменить Олю. Хотя, повторяю, ей было куда расти. Но лень-матушка – она забросила свой английский, который раньше знала весьма прилично, работала на какой-то говняной работе – она, девушка, работавшая в модельном агентстве! Ну и модельная внешность её уже немного, так сказать, поплыла в сторону русской женщины, которая коня на скаку остановит. Мне, как профессиональному спортсмену, было понятно, что лёгкая коррекция не помешала бы. Но я принимал свою женщину такой, какой она была и не пытался её изменить. В конце концов, всему своё время, а на данном этапе были другие, более важные задачи.

Вот так мужская логика, сталкиваясь с женской, терпит поражение. Мы, мужчины уверены, что всё хорошо, а для более полного счастья должно пройти какое-то время. А женщины часто хотят всё и сразу. А если мужчина их мечты до их мечты не дотягивает, они начинают его срочно подгонять. И семейное ложе часто превращают в ложе Прокрустово. А там без травм не обойтись, в том числе и душевных.

Одним словом, однажды прямо за ужином Оля устроила мне форменную истерику. Она разрыдалась и сказала мне, что никогда не сможет привыкнуть к тому, что я чавкаю. Честно говоря, мне никто никогда не делал замечания за столом по этому поводу. Она делала. Пару раз. Но какие-то наши привычки или особенности пищеварения – их же нельзя переделать, тем более, переделать быстро. Да и надо ли? Вот, одна моя девушка, к примеру, храпела во сне. И что? Я спокойно к этому относился. Потому что всегда крепко спал. Ну, бывали случаи, когда она меня будила, но я переворачивал её на другой бочок, нежно шептал на ушко ласковые слова и убаюкивал.

Были у моих девушек и женщин разные странности и разные привычки. Но если ты хочешь быть с этим человеком, ты не будешь обращать на это внимание, правда ведь? Нет, конечно, если твоя женщина любит заниматься сексом сразу с несколькими мужчинами, тогда ты должен задуматься – а хочешь ли ты быть в их числе? Но я знал семьи именно такого плана, где муж не просто был в числе многих мужчин, имевших его жену, он еще и сделал из этого целое шоу. И впоследствии, как я слышал, открыл в Киеве закрытый свингер-клуб, построив на странностях своей жены целый бизнес.

Но это – случай, который, как говорят, из ряда вон.

Чаще всего если ты не принимаешь человека – ты с ним расстаёшься.

Я до сих пор не могу понять – неужели то, как я веду себя за столом, было таким важным для моей без пяти минут жены, что из-за этого она моментально разрушила всё: наши отношения, и что ещё более важно – моё отношение к её сыну, крепкий фундамент, на котором я мог построить семью – мою работу, мои заработки, перспективы. Ну и я, скажем так, был мужчина не из последних – стройный, спортивный, некурящий, непьющий, не гуляющий налево. Всё это было разрушено в один миг только из-за какого-то глупого недостатка, который, в конце концов, можно было и преодолеть?!

Тем не менее, в тот вечер мы с Олей расстались. Расстались навсегда. Кольца так и остались лежать у меня в шкатулке, приглашения на свадьбу я порвал, а подарки свои назад я не стал забирать. Больнее всего было другое: когда я прощался с Олиным сыном, он посмотрел мне в глаза и спросил: «Папа, я что – больше никогда тебя не увижу?»

Так и получилось – его я больше никогда не увидел.

Олю я встретил спустя год – она подошла ко мне на одной из улиц Киева. Стояла жара, я был одет в шорты и футболку, а Оля была в, так сказать, офисном прикиде. Тем не менее, она фигурально не изменилась – её фигура была в той же форме, что и ранее. Хотя она с ходу стала тараторить мне, что ходит на курсы английского, что работает над собой – по моему совету… Я смотрел на неё и думал – «что же ты, девочка, раньше не работала над собой?» И понимал, что, наверное, всё произошло так, как и должно было произойти…

В общем, выслушав трескотню Оли, я вежливо откланялся, сославшись на неотложные дела. У неё было такое глуповато-обидчивое выражение лица. Наверное, она рассчитывала, что я брошусь к её ногам и буду умолять вернуться…

Почему-то многие женщины так считают.

И некоторые мужчины возвращаются.

Я никогда не возвращаюсь к тем, кто меня предал.

Потому что я никогда и никого не предаю.

Глава двадцать первая. «Я – пуля на излёте…»

Я пуля на излете, летящая во тьму

И нет в моем полете ни сердцу, ни уму

Ни цели нет, ни места, и нет пути назад

Везде в полях окрестных такие же лежат

Я упаду куда-то, лететь недолго мне

Я рядовая дата не на своей войне.

Эти стихи я написал еще в 1994 году. Но моё состояние спустя 15 лет было примерно таким же. Правда, в профессиональном плане всё было очень хорошо – хорошо оплачиваемая любимая работа, признание меня, как журналиста, стабильных доход, много приятелей – именно приятелей, потому что друзей много быть не может. Ну и нормальные жилищные условия – я снимал трехкомнатную квартиру почти в самом центре Киева. Я состоялся и как спортсмен – в 40 лет стал чемпионом Украины по ушу-саньда. Потом выступал в соревнованиях по смешанным единоборствам, однако возраст уже не позволял показывать хорошие результаты и, став пару раз призёром чемпионатов Киева по панкратиону, я перестал участвовать в соревнованиях. Просто стал заниматься для себя.

В общем, единственное, в чём я перестал развиваться – это поэзия и музыка. Выступив со своей группой в 2007 году и дав сольный концерт в Доме Архитектора, я группу распустил. Точнее, перестал назначать репетиции. Перестал писать новые песни. И перестал писать стихи. Были ещё какие-то наброски, но я всё записывал, как наброски и черновики. Не лежала душа, не было желания. Потому что внутри всё перегорело и обуглилось.

Одним словом, я жил почти полноценной жизнью – много работал, получая от работы удовольствие, занимался спортом, выплёскивая в спаррингах всю свою агрессию и злость, и даже создал новую группу, которую стал продюсировать. Я снял для них репетиционную базу, написал песни, некоторые мы записали на студии. Я назвал группу «Дредноуты» – после прочтения одноимённой пьесы Гришковца. И это была группа молодых ребят, я там не пел и не играл – только писал для них песни, репетировал с ними и пытался продвигать этот коллектив. К сожалению, продюсера из меня не вышло – для этого нужны были не только организаторские способности и талант композитора и поэта – нужны были в первую очередь деньги. Большие деньги. И связи. Ни того, ни другого у меня не было. Поэтому, провозившись почти год с музыкантами, которые, кстати, не получали зарплату и тоже хотели прославится, пробиться в шоу-бизнесе, я прекратил продвигать этот проект.

Конечно же, для полноты бытия нужны были и отношения с женщинами. Но я уже боялся заводить серьёзные отношения, поэтому искал только секс. И находил его, как говорится, в полном объёме. Именно в этот период ввиду нехватки времени я очень плотно занялся интернет-знакомствами. Сайты знакомств, чаты, различные форумы – их полно было в сети. Через пару месяцев, отсеяв шелуху, я остановился на нескольких чатах и сайтах знакомств.

Сайты знакомств, конечно, в плане предварительного анализа давали очень хорошую базу – там были фото, какие-то параметры типа рост-вес-возраст, то есть, уже на первом этапе было видно, с кем ты знакомишься. Конечно, абсолютное большинство женщин мухлевало с фотографиями, выставляя лишь самые выгодные ракурсы и фото чуть ли не десятилетней давности. Но при первом же свидании обман вскрывался и, попив, так сказать, кофе и мило поболтав, мы расходились, чтобы никогда больше не увидеться.

Но были и вполне нормальные дамы, которые и фото свои ставили соответствующие, и требования особые не предъявляли, понимая, что принцы на белом коне уже давно стали королями и, конечно же, имеют не только королевство, но и королев. А те «королевы», которые на сайтах знакомств продолжали искать принцев, на этих сайтах так и состарились. Кстати, я после специально заходил просмотреть – некоторые, как искали себе спутника жизни в 30 лет, так и продолжают искать его там же. Только им уже за 50. И всё так же корона прибита к их головам, а цену себе эти дамочки так и не сложили.

Наверное, потому что инфляция?

Но сайты знакомств были не совсем подходящей базой, потому что в основном женщины там искали серьёзные отношения. Мне же был нужен только секс. Не хотел я в то время ничего выходящего за рамки флирта, одноразовых встреч или, как минимум, просто регулярных встреч в формате сексуальных отношения на длительный период. Поэтому со временем я переключился на чаты. Их было несколько.

Честно говоря, я уже не помню, какие именно интернет-ресурсы я посещал. Запомнился только один – киевский чат со странным названием «Бизарр». С известным итальянским брендом Bizzarro он не имел ничего общего. Но почему-то он пользовался и, наверное, и сейчас пользуется большой популярностью. В этом чате был раздел «Секс», поэтому там несложно было познакомится с девушкой именно для секса. Что и происходило регулярно.

И вот благодаря интернету, не тратя слишком много времени на переписку и длительное знакомство, я получал то, что мне было нужно – кратковременные встречи с симпатичными девушками и женщинами. Плюсы – никто из них не претендовал на серьёзные отношения вплоть до женитьбы, никто не лез в мою душу, никто не выносил мозг и вообще не старался занимать мою постель дольше, нежели этого требовал сексуальный контакт. Встретились, позанимались сексом, посидели, попили чай-кофе-вино и разбежались. Одни встречи так и остались одноразовыми, другие происходили на протяжении некоторого времени. То есть, одни мои женщины стали партнёршами на одну встречу, другие какое-то время переходили в разряд любовниц.

В чём была разница и почему такое разграничение?

Дело в том, что при виртуальном знакомстве чаще всего ты составляешь ошибочное представление о своём будущем партнёре. И когда видишь человека в реальности – не его фото с идеальным ракурсом, фотошопом и другими премудростями – реального человека во всеми его недостатками, то воспринимаешь его по-другому. К тому же красивая женщина – это одно, а вот манера разговаривать, культура поведения, интеллект – это уже совсем другое. А так как я всегда был довольно избирателен в своих пристрастиях, то мне было совершенно не всё равно, с кем и как. Поэтому часто первая встреча, скажем, в кафе, сразу становилась и последней. Поговорив с несколькими барышнями пячть минут я сразу понимал, что больше пяти минут видеть их не хочу. И мы расставались, чтобы никогда больше не встретиться.

С другими я доходил до второй стадии или до второй встречи, или до постели. И после чего также эта встреча становилась последней. Потому что в сексе тоже очень многое важно – как женщина себя ведёт, как относится к мужчине и вообще – насколько она адекватна в целом? Например, была одна дамочка, которая выглядела просто умопомрачительно – лицо, фигура, одежда. В общем, внешне – на высшем уровне. Но в постели… мама моя дорогая, как она вела себя в постели! Вернее, как проявляла? А никак! Просто как в известном фильме «Барыня легли и просют!» А холоп, то есть я, должен был удовлетворять все прихоти барыни! Поэтому я сразу же вызвал мадам такси и отправил её восвояси. Чем она была дико недовольна.

Были и такие женщины, с кем было приятно общаться, но в постели было скучно. Однообразие и бедность их сексуальной жизни наложили отпечаток и на их личность. И не всем хотелось разнообразить свои однотипные «делай раз, делай два». С двумя барышнями я встречался потом еще почти полгода. А с другими пришлось расстаться после двух встреч – холодец хорош только по праздникам.

Самое сложное в этих коротких знакомствах и встречах – выдержать баланс между своими желаниями и желаниями партнёра. Секс и любовь очень эгоистичны. Но в любви тебе приятно, если ты уступаешь желаниям любимого человека и тебе хорошо, если ему хорошо. Любовь – это когда ты счастлив потому, что счастлив твой любимый человек. А вот в сексе, если вы не любите друг друга, а просто испытываете влечение друг к другу, если между вами нет полного доверия и готовности жертвовать своими чувствами и своим удовольствием ради партнёра – вот тогда может быстро наступить кризис. Я в сексе люблю доставлять удовольствие женщине, но это вовсе не значит, что я забываю о себе. И если женщина пытается превратить мужчину в живой вибратор, то очень быстро она будет только с вибратором всю жизнь. Потому что ни один уважающий себя мужчина не станет заниматься сексом с той, кто его не уважает. Ну и, наверное, наоборот.

Хотя, не скрою, встречал я и таких женщин, которые любили, чтобы в сексе их унижали. Чтобы их ругали и даже били. Ну, до крайностей мы не доходили, но шлёпанье по попе и фразы типа «моя сука» и «я тебя сейчас оттрахаю, как последнюю блядь», а также подобные им иногда меня дико заводили. Был у меня и опыт группового секса, и я даже встречался с одной семейной парой, где мужу нравилось, когда он делится своей женой с другим мужчиной. Мне, как не испытавшего это ощущение, такой опыт был интересен. Но ненадолго – всё же я нуждался не только и не столько в сексе, сколько в постоянном партнёре, друге и любовнице. А чужая жена – это всё же не мой формат.

И всё же формат знакомств по интернету так и не удовлетворил моё желание найти постоянную женщину. Потому что или женщины, с которыми я знакомился, хотели большего, нежели просто секс, а я не видел в них что-то большее, или же я хотел большего, а вот они не хотели. Мы просто постоянно не совпадали в главном – мы не хотели довольствоваться малым. И главное – статус любовницы устраивал только замужних дам. А у меня, по вполне определённым причинам, было табу на встречи с замужними. И я выяснял это ещё во время первого знакомства. Нет, одно дело, если женщина расставалась с мужем и поэтому искала встреч с мужчинами. Это понятно – развеяться, найти «запасной аэродром», или кандидатов на следующего мужа. А когда из одной постели нырять в другую и обратно – это свинство. С такими я никогда не имел дело.

Наконец я всё же познакомился с женщиной, которая устраивала меня, как любовница – молодая, темпераментная, прекрасно делала минет и вообще была хорошей и верной подругой. Правда, очень скоро она стала жить со мной, и я быстро понял, что нельзя смешивать личную жизнь и секс. Если, конечно, ты не планируешь пустить эту женщину в свою личную жизнь, в своё личное пространство. Потому что тогда она начинает строить свои планы на тебя и часто оказывается, что твоим планам в этих планах места уже нет. Поэтому через некоторое время я прямо сказал Кате, что не вижу никаких перспектив в наших дальнейших отношениях. И она, как барышня чрезвычайно целеустремлённая, моментально нашла «запасной аэродром». После чего, устроив на прощание небольшой скандал, съехала с моей жилплощади.

И вот в этот момент я и познакомился в чате со своей последней женщиной. Со своей будущей женой. С матерью двоих моих детей. И с самым большим разочарованием в моей жизни.

Глава двадцать вторая. Последняя нелюбовь

Знаете, я не боюсь рассказывать о себе всё откровенно. Тем более, я же писатель, я должен уметь быть откровенным – тогда людям интересно. Нет, и придумывать надо уметь, но в основе-то всегда лежит твой собственный опыт, твои переживания, знания…

А это – книга в стиле non-fiction, то есть – о себе, любимом. Точнее, не любимом. Книга, которую я представляю, про моих женщин. И про мои взаимоотношения с ними. Не помню, что послужило причиной рождения этой книги, наверное, немалую роль сыграло моё нынешнее состояние и разрыв с моей последней женой. Последней, потому что я уже не надеюсь вновь обрести семью. По многим причинам…

Но вот в этой последней главе книги «Стервам вход воспрещен» я откровенно пишу о том, что со мной произошло. И это не попытка выговориться – они уже были. Это просто попытка рассказать женщинам о том, что чувствует и что переживает мужчина, как он строит свои отношения с женщинами и почему в этих отношениях наступают кризисные моменты. Может быть, некоторые женщины смогут пересмотреть свои взгляды и свои принципы, стереотипы поведения в отношениях с противоположным полом. А главное – перестанут считать себя Существами Высшего Порядка. И, возможно, смогут понять, что предательство – оно среднего рода. Не мужского и не женского.

К своей последней любимой мною женщине я, наверное, относился не как к любимому человеку. Точнее, как к родному человеку, близкому, желанному, но не любимому. А если ещё точнее – как к любимому, но не в той степени, как мне и этому человеку хотелось бы. Я относился к ней, как к любимой рубашке, пижаме, как к любимой чашке, к любимой картине. Но не как к вещи, нет. Как к родному существу, без которого не мыслишь себя. Как к части своего тела. Как к руке, к ноге, как к печени, наконец!

Вот скажите, вы любите свою печень? Или своё сердце? Признаётесь каждый день в любви к своей правой руке? И тут вдруг ваша правая рука заявляет вам, что жизнь с вами была ошибкой. И она, правая рука ваша теперь уже не ваша. И хочет жить отдельно. Даже, может быть, с другим мужчиной. Вот как это воспринимать?

Вот так и моя жена, которая до нашего расставания и так наделала много глупостей и причинила мне массу страданий, повергла меня в шок.

Мы с Ниной не любили друг друга – просто сошлись, как это принято называть. Я был одинок, она одинока, хоть и жила с мужем, но была с ним несчастлива. Её муж был её первым мужчиной, но брак она зарегистрировала с этим парнем потому, что им светила трехкомнатная квартира. Родители Саши стояли в очереди, и тут вдруг – бац – новая семья. И не двухкомнатную в Киеве можно было получить, а трёхкомнатную. Ну, вот она и выскочила замуж.

Тогда я не придал этому значение, но потом, узнав свою жену поближе, понял, что в ее голове всегда щелкала счетная машинка, всегда выгода определяла её решения и её поведение. И когда после 12 лет, прожитых вместе, мы расстались, оглядываясь назад, я понял, что разница между мной и её первым мужем была только в количестве прожитых лет. Пока ей было со мной выгодно жить – она жила. А когда поняла, что невыгодно…

Любви не было, да. Но была привязанность, была вначале нежность, увлечение друг другом, была какая-то близость – не только физическая. В конце концов, была защищённость – я мог её защитить и защитил, когда это было нужно.

Например, на работе – она работала в компании известного оператора мобильной связи – её постоянно третировал начальник. Она не раз приходила домой в слезах. Но когда я хотел вмешаться – Нина запретила. Вот только я не мог долго это терпеть и однажды, раздобыв номер мобильного телефона хама, который командовал у них в офисе, позвонил ему.

Этот Юра оказался таким же мерзким и трусливым слизняком, каким и выглядел. Нина показывала мне его на фотографиях, когда они отмечали на работе какой-то корпоративный праздник. Жирное желе с самодовольной рожей. Но стоило мне по телефону немного на него надавить, он сразу задрожал и стал лепетать, оправдываясь, что он ничего такого не делал и не хотел. А ведь я почти не угрожал, хотя, как минимум, мог прийти к нему в офис и после работы, отловив это убожество, набить ему морду. Только я не стал подставлять жену, а сделал хитрее и надежнее.

Я представился в телефонном разговоре помощником народного депутата – а я тогда действительно работал в офисе крупной политической партии Украины – и словесно стал размазывать этого Юру. Это делать я умел. Конечно, размазать его физически мне было бы легче, но я умел работать не только кулаками. В общем, я предупредил это хамло, что если он ещё раз позволит себе повысить голос на своих подчиненных, особенно на женщин и особенно на Нину, то для него это закончится очень плохо. И примерно рассказал, как именно плохо ему будет. Юре хватило с головой и больше он не смел и пикнуть в сторону моей жены.

Увы, всё это потом забылось. Всё – забота, внимание, надёжность, финансовый достаток и многое другое – было перечёркнуто только одним: я, оказывается, в доме, как мужчина, не был на все руки мастером. Нет, я мог починить розетку, сделать небольшой ремонт – поклеить обои, покрасить стены, карниз прибить. Без блеска, но более-менее добротно. Но Нине, оказывается, этого было мало.

Откуда у неё взялось это барство, это потреблядство по отношению к мужчинам – я не знал. Отца она лишилась рано, да и пил он, как она рассказывала, крепко. Мамочка же её оказалась полной дурой. Нет не потому, что тёща – женщина была чуть старше меня, дожила до полтинника, а ума так и не нажила. Поехала в Италию на заработки, оставив дочь на попечение бабушки с дедушкой. И они внучку воспитывали. Впрочем, мама Нины вряд ли смогла бы дать ей хорошее воспитание. Потому что сама была дурно воспитана – бабушка баловала и ее, и сына, многое им позволяла, всё делала за своих детей. В результате Нинин дядя был конченным алкоголиком, а у Нининой мамы был ветер в голове. Ни профессии, ни работы. Хотя она неплохо шила, однако почему-то не зарабатывала этим ремеслом. Вот и уехала в Италию искать счастья в жизни. Но, судя по всему, так и не нашла.

Работая в Италии по присмотру за пожилыми людьми, как у нас в Украине говорят, «выносила горшки», она поняла, что карьера за границей у неё что-то не заладилась. И как все ограниченные люди, желая получить чего-то большего от жизни, но не желая для этого приложить больше усилий, ударилась в мистику. Йога, мантры и даже магия, энергии Земли, Огня и Воды, в общем, весь набор неудачника, который, не состоявшись в ЭТОЙ жизни, придумывает себе другую, непохожую на обычную жизнь обычных людей.

Я уже это проходил со своей первой женой, и всё это было мне до боли знакомо. Это ведь так просто – думать о себе, как о высшем существе, которое отличается от всех остальных людей наличием неких сакральных знаний. Мол, вы – нищие духом, простые смертные, а мы, хранители древней культуры и древних знаний, знаем что-то такое, что вам не постичь. Удобная позиция, ага! Правда, знаний там особых не было – только разглагольствования о вредных энергиях и высоких материях.

Когда мама Нины к нам приезжала, то на своём ноутбуке включала либо очищающий шум, который типа уничтожал негативные эмоции, энергии и что-то там еще, либо целыми днями крутила всякие музыкальные мантры, самой безобидной из которых была кришнаитская «Харе, Кришна, Харе, Рама». Ну или еще тибетская «Ом мани падмэ хум».

Можете себе представить, как за неделю всё это могло достать? Когда усталый и издёрганный, я возвращался с работы, вместо тихого и спокойного семейного очага я попадал в дурдом. Плюс ещё постоянные скандалы моей благоверной по самым пустяковым поводам.

Многие мужчины знают, как женщины могут выносить мозги. Правда, сами женщины считают наоборот. Вот только выражение «пилить» и «грызть» обычно применяют исключительно к женам, а не к мужьям.

И вот моя жена меня пилила.

Началось это практически сразу. Вернее, не совсем сразу – она утверждала свою маленькую власть в нашей семье постепенно. Вначале, конечно, было какое-то уважение ко мне, опять же, секс, который в первое время доставлял ей удовольствие. Потом она забеременела.

Одной из причин того, что мы сошлись, было желание иметь детей. Она хотела ребенка, но за пять лет своего замужества не смогла стать матерью. Я, раненный смертельно предыдущими неудачными браками и попытками браков, не сумевший забрать к себе свою родную дочку, мою милую кроху, которую воспитывал практически один, тоже хотел детей. Я надеялся как-то излечиться от той тоски, которая заполняла моё сердце. А что может выгнать тоску и заглушить боль? Только любовь! Или хотя бы влюблённость. А дети – это же вообще самое дорогое, что у нас есть! Это – наше будущее, наше продолжение, наше счастье! Потому-то я и потерял осторожность, позволил себя окрутить девчонке, которая была младше меня на 19 лет и вообще, как оказалось, была стервой.

Нет, я в свои 43 годы выглядел максимум на 33 – спортсмен, боец, высокий, стройный, с хорошей фигурой. А ещё – политический обозреватель, журналист, главный редактор крупного издания, сотрудничал с крупной политической партией. То есть, где-то там рядом с властью. Не пил, не курил, по кабакам не шлялся, умел и любил готовить, помогал по дому – мыл посуду, убирал и всё такое. Ну и, конечно же, хорошо зарабатывал, а все деньги приносил в дом. Кстати, заработки позволили мне нанять домработницу, так что проблемы уборки квартиры не было вообще.

А вот Нина с удовольствием считала себя стервой. И даже этим гордилась. Вот такое у неё было искривлённое воспитание. Нет, поначалу она старалась мне во всём угодить. Но! Не было у нас такого, чтобы я сказал и моё слово было последним. Ни фига! Если моё желание совпадало с её желаниями – окей, я мог командовать. Но не дай Бог, если ей что-то не нравилось. Начинался кошмар! Вначале попытки меня переубедить. Споры, нервотрёпка. Потом в ход шли всякие обманные финты, условия, попытки продавить свою позицию. Ну, и как финальный аккорд – истерики и скандалы.

Самый первый наш крупный скандал состоялся уже после рождения дочки. Тогда я хотел это событие отметить в кругу семьи, пригласив всех ближайших родственников и с моей стороны, и с её. Но надо было приготовить стол. А Нина внезапно решила отменить уже назначенное мероприятие. Ну, вот ей так захотелось. Она решила по-своему и поставила меня перед фактом. Потому что ей было тяжело готовить. Только она не стала мне объяснять по-человечески, не поговорила со мной – она просто отказалась готовить! Хотя, если бы мы нормально всё обсудили, сказала бы, что плохо себя чувствует, то я бы сам всё сделал, ну, привлёк бы родственников. А тут в день приезда Нина всех поставила перед неприятным фактом – мол, давайте, сами себе приготовьте праздничный обед, дорогие родственнички!

В общем, готовил я сам и моя мама, которая приехала в Киев из Днепропетровска. Стол был накрыт, гости собрались, но Нина ходила надутая и вся из себя неприступная. И потом еще целых 12 лет припоминала мне этот случай, правда, виноватым во всём сделав меня. Ну, такой у неё был принцип – во всём всегда виноват был я. Позже, когда она мне стала изменять, в этом тоже оказался виноват я.

Впрочем, об этом – чуть позже.

Итак, мы стали жить вместе в трехкомнатной квартире недалеко от киевского железнодорожного вокзала – 10 минут езды на автобусе от центра. Аренда квартиры была довольно высокой – 400 долларов в месяц. Но моя зарплата позволяла мне арендовать для себя одного такие хоромы. В столице квартиру тогда было не так то легко снять, а тут случайно подвернулась такая выгодная – для «трёшки» – цена. Ведь я снимал в самом центре Киева однушку за триста. А тут чуть дальше, но трёхкомнатная! И друзья могли приезжать, тем более что тогда свою музыкальную группу я ещё не распустил, так что репетировали в меня на квартире.

Но когда появилась Нина, понемногу стало ясно, что с музыкой надо завязывать. Я сам сделал свой выбор между музыкой с туманными перспективами и семьей с вполне понятной перспективой. Конечно же, я выбрал семью. Увы, как там говорил Уинстон Черчилль? «Если страна, выбирая между войной и позором, выбирает позор, она получит и войну, и позор!» Вот так и я – не стал завершать начатое когда-то дело, не стал продолжать попытки пробиться со своими песнями, а выбрал семью. Ведь я видел многих знаменитых артистов, музыкантов, певцов, которые были несчастными людьми, не смогли построить свою семью, воспитать своих детей и жили в одиночестве. Я не хотел так жить. Но, увы, я, не желая войны, стараясь потом все 12 лет сохранить семью, получил и войну, и позор. Получил разбитое сердце, растоптанные надежды и позор.

Женщинам трудно понять, что это такое, когда жена изменяет мужу. Они считают так: вот вы, мужики, козлы, гуляете направо-налево, а значит, и нам можно! Нельзя! Мужчина не впускает в себя чужую плоть! Да, он изменяет, да, он вступает в интимные отношения с другой женщиной. Но! Он не является вместилищем новой жизни! Он не сосуд для рождения нового человека! А женщина как раз и является таким сосудом. Вы будете пить из стакана, из которого до вас пил какой-то незнакомый вам человек? Думаю, большинство ответит «нет». А тут в этот стакан лезли не губами, а…

И дело не только в том, что неизвестно, что можно подхватить после этого контакта. Нет, понятно, что и мужчины тоже точно также могут принести с собой какую-то заразу, и что есть презервативы, и что вообще важно не то, что был сексуальный контакт, а то, что вообще был факт измены! Но, повторяю, в случае с изменой женщины она подвергает опасности не только своего мужа, но и своих детей, как будущих, так и настоящих. Мне, как журналисту, были известны случаи, когда гулящая мама заразила всю семью сифилисом. Включая совсем маленьких детей. Она ведь не только кормила малыша грудью, она спала с детьми в одной постели. И были случаи, когда мама становилась носительницей сифилиса и передавала болезнь своему ребенку, который родился через два года после ее «курортного романа». Теперь понятна моя позиция?

Но вернусь к нашей семейной жизни.

Всё начиналось благостно – мы вдвоём, в трехкомнатной квартире, Нина через месяц забеременела – мы очень старались. Денег было много – я даже потом сфотографировал ее почти голой, с огромным животом, который она прикрывала веерами из долларов. А потом постепенно началось…

Вначале ко мне приехал мой друг, музыкант моей группы Серёга Соловьев. Он попросился на недельку, хотел поискать варианты работы музыкантом. Но, к сожалению, я не понял, что, когда он говорил «на недельку», в его понимании это было месяц, и два. Я же был конкретным человеком – неделю-другую можно пожить, не вопрос, но дальше это как-то стало напрягать. Ну, понятно – в доме чужой человек, а моя жена беременна, понятное дело, что её будет раздражать присутствие чужого мужчины…

Сделаю небольшое отступление и забегу немного вперёд.

Уже живя в Португалии, я был вынужден окончательно уйти от своей жены, с которой мы практически полгода уже не были мужем и женой. Я, скрипя сердце, собрал самые необходимые вещи и ушёл практически в никуда. На тот момент работал я пять дней в Лиссабоне и приезжал в Порто, куда мы переехали, только на выходные. И два дня был счастлив, потому что общался со своими детьми, жил с ними в одной квартире. Такой у нас как бы вначале был уговор – я живу в квартире, которую сняла она, на свою фамилию, плачу ей за комнату 250 евро, и мы с ней особо не пересекаемся. Ну, типа, живу, как сосед.

Но, как говорится, «не вынесла душа поэта» – Нина снова стала выносить мне мозг. Мол, почини розетки, проводку, почему посуда не вымыта и так далее. Я попытался объяснить ей, что если мы разводимся, я снимаю у неё комнату и она мне уже не жена, я ей не муж, и при этом она встречается с кем-то на стороне, то проблема неисправных розеток и посуды, из которой я не ел, и которую можно просто засунуть в посудомойку, должна волновать только её! Но никак не меня. Увы, эти аргументы Нину не убедили и вынос мозга продолжался. В конце концов, пришлось уйти.

Чуть позже, когда я попытался приехать к своим детям, она устроила истерику мне за то, что я остался в её квартире на ночь. Увы, в тот момент из-за пандемии короновируса автобусы в пригород, где я жил, отменили и мне банально не было на чём уехать домой. Наутро моя бывшая жена снова стала меня пилить, спрашивая, почему я не забрал ВСЕ свои вещи. Пришлось собрать все свои три сумки и уйти окончательно.

Я к чему всё это рассказываю? Дело в том, что выгнала, точнее, выжила Нина меня не случайно – через месяц в её квартире поселился посторонний мужчина, как она сказала, её друг. Но ведь он жил не только с ней, кстати, спал с ней в одной постели – рядом жили и мои дети! И Настя, которой уже исполнилось 12 лет, прекрасно всё понимала! Да и мой младшенький, Максим, тоже не дурак. Однажды, когда я звонил своим детям по ВатсАпу и с ним разговаривал, он проговорился, мол, Дима со мной играл. А когда я его спросил, кто такой Дима, он замялся, а потом выпалил: «Папа, это шутка! Дима – это шутка, нет никакого Димы».

То есть, мой маленький мужчина уже тогда понял, что папе будет неприятно узнать, что с его сыном играет какой-то чужой дядя. Ведь мама Максима никак не представила детям какого-то совершенно постороннего им мужика, которого она и сама-то знала пару месяцев. И вдруг – бац – он уже живет в ее квартире и спит в её постели! Ну, как вот такое можно вообще сотворить? Это же дети, разве можно позволять себе такое?! Неужели нельзя включить мозги и понять, что для детей уход папы – уже трагедия!? А появление в квартире постороннего мужчины – это как? Для детей это – дополнительная травма! Они же всё понимают!

Но я вернусь снова в прошлое, к самому началу нашей семейной жизни. 24-летнюю Нину смутило то, что в нашей трёхкомнатной квартире поселился – на время – мой друг, которого, кстати, она хорошо знала. И ей это не понравилось. Но через 12 лет 36-летняя уже взрослая женщина, мать двоих детей даже не подумала о том, что не только её бывшему мужу не понравится такая вот «рокировка». Она вообще не поняла, что её детям может не понравится, когда мама, избавившись от их папы, тут же приводит в их квартиру своего как бы друга!

Это понял даже пятилетний Максим!

А взрослая женщина понять не смогла…

Но не будем больше забегать вперёд, а то читателям станет неинтересно. Впрочем, даже несмотря на то, что вы уже знаете финал моего последнего брака, эти 12 лет моей последней семейной жизни были наполнены такими событиями, которые не в каждой мелодраме и не в каждом детективе вы сможете прочитать или посмотреть. Тем более, что почти четыре года мы прожили в Португалии. И, как оказалось, мы туда поехали не потому, что я боялся за будущее своих детей после произошедшего в Украине государственного переворота и приходу к власти нацистов – нет. Мы поехали туда потому, что так решила моя жена. Которая уехала туда к своему любовнику. Увы, об этом тогда, на момент принятия решения эмигрировать, я не знал…

Итак, беременность Нины протекала нормально и 11 мая 2008 года у меня родилась дочь! В тот вечер я примчался с работы и моментально поехал в роддом. И, как оказалось, приехал я не зря – Нине было очень плохо, она лежала почти без движения, а рядом в кроватке попискивала наша кроха! Впрочем, это она в первые часы попискивала – через час после моего приезда новорожденная Настюха стала орать так пронзительно, что всю ночь мне пришлось носить её на руках! И не просто носить, а петь ей все песни, которые в тот момент приходили в мою голову – свои, чужие, колыбельные, застольные, танцевальные, блатные-хороводные.

К утру я валился с ног, но, слава Богу, Нина отлежалась и ей стало полегче. Ну, понятно – первые роды, доченька родилась крупной, да и врачи-коновалы, как потом выяснилось, небрежно отнеслись к свои обязанностям. Так что второго ребёнка Нина рожала в лучшем роддоме Киева, при этом я заплатил заведующей отделением тысячу баксов.

А первый раз Нина хоть и родила в неплохом роддоме, где мы заплатили врачу, пусть и не очень большие деньги, но были спокойны. Но в результате через пару недель оказалось, что у моей жены началось воспаление. Её снова увезли в роддом, а я остался с новорожденной девочкой на руках. Её матери стали колоть антибиотики и кормить ребёнка грудью она не могла. Пришлось малютку пичкать молочными смесями. Понятное дело, ей это пришлось не по вкусу – мамина сися была намного вкуснее. Но, увы, что было делать?

Хорошо ещё, что к нам приехала моя мама – она понимала, как сложно будет моей жене. Так что осталась помогать – готовить, гулять с малышкой. Ведь я же работал, а в декретный отпуск мужчин не отпускали. К тому же на тот момент я получил на работе повышение, стал главным редактором, и, конечно же, без меня наше издание явно стало работать хуже. Нет, не потому что я был незаменим – я за три месяца очень хорошо вымуштровал свою команду, набрал новых журналистов, отладил тайминг выпуска новостей, да и сам, как автор, писал по 5–6 статей в неделю. В результате рейтинг нашего портала подскочил в разы! А потом вообще в разделе «аналитика» мы вышли на первое место. Так вот, без меня журналисты, в принципе, справлялись. У меня был заместитель, да и ребята были мною обучены, знали свои обязанности, к тому же получали неплохие зарплаты. Но всё шло как-то без огонька, лениво… Кроме того, я был уже опытным политическим обозревателем, моментально распознавал среди новостей топовые темы, знал, как можно преподнести новость, какие заголовки выдавать на первые полосы, как строить вирусную рекламу… В общем, я был той присадкой, которая заставляет инструмент работать намного продуктивнее, а бензин – сгорать эффективнее, выделяя больший КПД. Поэтому мне приходилось уделять больше времени работе, пока моя мама всё своё время уделяла внучке.

Увы, и это было очень быстро Ниной забыто. Ну, вот такая у неё оказалась память – она хорошо помнила всё плохое, но очень быстро забывала всё хорошее по отношению к себе. И наоборот – те плохие поступки, что она совершала по отношению к другим людям, она плохими не считала, а даже самые маленькие положительные моменты в своем поведении раздувала до размеров подвига. А самое главное – Нина применяла интересную теорию: свои плохие поступки она считала хорошими. Подлость свою называла справедливостью или ответом на чей-то, по её мнению, плохой поступок. Предательство называла свободой выбора. А неумение выслушать чужую точку зрения – уверенностью в своей правоте.

Но, как бы то ни было, в тот период мы ужились – Нина вышла из больницы, её мысли всецело были заняты нашей дочкой, она стала женственной и её дерзкая девчонка, которая сидела в ней, куда-то пропала. Правда, увы, как оказалось, пропала не навсегда. В одном споре однажды у Нины вырвалось то, что в ней сидело: «я – крутая тёлка!..» Вот эта «крутая тёлка», от которой она сама была в восторге, и стала мерилом её поведения и отношения ко мне, её мужу. Хотя, по сути, я подобрал её, неудовлетворённую жизнью, пытающуюся найти себя в том числе и на сексуальном поприще, работавшую на не любимой работе, терпящую хамство начальника и мечтающую как-то проявить себя в этой жизни.

Все эти Нинины попытки, все её «прожекты» были наивны и смешны. Она пыталась разводить перепелов, но дальше попыток изготовить клетку для них дело не пошло. Она хотела стать инструктором по фитнесу, ходила на курсы и даже получила диплом, но инструктором так и не стала. Она разрабатывала какие-то бизнес-планы, пыталась что-то там покупать-продавать через интернет, потом переключилась на профессию риэлтора, однако и там что-то не получилось… В общем, проекты были, они даже имели какую-то начальную стадию, однако дальше дело не продвигалось.

Я не сказал бы, что Нина не была целеустремленным, волевым человеком – как раз этого у неё было не отнять. Но недостаток жизненного опыта, пробелы в образовании и, наконец, довольно юный возраст – всё это мешало ей придумать что-то действительно стоящее. К тому же цель её проектов была одна – разбогатеть! А такая цель не помогает большинству людей, ведь могут выстрелить только такие проекты, которые несут в себе творческое начало. А если уж коммерческое – то это должна быть такая необычная идея, такой старт-ап, чтобы все ахнули! Ну, или если хорошее финансовое обеспечение.

С другой стороны, все мои проекты работали. Моя группа становилась лауреатам фестивалей, наши песни нравились людям, да и факт моего участия в первом украинском мюзикле тоже говорил о том, что я чего-то стою. Кстати, и с Ниной мы познакомились не в последнюю очередь благодаря моим песням. Мои программы, например, первые в Украине подкасты имели ошеломляющий даже меня успех! Мои статьи публиковались во многих изданиях и тиражировались в интернете. Позже я создал свой сайт и сразу же нашёл под него финансы. Перед этим в киевском театре «Чёрный квадрат» я поставил как режиссёр, три спектакля. По своим же пьесам. И спектакли тоже имели успех у зрителей.

Наверное, у Нины была какая-то зависть, которая точила её душу. Ну, как же, муж успешен во всем, за что не берется, всё у него получается, а она должна сидеть дома с детьми, пеленками, готовкой и уборкой. Хотя на самом деле, как только дочке исполнилось два года, Нина вышла на работу. И я никогда не ущемлял свою жену в плане свободного времени или каких-то увлечений? Фитнес – без проблем, курсы инструкторов – ради Бога, подрабатывать риэлтором – всегда пожалуйста!

Кстати, когда Насте было уже полтора годика, мы переехали в пригород, в поселок Конча-Заспа, где жили в основном украинские «сливки общества» – политики, чиновники, богатые люди. Вернее, мы жили не совсем в этом поселке, а рядом – в селе Чапаевка. Но через пятьсот метров от нас находилась база знаменитого футбольного клуба «Динамо», рядом был сосновый бор и вообще – природа, воздух были там просто замечательными.

Надо отметить, что немалая заслуга в том, что мы туда переехали, принадлежала мне. Нину хотели пробросить с наследством её умершего отца её родственники. И она даже боялась судиться, в этом смысле она была трусихой. Но я настоял, мы наняли адвоката и в конечном итоге отсудили часть наследства – кусок дома в этом самом селе. Кусок дома из двух комнат и плюс к нему – клочок двора примерно размером в полсотки. Нам пришлось серьезно вложиться в этот кусочек нашего будущего счастья. Нам – это в основном мне. Серьёзно – это примерно двадцать тысяч баксов. Еще 12 тысяч «зелёных» ушло на покупку авто. Подержанный, но вполне видный из себя «Фольксваген-Бора», да ещё и коробка-автомат. Счастье!

С домом и двором пришлось повозиться. И полы настилали, и стены штукатурили, правда, вначале разбивали перегородки и делали новые. В общем, получилась конфетка. И во дворе создали райский уголок. Надо отдать должное Нине – всё это было её рук дело. Рук и головы. Я обеспечил финансовую сторону и в первый день своими руками отбивал штукатурку, носил песок, в общем, работал физически. Но потом решил, что продуктивнее будет нанять рабочих и сумел в этом убедить жену. Дальше она командовала, а специально обученные профессионалы выполняли её задумки.

И результат не заставил себя ждать – во дворе появилась и беседка, и песочница, и качели, и даже маленький игрушечный детский домик – избушка с горкой, которая опускалась прямо в песочницу. Правда, песок всё-таки пришлось таскать мне лично. На тачке. С ближайшего пляжа. А еще мы пробурили собственную скважину и у нас всегда была своя вода, артезианская или ещё какая, но своя. Без хлорки и всякой дряни. Да еще и фильтрованная через какие-то серьёзные фильтры. Для детей это было особенно важно.

Одним словом, это был единственный на тот момент проект, где путем финансового обеспечения и совместных действий в едином ключе мы с Ниной обрели небольшое, но важное для нас обоих счастье.

Увы, оно оказалось недолговечным…

Вначале участились скандалы. Потом, правда, на какое-то время Нина успокоилась, как раз тогда она и стала заниматься фитнесом, потом переключилась на пилон. Я даже подарил ей на день рождения этот пилон, и мы установили его во дворе. Нина занималась и, вероятно, поэтому немного успокоилась. Нашла себе увлечение! Как потом оказалось, этого увлечения надолго ей не хватило.

Но всё же наши отношения как-то выровнялись и в 2014 году у нас родился сын! Я был на седьмом небе от счастья. К тому времени я купил трёхкомнатную квартиру в Днепровском районе Киева, Нине отдали её часть денег за ту трёхкомнатную квартиру, которую она когда-то получила с бывшим мужем. И она тоже купила себе двухкомнатную квартиру в том же районе, что и я. Так что мы обеспечили своим детям будущее. Нина настояла, чтоб я оформил свою квартиру на дочку, а она свою – на сына. Чтобы в будущем наши дети, не дай Бог, не стали ругаться из-за жилищного вопроса. Возможно, она была права, но мне кажется, лучше бы она больше времени уделяла воспитанию своих детей, а не юридическим аспектам. Получается, еще не вырастив их, она уже заранее программировала их на вражду из-за каких-то квадратных метров? Прямо как в одной притче, когда полководец проиграл все свои битвы потому, что не был соблюдён должным образом ритуал его похорон!

В общем, у меня появился сын, и я, как мужчина, как отец, был счастлив! После двух девочек, которых, конечно же, я любил, сын – это было совершенно другое! Особенное! Для мужчины сын – это продолжение рода, эта его фамилия, его гордость! А главное – сын для мужчины важен потому, что он может многому его научить! Ведь девочку свою, свою дочку я научил играть в футбол, гонять на велике и драться. А вот вышивать крестиком или играть с куклами я её при всём желании научить не мог…

Увы, даже после рождения сына очень скоро наши с Ниной отношения полностью разладились. И однажды она, виня во всём прежде всего меня, просто стала мне изменять со своим другом. Который был крёстным отцом нашего сына. Это было вдвойне мерзко и противно – ведь этот человек был вхож в наш дом, он постоянно к нам приходил, а, главное – я ему доверял.

И одной из причин того, что в 2015 году мы эмигрировали в Португалию, был тоже этот человек. Как мне потом – потом! – объяснила Нина, он хотел увезти только её. Ну, и детей. А моя жена сказала, что без меня вывезти детей не получится, а согласие вывезти их без меня я не дам. Конечно же, со мной она даже не попыталась поговорить. Хотя, если бы она честно призналась в том, что изменяет мне, если бы мы развелись в Украине, возможно, я не стал бы препятствовать их переезду в Европу. Тогда в Украине происходило чёрт знает что, и я понимал, что не хочу, чтобы мои дети росли и воспитывались в стране тотальной ненависти и жестокости. В стране, где царит бандитизм и хаос.

Но Нина поступила подло прежде всего по отношению ко мне. Ничего мне не сказав, она год спала с нашим кумом, при этом продолжая жить со мной. Исполняя свои супружеские обязанности. То есть, из одной постели скакала в другую и обратно! И – самое главное – не видела в этом ничего предосудительного! Потому что я прилично зарабатывал, при этом – по её просьбе – я предоставил возможность подработать и её любовнику! То есть, этот козёл спал с моей женой, работал под моим руководством, получая очень неплохие деньги, и при этом, преданно заглядывая мне в глаза, продолжал приходить к нам в дом, как крёстный отец моего Максима! Именно он подал идею переезда в Португалию, где уже 15 лет жил и работал его папа. Мол, легче будет легализоваться!

То есть, ситуация просто дикая – жена хочет уехать с любовником в другую страну и взять с собой наших детей, а чтобы не было каких-то препятствий, она тащит за собой и мужа! Правды ему, естественно, она не говорит! И мы все вместе переезжаем. Вернее, сначала она с любовником уезжает в Португалию, где они вместе живут два месяца. Ну, понятно, что я не знал про их отношения, ну, типа, она поживёт у друга, ага! В это время я остался в Украине с двумя детьми, причём, сыну было только полтора годика. При этом я ещё и работал! Вот такое у меня было положение! Работал я дома, но всё время надо было уделять внимание моему малышу и только днём, когда он спал, я мог полноценно работать. И ночью. Работать и зарабатывать!

В общем, через два месяца я получил визу и вместе с детьми таки прилетел в Португалию. Как позже я узнал, Нина за эти два месяца совместной жизни уже передумала связывать свою судьбу со своим другом, у которого она жила и с которым почти два года спала. А со мной на тот момент она жила уже восемь лет. Просто прелесть – со мной прожила восемь лет, а тут достаточно было прожить вместе два месяца! И всё! Финиш! То есть, у женщины хватило ума изменить мужу с человеком, с которым не смогла прожить и двух месяцев нормально! Поэтому она так мне и не призналась. И продолжала жить со мной, продолжала пилить меня из-за каждой мелочи. Только теперь я уже не зарабатывал так круто, как в Украине. И у меня не было высокого социального статуса журналиста и политобозревателя – я был обыкновенным эмигрантом, который вскоре для того, чтобы прокормить семью, пошёл работать разнорабочим на стройку.

Но всё закончилось, как и должно было, наверное, закончиться. Сколь верёвочке не виться… Я поймал жену на банальной измене, но уже не с кумом. Она отпросилась на каникулы в Грецию – якобы, там есть клуб, где выступают на пилоне за деньги. И там она познакомилась с каким-то греком. Если бы я случайно не увидел их переписку в интернете – я бы, может, и не знал бы ничего. А тут уже были подозрения, уже не было доверия к той, которая себя ведёт по-хамски с тобой… И, как венец всего – я случайно увидел открытый почтовый ящик Нины в ноутбуке, который был у нас общим. А главное – увидел цепочку писем от какого-то незнакомого мужика. Дальше всё было понятно…

Невероятно – но она не стала скрывать. Я в первый раз за три года напился и в первый раз за десять лет нашей совместной жизни с Ниной ударил её. Правда, не помнил ничего, так как она с детьми убежала к соседке, а я, пьяный вдрызг, свалился и уснул. В общим, классика жанра.

И опять невероятно, но я её простил. Простил за измену. Мы договорились всё начать сначала. Однако продлилось это «сначала» меньше месяца. После очередного скандала я прямо спросил Нину – изменяла ли она мне с нашим кумом. И снова она не стала юлить, а сразу призналась. И это был уже конец…

Никогда не думал, что я смогу простить такое предательство. Не просто измену – она почти два года спала с другим мужчиной, потом переспала ещё с одним – и всё это время спала со мной, жила со мной, и пилила меня по поводу и без повода! Это же какой сукой надо быть, чтобы вот так себя вести?! Бесстыдство, подлость, наглость в одном флаконе! Ну, не любишь, не хочешь со мной жить – так и скажи! Зачем надо было срывать меня, тащить в Португалию? Выяснили отношения, развелись, договорились по поводу детей – и всё!

И снова я её простил. Её простил, а её партнёра – нет! Его я вызвал на разговор, а когда он, приехав, сразу стал вести себя по-хамски, назвав мою жену проституткой, я дал ему в морду. А потом, свалив на асфальт, отметелил его, разбив ему лицо в кровь. И только после того, как он стал орать на португальском, прося прохожих вызвать полицию, я перестал его бить, предложив всё же нормально поговорить. Увы, нормально не получилось – этот человек так и не понял, что он натворил. Поэтому его я не простил и не прощу никогда.

Увы, жену свою я простил. Последний, третий раз. И переехал с ними в Порто. Туда, где всё это время Нина работала. Да, она работала, а я сидел с детьми. И время от времени тоже работал – то на стройке, то в интернете. В Порто я через полтора месяца тоже нашёл себе работу – на стройке. Потом четыре месяца работал промышленным альпинистом на Мадейре, потом – монтажником-высотником в Лиссабоне… И всё это время продолжались истерики, вынос мозга, претензии по поводу и без повода. В общем, я не выдержал. И ушёл. Стал жить в общежитии, по выходным навещая детей, для чего приходилось снимать отель и жить там. К себе домой – к себе! – моя бывшая жена не пускала. К тому же, не успел я уйти, как сразу же в её – ЕЁ – квартире поселился новый её мужчина… Дальнейшие объяснения, думаю, лишние.

Единственное положительное, что осталось мне от моей последней жены кроме детей – это стихи. Как много лет назад, острейшее разочарование в женщинах и в жизни снова породило во мне желание как-то излиться, выплакаться, выплеснуть из себя всю ту боль, которой мне просто не с кем было поделиться. Причём, это были и откровенно злые стихи, стихи-оскорбление…

Чего ты, родная, добьешься,

Других то и дело кляня?

Когда, наконец, отъебешься

Ты, ёб твою мать, от меня?

Когда, наконец, перестанешь

По пустякам кровь мою пить?

Когда ты, зараза, устанешь,

заткнешься, и больше не станешь

Мне мозг каждый раз выносить?

Увы, видно снова от скуки

Ты пилишь все сук под собой

И я бы пилил, только суки,

Боятся встречаться с тобой.

И чувства, которые были,

Уже вылетают в трубу,

С тобою ведь даже в могиле

Спокойно лежать не смогу.

Ну что ж ты никак не уймешься?

Зачем тебе эта хуйня?

Когда, наконец, отъебешься

Ты, ёб твою мать, от меня?!

Но всё же таких стихов было всего одно или два. Все остальные были, хоть и грустными, хоть и сквозила в них боль, но они были намного человечнее и, я бы сказал, литературнее тех нескольких комков грязи, которые я сковырнул со своей души и бросил ими в окружающий мир…

Зло умножает зло, так заведено

Кто-то тебя завёл, ты и бьёшь в ответ

Может быть, в этот раз нет угрозы, но

Лучше ударить тьму, чтоб потом на свет

Было не страшно выйти и распознать,

Кто будет снова против, кто будет за!

С кем тебя вновь судьба свела и пенять

Будешь потом на то, что на тормоза

Вовремя не нажал, не спустил курок

Не отпустил поводья, не шел в разнос

Счёты потом свести не успел, не смог

И не нашел ответ на один вопрос…

Но не сведешь тоску, как с души тату

Сердце в наколках, только не купола

Что же поделать, если колол не ту?

Снова пепел в душе, а в сердце зола

Зло порождает зло и всюду зола

Пепел над миром, но нет здесь места огню

И у добра нет шансов сильней быть зла

Но я его укрою. И сохраню.

Послесловие

Я много слов написал, разных, злых и не очень, умных и глупых. Но все эти слова – искренние, всё, что я написал – правда. Конечно же, я не жалею о том, что было! Ни в жизни, ни в последние четыре года. Видимо, я – фаталист!

Я смог воспитывать своих детей, почти год я один жил с ними в Португалии, в городе Куимбра, а моя жена работала в это время в соседнем городе, в Порто, приезжая лишь раз в неделю или раз в две недели.

Я воспитывал своего сына и до пяти лет смог многое ему дать. Да и дочке своей был очень хорошим отцом, стараясь и научить её чему-то, и помочь в любых вопросах. Конечно же, я всегда играл со своими детьми, даже когда не было времени или уставал так, что не мог доползти до кровати. Ведь в Португалии я работал на стройке – носил строительный мусор в вёдрах, долбил перфоратором бетонные стены, а потом еще стал промышленным альпинистом и, работая на высоте, штукатурил, красил дома или бурил скалы.

Но, тем не менее, как бы я не уставал, но всегда находил время для своих малышей. Поэтому верю, что прожитые в этом кошмаре годы – я имею в виду свои отношения с женой – всё же принесли мне больше счастья, нежели наоборот. А главное – что за это время я смог вложить в своих детей максимум тепла, знаний и всего того, что должен дать им отец. И, понятное дело, я старался и зарабатывать, то есть, всё это время где-то работал, как руками, так и головой. И всё, что я делал в жизни в последние годы, я делал уже не для себя – для семьи, для детей! Карьера, работа – они были важны, но в первую очередь, как социальный статус и возможность хорошо зарабатывать!

Тем не менее, уже позже, после развода, я много раз пытался на всяких форумах, в чатах, на сатах знакомств задавать вопросы дамам – обычно, после 40 – которые давали свои объявления о поиске мужа, мужчины, партнёра или друга. Я пытался понять – почему все эти женщины остались одни, почему они не ценили тех мужчин, которые были с ними всё это время. И выяснялось очень быстро, что все эти женщины – точнее, абсолютное большинство – во всех своих бедах винят исключительно мужчин. Что именно мужчины – такие-сякие, именно мужчины не поняли их нежную душу, не оценили, не уберегли и так далее. Очень редкие женщины из этого сообщества робко пытались увидеть и в себе какие-то недостатки. Но 90 % остальных – а я даже провёл однажды соцопрос, опросив 127 кандидаток на нового спутника жизни – продолжали прибивать к своей голове корону, попутно оскорбляя любого, кто посмел усомниться в их высоком статусе.

Однажды я даже написал такое некое произведение. И назвал этот рассказ «Колыбельная для жены». И там я изложил свои взгляды на семью.

«Девочка моя, стабильность обеспечивают ДВОЕ. Если ты еще этого не поняла, то я тебе разжую – есть фронт, а есть тыл. И они не могут существовать друг без друга. Пока я сражаюсь где-то там на фронтах за нашу ипотеку, нашу уютную квартирку, на которую насобирали мы с тобой и наши родители – хотя могут быть варианты, за мою хорошую зарплату, которую я всю до копейки, минуя пивбары и бордели, приношу в дом, за наше авто, которое время от времени требует ремонта и профилактики, а ты кроме как помыть ветровое стекло, в этом ни бум-бум, за здоровье наших детей, которых надо пичкать лекарствами не ПОСЛЕ того, как они засопливели и закашляли, а витаминами и овощами-фруктами ДО этого, в общем, пока я сражаюсь за все это и многое другое, тебе не стоит в очередной раз требовать изъявления в любви и вечной преданности. Просто приготовь ужин, когда я голодным волком вваливаюсь с мороза (или жары) в квартиру. Поцелуй меня в щечку, погладь по плечу, скажи что-то ласковое – даже если ты сама смертельно устала и хочешь прилечь. Возможно, ты тоже работала и тоже хочешь есть. Я это понимаю и всегда готов сделать для тебя все то же самое, что делаешь сейчас ты. И, мать твою, я это делаю регулярно! Я готовлю, убираю, стираю – при помощи стиралки, конечно, мою посуду – без помощи посудомойки, конечно, я гуляю с детьми, я играю с ними, черт побери! Почему же наша дочка отлично играет в футбол, но ни хрена не знает, что такое дочки-матери?! Ты пилишь меня за то, что наш сын дал в садике кому-то в глаз, но ты почему-то не задаешь себе вопрос, откуда он узнал слово «козёл» и почему это для него уже ругательство?

Девочка моя, я точно также хочу стабильности и уверенности в завтрашнем дне! Уверенности в том, что ты не начнешь флиртовать с моими друзьями, если не говорить о большем. И что я могу спокойно отпустить тебя одну в ресторан, где полно голодных мужиков. А стабильность для меня, милая, это не каждый день включение твоей пилорамы за какие-то мелочи типа не так постелил скатерть. И на первом месте всегда буду я, а не твоя мама, мать твою!

Я хочу знать – если я заболею, то ты не сморщишь презрительно свой носик и не скажешь: «Снова мужик прямо помирает!» И ты будешь ждать, когда я переживу десятый и двадцатый кризис, потому что каждый день – это бой, а вовсе не отмазки, чтоб не идти в страшное место под названием ЗАГС. В конце концов, ЗАГС ты получила, но точно также свободно можешь получить и развод! Это же не присно и вовеки веков, аминь, правда? Во веки веков – это любовь, если она, конечно, есть. А если нет – то на фига ЗАГС?

Я не хочу объяснять детям, что у мамы опять депрессия, мигрень, ипохондрия, медитация и куча всяких фобий, включая эти самые страшные циклы, которые лечатся рычанием на всех вокруг, раздражительностью и включением пилорамы на полную мощность, причем, на сутки минимум. И все это на фоне скорой помощи в лице твоей мамы.

Я не хочу обернуться и осознать, что я потратил своё время зря. Мне не нужны оценки твоих подруг, твоей мамы, твоей собаки. Мне всего лишь не хватает в тебе женщины, а в этой женщине – нежности и ласки, и дело тут не вовсе не в сексе.

Девочка моя, мужику секс, конечно, важен, но на первом месте – вовсе не это! Да, милая, ты будешь удивляться, но секс важен в первую очередь для тебя! Потому что механизм, если его долго не используют, ржавеет и приходит в негодность. Ты сама через десять лет вспомнишь, что тебе чего-то не хватает. Только забудешь уже, чего именно.

Поверь – мне порой достаточно простого поцелуя в шейку, просто прижаться к твоему телу перед тем, как провалиться в темноту и вынырнуть на следующий день в новую битву. Мне хочется иногда просто тишины и покоя, без батальных сцен и выяснения, кто прав. Пусть ты будешь всегда права, только молча, ладно? Априори ты права, по дефолту, но если я сказал сделать так – делай именно так. Апелляцию подашь потом, с вечерним чаем. И поверь – я сам признаюсь тебе, что был неправ! И компенсирую тебе твои нервные переживания чем хочешь!

И, последнее!

Девочка моя! Если у нас с тобой дети, то значит я уже взял на себя всю ответственность и за них, и за тебя, и за себя. Но если ты с двумя взрослыми детьми по-прежнему девочка, причем, не в плане внешности, то вопросы прежде всего именно к тебе. Потому что детские обиды как-то неприлично копить в зрелом возрасте. И потом выливать их на каких-то придуманных тобою виртуальных мальчиков. Потому что пока в твоих глазах будут стоять эти самые кроватные мальчики, ты забудешь, как выглядит твой настоящий мужчина. Ты думаешь сейчас, что все это – лишь черновик, что ты все еще сможешь перелистать до того самого интересного места, от которого ты не сможешь оторваться. Но когда ты до него долистаешь, в спешке пролистав очень важные фразы, ты вдруг увидишь, что книга почти закончена. А ты так и не научилась читать…

Потому что только писала…»

Увы, я это изложил письменно уже после моего развода с последней женой. Но все эти постулаты я не раз излагал ей устно. И пытался её убедить в том, что нужно сейчас воспитывать детей, а не потом. Что сейчас нужно особенно бережно относится друг к другу, а не потом пытаться оправдать свои мерзкие поступки какими-то принципами… Что нельзя мерять всю жизнь только по себе…

К сожалению, даже моё взвешенное эссе в виде письма мало что поменяло в психологии завсегдатаев женского пола всех этих чатов, форумов, сайтов знакомств. Всё осталось на том же уровне: мужики – козлы, женщины – Богини! И, возможно, моя книга будет многими женщинами воспринята именно на уровне этого постулата. Именно поэтому в заголовке моей книги и содержится код допуска ко всему, что я здесь изложил – СТЕРВАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!

Потому что стервам не дано стать нормальными людьми.

Потому что слово «стерво» с польского и украинского переводится, как падаль, мертвечина.

Потому что стервам никогда не стать Богинями…

Так что, мёртвым женщинам вход воспрещён.

Живые женщины – добро пожаловать!

Content

Александр Воронцов
Стервам вход воспрещен

О чем эта книга?

Глава первая. Как во мне не проснулся мужчина?

Глава вторая. Какой самый главный орган у мужчины в армии?

Глава третья. Мужчина просыпается и засыпает

Глава четвертая. Что такое любовь?

Глава пятая. Как я случайно стал мужчиной

Глава шестая. Принцессы тоже какают

Глава седьмая. Мужчины плачут молча

Глава восьмая. Моя первая любовь

Глава девятая. Моя первая жена

Глава десятая. Карьера мужа и отца

Глава одиннадцатая. Семейные войны

Глава двенадцатая. У разбитого корыта

Глава тринадцатая. Круговорот секса в природе и попытка N2

Глава четырнадцатая. Первый мужчина

Глава пятнадцатая. Любовь по переписке

Глава шестнадцатая. Верность и предательство

Глава семнадцатая. Мои партнёрши Света Лобода и Тина Кароль

Глава восемнадцатая. Разочарование и новые очарования

Глава девятнадцатая. Любовь, театр и политика

Глава двадцатая. За шаг до свадьбы

Глава двадцать первая. «Я – пуля на излёте…»

Глава двадцать вторая. Последняя нелюбовь

Послесловие