Брайан Герберт, Кевин Андерсон

Принцесса Дюны

Brian Herbert

Kevin J. Anderson

PRINCESS OF DUNE

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg.

Серия «ДЮНА»

© Herbert Properties LLC, 2023

© Перевод. А. Воронцов, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

От Брайана Герберта

Эта книга, как и многие другие, написанные мною индивидуально и в соавторстве, предназначена прекрасной умнице – моей супруге Джен Герберт, которая посвятила мне свою жизнь. Я не могу представить никого другого, кто так заслуживал бы моей признательности. Я прекрасно помню, как мы впервые встретились в подростковом возрасте, и эта искра, изначально вспыхнувшая между нами, горит на протяжении пятидесяти пяти лет нашего невероятного брака – по сей день, когда я пишу эти скромные строки уважения. Быть рядом с Джен – это всегда грандиозное приключение, и я бесконечно благодарен ей за все.

От Кевина Дж. Андерсона

Взявшись за книгу о принцессах, разве мог я не вспомнить о моей младшей сестренке Лоре? Итак, от меня этот роман посвящается Лоре Андерсон. Ей довелось взрослеть рядом с братом, который вечно сидел взаперти в своей комнате и стучал на пишущей машинке или уходил с друзьями заниматься скучными ботанскими делами. Она не строила из себя настоящую принцессу и выросла большой любительницей чтения. Мне кажется, что это хорошо.

Две женщины сыграли решающую роль в формировании ключевых событий нашего времени – принцесса Ирулан, перворожденная дочь Падишах-Императора Шаддама IV, и представительница народа фрименов Чани, дочь имперского планетолога Лайет-Кайнса. Они принадлежат к разным сторонам политического и экономического спектра, но их жизни пересеклись с жизнью Пола Атрейдеса, легендарного Муад’Диба.

Имперские архивы, Кайтэйн

Некоторые сведения о Навигаторах и механике свертывания пространства никогда не должны раскрываться посторонним.

Норма Цинва, гениальный ученый

с планеты Россак и первый Навигатор.

Слова, написанные ею до ее превращения

в Оракула Времени

Принцесса Ирулан сидела на возвышении рядом с отцом, Падишах-Императором Освоенной Вселенной, в окружении роскоши. Оба были чрезвычайно почетными гостями, но при этом без свиты: исторически сложилось так, что мероприятия, подобные этому, предназначались только для глаз сотрудников Космической Гильдии.

Похороны Навигатора – событие редкое и торжественное.

Сидя среди экзотических огней и звуков, царственная семья смотрела на раскинувшийся чуть поодаль необъятный космопорт Джанкшин[1] и множество огромных припаркованных галактических лайнеров. Гильдия умела хранить свои секреты.

Ирулан и ее отец явились в изысканных, приличествующих случаю нарядах: принцесса в черном платье с минимумом украшений, а Шаддам IV в строгой темной мантии и почти без регалий. Светлые волосы принцессы были уложены в аккуратную прическу.

Высокопоставленные представители Гильдии занимали остальные места в зрительской зоне.

День на главной планете Гильдии выдался пасмурный и теплый, но без дождя. Легкий ветерок выносил из презентационного комплекса промышленные запахи, дымка искусственного освещения заполняла воздух. У входов в закрытую смотровую зону вытянулись по стойке смирно имперские сардаукары, но большая часть элитных бойцов оставалась на роскошном императорском фрегате, ожидая возвращения Шаддама в космопорт.

Император неохотно согласился с требованиями, ограничивающими его личную охрану – после того, как один из представителей Гильдии, старгайд[2] Серелло, заверил, что все будет в порядке.

Теперь старгайд сидел по другую сторону от Императора на смотровой трибуне. Он дал гостям гарантии безопасности от своего начальства, а в Гильдии слов на ветер не бросали. Ирулан не сомневалась, что в столь тщательно охраняемой зоне им с отцом не о чем тревожиться.

Падишах-Императору и его старшей дочери единственным из посторонних позволили видеть проводы Навигатора в последний путь. Насколько знала Ирулан, такой чести не удостаивался еще никто из Дома Коррино за тысячелетия сотрудничества с Космической Гильдией.

В приглашение вписали принцессу, а не императрицу, поскольку в настоящее время Шаддам не имел жены, недавно потеряв свою последнюю супругу, Фиренцу Торвальд. Старшая дочь Ирулан в свои двадцать шесть лет играла более важную роль по сравнению с другими детьми. В ее обязанности входило путешествовать с дипломатическими миссиями, она повидала множество миров, но еще никогда не посещала штаб-квартиру Гильдии. Немногим чужакам доводилось видеть какую-либо часть Джанкшина – связующего звена всех галактических маршрутов. Даже ее отец, при всей важности его положения, никогда здесь не бывал.

Огромное количество галактических лайнеров, стоящих на презентационном поле, наполняло принцессу благоговейным трепетом. Гигантские корабли никогда не приземлялись ни на одной другой планете, а здесь площадку покрывали сотни, насколько хватало глаз – и все это ради того, чтобы почтить память одного из могущественных, таинственных Навигаторов.

Император, по-видимому, радовался, что стал свидетелем этого события. Он наклонился к принцессе поближе:

– Весьма впечатляюще, не так ли? Это будет отмечено в моей официальной биографии. – Произнося это, Шаддам из уважения к моменту понизил голос до шепота, хотя даже крик был бы поглощен необъятными просторами.

Красавец старгайд покосился на гостей, заметив перешептывания, но лицо его оставалось каменным и непроницаемым. Этот человек с квадратной мужественной челюстью, густой копной темных вьющихся волос и бездонными черными глазами обладал большими полномочиями и пользовался хорошей репутацией. Он напрямую подчинялся небольшой группе руководителей Гильдии; час назад он встретил Шаддама и Ирулан у трапа императорского фрегата и сопроводил их сюда.

Церемония продолжалась, и имперские гости наблюдали за ней с напряженным вниманием. Несмотря на воспитание в традициях Бинэ Гессерит и многолетнюю практику сохранять спокойствие в любых ситуациях, принцесса ощутила прилив возбуждения – оттого, что просто находится здесь.

Тысячи сотрудников Гильдии толпились внизу, издавая совсем мало шума, несмотря на их большое количество. Самого разного телосложения, но все в одинаковых серых мундирах. Многие из них выглядели обыкновенно, но некоторые имели физические изъяны, придающие им инопланетный вид.

Неподалеку в бронированных затемненных резервуарах находились Навигаторы – измененные люди, умеющие бережно вести огромные галактические лайнеры через складки пространства. Готовясь к мероприятию, Ирулан усердно изучала секретные имперские записи и документы Бинэ Гессерит, желая знать, что известно о Навигаторах, несмотря на таинственность Космической Гильдии.

Каждый Навигатор обладал необычайно расширенным сознанием и способностью предвидения, благодаря которым они выбирали безопасные пути через пространство. Всю жизнь погруженные в меланжевый газ Навигаторы, как правило, жили столетиями, и смерть кого-либо из них становилась значимым происшествием. Имя погибшего Навигатора не разглашалось. Ирулан задумалась – а сохранили ли вообще эти мутировавшие люди свои изначальные имена.

На широкой площадке внизу разнокалиберные сотрудники Гильдии окружили прозрачный шар из бронестекла, установленный на высокой колонне. Серелло благоговейным шепотом пояснил, что внутри этого завораживающего шара находится Оракул Времени – существо, которому, как говорят, тысячи лет. Принцессе шар казался манящим, волшебным.

Внутри сферы и пьедестала Оракула замерцали огни, затем наступила полная темнота – такая же черная, как в глубоком космосе. Ирулан сдержала тихое восклицание, дабы не привлекать к себе внимания.

Серелло наклонился к Императору и что-то ему прошептал. Они одновременно поднялись с кресел и подошли к микрофону на краю смотровой зоны; Ирулан осталась на своем месте. Ее отец отличался высоким ростом, но старгайд возвышался над ним на полголовы.

Представитель Гильдии заговорил первым – его голос разнесся над огромной толпой, и все лица повернулись в его сторону.

– Для нас большая честь, что здесь присутствует Император Шаддам Коррино IV, а также его дочь – принцесса Ирулан! Его Императорское Величество хочет сказать несколько слов о нашем ушедшем товарище-Навигаторе, который так хорошо служил Гильдии и Империи.

Здоровяк старгайд отступил в сторону, и Шаддам с императорской грацией шагнул к микрофону, высоко задрав голову, чтобы продемонстрировать свой орлиный нос и классические черты лица. Он выглядел величественно и мрачно – Ирулан еще никогда его таким не видела.

– Наши искренние соболезнования всем, кто знал этого погибшего Навигатора. Космическая Гильдия – важнейший партнер Дома Коррино в торговле, военных делах и во многом другом. От имени Империи мы выражаем глубочайшую признательность за его многолетнюю службу. – Шаддам довольно низко склонил голову, чтобы показать свое уважение к Гильдии, хотя Ирулан знала, что это идет вразрез с его гордой натурой. Затем Император отступил от микрофона, и оба мужчины вернулись на свои места.

Поле полыхнуло яркими красками, похожими на полярное сияние – свет исходил изнутри шара Оракула Времени. Сфера поднялась с пьедестала, будто на гравитационных двигателях. Круглая внутренняя камера переливалась радугой, и Ирулан восторженно улыбнулась.

Затем огненно-оранжевым светом засияла крепкая опорная колонна, и стало ясно, что сам пьедестал представляет собой емкость с облаком меланжевого газа, сохраняющим расплывчатую, нечеткую форму – неподвижным, за исключением естественных завихрений.

Но вот сфера Оракула потускнела, и все взгляды сосредоточились на резервуаре Навигатора. Внутри кружилась гипнотическая карусель газов и вспыхивали огни. Мертвое тело – сильно искаженных гуманоидных очертаний – казалось, двигалось по собственной воле, словно в нем случился последний всплеск жизни перед концом.

В воздухе за резервуаром проецировалась череда огромных голограмм – летопись жизненного пути погибшего Навигатора. Сперва он выглядел как обычный ребенок и молодой человек в одежде, вышедшей из моды несколько столетий назад. Затем последовали его метаморфозы внутри резервуара, а далее – изображение огромного галактического лайнера, уходящего с орбиты Джанкшина в открытый космос.

Оркестр заиграл похоронный марш – навязчивую мелодию с медленным, равномерным ритмом. Зависнув над бескрайним полем, шар Оракула Времени засиял ярче, тогда как резервуар-гроб потускнел, скрывая плавающую внутри фигуру. Вспышки света из шара Оракула заливали площадку.

Жуткий, всеохватывающий бесполый голос, сопровождаемый пульсацией сферы, наполнил воздух. Мерцающие эфемерные формы окружили шар, пока Оракул говорил:

– Слушайте мое слово! Тело нашего благословенного Навигатора будет возвращено источнику специи!

Шар вновь потемнел, продолжая висеть в воздухе.

Ирулан и ее отец обменялись заинтересованными взглядами.

Теперь затемненный резервуар с телом, похожий на инопланетный саркофаг, поднялся в воздух и повис под шаром. Словно соединенные невидимыми проводами, оба объекта поплыли к полю, заставленному лайнерами.

Император взглянул на Серелло, похоже, собираясь о чем-то спросить, но старгайд объявил тоном, не допускающим возражений:

– Вам и принцессе пора возвращаться на Кайтэйн. Гильдия благодарна вам за участие.

Не привыкший к тому, чтобы им пренебрегали, Шаддам попытался воспротивиться:

– Но я хотел бы узнать…

– Сир, остальная часть этой священной церемонии строго конфиденциальна. Просим понять и проявить уважение к нашим обычаям. Для нас большая честь, что вы присутствовали.

Шаддам опешил от такого отношения. Поклонившись, старгайд удалился, на ходу махнув сардаукарам, чтобы те сопроводили семью Коррино обратно на имперский фрегат.

Пустыня хранит множество тайн. И фрименам известны лишь некоторые из них.

Преподобная мать Рамалло.

Ситч Табр

Бескрайнее небо Арракиса было ясным. Высокие дюны простирались до горизонта. Ветер гонял в воздухе облачко пыли, которое казалось кляксой на чистом листе.

Просторы пустыни вселяли ощущение свободы. Чани, дочь Лайета и Фарулы, и двое ее спутников углубились далеко в пески, сказав наибу Стилгару, что идут по делам ситча, но на самом деле молодые люди просто бродили. По своей территории. Эти места, до сих пор не потревоженные Харконненами, подкрепляли веру Чани в то, что народ фрименов никогда не будет покорен.

Вот уже четверо суток Чани и ее товарищи могли надеяться только на себя. Они подманивали червя, ехали на его спине весь день, затем разбивали лагерь в скалах, а со следующим восходом солнца вновь отправлялись в путь. Девушка путешествовала вместе со своим старшим сводным братом, Лайет-Чи (среди фрименов известным под именем Хоуро), и с Джемисом, самым взрослым в группе, участвовавшим в гораздо большем, по сравнению с остальными, количестве партизанских вылазок. Но Чани едва исполнилось четырнадцать, и у нее было время набраться опыта.

Утром пятого дня, проснувшись в палатках, спрятанных среди скал, все трое любовались восходом солнца. Джемис прикрыл глаза ладонью, вглядываясь в волнистые дюны. Он втянул носом воздух и нахмурился, затем достал бинокль с масляными линзами и повернулся к Чани и Хоуро:

– Вы чувствуете запах? Это далеко, но доносится даже сюда…

Чани зажмурилась и сделала глубокий вдох, сосредоточившись на мельчайших оттенках сухого пыльного воздуха.

– Специя-сырец, химические пары. Запах более терпкий, чем от обычного меланжевого поля.

В ярко-голубых глазах брата – синева внутри синевы – светилось нетерпение:

– Нам нужно пойти на разведку!

Чани не хотелось спешить с необдуманными поступками.

– Ты всегда торопишься, Хоуро. – Ей требовалось время на размышление. Запах едва долетал до них. Да, она уловила в нем нотку алкалоидов. – Скопление несозревшей специи не дальше чем в нескольких километрах.

Отец Чани, Лайет, служил на Арракисе имперским планетологом. Он любил разговаривать с дочерью о науке, представляя, что однажды она станет его преемницей – как стал он сам после смерти своего отца, погибшего в результате обвала в Гипсовом Бассейне. Хотя Чани не имела никакого интереса служить Падишах-Императору, она действительно желала изучать экологию – науку, помогающую осуществить мечту фрименов о зеленом Арракисе.

Она взяла у Хоуро бинокль и отрегулировала резкость. Вдалеке она увидела округлую выпуклость песка, непохожую на дюну: раздувшийся пузырь углекислого газа в нижележащих слоях, органическое вещество от Маленьких Создателей, смешанное с водой подземного ручейка и скопившимся детритом песчаных червей. Увидела медного цвета ажурный узор из специи, похожий на лопнувшие кровеносные сосуды на лице старого фримена. Поднимающиеся пары отравляли воздух над бугром – химические реакции бурлили, молекулы складывались в древний мистический пазл.

Будто решение уже принято, Хоуро запихнул свои пожитки в рюкзак и приготовился к выходу. Он отрегулировал конденскостюм, и Джемис последовал его примеру, тем самым напоминая, что нужно спешить. Чани осознала, что у них мало времени.

Гипнотическая сила аромата специи завораживала ее. Подобные явления природы редко можно наблюдать с такого близкого расстояния. Чани и ее спутники отправились сюда на очередную разведку – предполагая застать незаконную добычу меланжа, производимую Харконненами. Но любое событие, важное для пустыни, важно и для фрименов.

Скопление несозревшей специи залегало поблизости, и они не стали подманивать червя, чтобы ехать на нем.

– Нам придется идти по открытому песку, – сказала Чани. – Но черви не станут приближаться к бродящей специи.

– Я пойду впереди и буду легок, как пылинка, влекомая ветром, – улыбнулся Хоуро, спускаясь вниз по скалам. Он взял свое личное имя от фрименского слова, обозначающего ветер, который вздымает короткие смерчи пыли, а те мечутся по дну каньона, напоминая призраков. Хоуро объявил о своем выборе после первого успешного налета на передвижную фабрику Харконненов, и он гордился, что ведет такую жизнь – как ветер, как призрак.

Добравшись до подножия скал, троица ступила на песок, двигаясь скользящим шагом. Но не успели они пройти и двадцати метров, как Чани услышала отдаленный, неуместный здесь гул – скорее ощущение, чем реальный звук. Она вскинула руку, подавая сигнал остановиться. Ее спутники замерли, высматривая признаки опасности.

Достав бинокль, Чани вглядывалась в небо, пытаясь найти то, что услышала. Высоко на пыльно-желтом фоне она заметила черное пятнышко, которое становилось все больше.

– Корабль!

Не говоря больше ни слова, все трое бросились обратно под прикрытие скал. Чани заметала позади себя их следы.

Вернувшись в безопасную тень, она продолжила наблюдать за приближением чужого судна. Теперь уже все слышали гул его двигателей.

– Это не орнитоптер и не Харконнены, – сказал Хоуро.

Чани вглядывалась в корабль, отметив, что он не рассчитан на песчаные бури и истирание обшивки – аппарат предназначался исключительно для космических перелетов.

– Это корабль Гильдии! – Она отрегулировала резкость визора, но не разглядела никаких опознавательных знаков на корпусе. – Летит прямиком к месторождению специи!

– Неужели они не осознают опасности? – произнес Джемис со смесью презрения и недоверия в голосе. – Если их зацепит взрывом, возможно, нам удастся собрать что-нибудь среди обломков.

Брат Чани неотрывно смотрел вдаль, напряженный от предвкушения. В километре от них корабль Гильдии завис над растущей на глазах выпуклостью песка. Газов прорывалось все больше – Чани отчетливо ощущала в воздухе терпкий химический аромат.

– Они используют гравидвигатели, – сказал Хоуро. – Им повезет, если они не привлекут червя и не доведут его до бешенства.

– Новички в пустыне совершают много глупостей, – Чани вернула ему бинокль. – Но кто объяснит это иномирянам, а особенно Гильдии? – Отец рассказывал ей о своих немногочисленных встречах с представителями Гильдии, утверждая, что они всегда складывались неудачно.

Парящий корабль превосходил размером передвижную фабрику специи – с тяжелыми двигателями и выпуклостями по бортам, усеянными маленькими иллюминаторами. Чани задумалась – сколько же чужаков там, внутри, изучает сейчас поверхность Дюны.

Джемис покачал головой:

– Готов спорить, этот пузырь взорвется менее чем через час.

Чани попыталась представить, что делал бы на их месте ее отец.

– Может, они проводят эксперименты. – Лайет-Кайнс, а ранее ее дед изучали месторождения специи, пытаясь понять, как меланж связан с жизненным циклом песчаного планктона, песчаной форели и червей.

Но загадочный корабль не проводил экспериментов. Открылся нижний люк, шестеро одетых в униформу сотрудников Гильдии столпились на гравиплатформе, и та стала опускаться к месторождению, над которым дрожал песок.

– Опять гравитаторы, – пробормотал Хоуро с глубоким презрением. – Что здесь нужно этим незваным гостям? – Он посмотрел в бинокль, затем передал его Джемису, который в итоге вернул его Чани.

Гравиплатформа зависла прямо над вздувшимся песком, и сотрудники Гильдии расступились, открыв взгляду еще одну фигуру, неподвижно лежащую на палубе. Чани увеличила изображение и увидела обнаженное тело с серой кожей, деформированной головой и угловатыми конечностями – тело, которое выглядело не вполне человеческим.

Брат подтолкнул ее локтем, прося бинокль, и она передала его, продолжая наблюдать из-под ладони за далекими фигурами в миражно-зыбком воздухе.

Хоуро удивленно хмыкнул:

– Они привезли с собой труп!

Вернув себе оптический прибор, Чани увидела, что сотрудники Гильдии опускают труп на песок рядом с красными прожилками свежей специи. И наконец сообразила, свидетелями чего они стали.

– Смотрите, с каким благоговением они двигаются. Они кладут это тело на вершину пузыря – это похороны! – Она вспомнила рассказы отца. – Космическая Гильдия с великим почтением относится к специи. Их Навигаторы пропитаны ею. – Деформированное тело, вероятно, принадлежало одному из этих таинственных существ, ведущих галактические лайнеры через пространство.

Оставив тело на песчаной выпуклости, шестеро сотрудников Гильдии вернулись на парящую платформу, и та начала подниматься обратно к зависшему над ними кораблю.

– Они используют Арракис как кладбище! – оскорбленно воскликнул Джемис.

Чани нахмурилась:

– Множество тел похоронено в песках Дюны.

Корабль Гильдии с гудением взмыл вверх, уходя от неминуемого взрыва, оставив на песке бездыханное тело. Вскоре он превратился в маленькую точку в небе.

Сводный брат вскочил прежде, чем Чани успела заговорить:

– Быстрее! Чем бы ни было это тело, Гильдия считает его ценным. Мы должны проверить сами. – Позабыв про осторожность, он выбежал на песок. – Этот секрет может оказаться важным!

Джемис поспешил за ним:

– Смотри, как уже вздулось!

Хоуро бежал, не заморачиваясь особой песчаной походкой. Здесь не было никаких червей, по крайней мере, пока. Мускулистые ноги Чани давно адаптировались к пустынной жизни. Следуя за друзьями, она чувствовала, как песок вибрирует от энергии, и представила все эти химические процессы – вещества, бурлящие глубоко под землей, нарастающий в них жар и давление.

– Стоит ли мертвое тело таких хлопот, Чи? – спросила она, предпочитая называть брата этим именем.

Тот ответил, не оборачиваясь:

– Это ведь тело Навигатора!

Выросшая среди фрименов, Чани привыкла к опасности. Здесь приходилось оставаться настороже каждую секунду из-за червей, и она могла сама призвать червя, если понадобится. Она понимала Шай-Хулуда, знала его нрав и привычки.

Однако масса недозревшей специи была непредсказуема. Чани с опаской посмотрела на вспухший песок и поняла, что бугор увеличился вдвое с тех пор, как они в первый раз покинули скалы. Когда химические вещества начинали смешиваться глубоко под землей, их реакция могла протекать несколько часов, даже дней, прежде чем достичь опасного апогея. И Чани не знала, как долго накапливалась взрывная мощь.

И ее брат, и Джемис от риска приходили в веселое возбуждение. Она видела это и раньше, но не до такой степени. Они пересекли песчаное пространство и поднялись по осыпающемуся склону, похожему на наветренную сторону самой крутой дюны.

Чани с трудом дышала через нософильтры, стараясь не отставать от друзей, карабкающихся к трупу странной формы. Песок трясся, воспринимая вибрации из глубины. Острый запах корицы наполнял воздух, и от этого щипало глаза.

Мертвый Навигатор лежал распростертый и обнаженный, его длинные руки имели сочленения в необычных местах. Между пальцами рук виднелись перепонки, голова выглядела слишком большой и деформированной. Открытые мертвые глаза смотрели в бесконечность – по слухам, Навигаторы и при жизни обладают таким взглядом.

Хоуро наклонился и ощупал ребра трупа.

– Это существо когда-то было человеком, но Космическая Гильдия изуродовала его.

– Отец говорил, что они используют меланж, чтобы изменить кандидатов в Навигаторы, – сказала Чани.

В воздухе висели такие густые испарения специи, что казалось, их можно резать крисножом. Масса недозревшей специи шевелилась в глубине, песок дрожал, и от этого тело Навигатора зловеще дергалось, будто живое. Джемис отступил в суеверном ужасе, сложив из пальцев защитный знак:

– Специя вернула это чудище к жизни!

Чани схватила брата за руку:

– Так, вы сами видите, что творится! Мы все погибнем, если не уберемся отсюда как можно быстрее! Масса взорвется с минуты на минуту!

Хоуро наклонился и просунул руки под плечи мертвого Навигатора.

– Помогите мне!

Джемис подхватил труп за ногу, но когда они подняли тело, Чани поняла, что у них ничего не получится.

– Оставьте его, сейчас будет взрыв! Вы сами это знаете!

Ее брат страдальчески скривился, глядя на свой трофей, затем отпустил тело.

– Наш отец, вероятно, все равно просто препарировал бы его. Бежим!

Джемису и Чани не нужно было повторять дважды. Они кинулись вниз по вздымающемуся склону – так быстро, как только могли, поскальзываясь и кувыркаясь.

Когда они достигли подножия бугра, то пустились бежать так, словно их преследовал взбесившийся червь. На полпути к скалам Чани услышала раскатистый подземный гул, похожий на рычание зверя, когтями прорывающего себе путь наверх. Надежный каменный хребет был все еще далеко, и ноги вязли в песке.

Джемис споткнулся и упал. Пробегающий мимо Хоуро наклонился, схватил друга за руку и рывком поднял – не останавливаясь. Подземный рокот превратился в рев.

Вновь услышав в воздухе жужжание, Чани сперва не поняла, что это такое – статическое электричество или струи прорвавшегося меланжевого газа. Обернувшись, она с удивлением увидела другой летательный аппарат, несущийся низко над дюнами – так близко к земле, что за ним стелился шлейф пыли. Обтекаемой формы, без опознавательных знаков, похожий на хищное насекомое. Они были перед ним на песке как на ладони.

– Корабль! – крикнула Чани.

Возможно, теперь они уже были в безопасности от взрыва – но не от мародеров.

Хоуро и Джемис резко обернулись. До скал оставалось метров двести.

– Они видят нас! – воскликнул Джемис.

– Живыми они нас не получат. Мы будем драться! – Хоуро коснулся крисножа, висящего на бедре. – Мы сможем убить их всех.

– Похоже, мы им не нужны, – сказала Чани.

Резко затормозив перед готовым взорваться месторождением специи, корабль завис над распростертым телом Навигатора. Этот летательный аппарат напоминал Чани скальную осу, самой природой приспособленную к скрытности и скорости.

Нижний люк корабля мародеров распахнулся. Зажужжали гравитационные поля, тело дернулось и поднялось с дрожащего песка. С безвольно повисшими руками оно выглядело как бесплотный дух, восходящий на странный корабль. Люк закрылся, аппарат взревел и умчался прочь с мощным ускорением, оставив за собой шлейф песка и пыли.

А затем, наконец, месторождение взорвалось. Пузырь лопнул, и скопившийся меланжевый газ яростно вырвался наружу. Гейзер сотряс землю, казалось, между дюн возникла зияющая рана.

Чани и ее спутники попадали на песок, продолжая двигаться вперед, но теперь ползком, стараясь убраться как можно дальше. Через несколько мгновений сверху посыпались песок и пыль. Друзья вскочили и, пригнув головы, бросились к спасительным скалам.

Вновь ощутив под ногами надежный камень, Чани обернулась и увидела огромный столб пыли с ржавым оттенком меланжа, взметнувшийся высоко в воздух. Песчаное облако ширилось, закрывая небо, и сквозь него невозможно было разглядеть таинственный корабль мародеров.

Гильдия поместила сюда труп своего уважаемого товарища, ожидая, что его поглотит взрыв. Им и в голову не могло прийти, что кто-то в последнюю минуту похитит тело. Вероятно, мародеры полагали, что им удалось осуществить свой замысел незамеченными – но Чани и ее спутники стали тому свидетелями.

Интересно, когда мальчик становится мужчиной?

Из детского дневника принцессы Ирулан.

Ее размышления о своем отце,

Императоре Шаддаме Коррино IV

После возвращения в Императорский дворец на Кайтэйне Ирулан вновь приступила к исполнению придворных обязанностей. Она сидела рядом с отцом в огромном зале для аудиенций. Шаддам предпочел бы иметь сыновей, но принцесса прекрасно справлялась со своей ролью. Ее трон был меньше отцовского – церемониальное кресло, предназначавшееся для императрицы, но Ирулан считала его достаточно внушительным и достойным любимой дочери-первенца. Она восседала на нем с царственным видом – пышные белокурые волосы идеально уложены, платье великолепно.

Трон Золотого Льва, вытесанный из массивной глыбы зеленого хагальского хрусталя, выглядел гораздо более впечатляюще. Шаддам сидел там, пока вел прием, и оглядывал огромный зал. По обе стороны помещения вдоль стен стояли десятки стульев из темного дерева – для повседневных нужд.

Две младшие сестры Ирулан, Уэнсиция и Челис, сидели друг напротив друга с разных сторон в окружении придворных: младшие принцессы тоже присутствовали в зале, но в качестве сторонних зрительниц. Челис всегда интересовали только сплетни и мода, однако Уэнсиция – третья дочь Шаддама – жадно наблюдала за происходящим с напряженной сосредоточенностью.

Шаддам объяснил Ирулан все преимущество ежедневного наблюдения за придворной рутиной, за различными докладчиками и просителями. Принцессу долгие годы готовили ко всему этому в Школе Матерей Бинэ Гессерит, а здесь, на Кайтэйне, придворные инструкторы обучили ее всем аспектам этикета. Теперь, после недавней кончины императрицы Фиренцы, которую Шаддам в последние годы терпеть не мог, Ирулан все чаще оказывалась в самой гуще придворных событий. Ее мать, Анирул, первая жена Шаддама, умерла тринадцать лет назад…

Как старшую дочь, Ирулан связывали с отцом доверительные отношения. Она проводила с ним гораздо больше времени, чем четыре ее младшие сестры. Перед принцессой открывались огромные возможности, и она была преисполнена решимости оправдать доверие Императора и Империи.

Шаддам, по-видимому, был доволен ее старательностью и преданностью делу, но все равно вел себя так, будто все тонкости для нее в новинку – даже после того, как тщательно ее проинструктировал. Ирулан подозревала, что у отца голова идет кругом от забот – поэтому он не помнит, что уже рассказывал, и повторяется. Она пропускала его поучения мимо ушей, не желая усугублять его стресс. Быть Императором миллиона миров непросто.

По залу плавали светошары из балутских кристаллов, настроенные так, чтобы их спектр соответствовал времени суток и погоде снаружи – в данный момент, ласковому солнцу теплого летнего утра. Сквозь высокие открытые окна огромного зала принцесса слышала в отдалении навязчивую музыку струнных и духовых инструментов – труппа императорских трубадуров репетировала во внутреннем дворе, готовясь к очередному вечернему выступлению перед Шаддамом и его гостями.

К трону приблизился камергер Били Ридондо – изможденный, похожий на скелет человек с желтоватой кожей и высоким лбом. Склонив голову, он поднялся по ступеням помоста, чтобы вручить императору большой информационный куб:

– Повестка дня на сегодня, сир.

На глянцевой поверхности куба появилось краткое описание актуальных дел – белые буквы на черном фоне. Ирулан смотрела на экран куба вместе с отцом, мгновенно запоминая подробности. В расписании числилось некоторое количество представителей знати, запрашивающих придворного приема. Однако первым в списке стоял человек, не связанный ни с каким Благородным Домом, а простой военный – офицер по имени Моко Зенха.

– Кто это? – Император повернул куб и ткнул пальцем в имя. – Что ему нужно?

Шагнув ближе, камергер Ридондо тихо пояснил:

– Я включил его в список первым, чтобы вы могли уделить ему несколько минут, а затем перейти к более важным вопросам. Капитан флота Зенха – талантливый и амбициозный офицер вашей имперской гвардии. Он просит вашей аудиенции по вопросу чрезвычайной личной важности. У него образцовый послужной список, сир – он отличился на многочисленных флотских учениях. Учитывая его скромное происхождение, это довольно впечатляющая личность. Возможно, стоит побаловать его, хотя бы ненадолго. Полагаю, он хочет указать на какой-то военный аспект, который можно улучшить.

Шаддам нахмурился:

– И вероятно, это потребует дополнительных расходов.

Ридондо пожал плечами:

– Из-за нашего напряженного графика я не стал выпытывать у него дальнейших подробностей, сир. Вы хотите, чтобы я вычеркнул его из сегодняшнего списка?

Взглянув на Ирулан, Император вздохнул:

– Нет, давайте сразу с этим покончим, что бы это ни было. Для меня важен каждый вопрос, хотя, конечно, военный человек обязан соблюдать субординацию и докладывать по цепочке. – Он откинулся назад на Троне Золотого Льва и провел рукой по своим седеющим рыжеватым волосам.

Когда выкрикнули имя Зенха, тот строевым шагом вошел в зал приемов, стуча сапогами по сверкающему полу – высокий, широкоплечий, красивый грубой мужественной красотой, в ало-золотом гвардейском мундире с офицерскими эполетами на плечах и крошечными золотыми львами на воротнике. Он имел безупречный вид, каждая медаль и пуговица сияли. Не отрывая взгляда от Падишах-Императора, он промаршировал к возвышению – правда, когда достиг нижней ступеньки, бросил быстрый взгляд на Ирулан. Принцесса отметила это внимание и сочла его особенным.

Зенха снял свою фуражку-аэродром и поклонился, а затем вновь вытянулся в струнку – прямой, как шомпол, он продолжал поедать глазами Императора. Когда Шаддам сделал ему знак говорить, капитан произнес:

– Благодарю вас, что так быстро приняли меня, Ваше величество. – Повернувшись, он устремил взгляд своих карих глаз на Ирулан. – И вас, принцесса. – Его манеры, безусловно, отличались самобытностью, поскольку теперь он обращался скорее к ней, чем к Императору. – Я – капитан Моко Зенха, заместитель командира императорского флота вашего отца, эскадрилья Кайтэйн.

Ирулан слегка кивнула в знак приветствия, но Шаддам рявкнул:

– Вы должны обращаться непосредственно ко мне, а не к моей дочери!

Зенха встрепенулся и встал по стойке смирно:

– Да, сир. Я не хотел проявить неуважение.

На мундире капитана Ирулан заметила эмблему в виде свитка – герб его благородной семьи, Малого Дома с планеты, известной выпуском прекрасных изданий официальных документов. Хотя Шаддам, по-видимому, не знал этого имени, Ирулан слышала о нем – одном из немногих компетентных офицеров в непомерно раздутых имперских вооруженных силах. Зенха продвигался по служебной лестнице благодаря упорному труду и самоотверженности. В отличие от многих вышестоящих командиров, Моко Зенха получил свое назначение благодаря компетентности, а не покровительству или кумовству. Принцесса пожалела, что камергер не предупредил заранее – тогда она смогла бы более тщательно изучить послужной список капитана. Теперь она перебирала в памяти то, что уже о нем слышала, используя приемы, которым научилась на Уаллахе IX. Она вспомнила, что этим человеком восхищаются в войсках, особенно младшие офицеры и солдаты – среди командиров-дворян это не так явно выражено, поскольку у него с ними мало общего.

Воцарилось неловкое молчание, затем капитан набрался смелости и обратился к Императору:

– Сир, я тщательно проанализировал все, что знаю об Империи, ее политике, торговле и вооруженных силах. Я верю, что мог бы сыграть более масштабную и важную роль для сохранения стабильности и величия Дома Коррино.

Шаддам поджал губы, довольный этими словами, но ждал, когда же Зенха доберется до сути.

Капитан вытянулся еще сильнее:

– Сир, я смиренно прошу руки вашей дочери, принцессы Ирулан.

Ирулан, сидевшая на втором троне, невольно отпрянула. По залу пронесся потрясенный шепоток, перерастающий в хихиканье. Принцесса заметила, что ошарашенные сестры застыли на своих местах у стены.

Флотский капитан продолжал развивать свою мысль:

– Вот здесь все мои документы и родословная. Предоставляю их вам для ознакомления. – Он протянул плотный лист ридулианского кристалла.

Лицо Шаддама побагровело, и принцесса видела, что отец вот-вот выпалит что-то гневное, но по какой-то причине он взял себя в руки и передумал.

– Отойдите назад, – сказал он дерзкому офицеру. – Мне нужно поговорить с дочерью.

Капитан Зенха послушно отступил с возвышения за пределы слышимости. Наклонившись к уху дочери со своего массивного трона, Император прошептал:

– Не волнуйся. Пускай он и выглядит браво в парадном мундире, но это человек не того положения, чтобы предлагать тебе себя. У его Дома мало активов. Он стал бы плохой партией, особенно учитывая количество других вариантов, которые я для тебя подобрал. Но я пока не хочу его отшивать.

Ирулан удивилась тому, как хорошо Шаддам владеет собой.

– С политической точки зрения лучше всего отказать ему мягко, отец. У этого офицера блестящая военная карьера, и мы должны поощрять его к службе.

На лице Императора мелькнуло озабоченное выражение, и принцесса поняла, что он думает о чем-то совершенно другом. Тем не менее, он кивнул:

– Да, нужно отказать мягко, но в то же время дать понять, что всякий амбициозный попугай не может вот так просто войти в мой тронный зал и попросить руки одной из моих дочерей. Позже я объясню тебе все мои соображения.

Ирулан видела, что Челис прикрыла рот изящной ладошкой и наклонилась ближе к своим придворным подружкам, оживленно шепчущимся и хихикающим. С противоположной стороны зала Уэнсиция смотрела удивленно и раздраженно.

Выпрямившись в кресле, Ирулан смерила дерзкого офицера непроницаемым взглядом, скрывая свои эмоции и мысли. Несмотря на безукоризненный мундир, в этой вычурной обстановке капитан выглядел не слишком лощеным – скорее, воином, больше привыкшим к обществу солдат, чем благородных придворных.

Тем не менее, его смелость и сила духа произвели на принцессу впечатление. Очевидно, отец прав в том, что брак принцессы-первенца может состояться лишь с наиболее подходящим кандидатом. Однако, глядя на капитана, она невольно испытывала к нему некоторую симпатию. Этот человек ведь должен понимать, что ему откажут, верно?

Пока Зенха ожидал в затянувшемся молчании, казалось, он чувствует себя все более неловко, переминаясь с ноги на ногу. Придворные продолжали недоверчиво шептаться.

Спустя бесконечно долгое мгновение Шаддам вновь обратился к офицеру:

– Подойдите ближе и подробней изложите свое предложение. Но учтите, что мое время чрезвычайно ценно.

Ирулан стало любопытно. Почему отец вообще позволяет этому капитану думать, что его предложение может быть рассмотрено всерьез?

Внезапно обретя уверенный вид, Зенха заговорил быстро и по существу:

– На протяжении всей карьеры меня отмечали по службе, сир. Мое благородное семейство, хотя и не является Большим Домом, находится на подъеме благодаря нашему хорошо налаженному бизнесу. Если вы удовлетворите мою скромную просьбу, сир, то можете не сомневаться – ваша дочь будет жить в достатке.

Он оглядел богато украшенный зал вокруг себя:

– Хотя, разумеется, не на таком уровне, как здесь, на Кайтэйне.

Далее капитан перечислил свои военные достижения и награды, подчеркнув, как хорошо он ладит с другими офицерами императорского флота. Он отметил, что бойцы высоко его ценят – будто это могло дать ему дополнительные баллы в глазах Шаддама.

Бросив взгляд на отца, Ирулан уловила тщательно скрываемое отвращение, с которым тот слушает. Но она видела, что у него на уме что-то еще. Какой-то способ извлечь выгоду из ситуации?

Ирулан всегда знала, что станет пешкой в имперских планах и в конечном счете выйдет замуж за самого важного и выгодного жениха. Но ей уже двадцать шесть – сейчас она гораздо старше того возраста, когда ожидала, что ее вот-вот обручат. За эти годы Падишах-Император отклонил множество предложений, хотя иногда внушал просителям ложные надежды… как делал и сейчас. Принцесса понимала, что в итоге отец откажет Зенхе – Шаддам никогда не позволил бы первой дочери выйти замуж за простого военачальника, невзирая на его достижения.

Почему же он просто не прогонит этого человека немедленно и не покончит с этим?

Ирулан точно знала о семи предыдущих кандидатах на ее руку – а возможно, существовали и многие другие, которые обращались с запросами по тайным каналам. Как долго отец собирается затягивать эту игру, используя старшую дочь в качестве приманки для заключения договоров и получения политических выгод? Какую пользу флотский капитан Зенха может принести Дому Коррино?

Она вновь посмотрела на свою сестру Челис – пустоголовую круглолицую девушку, сегодня в сапфировом ожерелье и подобранных к нему в тон браслетах. Челис больше волновали внешние атрибуты, чем суть вещей, и она всегда являлась ко двору расфуфыренной – даже на повседневные приемы. Но сестра не умела разбираться в сложной паутине нюансов и тонкостей этикета – вторая дочь Шаддама просто обожала красивые вещи. Она принимала поверхностные сплетни за факты и изменяла свое мнение в соответствии с последними веяниями.

Однако Уэнсиция на другой стороне зала наблюдала за происходящим с особым вниманием. На четыре года младше Ирулан и намного красивее Челис, она обладала острым умом, скрывающимся за милым лицом в форме сердца и лавандовыми глазами. Уэнсиция изучала имперскую историю и политику, впитывая и запоминая информацию – полная противоположность поверхностной Челис.

Теперь обе сестры сидели в явном недоумении, каждая реагируя по-своему. Фоновое бормотание придворной публики становилось все громче.

Зенха все еще расписывал свои достоинства, когда Император вскинул руку и прервал его:

– Очень впечатляющий рассказ. Я должным образом рассмотрю ваше предложение, капитан. А пока возвращайтесь в свое подразделение и ждите моего официального решения.

Офицер выглядел удивленным, но сдержанно-оптимистичным. Он отвесил изящный поклон, а затем удалился из зала четким шагом, высоко подняв подбородок.

Когда он вышел, Ирулан прошептала отцу:

– Зачем ты вообще его выслушал?

– Мне пришло на ум кое-что интересное, дочь. Мы должны извлечь из этого пользу. – Шаддам похлопал ее по руке. – Не беспокойся по этому поводу.

Но несмотря на эти слова, Ирулан не могла избавиться от чувства неловкости.

За все ценное приходится платить, но лишь немногие осознают всю величину платы.

Поговорка фрименов

Изгибая тело дугообразными движениями, песчаный червь пересекал огромную котловину. Длинный след, оставленный им на песке, указывал на то, как далеко продвинулись фримены.

Чани, надежно закрепившись, сидела на одном из жестких кольцевых сегментов. Хотя жителям других планет это показалось бы чрезвычайно опасной затеей, большинство фрименов обучались ездить верхом на песчаном черве к тому времени, как достигали совершеннолетия.

Впереди, на огромной голове червя, во весь рост стоял ее сводный брат. Шипастые ботинки прочно держали его на мясистой поверхности. Он ухватился за веревки, прикрепленные крючьями к кольцевым сегментам, и управлял чудовищем при помощи длинного стрекала.

Стилгар, наиб ситча Табр, сидел на корточках рядом с Чани, готовый в любую секунду распорками обнажить чувствительную плоть червя, если тот неожиданно заартачится.

Позади них устроился отец Чани, Лайет-Кайнс – имперский планетолог, но весьма почитаемый среди фрименов, поскольку тоже вынашивал давнюю мечту превратить Арракис в зеленый рай.

Чани, Джемис и Хоуро вернулись в общину фрименов всего неделю назад, взволнованные недавним приключением. А теперь отец призвал их на другую важную миссию, которая обещала стать первой встречей Чани с представителями Космической Гильдии.

Хотя остальные ехали в решительном молчании, не снимая нософильтров, Лайет-Кайнс не закрывал рта, то и дело делясь своими наблюдениями – и всегда поучая.

– За долгие годы, проведенные на Арракисе, мой отец так и не научился призывать песчаного червя.

Стилгар взглянул на спутника:

– Умма Кайнс был настолько сосредоточен на важных проблемах мирового масштаба, что не доверял себе в повседневных делах.

– Я никогда не знала дедушку, – задумчиво произнесла Чани.

Лайет взглянул на нее:

– Он не был сердечным и любящим человеком. Его приоритеты лежали в другой плоскости.

Стоящий на голове червя Хоуро насмешливо фыркнул, давая понять, что своего отчима Лайета он тоже не считает сердечным и любящим человеком.

Не обращая на это внимания, отец Чани окинул взглядом пустынные дюны:

– Пока продолжай двигаться в том же направлении, Лайет-Чи, но вскоре надо будет повернуть восточнее, чтобы добраться до места встречи.

– Я знаю, куда рулить. – Молодой человек использовал стрекало, чтобы заставить червя изменить курс. – И мое фрименское имя – Хоуро! Лайет-Чи – это не то имя, которое я выбрал! – От его негодующего тона Чани стало как-то не по себе.

Лайет никак не отреагировал на враждебность. Напротив, терпеливо напомнил:

– Имя Лайет-Чи выбрала для тебя твоя мать.

Это замечание заставило брата замолчать, и червь продолжил свой путь по котловине.

На протяжении многих поколений фримены в рамках секретной сделки с Гильдией платили непомерным количеством специи за то, чтобы спутники наблюдения держались подальше от орбиты Арракиса. Это не давало любопытным глазам Харконненов и имперских шпионов наблюдать за действиями фрименов в пустыне. Приближаться не разрешалось даже метеорологическим спутникам – к ужасу сборщиков специи, планетарных правителей и остальной Империи. В Гильдии, однако, не снисходили до ответов на вопросы. Там соблюдали условия сделки с фрименами – до тех пор, пока получают плату меланжем.

Фримены заключили эту сделку, дабы держать чужаков в неведении относительно своих плантаций, небольшими зелеными пятнами покрывающих отдаленные участки пустыни. Отсутствие наблюдения также благоприятствовало мечте фрименов освободиться от ненавистных Харконненов.

Среди племен считалось честью доставить Гильдии плату специей. Как дочь Лайета, Чани пользовалась определенным уважением среди своего народа, но она также зарекомендовала себя опытным бойцом, превосходно умеющим действовать в условиях пустыни. Она участвовала в налетах на производства Харконненов, передвижные фабрики специи, транспортники, разведывательные корабли. Поэтому, несмотря на молодость, авторитет она заслужила.

Ближе к закату Хоуро окончательно загнал червя, но к тому времени они уже пересекли котловину. Чани и ее товарищи похватали упаковки концентрированной специи и свои пустынные рюкзаки. Хоуро отцепил крюки, а Стилгар убрал распорки, и фримены соскользнули со спины усталого животного, барахтающегося в песке. На открытых дюнах не было естественного укрытия, поэтому они развернули камуфляжные палатки и разбили лагерь, чтобы отдохнуть и поесть.

– Я поставлю следующую колотушку, когда взойдет вторая луна, – сказал Стилгар.

– Если мы будем ехать всю ночь, то окажемся на месте к рассвету. Это даже на день раньше оговоренного.

– И будем готовы на тот случай, если представитель Гильдии решит нас сдать, – заметил Хоуро.

Лайет хмуро посмотрел на юношу:

– Гильдия соблюдает наше соглашение на протяжении многих поколений. С чего бы им предавать нас сейчас?

– Кто может понять иномирян? – ответил Хоуро. Затем бросил взгляд на Чани. – Особенно Гильдию, с их причудами и странными обычаями.

Они никому не рассказывали о том, что видели у месторождения специи – ни о взрыве, ни о мертвом Навигаторе, ни о корабле мародеров без опознавательных знаков.

Пока они ели медово-меланжевые лепешки и потягивали воду из накопительных карманов конденскостюмов, Лайет размышлял:

– Когда я впервые доставил Гильдии плату специей, мне было примерно столько лет, сколько вам сейчас. – Он взглянул на Хоуро. – Я отправился в путь с твоим отцом, Уорриком. Мы с ним крепко дружили…

В очередной раз тихо фыркнув, юноша отвернулся. Никак на это не отреагировав, Лайет повернулся к дочери, хотя она уже слышала эту историю раньше.

– Мы с Уорриком проехали верхом через зону штормов к южным полярным областям. Тогда фримены в контактах с Гильдией пользовались услугами посредника – Рондо Туека, торговца водой, который занимался ее добычей в холодной зоне. – Лайет поморщился. – Этот человек предал нас и предал фрименов, вот почему теперь мы ведем дела непосредственно с Гильдией. Во время той поездки мы наткнулись на Доминика Верниуса и его шайку контрабандистов…

Хоуро прервал знакомую историю отчима:

– Я собираюсь поспать! – Он забрался в свою конденспалатку и загерметизировал горловину.

Вот теперь Лайет не смог скрыть огорчения, но ничего не сказал. Чани разозлилась на брата за грубость. Неловкое молчание нарушил Стилгар:

– Нам всем следует отдохнуть.

Когда все устроились на ночлег, Чани долго лежала в темноте палатки, прислушиваясь к звуку собственного дыхания. Она воспользовалась уединением, чтобы привести мысли в порядок, взволнованная предстоящей миссией, обдумывая, что скажет представителю Гильдии. Еще она размышляла об отношениях со сводным братом. Хоуро много раз откровенничал с ней, но она не соглашалась с его мнением о Лайете – ведь Лайет не виноват в том, что давным-давно случилось с Уорриком, настоящим отцом Хоуро.

Чани считала, что брату следует направлять свой гнев на Харконненов. Она любила и уважала отца, хотя даже ее беспокоила его частичная лояльность Империи. Чани была слишком настоящим фрименом, чтобы понять, как можно служить двум идеологиям сразу, но он все равно оставался ее отцом.

Ей удалось отдохнуть несколько часов, прежде чем Стилгар их разбудил. Чани отхлебнула воды, накопившейся в карманах, затем выползла из палатки. Собрав вещи, они вчетвером отправились на поиски подходящей дюны, где можно поставить колотушку и приманить другого червя.

Забравшись на спину животного, при свете звезд они отправились к точке встречи.

Оказавшись на месте, фримены укрылись в скалах и принялись наблюдать за обстановкой, но Гильдия не присылала разведчиков заранее и не пыталась как-либо схитрить.

Пока они ждали, Хоуро и Стилгар бросали счетные палочки в ямку с песком среди скал. Чани знала, что от этой игры ее отцу неуютно – именно таким образом они с Уорриком решали, кому из них достанется укрытие от надвигающейся песчаной бури.

В назначенное время в небе появился корабль с выпуклыми сверкающими боками – похожий на тот, что тайно доставил тело Навигатора. Лайет и Стилгар вышли на открытое место и замахали руками, привлекая внимание пилота.

Снизившись, большой корабль бесшумно завис над угловатыми скалами. Чани ощущала запах озона в воздухе, чувствовала вибрацию и мощь гравидвигателей. От корабля начала спускаться открытая платформа, на которой стояли трое сотрудников Гильдии в серой униформе. Двое из них имели андрогинную внешность – пугающие черты лица, смещенные в стороны глаза и деформированные черепа, которые выглядели так, будто их кости размягчили, а затем слепили по-новому. Однако высокий человек в центре выглядел настоящим красавцем – темные волосы, густые брови, мощная мужественная челюсть.

– Я старгайд Серелло. Я прилетел принять ваш платеж.

Взяв на себя роль главного, Лайет указал на тяжелые свертки:

– Мы рады оплатить услуги, которые Гильдия предлагает фрименам.

Старгайд с достоинством кивнул:

– Наше давнее деловое соглашение устраивает обе стороны. В обмен на специю ваш народ сохраняет свои секреты и частную жизнь.

– И безопасность, – добавил Стилгар. – Нам не нужны ни любопытные имперские шпионы, ни соглядатаи Харконненов.

– Любопытные глаза Гильдии нам тоже не нужны! – дерзко вмешался Хоуро.

Серелло устремил на него пустой взгляд, непроизвольно дернув уголком рта – отчего часть его лица исказилась, будто он потерял контроль над этими мышцами.

– Гильдии нет никакого интереса шпионить за вашими людьми.

Чани почувствовала, что должна поддержать брата.

– Мы видели, чем вы занимаетесь в пустыне! Вы думаете, что фримены не знают, но мы лично стали свидетелями этого!

Серелло обратил свой странный взгляд на нее, и Лайет шагнул ближе, нарушив неловкое молчание:

– Это Чани, моя дочь.

– А я – Хоуро! – вновь влез брат. – Недавно мы наблюдали, как корабль Гильдии снизился в открытой пустыне – пустыне фрименов! Мы видели, как вы оставили тело одного из своих на верхушке пузыря с бродящей специей!

Суровый старгайд ответил ровным голосом:

– Наши корабли не залетают в пустыню. – Двое других сотрудников Гильдии посмотрели на него, но ничего не сказали.

– Но мы видели один, – не унималась Чани. – И он выглядел как корабль Гильдии! Из него выгрузили тело того, кто был Навигатором, по нашему мнению. Незадолго до взрыва паров специи. Мы видели это!

– Вы глубоко ошибаетесь, – Серелло оставался непреклонен. – Мы прибыли сюда лишь для того, чтобы принять ваш платеж, а затем сразу улетим.

Двое его молчаливых спутников сошли с парящей в воздухе платформы и принялись собирать упаковки с концентрированной специей.

Стилгар стоял с красным от гнева лицом – грубость Хоуро его покоробила.

Лайет миролюбиво произнес:

– Моя дочь и пасынок бродят много где, но пустыня хранит свои тайны. Клубы пыли и дрожащий от жары воздух могут создать ложное впечатление.

Чани возмутилась тем, что отец не поддержал ее заявление.

– Мы видели не мираж! Вы оставили тело Навигатора на песке, и вы знали, что оно будет уничтожено при взрыве специи! Вы не ожидали, что кто-либо из фрименов станет свидетелем этого, но мы там были!

Двое сотрудников закончили загружать специю на висящую платформу. Серелло держался так, будто Чани вообще ничего не сказала, и девушка заметила, что на лице брата появилось раздражение. Прежде чем тот сделает что-то необдуманное и поставит под угрозу соглашение с Гильдией, Чани поспешила выпалить оставшуюся часть информации:

– Возможно, мы и ошиблись, – сказала она неискренним тоном. – Но если вы не оставляли тело Навигатора в песках, то вам будет неинтересно узнать, что после того, как ваш корабль улетел, но прежде, чем произошел взрыв – другое судно без опознавательных знаков подлетело и похитило труп.

Непроницаемые глаза Серелло вспыхнули, будто в них взорвалась крошечная звезда.

– Я тоже это видел! – подтвердил Хоуро. Он повернулся к Лайету и Стилгару. – И Джемис тоже. Неужели вы не верите всем нам?

Челюстная мышца старгайда вновь дернулась, и одна сторона его лица перекосилась. Обращаясь только к Стилгару и Лайету, будто молодых людей рядом не существовало, он произнес:

– Ваш платеж получен. Мы договоримся о передаче следующего квартального взноса, когда придет время.

Унося упаковки специи, летающая платформа поднялась обратно внутрь продолговатого корабля. Чани смотрела, как тот исчезает в пыльной дымке неба.

Что ж, теперь придется все полностью объяснять отцу.

Мало что известно о годах становления Ирулан, первой дочери Шаддама IV, кроме отзывов о ее уме и красоте. После обучения в Школе Матерей Бинэ Гессерит золотоволосая принцесса стала проницательной исследовательницей имперской истории, талантливо документируя события своего времени. В частности, она вела хронику жизни своего отца, Императора Освоенной Вселенной, и Пола Муад’Диба. Со временем Ирулан стала неофициальным историком и биографом, отправляя свои труды имперским ученым для редактирования и дополнительных примечаний. Более поздние историки восхваляли ее острую наблюдательность и писательские способности. Самый показательный факт, что и ее отец ценил принцессу как советчицу.

История Империи.

С дополнениями и комментариями

На следующий день за семейным обедом Император объяснил, как собирается поступить с выскочкой-офицером, который осмелился попросить руки принцессы крови. В тронном зале Шаддам подавил в себе инстинктивное желание указать этому человеку его место, даже арестовать его за оскорбление. У него появились другие планы.

– В этой ситуации есть возможности, – сказал он Ирулан с отеческой улыбкой. – Главное, надо дать понять остальным, что никому больше не стоит лезть с таким неподобающим предложением.

Принцесса слушала и мотала на ус, чего и хотел от нее Император.

Он велел ей прийти на дневное совещание в Имперский военный штаб – одетой как на торжественное мероприятие.

– Капитан Зенха также будет вызван на совещание, и он должен осознавать важность задания, которое я ему дам. А ты выступишь в роли награды, которую он может получить только в случае успеха миссии.

Ирулан ощутила раздражение, хотя и понимала, что это всего лишь уловка, чтобы дать дерзкому офицеру надежду и цель. Принцесса не сомневалась, что успех в этой миссии будет столь же недостижимым, как и она сама. Отец устроит все именно так.

Тем не менее, она вернулась в свои покои, созвала фрейлин и велела одеть ее со всем возможным блеском. Она выбрала легкий макияж, подчеркивающий ее зеленые глаза и аристократические черты, и украшенное самоцветами жемчужно-белое платье, одновременно скромное и соблазнительное. Заплетенные и уложенные волосы она увенчала тиарой из белого золота, инкрустированной драгоценными камнями. В целом, образ получился захватывающим – Ирулан стала выглядеть еще более желанной.

Дабы подчеркнуть свою значимость (как и велел отец), Ирулан рассчитала время так, чтобы появиться в штабе последней. Это помещение без окон было достаточно большим, чтобы вместить пятьдесят человек – с длинным столом для совещаний в центре и обзорными экранами на трех стенах.

Когда принцесса вошла в дверь, оставив снаружи группу сопровождающих придворных, то заняла место напротив Императора – ни на кого не глядя и не выказывая никаких эмоций.

На это важное совещание ее отец явился в серой униформе сардаукара и в сияющем черном шлеме бурсега. В остальных креслах сидели допущенные министры и военные советники; вдоль стен выстроились охранники-сардаукары. Камергер Ридондо оформлял какие-то документы, сидя по правую руку от Шаддама.

Капитан Зенха застыл по стойке смирно в передней части зала и стоял так, пока Ирулан не заняла свое место. После чего поклонился и выбрал одно из свободных средних кресел. Положив офицерскую фуражку на стол перед собой, он выразил Императору признательность:

– Для меня большая честь быть здесь, сир!

Шаддам не ответил. Шлем на голове и свирепый лев Коррино на эмблеме придавали ему весьма суровый вид. Ирулан холодно и официально поприветствовала молодого офицера, понимая, что ему наверняка интересно, зачем Император вызвал его в штаб. Очевидно, что это станет проверкой способностей Зенхи – хотя задание несомненно обернется против него. Любовь часто принимает форму войны.

Шаддам подал краткий сигнал к началу совещания, и свет потускнел. На экранах появились изображения – астрономическая карта на одном, видеозаписи жестоких уличных беспорядков на двух других, в том числе даже поджог дворца правящей семьи.

– Это планета Отак в звездной системе Рамиран, – пояснил Шаддам. – Богатый ресурсами мир с добычей полезных ископаемых, кристаллами, редкими продуктами питания и развитой фармацевтикой. – Он гневно засопел. – Новохристианские фанатики захватили власть в правительстве и клятвенно обещают отделиться от Империи.

Зенха сердито фыркнул:

– Возмутительно!

– Их лидер, бывший наемник, который называет себя Квартом, заявляет, что я, Падишах-Император, не имею никакой власти над их планетой. А я скажу так: народ Отака – это нецивилизованные варвары! Они весьма скудно вооружены, но вносят элемент смуты в установленный порядок и являются занозой в моем боку!

Поняв, к чему клонится дело, капитан просиял:

– Кто-то должен преподать им урок, сир! – Он даже не извинился за то, что перебил. Ирулан подумала, что он стал еще уверенней, чем прежде. – Отак необходимо вернуть под власть Империи!

Шаддам хищно улыбнулся:

– И вы тот человек, который это сделает, капитан Зенха – вернее, можете стать этим человеком.

Глаза офицера заблестели от представившейся возможности. Он взглянул на Ирулан:

– Это будет наглядной демонстрацией моих способностей, сир!

Шаддам кивнул:

– Вы возглавите оперативную группу и разберетесь с этим отакским сбродом.

Зенха ахнул:

– Я буду командовать? Вы даете мне повышение, сир?

– Повышение нужно заслужить.

Капитан едва мог сдержать волнение:

– Я приму повышение только после того, как вычищу это змеиное гнездо. А когда я успешно вернусь, возможно… получу звание полковника?

Ирулан видела, что отец из последних сил сдерживает гнев:

– Вы еще не справились с задачей.

Несмотря на его чрезмерные амбиции, офицер казался ей симпатичным. Вчера она изучила его биографию и поняла, что в будущем он действительно может стать гораздо более успешным и влиятельным, учитывая его характер и лидерские способности – если только найдет поддержку, толчок к карьере в нужном месте и в нужное время. Однако Ирулан сомневалась, что ее отец тоже видит это.

Зенха явно пришел в восторг от открывшихся перспектив. Его лицо раскраснелось, на лбу выступили капли пота. Он взглянул на принцессу с надеждой, но Ирулан продолжала сидеть с непроницаемым лицом, не давая ему никаких авансов.

– На данный момент достаточно, капитан, – произнес Шаддам, побарабанив пальцами по столу. – Камергер Ридондо предоставит вам полное досье – все, что известно о Кварте и его повстанцах-фанатиках. Докажите мне свою состоятельность, и тогда мы обсудим, заслуживаете ли вы права на брак с моей дочерью.

Зенха вскочил с места и козырнул:

– Я не подведу вас, сир!

Кивнув, Император снял шлем и положил на стол.

– Я знаю, что не подведете, молодой человек.

Но капитан еще не закончил:

– У меня есть собственное талантливое подразделение – офицеры и солдаты, которых я годами возглавлял на различных миссиях и маневрах. Они идеально подойдут для этой задачи. Сколько сардаукаров вы дадите нам в помощь, когда я буду командовать штурмом?

Шаддам нахмурился:

– Нисколько. Все специальные войска нужны здесь, чтобы защищать мирную столицу. В любом случае, для такой небольшой операции они вам не понадобятся – или вы не настолько квалифицированы, как утверждаете? Имея корабли и личный состав вашей собственной оперативной группы, вы наверняка в состоянии приструнить кучку зарвавшихся мятежников. – Император помрачнел еще больше. – Если же вы не сможете разобраться с этой маленькой проблемой, тогда я действительно пришлю сардаукаров, чтобы навести порядок.

Карие глаза Зенхи полыхнули:

– Я понимаю, Ваше величество! И с благодарностью принимаю ваше задание. – Он поднял со стола свою фуражку. – Я не провалю это испытание!

Император равнодушно отмахнулся:

– На этом все. Ознакомьтесь с досье, которое получите у моих сотрудников. – Он неискренне улыбнулся офицеру. – А теперь ступайте и готовьтесь.

На выходе из зала капитан обернулся для прощального поклона:

– Благодарю вас за предоставленную возможность, сир! – Он взглянул на Ирулан: – И вас, принцесса.

Наконец Зенха вышел, и министр протокола закрыл за ним дверь.

– Это научит его вести себя не так дерзко, – усмехнувшись, проворчал Шаддам. – Если он переживет миссию.

Хотя Ирулан понимала, что делает отец, его улыбка показалась ей жестокой.

Каждый из нас эксперт в своей области знаний, и мы возводим непреодолимые барьеры, чтобы держать других в безопасном неведении.

Старгайд Серелло.

Внутренняя консультативная записка Космической Гильдии

Хотя старгайд Серелло постоянно путешествовал из системы в систему, представляя интересы руководства Космической Гильдии, домом своим он считал Джанкшин.

Сферические здания, серебристые монолиты, оживленные порталы транспортного управления – фантастическое скопление геометрических форм, подчеркивающих математическую точность, и повсюду кипит работа. Основные деловые и административные офисы располагались в огромных кубах, выделяющихся среди других построек. Большие хранилища меланжа из собственных запасов Гильдии стояли у кромки огромного посадочного поля, где недавно провожали в последний путь погибшего Навигатора.

Прадеда Серелло.

Главный офис старгайда располагался в пентхаусе с наклонными призматическими окнами. Глядя на открывающийся вид, Серелло размышлял над тревожащим сообщением молодых фрименов с Арракиса. Его усовершенствованный мозг использовал мириады нейронных путей, плюс к этому помимо подготовки в Гильдии он прошел специализированные курсы ментата – весьма редкий случай для сотрудника.

Мысленным взором он представлял в виде дерева все сложное переплетение решений, вариантов и возможностей, часть из которых приводила к ужасным последствиям. Он все еще скорбел по почившему Навигатору – по-своему, не только оттого, что это большая потеря для Гильдии, но и потому, что его прадед был последним из рода Серелло, достигшим трансформации. Другие из их семейства пытались и потерпели неудачу – его дед, родители, сестра и он сам.

По статистике, большинству кандидатов не удавалось стать Навигаторами, так что Серелло нечего было стыдиться. Напротив, ему следовало гордиться тем положением, которое он занимал в настоящее время. Очень немногие становились старгайдами, которые служили публичным лицом Гильдии – посредниками в контактах с Империей, Домом Коррино и Картелем, поскольку более продвинутые интеллекты Гильдии не могли общаться с простыми смертными.

Когда у предыдущих поколений ничего не вышло, следующей надеждой семьи стали Серелло и его сестра. Все юные годы, пока мозг пластичен, они напряженно учились, постигая имперскую историю вплоть до того момента, когда Норма Цинва стала первым Навигатором. Серелло на лету схватывал всю информацию, которую Гильдия считала необходимой, а его сестра особенно хорошо показала себя в выполнении сложных вычислений.

После достаточной подготовки их с сестрой доставили в стерильный комплекс, где они увидели наблюдателей-ментатов, давших присягу Гильдии, докторов школы Сукк с медицинскими приборами и преисполненных надежд чиновников Гильдии, которые оценивали кандидатов так, словно те были не более чем лабораторными образцами.

Там же они встретили и старгайда – первого, которого Серелло видел лично. Эти создания имели ранг более низкий, чем Навигаторы, но все равно были могущественны, влиятельны и почитаемы; в то время Серелло и представить себе не мог, что станет одним из них. Он мечтал стать Навигатором, как прадед – вершиной человеческой эволюции. Он хотел использовать свой разум, чтобы видеть бесчисленные пути в будущее.

Их с сестрой обнаженными поместили в раздельные прозрачные герметичные цилиндры. Нервничающий Серелло старался отрешиться от упрямой статистики, что большинство кандидатов не проходят тест – а многие погибают. Между ними с сестрой всегда существовало соперничество – и оба были уверены, что станут Навигаторами. Они восстановят семейную честь после провалов двух поколений.

Монотонным голосом один из наблюдателей Гильдии объявил:

– Ваши тела подвергнутся воздействию меланжевого газа высокой концентрации. Это делается для того, чтобы оценить вашу физическую пригодность к длительному погружению и метаморфозам.

Стоявший рядом мрачный доктор Сукк добавил:

– Вы проходите этот тест добровольно.

Серелло подтвердил это, как и его сестра. А затем по трубопроводам в полу хлынул плотный, едкий газ с коричным запахом. Оранжевые пары окутали испытуемых. До этого Серелло пробовал меланж в небольших дозах – чтобы повысить остроту ума и отточить физические рефлексы. Но это стало настоящей атакой на его органы чувств, на его разум. Глаза жгло, слезы текли по лицу, и он ничего не мог видеть. Он задыхался от меланжевого газа.

Поначалу он пытался контролировать воздействие, но газ проникал в него все больше и больше. Он не мог выдохнуть. Он давился. Меланжевый газ заполнил легкие, нос, горло – а затем бурным потоком ринулся в кровь. Мозг вскипел от мыслей, которые не получалось сдерживать. Серелло кашлял и его рвало, он пытался убежать – но меланж был повсюду, как горящее топливо. Голова раскалывалась, и он почти физически чувствовал, как его нейроны скручиваются, переплетаются и расползаются паутиной – в поисках поживы.

А затем каждый путь закончился тупиком, и отраженная темнота вернулась, наполняя разум забвением.

Когда он очнулся, меланжевый газ уже был выкачан из цилиндра. Серелло соскользнул вниз по изогнутой стене, и люк открылся, выпуская его наружу. Доктор Сукк стоял над ним с кислым выражением лица.

Из второй установки двое рабочих вытащили обмякшее тело. Его сестра. Ее некогда уверенные глаза покраснели от кровоизлияний. Челюсть отвисла, из открытого рта по щеке стекала струйка рвоты. Она была мертва.

При виде бездыханной сестры разум Серелло переполнился мыслями, и он понял, что эта потеря является лишь точкой отсчета, одним бесконечно малым происшествием в огромной галактике. И пока эти мысли бушевали, эмоциям не оставалось места.

Он моргнул, увидев старгайда-наблюдателя в униформе, который смотрел на него темными, странно-отчужденными глазами.

– Я прошел тест? – прохрипел Серелло. – Я чувствую разницу! Возможности моего разума сильно возросли! Я смогу стать Навигатором?

Старгайд нахмурился, спуская его с небес на землю:

– Нет, ты потерпел неудачу, как когда-то и я. Твое тело отвергло необходимое для этого количество специи. Но в отличие от сестры, ты выжил. И если миллионы ранее неиспользуемых нейронных связей в твоем мозгу теперь тебе доступны – возможно, ты все-таки пригодишься Гильдии.

С того дня Серелло изменился навсегда. Он научился вести дела таким образом, чтобы приносить максимальную пользу Гильдии. В конце концов он стал старгайдом, достигнув своей персональной вершины.

Теперь он смотрел сквозь прозрачные стены своего высоко расположенного кабинета. Ознакомившись с отчетом о космических перевозках, он увидел, что галактический лайнер только что прибыл на орбиту. Сквозь призматическое окно он наблюдал, как доставленный им огромный шарообразный корабль опускается в центре Джанкшина. Официальный дипломатический транспорт. Серелло ожидал его.

Стена завибрировала – пришло сообщение:

«Вице-директор КАНИКТ Малина Ару прибыла. Транспортная капсула доставит ее в это здание».

– Я готов к встрече, – ответил Серелло. Он ждал свою коллегу. Из-за чрезвычайной важности заключенных Картелем договоров и связанных с этим транспортных обязательств Гильдии вице-директор прилетела сюда лично. В своем положении Серелло имел право ставить подпись на документах. Старгайд видел все связи и возможности, политические цепные реакции и последствия простых решений. Он знал все маршруты галактических лайнеров и понимал, как работает Картель.

Его кабинет был просторным, но весьма аскетичным. Центр помещения занимал овальный стол – сверкающая столешница переливалась, как ртуть, и могла показывать любое изображение. Хотя Серелло предпочитал стоять, он подготовил два удобных кресла из полимерной пены и металлопласта. Он также заказал прохладительные напитки – в досье Гильдии имелась строчка о предпочтениях вице-директора.

Еле заметный сигнал на передающей стене сообщил ему, что Малина Ару на подходе. Серелло натянул отрепетированную улыбку, готовясь к встрече. Вице-директор КАНИКТ, одна из самых влиятельных людей в Империи, прибыла без свиты, в компании лишь двух своих питомцев – псов-ищеек с жестким колючим мехом, беззаветно ей преданных и смертельно опасных.

Но Серелло не испугался.

– Госпожа вице-директор, я рад, что вы прилетели лично. Встречи с глазу на глаз сокращают дистанцию между людьми.

– Все бизнес-договоренности – это весьма личное дело, старгайд, хотим мы этого или нет, – откликнулась Малина. В строгом коричневом костюме без украшений, но из самой дорогой ткани, она двигалась с животной грацией. Ее короткие темно-каштановые волосы были идеально уложены. – Я могла бы прислать вместо себя моего сына Франкоса, но подумала, что уже давненько не посещала Джанкшин.

– Президент Картеля был бы достойным представителем, – улыбнулся Серелло. Он опирался на информацию, которую предварительно изучил. – У вас ведь есть и дочь, баронесса Дома Учан? И еще один сын?

Малина нахмурилась:

– Да, Франкос – президент КАНИКТ. Другой мой сын, Якссон, проходит практику на Танегаарде, и мы рассчитываем подыскать для него подходящую должность в Картеле. Моя дочь хорошо освоилась со своей ролью. Но давайте не будем касаться семейных подробностей. У нас есть дело.

У Серелло дернулся челюстной мускул – неврологическое последствие действия меланжевого газа в испытательном резервуаре. Доктора школы Сукк не могли найти этому прямой причины и полагали, что все это у него в голове. Усилием воли Серелло постарался унять дрожь.

Принесли закуски, но Малина не обратила никакого внимания на молчаливого официанта и не притронулась ни к еде, ни к питью.

– Не пора ли нам перейти к сути?

Серелло провел рукой по блестящей поверхности стола, и там появились изображения документов.

– Вот договоры, которые согласовали наши делегаты. Осталось лишь поставить подписи.

Малина внимательно изучила четкие голографические проекции.

– Годится. Картель и Гильдия продолжат сотрудничать в том же духе, что и всегда.

Серелло поставил свою цифровую генетическую подпись.

– Как и координировать свои действия с Империей.

Малина поморщилась:

– Империя – устаревший конструкт, но служит своим целям на данный момент… даже если Дом Коррино изжил себя.

Без дальнейших комментариев она поставила свой генетический отпечаток.

От неожиданных слов вице-директора в голове Серелло завертелось множество вопросов. Дом Коррино изжил себя? Он слышал о тихом повстанческом движении, набирающем силу в Империи – о Благородном Содружестве. Откровенные критики, строящие планы по свержению Коррино, вцепившегося в трон мертвой хваткой. Теперь Серелло решил вести себя осторожнее.

Лишь после того, как документы вновь исчезли в файловом хранилище, Малина позволила себе потянуться к сладостям. Серелло отметил, к каким именно – пригодится на будущее.

Но вице-директор еще не закончила.

– Есть еще один вопрос, на который я хочу обратить ваше внимание. Эту информацию мы предоставляем вам добровольно, в надежде, что Гильдия запомнит это и ответит взаимностью.

– У Космической Гильдии хорошая память, – кивнул Серелло. – Теперь я заинтригован.

Малина погладила своих питомцев по колючему меху:

– Эти псы, Хар и Кар – идеальные экземпляры, результат долгих проб и ошибок в селекционных чанах Тлейлаксу.

При упоминании о мерзких Бинэ Тлейлаксу челюстной мускул Серелло вновь дернулся:

– Вы ведете с ними дела?

– По необходимости – как и Гильдия. Вы когда-нибудь… прикасались к представителю их расы?

Серелло подавил дрожь:

– Я имел минимальные деловые контакты с Мастерами Тлейлаксу, но как старгайд я обязан представлять Гильдию перед всеми народами. Год назад я познакомился с Мастером Гибли. Этот народ избегает касаться чужаков, которых они называют «неверные повиндах», но Мастер Гибли взял за правило пожимать мне руку. – Он вспомнил отвратительную сероватую кожу, странно-шершавое прикосновение Мастера Тлейлаксу, от которого Серелло чувствовал себя так, будто его ладонь оцарапали. – Он сказал, что оказывает мне большую честь, допуская физический контакт. А почему вы спрашиваете?

– У меня были с Тлейлаксу кое-какие личные дела, – сказала Малина, – и не только с целью приобретения псов. Один из Мастеров сделал Картелю нежелательное предложение, от которого я отказалась.

Серелло мгновенно насторожился:

– Какое предложение?

– Он спросил, сможет ли Картель выставить это на рынок, если Тлейлаксу предложат альтернативу умственным и провидческим способностям Навигаторов.

Серелло не смог скрыть потрясения на лице:

– Альтернативу нашим Навигаторам?

Вице-директор скромно улыбнулась:

– Я подумала, что вы, вероятно, захотите знать. Интересно, Тлейлаксу действительно пытаются создать собственных Навигаторов?

– Это… это невозможно, – пробормотал он. Но это был машинальный ответ.

Подбросив эту опасную информационную мину, Малина Ару повернулась, чтобы уйти, и свистнула псов. Теперь Серелло вдруг вновь вспомнил тех двух молодых фрименов, утверждавших, что таинственный корабль украл тело его прадеда. Общеизвестно, что тлейлаксу проводят ужасные генетические эксперименты. Все знают, что в своих резервуарах они выращивают гхола – клонов из клеток мертвого тела. И возможно, тело Навигатора станет одним из их главных проектов.

Последствия всего этого фейерверком вспыхивали в сознании. Серелло едва удалось отгородиться от негативных эмоций и сохранить спокойный дипломатический вид, пока он прощался с вице-директором.

Церемонии и формальности – важнейшие элементы имперского порядка.

Император Шаддам Коррино IV

Сидя внутри антигравитационного пузыря, парящего над центральной площадью столицы, Ирулан и Император наблюдали за впечатляющим военным парадом – бесконечными рядами мундиров всех вариаций малиново-золотой имперской расцветки, марширующими подразделениями армии и флота, сводными бригадами, планетарными и секторальными группами войск. Впереди каждой колонны вели прирученных (или одурманенных наркотиками) хищных зверей – ради большей зрелищности.

Участники представляли основные миры огромной Империи – с небольшими отличиями в униформе, допускаемыми в рамках отдельных культурных традиций, но все под знаменами Дома Коррино. Так сложилось за несколько тысячелетий – местные войска, зачастую сугубо парадные, входили в разросшиеся Имперские вооруженные силы, покрывающие галактику плотным одеялом.

Над колоннами сновали небольшие наблюдательные дроны, управляемые сотрудниками Имперской службы безопасности. На внутреннюю поверхность императорского летучего пузыря выводилось изображение в высоком разрешении, но Шаддам смотрел на парад через иллюминатор из бронестекла, желая видеть все собственными глазами.

– Очень люблю такие церемонии, – сказал он дочери. – Это демонстрация всего великолепия нашей Империи – множества составных элементов, поддерживающих мир и стабильность.

Однако Ирулан замечала кое-что другое в этом милитаристическом шоу. Несмотря на красочность зрелища и огромное количество марширующих войск, она видела отсутствие энтузиазма среди участников, будто их согнали сюда против воли, чувствовала слабость в их рядах, что в конечном счете могло пагубно сказаться на прочности отцовской власти.

С окружающих улиц на площадь выходили все новые колонны. Благородные офицеры возглавляли подразделения – некоторые шли вразвалку из-за своего чрезмерного веса. Все в ярких парадных кителях, увешанных медалями, с позолоченными церемониальными мечами на боку – оружием, которое мало кому из них доводилось использовать в бою. Один пожилой аристократ – давно переживший пору своего расцвета, если он у него когда-то вообще был – не мог даже шагать самостоятельно, и его грузное тело везли в колеснице, запряженной дюжими жеребцами. Не понимая, что выставляет себя на посмешище, он неуклюже размахивал мечом из стороны в сторону.

Шаддам направил пузырь к той части парада, которую хотел разглядеть получше. За шумом толпы зрителей Ирулан едва слышала ровное урчание антиграва. Они проплыли вдоль основного маршрута колонн и снизились.

Несмотря на воодушевление Шаддама, принцесса озабоченно произнесла:

– Меня терзают сомнения, отец. Взгляни на этих глупых марширующих дворян. Они явно не в лучшей боевой форме, и у большинства нет опыта командования. Они получили звания благодаря семейным связям или взяткам, а не мастерству.

Впрочем, принцесса не была уверена, что Император прислушается к ее словам. Так и вышло. Шаддам нахмурился в ответ на критику:

– Опять ты за свое! А ты бы предпочла видеть командирами таких выскочек, как Зенха? Те офицеры внизу, по крайней мере, безупречно воспитаны!

Но Ирулан не сдавалась:

– Я безмерно уважаю тебя, отец – больше, чем кого-либо на свете. Но за десятилетия твоего правления, а до тебя – правления твоего отца, наши Имперские вооруженные силы стали вялыми, ленивыми и самодовольными. Многие офицеры слишком богаты и чванливы – и лишь номинально числятся командирами. Они ничего не стоят в настоящем бою.

Если бы они не сидели сейчас только вдвоем в наглухо закрытом наблюдательном пузыре, Ирулан никогда не заговорила бы об этом. Но она очень скрупулезно изучала военную историю Империи и опасалась, что отец не видит общей картины. Принцесса даже обсуждала эту проблему со своей сестрой Уэнсицией – также увлеченной военными летописями.

Шаддам ободряюще потрепал ее по плечу. И покровительственным тоном произнес:

– Ты слишком много тревожишься, дочь. Я давно обратил на это внимание, но не могу огорчать Ландсраад и все благородные семейства, которые считают почетное воинское звание своим неотъемлемым правом. Однако твоя точка зрения понятна, и меры уже приняты. По предложению графа Фенринга всякий раз, когда подразделение возглавляет явно неквалифицированный командир-дворянин, я назначаю компетентного заместителя, который поднялся по служебной лестнице благодаря личным заслугам. Не волнуйся – напыщенным болванам помогают сильные, способные офицеры.

– Такие, как капитан Зенха, – отметила Ирулан.

– Кстати, об этом выскочке, – нахмурился Шаддам. – Боюсь, он слишком амбициозен, и нам придется подрезать ему крылья.

Но опасения Ирулан не развеялись. Она с беспокойством продолжала:

– Возможно, в этом есть смысл, отец. Но публика ничего не знает о всяких подковерных маневрах. На подобных военных парадах твои подданные видят лишь этих дураков в форме, выставленных напоказ. – Она кивнула на марширующих. – Вон, посмотри-ка туда!

Шаддам сурово сдвинул брови, заметив двух офицеров из передней колонны, которые то и дело сбивались с шага, не попадая в ногу с остальными войсками.

– Что ж, вероятно, кое-кому в будущем не следует участвовать в парадах.

– А перед кем отчитываются компетентные офицеры, если их поставили просто исправлять промахи начальства? Кому они могут подать рапорт, если их непосредственные командиры – дураки?

– Они обязаны докладывать по цепочке.

– Компетентные офицеры должны подчиняться напрямую тебе, отец! И не бояться говорить правду. А иначе их бестолковое начальство может исказить их доклад – обелив себя, разумеется.

Хотя Император продолжал хмуриться, Ирулан видела, что по крайней мере некоторые ее соображения он воспринял. Даже он видел эту неуместную буффонаду своих офицеров. Но принцесса знала, что Император всерьез рассердится, если она не прекратит наседать, поэтому сменила тему, разрядив напряженность поверхностными вопросами. В общем-то, они с отцом состояли в доверительных отношениях, и чаще он прислушивался к ее советам. Но у Падишах-Императора и помимо нее имелось множество советников, и не все были с ней согласны. Устоявшуюся имперскую систему трудно изменить.

Принцесса самостоятельно навела кое-какие справки и выяснила, что капитан флота Зенха серьезно отнесся к формированию своей оперативной группы, отправляя заявки на необходимый личный состав и вооружение и тренируя бойцов перед высадкой на Отаке. Она размышляла – вдруг отец и впрямь дает ему шанс на успех? Повстанцы-фанатики не казались ей особой проблемой, насколько она могла судить по сводкам. Ей хотелось знать: что еще известно Шаддаму, о чем он не сообщил на официальном совещании.

В своих личных покоях в Императорском дворце она изучала родословную Зенхи, его непримечательный Дом. Ее весьма впечатлили традиции чести, тщательно соблюдаемые в этой семье – верность боевым товарищам и абсолютная преданность Императору. Сильное чувство связи с предками часто воодушевляло капитана на героические, самоотверженные поступки. Несмотря на сравнительно скромное происхождение, он действительно преуспел по службе – но, несомненно, поставил перед собой слишком высокую цель, предлагая руку принцессе крови.

Умея разбираться в людях, чему научили ее в Бинэ Гессерит, Ирулан чувствовала, что капитан Зенха имеет все шансы стать героем, если его должным образом поддержать. Зенха идеально вписывался в свою нишу в современной Имперской армии – высококвалифицированный заместитель командира, исполняющий обязанности, которые не под силу его благородному начальству. Могло ли это компенсировать вред, причиняемый паркетными офицерами, зачастую глупыми и упрямыми? Можно ли обратить вспять неуклонный упадок имперских войск? Вероятно, да, – с такими людьми, как Моко Зенха.

Но в устоявшейся системе даже Император мог сделать не так уж много, а его первая дочь – тем более. Старшая принцесса была просто предметом торга в возможных брачных альянсах и оказывала гораздо меньше влияния на историю.

Но что если Зенхе действительно удастся подавить восстание на Отаке и вернуться с победой? Это не казалось такой уж трудной задачей. Как тогда поступит отец, потребуй молодой офицер повышения в звании и ее руки?

Четыре беспилотника службы безопасности окружили наблюдательный пузырь, и Шаддам улыбнулся дочери:

– Обрати внимание, я усилил нашу охрану – здесь и по всему дворцу, пока отакские бунтовщики не разгромлены.

– Очень предусмотрительно, отец. Действительно, очень мудро.

В сопровождении дронов Император направил наблюдательный пузырь к крыше дворцовой башни, где и совершил посадку. Дроны с жужжанием улетели, а Шаддам уже предвкушал торжественный банкет после парада. Ирулан знала, что ей предстоит вытерпеть долгие часы скуки, пока бездарные пьяные офицеры будут рассказывать друг другу, какие они молодцы.

У нашего народа долгая память на страдания – и мы ведем счет. За каждое злодеяние в отношении нас мы возвращаем боль в десятикратном размере, и неважно, сколько времени на это потребуется. И Харконнены, и те, кто придет после них – проиграют.

Лайет-Чи, также известный под именем Хоуро.

Фрименские летописи

Черный дым от разбитого горящего комбайна смешивался с пылью цвета ржавчины – слишком далеко, чтобы Чани могла ощутить запах специи. Но все равно она ликовала.

Джемис восторженно кричал на вершине дюны, откуда они смотрели на это великолепное зрелище. Не заботясь о том, сколько шума производит, он размахивал в воздухе крисножом, разрубая невидимых врагов и возбужденно расхаживая взад-вперед – зная, что вибрации от шагов ничтожны по сравнению с грохотом рассыпающегося комбайна и глухими взрывами под его массивными гусеницами.

Прикрыв глаза от слепящего солнца, Чани разглядывала крошечные фигурки рабочих, вылезающих из аварийных люков. Они напоминали ей скорпионов, выскакивающих из-под потревоженного камня.

Их массивная машина обрабатывала богатое поле специи, отсеивая меланж, выбрасывая позади себя пыль и песок. Эти люди вели себя нагло и уверенно, будто вся Дюна их собственность. Пока не наткнулись на мины.

Теперь они выглядели далеко не так вальяжно, побежденные горсткой фрименов. Чани не разбиралась в имперской экономике и не знала курс солярия, но понимала, что эта диверсия дорого обойдется Харконненам. И она, и ее друзья продолжат причинять вред угнетателям.

В небе показались три патрульных топтера – их шарнирные крылья с жужжанием трепетали в воздухе. Пилоты пытались эвакуировать экипаж комбайна, убегающий от горящей машины.

Чани оглядела линию дюн вдалеке и увидела, что ее брат и еще двое товарищей – Рона и Адамос – поднимаются с того места, где они лежали, замаскировавшись в песке. Они держали в руках ракетные установки, а Хоуро координировал огонь. Яркие вспышки вырвались из труб и устремились к приближающимся летательным аппаратам.

Первая ракета попала в подбрюшье головного топтера, и он мгновенно превратился в пылающее умирающее насекомое. Обломки рухнули на землю.

Вторая ударила в крыло другого аппарата. Двигатель зачихал и закашлял, топтер закружило в воздухе. Пилот так и не смог вернуть контроль над управлением, и горящая машина упала прямо на поврежденный комбайн.

Джемис издал очередной восторженный вопль и ухмыльнулся, победно взглянув на Чани.

Третья ракета прошла мимо – последний топтер выполнил маневр уклонения. А затем мстительный пилот развернулся, целясь туда, откуда по нему стреляли Хоуро с друзьями. Даже с большого расстояния было видно, как лазерные лучи бьют по дюнам, оставляя за собой полосу спекшегося в стекло песка.

Чани выкрикнула бессмысленное «Берегитесь!». Хоуро нырком ушел в сторону, как и его товарищ слева, но третьего рассекло лучом напополам. Поскольку Харконнены знали, что фримены не пользуются энергетическими щитами в пустыне – они могли свободно палить из бластеров.

Пока уцелевший спутник пытался спрятаться в песке, Хоуро поднял его ракетную установку и выпустил еще один снаряд. Эта ракета наконец попала в проклятый топтер – машина ткнулась в землю. Хоуро и другой оставшийся в живых фримен бросились наутек, инстинктивно передвигаясь беспорядочными зигзагами. Шай-Хулуд появится очень скоро – и поможет стереть все следы.

В данной вылазке группа использовала новую тактику – идею Чани. Заметив над нетронутым полем специи патрули Харконненов, фримены-разведчики поняли, что вскоре здесь окажется команда рабочих на огромном комбайне. И Чани с друзьями придумали план. Ночью, зная, что передвижная фабрика прибудет на следующее утро, фримены выбежали на меланжевое поле. Раскопав песок, они заложили линию взрывчатки поперек пути, по которому, несомненно, будет двигаться машина. Спрятав мины поглубже, диверсанты вновь отступили на свои позиции.

– Об этой засаде фримены будут слагать легенды! – воскликнул Джемис.

– Всего лишь одна акция из многих, – заметил Хоуро. – И мы продолжим действовать так же.

Гордясь, что изобрела новую тактику, Чани рассказала о ней отцу, думая, что он будет доволен. Лайет-Кайнс не был наибом, как Стилгар; он не возглавлял племена и не выступал посредником в междоусобных конфликтах среди фрименов. Для него все жители Арракиса являлись борцами за экологию. Его отец придал мечтам фрименов о Дюне новые формы, но Пардот Кайнс был идеологом, а не военным лидером. Лайет-Кайнс вырос другим. Он понимал, что для достижения целей может потребоваться насилие.

Дом Харконненов, Картель, Космическая Гильдия и Император – все зависели от специи. И все были паразитами! Лайет воспитал Чани и даже Хоуро как диверсантов, активных бойцов, но самой трудной задачей было проявлять умеренность и терпение. Чтобы преобразить Дюну, потребуется много поколений.

Чани, Хоуро и их друзья не желали ждать так долго. Поэтому они наносили удары везде, где только могли.

– Мы настолько усложним Харконненам добычу специи, что они сами покинут планету, – сказала Чани отцу. – На каждый новый комбайн, который они привезут, мы уничтожим два, вынудим их потерпеть позорное поражение и оставить нас в покое.

Лайет, хотя и испытывал гордость за дочь, одарил девушку грустной улыбкой, покачав головой:

– Ты долго жила в суровой пустыне и не понимаешь, что такое сорняки.

– Сорняки – выносливые растения, которые выживают где угодно, – сказала Чани, расправив плечи. – Что плохого в наших вылазках? Разве это не помогает нашим планам?

Лайет вздохнул:

– Сорняки – упрямая дрянь. Если ты выдергиваешь один, на его месте вырастает другой, который может оказаться хуже предыдущего. Вот то, что вы делаете, когда нападаете на Харконненов. Посмотри, что случилось, когда бойцы фрименов изгнали Дом Ричесов много лет назад. – Он сокрушенно поцокал языком. – Это не принесло нам свободы, а просто привело к появлению Харконненов. Кто знает, что произойдет, если мы избавимся от них? Император передаст власть другому Дому, который может оказаться еще более жестоким.

Чани задело, что он не высказал никакого восхищения ее новой тактикой.

– У тебя пораженческая позиция, отец. Если мы не будем стремиться к лучшему миру – зачем нам тогда вообще утруждать себя жизнью?

Услышав это, Лайет-Кайнс тепло улыбнулся дочери:

– Ты говоришь верно. Нападайте и причиняйте вред, чтобы Харконнены не воспринимали нас как пыль под ногами. Но как местному планетологу, именно мне придется разгребать последствия ваших необдуманных действий.

Теперь, закончив все приготовления, Чани с Джемисом залегли и принялись наблюдать, как комбайн пережевывает песок. Огромная машина двигалась к линии взрывчатки. Чани не считала эту акцию необдуманной. Она чувствовала, что это необходимо.

В положенный момент заглубленные заряды сдетонировали, выбросив в воздух фонтан огня и дыма как раз у передней гусеницы. Взрыв повредил комбайн, но что более важно – воронка сработала как ловушка, и фабрика провалилась в нее; вхолостую молотя траками песок, но не в состоянии двинуться с места. Следующая порция взрывчатки пробила днище и разнесла грузовой отсек, разбросав очищенный меланж по округе. Поистине великолепное зрелище!

Когда взрывы стихли, Хоуро и его уцелевший спутник, Адамос, присоединились к ним – запыхавшиеся и измученные после бега по пескам. Несмотря на воодушевление победой, Хоуро опустил голову:

– Рона мертва. Эти трусы посекли ее лучами. Мы заберем тело, когда все закончим. – Он перевел взгляд на горящий остов комбайна и вытащил криснож. – Мы можем пойти туда прямо сейчас и убить оставшихся работников Харконненов.

Джемис вскинул собственный молочно-белый клинок:

– Пески жаждут крови!

Чани окинула взглядом дюны и заметила на песке рябь, приближающуюся с юго-востока.

– Нет времени! Червь на подходе. – Друзья одновременно повернули головы в ту же сторону. – Шай-Хулуду придется завершить дело за нас.

Джемис нахмурился:

– Я бы предпочел убить их лично – чтобы видеть ужас в их глазах.

– Они уже мертвецы, – сказала Чани. – Но Харконнены просто навезут еще больше контрактников с других планет, еще больше войск.

– Значит, мы убьем их еще больше, – проворчал Хоуро. – И новых тоже убьем. – Он вложил клинок обратно в ножны. – Моя рука не устанет!

Остатки рабочих рассыпались, словно муравьи, удирая со всех ног, но пустыня уже бурлила глубоким водоворотом – песчаный червь подбирался ближе, готовясь к атаке. До Чани сквозь раскаленный воздух доносились крики смятения и паники. Рабочие понимали, что им не убежать далеко, но все же пытались. Но даже если некоторым удастся спастись от песчаного вихря – что делать дальше? Оставшись без ресурсов в бескрайней пустыне, они умрут медленной мучительной смертью.

Чани и ее спутники стояли в полный рост и наблюдали, не беспокоясь, что их заметят. Бурлящий песок начал проваливаться кратером, в центре которого находился разрушенный комбайн. С удивительной для такого гигантского существа грацией песчаный червь высунулся из воронки, широко раскрыв пасть, чтобы проглотить раздражающую машину. Крошечные черные фигурки покатились по склону ему навстречу. Уничтожив все следы непрошеных гостей, Шай-Хулуд захлопнул огромный зев и вновь скрылся под песками.

– Будь благословен Создатель и его вода, – прошептала Чани.

Джемис подхватил молитву:

– Будь благословен Его приход и уход. Пусть Его появление очистит мир.

Хоуро закончил:

– И пусть Он сохранит планету для своего народа.

Они с благоговением наблюдали, как вздыбленные пески вновь превращаются в безмятежную пустыню. Нашу пустыню, подумала Чани. Пустыню фрименов.

В своей жизни я приняла много важных решений, и не все они были хороши. Об этом я предпочитаю молчать.

Преподобная мать Гайя Елена Мохайем

Преподобная мать исполняла две важных роли, которые, как правило, не противоречили друг другу, однако не всегда. Гайя Елена Мохайем служила Вещающей Истину при Императоре – давая советы и выявляя ложь. Но еще она была эмиссаром Бинэ Гессерит, выполняя на высшем уровне специальные поручения матери-настоятельницы.

Сегодня она всецело сосредоточилась на второй обязанности. Она собиралась напомнить старшей дочери Шаддама о ее настоящем долге и преданности, коими та пренебрегала.

Шурша длинным черным одеянием, Мохайем шла по центральной дорожке через Императорские сады. Под ногами хрустел гравий. Утро выдалось прохладным, по бледно-голубому небу Кайтэйна скользили легкие облака.

Выйдя из зарослей декоративных деревьев в том месте, где тропа огибала извилистый ручей, она увидела принцессу Ирулан на краю небольшой цветочной поляны. Взмахивая рукавами белого платья с черной оторочкой у воротника, Ирулан разбрасывала вокруг какие-то крошечные предметы. Семена? Нет, Мохайем разглядела, что это радужные бабочки. Выпущенные на свободу, теперь они порхали над лугом, садились на цветы.

Когда преподобная мать поздоровалась, это не стало для Ирулан неожиданностью. Внимательно наблюдая за окружающей обстановкой, принцесса уже знала о ее приближении. Мохайем растянула губы в улыбке, вспомнив юную ученицу королевских кровей, преуспевающую в занятиях:

– Что ты делаешь?

Хотя бабочки уже разлетелись по всему тихому саду, Ирулан выглядела озабоченной. Она вздохнула, поднеся к глазам плоский прозрачный контейнер, в котором находилось еще много бабочек. Принцесса надавила на контейнер с одной стороны, и на ее ладони очутилась новая бабочка, расправляя и складывая крылышки, прежде чем улететь. Мохайем заметила, что многие бабочки в контейнере неподвижны. Мертвы?

– Моя сестра Челис поступила очень плохо, и я отругала ее за это, – пояснила принцесса. – Она взяла эту ловушку в Имперской научной лаборатории и поймала пятьдесят две бабочки редких видов, а затем ввела их в состояние анабиоза.

Преподобная мать удивилась:

– Имперская научная лаборатория? Состояние анабиоза? Челис никогда раньше не проявляла интереса к науке… или к любому другому сложному занятию, где необходимо думать.

Ирулан выпустила еще одно маленькое вялое создание:

– Ей нравятся бабочки. Она говорит, что они красивые. – Принцесса покачала головой. – Не думаю, что она осознанно хотела причинить им вред, но это меня беспокоит. Не знаю, с чего ей взбрело это в голову. – Ирулан продолжала выпускать на волю радужных насекомых. – Возможно, ее подговорила Уэнсиция.

Разноцветные бабочки разлетались по маленькой поляне, привлеченные цветами. Пчелы тоже жужжали вокруг, опыляя растение за растением. Ирулан взглянула на Мохайем:

– Челис собиралась выпустить их в своих личных покоях, чтобы произвести впечатление на подруг, но потом очень расстроилась, когда я объяснила, что так эти хрупкие создания не выживут. И вот я возвращаю их в естественную среду обитания.

Мохайем поджала морщинистые губы:

– Это всего лишь насекомые, дитя мое – их жизнь коротка и преходяща. Они все равно умрут через несколько дней.

– Но это редкие экземпляры, преподобная мать, их следует оберегать настолько, насколько возможно – пускай и на короткое время. – Принцесса выпустила последнюю бабочку и, продолжая держать в руках опустевший контейнер-ловушку, повернулась к Мохайем. – А мы всего лишь люди, преподобная мать – нас триллионы в бесчисленных звездных системах. Продолжительность нашей жизни тоже не столь велика во вселенских масштабах. Это вопрос точки зрения… и уважения к живому существу.

Мохайем вспомнила глубокие философские дискуссии, которые вела с этой девушкой во время ее обучения на Уаллахе IX. В отличие от других дочерей Шаддама, Ирулан получила воспитание в Бинэ Гессерит.

– Ты следуешь нашему учению.

– Я пытаюсь быть хорошей принцессой и мудрой советчицей отца. – Ирулан вновь взглянула на Мохайем. – В пределах тех жестких рамок, в которых мне это дозволено.

Шагая рядом, они направились в приятную тень ивовой рощи. Теперь Ирулан казалась спокойнее.

– Я всегда ценила наши беседы, преподобная мать, но знаю, что вы никогда не приходите ко мне просто поболтать. – Она позволила незаданному вопросу повиснуть в воздухе.

Мохайем хмыкнула:

– Однажды я тебя удивлю. Но ты права. Я человек прямой, у меня не хватает терпения для пустых светских разговоров.

Ирулан усмехнулась:

– После всей этой утомительной придворной трескотни мне скорее нравится, что вы не тратите мое время впустую.

– Меня заботит не то, нравится тебе или нет. – Какое-то мгновение Мохайем сохраняла каменное выражение лица, затем оно смягчилось. – Скорее, я пришла напомнить тебе о твоих обязательствах перед Бинэ Гессерит. – Она понизила голос, будто опасаясь подслушивающих устройств. – Ты прошла наш наиболее углубленный курс обучения и идеологическую подготовку, чтобы иметь возможность когда-нибудь самой стать преподобной матерью. Представь только – принцесса Империи, которая также является преподобной матерью Бинэ Гессерит! Подумай о перспективах.

Зеленые глаза Ирулан вспыхнули скорее тревогой, чем предвкушением:

– Это решение в конечном счете принимать мне.

– В какой-то степени верно, но если ты предварительно не согласуешь это с нами, у тебя не будет права делать выбор.

Ирулан обреченно вздохнула:

– К тому времени я выйду замуж за какого-нибудь лорда. Многие решения в моей жизни – возможно, даже большая их часть – приняты не мной, по политическим причинам, не имеющим ко мне отношения.

– И к Сестринству тоже, – подчеркнула преподобная мать. – Возможно, ты чувствуешь себя пешкой, но у нас есть возможность наклонить доску так, чтобы ты двигалась туда, куда нам надо.

Ирулан казалась расстроенной:

– Быть пешкой в руках Сестринства – тоже ничего хорошего.

– Но ты часть Сестринства, дитя мое. Всегда помни об этом. – Голос Мохайем посуровел: – Я наблюдала за тобой, и в последнее время ты, похоже, отвлекаешься от своих обязательств перед Школой Матерей. Ты неделями не подаешь отчетов и редко надеваешь нашу официальную мантию или символику, призванную напоминать придворным о твоих связях с Сестринством.

Откинув голову, Ирулан произнесла:

– Я – дочь Императора, принцесса крови! Это роль более официальная и яркая, требующая определенных действий и внешнего вида. Но я прекрасно помню, что также связана с Сестринством.

Мохайем внимательно посмотрела на нее, взвешивая слова:

– Мне самой знакомо, каково это – раздвоение чувства долга, но Сестринство всегда должно стоять на первом месте, независимо от других твоих обязанностей.

Пушистые ивы шелестели над их головами. Глаза Ирулан гневно сверкнули, она повернулась к преподобной матери:

– При всем уважении, что я такого сделала, чтобы заслужить порицание? Разве я давала повод усомниться в моей преданности Бинэ Гессерит?

Мохайем решила, что лучше сказать прямо:

– Ты проводишь чересчур много времени со своим отцом и слишком сильно стремишься ему угодить. Постоянно ищешь его одобрения.

Лицо принцессы недоверчиво вытянулось:

– Слишком много времени провожу с отцом? Вы говорите серьезно?

– Да. – Мохайем села на скамейку под деревом, в то время как возмущенная Ирулан осталась стоять.

Принцесса помолчала секунду, очевидно, собираясь с ответом.

– Я разрываюсь между всеми обязанностями – они тянут меня в разные стороны! Политический долг, сбор информации для Сестринства, поддержание авторитета Дома Коррино, а ведь еще необходимо думать и о будущем браке – присматривать наиболее выгодную партию.

– Сестринство должно принять участие в выборе мужа для тебя, – холодно произнесла Мохайем. – Мы изучим родословные кандидатов и сопоставим с нашим селекционным индексом.

Лицо Ирулан потемнело, но она взяла себя в руки и закрыла глаза – по-видимому, применяя успокаивающие приемы.

– Каждый день, каждую минуту я пытаюсь уделять равное внимание своим обязанностям сестры и обязанностям перед отцом и Империей! Естественно, иногда я могу сосредотачиваться на чем-то больше, на чем-то меньше. Взгляните на мое поведение за долгое время, и вы поймете, что баланс соблюдается.

– Возможно, если смотреть со стороны, то соблюдается. Но твоя преданность Сестринству должна быть абсолютной.

– Я так же верна Сестринству, как и вы.

– Это веские слова, близкие к дерзости. – Суровость Мохайем сменилась мягкой улыбкой. – Впрочем, ты хорошо сказала – надо проанализировать твое поведение в долгосрочном плане. Возможно, мне не придется посылать тревожный сигнал в Школу Матерей. На этот раз.

С дворцового крыльца Уэнсиция видела приближающуюся Ирулан. Рядом шагала преподобная мать – чуть пониже ростом. Они беседовали вполголоса, будто заговорщицы. Вскоре Мохайем оставила принцессу, свернув на другую дорожку, во внутренний двор, а Ирулан с дежурной улыбкой направилась к каменным ступеням, где стояла Уэнсиция.

– Что-то у этой старой ведьмы недовольный вид, – заметила та. – Очередное домашнее задание от Сестринства?

– Преподобная мать Мохайем никогда не выглядит довольной, – ответила Ирулан. – И кстати, я давно закончила обучение в школе.

Ирулан пыталась пройти мимо, но Уэнсиция увязалась следом:

– Тебе известно, что я интересуюсь Имперской армией. Я кое-что выяснила о твоем якобы женихе, изучила его послужной список. Хочешь узнать, что я поняла?

Удивленная Ирулан с пробудившимся интересом взглянула на младшую сестру:

– Я тоже смотрела его послужной список.

С раздражением в голосе Уэнсиция продолжала:

– Несмотря на скромное происхождение, Зенха весьма впечатляющая личность. У него есть шанс сделать блестящую карьеру, и необходимое для этого честолюбие – если ему дадут возможность себя проявить.

– Наверное, ты права. – Остановившись, Ирулан окинула взглядом огромный дворец, возвышающийся над ними. – Но ты зря интересуешься. Капитан Зенха и я никогда не поженимся.

– Он тебе не подходит? – Уэнсиция увидела ответ в глазах сестры – там мелькнуло сожаление.

– Мое мнение не имеет значения. Отец никогда этого не допустит. Как принцесса крови, я слишком ценный козырь, чтобы тратить его впустую на какого-то офицера из захолустного Дома. – В голосе Ирулан послышалось возмущение.

– Учитывая его навыки и потенциальное будущее, если он обзаведется нужными связями и поддержкой, этот офицер способен стать весьма значимой фигурой. Возможно, наш отец слишком пренебрежительно к нему отнесся. Моко Зенха будет замечательным мужем для кого-то.

Ирулан сразу поняла, что у сестры на уме:

– Для тебя?

Уэнсиция ухмыльнулась:

– Мне двадцать два, а по традиции третья императорская дочь выходит замуж за военачальника, тогда как первой – тебе – подбирают пару по политическим соображениям. А вторая дочь – в нашем случае Челис, – как правило, выходит за какого-нибудь богатого купца или администратора Картеля.

– Ох уж эти традиции! – Рассеянная улыбка Ирулан выдавала ее веселье. – Челис потеряет голову от любого расфуфыренного дворянина, который осыплет ее красивыми безделушками. – Она заметила кого-то в тени крыльца, и выражение ее глаз потеплело. – Пускай мне уже двадцать шесть, и отец не спешит отдавать меня замуж, но я могу и подождать.

Уэнсиция смотрела, как сестра поспешила навстречу красивому, сдержанному молодому человеку, который вышел ее сопровождать. Этот мужчина-компаньон по имени Арон дожидался Ирулан в главной приемной. Мускулистый, с широким приятным лицом, он на голову возвышался над принцессой, которая и сама была довольно высокой.

Уэнсиция знала, что он тщательно оберегает сестру, хотя его роль требовала держаться на заднем плане. Когда он повел Ирулан внутрь дворца, никто из них даже не оглянулся на Уэнсицию.

Чувствуя себя отвергнутой, Уэнсиция кое-как справилась с раздражением и досадой. Из пяти дочерей Коррино лишь Ирулан прошла полный курс обучения Бинэ Гессерит на Уаллахе IX – по секретной программе, в которую, как подозревала Уэнсиция, входили сексуальные техники и искусство соблазнения. Ни она, ни Челис, ни их младшая сестра Джосифа, не говоря уж о малышке Руги, не изучали ничего подобного – только обычную программу от местных преподавателей здесь, на Кайтэйне. Углубленная подготовка Бинэ Гессерит не считалась необходимой для остальных дочерей Коррино, но Уэнсиция жаждала знаний и жалела, что не имеет такой возможности. Она с головой уходила в самостоятельные занятия, пытаясь скомпенсировать это по мере сил.

В Школе Матерей было около сотни мужчин-эскортников, и за годы обучения Ирулан привязалась к одному из них. Вернувшись на Кайтэйн, она привезла Арона с собой, что едва не привело к скандалу; впрочем, кривотолки быстро утихли. Теперь он стал постоянным спутником принцессы – вполне общепринятая практика, хотя Ирулан не позволяла себе чересчур увлекаться. Если бы Уэнсиция захотела, она тоже могла бы выбрать себе фаворита из местного списка кандидатов, но пока не проявляла к этому интереса.

Держась позади в фойе дворца, Уэнсиция обдумывала способы расширить собственные возможности – она не желала быть всего лишь средней дочерью из пяти, второстепенной фигурой в Доме Коррино. Она любила сестер, но не могла не возмущаться тем, что отец выделяет Ирулан, а также ее несомненной важностью для Сестринства.

Уэнсиция преисполнилась решимости найти собственный путь. Она устала довольствоваться теми крохами, которые оставались после отца и Ирулан.

Ирулан привела Арона в свою личную столовую на поздний завтрак – яйца цесарки, острые зеленые колбаски и дыня. Ей нравилось ощущение силы, исходящей от спутника, и она иногда использовала его как «свежие уши» для своих идей.

Сидя за столом напротив Арона, она восхищалась его физической формой, высокими скулами, волевым подбородком и внимательными голубыми глазами. Он имел живой и проницательный ум. В Школе Матерей тщательно отбирали мужчин-сопровождающих.

Арон давно научился понимать настроение Ирулан; теперь он, очевидно, чувствовал, что принцесса чем-то озабочена, поэтому предлагал ей лишь свое общество – и ничего больше. Это стало одной из причин, по которым он ей нравился – Арон понимал, как и когда оставить ее в покое. Хотя Арон был надежным компаньоном, в котором принцесса нуждалась, она никогда не думала, что между ними может возникнуть любовь. В Бинэ Гессерит ее научили закрываться от таких эмоций. Она держала фаворита при себе не для этого.

Пока она ела, Арон говорил умиротворяющим тоном:

– Я благодарен за то, что могу служить вам, принцесса, и буду делать это до тех пор, пока продолжаю вас интересовать. – Его голос был искренним и хорошо поставленным, и Ирулан в который раз отметила признаки полученной компаньоном подготовки.

Принцесса ответила ему по-дружески:

– Ты по-прежнему интересуешь меня, Арон, и оберегаешь от назойливого внимания других мужчин – я не хочу на это отвлекаться.

Арон налил кофе и положил ей на блюдце меланжевое пирожное:

– В любом случае я хотел бы служить вам еще лучше.

Принцесса смотрела мимо него в широко распахнутое окно – на сады и поросшие зеленой травой холмы позади них. Несмотря на окружающую респектабельность и видимое спокойствие, Ирулан чувствовала, что надвигается шторм – и ветер дует сразу с нескольких направлений. Император, Сестринство, ожидания придворных, потребности сестер, даже тот офицер, который хотел жениться на ней по политическим мотивам.

Предложение Уэнсиции стать лучшей партией для капитана Зенхи, чтобы слепить из него важную фигуру и возвысить, нравилось ей все больше. В отличие от Челис Уэнсиция умна и даже коварна, что не может не вызывать тревогу. Что это – себялюбие или неприкрытая жажда власти?

Ирулан имела много общего со средней сестрой и хотела убедиться, что они союзницы – в противном случае Уэнсиция может стать опасным врагом. Ее обезоруживающе-милая внешность и вызывающая симпатию готовность к сотрудничеству – лишь фасад. И хотя Уэнсиция никак не могла повлиять на Ирулан, она прекрасно умела манипулировать другими – особенно Челис.

Ирулан же хотела жить своим умом и намеревалась всегда сохранять личное достоинство и гордость – во всех важных решениях, которые ей предстоит принимать.

Хитростью выигрывается гораздо больше битв, чем дубинкой.

Поговорка Бинэ Гессерит

Выполняя особую заявку Императорского флота, галактический лайнер вышел на орбиту над Отаком. Когда огромный корабль завис над мятежной планетой, из его трюма выгрузилась оперативная группа капитана Зенхи: фрегаты, дредноуты, эсминцы и три больших десантных транспортника. Это выглядело так, будто лайнер Гильдии разрешился от бремени.

Военные корабли спускались в боевом порядке, держа бортовое оружие наготове. Зенха изучил сводки о новохристианских фанатиках, поэтому знал общую ситуацию: расположение населенных пунктов, основные очаги волнений, бессилие ничем не примечательной правящей семьи. Однако все это было лишь сухими данными из вторых рук. Уединившись во время перелета в личной каюте, капитан разработал план действий, но хотел лучше ознакомиться с обстановкой на местности, прежде чем отдавать какие-либо приказы.

Лайнер остался висеть на орбите, никак не вмешиваясь и не выгружая никаких челноков или торговых сухогрузов, которые как правило прибывали на Отак по расписанию. Гильдия очень принципиально, порой до нелепого, соблюдала нейтралитет во всех внутриимперских конфликтах.

Во время управляемого спуска на флагманском дредноуте Зенха сопоставлял то, что видит под собой на поверхности планеты, с материалами, изложенными в кратком досье. Столица – город под названием Лиджо – располагалась в стратегически важном месте на западном побережье, а к востоку и юго-востоку простиралась сельскохозяйственная равнина, усыпанная невероятным количеством мелких городков. Расширение в сторону севера ограничивал горный хребет, изрытый сотами многочисленных шахт, где добывали кристаллы. Далеко на востоке раскинулись густые леса – из листьев и коры местных деревьев производили редкие фармацевтические препараты. Поскольку Отак обладал значительными природными ресурсами, Император Шаддам не мог закрыть глаза на здешние беспорядки.

Малый Дом, правивший Отаком более века, недавно был свергнут фанатиками. В сводке указывалось, что эти дворяне покинули Лиджо и удалились в добровольное изгнание, укрывшись в семейном противоатомном убежище.

Несомненно, фанатики понимали, что Империя ответит суровым возмездием. Новохристиане запретили все межзвездные коммерческие операции, но нормальная торговля возобновится, как только Зенха выкорчует бунтовщиков с корнем. Когда его штурмовые отряды захватят мятежные города, он отправит специальное подразделение, чтобы отыскать и по возможности спасти правящую семью.

Оперативная группа продолжала спускаться, сохраняя радиомолчание – впрочем, когда они займут позиции, капитан Зенха собирался выступить с публичным заявлением. Согласно разработанному плану, он приказал десантным транспортникам приземлиться в трех ключевых точках вокруг Лиджо – у космопорта, в промышленно-складской зоне и в районе парков, разбитых правящей семьей.

Заместитель Зенхи, лейтенант Плиний, сидел рядом с командиром и просматривал результаты видеоконтроля по мере поступления.

– Пока что космопорт – единственный район, где выявлено что-то похожее на ПВО. – Высокий голос лейтенанта звучал почти по-женски – этаким грудным контральто.

Зенха и Плиний служили вместе почти два года, и капитан чувствовал тесную связь с этим стройным молодым человеком. Плиний вырос в бедной семье, но был весьма способным офицером и доказал, что достоин доверия командира, хотя зачастую не соблюдал требования к внешнему виду. Вот и сейчас его густые светлые волосы выбивались из-под офицерской фуражки.

– Сосредоточьте основную огневую мощь на этом районе, – велел Зенха. – Нейтрализуйте эти оборонительные батареи, прежде чем они станут проблемой.

– О, они не доставят нам неприятностей, сэр. – Плиний отдал приказ, и звено штурмовиков изменило курс, приближаясь к космопорту. Когда корабли открыли огонь на подавление по укреплениям повстанцев, оборонительные батареи Лиджо ответили лишь вялым фырканьем, практически не причинив ущерба.

Когда оборона космопорта была нейтрализована, корабль Зенхи приземлился неподалеку от столицы. Два десантных транспортника уже сели и разгружались. Пока флагман заходил на посадку, Зенха с удовольствием наблюдал, как его солдаты, бронетранспортеры и самоходные орудия устремляются наводить порядок в Лиджо. Это должно стать очень эффективной и жестокой операцией. Император Шаддам будет впечатлен.

Как командир, Зенха гордился своими бойцами, хотя не отказался бы и от одного-двух легионов сардаукаров – для внушения большего благоговения и страха. Тем не менее, он рассчитывал на легкую победу. Император не ставил перед ним особо сложных задач, и капитан надеялся, что быстрый успех здесь откроет ему путь к женитьбе на принцессе крови – это гораздо важнее для его карьеры и продвижения семьи, чем официальное повышение в звании.

В течение последних пяти лет Зенха в качестве офицера имперского флота участвовал исключительно в оборонительных мероприятиях, не позволяющих убийцам-одиночкам или террористическим ячейкам угрожать клану Коррино. А еще раньше он служил младшим офицером в штурмовых отрядах на неспокойных планетах, устраняя зачинщиков до того, как волнения становились слишком сильными. В каждом из этих превентивных ударов по крайней мере несколько сардаукаров выполняли главную роль, а отряды Зенхи после них приступали к зачистке. Капитан знал основной принцип Шаддама – нулевая терпимость по отношению к террористам, пленных не брать – и понимал, что это обеспечивает безопасность Империи. Однако этот штурм отличался от предыдущих – он был проверкой его способностей. Зенха руководил операцией без поддержки сардаукаров, но в разведывательных сводках говорилось, что количество фанатиков – всего несколько сотен. Ему не понадобятся элитные войска Императора.

Координируя оперативную группу по защищенной связи, дредноут Зенха опустился вблизи от города, в то время как остальные бойцы уже окружали Лиджо. Повстанцы захватили здание капитолия, свергли – а возможно, и убили – правящую семью, но капитан хотел получить более подробную информацию, прежде чем затягивать петлю.

Решив действовать осмотрительно, Зенха сперва отправил в город небольшие разведывательные группы в штатском, возглавляемые офицерами с опытом проникновения в тыл врага – для предварительной рекогносцировки. Судя по всему, новохристиане не собирались покидать Лиджо.

После посадки флагмана и развертывания командного пункта Зенха начал получать видеоотчеты от наземных оперативников. Неуправляемые религиозные фанатики захватили правительственные здания в центре города. Их охранники в наскоро пошитой униформе с ярко выраженной новохристианской символикой патрулировали входы в состоянии повышенной боевой готовности. Зенха не удивился, увидев, что имперские гербы сбиты с фасадов, а статуи Шаддама обезображены. Его куда больше встревожили сообщения разведгрупп, что обычные граждане тоже ведут себя дерзко и плюют на разбитые статуи, проходя мимо. Многие выкрикивают проклятия в адрес Империи.

Зенха понял, что подрывные настроения бродят не только среди экстремистов – они распространились и на толпу. Возможно, будет не так-то просто устранить кучку смутьянов и вернуть Отак под власть Империи.

– Бронетранспортеры выгружены, сэр – все бойцы готовы выдвинуться в центр города, – доложил Плиний. – Они ждут вашего сигнала.

Зенха беспокойно расхаживал по командному пункту:

– Оставьте половину наших сил в резерве и держите их по периметру Лиджо – на случай, если понадобится вторая волна. Скажите остальным, чтобы приготовились к молниеносной атаке. Я намерен сделать это быстро и жестко.

Плиний разослал приказы подразделениям, выводя войска и технику на позиции. Бойцы двинулись к центру города с разных направлений – часть пути используя наземную технику, а далее пешим порядком. Они не встречали особого сопротивления, пока прочесывали местность – не более чем символический огонь из ручного оружия, который вскоре сошел на нет. Мятежники и недовольные граждане растворились в закоулках, открыв прямой путь к капитолию. На многочисленных зданиях виднелись свеженарисованные новохристианские символы.

Наблюдая за легкостью и скоростью продвижения своих войск, Зенха ощущал возбуждение, смешанное с тревогой. Он отдал приказ бойцам, ожидающим по периметру, готовиться к второй волне – а первоначальная штурмовая группа из четырехсот солдат уже приближалась к капитолию. Они разбились на небольшие отряды и вошли в правительственные здания. Встретив там некоторое сопротивление, взяли пленных и вывели их на улицу.

Однако в большинстве правительственных зданий повстанцев вообще не оказалось – несмотря на то, что воздушная разведка явно показывала их присутствие.

– Где же они прячутся, сэр? – недоуменно спросил Плиний.

Зенха включил связь с полевым командиром передовой группы:

– Найдите лидера повстанцев и организуйте мне переговоры с ним. Как там его? Кварт. – Капитан помолчал, а затем добавил с улыбкой: – Да, нам нужно выяснить местонахождение свергнутой благородной семьи и спасти их из изгнания.

– Мы сможем найти их позже, сэр, после того, как разберемся с основной угрозой, – нахмурился лейтенант Плиний. – Если вы снизойдете до переговоров с главарем – разве это не придаст ему чрезмерной важности? Своими действиями он поставил себя вне закона, и должен быть казнен.

– Интуиция мне подсказывает, что он не упустит шанса выступить перед имперской аудиторией – и такое приглашение может выманить его из норы. А интуиция еще ни разу меня не подводила. Пусть наша передовая команда объявит это по громкой связи, чтобы все слышали. А затем идите туда сами, найдите ублюдка и назначьте встречу.

Плиний отбыл к центру города на мотоцикле, в сопровождении бронемашины. Полчаса спустя голос заместителя раздался в командном пункте:

– Мы определили местонахождение Кварта, сэр, хотя я не встречался с ним лично. Он забаррикадировался в бывшем здании парламента – без всякой надежды на спасение. Я потребовал, чтобы он в качестве жеста доброй воли отпустил всех заложников. – Плиний запнулся. – Он ответил, что мы можем получить пепел от сожженных тел предыдущих правителей, если пожелаем.

У капитана екнуло сердце:

– Правящей семьи? Но наша разведка сообщала, что они в безопасности в изгнании.

– Кварт утверждает, что все благородное семейство убито, и даже маленькие дети. Возможно, и лжет, но похоже, он говорит об этом с гордостью.

Зенха глубоко вздохнул:

– Это существенный пробел в сведениях, которые нам предоставили. – Капитан помрачнел. – И это также многое говорит о личности Кварта. Я не вижу смысла иметь дело с таким человеком.

– Этот человек все равно отказывается с вами разговаривать, – заметил Плиний. – Он заявил, что вы слишком нечисты для него, и что все имперцы его недостойны.

Зенха вновь вздохнул:

– Возвращайтесь в командный пункт, лейтенант. Вижу, переговоров не будет. Я отправлю вторую волну войск в центр города для полномасштабного штурма.

Ожидая возвращения своего адъютанта, капитан направил штурмовые группы в район капитолия для полной зачистки. Но когда бойцы атаковали правительственные здания, они не обнаружили там и следа повстанцев.

Прочесав пустые строения, разведчики нашли сеть подземных ходов.

– Как крысы в канализации, – с досадой пробормотал Зенха. – Потребуется более тщательный штурм, чем я ожидал.

Когда Плиний вернулся, капитан провел с ним краткое совещание. А затем, взглянув на экран, встревоженно вздрогнул, увидев показания датчиков, которые у разведчиков были с собой.

– В здании капитолия повышен радиоактивный фон? Эта благородная семья хранила свои ядерные арсеналы прямо там? В центре города?

Внезапно на открытом канале связи послышался новый голос:

– Я, Кварт, предпочту сгореть в лучах славы, чем прозябать в тени имперской коррупции! – Главарь бунтовщиков сделал паузу – будто для того, чтобы до всех дошел смысл его слов. – На этом все.

– Проклятье! – Кровь Зенхи заледенела в жилах. – Он захватил контроль над атомным оружием! И заманил нас в центр города. – Капитан нажал на кнопку связи, переключаясь на общевойсковую частоту. – Приказ к отступлению! Это ловушка. Всему личному составу немедленно вернуться на корабли!

Оглядев окрестности командного пункта, Плиний выкрикнул приказы их собственной небольшой группе:

– Всем вернуться на дредноут! Бойцам подняться на борт флагмана! – Он впился взглядом в Зенху: – Капитан, мы обязаны обеспечить вашу безопасность.

Зенха сопротивлялся, пока младший офицер тащил его за руку в корабль. Солдаты с криками грузились на флагман. Вторая волна с периметра отступала в идеальном порядке.

– Поднимайтесь на борт транспортников! Взлетайте, как только весь личный состав будет на месте!

Основная штурмовая группа спешила из центра города, но сильно отставала от других бойцов. Зенха приказал одному из транспортников дожидаться их на земле. Несмотря на толкотню, командующий флотом был поднят на борт флагмана его командой. Прежде, чем он добрался до мостика, дредноут оторвался от земли.

Лидер новохристиан не произнес больше ни слова, но его угрозу слышал весь город.

– Он действительно готов применить ядерное оружие, сэр? – спросил раскрасневшийся Плиний, когда офицеры наконец добрались до мостика. – Это не имеет никакого стратегического смысла.

– Лидеры фанатиков не обременяют себя дружбой с логикой – вот поэтому их и называют фанатиками. – Зенха чувствовал, как в воздухе нарастает напряжение, глядя на жуткую пустоту в центре города. Он продолжал выкрикивать вынужденные приказы: – Всем десантным кораблям! Стартуйте как можно скорее!

Три больших транспортника были заполнены лишь наполовину, ожидая отступающую штурмовую группу. Флагман набрал высоту, бросив развернутый наземный командный пункт неподалеку от космопорта. Все больше кораблей взмывало в воздух, но основная часть продолжала принимать на борт бойцов по периметру.

Внезапно небо над Лиджо озарилось ослепительно-белым светом. Через несколько секунд, хотя флагман находился уже в нескольких километрах и быстро поднимался, взрывная волна ударила в борт – Зенху отбросило, он покатился по палубе. Капитан инстинктивно прикрыл глаза рукой, защищаясь от атомной вспышки. Он взвыл от горя и растерянности, глядя, как все присутствующие на мостике разлетаются, словно листья на ветру. Он вывихнул голеностоп, зацепившись ногой за прикрученный к палубе стул, но от потрясения и ужаса не чувствовал боли. Другой офицер помог ему подняться, и все они уставились на экран – теперь уже затемненный фильтром.

Голос Плиния звучал еще тоньше, чем обычно:

– Капитан, несмотря на ваш приказ оставить на земле только один десантный корабль, остальные не успели взлететь вовремя. Весь личный состав основной оперативной группы, предположительно, погиб.

Волны яростного пламени прокатились через Лиджо – из центра города в небо поднимался огромный столб дыма и пепла. Когда фильтры справились с изображением и заблокировали слепящий свет, Зенха увидел весь масштаб катастрофы.

– Они стерли с лица планеты собственную столицу, вместо того чтобы сдаться! Со всеми жителями!

Левая щиколотка пульсировала болью. Доковыляв до командирского кресла, Зенха рухнул в него. Голова кружилась. В разведывательной сводке, полученной от Императора, не содержалось никакой информации о захваченном атомном оружии и степени фанатизма этой кучки раскольников.

– Доложить по форме! – рявкнул капитан. – Мне нужны доклады с оценкой понесенных потерь.

Цифры поступали мучительно медленно. Большинство кораблей штурмового отряда попало под ударную волну. Из четырех тысяч бойцов, которые высадились с капитаном, на Кайтэйн смогут вернуться лишь двести сорок восемь – почти все находились на борту флагмана. Ни одному другому крупному кораблю не удалось спастись.

После мученической смерти Кварта и уничтожения Лиджо гневные искры восстания – как спланировано заранее? – вспыхнут в других городах по всему Отаку, но в данный момент капитан ничего не мог сделать, чтобы их подавить. У него нет ни достаточного количества бойцов, ни технических средств. Его оперативная группа разгромлена.

Он не мог представить себе худшего исхода. Его карьера была разрушена, как и город внизу, репутация пошла прахом, а тысячи жизней потеряны. Его солдаты, бойцы, которых он так любил!

Как же вышло, что его отправили сюда таким ужасно неподготовленным? Он изучил каждую мелочь в досье, но оно оказалось неполным – более того, преступно неполным! – и ему не предоставили достаточной поддержки в этой миссии. Если бы ему дали хотя бы одно подразделение сардаукаров или более четкие сведения об этом повстанческом движении…

Зенха понимал, что все это звучит как попытка оправдаться. Он командир. Он капитан флота. Вся вина ляжет на его плечи, и это сокрушительный удар.

Некоторые воспоминания живут дольше, чем сам человек, а последствия важных поступков могут проявляться на протяжении столетий.

Преподобная мать Рамалло,

ситч Табр

Когда Чани после нападения на комбайн Харконненов вернулась в родную пещерную общину, ее тут же встретили знакомые домашние запахи: густой мускусный дух человеческих тел, резкая с горчинкой нота корицы, устоявшиеся ароматы химических производных от меланжа, перерабатываемого в пластик, ткань и даже взрывчатку. Конструкция ситча обеспечивала приток свежего воздуха, но влагонепроницаемые двери удерживали его внутри. Атмосфера сильно отличалась от той, что царила в продуваемой всеми ветрами пустыне, однако внутренняя среда жилищ по-своему успокаивала, даже когда становилась совсем затхлой.

В данный момент, после известий о состоянии матери, Чани не помешало бы успокоиться. Но у нее не было на это времени.

Она слышала вокруг гул голосов: Джемис и Хоуро хвастались своими подвигами; женщины-ткачихи пели традиционные песни дзенсунни; старик перебирал струны инструмента, купленного на арракинском базаре, хотя ему и в голову не пришло бы потратить деньги на уроки игры.

Не тратя времени на разговоры с другими жителями общины, Чани направилась прямиком в жилые помещения своих родителей. Грубые каменные стены были украшены ткаными драпировками. На низком столике стоял дорогой вычурный кофейный сервиз, который Лайет-Кайнс получил в дар от торговца антиквариатом.

Старая преподобная мать ситча дежурила внутри грота возле кровати. Когда Чани вошла, Рамалло выпрямилась, сидя на подушке на полу. На ее лице застыло озабоченное выражение. Мать Чани спала глубоким сном на низкой кровати. Очевидно, движение Рамалло ее потревожило – она вздрогнула от боли во всем теле. В ярко-голубых глазах старой преподобной матери мелькнула печаль, когда она взглянула на больную, а затем вновь на Чани.

– Мы сделали все, что в наших силах, чтобы устроить ее поудобнее. Сейчас она спит.

– Но разве она отдыхает? – Чани чувствовала сильный аромат трав и благовоний, из чайной чашки с настойкой, стоящей рядом с кроватью, доносился острый химический запах.

– Скоро отдохнет, – сказала Рамалло, и Чани кивнула.

Фарула была на несколько десятков лет моложе преподобной матери ситча, но выглядела такой измученной, что казалась гораздо старше. Ее щеки ввалились, а челюсть отвисла – будто из женщины выкачали всю жизненную энергию и молодость.

В возрасте Чани мать слыла сногсшибательной красавицей. Ее голографический снимок до сих пор украшал помещение, поскольку отец с благоговением хранил его. Будучи молодой женщиной, Фарула привлекала множество мужчин, флиртуя и соблазняя их дерзким поведением, но никогда не теряла голову и принимала мудрые решения. Лайет был одним из этих поклонников, как и настоящий отец Хоуро, Уоррик – и оба они каждый в свое время взяли ее в жены.

Теперь у Фарулы оставалось совсем мало времени.

Чани в смятении смотрела на мать, думая о болезни, которая распространялась внутри нее подобно вторгшейся армии, несмотря на все целебные травы и сильнодействующий меланж в рационе. Специя не могла помочь от всех напастей. Фарула была еще молода, но изнуряющая болезнь не спрашивает возраста.

Старая Рамалло пробормотала благословение и вышла из грота, задернув за собой тканую занавеску в дверном проеме, чтобы обеспечить им уединение. Чани ничего не говорила, а просто смотрела, как спит Фарула, не желая беспокоить мать – чтобы не вернулась пронизывающая ее до костей боль. Но девушке хотелось провести каждое возможное мгновение рядом с этой женщиной, которая родила ее, воспитала и научила быть свободной – пока другие учили ее быть бойцом.

Опустившись коленями на подушку рядом с матерью, Чани нежно погладила ее лоб, откинув ломкую прядь. Когда-то Фарула обладала густыми волосами цвета воронова крыла, но теперь они заметно поредели. Глядя на запавшие щеки, высохшие губы и тени вокруг страдальчески закрытых глаз, Чани все равно представляла мать красивой. Она могла понять, почему отец и его лучший друг вызвались участвовать в той гонке на песчаном черве через пустыню – лишь для того, чтобы завоевать ее руку…

Словно почуяв присутствие дочери, Фарула пошевелилась – ее веки дрогнули и глаза распахнулись. Несколько долгих секунд она смотрела в пустоту, прежде чем сфокусировать взгляд на Чани. Сухие губы тронула улыбка, и выражение лица стало не таким болезненным.

– Ах, доченька, ты не сон. Ты действительно здесь.

Чани сжала руку матери, однако ответное пожатие было слабым.

– Я не сон, мама. Я здесь, с тобой.

– Ты всегда со мной, детка… как и я всегда буду с тобой. Помни об этом, когда меня не станет. – Хрупкая рука матери сильнее сдавила ее ладонь.

– Давай думать о сегодняшнем дне, – сказала Чани, не желая обсуждать неминуемую смерть Фарулы. Мать приподнялась на кровати, и девушка помогла ей сесть. Высохшее тело казалось пустым мешком с гремящими костями и почти ничего не весило. Чани подложила подушки матери под спину.

– Подай мне чай. – Фарула ткнула пальцем в сторону чашки с лекарством возле кровати. – От него я чувствую себя лучше. Мой собственный рецепт из трав…

Чани поднесла чашку к ее губам, и мать смогла сделать лишь маленький глоток – все, на что у нее хватило сил. Но Фарула с облегчением вздохнула:

– Я была лучшей травницей в ситче Табр долгие годы. Я записывала все свои открытия, все свои смеси. – Ее голос стал более напористым: – Они не помогли справиться с этой проклятой болезнью, но я хочу передать свои знания другим.

– Мы позаботимся о том, чтобы у каждого был доступ к твоим записям, – прошептала Чани. – Твои знания станут общим достоянием.

Ее отец придерживался научного подхода, документируя фармацевтические свойства различных трав, кореньев и цветов, которые Фарула использовала для лечения болезней, а Чани и другие молодые фрименские женщины распространяли полученные знания.

Чани услышала шорох дверных занавесок и обернулась – к ним приближался Лайет-Кайнс. Лежащая на смертном одре Фарула тоже заметила его, и ее лицо просветлело.

– Ах, это ты, любовь моя! – выдохнула она тихим хриплым голосом. – Если вы с Чани оба возле моей постели – вероятно, моя смерть близка.

Лайет помрачнел:

– Гони от себя эти мысли! Фримены знают, что самое главное – никогда не терять надежды!

Фарула тихо усмехнулась:

– А еще фримены знают, когда стоит быть реалистами.

Лайет подтянул к себе подушку и сел рядом с Чани. С любовью и заботой взглянув на жену, он прошептал:

– Как она?

– Отдыхает. Надеюсь, чай придал ей сил.

Лайет взял Фарулу за другую руку, поскольку Чани не желала разжимать свою.

– Ты всегда была красавицей, дорогая, – такой и осталась.

– Если все, что ты собираешься сказать, это комплименты, то с таким же успехом можешь петь мантры дзенсунни, – улыбнулась Фарула.

Несмотря на свою очевидную боль и горе, Лайет-Кайнс ответил ей улыбкой:

– Спою, если ты захочешь.

– Не надо, дорогой. Я знаю, какой из тебя певец.

Посерьезнев, Лайет произнес:

– Послушай, мы должны использовать любую возможность, чтобы поставить тебя на ноги. У меня есть кое-какие накопления в имперских соляриях, я мог бы найти доктора школы Сукк в Арракине. Вдруг он сможет подобрать какое-нибудь чудодейственное лечение.

Лицо Фарулы стало более напряженным:

– Инопланетная медицина не для меня. Не надо испытывать на мне чудеса науки, любимый. Лечиться в гнезде Харконненов для меня подобно яду.

Чани знала, что за последний год, пока здоровье Фарулы ухудшалось, они многократно это обсуждали. Теперь Лайет сказал:

– Наука – это то, что может изменить лицо Арракиса. С помощью науки мы строим ветроуловители и храним воду в наших огромных резервуарах, ухаживаем за плантациями, терраформируем пустыню. Ты ведь тоже веришь в нашу мечту, любовь моя! – Он крепче сжал ее руку. – Почему же ты не доверяешь науке сейчас, когда это может спасти твою жизнь?

Фарула устало закрыла глаза:

– Потому что я понимаю то, чего не хочешь понять ты, дорогой муж. Я знаю, что у меня внутри. Я умираю и приняла это. И ты тоже должен принять. – Она вновь открыла глаза и повернулась к Чани. – А ты, дочь, должна помочь ему с этим справиться.

– Она не хочет ехать в Арракин, – донесся твердый голос от двери. – Если ее спасут наши враги – можно ли считать это спасением? – Хоуро шагнул в комнату. – Я поддержу тебя, мама, что бы ты ни решила.

– А, Лайет-Чи! – улыбнулась Фарула. – Теперь мы все вместе.

Чани заметила, что брат вздрогнул, когда мать назвала его этим именем, но затем раздраженное выражение его лица сменилось отчаянием и любовью.

– Я хочу убедиться, что мы испробовали все, – сказал Лайет-Кайнс.

– Она не желает пользоваться имперской медициной, – настойчиво повторил Хоуро.

– Вы все здесь… – слабо произнесла Фарула. – Не ссорьтесь. Дайте мне запомнить вас дружными.

Чани коснулась рукояти своего крисножа, взглянула на сводного брата, на отца, затем выпустила ладонь матери.

Хоуро устроился на подушке по другую сторону от Чани, и все трое замерли у постели Фарулы в предсмертном дозоре.

Похороны представляли собой мрачную процессию в сумерках, когда небо стало пурпурным, а в узком скалистом ущелье залегли густые тени.

Тело Фарулы уже отправили в погребальный перегонный куб, а ее драгоценную воду выпарили для племени.

Чани и ее брат шагали рядом впереди группы, а отец сразу за ними. Все трое несли на спинах тяжелые канистры, направляясь к наглухо закрытой пещере в глубине каньона.

Эхо жутких песнопений на языке чакобса металось среди высоких стен. Все племя оплакивало потерю своей уважаемой подруги и травницы. И мужчины, и женщины сопровождали тех, кто нес воду, из которой состояла мать Чани, хотя она так долго чахла, что под конец от нее почти ничего не осталось.

Хоуро держался сурово и отстраненно, но Чани знала, что молодой человек скорбит по-своему, как и ее отец. Она боролась с собственными эмоциями. Фарула хотела, чтобы Чани стала хорошей женой для какого-нибудь фримена и верной его помощницей, продолжила изучать травы, понимала песни женщин, история и культура в которых передавалась из поколения в поколение. Чани и впрямь умела все это, но она также распробовала накал давней борьбы фрименов за выживание и процветание, и поклялась продолжать эту борьбу. Чани хотелось стать чем-то большим, нежели просто одной из многих – и мать понимала ее и любила за это.

Процессия достигла тупика в ущелье, и Стилгар открыл замаскированную дверь со спокойным уважением – не только к Фаруле, но и к содержимому грота. Неся канистры с водой Фарулы, Чани, Хоуро и Лайет вошли первыми. Стилгар активировал светошары, и стало видно большую цистерну, облицованную полимером.

Священная и бережно хранимая, вода в резервуаре была невообразимым сокровищем, один вид которого наполнял каждого фримена благоговением. Ее количество представлялось неисчислимым – жидкое богатство, недоступное воображению. Тем не менее, каждую каплю тщательно взвешивали и учитывали.

Стилгар повысил голос, когда люди собрались вокруг:

– Фарула была женщиной нашего племени, искусной травницей, и обладала массой других достоинств. От любимых мужчин она родила двоих детей. Она усердно трудилась на благо ситча, и все мы уважали ее за добрый нрав, мягкость, мудрость и готовность помогать другим. Пусть же ее вода останется с нами и продолжит течь. – Он кивнул Чани. Та сняла с плеч канистру и шагнула к заборной трубе цистерны.

– Я очень любила свою мать, – сказала Чани, и у нее перехватило горло, когда она вспомнила разные истории, которые можно рассказать: например, как Фарула учила ее ткать узоры на меланжевом полотне или играть древнюю мелодию на латунно-костяной флейте. Она вспомнила, как Фарула учила ее женским хитростям, когда у нее впервые начались месячные, а затем спокойно объясняла про удовольствие, которое мужчины и женщины получают, когда их тела сливаются в единое целое во время занятий любовью. Чани уже слышала подобные объяснения от других юных фрименов и старалась изо всех сил не показать смущения, позволив матери довести эту наставительную родительскую лекцию до конца.

Но ни одна из этих историй не вырвалась из уст девушки сейчас, пока остальное племя ждало и наблюдало. Наконец, после долгой паузы, Чани продолжила:

– Она просто была моей матерью – и это понятие включает в себя множество историй.

Чани открыла канистру и вылила содержимое во впускную трубу, ведущую в цистерну.

Теперь вперед выступил Хоуро:

– Фарула была моей матерью, и она умела мечтать. Однажды она выхаживала меня после того, как я наелся ядовитых ягод, которые нарвал в кустах. Они вызвали у меня нарыв во рту и ужасные судороги, но она знала нужные травы, чтобы облегчить мои страдания. Самым страшным в моем отравлении было то, что я потратил впустую очень много воды своего тела.

Кто-то из фрименов усмехнулся. Но брат стал еще серьезнее:

– Она поведала мне замечательные истории о моем настоящем отце, Уоррике. – Услышав это, Лайет-Кайнс прикрыл глаза и смущенно потупился. – Она говорила, как мой отец завоевал ее руку, победив Лайета в состязании. И рассказывала, как сильно любила моего отца – даже после того, как он вернулся в ситч покалеченным, оставив половину тела в песчаной буре. И как он умер… следуя собственным понятиям и выпив Воду Жизни.

Фримены зашептались, и Чани разозлилась на брата – к чему все эти болезненные воспоминания? Да, это правдивые истории об их матери, но выплескивая все эти истины сейчас, Хоуро превозносит своего настоящего отца и делает больно ее отцу.

Под конец своей речи Хоуро повторил:

– Она была моей матерью.

И вылил воду во впускную трубу.

Теперь все взоры обратились к Лайет-Кайнсу. Хотя этому человеку доводилось выступать на имперских советах и стоять перед троном Императора, а также вести дела с бароном Харконненом и графом Фенрингом, теперь он выглядел раздавленным и, казалось, уменьшился в росте.

Он вышел вперед, держа в руках последнюю канистру с водой из тела Фарулы.

– Фарула была моей женой, – сказал Лайет-Кайнс. – Единственной желанной для меня женщиной и единственной желанной женщиной для Уоррика. – Он взглянул на пасынка – с любовью и терпением, а не с обидой. – Мы были готовы ради нее на что угодно, и она устроила нам соревнование. Мы с Уорриком помчались верхом на песчаных червях через пустыню – туда, где она ждала нас в дальней пещере. Тот, кто добрался бы первым – завоевал бы ее руку.

Слова застревали у него в горле, и он несколько раз глубоко вздохнул.

– Уоррик победил меня, и они поженились. У них родился сын – Лайет-Чи. – Он намеренно не назвал юношу по фрименскому имени. – Но мы с Уорриком остались лучшими друзьями. Мы вместе доставляли плату Гильдии. Однажды мы отправились в полярные регионы, чтобы передать меланж через тамошних контрабандистов, но в пути нас застигла песчаная буря – мы были беззащитны и обречены на гибель. Но мы нашли крошечное укрытие. – Лайет закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. – Оно могло вместить лишь одного из нас. И мы с Уорриком бросили жребий. В тот раз победил я…

В гроте повисла полная тишина, если не считать капанья воды. Фримены застыли на месте.

– И после его смерти Фарула приняла меня как своего нового мужа, своего второго избранника. Но для меня она была первой любовью, и я души в ней не чаял, и то же чувствую к нашей дочери. – Он поднял канистру и раскупорил ее герметичный носик. – Фарула была моей женой, – повторил он, пристально глядя на емкость с водой, будто та прилипла к его руке и он не мог ее выпустить.

Чани видела, как он дрожит. Отец прошептал так, чтобы слышала только она:

– Это выше моих сил. Это слишком бесповоротно.

Она шагнула ближе, чтобы взять емкость из его рук.

– В тебе говорит твоя имперская сторона, отец. Это земля фрименов, и так нужно для фрименов. Последним желанием матери было, чтобы ее вода принесла пользу племени. Ты это знаешь.

Пальцы Лайета еще крепче вцепились в канистру, но затем он все же передал ее Чани.

Она вылила воду в цистерну, и остальные участники похоронной процессии вздохнули с облегчением.

Стилгар объявил:

– Из тела Фарулы получено двадцать восемь литров и девять драхм воды для племени!

Вперед вышел хранитель воды и предложил Лайету горсть металлических колец в качестве компенсации за драгоценную влагу, но тот лишь покачал головой:

– Положите это в сокровищницу ситча. У меня остались дорогие воспоминания о Фаруле – это богатство, достаточное для любого мужчины.

Удрученный, он повернулся и пошел прочь сквозь толпу других фрименов – так, словно они были неодушевленными предметами.

Давным-давно один харизматичный лидер Старой Земли заметил, что жизнь несправедлива.

Он оказался прав, и его убили в молодом возрасте.

Исследование Истории человечества.

Закодированный файл из Имперских архивов

Ей это казалось несправедливым.

Уэнсиция знала, что куда лучше подходит на роль наследной принцессы, ах если бы ей посчастливилось родиться первой! Однако злая судьба распорядилась иначе: она лишь третья из пяти дочерей Шаддама, незаметная по большому счету фигура, и ее ожидает ничем не примечательное будущее, независимо от амбиций и способностей. По значимости она уступала даже глупой Челис, которая через несколько минут должна прибыть с «веселым визитом» в личную смотровую ложу Уэнсиции на открытом воздухе.

Впрочем, Уэнсиция имела некоторое влияние на свою слабохарактерную сестру, которая была на два года старше, но сильно уступала по интеллекту, зрелости и мотивации. Челис отличалась упрямством и зачастую без нужды отстаивала собственную независимость – Уэнсиции приходилось обращаться с ней бережно и терпеливо.

Ожидая прихода сестры, Уэнсиция сидела за столиком с легкими закусками – перед ней открывался вид на покрытое травой поле для игры в глоубол, где вот-вот должен был начаться матч. Зрительские трибуны уже заполнились, и толпа нарядных болельщиков надрывала глотки. Челис любила такие дурацкие развлечения.

Игроки сидели верхом на грузных, но проворных животных – нарах, нетерпеливо топтавшихся на месте. Каждый из благородных участников был одет в цвета своего Дома с соответствующей символикой. В руках игроки держали длинные клюшки – для ударов по маленькому яркому светошару. Сейчас этот красный мяч парил перед арбитром в форме, который готовился выбросить его на поле. Животные хрюкали и фыркали, сверкая смертоносными бивнями.

Уэнсиция переоделась в малиновую блузку – разогревшись после интенсивной тренировки и все еще чувствуя ломоту в мышцах. Она поддерживала себя в хорошей форме и была более спортивной, чем любая из ее сестер. Ирулан тоже выглядела подтянутой, но свое крепкое здоровье заполучила от природы, без каких-либо усилий. Уэнсиция покачала головой, укоряя себя за недовольство по этому поводу – сестра ведь не виновата, что ей так повезло. Она действительно любила Ирулан и остальных сестер, независимо от того, как сильно они ее раздражали – каждая на свой манер.

Снаружи личной зрительской ложи слуги поприветствовали Челис и сопроводили к столу. Уэнсиция улыбнулась и жестом пригласила сестру занять место по другую сторону – так, чтобы они обе могли смотреть матч.

Как всегда, Челис нарядилась вычурно – в длинное черное платье с кружевным воротником. Шею ее украшало дорогое рубиновое ожерелье, руки – подобранные к нему в тон браслеты и кольца. Каштановые волосы были уложены в сложный пучок, на котором сверкал драгоценный камень.

Уэнсиция похвалила ее внешний вид, но затем добавила как бы невзначай:

– Это просто спортивное мероприятие. А ты выглядишь так, словно ожидаешь чего-то большего.

– А ты так одета, потому что ожидаешь чего-то меньшего? – усмехнулась Челис, довольная своим остроумным ответом. Уэнсиция спустила ей это с рук, дабы не портить сестре настроение. – Никогда не знаешь, в какой момент очаровательный поклонник может увидеть тебя на людях, – пояснила Челис. Затем с шелестом подобрала подол и уселась за маленький столик.

Уэнсиция сохраняла любезное выражение лица, хотя ее одолевали мрачные мысли. Лучшую партию для сестры будут выбирать Шаддам и его ключевые советники; это не станет результатом случайной встречи на светском рауте.

– Ты довольно давно присматриваешь себе мужа, дорогая сестрица. Уже нашла своего прекрасного принца?

Челис ответила лукавой улыбкой:

– Возможно!

Уэнсиция понимала, что все это самообман.

– Не хочешь сказать мне, кто он такой?

– Ну, есть один богатый торговец драгоценностями, который мне нравится. – Челис приподняла руку, демонстрируя кольца и браслеты. – Он восхитился ими, когда увидел их на мне. Он так хорошо разбирается в камнях, что мог бы назвать планету, на которой добыт каждый из них. Он гладил мою руку, когда попросил рассмотреть их поближе, а затем даже опознал мастера-ювелира, который их сделал! Кто знает, вдруг он говорил правду? – Челис хихикнула, затем понизила голос: – Но мне кажется, что он в основном смотрел на меня!

На поле ввели в игру светящийся мяч – он парил в метре над травой, разбрызгивая блики во все стороны. Верховые игроки выстроились в линию, разворачивая тяжело топочущих животных. Теперь мяч засветился зеленым, и всадники пришпорили своих скакунов. Первый игрок, наклонившись в седле, дотянулся до мяча и ударил по нему клюшкой, пытаясь направить к одним из четырех ворот вокруг поля.

Челис взвизгнула от восторга, когда в первого игрока врезался игрок-соперник на своем наре, а изогнутый клык животного рассек его седельные ремни. Толпа недовольно взревела, когда игрок рухнул на землю, едва успев активировать персональный щит, и откатился в сторону от копыт.

Уэнсиция спокойно вернулась к разговору:

– Я видела, как ты строишь глазки президенту Картеля Франкосу Ару, хотя он вдвое старше тебя. Всякий раз, когда он появляется, ты стараешься держаться поближе к нему и болтаешь глупости.

– Вовсе нет! – Челис вновь хихикнула. – Ну, я имею в виду, что это не глупости, а увлекательные беседы! И он очень красив.

Уэнсиция указала на трибуны справа:

– По-моему, он сегодня присутствует. Вон там!

– Да? Я не заметила. – Разумеется, это была ложь, и Челис поспешила сменить тему. – Тот флотский капитан Зенха тоже красив. Как ты думаешь, Ирулан полюбит его?

– Отец никогда не позволит ему взять в жены Ирулан! – ответила Уэнсиция слишком резко. В глубине души она считала, что Император чересчур долго мурыжит старшую принцессу, преследуя свои собственные цели. – Возможно, в итоге Зенха будет доступен для тебя.

На лице Челис появилось недовольное выражение:

– Военный? Для меня? Ты думаешь, я мечтаю о гарнизонной жизни?

– Скорее всего, отец подберет тебе важного государственного чиновника или богатого торговца. Не волнуйся, у тебя будет вполне достойная партия.

– Надеюсь, ты права. – Сестра озабоченно нахмурилась и наклонилась вперед, чтобы лучше видеть – не игру, а трибуны; вероятно, высматривая щеголеватого президента КАНИКТ.

Уэнсиция держала свои мысли при себе, но капитан Зенха казался ей достаточно привлекательным – или, по крайней мере, интересным. Она уже представляла способы его продвижения по карьерной лестнице – и свою собственную от этого выгоду в роли его жены. Первым делом нужно добиться для него более высокой должности – с гораздо большим влиянием. Его Дом не имеет большого авторитета в Империи, но в капитане хотя бы течет благородная кровь.

– Мне просто хотелось бы знать свое будущее! – сказала Челис с плаксивыми нотками в голосе. – Мне двадцать четыре. Я должна уже быть хозяйкой в собственном доме и начать новую королевскую династию…

– Позволь мне позаботиться о тебе, Челис. Я посмотрю, что можно для тебя сделать. Даже поговорю об этом с отцом при первой возможности. – Увидев, как загорелись глаза сестры, Уэнсиция ободряюще улыбнулась ей: – Я всегда думаю о твоих интересах – как будет лучше для тебя.

Когда толпа взревела от очередной острой игровой ситуации, слуги подали белый чай в отдельных чайничках и маленькие сладкие пирожные. На поле выбежали медики – помогать упавшему игроку, получившему травму, несмотря на нательный щит. Уэнсиция сменила тему:

– Я слышала, что Ирулан рассердилась на тебя из-за твоей ловушки для бабочек. – Она нахмурилась: – Некрасиво получилось. А знаешь почему?

Вспыхнув от смущения, Челис уставилась в свою чашку и покачала головой.

– Потому что ты не спрашивала у меня совета. Тебе это показалось прекрасной идеей, но на самом деле она была непрактичной и плохо исполнимой.

Сестра выглядела как ребенок, которого отчитывают:

– Я обещаю, что спрошу тебя в следующий раз.

Но Уэнсиция безжалостно договорила:

– И если бы ты спросила меня, я сказала бы то же самое, что и Ирулан: бабочки умрут, если ты попытаешься держать их в своих комнатах.

– И тогда у меня повсюду валялись бы мертвые бабочки – на мебели, на полу! – вздрогнула сестра. – Поверь, я вовсе не хотела причинить им вреда!

Челис сделала глоток чаю, но не притронулась к пирожным, так как всегда тщательно следила за своим весом. Уэнсиция не стала дальше развивать тему – текущая ситуация требовала доверительности, а не критики.

– Бабочки снова на воле в садах. Ты можешь любоваться ими, когда захочешь. – Уэнсиция вновь перевела разговор на другое: – Но несмотря на то, что в этот раз Ирулан права, на самом деле ей нравится чувствовать над нами свое превосходство, потому что она самая старшая. И нам с тобой нужно держаться вместе, чтобы ей противостоять.

Челис прикусила нижнюю губу:

– Она и вправду сильно отругала меня.

– Я твоя единственная настоящая подруга во дворце. И ты это знаешь.

– Я знаю. И обещаю впредь думать лучше.

Уэнсиция некоторое время смотрела на зеленое поле, почти не обращая внимания на игру и шум толпы. Затем, наклонившись к сестре через стол, сказала:

– И никогда не позволяй никому говорить тебе, что ты бестолковая. Я не раз слышала, как Ирулан говорила это. Она не имеет никакого права делать такие ужасные замечания – мы с тобой не говорим о ней ничего плохого.

Челис озадаченно вскинула брови:

– Разве мы не делаем этого сейчас?

Уэнсиция рассмеялась:

– Вот видишь, я же говорю тебе, что ты все схватываешь на лету! – Она придвинула ближе к сестре блюдо со сладостями. – Съешь хоть кусочек пирожного. Я знаю, что это твои любимые.

Челис начала было отнекиваться, но затем с удовольствием взяла одно. Уэнсиция продолжала сидеть с добрым и понимающим лицом, но втайне злилась на Челис за то, что сестра ближе к императорскому трону – по праву рождения, а не в силу личных качеств. Что ж, по крайней мере, на Челис легко повлиять. Уэнсиция воспринимала это почти как игру – смотреть, сколь многое из сказанного пустоголовая сестра проглотит… а затем поступит в ее интересах.

– Ты обратила внимание на новую фрейлину, герцогиню Фесту? – Уэнсиция видела, как сестра оживилась в ожидании интересной сплетни. – Она из северных земель, но какой скандал! Ей приходится работать, потому что ее отец спустил все семейное состояние в азартных играх. И я слышала, что там вообще не все гладко с вопросом отцовства…

Глаза Челис загорелись:

– Правда?

Уэнсиция мысленно улыбнулась. Очень немногое в этой истории о Фесте и ее отце было правдой, но каждой рассказанной сплетней, каждым разговором, который вела с Челис, она готовила сестру к роли своей важной союзницы.

В нашей огромной Империи очень немногое на самом деле является тем, чем кажется.

Принцесса Ирулан.

Неопубликованные заметки

Когда Шаддам собрался вершить суд над капитаном Зенхой, Ирулан не захотела садиться рядом с Троном Золотого Льва. Императора удивило ее поведение – он ожидал, что дочь вместе с ним будет свысока взирать на виновника, но позволил ей сесть на одной из двух смотровых галерей, при условии, что она будет видна многочисленной публике, а также опозоренному офицеру.

Облаченная в скромное белое платье с золотым гербом на груди, Ирулан сидела прямо и настороженно. Она не проявляла никаких эмоций, анализируя каждую деталь происходящего, как учили ее в Бинэ Гессерит. Падишах-Император в пышной мантии под звуки фанфар появился из боковой двери, и в зале воцарилась благоговейная тишина. Шаддам направился к своему трону из хагальского хрусталя и уселся перед большой беспокойной аудиторией. Ирулан отметила, что Вещающая Истину отсутствует в зале; не было там и Челис – очевидно, та еще не проснулась, – но Уэнсиция расположилась на противоположной смотровой галерее, явно заинтересованная судьбой офицера. Ирулан также обратила внимание на спокойную миловидную леди Марго Фенринг, жену графа Фенринга, имперского комиссара по контролю за специей на Арракисе. Леди Фенринг вот уже месяц с небольшим жила при дворе, вдали от мужа, и ее можно было встретить на многих важных мероприятиях – она ни за что не пропустила бы такое зрелище.

Учитывая катастрофический публичный провал капитана, его ждало неизбежное наказание. Но когда офицера вызвали, он держался не как опозоренный командир, боевая группа которого практически уничтожена. Шагнув вперед, он остановился перед возвышением – в парадном мундире, с ярко начищенными медалями; и выглядел довольно дерзко. Он слегка прихрамывал – как говорили, из-за травмы, полученной на Отаке; одна его нога была перевязана и обута в ортопедический ботинок.

Зрители молчали. Зенха тяжелым взглядом окинул зал, затем снял фуражку и сосредоточил внимание на Императоре. Со своего наблюдательного пункта Ирулан внимательно изучала капитана. Он приковал все ее внимание.

В то время как офицер сохранял каменное выражение лица, Император позволил проявиться своему гневу – будто неудача этого человека стала для него личным оскорблением. С огромного трона Шаддам сухо произнес:

– Я полностью проинформирован об инциденте на Отаке. Мне известно о ваших многочисленных и непростительных ошибках, которые стоили жизни почти четырем тысячам бойцов. Из-за вашей самоуверенности и просчетов разрушена столица одного из моих миров. Фанатики не понесли заслуженной кары, и восстание продолжается по всей планете. – Ноздри Императора раздулись. – Хорошо еще, что вы не пытаетесь скрыться от правосудия и не наложили на себя руки в трусливой попытке уйти от ответственности.

– Я не оправдываюсь, сир. И готов принять любое наказание, которое вы назначите. – Капитан вытянулся еще сильнее. – Но катастрофа на Отаке не должна была произойти. Отсутствие точных сведений военной разведки помешало мне принять верное решение и отреагировать вовремя. Меня не проинформировали ни о количестве повстанцев, ни о захвате ими атомного оружия. Нам дали ложную информацию, что правящая семья находится в изгнании и ей ничто не угрожает. Мои сводки не отражали ни уровень фанатизма, ни то, что новохристиане готовы использовать это запрещенное оружие.

Шаддам холодно взглянул на него:

– То есть вы говорите, что примете любое наказание без оправданий, и в то же время отстаиваете свою правоту? Вы вините в своей некомпетентности неточную информацию? Хороший командир должен быть готов к любому развитию событий, но вы не приняли во внимание элемент неопределенности.

Но Зенха оставался непоколебим:

– Я имею в виду лишь то, сир, что после вынесения мне приговора вам стоит также провести расследование в отношении сотрудников разведки. Мне были представлены крайне неполные данные и не оказана адекватная поддержка. – Он глубоко вздохнул и ясным голосом продолжил: – Полагаю, я был обречен на неудачу, сир.

Эти слова разнеслись по всему роскошному тронному залу. Ирулан выпрямилась в кресле с еще большим вниманием. Он что, обвиняет Императора? Принцесса знала, что отец хочет отклонить дерзкое предложение Зенхи. Неужели он и впрямь пожертвовал таким количеством верных бойцов только для того, чтобы унизить и растоптать этого перспективного офицера? Чтобы запугать всех других неприемлемых женихов, которые могут заявиться?

Капитан вскинул подбородок:

– Сир, если бы я мог пожертвовать собственной жизнью на Отаке, я бы так и поступил. Как только стало известно о наличии атомного оружия и о том, что лидер фанатиков готов его применить, я отдал приказ о немедленном отступлении и эвакуации. Я спас столько кораблей и экипажей, сколько смог.

– Как бы вы ни пытались преуменьшить свою вину, капитан, Отак стал камнем преткновения в вашей карьере. Поскольку восстание на планете продолжается, я вынужден теперь отправить туда сардаукаров, чтобы они разобрались с этим сбродом и выполнили миссию, которую вы оставили незавершенной.

– При всем уважении, сир, осмелюсь заметить, что я сразу запрашивал войска сардаукаров для подкрепления – но мой запрос отклонили.

Шаддам вскинул ладонь, призывая зал к тишине:

– Ваше поражение придало повстанцам уверенности и укрепило их позиции в отдаленных городах. Из-за вашего провала потребовались сардаукары – для операции, которую можно было провести малыми силами!

Император вызвал командира сардаукаров, и офицер в серой униформе вышел из-за кулис, где ожидал. Безукоризненно одетый, без единой морщинки на мундире, он снял офицерскую фуражку и замер на шаг впереди Зенхи:

– Майор-баши Колона по вашему приказанию явился, сир!

Шаддам поднялся с трона:

– Собирайте войска для срочной карательной акции на Отаке – уничтожьте всех бунтовщиков и подготовьте планету к заселению более достойными гражданами! Без предупреждения. Без предложения капитуляции. Просто используйте превосходящие силы, чтобы уничтожить сопротивление – и мы сможем преобразить Отак. Приказ ясен?

– Я приступлю немедленно, сир.

Император отпустил Колону взмахом руки, и сардаукар зашагал прочь, оставив Зенху стоять под взглядами огромной бормочущей аудитории. Набравшись смелости прервать паузу, Зенха заговорил:

– Могу ли я вернуться на Отак вместе с их отрядом, сир? В любой должности, в любом звании – как прикажете.

– Вы там и так наворотили дел! – отрезал Шаддам, возвышаясь над офицером, стоящим у подножия помоста. – Я должен свершить над вами наказание здесь, перед людьми.

Капитан взирал на Императора со спокойным достоинством, ожидая. Но по едва уловимым признакам Ирулан видела, что он изрядно пал духом. Очевидно, он надеялся, что его снова отправят сражаться, рассчитывая не искупить вину или спасти свою репутацию, но хотя бы умереть с честью – участь лучшая, чем публичный позор.

Голос Шаддама сочился сарказмом:

– И что теперь с вами делать? О намерении жениться на моей дочери можете забыть, учитывая, что вы опозорили мундир и погубили свое доброе имя.

Зенха вздрогнул, но продолжал стоять по стойке смирно. Ирулан заметила, что леди Фенринг внимательно наблюдает за ним своими голубыми глазами.

Шаддам спустился по ступеням, раздвинув полы своего одеяния и демонстрируя церемониальный кинжал на боку. Остановившись напротив неподвижного офицера, он вытащил кинжал из ножен.

– Вы оскорбили меня, осмелившись просить руки наследной принцессы! Несмотря на то, что вы явно недостойны моей дочери, я дал вам шанс проявить себя – шанс, который вы с треском провалили.

Ирулан не могла поверить своим ушам – столько яда и личной неприязни слышалось в голосе отца.

Шаддам приставил острый как бритва кинжал к горлу Зенхи. Тревожный шепот и аханье пронеслись по залу, но офицер не дрогнул и не стал умолять сохранить ему жизнь. Он просто спокойно продолжал смотреть в глаза Императору – и Шаддама, похоже, смутило хладнокровие этого человека. Он надавил на клинок слишком сильно, и острие неглубоко вошло в кожу Зенхи – а затем дернулось назад, оставив на шее капельку крови.

– Самая глубокая рана – это полное бесчестье!

Император использовал клинок, чтобы срезать с Зенхи знаки отличия и эполеты, которые с отвращением швырнул на пол тронного зала. Затем тем же образом он поступил с медалями и даже с фамильной символикой капитана – а после пинками разбросал все это по сверкающим плиткам из ракушек кабузу, словно мусор.

Завершив эту унизительную процедуру, Император подобрел:

– Но я не растрачиваю кадры впустую, Моко Зенха, и в вашем прошлом послужном списке есть положительные моменты. Вы останетесь на службе в Имперских вооруженных силах, но в качестве младшего офицера четвертого ранга, приписанного к боевой флотилии на Чадо – под командованием герцога-баши Горамби. Свободны!

Зенха пошатнулся, когда до него дошло сказанное, но смирился со своей печальной участью и даже смог поклониться. В изрезанном мундире, он повернулся и вышел, уже не такой гордый, как при входе, и хромая еще сильнее прежнего.

Ирулан оценила то, чему стала свидетельницей. Герцог-баши Горамби был одним из самых богатых и знатных военачальников – идеальный пример щеголя-позера, не соответствующего занимаемой должности. Этот человек каким-то образом получил звание, по традиции присваиваемое лишь сардаукарам, но для него это был лишь пустой титул. Горамби представлял собой одного из тех никчемных паркетных офицеров, на которых Ирулан жаловалась отцу. Она позволила себе слегка улыбнуться, размышляя о новом назначении наказанного капитана. Хотя это понижение в должности было унизительным для Зенхи, она считала, что его способности могут оказаться полезными при Горамби. Он будет самым младшим командиром, но его таланты хотя бы не пропадут впустую.

Если бы Зенха хотел жениться на какой-нибудь другой девушке, он не вызвал бы такого гнева Шаддама. Впрочем, в глубине души Ирулан испытывала облегчение оттого, что дело не дошло до помолвки.

Многие смотрят, но мало кто видит.

Афоризм фрименов

Шарнирные крылья трепетали, корпус вибрировал. Ощущая биение сердца машины, Чани уверенно сжимала ручку управления. Сосредоточенно удерживая курс, она поглядывала на приборы, следя за оборотами двигателя, уровнем топлива, зарядом солнечных батарей и состоянием вооружения. Резкий порыв ветра накренил топтер, но Чани выровняла аппарат и продолжала полет.

– Держись пониже, – посоветовал Стилгар. Он сидел в кресле второго пилота, готовый в случае чего перехватить управление. – Мы далеко от территории Харконненов, но не помешает попрактиковаться в уклонении от радаров.

Красуясь своим мастерством, девушка резко сбросила высоту и пронеслась всего в нескольких метрах над волнистыми дюнами. Она прижалась почти к самой поверхности, а затем резко взмыла вверх, когда впереди показался бархан повыше. Стилгар напрягся, но промолчал. Он мог бы вмешаться, но положился на навыки девушки.

– Ты хороший пилот, Чани. Не стоит пытаться произвести на меня впечатление.

– Я не пытаюсь. Мне нужно потренироваться выполнять внезапные маневры, если я собираюсь сражаться с харконненскими топтерами.

– Тренировка – это одно дело, – проворчал Стилгар. – Дерзость – совсем другое.

– Мне больше нравится слово «уверенность», – возразила Чани, но повела машину ровнее, поднявшись еще на несколько метров над пустыней.

Бесконечные просторы вокруг успокаивали, песок простирался до горизонта – золотистыми волнами, как в океанах на других планетах, которые описывал ей отец.

– Кроме того, это такой же топтер Харконненов, – добавила она, не желая уходить от темы. – Мы будем равны по вооружению – а значит, мне поможет лишь то, что я лучший пилот, чем они.

– Ты еще только учишься быть им, – хмыкнул Стилгар, а затем пробормотал себе под нос: – Дерзкая девчонка!

Чани усмехнулась. Этот топтер с некоторыми повреждениями фримены захватили во время партизанского рейда. Вражеские солдаты были убиты, а вода из их тел послужила небольшой компенсацией – платой по давним кровавым счетам.

Харконнены охотились на «пустынных бродяг» всякий раз, когда это представлялось возможным, но недооценивали своего врага. Лайет-Кайнс помогал племенам с подготовкой к окончательному освобождению планеты Дюна. Каждый фримен должен быть обучен и готов к бою. Чани по собственной инициативе начала брать уроки пилотирования всего в одиннадцать лет и относилась к ним с большим рвением.

Порывистый термальный ветер раскачивал топтер, но она летела сквозь него – спокойная, несмотря на толчки. Когда она садилась в пилотскую кабину, орнитоптер словно становился ее телом, а рефлексы перетекали в шарнирные крылья. Лазерные пушки и пусковые ракетные установки были продолжением ее самой – ее когтями хищника.

Чани улыбнулась, заложив крутой вираж вокруг пустынного смерча. Этот злобный бурый столб пыли был слишком мал, чтобы называться «хоуро», но она все равно вспомнила о брате.

Стилгар улыбнулся:

– Ладно, я признаю, что ты больше не нуждаешься в моих уроках. Ты показала, на что способна, девочка.

– Тогда не называй меня «девочкой»! – потребовала она. – И расскажи моему отцу о моем мастерстве, чтобы он больше не считал меня малым ребенком!

Наиб серьезно кивнул:

– Лайету нужно иметь точное представление об имеющихся у него ресурсах.

Чани предпочитала, чтобы о ней думали как о ресурсе племени, а не как о ребенке.

– Настоящая тренировка будет, когда мы нападем на Харконненов. Не могу дождаться.

Они давно определили все радиочастоты Харконненов, в том числе особые диапазоны, зарезервированные для боевых действий, хотя фримены не знали вражеского кодового языка. Опознавательные знаки на фюзеляже топтера можно закрасить, даже если маскировка обманет врага ненадолго. Чани надеялась, что будет участвовать в бою, когда фримены соберутся использовать топтер.

Когда дело доходило до драки, она была больше, чем пилотом. Она тренировалась сражаться на крисножах, провела бесчисленное множество схваток с Джемисом на песчаной тренировочной площадке в пещерах. Чани выиграла половину поединков, но соперник по-прежнему относился к ней недостаточно серьезно. Он превосходил ее в росте и силе, и чтобы компенсировать это, девушка перенимала его боевые приемы, изучала его привычки и использовала против него.

Чани также владела пистолетом Маула – пружинным метательным оружием. Это простое механическое устройство обычно использовалось бандитами, хотя и не слишком эффективно работало против солдат Харконненов, которые, как правило, носили нательные энергетические щиты. Кроме того, покойная мать показала ей множество ядов, которые можно применить против врага, если потребуется более изощренный способ убийства.

Чани, дочь Лайета, была готова сражаться за свой народ. Готова убивать Харконненов.

Теперь Стилгар выглядел мрачным и обеспокоенным, и она в скором времени ожидала продолжения разговора. Им предстоял долгий перелет, и в конце концов наиб подберет нужные слова. Она не торопила его.

Наконец Стилгар произнес:

– Ты знаешь обычаи пустыни, но Лайет считает, что тебе следует больше узнать об обычаях Империи.

Чани усмехнулась:

– Зачем мне это? Я – фримен.

– Я тоже, – кивнул Стилгар, – но Лайет это Лайет, а ты его дочь. А значит, вы нечто большее, чем простые фримены.

Ей не нравился этот разговор.

– Что плохого в том, чтобы быть просто фрименом? Не хочу погружаться в этот имперский смрад.

– Тебе могут пригодиться имперские знания, потому что знания – это сила, а сила нужна фрименам, чтобы завоевать свободу.

Дальше Чани вела машину в угрюмом молчании. Отец уже предлагал ей продолжить образование за пределами пустыни, которую она так хорошо знала.

– Отец хочет, чтобы я поступила в имперскую школу на другой планете, – пробормотала она, зная, что Стилгар слышит ее даже сквозь хлопанье крыльев топтера. – Я сказала ему, что хочу еще многое узнать о Дюне. Да человеку жизни не хватит, чтобы изучить всю нашу планету! Зачем мне изучать другие миры, которые для меня ничего не значат?

– Лайет – свой человек для обеих сторон, – сказал Стилгар, – и он использует это, чтобы усилить свое влияние здесь. Как имперский планетолог, он способен помочь делу больше, чем любой из нас.

Недоверие Чани смешивалось с раздражением:

– Он ошибается, если считает, что я стану следующим местным планетологом!

– Лайет продолжил дело своего отца после его смерти. В этом нет ничего постыдного для тебя.

– Разве имперцы примут женщину на такую должность, даже если у меня будет образование и опыт практической работы?

Стилгар пожал плечами:

– Обычаи и традиции Империи отличаются от наших. Я не претендую на то, чтобы разбираться в них. – Он повернулся к Чани. – Но ты стала бы хорошей преемницей Лайета.

Она пресекла дальнейшие рассуждения на эту тему:

– Мой отец еще достаточно молод. Нет нужды задумываться о его преемнике.

Помолчав минуту, Стилгар указал на юг – в том направлении, куда они летели:

– Большой пылевой смерч. Держись от него подальше.

Столб песка был выше, чем тот, от которого она увернулась ранее. На таком расстоянии он не представлял угрозы, и Чани могла легко уклониться. Но пока она всматривалась в смерч, то заметила в небе три темные точки – летательные аппараты. Они двигались строем, на большом расстоянии друг от друга. Чани всецело сосредоточилась на них, забыв про неприятный разговор:

– Это чьи?

Стилгар тут же отменил свои прежние указания:

– Быстро ныряй ниже! Как можно ближе к дюнам! Если это Харконнены, то лучше бы они нас не заметили.

– Я могла бы открыть по ним огонь. – Чани активировала прицельную систему и увеличивала изображение до тех пор, пока таинственные аппараты не стали более отчетливо видны на пыльных экранах. Девушка задумалась: могут ли эти машины иметь отношение к кораблю-мародеру без опознавательных знаков, который похитил тело Навигатора.

– Ты не сможешь сбить все три! – предупредил Стилгар. – Независимо от своих умений. – Он наклонился ближе к обзорному экрану.

Чани поняла, что это не корабли Харконненов. Чужие аппараты были быстрыми и округлых очертаний, с выпуклостями по бокам, в которых размещались гравидвигатели.

– Обрати внимание на схему их передвижений, – заметил Стилгар. – Они методично прочесывают пустыню в поисках чего-то. Разведывают месторождения специи? Но если это не Харконнены, то…

– Космическая Гильдия, – произнесла Чани. – Похожи на тот корабль, что мы видели над бродящей массой. Если подлетим поближе, то сможем разглядеть их маркировку.

Стилгар помрачнел:

– Мы платим Гильдии хороший куш, чтобы держать любопытствующих подальше от нашей пустыни!

– Возможно, они считают, что наше соглашение их самих не касается.

– Мы платим за то, чтобы за нами не следил никто! – возмутился Стилгар. – Зачем они сканируют пустыню, составляют карту наших секретных мест?

– Более важно, что именно они ищут.

Стилгар фыркнул:

– Ну а что все ищут на Дюне? Специю, несомненно. Это единственная ценность на нашей планете. Но Гильдия не должна нарушать наше соглашение! Я поговорю об этом со старейшинами, – проворчал он себе под нос.

Чани изменила курс, уходя подальше от кораблей Гильдии. Она использовала пылевой смерч как прикрытие, чтобы остаться незамеченной. Бурая пыль широко распространилась по небу, пока вихрь носился над дюнами.

Но кораблям Гильдии явно не было дела до одинокого топтера. Чани летела до тех пор, пока не оказалась за пределами досягаемости, в то время как чужаки позади продолжали свой планомерный поиск. Она так и не поняла, что же они ищут.

Зависть – это особенно неприятная эмоция, зачастую плохо скрываемая.

Методическое руководство для медицинской школы Сукк. «Психиатрические расстройства»

Преподобная мать Мохайем со всей строгостью и серьезностью подходила к своим обязанностям, в том числе и к обязанностям Вещающей Истину при Императоре, но этим утром чувствовала себя особенно подавленной, ожидая в классной комнате на территории дворца.

Большинство дочерей Шаддама опаздывали.

Старое учебное здание представляло собой перестроенный гостевой дом на берегу пруда, покрытого цветущими лилиями. Потолок в главном классе был высоким, как в спортивном зале. Высоко над головой висели гимнастические брусья из четырех перекладин, под ними мерцало страховочное поле Хольцмана.

Там, наверху, самая младшая из принцесс Коррино – тринадцатилетняя Руги – в облегающем спортивном костюме перелетала от перекладины к перекладине, раскачавшись взад-вперед. Такие физические тренировки укрепляли мышцы, оттачивая чувство равновесия и рефлексы, но стройная девочка получала от процесса столько удовольствия, словно это было игрой. Руги находилась в отличной форме и участвовала в различных состязаниях по легкой атлетике.

Мохайем просила всех пятерых принцесс прийти вовремя, но пока здесь появилась только Руги. Девочка продолжала раскачиваться под потолком, все сильнее и быстрее.

– Спускайся сейчас же! – резким голосом окликнула ее Мохайем, но затем напомнила себе, что не стоит вымещать раздражение на единственной ученице, которая пришла, когда велено.

– Как только увижу своих сестер. – Девочка демонстративно приступила к новому упражнению.

Все это раздражало Мохайем, которая ценила собственное время. Конечно, Ирулан, Челис, Уэнсиция и Джосифа занимают высокое положение, но им также необходимо помнить и о своих обязанностях перед Бинэ Гессерит. Особенно Ирулан.

Мохайем ощущала мрачное раздражение с самого утра, когда встала с постели в свое обычное время. С помощью глубинного самоанализа она попыталась определить причины своего настроения, неочевидные даже для нее. Она вспомнила обрывки дурного сна, в котором к ней взывали ее предки-женщины, но подробности ускользали из памяти. Иногда у нее получалось лучше разбираться в других людях, чем в себе самой.

Заставив себя успокоиться, Мохайем продолжала ждать. Остальные опаздывали уже на десять минут.

Наконец она услышала снаружи голоса, и вскоре Челис, Уэнсиция и Джосифа, возглавляемые Ирулан, вошли в классную комнату. Старшая принцесса пояснила:

– Нас то и дело отвлекали во дворе, преподобная мать. Это я во всем виновата. – Девушка проявила положенное раскаяние, чтобы уладить вопрос, и Мохайем не стала заострять на этом внимание.

Руги спрыгнула в гравитационное поле, затем соскользнула по канату на пол и накинула синий халат поверх облегающего костюма.

Преподобная мать кивнула на полдюжины стульев, расставленных по кругу, и все заняли свои места. Поджав губы, Мохайем обратилась к двум младшим девушкам, Джосифе и Руги:

– Мне нужно сообщить вам кое-что важное. Настало время перемен. Ваши старшие сестры понимают, что я имею в виду.

Джосифа, четвертая по старшинству, родилась на шесть лет раньше Руги: прелестная девушка с темными волосами и мягкими чертами лица. Самая спокойная и терпеливая из дочерей Коррино, она до сих пор не проявляла особого интереса к молодым людям при дворе, хотя ей уже исполнилось девятнадцать. Ей тоже предстояло выгодно выйти замуж за человека, рекомендованного отцом и Сестринством, но традиции позволяли четвертой дочери больше выбора в этом вопросе.

Глядя на двух младших принцесс, Мохайем официальным тоном произнесла:

– Джосифа и Руги! Ваш отец отправляет вас обеих в Школу Матерей Бинэ Гессерит на Уаллахе IX. В течение следующего года вы пройдете базовое обучение по программе Сестринства – по примеру Ирулан.

Ирулан удивилась:

– Обе сразу? Но у них большая разница в возрасте, преподобная мать.

– Им необходимо сформировать правильное мышление и обучиться дисциплине. Уаллах IX подходит для этого как нельзя лучше.

Уэнсиция не смогла скрыть зависти. Они с Челис получали советы от наставников Бинэ Гессерит при дворце – это могло принести им пользу во многих аспектах личной и политической жизни. Ирулан же прошла углубленное обучение непосредственно в Школе Матерей. Несколько лет она занималась по очень строгой программе.

Для третьей дочери Шаддам не счел необходимым дополнительное обучение, как и Сестринство. Но амбициозная Уэнсиция продолжала интенсивно заниматься самостоятельно, используя возможности дворца.

Руги выглядела недовольной, а Джосифа, похоже, еще сама не поняла, что чувствует по этому поводу. В любом случае, это не имело значения; они улетят. Объявление вряд ли стало для них неожиданностью.

– Почему отец сам с нами это не обсудил? – требовательно вопросила Руги. – Это он так приказал?

– Разумеется, все происходит с его одобрения, – заметила Джосифа.

Криво улыбнувшись, Мохайем ответила:

– Я всего лишь объявляю его волю. С Падишах-Императором такие вопросы не обсуждают. Нужно слушаться его распоряжений. И он хочет, чтобы вы немедленно приготовились к перелету. Ваш галактический лайнер прибывает через два дня.

Челис, похоже, радовалась за сестер, в то время как Уэнсиция сидела с недовольным видом.

Ирулан спокойно улыбнулась младшим девушкам:

– Это к лучшему, вы сами увидите. В Школе Матерей вам откроются новые горизонты мышления. А тебе, Руги, особенно понравятся физические тренировки прана-бинду.

– Что входит в этот курс? – спросила Джосифа, все еще пребывая в задумчивости. – Разве мы не можем пройти такое же обучение при дворце, у наших наставников? Как Уэнсиция? Здесь тоже могут преподавать прана-бинду.

Уэнсиция ощетинилась:

– Я сама выбираю себе преподавателей! Как и предметы, которые изучаю.

Мохайем кивнула старшей принцессе, передавая ей слово.

– Вы обе будете обучаться по методикам Сестринства. Если выяснится, что вы соответствуете строгим стандартам, вам предложат остаться на Уаллахе IX для углубленного обучения, подобного тому, которое прошла Ирулан. Возможно, когда-нибудь вы даже сможете пройти самое сложное испытание и стать преподобной матерью, как я. – Это прозвучало одновременно и как соблазн, и как предостережение.

Затем заговорила Ирулан, затрагивая темы, которые, как она знала, будут интересны ее сестрам:

– В Школе Матерей вас научат боевым искусствам, а также в совершенстве владеть своим телом, каждой отдельной мышцей. Вам покажут простейшие дыхательные упражнения и успокаивающие приемы, необходимые для ясности мышления.

Удивительно, но Челис попыталась пошутить:

– Это будет полезно во время долгих собраний или церемоний!

Руги раздраженно закатила глаза. Мохайем обратила свое внимание на Джосифу:

– Ты уже почти вышла из возраста, в котором обучение наиболее эффективно. Возможно, отец мог бы отправить тебя туда раньше, но у него есть свои веские причины сделать это сейчас, и мать-настоятельница Харишка дала особое разрешение.

– У тебя все получится, – ободрила сестру Ирулан. – У тебя ясный ум.

Джосифа взглянула на младшую сестру, которая все еще выглядела недовольной:

– Это хорошая возможность для нас, Руги. Просто хотелось бы, чтобы нас предупредили заранее, с учетом наших обязанностей при дворе. – Она обняла младшую сестру, но та отстранилась.

– И с учетом того, сколько у нас здесь подруг! – добавила Руги. – А можно мне отказаться?

– Нет, – покачала головой Мохайем, стараясь, чтобы это прозвучало без возмущения. – Но ты можешь задавать вопросы, если хочешь, или приберечь их для Ирулан. Это большая честь и привилегия – получить приглашение в Школу Матерей.

– Что-то я не чувствую особой гордости, – пробормотала Руги. Затем ее глаза сверкнули: – Но мне хотелось бы научиться драться, как Бинэ Гессерит!

Мохайем поднялась со стула, чувствуя возрастную ломоту в суставах:

– Пока это все, что я хотела сказать. – Шурша мантией, она подошла к двери и распахнула ее. – Джосифа, Руги, вы можете начать собираться прямо сейчас. А мне нужно еще кое-что обсудить с вашими старшими сестрами.

Озадаченные и растерянные, обе девушки вышли из класса. Когда дверь за ними закрылась, Ирулан сказала:

– Все это довольно неожиданно, не так ли? Бинэ Гессерит обычно все планируют заранее.

Мохайем нахмурилась:

– Принято решение, что девочки отправятся на Уаллах IX ради их безопасности – некая мера предосторожности. Назревают политические и, возможно, военные проблемы, и ваш отец не хочет, чтобы девочек использовали как разменные фигуры.

– Ради их безопасности? – воскликнула Челис. – А как насчет нашей? Мы что, в опасности здесь?

Серьезным тоном Мохайем произнесла:

– Как дочери Императора, вы всегда в опасности.

Уэнсиция проницательно взглянула на нее:

– Вы нам что-то недоговариваете? Может, хотите сообщить что-то еще?

– Только то, что вы все должны проявлять бдительность – вероятно, даже больше, чем обычно.

Уэнсиция заерзала на стуле:

– Вы сыплете соль на свежие раны! Как принцессы Коррино, мы должны быть готовы встретить любую угрозу и справиться с любой проблемой! – Она фыркнула. – По-хорошему, мне следовало бы пройти полную подготовку Бинэ Гессерит на Уаллахе IX, чтобы уметь то же самое, что Ирулан. А вместо этого мне приходится организовывать здесь для себя частные курсы!

Мохайем сердито посмотрела на нее:

– Для тебя это не сочли обязательным, Уэнсиция!

На Челис никто и не взглянул.

Ирулан заговорила с Уэнсицией успокаивающим тоном:

– Есть такое понятие, как государственная необходимость. Некоторые обстоятельства мы должны просто принять, как того требует наше благородное происхождение. Возможно, мы никогда не узнаем причин.

– И это говоришь мне ты! – вскинулась Уэнсиция. – Та, которая постоянно присаживается отцу на уши и дает ему советы по политическим вопросам! Моего мнения он никогда не спрашивает!

Мохайем подобрала свою мантию и направилась к выходу, успев услышать, как Ирулан тихо сказала сестре:

– Возможно, и зря.

Два дня спустя, холодным ранним утром, Джосифа и Руги на дворцовой посадочной площадке готовились взойти на борт императорского челнока. Когда багаж девочек уже погрузили – всего лишь небольшие рюкзаки, несмотря на предстоящий год обучения, поскольку в Школе Матерей им предоставят все необходимое, – Ирулан, Уэнсиция и Челис пришли попрощаться с сестрами.

Джосифа выглядела спокойной, смирившись с внезапными переменами в жизни, и теперь предвкушала начало учебы на Уаллахе IX.

Тринадцатилетняя Руги плакала:

– А я обязательно должна лететь?

– Все уже согласовано, – твердым голосом сказала Уэнсиция. – Цени выпавшую возможность!

– Вам обеим там понравится! – заверила Ирулан. – И вы многому научитесь! Вернетесь домой гораздо более влиятельными принцессами.

Челис прощебетала:

– Какая жалость, что я не лечу с вами! Это звучит так захватывающе!

Руги вытерла глаза и посмотрела мимо Ирулан в сторону Императорского дворца:

– А где отец? Почему он не вышел с нами попрощаться?

И ее слезы хлынули вновь.

– Сегодня утром у Императора много важных дел! – сказала Мохайем, хотя знала, что Шаддам занят только рутинной бумажной работой в своем кабинете.

Теперь обе младшие девушки выглядели грустными, поднимаясь на борт, в то время как старшие сестры остались на посадочной площадке. Мохайем очень хотелось прямо сейчас тоже улететь на Уаллах IX, но здесь у нее было слишком много обязанностей, имеющих первостепенное значение.

Компетентность порождает компетентность. К сожалению, верно и обратное.

Руководство для офицеров-сардаукаров

Зал выглядел непритязательно: обычная столовая для нижних чинов, с простыми столами из пластика и разнокалиберными стульями – одни мягкие, другие нет. После того как Зенха впал в немилость, его доброжелатели вряд ли смогли бы найти лучшее место для проводов – лишь это тесное помещение, куда набилось как минимум человек сорок. На столах стояло лишь символическое количество блюд. Впрочем, все присутствующие были товарищами Зенхи. По такому поводу они куда больше налегали на выпивку, чем на еду, и его это вполне устраивало.

Ради этого мрачного события – проводы разжалованного капитана – люди переставили дешевую мебель так, как им удобно. Опальный офицер сидел во главе импровизированного длинного стола, по обе руки от Зенхи расположились его ближайшие друзья по службе: штабс-капитан Селлью, молодой офицер с ярко-голубыми глазами, и штабс-капитан Недлох – старый ветеран с боевым шрамом на щеке. Оба только что вернулись на Кайтэйн с заданий на других планетах.

Все присутствующие на этом угрюмом собрании знали, как манипулировать военно-бюрократической машиной, чтобы добиться желаемого, ибо официальную прощальную вечеринку никогда бы не санкционировали.

Эти добрые товарищи, исполненные сочувствия, были простыми офицерами в имперской униформе – никто не принадлежал ни к элитным войскам сардаукаров, ни к благородному высшему командованию. Вся компания продвигалась по служебной лестнице вместе с Зенхой благодаря упорному труду и компетентности, не имея преимуществ происхождения. Все служили адъютантами при напыщенных и неумелых номинальных командирах. И знали свое место.

Высокомерные командиры не желали видеться с опозоренным офицером, но друзья не оставили его. Большинство из этих воинов много раз путешествовали через всю Империю в составе флотских подразделений на борту лайнеров Гильдии, возглавляя императорские миротворческие силы. Когда стало известно о том, что произошло с Зенхой, они горячо поддержали его.

Бывший капитан принял судьбу с достоинством, не поникая головой от стыда. Он сидел в новенькой форме лейтенанта, без каких-либо шевронов и медалей, но поклялся себе, что заслужит их вновь – сколько бы времени ни потребовалось. Он сделает это ради памяти тысяч погибших под его руководством из-за преступно недостоверной информации, которую ему предоставили. Травмированная голень чувствовала себя намного лучше после медицинской помощи и специального башмака, и теперь он почти не прихрамывал при ходьбе.

Прислушиваясь к приглушенным разговорам, Зенха отпивал из бокала и делал вид, что ему весело. Он очень ценил присутствие этих людей. Большинство друзей находились в мрачном настроении – и оттого, как с ним обошлись, и поминая бойцов, павших на Отаке. Зенха никогда не смог бы забыть кровь этих потерь на своих руках. Миссия пошла бы совсем по-другому, если бы ему заранее дали точные сведения.

– Хуже всего то, что теперь тебе придется служить под началом герцога-баши Горамби, – вздохнул штабс-капитан Селлью. – Это же надо придумать такое нелепое звание! Хорошо хоть мой собственный командир весьма безразличен к службе – я могу устранять проблемы и поддерживать порядок в отряде без его вмешательства. А Горамби не просто дурак, но дурак с инициативой! Очень напористый тип.

Недлох ткнул Зенху локтем в бок:

– Ничего, наш Моко обведет его вокруг пальца!

– Экая несправедливость – приставить тебя к этому болвану! – проворчал другой офицер, крупный бородач. – Горамби втягивает свои войска в одну неудачу за другой, причем крайне глупым образом.

Зенха выдавил из себя улыбку и одарил ею всех присутствующих:

– Я сделаю все, что в моих силах. Как и всегда.

Разжалованный капитан старался не пить слишком много, чтобы сохранить ясную голову. Теперь он взглянул в дальний конец зала, где наособицу от всех сидел имперский наблюдатель – неприметный по задумке, но до боли очевидный. Этот темноволосый человек имел при себе записывающее устройство – несомненно, для отчета, который собирался подать; он почти ничего не ел и не пил. Заурядной внешности, в имперском деловом костюме – похоже, он наслаждался вечеринкой не больше, чем Зенха.

Шум в зале становился все громче – по мере того, как товарищи Зенхи надирались и постепенно повышали голоса, перебивая бормотание друг друга. Один из офицеров, сидящих поблизости, капитан Хорон, встал и поднял бокал:

– С тобой поступили ужасно, мой добрый друг. Тебя бросили в самое пекло, навешав лапши на уши. Как, по их мнению, ты должен был добиться успеха? Это все равно что высадить вас на Арракис в шубах и с полярным снаряжением! – Помолчав, Хорон угрюмо заключил: – И все потому, что ты осмелился просить руки принцессы!

– Да уж, Моко, высоковато ты нацелился! – фыркнул Недлох.

Все вокруг согласились и осуждающе загомонили. Крупный офицер пророкотал:

– Подумать только! Один из нас просит руки дочери Императора!

– Проклятый Шаддам мог просто сказать «нет»! – выпалил Селлью.

Смутившись, Зенха покосился на императорского соглядатая, не сомневаясь, что обо всем будет доложено во дворце. И удивился, увидев, что тот выключает записывающее устройство и вытаскивает катушку шигафибра, больше не интересуясь происходящим.

Обратил шпион внимание на неосторожные слова или нет, Зенхе было что сказать, и его не волновало, кто его услышит. Собрав все свое мужество, а возможно, и глупость, он обратился напрямую к наблюдателю:

– Может, вы снова включите свой диктофон? Чтобы Император мог услышать мои собственные слова!

Шпион лишь слегка улыбнулся уголками рта.

Явно раздраженный его присутствием, штабс-капитан Селлью прошагал к концу стола, схватил диктофон и шваркнул об пол, а затем растоптал устройство сапогом для пущей надежности. Неприметный соглядатай встал, сохраняя невозмутимый вид.

И тут Селлью неожиданно ухмыльнулся и хлопнул шпиона ладонью по спине:

– Моко, познакомься с моим адъютантом, лейтенантом Бошем!

Зенха разинул рот от удивления:

– Выходит, это не засланец Императора?

Волна облегчения прокатилась по залу. Те, кто знал об этом заранее, хохотали. Селлью гордо приосанился, довольный собой:

– Нет, но у этого парня есть связи, и ему удалось достать один из костюмов, в которых они обычно ходят! Бош может настроить или починить все, что угодно! С помощью других своих знакомых он обеспечил полную конфиденциальность этой нашей встречи. Здесь нет никаких записывающих устройств, скрытых микрофонов или глаз-шпионов. Мы можем говорить все, что захотим.

– Отрадно слышать, – кивнул Зенха, – но я в любом случае собирался сказать то, что хочу.

– А мы хотим послушать! – воскликнул Недлох, почесывая шрам на щеке.

Вся компания преданных, проверенных товарищей одобрительно забарабанила кулаками по столам.

Зенха ощущал вибрацию вокруг себя, как броню. Хотя общее настроение улучшилось, он все еще ужасно переживал утрату своих войск, вновь и вновь прокручивая в голове отданные им приказы, сомневаясь в себе. Потеряно три десантных корабля! Так много погибших!

Теперь, полностью завладев вниманием друзей, Зенха поднялся во весь рост, оставив бокал на столе.

– Я ожидал, что Император приговорит меня к смерти, однако он решил, что служба в опале – худшее наказание. Но я все же намерен это изменить! Я могу быть хорошим лидером, несмотря на людей, под чьим началом приходится служить!

– Верно, верно! – закивали вокруг и выпили еще по одной.

– Назначение тебя к Горамби мало чем отличается от смертного приговора! – фыркнул капитан Хорон.

Никто не засмеялся. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом мундиров и позвякиванием бокалов.

Бородач продолжил, явно приободренный тем, что предполагаемый шпион оказался адъютантом Селлью:

– Герцог-баши Горамби, вероятно, самый большой дурак из всех этих благородных павлинов. Вы хоть раз слышали, чтобы он сказал что-нибудь умное, рассуждая о военных делах? Он как мальчишка, передвигающий игрушечных солдатиков по полу своей спальни.

Бош присоединился к другим офицерам за столом, хотя костюмом выделялся среди остальных.

В смятении покачав головой, Зенха произнес:

– Император нуждается в нас, потому что мы компетентны, и он это знает. Мы можем критиковать офицеров-«павлинов», поскольку их глупость наносит ущерб Империи, но самой Империи мы остаемся верны. Разве кто-нибудь из вас стал бы это отрицать?

По залу пронесся шепот согласия.

– Всем известно, что мы способные офицеры, что армия держится на нас. Учитывая это и данную нами присягу, я хочу сказать тост. – Теперь Зенха потянулся за своим бокалом. – Даже после того, что случилось со мной, я все равно поднимаю этот бокал за нашего Императора Шаддама Коррино! И за Империю, которой мы всегда будем служить честно и храбро!

После секундного неловкого колебания штабс-капитан Недлох чокнулся бокалом с Зенхой, также как Селлью и Хорон. Похлопав Зенху по плечу, Недлох сказал:

– Это самый храбрый парень из всех нас. Кто еще осмелился бы просить руки принцессы Ирулан?

Смех и аплодисменты заполнили помещение:

– За все хорошее, что это ему принесло!

– Нашего друга отправили на Отак совершенно неподготовленным, без данных разведки и сил поддержки, в которых он нуждался. Он принял это назначение из чувства долга, а затем вернулся, чтобы взять на себя ответственность за провал и понести наказание. Моко Зенха не из тех, кто от чего-либо бежит!

– Хорошо сказано! – крикнул кто-то из офицеров. – Пусть этого парня повысят – снова!

– Пускай повышают нас всех! – подхватил другой под еще более громкий смех. – Так потихоньку и обскачем «павлинов» по званию!

Зенха знал, что все они стремятся незаметно занять бесполезных старших офицеров торжественными балами и показательными парадами, чтобы тем не хватало времени принимать никаких решений в сферах, где на кону стоят реальные человеческие жизни. Дерзкая мысль превзойти их по званию вызвала новый взрыв аплодисментов, а также топот и крики с требованием подать еще выпивки, причем покрепче.

Теперь поднялся Бош – гражданский костюм не мог скрыть его явную военную выправку.

– Лейтенант Зенха, вы по праву заслуживаете гораздо более высокого звания – даже выше, чем капитан флота. Я аплодирую вашим действиям, и мы восхищены достоинством, с которым вы приняли понижение в должности и порицание. Но я должен сообщить вам кое-что еще.

Теперь в помещении стало тихо, будто все присутствующие уже знали что-то, чего пока не знал Зенха.

– Как сказал штабс-капитан Селлью, я наладчик аппаратуры, и у меня много контактов на всех уровнях государственной и военной службы. – Он помолчал. – Не так-то просто это сказать, но надо. Вы должны знать.

По спине Зенхи пробежал холодок.

– Я нашел разведывательные файлы о ситуации на Отаке, которые вам не предоставили перед отлетом – численность и статус повстанцев, полный психологический портрет новохристианского лидера Кварта, анализ уровня фанатизма, количество погибших в предыдущих вспышках насилия на Отаке. – Бош перечислял все это с каменным выражением лица. – А также доклады агентуры, которые доказывают, что было уже известно о том, что правящее семейство арестовано и, вероятно, убито, а вовсе не в безопасном изгнании. И что фанатики завладели атомным оружием.

Зенха ахнул, но не мог подобрать слов в ответ.

– Эту информацию намеренно изъяли из предоставленного вам досье. Сводка, на основе которой вы готовили свою оперативную группу, была неточной и вводила в заблуждение.

У Зенхи пересохло в горле:

– Выходит, досье, которое я читал, ничего не стоило!

– Вам передали сильно сокращенный документ, содержащий недостаточную или заведомо неверную информацию. Император Шаддам послал вас на Отак, чтобы вы потерпели там неудачу и, предположительно, погубили все свои войска.

– И это просто потому… потому что я просил руки его дочери… – Сердце Зенхи бешено колотилось. – Тысячи наших бойцов погибли, не говоря уж обо всех жителях столицы! А теперь сардаукары используют мою неудачу как предлог для кровавого карательного удара, который убьет еще огромное количество людей и превратит в руины другие города!

– Таково наказание за дерзость, – проворчал Хорон. Остальные негромко переговаривались в ужасе и неверии.

Взбешенный и негодующий Зенха рухнул на стул:

– Вы лишь подтвердили то, что я уже подозревал! – Он сжал кулаки, глубоко вдохнул, выдохнул. Перед глазами плавали черные пятна, однако он взял себя в руки и произнес звенящим стальным голосом: – Но мы – офицеры Имперской армии, и будем соблюдать нашу священную присягу Империи несмотря ни на что!

Он поднялся и покинул застолье. Мысли бурлили в голове. Слова про присягу прозвучали неуместно, но он намеренно не добавил, что собирается держать клятву, данную лично Императору.

Насилие порождает насилие, но мир не всегда порождает мир.

Имперские архивы.

Уроки истории

Уэнсиция направилась в свои покои в юго-восточном крыле дворца – ее личная территория, на которой она могла заниматься чем угодно, не подчиняясь политической необходимости или чужим ожиданиям.

Это крыло подверглось реконструкции шесть столетий назад – после разрушительного пожара, в котором погибли прекрасная императорская наложница и офицер-сардаукар. Их тела обнаружили в одной постели.

С детства завороженная историей, Уэнсиция изучала скандальные подробности этого происшествия по документально-художественному книгофильму и была одновременно шокирована и взволнована, узнав, что тайные любовники умерли в ее собственной спальне, хотя комнаты с тех пор неоднократно перестраивались.

Войдя в свою личную приемную, она с удивлением увидела, что ее ожидает Челис.

– О, Уэнсиция! Мне нужна твоя помощь!

Уэнсиция изо всех сил старалась не показать раздражения, изобразив дружелюбную улыбку. Она рассталась с сестрой всего час назад, устав от ее бесконечной болтовни – у нее даже разболелась голова.

– Я же сказала тебе, дорогая – мне нездоровится, и у меня много дел. – Ей просто хотелось побыть одной и посмотреть книгофильмы.

– Ну прости, но это займет всего пару минут! Это чрезвычайно важно.

Уэнсиция подавила недовольный вздох, но не пригласила сестру войти в основные покои. Ей приходилось тесно общаться с Челис, чтобы построить с ней прочный союз, но та стала слишком навязчивой. Она постоянно просила Уэнсицию составить ей личный график и даже помогать с выбором одежды на день, украшений и духов. Уэнсиция всячески поддерживала старшую сестру, давала ей надлежащие наставления, но показала себя слишком хорошей советчицей, и Челис теперь затруднялась даже в простейших вопросах.

Уэнсиция же не заморачивалась по каждому пустяку. Вот и теперь она решительно преградила сестре путь в спальню:

– Ты должна самостоятельно понимать, как поступить в том или ином случае. Ну, что там у тебя такого важного?

Челис сияла так, будто витала где-то в облаках:

– Я хочу спросить отца, можно ли мне завести какое-нибудь домашнее животное. Было бы неплохо иметь собаку, ты как считаешь?

– Отец и сам раньше держал маленькую собачку, так что я уверена, он не станет возражать. Но тебе не кажется, что сперва нужно поговорить с твоей главной фрейлиной? Ведь это ей придется заботиться о питомце вместо тебя. Или, возможно, с одним из камергеров? С этим вопросом не обязательно идти к отцу. Придумала тоже – спрашивать Императора всей Освоенной Вселенной насчет собаки!

– Отличная мысль! И как это она мне самой в голову не пришла! – выдохнула Челис. – А как ты считаешь, какая порода самая лучшая? Большая или маленькая? Лучше брать мальчика или девочку? И…

Уэнсиция приложила палец к губам сестры, заставляя ее умолкнуть.

– Выбери сама по каждому пункту, что тебе больше нравится. Но у меня действительно ужасно болит голова, и мне просто нужно отдохнуть.

Челис замялась:

– Может, принести тебе твоего любимого печенья, чтобы ты приободрилась?

– Я достаточно съела за завтраком. А теперь, с твоего позволения, я пойду. – Она нырнула в свои главные покои и плотно, но тихо закрыла за собой дверь. Затем сразу направилась в личный кабинет. Головная боль, на которую она ссылалась, тут же прошла, стоило лишь оказаться подальше от непрерывной болтовни Челис.

Большое окно просторного кабинета выходило на Фонтан Льва – четыре сверкающих золотых льва сидели вокруг бассейна, извергая воду из разинутых пастей. Уэнсиция испустила долгий вздох и повернулась к своей библиотеке, состоящей из книгофильмов, томов ридулианских кристаллов и катушек шигафибра.

В течение долгих лет она изучала имперские записи о Батлерианском Джихаде и захватывающую военную историю тысячелетней давности – древние битвы Файкана Батлера и его братьев, великих героев Джихада, которые руководили свержением мыслящих машин и основали династию Коррино.

Хотя Уэнсиция и не прошла глубокий курс обучения Бинэ Гессерит, как Ирулан, она восполняла это, изучая все, что возможно, другими способами. Она частенько использовала специальный семейный доступ Коррино, чтобы заглянуть в засекреченные файлы – особенно увлекательное чтиво. Она находила там множество интересных подробностей, удаленных цензурой из официальной военной истории и информационных систем. Вряд ли даже ее отец потрудился копать так глубоко в поисках правды.

Оставшись наконец одна, Уэнсиция решила узнать больше о давней истории трагического пожара в этом крыле. Она нашла нужную катушку шигафибра, которую раскопала среди пыльных издавна опечатанных записей в архивном хранилище, и подключила к считывающему устройству. Там были имена обоих жертв, и она увидела четкие изображения их обгоревших тел. Наложница императора, Трига Ян, и ее любовник – сардаукар-бурсег Хиндор Эвок.

В ту пору некоторые подробности скандала намеренно вуалировались, но часть секретной хроники наводила на мысль, что влюбленные были убиты ревнивым императором-рогоносцем, который подослал команду ассасинов, чтобы расправиться с ними, а затем поджечь помещение. Поскольку и наложница, и сардаукар происходили из влиятельных семейств, некоторые дворяне подняли большой шум.

Этот скандал вынудил императора-гедониста Шеффа Коррино II ополчиться против военного альянса Ландсраада, который угрожал атаковать столичную планету, если судебный процесс не состоится. После двух безрезультатных стычек в глубоком космосе император уступил и согласился устроить суд. Во время разбирательства, происходящего на Кайтэйне, Шефф представил доказательства того, что пожар устроила его жена, императрица Аккана, – в гневе на неверную наложницу, которой, по ее мнению, чересчур увлекался муж. Несмотря на заверения Акканы в своей невиновности, а также угрозу военного возмездия со стороны ее влиятельной знатной семьи, императрицу осудили и публично казнили. Спустя много десятилетий после тех драматических событий поползли слухи, что Аккану обвинили несправедливо, что император сфабриковал улики и использовал императрицу в качестве удобного козла отпущения, но к тому времени доказать что-либо уже не представлялось возможным – действовать следовало раньше, по горячим следам. А теперь следы остыли еще сильнее.

Все это заставило Уэнсицию задуматься – что же тогда произошло на самом деле. В ее жилах и в жилах ее сестер текла кровь императрицы Акканы и императора Шеффа Коррино. Она осознала, что очередная «история любви» в их семействе только что пошла наперекосяк, хотя и понимала, что в предложении руки и сердца, сделанном капитаном Зенхой, содержалось больше политики и амбиций, чем романтики. И все же она надеялась, что честолюбивый офицер потерял не больше, чем просто руку Ирулан.

Обладая развитой способностью предвидения, Навигатор умеет исследовать бесконечную паутину возможных вариантов будущего, которые разветвляются как последствия любого события. Но человеку не обязательно иметь дар предвидения, чтобы предсказать грядущие ужасные неприятности. Нужен лишь здоровый уровень скептицизма и паранойи.

Старгайд Серелло,

сотрудник Космической Гильдии.

Служебная записка

Над Арракисом галактический лайнер готовился принять от Дома Харконненов очередную партию специи. Внушительная ее часть предназначалась Гильдии, и весомая доля – Картелю. Остаток груза пойдет на уплату имперских налогов и пошлин. Богатство столь же огромное, как и желание людей обладать им.

Как только гигантское судно вышло на стабильную орбиту, старгайд Серелло поднялся на борт маленького шарообразного корабля, который иногда использовал для своих нужд. Получив код разрешения, он выпал из трюма лайнера. Старгайд любил путешествовать в одиночестве, незамеченным. Как дипломатическое лицо Космической Гильдии он часто оказывался в центре внимания, но сейчас выглядел пылинкой среди множества фрегатов, несамоходных барж и транспортников с экипажем, заполненных новыми контрактниками с других планет, нанятыми для добычи специи. В сопровождении двух небольших корветов Гильдии, летевших рядом для его защиты, он отвел свой личный корабль подальше от плотного движения – туда, откуда легче наблюдать за Арракисом.

Он смотрел, как из открытого трюма выныривают похожие на китов танкеры с водой – ресурсом, почти бесплатным на других планетах, но здесь каждый литр ценился на вес золота. Водовозы спускались под усиленным военным эскортом, торопясь доставить ценный груз в Карфаг и более древний город Арракин. Меньшие порции воды впоследствии распределялись по отдаленным городам и поселкам.

Груз меланжа, также усиленно охраняемый и стоящий даже дороже, чем вода, подняли с поверхности планеты и готовили к приему на борт лайнера. Серелло вывел свой корабль на более высокую и пустую орбитальную трассу, где поспокойней. Выпуклые иллюминаторы имели слой, увеличивающий изображение, так что он мог подробно изучать эту адски засушливую местность. На экваторе он видел вихревые Кориолисовы бури – чудовищные сухие ураганы, которые проносились над пустыней, угрожая операциям по сбору специи. Сеть метеоспутников сделала бы добычу намного эффективнее, позволяя командам Харконненов предсказывать опасность и перенаправлять технику в другое место, но благодаря договоренности фрименов с Гильдией Арракис оставался для всех одним большим засушливым «слепым пятном».

Серелло уважал то давнее секретное соглашение. Фримены платили Гильдии больше, чем Харконнены, к тому же местные жители будут здесь всегда, в то время как правящие благородные семейства меняются в соответствии с прихотью Императора.

Своим сверхсосредоточенным разумом Серелло анализировал ландшафт, прослеживая линии перемещения ураганов. Он видел пятна обманчиво-мягкого бурого цвета в бескрайнем море дюн, перемежающихся горными грядами, похожими на черные струпья. Он сконцентрировался, используя новые связи в своем мозгу, следуя за мыслями и выводами. Когда пустынный мир внизу сложился в общую картину, он ощутил удовольствие от постижения и общее вдохновение, но не получил никаких ответов на загадку, которая его беспокоила.

Что на самом деле видели те молодые фримены?

В момент кульминации торжественных похорон тело Навигатора доставили в это священное место, рождающее специю.

Пропитанное меланжем тело прадеда должно было слиться с массой недозревшей специи, а его плоть стать частью Арракиса. Серелло раздражало, что за церемонией наблюдали посторонние люди, но он понимал, что у фрименов в пустыне глаза повсюду. Гораздо больше его тревожило то, что тело Навигатора похитили неизвестные мародеры. Непостижимый и бессовестный поступок!

Когда хвастливые молодые фримены сообщили о том, что видели, Серелло удалось скрыть свою реакцию. Он сомневался в их заявлениях, но был способ это проверить.

Много лет назад, пережив тяжелое испытание и выйдя из него с расширенным сознанием, Серелло прошел обучение в школе ментатов под эгидой Гильдии, постигая ментальные техники, помогающие анализировать данные и строить прогнозы. Благодаря своей частичной трансформации в меланжевом газе, Серелло мог дополнять ментальные расчеты слабыми провидческими способностями, тем самым делая более точные экстраполяции и улучшая представление о будущем. Однако через два года ментаты уже больше не могли его ничему научить, и Серелло вернулся на Джанкшин, где и прошел полное посвящение в старгайды.

Поначалу история, услышанная от юных фрименов, казалась чем-то неправдоподобным, даже невозможным. Но зачем им такое выдумывать? Используя свои улучшенные навыки ментата, он проанализировал все доступные данные (включая манеру говорить и поведение этих жителей пустыни) и пришел к выводу, что это действительно возможно. Тело похищено! Но кто это сделал и зачем?

Теперь, глядя вниз на пустынную планету, он вновь применил навыки ментата, сделав важный дополнительный шаг. Позволив взгляду свободно гулять по бушующим ураганам, он поставил перед собой вопрос и проверил множество различных ответов. Кто мог подобрать тело Навигатора и с какой целью?

Недавно он отправил сюда группу кораблей пассивного наблюдения, оснащенных по лучшим иксианским технологиям. Используя методичную систему поиска, они прочесали обширную песчано-каменную пустошь, высматривая любые признаки тайного убежища, где могли бы скрываться загадочные похитители. Но разведывательные корабли Гильдии ничего не нашли.

С орбиты Серелло тем более не мог разглядеть никакого скрытого объекта, но со своими способностями ментата и ограниченным предвидением он знал – это должно быть где-то там, внизу. Но где?

Он поднял свой корабль еще выше от судоходных путей и вдруг едва не наткнулся на неизвестный спутник без опознавательных знаков.

Он накренил корабль, обходя препятствие, затем приблизился, чтобы рассмотреть получше. Сфера, покрытая стелс-сплавами и размывающими проекторами, затрудняющими визуальное обнаружение. Хотя приборы давали крайне неопределенные показания, Серелло обладал собственным чутьем.

Гильдия строго запретила спутники наблюдения над Арракисом! Этого устройства здесь быть не должно!

Поскольку два корвета сопровождения все еще находились рядом, он подвел свой корабль еще ближе к таинственному спутнику, висящему на орбите, словно злокачественная опухоль, которую нужно удалить. Корабль Серелло обладал лишь незначительными оборонительными возможностями, и требовался один из корветов, чтобы осуществить задуманное. Серелло сделал множество снимков, облетая загадочный спутник. Ему потребуется предъявить доказательства начальству, когда он вернется на Джанкшин.

Полностью сосредоточившись, Серелло пришел к выводу, что загадочная конструкция изначально была регистрационным самописцем связи – бесхитростным устройством, которое может принимать закодированные передачи и сохранять их для последующего извлечения по запросу. Многочисленные объективы и системы наблюдения, даже ричесианские зеркала, смотрели строго вниз – на пустыню.

Сперва мелькнула мысль, не принадлежит ли этот секретный спутник барону Харконнену. Его Дом больше всего выигрывал от возможности наблюдать за пустынной планетой, составлять погодные карты и фиксировать перемещения контрабандистов по бескрайним песчаным просторам. Серелло знал о честолюбии барона и о его постоянно растущей потребности в прибыли, а также о полном отсутствии у него моральных принципов. Однако непохоже, что это устройство построено Харконненами. Серелло присмотрелся внимательнее.

Используя способности ментата, он вспомнил детали, которые знал из тысяч академических часов, и пришел к выводу, что конструкция разработана тлейлаксу. Каким-то образом мерзкие тлейлаксу вывели этот несанкционированный объект на орбиту над Арракисом.

Теперь все вставало на свои места. Вице-директор КАНИКТ Малина Ару дала ему фундаментальную подсказку.

Он еще раз вспомнил свою встречу с Мастером Тлейлаксу Гибли и необычную настойчивость, с которой тот стремился пожать руку Серелло, грубость его ладони, ощущение, что это прикосновение содрало часть кожи…

Соскоб? Для получения образца клеточной ткани? Серелло происходит из той же семьи, что и погибший Навигатор. Как старгайд, он тоже имеет усиленные способности. Намеревался ли тлейлаксу использовать образцы его клеток для выращивания клонов? Для создания усовершенствованных человеческих существ? И если да, то с какой целью?

Его гнев нарастал.

Генетические кудесники Тлейлаксу могут проводить эксперименты с неповрежденным телом Навигатора. Будут ли они производить биологические исследования, составлять объемную карту увеличенного головного мозга прадеда Серелло – после того, как вырежут его из черепа?

Хуже того, вдруг они попытаются вырастить гхола – клона в чане, – используя клетки трупа? Что они могут сделать с клоном Навигатора?

Прогнозы продолжали роиться в голове Серелло. Бинэ Тлейлаксу не делают ничего, что не приносит им пользы. Есть ли в этом какой-то коммерческий резон? Попытаются ли они продать Навигатора-гхола? Кому? Будут ли они сравнивать клетки Серелло и клетки его прадеда, чтобы выделить их общую ДНК и создать что-то большее?

Терзаемый этими мыслями, Серелло почувствовал себя плохо. Имеются ли у тлейлаксу планы по строительству собственных межзвездных кораблей с собственными Навигаторами-гхола в экипажах, независимыми от Космической Гильдии? Чтобы летать, куда им заблагорассудится, без платы за перевозку, без присмотра? Возможно ли, что они создадут военный флот под управлением измененных Навигаторов, подобно тому, как они порочным образом изменяют ментатов и Мастеров меча?

Ни одна из этих возможностей не несет в себе ничего хорошего. Он должен уничтожить спутник!

Руки Серелло задвигались, виртуально подключенные к системам его шарообразного корабля. Связавшись с корветами сопровождения, он приказал уничтожить нелегальный спутник. Подозревая, что помимо стелс-покрытия устройство может иметь энергетический щит, он велел одному из пилотов не использовать лазерное оружие, а пустить ракету. Мгновение спустя корвет выстрелил, и ракета попала в висящую над головой чужую конструкцию.

Спутник взорвался, превратившись в облако раскаленных обломков. Крупные куски обшивки сошли на более низкую орбиту, описывая сужающиеся круги по спирали. Дальше они войдут в атмосферу и сгорят в небе Арракиса.

У Серелло имелись все необходимые снимки и доказательства. Теперь ему предстояло вернуться на Джанкшин и выступить перед советом, чтобы рассказать о многочисленных преступлениях, совершенных тлейлаксу.

Он развернул корабль и полетел обратно к галактическому лайнеру.

Пустыня – это сердце и душа фрименов. Злые ветры могут изменить рисунок дюн, но сама пустыня останется вечной. Как и фримены.

Стилгар, наиб ситча Табр

Закрыв за собой герметичную дверь, Чани шагнула на широкий каменный выступ, служивший наблюдательным пунктом. Этот природный балкон сегодня выбрали местом приватной встречи. Персонал уже поставил там низкий столик и разложил подушки, но кофейный сервиз с меланжевым кофе Чани принесла сама. Расписной кофейник, две маленькие чашечки и серебряный поднос вызывали в ее воображении образы стремительных космических кораблей и императорских дворцов. Загадочные буквы, выгравированные на подносе, прочитать она не могла, это был неизвестный ей язык – ни чакобса, ни галактический. Этот сервиз ее отец получил в подарок от одного карфагского купца, который хотел угодить имперскому планетологу. Лайет-Кайнс принял дорогое подношение, но не счел себя обязанным предоставить в ответ секретные знания. Когда торговец возмутился, Лайет лишь пожал плечами и обвел рукой окрестности:

– Пустыня доступна всякому. Научитесь видеть, и вы будете знать о ней столько же, сколько любой другой.

Ради сегодняшней особой встречи Чани выбрала именно этот сервиз, поскольку знала его ценность для отца и хотела произвести впечатление на преподобную мать Рамалло.

Пожилая женщина уже сидела на низкой подушке возле стола, под камуфляжным тентом. В ожидании Чани Рамалло смотрела на волнистые дюны. Девушка тоже замерла, когда вышла, чтобы оценить красоту заката и переходящего в сумерки дня. Вдыхая запах меланжевого кофе, щекотавший ноздри, она наблюдала, как небо над пустыней расцветает яркими красками – насыщенно-алой и пурпурной, словно на палитре художника.

– Сегодня особенно красивый вечер, преподобная мать. – Чани поставила поднос на стол, затем поудобнее устроилась напротив старухи.

Рамалло продолжала смотреть вдаль из-под тента:

– Пустыня всегда прекрасна. Ее красоту могут оценить даже пришельцы из иных миров. Но только мы понимаем пустыню и всю ее ценность.

– Мы будем беречь ее и защищать! – пообещала Чани. Она налила полчашки крепкого кофе преподобной матери, затем себе. Влагонепроницаемая дверь отделяла их от суеты ситча, так что они могли насладиться этим моментом спокойствия, не опасаясь, что их потревожат. – Только научите меня, как это лучше сделать!

Рамалло обратила свои ярко-голубые глаза к собеседнице. Глубокие морщины пролегали по всему ее лицу, столь же извилистые, как волны в море дюн. Она поднесла чашку с кофе к губам, но не отпила, а просто вдохнула поднимающийся пар.

– Разве не дело твоего отца учить тебя этому? У планетолога можно многое узнать.

Чани вздохнула:

– Да, отец объясняет мне разные науки, и я его слушаю. Он даже хочет, чтобы я понимала безумный образ мышления чужаков. Говорит, что я не обязана думать, как они, но должна рассматривать их как полезный инструмент.

– Он прав. – Похоже, Рамалло было вполне удобно сидеть на подушке, хотя пожилая дама давно перешагнула полуторавековой возраст. Она излучала глубокую мудрость прожитых лет. Всю жизнь Рамалло провела среди обитателей пустыни, знала их религию и служила советницей ситча Табр еще до того, как родилась бабушка Чани.

– Но это не все, что я хотела бы знать, преподобная мать. Помимо мечты моего отца, мне нужно узнать больше о жизни фрименов, о том, как слушать Шай-Хулуда и делать то, что лучше для нашего народа.

– Разве мечта твоего отца – это не самое лучшее для нашего народа? Все эти плантации, оросительные системы, хранилища воды? Это то, к чему мы стремимся.

Чани глотнула горького кофе и опустила взгляд:

– Он хорошо меня учит, так же хорошо, как моя мать учила меня разбираться в травах, но вы понимаете то, чего они никогда не могли понять. Вы понимаете то, чего не понимаю я. Объясните мне философию, стоящую за нашими молитвами и мечтами фрименов. Расскажите мне о Махди и Шай-Хулуде.

– Надо думать, многое об этом ты уже знаешь? – Рамалло поставила свою чашку на поднос и посмотрела на пламенеющий закат. – Этому учат всех детей в племени.

Чани старалась не показать нетерпения:

– Я знаю то, чему меня учили, но хочу узнать больше!

Глаза старой женщины сверкнули:

– Вон что! Ты хочешь стать сайидиной. А ты сможешь быть одновременно сайидиной и планетологом?

Чани серьезно посмотрела на преподобную мать:

– Я Чани, дочь Лайета. Я могу быть кем угодно, но прежде всего я хочу быть фрименом!

– Ну что ж, на главный вопрос ты дала верный ответ. – Рамалло задумчиво кивнула. – Я научу тебя всему, что знаю, но не сомневаюсь, что еще больше ты узнаешь самостоятельно.

Обе луны пустынной планеты сегодня взошли рано, и Чани наблюдала, как их яркие диски поднимаются над горизонтом. Когда небосвод усыпали звезды, собеседницы некоторое время сидели в молчании, попивая меланжевый кофе, чувствуя себя умиротворенно вдали от толпы соплеменников.

Чани знала, что высоко на орбите курсирует множество кораблей, и ее тревожило их незримое присутствие. Девушка старалась отогнать от себя беспокойство и ценила этот памятный момент – она сидит здесь в компании преподобной матери ситча, пытаясь разрешить важные вопросы о своем месте во Вселенной и о том, кто она есть.

Внезапно высоко в темном небе возникла оранжевая линия – будто чей-то палец провел черту, окруженную размытым пятном падающих звезд. Метеоры ярко вспыхивали, сгорая в атмосфере.

У Чани перехватило дыхание, и Рамалло тоже во все глаза смотрела на космическое зрелище.

Высоко над головой, сгорая, кружились обломки чего-то неизвестного. Они эффектно искрились и гасли задолго до падения на поверхность планеты.

– Интересно, что это? – пробормотала Чани.

Рамалло допила свою чашку кофе и удовлетворенно откинулась на подушку. Сложив узловатые ладони на коленях, она посмотрела на Чани:

– Это знак, дитя мое, который ты должна истолковать.

Девушка не знала, как правильно истолковать это явление, но не сомневалась, что разобралась в себе и приняла верное решение о том, чем хочет заниматься.

Я обещаю посвятить всю свою жизнь целям Школы Матерей, ставя Сестринство выше любых личных и семейных забот.

Из клятвы послушницы

Две женщины в мантиях – одна молодая, другая очень старая – спустились на подземный этаж дворца в уединенную комнату с толстыми выпуклыми стенами-аквариумами. Это жутковатое тихое место заливал слабый голубой свет, и здесь они могли разговаривать, не опасаясь чужих ушей. Преподобная мать Мохайем тщательно все осмотрела, чтобы убедиться в отсутствии подслушивающих устройств. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал то, что она собиралась сказать принцессе Ирулан.

Крупные хищные рыбы плавали вокруг, с мягким шуршанием задевая прозрачные стены из бронестекла. Покосившись на Вещающую Истину, Ирулан отметила, что та выглядит взволнованной, хотя и пытается скрыть эмоции. Мохайем мало что сказала принцессе во время их спуска на подземные уровни, не объясняя причин этой конфиденциальной встречи, а просто велела идти с ней, и ее бывшей ученице пришлось повиноваться.

Однако Ирулан помнила, что она еще и наследная принцесса. Когда обе женщины оказались в прозрачном проходе между двумя большими резервуарами, она заговорила:

– Вас явно что-то гнетет, преподобная мать – как и меня.

Похоже, Мохайем не ожидала, что Ирулан первой нарушит тяжелое молчание.

– Нетерпеливое дитя! Что ж, хорошо, выкладывай, что у тебя на уме. Вопрос, который хочу обсудить я, наверняка займет больше времени.

Из уважения к наставнице Ирулан проигнорировала ее снисходительно-пренебрежительный тон. Применив придворный опыт, принцесса подумала о своем положении и напомнила себе, что она больше не простая послушница в Школе Матерей.

– Я уверена, что в миссии на Отаке капитан Зенха потерпел неудачу из-за моего отца! Поскольку Император не счел этого мужчину достойным женихом для меня, он решил все сделать по-своему. Ему мало было просто отказать – он захотел подорвать репутацию этого человека и выставить его на публичный позор, даже если это будет стоить жизни тысячам верных имперских солдат!

Мохайем окинула ее оценивающим взглядом:

– Ты хочешь сказать, что Император пошел бы на такое?

Уже обдумав этот вопрос, Ирулан быстро ответила:

– Да! И я хочу знать, имеете ли вы какое-либо отношение к этому жестокому плану.

Преподобная мать вскинула брови:

– С чего бы мне лезть в такое дело?

– Потому что вы следите за селекционным индексом Бинэ Гессерит и сочли Моко Зенху неподходящим генетическим партнером для меня, с неправильной родословной. Вы могли уговорить отца перечеркнуть ему возможность жениться на мне. Вы больше, чем Вещающая Истину при Императоре; он ценит ваши советы.

Старая женщина хрипло усмехнулась:

– Пожалуй, так и есть, но в данном случае мне не пришлось вмешиваться. Предложение Зенхи выглядело абсурдным с того самого момента, как прозвучало, и Император решил вопрос таким образом, чтобы другие нежелательные женихи никогда не осмелились просить твоей руки. Я не волновалась по этому поводу. – Она прищурила свои темные глаза: – Я не имею к этому никакого отношения. Впрочем, если бы твой отец попросил моего совета – чего он не сделал, – я сказала бы ему, что флотский капитан неподходящая партия для принцессы крови, как и для любой сестры Бинэ Гессерит.

Хотя Ирулан и не имела ясновидческих способностей, она не думала, что Мохайем лжет.

– То есть вы подтверждаете, что я есть в селекционных списках Школы Матерей?

Мохайем улыбнулась, и глубокие морщины вокруг ее губ разгладились:

– Каждая сестра внесена в тот или иной селекционный список. Ты старшая дочь Шаддама Коррино и леди Анирул, Бинэ Гессерит Скрытого ранга. Разумеется, твоя родословная представляет для нас исключительный интерес. Необходимо соблюдать определенные стандарты.

– Значит, Зенха был обречен на провал с того момента, как эта идея пришла ему в голову…

Мохайем уставилась на стену-аквариум, глядя, как шипастая рыба проплывает мимо, словно солдат в карауле.

– Ему еще повезло, что твой отец не казнил его.

– Я не назвала бы это везением. Ожидалось, что он погибнет во время миссии вместе со всеми остальными несчастными.

Какое-то время они вместе наблюдали за стаей морских хищников – те смотрели на них в ответ через изогнутое стекло и разевали пасти, демонстрируя острые зубы. Одна из рыб боднула твердую прозрачную поверхность, будто собираясь протаранить двух женщин. Ни Ирулан, ни Мохайем не моргнули глазом, и грозный хищник поплыл дальше.

Преподобная мать повернулась к Ирулан, переходя к другой теме:

– А теперь я должна обсудить с тобой более важный вопрос, чтобы убедиться, что ты понимаешь свою роль и свои обязательства. Ты прошла многолетнюю подготовку на Уаллахе IX с определенной целью. Ты – самая высокопоставленная из сестер Бинэ Гессерит при императорском дворе. На тебе лежит большая ответственность перед Сестринством. Не отвлекайся от своих обязанностей.

Ирулан напряглась:

– Я благодарна Сестринству за годы обучения в Школе Матерей. Занимая свое положение при дворе, я представляю и Орден Бинэ Гессерит – частично. – Теперь ее лицо ожесточилось, а взгляд стал резким, как у одной из тех хищных рыб. – Но я не ваша марионетка, преподобная мать! Как принцесса крови, я предана своему отцу и Империи с одной стороны, и в равной степени Сестринству – с другой.

Мохайем оторопела от такой перемены в ее настроении:

– Дитя мое, Империя – это всего лишь искусственная конструкция управления, чересчур разросшаяся и слишком древняя, чтобы работать с прежней эффективностью. Твой отец и его агенты даже не замечают слабых мест и постоянных мятежей, как и запутанного клубка противоречий. Но мы, Сестринство, продолжаем дергать за ниточки. И ты – ключевое звено нашего Ордена, благодаря своему рождению и подтвержденным способностям.

Ирулан промолчала. Используя навыки Бинэ Гессерит, чтобы совладать со своими чувствами, она ничего не сказала в ответ, но ее старая наставница хорошо умела читать язык тела.

– Тебе нечего сказать? – требовательно вопросила Мохайем.

– Вы дали мне много пищи для размышлений, преподобная мать. Я разрываюсь между преданностью государству и Сестринству, но всегда должна помнить, что Дом Коррино правит Империей уже десять тысяч лет.

«А еще у меня есть собственные планы и желания», – подумала Ирулан, но не сказала этого вслух.

По привычке она почтительно склонила голову, поймав властный взгляд пожилой женщины. Мохайем резко развернулась и, шелестя темными одеждами, покинула аквариумный этаж, оставив Ирулан в одиночестве любоваться редкими ленивыми рыбами, не подозревающими о существовании Империи, частью которой они являлись.

Стайка серебристых стреловидных рыбок пронеслась мимо, словно брызги искр от точильного камня; за ней следовал полупрозрачный каладанский кальмар. Ирулан размышляла: как можно служить двум сторонам? И прекрасно понимала, что должна также служить и третьей – и возможно, это важнее всех других ее обязанностей и личных желаний, – она должна служить народу Империи. Должна способствовать сохранению стабильности всех населенных миров, которыми правит Дом Коррино. Поддерживать мир и порядок, не позволяя фанатикам, подобным тем, что захватили власть на Отаке, ввергнуть цивилизацию в хаос.

Чтобы обеспечивать отцу иллюзию контроля и удовлетворенности, Ирулан порой приходилось мириться с его суровыми методами. Бинэ Гессерит научили ее видеть общую картину Империи и историю человечества целиком, а не застревать на одном человеке или событии.

Пока она смотрела на завораживающих плавающих существ, больших и маленьких, пара крупных кальмаров подплыла ближе, вглядываясь в нее темными умными глазами – словно понимая ее эмоции и мысли.

Да, Ирулан – наследная принцесса, и Империя имеет первостепенное значение. А Орден Бинэ Гессерит – один из важнейших столпов, поддерживающих цивилизацию. Она должна сбалансировать их требования ради будущего человечества.

А это значит, что при необходимости она должна отмести в сторону собственные потребности.

В истории Империи бывали случаи, когда одно-единственное убийство имело последствия для всей галактики.

Принцесса Ирулан.

Неопубликованные заметки

Здание космопорта на промышленной планете Чадо проектировали так, чтобы оно производило впечатление на заезжих официальных лиц. Терминал превосходил размерами даже центральный космопорт на Кайтэйне. Роскошный офис герцога-баши Вильгельма Горамби располагался в пентхаусе на крыше, соединенный воздушным переходом с пышными апартаментами в соседнем дворцовом здании. Благодаря промышленным успехам Дома Горамби на протяжении веков, этот человек мог позволить себе строить все, что угодно, и где угодно.

Моко Зенха совершенно не ожидал подобного от главного командира важного соединения Имперских вооруженных сил. Тем не менее, он успел вполне освоиться с новым назначением, призванным его унизить.

Явившись по вызову своего начальника, Зенха вошел в это экзотическое здание – казалось, строители забыли о том, что терминал в первую очередь должен служить утилитарным целям. С «тревожным чемоданчиком» в руке, который приказывали брать с собой на случай внезапных ночных командировок, разжалованный офицер поднялся на лифте на верхний уровень и оказался в ошеломляющем кабинете своего благородного командующего: дорогая мебель и картины со всей Империи, панорамные окна, из которых открывался вид на взлетающие и садящиеся челноки. Офисные апартаменты Горамби в пентхаусе были такими же большими, как казармы, в которых Зенха и его однокурсники жили в военной академии, и роскошью не уступали императорским. Зенха мог лишь догадываться, на что похожи соседние помещения.

На некоторых посетителей это великолепие, возможно, и произвело бы впечатление, но Зенха уже познакомился с герцогом-баши, и фигура самого командующего портила весь эффект. Теперь лейтенант наблюдал, как этот аристократ в мундире сардаукарского стиля расхаживает по кабинету – увешанный медалями и лентами, с церемониальным клинком на поясе. Крупный мужчина с густой копной седых волос, Горамби к тому же размахивал украшенным хлыстом для верховой езды. Он явно получал удовольствие от свистящих звуков, которые плеть издавала в воздухе, и прославился тем, что в припадках самодурства бил ею подчиненных.

Этот надутый павлин был вторым сыном своего отца, главы могущественного Дома, и тот заплатил большие деньги, чтобы дать отпрыску возможность вволю наиграться в солдатиков. Все поведение герцога-баши кричало о его нарциссизме, чрезвычайной избалованности, даже садизме. Зенхе потребовалась вся военная выдержка, чтобы не выказать отвращения.

Доложив о своем прибытии, Зенха поставил чемоданчик на пол кабинета и козырнул, но не снял свою офицерскую фуражку, как того требовала традиция. За месяц службы в штабе флота Чадо он заметил, что другие офицеры – по крайней мере, те немногие, которые ему нравились, – также проявляют к командующему молчаливое неуважение. Горамби по своей глупости даже не знал протокол.

Герцог-баши пару раз щелкнул хлыстом, подходя к младшему офицеру. Зенха смотрел прямо перед собой, не проявляя ни малейшего страха. Кончик рукояти замер перед его лицом, но Зенха не дрогнул. Это явно была какая-то проверка для новичков или запугивание.

Ухмыльнувшись, Горамби опустил хлыст.

– Месяц назад вы прибыли сюда с позором, лейтенант, и я принял ваше назначение только в качестве личной услуги моему близкому другу, Падишах-Императору. Но вы проявили себя удивительно способным на своем посту. Это избавляет меня от кучи работы, когда я и так перегружен обязанностями. – Лицо герцога раскраснелось.

– Благодарю вас, сэр.

– Я решил дать вам возможность показать себя на поле боя. Вы получите повышение в должности. Что думаете по этому поводу?

– Это зависит от обстоятельств, сэр.

– От каких? – Встревоженный таким ответом, Горамби постучал хлыстом по раскрытой ладони. – Вам следует быть довольным. Вы сильно упали в глазах верховного командования после катастрофы на Отаке, и вам предстоит долгий путь, чтобы подняться обратно!

Зенха нашел в себе мужество слегка усмехнуться:

– Если вы довольны, то и я доволен, сэр. Но о какой битве идет речь? С момента моего прибытия на Чадо меня загружали только административными обязанностями.

Герцог-баши прошелся туда-сюда с пафосным видом:

– Что ж, я считаю эту битву достаточно важной, чтобы отправить туда свой флагман, а два вышестоящих перед вами офицера неожиданно заболели, что переводит вас на должность старшего помощника в моей команде.

Зенха удивленно прищурился:

– Лет-майор Астоп и штабс-капитан Пилву? Оба заболели?

Ему нравились эти два офицера – они всегда выказывали перед герцогом малозаметные признаки неуважения, и Зенха испытывал чувство солидарности с ними. Наедине оба шептались, что этот благородный болван подрывает моральный дух бойцов, и теперь лейтенант задумался – не является ли их болезнь удобным предлогом. Возможно, они знают об этой миссии что-то такое, чего не знает он?

– Наверняка подцепили какую-нибудь заразу от местной шлюхи, – пренебрежительно фыркнул Горамби. – Их легко заменить. Вы можете занять их место, старший помощник Зенха.

Лейтенанту все это совсем не нравилось, но он решил воспользоваться предоставившейся возможностью.

– Разрешите уточнить, сэр. С этого момента я буду исполняющим обязанности старшего помощника или действительно становлюсь старшим помощником?

Герцог-баши замер, и хлыст задрожал в его руке. От гнева его румяное лицо побагровело еще сильнее. А затем он вдруг расхохотался:

– Я слышал, что вы очень откровенны, Зенха! Ваше честолюбие не доведет вас до добра! Это же надо – просить руки принцессы Ирулан! – Горамби вновь хрюкнул от смеха.

Зенха оставался леденяще-спокойным:

– Так что насчет повышения, сэр? Исполняющий обязанности старшего помощника или старший помощник в качестве постоянной должности? Все-таки это… боевая операция.

– Что бы вы предпочли?

– Я не стремлюсь подсидеть своих товарищей-офицеров, но думаю, что смогу хорошо выполнять работу старшего помощника. – Он глубоко вздохнул. – Как вы и сказали, мне предстоит долгий путь, чтобы дорасти до прежнего звания.

– Очень хорошо, тогда считайте это повышение постоянным. – Близко посаженные глазки герцога поблескивали среди складок жира на его щеках. – До тех пор, пока я не передумаю. Я всегда могу понизить вас в должности позже, если потребуется.

Сквозь герметичные смотровые окна из бронестекла Зенха услышал рев двигателей и, обернувшись, увидел, как большой пассажирский лайнер поднимается с промышленного космодрома и устремляется в небо.

Герцог-баши нетерпеливо кашлянул:

– Что ж, пора отправляться, лейтенант. Или мне следует сказать, старпом? – Он кивнул на документы на своем столе: – Это краткий инструктаж для вас, возьмите бумаги. Мой флагман ждет! Мы спустимся на моем личном лифте и воспользуемся наземным транспортом.

С хлыстом в руке, словно готовый избить любого, с кем столкнется, аристократ зашагал впереди.

Когда они поднялись на борт флагмана, Зенха сразу направился на капитанский мостик – еще до того, как к нему подбежал адъютант, чтобы вручить новые нашивки. Горамби двигался медленнее и отставал, но в обязанности старшего помощника входило проинспектировать команду и присоединиться к ней для основного инструктажа перед вылетом на полевую миссию. Зенха даже сам еще не успел ознакомиться с приказами.

Повышение в должности и боевая операция… Лейтенант твердо решил использовать эту возможность – и наплевать, что она исходит от благородного шута, у которого мало интереса к службе и опыта в управлении флотом.

С момента своего перевода Зенха уже участвовал в трех тренировочных миссиях под командованием Горамби. Несмотря на шумиху вокруг теперешнего задания, он предполагал, что это будет просто очередной учебный вылет, поскольку скучающему герцогу-баши нечем себя занять. А может, их отправляют на подавление еще одного восстания? Исполнять общий миротворческий долг?

Оперативная группа Горамби – флагманский дредноут, два крейсера, эскадрилья истребителей и семь фрегатов – покинула космопорт Чадо и встретилась с ожидавшим их галактическим лайнером. Пилоты всех кораблей оставались на прямой связи, координируя свои перемещения, пока входили в пасть гигантского транспортника, которому предстояло доставить боевую группу к месту назначения. С мостика флагмана Зенха осмотрел строй военных кораблей, зафиксированных в причальных захватах среди многочисленных гражданских судов.

Все еще ожидая прибытия официального командира, старший помощник Зенха оглядел команду на мостике. Кое-кто из экипажа приветствовал лейтенанта, некоторые с искренними улыбками облегчения. Зенха кивнул, чтобы приободрить их.

Экипаж выдал серию докладов, и лейтенант увидел, что все в порядке, хотя по-прежнему не знал, в чем заключается миссия.

Наконец появился герцог-баши и завертел головой по сторонам. Удостоверившись, что новый старпом надежно держит все под контролем, он с довольным видом уселся в командирское кресло – так, словно это трон. Зенха настороженно встал рядом.

Гражданский специалист, которого он не знал, возился возле ряда недавно установленных приборов, с временными проводами и перемычками, которые еще не привели в порядок. Установка включала в себя пять проекционных экранов, цифровые и аналоговые указатели и панели управления. Вместо военной формы незнакомец был одет в яркую спецовку и необычную кепку с астрономическим рисунком. Он перебрасывался короткими фразами с двумя мужчинами и женщиной, которые помогали ему настраивать оборудование. Никто из них не обращал внимания на основную команду мостика.

Горамби заметил интерес лейтенанта и с гордостью пояснил:

– Это Танак Рийю, главный астрофизик Императора, эксперт по эзотерической небесной теории. Вы, разумеется, слышали о нем?

– Боюсь, что нет.

Герцог-баши вздохнул с явным разочарованием:

– Что ж, я представлю вас позже. Сейчас его лучше не отвлекать. Император передал его в мое распоряжение ради особого научного проекта, и его команде нужно подготовить приборы к тому времени, когда мы доберемся до вспыхивающих звезд. Корабль Гильдии изменит маршрут специально для этой цели – чтобы высадить нас.

Прежде чем Зенха успел расспросить его о подробностях, на мостик ступили двое мужчин – оба выглядели испуганными и встревоженными. Лейтенант удивился, узнав в них якобы больных офицеров – Астопа и Пилву, еще недавно высоких и вальяжных, а теперь съежившихся и мрачных. С видом проигравших они поприветствовали Зенху, признавая его главенство, и разошлись по разным постам на мостике.

Старпом повернулся к Горамби, который самодовольно восседал в командирском кресле:

– Я думал, они оба в отпуске по болезни, сэр.

– Они были больны только в своем воображении, поэтому я приказал им вернуться к службе – в роли ваших подчиненных. – Герцог ухмыльнулся. – Как я и говорил, ваше новое назначение теперь постоянное.

Зенха не чувствовал себя победителем и решил обсудить этот вопрос с обоими офицерами наедине при первой возможности. Ему хотелось узнать, что же произошло на самом деле.

По прямому указанию Императора Шаддама IV Гильдия изменила маршрут галактического лайнера, чтобы доставить оперативную группу Горамби к скоплению мерцающих звезд, которые то и дело меняли активность. Вся звездная система из-за этого была непригодной для жизни, но Зенхе данная астрономическая аномалия показалась интригующей.

Лейтенант удивился, что Император организовал подобную исследовательскую миссию, поскольку Шаддам проявлял мало интереса к теоретической науке. Герцог-баши Горамби очень гордился заданием – оно выглядело достаточно эффектным, чтобы соответствовать его представлениям о собственном величии.

Однако, как и при операции на Отаке, Зенха ощущал нехватку информации о ситуации и свою неготовность к заданию. Что ж, на этот раз он хотя бы не столкнется с армией фанатиков, захвативших запрещенное атомное оружие. Он старался как можно скорее войти в курс дела.

Каждый фрегат недавно оснастили измерительным оборудованием, при котором имелся технический специалист. Оперативная группа в полном составе покинула лайнер в непосредственной близости от пульсаров – термоядерных печей, по космическим меркам расположенных вплотную друг к другу. Их окружали облака богатых металлом астероидов, покрытых волдырями из-за хаотических звездных вспышек.

– Мы старались подгадать так, чтобы попасть сюда в период минимальной активности, – произнес эксцентричный астроном Рийю, обращаясь к невидимой точке где-то в воздухе между Зенхой и Горамби. – Тем не менее, закономерности плохо изучены. Любая из звезд может испустить всплеск нейтрино, и это вызовет внезапную вспышку. По дистанционным наблюдениям известно, что это скопление может извергать вспышки ежедневно или оставаться спокойным в течение нескольких месяцев. Нам необходимо лучше в этом разобраться.

Он учтиво наклонил голову, как и его помощники. А затем все они с чрезвычайным усердием вернулись к приборам. К астроному на борту флагмана также был приставлен персональный ментат.

– Да, нужно в этом разобраться как следует, – повторил герцог-баши.

Зенха продолжал недоумевать:

– Но зачем? Какая от этого польза Империи?

Танак Рийю вновь обернулся к мостику, обдумывая ответ:

– Я полагал, что это очевидно. Взгляните на все эти планеты и астероиды, вращающиеся по сложным орбитам. Частые вспышки выплавили на их поверхность ценные тяжелые металлы. Как только мы определим циклы звездной активности, а также точные орбиты и состав этих небесных тел, Империя сможет организовать здесь добычу полезных ископаемых в периоды затишья – это огромное богатство. Главное, успеть все вывезти до следующей вспышки. – Астроном потер пальцем губу. – Ну и, конечно, ради «чистой» науки.

– Ради «чистой» науки, – кивнул Зенха.

Коварные звезды кружились на экранах кораблей оперативной группы. Хотя Рийю и его команда смотрели на это зрелище завороженным взглядом, Зенхе оно казалось зловещим.

– На данный момент мы остаемся здесь одни и приступаем к исследованиям. Следующий галактический лайнер прибудет за нами через три дня. – Горамби откинулся на спинку командирского кресла. – А еще можно расслабиться и наслаждаться видами.

Рийю выглядел донельзя взволнованным:

– Теперь, когда мы так близко, это еще более захватывающе! – Он смотрел на свои приборы, а не на сияющие звезды в иллюминаторе. – Так, мне нужно, чтобы семь фрегатов заняли ключевые позиции вокруг центральных звезд. Мы должны снять точные показания. – Признательно кивнув герцогу-баши, он добавил: – Все это оборудование установлено на кораблях в космопорте Чадо благодаря вам, сэр.

Знатный офицер довольно, но рассеянно махнул рукой:

– Император ясно дал понять, чтобы я оказал вам всю необходимую поддержку. – Натужно крякнув, он поднялся с командирского кресла. – Старший помощник Зенха, вы остаетесь за главного. Я буду в своей каюте – мне нужно поработать с важными документами.

Когда тучный командующий покинул мостик, Зенха быстро ознакомился с инструкциями и задачами миссии. К счастью, каждому из его подчиненных офицеров предоставили конкретный протокол действий, так что они могли заниматься исследовательской программой, пока Зенха пытался уложить в голове общую цель экспедиции.

Флагманский дредноут завис неподалеку от одного из самых крупных астероидов – почти планеты; в то время как каждый из семи фрегатов начал двигаться по отдельным траекториям – поднимаясь выше или спускаясь ниже плоскости эклиптики, где показания приборов не будут искажены многочисленными планетоидами, испещренными кратерами.

Пульсирующие звезды становились то ярче, то тусклее, пока Зенха изучал их. Рийю и его помощники на борту флагмана, похоже, были довольны первичными данными. Научные консультанты каждого из разведывательных фрегатов также сообщали об успешных измерениях. Зенха вполне освоился с ролью старшего помощника и радовался, что операция проходит гладко, хотя и чувствовал себя оторванным от мира в этой далекой необитаемой системе, где следующий галактический лайнер появится лишь через несколько дней.

Следуя приказам, командиры фрегатов направлялись в открытый космос над котлом пылающих нестабильных звезд. Они двигались по заранее намеченным маршрутам, образуя общую сеть из сенсоров, установленных на кораблях. Никто из капитанов толком не знал, как она работает, но этим занимались люди Рийю и пока не просили о помощи.

С мостика флагмана Зенха следил за общей ситуацией, плотно сжав губы – он вновь вспомнил об отсутствии подготовки и беспечном отношении командующего. Казалось, что все они выполняют свои обязанности с завязанными глазами.

Герцог-баши вернулся через шесть часов. По виду командующего читалось, что эту миссию он полагает самой славной в истории и уже ставит себе в заслугу. Аристократ переоделся – парадный мундир он сменил на еще более яркий наряд, на котором был особенно хорошо заметен герб Дома Горамби. Он даже прихватил с собой свой дурацкий хлыст.

Громким голосом герцог-баши потребовал отчета от своего старшего помощника. Зенха оттарабанил сухой конкретный доклад, но командир лишь делал вид, что слушает – судя по его остекленевшим глазам. Взволнованный Танак Рийю подробно живописал всю важность сенсорного картографирования и уникальность такого скопления звезд-пульсаров. Хотя Горамби улыбался и кивал, похоже, слова астрофизика не вызывали в нем никакого интереса.

Дредноут продолжал висеть в тени большого планетоида, а семь фрегатов тем временем продолжали свою удаленную работу под сиянием звезд.

– Превосходные перспективы! – сказал Рийю, и его ассистенты закивали. – Все показания скоро будут собраны, и мы получим нужную информацию. Наша работа неоценима для Империи!

Внезапно экраны вспыхнули и замигали – там появился поток данных. Среди шума, возбуждения и смятения Зенха потребовал немедленных объяснений, в чем дело.

– Нейтрино вырвалось из ядра одной из звезд! – воскликнул Рийю.

Его ассистентка нахмурилась:

– Верный признак скорой вспышки! И ее причина.

Горамби наклонился вперед в командирском кресле, не выказывая никакого беспокойства:

– Интересно, не правда ли?

Но астроном выглядел встревоженным:

– Огненно-магнитная буря будет достаточно мощной, чтобы сжечь наши сенсорные системы, разрушить любую первичную схему! Никакая защита не спасет!

Зенха похолодел:

– И что это значит для фрегатов? Для людей на борту? Они беззащитны перед такой бурей! – Он быстро подсчитал в уме: две-три сотни человек на каждом корабле, всего семь фрегатов…

Рийю озадаченно поморгал, глядя на него:

– Разве я неясно выразился? Все электронные системы выйдут из строя, включая связь, защиту от радиации и жизнеобеспечение.

– Но лайнер вернется за нами через два с половиной дня, – встрял Горамби. – Неужели мы не успеем убраться отсюда?

Зенха в ужасе воззрился на него, а затем сделал то, что должен был сделать. Встав перед командирским креслом, он выкрикнул приказы команде мостика:

– Отвести флагман полностью в тень планетоида! Когда начнутся вспышки, это защитит нас от высокоэнергетических частиц!

Экипаж приступил к действиям, схватившись за ручки управления. Зенха ощутил, как огромный корабль пришел в движение. Рулевой и офицер связи смотрели на него, ожидая дальнейших распоряжений.

Следующий шаг был очевиден. Набрав в грудь воздуха, Зенха рявкнул:

– Свяжитесь со всеми семью фрегатами и передайте им приказ о немедленном отступлении! Скажите им, чтобы искали любой большой астероид или планетоид, за которым можно укрыться! Пускай используют эти объекты как щит, прежде чем ударит первая волна. – Он помолчал, а затем крикнул: – Быстрее!

На главном экране он видел, как короны мерцающих звезд клубятся, растут, разгораются ярче.

Герцог-баши прорычал из командирского кресла за спиной:

– Мы – Имперский флот! Мы не прячемся! Фрегаты должны продолжать миссию!

Зенха резко обернулся:

– Сэр, вы слышали, что сказал астроном! Фрегаты поджарятся, как только начнутся вспышки! Тысяча восемьсот человек экипажа плюс ученые!

– Император лично приказал получить эти данные, и предоставил нам оборудование для этого, – отчеканил Горамби. Не вставая с командирского кресла, он махнул наманикюренной ладонью: – Продолжайте миссию, как планировалось!

Несколько человек на мостике застыли на месте, не зная кого слушать. Но Зенха без колебаний возразил аристократу:

– Отмените этот приказ! Прикажите всем фрегатам немедленно отойти! От этого зависят жизни людей! – Сейчас он мог думать только о десантных транспортниках, которые потерял на Отаке, о тысячах бойцов, не получивших предупреждения и не имевших ни единого шанса на спасение. Он не позволит этому повториться!

– Принято, старпом. – Офицер связи принялся кричать в переговорное устройство.

– Но… нам положено собирать данные до последней минуты! – воскликнул астроном Рийю.

Горамби вскочил с кресла:

– Да как вы смеете, старший помощник! Я не потерплю неподчинения!

Зенха окончательно вышел из себя:

– А я не позволю, чтобы мои бойцы погибли из-за вашей вопиющей некомпетентности!

Все семь капитанов фрегатов подтвердили полученный приказ и начали поспешно разворачивать корабли обратно к планетарному поясу, чтобы укрыться в тени астероидов.

– Старший помощник Зенха, вы отстранены от командования! – прошипел Горамби. – Я знал, что вы струсите при первой опасности! Лет-майор Астоп, займите место Зенхи! Отдавайте приказы!

Но Астоп оставался на своем посту, не желая делать и шага.

Горамби налился пунцовой краской:

– Очень хорошо! Штабс-капитан Пилву, я возвращаю вас на должность старшего помощника! Завершите эту миссию во славу Императора! Мы не должны его разочаровывать.

Пилву посмотрел в глаза Зенхе и покачал головой:

– Нет, герцог-баши. Я не могу на это согласиться. На карту поставлены жизни людей.

С дрожью и с облегчением Зенха сосредоточился на неотложных задачах, не обращая внимания на надутого павлина у себя за спиной. Позже, когда все спасутся, он готов предстать перед военным трибуналом. Спокойным решительным тоном он отдал еще несколько приказов, помогая фрегатам определиться с вероятными укрытиями. К этому моменту флагман уже ушел глубоко в тень огромного планетоида.

И тут Зенха ощутил удар в спину, услышал резкий звук и снова удар – в шею. Дернувшись от неожиданной боли, Зенха обернулся и увидел, что благородный командир лупит его своим печально известным хлыстом для верховой езды. Зенха инстинктивно активировал энергетический щит на поясе, и пока побагровевший Горамби продолжал избивать его, плеть соскальзывала в стороны – к еще большей ярости бестолкового дворянина.

– Ты опозорил меня! – взревел герцог. – Я не позволю тебе провалить эту почетную миссию!

Нестабильные звезды на экране расцвели первыми вспышками. Ярко-алые языки пламени плясали, напоминая фонтаны крови. Первая волна высокоэнергетических частиц уже пронеслась через сектор, несомненно повредив некоторые системы отстающих фрегатов, прежде чем те смогли укрыться.

Брызгая слюной от ярости, Горамби вытащил свой церемониальный кинжал.

– Ты поплатишься за это жизнью, предатель!

Герцог-баши сделал неуклюжий выпад инкрустированным каменьями клинком, но держал его неправильно – всякий мог понять, что у аристократа мало опыта в ближнем бою. Зенха отбил острое лезвие пульсирующим силовым щитом и схватил Горамби за пухлое запястье, сильно надавив на нервный узел. Рука герцога, сжимавшая нож, ослабла, и Зенха вырвал у него клинок. А затем в порыве гнева вонзил его прямо в сердце командующего.

Гробовая тишина повисла на мостике. Зенха не слышал ничего, кроме стука крови в ушах. Потом до него донесся вой сирены радиационной тревоги и писк датчиков.

Хрипящий Горамби рухнул обратно в командирское кресло. Он силился подняться, но это ему не удавалось. Зенха выронил кинжал и выпрямился, внезапно осознав, что охранники сейчас бросятся вперед, схватят его и потащат в карцер.

Но команда мостика просто уставилась на него, разинув рты. Никто ничего не сказал. После долгой паузы Зенха заговорил севшим голосом:

– Обновить статус фрегатов. Они в безопасности?

Астоп переключил экран, демонстрируя светящиеся метки там, куда отступили фрегаты. Два корабля получили повреждения в результате первичной радиационной вспышки, но им удалось вовремя добраться до укрытия. Остальные остались целыми.

Капитан одного из фрегатов вышел на связь из тени астероида. За его спиной на экране мигали красные аварийные огни, но капитан и его команда улыбались – с облегчением и смущением.

– Благодарим вас, старший помощник. Вы спасли нам жизнь!

Остальные шесть капитанов по очереди появлялись на канале и докладывали о ситуации.

Зенха исполнил свой долг.

Извиваясь в командирском кресле, Горамби издал булькающий предсмертный хрип, из его разинутого рта текла кровь. Зенха повернулся к Пилву, который держал связь с семью капитанами фрегатов:

– Капитанам оставаться там, где вы есть! Надо дождаться, пока утихнет магнитная буря. Пока займитесь необходимым ремонтом. Укрепите радиационную защиту, если возможно. – Он с трудом сглотнул, чувствуя оцепенение во всем теле, но усилием воли заставил себя продолжать: – Когда условия нормализуются, возвращайтесь к основной оперативной группе. На борту флагмана произошел… инцидент. Мне нужно как можно скорее созвать совещание всех командиров. – Он выключил канал связи и медленно повернулся обратно, оглядывая команду мостика.

Астроном и его помощники выглядели потрясенными и перепуганными до смерти. Астоп и Пилву поднялись со своих кресел и приблизились к мертвому телу Горамби. Они схватили его за руки и тяжело сбросили на палубу, а затем потащили прочь.

– Мы уберем этот мусор с мостика, сэр, – обернувшись, сообщил Астоп.

Пораженный Зенха увидел, как другие офицеры закивали. Что же он натворил?!

Но разве у него был другой выбор? Если бы он не взял власть в свои руки, все фрегаты оказались бы уничтоженными. Он не мог допустить гибели экипажей ради того, чтобы герцог-баши Горамби красовался на параде.

Зенха изумлялся той ненависти к убитому аристократу, которую видел сейчас в глазах команды мостика.

– Через два дня за нами вернется лайнер. У нас есть только это время, чтобы решить, что делать.

Всматриваясь в пустыню, помните, что у пустыни есть собственные глаза.

Предостережение фрименов.

Записано Лайет-Кайнсом

Разбив удобный лагерь, Чани и ее товарищи отдыхали в пустыне – подальше от всех известных месторождений, облюбованных Харконненами.

Казалось, планетарные правители оставили свой грязный след повсюду. На огромные комбайны для сбора специи можно было наткнуться где угодно. Чани ненавидела их и боялась, что несмотря на любые жертвы, понесенные ее народом, Харконнены никогда не исчезнут. Отец предупреждал ее об этом неоднократно. В непрекращающемся сопротивлении фрименов она чувствовала надежду, но временами это больше походило на глупое упрямство.

Чани, Хоуро и Джемис покинули ситч ради очередной разведывательной миссии – под предлогом сбора созревшего меланжа и пополнения запасов фрименов, но в первую очередь для оттачивания навыков выживания в пустыне. Чани хорошо поднаторела в поисках углов и выступов в скалах, где скапливалась носимая ветром меланжевая пыль. На самом деле ей просто нравилось гулять с друзьями, чтобы не забывать, что пустыня принадлежит им.

Каждую ночь они устраивали укрытие в отдаленных скалах, затем разделялись и обшаривали естественные углубления на стыках песка и камня. И вот сегодня, сразу после захода солнца, пока Джемис устанавливал конденспалатки, Чани наткнулась на красноватую горку осевшей специи – с таким сильным ароматом, что защипало глаза. Не настолько большую, чтобы наблюдатели Харконненов могли заметить ее с воздуха, но меланж был чистым и концентрированным – легко собрать, чтобы унести домой.

Вставив нософильтры, девушка скинула с плеч рюкзак на подкладке, затем опустошила набор выживальщика, чтобы освободить побольше места. Она могла нести инструменты на поясе или отдать часть оборудования Джемису и брату – лишь бы дотащить это изобилие обратно до ситча Табр. Стилгар знает, что делать с таким богатством.

Зачерпнув порошок голыми руками, она ощутила покалывание в ладонях и волнение в крови. По всей огромной Империи бесчисленные дворяне, торговцы, правители и позеры дорого платили за крошечную ложку этого вещества. Его добавляли в кофе, нюхали ярко-красный порошок как наркотик, принимали внутрь, чтобы продлить свою жизнь. Спрос никогда не снижался, и эта зависимость открыла шлюзы, через которые на Арракис хлынули жадные инопланетные захватчики со своими фабриками и комбайнами, хранилищами и грузовыми кораблями. Города вроде Арракина и Карфага росли как на дрожжах подобно гнойным нарывам на коже священной планеты. Чани видела широкие шрамы, оставленные в дюнах гусеницами неуклюжих передвижных фабрик, и могла испытать лишь слабое удовлетворение, когда смотрела, как пустынный ветер стирает все следы их прохождения. Или когда она и ее спутники уничтожали одну из этих гигантских машин.

Она ненавидела их.

Чани отправила в рюкзак очередную горсть рассыпчатого порошка и утрамбовала его руками. Затем добавила еще сверху. Близкое соприкосновение с таким количеством свежего меланжа не прошло даром: он впитывался через поры, от чего учащался пульс, ускорялся обмен веществ, повышалась острота мышления – и радость.

Взвалив груз на спину и неся в руках инструменты из рюкзака, она проворно вскарабкалась обратно по острым камням – к выступу, где Джемис и Хоуро ждали ее возле палаток. Она слышала, как парни играют в азартную игру, чувствуя себя в безопасности в укрытии. Ухмыляясь, Чани подкралась к ним, используя длинные закатные тени. И неожиданно выскочила, напугав спутников.

– Пока вы тут дурака валяли, я сделала главную работу! – Она сбросила с плеч тяжелый рюкзак.

– Так оно обычно и происходит, сестра, – пошутил Хоуро.

Джемис хмыкнул:

– Тебе удалось незаметно подкрасться к нам, девочка, – ты становишься настоящей разведчицей!

– А ты становишься ленивым и самодовольным! – парировала Чани.

Хоуро взглянул на рюкзак:

– Нашла что-то интересное?

– В одном месте больше специи, чем мы собрали во время двух последних вылазок! – Она со звоном бросила свои приспособления на камень: пистолет Барадье, колотушка, дыхательная трубка для песка, ремонтный набор для конденскостюма. – Вам придется нести мою поклажу. Меланж – мой трофей! – Она открыла рюкзак, и парням ударил в ноздри аромат утрамбованной специи.

Внезапно Чани ощутила проблеск озарения – на нее нахлынула тревога и девушка насторожилась. Возможно, ее чувства обострились из-за большой концентрации специи в воздухе. Она обернулась и прислушалась.

– Что-то приближается!

Отбросив шутки, Джемис и Хоуро вскочили и встали спина к спине, положив руки на ножи-крисы. Чани присоединилась к ним в этом трехточечном оборонительном построении.

– Что это? – тихо произнес Джемис.

С противоположной стороны каменного гребня, где выступающая стена закрывала обзор, показался корабль округлой формы, издавая слабое жужжание гравидвигателей. Желтые бортовые огни в сгущающихся сумерках обрисовывали изгибы его корпуса. Светящиеся двигательные отсеки напоминали глаза. Чани заметила на обшивке символ бесконечности – эмблему Космической Гильдии.

– Они нас видят, – произнесла Чани. Ее тревожило, что чужой летательный аппарат смог подкрасться так незаметно. – Нет смысла убегать.

Корабль подлетел еще ближе.

– Вон – еще один! – Хоуро указал на запад, где из-за линии скал появился идентичный корабль. Обе машины зависли над юными фрименами.

Джемис и Хоуро обнажили клинки, но Чани сомневалась, что у них будет шанс, если дело дойдет до драки.

– Я слыхал, что корабли Гильдии захватывают фрименов и увозят с планеты для каких-то своих целей, – хмуро сказал Джемис.

– В рабство! – добавил Хоуро.

– Это чепуха. – Чани выпрямилась, глядя на жужжащие аппараты, которые парили над ними. Она чувствовала запах озона, исходящий от работающих двигателей – он перебивал даже аромат меланжа из открытого рюкзака. – Интересно, что вам тут надо? – пробормотала она себе под нос.

В нижней части корпуса первого корабля открылся круглый люк, залитый светом, и к ним спустилась гравиплатформа с одиноким сотрудником Гильдии, высоким темноволосым красавцем – старгайдом Серелло. На этот раз он решил поговорить с ними без свидетелей.

Чани с братом оказались с ним лицом к лицу, в то время как Джемис пригнулся и напружинился, готовый к драке. Девушка вспомнила, что отец учил ее, как вести себя с представителями Империи. Серелло важный человек, и он явно чего-то хочет.

– Мы обыскивали пустыню, – сказал Серелло, – и вот нашли вас.

– Зачем вы нас искали? – требовательно спросил Хоуро. – Мы вовремя внесли нашу плату специей.

Левая щека старгайда дернулась и напряглась, отчего его губы скривились в гримасе. Он не ответил.

– Мы видели корабли Гильдии, прочесывающие пустыню, – сообщила Чани. – Множество машин, летящих низко плотным строем. Шпионов! Вы нарушаете соглашение с фрименами. Возможно, мы перестанем вносить ежегодную плату меланжем.

– Несомненно, ты многое видишь, Чани, дочь Лайета, – произнес Серелло. – И ты, Хоуро, известный также как Лайет-Чи. Да, я действительно искал именно вас. Мне хочется узнать, что еще вы видели.

Чани усмехнулась:

– То есть теперь вы нам поверили?

– Я верю вам, хотя и не хотел бы, чтобы это было правдой. Теперь мне нужно понять, что все это значит. Неопознанный корабль похитил тело нашего Навигатора и поспешил скрыться, пока месторождение не взорвалось. Неожиданно и коварно. Некоторые улики указывают на Бинэ Тлейлаксу. Они известны уникальными генетическими исследованиями. – Голос Серелло дрогнул от гнева. – Нельзя позволить им продолжать это.

– А чему вы так возмущаетесь? – заявил Джемис легкомысленным тоном – возможно, чтобы скрыть тревогу. – Вы оставили мертвое тело в дюнах. Любой может претендовать на все, что найдет в пустыне.

Старгайд повысил голос:

– Но только не на тело Навигатора! Если тлейлаксу проводят эксперименты, чтобы раскрыть наши секреты и вырастить собственных Навигаторов для каких-то целей, это необходимо пресечь!

Корабли Гильдии продолжали парить над ними, и Чани показалось, что бортовые огни стали ярче – будто разгорелись от гнева Серелло.

– Космическая Гильдия может принять собственные карательные меры – возможно, даже устроить блокаду планеты Тлейлакс. Мы подозреваем, что они держат тело Навигатора где-то здесь, на Арракисе – в каком-нибудь тайном исследовательском центре, недалеко от месторождений специи.

Чани сощурила глаза:

– Мы не слышали ни о каком подобном объекте.

Серелло обратил к ней свой взгляд, исполненный космической пустоты:

– Мы хотим, чтобы вы нашли его. Наши корабли безуспешно прочесали пустыню, обыскали все очевидные места – но вы фримены. Вы видите то, чего не видят другие. Вы находите всякое.

Хоуро гордо расправил плечи:

– Если он есть на Дюне, мы сможем его найти!

– Вот поэтому я и пришел к вам, – сказал Серелло. – Если тлейлаксу действуют здесь, на этой планете, их объект нужно отыскать. – Он сделал короткую паузу. – И уничтожить.

– А почему мы должны делать это за вас? – спросила Чани.

Старгайд уставился в бескрайнюю даль:

– Если нас удовлетворит, как фримены выполнят это задание, Гильдия простит вам плату за шесть месяцев.

– За год! – выпалил Джемис.

Серелло некоторое время размышлял, стоя на висящей в воздухе платформе.

– Хорошо, за год. Но только если вы найдете и уничтожите объект тлейлаксу.

Чани взглянула на спутников, обдумывающих предложение, и они в унисон кивнули.

Девушка сказала:

– Мы фримены. Мы знаем пустыню лучше, чем кто-либо другой.

Серелло больше не проронил ни слова, и его левитирующая платформа взмыла ввысь, а затем вновь состыковалась с кораблем. Два летательных аппарата разошлись в стороны и умчались в ночную пустыню.

Биографии величайших лидеров в Имперской истории насыщены огромным количеством значимых событий, – кажется невозможным, что такое могло произойти в течение человеческой жизни.

Из учебного книгофильма.

Серия «Опекунство в Императорском дворце»

Звездные вспышки продолжались более суток, из-за чего все семь фрегатов не могли вернуться и прятались от радиационных бурь среди крупных астероидов. Вся боевая группа Горамби была вынуждена ждать… и размышлять о последствиях. Это стало переломным моментом в жизни Зенхи. И изменило будущее Имперских вооруженных сил.

Благодаря включенным каналам связи свидетелями вопиюще бездарных и опасных приказов герцога-баши стали все в группе. У Астопа и Пилву нашлось больше добровольных помощников, чем требовалось, чтобы оттащить тело жестокого аристократа к одному из воздушных шлюзов. Горамби выбросили в бушующий радиационный шторм, где он мог до скончания веков болтаться среди обломков и вспыхивающих звезд.

Астронома Рийю и его техников посадили в изолированные каюты и приставили охрану, чтобы они никак не могли помешать Зенхе – что бы тот ни решил делать.

Когда семь фрегатов наконец вернулись к остальной группе, их капитаны окончательно осознали, что их собирались отправить на верную гибель в космической катастрофе. Возмущенные до глубины души экипажи с отвращением плевались – их лояльность разбилась в мелкие осколки.

Капитаны единогласно выразили благодарность храброму старпому Зенхе за решение, которое тот принял, невзирая на угрозу неминуемого трибунала и, учитывая прежние грехи, почти неминуемой казни сразу же после возвращения на Кайтэйн. Он спас жизнь восемнадцати сотен человек.

После долгих размышлений, ожидая запланированного прибытия галактического лайнера, Зенха решительно объявил по всем кораблям:

– Я не вернусь на Кайтэйн. Я знаю, что все вы верные бойцы Империи, и вы давали присягу Императору Шаддаму. Вы согласились следовать всем законным приказам… и все вы убедились, что герцог-баши Горамби не заслуживал вашей преданности. Он был корыстным, эгоистичным и предпринимал действия, явно разрушительные для собственных войск. Я счел своим моральным долгом отменить его приказы, спасти фрегаты, их капитанов и экипажи. Я был обязан предотвратить ненужную гибель людей из-за глупости недальновидного командира. – В нем вновь вскипел гнев. – Герцог-баши Горамби не заслуживал вашей преданности, но он заслужил свою судьбу!

Зенха сам не мог поверить в то, что он это произнес – он только что окончательно поставил крест на своей карьере и швырнул ее в бездонную пропасть. Но был приятно удивлен, услышав одобрительные возгласы. Лейтенант беспокоился, что его возьмут под стражу и посадят ожидать своей участи.

– Горамби такой не единственный, – проворчал Пилву, и остальные на мостике одобрительно зашептались. – Гниль и пафосная глупость поразили весь благородный командный состав.

Зенха решил, что должен рассказать товарищам все.

– Я еще не закончил. Вы все знаете о том, как я впал в немилость и оказался под командованием герцога-баши. На меня повесили вину за разгром на Отаке, когда большая часть моей ударной группы погибла из-за фанатиков. – Он вздернул подбородок. – При обычных обстоятельствах ответственность за это лежала бы на мне, как на командире. Но потом я узнал, что мне намеренно предоставили неполную и неточную информацию о повстанцах. Я был обречен на провал, а тысячи моих бойцов на гибель, потому что Император Шаддам решил сделать из меня показательный пример. – Его голос стих до хриплого шепота. – И у меня есть тому доказательства, если кто-нибудь хочет послушать.

Потрясенное бормотание прокатилось по всему мостику. Зенха решил раскрыть все, в том числе и полный анализ ситуации, сделанный лейтенантом Бошем. Каждый мог видеть, что Падишах-Император послал его на смерть в припадке мстительной блажи – точно так же, как и Горамби отправил семь фрегатов на верное уничтожение.

– Мне хотелось бы, чтобы все офицеры обладали вашим мужеством, сэр! – сказал Астоп. – Множеством оперативных групп командуют пустоголовые чучела вроде Горамби – дворяне, которые купили свое звание, а не заслужили его, как это делаем мы!

Раздалось еще больше возгласов поддержки.

– И вы знаете это не хуже нас, старпом, – добавил Пилву. – Все эти командиры-идиоты заслуживают смерти…

У Зенхи екнуло сердце. Астоп понизил голос и искренне спросил:

– Неужели вы не согласны, сэр? В глубине души вы знаете, что это правда.

И действительно, Зенха знал. Так это все и началось…

Некоторые офицеры среднего ранга возражали против открытого мятежа. Они высказывали недовольство и саботировали каждое распоряжение. Зенха приказал запереть их в каютах; некоторых посадили на гауптвахту. Однако он отказался казнить тех офицеров и рядовых членов команды, которые упорно продолжали хранить преданность Императору и не желали принимать участия в мятеже, к которому лейтенанта вынудили обстоятельства. В отличие от герцога-баши, Зенха не был чудовищем и попросил двух своих сообщников поискать в библиотеке флагмана информацию о какой-нибудь отдаленной планете, где они могли бы без лишнего шума оставить астронома с подручными и всех решительно настроенных лоялистов – пускай пересидят в захолустье, пока их не спасут.

Когда в назначенное время к скоплению нестабильных звезд прибыл галактический лайнер, чтобы принять оперативную группу на борт, корабли Зенхи выстроились в очередь к огромному трюму – как и ожидалось. Старший помощник Зенха отдавал соответствующие команды, отправлял ожидаемые сообщения. Экипаж лайнера ничего не заподозрил.

По древнему договору, заключенному десять тысяч лет назад с момента образования Гильдии, имперским военным кораблям разрешался доступ на борт галактических лайнеров и перелет до точки назначения. Гильдия не задавала вопросов военным, а Император не интересовался подробностями о маршрутах Гильдии или грузах – издавна устоявшийся баланс секретов и обязательств.

Адъютанты Зенхи подали все соответствующие документы, и Космическая Гильдия ни о чем не узнала – если ее это вообще волновало.

Когда галактический лайнер сделал остановку у шахтерской планеты Ютерс для краткой разгрузки, Зенха воспользовался полномочиями представителя Имперских вооруженных сил, чтобы обойти стандартную бумажную волокиту. Удалив записи о своем пребывании на борту, он увел основной костяк боевой группы на эту суровую планету. Флагманский дредноут и четыре фрегата спустились в долину высохшей реки, а вскоре к ним присоединились остальные крейсеры и истребители оперативной группы, включая почти три тысячи бойцов.

Три фрегата остались на борту лайнера – впрочем, их капитаны тоже были полны решимости поддерживать и защищать новое движение. Никто из них не употреблял слова «мятеж», но и не питал иллюзий по поводу того, во что они ввязались. Астоп и Пилву также оставались на лайнере, планируя вернуться в более крупные подразделения и скрытно распространить информацию о случившемся среди близких друзей и союзников Зенхи.

Возмущение и недоверие к высшему командованию глубоко укоренились среди офицеров второго эшелона, которые тратили свои способности на поддержку неумелых командиров-аристократов. Зенха вспомнил ту мрачную прощальную вечеринку на Кайтэйне. Исходя из личного опыта, он не сомневался, что многие другие вскоре тоже дойдут до точки кипения.

Сейчас он и его соратники были вне закона, но возможно, они смогут набрать достаточно сил для осуществления перемен.

В течение следующих нескольких дней Зенха основал небольшое военное поселение на Ютерсе – со всеми припасами и под прикрытием кораблей оперативной группы, стоящих вокруг. Его представители сообщили местным шахтерам, что прилетели сюда для выполнения секретного военного задания. Эти слова имели магическую силу, и никто из местных не усомнился, увидев мундиры и боевые корабли. Жители даже охотно поделились продовольствием, водой и другими необходимыми предметами, пополнив то, что уже имелось у небольшого отряда Зенхи.

Но сам лейтенант был в ужасе от того, что затеял. Покорно приняв изгнание на Чадо, он просто хотел доказать свои способности и, возможно, восстановить карьеру – но теперь видел, что компетентности и честности недостаточно для этого в условиях удушающей военной бюрократии. Существует ли возможность сохранить древнее государство, охватывающее целую галактику, которое он почитал всю свою жизнь? Или коррупция распространилась на все слои знати, раздутую армию, Ландсраад и даже на самого Императора? Если так, то Моко Зенха не мог с этим смириться.

Утром шестнадцатого дня после их высадки на Ютерс лейтенант получил уведомление, что очередной галактический лайнер прибывает по расписанию. Он подумывал о том, чтобы погрузить на борт лайнера свою боевую группу и отправиться дальше – якобы продолжать «секретное задание». Но куда лететь?

Однако вскоре после появления лайнера на орбите небо Ютерса заполнилось множеством имперских боевых кораблей. Как только Зенха увидел их в разреженном холодном воздухе, он понял, что не сможет противостоять им. Флот, выставленный против мятежной группы, превосходил ее троекратно. Лейтенант не мог допустить, чтобы всех его бойцов казнили за опрометчивые решения, которые он принял. Оглядев скопление кораблей над головой, Зенха решил не поднимать свою группу и не приготовил оружие. Он не станет сталкивать лбами своих последователей и других имперских солдат, которые просто исполняют свой долг.

Приготовившись к худшему, он стоял рядом с дредноутом и смотрел, как десантные транспортники и штурмовые катера поменьше садятся в каньоне вокруг его собственных кораблей. В символическом жесте он снял с пояса свое оружие – кинжал, пневматический пистолет и даже церемониальный хлыст, который забрал у Горамби, – и положил на землю перед собой. Не в его характере было сдаваться – отнюдь нет, но сейчас приходилось думать о других. Лейтенант не хотел, чтобы его порывистая натура стоила жизни еще большему количеству бойцов. Ему вновь предстояло столкнуться с последствиями собственных действий.

Еще два крейсера, каждый размером с его собственные, приземлились на дно каньона перед флагманом Зенхи. Из них вышли имперские офицеры в форме, направляясь прямо к нему – как расстрельная команда.

И тут Зенха узнал в них некоторых из своих ближайших друзей – лет-майора Астопа и штабс-капитанов Пилву, Селлью и Недлоха. Все они улыбались и одновременно взяли под козырек.

– Мы привезли вам еще полторы тысячи солдат и семьдесят боевых кораблей, – сообщил Астоп. – Теперь все они в вашем распоряжении.

– Мы выступили очень убедительно, – усмехнулся Пилву. – «Павлины» не смогли нам возразить. Актеры из них никудышные.

Селлью официально поклонился:

– Мы также прихватили с собой несколько пленных благородных офицеров – они на флагманах, которые мы решили перепрофилировать для вашей миссии, сэр. Они могут пригодиться в качестве разменной монеты.

Зенхе пришлось несколько раз переводить дыхание, пока он переваривал то, что они говорили.

– Ждем ваших приказаний! – вытянулся штабс-капитан Недлох. – Это ваша победа, сэр! Вы вдохновили нас, и мы рады сообщить вам эту новость!

Наконец Зенха отсалютовал в ответ и вновь оглядел все корабли в небе:

– Это больше, чем я ожидал. Дайте мне время оценить наши силы и решить, что нам делать дальше.

– В изменившейся ситуации вам требуется соответствующее звание, сэр, – заметил Астоп. – До Отака вы были капитаном флота, а затем лейтенантом и старшим помощником… пока не случилась эта заваруха.

– Поскольку наше подразделение все равно никто не признает, я могу придумать себе звание сам, – вздохнул Зенха. – Но оно должно что-то означать для моих сторонников… пока мы живы.

– Горамби называл себя герцогом-баши, – напомнил Пилву.

– Я не герцог. Мой благородный Дом обладает честью, но не богатством или влиянием, чтобы присваивать себе подобные титулы.

– Тогда вы можете называть себя просто баши. Это ваш флот, сэр! И он будет расти, когда пойдет молва, – сказал Селлью.

– Баши Зенха, – кивнул Недлох. – Мы не сардаукары, но как знать – возможно, наша миссия не менее важна.

– Звание сардаукара мне не подходит, – озабоченно произнес Зенха. – Он помолчал. – Я буду просто командующий. Генерал Зенха.

Офицерам это понравилось.

Вскоре к нему подвели девятерых пленных дворян, которые выглядели довольно жалко. Вооруженные солдаты вытолкали опозоренных, возмущенных мужчин вперед. Мундиры пленников были потертыми и помятыми, лица красными и опухшими, руки связаны проволокой.

Среди охранников, стоящих в стороне, Зенха узнал лейтенанта Боша; теперь тот был одет в военную форму. Бош поймал его взгляд и кивнул в ответ, но ничего не сказал.

– Что нам делать с этими некомпетентными офицерами, сэр? – спросил Недлох.

Зенха нахмурился:

– Мы могли бы оставить их работать в шахтах здесь, на Ютерсе, но они могут доставить нам лишние неприятности.

– Да это же вялые идиоты, неспособные даже к физическому труду! – буркнул Пилву.

Офицеры Зенхи усмехнулись.

По мере того, как его движение ширилось, разум Зенхи забегал вперед, определяя следующие шаги. Ненависть терзала его гораздо сильнее, чем он себе представлял. Столько жизней потеряно, столько карьер разрушено! Это постоянно жалило его изнутри. И теперь он вдруг понял, что способен вообразить то, о чем многие мечтали давным-давно. Это заставило его задуматься об интригующих возможностях.

Достаточно скоро, прогуливаясь под холодным небом шахтерского мира, Зенха разработал способ нейтрализовать большое количество некомпетентных благородных лидеров и увеличить силу своего флота, расширить его возможности. Используя пленных офицеров-аристократов, он заставил их собрать совещание своих коллег-«павлинов». Остальная часть Империи все еще имела самые смутные представления о том, чего уже добился Зенха. Офицеры неохотно запросили обычную встречу для обсуждения схемы развертывания флотов, которую назначили на имперской планете-тюрьме Салуза Секундус. Она считалась надежным и безопасным местом для собраний.

Используя имперские коды доступа и засекреченные разрешения, мятежный флот Зенхи направился на эту разрушенную планету – место древнего ядерного холокоста во время подавления жестокого бунта несколько тысячелетий назад. В свете того, что произошло на Отаке, Зенха теперь считал это правильным. Сосланные сюда имперские преступники либо погибали, либо проходили вербовку, чтобы стать закаленными сардаукарами.

Флагманы растущего флота Зенхи дождались на орбите прибытия следующего рейсового лайнера, несущего в трюме двадцать имперских боевых кораблей – для якобы безобидной встречи офицеров. Дредноуты и дипломатические фрегаты вышли из чрева гигантского лайнера и присоединились к кораблям Зенхи, совершенно не подозревая об опасности.

Под угрозой смерти деморализованные пленные офицеры, со всех сторон окруженные мятежниками, в первоначальных приветственных сеансах связи притворялись действующими командирами. И хотя они старательно исполняли то, что велено, ничего кроме презрения Зенха к ним не испытывал.

Командные мостики всех представительских кораблей были подключены к общему защищенному каналу, совещание транслировалось на множество экранов. Зенха никак не выдавал себя и после начала встречи. Он наблюдал, как девять пленных дворян произносят написанные для них слова, обманывая других столь же некомпетентных командиров. Каждый говорил то, что ему приказали – все бесхребетные, все слабые.

Согласно инструкции, Урл Даббар, один из благородных пленников, призвал собравшихся к порядку. Его голос дрожал от волнения. Другие командиры, казалось, поначалу ничего не замечали. Наконец один из прилетевших дворян спросил:

– Что-то не так? У вас там все в порядке?

– Разумеется, – кивнул Даббар, и его взгляд на секунду оторвался от экрана. А затем он вдруг нашел в себе крупицу мужества и выкрикнул:

– Берегитесь! Мятеж!

Едва он успел произнести эти слова, как из его груди выросло лезвие длинного меча. Его товарищ-заложник на командном мостике был задушен лейтенантом Бошем – на глазах у потрясенных имперских командиров.

Одновременно с этим на борту новоприбывших кораблей брызжущие слюной благородные командиры подверглись нападению и были преданы смерти всеми средствами, которыми располагали их заместители. Кровавая бойня быстро закончилась.

После этой расправы остались в живых лишь три изумленных офицера-аристократа: их пощадили, потому что они достаточно хорошо обращались с подчиненными. Они были не так плохи, как их коллеги, но даже эти пленники больше никем не командовали. Зенха не ждал, что они изъявят желание присоединиться к его движению.

На каждом захваченном корабле командование брали на себя способные офицеры – лидеры, которым ранее приходилось служить помощниками некомпетентных командиров, не заслуживающих своих должностей.

По системе связи пронесся всеобщий клич солидарности. Зенха выкрикнул:

– За мучеников Отака!

Все хором подхватили:

– За мучеников Отака!

На ночной стороне Салуза Секундус внизу мерцало лишь несколько огней. Пока захваченные имперские корабли оставались на орбите, мятежники уничтожили последних несогласных среди командиров и экипажей. По приказу генерала Зенхи кровопролитие свели к минимуму: многих лоялистов просто взяли в заложники. Оказавших ожесточенное сопротивление и наиболее ненавистных офицеров выбрасывали из шлюзов, как мусор.

Когда все закончилось, Зенха взглянул вниз – на выжженный мир, где серый рассвет начал разливаться по поверхности. Он внимательно рассмотрел тренировочные лагеря сардаукаров.

И улыбнулся:

– А теперь давайте спустимся и наберем еще бойцов.

Мой отец, Лайет-Кайнс, часто говорит, что служит сразу двум сторонам – Падишах-Императору и фрименам. Но я смотрела на него и слышала его голос, и я знаю, что прежде всего он служит делу своего отца, Пардота Кайнса – прекрасной мечте о зеленой Дюне. Император и фримены – всего лишь инструменты для достижения этой цели.

Чани, дочь Лайета

В пустошах Дюны располагались десятки древних ботанических исследовательских станций – заброшенных лабораторий, созданных в ранний период имперской экспансии и изучения планеты, еще до того, как стала понятна ценность специи.

За последние пять лет Чани посетила их все – по крайней мере, все известные. Большинство из этих объектов давно пришли в негодность, сведения о них отсутствовали в имперских архивах, но фримены заглядывали в каждую щель пустыни и отыскали их, утащили все, что могло пригодиться, а некоторые восстановили.

Дед Чани, Пардот Кайнс, имперский планетолог, назначенный сюда императором Элрудом IX, приспособил эти станции для своей работы. Лайет же использовал их не только как лаборатории, но и как укрытия и базовые лагеря.

После того, как старгайд поручил Чани и ее спутникам найти секретный объект тлейлаксу, девушка задумалась: не могли ли коварные тлейлаксу завладеть старой, еще не обнаруженной биостанцией. И однажды утром задала этот вопрос отцу в надежде на его помощь.

Встревожившись, Лайет пригласил ее отправиться вместе с ним в отдаленную укрепленную лабораторию, где он устроил свой главный офис.

– Ты согласилась на важное задание от Гильдии, дочь. Я могу помочь, но у меня есть для тебя еще кое-какая работа.

Они вылетели вместе на орнитоптере. Машину пилотировала Чани. Она приземлилась на подготовленной ангарной площадке под козырьком входа в грот. Древняя исследовательская станция имела покрытые броней камуфлированные двери, ограждающие это место от чьих бы то ни было любопытных глаз – контрабандистов, имперцев или Харконненов. Разведчики фрименов зорко следили, не появятся ли корабли Гильдии или шпионы. Как только топтер сложил крылья и заглушил двигатель, фримены выскочили наружу и развернули пустынной расцветки маскировочную сеть с датчиками, закрывающую вход в ангар.

Выбравшись из пыльной машины, Лайет-Кайнс размял затекшие руки, потянулся и поправил конденскостюм. Откинув капюшон, он снял нософильтры и позволил себе сделать глубокий вдох.

– У меня много работы как у планетолога, а здесь, кажется, лучшее место, чтобы этим заняться. – Он прищурил свои темные глаза, пристально глядя на дочь. – Империя требует от меня регулярных отчетов. Я должен составить и отправить им то, что они хотят видеть. – Лайет-Кайнс пожал плечами и улыбнулся. – Думаю, это лучше делать подальше от ситча.

Чани настороженно сдвинула брови:

– Ты ведь не выдаешь иномирянам секреты фрименов? – Она вспомнила все их тайные места, все способы выживания. – Я заметила, что ты часто называешь нашу планету по-имперски – Арракис, а не Дюна. Похоже, ты мыслишь скорее как один из них, чем как один из нас.

Отец провел ее через вторую герметичную дверь в главную часть станции – светлое стерильное помещение, заполненное террариумами. Чани ощутила в воздухе присутствие влаги. Здесь располагались личные сады Лайета, за которыми ухаживали работники-фримены. Она и раньше видела лотки с образцами – и, разумеется, более крупные плантации на юге. Но здесь ее восхитили яркие лепестки, сочные листья и нежные стебли влаголюбивых растений – недостаточно выносливых, чтобы выжить в дюнах. На этой планете они выглядели совсем чужими.

Рядом с террариумами стоял длинный стол, заваленный катушками шигафибра и пачками меланжевой бумаги. Отец сел, открыл один из толстых блокнотов и взял стилус. И наконец ответил на повисший в воздухе вопрос:

– Я действительно иногда использую название Арракис, потому что привык так писать в отчетах. Это не значит, что я сочувствую имперцам. Доклады, которые я подаю, состоят из моих наблюдений за Кориолисовыми бурями, за тем, как ветер разносит специю из месторождений, за повадками песчаных червей. Я также высказываю свое мнение об операциях Харконненов по добыче меланжа – все с объективной, научной точки зрения. – Он постучал по бумаге кончиком стилуса. – Я предпочитаю отправлять толстые отчеты, написанные от руки, а не записи на ридулианских кристаллах или катушках шигафибра. Это показывает, что я с большой заботой и вниманием подхожу к своей работе. – Он криво усмехнулся. – …А заодно гарантирует, что их мало кто прочтет, особенно Император.

Чани склонилась над столом, вчитываясь в четкий и аккуратный отцовский почерк.

– И какую еще информацию ты им сообщаешь?

– О, я описываю пустынные деревни в грабенах, даже встречи с некоторыми якобы фрименами. – Он хмыкнул. – Я намеренно преувеличиваю количество доступной специи, чтобы показать, как неумело Харконнены ее собирают – но не настолько, чтобы Император Шаддам прислал больше комбайнов для добычи. Я подчеркиваю природные опасности, а предполагаемую численность фрименов преуменьшаю. Мои отчеты отправляются на Кайтэйн, где быстро теряются в бюрократических дебрях.

– Тогда в чем их смысл? – недоуменно спросила Чани. – Неужели нет никакой реальной ценности в изучении специи, погоды и… фрименов?

– Эти знания представляют огромную ценность прежде всего для нас самих, дочь, и я делаю все возможное, чтобы наши люди получали необходимую информацию.

Чани покачала головой, по-прежнему не совсем понимая. Лайет продолжал писать в блокноте, заполняя нижнюю часть страницы каким-то сфабрикованным отчетом. Его рука двигалась быстро – была видна хорошая практика.

Пока он работал, Чани бродила среди образцов растений, разглядывая насекомых, копошащихся в перегное, ползающих по стеблям, опыляющим цветы. Она вспомнила настоящую цель, ради которой полетела с отцом, и спросила:

– Лаборатория тлейлаксу, которую мы ищем – у тебя есть какие-нибудь мысли, где она может быть?

Лайет покачал головой:

– Абсолютно никаких, но ты серьезно меня озадачила. Причем до меня и слухов таких не доходило, а это значит, что либо тлейлаксу успешно прячутся даже от нас, либо их лаборатории не существует.

– Я надеюсь, что она все же существует. – Отец с удивлением взглянул на Чани, и та пояснила: – Потому что тогда мы сможем ее уничтожить, и Гильдия выплатит нам большое вознаграждение.

Лайет улыбнулся и вернулся к бумагам:

– Мне нравится твой оптимизм, дочь.

Чани внимательно осмотрела кактусы и агаву – генетически модифицированные, чтобы выдерживать чрезвычайно засушливые условия. Желая доказать, что способен это сделать, Лайет с удивительным упорством выращивал куст капризной остинианской розы, на котором теперь распустились прекрасные желтые бутоны.

Вошел работник-фримен с кофейным подносом.

– Ваш кофе, Лайет. – Он поклонился и попятился.

Чани налила обоим по чашке и отпила крепкого меланжевого кофе. Отец, казалось, не чувствовал вкуса напитка, продолжая писать.

Через час девушке стало скучно, и она задумалась, а зачем вообще он взял ее с собой. Он сказал, что у него есть к ней дело, но не дал никакого реального задания.

Оставив Лайета погруженным в свои мысли, она изучила станцию, прошлась по коридорам с каменными стенами, заглянула в архивное помещение, восхитилась резервуаром для воды, питаемым сотней влагоуловителей. Нетерпеливо размышляя обо всем, что она могла бы сделать для ситча, Чани вернулась, чтобы спросить отца прямо.

Лайет уже закончил писать и закрыл блокнот:

– Ну вот, теперь мы готовы.

– Мы возвращаемся в ситч Табр? – Прилет сюда казался бессмысленным.

– Нет, мой отчет готов, и теперь я должен его передать Императору Шаддаму в положенный срок.

– Ты сказал, что Император никогда их не читает.

– Это не отменяет сроков. Что делает Император после получения отчетов – не моя забота.

– Тогда что дальше? Как это доставляется ему?

Лайет поднялся со стула:

– Завтра мы с тобой вылетаем в Арракин. Граф Хасимир Фенринг, имперский комиссар по контролю за специей – мой канал связи с Кайтэйном. Я выполню свои обязанности.

– Обязанности перед Империей, – заметила Чани.

– Перед Империей, – кивнул отец. – Но ты будешь сопровождать меня в качестве моей помощницы. Граф Фенринг, несомненно, устроит в нашу честь банкет.

Сердце Чани сжалось:

– Арракин! Я не люблю города.

– С каких это пор фримены избегают того, что им неприятно? Я дам тебе стандартную полевую униформу – сможешь надеть ее поверх конденскостюма. Мы спрячем твои волосы под капюшон, и все решат, что ты мальчик-подросток.

Чани фыркнула, увидев, что он говорит серьезно.

– Ты сделаешь это ради собственного удобства, а не для них, – сказал отец.

Когда орнитоптер приземлился в космопорте Арракина, Чани с отцом вышли на посадочную площадку. Они заблаговременно облачились в обыкновенную пустынную одежду, а Лайет нацепил на видное место имперскую символику, которую старался не носить среди фрименов. Конденскостюм, прикрытый бурым пустынным плащом, сидел на Чани как вторая кожа. На поясе у девушки висели рабочие инструменты. Она даже обрезала свои длинные темные волосы и заправила оставшиеся непослушные пряди под капюшон, но они все равно норовили вылезти. Ее достаточно хриплый голос вполне мог сойти за голос юноши, когда она выкрикивала приказы местным техникам – проверить двигатели и перезарядить топливные элементы.

Лайет-Кайнс вручил рабочим чек, в котором значилась сумма гораздо больше необходимой.

– Все обслуживание машины за имперский счет!

Чани смотрела на дрожащий раскаленный воздух, который поднимался от асфальта и округлых строений. Прочные здания строгой геометрической формы имели блеклую окраску, помогающую отражать жар, и герметичные окна, прикрытые ставнями. Низкие входные двери были сильно утоплены в стены – для лучшей защиты от пыли.

Стоял полдень, самое жаркое время суток, когда все благоразумные фримены прячутся в тень и ждут вечерней прохлады. Но местные жители все равно бродили по улицам, занимаясь своими делами. Кое-кто спешил укрыться от палящего зноя, остальные передвигались вяло.

Лайет повернулся к дочери. Под мышкой он сжимал саквояж, в котором лежал отчет на меланжевой бумаге.

– Добро пожаловать в Арракин!

Чани вставила нософильтры и прикрыла плотно сжатый рот маской, но блеск в глазах все равно выдавал ее настроение.

– Я бывала здесь раньше, – напомнила она отцу. – И мне не понравилось.

– Я и сейчас не заставляю тебя восторгаться. Пойдем в резиденцию – обсудим наши дела с графом Фенрингом. Присмотришься к нему, и я хочу познакомить тебя еще кое с кем.

– Ради чего? Разве я когда-нибудь вернусь сюда снова?

– Никогда не нужно зарекаться. – Лайет коснулся ее плеча, направляя на главную улицу, подальше от шумного космопорта. – Однажды ты тоже можешь стать планетологом. – Он вскинул ладонь, пресекая возражения. – Кто-то должен исполнять эту роль, дочь. Неужели ты предпочла бы видеть в ней человека с другой планеты, не имеющего вообще никакого отношения к фрименам? Взгляни на картину в целом.

Чани не понравился такой ответ, но она поняла.

Люди на улицах беспокоили и разочаровывали ее. Многие не имели никакого понятия о водной дисциплине и носили плохо подогнанные костюмы. Это сильно отличалось от жизни в многолюдном ситче, где каждый знал, что любая мелочь может стать вопросом жизни и смерти не только для них самих, но и для всего племени.

Пока они продвигались быстрым шагом, Чани слышала крики продавцов воды, видела нищих в переулках, заметила подозрительного вида добытчиков специи, топтавшихся у герметичных дверей таверны. Мужчины и женщины с суровыми лицами стояли в тени, готовые предложить свои услуги – а возможно, перерезать горло за глоток воды.

Чани так увлеклась происходящим вокруг, что вздрогнула, когда отец похлопал ее по плечу и указал вперед. Резиденция возвышалась над ними – богато отделанная и внушительная крепость, над которой развевались алые с золотом флаги Дома Коррино. Перед главными воротами девушка увидела ряд удивительных пальм – высоких, но хрупких на вид. Они выглядели как монументы надежды. Жители пустыни толпились возле забора, глядя на деревья с благоговением.

– Смотри, здесь тоже пальмы! – прошептала она отцу, вспомнив их тайные плантации на юге. – Но они такие высокие… и под открытым небом!

– Это памятник упорству, – сказал Лайет-Кайнс. – Деревья растут только благодаря нашей заботе и нашим жертвам. Графа Фенринга вряд ли это волнует, но они напоминают мне о мечте моего отца.

Чани с пониманием взглянула на него, но он уже тянул ее к небольшому боковому входу, а не к высокой главной двери.

– Так надо, – пояснил отец. – Нам ни к чему лишнее внимание. Графу сообщили о нашем прибытии, и он, несомненно, устроит из этого целое представление, а тебе лучше оставаться незаметной. – Он надавил кнопку звонка у боковой двери и стал ждать, вжимаясь в узкую полоску тени. – Как только на тебя обратят внимание, у тебя будет меньше возможностей. Нам нужно воспользоваться этим преимуществом. Меня все знают слишком хорошо.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина-фримен – невысокого роста, в невзрачной одежде прислуги. Смуглая, синеглазая и странно настороженная. Она кинула взгляд на Чани, но затем сосредоточила все внимание на ее отце.

– Лайет… – Она произнесла это скорее как почетный титул, чем как имя.

Отец проскользнул внутрь, в прохладную тень прихожей. Сняв повязку, прикрывавшую рот, и вынув нософильтры, он сказал:

– Это моя дочь Чани. А это Шадут Мейпс, она долгие годы работает в резиденции. Она много чего видела и слышала на своем веку и рассказывала мне об этом.

Мейпс втащила Чани внутрь и закрыла дверь. Их окружил приятный полумрак.

– У персонала нынче много работы, Лайет. Граф готовился к вашему визиту, и вечером задумал закатить ужин, хотя и не слишком экстравагантный. – Она понизила голос: – Его леди Фенринг все еще на Кайтэйне, так что он здесь совсем один. Лютует еще сильней, чем обычно!

Отец Чани усмехнулся:

– Граф Фенринг – не влюбленный школьник!

– Ему так-то есть чем заняться, – пояснила старая Шадут. – Но в присутствии леди он частенько смягчается и становится менее опасным для окружающих.

Лайет-Кайнс поднял саквояж с отчетом:

– Мне нужно заняться делами. Я подпишу бумаги и, возможно, побеседую с графом. А вы пока можете показать моей дочери резиденцию. Чани очень наблюдательна, и мне хотелось бы услышать ее впечатления.

Оставив их позади, Лайет прошагал по коридору и скрылся в закоулках здания.

Шадут Мейпс повернулась к девушке:

– Дочь Лайета, пойдем со мной. И запоминай.

Любая система, которая слишком долго остается без изменений, начинает гнить и распадаться. Она может сохраниться, лишь постоянно приспосабливаясь к новым условиям.

Из отчета одного имперского планетолога,

давно покойного

Ирулан вернулась из личной гардеробной в спальню, сопровождаемая статной фрейлиной, которая чересчур сильно хлопотала вокруг ее наряда. Послеполуденный солнечный свет струился сквозь высокие окна, придавая покоям наследной принцессы атмосферу жизнерадостности.

Пока фрейлина разглаживала покрывала на кровати и передвигала плюшевое кресло для чтения, Ирулан услышала, как из внешнего холла в апартаменты вошел Арон. Ее фаворит обедал с придворными друзьями и часто приносил ей новые сплетни.

Невозмутимый и красивый, Арон шагнул в спальню без приглашения, но принцесса прочла на его лице с трудом скрываемое волнение. У него явно имелись новости, которыми он хотел поделиться. Ирулан отпустила фрейлину. Когда придворная дама закрыла за собой дверь, Арон выпалил:

– Весь двор кишит слухами о том офицере, который просил вашей руки – и которого ваш отец терпеть не может!

Ирулан кокетливо улыбнулась:

– Похоже, тебе он тоже не нравится!

Карие глаза Арона сузились:

– Да, ваше высочество, не нравится. Но я знаю свое место в вашей жизни.

Она указала ладонью на кровать, приглашая фаворита сесть рядом.

– Капитан Зенха понижен в звании и отправлен куда подальше более месяца назад – служить под началом герцога-баши Горамби. – Принцесса раздраженно нахмурилась. Она отчасти жалела, что не успела узнать этого честолюбивого офицера получше. – Что он опять натворил?

Арон кратко изложил суть, как его учили в Бинэ Гессерит:

– Я узнал об этом от моего друга, графа Дифио, шестого сына герцогини из Дома Дифио. Зенха влип в очередной скандал, ослушался приказа… убил своего командира!

Ирулан вздрогнула и выпрямилась:

– Ты, вероятно, что-то путаешь. Или же есть какая-то причина, смягчающие обстоятельства!

Арон кивнул:

– Да, некоторые даже считают его действия героическими, но это все равно мятеж и убийство! Вся его оперативная группа скрылась в неизвестном направлении.

Принцесса заговорила резким серьезным тоном, чтобы заставить его собраться с мыслями:

– Расскажи мне все, что знаешь!

Обученный в Школе Матерей на Уаллахе IX, ее фаворит умел наблюдать и докладывать. Судя по тому, что он слышал, небольшую группу негодующих офицеров и ученых спасли с аванпоста в захолустье шахтерской планеты, куда их высадили, и они сообщили о том, что сделал Зенха. Арон вкратце рассказал, как идиот Горамби едва не подставил корабли и экипажи под звездную вспышку, как Зенха отменил его приказ и спас корабли, а затем силой перехватил командование. Ирулан нахмурилась, легко поверив, что тупоголовый герцог-баши действительно был способен на такую глупость – великое множество бездарных высокородных командиров раз за разом доказывали свою некомпетентность. Но теперь Зенха и его мятежные соратники стали опасными вооруженными преступниками, свободно разгуливающими по галактике, и Ирулан понимала, что отец прикажет открыть на них охоту.

Принцесса заговорила вслух, потому что Арон всегда наводил ее на нужные мысли:

– Ни для кого не секрет, что мне не нравится практика поручать неспособным дворянам командование важными флотскими соединениями. Но мой отец никогда не допустит, чтобы этот опасный бунт продолжался – и не имеет значения, что его спровоцировали. Зачем Зенхе свой маленький флот? Чтобы стать изгоем? Убежать и затеряться?

Арон сосредоточенно смотрел в пол:

– Возможно, с моральной точки зрения он принял правильное решение по спасению экипажей, даже если это означало убийство командира. Но после этого ему следовало сдаться военному трибуналу.

Ирулан нахмурилась еще сильнее:

– Я не могу знать, о чем он думал в ту минуту, но когда Зенха решил захватить корабли и набрать себе еще сторонников, он все изменил.

– Согласен, ваше высочество.

Принцесса одарила его нежной улыбкой:

– Когда мы беседуем наедине, ты можешь называть меня просто Ирулан.

Лицо Арона осталось непроницаемым – еще один признак подготовки Бинэ Гессерит.

– Не хочу оговориться в неподходящий момент.

Принцесса погладила его по руке и вновь улыбнулась. Арон продолжал:

– Я решил рассказать вам сразу. Возможно, вы захотите присоединиться к Императору на стратегическом совещании?

Ирулан поднялась с кровати:

– В который раз ты доказываешь свою ценность – во всех смыслах.

Когда она нашла отца в его дворцовом кабинете, Шаддам уже рвал и метал, услышав о демарше Зенхи:

– Вся оперативная группа как в воду канула! И свидетели сообщают, что Моко Зенха хладнокровно убил Горамби прямо на командирском мостике! Мне следовало казнить этого опозоренного офицера, вместо того чтобы давать ему второй шанс!

Ирулан остановилась перед массивным, богато украшенным письменным столом:

– Отец, учитывая образцовый послужной список капитана Зенхи в прошлом, тебе не стоило его недооценивать – и растрачивать его таланты впустую. У него был большой потенциал.

Однако, несмотря на свое сочувствие Зенхе, она понимала, что тот перешел черту и этого ему не простят. Она не стала напоминать, что отец создал эту взрывоопасную ситуацию изначально.

Шаддам перечитал краткую сводку, и лицо его помрачнело:

– Несмотря на его длинный язык и амбиции, я и представить не мог, что этот человек способен на столь вопиющее предательство! Придется собрать на экстренное совещание всех главных командиров.

Ирулан сдвинула брови, зная, что именно эти офицеры меньше всего способны справиться с такой сложной и деликатной ситуацией.

– Я подозреваю, что это не просто слухи, отец, – мы столкнулись с опасным и быстро разгорающимся восстанием.

Она видела, как внутри Императора все сильнее бурлит гнев.

– Тогда мы должны его подавить! – рявкнул Шаддам. – Пускай никто не думает, что мятеж сойдет им с рук! Это всего лишь небольшая группа кораблей. Мы выкорчуем заразу с корнем и положим конец этому бреду.

Высшие имперские офицеры и чиновники собрались на совещание в главном штабе, в том числе туда был вызван командир сардаукаров Джопати Колона. Принцессе Ирулан разрешили присутствовать, но она тихо сидела на неудобном диване в стороне, вслушиваясь в детали, анализируя. Свои соображения она приберегала на потом, решив поделиться ими с отцом наедине.

Она старалась не обращать внимания на суету и прочие отвлекающие факторы – кое-кто из присутствующих счел это экстренное заседание грандиозным светским мероприятием. Многие явились в эффектных парадных мундирах, некоторые громко возмущались.

Ирулан мысленно прокручивала данные, используя методы Бинэ Гессерит и составляя прогнозы. Кусочки информации складывались вокруг основной идеи, подтверждая ее. Она отсеивала их, исходя из того, что ей известно о личности Моко Зенхи и его прошлых поступках. Он смело предстал перед императорским троном и просил руки принцессы, наперед зная, что ему будет отказано. Это говорило о его импульсивности и огромной уверенности в себе, готовности противостоять самым невероятным обстоятельствам. Вера в собственные таланты и послужной список позволяли ему ставить себя в один ряд с другими высокопоставленными дворянами. Судя по непроверенным сведениям, Зенха в частных беседах выражал презрение к командирам благородного происхождения, которые не заслуживают своих чинов.

Но он не выглядел интриганом, нарушителем закона, человеком, стремящимся опрокинуть имперский порядок. Однако, учитывая печальное стечение обстоятельств и провокацию, Ирулан могла поверить, что он оказался в безвыходном положении.

Но даже если у Зенхи не было иного выхода, кроме как нарушить бесчеловечный приказ, то как насчет тех других офицеров, которые присоединились к мятежу? Неужели нашлось так много недовольных среди офицеров второго эшелона, служивших при герцоге-баши Горамби? Ирулан вспомнила лицо этого надменного аристократа и поверила, что это тоже может оказаться правдой.

Пока собравшиеся в штабе офицеры получали инструктаж, Ирулан обратила внимание на Энфорда Иглио, худощавого имперского ментата, который сидел на противоположном конце ее дивана. Она видела, что тот закатил глаза и ушел в себя, выполняя собственные ментальные прогнозы по мере поступления данных.

– Наверняка есть другое объяснение, – произнес генерал Ксодда, дородный мужчина, которого Ирулан считала слишком напыщенным. – Скромный младший офицер, разжалованный с позором, не мог взять на себя командование целой боевой группой. Другие офицеры на борту, хранящие верность Империи, арестовали бы его. На каждом имперском корабле безопасность на высочайшем уровне, особенно на флагманском дредноуте.

– Верно сказано! – громко поддержал его другой офицер. – В наших вооруженных силах мятеж просто невозможен!

Ксодда издал нервный смешок и посмотрел на Императора:

– Мы должны лично допросить этих спасенных астрономов и оскорбленных офицеров. Уверен, что они сильно преувеличивают инцидент. Возможно, герцог-баши умер естественной смертью – героической смертью перед лицом космической катастрофы!

Остальные командиры одобрительно забормотали и принялись кивать, убеждая себя в истинности сказанного. Ирулан видела, что они просто не могут принять факта жестокого восстания подчиненных – не желают даже представить, что подобное может случиться и с ними.

– А вдруг это правда? – спросил молодой капитан по имени Патра, исключение среди окружающих дворян, который поднялся по служебной лестнице благодаря своим заслугам.

Ирулан поймала взгляд отца и наконец заговорила:

– Разрешите высказаться прямо, сир? – Поднявшись с дивана, она окинула взором благородных офицеров, которые тут же замолчали, услышав наследную принцессу. – Вы все будто не видите, что эта ситуация спровоцирована вашей же несостоятельностью. Система, при которой лидеров назначают согласно их происхождению и достатку, серьезно больна. Не будь Зенхи, нашелся бы кто-то другой, загнанный в угол подобным образом.

Хотя генерал Ксодда выглядел разгневанным, он с видимым усилием сдерживал себя.

Ирулан продолжала:

– Предположим, распространятся слухи, что герцог-баши сознательно хотел отправить свою оперативную группу на верную смерть – из упрямства и идиотской неспособности учесть все опасности миссии. Что, если и другие компетентные офицеры второго эшелона захотят сместить своих номинальных начальников? Во многих подразделениях флота младшие чины уже выполняют за них всю работу и берут на себя руководящие обязанности, поскольку вышестоящие не обучены и не имеют необходимого опыта. – Принцесса не стала подчеркивать, что это касается и многих присутствующих здесь – это в любом случае было очевидно и ее не волновало. – Что, если другие неопытные командиры-дворяне решат отдавать подобные приказы, не предвидя катастрофических последствий? Приказы, которые без нужды подвергают опасности целые боевые группы? Разве обреченные экипажи останутся слепо им преданными?

– Разумеется, они исполнят свой долг! Это же имперские солдаты! – воскликнул тощий румяный командир.

– Да неужели? – перебил его имперский ментат, выходя из транса.

Ирулан видела, что Шаддам глубоко встревожен.

– Ментат? – Император поощрительно ткнул в его сторону пальцем. – Слушаю тебя!

Энфорд Иглио повернулся к Шаддаму и заговорил так, будто в помещении больше никого нет:

– Учитывая текущую информацию и свидетельства очевидцев, лейтенант Зенха, вероятно, действительно спас всех бойцов и принял на себя командование оперативной группой. Существует также значительная вероятность, что другие офицеры второго эшелона захотят сделать то же самое, если слухи распространятся.

– Если какие-то выскочки повернутся против меня, у меня всегда есть мои сардаукары! – Шаддам улыбнулся так, будто держал дополнительные новости про запас. – Я пригласил сюда майора-баши Джопати Колону со свежим отчетом по Отаку.

Двери штаба распахнулись, и внутрь энергично вошел боевой офицер. Как обычно, смуглокожий Колона выглядел безупречно в своей серой униформе – свежевычищенной и отглаженной, хотя он только что вернулся с задания.

Он вытянулся перед Императором, бесстрастно оглядывая притихшую знать.

– Сир, как вы и приказывали, я высадился с легионом сардаукаров на мятежной планете Отак. Мы окончательно решили вопрос, с которым не справился капитан Зенха. Мы преподали негодяям урок, который увидит вся Империя!

Вооружившись дистанционным пультом, Колона активировал ряд настенных экранов, на которых замелькали ужасающие картины, сменяя друг друга.

– Столичный город Лиджо новохристианские фанатики уничтожили атомной бомбой, но другие очаги восстания расползлись по всей планете, охватив многие крупные города. Народ Отака нарушил свои обязательства перед Империей. Они думали, что это сойдет им с рук.

Колона воспроизвел новые изображения городов, уничтоженных сардаукарами – разрушенные здания, обгоревшие тела, остатки павшего духом населения.

– Но они забыли о том, что существуем мы, сардаукары! Отак теперь зачищен. Вы можете присылать новых колонистов, новые строительные бригады и инвесторов, когда сочтете нужным, сир!

Шаддам выглядел довольным:

– Итак, господа, вы видите, что Империя способна править железной рукой! Отак – ценный мир с большим количеством природных ресурсов. Теперь он очищен от бунтовщиков, и мы можем отправить туда новых поселенцев, вознаградить действительно верные благородные Дома и провести комплексную операцию по восстановлению при содействии Картеля. – Император потер руки. – Мы сообщим об этом по всей Империи, и посыл будет ясным.

Генерал Ксодда тоже выглядел впечатленным:

– Нам незачем волноваться из-за опального выскочки-офицера. Взгляните, на что способны наши сардаукары!

Помещение наполнилось одобрительным гулом. Ирулан наблюдала за всеми сразу. Она посмотрела на майора-баши Колону, даже на ментата. Но никто не сказал вслух об очевидном факте – сами эти надутые аристократы вовсе не сардаукары.

Никто из них.

Я не могу долго оставаться в этом ужасном месте. Если я не найду способ сбежать, то сойду с ума. Каждый день я думаю, что ожидает меня напоследок – моя собственная насильственная смерть, или же я сама убью другого заключенного.

Киа Малдизи.

Секретные записи для самой себя

Салуза Секундус была суровым, неприветливым миром. Унылая поверхность выглядела так, словно планету долго обжигали в печи, а затем вышвырнули во Вселенную. Когда-то здесь располагалась пышная столица ранней Империи, но ее давным-давно разрушил междоусобный ядерный холокост.

Планета имела три основные климатические зоны, похожие на ступени ада, и лишь самые выносливые человеческие существа могли выжить в любой из них. На скудной почве мало что росло, за исключением самых выносливых кустарников и лиан, жестких, как проволока.

Животные и насекомые отличались повышенной лютостью, становясь со временем еще злее. Лазианские тигры, завезенные сюда тысячи лет назад, теперь являлись главными хищниками, преследующими все, что движется.

Салуза превратилась в идеальную планету-тюрьму, чистилище для испытаний тех, кто мог сражаться и выживать. Хотя истинное ее назначение скрывалось от большинства жителей Империи, секретные отчеты, доступные военным командирам, давали понять, что этот проклятый мир использовался как сито, с помощью которого Император отбирал самых стойких из своих рекрутов-сардаукаров.

Моко Зенха не был сардаукаром, поэтому никогда раньше не посещал Салуза Секундус. Но он знал, чего ожидать, и перспективы казались ему интересными. Здесь он мог найти самых мотивированных и свирепых воинов для своего набирающего популярность движения. Зенха знал, что ему придется сражаться за то, чего он собирается достичь.

Пока другие захваченные корабли все еще оставались на орбите, Зенха приказал своему флагману снизиться, сканируя местность в поисках лагерей или поселений в наиболее негостеприимной климатической зоне. В его голове созрел план.

Он взглянул на переборку мостика, где висел хлыст герцога-баши Горамби, выставленный на всеобщее обозрение. Под ним красными буквами был написан слоган: «Никогда больше!» Вся команда черпала решимость в этом дерзком заявлении.

Дредноут постепенно снижался в плотных слоях атмосферы, уворачиваясь от грозовых туч, молний и пылевых бурь. Зенха не сводил глаз с выбранной им точки – лагеря, где озверевшие новобранцы наверняка с радостью услышат его предложение.

Это было самое суровое и примитивное из всех поселений для заключенных. К бессистемно разбросанным баракам примыкали охраняемые склады с припасами и медицинские палатки, расположенные рядом с обширным кладбищем. Большинство заключенных, сосланных на Салуза Секундус, жили недолго – гораздо меньший срок, чем требуется для того, чтобы стать сардаукаром.

Официальные тренировочные центры находились в более благоприятных зонах, где офицеры-сардаукары в хвост и в гриву гоняли отобранных ими кандидатов из числа заключенных. Однако Зенха знал, что данное поселение не предназначалось для активных тренировок. Это был отстойник для тех, кто имел силы и ресурсы для выживания, но считался недостойным звания сардаукара. И Зенха хотел воспользоваться этим в своих интересах. Безжалостные местные бойцы ищут способ убраться отсюда, но, скорее всего, не потерпят над собой командования и будут сопротивляться дисциплине. Он сделает все возможное, чтобы их уговорить.

Офицеры на мостике были одеты в бледно-голубые мундиры с черной окантовкой – без знаков различия, без символики Коррино. Лет-майор Астоп и штабс-капитан Пилву запустили сканирование, когда флагман приблизился к лагерю выживших бузотеров.

– По поводу систем ПВО можно не волноваться, генерал, – сообщил Астоп. – Заключенные не станут в нас стрелять.

– Сардаукары никогда не заморачивались обороной, – сказал Зенха. – Разве найдется псих, который прилетит на их планету по собственному желанию?

Чрезмерная самоуверенность врага теперь играла им на руку.

– Обитатели лагеря заметили нас, сэр! – доложил Пилву, увеличивая убогий пейзаж на экране. – Они выстраиваются внизу!

В рамках традиционной подготовки эти заключенные часто сталкивались с превосходящими силами противника – на них охотились новобранцы-сардаукары.

– Обычно их используют для отработки атак – мы предложим этим людям кое-что другое.

Зенха искал безжалостных бойцов, которые присоединились бы к нему; отчаявшихся мужчин и женщин, которые из последних сил цепляются за жизнь. Он предложит альтернативу их суровой каторге. Ни у кого из этих жестоких озлобленных людей нет никаких причин для верности Падишах-Императору. Они считались «расходным материалом», некачественным и недисциплинированным. Но Зенха знал, насколько они круты.

Флагман приземлился за пределами лагеря, с активированными щитами и орудиями наготове. Заключенные приближались – осторожные, но злые, явно выискивая любую возможность для нападения. Наблюдая за ними через экраны мостика, Зенха представил себе их нелегкую жизнь и готовность сражаться за любые жалкие крохи. Но они должны понимать, что им не победить имперский военный корабль.

Он разместил бойцов вокруг дредноута, чтобы прикрыть периметр от нападений. Команда инженеров выгрузила наземную технику и быстровозводимые конструкции, чтобы разбить небольшой лагерь перед флагманом. Зенха хотел оборудовать открытое место, где он мог бы встретиться с представителями заключенных. Он надеялся, что они выслушают его прежде, чем прольется кровь – но возможно, сперва придется убить нескольких из них, чтобы должным образом поставить себя и завоевать их уважение.

Когда все было готово, он надел форму старшего помощника. Кровавые пятна, оставшиеся после убийства Горамби, давно отстирали. Зенха вышел из флагмана и встал посреди своего охраняемого лагеря. А затем отправил вооруженного посыльного – пригласить представителей заключенных на переговоры.

«Наш командующий генерал Моко Зенха набирает добровольцев. Вы все настоящие бойцы, иначе вас давно не было бы в живых. Вы прошли начальное обучение сардаукаров, но затем от вас избавились. Хотели бы вы получить возможность покинуть Салуза Секундус? Присоединяйтесь к командующему в его личной борьбе против имперской коррупции, и вы получите бесплатный билет с планеты. Новая униформа. Хорошая еда. Второй шанс. Но вы должны быть готовы бороться против Императора Шаддама IV – человека, который вас сюда отправил».

Зенха приурочил свой следующий шаг к доставке этого сообщения.

Два больших десантных транспортника приземлились рядом с дредноутом, ожидая, когда в них хлынут нетерпеливые новобранцы. Зенха стоял, оглядывая пейзаж. Он хотел лично встретиться с ними. Он вдыхал кислый воздух, изучал зловещие тучи на небе и смотрел на убогий лагерь, где выжившие влачили жалкое существование.

Примерно через час, с наступлением темноты, самые храбрые заключенные недоверчиво приблизились, явно считая происходящее хитростью сардаукаров. Один мускулистый воин с щербатым тренировочным мечом бросился на кого-то из охранников периметра, и люди Зенхи тут же его зарубили, а затем оттеснили еще нескольких агрессивных заключенных, убивая всех, кто огрызался.

Зенха вышел под яркий фонарь своего лагеря и прокричал через мегафон:

– Я сделал вам предложение! Я хочу, чтобы вы сражались. Мне нужны бойцы. Но не пытайтесь убивать тех, кто хочет помочь вам покинуть эту планету! У вас появится возможность начать новую жизнь, вы будете сражаться плечом к плечу с моими бойцами – в битве, которую есть шанс выиграть! Вместо подстроенных поражений на тренировках, которые уже унесли жизни многих из вас!

Зенха подошел ближе к периметру, в то время как его охранники держали оружие наготове. Он увидел грозных выживших салузанцев, собравшихся возле лагеря. И расправил плечи:

– Итак, кто хочет показать себя?

Вскоре семеро самых суровых с виду мужчин вышли вперед, все еще с опаской, но в их глазах читался проблеск надежды, а также гнев. Зенха наблюдал, как они демонстрируют свою доблесть, показывая приемы владения оружием, которое использовали в своем лагере. Он велел им сойтись в рукопашной схватке и внимательно смотрел. Их техника была грубой и неотшлифованной, но чрезвычайно эффективной. Он остановил бой, хотя они выглядели совершенно готовыми поубивать друг друга.

– Приберегите свои способности на потом, – велел он.

Заключенные сомневались в истинных причинах его прилета сюда и не сразу поверили в то, что он им предлагал. Они выживали на Салуза Секундус очень долго, и у них была возможность стать сардаукарами, но Зенха давал им то, чего не мог дать корпус сардаукаров – определенную степень свободы и обещание еще большего, если они будут сражаться на его стороне. Он давал им надежду на новую жизнь.

Пока показательные выступления и расспросы продолжались, Зенха услышал движение с противоположной стороны лагеря – к ним приблизилась гораздо более многочисленная группа заключенных во главе с парой мускулистых мужчин со шрамами, одетых в залатанную и плохо сидящую форму сардаукаров. Оба были вооружены длинными начищенными мечами, в то время как остальные имели при себе лишь переделанное или самопальное оружие. Оба агрессивных лидера подошли к периметру, сердито глядя на Зенху и его людей в форме.

– Имперские свиньи!

Из дредноута выскочили новые солдаты Зенхи, вооруженные клинками, пружинными пистолетами и даже несколькими лазерными винтовками. Ни у кого из оборванцев-заключенных не было силового щита. Установленные на флагмане орудия развернулись, нацеливаясь на угрожающую группу.

Но Зенха вскинул руку, пресекая любые агрессивные действия своих людей.

– Мы не имперцы! – крикнул он в ответ. – Теперь уже нет. Как и вы – хотя на вас форма сардаукаров.

Один из двух здоровяков фыркнул и одернул свою потрепанную форму – без сомнения, снятую с тела убитого офицера.

Зенха продолжал:

– Наши цели совпадают с вашими. Вступайте в наши ряды и сражайтесь против тех, кто загнал вас сюда. Мы знаем, что сардаукары пытались тренировать вас, а потом бросили в пустоши. Используйте навыки, которым вы обучились, и оберните против них. Во всем виноват Император. Меня он тоже бросил на съедение волкам. Я даю вам шанс влепить ему хорошую оплеуху.

Оба лидера рассмеялись. Во главе группы своих бойцов они шагнули еще ближе к периметру, почти вплотную к охранникам Зенхи. У свирепого гиганта, стоящего впереди, были проницательные черные глаза. Он подошел к Зенхе и взглянул на него сверху вниз:

– Мы должны драться за тебя? А ты этого достоин? – Он шмыгнул носом и отступил в сторону, отметив отсутствие знаков отличия на мундире Зенхи. – Я мог бы раздавить тебя за секунду!

Зенха не дрогнул:

– Думаю, тебе потребуется больше времени. И не надейся, что сам останешься цел.

Здоровяк расхохотался:

– Я – Кенджо Большой! Бойся меня, малец! Тебе известна репутация сардаукаров? – Он похлопал себя по мятой униформе на груди.

– Страх не влияет на мои поступки. Я не отступлю. – Зенха обнажил собственный меч и держал его наготове. Кенджо слишком много болтал для бойца. Он бахвалился, проверяя, как отреагирует Зенха.

– Зачем мне вступать в твою армию? Я здесь в авторитете, самый главный – офицер сардаукаров!

Зенха заметил черное пятно на плече его форменной рубашки – истинный выходец из элитных войск Императора никогда не позволил бы себе опуститься до такой неряшливости.

Женщина из группы крикнула:

– Никакой он не сардаукар! – Она вышла вперед, одетая в изодранную камуфляжную майку и штаны. Ее спутанные рыжие волосы покрывал заломленный набок берет. На широком поясе висел набор компактного, но смертоносного оружия: парализатор, пара кинжалов, связка метательных звездочек и удавка с маленькими шипами. В левой руке женщина сжимала короткий меч. – Он просто снял эту форму с мертвого тела! Как и его шестерка Ритт’н!

Второй мужчина в форме сардаукара густо покраснел.

Зенха посмотрел в широкое суровое лицо женщины, отметив, что ее природная красота омрачена болью всей ее прожитой жизни и скрыта грязью.

Главарь злобно зыркнул на нее:

– Киа Малдизи! Я убью тебя и засолю твое мясо, чтобы съесть во время грядущего похолодания! – Он замахнулся на нее мечом.

Не обращая на это никакого внимания, Малдизи протолкалась вперед, и другие настороженные бойцы расступались. Возможно, она из тех, к кому стоит присмотреться, решил Зенха.

– Им не удалось стать настоящими сардаукарами, – продолжала женщина, – хотя все мы научились сражаться и выживать. Кенджо обожает запугивать, но на самом деле не любит драк. – Она усмехнулась, глядя на главаря. – Ты утомителен. – Отвернувшись, она вновь обратилась к Зенхе: – Ты выглядишь интереснее. Возможно, я присоединюсь к вашей игре.

– Ничего у тебя не получится! – Главарь выпятил грудь, но даже он, похоже, испытывал некоторое беспокойство рядом с Киа Малдизи.

Из группы вышло еще с полдюжины женщин, почти таких же крутых с виду, как и Малдизи.

– Мы тоже хотим присоединиться!

Кенджо расхохотался, но Зенха внимательно рассматривал женщин.

– А вы умеете сражаться?

Малдизи оскорбленно вскинула подбородок:

– Мы выжили на Салуза Секундус, не так ли? Мы не обычные проститутки из тюремных бараков, не те женщины, которые пристают к курсантам вечерами. И конечно, не штатные куртизанки командиров-сардаукаров! – Она горько усмехнулась: – Возможно, тебе не справиться с нами, солдатик.

Ее товарки захихикали.

– Ему нужны бойцы, а не шлюхи! – взревел Ритт’н, подпевала главаря.

– Принимайте нас в свои ряды, и давайте уберемся с этой планеты, – сказала Малдизи, глядя на Зенху. Затем повернулась к двум здоровякам в грязной форме сардаукаров. Кенджо и Ритт’н одновременно вскинули мечи, но Малдизи резко шагнула к ним, и оба попятились.

Она усмехнулась:

– Вот, видишь страх в их глазах? Заключенным здесь часто приходится драться, и они видели, как я побеждала людей крупнее их.

Взмахнув коротким мечом, чтобы отвлечь внимание, Малдизи другой рукой сорвала с пояса звездочку и метнула в бледное лицо Кенджо. Тот пошатнулся, его дрожащие руки потянулись вверх в попытке нащупать острое оружие, вонзившееся ему прямо в центр лба. Кровь хлынула по его лицу на чужую форму сардаукара, а затем его колени подогнулись, и он безжизненно рухнул на землю.

Его перепуганный прихвостень повернулся и бросился наутек, но теперь Малдизи вытащила один из своих кинжалов. Она позволила Ритт’ну пробежать еще несколько шагов, словно раздумывая, стоит ли тратить на него силы, а затем взмахнула ножом. Лезвие закрутилось в воздухе и вонзилось Ритт’ну в шею сзади. Острие вышло из кадыка. Пробежав по инерции еще несколько шагов, беглец растянулся на камнях.

– Думаю, ты сочтешь меня пригодной, – сказала она Зенхе, не потрудившись оглянуться на него. Подошла к телам и небрежно подобрала свое оружие.

Толпа восторженно взревела и зааплодировала. Стало понятно, что никто из них не испытывал никакой симпатии к поверженным лжесардаукарам.

– Я весьма впечатлен, – признал Зенха. – Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о том, что я принял тебя… всех вас. Если вы выжили здесь, то вам найдется место в моей армии. – Он вдруг понял, что его движению нужно название. – В моем… Флоте Освобождения.

Несколько кандидатов одобрительно закричали, и вперед хлынули добровольцы, мужчины и женщины.

Теперь у Зенхи появилось достаточно бойцов, чтобы укомплектовать дополнительные захваченные корабли. Достаточно для боевого столкновения – как только он определит, какова его истинная цель.

Лицевая повязка может стать эффективной маскировкой, но главное, что множество личин скрывается внутри нас.

«Мираж и Человек».

Книга мудрости фрименов

Шадут Мейпс достала из встроенного гардероба одежду домашней прислуги для Чани, похожую на ее собственную.

– Надень это, и сможешь повсюду ходить со мной незамеченной. – Она стянула с девушки капюшон, взъерошив ее коротко остриженные волосы.

Недоуменно хмурясь, Чани сняла форму полевого помощника, которую дал ей отец.

– А что не так с моей одеждой?

Мейпс накинула на плечи девушки серый халат и спрятала ее вещи в шкаф.

– Мы все носим маски, и у нас с тобой общие секреты, верно? В этой робе на тебя никто не будет смотреть.

Шадут отступила назад и оценила новый образ Чани, затем накрыла ее голову платком.

– Лайет хочет, чтобы ты понаблюдала за обстановкой.

Улучив момент, Чани получше рассмотрела пожилую женщину. Темные волосы Мейпс были зачесаны назад и туго стянуты под косынкой. В ее глазах читалась бесконечная мудрость, и в то же время они выглядели непроницаемыми. На морщинистой шее виднелись едва заметные белые шрамы, на натруженных руках – мозоли. Чани также заметила татуировку на ее запястье – несколько маленьких точек, похожих на родинки.

– Шадут – уважаемое имя среди фрименов, – сказала она. – Вы переехали сюда из ситча?

– Давным-давно, дитя мое. – Слабая улыбка скользнула по морщинистым губам. – Целую жизнь назад, а может, и две.

– Так вот откуда вы знаете моего отца!

– Все фримены знают Лайета, потому что он великий человек. У нас с ним много общего. – Домоправительница повела Чани по прохладным коридорам, мимо больших конференц-залов, кабинетов, складских помещений. – Мы все чтим его как легенду, и я стараюсь помочь по-своему. – Мейпс жестом велела Чани пройти вперед. – Именно так я сейчас сражаюсь и служу общему делу, потому что слишком стара, чтобы делать то, что делала в твоем возрасте.

Чани заметила выпуклость под одеждой Шадут – возможно, рукоять крисножа.

В банкетном зале слуги натирали стол, расставляли стулья и вазы. На кухне вовсю шла подготовка к приветственному банкету в честь имперского планетолога Кайнса и его «ассистента», а также других приглашенных гостей.

Чани задумалась, чего же хочет отец: чтобы она понаблюдала за внутренней работой арракинской резиденции, или просто поближе познакомилась с Шадут Мейпс? Старая женщина продолжала говорить, и ее голос стал печальным:

– Раньше я боролась за свободу нашего народа. Я была молодой, сильной, с горячей кровью. Я ненавидела чужаков, и считала, что борьба стоит любых жертв, если они уберутся с Арракиса… Ах, я убила очень многих.

– Проклятые Харконнены… – проворчала Чани себе под нос.

Мейпс вскинула брови:

– Нет, во времена моей юности планетарными правителями были представители Дома Ричесов. Мы презирали их. Мы верили, что наша жизнь стала бы лучше, если бы мы могли разрушить их предприятия по переработке специи, опозорить их в глазах Императора и выгнать вон с планеты. Мы были убеждены, что кто бы ни пришел после них – он будет лучше.

Чани удивилась. Она так погрузилась в борьбу с Харконненами, что не задумывалась о прошлом.

– Но Дома Ричесов здесь больше нет!

– Да, мы изводили их долгие годы. Я потеряла в бою своего любимого, и потеряла сына. О, как же мы радовались, когда Дом Ричесов покинул Арракис! Император Шаддам снял их с губернаторства – и тогда пришли Харконнены. Сперва Дмитрий, затем его сын Абулурд… и, наконец, барон.

На нижнем этаже резиденции Мейпс провела Чани мимо переполненных помещений для прислуги с двухуровневыми койками. Они миновали столовую и еще несколько кладовых.

– А теперь у меня другая война. Я служу здесь, в резиденции. Жду и наблюдаю. И отправляю весточку, когда узнаю что-то важное. Наступит время, дитя, когда мы будем спасены. Когда придет Махди, молодой человек со своей матерью.

– Это древняя легенда фрименов, – тихо усмехнулась Чани.

Но Мейпс явно видела в этом надежду.

– Темные времена не могут длиться вечно. Возможно, это произойдет при моей жизни, или при твоей… или при жизни твоих детей.

Шадут остановилась, чтобы осмотреть загруженную прачечную, где работники замачивали скатерти и одежду в баках с химикатами, которые растворяли грязь и смывали пыль. Чистая одежда сушилась в горячем воздухе, что занимало всего несколько минут.

Наконец, Мейпс привела девушку на верхний этаж, и они остановились перед дверью большого кабинета с приемной.

– Именно здесь граф Фенринг ведет дела. Я одна из четырех работниц, которым дозволено входить и убирать. Мне он доверяет. Раньше в этой же роли меня использовали Харконнены. – Она понизила голос до шепота. – Вот так я и узнала много ценной информации. Впрочем, граф Фенринг… гораздо осторожнее.

– И вы служите ему добровольно? – почти возмутилась Чани.

– Это моя работа. Я служу двум сторонам, как и Лайет.

Чани кольнуло беспокойство:

– Это все, что мне нужно было увидеть? Отец хотел, чтобы я посмотрела, как функционирует резиденция без пригляда начальства?

– Все? – Шадут поцокала языком: – Какое нетерпеливое дитя! Я помню прежние дни. – Она вывела Чани из пустого кабинета Фенринга. – Редко кто узнает «все» с первого раза. Для тебя это только начало. – Ее глаза сверкнули. – А заодно ты познакомилась со мной.

По пути вниз с административных этажей они задержались у охраняемой комнаты-резервуара, где хранители воды выдавали драгоценную жидкость. Опечатанные кувшины уносили в банкетный зал. Один из хранителей, поклонившись, отчитался перед Мейпс:

– Милорд Фенринг расщедрился, госпожа домоправительница. Сегодня он ждет к ужину всего двадцать гостей, но воды хватит на тридцать.

Чани прикинула, что тридцать – это по городским меркам. Таким количеством можно напоить девяносто фрименов.

– А для умывальных чаш хватит? – спросила Мейпс. – Чистые полотенца для омовения приготовлены? И еще что-нибудь, чтобы вытирать капли.

– Да, госпожа домоправительница, – ответил хранитель воды. – Нищие уже выстраиваются в очередь у кухонных дверей.

Старая женщина кивнула:

– Мы должны позаботиться, чтобы ни одна капля не пропала впустую. Убедитесь, что умывальные чаши достаточно полны.

Чани бросила на нее любопытный взгляд. Когда они двинулись дальше, Шадут пояснила:

– Дворяне разбрызгивают воду, чтобы похвастаться своим богатством. Некоторые даже проливают на пол, где она без толку испаряется. Но мы вытираем ее и продаем тем, кто приходит к черному ходу.

– Откуда нищие узнали, что сегодня вечером будет банкет? – спросила Чани.

– Они всегда ждут и надеются, – вздохнула Мейпс. – Это наш образ жизни. Мы всегда надеемся. А теперь пойдем – верну тебе твою одежду. Пора менять маскировку. Граф Фенринг скоро начнет банкет.

Чани вновь убрала волосы под капюшон, надела поверх плаща пояс с инструментами и имперскую эмблему. Тихая, как пустынная мышь, она сидела рядом с отцом в обеденном зале. Лайет-Кайнс не представил ее другим гостям, и на простого «мальчика-помощника» не обращали внимания. Она держала глаза долу и не вступала в разговоры.

Перед ужином она вдоволь понаблюдала за представлением – как дворяне моют руки, щедро плещут на лица, небрежно вытираются мокрыми полотенцами и бросают их на пол среди луж. Слуги поспешили все убрать и унести полотенца. Лайет, прищурившись, взирал на эту церемонию с явным неодобрением, но не сказал ни слова. Чани знала, что он хотел бы сам выжать драгоценную влагу из полотенец и сохранить, но в данной обстановке сделать это не представлялось возможным.

Различные высокопоставленные чиновники и дворяне явились на ужин в ярких нарядах, ни один из которых не годился для пребывания снаружи, в пустыне. От приторных ароматов их духов и лосьонов у Чани щипало глаза. Она смотрела на них как на представителей другого биологического вида. Аристократы и купцы хохотали и болтали о пустяках, обсуждали цены на товары и имперскую политику – все это не имело никакого отношения к ее жизни.

Граф Фенринг оказался худощавым, но мускулистым, с необычными чертами лица – скошенным подбородком, узким носом и большими темными глазами. В общем, особой красотой этот человек не отличался, но чувствовалось, что он явно доминирует в зале. Граф сидел рядом с пустым стулом, где обычно занимала место его жена, и ее отсутствие было очевидно всем. Фенринг говорил мало, больше прислушивался к случайным разговорам, высказанным мнениям, непопулярным комментариям, которые либо пропускал мимо ушей, либо опровергал. Казалось, он делает мысленные пометки – точно так же, как поступала сама Чани.

Слуги вносили все новые и новые блюда – с овощами, салатами, терпкими ягодами. Чани возмущалась этим выставленным напоказ богатством, но из чистого прагматизма старалась съесть все, что могла. Проглотить целую миску листьев и зелени казалось ей странным. Она привыкла употреблять прессованные сушеные продукты, подслащенные медом и сдобренные меланжем.

Подавали мясо, два разных сорта рыбы – очень странных на вкус, по мнению Чани, – затем тушеные грибы и печеночный паштет в желе. От такой пищи у нее отяжелел желудок. Она видела, как отец ест большими порциями, сознательно запасаясь калориями.

Чани медленно потягивала воду из бокала, наслаждаясь каждой каплей, и наблюдала, как другие гости небрежно пьют и расплескивают. Когда мимо прошли слуги с кувшинами, чтобы пополнить чашки, Чани быстро допила и взяла вторую порцию. Ей очень хотелось принести хоть немного этой воды в ситч Табр, но в данной ситуации лучшим местом для хранения влаги было ее собственное тело.

Наконец, после печенья и пирожных, Лайет-Кайнс поднялся во весь рост, привлекая к себе внимание. Когда разговоры стихли, он вытащил толстую меланжевую тетрадь из саквояжа, который висел на спинке его стула. Положил отчет на стол и приступил к официальному докладу:

– Граф Фенринг, имперский комиссар по контролю за специей при Падишах-Императоре Шаддаме IV! Исполняя свои обязанности, я собрал последние наблюдения, метеорологические измерения, карты месторождений и произвел предварительный анализ нынешних и будущих объемов добычи меланжа на Арракисе. Мой отчет содержит все необходимые экологические примечания. Как всегда, прошу передать это Падишах-Императору.

– Хмммм, ээээ, разумеется, планетолог. Я возьму это с собой на Кайтэйн и вручу ему лично.

Объемистая тетрадь пошла по рукам через весь стол, от человека к человеку, не раскрываясь, пока не добралась до графа. Фенринг взглянул на обложку и небрежно пролистал страницы.

– Шаддам, ээээ… изучит это очень внимательно, как всегда.

Чани, как и некоторые другие присутствующие, знала, что это ложь. Она сидела, чувствуя себя зверем в клетке.

– Собственно говоря, хммм, ээээ, вы как раз подгадали, планетолог. Леди Марго отсутствует вот уже некоторое время, и я должен вернуться за ней в Императорский дворец. Я сразу возьму это с собой. – Он поднял тетрадь с отчетом так, словно это наградной кубок.

В конце трапезы – по крайней мере, Чани надеялась, что это конец – появилась Шадут Мейпс в сопровождении слуг. Они несли свежие чаши с водой и полотенца, чтобы гости могли вымыть липкие руки и губы и вновь выбросить влажные тряпки.

Чани оглядела сидящих за столом, скрывая свои чувства от благородных гостей и страстно желая, чтобы с Дюны смыло всю инопланетную вонь.

При составлении прогнозов и планов важно учитывать наихудшие сценарии развития событий. Мы, люди, не всегда хороши в этом, но должны быть хороши, поскольку кошмары – неотъемлемая часть нашего воображения.

Комитет ментального планирования,

аффилированный с КАНИКТ

Вернувшись на Джанкшин после тревожного путешествия на Арракис, старгайд Серелло хотел вновь обрести чувство стабильности и порядка, но возможные последствия заговора тлейлаксу не давали ему покоя. Его расширенное сознание продолжало обрабатывать огромное количество данных – с разных точек зрения.

Но несмотря на это, Серелло не мог самостоятельно решить или даже адекватно сформулировать эту проблему. Ему требовалась помощь более глубоких умов. Гильдия должна предпринять какие-то действия.

Оставив позади концентрические кольца улиц с циклопическими административными зданиями в виде пирамид и кубов, Серелло на наземном автомобиле направился к обширной равнине с плотной серой травой, на которой вокруг храма всеведущего Оракула Времени стояло множество резервуаров с Навигаторами, ожидающими возвращения на корабль.

Перед поездкой он надел свежую зеленую униформу Гильдии с нашивками старгайда, на которой красовался символ бесконечности, и аккуратно причесал свои густые темные волосы. Его гладкая кожа блестела от тонизирующих масел.

Своим коллегам-старгайдам, находящимся сейчас на Джанкшине, он отправил сообщение, созывая их на собрание чрезвычайной важности с участием Навигаторов. Старгайды обладали уникальной квалификацией, позволяющей верно описать проблему и поставить задачу перед этими эзотерическими мутировавшими созданиями.

Серелло остановил машину за пределами площадки и дальше зашагал пешком по странной траве. Он пробирался между большими прозрачными резервуарами – некоторые выглядели строго и функционально, иные украшал причудливый орнамент. В воздухе клубились меланжевые испарения из камер, таинственная дымка скрывала бесформенные тела внутри. Они выглядели силуэтами, как в шоу теней.

Навигаторов, приписанных к галактическим лайнерам, периодически выгружали на Джанкшине, чтобы они могли пообщаться с себе подобными. Более сотни резервуаров стояли на поле в сложном порядке, понятном только этим математически мыслящим существам.

Множество резервуаров было сгруппировано вокруг древнего сооружения из адамантового камня с коринфскими колоннами – не слишком близко, дабы продемонстрировать почтение. Жилище Оракула Времени напоминало храм, хотя в Гильдии старательно избегали любых явно религиозных коннотаций.

Приблизившись, Серелло остро ощутил присутствие Оракула – воздух словно дрожал от психического напряжения. Внутри своего храма и резервуара Оракул хранила молчание, как и окружающие Навигаторы, но все они чувствовали появление Серелло и ждали.

В назначенное время прибыли одиннадцать автомобилей со старгайдами из столицы Гильдии. Товарищи Серелло, все в одинаковой зеленой униформе, столпились на площадке, не тратя времени на пустые светские разговоры. Он чувствовал их любопытство: какую ужасную весть он намерен им сообщить? Серелло знал, что Навигаторы тоже слушают, и надеялся, что привлек внимание Оракула.

Как только аудитория собралась, Серелло сразу приступил к делу:

– У нас проблема. Я получил свидетельства очевидцев, различные наблюдения и отчеты, которые и сами по себе вызывают беспокойство, но в совокупности дают картину грядущей катастрофы.

Заговорила женщина-старгайд с короткими волосами серо-стального цвета. По коже ее лица, скорее напоминающей пластик, чем человеческую плоть, было невозможно определить возраст.

– Если проблема у нас – значит, проблема и у Империи.

Невысокий мужчина добавил:

– И у всего человечества.

Серелло продолжал:

– Все началось с недавних похорон нашего Навигатора… моего прадеда. – В другой ситуации он не стал бы упоминать эту деталь, но теперь хотел подчеркнуть личную связь. – Мы доставили его тело к месторождению специи на Арракисе. Взрыв должен был завершить ритуал погребения. – Он помолчал. – Но все пошло не так, как планировалось.

Он рассказал о корабле-мародере без опознавательных знаков, который похитил тело, и о нелегальном спутнике тлейлаксу, который обнаружил на орбите Арракиса. Затем, хотя поначалу казалось, что это не имеет никакого отношения к предыдущей информации, описал свою странную встречу с Мастером Тлейлаксу Гибли, во время которой тот, вероятно, сделал соскоб клеточной ткани у него с руки.

– Связь между этими событиями кажется весьма расплывчатой, – произнес один из Навигаторов через динамик, встроенный в чан.

Серелло обернулся:

– И все равно есть серьезные причины для подозрений!

Он сообщил о поразительном предложении, которое Мастер Тлейлаксу сделал Малине Ару из Картеля.

Послышался искаженный голос другого Навигатора:

– Ваши подозрения имеют под собой основание, старгайд.

– Но какова цель тлейлаксу? – спросил один из коллег Серелло во втором ряду.

Остальные озадаченно закивали. Другой поинтересовался:

– Планируют ли тлейлаксу выращивать собственных Навигаторов? Создавать гхола в аксолотлевых чанах?

– Они вполне на это способны, – сказала та пожилая дама с гладким лицом. – У них есть такая возможность при условии, что они добудут надлежащие образцы клеток.

– Они потерпят неудачу, – возразил другой Навигатор. – Стать одним из нас – вопрос не просто генетики и мутаций. Нужна тщательная подготовка, чтобы усилить разум и развить способность предвидения.

– Я долго и упорно над этим думал, – произнес Серелло. – Попытки тлейлаксу конкурировать с Космической Гильдией не выглядят сколь-нибудь вероятными и рациональными. Строить собственные галактические лайнеры? Предлагать маршруты, альтернативные нашим? Создавать независимый флот, возможно, даже предоставлять военные корабли сторонним покупателям? – Он покачал головой. – Все это за пределами возможностей Бинэ Тлейлаксу. У них нет достаточного промышленного потенциала.

– Это было бы безумием! – воскликнул один из более молодых и эмоциональных старгайдов.

– Но зачем тогда им красть труп Навигатора? – спросил другой. – Да еще и брать ДНК старгайда Серелло?

– Вероятно, они увидели в этом возможность и проводят чисто научное исследование, чтобы оценить потенциал, – предположила красивая женщина-старгайд с длинными рыжими волосами. – Да, это настораживает, но что, если у них нет никакого плана?

– У тлейлаксу всегда есть план, – заметил еще один Навигатор.

– Но какую коммерческую цель они могут преследовать? – запальчиво потребовал ответа тот молодой старгайд.

Серелло ощутил электрический заряд в воздухе. Волоски на коже зашевелились, вокруг усиливался запах озона. По его спине пробежал холодок, когда из огромного зала, окруженного храмовыми колоннами, хлынуло сияние.

Оракул Времени пробудилась. Это создание когда-то было известно как Норма Цинва, которая существовала еще до основания Гильдии и преобразилась во время джихада Серены Батлер против мыслящих машин.

Все с благоговением замолчали, когда Оракул заговорила бесплотным ангельским голосом:

– Вы мыслите в слишком узких рамках. Навигаторы способны не только управлять кораблями. Такая оценка сильно ограничивает сферу их деятельности.

Последовал момент тяжелого молчания. После чего Серелло спросил:

– Простите, но какие конкретно другие их способности вы имеете в виду, Оракул?

Сияние вокруг резервуара затрепетало, и он увидел силуэт фигуры, плавающей в меланжевом газе – в одно мгновение прекрасной, в другое ужасающей.

– Навигатор управляет кораблями благодаря предвидению. Никакое другое существо не способно видеть вероятные линии событий, чтобы оценить причины и следствия. Навигатор может выбрать как маршрут для лайнера, так и… путь самой истории. – Оракул замолчала, ожидая, пока все переварят сказанное.

Серелло и его коллеги-старгайды старательно пытались ухватить, в чем суть.

Один из Навигаторов огласил вывод:

– И тогда другие смогут воспользоваться их предсказанием!

– Тлейлаксу это пригодилось бы, – прошептал Серелло. – Для достижения собственных мерзких целей.

Его способности ментата также включились в работу, и ужасные перспективы раскрылись перед ним подобно черному цветку. Нет, Бинэ Тлейлаксу не станут строить звездолеты, чтобы перевозить пассажиров, товары или войска. Это было бы чересчур вызывающе.

Но если они заполучат собственных Навигаторов-клонов с расширенным сознанием, то смогут предвидеть изменения на рынке, в государстве. Смогут манипулировать торговлей, религиозными пророчествами, политическими движениями. Дергая за ниточки из-за кулис, они смогут предсказывать события и формировать имперское общество.

И никто об этом не узнает, поскольку тлейлаксу не оставляют следов. Предсказания Навигаторов помогут им с легкостью принимать множество мелких решений в тысячах миров, и это проложит дорогу к господству тлейлаксу.

Когда Серелло это осознал, его страх усилился. Он видел тревогу и на лицах коллег-старгайдов. Навигаторы молчали, слышалось лишь слабое фоновое гудение из динамиков, отчего Серелло предположил, что они общаются между собой на своих личных частотах, выражая глубокую озабоченность.

– Это гораздо более серьезная опасность, чем я думал, – сказал он. – Мы должны найти их.

При чтении любого отчета важно знать мотивы и пристрастия автора, поскольку всему написанному и сказанному присуща предвзятость.

Наследный принц Рафаэль Коррино.

«Размышления о престоле»

Принцесса Ирулан поднималась по тропинке в гору от самого большого из четырех дворцовых прудов. Ради развлечения они с отцом сегодня устроили гонки моделей старинных парусников. Как обычно, она позволила Шаддаму победить, хотя от этой маленькой победы ничего не зависело. Но это всегда поднимало отцу настроение, а пасторальная обстановка давала им возможность спокойно поговорить.

Император остался на берегу пруда, любуясь корабликами, пока слуги распаковывали и готовили к запуску две новые модели.

Ирулан шагала в сторону дворца, чтобы встретиться с графом и леди Фенринг. Граф только что прибыл с Арракиса, а его жена последние два месяца провела при дворе.

Брак Фенринга и Марго был устроен Орденом Бинэ Гессерит десятилетия назад, в соответствии с возможностями их родословных. Сестринство также организовало и первый брак Шаддама с Анирул, матерью пяти дочерей Императора. Однако, в отличие от родителей Ирулан, граф и леди Фенринг по-настоящему обожали друг друга.

Недавно, завтракая со своим фаворитом Ароном, принцесса размышляла о браке и счастье. Скупые сводки о Моко Зенха заставили ее вспомнить о дерзком предложении офицера. Ирулан не испытывала особенного влечения к этому мужчине, но он был ничем не хуже других ее предыдущих женихов – каждого из которых отец счел неподходящим по той или иной причине.

Ирулан задумалась о будущей партии, которую император подберет для нее и которая будет определяться не только имперской политикой, но и манипуляциями Сестринства. Она не была мечтательно-романтичной, как Челис – ее краткосрочные потребности вполне удовлетворял хорошо вышколенный Арон, – но очень хотела бы знать свою будущую судьбу. Ей ведь уже двадцать шесть!

Пока Шаддам возился у пруда с моделями лодок, Ирулан наткнулась на группу слуг, которые поспешили дальше, чтобы подготовиться к прибытию Фенрингов. Леди Марго поехала встречать графа в космопорт на автомобиле, а теперь возвращалась с ним обратно во дворец. Иногда Фенринг предпочитал прилетать тайно, не привлекая внимания. Теперь же он, похоже, намеревался устроить во дворце шоу счастливого воссоединения с женой. И наверняка радовался поводу покинуть на время суровый Арракис.

Фенринг был неотъемлемой частью двора, когда не отправлялся на какое-нибудь тайное задание Императора. Многослойная личность, он хранил в себе множество секретов.

Красавица Марго обладала особым обаянием, поскольку прошла безупречную подготовку в Сестринстве – как и Ирулан. Она знала, что обученная сестра Бинэ Гессерит должна уметь скрывать свои истинные мысли.

Ирулан думала о графе и леди Фенринг как писатель, создающий сложные характеры – как героя, так и антигероя. Скрытный граф, безусловно, подходил на обе роли. Друг детства ее отца, он в то же время считался одним из самых страшных убийц в Империи, если верить слухам. Когда-нибудь Ирулан, возможно, действительно напишет о нем.

В безоблачном небе Кайтэйна светило яркое солнце. Ирулан ожидала у «осенних» ворот, недалеко от пруда с заросшими берегами. Фенринг и его жена рука об руку направились к принцессе по широкой брусчатке. Сюртук с жилетом и манжетами сидел на графе безупречно, под мышкой свободной руки Фенринг сжимал опечатанный саквояж – несомненно, с важными дипломатическими документами. Элегантное зеленое парчовое платье Марго доходило почти до земли, из-под него виднелись только носы ее расшитых сапожек.

Фенринг просиял, завидев Ирулан, и отвесил ей глубокий официальный поклон. Он не отличался особой привлекательностью – лицо как у хорька и крупные проницательные глаза.

– Прошу прощения, если я все еще пропитан пылью Арракиса, но я, ээээ, хммм, спешил поскорее добраться сюда.

Ирулан не заметила и следа пыли на его сюртуке, но Марго дернула мужа за рукав:

– Нам придется выбросить эту одежду, дорогой, но я приготовила для тебя совершенно новый гардероб в наших дворцовых покоях.

Фенринг уже смотрел мимо Ирулан – на Императора и пруд с маленькими лодочками.

– Сейчас этот наряд в самый раз! – Он высвободился из рук жены и поспешил вниз по тропинке. – Мы с Шаддамом точно так же играли в детстве!

Две женщины обменялись понимающими взглядами, признавая свою сестринскую общность.

– Хасимир такой азартный, но я очень его люблю! – сказала Марго, пока они шли по дорожке. – Главное, не дать им чересчур увлечься.

Сидевший на корточках Шаддам поднялся, и Ирулан увидела на лице отца неподдельную радость:

– Да, точь-в-точь как тогда, когда мы были мальчишками! Сейчас я приготовлю для вас кораблик, Хасимир. Ирулан позволила мне победить ее в утренней гонке, но вы явно не станете играть в поддавки!

– Иначе вы перестали бы меня уважать, сир. – Фенринг огляделся, оценивая обстановку. – Похоже, ваш старый пруд засыпан и засажен деревьями?

– Всегда нужно что-то менять, – сказал Шаддам. – Чтобы не застояться.

Фенринг протянул ему саквояж:

– Но важно исполнять и государственные обязанности, дабы Империя не погрузилась в хаос. Давайте пока оставим кораблики, сир, и поговорим. – Он взглянул на Марго. – В обществе моей прекрасной жены!

Изменив настроение и планы, Шаддам предложил собраться в ближайшей беседке. Ирулан отослала своих фрейлин готовить закуски. Слуги позади них собирали модели парусников, тщательно упаковывая их для хранения.

Когда Император подвел их к уединенному строению с видом на пруды, двое слуг уже принесли туда чай и еду. Шаддам, казалось, даже не замечал их.

Ирулан села рядом с леди Марго, а Фенринг напротив Императора. Он взглянул на Шаддама через стол:

– Сначала о главном, сир. – Граф открыл саквояж и достал оттуда толстую тетрадь в коричневом меланжевом переплете. – Ваш планетолог на Арракисе предоставил очередной отчет, и моя обязанность передать его вам.

Шаддам нахмурился, глядя на пыльную тетрадь:

– Почему этот человек не использует катушки с шигафибром или ридулианские кристаллы, как все нормальные люди? Это так… провинциально. – Он открыл обложку и взглянул на страницы с плотными строками, написанными от руки стилусом. – Не сомневаюсь, это увлекательное чтение.

Ирулан заинтересовалась достаточно, чтобы пояснить:

– Арракис не слишком-то цивилизованная планета, отец. Оборудование там не такое, как на Кайтэйне. Уверена, этот планетолог приложил немало усилий к отчету.

Фенринг усмехнулся, словно смутившись:

– Доктор Кайнс серьезно относится к своим, ээээ, обязанностям, сир, и проводит много времени в пустыне, исследуя месторождения.

– Я ценю его усердие, – сказал Шаддам неискренне и без интереса.

Фенринг вытащил из саквояжа современный носитель – катушку шигафибра.

– А вот очередной отчет барона Харконнена, содержащий гораздо более подробные данные о добыче специи. Хотя, ээээ, я скорее доверяю планетологу.

Лицо Шаддама стало напряженным:

– Барон нас обманывает? Я полагал, что все ошибки в пределах допустимой погрешности. Возможно, мне следует попросить ментатов-аудиторов копнуть глубже?

– Этот человек, несомненно, лукавит в своих записях. Данные доктора Кайнса можно использовать для сравнения с официальными отчетами Харконнена.

Император засопел:

– Пора указать жирному его место. В который раз! Возможно, мне стоит отдать приказ о тщательной имперской проверке и принять суровые меры. Как вы на это смотрите, Хасимир?

Взгляд темных глаз Фенринга скользнул в сторону:

– Хмммм, это потребовало бы чрезмерных усилий, сир. Вероятно, в данный момент в этом и нет необходимости. Возможно, ээээ, просто угрозы будет достаточно. Мы всегда можем натравить на него аудиторов позже.

Шаддам положил катушку поверх переплетенного отчета Кайнса и отодвинул все это в сторону.

– Постарайтесь, чтобы нашей угрозы хватило. Барон должен бояться, что в любой момент на него может обрушиться молот имперского правосудия! – Император улыбнулся. – Я всегда могу убрать Дом Харконненов с Арракиса, если буду слишком недоволен.

Фенринг растянул губы в ответной улыбке:

– Я предупрежу его о возможных последствиях, сир. Ээээ, грамотно донесенная угроза может оказаться столь же эффективной, что и проверка, а отнимет гораздо меньше сил и времени.

Император, казалось, смягчился.

Попивая чай, Ирулан отметила, что между этими двумя мужчинами вполне доверительные отношения. Она понимала степень власти и влияния графа Фенринга и осознавала, насколько он опасен – и насколько необходим.

Марго наклонилась ближе к мужу:

– Мне бы хотелось, чтобы ты на некоторое время задержался здесь, во дворце, дорогой.

– А я бы хотела когда-нибудь побывать на Арракисе, – задумчиво произнесла Ирулан, обратив внимание на то, как это удивило остальных. – Это одна из важнейших планет в Империи, а я пока не видела ее.

– Разумеется, посещение можно организовать, – сказала Марго. – Но не ожидайте слишком многого. Даже нашей резиденции очень далеко до Императорского дворца. Арракис не самое… приятное место.

Граф тоже отреагировал скептически:

– Вам там не понравится, моя дорогая принцесса. Я, ээээ, настоятельно рекомендую вам ограничиться чтением отчетов. Вроде того, который я привез.

Ирулан посмотрела на него твердо и с вызовом:

– Зачастую именно выйдя из зоны комфорта, мы узнаем важные вещи. Если леди Марго процветает в тех условиях, то и я смогу. Да, однажды я увижу Арракис собственными глазами.

– Ну, если ты так хочешь… – пожал плечами Шаддам.

Фенринг усмехнулся:

– В вас чувствуется большое самообладание и ум, принцесса. Я понимаю, почему мой царственный друг так тесно консультируется с вами. – Он невозмутимо поморгал, а потом резко сменил тему: – А что за слухи о мятеже в имперской армии, сир? О человеке, который убил своего начальника и перехватил командование целой оперативной группой?

Император покраснел. Все остальные тоже выглядели шокированными таким поворотом беседы.

– Это всего лишь горстка недовольных! – проворчал Шаддам. – Мы с ними разберемся, пока наши министры пропаганды и журналисты отвлекают внимание от сути дела. Мы бы предпочли сохранить этот инцидент в тайне и не придавать ему слишком большого значения.

– Хмммм, угроза может быть серьезней, чем вы предполагаете. Мои информаторы сообщали мне и о других случаях, когда заместители свергали своих высокородных командиров и присоединялись к этому мятежу. Будьте осторожны, чтобы это не переросло в крупномасштабное восстание.

Шаддам сидел с удивленным и встревоженным видом:

– Ваша шпионская сеть не должна превосходить мою, Хасимир!

Граф склонил голову:

– Я просто служу своему Императору в меру моих скромных способностей. Требуется довольно много времени, чтобы все отчеты прошли по надлежащим официальным каналам.

Явно расстроенный, Шаддам поднялся из-за стола.

– Докопайтесь до сути, Хасимир, и пока вы этого не сделаете, я хочу, чтобы все об этом молчали.

Оставив в беседке недопитый чай и своих спутников, а также отчеты о специи, Император в одиночестве вернулся во дворец.

Если моим головорезам удастся достичь цели, Император станет очень-очень мертвым.

Генерал Моко Зенха

Перед тем как покинуть Салуза Секундус, Зенха принял на борт пятьдесят новобранцев, которые уже прошли тренировку в суровых условиях, готовясь стать сардаукарами. В том числе и семь женщин во главе с Киа Малдизи; они показали себя такими же суровыми бойцами, как и мужчины из лагеря выживших заключенных.

Рекрутов отмыли, накормили, выдали им новую форму, а затем вкратце рассказали им о крестовом походе Зенхи против Императора. Чтобы они не держались отдельной группой, их распределили по кораблям всего разношерстного флота. К флагману приписали пятерых, включая Малдизи. Зенха видел в ней большой потенциал.

Когда объединенный Флот Освобождения выстроился для организованной погрузки в огромный трюм прибывшего за ними лайнера ничего не подозревающей Гильдии, генерал поднял глаза от бумаг и увидел, что Малдизи стоит в дверях его кабинета. Теперь она выглядела совершенно по-другому: до умопомрачения профессионально.

– Форма тебе к лицу, – произнес Зенха.

– Отлет с Салуза Секундус мне к лицу! – фыркнула Малдизи. – Привыкаю помаленьку.

Генерал услышал басовитый скрежет, когда дредноут вошел в стыковочный зажим внутри гигантского галактического лайнера. Соответствующие документы были предъявлены, и Гильдия предоставила все необходимые преференции. Раньше Гильдия перевозила эти же корабли, полные верных имперских офицеров, но теперь ситуация изменилась. Свергнутое некомпетентное начальство заменили на помощников, экипажи подвергли чистке от враждебных элементов.

Некоторые из высокородных командиров сидели в карцерах, других выбросили в открытый космос. Салузанское пополнение обещало стать беззаветно преданными бойцами, поскольку Зенха дал им то, что не могла дать Империя.

Малдизи провела ладонью по своей обтянутой форменной рубашкой груди и улыбнулась:

– Сидит просто замечательно, сэр! Спасибо за предоставленную возможность. Я готова к любому вашему приказу.

Зенха откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на женщину. Теперь, отмытая от крови и грязи, она выглядела весьма привлекательно. Ее чистые рыжие волосы, больше не заправленные под берет, доходили до плеч – длиннее, чем положено по уставу, но генерал не стал делать замечаний. На подбородке виднелся след от ожога, на виске небольшой шрам, но эти отметины лишь указывали на ее боевой характер. Зенха мог только догадываться, с какими испытаниями ей пришлось столкнуться на имперской планете-тюрьме.

– После всего, что выпало на твою долю, Малдизи, я не уверен, что ты свыкнешься с официальной армейской дисциплиной.

Она попыталась козырнуть и смущенно улыбнулась, когда поняла, что делает это не вполне правильно.

– Вероятно, нет, сэр. Но может быть, у вас найдется для меня какое-то особое задание?

Она прислонилась к переборке в расслабленной, почти фамильярной позе. Вероятно, полагая ее соблазнительной.

Пускай из Малдизи плохой солдат регулярной армии, но она и некоторые из ее спутниц могли бы выполнять полезную работу, подумал Зенха.

– Вообще-то найдется. Мне нужно, чтобы ты вращалась среди людей, прислушивалась, манипулировала… в общем, всякое такое.

Малдизи ухмыльнулась:

– Я могу делать все это, если так требуется для задания. Зависит от места, куда вы меня отправите. В любом случае, это не будет хуже того, чем мне приходилось заниматься на Салуза Секундус.

– У тебя есть необходимые способности, и ты достаточно хорошенькая, но не настолько яркая, чтобы выделяться.

– Не знаю, считать ли это комплиментом, сэр. – Она скрестила руки на груди и шагнула внутрь кабинета, встав ближе к Зенхе. – Я могла бы стать куртизанкой при каком-нибудь важном офицере-сардаукаре. Когда меня выбросили на Салузе, поначалу я была на это готова. Но по какой-то причине не прошла отбор, так что мне пришлось выживать другими способами. Я не дала сделать себя проституткой для нижних чинов или для заключенных.

Она рассказала Зенхе, что раньше была мелкой преступницей-рецидивисткой. Ее огромной ошибкой стало то, что она совершила кражу у одного влиятельного аристократа, знакомого Императора. Вместо какой-нибудь кайтэйнской тюрьмы ее доставили на Салузу под охраной солдат, и никто не ожидал, что она выживет. Она обучалась на куртизанку, но в итоге провалила зачет, и ее, по сути, списали в мусор.

– Шаддам – грязный ублюдок, – проворчала она. – Я могла бы освободиться через пару лет, если бы он не решил меня загнобить… в качестве одолжения своему приятелю.

– Ты выжила, и это главное, – сказал Зенха. – Теперь у тебя – и у твоих подружек, если они пройдут проверку, – будет шанс поквитаться. Ты вернешься на Кайтэйн и проникнешь в Императорский дворец. Ты и горстка твоих соратниц можете обеспечить победу всему моему движению, если справитесь.

Малдизи усмехнулась:

– Теперь вы меня заинтриговали. Лагерь, в котором вы меня нашли, был скопищем человеческих отбросов, на которые сардаукары не желали тратить время. Почти никакой охраны, редкие проверки, ни воздушного, ни наземного сообщения. Предполагалось, что нам некуда бежать.

– Я подарил тебе свободу, – сказал Зенха. – И теперь мне нужно кое-что взамен.

– Слушаю.

– Большинство людей сочли бы мое движение изначально обреченным на провал, – начал объяснять Зенха. – Я и впрямь не думал, что создам что-то подобное, но Император Шаддам меня подставил. Я потерял тысячи хороших бойцов, и сам не должен был уцелеть. Потом меня понизили в звании и отправили служить под началом очередного дурака, чьи бестолковые приказы могли привести к гибели еще большего количества людей. И тогда я сказал – с меня хватит! – Он стукнул кулаком по столу. – Этот флагман принадлежал герцогу-баши Горамби, пока я его не захватил!

Малдизи улыбнулась сжатыми губами:

– Значит, у вас большие проблемы.

– Да, это так, но я мыслю масштабно и мне мало какой-то вялой акции неповиновения. Я разослал доверенных эмиссаров, чтобы привлечь в наши ряды побольше недовольных офицеров второго эшелона и бойцов. Взгляни на корабли, которые только что попали ко мне в руки над Салуза Секундус! Уровень неприязни к древней системе кумовства и некомпетентности гораздо выше, чем я подозревал – но я остаюсь всецело преданным самой Империи. Устранить нужно именно Шаддама.

Малдизи внимательно слушала, вытянувшись перед Зенхой по стойке смирно. Ее брови удивленно взлетали, но она не перебивала.

– Создание Флота Освобождения займет время, и мы должны продолжать двигаться, не привлекать внимания, проскальзывать через сеть, которая на нас расставлена. Неизбежно впереди нас ждет множество битв и множество смертей.

Он смерил Малдизи долгим пристальным взглядом, все еще оценивая.

– Но я смогу добиться победы гораздо быстрее, если моя идея увенчается успехом – с твоей помощью.

Глаза женщины сверкнули:

– Звучит интересно. Особенно, если это нанесет вред Шаддаму Коррино.

– Мы отправим тебя на Кайтэйн, снабдив финансами, одеждой и убедительной «легендой». Ты и тщательно подобранная группа поддержки будете действовать независимо, каждому из вас будет позволена большая гибкость в принятии решений. Я хочу, чтобы ты внедрилась в Императорский дворец. Там тысячи слуг, гражданских чиновников, мелких придворных, вспомогательного персонала, курьеров, садовников. Соблазни одного из молодых людей или девушек при дворе, если получится, замени собой уборщицу или секретаря, или получи должность дипломатического клерка.

– В чем моя цель, сэр?

Теперь Зенха улыбнулся в ответ:

– Существует лишь мельчайший шанс на успех, но награда будет невероятной. Это изменит все!

– Звучит как нечто невозможное.

– Это и есть невозможное, но ты уже совершала невозможное раньше. Ты готова попытаться? – Он помолчал, глядя ей в глаза. – Одно убийство – и огромная потрясающая победа! Если ты убьешь Императора, этого продажного человека больше не будет, а у него нет наследника мужского пола – ни одного сына, только дочери. Его последняя жена, императрица Фиренца, умерла. Тут же воцарится хаос, и под шумок я смогу вернуться со своим Флотом Освобождения, принудить принцессу Ирулан к браку, защитить престол и проследить, чтобы правление Дома Коррино продолжалось. Но без Шаддама.

Малдизи поморгала, глядя на него, а затем расхохоталась:

– О как! Это все, чего вы хотите? – Наконец она прекратила смеяться, а затем серьезно обдумала его предложение. – А что помешает нам с подружками просто исчезнуть, как только мы доберемся до Кайтэйна? Мы могли бы начать там новую жизнь, и жить с комфортом. Это явно лучше, чем самоубийственная миссия.

Зенха продолжал пристально смотреть на нее:

– Разве ты так поступила бы?

После напряженной паузы она пожала плечами:

– Не волнуйтесь, это как раз то задание, которое мне по душе.

– Прекрасно. – Он достал из ящика стола краткие инструкции на ридулианском кристалле и спроецировал на стену подробный план обширного Императорского дворца, всех его этажей и крыльев, садов и вспомогательных построек. Он выделил несколько обособленных крыльев.

– Ознакомься с каждой деталью. Вот здесь находятся покои Императора, и при нем всегда значительная охрана, когда он уединяется в личных апартаментах. Пять его дочерей живут в собственных помещениях, разной степени роскоши и экстравагантности. У самой младшей, Руги, все еще есть наставницы, няньки и гувернантки, а следующей дочери, Джосифе, девятнадцать лет. О каждой из них мало что известно, поскольку их скрывают от глаз общественности. Я получал противоречивые донесения, но возможно, они покинули Кайтэйн, чтобы учиться на Уаллахе IX.

Малдизи поморщилась:

– Я могу нарядиться в красивую одежду, но мне никогда не проникнуть в Орден Бинэ Гессерит.

– Тебе и не нужно. Мы сосредоточимся на других дочерях как на потенциально слабых звеньях. Ирулан, Челис, Уэнсиции.

Она наклонилась ближе к экрану:

– Их вы тоже хотите убить?

Зенха покачал головой:

– Нет, их нельзя трогать ни в коем случае! Поскольку все пять дочерей до сих пор незамужние, любую из них можно использовать для немедленного заключения брачного союза, чтобы закрепить мое новое правление.

Малдизи кивнула:

– Я все равно предпочитаю убивать мужчин.

Зенха смотрел на нее без улыбки:

– Мы отправим тебя и твоих соратниц на Кайтэйн по отдельности, и я хочу, чтобы каждая из вас искала возможность добраться до Императора. Необходима избыточность, многовекторные атаки для увеличения шансов на успех одной из них.

– Я так понимаю, мы не должны общаться между собой, пока находимся на Кайтэйне?

– Совершенно верно. Один из моих самых доверенных офицеров, штабс-капитан Дидье Пилву, назначен ответственным за вашу подготовку. У меня найдется немало союзников при дворе и около него, которые будут помогать и негласно защищать вас.

Малдизи, похоже, задание ничуть не пугало и не тревожило. Собственно, она выглядела даже довольной.

– Вы спасли меня из того адского мира, генерал. Я сделаю все, как вы говорите, и сделаю это с радостью, полностью отдавшись задаче. – Она хихикнула. – Хочу поскорее взглянуть на лицо Шаддама, когда он будет умирать. Я стану последним человеком, которого он увидит в жизни!

– Я не мог бы просить о чем-то большем. – Поднявшись из-за стола, он отпустил ее.

По системе связи прошел сигнал, что все военные корабли погружены на борт лайнера и массивные грузовые двери трюма герметично закрыты перед отбытием. Как и ожидалось, Гильдия не интересовалась подробностями и не запрашивала подтверждения на перевоз подразделения Имперского флота. После десяти тысяч лет сотрудничества Зенха мог рассчитывать на инерцию договоренностей.

Он остался стоять, изучая доклады офицеров со своих новых кораблей. Восстание началось менее двух месяцев назад, и обширность Империи гарантировала, что слухи и реальные факты о поступках Зенхи разлетятся далеко не сразу. Тем не менее, ему следовало действовать быстро.

Разбивая сад, мы можем выбрать, где посадить семена, ухаживаем за всходами, поливаем и лелеем каждое растение. Мы обрезаем ненужные листья и выпалываем сорняки, когда замечаем их. В обществе мы то же самое делаем с человеческими жизнями.

Имперский планетолог Пардот Кайнс,

фрименское имя Умма. Лекция для жителей ситча

Высокие стены каньона защищали от прямых солнечных лучей, и Чани с братом работали в тени. Под неказистым навесом они заполняли дневник наблюдений над растениями, посаженными в маленьком огородике-алькове – тайном островке ухоженной почвы, удобренном смесью химических питательных веществ, навоза животных и человеческих экскрементов.

Используя стилус и блокнот из меланжевой бумаги, Хоуро сосчитал сагуаро, мескит и полынь, затем с помощью измерительной линейки отметил высоту каждого растения.

– Пара вон тех загибаются. Им нужно больше воды.

– Сейчас я отрегулирую трубки влагоуловителей. – Согнувшись до земли, Чани двинулась вдоль оросительной системы.

Тонкие пластиковые капилляры тянулись от ветроуловителей и коллекторов росы, спрятанных в трещинах наверху. Каждый вечер система получала несколько капель влаги из воздуха по мере снижения температуры, а затем направляла ее в трубки.

Девушка взглянула на один из кустиков сагуаро – высотой не больше ее колена. Она отыскала оросительную трубку и передвинула ее к нему поближе, убрав от пышно разросшегося мескитового куста.

Хоуро нахмурился:

– Если ты лишаешь воды сильное растение, чтобы помочь слабому, которое все равно может погибнуть – на пользу ли это всему огороду?

Чани возразила:

– Взяв совсем чуть-чуть воды у того, которому ее хватает, мы сможем спасти этот кактус и сделать всю плантацию здоровее.

Хоуро пробормотал что-то себе под нос и перешел к следующим посадкам. Тенистый каньон находился недалеко от ситча Табр. Огородик не производил никакой пищи для племени, но все же это был еще один маленький шаг к их общей мечте. Пробираясь среди несломленных выносливых растений, Чани вспомнила высокие финиковые пальмы перед арракинской резиденцией.

Вместе с отцом покинув этот грязный, шумный город, она с облегчением вернулась в пустыню, которая была для нее родным домом. Добравшись наконец до привычного ситча, она стянула конденскостюм и начисто отскребла кожу песком, избавляясь от неприятного ощущения прикосновений множества чужих людей из толпы.

В этот момент она как никогда оценила чистоту пустыни и обрадовалась, что до нее дошла очередь работать на этих плантациях, как это делали все жители ситча. Чани нравилось находиться рядом с братом, даже если тот не желал болтать. Она не стала допытываться о причинах его настроения, зная, что в конце концов он расскажет ей о своих тревогах.

Брат подошел к более высокому кусту сагуаро и нечаянно оцарапал руку об иголки. Хоуро зашипел скорее от удивления, чем от боли, глядя на темно-красную полоску крови, которая сворачивалась у него на глазах. Метаболизм фрименов не давал тратить впустую ни капли воды. Хоуро лизнул царапину, и кровь остановилась.

Брат взглянул на Чани из-под полуприкрытых век и наконец заговорил. На его челюсти подрагивали желваки мышц, пока он пытался подобрать слова.

– Мне следовало полететь с тобой в Арракин.

– Тебе бы там не понравилось, – сказала Чани.

– И все же стоило быть рядом с тобой… и с ним. Он воспитывал нас вместе, учил планетологии, чтобы мы пошли по его стопам и помогали строить будущее фрименов. Но с собой он взял только тебя. Не меня.

– Я не хотела лететь! – твердо заверила Чани. – Отец постоянно напоминает нам про деда, благодаря наставлениям которого он сам стал имперским планетологом. – Она видела ревнивый гнев Хоуро и старалась его смягчить. – Он считает, что мне пошло бы на пользу обучение в Имперской академии! Это нелепо! Он предложил мне получить сертификат, что бы это ни значило. Зачем мне бумага от какого-то инопланетного правительства, чтобы доказать, что я знаю науку жизни в пустыне?

– Мы оба ее знаем. – Хоуро нахмурился и отвел взгляд. – Но он никогда не упускает возможности напомнить мне, что я не родной его сын.

Чани потрясло это жестокое замечание.

– Ты же сам часто напоминаешь ему об этом, Лайет-Чи! – Она намеренно назвала его настоящим именем, а затем процитировала фрименскую поговорку, которой научила ее преподобная мать Рамалло:

– Ненужной ссорой не польешь огород и не соберешь специю.

Лицо брата помрачнело – похоже, он не увидел никакого смысла в ее резонерстве.

Чани продолжила более мягко:

– Если я получу то же звание, что и отец, я не буду тратить силы и время на то, чтобы добиться власти или большего влияния. Это все бюрократические глупости. А я – фримен сердцем и душой. – Она положила ладонь себе на грудь. – И ты тоже.

– Я тоже фримен, – кивнул Хоуро. – И да, я знаю, что подсказывает мне сердце.

Лайет-Кайнс наблюдал за ними из каменного проема на противоположной стене каньона, скрываясь в тени. Он пришел на эту уединенную смотровую площадку поразмышлять и увидел, как его дочь и пасынок занимаются огородом. Он уже собирался спуститься на дно каньона и присоединиться к ним, но, услышав их спор, передумал. Вместо этого он просто наблюдал и слушал.

Эти юноша и девушка походили на друзей, ведущих оживленную беседу, но они были друг другу чем-то большим, поскольку их связывала кровь общей матери, хотя кровь разных отцов разделяла.

Наблюдая, как они работают среди кактусов и полыни, он улавливал знакомые манеры и жесты, которые принадлежали его любимой Фаруле, хотя дети, вероятно, даже не подозревали об этом.

Он всем сердцем тосковал по жене. Когда Фарула умерла, от нее оставалась не более чем слабая оболочка себя прежней, но в его сознании она сохранилась такой же яркой и чувственной женщиной, в которую он влюбился. Теперь, слишком поздно, Лайет жалел, что не проявлял свою любовь к ней более открыто. Фримены – темпераментный народ и в то же время противоречивый, поэтому им нелегко выставлять напоказ личные эмоции. Это просто не в духе фрименов… но он мог бы это изменить.

Глаза Лайета вспыхнули, когда он подумал о своей умершей возлюбленной… которая была также возлюбленной Уоррика. Они с Уорриком дружили, несмотря на соперничество из-за Фарулы, и уладили свои разногласия. Двое молодых людей соревновались в гонке на песчаных червях, и Лайет признал свое поражение, желая Уоррику и Фаруле лишь самого лучшего в браке. Когда родился малыш Лайет-Чи, Лайет поклялся всячески его опекать. Он никак не ожидал – и никогда не хотел! – трагедии, которая постигла Уоррика. Даже в самом потаенном уголке души он не желал ему зла. Позже, когда Фарула согласилась, чтобы Лайет стал ее вторым мужем, он воспринял это как самую печальную из побед.

Лайет-Чи тогда был еще слишком мал, чтобы что-то понимать, но мальчик придумал собственные ответы на интересующие его вопросы и убедил себя, что они правдивы. Лайет пытался наладить с ним мирные отношения, но раздражительный юноша так и не проявил к этому никакого интереса. Чани делала все возможное, чтобы сглаживать углы, и Лайету оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь сердце пасынка смягчится.

Слова детей доносились, отражаясь от стен каньона и усиливаясь формой утесов. Он и представить себе не мог, что Лайет-Чи – Хоуро! – напомнил он себе, хотел бы побывать в Арракине, особенно в качестве помощника планетолога.

Лайет решил приложить больше усилий, чтобы достучаться до молодого человека. Он подумал – не обучить ли юношу бумажной работе имперского планетолога? Возможно, пасынок стал бы помогать ему готовить документы, скрывать нежелательные данные, отвлекать внимание от истинных цифр. Или Хоуро просто посмеялся бы и над этим тоже?

Лайет верил тревожной истории о загадочном корабле, который видели эти двое; о мародерах, похитивших тело Навигатора. Тайный проект тлейлаксу? Фримены недолюбливали всех иномирян, но тлейлаксу пользовались особо дурной репутацией даже среди граждан Империи. А теперь Гильдия предполагала, что у этих генетических колдунов может иметься скрытый объект здесь, на Арракисе!

Это оскорбляло Лайета до глубины души. Космическая Гильдия желала найти это сооружение любой ценой, и поставила эту задачу перед Чани и ее друзьями. Но Лайет понимал, что это куда более серьезная проблема. Это кризис, который затрагивает всех фрименов! Инопланетяне не могут безнаказанно создавать опасную генетическую лабораторию в их пустыне! Он содрогнулся при мысли о том, какой вред это может нанести его деликатной работе по терраформированию, его тщательно обихоженным плантациям.

Оставаясь в нише, он прислушивался к затихающему снаружи разговору. Чани и ее брат собрали вещи и двинулись дальше по каньону к следующей скрытой плантации. Когда они исчезли из виду, Лайет еще долго чувствовал тепло на душе, гордясь ими обоими, гордясь пасынком, несмотря на то, что молодой человек упорно продолжал сохранять дистанцию. Он поможет своим детям!

Обеспокоенный возможным присутствием тлейлаксу, Лайет уже отправил сотни разведчиков-фрименов на тщательные поиски. Если чужие генетики на Арракисе, его люди их найдут.

И тогда он с радостью позволит Чани, Хоуро и их друзьям-диверсантам уничтожить эту лабораторию.

Смерть – это часть жизни, а жизнь – часть смерти.

Наблюдение Бинэ Гессерит

Долгие годы принцесса Ирулан думала, что ее приятная жизнь состоит из знакомого однообразия – каждый новый день почти такой же, как предыдущий. Даже торжественные приемы во дворце и заседания придворного совета давно приелись, но дерзкое предложение выскочки Зенхи нарушило ход обычной рутины. Оно спровоцировало серию драматических событий, которые никто не мог предсказать.

Конечно, его ждет крах. За тысячи лет правления Коррино произошло множество восстаний в защиту тех или иных идей, но ни одно не развивалось успешно сколь-нибудь значимое время.

Ирулан старательно не поднимала больше эту тему в разговорах с отцом, хотя внутренне соглашалась с возмущением Зенхи – имперские вооруженные силы переполнены некомпетентными аристократами. Если неверные решения приводят к бессмысленной гибели сотен и тысяч солдат – разве нельзя их оспорить? Неужели Зенха неправ в этом отношении?

Вполне логично, если он после этого скрылся, уведя своих бунтовщиков на какую-нибудь малоизвестную планету, где их никогда не найдут. Однако ему придется отвечать за свои поступки, если его все же поймают.

Отец тоже избегал обсуждать с нею дела Зенхи, но Ирулан замечала, что каждый день он выглядит обеспокоенным и расстроенным. Они больше не вели непринужденных бесед за совместными обедами, не гуляли вместе по саду. Во дворец просачивалось все больше слухов о мятежном командире, но оперативники имперской разведки могли сообщить лишь немногие подробности. Даже при обычных обстоятельствах новости со всей огромной Империи иногда доходили только через несколько месяцев, а то и лет.

Было понятно, что оперативная группа Зенхи, захваченная после убийства герцога-баши Горамби, исчезла. Некоторые другие имперские военные корабли, похоже, пропали без вести во время различных миссий, и на Кайтэйне ждали, когда они объявятся. Ирулан изучила отчеты о других пропавших кораблях и попыталась соединить точки на звездной карте, но пока не видела никакой закономерности, которая доказывала бы, что под командованием Зенхи собирается еще больший мятежный флот.

Падишах-Император ни за что не признался бы, что его раздражительная месть честолюбивому Зенхе спровоцировала эту цепь событий. Возможно, если бы Шаддам сделал этого человека своим союзником, а не подставлял под неудачи и позор, можно было бы предложить Челис выйти за него замуж…

Сестра Уэнсиция, очевидно, была очарована мятежным офицером – она с головой ушла в изучение передвижений войск и флотов. Космическая Гильдия доставляла корабли в соответствии с установленными маршрутами и давними договорами, но не делилась своими записями даже с Императором, а тем более с его третьей дочерью. Уэнсиция, однако, поведала свои соображения Ирулан. Та выслушала, хотя это не казалось ей полностью достоверным. Но признала, что в отчетах Имперской армии существуют пробелы. Многие корабли, даже целые боевые группы, в которых под началом худших высокородных командиров служили компетентные офицеры второго звена, не представили докладов. Возможно, здесь имелась какая-то связь.

Во второй половине дня Ирулан присутствовала на заседании придворного совета, вернувшись к повседневной рутине. Заседание проходило на первом этаже дворца. Она наблюдала, как Уэнсиция излагает свое дело – сестра желала вступить в еще один комитет (она уже состояла в двух). Сегодня на заседании присутствовал и президент КАНИКТ Франкос Ару – один из самых важных людей в Империи.

Зная, что в лице сестрицы лучше иметь союзницу, а не врага, Ирулан пыталась найти для Уэнсиции роль, которая удовлетворила бы ее амбиции. Наследная принцесса видела, что сонные члены комитета обращают мало внимания на горячие речи Уэнсиции, поэтому поднялась во весь рост, прерывая дискуссию.

– Я голосую за назначение своей сестры в этот важный комитет. Уэнсиция явно хочет учиться и приумножать свой опыт. Как дочь Падишах-Императора, я считаю, что это, несомненно, хорошо. Вам следует дать ей такую возможность.

Уэнсиция удивленно взглянула на нее, затем благодарно улыбнулась. Голос Ирулан был очень заметным и влиятельным, и члены комитета быстро приняли нужное решение.

Когда принцессу Челис Коррино одевали к вечернему банкету, за дверью ее апартаментов послышался шум. Три фрейлины оторвались от своих хлопот – одна из них подбирала украшения, другая укладывала волосы, а третья наносила макияж. Две дополнительные помощницы умудрились в то же время надеть на принцессу новое платье, а портниха подгоняла швы.

Но Челис захотелось посмотреть, что происходит в холле. Она поспешила на крики, а служанки бежали за ней, подхватывая нитки, ожерелья и булавки.

В коридоре бушевал граф Фенринг. С грозным выражением лица он отчитывал стражника в дворцовой ливрее, стоявшего на посту у входа в покои принцессы.

– Нужно усилить бдительность! Всего один охранник? Для второй дочери Императора? Я мог бы убить тебя в мгновение ока и проникнуть в покои нашей дорогой принцессы, сея вокруг хаос! Стража всегда должна оставаться начеку – вдруг произойдет покушение на императорскую семью!

– Я на своем обычном посту, милорд. Для принцессы Челис всегда выделяется охрана. – Парень поежился под гневным взглядом графа. – Неужели случилось что-то чрезвычайное? Мы всегда принимаем все необходимые меры предосторожности.

– Очевидно, эээээ, что необходимо серьезно усилить эти меры! Бродят слухи о назревающем восстании, о бунте на имперских боевых кораблях! Любой из этих преступников может напасть на семью Коррино! – Охранник побледнел, а Фенринг продолжал: – Всем известно, что фанатики натворили на Отаке! А сегодня вечером состоится банкет, который, возможно, станет слабым местом в системе безопасности! Я распоряжусь, чтобы каждого гостя обыскали – ради спокойствия принцессы Челис и ее сестер.

Услыхав эти тревожные вести, Челис тихонько ахнула. Ее сердце застучало чаще. Служанки в ужасе замерли рядом с ней.

Выражение лица Фенринга мгновенно смягчилось. Сердечным успокаивающим тоном он обратился к принцессе:

– Я не хотел вас пугать, ээээ, дорогая. Но и не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось.

– Фанатики? – Челис провела ладонью по лбу, на котором выступила испарина. – Вроде тех ужасных новохристиан с Отака? Разве того офицера Зенху не отправляли с ними покончить? Вы считаете, что они в сговоре?

– Хмммм, интересное совпадение, – сказал Фенринг. – Но сардаукары уже разобрались с каждым фанатиком на той злосчастной планете. Вас, ээээ, они не побеспокоят.

– А что с этим вероломным офицером Зенхой? Он хотел жениться на Ирулан!

Граф попытался аккуратно втолкнуть принцессу обратно в ее покои.

– Я уверен, что преступник вскоре будет схвачен и предстанет перед судом. Не волнуйтесь. – Он бросил свирепый взгляд на разодетого стражника. – Мы без промедления усилим вашу охрану.

Но Челис нелегко было угомонить. Вместо того, чтобы скрыться в своих комнатах, она поспешила по коридору в противоположном направлении.

В разгар скучных слушаний в придворном совете, когда все уже проголосовали за включение Уэнсиции в важный консультативный орган, Ирулан вздрогнула, когда в зал ворвалась Челис в длинном растрепанном платье. Обычно она готовилась к официальным банкетам задолго до их начала, желая выглядеть как можно лучше, чтобы привлечь внимание какого-нибудь подходящего аристократа или политика. Теперь ее волосы были всклокочены, глаза вытаращились.

Уэнсиция уже встала с кресла и спешила перехватить испуганную сестру. Ирулан тоже поднялась, в то время как остальные придворные деятели неловко замерли. Уэнсиция взяла Челис за руку и крепко сжала:

– В чем дело? У тебя напуганный вид.

Челис едва могла говорить:

– Граф Фенринг говорит, что там восстание! Корабли, полные фанатиков – вроде тех, которые устроили взрыв на Отаке! Они летят сюда, чтобы убить нас!

Франкос Ару откашлялся и покачал головой:

– Не говорите ерунды, принцесса.

Президент КАНИКТ нечасто появлялся при дворе из-за своего плотного графика, но Ирулан знала, что он будет присутствовать на вечернем банкете, поэтому и пришел на собрание. Взглянув на этого представительного седовласого мужчину, Челис прерывисто вздохнула. Ирулан и раньше видела, как ее сестра флиртует с президентом Картеля, но Франкос Ару не отвечал взаимностью на знаки внимания девушки. В настоящий момент Челис выглядела слишком расстроенной, чтобы обращать внимание на его реакцию.

Ирулан присоединилась к беседе, добавив в нее свой успокаивающий голос:

– Не могу припомнить, чтобы когда-нибудь видела тебя такой расстроенной, дорогая.

– Это тот человек, который требовал, чтобы ты вышла за него замуж! – выпалила Челис. – Теперь он хочет отомстить всем нам! – Слезы текли по ее лицу, словно злодеи находились рядом с ножами наголо. Когда по залу пронеслось встревоженное бормотание, Челис выкрикнула: – Граф Фенринг привел отряд сардаукаров в состояние повышенной готовности! Он предупредил, что могут быть попытки покушения на императорскую семью! Так вот почему Джосифу и Руги отправили в школу Бинэ Гессерит? Может, мне тоже стоит улететь?

Ирулан встретилась взглядом с Уэнсицией, и их посетила общая мысль. Ирулан произнесла:

– Нам нужно тщательней в этом разобраться, но пока ты в полной безопасности в охраняемом дворце. Как и мы все.

– Я уверена, что граф Фенринг не говорил ни о чем конкретном, – мягко сказала Уэнсиция. – Он просто не дает стражникам расслабляться, напоминая им об их обязанностях. Это к лучшему.

– Меня вполне устраивают существующие меры предосторожности, – добавила Ирулан достаточно громко, чтобы успокоить не только испуганную сестру, но и остальных присутствующих. Президент Картеля, впрочем, не выглядел чересчур взволнованным.

Уэнсиция обняла Челис за плечи:

– Мятеж Зенхи – это всего лишь незначительные беспорядки. Я изучила этот вопрос очень детально. – Она повлекла сестру к парадным дверям зала. – Пойдем, я провожу тебя обратно в твои покои. Тебе нужно закончить приготовления к банкету.

Киа Малдизи крутила варианты, чтобы закрепиться в многолюдном дворце. Она переспала с двумя работниками, чтобы те замолвили за нее словечко, и получила-таки должность, хотя и скромную. Более двухсот человек ежедневно трудились на кухне, состоящей из вереницы огромных помещений с духовками, плитами, раковинами, столами и разделочными поверхностями. Кастрюли булькали на медленном огне, персонал нарезал мясо и овощи, затейливо украшал изысканные десерты, которые затем отправлялись за стеклянные двери холодильных шкафов.

Как новую работницу без опыта, Малдизи поставили на уборку вместе с тремя другими коллегами – в том числе с одним из парней, с которыми она переспала. Именно он выполнил свое обещание найти ей место на кухне. Теперь, когда они работали рядом, этот тип постоянно пялился на нее, что вызывало беспокойство. Она больше ничего ему не должна, а он выполнил свою часть уговора. Сделка состоялась. Возможно, ей придется разобраться с ним по-другому, если иначе до него не доходит, но в данный момент она не могла рисковать, привлекая к себе ненужное внимание. Ее главная задача должна быть выполнена молниеносно – в тот миг, когда представится возможность.

Из-за такой низовой должности на Малдизи мало кто обращал внимание. Ее коллеги коротали рабочие часы за пустой болтовней. Эти люди считались на Кайтэйне низшим сословием, но даже при этом вели спокойную, избалованную жизнь. У них было много еды, и никто каждую ночь не пытался их убить или изнасиловать…

Хмурая непосредственная начальница показала ей столы и мойки, где стояли ведра с кухонными отходами, и велела погрузить их на тележку, а затем отправила подметать полы и чистить плиты и вытяжки. Гораздо более сильная, чем казалась с виду, Малдизи справлялась с этими делами без особых усилий, но не слишком быстро, чтобы не вызывать раздражения у своих затюканных коллег.

На этот вечер назначили очередной банкет, и кухни работали в полную силу, с шумом и лязгом. Они напоминали большой живой организм. Каждое блюдо, подаваемое семье Коррино, выглядело дорого и роскошно, поэтому Малдизи не представляла, чем для таких людей банкет отличается от обычного приема пищи. Но очевидно, сегодня особый случай.

Взяв короткий, но ненужный ей перерыв на отдых, чтобы не вызывать подозрений, Малдизи сидела в закутке с молодым поваром, доедая вместе с ним оставшуюся со вчерашнего дня говядину в сладком сливовом соусе. Еда была лучше, чем все, что ей доводилось пробовать на Салуза Секундус, но она прилетела сюда не для собственного удовольствия. Сотрапезник молча жевал, не обращая на нее внимания, и Киа делала то же самое. Они закончили одновременно и оба вернулись к работе.

По мере того, как день переходил в ранний вечер, суета на кухне усиливалась и перед началом банкета достигла апогея. Из просторных кухонных помещений три двери вели к пандусам, которые поднимались в обеденный зал.

С помощью тихих уговоров и ничтожно малого подкупа Малдизи поменялась обязанностями и сменами, подгадав так, чтобы работать у одного из подъемников, когда начали прибывать гости – богато одетые люди, за которыми она могла наблюдать через прозрачные круглые окна в дверях.

Она слышала, что Император иногда посещает кухню, дабы убедиться, что все приготовлено по его вкусу. Если так произойдет и сегодня вечером, она была готова. В глубоких карманах под рабочей одеждой она прятала несколько единиц оружия – на разные случаи.

За главным столом место, отведенное Ирулан, было ближе всех к императорскому – по правую руку от внушительного кресла отца. Другое кресло, когда-то предназначавшееся для императрицы Фиренцы (в тех редких случаях, когда Шаддам желал показаться с ней на публике), убрали, чтобы дать Императору больший простор во главе стола.

Ирулан наблюдала, как сановитые гости рассаживаются, запоминая их имена и отмечая подробности поведения, как учили в школе Бинэ Гессерит. Каждого гостя провожали до места чопорные распорядители, одетые в цилиндры и фраки – в соответствии с ретро-стилем, рекомендованным для вечерних торжеств.

Челис теперь несколько пришла в себя, получив от придворного врача легкое успокоительное. Фрейлины подобрали к ее искрящемуся платью еще большее количество ожерелий и брошей, чем обычно. Уэнсиция сидела рядом с сестрой, время от времени шепча ей что-то на ухо. Через несколько мест от них дальше за столом сидел президент Картеля, и Челис, похоже, пыталась привлечь его внимание.

Аперитивы еще не подали, и Шаддам прохаживался среди гостей, но выглядел озабоченным. Он то и дело посматривал на часы, а затем в сторону кухни. Первые закуски доставят всего через несколько минут, и Ирулан видела, что отец намерен проинспектировать кухню, как он любил делать. Сегодня он держался более напряженно, чем обычно. Оставив гостей устраиваться на отведенных им местах, Император направился к ближайшей звуконепроницаемой двери на кухню. Как правило, Ирулан не сопровождала его при подобных осмотрах, но на этот раз испытывала тревожное чувство – возможно, из-за требований графа Фенринга усилить охрану и истерики Челис.

Когда они вдвоем миновали дверной проем, Шаддам нахмурился, сверху вниз глядя на служанку, протирающую пол возле опрокинутого подноса. Остатки изысканной еды она собирала в ведро. Прочий кухонный персонал погрузился в благоговейное молчание, завидев царственных посетителей.

Шаддам прошагал мимо служанки, не обращая внимания на разбросанную еду, и вошел в наполненное паром и ароматами помещение. Повара, официанты и уборщицы замерли в почтительных позах. Ирулан держалась рядом с отцом. Она слышала, как где-то за спиной служанка все еще ссыпает еду в ведро.

Хотя Ирулан сама не знала, почему, но она испытывала некое беспокойство благодаря недремлющему чутью Бинэ Гессерит. И оглянулась.

Пока другие сотрудники стояли, почтительно склонив головы, служанка сорвала с себя кухонную униформу, под которой скрывалась другая одежда. Она тянулась за чем-то в глубокий карман.

Охваченная вспышкой инстинктивной тревоги, Ирулан толкнула отца в боковой проход как раз в тот момент, когда над их головами просвистели два ножа. Один клинок вонзился шеф-повару в грудь; тот вскрикнул от неожиданности и рухнул на стойку, в агонии сбивая на пол блюда, которые только что готовил.

Кухня взорвалась криками. Несколько женщин визжали. Кастрюли с грохотом сыпались на пол. Четверо поваров и подавальщиц бросились в боковой проход, чтобы заслонить собой Императора от опасности.

Принцесса удостоверилась, что отец цел и невредим, а затем выбежала обратно в главное помещение кухни. Нападавшая боролась с мужчиной, пытавшимся ее задержать; резким движением она впечатала его в стену. Она вскинула взгляд на Ирулан – лицо преступницы было искажено ненавистью и решимостью. И внезапно метнулась через дверной проем в обеденный зал, решив не продолжать безнадежную атаку на Императора.

Ирулан закричала:

– Хватайте эту женщину!

Благодаря нагоняю от графа Фенринга в банкетном зале стояла усиленная охрана. Стражники в ливреях ринулись со всех сторон. Человек десять набросились на убегающую женщину и повалили несостоявшуюся убийцу на пол. Многие гости повскакивали со своих мест и сбились в кучу, как растерянные овцы; другие же спешили покинуть зал. Нападавшая яростно сопротивлялась, но охранникам удалось надеть на нее наручники.

– Я так и знала, что это случится! – простонала Челис. – А меня никто не слушал! Фанатики хотят убить нас всех!

Вокруг царило настоящее столпотворение, люди толкались, и кто-то нечаянно повалил ее на пол. Схватившись за разбитый нос, Челис взглянула на кровь на пальцах и пронзительно взвизгнула. Булавка одной из ее безвкусных брошей оцарапала кожу на плече, и оттуда тоже текла кровь.

Уэнсиция коснулась лба сестры, и Ирулан увидела, что ее рука окровавлена. Она казалась раненой более серьезно, чем Челис, но отмахнулась от старшей принцессы, показывая, что с ней все в порядке.

Оставив стражников охранять задержанную, Ирулан кинулась к Челис, которая к тому времени обнаружила вторую рану.

– Меня ударили ножом! Меня изуродовали! Мое плечо! – Ее царапина не выглядела серьезной.

Разъяренный Император выскочил из кухни. Он велел срочно отвести принцесс в их покои, причем приказал это сделать своим сардаукарам, а не обычным ливрейным стражникам. Челис тем временем продолжала вопить, требуя доктора. Ирулан отправилась проводить ее, хотя предпочла бы остаться и посмотреть, как допрашивают таинственную злодейку.

Всех гостей отвели в комнаты ожидания для допроса. Им дали ложные объяснения по поводу «досадного инцидента».

Шаддам остался в зале, приказав очистить помещение всем, за исключением охранников и вырывающейся пленницы.

– Где граф Фенринг? – выкрикнул Император, оглядываясь по сторонам. – Срочно найдите Хасимира!

Один из сардаукаров отправился на поиски.

Шаддам прошел во главу стола и рухнул в свое огромное банкетное кресло. Теперь оно выглядело как трон сурового судьи.

– Приведите эту женщину сюда! Живо!

Нападавшую подволокли ближе к нему. На ее лице уже выступили синяки, верхняя губа была рассечена и окровавлена. Император посмотрел на нее как на насекомое, и она злобно зыркнула в ответ.

Прежде чем Шаддам успел начать допрос, в зал ворвался встревоженный граф Фенринг с красным лицом.

– Я слышал, что здесь произошло! – выпалил он. И добавил: – Со мной случилось тоже самое, сир! Это не единственный убийца, проникший во дворец! Женщина, одетая мелкой посыльной, только что набросилась на меня с заточкой, спрятанной в рукаве! Я подозреваю, что острие отравлено!

Шаддам в ужасе отпрянул, но Фенринг продолжил более спокойно, поглаживая себя по подбородку:

– Она, ээээ, убила бы меня, если бы я не имел опыта в таких вещах. Я увернулся, поймал ее за запястье и вывернул кисть с ножом. К сожалению, хммм, я действовал слишком быстро и убил ее рефлекторно, прежде чем подумать.

Бойцы в форме хлынули в банкетный зал – дворцовая стража, имперские военные и сардаукары. Майор-баши Колона выступил вперед. Его всегда каменное лицо теперь было искажено гневом. Шаддам никогда не видел его таким выбитым из колеи.

Остановившись перед Императором, Колона козырнул и произнес:

– Сир, граф Фенринг убил одну из нападавших, но мои люди взяли еще двоих – все это женщины из низового персонала дворца. Мы начали расследование, но уже ясно, что все они проникли сюда по фальшивым удостоверениям личности.

– А мы сцапали вот эту, – Шаддам сердито посмотрел на женщину, которая только что пыталась убить его на кухне. – Кто ты такая?

Разумеется, та не ответила, но упорно продолжала попытки освободиться от пут.

Граф Фенринг приставил кинжал к ее горлу:

– Скоро мы развяжем ей язык, сир.

– Я тебя не боюсь, и тебе никогда не удастся меня сломить! – презрительно произнесла женщина. Затем улыбнулась: – Но я хочу, чтобы ты кое-что знал.

– Знал что? – Фенринг провел кинжалом по ее горлу, прочертив тонкую кровавую линию.

Ее глаза вспыхнули:

– Генерал Зенха идет за вами! С такими силами, что вы не сможете его остановить!

Когда ее потащили прочь для интенсивного допроса, женщина продолжала улыбаться.

Фенринг с обеспокоенным видом наклонился ближе к Императору:

– Это, ээээ, уже больше, чем вопрос охраны, сир. Четыре убийцы за один вечер? Одна чуть не добралась до вас, другая едва не прикончила меня. Хммм, и несомненно, мы выявили не всех. Сколько еще их здесь?

Шаддам зарычал:

– Единственное, чего я хочу – найти этого предателя Зенху!

– Я постараюсь узнать все, что смогу, сир, – кивнул Фенринг.

И удалился.

Я предпочитаю свои иллюзии о рае унылой действительности. Любой фримен умеет видеть сквозь мираж.

Лайет-Кайнс, имперский планетолог

Получив метеосводки из ситчей по всему северному полушарию, Лайет-Кайнс собрался в путешествие на дальний юг. Впрочем, никакие из этих данных не появились бы ни в одном имперском отчете.

Две чудовищные Кориолисовы бури бушевали над линией экватора. Это напоминало битву титанов. Кайнс уже наблюдал подобные природные явления раньше и знал, что вскоре оба шторма сольются в один мега-ураган из хлещущего песка и поднятой ветром пыли. Харконнены уже прекратили добычу специи в низких широтах, укрывшись в бронированных убежищах Арсунта и Карфага.

Кайнс регулярно собирал данные о бурях и преувеличивал их силу на экваторе, чтобы создать впечатление, что штормовая линия непреодолима и что южное полушарие Арракиса – адское место, где никому не выжить.

Однако, изучив текущие погодные условия, Кайнс и его команда фрименов рассчитали альтернативный курс, чтобы проскользнуть между двумя мощными штормами, прежде чем они сомкнутся. На пяти укрепленных орнитоптерах участники экспедиции вылетели к южным пальмовым плантациям.

Хотя Лайет-Кайнс регулярно получал отчеты о том, как продвигаются проекты терраформирования, он любил сам инспектировать обширные насаждения. Его отец, вечно поглощенный работой до предела, никогда по-настоящему не понимал, что жители пустыни видят в нем пророка, который приведет их в рай. Лайет, однако, знал, что окружен легендой, и использовал ее для достижения необходимых целей – точно так же, как и старая преподобная мать Рамалло ссылалась на расплывчатые, но обнадеживающие предания, чтобы воодушевить людей.

Путешествие в южные регионы предстояло долгое, жужжание крыльев топтера убаюкивало, но резкие толчки от случайных порывов ветра и сильная жара не давали уснуть. Стилгар пилотировал головной топтер, сурово глядя вдаль и сжимая рычаги управления; опустив заслонки двигателя, он набирал высоту. Лайет мало что мог разглядеть из-за огромного количества пыли в воздухе, но на экранах в кабине мигали метки других машин, поднимающихся вслед за ними из нижних пылевых слоев.

Несмотря на опасность, буря давала им определенные преимущества, поскольку статические помехи могли нарушить работу сканеров Харконненов или дальнюю связь. Во время этого полета фримены могли не бояться чужих любопытных глаз – даже глаз таинственных поисковых отрядов Гильдии. Лайет знал, что лучший способ избавиться от шпионов Гильдии – это поскорее найти нужный им объект тлейлаксу, и его многочисленные поисковики делали все возможное.

Как только Лайет и его команда пересекли экватор, небо вновь прояснилось, и топтеры продолжили движение плотным строем, как пустынные шершни. Теперь ученый перевел дыхание, чувствуя запах вездесущей пыли в кабине, и позволил себе расслабиться.

Старый Пардот обожал такие путешествия на юг. Прежний планетолог с удовольствием поселился бы на пальмовых плантациях постоянно, но не мог отказаться от обязательств перед Императором. Он погиб из-за обвала в одной из тайных садовых пещер в Гипсовой Котловине, но его работа на этом не остановилась. После нескольких лет скорби и суеверных предрассудков работники фрименов расчистили обрушившиеся пещеры и посадили новые растения в честь Пардота. Лайет знал, что его отец гордился бы их достижениями.

Теперь пятерка топтеров направлялась к полярным горам, оставив позади бескрайние пески и пересекая скалистую зону. С давних пор зеленые насаждения были замаскированы камуфляжными сетками. Растения прочно обосновались в удобренной почве; пальмы выросли уже достаточно высокими, чтобы их увидел тот, кто знает, куда смотреть. Лайет удивленно улыбнулся, когда их заметил.

Топтеры приземлились вблизи широкого скального козырька, стойки шасси скрипнули по утрамбованному щебню. После разговора Хоуро с Чани, подслушанного в Каньоне, Лайет подумывал взять на этот раз пасынка с собой, но юноша поспешно отправился в другой рейд, взяв с собой Джемиса. Лайет понимал – чтобы залечить трещину в отношениях с Хоуро, требуется время.

Планетолог выпрыгнул из кабины. Стилгар зафиксировал шарнирные крылья в посадочном положении и пригнул аппарат на шасси ближе к земле – теперь топтер выглядел, как притаившееся насекомое. Остальные фримены передвигались спокойно и деловито – они всегда вели себя так, будто за ними наблюдают и охотятся.

Лайет прошел под козырек. Здесь, далеко на юге, в воздухе чувствовалась слабая, но знакомая влажность, и было гораздо прохладнее. Вода содержалась в почве в виде вечной мерзлоты.

Потолок внутри обширного грота был укреплен балками и оштукатурен. Сталепластовые крепления удерживали свободно положенные каменные плиты, солнечные лучи проникали через щели. Кайнс довольно улыбнулся, наблюдая прогресс в росте у каждого сорта. Один из фрименов вручил ему отчет, но и того, что он видел собственными глазами, вполне хватало.

Пчелы жужжали вокруг цветов, маленькие песчаные голуби курлыкали в гнездах, которые свили в трещинах высоко под потолком. Их помет аккуратно собирали и добавляли в садовую почву.

Карликовые цитрусовые деревья, высаженные в ряд, нежились под солнечными лучами. Почва вокруг их корней была постоянно влажной благодаря распределенному орошению. Лимоны, лаймы и даже портигулы – любимые фрукты старого Пардота – выделялись на фоне зеленых листьев. Садовники-фримены собирали их с такой осторожностью, словно это священные плоды. Каждое семя бережно сохраняли, пока ресурсы позволяли расширять посевы.

Одна из старательных работниц поднесла Лайету цитрусовый плод – оранжевый с крапинками.

– Попробуй портигул, Лайет!

Ученый подержал это сокровище на ладони, затем вернул его девушке:

– Нарежь его дольками. Чтобы хватило каждому из нас.

Та усмехнулась:

– Я надеялась, что ты это скажешь, Лайет. – И благоговейно взглянула на потолок: – Дух твоего отца доволен. Он наблюдает, как мы продолжаем его дело.

– Он действительно был бы рад это видеть, – сказал Лайет. – Очень большой прогресс.

Порой у фрименов случались и неудачи, но Лайет упорно придерживался точки зрения своего отца, правда с политическим уклоном. Одного только превращения Арракиса в зеленый мир недостаточно, если он останется под пятой тиранов. Иногда планетолог задумывался, не стала ли эта борьба единственным смыслом его существования.

Закончив осмотр, Кайнс с удовольствием поужинал салатом из свежей зелени и вареных голубиных яиц с ломтиком поджаренного меланжевого хлеба. Эта типично местная трапеза нравилась ему куда больше, чем изысканный банкет графа Фенринга.

Вскоре после захода солнца, когда на небе показалась первая луна, прибыл разведывательный топтер с патрулем фрименов и еще более приятными новостями. Худощавый капитан с проницательным взглядом прилетел из бушующей экваториальной зоны. По азартному блеску в его глазах Лайет понял, что они что-то нашли.

– Мы обошли бурю стороной, Лайет. Зная, что Великая Мать Ветров переворошит пески, мы хотели отыскать новые залежи специи, которые сможем использовать до того, как их найдут Харконнены.

Кайнс кивнул:

– Нам всегда нужны новые запасы для расчетов с Гильдией, но лишь немногие смельчаки отваживаются залетать в этот регион.

Капитан прищурился:

– Мы нашли специю… и кое-что еще. Если это то, что я предполагаю, Лайет, тогда, возможно, какое-то время нам не придется вносить плату Гильдии.

Лайет отложил в сторону жесткую кожуру портигула, которую можно будет измельчить и использовать для компоста.

– Вы нашли лабораторию?

– Мы обнаружили корабль, который также огибал шторм. Летел низко, опасный с виду. Никаких опознавательных знаков; форма корпуса, которой мы раньше не видели. Его обводы и излучение сбили с толку наши сенсоры, но мы наблюдали, как он направляется к экваториальному хребту.

– Никто не ходит в те горы, – сказал Лайет. – Никакой ситч не продержался бы там долго из-за штормов. – Он нахмурился, вспомнив старые записи, в которых упоминалось о наличии в тех краях одной или двух имперских испытательных биостанций, но они считались давно разрушенными.

– Из-за усиливающейся бури мы отклонились в сторону, но подобрались достаточно близко, чтобы обнаружить другие признаки. Сняли тепловые сигнатуры и обнаружили небольшие вентиляционные отверстия, скрытые в скалах. Там что-то спрятано. – Капитан приосанился, сверкнув суровой улыбкой. – Полагаю, что это и есть тот объект тлейлаксу, который нас просили найти.

– Вполне возможно, – тихо произнес Кайнс, понимая, что место действительно подобрано с умом – туда стараются не заходить даже фримены. – Мы должны провести дальнейшее расследование, собрать доказательства и установить всю возможную слежку. – Он кивнул сам себе.

И если наблюдение принесет свои плоды, тогда он даст возможность Чани, Лайет-Чи и их друзьям-диверсантам одержать очередную победу.

Трусость или мудрость – избегать известной угрозы? Ответ зависит от обстоятельств.

Шаддам Коррино.

Из беседы с придворным камергером

Даже в огромной крепости Императорского дворца на Кайтэйне каждый новый день казался опаснее предыдущего. Спокойное обыденное существование, к которому привыкла Ирулан, закончилось. Множественные попытки покушения парализовали деятельность двора. Весь низовой персонал допросили, всякое недовольство выкорчевали с корнем. Несколько работников просто тихо исчезли при невыясненных обстоятельствах, но остальные старались об этом не болтать.

Император ввел режим цензуры в новостях, чтобы скрыть слухи о внедрившихся убийцах, но меры безопасности были серьезно усилены, и Ирулан понимала, что отец не сможет полностью сохранить причину этого в тайне. Тем не менее, его министры пропаганды проделали огромную работу по распространению альтернативных версий и дезинформации. Официальной версией происшествия считалось то, что суматоху устроила обиженная сотрудница.

Ирулан с Уэнсицией хладнокровно обсудили угрозу, и сестра представила больше доказательств, что мятеж Зенхи набирает обороты, хотя военные советники Шаддама не делали таких выводов.

Челис боялась покидать свои комнаты и вбила себе в голову, что убийцы могут поджидать за каждым цветочным горшком, но Ирулан и Уэнсиция уговорили ее прогуляться с ними в одном из небольших внутренних двориков, где ливрейная стража стояла повсюду: у живых изгородей, у ворот и на балконах наверху. Челис выглядела весьма бледной, царапину на плече покрывала повязка, разбитый нос распух.

– Я очень надеюсь, что этих фанатиков найдут. Казнить их всех! – выпалила Челис. А затем испуганно ахнула: – А вдруг они притащат на Кайтэйн атомное оружие, которое использовали на Отаке? О, этот ужасный Зенха! – Она в ужасе прикрыла рот рукой. – Кайтэйн могут разрушить, как Салуза Секундус тысячи лет назад!

Уэнсиция попыталась угомонить Челис, твердо посмотрев ей в глаза:

– Ты хоть понимаешь, что банда мятежников капитана Зенхи не имеет никакого отношения к фанатикам с Отака, дорогая сестрица?

Ирулан похлопала Челис по спине, стараясь не касаться раненого плеча:

– Фиаско на Отаке стало одной из причин, которые настроили Зенху против нас.

Челис покачала головой:

– Все наши враги из одного теста! Хорошо хоть Джосифа и Руги сейчас в безопасности на Уаллахе IX. Я хочу улететь туда – подальше отсюда!

Ирулан поняла, что ее легкомысленная сестра психологически вновь превратилась в слабого ребенка, столкнувшись со взрослыми событиями и тревогами.

– Ты в безопасности здесь, с нами! – сказала Уэнсиция, обменявшись понимающими взглядами с Ирулан. – Ты можешь жить как одна из твоих любимых бабочек – ни о чем на свете не заботясь.

Перед этой напряженной беседой во дворе Челис приколола к своему платью несколько разноцветных бабочек из ткани. Выслушав сестер, она под влиянием внезапного порыва стряхнула бабочек на землю и закружилась в танце, разговаривая сама с собой и напевая странные мелодии.

Ирулан в смятении наблюдала за ней, заметив беспокойство и на лице Уэнсиции. Та прошептала:

– Ей давали успокоительные и антидепрессанты, чтобы улучшить настроение, но похоже, тут способен помочь только глубокий психоанализ специалиста школы Сукк. Под неустанным присмотром.

– Сестринство тоже могло бы на нее повлиять, – тихо ответила Ирулан. – Возможно, стоит отправить ее к нашим младшим сестрам в Школу Матерей.

Это казалось очевидным решением.

– Отличная идея, – пробормотала Уэнсиция, затем окликнула Челис: – Ты хотела бы оказаться в Школе Матерей вместе с Джосифой и Руги?

Сделав еще несколько па, Челис приблизилась:

– Я могла бы быть с ними? О да, там бы я чувствовала себя в гораздо большей безопасности! Пожалуйста, отправьте меня туда! Когда я смогу улететь? Отец уже дал согласие? – Ее опухшие глаза засветились надеждой.

– Нет, но не думаю, что он станет возражать, а еще я поговорю с преподобной матерью Мохайем, – пообещала Ирулан. И они с Уэнсицией безмолвно условились, что сделают это. – Все будет хорошо. Я уверена, что Сестринство предоставит тебе убежище на некоторое время.

Челис упорхнула прочь, погнавшись за настоящими бабочками во дворе. Ирулан с облегчением кивнула другой сестре:

– Оставляю ее в твоих надежных руках. А мне пора на важную встречу с отцом и его советниками.

Объединенные общими заботами, они обнялись, хотя Уэнсиция явно осталась разочарована тем, что ее не пригласили на собрание.

– Будь там голосом разума, Ирулан. Помни про данные из военных сводок, что я показывала тебе. Движение Зенхи имеет гораздо более широкое влияние, чем считает отец. Не следует его недооценивать.

– Я запомню. – Ирулан ощутила тесную связь с сестрой. – Думаю, ты куда ближе к истине, чем все высокородные офицеры.

Когда Ирулан вошла в штаб Императора, Шаддам уже распекал пятерых высших военачальников. Командир сардаукаров, майор-баши Джопати Колона стоял по стойке смирно, наблюдая за происходящим, как грозный страж. Два министра пропаганды в темных костюмах сидели у стены и внимательно слушали.

– Мы должны предотвратить распространение слухов о покушении, иначе это может вызвать демонстрации сочувствия! – потребовал Шаддам. – Все решат, что Императорский дворец кишит наемными убийцами!

– Мы уже подавили несогласных на Отаке, сир, – сказал Колона. – Преподнесем это как урок для всех. Работы по восстановлению и новому заселению идут полным ходом.

Заговорил один из министров пропаганды:

– Ситуацию во дворце мы взяли под контроль, сир. Весь кухонный персонал собран и заменен. Все реальные свидетели инцидента допрошены и задержаны. Гостям банкета выдана соответствующая денежная компенсация и рассказана альтернативная версия событий. Мы также распространили свои репортажи. Если мы будем за этим следить, шумиха уляжется не начавшись.

Граф Фенринг сидел в углу кабинета, рассматривая одетых в яркие мундиры напыщенных офицеров, которые толпились перед массивным столом Императора.

– Хмммм, эээээ, это только если нашего Императора не убьют, пока вы проводите все эти тонкие манипуляции. Совершенно ясно, что мы не имеем представления о масштабах этого мятежа, дерзкого и наглого. Множественные скоординированные попытки убийства! Шутки ли!

– Мы занимаемся этим вопросом, – откашлявшись, произнес генерал Ксодда. Ирулан он не внушал никакого доверия. – Мы проверяем состояние наших оперативных групп по всей Империи, проводим обширную инспекцию мест базирования, чтобы получить четкую картину их рассредоточения. Как вы знаете, линии связи работают медленно, информация передается от лайнера к лайнеру. По традиции, наши корабли развернуты в широкую, но неплотную сеть – для демонстрации присутствия и напоминания о Троне Золотого Льва. Так и достигается мир – с помощью угрозы, а не реальной огневой мощи, если в ней нет необходимости. Наши вооруженные силы – не что иное, как клей, который скрепляет Империю.

Шаддам вскинул взгляд, когда Ирулан уселась в большое кресло рядом с ним, а затем снова посмотрел на своих офицеров:

– Итак, вы не знаете точное расположение нашего флота.

Лев-коммандер Белдин О’Рик, бывший когда-то непосредственным начальником Моко Зенхи, неловко заерзал:

– Мы все еще проводим инвентаризацию, сир. Похоже, мы потеряли связь с несколькими эскадрами и боевыми группами. Но помните, что рассылка сообщений через сети Гильдии и получение ответов – процесс, занимающий много времени. Прошу, наберитесь терпения.

– Сколько всего кораблей числятся пропавшими без вести? – Шаддам наклонился вперед, опершись локтями на свой массивный стол. Он так сильно сцепил кисти рук, что они задрожали.

– Девяносто, сир, – множество фрегатов, корветов, крейсеры, даже три дредноута. – Лев-коммандер опустил голову. – Достаточно, чтобы сформировать оперативную группу… или две. Возможно, они…

Генерал Ксодда пришел ему на помощь:

– Развертывание войск на тысячах планет на протяжении долгих веков играло роль главной миротворческой силы, сир. – Он свирепо посмотрел на капитана дворцовой стражи в яркой ливрее. – В настоящее время, похоже, вашей главной заботой должно стать усиление личной охраны здесь, дома. А оценивать состояние всего флота предоставьте нам.

Глаза Шаддама опасно сверкнули:

– Мы пытаемся сохранить в тайне все это дерьмо! Мы не можем позволить народу думать, что Падишах-Император съежился от ужаса в собственном дворце!

Граф Фенринг издал свое раздражающее мычание:

– Хмммм, эээээ, сир! Мы должны обеспечить вашу защиту любой ценой. Говорю это как ваш верный подданный и как ваш давний друг. Я рекомендую немедленно усилить вашу охрану. Я слежу за ситуацией и считаю, что вам небезопасно оставаться здесь. – Он взглянул на Ирулан, затем снова перевел взгляд на Императора. – Мы, эээээ, не можем оставить вас и вашу семью под угрозой.

– Тогда как нам сделать вид, что Император правит как обычно? – спросил камергер Ридондо. – Мы не хотим поднимать панику.

– Я не могу показать страх перед этим выскочкой! – возмутился Шаддам. – Это даст ему слишком много власти! Есть еще какие-нибудь предложения, Хасимир?

Граф достал из кармана расшитого жилета маленький острый кинжал и повертел его в пальцах.

– Я все еще добываю информацию у проблемных свидетелей. Та, что назвалась Малдизи, оказалась удивительно стойкой даже для меня. Похоже, она убеждена, что множество других покушений в стадии реализации, и клятвенно уверяет, что нам никогда не предотвратить их все.

Заговорил командир сардаукаров:

– Пока ситуация не взята под контроль, безопасность Императора имеет первостепенное значение. – По мнению Ирулан, Колона был единственным компетентным офицером среди присутствующих. – Я не стану полагаться на неточные сведения военной разведки или на неэффективную дворцовую охрану. Мои сардаукары позаботятся о том, чтобы с вами ничего не случилось, сир.

Ирулан вспомнила, о чем ей говорила Уэнсиция, и оценка восстания Зенхи, вынесенная сестрой, показалась ей более мрачной, чем рапорт, с которым выступил главнокомандующий О’Рик. Теперь слово взяла она:

– Отец, если рассуждать здраво, то мы должны взять за основу, что на Кайтэйне действительно скрываются дополнительные команды «спящих» убийц. Мятежники Зенхи формируют большой ударный флот где-то в Империи. Мы не знаем, где они находятся и что намерены делать…

Фенринг перебил ее:

– Их намерения, эээээ, вполне очевидны.

Ирулан старалась держать себя в руках:

– Граф Фенринг прав, отец. Если ты продолжишь обычную жизнь во дворце только для того, чтобы соблюсти приличия и сделать вид, что никакой угрозы нет, то ты можешь стать мишенью. Зенха оказался непредсказуемым.

– Вокруг меня охрана в несколько уровней, – возразил Шаддам. – Никто не сможет их преодолеть.

Несмотря на это, Ирулан отметила его беспокойство – едва заметные изменения в поведении, бледность, испарина на лбу.

– Хммм, разве мы не были уверены в этом раньше? – спросил Фенринг. – И посмотрите, как близко убийцы подобрались к вам – и ко мне. Сир, я настоятельно рекомендую сделать то, чего противник от нас никак не ждет: давайте перевезем вас в другое место – туда, где мятежники не смогут до вас добраться.

Командир сардаукаров выглядел встревоженным, но продолжал держаться прямо, как штык. Высокородные офицеры что-то бормотали друг другу. Глядя в глаза Фенрингу, Ирулан спросила:

– Вы имеете в виду Арракис? Свою резиденцию?

Фенринг улыбнулся в ответ:

– Хмммм, ээээ, Арракис, да. Безусловно, там гораздо безопаснее, чем здесь.

Ирулан поднялась с места, глядя на Императора, но обращаясь ко всему залу:

– Отец, я изучила подробный отчет, присланный доктором Кайнсом. В заключении он недвусмысленно просит тебя лично ознакомиться с условиями на Арракисе. Это могло бы стать прекрасным поводом.

– Хмммм, эээээ, хорошая идея, – подхватил граф Фенринг. – И чем скорее мы отправимся, тем лучше. Мы сообщим всем, что Император совершает большой тур по Империи с первой остановкой на Арракисе. На неопределенный срок, – усмехнувшись, добавил он. – И, сир, я прямо-таки вижу, как вы скажете: «О, кстати, барон, – раз уж я здесь, давайте-ка заодно проверим ваши операции со специей!» Барон будет, хе-хе, очень этим расстроен.

Колона задумчиво кивнул:

– Это будет совершенно неожиданно. Такого Зенха или его убийцы не могут предвидеть. Я возьму с собой полный легион в качестве вашего почетного караула.

Ирулан все больше нравилась эта мысль:

– Мы останемся на Арракисе до тех пор, пока не будут окончательно устранены все угрозы.

Отец, похоже, был потрясен тем, как быстро остальные загорелись идеей графа. Растущее упрямство ясно читалось у него на лице:

– Но я не могу просто так бросить трон! Кто останется вместо меня? Нет, я продолжу жить здесь, как будто ничего не случилось.

Фенринг подал знак Колоне:

– Сардаукары должны немедленно вывести Императора отсюда. Нельзя терять ни минуты!

Майор-баши подошел ближе к Императору. Бодрый и аккуратный, сейчас он казался почти грозным:

– Я вынужден настаивать, сир, ради вашей же безопасности. – Дверь штаба открылась, и в помещение вошли еще четверо охранников-сардаукаров. Капитан дворцовой стражи выглядел встревоженным такой внезапной сменой караула.

– Я не полечу! – упорствовал Шаддам.

Колона не шелохнулся:

– Настоящим я применяю правило 77А-4–22Q Имперской хартии, в котором сардаукарам предоставляются полномочия оберегать Императора от прямой и явной угрозы и доставить в безопасное место даже против его воли. Наш священный долг – защищать вас!

Ирулан изумленно моргнула. А затем вызвала в памяти все тонкости Имперской хартии.

– Я уверена, что он прав, отец.

Граф Фенринг подошел и встал рядом с командиром сардаукаров:

– Нам приходится идти на чрезвычайные меры, чтобы защитить Императора, пока мы, эээээ, полностью не поймем степень опасности. А сейчас в этой задаче слишком много неизвестных. – Он широко улыбнулся. – Моя резиденция весьма удобна и хорошо укреплена, сир. Вы будете со мной и леди Марго.

Шаддам выглядел поникшим:

– Даже вы восстаете против меня, мой самый старый и лучший друг?

– Как раз наоборот, сир. – Граф слегка обиженно насупился. – Я никогда не пошел бы против вас!

Император широко раскрытыми глазами уставился на Ирулан:

– И ты согласна с этим, дочь моя?

– Безоговорочно, отец.

Для других высокородных офицеров это предложение стало сюрпризом, но никто не высказался и никоим образом не вмешался. Они просто ошеломленно наблюдали в молчании.

Фенринг невозмутимо шагнул ближе к своему другу детства:

– Эээээ, если вы закрываете глаза на опасность, то мы просто вынуждены действовать сами. Арракис – суровый мир, но по иронии судьбы там вы будете в большей безопасности, чем на Кайтэйне.

Ирулан также должна была сделать все, чтобы она и ее сестры не стали мишенями. Она уже подала заявку на перелет Челис до Уаллаха IX.

Шаддам неохотно кивнул, а затем, похоже, сосредоточился на одном конкретном аспекте:

– Мы назовем это внезапной инспекцией добывающих предприятий. Барон Харконнен действительно будет ошеломлен.

Майор-баши Колона придвинулся к Императору:

– Пока все не будут готовы к отлету, сир, мы будем держать вас под надежной охраной подальше от глаз общественности. Вы и ваша свита отправитесь на Арракис ближайшим рейсом галактического лайнера.

Разгневанный Император сидел под вооруженной охраной в собственных апартаментах. Его ежедневные встречи отменили под различными благовидными предлогами. Преподобная мать Мохайем согласилась отослать взбалмошную Челис в школу Бинэ Гессерит – без лишнего шума и под успокоительным, чтобы та могла сохранять видимость достоинства. Сама же Ирулан настояла на том, что будет сопровождать отца на Арракис.

Она встретилась с Уэнсицией в одной из переговорных комнат Шаддама, расположенных дальше по коридору от штаба. Ирулан видела, что сестра уже приняла решение не покидать Кайтэйн – она обладала таким же упрямством, как отец. Уэнсиция высказала еще одну провокационную мысль.

– Я согласна, отправить отца на Арракис – мудрое решение, – признала она. – И, разумеется, согласна с отправкой Челис в Школу Матерей. Да, ради Империи мы обязаны поддерживать видимость, что императорский двор продолжает работать в обычном режиме, и эти незначительные беспорядки его не затрагивают. Но кто-то должен остаться здесь как доверенное лицо отца. Коррино на Троне Золотого Льва. – Ирулан увидела в лавандовых глазах Уэнсиции честолюбивый блеск. – Ты упускаешь из виду логичное решение, дорогая сестра.

Ирулан резко откинула голову назад:

– Ты?

– Я прекрасно разбираюсь в политических вопросах, а также в придворных делах, – сказала Уэнсиция. – Ты наследная принцесса, но я тоже дочь Императора, так что я идеальный номинальный правитель. Каждый на Кайтэйне убедится, что в Империи все хорошо.

Ирулан обдумала эту идею.

– А вдруг оперативная группа Зенхи выдвинется против Кайтэйна? Ты окажешься в опасности.

Уэнсиция издала ледяной смешок:

– Чтобы какой-то сброд атаковал столицу Империи? Я думаю, этого не случится. Даже если отец заберет с собой большую часть местных сардаукаров, у нас все равно остается мощная армейская защита.

Ирулан нахмурилась:

– И это временное управление дворцом станет для тебя беспрецедентной возможностью.

– Да, это так, но скорее для общего блага, нежели моего. – Она понизила голос: – Прошу, поддержи меня в этом вопросе!

Ирулан понимала, что у Уэнсиции наготове веские аргументы, если потребуется, так как она уже все для себя решила.

– Что ж, хорошо, – сказала Ирулан. – А я как наследная принцесса останусь рядом с Императором.

Сестры разошлись каждая своим путем. А Ирулан решила начать вести новый дневник – хронику стремительно разворачивающихся событий.

Даже на самых жестких переговорах всегда стоит быть вежливым. Это выводит противника из равновесия и крайне обескураживает.

Генерал Зенха.

Записи с военного совета

Когда Флот Освобождения покинул трюм лайнера, прибыв к цели, генерал Зенха внимательно вгляделся в планету внизу. Отак. Ему не требовалось укрупнять масштаб, чтобы представить шрамы на поверхности, возникшие с прошлого визита сюда. Зенха с болью осознавал, какие неизгладимые следы этот мир оставил на его совести и карьере.

Он привел свои корабли к Отаку из принципа – дабы встретиться лицом к лицу с собственным страхом и стыдом. Фанатичные новохристианские повстанцы убили много верных имперских солдат, а последующее возмездие сардаукаров опустошило большую часть планеты. Один лишь Шаддам был доволен результатами.

Да, запрещенную атомную бомбу взорвали фанатики. Да, оставшееся население вырезали сардаукары. Но именно Шаддам Коррино отправил отряд Зенхи на верную смерть, и именно Император приказал сардаукарам устроить бойню на Отаке.

Ядерные кратеры усеивали окраины четырех крупных городов, а столица Лиджо была полностью стерта с лица планеты. В результате карательной акции оказались уничтожены также два основных торговых центра и космопорты.

Однако на сей раз Зенха был готов к суровой реальности и утратил все остатки наивности. Он больше не верил имперским досье, наполненным дезинформацией. Его не столь давней огромной тактической ошибкой стала убежденность, что Император хочет победы своим войскам. Но Шаддам просто пожертвовал многими жизнями из мелкой личной мести.

Моко Зенха больше не допустит такой ошибки. Он вспомнил безжалостное лицо Императора, когда тот своим кинжалом с украшенной драгоценными каменьями рукоятью срезал с него знаки отличия и потом и кровью заработанные медали на глазах всего императорского двора. И по мнению Шаддама Коррино, даже этого унижения и позора было мало, чтобы наказать несчастного офицера.

Лишь постепенно Зенха выстроил в голове всю цепочку последствий, поняв хитрый план Императора. Шаддам хотел полностью зачистить Отак и предполагал, что все войска Зенхи будут уничтожены новохристианскими фанатиками, чтобы он мог приказать сардаукарам разгромить непокорные элементы на ценной планете – избавившись таким образом от двух неприятных проблем одновременно.

Однако теперь Зенха находился в совершенно другой ситуации и держал ее под контролем. Он имел в своем распоряжении в десять раз больше кораблей, чем у его прошлого оперативного соединения – его собственный флагманский дредноут плюс два других, а также крейсеры, корветы, фрегаты и достаточное количество бойцов, чтобы заполнить несколько десантных транспортников.

И в этот раз он не собирался проигрывать. Шоры спали с глаз, а у Флота Освобождения был другой враг. На этот раз его войска сделают неожиданный финт и возьмут необходимые им ресурсы прямо из-под носа Шаддама.

Чтобы выжечь гниль, поразившую систему до самой сердцевины, нужно избавиться от Шаддама, а не от Империи. Шаддам сам поспособствовал тому, чтобы для Зенхи это стало личным делом.

Для доставки флота на Отак командиры подали в Гильдию все необходимые документы, изменив эксплуатационные номера и идентификаторы захваченных кораблей. В поддельных приказах значилось, что этот ограниченный контингент является миротворческими силами, направленными в неспокойные миры.

Хотя восстание ширилось, Зенха понимал, что действовать следует осторожно. Его флот в любом случае был вынужден передвигаться на галактических лайнерах, и Космическая Гильдия могла отрезать эту возможность в любой момент. Но Зенха вел себя аккуратно, чтобы не наживать ненужных врагов. Он использовал существующие договоры, при необходимости добавляя взятки. Перелет прошел гладко, почти рутинно, и после двух пересадок оперативная группа наконец достигла Отака.

В данный момент Шаддам не знал о масштабах мятежа и понятия не имел, где искать Флот Освобождения. Императору и в голову не пришло бы, что опозоренный офицер вернется на Отак.

Когда флот Зенхи завис над планетой, генерал увидел, что здесь присутствует множество других кораблей, готовых разгребать последствия: строительные балкеры для расчистки завалов, горнодобытчики, сельскохозяйственные группы; пассажирские суда, доставившие торговцев и бизнесменов, а также новых колонистов, собирающихся изъявить права на разрушенный мир. Истинные устремления Императора становились еще более очевидными.

Докладывая на закрытой командной частоте, пилоты Зенхи совершили несколько обзорных облетов, чтобы нанести на карту разрушенные города и выбрать лучшее место для посадки. Зенха решил проконсультироваться с коллегами-офицерами – высаживаться одним большим отрядом или распределить точки атаки.

Он выступил перед капитанами и шумными салузанскими наемниками, которые рвались в бой:

– Давайте будем честны сами с собой – это не военная операция. Мы не захватываем территорию, не наказываем уцелевших отакцев или новых колонистов. – Он позволил себе улыбнуться. – Это пиратский набег, простой и незамысловатый. По мере расширения нашего движения нам необходимы ресурсы. Поэтому мы лишим Империю всех ценностей, которые найдем.

На мостике раздались радостные возгласы, аналогичные восторженные крики доносились с остальных кораблей по коммуникатору.

Плотность движения коммерческих судов вокруг Отака давала понять масштабы энергичных восстановительных работ. До недавнего времени Отак считался планетой средней важности. Из-за неуправляемого населения экспорт кристаллов, редких продуктов питания и фармацевтических препаратов ощутимо снизился. Теперь же всего за несколько последних месяцев Отак был полностью зачищен и готов к переустройству. Богатые семейства Ландсраада устанавливали здесь свои флаги, вкладывали средства в новые владения. Зенха вдруг ощутил себя пешкой в куда более грандиозном чужом плане.

В связи с предстоящим восстановлением Картель предвкушал большую прибыль. Этот коммерческий конгломерат поставлял сюда строительные материалы, консультантов по архитектуре и продукты питания, а также проводил работы по расчистке. Для финансирования возрождения Отака Империя основала крупные казначейства в сохранившихся городах, а в новой временной столице был отремонтирован Банк Гильдии.

Пока рейдерский отряд Зенхи кружил по орбите, делая снимки растущих поселений в высоком разрешении, его офицеры разработали план операции. На общем совещании, проводимом через большие экраны связи на мостиках, Зенха ознакомился с новой картой местности.

– Мы отметили здания имперских казначейств, – доложил полковник Селлью, который теперь командовал собственным дредноутом. Он показал нужные районы на своей проецируемой карте. – Битком набиты соляриями.

– Надо думать, они охраняются. А хранилища бронированные? – спросил Зенха.

– О, с этим у нас не возникнет никаких хлопот, – встрял один из салузанских наемников, хороший, но слишком болтливый боец с кривой ухмылкой из-за червеобразного шрама вдоль нижней губы. – У нас есть все необходимое оружие, чтобы разобраться с охраной и пробить любую броню.

– Как только они увидят, что столкнулись с превосходящими силами – возможно, они просто сдадутся, – добавил полковник Пилву.

– А возможно, и нет. – Наемник улыбнулся с мрачным предвкушением.

Зенха просмотрел инвентарные списки и ассортимент складов Картеля, определяя, что потребуется его движению. Ради эффективности он составил подробный план того, что нужно предпринять, прежде чем высадятся все силы.

– Мы обчистим имперскую казну до последней монеты и совершим налет на склады КАНИКТ за определенными материалами – хотя я намерен заплатить за взятое. Ни к чему настраивать Картель против нас. – Прищурившись, он оглядел окружающих. – Самое главное: мы не должны причинить вреда Банку Гильдии. Сохранение нейтралитета Гильдии имеет решающее значение. Я сам отправлюсь туда, чтобы выразить заверения в совершенном почтении, пока вы опустошаете казну.

– Уж лучше вы, чем я, – хмыкнул кровожадный салузанский наемник, который был настолько опытным бойцом, что знал: ему сойдет с рук некоторая вольность в разговоре, в отличие от других. – В казначействе я хотя бы смогу оторваться.

В общем-то, он скорее нравился Зенхе.

Флот Освобождения разделился на три основные ударные эскадры с дредноутом во главе каждой и направился к крупным городам с имперскими казначействами. Крейсеры и десантные транспортники приземлялись по всему Отаку, подобно внезапно обрушившемуся урагану. Солдаты Зенхи и недоученные, но исполненные энтузиазма салузанские новобранцы ринулись в отчаянную атаку, захватив наполовину восстановленные колониальные города врасплох. Нетерпеливые наемники завладели зданиями казначейства, убив всех сопротивлявшихся охранников, а затем выволокли оттуда ящики с соляриями. Другие бойцы реквизировали необходимые припасы из складских зданий КАНИКТ.

Тем временем у генерала Зенхи была другая задача. В сопровождении почетного караула, а не отряда солдат, он направился к недавно отстроенному Банку Гильдии во временной столице. Охранники в корпоративной униформе стояли на страже перед высокими арками – в оборонительной позе, с оружием наготове, в полной броне.

Одетый в новый мундир без имперских знаков отличия Зенха поднялся по ступеням один, оставив почетный караул позади.

– Я хочу поговорить с представителем Гильдии. Кто-нибудь из старгайдов сейчас на месте? Я пришел заверить вас, что мы не намерены угрожать Космической Гильдии или ее Банку.

Охранники хранили молчание, словно статуи из плоти. Один коснулся своего уха и кивнул.

– Старгайд услышал вашу просьбу. Он будет здесь с минуты на минуту.

Зенха продолжал стоять по стойке смирно, не выказывая нетерпения, даже когда прошло несколько минут. Он вспомнил, в каком напряжении предстал перед Троном Золотого Льва, готовый сделать свое предложение…

Наконец тяжелые механические замки на внушительных дверях задвигались, и с громким лязгом и дребезжанием проход открылся. Из темных закоулков огромного здания легко выпорхнула высокая женщина неопределенного возраста. Ее кожа выглядела гладкой и плотной, словно покрытой полимерной пленкой.

– Я говорю от имени Гильдии. – Густые брови женщины сошлись под ее высоким лбом. – Вы Зенха, который изначально потерпел неудачу здесь, на Отаке. Печально известный офицер, опозоренный и лишенный звания.

– Никакое звание на службе у коррумпированного Императора не соответствует стандартам, которые я сам устанавливаю для себя, – ответил Зенха. – Теперь я генерал и командую собственным Флотом Освобождения. Моя честь и верность Империи незыблемы, но я намерен исправить ошибки, допущенные Домом Коррино, дабы наша цивилизация и Космическая Гильдия оставались сильными.

Представительница Гильдии, явно озадаченная этими пояснениями, подошла к верхней площадке каменной лестницы, где остановилась.

– Однако вы прилетели с внушительными военными силами на эту незначительную планету. И в настоящий момент ваши войска совершают налеты на имперские казначейства и грабят склады Картеля. – Мускул на щеке женщины непроизвольно дернулся, отчего ее лицо исказилось. – Если вы попросите меня разместить награбленные вами средства в нашем Банке, то у вас ничего не получится.

– Я не собираюсь просить об этом, – сказал Зенха. – Просто хочу заверить вас, что у нас нет никаких разногласий с Космической Гильдией. Мы берем у Империи то, чем она не заслуживает владеть. Мы берем у КАНИКТ то, что необходимо для удовлетворения наших специфических потребностей и ведем тщательный учет. Когда мы одержим победу, Картель получит адекватную компенсацию.

Старгайд молча обдумала это, затем заговорила:

– Если вам ничего не нужно от Банка Гильдии, тогда зачем вы пришли сюда?

– Я хочу объясниться, поскольку некоторые действия моего Флота Освобождения могут быть неверно истолкованы. Я считаю правильным, с точки зрения этики и морали, заставить Шаддама Коррино заплатить за содеянное. Но я не буду грабить Банк Гильдии, потому что надеюсь продолжить вести с вами дела, когда Императора сменит более приемлемый и достойный лидер.

Щека женщины вновь дернулась:

– Гильдия не имеет никакого отношения к политике, мы сугубо деловая организация. Мы признаем многочисленные недостатки Шаддама IV, но у нас существует великое множество договоренностей и сложных связей с Домом Коррино на протяжении тысячелетий.

– Пусть так, – сказал Зенха, – но вы, конечно же, признаете неэффективность Империи, процветающие в ней продажность и кумовство, которые подрывают ее основы.

– Подобные вещи подтачивали Империю долгие века, – заметила представительница Гильдии. – Но, тем не менее, она продолжает существовать. Однажды правление Шаддама закончится, а Гильдия и Империя выстоят, как и всегда.

– Древняя система коррумпирована и слаба, – возразил Зенха. – Она созрела для падения. Но если все сделать правильно, то мы можем превратить это падение в простую коррекцию курса.

– Космическая Гильдия продолжит вести дела с Домом Коррино, – твердо заявила женщина. – Мы не присоединимся к вашему восстанию.

Зенха лишь улыбнулся, вспомнив свой смелый первоначальный план жениться на наследной принцессе. Красивая и умная женщина, Ирулан также играла роль стержня в спасении Империи.

– Если эта комбинация сыграет так, как я надеюсь, то я породнюсь с Домом Коррино и все станет хорошо. Империя по-прежнему будет существовать, а Дом Коррино править, но с новым главой.

Представительница Гильдии надолго задумалась над его словами.

– Но до этого времени, генерал Зенха, Космическая Гильдия должна сохранять нейтралитет.

Зенха тут же поймал ее на слове:

– И вы не будете пытаться меня остановить. Вы не станете вмешиваться.

– Космическая Гильдия – деловое предприятие, – повторила женщина. – Ваши политические дрязги нас не касаются.

Она повернулась и скользнула обратно в тень внутренних помещений Банка. Охранники, прикрывавшие ее с боков, не шелохнулись. Стоя на ступенях огромного здания, Зенха ощутил удовлетворение. Затем он и его караул бодрым шагом отправились обратно на флагманский корабль.

К этому времени штурмовые группы уже закончили потрошить сокровищницы. После погрузки добычи фрегаты и десантные транспортники поднялись в небо Отака, чтобы соединиться с остальной оперативной группой на орбите.

Когда Зенха вернулся на свой командный мостик, он довольно кивал сам себе, слушая доклады об успехах.

Тем временем его обращения продолжали распространяться на остальные имперские вооруженные силы – благодаря старым связям, верным друзьям, которые провожали его и сочувствовали ему после понижения в звании. Вскоре он ожидал новый вал добрых вестей, поскольку успех всегда порождает успех.

Пришло время укрепить Флот Освобождения и сделать очередной важный шаг.

Мы должны сделать нечто большее, чем просто отпраздновать победу. Мы должны извлечь из этого урок.

Лайет Кайнс.

Из выступления на собрании представителей ситчей

Герметичный ситч хранил все запахи обитателей. Воздух пропитывали ароматы человеческих тел, масел для кожи, пыльных волос, высохшего пота. Чани прожила здесь всю жизнь и легко могла выделить каждый оттенок в этой смешавшейся палитре.

В гроте, где ее брат с товарищами праздновали очередной успешный рейд против Харконненов, преобладал острый запах меланжевого пива. Хоуро хохотал над немудрящим каламбуром Джемиса по поводу «генитального» полководческого дара Харконненов. Хмельной напиток, похоже, делал смешными даже глупые шутки.

Чани присоединилась к ним, желанная гостья среди фрименских диверсантов, хотя она и не участвовала в этом последнем налете.

– Еще два орнитоптера для нашего ситча! – Хоуро отхлебнул прямо из бурдюка, выпустив себе в рот струю ароматного пива. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь острыми испарениями. – Машины почти целые, ничего такого, что наши механики не смогли бы починить.

Джемис усмехнулся:

– И несколько жирных Харконненов Шай-Хулуду на закуску! – Партизаны дружно чокнулись кружками и сделали по огромному глотку.

– Барон в своем докладе Императору обвинит в потерях шторм, – фыркнула Чани. – А Харконнены просто купят другие топтеры и отправят их сюда вместе с комбайнами для сбора специи и рабочими бригадами. Ничего не изменится.

– Значит, будем бить их снова и снова, – отрезал брат. – По одному топтеру за раз, по одной передвижной фабрике, по одному хранилищу специи – и мы пополним нашу казну. Пускай кровь пропитает песок вдобавок к меланжу!

Чани много думала о недавнем разговоре с Шадут Мейпс, которая когда-то боролась за свободу Арракиса. В те дни Мейпс одержала много побед, но в итоге так и не смогла осуществить свою мечту.

– Они будут огрызаться, – предостерегла Чани. – Харконнены станут нападать на нас везде, где только увидят.

– Значит, мы не будем им попадаться. – Джемис снял с пояса зачехленный нож-крис и поиграл оружием.

Здесь, дома, диверсанты позволили себе расслабиться за кружкой спиртного. Они сняли конденскостюмы и теперь сидели в свободной одежде ситча – все стройные, мускулистые, преисполненные решимости.

Чани невольно обратила внимание на откровенные взгляды, которые бросали на Хоуро и Джемиса молодые девушки. Никто из них не останется в одиночестве этим вечером. После многих разговоров она знала, что ее сводный брат не заинтересован в длительных отношениях – слишком много битв предстоит впереди. Но он с удовольствием заводил короткие интрижки, и Джемис поступал так же. Самоуверенность Хоуро проявлялась в дерзости, которую многие женщины ситча считали привлекательной.

Вокруг вернувшихся партизан уже собралась толпа, и они вновь рассказывали историю о недавней ловушке, которую устроили: Джемис и Хоуро дали засечь себя в пустыне, одинокими и беззащитными, недалеко от перерабатывающей фабрики Харконненов, где разведывательные топтеры патрулировали периметр. Они даже махали руками, якобы призывая на помощь.

Пара топтеров кружила у них над головами, проносясь совсем близко и вовсе не собираясь помогать. Пилоты повели себя до боли предсказуемо, снизившись, чтобы поиграть с жителями пустыни, как сытый зверь с добычей – из спортивного интереса. Наконец топтеры приземлились, и из них выпрыгнули солдаты с короткими мечами наголо…

Теперь, по возвращении в ситч, раскрасневшиеся и разгоряченные меланжевым пивом, Хоуро и Джемис хвастались, что могли бы и сами разобраться со всеми врагами. От души рыгнув, брат даже заявил, что мог бы победить всех в одиночку, без всякой помощи товарищей-фрименов, что вызвало череду недоверчивых смешков.

Захлопнув ловушку, пустынные воины выскочили из укрытий и быстро перебили всех Харконненов, чтобы захватить топтеры. Засунув тела в грузовые отсеки для дальнейшего извлечения воды, они улетели так быстро, что остальная команда рабочих даже не обратила внимания на произошедшее.

Налетчики использовали это в своих интересах – они развернулись и нанесли неожиданный удар по воздушному транспортнику-носителю, исключив всякую вероятность того, что фабрику перевезут в безопасное место, когда появится песчаный червь. Затем Хоуро с товарищами ловко пролетели на топтерах мимо других разведывательных машин, вступив с ними в воздушный бой и уведя подальше от места добычи. Работники фабрики даже не получили раннего предупреждения о появлении червя… что не имело особого значения, поскольку они в любом случае погибли бы.

Слушая браваду брата, Чани села на плетеный коврик из меланжевого волокна, подобрав под себя ноги. Она помнила, как праздновала подобные акции, в которых участвовала сама, и каждый раз это рассматривалось как триумф фрименов. Но теперь она задумалась, являются ли эти рейды действительно вехами на пути к свободе или просто привычными раздражающими факторами, на которые планетарные губернаторы не обращают особого внимания.

Заплетающимся языком Хоуро самонадеянно заявил:

– Я предлагаю еще чаще совершать набеги! Кусать Харконненов снова и снова, пока они с позором не покинут нашу планету! Дюна – это наш мир, и они должны оставить его в покое!

Джемис что-то промычал в знак согласия, а товарищи зааплодировали. В другое время и Чани выступила бы с подобными заявлениями, но сейчас она передумала. Дерзость брата показалась ей наивной.

– Этот мир – единственный источник специи, а Империя зависит от нее. Как и Космическая Гильдия. Большая часть населения пристрастилась к меланжу. Нас никогда не оставят в покое.

Фримены заворчали. Две девицы-подлизы, считающие себя великими соблазнительницами, сердито зыркнули на Чани из-за того, что она испортила праздничное настроение. Хоуро отмахнулся:

– Ты ничего не понимаешь, сестренка. Мы скоро прогоним Харконненов прочь!

У Чани защемило сердце, когда она осознала, что Мейпс, должно быть, считала так же несколько десятилетий назад. Брат обвел соратников тяжелым оценивающим взглядом:

– Возможно, мы мыслим слишком узко. Чани натолкнула меня на идею. Вместо того, чтобы просто уничтожать фабрики Харконненов и захватывать их топтеры, которые можно заменить, будет куда эффективней, если мы отрубим змее голову. Что если нам проникнуть в Карфаг и убить самого барона Харконнена?

Сперва диверсанты дружно рассмеялись, но постепенно посерьезнели, все больше проникаясь этой мыслью. Адамос высоко вскинул зачехленный криснож:

– Я мог бы вонзить его прямо в сердце барона! Мой клинок достаточно длинный, чтобы пробить его жировые складки!

Остальные захохотали.

– А что насчет графа Фенринга, имперского комиссара по контролю за добычей специи? – продолжал Хоуро. – Это могло бы иметь еще больший эффект. Поговаривают, что он близкий друг Императора Шаддама.

Двое фрименов хмыкнули. Хоуро кивнул на Чани:

– Моя сестра побывала в арракинской резиденции. Она осмотрела комнаты, охрану, кабинеты графа. Отец брал ее туда с собой.

– Лайет… – пробормотал один из диверсантов.

Хоуро нахмурился.

Словно вызванный звуками этого имени, в дверях грота появился мужчина. Чани поерзала на коврике, удивленная тем, что отец уже вернулся из путешествия к южным пальмовым плантациям. Лайет-Кайнс выпрямился, глядя на шумную компанию, и втянул носом пряный запах пива.

– Это ничего не даст, Лайет-Чи. Если вы убьете графа Фенринга или барона Харконнена, Империя просто пришлет другого комиссара или назначит другого сиридар-губернатора. И они не успокоятся, пока не накажут нас.

– Мы хорошо умеем скрываться, – возразил Джемис. – И мы способны дать отпор.

Лайет-Кайнс вздохнул с обеспокоенным и огорченным видом:

– Дело в том, что иномиряне не разбираются в местных. Они даже не знают, кто такие фримены. Они будут убивать невинных жителей пустынных деревень. Они убьют любого в пыльной одежде и объявят его фрименом.

Некоторые из фрименов что-то забормотали, отводя глаза, ибо знали, что слова ученого – правда. Но вновь заговорила Чани, вспомнив историю Шадут Мейпс:

– Даже если мы уберем барона Харконнена, кто знает, не будет ли тот, кто его заменит, еще хуже? Такое случалось и раньше.

– Убив кого-нибудь из них, вы не добьетесь того, на что надеетесь, – сказал Лайет. – Возможно, какое-то время вы будете чувствовать себя победителями, но потом мы все заплатим за это.

Хоуро с трудом поднялся на ноги, покраснев от гнева.

– И насколько мы можем доверять твоей оценке, папаша? – Он произнес это слово с насмешкой. – Откуда нам знать, что ты просто не защищаешь имперцев? Ты отправляешь им отчеты, ты собираешь данные о наших насаждениях, о специи, о ситчах. Ты сидишь за шахматной доской и играешь одновременно за белых и за черных. Откуда нам знать, что твои настоящие симпатии на самом деле не на стороне Императора?

Лайет-Кайнс выглядел оскорбленным до глубины души. Чани слышала, как ахнули другие присутствующие, ибо они очень уважали ее отца. Он с трудом сдержал гнев, подбирая тактичные слова для ответа, когда из коридора вбежал мужчина. Он запыхался, и его шумное дыхание эхом отражалось от каменных стен.

– Лайет! – выкрикнул гонец. – Почтовая летучая мышь приземлилась в верхнем алькове. У нее внедренное ультразвуковое послание для тебя. – Он протянул складную клетку, в которой сидело крошечное существо, плотно прижав кожистые крылья к мышиному тельцу. – Метки на крыльях показывают, что она отправлена из Арракина.

Лайет обернулся – его настроение было испорчено. Смущенно фыркнув, Хоуро сделал еще один большой глоток пива и откинулся на спинку стула. Чани, встревоженная планами товарищей, надеялась, что все это просто хвастовство.

Лайет взял клетку у гонца и принялся изучать маленькое создание, бормоча себе под нос:

– Наверное, это очень важное сообщение, раз отправитель не решился использовать даже наши закодированные каналы связи. – Он вытащил летучую мышь, осторожно сжимая ее в ладонях. Та вскинула голову и открыла пасть, показав крошечные острые зубы. Казалось, животное только и ждало момента, чтобы исполнить свой долг.

Чани знала старый фрименский трюк с передачей секретных сообщений в виде звуковых волн от писка летучей мыши, которые мог разгадать только специальный переводящий механизм. Харконнены никогда не взломали бы этот код. Гонец протянул маленький приборчик, длиной не больше его пальца, уже активированный. Лайет погладил мышь по грудке, и та несколько раз пискнула.

Переводящее устройство засветилось, а затем выдало несколько слов плоским механическим голосом:

– Срочное оповещение. Имперская делегация, включая Императора, вскоре прибывает в Арракин с необъявленным инспекционным визитом.

Лайет недоверчиво моргнул, и устройство повторно воспроизвело сообщение. Хоуро, Джемис и их товарищи слушали в изумлении. Наконец Чани перевела дыхание:

– Император летит сюда? На Арракис?

– Сам Император! – Хоуро басовито хохотнул. – Это меняет наши планы! – Он посмотрел мимо отца Чани на пылких молодых фрименов, обводя их взглядом и чувствуя, как в них нарастает возбуждение. – Возможно, убийство барона Харконнена или графа Фенринга – действительно бесполезная затея. – Он прищурил глаза и сжал губы в жесткую линию. – Но Император – это совсем другое дело!

Ослепительное зрелище способно эффективно отвлечь внимание.

Граф Хасимир Фенринг,

записка Императору Шаддаму

С имперского фрегата на орбите пустынный мир казался принцессе Ирулан мрачным и таинственным, хотя и был освещен безжалостным палящим солнцем с дневной стороны. Но принцесса честно пыталась разглядеть природную красоту планеты.

Император и его советники, а также Космическая Гильдия и Картель, ценили Арракис только за меланж, который он давал. Но люди, живущие там, внизу – пустынные племена ситчей и грабенов, торговцы, дипломаты и простые горожане, – считали его своим домом. Каким же безрадостным было бы их существование, если бы они не замечали скупой неброской красоты в своей суровой планете.

Корабли Императорской экспедиции – представительские фрегаты, а также сопровождающие суда, несущие придворных, протокольных министров и бесчисленную обслугу – целым роем вывалились из трюма зафрахтованного галактического лайнера. Сидя в удобном кресле на борту имперского фрегата, Ирулан взглянула в иллюминатор, затем перенесла внимание на экран высокого разрешения у подлокотника. Она вообще не видела там внизу никаких городов – только сплошной океан песка. Арон, ее верный сопровождающий, сидел с другой стороны салона в своей обычной спокойной манере бдительного стража, ожидая желаний и указаний принцессы.

Ирулан изучала суровую пустыню вблизи линии терминатора, где косые лучи солнца создавали длинные тени, подчеркивающие текстуру дюн. Она увеличила изображение, чтобы лучше разглядеть вылепленные ветрами барханы, похожие на бесконечные океанские волны с темными пятнами пылевых бурь. Какой же ужас – вдруг оказаться там! Считалось, что в пустыне невозможно выжить, однако, благодаря своим исследованиям, Ирулан знала, что там, в этих бескрайних песках, на самом деле живут люди. Впрочем, возможно, у них просто нет иного выбора?

Как наследная принцесса, Ирулан старалась представлять себе жизнь других людей, чтобы лучше понимать их. Император и ее наставница из Бинэ Гессерит утверждали, что это мудрое стратегическое мышление; Ирулан считала это полезным по собственным причинам.

Корабли снизились, и принцесса увидела купола и геометрические линии искусственных сооружений – раскинувшееся поселение на фоне темных гор. Несомненно, это то, что называется городом на Арракисе. Возможно, Карфаг или Арракин?

На борту фрегата, все еще недовольный тем, что его увезли с Кайтэйна, Шаддам восседал на вычурном временном троне, ни на секунду не выходя из своей роли: в алых с золотом многослойных одеждах из парчи и светопреломляющей ткани, с многочисленными перстнями на руках – символами власти, имеющими историческое значение. Для путешествия он выбрал более удобную корону, но врожденные авторитет и харизма и так были видны всем.

Охранники-сардаукары, включая майора-баши Колону, ни на шаг не отходили от Императора, даже во время перелета на галактическом лайнере. Преподобная мать Мохайем стояла рядом с походным троном, не дрогнув даже тогда, когда имперская флотилия вошла в плотные слои атмосферы. Вещающая Истину строго смотрела прямо перед собой, словно контролируя каждое свое движение и каждый вдох.

Ирулан увеличила изображение на экране, чтобы рассмотреть ряды сборных построек одинакового светло-коричневого цвета с маленькими окнами, закрытыми ставнями от пыли. Она пока не видела ни правительственных зданий более замысловатой архитектуры, ни обелисков, ни памятников, ни статуй. Это показалось ей ужасно скучным.

– Это Арракин, отец? Я ожидала более продуманной и красивой застройки. Разве это не старая столица?

Император посмотрел на дочь, похоже, слегка позабавленный ее живым интересом, но не взглянул на экран.

– То, что ты видишь, – это Карфаг, средоточие власти Харконненов. Первым делом мы нагрянем туда, в качестве сюрприза. Поскольку мы якобы отправляемся в большое турне по Империи, я хочу лично навестить барона. – На его губах заиграла довольная улыбка.

Заговорила Мохайем:

– По понятным причинам мы не хотим заранее объявлять о наших планах, хотя весть о прибытии Императора уже распространилась. Теперь, когда мы здесь, Его Величество может выйти из тени – нужно поддержать выдумку о грандиозном путешествии.

– Наши планы изменчивы, – добавил Шаддам. – Чем менее мы предсказуемы, тем в большей безопасности находимся.

Еще десять сардаукаров вошли в тронный зал фрегата, и Колона приказал им рассредоточиться вдоль переборки, будто угроза возрастала по мере приближения корабля к посадочным площадкам Карфага. Есть ли на планете сочувствующие повстанцам? Могут ли они открыть огонь по флотилии? Узнав о визите Императора заранее, барон Харконнен наверняка закрыл бы город.

Как бы то ни было, более крупный и разукрашенный фрегат, с виду флагманский, держался во главе флотилии в качестве приманки, прикрывая собой настоящий императорский корабль. Ирулан знала, что отец терпеть не может, когда его прибытие обставлено недостаточно пышно, и не сомневалась, что он восполнит этот пробел, как только они приземлятся в Карфаге.

Граф Фенринг летел вместе с ними на настоящем флагмане. В имперском мундире в комплекте с пятнистой накидкой из китового меха он вошел в зал, улыбаясь и что-то мурлыкая себе под нос, под руку с красивой и стройной леди Марго. Ее присутствие рядом явно поднимало ему настроение.

– Эээээ, хмммм, я всегда испытываю смешанные чувства, возвращаясь в это мрачное место, но мы с женой рады оказаться дома.

Шаддам взглянул на него с легкой улыбкой:

– Толстяк-барон, должно быть, дрожит как лист и раскачивается в воздухе на своем гравипоясе.

– Будьте уверены, сир. Бедняга, несомненно, очень расстроен и всю голову сломал, гадая, зачем мы прилетели.

Леди Марго хихикнула, и даже Ирулан улыбнулась образу, созданному этими словами.

Фенринг продолжал:

– Впрочем, после приземления в Карфаге я сопровожу вас и вашу свиту – включая вашу очаровательную дочь – в резиденцию, которая столь же безопасна, но гораздо более комфортабельна, чем все, что может предложить барон.

– Ему не понравится, что им пренебрегают, – заметила Мохайем, но по ее тону нельзя было сказать, что это нежелательный результат.

Шаддам хмыкнул:

– Что ж, давайте взглянем, какой прием барону удастся организовать на скорую руку.

Из коммуникатора послышался отрывистый голос пилота:

– Мы приближаемся к космопорту Карфаг. Именем Падишах-Императора все местные корабли, коммерческие суда и наземная техника Харконненов должны покинуть этот район.

Со своего трона Шаддам поднял руку:

– Сообщите моим придворным и прислуге, чтобы они подготовились к нашему прибытию. – Он взглянул на стоящего рядом офицера-сардаукара. – Майор-баши Колона, прежде чем мы высадимся, у вас будет время осмотреть местность и убедиться, что предпринятые меры безопасности надежны.

Фенринг потер пальцами свой невыразительный подбородок:

– Это также даст барону несколько лишних минут, чтобы подготовиться к тому, что вы задумали.

– Нам всем не помешает несколько минут, чтобы подготовиться, – сказала леди Марго.

Ирулан вместе с Ароном вернулась в свою каюту, воспользовавшись последними мгновениями перед прибытием, чтобы привести себя в порядок и подобрать украшения, подходящие случаю.

По коридорам забегали придворные – аристократы и дипломатические представители бросились по личным каютам, дабы приготовиться к предстоящему шоу и привести себя в подобающий вид.

Лишь небольшая группа людей знала истинную причину этого неожиданного путешествия на Арракис. Перед отлетом с Кайтэйна имперские министры пропаганды прочесали дворцовые залы, опрашивая придворных и персонал, выискивая всех, кто знал о множественных нападениях. Всех их без объяснения причин задействовали для якобы большого императорского турне по Империи, где за ними можно было присматривать. Во дворце не должно было остаться ни свидетелей, способных распространять слухи или делиться подробностями об удивительной уязвимости Императора, ни тех, кто мог поверить в успех мятежного движения Зенхи.

По Кайтэйну действительно расползлись некоторые слухи, как это обычно бывает, но министры пропаганды сеяли путаницу там, где необходимо. Очень немногие из свидетелей оказались настолько недовольны или озабочены, что Фенрингу пришлось «разобраться» с ними, и Ирулан больше ничего о них не слышала. У нее хватило благоразумия не спрашивать.

Большинство из тех, кого отобрали на Арракис, не возражали, оставаясь верными слугами Императора. Некоторые ворчали, что их вырвали из роскоши дворца, но смягчились, получив денежные премии. Многие, впрочем, понятия не имели, что послужило причиной этого спешного отлета.

Когда фаворит проводил принцессу обратно в тронный зал фрегата, Ирулан увидела на экране пустые посадочные площадки космопорта, расположенного вблизи Карфага. Наземные бригады, заправочные машины и оборудование для технического обслуживания были вывезены мгновенно, как игрушки, отброшенные в сторону капризным ребенком. Орнитоптеры Харконненов пристроились к имперской флотилии, дабы послужить хорошо вооруженным эскортом. Самые грозные корабли сардаукаров летели параллельным курсом с ними, оружейные порты светились в режиме готовности.

Войска Харконненов парадным шагом устремились встречать корабли – над шеренгами реяли знамена со львом Коррино и с грифоном Дома Харконненов.

Фрегат-приманка приземлялся первым, но в последний момент перестроился в сторону, в то время как настоящий имперский флагман занял его место.

Шаддам дождался, пока майор-баши Колона подаст сигнал «все чисто». Затем Император медленно, исполненным достоинства шагом спустился по широкому трапу для почетных гостей. Ирулан шла рядом с отцом, за ними следовали Вещающая Истину, граф и леди Фенринг, а затем почетный караул сардаукаров.

Следом появилась волна чиновников и дипломатов, разодетых в пестрые костюмы, уверенных в собственной важности, даже если кроме них никто так не думал. Процессия вышла на огороженное пространство. Воздух здесь оказался таким сухим, что Ирулан почувствовала, как натянулась кожа и защипало в глазах. Пахло кремнием и выхлопными газами. Подкатилась автоцистерна, распыляя водную взвесь, которая сразу испарялась и делала воздух горячим и влажным, но лишь на мгновение. Войска Харконненов в парадных мундирах выстроились с другой стороны посадочного поля – напротив грозных сардаукаров.

Ирулан не ощущала непосредственной угрозы и знала, что отец не беспокоится об открытом неповиновении со стороны барона. Реальная опасность исходила от дерзкого изменника Зенхи и его мятежного флота. Принцесса задумалась, что сделала бы Уэнсиция, если бы мерзкий мятежник осмелился показаться на Кайтэйне. Она улыбнулась от мысли, что ее сестра, вероятно, была бы рада устроить ловушку для этого человека.

В горячем воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шелестом пустынного ветерка. Войска Харконненов стояли по стойке смирно, как и более суровые сардаукары. Глашатай прокричал:

– Его Величество Шаддам Коррино IV, Падишах-Император миллиона миров, благословляет Арракис своим присутствием и приказывает провести немедленную и тщательную проверку всех операций со специей, проводимых Домом Харконненов!

Почетный караул Дома Харконненов высоко вскинул знамена и расступился, пропуская тучного мужчину в пышных одеждах, поддерживаемого гравипоясом.

Барон широко раскинул руки и подобострастно поклонился:

– Сир, вам достаточно было только вызвать меня к себе! Внезапная проверка операций со специей? Я примчался бы на Кайтэйн немедленно со всеми документами! Неужели мои ежемесячные отчеты неудовлетворительны?

Император смерил его взглядом:

– То есть сейчас вы не готовы видеть меня?

– Что вы, что вы, сир! Мы всегда готовы к вашему присутствию, и вы оказали нам честь этим визитом, но мы вас не ожидали. Приготовления к торжественной встрече проводятся так быстро, как только возможно. Мы очень благодарны вам за терпение.

Заговорил Фенринг:

– Смысл инспекционных поездок с уведомлением в последний момент, эээээ, мой дорогой барон, как раз в том, что вы не знаете заранее, когда это случится.

Барон покраснел, смутился и занервничал. Ирулан внимательно следила за его поведением, подергиванием лицевых мышц и отметила, насколько он напуган. Отсюда принцесса сделала вывод, что он, вероятно, действительно скрывает какие-то операции или утаивает часть меланжа в своих регулярных отчетах. Ее отец хочет сыграть на этом и заставить толстяка трястись в неизвестности.

– Как долго здесь правит Дом Харконненов? – спросил Шаддам, хотя и так хорошо знал ответ.

Барон отвел взгляд, словно подсчитывая:

– Три четверти века, сир. И под моим руководством добыча специи значительно выросла, сир, к вашему удовлетворению.

– Насколько я удовлетворен, это мне решать, – отрезал Шаддам. – Мы проведем здесь неделю, возможно, и несколько, изучая все, что нужно знать о меланже и Арракисе… и о том, как вы здесь справляетесь с делами.

Барон попытался скрыть беспокойство:

– Я распоряжусь, чтобы для вас подготовили целое крыло моей штаб-квартиры в Карфаге.

– В этом нет нужды, барон. – Император вскинул палец, сверкнув большим аквамариновым перстнем в солнечных лучах. – Мы устроим нашу оперативную базу на нейтральной территории. Граф Фенринг согласился принять нас в арракинской резиденции, где высочайшая степень безопасности не имеет себе равных. Он и прекрасная леди Марго будут нашими хозяевами. – Шаддам пронзил барона взглядом. – А вы пока обеспечьте доступ к документам. Я привез с собой ментатов, а также своих личных промышленных экспертов.

Шаддам махнул рукой, и небольшая армия специалистов выступила вперед – мужчины и женщины в строгих деловых костюмах.

– Мои аналитики прямо сейчас пойдут с вами. Отведите их к своим бухгалтерским книгам, чтобы они могли немедленно приступить к проверке.

Барон побледнел даже под палящим солнцем:

– Немедленно?

– Немедленно! И мы увидим то, что увидим.

Шаддам прогулочным шагом отправился через поле, в то время как граф Фенринг поспешил вперед.

– Мы доставим вас и ваших ближайших слуг в Арракин на моих роскошных орнитоптерах, сир! – пояснил Фенринг. – Я всегда держу несколько штук про запас в Карфаге. А остальная часть вашей свиты сможет найти себе транспорт в космопорте.

Невыполнимый план – это не всегда бессмысленная работа. Он может стать объединяющим фактором для надежд и мечтаний.

Имперский планетолог Пардот Кайнс.

Из обращения к племенам фрименов

Хотя теперь у Чани появилась некая миссия в городе, которая могла к чему-то привести, она все равно ненавидела переполненный и вонючий Арракин. Она не знала, все ли города Дюны так грязны и унылы, как этот; собственно, некоторые горожане говорили, что Карфаг еще хуже – более гнетущий, и вонь на улицах ощущается еще сильней.

Но Арракин – то место, где ей потребуется разрабатывать планы, заводить контакты и открывать двери для своих друзей. Город, где должен остановиться Император.

Услышав сообщение, которое принесла летучая мышь, Хоуро и его товарищи-партизаны прониклись дерзкой идеей – нанести внезапный удар по Шаддаму. Они строили планы, спорили и кричали.

Лайет-Кайнс, глубоко встревоженный этим обсуждением, строгим тоном пытался убедить их одуматься, но Хоуро, не обращая на него внимания, вывел своих друзей в отдельный грот, где они могли поговорить в узком кругу.

Чани в тот вечер посидела еще немного с отцом, слушая стук собственного сердца. Из бесед с Лайет-Кайнсом и Шадут Мейпс она сделала вывод, что убийством барона Харконнена или графа Фенринга вряд ли многого добьешься. Но в случае с Падишах-Императором ставки резко возрастали.

– У вас никогда этого не получится, дочь. – Лайет покачал головой. – У Императора Шаддама целая армия сардаукаров, которые его охраняют, и доступ в резиденцию будет закрыт. Это просто глупая пьяная бравада.

Чани нахмурилась:

– Я согласна, что брату пришло это в голову спьяну, но сама идея здравая. Когда он проспится, то от нее не откажется. Мы должны разработать план и все продумать до мелочей. Всем известно, что фримены способны на многое.

– Я очень надеюсь, что вы проявите здравый смысл – все вы! – Лайет выглядел смирившимся. – Не желаю больше обсуждать эту тему. Лайет-Чи скажет, что я говорю как имперская марионетка. – Он резко выдохнул. – Я не могу допустить, чтобы мой авторитет среди племен пошатнулся. Моя важная работа на благо планеты переживет и любого императора, и любого из нас.

Отец удалился в свой кабинет в ситче, чтобы погрузиться в планетологические дела. Глядя ему вслед, Чани прошептала:

– Мы должны хотя бы подумать об этом.

Как она и ожидала, ее сводный брат не отказался от этой идеи. На следующий день, хотя все страдали от тошноты и изжоги, Хоуро, Джемис, Адамос и остальные употребили меланж в виде порошка, чтобы прочистить мозги. Они вышли из ситча в тихое место среди пустынных скал, чтобы продолжить разговор.

Чани стало обидно, когда она поняла, что товарищи ее избегают. Раньше Хоуро никогда не имел от нее секретов, и когда до нее дошло, почему он поступает так сейчас, она все высказала ему прямо:

– Ты думаешь, что я встану на сторону отца! Раскрою ему твои планы и помешаю тебе! – Она уперла ладони в свои узкие бедра и смерила брата взглядом, прикидывая, сможет ли победить его в драке. Брат явно не ожидает от нее физической агрессии – она может просто повалить его на землю и заставить сдаться.

– Он имперец, – фыркнул Хоуро.

– А также фримен, рожденный среди нас и живущий среди нас. Как ты думаешь, с кем его сердце?

– Я знаю, что он принес присягу Императору. – Темные брови брата сошлись на переносице. – И он в достаточной степени фримен, чтобы серьезно относиться к подобным клятвам. Это неразумно с нашей стороны – давать ему возможность выведывать наши планы.

– Но зачем избегать меня? – не унималась Чани. – Я пригожусь вам, если у вашей безумной затеи есть хоть какой-то шанс на успех!

Остальные партизаны молча наблюдали за их спором. Брат окинул Чани снисходительным взглядом:

– И как ты можешь нам пригодиться? Тебе всего четырнадцать.

– Что-то в предыдущих рейдах мой возраст вас не волновал! И я была в Арракине! У меня есть знакомства в резиденции, где остановился Император. Я знаю планировку здания. – Хоуро смутился – он явно не думал об этом, и Чани продолжала: – Как ты собираешься подобраться к Шаддаму? Просто ворваться с бандой мальчишек-фрименов, с ног до головы покрытых пылью, и потребовать встречи с Императором?

Брат отвел взгляд, его лицо помрачнело:

– Ты права, сестра. Мне стоило лучше все обдумать. – Он приглашающе махнул рукой: – Присоединяйся и помоги нам разработать правильный план.

Вскоре стало понятно, что заговорщикам предстоит проделать большую работу, а не просто обрисовать эту почти невыполнимую задачу в общих чертах. Им придется вести разведку, делиться друг с другом информацией и корректировать свои действия «на лету». На все это требовалось время, но никто не знал, как долго Шаддам пробудет на Арракисе. Их группа собиралась подальше от ситча, чтобы не привлекать внимания и не вызывать подозрений. Чани заметила, что Лайет-Кайнс намеренно избегает молодых партизан, будто не хочет ничего знать.

Через несколько дней после получения новости Джемис с таинственным видом сообщил, что еще по меньшей мере двадцать фрименов из других ситчей направляются в Арракин. Их задача рассредоточиться, тихо задавать вопросы и собирать разведданные – как проникнуть в окружение Императора; можно ли устроить засаду с оружием и взрывчаткой вдоль какой-нибудь дорожки, по которой он гуляет; получится ли повредить императорский орнитоптер, прежде чем Шаддам вылетит с инспекционной проверкой на поля специи. Возможно, они даже найдут способ отравить еду Шаддама или убить его в спальне. Варианты были расплывчатыми, но бесчисленными.

Чем больше Чани слушала, тем отчетливее понимала, насколько сырыми и непроработанными являются эти планы.

Покинув ситч Табр, группа отправилась через пустыню в отдаленные деревни у подножия Барьера. Эти общины зарабатывали на жизнь мелкой добычей полезных ископаемых, ручным сбором меланжа, напыленного ветром на скалы, или отхожими промыслами в Арракине. Чани и ее друзья знали, что в этих поселениях терпеть не могут Харконненов, и жители не стали задавать лишних вопросов, когда Хоуро конфиденциально попросил их о помощи.

Самое полезное – Джеймис узнал имя человека, ответственного за найм чернорабочих в хранилища специи возле космопорта Арракин. Старейшина деревни, который в молодости выполнял подобную работу, скептически покачал головой, увидев возбуждение в глазах гостей:

– Это ужасный труд, тяжелый и грязный за жалкие гроши, и все это время Харконнены глаз с тебя не спускают. Лучше вам наняться в бригаду сборщиков. Хотя бы будете работать в привычной пустыне.

– Нам нужно в Арракин, – твердо заявил Джемис.

Вместе с рабочими они покинули деревню на рассвете, когда тень от Барьера темным озером протянулась к городу. Огни многочисленных ночных предприятий еще горели. Свет плавильных заводов, ремонтных мастерских и заправочных станций для челноков казался зловещими пожарами. Одна из площадок космопорта освещалась целым созвездием фонарей, и Чани могла разглядеть сверкающий имперский флот – гигантские роскошные фрегаты и военные корабли Коррино. По периметру стояли сборные казармы, и даже на рассвете патрули сардаукаров прохаживались так, будто в любую секунду были готовы к вторжению.

Чани издали изучала подробности, шагая среди измотанных жителей пустынных деревень, которые тащились в город на свою ежедневную работу. Проследив за ее взглядом, Хоуро кивнул, и никто из них не произнес ни слова.

Несмотря на очевидные меры безопасности в городе, Чани знала, что Император Шаддам и его ближайшее окружение живут в резиденции-крепости со всеми удобствами и охраной, которые мог обеспечить граф Фенринг.

К тому времени, когда они дошли до пыльного Арракина, угрюмый город уже проснулся и вернулся к повседневной деятельности. Деревенские жители отправились по своим обычным рабочим местам в сопровождении нескольких диверсантов. Новые знакомые заверили, что Харконнены тщательно проверяют удостоверения личности работников, только когда те приходят за зарплатой.

Вооруженные именем человека из хранилищ специи, Джемис и Хоуро попрощались с Чани и направились к шумному промышленному комплексу, откуда в коричневое небо поднимались пыль и выхлопной дым.

Дальше Чани в одиночестве пробиралась по переполненным улицам, лавируя между озабоченными пешеходами, продавцами воды, карманниками, уличными проповедниками и праздными гуляками, а также слугами, спешащими по поручениям. Какой-то тип попытался украсть ее водные кольца, а возможно, просто потискать ее; Чани сломала ему кисть и ушла, даже не оглянувшись посмотреть, как он воет от боли.

У боковой двери резиденции она спросила Шадут Мейпс и прождала довольно долго, прежде чем появилась старая экономка. Мейпс сразу узнала девушку, и ее темные глаза удивленно расширились:

– Ты снова здесь, дитя мое, и на этот раз без отца!

– Теперь у меня собственная цель.

– Ты пришла еще чему-то научиться? – спросила Мейпс.

– Я пришла наблюдать и собирать информацию.

Экономка жестом пригласила ее войти:

– А разве это не то же самое, что и обучение?

Когда герметичная дверь закрылась за ними, Чани сказала:

– Мне нужно остаться здесь на некоторое время. Вы можете найти мне место среди персонала? Я должна иметь возможность передвигаться и наблюдать.

Старая женщина усмехнулась:

– Ну ты и задачи ставишь, дитя мое! Император и его свита сейчас здесь, в резиденции, так что охрана усилена в десять раз! Вооруженные сардаукары патрулируют все залы, а имперские соглядатаи ошиваются на кухнях. Специалисты проверяют каждый кусочек пищи на предмет яда. Сопровождают даже меня, когда я меняю постельное белье.

Все именно так, как Чани и ожидала.

– С таким количеством дополнительных хлопот вам наверняка требуется помощь, а мне позарез нужна работа.

– Помощь мне действительно нужна, но сейчас тебя не так-то просто протащить внутрь. Нищих отгоняют от дверей. Новые сотрудники проходят тщательную проверку. Их берут на неопределенный испытательный срок и неустанно за ними наблюдают.

Чани упала духом. Она пообещала Хоуро, что сможет проникнуть внутрь, хотя сама не знала, получится ли это у нее.

Заметив ее разочарованную гримасу, Мейпс поджала морщинистые губы:

– И все же я главная экономка резиденции, и могу поручиться за новую служанку. Я знаю, как получить разрешение и соответствующие документы. Никто не станет перепроверять девчонку из пустыни, хотя нам придется слегка придать тебе лоску – но не настолько, чтобы кто-нибудь обратил на тебя внимание. Если ты слишком красива, значит, ты больше не невидимка. – Шадут криво усмехнулась. – Моя мать давным-давно научила меня, что величайшее оружие женщины – это умение оставаться молчаливой, незаметной и недооцененной.

Чани могла понять эту философию, хотя сама никогда не была тихоней.

Мейпс представила ее сотрудникам, но никто из них не поздравил девушку с получением места. Наоборот, похоже, они жалели ее. Но не задавали никаких вопросов и не оказывали никакой поддержки.

Шадут выдала ей одежду прислуги, и Чани завернулась в серый балахон с поясом, повязав косынку так, чтобы лицо было наполовину скрыто, но не в вороватой манере.

Мейпс поправила ткань, затем удовлетворенно кивнула:

– Ты ведь не боишься работы, правда?

– Я ничего не боюсь! – заверила Чани, и экономка скептически фыркнула:

– Ответ гордый, но глупый. Сперва я назначу тебя на кухню, чистить кастрюли и тарелки. Потом в прачечную. После этого сможешь подметать полы, сначала в общих помещениях и банкетной зоне.

Чани отвела взгляд, чтобы домоправительница не заметила ее волнения. Девушка чувствовала, что если примелькается в глазах сардаукаров, то сможет получить доступ в жилые комнаты.

Она делала все, что ей велели, ни на что не жаловалась, мало спрашивала и говорила только в ответ на прямое к себе обращение. Сардаукары стояли повсюду. Кое-кто из прислуги тихо обменивался слухами, которые состояли в основном из опасений. Все беспокоились, что у графа Фенринга глаза кругом – не только в резиденции, но и по всему Арракину. Все его боялись.

К леди Марго относились лучше, чем к ее мужу, и Чани догадывалась – это потому, что аристократка умела казаться доброй. Но леди Фенринг, как сообщалось, была из Бинэ Гессерит, поэтому Чани не верила в альтруизм этой женщины. Тем не менее, она прислушивалась к сплетням и запоминала все, что могло оказаться полезным.

После того, как Чани потратила два дня на мытье посуды, Мейпс назначила ее к официанткам, которые обслуживали обед, хотя на нем присутствовало всего несколько аристократов и придворных. Император Шаддам, граф Фенринг и их ближний круг отправились в какую-то кратковременную поездку.

Когда Чани подавала еду, опустив голову, она вспомнила, как сама сидела за этим столом рядом с отцом, гостем графа. Тогда она обратила внимание на молчаливых и скромных официанток. Сейчас она вела себя точно так же.

В этот же день, пока Император и его свита все еще отсутствовали, Шадут Мейпс подбежала к Чани с горящими от возбуждения глазами:

– Пойдем, дитя мое! Есть особое задание, и мне нужна твоя помощь.

Три сардаукара в униформе взялись их сопровождать – по одному с каждой стороны и один на шаг впереди, будто для того, чтобы одолеть старую экономку и молодую служанку, могли потребоваться три дюжих императорских головореза. Однако вместо того, чтобы отвести женщин в крыло, где располагались спальные покои Императора, они направились в помещение хранителя воды, где Мейпс приложила большой палец к документу, а затем получила пару опечатанных кувшинов, каждый из которых вмещал по три литра воды.

Один она взяла сама, а другой отдала Чани. Никто из эскорта сардаукаров не предложил помочь.

– Для чего это? – спросила Чани.

– Увидишь! – ответила Мейпс тоном, намекающим на предстоящий сюрприз.

Группа двигалась по извилистым внутренним коридорам, освещенным светошарами. Чани чувствовала тенистую прохладу. Домоправительница прошептала:

– Леди Фенринг построила здесь герметичную оранжерею для собственного удовольствия. Это зал, наполненный цветами и кустами, свежими фруктами, бабочками и водяным туманом в воздухе.

Сардаукары делали вид, что не слышат ее слов.

– Вроде как финиковые пальмы перед зданием? – спросила Чани.

– Намного круче! – Мейпс помолчала. – Ты увидишь.

В конце безымянного коридора без каких-либо табличек они остановились перед герметичной дверью, ведущей в изолированную комнату. Чани прижимала кувшин с водой к груди. Шадут продолжила объяснять:

– Леди Марго намерена показать свой ботанический сад принцессе Ирулан сегодня вечером. Она хочет, чтобы мы полили и освежили растения, обрезали все засохшие листья. Она мне доверяет. – Экономка бросила на Чани косой взгляд. – Тебе лучше постараться как следует.

– Доступ только под наблюдением. – Сардаукар справился с надежным замком гермодвери и открыл проход в комнату, полную зелени и тумана.

У Чани от удивления перехватило дыхание. Она и раньше видела изображения инопланетных джунглей, лесов с деревьями и подлеском, таких густых, что корневые системы наверняка душили друг друга. Как могло хватать воды на такое количество растительности?

Шадут Мейпс двинулась вперед, прижимая к себе кувшин, а Чани следом за ней. Да, она бывала в пальмариях на юге – самых ярких плантациях фрименов на всем Арракисе, и видела закрытые террариумы в ботанических испытательных станциях отца. Но ничто не шло ни в какое сравнение с… этим. Чани запоминала мельчайшие детали, чтобы потом рассказать об этом друзьям и подробно описать отцу.

– Мы следим за тобой! – предупредил один из сардаукаров.

Чани кивнула с нарочито испуганным видом.

– Я покажу тебе, как поливать, дитя мое. Существует устоявшийся распорядок.

Чани задумалась, как кусты и деревья могут знать о распорядке, но следовала указаниям. Она посмотрела, как экономка поливает первые несколько растений, направляя тщательно отмеренную порцию воды в почву у основания стеблей и стволов, а затем ее отослали самостоятельно обихаживать другую часть оранжереи.

Когда они опустошили кувшины в точном соответствии с графиком, то поспешили к другим обязанностям. Стражники-сардаукары взглянули на хронометры. Старая экономка торопливо прошептала:

– Мы должны уложиться в определенный срок. Леди Марго точно знает, сколько времени мне требуется, чтобы выполнить поставленные задачи.

Они вдвоем осмотрели каждое растение, раздвигая листья в поисках каких-либо засохших стеблей или увядших соцветий. Пальцы Чани огрубели от работы в ситче, но касаться мягкой сочной зелени было очень приятно.

Мейпс срезала весь мусор, а Чани собирала растительные отходы в мешок для перегноя. Когда они закончили, ей пришлось отдать его одному из охранников.

Наконец сардаукары поторопили их к выходу и закрыли за ними герметичную дверь. Шадут Мейпс повела Чани работать дальше. Девушка пребывала в приподнятом настроении. Хотя в оранжерее она не почерпнула никакой полезной разведывательной информации, теперь она еще больше ценила священный труд своего отца-планетолога.

Вся специя принадлежит Падишах-Императору. Мы собираем ее от его имени и используем только с величайшим уважением.

Барон Владимир Харконнен.

Из очередного доклада о добыче специи

Барон увивался вокруг имперской инспекционной группы, предлагая всяческую помощь – конечно, у него не оставалось иного выбора. Зная, каким мстительным умеет быть Шаддам, он не хотел вызвать подозрений у этого могущественного властителя.

Внешне барон был спокоен и сговорчив, светился улыбками, по первому требованию приводил на собеседования своих лучших управляющих производством. Он открыл для осмотра все хранилища специи и склады в Карфаге.

Он уверял, что ему нечего скрывать, но собственные тревожные мысли довели его почти до паники. Барон отчаянно пытался угадать, где же он допустил ошибку и чем привлек внимание Императора. Он боялся, что где-то оставил болтаться необрубленные хвосты. Что именно пытаются найти имперские ментаты?

Барона раздражало, что граф Фенринг не предупредил его о грядущем имперском вторжении. В чем истинная его причина? Сидя в карфагской штаб-квартире, барон углубился в личные записи, просмотрел все отчеты о добыче специи и представленные цифры, а затем вызвал к себе Питера де Врие.

Тощий ментат вошел семенящими шагами, с кошачьей грацией. Выпуклые глаза Питера бегали из стороны в сторону, пока он впитывал детали обстановки в кабинете. Его губы были испещрены похожими на следы укусов красными пятнами от сока сафо, повышающего ментальные способности.

– Ты нужен мне для анализа ситуации и составления прогноза наихудшего развития событий. Примени свои навыки к каждой записи, к каждому фрагменту данных. – Барон постепенно повышал голос по мере того, как нарастал его гнев. – Нужно устранить любые шероховатости до того, как о них станет известно Императору. Нам хватило ума не показывать им все сразу.

– Мы всегда соблюдали осторожность и подтасовывали цифры в пределах допустимой погрешности, мой барон. Учитывая масштаб нашей деятельности, расхождения будут всегда – отклонения в измерениях, потеря оборудования, ошибки в отчетах, усушка-утруска… – Он пошевелил тонкими пальцами. – Даже самый лучший менеджер не сможет учесть каждую крупицу специи.

– Но мы должны, Питер! Император чего-то хочет. Иначе зачем он здесь?

В кабинет с важным видом вошел Раббан, одетый в псевдовоенную пустынную форму. Упитанный племянник барона часто расхаживал по городским улицам в сопровождении эскорта охраны, демонстрируя свою власть и с удовольствием наблюдая, как дрожат люди при его появлении. Этот парень был туп, как дубина, но иногда дубина становится самым эффективным инструментом для выполнения необходимой задачи. Барон не хвалил племянника, даже когда тот делал что-то правильно – чтобы не расхолаживался, почивая на лаврах. Раббан и без того допускал слишком много ошибок. Тем не менее, барон знал, как использовать его при соответствующих обстоятельствах.

Раббан поскреб толстыми пальцами щеку – он держался так, словно его тоже вызвали сюда:

– Хорошо хоть, что Император и его основная свита остановились в Арракине, дядюшка. Если бы они приняли наше приглашение поселиться здесь, мы бы огребли куда больше проблем.

– Их глаза все равно здесь, – напомнил де Врие. – Мы не можем ослаблять бдительность.

Плохое настроение барона наконец выплеснулось наружу:

– Но чего конкретно мы должны опасаться? Какие ошибки мы допустили? Зачем Император прилетел сюда?

Большое императорское путешествие и эта неожиданная инспекция стали для барона полным шоком. В нежданной имперской делегации состояло около тысячи человек – от секретарей до дипломатов, от парикмахеров до портных. Да еще и сардаукары! Раббан по-своему прав: если бы Император занял резиденцию Харконненов и штаб-квартиру в Карфаге, повседневная жизнь барона стала бы невыносимой.

Однако численность экспедиции вызывала сомнения в том, что это всего лишь инспекционная поездка. Подобное путешествие требовало такого значительного оснащения и расходов, что даже Шаддам не пошел бы на это по своему капризу. Должна быть какая-то причина! Почему от разведки Харконненов не поступало никакой информации?

Барон имел постоянный бизнес на Кайтэйне и агентуру при дворе, но никто из его шпионов не слышал о планах Императора отправиться на Арракис. Это решение явно принималось в последнюю минуту. Реакция на что-то?

Должна же быть какая-то причина!

– Я составлю прогнозы, мой барон, – сказал Питер. – Заявленная цель визита не обязательно является истинной.

Раббан фыркнул:

– Если Император здесь из-за чего-то другого, тогда граф Фенринг должен знать, из-за чего. – Он плотоядно ухмыльнулся: – Жаль, что мы не можем запереть его в камере и допросить!

– Я уверен, что граф смог бы противостоять даже твоим лучшим методам пыток, Раббан, – пренебрежительно отмахнулся барон.

Вообще-то Фенринг был настолько опасен, что в подобной ситуации племянник скорее всего тут же оказался бы на полу покалеченным или мертвым.

– Тогда как нам узнать правду? – спросил Раббан.

– Будем задавать вопросы. Всем. – Племянник сосредоточенно нахмурился и кивнул. – Кстати, Раббан, как следует подстегни сборщиков, – продолжал барон. – Я хочу увеличить объем производства. А еще надо связаться с контрабандистами и раздобыть дополнительное количество специи для наших личных нужд. Только не делай об этом никаких записей.

Раббан озадаченно почесал в затылке:

– Но зачем, дядюшка?

– Затем, болван, что нам, возможно, придется пополнить запасы, если вдруг обнаружится недостача. После всех проверок Император должен убедиться, что меланжа у нас чуть больше, а не меньше, чем по документам.

Получив от дяди маршрутный лист, Раббан зашагал прочь.

Барон побарабанил пальцами по столу, глядя на свои перстни с драгоценными каменьями, затем поднял взгляд на ментата:

– А ты тем временем просмотри все бумаги. Если что-то не так, мы должны это поправить.

– Императорские ментаты уже работают над тем, что мы им показали, – сказал Питер. – Но у меня больше данных, и я подойду к делу тщательней, чем они.

– Хорошо. Полностью сосредоточься на этой задаче. – Барон взглянул на настенный хронометр и вздохнул: – А мне нужно отправиться в Арракин и еще раз погладить Императора по шерстке. Я предлагал ему слетать вместе на месторождения специи, чтобы он мог понаблюдать за нашей работой, но он отказался.

Теперь барону стало чуть легче на душе. Он сломал всю голову в поисках реального объяснения ситуации и надеялся, что Питер де Врие найдет ответы.

Как ни странно, но именно Раббан выяснил истинную причину два дня спустя. Пока порочный ментат просматривал каждую строчку в запутанных бухгалтерских книгах, люди Раббана бродили по закоулкам, подслушивали разговоры на рынках и в уличных заведениях как Арракина, так и Карфага, особенно вблизи резиденции, где надеялись узнать какие-нибудь сплетни от прилетевших с Императором. В старой столице у Фенринга имелась собственная гвардия, но Дом Харконненов правил всем Арракисом, поэтому их силы безопасности располагались повсюду, арестовывая подозреваемых и вымогая взятки.

Ухмыляющийся Раббан с детским волнением поспешил в кабинет барона, чтобы доложить о своих изысканиях.

– Это не имеет к нам никакого отношения, дядя! – объявил он. – Император сбежал на Арракис, потому что он боится!

– Боится чего? – спросил барон, нажимая кнопку вызова ментата. Если Раббан уверен, что нашел ответ, Питер должен проанализировать и эту информацию.

– Шаддам прилетел сюда в целях безопасности, поскольку в Императорском дворце на него покушались!

Ментат проскользнул в кабинет как раз вовремя, чтобы услышать эти слова:

– Попытка убийства? Об этом ничего не сообщалось.

– Множественные попытки, – подчеркнул Раббан, вздернув свой квадратный подбородок.

Барон облокотился на гладкую черную поверхность стола. Прочное кресло скрипнуло под его тушей.

– Мне кажется, тебя обманули. От кого ты получил эту информацию?

– От недовольного человека из императорской свиты. Сотни людей загнали в эту экспедицию. Они второпях собрали вещи и покинули Кайтэйн, чтобы прибыть сразу сюда – без предварительного объявления и времени на подготовку.

– Это мы знаем, – произнес де Врие своим гнусавым голосом. – Это часть большого турне Шаддама.

Раббан вздохнул:

– Во дворце произошло несколько нападений. Император остался цел в каждом случае. Граф Фенринг пресек одно из них, принцесса Ирулан – другое. Но они заблокировали все репортажи и скрыли это – или попытались скрыть. Император либо растерян, либо напуган. Вот поэтому сардаукары и укрыли его здесь – они хотят уберечь его от дальнейших нападений.

Барон откинулся на спинку кресла:

– А что, Арракис такой безопасный и комфортный мир?

Питер де Врие потеребил нижнюю губу:

– Убийцам со стороны действительно намного труднее нанести удар по Императору здесь. Резиденция в Арракине – это практически крепость.

– Но что за убийцы напали на Императора во дворце? – спросил барон. – Кто они?

– Бойцы мятежного флота. – Раббан покраснел. – Я знаю, это звучит нелепо, но некий разжалованный флотский офицер убил своего командира и собрал мятежное войско, захватил имперские военные корабли, а теперь собирается свергнуть Дом Коррино.

Барон расхохотался:

– Как такое возможно? Мы бы услышали!

– Так сказали мои информаторы. Множество источников, – настаивал Раббан. – Император вовсе не направляется ни в какое турне, он просто остановился здесь, на Арракисе – до тех пор, пока не сочтет, что возвращение на Кайтэйн достаточно безопасно.

– Я подозревал нечто подобное, – сказал Питер.

Барон скупо улыбнулся племяннику:

– Иногда ты не так глуп, каким кажешься.

Раббан насупился, затем продолжил:

– Большое количество придворных и прислуги вырвано из Императорского дворца – у них не было выбора, поскольку они свидетели покушений, а Император не хочет, чтобы они болтали. Но многие этим очень недовольны. Вдали от Кайтэйна за всеми не уследишь, и некоторые из них действительно треплются на рынке Арракина. Мой человек подслушал их разговор. – Раббан довольно приосанился, будто ожидал, что дядя наградит его.

– Нам нужно это проверить. – Барон взглянул на Питера. – Ты ничего не накопал об этом заговоре?

– Мой барон, я изучал бухгалтерские книги, как вы и приказали.

Барон поджал пухлые губы:

– Мда, действительно, я это сделал.

Он повернулся обратно к Раббану, вспомнив о Фейд-Рауте, другом своем племяннике, который остался на Гайеди Прим управлять делами Дома Харконненов. Несмотря на ум и талант, Фейду всего тринадцать, и он еще не проявил себя. Раббану барон уже отдал должное за добытые сведения, а Питер пускай продолжает разбирать бухгалтерские книги.

Барон сказал:

– Мы сделаем вид, что поверили в инспекцию Шаддама, и будем всячески ей содействовать, но мы также должны держать глаза и уши открытыми. Возможно, последуют дальнейшие попытки покушения на Императора – уже здесь, на Арракисе…

Барон улыбнулся. Ему оставалось только надеяться на это.

Жизнь часто дает второй шанс, но его нужно уметь распознать и действовать соответственно.

Из курса Имперского военного колледжа

Облачившись в новый мундир, Зенха особенно гордился тем, что больше не носит старые бессмысленные медали, которые получил за образцовую службу порочной системе, погубившей огромное количество солдат, – системе, где процветает коррупция, нечестность, раздражающая надменность. В его Флоте Освобождения все по-другому. Все бойцы признали его своим главнокомандующим.

Покончив с завтраком, он прошел по коридору на самую нижнюю палубу своего флагмана. Задачу на Отаке выполнили, и Зенха договорился, что Гильдия доставит его флот в другие системы, другие укромные места. Все захваченные им корабли были переконфигурированы, их служебные номера и идентификаторы изменены, а документы о миссии и дислокации зарегистрированы как засекреченные. После разговора с представительницей Банка Гильдии он понял, что Гильдия сохранит нейтралитет. Покинув Отак, остальные его корабли рассредоточились по неназванным планетам. Даже если Шаддам разослал предупреждения повсюду, он никогда не сможет найти и идентифицировать Флот Освобождения.

Шагая по коридору, Зенха кивал членам экипажа, которые козыряли в ответ, некоторые смотрели на него с благоговением. Яркие лучи отакского солнца проникали через иллюминаторы, освещая коридор лучше, чем световые панели. Следующий галактический лайнер прибудет через несколько часов, и Зенха ожидал, что к его движению присоединятся новые корабли и бойцы. А затем они отправятся к своему следующему пункту назначения. Но самый важный человек уже присоединился к их боевой группе на Отаке. Зенха ждал полного доклада от Киа Малдизи, и это само по себе казалось невероятным.

Он вошел в лазарет, сдвинув скользящую дверь в сторону и сразу ощутил прохладу стерильного помещения, легкий запах медикаментов. Больше десятка бойцов получили ранения во время недавнего налета на Отак, некоторые по своей же беспечности, но обошлось без смертельных исходов. Солдатам оказали необходимую помощь и отпустили продолжать службу. Теперь в лазарете будет тихо до следующего активного столкновения.

В данный момент медицинское отделение всецело принадлежало Киа Малдизи. Она прибыла с предыдущим галактическим лайнером, на борту дипломатического и торгово-курьерского судна с Кайтэйна. Сейчас за ней ухаживал врач, применяя заполняющие гели для ран и средства для ускоренного сращивания костей. Он действовал четко, но без той мрачной сосредоточенности, которую проявил бы к пациентке, нуждающейся в интенсивной терапии.

Зенха заговорил прямо с порога:

– Как она? Травмы тяжелые?

– Жить будет, – философски ответил доктор. – Она необычайно выносливая и крепкая – но она прошла через ад.

Малдизи приподнялась на кровати, не обращая внимания на процедуру перевязки, и слегка вздрогнула от боли. Ей даже удалось улыбнуться:

– Требуется нечто большее, чем избиения и пытки, чтобы прикончить меня, сэр! – Она сделала хриплый вдох и снова откинулась на спину, продолжая улыбаться. На ее верхней губе виднелась красная заживающая рана – полученная в момент задержания. Накануне, когда ее тайно доставили на борт на гравиплатформе, Малдизи бредила, но теперь, похоже, могла говорить связно.

– Сбежать из дворцовой камеры и ускользнуть от охраны было немного сложнее, чем выдержать допрос, но как только граф Фенринг покинул Кайтэйн вместе с Императором, его подчиненные несколько… расслабились.

Зенха наклонился ближе, озадаченно хмурясь:

– Императора нет на Кайтэйне? – Мысли закружились у него в голове. Если трон свободен, это открывает неожиданные возможности. – Мне нужен от тебя полный отчет. Подробный. Тогда, возможно, ты поможешь нам спланировать следующий шаг.

Доктор повернул пациентку на кровати, и та что-то проворчала, а затем потребовала у него стимулятор:

– Для доклада мне нужна ясная голова!

Тот же лайнер, на котором тайно перевезли Малдизи, доставил крейсер и два корвета – пока с имперской символикой, но их экипажи свергли своих офицеров, посадили их в неисправный десантный транспортник и отправились сюда, чтобы присоединиться к Флоту Освобождения. Движение Зенхи ширилось с каждой такой встречей, и вскоре все участники будут готовы сойтись над столицей Империи.

Когда Малдизи почувствовала себя бодрее, она описала попытки покушения, которые произошли во дворце.

– Мы действовали независимо друг от друга, но каждая из нас потерпела неудачу, сэр. Остальные наверняка уже мертвы. Я сомневаюсь, что кто-то еще смог сбежать.

Зенха мрачно кивнул, смиряясь с этой вестью:

– Мы все знали, что это почти невыполнимая задача. Практически самоубийственная.

– Я держала рот на замке, хотя они изо всех сил старались меня разговорить, – сообщила Малдизи, а затем саркастически усмехнулась: – Я пережила достаточно боли на Салузе, чтобы выдержать все, что ко мне применили. Но насчет остальных не знаю.

Зенха помрачнел еще сильнее:

– Никто из вас не обладал секретами, которые я хотел бы утаить от Императора. Мне плевать, в курсе ли он, что мы идем за ним.

Малдизи знала, что нужно лететь на Отак, чтобы встретиться с ними. Но даже если следователи вытянули эту информацию, Зенха уже планировал увести свою оперативную группу следующим рейсом. Они исчезнут прежде, чем имперцы сядут им на хвост.

– Почему Император покинул дворец? Это меняет наши планы.

Широкая улыбка появилась на избитом лице Малдизи:

– О, мы чертовски напугали его, сэр. Всеми этими попытками убийства. Его министры пропаганды отчаянно пытались скрыть эту новость, ошарашенные самой мыслью, что многие из нас подобрались так близко. – Ее смешок прозвучал как влажный хрип. Доктор наклонился осмотреть пациентку, но она его оттолкнула. – Шаддам забрал своих сардаукаров, графа Фенринга и даже вашу дорогую принцессу Ирулан, и залег на дно. – Каждое ее слово сочилось сарказмом. – Они все затаились на Арракисе. Вот почему я смогла удрать с Кайтэйна. Там остались одни растяпы. Номинальная руководительница теперь – другая дочь Императора.

Нахмурившись, Зенха сел на кровать рядом с ней. Малдизи подняла искалеченную руку, похоже, не слишком переживая из-за вырванных палачами ногтей. Она задумчиво посмотрела на пальцы:

– Хорошо, что я сроду не делала маникюр.

Зенха поморщился при виде ее ран, но знал, что благодаря регенерирующим накладкам и стараниям доктора все вскоре заживет.

– К следующему бою будешь как огурчик! Шрамы только придадут тебе шарма. – Она произвела на него впечатление, он находил красоту в ее суровых чертах, ему нравился ее компанейский и решительный характер.

– Шарма у меня и так достаточно, сэр. – Она приподнялась повыше на подушках. – Через несколько дней врач меня отпустит, чтобы я могла вернуться к боевой подготовке. Я должна быть готова, сэр. У вас есть какие-нибудь соображения, как нам нанести удар по Императору на Арракисе?

– О, мы не собираемся на Арракис. – Зенха улыбнулся, когда новые мысли зашевелились в голове. Ее доклад натолкнул на еще один вариант – вполне подходящий способ сделать финальный аккорд и выполнить свою миссию. Это выглядело так же дерзко, как и все остальное, что он делал прежде.

– Если Император увез с собой сардаукаров и большую свиту, значит, Трон Золотого Льва пошатнулся еще сильнее. Из-за покушений Император думает, что он – наша единственная цель. Но для меня он вовсе не главная цель. Я мыслю гораздо масштабней.

Затуманенные глаза Малдизи загорелись, когда Зенха вскочил с койки, готовый отдавать приказы и рассылать распоряжения по всему своему Флоту Освобождения. Со следующим лайнером он отправит всем срочный вызов, где бы ни находились его верные корабли.

– Мы используем всю нашу мощь, чтобы захватить столицу Империи!

Разница между хитрыми планами и мечтами – в точке зрения участника.

Поговорка Старой Земли

Хотя Лайет-Кайнс с живым интересом выпытывал все подробности о природе Арракиса, он предпочитал закрывать глаза на все остальное. Особенно сейчас.

До него доходили разные слухи, но когда они касались дерзких планов его дочери и пасынка, он ничего не хотел знать. Он отказывался расспрашивать их о каких-либо деталях, поскольку несмотря на то, что его сердце и душа принадлежали фрименам, он также принес официальную клятву служить Империи.

И ему стало известно, что Император привез с собой Вещающую Истину.

Лучше бы Лайет этого не знал.

В данный момент он брел по ситчу Табр, поглядывая на работников-фрименов, которые взбивали меланжевый субстрат для изготовления тканей. Другие жители племени собирали различные механизмы, ремонтировали орнитоптеры, ухаживали за ульями. Чани и Лайет-Чи отсутствовали уже много дней, но если бы ученого спросили, он мог бы честно ответить, что эти двое часто отправлялись в путешествия по пустыне, просто исследуя пески. Откуда ему знать, где они?

Он потер виски, опустив голову. Наивная и дерзкая банда неугомонных юнцов никак не могла навредить Императору. Они будут глупцами, если все же попытаются. Конечно, это должно до них дойти, как только они стравят пар. Возможно, его дочь вразумит своих спутников.

Чани – умная и уравновешенная девушка. Обычно ей удавалось контролировать своего вспыльчивого брата. Лайета не тревожили их набеги за специей или порча оборудования Харконненов, поскольку барон и его приспешники принесли достаточно вреда – не только фрименам, но и самой планете. Однако покушение на Падишах-Императора – совсем другое дело. С ним нужно просто поговорить. И никак иначе.

Тем не менее, ученого тошнило от страха, и он с нетерпением ждал новостей. Чани, Хоуро и остальных не было уже очень долго…

Пару недель Чани тенью ходила за старой домоправительницей, впитывая ее наставления, и вскоре научилась быть в резиденции невидимкой. Она достигла оптимального баланса между тем, чтобы стать для окружающих привычной частью обстановки – и тем, чтобы ее вовсе не замечали.

Но сама она обращала внимание на все – на каждое помещение, событие в календаре, совещание, смену караула. Она не осмеливалась тайком пронести камеру или найти еще какой-нибудь способ записать то, чему стала свидетельницей, но откладывала в голове четкие картины всего происходящего. Сознание важности ее миссии обостряло мысли.

Уже четыре раза она сопровождала домашний персонал с поручениями в город – купить товары на рынке или доставить документы в городскую администрацию. Теперь она решила отправиться по хозяйственным делам одна. Это был ее шанс. Она должна без посторонних глаз встретиться с коллегами-заговорщиками, как они условились заранее.

Надев конденскостюм и балахон прислуги, она поспешила по улицам Арракина, надвинув капюшон, чтобы скрыть лицо. Большинство прохожих так же смотрели себе под ноги, а не по сторонам.

По узкой улице Чани направилась к таверне без вывески, которая располагалась в тенистом тупичке. Это питейное заведение хорошо знали добытчики специи и рабочие судоремонтного завода.

Собравшись с духом, она открыла ржавую гермодверь и вошла в полутемную оживленную таверну. Несмотря на юный возраст Чани, никто не задержал на ней взгляда. Внутри стоял гул голосов, но посетители старались не привлекать к себе излишнего внимания. Люди разговаривали вполголоса, сетуя на жизнь, рассказывая о своих горестях, или просто сидели молча, угрюмые и усталые.

Как только Чани вошла, Хоуро сразу ее заметил и махнул рукой. Чани поспешила к столу, за которым расположились брат, Джемис и еще пять человек в грязных залатанных комбинезонах работников хранилища специи. Они наклонились близко друг к другу, почти соприкасаясь головами, будто шептались о каких-то романтических похождениях, и сжимали в руках бокалы с напитками – молочно-серыми или ярко-разноцветными. На полках бара стояли пыльные бутылки с привозным спиртным – слишком дорогим для простых рабочих. Большинство посетителей пили нефильтрованное меланжевое пиво; некоторые просто уже израсходовали свой паек воды.

Когда Чани села, Хоуро пододвинул к ней бокал.

– Мы тебя заждались.

Она сдвинула брови:

– Мне нужно было выбраться, не привлекая внимания. Теперь я здесь.

Хоуро щелкнул пальцем по ее бокалу:

– Фирменный напиток заведения. Это вода, но со вкусом инопланетных фруктов.

Чани хмуро посмотрела на бокал и наклонилась ближе, чтобы понюхать:

– Зачем они портят чистую воду? – Она сделала глоток, ощущая терпкий вкус на языке. Вода выглядела мутной.

– Просто у новичков с других планет дома много воды, им скучно пить ее просто так, поэтому для них стараются внести разнообразие.

Чани сделала еще глоток – не отказываться же. Несмотря на странный вкус, вода есть вода.

Джемис подтолкнул Хоуро плечом.

– Мы весь день работаем под палящим солнцем на территории хранилищ. Туда постоянно прибывают наземные грузовики с фабрик и подвозят новые порции меланжа. Другие машины загружают челноки и корабли Картеля для доставки на лайнер Гильдии. – Он стиснул зубы. – Это каторжный труд.

Брат положил локти на стол и отпил меланжевого пива.

– Но у нас в команде достаточно рабочих, они знают многих других – и все связаны с пустынными общинами Дюны. – Он улыбнулся Чани. – И все ненавидят Харконненов! У нас здесь найдутся союзники и места, где можно спрятаться после акции.

– Неудивительно, что они ненавидят Харконненов, – сказала Чани. – А как насчет Императора?

– Они понимают важность того, что мы задумали, – ответил Хоуро. – Отруби змее голову, а туловище сдохнет само. Итак… – Его взгляд стал жестче. – Расскажи нам то, что ты узнала.

Чани достала чистый лист меланжевой бумаги и тщательно изобразила стилусом внутреннюю планировку резиденции: этажи, помещения для работников, банкетные залы, комнаты для совещаний, офисы и жилые апартаменты для знати. Она объясняла, пока рисовала, и использовала еще два листа бумаги для подробной схемы других этажей – особенно крыла, в котором размещались Император и его штаб.

– В залах полно стражников-сардаукаров, а у графа Фенринга соглядатаи по всей резиденции, – сообщила она. – Я знаю некоторые пункты расписания Императора из его личного календаря, но он передвигается под неусыпной охраной.

– У тебя есть доступ в его покои? – оживился Джемис. – Значит, мы можем убить его, пока он спит?

Чани покачала головой:

– Я не заходила в императорские покои, даже мельком не видела ни Шаддама, ни его дочь, принцессу Ирулан. За дверями постоянно следят охранники. У Шаддама здесь есть временный тронный зал, где он ведет дела Империи, но он никогда не проводит открытых приемов. Даже граф Фенринг редко видится с ним.

– Похоже, Император – просто трус, который прячется, – сказал Хоуро.

Чани сделала еще глоток фруктовой воды. Поразмыслив, она кивнула:

– Может, и так. Кажется, он весьма обеспокоен попытками покушения.

Другой заговорщик, Адамос, шумно вздохнул:

– Как ты думаешь, он что-то подозревает? Догадывается о наших планах?

Хоуро закатил глаза:

– Мы еще ничего не сделали!

Чани постучала пальцем по чертежам:

– Резиденция хорошо укреплена. Банда фрименов может подобраться к зданию снаружи, но для свержения Императора потребуется целая армия.

Брат фыркнул:

– Только в том случае, если бы мы решили атаковать в лоб. Но ты говоришь, что работаешь на кухне. Ты можешь подсыпать ему в еду какую-нибудь отраву?

Чани покачала головой:

– Каждое блюдо проверяют анализатором ядов, прежде чем поставить перед ним, и все напитки тоже.

– Можно добавить толченого стекла в его еду, – предложил Джемис. – Этого не покажет ни один тестер.

Чани знала, что это бесполезно.

– Я пыталась придумать способ. Я целыми днями наблюдаю, но у меня просто нет доступа к Императору. Возможно, нам придется отказаться от нашего плана. С самого начала это было безумной идеей.

– А если он отправится с кортежем по улицам? Или с инспекцией к месторождениям специи? – спросил Хоуро. – Наверняка он посещает свои корабли в космопорте.

– А может, он полетит на встречу с бароном Харконненом в Карфаг, – добавил Джемис. – Вот бы удалось собрать вместе Императора, наследную принцессу и барона – и прикончить одним большим взрывом! – Он взмахнул руками и радостно улыбнулся.

Чани фыркнула:

– Ну да, а возможно, песчаный червь прорвется через Барьер, доберется до резиденции и проглотит их всех. Вы глупцы.

– Мы верим в себя, – ответил Хоуро с удивительным терпением. – Возможностей полно. Мы должны рассмотреть все варианты. – Он оглядел товарищей. – Даже наши крисножи подойдут, если мы подберемся достаточно близко.

– В твоем распоряжении все данные, которые я могу добыть. – Чани посмотрела на свой полупустой бокал, допила воду, чтобы не оставлять, затем вытряхнула в рот последние несколько капель. – Я поделюсь любыми мыслями, которые придут мне в голову, но ваш план кажется невыполнимым. Он изначально обречен на провал.

Но Хоуро и его спутники не желали так просто сдаваться.

– Наши шансы значительно возрастут, если мы будем готовы пожертвовать жизнью за правое дело, – а я готов!

Остальные кивнули, и Чани это не удивило. С тяжелым сердцем она поднялась со стула и направилась к выходу из этого вонючего питейного заведения, памятуя все наставления Мейпс, как не привлекать к себе внимания. Чани знала, как стать незаметной в пустыне, но здесь, в городе, все по-другому, поэтому наука Шадут будет очень полезной.

Несмотря на это, она почувствовала на себе множество взглядов, когда открыла герметичную дверь и вышла на улицу.

Приемы, которыми успешно пользуется один Император или Императрица, вовсе не обязательно будут работать у других. Каждая ситуация индивидуальна, как и каждый правитель.

Принцесса Ирулан Коррино. «Перспективы лидерства»

Оставленная за главную в Императорском дворце Уэнсиция Коррино вошла в тронный зал с раннего утра. Она любила так делать, поскольку это давало ей время привести в порядок мысли и настроиться на дела. Уэнсиция очень серьезно относилась к своей новой роли и в данный момент собиралась пересмотреть дневное расписание.

Отец и его свита отсутствовали уже две недели, и сложившийся ежедневный распорядок начинал казаться Уэнсиции привычным, удобным и… правильным. Она радовалась тому, чего успела добиться за это время, пользуясь своим положением и именем отца. Всего девять раз в истории Империи одинокая женщина становилась могущественной императрицей. От этой мысли на лице Уэнсиции непроизвольно возникала довольная улыбка.

Многие годы она представляла себя наследной принцессой, вместо Ирулан, сидящей рядом с отцом. И всякий раз, глядя на массивный Трон Золотого Льва, она мечтала о чем-то гораздо большем.

Хотя Шаддам и покинул Кайтэйн, он оставался Падишах-Императором. Тем не менее Уэнсиция ответственно подходила к обязанностям его представительницы. Она не могла упустить такой возможности, поскольку иначе третьей дочери вряд ли удалось бы доказать свои навыки и способности. Весь двор будет рукоплескать ее достижениям!

Она не хотела раздражать влиятельного камергера Ридондо или вызвать всякие пересуды, поэтому не стала занимать кресло Ирулан, а распорядилась принести из архивного хранилища другой трон в качестве своего личного официального места. Сейчас пожилая служанка вытирала с него пыль. Его поставили рядом с креслом чуть большего размера, на котором обычно сидела Ирулан, когда присутствовала на приемах.

Уэнсиция отпустила служанку:

– Достаточно. Вы отлично поработали, и люди это заметят.

Старая женщина поклонилась и ушла, сияя от похвалы. Уэнсиция знала, что отец никогда бы такого не сказал, и теперь служанка запомнит ее доброту…

Этим церемониальным троном пользовалась одна из ее прародительниц, императрица Бертл Коррино. Он не выглядел чересчур пафосно, скорее наоборот – вытесанный из простого строительного камня, он был прочным и идеально подходил для целей Уэнсиции. Принцесса не приказывала удалить с обивки пятна и потертости – тонкий намек на скромность нынешней хозяйки.

Уэнсиция надеялась, что после того, как восстание Зенхи будет подавлено и Император вернется на Кайтэйн, она сможет сопровождать отца на некоторых военных парадах и смотрах, особенно если хорошо покажет себя сейчас. Гораздо усерднее, чем Ирулан – или даже сам Шаддам, – она вникала в запутанную систему Имперских вооруженных сил, изучая в том числе и секретные документы.

Она представляла себе внутреннюю кухню офицерского корпуса так же хорошо, как и жизнь простых новобранцев, была в курсе подробностей подготовки сардаукаров на Салуза Секундус. Знала служебные секреты для ограниченного круга и запасные коды доступа к управлению имперскими военными кораблями. Довольный мощью и стабильностью своей армии, Шаддам никогда не утруждал себя изучением подобных нюансов, полагаясь на офицеров высшего эшелона – безнадежных глупцов по большей части. В этом мнения Уэнсиции и Ирулан совпадали…

Как всегда, Уэнсиции предстояли запланированные утренние аудиенции. Но главным событием дня станет ее выступление перед императорским двором. После того, как свита Шаддама спешно покинула Кайтэйн, в штате дворцовой прислуги зияла внушительная брешь. За последние недели Уэнсиция провела перестановки и назначила на второстепенные должности своих людей. Из-за того, что отец внезапно увез стольких придворных, образовались многочисленные временные вакансии. Она воспользовалась этим.

Уэнсиция также занялась оптимизацией различных оборонных проектов – непомерно раздутых и неэффективных из-за многолетнего кумовства и невнимания. Ей не хотелось винить во всем отца, но за время своего правления он продвинул слишком многих паркетных офицеров, присваивая им звания и назначая на командирские должности по собственной прихоти. Теперь Уэнсиция производила повышения по другой схеме, чтобы укрепить то, что осталось от кадровой структуры.

После многочисленных покушений ей требовалась усиленная охрана в любом месте Кайтэйна, где бы она ни находилась. Никому и в голову не пришло бы возразить. Как доверенное лицо Императора на троне, Уэнсиция создала собственное новое подразделение имперской гвардии, усилила полицию и следственный отдел, заменив предыдущих дознавателей, которых казнила за то, что позволили сбежать главной убийце.

В общем, дел навалилось по горло. Учитывая ограниченный мандат от отца, многое из этого было предметом долгих обсуждений и переговоров.

В глазах общественности Уэнсиция решила преподносить себя осязаемой и надежной. Каждый гражданин Империи должен видеть, что она ежедневно появляется в тронном зале, и знать, что Дом Коррино не покинул дворец. Уэнсиция проводила регулярные аудиенции, чтобы дела Империи шли своим чередом – и подходила к этому с гораздо большим вниманием, чем к простой формальности.

В назначенное время камергер Ридондо паучьими движениями вошел в зал, не опоздав ни на секунду. Этот человек с желтоватой кожей должным образом поприветствовал принцессу, затем положил на ее богато украшенный стол лист пергамента, а рядом установил проигрыватель ридулианских кристаллов:

– Расписание на сегодня, Ваше высочество. Список событий и обязательных дел. – Камергер с достоинством отступил на шаг, и Уэнсиция оценила уважение, которое он к ней проявляет. – Прикажете что-нибудь еще? – Раньше, казалось, он вовсе не замечал Уэнсицию, пока Император и Ирулан не улетели.

– Это все, благодарю вас.

Вновь оставшись в одиночестве, Уэнсиция изучила свой распорядок дня, прочитала имена знатных сановников и бизнесменов, которые вскоре предстанут перед ней. Каждую встречу она хотела сделать запоминающейся и результативной.

Ранее Уэнсиция уже успела вступить в различные комитеты. Поначалу это казалось достижением, но вся работа погрязла в административных сложностях, бюрократической инертности и апатии. Теперь, действуя от имени отца, она принимала пусть не самые важные, но неоспоримые решения, добиваясь того, чего никогда не смогли бы добиться медлительные комитеты. Да, из нее получилась хорошая императрица-заместительница. Она втайне надеялась, что Шаддам и его свита пробудут в отъезде еще довольно долго.

Она отложила лист пергамента, и тот сам собой свернулся обратно в трубку на столе. Включив устройство для чтения кристаллов, Уэнсиция прокрутила вниз затребованный ею отчет казначейства, включающий в себя сведения о нехватке средств на важные военные проекты. Она внесет свою лепту, выбрав наилучший способ распределения имеющихся финансов.

Все утро она вела прием, сидя на своем каменном троне и думая о древней императрице Бертл, пока к ней друг за другом подходили дворяне – графы, герцогини, баронессы и виконты. Все спешили выразить ей свое почтение.

Уэнсиция знала, что они используют эту возможность, чтобы выслужиться – пускай она всего лишь замещает отца. Временно. Но она понимала их. В конце концов, в последнее время она тоже делает нечто подобное.

Ближе к концу утреннего приема вперед вышла молодая аристократка – Лиренда Обисон. Она поклонилась временной правительнице, пытаясь сохранить самообладание. Но затем на ее глаза навернулись слезы, пока она объясняла, что для ее благородного дома настали трудные времена – из-за климатических изменений на их сельскохозяйственной планете и неправильного выбора культур для посадки.

Уэнсиция уже ознакомилась с историей этой женщины, пока готовилась к встрече. Из-за значительно пошатнувшегося положения ее семью вычеркнули из списков Малых Домов Ландсраада – ощутимый удар по репутации, что привело к смерти ее отца от стресса и стыда.

Уэнсиция внимательно слушала. Наконец женщина дрожащим голосом высказала свою просьбу:

– Я прошу помощи у Императорской Короны, Ваше высочество. Дом Обисонов по-прежнему владеет ценными патентами, в том числе на конструкцию улучшенных грузовых контейнеров для перевозки зерна и других продуктов на орбиту и обратно.

Уэнсиция прищурила глаза:

– Какая помощь вам нужна? Конкретно?

Лиренда Обисон с надеждой выпрямилась. Уэнсицию весьма впечатлил ее подробный план. Чтобы поставить свой Дом на ноги, Обисонам требовалось модернизировать сельскохозяйственные и производственные предприятия. Кратко изложив суть дела, женщина вновь поклонилась:

– В обмен на помощь, Ваше высочество, я готова предложить Дому Коррино двадцать процентов от нашей прибыли в течение следующих десяти лет.

Уэнсиция задумалась, поджав губы. Она взглянула на камергера Ридондо, который нерешительно хмурился. Вдоль одной из стен тронного зала стояли имперские ментаты, размышляя и кивая.

– Вполне разумное предложение, – произнесла принцесса. – Из сострадания к вам, пока мой отец совершает большое турне, я выделю вам достаточный начальный капитал, а также регулярное пособие – до тех пор, пока Император не примет иного решения. – Уэнсиция знала, что Шаддам, скорее всего, никогда не стал бы заниматься этим вопросом, но она действовала в границах дозволенного, и это могло изменить судьбу Дома Обисонов. Приятно чувствовать себя доброй. Эта женщина и дворяне-свидетели запомнят поступок Уэнсиции.

Поразмыслив об этом тщательнее, принцесса решила, что тридцать процентов прибыли – более справедливая цифра. Возможно, впоследствии потребуется пересмотреть договоренность.

Пообедав в одиночестве, чтобы собраться с мыслями, Уэнсиция отправилась произносить речь перед императорским двором. Как принцесса Дома Коррино, пусть всего лишь третья дочь, она часто присутствовала на небольших дипломатических церемониях, где выступала с короткими обращениями или объявлениями.

Сегодня все будет по-другому, потому что она по-настоящему окажется в центре внимания – неся на себе всю тяжесть короны.

Теперь она стояла перед толпой и смотрела на собравшихся сановников, знать и представителей Картеля. Принцесса чувствовала себя уверенно, и слова лились легко. Она рассказала об истории Империи, которую подробно изучала, о том, как непреходящая мощь и стабильность государства сохранили миллиарды жизней и окутали множество планет теплым чувством безопасности под крылом Дома Коррино.

Уэнсиция очень старалась ни в коем случае не критиковать отца или Ирулан. Она не могла не замечать искреннего уважения, которое все испытывают к Императору и ее сестре даже во время их отсутствия на Кайтэйне. Теперь она хотела заслужить такое же уважение к себе…

Ее рабочие дни затягивались до поздней ночи, но по-другому она не могла. В тот же вечер, уединившись в своих апартаментах, Уэнсиция продолжила изучать внутренние военные архивы, в том числе секретные документы о командной структуре и резервных системах на кораблях имперского флота.

Ее по-прежнему завораживали успехи мятежного офицера Зенхи, который заполучил не только собственную оперативную группу, но и постоянно растущее число сторонников. Определенно, свою роль тут сыграли изъяны и слабые стороны Имперских вооруженных сил, чрезмерная самоуверенность и некомпетентность. Офицеры второго эшелона, похоже, знали службу на своих кораблях куда лучше, чем их высокородные командиры.

Уэнсиция радостно улыбнулась, когда обнаружила совершенно секретный файл многовековой давности, описывающий серию предохранительных систем, которые установлены на всех крупных кораблях. Такие меры были приняты ее прапрадедом императором Хоруком IV, когда он опасался, что его приближенные офицеры устроят военный переворот. Эти устройства выполняли команду на самоуничтожение, которую император мог использовать в качестве последнего средства в случае измены. Во времена Хорука эту аппаратуру тайно установили на всех имперских кораблях. Уэнсиция задумалась – в рабочем ли состоянии все это сейчас.

Она сомневалась, что ее отец вообще знает об этой системе, поскольку Шаддам никогда не утруждал себя выяснением таких подробностей, занимаясь делами Империи, а не армии. Но сочла эту информацию полезной. Уэнсиция хотела иметь собственный план действий, вне зависимости от того, как долго Падишах-Император и его окружение будут отсутствовать.

Ключевой элемент стратегии – это понимание мотивов вашего врага.

Командирские курсы сардаукаров.

Политическая подготовка

Мягкая пурпурно-алая обивка переносного императорского трона вся пропахла духами – их стойкий аромат напоминал Ирулан о дворце. Отец постарался сделать этот временный тронный зал таким же роскошным, как на Кайтэйне. Придворные щедро украсили помещение символикой, гобеленами, вымпелами и дорогой мебелью – необходимые атрибуты для поддержания престижа Императора во время большого турне. Ничто не выдавало того факта, что он от кого-то скрывается.

Походный трон Шаддама доставили с императорского фрегата и разместили на приподнятой платформе. Ирулан сидела рядом в вычурном кресле, прямая и настороженная, и наблюдала за обстановкой, используя навыки Бинэ Гессерит. Преподобная мать Мохайем также занимала свое обычное место рядом с возвышением.

Граф Фенринг вошел в просторную комнату и небрежно уселся в одно из кресел для посетителей. В отсутствие посторонних он обошелся без формального приветствия Императора, и принцессу это не удивило – этих двух мужчин связывала многолетняя тесная дружба.

Граф помогал ее отцу решать особенно сложные проблемы в обход обычных дипломатических или административных методов.

– Ваша безопасность превыше всего, сир, – сказал Фенринг, нервно перебирая пальцами. – Но можно не сомневаться, что принцессе Уэнсиции во дворце ничего не грозит.

– Мне бы там тоже ничего не грозило, – проворчал Шаддам. – Скорее, мне следует беспокоиться о том, как бы моя дорогая дочь не наворотила лишнего в мое отсутствие. – Он состроил раздраженную гримасу. – Как долго еще мне сидеть здесь в изгнании? Сколько же всего этих тайных убийц? – Ирулан видела, как Император отстраненно обмяк на троне. Обычно он сидел прямо и с достоинством. – И наследной принцессе тоже нечего бояться. Мои сардаукары давно бы уже выследили этого мятежника-предателя, но поскольку мои силы и так разделены, я не хочу распылять их еще больше. – Шаддам покачал головой. – Я разжаловал этого человека, а следовало сразу его казнить.

Император побарабанил пальцами по толстому подлокотнику трона, украшенному драгоценными каменьями. И продолжал ворчать:

– Даже если ему удалось захватить несколько имперских кораблей и завербовать там соратников – не могут же сразу все экипажи меня предать! Почему они не взбунтуются против Зенхи и не принесут мне его голову? – Он сокрушенно вздохнул. – Возможно, мне стоило остаться на Кайтэйне в качестве приманки, чтобы заманить его в ловушку. – Император поковырял в зубах наманикюренным пальцем. – Но я здесь – в полной безопасности! – Он произнес это с отвращением.

– Граф Фенринг, не слышали ли вы о каком-нибудь реальном заговоре здесь, на Арракисе? – спросила Ирулан. Даже с верными сардаукарами и в надежной резиденции никакие меры безопасности нельзя считать идеальными.

– Незначительные местные беспорядки, – пробормотал Фенринг. – Несколько диверсий со стороны пустынников-фрименов, нарушение повседневной жизни города. Волноваться не о чем.

Шаддам не слишком-то ему поверил.

– Куда бы я ни отправился и что бы ни сделал, уличный сброд всегда будет жаловаться, что я делаю недостаточно, или что делаю слишком много в интересах определенной группы людей. Некоторые ненавидят меня просто за образ жизни, подобающий Императору. – Он указал на роскошную обстановку во временном тронном зале.

Фенринг сохранил свой обычный невозмутимый вид:

– Сир, я регулярно получаю… ээээ, сообщения о любых местных беспорядках из своих источников. Я буду держать вас и майора-баши Колону в курсе. Мои агенты знают, кто такие эти пустынные крысы-фримены и где они прячутся.

Ирулан попыталась осмыслить ситуацию в целом:

– О каких местных проблемах вы говорите, граф Фенринг? Хотелось бы понять.

Фенринг вскинул брови:

– Ну-у, ээээ, Харконнены – вот корень всех несчастий и недовольства, принцесса. Как вам обоим известно, барон правит железной рукой, и люди сильно страдают от этого. Неудивительно, что они бунтуют время от времени.

– Насколько я помню, они обращались с аналогичными жалобами к моему отцу по поводу Дома Ричесов, – сказал Шаддам. – Они вечно будут ныть.

Ирулан не нравился толстый грубиян-губернатор, и она слышала, что войска Харконненов держат несчастных местных жителей под сапогом – особенно усердствует Глоссу Раббан, племянник барона.

– Возможно, нам следует рекомендовать барону действовать более гуманно?

Фенринг и Шаддам усмехнулись, услышав это. Император сказал:

– Барон правит жестко, потому что иначе жители пустыни не станут подчиняться. Мы установили внушительные нормы добычи, и поток специи не должен иссякнуть. Ты все сама прекрасно понимаешь, Ирулан. Или на Уаллахе IX тебя ничему не научили?

– Я понимаю, отец, – тихо отозвалась принцесса. Теперь при помощи методов Сестринства она изучала настроение Императора и анализировала слова Фенринга.

Граф продолжал:

– Да, среди горожан есть брожения. Также недовольные существуют среди пустынных племен фрименов – их немного, но они опасны. Это отсталые люди и религиозные фанатики – поэтому барон и приставил Раббана контролировать их. Фримены никогда не будут довольны, какие бы реформы вы ни провели. – Он одарил всех вялой саркастической усмешкой: – Если только, сир, вы не отречетесь от престола и не свернете все операции, отозвав с планеты всех чужаков. Тогда, ээээ, возможно, их это удовлетворит. – Граф хихикнул.

Шаддам тоже ухмыльнулся:

– О, они все равно нашли бы причины для недовольства, Хасимир. – Оба мужчины рассмеялись, и Император небрежно махнул рукой: – Прикажите своим агентам выяснить все что возможно об этом сброде. Арестуйте всех, кого потребуется, и показательно покарайте. Иначе до них не дойдет.

Подразделения солдат, бронежилеты, клинки, щиты, штурмовые корабли – все это очевидные средства обороны. Но никогда не следует недооценивать разрушительную способность слухов.

Граф Хасимир Фенринг.

Оценка обороны Арракина

Услышав в коридоре возню, сопровождаемую криками, барон оторвал взгляд от полированной черной столешницы. В дверь с кряхтением протиснулся Раббан, таща за собой полуживого человека, истекающего кровью. Голова несчастного болталась, из полуоткрытого рта сочилась красная слюна. Обе руки свисали вдоль туловища; одна была сломана в трех местах и неестественно согнута. Племянник тяжело дышал, но улыбался.

Жертва оставалась в сознании лишь из-за острой боли в ранах из-за рывков Раббана. Оказавшись в кабинете, человек издал булькающий хрип, а затем лишился чувств. Барон откинулся на спинку кресла, глядя на племянника из-за стола.

– Я получил сведения, которые вам нужны, дядя! – Ничуть не задумываясь, Раббан швырнул истерзанное тело на широкую поверхность стола. – Мне пришлось слегка на него надавить, но я не сомневаюсь, что информация достоверна!

Барон поморщился от отвращения, недовольный таким беспорядком. От удара человек очнулся, его остекленевшие глаза закатились. Во рту торчали обломки зубов. Когда особые методы допроса использовал Питер де Врие, он почти не причинял жертве видимых повреждений, но заставлял почувствовать гораздо более сильную боль – и более глубокую. Впрочем, племянник далеко не ментат, – смешно даже представить его на месте Питера! – но при определенных обстоятельствах способен действовать достаточно эффективно.

Барон поднялся с кресла и обогнул стол, ступая легко благодаря гравипоясу – будто шел по планете с пониженной силой тяжести.

– Это один из заговорщиков? Он планировал убить Шаддама? – Барон кивнул сам себе. – Хорошо, что ты сохранил ему жизнь. Император и граф Фенринг захотят с ним потолковать.

Раббан тупо поморгал:

– Заговорщик? Нет, дядя, – это свидетель! Один из моих агентов заподозрил, что он мог что-то видеть или слышать, поэтому мы его вежливо расспросили. – Толстые губы племянника сложились в усмешку. – Нам пришлось освежить ему память.

Человек на столе пошевелился и застонал. Раббан ткнул его локтем, попав по сломанному ребру, отчего мужчина вновь вскрикнул.

– Он держит питейное заведение в Арракине, которое часто посещают складские работники, грузчики, механики. Он разливает напитки, присматривается к посетителям, прислушивается к разговорам.

Мужчина издал горлом клокочущий звук. Барон взглянул сверху вниз на него, затем на Раббана:

– И что же он такого услышал, что показалось вам интересным?

– Он два раза видел собрание тайной ячейки повстанцев, – сообщил Раббан. – Жители пустыни, грязные фримены, говорит. Он подслушал обрывки их беседы.

Барон задумчиво сложил пальцы домиком:

– Он записал то, о чем они говорили? Если мы будем использовать его как информатора, возможно, следует установить подслушивающие устройства в его заведении, вживить ему в ухо имплант.

Истерзанный бармен скорчился на столе, выдохнув сквозь туман боли:

– Не надо…

– Это явно была группа хитрых заговорщиков, и он смог некоторых опознать. Он запомнил имена их сообщников и перечислил мне. Я передал эти имена своим людям, и в данный момент они прочесывают город, чтобы найти все крысиные гнезда.

– И какие же планы они вынашивают против Шаддама? – поинтересовался барон. – Как они собираются убить Императора? Есть ли у них оружие, взрывчатка? Они внедрили убийц в резиденцию?

– Я все еще выясняю это, дядя.

Бармен закашлялся кровью и кое-как выдавил:

– Это все… пустая болтовня…

– Болтовня ведет к действиям, – отрезал барон. – И подстрекательские разговоры сами по себе преступление! Если в Арракине существует тайная террористическая ячейка, то именно мы должны стать теми, кто раскроет ее и доложит Императору!

Он обдумал возможные варианты. У Шаддама пять дочерей, но сыновей нет. Если Императора убьют – возможно, так кстати подвернувшийся местный сброд, – Империя будет потрясена до основания. Дом Харконненов уже имеет весьма сильное влияние в Ландсрааде, а тот факт, что они являются правителями Арракиса, источника меланжа, придает им еще более значительный статус.

Если Шаддама не станет, кто-то сможет жениться на принцессе Ирулан и занять Трон Золотого Льва. Не сам барон, конечно, но его протеже Фейд-Раута может стать отличным кандидатом.

Но эта мысль казалась здравой лишь мгновение, прежде чем барон ее отбросил. Все эти недовольные фримены просто хвастуны, и вряд ли у них имеются ресурсы, чтобы осуществить атаку такого уровня. Им пришлось бы столкнуться с вооруженными сардаукарами и всей домашней гвардией Фенринга. Даже если тайная сеть недовольных опутывает весь город, очень глупо с их стороны думать, что они могут свергнуть Императора. Их планы наверняка провалятся. Но вышло бы очень неловко, если бы барон допустил такое нападение.

Поэтому Харконнен понял, что величайшей выгодой для него будет вовремя разоблачить заговор. Пускай у пустынных оборванцев и нет никаких шансов на успех, – Шаддам, несомненно, вознаградит барона за то, что тот сорвал их планы. Его звезда вновь взойдет, и имперские проверяющие отбросят все подозрения относительно недостачи меланжа. Барону больше не нужно будет об этом беспокоиться.

Кивнув, толстяк произнес:

– Раббан, мы должны сами поймать этих заговорщиков и доставить их в Арракин. Ты получил имена от этого… – Он нахмурился, глядя на окровавленное изломанное тело. – От этого информатора.

– Я узнал всего несколько имен, дядя.

– Узнай еще. Распутай эту сеть настолько, настолько возможно. Этот человек сможет отныне быть нашим постоянным осведомителем?

Раббан посмотрел на стонущего бармена и хмыкнул:

– Нет, он слишком покалечен. Клиенты догадаются, что его допрашивали и завербовали.

– Пожалуй, – согласился барон. – Выкиньте его подальше в пустыню и найдите кого-нибудь другого. Рассредоточь своих людей по всему Арракину. Слушайте и отслеживайте основные имена. Мы сорвем этот ползучий заговор и объявим о победе!

Раббан стащил тело со стола и сбросил на пол. Наклонившись, он подхватил бармена под сломанные руки и поднял как мешок с костями. У жертвы еще хватало сил вяло сопротивляться.

– Я вырву их с корнем, дядя! Выслежу этих фрименских крыс и раздавлю их! – осклабился племянник, уходя. – Благодарю вас за эту возможность!

Изнеженные сообщества фантазируют о комфортной жизни, где нет места тяжелому труду. Фримены не мечтают о подобном, им неведомы праздность и разложение. Благодаря своей силе они живут ради победы и независимости.

Лайет-Кайнс. «Стремления пустынного народа»

Прилавки на арракинском рынке теснились близко друг к другу, металлические столы и шаткие табуретки балансировали на разбитых каменных плитах мостовой. Над головой тянулись навесы: серые, коричневые, пестро-разноцветные. Все уличные продавцы были в конденскостюмах – некоторые со вставленными нософильтрами и в лицевых масках, другие же держали лица открытыми, чтобы ничто не мешало зазывать покупателей.

Продавец воды в традиционном наряде прохаживался туда-сюда с большим бурдюком на спине, от которого отходили шланги с измерительными циферблатами. Он бренчал водяными кольцами, сверкал ярким кушаком, привлекая внимание, и вопил знакомый напев:

– Су-су-сууууук! Свежая вода! Чистая вода! – И, понизив голос до благоговейного шепота: – Прохладная вода!

Чани в одежде прислуги спешила мимо прилавков. Один торговец предлагал огромных жареных сверчков на вертеле, наловленных в переулках Арракина; другой продавал мед и сухие хлебцы. На широкой площадке, покрытой тентом, стояли низкие столики, за которыми компании пили меланжевый кофе, обсуждая торговые или дружеские дела. Какой-то мужчина продавал расписные горшки; следующий держал в клетке странного вида птиц, у которых, как поговаривали, бронированные тела, отчего они могут переносить письма сквозь бури. Двое музыкантов сидели рядом, играя на бализетах и распевая заунывные песни.

Чани переходила от торговца к торговцу в поисках знакомого лица. Наконец она заметила продавца песчаного жемчуга, рядом с местом которого была запланирована встреча с Хоуро и его спутниками. Она ощупала карман на боку – меланжевая бумага по-прежнему шуршала там. Подробная схема резиденции, составленная Чани.

Она потратила кучу времени, изображая все двери, по которым могла догадаться о существовании помещений, где она никогда не была – возможно, покоев Императора, принцессы и важных членов их свиты. Другой лист содержал подробные записи о перемещениях Императора, включая те редкие разы, когда он отваживался оставить крепость графа Фенринга и посетить космопорт, где стояли имперские корабли.

Именно эти данные и требовались ее брату.

Четверо мужчин вполголоса беседовали возле киоска с песчаным жемчугом, якобы обсуждая цены и торгуясь. Бородатый старик стоял за прилавком, хмурясь так, словно не сомневался, что все пытаются его надуть. Чани знала, что это притворство и продавец тоже участник заговора.

Песчаные жемчужины представляли собой оплавленные кусочки кремнезема, образовавшиеся в результате ударов молнии по пустыне. Иногда фримены находили такие диковинки, считающиеся ценностью. Хоуро бережно хранил крупную, которую нашел еще мальчиком.

Жемчужины часто находили в мусорных контейнерах передвижных фабрик – они оставались в улавливателях после того, как центрифуги отсеивали меланж. Операторы комбайнов и Харконнены не обращали особого внимания на отходы, и рабочие тайком выносили их, чтобы продать пустынным торговцам вроде этого.

Бородач за прилавком сжимал между большим и указательным пальцами зеленоватую жемчужину:

– Прекрасная и редкая драгоценность! Пригодится как романтический подарок для какой-нибудь пустынной принцессы!

Один из парней в капюшонах усмехнулся:

– Я бы лучше продал ее любой знатной даме на Кайтэйне. Песчаный жемчуг за пределами нашей планеты стоит гораздо дороже.

Чани знала, что парень в капюшоне – это Хоуро, играющий свою роль.

Торговец удивился:

– И как же ты вообще собираешься покинуть этот мир, приятель? Если уж покупаешь жемчужину, найди ей применение здесь.

Чани сообразила, что второй покупатель – это Джемис, одетый в серый балахон с зелеными полосками. Вокруг прилавка собралось еще восемь человек, большинство из них – со знакомыми лицами.

Продавец воды снова прошел мимо, выкрикивая нараспев:

– Су-су-сууууук! Свежая вода! Чистая вода! Прохладная вода!

Когда водонос оказался близко, все замолчали, словно опасаясь, что он может подслушивать.

Хоуро заметил сестру и слегка кивнул ей. Притворившись покупательницей, Чани наклонилась ближе к прилавку, чтобы рассмотреть жемчужины. Джемис прошептал:

– Мы все здесь. Пришло время обговорить наши планы.

Парни проскользнули в комнатку за будкой, оставив продавца снаружи разбираться с покупателями. Чани последовала за ними. Хоуро посмотрел на сестру:

– Ты принесла нам дополнительные сведения?

Чани вытащила чертежи, развернула меланжевую бумагу и провела пальцем по подробной схеме:

– Возможно, есть способ проникнуть в здание. Под видом доставщиков, курьеров, рабочих, которые вывозят мусор и продают предприятиям в городе.

– Император ни за что не позволит таким оборванцам даже приблизиться к своей персоне, – хмыкнул Хоуро. Он внимательно изучил чертеж, отметив императорские покои.

Джемис сказал:

– Если Чани поздней ночью откроет нам одну из боковых дверей, мы сможем проникнуть внутрь. Нас будет пятнадцать, возможно, двадцать человек, – отличных бойцов, которые знают приемы фрименов.

У Чани пробежал холодок по спине от мысли о такой возможности. Или невозможности.

– Мы ворвемся быстро и бесшумно, – приглушенным тоном сказал Хоуро. Стало понятно, что они с Джемисом уже обсуждали этот план. – Смотри сюда! – Он ткнул пальцем в рисунок. – Мы проникаем через эту дверь, проходим дальше через эти комнаты и галереи, не издавая ни звука.

– Там будет охрана, – предупредила Чани. – Сардаукары.

– Значит, убиваем их, – пожал плечами Джемис. – И бежим дальше.

Чани закатила глаза, а Хоуро возбужденно засопел:

– Если мы доберемся до закрытого крыла, то пробьемся внутрь силой, выломаем двери. Убьем графа Фенринга, если увидим, и эту расфуфыренную принцессу. А самое главное – найдем Шаддама и перережем ему глотку.

С каждой минутой это звучало все абсурднее. Чани покачала головой:

– Вас всех убьют!

– Но Император тоже умрет! – выпалил Хоуро. – В моих жилах течет кровь фрименов, и я готов заплатить этой кровью! Пускай десять из нас или даже двадцать погибнут в бою, но если нам удастся убить Шаддама IV, мы изменим ход истории и будущее Арракиса!

Чани слышала крики продавца воды снаружи: «Су-су-суууук! Су-су-суууук!» Но вдруг он повысил голос и громко заверещал:

– Секах! Секах! Секах!

«Тревога!» на языке чакобса.

Джемис попятился от стола. Хоуро и Чани развернулись. Остальные положили ладони на рукояти зачехленных крисножей.

Джемис приоткрыл дверь, и они увидели солдат, хлынувших на рыночную площадь. Войска Харконненов! Они не маршировали строем, а неслись, как стая волков – опрокинув прилавок продавца сверчков, разбивая горшки гончара. С длинными клинками наголо, с искаженными от ярости лицами.

Чани поняла, что они никого не ищут. Они уже знают свою цель – и бегут к киоску с песчаным жемчугом.

– Нас раскрыли – сматываемся! – Хоуро схватил чертежи на меланжевой бумаге и сунул за пазуху.

Заговорщики выскочили наружу через боковую дверь, промчались мимо торговцев тканями и нырнули в кофейную палатку, чтобы выбежать с противоположной стороны. Схватив брата за руку, Чани тащила его за собой. Он выглядел разъяренным, желая убивать Харконненов, но она сдерживала его порывы.

– У нас есть конспиративная квартира! – прошипел брат на бегу.

Джемис кинулся на первого солдата и ударил его ножом в почку, сделав глубокий выпад. Харконнен удивленно вытаращил глаза, прежде чем почувствовал боль и рухнул на землю. Перевернув металлический прилавок, Джемис обрушил его на других подбегающих врагов, и те опрокинулись навзничь. Затем тоже бросился наутек.

Еще несколько Харконненов подбежали к бородатому продавцу, который успел швырнуть в них горсть жемчужин. Солдаты разрубили его на куски мечами.

Плотный мужчина с багровым лицом и квадратными плечами, обтянутыми военной формой, атаковал вместе со своими бойцами, размахивая коротким мечом в одной руке и кинжалом в другой. Он скривился от напряженного азарта охоты. Оба клинка уже покрывала кровь. Чани узнала его по виденным ранее изображениям – она была в курсе всех мучений, которые он причинил ее народу. Раббан – человек, которого фримены называли Тварью.

Горшечник пытался защитить свои уцелевшие изделия, осыпая проклятиями бесчинствующих Харконненов. Раббан тяжело протопал мимо, на ходу отрубив ему голову.

– Они все заговорщики! Хватайте их, чтобы мы могли вытянуть из них правду!

Под серым балахоном служанки Чани прятала криснож, заткнув за корсаж. Теперь она его вытащила, но держала под складками ткани, вспоминая слова Шадут Мейпс о неприметности. Хоуро достал кинжал из пластали – свой криснож он оставлял в укромном месте, когда выходил на работу в хранилище.

Один из солдат указал на Чани и Хоуро:

– Вон главари! Этих брать в первую очередь!

Они заметались между прилавками, ныряя под навесы, но солдаты пробирались напролом, все круша, разбрасывая товары и норовя окружить беглецов с разных сторон.

Брат повернулся лицом к Харконненам, вскинув клинок, и враги сфокусировали внимание на нем, игнорируя Чани. Она ударила первого солдата под ребра, умело пронзив ему печень молочно-белым лезвием. Вытащив нож, она ужалила им второго, как змея – на этот раз перебив спинной мозг. Как и первый, он умер мгновенно.

Хоуро тем временем расправился с третьим.

– У нас есть место встречи? – крикнула Чани на языке чакобса. – Где нас найдут остальные?

– Главное – убраться отсюда! – ответил Хоуро. – Каждый боец сам за себя. Все знают дорогу.

Издавая нечто среднее между гоготом и яростным ревом, Тварь Раббан столкнулся один на один с Джемисом. Племянник барона дрался буйно и самоуверенно. Джемис сражался как дервиш и глубоко рассек Раббану левое предплечье, заставив противника выругаться от изумления. Джемис попытался подобраться к нему ближе, чтобы добить, но трое солдат бросились на выручку командиру. Джемис принял бой, убил двоих и ранил третьего, прежде чем бросился бежать, продираясь через навесы и разбрасывая инструменты и материалы производителя конденскостюмов.

Спасаясь вместе с братом, Чани нырнула между развешанными разноцветными платками, которые развевались на ветру. Заговорщики успели добраться до противоположной стороны рынка, когда позади началось еще большее столпотворение. Солдаты Харконненов громили торговые палатки, набрасываясь на любого жителя пустыни как на возможного подозреваемого. Чани видела, как один из ее товарищей сражается с двумя солдатами, которые, очевидно, хотели взять его живьем. Из раны в боку фримена хлестала кровь, и он понимал, что проиграет. За миг до того, как Харконнены схватили его, он вонзил кинжал себе в горло.

Воспринимая общую картину урывками, Чани насчитала по меньшей мере семь мертвых Харконненов и двоих погибших товарищей. Все заговорщики уже рассеялись, и теперь им с братом предстояло самим спасаться бегством.

Чани тяжело дышала. Хоуро бежал рядом, храня мрачное молчание. Чани видела, что его лицо забрызгано кровью. Они нырнули в переулок в старом городе, и брат повел ее через перекрестки и запутанные проходы. Хоуро знал дорогу, и Чани полностью доверяла брату, следуя за ним – налево, прямо, под арку, затем снова направо.

Здесь лежали глубокие тени, жилища стояли вплотную друг к другу, двери были низкими и без надписей. Хоуро остановился перед одной дверью, которая внешне ничем не отличалась от любой другой. Он сильно стукнул по гладкой стене, и в ней открылся неприметный люк. Хоуро просунул туда палец и нажал на потайную защелку. Дверь отворилась – такая низкая, что Чани пришлось пригнуться, когда брат втолкнул ее внутрь.

– Наша конспиративная квартира.

В пыльном полумраке девушка услышала шорох, затем увидела низкие портьеры, сваленные в кучу подушки. Помещение освещал единственный тусклый светошар.

– Ага, трое наших уже здесь, – сказал Хоуро. – Пересидим, пока солдаты не уйдут.

Чани плюхнулась на одну из подушек, чувствуя, как кожу щиплет от пота, который впитывался в многослойный конденскостюм. Адреналин бурлил в крови. Мышцы подрагивали.

Хоуро достал чертежи на меланжевой бумаге и положил на низкий столик.

– Мы продолжим планировать операцию, когда прибудут остальные.

– Мы потеряли Токту, – сказал один из парней.

– Я видел, – кивнул Хоуро. – Ему уже нельзя было помочь.

– Мы тоже убили многих, – сказал другой.

Через несколько минут дверь вновь распахнулась, и все напряглись, схватившись за оружие.

Вошел Джемис с мрачными глазами.

– Как они нас нашли? – Он плотно задраил за собой дверь.

– У Раббана полно шпионов в Арракине. Вероятно, кто-то что-то услышал или увидел, – сказал Хоуро. – Мы знали, что это опасно. Что ж, отныне придется действовать осторожнее. – Он разложил чертежи, будто не знал другого способа пресечь панику. – Но мы почти готовы и уверены в том, что собираемся делать.

Дверь вновь открылась, и они обернулись посмотреть, кому еще удалось спастись.

В помещение ворвался разъяренный сардаукар в униформе.

За ним следовали еще несколько, все с оружием наизготовку. Они разразились неистовыми криками.

Мятежники-фримены находились в слишком тесном пространстве. Они выхватили окровавленные клинки, но сардаукары налетели на них, как внезапная песчаная буря. Враги хлынули в помещение, паля из парализаторов во всех, кого видят. Сраженные выстрелами Джемис и Хоуро упали.

Чани нырнула за журнальный столик, надеясь выиграть лишнее мгновение.

Один из повстанцев бросился на предводителя, но угрюмый сардаукар ударил его клинком плашмя, и тот рухнул без сознания. Бойцы схватили двух других, которые пытались сопротивляться. Запасного выхода не было. Атакующие заблокировали единственную дверь.

После них в комнату вошел еще один человек, изящно проскользнув сквозь низкий дверной проем.

– Эээээ, хммм, вот мы и нашли змеиное гнездо.

У Чани по коже побежали мурашки, когда она поняла, что это граф Фенринг.

– Раббан влез совсем некстати, но мы все равно знали, где вас искать. – Граф заметил чертежи и подобрал их. – Хммм, интересно. Я как раз хотел узнать подробности ваших планов. Хммм, ээээ, пожалуй, у вас могло бы и получиться. Но теперь уже нет.

Чани взглянула на брата, который, подергиваясь, лежал на полу. Белки его полуоткрытых глаз сверкали. Рядом вытянулся обездвиженный Джемис.

Сардаукар крепко держал ее за руку, будто решил, что парализатор по девушке применять не стоит. Пристальный взгляд Фенринга скользнул по ней, затем вернулся. Граф нахмурился, явно пытаясь вспомнить, где ее видел, но безуспешно. Он пожал плечами:

– Мы выясним о вас все, и я сообщу о заговоре Падишах-Императору.

Он кивнул сам себе, пока сардаукары осматривали помещение и связывали пленников, готовясь их выводить:

– Ээээ, какой прекрасный день для Арракина.

Победа зачастую происходит лишь в чьем-либо сознании, тогда как поражение видно всем.

Политические летописи императора

Фондилла III, охотника

В резиденции принцесса Ирулан сидела на своем официальном месте сбоку от походного трона Шаддама, а преподобная мать Мохайем стояла рядом.

Ни одна из бывших жен никогда не устраивала Императора настолько, чтобы он позволил кому-либо из них постоянно находиться при дворе рядом с ним в качестве полноправной императрицы, разделяя власть. Ирулан была совсем маленькой, когда умерла ее мать. Отец по политическим соображениям женился еще и еще раз, упорно надеясь, что кто-нибудь из новых пассий подарит ему сына. Ирулан со временем осознала, что Анирул ему тоже не слишком нравилась, но последующие жены раздражали еще больше.

Вещающая Истину бросила на принцессу понимающий взгляд. Ирулан знала, что в Бинэ Гессерит хотят от своей драгоценной и хорошо обученной послушницы лишь одного, Император же рассматривал старшую дочь как лакомый кусочек, который можно использовать для выгодного брачного союза, но упорно приберегал этот козырь. Как бы то ни было, Ирулан поклялась извлекать полезные уроки при каждом удобном случае, чтобы подготовиться к своей будущей роли.

У охраняемого входа во временный тронный зал сардаукар отступил в сторону, пропуская лысого глашатая в кричащих ярко-красных одеждах.

Тот гордо вскинул подбородок и выкрикнул тонким высоким голосом:

– Барон Владимир Харконнен, сиридар-губернатор Арракиса! И его племянник Глоссу Раббан, граф Ланкивейльский!

Изобразив на лице скуку, Шаддам поднял руку, унизанную кольцами, и жестом пригласил посетителей войти. Затем вполголоса пояснил дочери:

– Они уверяют, что хотят сообщить что-то важное, но мы посмотрим.

Ирулан все утро внимательно наблюдала за отцом. Похоже, он пребывал в хорошем настроении, чем-то довольный. Император взглянул на графа Фенринга, который стоял возле расшитой золотом портьеры. Фенринг, казалось, знал какой-то их общий секрет, в чем бы он ни заключался, и откровенно ухмылялся, глядя на барона и его племянника.

Невероятно толстый барон явился в пурпурном плаще с меховыми манжетами и воротником. Золотые цепи и псевдобоевые награды – на самом деле юбилейные и за выслугу лет – украшали его грудь.

При ходьбе он едва касался ногами пола, поддерживаемый жужжащим гравипоясом. Рядом с ним вышагивал человек с похожим, но более квадратным лицом – упитанный громила. Заместитель барона на Арракисе, племянник носил аналогичный наряд, но на нем он сидел как деревянный. Когда барон отвесил официальный поклон, Раббан неуклюже повторил его движения.

Обладающая острой наблюдательностью Ирулан отметила, что одну руку племянник держит полусогнутой и старается ею не шевелить – как будто его туда ранили.

Император наклонился вперед на троне, поджав губы:

– Барон, вы пришли сообщить обновленные данные о добыче специи? Мои ментаты-аудиторы продолжают копаться в цифрах. Может, вы хотите сказать мне что-то еще? Или объяснить?

Барон замялся, словно такой прием подорвал его уверенность:

– Это не имеет никакого отношения к операциям со специей, сир. У нас серьезные новости, которые касаются вашей личной безопасности, угрозы вашей жизни!

Сардаукары напряглись. Придворные в тронном зале испуганно забормотали. Ирулан взглянула на преподобную мать Мохайем – та слушала очень внимательно, как и сама принцесса.

Шаддам, однако, откинулся назад на троне и лишь приподнял брови:

– Тут я чувствую себя в полной безопасности, барон. Резиденция под надежной охраной, а мои сардаукары непобедимы, их никому не одолеть.

– Вы не вполне правы, Ваше Императорское Величество, – возразил барон. – Поскольку Дом Харконненов отвечает за спокойствие всей планеты, наши оперативники постоянно собирают разведывательную информацию. Наши агенты прислушиваются к тому, о чем шепчется народ. – Он помолчал и продолжил, понизив голос: – И мы только что выявили коварную террористическую группу фрименов. Они сговорились убить вас, пока вы здесь, на Арракисе!

– Интересно! – заметил Шаддам совершенно без испуга в голосе.

– Мой племянник Раббан сейчас вам доложит, – сказал барон.

Смущенный равнодушием Императора, Раббан стоял плечом к плечу с более высоким и полным дядей, будто равный по положению.

– Сир, мои оперативники выследили группу заговорщиков на рынке Арракина. Я взял своих лучших бойцов, намереваясь окружить и захватить негодяев. – Он пожевал свои толстые губы. – Когда мои войска выдвинулись для захвата, террористы вступили в бой и рассеялись. Они убили нескольких моих солдат, а мы уничтожили двоих, хотя остальным удалось скрыться. – Голос Раббана превратился в низкое рычание. – Мы найдем их! Мои люди сейчас прочесывают улицы, вламываются в дома, проводят обыски. Мы уже выявили многих сочувствующих, которые будут допрошены. – Племянник резко замолчал, будто у него кончились слова.

– Вам следует остерегаться даже на Арракисе, сир, – добавил барон. – Спешу заверить, что служба безопасности Харконненов проводит облавы на этот уличный сброд. Мы найдем убийц и предадим правосудию. Однако в настоящее время мы рекомендуем вам оставаться здесь под усиленной охраной. Не покидайте резиденцию, отложите дальнейшие инспекции месторождений.

Император побарабанил пальцами по подлокотнику переносного трона:

– Коварные убийцы, да? Страшная угроза моей жизни? Я ценю вашу заботу и усердие, барон, но на самом деле тревожиться не о чем.

Барон озадаченно моргнул. Ирулан внимательно следила за каждым непроизвольным движением лица толстяка и распознала неподдельное удивление. Мохайем тоже пристально смотрела на него – взглядом достаточно жестким, чтобы просверлить дыру в скале, улавливая даже больше деталей, чем наследная принцесса.

Барон Харконнен продолжал нагнетать:

– Мы полагаем, что у них могут быть лазутчики даже здесь, в резиденции! Это фримены, сир. Они уничтожили в пустыне много передвижных фабрик и разведывательных топтеров.

– Да-да, я в курсе, что вы теряете оборудование и людей на местах из-за этих пустынных оборванцев. Но мне не о чем беспокоиться, – повторил Император. И, выдержав паузу, добавил: – Поскольку, видите ли, мы уже разобрались с проблемой, которую вы не смогли решить.

Раббан изумленно хрюкнул, и теперь вперед выступил граф Фенринг:

– Ээээ, хмммм, я уверен, что вы сделали все возможное, барон, а ваш племянник беспощаден и старателен. Но, как и сказал Император, мы позаботились об этой проблеме. – Он щелкнул пальцами в воздухе. – У меня, ээээ, есть своя сеть осведомителей – в магазинах, тавернах, на месторождениях и в космопорте. Они выспрашивают и подкупают людей, и действуют весьма эффективно.

– Но… мы уже обнаружили гнездо этих скорпионов! – заявил барон. – Моими стараниями добыт список их имен! Мы знаем, кто главные заговорщики.

Фенринг наморщил лоб:

– Да, эээээ, но просто знать их личности недостаточно, чтобы защитить Императора, верно? Особенно, когда они еще на свободе! Мои оперативники обнаружили их конспиративные квартиры, их тайники. С помощью сардаукаров мы арестовали их. Пускай, хмммм, эти оборванцы и смогли дать отпор войскам Раббана, но мы навели порядок.

Барон и Раббан словно одновременно лишились дара речи. Шаддам сказал:

– Двадцать восемь человек под стражей. Поверьте, больше они не будут планировать покушений. Но они никогда не представляли собой реальной угрозы. Просто кучка озлобленной молодежи, недовольной местными условиями. Ерунда, на самом деле. – Теперь глаза Императора полыхнули настоящим гневом: – И они не выражали бы такого недовольства, если бы вы, барон, выполняли свою работу!

Ирулан охватило острое любопытство по поводу этих арестованных боевиков. Что довело их до такого отчаяния? Ей захотелось узнать о них побольше.

– Вы нашли и схватили всех? – выпалил Раббан, и дядюшка ткнул его локтем. Поклонившись, барон на шаг отступил от трона:

– Сир, мы рады слышать, что любая опасность для вашей персоны сведена к минимуму. Можем ли мы забрать заключенных к себе, чтобы допросить их? Возможно, они выдадут дополнительную информацию о заговорах против Дома Харконненов.

Император помрачнел:

– Нет, это имперские пленники, и они содержатся на гауптвахте сардаукаров. Они не имели никакого особенного плана и не предпринимали практических попыток убийства. В обычных обстоятельствах это не стоило бы моего внимания. Разумеется, их казнят, – Шаддам сделал отметающий жест рукой. – Сам факт их заговора против меня делает такое наказание обязательным. Но вам нет необходимости вмешиваться, барон. – Его голос стал строже. – У вас полно других забот.

Барон задумался, что сказать в ответ, и наконец нашелся:

– Сир, я настаиваю. Правосудие на Арракисе – это дело губернатора.

– Вы, ээээ, уже доказали свою неспособность справиться с этим, барон, – произнес Фенринг. – Это больше не ваша забота.

Круглое лицо барона побагровело, и Шаддам отпустил Харконненов.

– Мне жаль, что ваш племянник пострадал из-за своего усердия, – сказал Император на прощание. – Я уверен, он действовал с благими намерениями. Теперь, в свете такого поворота событий, я возьму несколько орнитоптеров и часть свиты, чтобы облететь Барьер и осмотреть производства в пустыне. – Он улыбнулся с вернувшейся решительностью. – Поскольку угроза устранена, пора, пожалуй, перейти к делу.

Осознание и принятие неминуемой смерти способствует ясности мышления.

Книга Азхар.

Руководство Бинэ Гессерит

Тюремные камеры в арракинских казармах были темными и жаркими, тесно набитыми телами. Чани вспотела, как и ее товарищи, и никто из них не мог ничего с этим поделать. Драгоценная влага растрачивалась впустую! До сих пор им не приносили попить.

В четырех запертых камерах, оборудованных при казармах сардаукаров, содержалось двадцать восемь пленников, включая ее брата. Чани пересчитала арестантов при тусклом свете двух маленьких светошаров. Окна здесь отсутствовали.

Ее с товарищами захватили на конспиративной квартире, никто из них не погиб при сопротивлении – что, в некотором смысле, еще хуже. На улицах тоже похватали народ – «подозрительных на вид» личностей, которые имели несчастье оказаться не в том месте.

Большинство соратников Хоуро сидело здесь вместе с ними. Те немногие, кто пропал без вести, могли и сбежать, но скорее всего их убили. Чани видела, что на рынке погибли двое, и надеялась, что несколько человек остались на свободе. По собственному опыту она знала, что товарищи снаружи никогда не придут на помощь. С гауптвахты сардаукаров сбежать невозможно. И теперь Император решит судьбу пленников. Барон Харконнен жесток и мстителен, как и все Харконнены. Но она не ожидала пощады ни от Шаддама, ни от графа Фенринга.

Погруженная в свои мысли, Чани шептала молитву, которой научила ее старая Рамалло – и которую девушка произносила у смертного одра матери. Эти слова утешали ее, хотя она не ждала никаких чудес ни от Господа, ни от друзей.

Брат сидел рядом на жесткой металлической скамье, и Чани потянулась, чтобы взять его за руку. Его ладонь на ощупь была как влажный камень. Хоуро смотрел прямо перед собой, вперив взгляд в противоположную стену. В соседних камерах многие арестанты стенали и умоляли, требовали встречи с начальством, заявляли о своей невиновности. Никто их не слушал.

Поначалу Чани сочувствовала несчастным случайным прохожим, попавшим в широкую сеть Фенринга. Однако теперь обнаружила, что их кошачьи вопли и жалобные стоны мешают сосредоточиться.

Нескольких пленников охрана уже утащила, и Чани знала, что их больше никто не увидит. Остальные в страхе шептались, некоторые даже пустили нелепый слух, что этих заключенных освободили – совершенно невозможный исход. Их просто выдернули первыми, чтобы подвергнуть интенсивному допросу со смертельными травмами – в то время как напряженное ожидание сделает других более сговорчивыми. Графу Фенрингу все еще требовалось понять структуру заговора. Когда тюремщики поймут, что первые подозреваемые действительно ничего не знают – выжившие будут слишком сломлены, чтобы когда-либо вернуться к нормальной жизни.

Джемис сгорбился, сжимая кисти рук вместе, словно душил воображаемых врагов. Кучка фрименов сидела вокруг Чани в угрюмом молчании, пытаясь убедить себя, что они смогут противостоять самым жестоким методам допроса графа Фенринга. Чани чувствовала, как сильно потеет, и жалела, что никак не может это остановить. А потом подумала – какая разница, если их все равно всех убьют.

– Я найду способ умереть от собственной руки, но ничего им не скажу! – поклялся Джемис.

– Мы все будем сопротивляться, – сказала Чани, хотя и сама толком не знала, что конкретно имеет в виду. Это звучало храбро.

Джемис посмотрел на Хоуро покрасневшими глазами:

– Ты мог бы убить всех нас прямо сейчас!

Брат поднял взгляд на возбужденного товарища:

– Они забрали все наше оружие.

– Ты умеешь убивать голыми руками! – Слова Джемиса звучали как насмешка. – Сломай мне шею. Придуши Адамоса, и Чани тоже. Всех нас, именем Шай-Хулуда!

Другие пленники забормотали: кто-то в ужасе, иные с надеждой. Хоуро задумчиво кивнул:

– Лучше смерть от рук фримена, чем быть замученным и оскверненным чужаками.

Чани с трудом сглотнула: на сердце вдруг навалилась тяжесть. Когда брат взглянул на нее, в его глазах она увидела любовь и печаль – возможно, им придется расстаться самым худшим из всех способов. Она не боялась смерти, и он тоже, но теперь девушка поняла: она его слабое место. А он – уязвимое место для нее.

Хоуро вздохнул, и его плечи поникли:

– Даже если они будут нас пытать – что мы можем сказать им такого, чего они не знали бы? Мы не приступали ни к каким действиям, им нечего пресекать. Наши сведения не имеют никакой реальной ценности.

– Мы все равно уже мертвы, – сказал Джемис.

Однако Чани видела, что Хоуро не хочет ее убивать.

– Это возможно как вариант, – признал он. – Но мы подождем. Что-то здесь не так.

Чани показалось любопытным, что их всех поместили в имперские казармы под охраной сардаукаров, а не в гигантскую арракинскую тюрьму, управляемую Харконненами, где обычно содержали недовольных перед казнью. Шадут Мейпс рассказывала, что ее первую любовь, отца ее ребенка, заключили в тюрьму Арракина, а затем устроили публичное зрелище из его ужасной казни. Чани не сомневалась, что их ждет та же участь.

– Простой удар в горло будет милосердием, брат. – Она вновь сжала его холодную твердую руку.

– Я сейчас не в настроении для милосердия, – проворчал Хоуро. – Я просто хочу убивать их, уничтожить хотя бы нескольких сардаукаров.

– Мы должны смириться с тем, что произойдет, – сказала Чани. – Наш дух остается чистым независимо от того, что причиняет страдания нашим телам.

Ее друзья что-то пробормотали, опустив головы. В соседних камерах вопли и мольбы о пощаде стали еще громче, но Чани зажала уши ладонями, отрешившись от всех звуков. Она сказала достаточно громко, чтобы ее слышали брат и Джемис:

– Пробил час, когда мы принесем наибольшую пользу как мученики.

Чтобы выиграть битву дипломатическим способом, требуется храбрость иного рода, чем для боя с оружием в руках. Это вопрос выбора – как сражаться, где и когда.

Из курса Имперской кадетской школы

Как только обращение Зенхи распространилось среди Флота Освобождения, его разрозненные корабли соединились в заранее условной точке встречи в глубоком космосе. Слухи о восстании продолжали доходить до других недовольных офицеров второго эшелона, раздраженных слабостью и некомпетентностью высокородного начальства. Иногда к мятежному флоту прибивался какой-нибудь одиночный патрульный фрегат или дредноут, экипаж которого сверг своих напыщенных командиров. Иногда революционный раж охватывал корабли целой боевой группы.

Открытые боестолкновения происходили, когда новоявленные командиры-мятежники поворачивали оружие против кораблей, чьи экипажи оставались непоколебимо верны Императору Шаддаму. Многие добротные корабли с обеих сторон были повреждены или уничтожены, много солдат погибло. Зенха слушал доклады взбунтовавшихся офицеров, которым удалось добраться до места встречи. Сколько еще возможных союзников проиграли свои решающие битвы и теперь плавают среди обломков в космосе?

Достоверные сведения доходили в Императорский дворец урывками, поскольку Космическая Гильдия хранила свой исторический нейтралитет. Несомненно, и Гильдия и Картель доставляли рапорты на Кайтэйн, но Император Шаддам отсутствовал на столичной планете, так что остальная Империя не могла сразу осознать масштабы движения Зенхи. Ситуация только усугублялась из-за того, что имперские министры пропаганды подвергали цензуре любые новости о происходящем. Это напоминало медленно разгорающийся пожар в подлеске, и Империя только начинала замечать дым…

Зенха собирался использовать это в своих интересах.

Все новые и новые корабли прибывали на место встречи, и вскоре Флот Освобождения превратился в грозную силу. Главнокомандующему предстояло сделать свой ход, пока он знал, что Кайтэйн уязвим.

После всех пережитых испытаний Моко Зенха сильно изменился. Вероломство Шаддама положило начало этому процессу, а герцог-баши Горамби поспособствовал завершению трансформации. Словно лихорадка, революционные настроения распространялись среди других недовольных офицеров, множество бойцов стряхнули с себя оковы прежней тупой и бесперспективной службы в пользу справедливости и цельности – будто вырвались из тюрьмы на свободу.

Стоя на мостике своего дредноута, Зенха выслушал доклад ясноглазой, оправившейся от ран Киа Малдизи.

– С прибытием последнего галактического лайнера, сэр, у нас появились три дополнительные боевые группы – еще десять фрегатов, девять крейсеров и три быстроходных корвета, хотя один из них изрядно потрепан. Впрочем, все орудия исправны.

Зенха занес эти цифры в свой мысленный список и воспользовался моментом, чтобы улыбнуться женщине:

– Отлично выглядишь, Киа!

Она коснулась одного из затянувшихся шрамов на лице:

– Я вернулась к прежнему боевому состоянию, по словам доктора, сэр. Но предпочла бы, чтобы на мостике ко мне обращались как к лейтенанту Малдизи. Я усердно трудилась, чтобы заслужить это звание.

Улыбка Зенхи не растаяла:

– Как скажете, лейтенант. Но у меня еще одно предложение. Давайте сделаем вас капитаном Малдизи. Считайте это повышением в боевых условиях, за все ваши достижения.

Малдизи порозовела от удовольствия, попытавшись скрыть это за сарказмом:

– Этак вскоре вы превратите меня в одного из тех высокомерных командиров с раздутым самомнением.

– Вас? Никогда. – Он понизил голос. – А после того, как мы захватим Кайтэйн и я через брак породнюсь с Домом Коррино, чтобы закрепить новую власть, я пересмотрю систему раздачи званий – вознаграждаться должен профессионализм. Только представьте, какими эффективными могли бы стать Имперские вооруженные силы! – Зенха с горечью улыбнулся. – Я всегда хранил преданность Империи – Шаддам просто не понимает этого. Какая насмешка судьбы! Единственный способ, которым я могу это доказать – свергнуть его.

– Нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем это произойдет, сэр. – Хотя Малдизи старалась сохранять официальный тон, ее глаза заблестели от предвкушения.

– Этот путь приведет нас на Кайтэйн, – сказал Зенха.

– Мы не доберемся туда, пока не сформируем флот и не выступим, – вскинула брови Малдизи. Подумала и добавила: – Сэр.

После фиаско на Отаке Зенха часто занимался самокопанием, взвешивая, насколько велика в этом доля его собственной вины – чрезмерная самоуверенность, принятие сводок за чистую монету, потакание глупым командирам. Теперь он понимал, что был наивен и легковерен. Его грызли муки совести, но следовало от этого отрешиться, чтобы обрести уверенность в себе и действовать должным образом. Пускай лучше им движет ненависть, чем чувство вины.

Он поступил правильно там, в скоплении пульсирующих звезд, вопреки самоубийственно-глупым приказам Горамби. И продолжает поступать правильно, развивая свое движение. Он должен дойти до Кайтэйна – и дальше, при необходимости. А для этого требуется убрать с доски одну ключевую фигуру: Императора Шаддама IV. И он сделает это с великим удовольствием.

Он никогда не считал себя мстительным, но жестокая участь, которой этот человек подверг его и множество невиновных бойцов, оправдывала всю мстительность, на которую только был способен Зенха.

Он был приятно удивлен содействием Космической Гильдии – или как минимум тем, что они закрывают на все это глаза. Гильдия хранила верность Империи в целом, а не какому-то конкретному императору. Шаддам сам в ответе за последствия собственной некомпетентности и коррупции. Судя по недавнему разговору с представительницей Гильдии на Отаке, эту могущественную организацию заинтересовало, как много Зенха и его Флот Освобождения могут добиться на самом деле. Обычно Гильдия предоставляла конкурентам возможность самостоятельно бороться между собой. Но похоже, не возражала против замены создающего проблемы Шаддама, дабы нанести удар по взяточничеству и кумовству, которые подрывают Империю. Если Зенхе действительно удастся захватить Императорский дворец и жениться на Ирулан, он свяжет себя узами брака с Домом Коррино, и династия продолжится, как это было на протяжении десяти тысяч лет. Гильдию это вполне устроит.

Наконец, растущий Флот Освобождения был готов, офицеры проинструктированы, суровые салузанские новобранцы рвались в настоящий бой. После множества разосланных Зенхой сообщений у него еще оставалось в рукаве несколько сюрпризов.

А теперь – на Кайтэйн!

Бесчисленные маршруты лайнеров Гильдии пересекали всю галактику, но именно Кайтэйн являлся связующим звеном, центром бизнеса и политики. Заплатив старгайду и Банку Гильдии очередную значительную сумму – по большей части взятую из имперской казны на Отаке – и выполнив формальные требования Гильдии к транспортировке военных кораблей, Флот Освобождения направился к Кайтэйну.

Целью путешествия официально значилась

«секретная деловая надобность».

Зенха догадывался, что Гильдия прекрасно понимает суть происходящего.

Прибыв в звездную систему столичной планеты, галактический лайнер выбросил из огромного трюма стандартный груз – коммерческие суда, дипломатические яхты, пассажирские транспортники и почтовые баржи. Выждав до последнего, военный флот главнокомандующего Зенхи вышел на орбиту Кайтэйна и рассредоточился. Теперь в нем состояло достаточно кораблей для десяти полноценных оперативных групп, с дополнительными эскадрильями дредноутов, фрегатов, крейсеров, корветов и приписанных к ним истребителей. Смертоносный рой боевых кораблей заполнил пространство над главной имперской планетой.

А Императора и его сардаукаров здесь нет!

Зенха улыбнулся. Его флот действовал эффективно. Офицеры отлично обучены и компетентны, корабли двигаются подобно огромному, хорошо отлаженному механизму.

Он отдал приказ по межкорабельной связи. Командиры Флота Освобождения уже проинструктированы и натренированы – каждый капитан и команда знают, что от них требуется. Один за другим крупные военные корабли выстраивались позади его дредноута вместе с истребителями сопровождения. Следом за ними – эскадрильи фрегатов и корветов, а также десантные транспортники с бойцами, готовыми высадиться и штурмовать дворец, как только начнется наземная фаза операции.

Часть этих устрашающих сил пронеслась через небеса Кайтэйна, снижаясь к обширным сельскохозяйственным угодьям, расположенным к северу от столичного города Коринф – осторожный ход, тактическая уловка. Отсюда командиры могли наблюдать за тем, как устроена оборона в дворцовом квартале. Как благоразумный лидер, Зенха учитывал возможность ловушки, хотя сомневался, что Император мог предполагать удар сюда, в самое сердце Империи.

Оставив основную часть флота на высокой орбите, Зенха собрал штурмовые корабли над полями – в боевом порядке, на разных высотах, со своим флагманом во главе, выше всех. Вокруг каждого корабля мерцали защитные экраны Хольцмана. За то короткое время, что они пробыли здесь, Зенха мог бы уже уничтожить и столицу, и дворец, но он не хотел войти в историю разрушителем. Моко Зенха хотел, чтобы его запомнили как восстановителя Империи, как человека, который спас государство, состоящее из миллиона планет.

Несмотря на то, что Шаддам отсутствовал вместе со своими элитными войсками, силы обороны, оставленные в столице, выглядели весьма впечатляюще. Регулярный имперский флот, дислоцированный на Кайтэйне, уже держал часть кораблей в воздухе, играя тревогу. Огромные боевые крейсера поднимались с авиабаз дворцового района навстречу самым крупным кораблям повстанцев. Более сотни бронированных кораблей выстроились в боевой порядок непосредственно над дворцом, готовые отражать атаку Зенхи.

Глаза Малдизи бегали туда-сюда по тактическим экранам, линиям орбит, бегущим строкам с данными о вражеском флоте.

– Похоже, наши силы примерно равны!

Зенха впитывал информацию, жалея, что у него нет офицера-ментата, который помог бы выработать правильную стратегию. Но генерал и сам уже составил хороший план. Его противники демонстрируют достаточно силы, чтобы он не счел их симулирующими слабость и готовящими ловушку. Он проходил ту же тактическую подготовку, что и они.

– Да, защитников больше, чем я ожидал, – признал он. – Но я доверяю таланту наших офицеров и решительности наших бойцов. Удача будет на нашей стороне!

В переполненном небе корабли имперской обороны начали сближение с Флотом Освобождения. Внимательно наблюдая, Зенха отдавал распоряжения рулевым по всем своим кораблям:

– Отходим в едином темпе, сохраняем строй, но будьте готовы. Держитесь начеку.

– Действуем согласно плану, сэр, – кивнул его старший помощник, лет-майор Астоп.

Пилву на экране коснулся переговорного устройства на виске:

– Ожидаем ваших приказов, сэр.

Действуя уверенно, несмотря на выставленную против них армаду, имперский флот приблизился к крупнейшим крейсерам Зенхи. Корабли Освобождения заняли оборонительную позицию в небе, также готовые к бою.

С флагманского мостика генерал наблюдал за возрастающей мощью противника, по мере того как все новые корабли взлетали на защиту дворцового района и города Коринф.

Зенха мысленно отсчитывал секунды, и наконец кивнул Пилву:

– Отправляйте закодированное сообщение. Сейчас самое время вступить в дело нашим союзникам.

Он верил своей интуиции, верил тайным обещаниям, полученным от своего постоянного связного, лейтенанта Боша. Верил в порядочность, честь и справедливость, и знал, что его дело правое. Этот сигнал столь же важен, как и та отправка Киа Малдизи и других с попыткой устранить Императора. Даже еще важнее.

– Сигнал получен и подтвержден, генерал, – сказал Пилву.

Теперь Зенха смотрел на имперские корабли в небе, стоя лицом к экрану. В высшей точке противники готовились превратить друг друга в расплавленные обломки, но у Зенхи имелось большое подкрепление на орбите.

– Всем вперед, приближаемся к дворцовому району! – приказал он рулевым, сделав рубящий жест ладонью в нужном направлении. Надвигающийся имперский флот висел прямо перед ними, готовый открыть огонь. Это походило на игру «кто раньше дрогнет».

Зенха улыбнулся, ожидая, когда вторая часть плана вступит в действие.

– Начинается, сэр, – доложил один из офицеров на мостике.

На экранах Зенха видел, как строй имперской обороны стал распадаться. Один за другим крупные военные корабли, преграждавшие путь Флоту Освобождения, просто отходили в сторону. Они отключили свои энергетические щиты и отделились от общего строя, покинув зону столкновения.

– Почти треть из них, сэр! – радостно воскликнул лет-майор Астоп.

Зенха удивленно улыбался:

– Я ожидал в лучшем случае четверть, – пробормотал он. – А теперь вперед – полный вперед!

На экранах появились новые изображения: лихорадочное мельтешение на мостиках имперских кораблей. Зенха наблюдал за кровавой бойней – неприметные младшие офицеры, тайно вступившие с ним в сговор, восстали и расправлялись со своими высокородными командирами заранее продуманными способами. Значительная часть имперского флота мгновенно оказалась обезглавленной.

Кровь ручьем текла по палубам, но мятежники уже перехватили командование и повернули имперские корабли против бывших своих. Даже на тех кораблях, которые остались незатронутыми восстанием, начальство пребывало в полном смятении. Плотный боевой порядок рассыпался. Свежезахваченные корабли выстраивались позади флагмана Зенхи, изменив баланс сил в пользу бунтовщиков.

Стоя перед своим командирским креслом, генерал Зенха объявил:

– Теперь нам просто остается закончить то, что мы начали.

Экипаж на мостике зааплодировал.

Флагман Имперской гвардии внезапно устремился к ядру десантного Флота Освобождения, нацеливаясь на дредноут Зенхи. Вражеский корабль сопровождала группа корветов и крейсеров, не захваченных мятежниками.

– Маневр уклонения! – скомандовал Зенха. – Передать по всем кораблям – нам нужно заблокировать их продвижение, взять их в клещи!

Его дредноут резко повернул вправо, следом за ним – корабль сопровождения. Возможно, ему удастся заманить этих агрессивных защитников подальше от остальной части Флота Освобождения. Корветы каждой из сторон стреляли из орудий, и взрывающиеся снаряды наносили урон, который даже энергетические щиты не могли полностью смягчить. В сознании каждого военачальника глубоко укоренился запрет использовать лазеры против щитов. Никто не желал устроить псевдоатомный взрыв в такой близости от Императорского дворца.

Стоя на мостике, Зенха произнес обращение к командиру противника:

– Вы в меньшинстве и не можете надеяться на победу! Вы только что потеряли треть своих кораблей, когда ваши офицеры ополчились против некомпетентных лидеров. – Он перевел дыхание. – Сдавайтесь, и мы гарантируем хорошее обращение с вами и вашими подчиненными.

Ответ громом разнесся по мостику:

– Я не сдаюсь разжалованным нижним чинам! – На экранах появилось тучное лицо лев-коммандера Белдина О’Рика. В начале карьеры Зенхи этот высокородный офицер был его непосредственным начальником.

– Не ожидал увидеть вас в боевых порядках, лев-коммандер… Вы больше по банкетам или благотворительным концертам.

Вражеский лидер не ответил и отключился. Его корабли сопровождения плотным строем сомкнулись вокруг имперского флагмана и с активированными орудиями устремились к дредноуту Флота Освобождения.

Зенха понял, что задумал О’Рик, и знал, как нужно отреагировать. Он включил общий канал связи со всеми своими кораблями, находящимися в воздухе по периметру дворцового района – фрегатами, крейсерами, корветами и роем небольших истребителей.

– На этом корабле – их лев-коммандер! Он наша самая главная цель!

Он увидел, как на экране высветились подтверждения от более чем сотни повстанческих кораблей. И приказал:

– Цель уничтожить!

Планируя свою ошеломляющую атаку, Зенха был непреклонен в том, что столица Империи и дворцовый район должны остаться нетронутыми. К счастью, он преуспел в своей цели, выманив имперские корабли в сельскую местность, над которой и произошла разрушительная битва.

Флагман О’Рика уничтожили вместе с десятками других кораблей, экипажи которых остались верны Императору даже перед лицом такого неожиданного поворота. Пылающие обломки разбросало по огромной территории зерновых полей. Один потрепанный корвет потерял управление и рухнул на окраину дворцового района, разрушив парк и небольшой музей Коррино.

Тринадцать кораблей Зенхи получили повреждения, два – весьма серьезные, но в целом потери оказались приемлемыми. Большей частью имперских кораблей, выступивших против него, командовали высокомерные некомпетентные офицеры – высокородные глупцы, которые просто не могли себе представить, что кто-то осмелится ослушаться их приказов, что их миссия может провалиться, – и она действительно с треском провалилась.

Зенха гордился тем, что ему удалось уберечь от разрушений огромный исторический дворец. Он хотел получить столицу в качестве приза, а не устраивать в ней кровавый показательный урок.

Когда его дредноут оставил поле боя позади и взмыл к основному флоту на орбите, Зенха даже не оглянулся на разбитые корабли, догорающие на равнинах – словно фигуры, опрокинутые после особенно горячей шахматной партии. Мощные осадные силы он оставил патрулировать воздушное пространство вокруг дворцового района. Массивные тяжеловооруженные крейсеры нависли над столицей – с орудиями, направленными в центр города. Остальные корабли на орбите образовали плотный кулак вокруг планеты.

На мостике Киа Малдизи бросила на Зенху восхищенный взгляд:

– Пора заявить о своей победе, сэр. Вы собираетесь потребовать от дворца капитуляции?

Зенха откинулся на спинку командирского кресла и вспомнил герцога-баши Горамби, который отдавал глупые пафосные приказы с этого же места.

– Это не так-то просто. – Он кивнул офицеру связи. – Лет-майор Пилву, мы знаем, что Император оставил здесь одну из дочерей как свое доверенное лицо. Интересно, есть ли у нее полномочия объявлять капитуляцию.

– Давайте выясним, сэр, – предложил Пилву.

Первичное предложение было встречено шумом и презрением со стороны имперских представителей, и Зенха пригрозил взорвать несколько зданий в подкрепление своей позиции. Он уже составил список знаковых, но несущественных целей и надеялся, что его не заставят доказывать свою решимость.

После часа проволочек его наконец соединили с придворным камергером Ридондо.

– Капитан флота Зенха, или какое вы там себе теперь придумали звание – ваша дерзость будет наказана, а все ваши сообщники казнены. Ваше имя будет каленым железом выжжено из всех учебников истории. Ваша репутация…

– Вы могли убедиться в моей воле и решимости, – перебил Зенха. – А теперь дайте мне поговорить с принцессой… Уэнсицией, если я верно помню имя.

– Разбойник с большой дороги не может разговаривать с Ее королевским высочеством. Ваша наглость переходит все границы, сэр!

Зенха фыркнул:

– У меня уже хватило наглости просить наследную принцессу выйти за меня замуж. Теперь я прошу любую принцессу, которая сейчас находится в резиденции, взглянуть реальности в глаза и встретиться со мной, чтобы обсудить условия.

Камергер что-то пробормотал, но его отодвинули в сторону на экране, а его место заняла молодая женщина с темно-каштановыми волосами, пронзительно-лавандовыми глазами и умным лицом в форме сердца. Она выдержала взгляд Зенхи.

– Итак, офицер Зенха, похоже, вы жаждете заполучить Императорский дворец. Я рада, что вы не повредили его в процессе своих забав.

– Пока нет, – ответил Зенха. – Но, как вы сами видите, ваш город и планета заблокированы. Здесь все под моим контролем. Поскольку Император бежал с Кайтэйна, мне приходится иметь дело с вами. Прибудьте на мой флагман и подпишите документ о безоговорочной капитуляции.

Уэнсиция выглядела удивленной и, кажется, позабавленной.

– Мы едва знакомы, офицер Зенха! Я предлагаю встретиться в более официальной обстановке. Приходите сюда, ко мне во дворец, с любым почетным караулом, который сочтете нужным, и мы устроим торжественный банкет в вашу честь. У нас найдется время и для приватной беседы.

Команда мостика недовольно забормотала.

– Заманивает в ловушку! – сказал Пилву. В глазах Малдизи вспыхнуло подозрение.

– С какой стати мне вам доверять? – спросил Зенха.

Уэнсиция пожала плечами:

– Если это ловушка, то вы легко сможете сравнять Императорский дворец с землей, учитывая вашу подавляющую военную мощь. Я не настолько глупа! Приходите и поужинайте со мной, офицер Зенха. – Ее губы изогнулись в лукавой улыбке. – Я хочу пообщаться с вами с глазу на глаз.

Цель наказания за преступление выходит за рамки простого свершения правосудия. Это служит предупреждением и примером для других, которые могут нарушить закон. Это приносит удовлетворение потерпевшим. Но прежде всего, и наиболее недооцененное: это дает возможность продемонстрировать милосердие – полезная вещь для любого императора.

Летописи имперского правосудия,

составленные наследным принцем Рафаэлем Коррино

Страшная весть дошла до Лайет-Кайнса, когда он трудился на своей основной биостанции.

Лабораторное оборудование жужжало вокруг под яркими светошарами. В террариумах ползали насекомые, которые опыляли растения, проверяемые на адаптацию к пустыне. Чашка меланжевого кофе стояла рядом с тарелкой высококалорийных медовых вафель.

В кабинет ученого вбежал фримен, все еще покрытый песком и пылью после долгого трудного путешествия. Его вынутые нософильтры болтались на шее.

– Лайет, имперцы арестовали группу фрименов в Арракине! Они объявили наших людей изменниками и хотят казнить их!

Кайнс в смятении пробормотал:

– Харконнены всегда так делают. Придумывают ложные обвинения, чтобы держать население в страхе, но фримены не сдаются. В пустыне они охотятся на нас ради забавы, но там мы хотя бы имеем шанс на успех.

– На этот раз это не Харконнены. Император и его гвардия, – пояснил гонец. – Пленники сидят в Арракине под охраной сардаукаров. – Его лицо страдальчески вытянулось. – Среди арестованных Чани и Хоуро. Их обвиняют в заговоре с целью убийства Императора!

Лайет вскочил с кресла, едва не опрокинув недопитый кофе и нетронутые вафли.

– Глупцы… – Случилось то, чего он так боялся. – Неужели Император действительно воспринял всерьез кучку недовольных юнцов из пустыни? – Он горько усмехнулся, но понимал, что проблема нешуточная. Ему придется переодеться в официальный костюм планетолога, привести себя в порядок и использовать все навыки, которые он приобрел во время обучения за пределами Арракиса. – Я немедленно отбываю в город.

– Хочешь, я призову червя, Лайет?

Ученый покачал головой:

– Нет, я возьму топтер и полечу прямо в Арракин. Один. – Он взглянул на ботанические образцы и записи, но решил, что сейчас это не имеет значения. Лайет надеялся, что его оперативники уже разузнали больше о секретной исследовательской лаборатории тлейлаксу в штормовой зоне. Он мог бы перенаправить гневную энергию Лайет-Чи на эту цель, послав его и Чани в очередной продуктивный рейд. Теперь он должен был сделать все, чтобы они остались живы.

Когда ученый поспешил по коридору к ангару, запыленный курьер последовал за ним.

– Дата казни уже назначена? – бросил Лайет через плечо.

– Через два дня. Я не думаю, что Император будет присутствовать – они вряд ли устроят из казни публичное зрелище, чтобы не раздувать этот эпизод.

– Но заключенные все равно умрут. – У Лайета оставалось совсем немного времени, чтобы этому помешать.

Он мчался на орнитоптере через ночь. Трепетание крыльев и жужжание двигателей скорей раздражали, чем убаюкивали. От света двух лун пустыню покрывали резкие двойные тени, напоминая ученому выжженный ландшафт, который он в юности видел на Салуза Секундус. Он чувствовал себя контрабандистом в нелегальном полете.

Когда над Барьером показалось свечение Арракина, Лайет активировал транспондер, чтобы его аппарат появился на экранах воздушных диспетчеров. Планетолог представился, запросил и получил разрешение на посадку и промчался над плотно стоящими зданиями. Учитывая срочность, он отправил сообщение в министерство имперского протокола и в канцелярию графа Фенринга с просьбой о немедленной встрече, не уточнив причины: это подождет очного разговора.

Приземлившись, он зафиксировал шарнирные крылья в посадочном положении и выключил двигатель. Он еще не получил ответа из резиденции, но все равно направился сразу туда.

Некоторые фримены, в том числе собственный пасынок, считали Лайета слишком погрязшим в инопланетном образе мышления и имперских обязательствах. Однако теперь Лайету приходилось держаться еще более по-имперски, чем когда бы то ни было. Он надел чистую пустынную униформу с имперской символикой; подстриг волосы и бороду, начисто вытерся влажными салфетками. При себе он имел все необходимые документы и удостоверения.

По пути через город он отправил еще одно сообщение с просьбой о встрече, которое тоже осталось без ответа. Наконец он предстал перед внушительными дверями резиденции и официально запросил приема. Шадут Мейпс, возможно, и впустила бы его через боковой вход, но сейчас нельзя было скрываться. Собственно говоря, напротив – приходилось действовать решительно и дерзко.

Два стражника-сардаукара преградили ученому путь. Лайет приблизился к ним:

– Я имперский планетолог Лайет-Кайнс. Мне необходимо немедленно поговорить с Императором.

– Мы получили ваше сообщение, – равнодушным тоном произнес капитан сардаукаров. – Императора нет в резиденции.

– Я должен поговорить с ним, – настаивал Лайет. – По очень срочному делу.

– По какому?

– По личному, – неохотно ответил Кайнс. – Но задержка может иметь очень опасные последствия.

– Императора здесь нет, – повторил сардаукар. Его напарник продолжал хранить каменное молчание.

Появилась дополнительная шеренга стражников в форме, словно Кайнс мог в одиночку прорваться и напасть на гостей резиденции. Капитан сардаукаров пояснил:

– Он с бароном Харконненом на торжественном приеме в Карфаге, а потом они отправятся в двухдневную инспекционную поездку по месторождениям специи.

Сердце Лайета застучало чаще:

– А как насчет графа Фенринга? Он принимает?

– Граф сопровождает Императора.

Лайет пал духом. Он мог бы помчаться в Карфаг и попытаться их найти, но время было уже позднее, и он все равно не сможет поговорить с ними до завтрашнего утра. Ученый боялся, что казнь состоится прежде, чем он доберется до нужных людей. А здесь говорить больше не с кем.

Затем ему в голову пришла некая мысль. Выстрел наудачу, но попытаться стоит.

Уединившись в прохладных личных покоях, принцесса Ирулан слушала музыку одного из величайших композиторов планеты Чусук. Перед ужином, по рекомендации преподобной матери Мохайем, она несколько часов перечитывала учебник Бинэ Гессерит, практикуясь в навыках.

Ее фаворит тоже отдыхал поблизости, не тревожа принцессу, но ей нравилось само присутствие Арона. Он хорошо адаптировался после стремительного перелета на Арракис и оставался бдительным, молчаливым и невозмутимым. От него исходила успокаивающая аура – навык, которому его обучили в Бинэ Гессерит и который Ирулан часто находила более важным, чем его сексуальное мастерство.

Когда отец улетел в Карфаг с основной частью свиты, принцесса осталась в резиденции, решив не тратить время на общество графа Фенринга и барона Харконнена. Здесь она вела дневник и поместила туда даже несколько стихотворных строк, которые сама сочинила. Она стремилась отразить каждый нюанс большого путешествия Императора и его визита на Арракис.

Услышав колокольчик у входа, Арон скользнул к двери и получил от прислуги записку, которую срочно просили передать принцессе. Он протянул послание Ирулан. Та пробежала глазами несколько строк и озадаченно вскинула взгляд:

– Имперский планетолог здесь?

Она посмотрела на вручную переплетенный отчет доктора Кайнса, который оставила на журнальном столике. По вечерам Ирулан читала его отрывками, усваивая данные и подробности, скрупулезно записанные планетологом. Она понимала, что Император, скорее всего, никогда этого не прочтет. Но поскольку здесь, на Арракисе, предстояло провести в изоляции неизвестно сколько времени, принцесса хотела ознакомиться с традициями пустыни, технологией добычи специи, даже с культурой местного народа. Все это казалось ей очень захватывающим.

И вот теперь автор этого труда сам сюда явился.

Арон посмотрел на принцессу, не выказывая никаких эмоций:

– Сардаукары не пустили его внутрь, но он отказывается уходить и твердит, что это вопрос первостепенной важности для всей планеты. Как вы намерены поступить, принцесса? – Он вопросительно вскинул брови.

Ирулан улыбнулась и встала, радуясь предоставленной возможности.

– Передайте ему, чтобы не уходил!

Арон удалился вслед за неприметной служанкой. Ирулан тем временем улучила минутку, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Поскольку вечером она никуда не собиралась, то облачилась в менее официальное платье – но все равно более яркое и нарядное, чем туалеты других благородных дам. Арон, как всегда, восхитился тем, как она выглядит.

Теперь принцесса добавила в прическу заколки и гребень с драгоценными каменьями, затем выбрала ожерелье из суостоуна, чтобы подчеркнуть бирюзовый цвет одеяния.

Как правило, ее наряжала целая толпа служанок, усердно следящих, чтобы каждая ниточка, каждая складка, каждая прядь волос были на месте. Однако, ознакомившись с серьезным отчетом планетолога, Ирулан засомневалась, что этот пустынный житель способен заметить какие-либо огрехи в женском гардеробе.

Ирулан вышла в приемный зал и попросила, чтобы доктора Кайнса провели сразу к ней. Обычно этим большим помещением заведовала леди Фенринг, но сейчас она находилась рядом с мужем в Карфаге. Благодаря титулу наследной принцессы Ирулан теперь осталась в резиденции за хозяйку, и никто не осмелился бы подвергать сомнению ее приказы по дому.

Изучая труды планетолога об Арракисе, Ирулан составила о нем мысленное представление. Когда в дверях в сопровождении сардаукаров появился загорелый, с обветренной кожей Лайет-Кайнс, он оправдал ее ожидания. Принцесса так и видела этого сурового мужчину стоящим на дюнах лицом к надвигающейся песчаной буре и невозмутимо настраивающим метеорологические приборы.

Ученый мгновение пристально смотрел на принцессу, прежде чем отвесить официальный поклон. Ирулан любезно кивнула в ответ:

– Планетолог Кайнс, я принцесса Ирулан, старшая дочь Императора Шаддама IV. Отец сейчас в отъезде и не может встретиться с вами. – Она перешла на менее официальный тон: – Но вас могу выслушать я, если вы не против.

Ученый вскинул голову, и принцесса поняла, что он оценивает ее, впитывая детали, в то время как она делала то же самое в отношении него, – но каждый пользовался собственными методами.

Как планетолог на такой сложной планете, Лайет-Кайнс давно научился быстро реагировать и адаптироваться.

– Ваше высочество, для меня это большая честь. Я пришел сюда, чтобы обсудить политический вопрос, имеющий потенциально серьезные последствия для стабильности общества – не только здесь, в городе, но и по всему Арракину. И это весьма срочно.

– Многообещающее заявление. – Ирулан провела ученого в угол, где стояли два роскошных кресла. Легким движением руки она подала знак сардаукарам остаться за пределами слышимости. Кайнс неловко сел, и принцесса продолжила: – Я знаю, что вы человек с масштабными планами и умеете смотреть в завтрашний день.

Планетолог нахмурил брови:

– И откуда вам это известно, принцесса?

– Я читала ваши отчеты по планетологии и изучала вас, а также ознакомилась с послужным списком вашего выдающегося отца. Многое из того, что мы знаем о современном Арракисе – заслуга вас двоих. Империя, Космическая Гильдия, Картель, – мы все в большом долгу перед вами.

Кайнс не мог скрыть своего удивления. После минутного колебания он наклонился ближе, решив рискнуть:

– Тогда я надеюсь, что мне вернут этот долг, потому что это вопрос огромной личной важности для меня.

– И для всего Арракиса, как вы сказали, – добавила Ирулан.

Ученый поерзал в роскошном кресле. Принцессе нравилось, что он обходится без подобострастных формальностей. Это ощущалось как глоток свежего воздуха.

– Недавно, ваше высочество, на рынке Арракина прошли массовые аресты. Войска графа Раббана прочесали территорию, нападая и арестовывая всех, кто попадался им на глаза. Нанесен большой ущерб, а несколько человек убито, в том числе и из бойцов Раббана.

– Да, я читала доклад, – кивнула Ирулан. – Довольно тревожный. Лазутчики графа Фенринга арестовали целую ячейку вероломных убийц.

Лайет издал страдальческий смешок:

– Вероломных убийц? Все заключенные – это торговцы тканями, продавцы еды, гончар, проповедник Дзенсунни и несколько шумных юнцов. – Он сглотнул, его кадык заходил ходуном. Его бездонный взгляд встретился со взглядом Ирулан, и принцесса почувствовала то, что он хочет сказать на самом деле. – Я узнал – к моему великому ужасу, – что среди этой молодежи мои сын и дочь.

Ирулан застыла в кресле, но не выказывая никаких эмоций. Так вот оно что!

– Уверяю, ваше высочество, они вовсе не безжалостные убийцы. Чани всего четырнадцать, она еще и на парней-то толком не смотрит! Мой сын на год старше. Как все дерзкие молодые люди его возраста, он часто говорит глупости. Некоторые из его друзей, возможно, и делали дурацкие заявления, но это была всего лишь пьяная бравада.

Кайнс выпрямился в вычурном кресле, продолжая гнуть свою линию:

– Эти аресты первых попавшихся глубоко возмутили племена фрименов. В результате грубого рейда Раббана погибли горожане и нанесен значительный материальный ущерб. Жители Арракина напуганы и возмущены – их и без того сильно притесняют. – Ученый вновь подался вперед, оказавшись почти в неприличной близости к Ирулан. – Правление Харконненов лишь множит число недовольных. Это как палка, воткнутая в гнездо огненных муравьев – во всем этом нет необходимости.

Принцесса подчеркнуто бесстрастно сказала:

– Это требуется для поддержания верховенства закона, доктор Кайнс.

– Я знаю, что имперское законодательство сбалансировано и милосердно. Однако реализация его Харконненами является жестокой и кровавой, и плохо отражается на имидже Шаддама IV.

– Мой отец не имеет никакого отношения к злоупотреблениям Харконненов, – произнесла Ирулан.

Лайет сложил руки на коленях:

– И все же Император сейчас здесь, на Арракисе. Разумеется, он видит страдающих людей и их суровую жизнь.

– Я и сама это вижу. – Ирулан опустила взгляд. – И мне очень их жаль.

– Мои сын и дочь содержатся на военной гауптвахте при казармах сардаукаров. Вы можете сами убедиться, что более половины заключенных – простые горожане и лавочники с рынка. Некоторые из молодых людей могли вести себя импульсивно, но если вы изучите доклад, то увидите, что они никогда не делали ничего реального, не строили конкретных планов причинить вред – просто высказывали пустые жалобы. Уверяю вас, что все это просто болтовня.

– Но болтовня может привести к насилию! – заметила Ирулан.

– Есть способы это предотвратить, – сказал Кайнс, – и небольшой акт великодушия оказал бы здесь огромное действие – словно крошечный камешек, брошенный в пруд и вызывающий круги на воде.

– У вас на Арракисе есть пруды? – озадачилась Ирулан.

– Я бывал на Кайтэйне, – пояснил ученый. – Я прошу о простом жесте милосердия, принцесса. Эти заключенные не представляют никакой угрозы. Если бы вы могли смягчить им приговор, даровать помилование, то весь Арракин вздохнул бы с облегчением. Люди увидят доброту Императора – разительный контраст с безжалостными Харконненами. Ваш отец будет выглядеть героем. – Лайет понизил голос. – И если народ Арракина убедится в настоящем милосердии Падишах-Императора, это может предотвратить большое кровопролитие в дальнейшем. Верховенство закона легче поддерживать в атмосфере мира и справедливости. А судебная расправа над этими людьми не приведет к торжеству справедливости.

Ирулан слушала, как этот человек излагает свою точку зрения. Благодаря обучению в Бинэ Гессерит она просчитала все варианты, оценила их преимущества и недостатки. Она знала, что ее отцу по большому счету все равно. Однако ей приходилось смотреть на это дело не только как принцессе Империи, но и как сестре Бинэ Гессерит.

Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал тепло и искренне:

– Вы многое сделали для всех нас, доктор Кайнс. – Принцесса поднялась с места, и ученый понял, что аудиенция окончена. – Я рассмотрю вашу просьбу.

Мимо меня прошло столько возможностей. Я не собираюсь упускать еще одну, поскольку другой мне, вероятно, не представится.

Уэнсиция Коррино,

третья дочь Императора Шаддама IV

Принцесса Челис не добилась особых успехов во время своего краткого пребывания на Уаллахе IX и на пике разочарования попросила отправить ее домой на Кайтэйн. Страх перед загадочными убийцами сменился раздражением от строгих порядков и серости Школы Матерей. Она хотела в свой любимый дворец!

За два дня, прошедшие после ее возвращения, два доктора школы Сукк помогли ей избавиться от перепадов настроения и иррациональных страхов. Челис действительно ощутила себя в гораздо большей безопасности, вернувшись в родные стены. Ее заверили, что все убийцы пойманы и получили по заслугам. И в любом случае, охотились они за Шаддамом, а не за ней или ее сестрами. А Император вместе с Ирулан и большей частью своих сардаукаров улетел на Арракис – такое ужасное место! Челис содрогнулась от мысли, что ее тоже могли бы отправить туда.

Две сестры Бинэ Гессерит сопровождали ее во время перелета с Уаллаха IX и на Кайтэйне, но они просто присматривали за ней и не принимали участия ни в каких развлечениях, до которых Челис была большой охотницей.

Уэнсиция тем временем преуспевала в роли доверенной императрицы, наслаждаясь возможностью побыть номинальной правительницей всей Империи. Челис же большую часть суток проводила в своих личных покоях в окружении фрейлин, занимаясь бабочками, музицированием и вкушая изысканные блюда. Она начала по-настоящему успокаиваться и вновь чувствовала себя довольной.

Однако не успела она толком освоиться, как случилась очередная катастрофа. Планету окружил грозный флот вторжения во главе с этим чудовищем – генералом Зенхой! Челис поспешно удалилась в свои комнаты и отказалась выходить.

Еще не так давно Моко Зенху вполне устраивала имперская служба – он исправно исполнял приказы и преуспевал в военной карьере. Благодаря неустанным стараниям он в молодом возрасте дослужился до капитана флота, завоевал уважение бойцов и коллег-офицеров.

Зная, что кто не рискует, тот не выигрывает, он рискнул смиренно предстать перед императорским двором. Наследная принцесса до сих пор оставалась незамужней в возрасте двадцати шести лет – очевидно, Шаддам приберегал ее для каких-то своих целей. Почему бы не для него? Зенха ожидал отказа, но по крайней мере его могли заметить влиятельные аристократы. В любом случае он заявил бы о себе.

Теперь он понимал, что действовал слишком самоуверенно и сильно недооценил мстительный нрав Императора. Шаддам отреагировал жестоко и злонамеренно лично, и это доказывало, что он не годится для руководства человечеством.

Сейчас Зенха изменил положение в свою пользу.

Спускаясь на Кайтэйн в десантном транспортнике, битком набитом отборными офицерами и телохранителями в форме, каждый из которых отдал бы жизнь за любимого командира, Зенха готовился к прибытию в Императорский дворец на встречу с Уэнсицией, третьей дочерью Шаддама. Он огляделся по сторонам, когда транспортник приземлился на открытой мощеной площадке, окруженной фонтанами.

Киа Малдизи сидела рядом, напряженная и готовая к подвоху. Зенха надеялся, что прямого столкновения не случится – по крайней мере, со своей стороны он сделает все, чтобы этого избежать, дабы не подвергать опасности столицу или Императорский дворец. Уэнсиция констатировала очевидное во время сеанса связи – учитывая все его боевые корабли, висящие на орбите и в небе столицы, возмездие будет суровым, если ему нанесут какой-либо вред.

Зенха первым сошел с корабля, шагая гордо и уверенно – даже более уверенно, чем во время сватовства к Ирулан. Он обернулся к своей свите:

– Ну что, пора на наш первый имперский банкет, все согласны?

Почетный караул следовал за ним, готовый к появлению снайперов или других сюрпризов. Но Зенха считал, что наибольшая опасность, с которой предстоит столкнуться – это сама Уэнсиция. Ранее, готовясь к встрече, банкету и принятию безоговорочной капитуляции, об Уэнсиции он просмотрел всю информацию, которая нашлась в библиотеке флагмана. Такое же исследование он когда-то проводил в отношении Ирулан, но и третья дочь Императора оказалась весьма значимой фигурой. Согласно сведениям, которые Малдизи доставила после побега, других принцесс Коррино – Челис, Джосифу и Руги – отправили в школу Бинэ Гессерит, а Уэнсиция осталась замещать Императора.

Почему Шаддам поручил ей такую важную роль? Поначалу Зенха счел ее пустышкой, но ее достижения при дворе и работа в комитетах выглядели вполне впечатляющими, хотя о них и говорилось вскользь. Возможно, Уэнсиция представляет собой нечто большее, чем он ожидал. Даже если она имеет мало реальной власти в отсутствие отца, сама императорская кровь делает ее важной персоной.

Дюжина стражников сардаукаров вышла навстречу – с невозмутимыми, но грозными лицами. Зенха знал, какие это опасные бойцы, но не думал, что они на него набросятся. Киа Малдизи окинула этих суровых воинов хищным взглядом, словно желая проверить свои боевые навыки против сардаукара. Зенха подал ей быстрый знак: «Спокойно!»

– Эти люди здесь, чтобы сопроводить нас на банкет, – пояснил он, глядя на отстраненно-жесткое лицо командира сардаукаров. Шаддам увез с собой много элитных бойцов, когда покинул Кайтэйн, и Зенха прикидывал, сколько их осталось здесь. – Пойдемте, мне не терпится встретиться с этой принцессой Уэнсицией.

Он зашагал вперед, не удостаивая особым вниманием роскошь двора, сказочные галереи и скульптуры, хрустальные фонтаны и сводчатые потолки.

– Будет так неловко, если нам придется превратить все это в руины, – пробормотала Малдизи достаточно громко, чтобы услышали все. Две ее подружки хихикнули, но остальные их одернули.

Когда Зенха в генеральском мундире, для пущего эффекта украшенном медалями и лентами, вошел в банкетный зал, он увидел женщину с каштановыми волосами, сидящую на огромном каменном троне. Она ожидала во главе самого длинного стола. Второе кресло, предназначенное гостю, выглядело куда менее впечатляюще, как бы подчеркивая его второстепенную роль.

Зенха не заморачивался такими мелкими придворными играми. Если этой средней дочери Коррино так важно сидеть на самом внушительном кресле в зале – пускай. Его козырь – внушительный флот над головой.

Он приблизился к принцессе – официально-вежливо, но без излишнего почтения. Уэнсиция не встала, чтобы поприветствовать гостя, и ни на секунду не отводила от него глаз, глядя снизу вверх:

– Офицер Зенха, мы встретились при печальных обстоятельствах.

– Их можно считать и удачными, если мы понимаем возможности, которые нам открылись.

Принцесса протянула руку, очевидно, ожидая, что он поцелует ее в знак уважения. Зенха взвесил все варианты и затем поступил так, как требовалось, напомнив себе об уважении к самой Империи и древней родословной Дома Коррино.

– Принцесса Уэнсиция, – галантно произнес он. Та удовлетворенно-дерзко улыбнулась, не выказывая перед ним никакого страха.

Малдизи, лет-майор Астоп и остальная часть почетного караула неловко топтались поблизости, но Зенха сохранял спокойствие и уверенность, стоя перед заместительницей Императора. Эта принцесса не обладала столь совершенной красотой, как ее сестра Ирулан, но имела такую же царственную осанку и тонкие благородные черты. В ее глазах светился острый ум. Этим она разительно отличалась от легкомысленной пресной Челис, и очевидно, была способна на гораздо большее.

Возможно, Уэнсиция сидела с излишне важным видом, не вполне соответствующим ее истинной роли. Ее элегантное платье ниспадало на пол вокруг трона. В волосах сверкали драгоценные камни, шею украшало бесценное ожерелье, которое очень шло к ее лицу в форме сердца.

– Итак, офицер Зенха, вы налетели как яростный шторм и уничтожили много кораблей имперской обороны. Многие люди потрясены и напуганы. Другие возмущены. – Принцесса поднялась с каменного трона, и ее платье переливчато замерцало, как змеиная чешуя.

Тут же подскочил слуга с графином и двумя бокалами на подносе. Он наполнил бокалы густым красным напитком. Уэнсиция взяла оба и предложила Зенхе выбрать.

– Считается, что этот инопланетный ликер один из лучших в Империи. Вы никогда не пробовали ничего подобного.

Зенха принял бокал и Астоп тут же поспешил вперед со своим личным анализатором ядов. Он проверил ликер и кивнул.

Уэнсицию, похоже, это обидело.

– Вы подозреваете, что я хочу вас отравить? Я гораздо более любезная хозяйка, чем вы думаете. Да и глупо с моей стороны в подобных обстоятельствах предпринимать что-то такое нелепое. – Она отпила из своего бокала. – А я не настолько глупа.

Зенха тоже пригубил напиток, оказавшийся весьма приятным на вкус. Но только кивнул в ответ.

Уэнсиция понизила голос:

– Может, отложим этот фарс с торжественным банкетом и поговорим наедине? – Она вновь уселась на свое место, не сводя с Зенхи глаз. – Если вы готовы отослать своих сопровождающих подальше, чтобы не подслушивали.

Зенха прокрутил в уме возможные варианты.

– Пожалуй, прямой разговор поможет уладить все тонкости проще, чем полномасштабное военное столкновение. Офицеры моего Флота Освобождения вполне способны взять командование на себя, если со мной что-нибудь случится.

Стоящие позади Малдизи и Астоп явно напряглись, но Зенха успокаивающе махнул им рукой:

– Выйдите пока в коридор. Принцесса Уэнсиция полностью осознает последствия, которые постигнут ее и весь дворцовый район, если она попытается выкинуть что-нибудь этакое.

Он постарался придать лицу самое решительное и грозное выражение, хотя в основном из бахвальства. Он наслаждался пребыванием посреди всего этого императорского великолепия и жаждал, чтобы все это стало доступно ему – как принцу-консорту Дома Коррино, где он получит власть и влияние, чтобы исправить многое из того, что требует реорганизации в имперских вооруженных силах.

Малдизи бросила на Уэнсицию пронзительный взгляд – что это в нем мелькнуло, неужели ревность? – но вышла вместе с остальным почетным караулом, оставив Зенху наедине с принцессой в огромном зале.

Зенха занял более низкое кресло рядом с каменным троном Уэнсиции. И с таким видом, будто у него больше нет никаких забот в этом мире, вновь отхлебнул ликера.

– А теперь давайте присмотримся друг к другу. – Принцесса усмехнулась. – Как вы считаете, могла бы я стать более подходящей невестой, чем моя сестра? Захотели бы вы так же требовать моей руки, словно какой-нибудь древний варвар? – Она помолчала. – Я такая, как вы ожидали?

Зенха не мог поверить, что она ведет такие непринужденные беседы, пока столичная планета в осаде, а военный флот повстанцев на орбите только и ждет приказа для начала бомбардировки.

– Мое предложение вашей сестре закончилось не очень хорошо.

– Жаль, что отец отреагировал так сурово. Вы довольно красивы, и я прочитала ваше досье. Весьма впечатляющая карьера, множество достижений, хотя вам вставляли палки в колеса некомпетентные начальники.

– Отрадно, что вы это понимаете.

Уэнсиция фыркнула:

– Любой может видеть ситуацию, которая сложилась в имперских вооруженных силах, но высокородные офицеры, похоже, этого не осознают. В любом случае, офицер Зенха, вы выявили смертельные слабости в нашей командной структуре. Возможно, спустя долгое время после того, как вы обратитесь в прах, некоторые историки даже признают ваши заслуги.

– Зависит от позиции этих историков. – Зенха поймал ее взгляд и перешел к делу. – Во избежание ненужного насилия, принцесса Уэнсиция, я требую от вас официальной капитуляции. Даю слово, что с вами будут обращаться уважительно и позволят вам комфортно жить во дворце.

Ее смех прозвучал звоном бьющегося стекла:

– Вы хотите сказать – на неделю или около того, пока карательный флот моего отца не прибудет сюда и не сокрушит вас? Его сардаукары никогда не терпели поражения. Я представляю Дом Коррино, на мне сейчас лежит ответственность за всю Империю. Вы никогда не добьетесь от меня капитуляции.

Зенха вскинул брови:

– Сейчас мощь Империи вовсе не так уж очевидна. – Он поерзал в кресле. – Я установлю контроль над Императорским дворцом задолго до того, как ваш отец узнает, что здесь произошло. Согласно стандартной военной и политической тактике мне следует вас арестовать, если не казнить.

Уэнсиция смотрела на него пристально и бесстрашно, сжав губы в тонкую линию.

– Вам что, приятно надо мной издеваться? – спросила она.

Рациональное помилование, дарованное по политическим соображениям, все равно остается помилованием. Его мотивы не важны для тех, кто получает такой неожиданный подарок судьбы.

Книга Азхар,

руководство Бинэ Гессерит

Прохладный туман висел в воздухе, регуляторы влажности в герметичной оранжерее леди Марго умиротворяюще жужжали. Ирулан представила, что они с преподобной матерью Мохайем сейчас пьют целебный чай в дворцовых садах на Кайтэйне. Здесь было так же тихо и уютно.

Ирулан попросила Вещающую Истину прийти сюда на встречу с ней и обсудить серьезные вопросы, после чего принцессе нужно будет принять очень важное решение.

Шаддам вместе с графом и леди Фенринг находился в Карфаге, как и большинство сардаукаров. После ареста подозреваемых в подрывной деятельности Император хотел всем показать, что теперь чувствует себя на Арракисе в полной безопасности. Ирулан знала, что их с Мохайем никто не потревожит.

Принцесса старалась, чтобы приглашение выглядело спонтанно-непринужденным, но не питала иллюзий; преподобную мать не проведешь.

Они вдвоем уселись за маленький столик, за которым Марго обычно предавалась созерцанию и медитации. Над ними нависали сочные листья тропических растений.

Вода стекала в маленький пруд рядом с цветущим кустом. В другое, не такое сложное время Ирулан сочла бы эту оранжерею прекрасным местом для того, чтобы писать здесь дневник. Пышная растительность придавала ощущение свежести после нескольких недель, проведенных на пустынной планете. Но что еще важнее, герметичное помещение обеспечивало полную приватность; Марго Фенринг позаботилась о том, чтобы в ее святилище не было подслушивающих устройств.

Мохайем не расслаблялась – она не относилась к наследной принцессе с каким-либо пиететом; скорее, как наставница Бинэ Гессерит к бывшей ученице.

– Так, Ирулан, мы с тобой можем не тратить время на пустые любезности. Сейчас раннее утро, и нам пора на завтрак. Что такого срочного?

Несмотря на всю науку этикета, которую Ирулан получила при дворе, она вновь почувствовала себя юной послушницей, оказавшись лицом к лицу со старой преподобной матерью – долгие годы дисциплины в Сестринстве давали о себе знать.

– Мне предстоит принять непростое решение, преподобная мать, – произнесла Ирулан. – Этим занимался бы отец, будь он здесь, – а если не он, то граф Фенринг или даже барон Харконнен.

Мохайем задумалась.

– Значит, это местный вопрос, – сделала она вывод. – Зачем тебе вмешиваться?

– Потому что я здесь, и могу что-то изменить.

– Но ты можешь предположить, как поступил бы твой отец, верно? Если хочешь доказать, что к тебе не зря прислушиваются – действуй как Шаддам.

– Я точно знаю, как поступил бы отец, – сказала Ирулан. – И знаю, что сделали бы граф Фенринг и барон. Но у меня есть другая идея, полностью противоположная тому, как поступил бы любой из них.

Преподобная мать удивилась:

– То есть ты собираешься пойти против отца?

Ирулан не дрогнула:

– Я просто уберегу его от ошибки. Как только я объявлю о единственно верном решении – помиловании для всех, – отцу будет слишком неловко его отменять.

Щелкнул таймер, и тихое шипение увлажнителей прекратилось, остались только звуки капающей воды и шелест листьев вблизи воздушных фильтров и циркуляторов.

Мохайем поджала морщинистые губы:

– Объясни.

Ирулан помолчала, обдумывая, как лучше это сформулировать. А затем ясно и четко, будто стоя в классе у доски, изложила информацию о визите доктора Кайнса, его точку зрения на заключенных и личную просьбу за сына и дочь.

Мохайем положила руки на стол ладонями вниз:

– Имперский планетолог нечасто вмешивается в политические вопросы. Насколько я понимаю, он практически призрак, работающий в пустыне и живущий среди фрименов.

– Он работает на нас, – подчеркнула Ирулан. – Я читала его отчеты. Это очень ценный человек, преданный великой научной цели. Наши знания об Арракисе во многом обусловлены его трудами.

Мохайем фыркнула:

– Наши весьма скудные знания.

– Но мы знаем, что доклады Харконнена о местных гражданских беспорядках и репрессиях против горожан, несомненно, не содержат всей правды. Вы, как и я, прекрасно видели, что эти люди ранены, злы, подвергаются преследованиям. И все это вина Харконненов.

– Те недавние арестованные разрабатывали план убийства Императора. – Старая преподобная мать нахмурилась еще сильнее. – Это не имеет никакого отношения к Харконненам.

– Эти местные ребята делали громкие заявления просто из чувства беспомощности, – сказала Ирулан. – Доктор Кайнс считает, что это своего рода демонстрация, но никто ведь не пострадал. В конечном счете все это пустая болтовня. Они никогда не привели бы свои планы в действие и не представляли никакой угрозы для моего отца.

Лицо преподобной матери по-прежнему выражало сомнение:

– Но какая польза от их помилования? Это только подтолкнет других к активным действиям, возможно, даже к террористическим актам, разве нет? Ты права, сам Император никогда не проявил бы снисхождения к таким людям. Это восприняли бы совершенно неверно.

– Возможно, нам удастся сделать так, чтобы это восприняли правильно, – сказала Ирулан. – Я еще раз просмотрела записи. Жестокие казни для барона – обычное дело. Люди с ужасом наблюдают, как «чудовищные преступники» умирают изобретательно-жуткой насильственной смертью. Я слышала, что Раббан особенно затейлив в методах казни.

Мохайем кивнула:

– Это правда.

– Но граждане никогда не видят судебных процессов, не могут оценить доказательства, собранные против обвиняемых. Им не дают возможности высказать жалобы, у них нет надежды на восстановление справедливости.

Мохайем усмехнулась:

– Ты говоришь очень наивно, дитя мое. Неужели у нас тебя ничему не научили?

– Их недовольство реально, преподобная мать, и их реакция предсказуема. Мы можем направить ее в нужное русло.

– Каким образом?

– Меня тревожит, что существовал и настоящий заговор с целью убийства отца. Но его жизни будет угрожать еще больше опасностей, если мы позволим беспорядкам достичь критической точки. Народ должен любить своего Императора и знать, как усердно Дом Коррино заботится о благе каждого жителя Империи. Меня потрясло, когда я увидела здесь явную ненависть к нему – ненависть, порожденную жестокостью правления Харконненов. Эти суровые методы только увеличивают опасность насильственного нападения на нас.

– Тогда мы должны еще больше усилить меры безопасности, – сказала Мохайем. Совсем рядом с ее морщинистым лицом пролетела бабочка, но преподобная мать не моргнула и глазом.

Ирулан побарабанила пальцами по столу:

– Жест нежданного и не несущего вреда милосердия изменил бы отношение людей и заставил их думать, что мой отец добрее и справедливее барона Харконнена. И тогда, если народ продолжит выражать недовольство, ненависть не будет направлена на отца.

– То есть целиком падет на барона. – Мохайем выглядела позабавленной.

– А это уже не моя забота.

Вещающая Истину широко улыбнулась:

– И не моя. Я с давних пор терпеть не могу барона, и он платит мне тем же. – Она рассмеялась так, что этот смех показался Ирулан горьким, но больше пояснять ничего не стала. Преподобная мать поднялась из-за стола и медленно двинулась по оранжерее. Ирулан направилась следом за ней.

Остановившись, Мохайем понюхала ярко-оранжевый цветок.

– Это напоминает мне наши зимние сады в Школе Матерей. – Она повернулась к Ирулан. – Не сбрасывай со счетов наши инструкции. Тебе известно, что Сестринство придерживается философии «рационального человеколюбия». Не знаю, изменит ли тот жест, о котором ты говоришь, отношение народа Арракина к Императору, согреет ли сердца людей и заставит ли их забыть о ежедневном угнетении, которому они подвергаются. Но это не имеет значения. Если ты поступишь так, как велит совесть, это создаст новую парадигму, которую сможем использовать мы или твой отец.

Ирулан наклонилась и понюхала тот же цветок.

– Что вы имеете в виду?

– Это смягчит сердце планетолога Кайнса. Известно, что он живет среди пустынных племен, и, вероятно, проникся какими-то из их верований. Его связь с Империей ослабла, а следовательно, и его преданность Шаддаму может быть весьма хрупкой. Но если ты отменишь эту сравнительно малозначимую казнь – малозначимую для нас, но не для Кайнса, – это, несомненно, укрепит его верность Трону Золотого Льва. И из благодарности он будет распространять среди пустынных племен иное мнение о твоем отце. Это, несомненно, пойдет на пользу всем нам.

У Ирулан перехватило дыхание:

– Выходит, вы согласны со мной?

Преподобная мать ответила уклончиво:

– Я согласна, что если предоставить Харконненов самим себе, они будут править железной рукой и умножать страдания подданных твоего отца. Однако твоя идея – это шанс изменить курс и настроения здешнего общества.

Ирулан вскинула подбородок, ощутив груз ответственности наследницы трона.

– Тогда я поступлю так, как считаю нужным и оставлю свой след в местной истории, пока отец в отъезде.

Поскольку казнь была назначена на более позднее утро того же дня, время мчалось с быстротой надвигающейся песчаной бури.

Приняв решение, Ирулан вызвала судебных писцов и юристов в отдельную комнату, чтобы официально оформить помилование, но она знала, что не хуже них владеет письменным словом, поэтому решила составить документ самостоятельно. Потрясенные писцы настаивали, что это их работа, но Ирулан от них отмахнулась. Юристы прочитали ее черновик и признали, что он соответствует всем формальностям.

В окно она видела отряд сардаукаров, стоящих с каменными лицами у стены резиденции, и знала, что другие охраняют бараки, в которых содержатся обреченные пленники. Поскольку принцесса планировала объявить о помиловании сама, она составила документ коротко и ясно, по существу – так, какими в идеале должны быть, но редко бывают все юридические и имперские документы.

Сперва принцесса подумывала выйти к шеренге сардаукаров перед казармами, чтобы иметь возможность видеть, как толпа помилованных оборванцев хлынет на улицу после оглашения документа – и чтобы эти люди также могли видеть ее. Мохайем отреагировала на эту наивную идею с ужасом, как и придворные, и командир сардаукаров.

Командир, как и череда мелких дворян, чиновников, помощников секретарей и надутых дипломатических работников упрашивали ее дождаться возвращения Шаддама из Карфага или хотя бы отправить сообщение, чтобы попросить его разрешения на то, что она намеревалась сделать. Ирулан отказалась.

– Вопрос непростой, а действовать надо немедленно, иначе казнь состоится. – Принцесса прищурила глаза: – Вы сомневаетесь в моих полномочиях?

Чиновники дрогнули и попятились, не осмеливаясь возражать наследной принцессе.

Мохайем надменно наблюдала за этим со стороны, в душе насмехаясь. Один высокопоставленный чиновник попытался предложить компромисс:

– Ваше высочество, у вас также есть полномочия отложить казнь, предоставив Императору принять окончательное решение с помощью вашего мудрого совета.

– Я уже приняла решение и оглашу свой указ с крыльца резиденции. – Она взглянула на офицера-сардаукара. – Полагаю, это достаточно безопасно?

Тот кивнул.

До назначенного времени казни оставалось два часа. Помост на главной площади уже вымели и подготовили. У Ирулан еще было время, и следовало все сделать как полагается.

С помощью Арона она переоделась в официальный придворный наряд, и когда вышла на жаркий солнечный свет, с трудом вдыхая сухой воздух, то выглядела воплощением царственности. Фаворит не преминул об этом сообщить, придав ей уверенности. Яркие солнечные лучи преломлялись в бесчисленных гранях драгоценных камней, украшавших ее платье, в бриллиантах колец и ожерелья. Глашатаи уже объявили по всему городу, что будет сделано важное объявление, и перед резиденцией собралась толпа, не знающая, к чему готовиться.

Ожидая, пока народ затихнет, Ирулан рассматривала людей – своих людей в самом прямом смысле слова – и думала об их жизни, понимая их отчаяние. Этот милосердный жест с ее стороны даст им надежду и заставит их относиться к Императору с большей симпатией. Это позволит одержать большую победу малыми усилиями.

Преподобная мать Мохайем оставалась в тени крыльца резиденции – фигура в темном одеянии, наблюдающая, но незаметная. Командир почетного караула на площади выкрикнул официальные титулы и имя Ирулан, и в толпе воцарилась тишина. Стоя лицом к народу, принцесса развернула документ, однако яркий дневной свет почти слепил ее. Впрочем, ей не нужно было видеть написанные слова, поскольку она помнила их наизусть:

– Народ Арракина! – ясным голосом начала Ирулан. – До моего сведения дошло, что группу невинных людей задержали на рынке, ложно обвинили и заключили в тюрьму. Другим дерзким молодым людям вынесли смертный приговор только за то, что они жаловались на свою трудную жизнь. – Принцесса сделала паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного. – Я хочу, чтобы все знали – это не методы Дома Коррино.

Она опустила документ и обвела толпу взглядом. Удивленные горожане беспокойно переминались с ноги на ногу, не совсем понимая, что она собирается сказать дальше.

Ирулан повторила:

– Это не путь Императора Шаддама IV! По его милости и от его имени я, принцесса Ирулан, настоящим отменяю приговоры заключенным с рыночной площади, которых задержали под ложным предлогом, и дарую им всем императорское помилование! Кроме того, я лично рассмотрю высказанные ими претензии. Мой отец и я поставим этот вопрос перед бароном Харконненом, чтобы обсудить с ним возможные реформы.

Министры протокола решительно возражали против внесения в документ последних пунктов, но Мохайем пояснила, что это обещание не является юридически обязательным, а просто вселит немного оптимизма в слушателей.

– Объявляю официальное помилование! – выкрикнула Ирулан. – Настоящим приказываю освободить заключенных и не подвергать их дальнейшим преследованиям!

Она свернула документ и застыла в ожидании.

Последовало ошеломленное молчание, затем несколько человек издали радостные возгласы, которые тут же утонули в восторженном реве толпы, какофонии криков и аплодисментов.

Принцесса заранее приказала командиру сардаукаров отправиться на гауптвахту и распахнуть двери камер. Офицер явно не хотел этого делать, но не стал подвергать сомнению распоряжения Ирулан.

Она представила, как заключенные падают на колени при этой новости, рыдая от облегчения. Наверное, некоторые захотят выразить ей свою благодарность и броситься к ее ногам, но Ирулан не даст им такой возможности. Она уже велела сардаукарам не подпускать заключенных близко к резиденции – чего те, несомненно, в любом случае не сделали бы.

Принцессе вполне хватало удовлетворения от мысли, что фрименская молодежь и избитые арракинские лавочники и приказчики, покинув тюремные стены, просто разбегутся по своим душным пыльным укрытиям.

Даже самый искушенный наблюдатель может потратить целую жизнь на изучение мотивов человеческих поступков, но так и не понять ничего до конца.

«Миссионария Протектива».

Учебное пособие

Теперь Чани знала, что чувствует пустынный жук, оказавшись на виду и мгновенно устремляясь в какую-нибудь другую расщелину, если перевернуть над ним камень. Когда ее и других пленников бесцеремонно вытолкали с гауптвахты, она не поднимала головы, уверенная, что все они обречены. Но их внезапно освободили!

Измученная днями страха, нехваткой воды и пищи, она старалась держаться поближе к брату, когда они выскочили на яркий солнечный свет, заливающий Арракин. Чани замешкалась, чтобы проморгаться, но Хоуро инстинкт подсказывал продолжать двигаться, и она не отставала от него.

Девушка никак не могла понять, почему их всех отпустили.

– Это, должно быть, ловушка, – пробормотала она на языке чакобса. – Возможно, уловка, и они убьют нас за попытку к бегству.

Хоуро бросил на нее взгляд, пока они торопились смешаться с ликующей бурлящей толпой. И ответил на том же древнем языке:

– Не принимай ничего на веру, когда имеешь дело с иномирянами. Но раньше мы были все равно что мертвы. Теперь у нас появился шанс.

У дверей казарм охранники-сардаукары не обращали внимания на ошеломленных узников, которые, пошатываясь, пробирались мимо них. Императорский глашатай зачитал указ от имени Дома Коррино, что дочь Императора Шаддама отменила их приговор. И теперь смертная казнь никому не грозит.

Толпа горячо приветствовала неожиданную милость Императора. Некоторые восхваляли Шаддама, а несколько храбрых голосов проклинали барона Харконнена – эти голоса все равно невозможно было определить в человеческой массе.

Некоторые заключенные, в основном лавочники и незадачливые прохожие, заметенные в ходе зачистки рынка, остановились и высоко воздели руки, вознося молитвы небу. Некоторые кричали или стонали; другие с рыданиями падали на колени. Бородатый мужчина обхватил руками ноги бесстрастного охранника-сардаукара, но солдат отпихнул его в сторону.

Джемис, Адамос и другие основные заговорщики держались особняком, не доверяя остальным заключенным. Все фримены были одеты по-разному, поскольку одни выдавали себя за базарных торговцев, другие за складских рабочих, некоторые – за нищих оборванцев.

На Чани до сих пор оставалась одежда прислуги резиденции. Девушка не сомневалась, что дотошные следователи уже опросили весь персонал, и боялась, что Шадут Мейпс вычислили и подвергли пыткам, но старая экономка многое пережила в своей жизни. Если кто-то и мог манипулировать ответами и избежать подозрений, так это Мейпс.

Однако обратный путь в резиденцию Чани теперь заказан. Ее пребывание в Арракине подошло к концу. Бредовый план убийства Падишах-Императора не продвинулся дальше болтовни.

Рассыпавшись, как песок, гонимый ветром, фримены затерялись в толпе арракинцев. Джемис, пробегая рядом с Чани, толкнул ее в плечо и шепнул адрес.

– Встретимся там – место надежное!

Хоуро тоже услышал и быстро кивнул. Больше не глядя на сестру, он нырнул в боковую улочку слева. Впереди Чани шагали четыре женщины в похожей одежде прислуги, несущие на плечах канистры с водой. Она слилась с ними, будто принадлежала к их группе.

Пройдя какое-то расстояние вместе с водоносами, она нырнула в узкий переулок и стянула с себя грязный и мятый верхний балахон, затем перевернула головной платок изнанкой наружу и обвязала вокруг головы по-новому – так что, когда она вышла из укрытия, выглядела совершенно по-другому. Толпа позади приветствовала других, по-настоящему непричастных пленников и громко кричала им здравицы, но Чани старалась не привлекать к себе внимания.

Она до сих пор не могла поверить, что их отпустили без каких-либо условий и вопросов, и не имела этому никаких объяснений, кроме неожиданного указа. Дочь Императора даровала им помилование – бледная белокурая красавица, настолько хрупкая, что пустыня быстро погубила бы ее. Они с Чани жили словно в разных вселенных. Что это – игра в альтруизм со стороны избалованной женщины? Милосердие к бедным немытым массам от наивной принцессы? В этом виделось мало смысла, но в большинстве случаев поступки иномирян с благополучного Кайтэйна тоже не имели смысла. Чани поняла, что ей не нужно ломать над этим голову; нужно просто избежать повторного ареста в случае, если помилование окажется ошибкой.

Она пробиралась по улицам в одиночку, зная, что ее товарищи позаботятся о себе сами. О месте встречи они узнают друг от друга, и Чани планировала отправиться туда, но не сразу. В горле пересохло, сухой воздух высасывал влагу из тела. Ей, Хоуро, Джемису и остальным потребуются новые конденскостюмы, но у них нет ни денег, ни имущества на обмен, и не к кому обратиться за помощью.

Да, очевидное милосердие принцессы принесло им свободу, но сейчас стоило подумать о том, где взять конденскостюм и воду.

В камерах при казарме они обреченно, с болезненным любопытством обсуждали различные жестокие и мучительные способы, которыми Тварь Раббан или граф Фенринг могли бы их казнить. Никто не ожидал, что семья Императора Шаддама окажется добрее или мягче. Приговоренные смирились, бормотали молитвы, собирались с духом или тряслись от страха. Чани жалела, что не сможет попрощаться с отцом.

Она даже представить себе не могла, что их освободят.

Девушка миновала герметичную дверь в таверну без вывески, похожую на ту, где она ранее встречалась со своими товарищами. Несколько человек в грязной униформе рабочих космопорта топтались снаружи, вяло переругиваясь друг с другом. Чани не понимала, почему в такую сухую жару кто-то стоит под дверью, вместо того чтобы укрыться в тени таверны. У этих мужчин был зловещий вид, они напоминали наемников или головорезов. Они оживились, когда она проходила мимо, но резкость ее движений и острый взгляд заставили их остыть. Чани поспешила дальше.

До места встречи, названного Джемисом, пришлось добираться несколько часов. Теперь Чани больше ничего не хотела, кроме как найти выход из этого ужасного города и вернуться туда, где она бы чувствовала себя в своей тарелке. Домой, в глухую пустыню, в родной ситч.

Она оказалась в большой складской зоне, где хранились строительные материалы, плиты из синтетического камня и пласталевые балки. Наклонная крыша низко опускалась к земле, защищая склад от пылевых бурь. Отыскав стопку сложенных друг на друга плиток из расплавленного песка, Чани уселась в тени и стала ждать.

Прежде чем она успела немного отдохнуть, сзади появился Хоуро, застав ее врасплох.

– Я видел, как ты вошла на территорию. Пойдем со мной. Мы соорудили укрытие.

– Теперь мы в безопасности?

– Полной безопасности не бывает. Но мы можем ненадолго перевести дух.

Брат провел ее по лабиринту из балок и каменных блоков, через узкие промежутки между штабелями, расположенными на первый взгляд случайно. Но внезапно они вышли на открытую площадку посередине, совершенно скрытую от посторонних глаз. Джемис и еще двое уже сидели там; они взглянули на Чани с облегчением. Джемис подвинулся, давая ей место присесть. Она поняла, как сильно хочет пить.

– Здесь есть вода?

Как фримены, они обычно делились друг с другом всем необходимым, но если делиться нечем…

Адамос отодвинул в сторону плиту из искусственного камня, показывая тайник. Он вытащил оттуда помятую канистру.

– Есть запас на крайний случай. Возьми, сколько тебе нужно.

Чани отхлебнула теплой воды, прополоскала рот, провела языком по губам. «Возьми, сколько нужно». Некоторые жадные иномиряне напились бы вдосталь, но она сделала лишь несколько тщательно отмеренных глотков, затем вновь завинтила крышку, защелкнула герметизирующие зажимы и передала канистру обратно Адамосу, который вернул ее в тайник и накрыл каменной плитой.

Хоуро сообщил:

– Мы послали гонцов добыть для нас конденскостюмы. – И добавил со вздохом смирения: – Костюмы, вероятно, будут не фрименского производства, но нашим людям придется взять то, что получится найти и что мы можем себе позволить.

– Нам нужно только продержаться достаточно времени, чтобы вернуться в ситч, – сказала Чани. – День или два. Я, конечно, не в восторге от этого, но даже дешевый конденскостюм должен выдержать.

– Почему имперцы освободили нас? – Джемис недоуменно покачал головой. – Это какая-то прихоть принцессы, желающей покрасоваться?

Хоуро откинулся спиной на сложенные камни:

– Возможно, они следят за нами, чтобы узнать, где находится наш ситч и какие у нас связи в городе.

Касательно себя Чани не сомневалась, что ей удалось уйти от преследования. Остальные имели аналогичную подготовку, так что тоже должны были оторваться чисто.

– Неужели граф Фенринг каким-то образом установил на нас маячки? – спросил Адамос. – Тогда они могут отслеживать, куда мы пойдем.

Перебрав в уме все возможные варианты, Чани покачала головой:

– Какие маячки? Мы все это время сидели вместе. Как они могли нам что-то вживить?

– Это могли быть микроскопические иксианские устройства в пище или в воде, – предположил Джемис.

Хоуро усмехнулся:

– Какая еда или вода? Они ничего нам не давали, пока мы сидели в камере. – Он посмотрел на товарищей. – Я хотел бы понять причину освобождения, но мне это не так уж важно. Главное, что мы больше не пленники, и это благословение Шай-Хулуда.

Остальные склонили головы при звуках этого имени, почтительно бормоча что-то.

С наступлением темноты еще двое из разбежавшихся заговорщиков добрались до места встречи. Судьба троих оставшихся была неизвестна, но все надеялись, что каждый сам доберется обратно в ситч.

Далеко за полночь они встретились возле здания склада со своими городскими знакомыми, которые принесли с собой несколько конденскостюмов. Чани с товарищами надели их в укрытии, подогнали друг на друге, осмотрели швы и покачали головами, оценив качество. Они понимали, что придется обходиться тем, что есть.

К тому времени, как взошла первая луна, они ускользнули с окраин Арракина, покинув этот многолюдный муравейник. Избегая небольших пригородных поселений, они карабкались вверх по Барьеру, выискивая едва заметные сколы, отметины и пирамидки из камней, которые указывали им безопасный, но неприметный путь.

Как только они добрались до вершины огромной стены и оглядели освещенные звездами просторы дюн, Чани восхитилась дикой, суровой красотой своей родной земли. Пыльный уродливый Арракин, зараженный влиянием других миров, остался где-то за спиной. Остальные хотели отдохнуть, но Чани уже отправилась дальше, пробираясь вдоль скального гребня – ей не терпелось вновь оказаться на открытом песке.

Хоуро поспешил за ней, остальные следом. Брат понимающе кивнул:

– Ты хочешь поскорее вернуться в ситч – и в безопасность.

Чани остановилась и взглянула на него:

– В нашем ситче я всегда чувствовала себя спокойно, но не думаю, что отныне он будет казаться безопасным местом.

Ей придется рассказать отцу, что они пытались сделать и как плохо все закончилось. Но несмотря на неудачу, она будет дома. Оставив эти мысли при себе, девушка решительно зашагала дальше.

За час до рассвета они добрались до открытых песков и направились к дюнам, двигаясь особой неритмичной походкой. Через несколько километров они смогут призвать песчаного червя и оставят далеко позади этот город дьяволов.

Жизнь часто представляет собой тонкую грань между любовью и войной, балансирование между удовольствием и смертью.

Наблюдение принцессы Уэнсиции

Несмотря на огромную угрозу Кайтэйну, Уэнсиция внутренне улыбалась своей маленькой победе, когда дала Зенхе отпор. Главнокомандующий мятежников, безусловно, не ожидал от нее такого смелого поведения. Когда она сделает то, что должно, ему будет о чем подумать.

Ее отец, заботясь лишь о себе, увел с собой на Арракис основную часть Имперского оборонительного флота вместе с большинством своих сардаукаров. Император, безусловно, хорошо защитил себя от убийц… Поэтому вполне логично, что Зенха прилетел сюда, создав угрозу уже для Уэнсиции.

Как принцесса Коррино и доверенное лицо Императора на Троне Золотого Льва, Уэнсиция имела в своем распоряжении двадцать элитных солдат-сардаукаров, размещенных во дворце поблизости, готовых предпринять все необходимые действия для ее личной безопасности. Считалось, что один сардаукар стоит десятка обычных бойцов, но это не поможет в случае, если мятежный флот начнет бомбардировку столицы и превратит прекрасный дворец в дымящиеся руины. Требовался другой способ склонить чашу весов в свою сторону.

«Я – Уэнсиция Коррино, и я не такая беспомощная, как может показаться Зенхе».

Когда командир мятежников пригласил свой почетный караул обратно в гулкий банкетный зал, Уэнсиция тоже позвала своих людей, встревоженного камергера и грозных охранников-сардаукаров. Она мило улыбнулась, глядя на Зенху:

– Теперь мы можем расслабиться и получить удовольствие от банкета.

На него это не произвело впечатления:

– Но мы так ничего и не решили, принцесса. Вопрос о вашей немедленной капитуляции остается.

Уэнсиция махнула слугам, чтобы несли первое блюдо, и в зал вбежала небольшая армия с тарелками и подносами.

– Тогда вас ждет разочарование, – ответила она.

Командир повстанцев казался ей привлекательным. К тому же он безусловно умен, амбициозен и способен решать невыполнимые с виду задачи. Если бы отец подошел к нему непредвзято, Зенха, возможно, оказался бы не такой уж неприемлемой партией для ее сестры. Унаследовав престол, он и Ирулан могли бы стать замечательными правителями. А при других обстоятельствах Зенха мог бы стать подходящим супругом для Уэнсиции.

Теперь, конечно, об этом не могло идти и речи.

Мятежный офицер опустил взгляд на свою тарелку с жареной дичью, украшенную съедобными цветами. Большая часть почетного караула Зенхи с сомнением разглядывала еду, лишь одна сурового вида женщина с большим удовольствием поглощала угощение, впрочем, ни на секунду не теряя бдительности. Серьезным тоном Зенха произнес:

– Мы взяли Кайтэйн в осаду, принцесса. Мои боевые корабли над нашими головами. Я запретил всякую торговлю и сообщение со столицей Империи. У вас нет иного выбора, кроме как подчиниться, пока я не сравнял с землей весь дворцовый район.

«Как же он глубоко ошибается!» Принцесса приступила к собственной порции, думая о секретном оружии, которое могла бы использовать против него в любой момент, чтобы отстоять свою позицию.

– Я рассмотрю ваше предложение, офицер Зенха. А пока давайте наслаждаться банкетом.

На самом деле, конечно, всем было не до банкета.

Наконец, покончив с этим спектаклем, принцесса поднялась со своего огромного каменного кресла во главе длинного стола, оставив большую часть блюд нетронутыми. У нее имелись свои планы, которые пора было реализовать.

– Вы дали мне много поводов для раздумий. Пожалуйста, дождитесь моего ответа. – Она вновь протянула руку Зенхе тыльной стороной вверх, для поцелуя. Офицер смерил принцессу взглядом, но исполнил этот жест вежливости.

Он обратил внимание на большое богато украшенное кресло принцессы, которое та приказала доставить в зал перед банкетом.

– Весьма впечатляющая вещь, хотя его вряд ли можно назвать императорским троном.

– Это бесценная реликвия, которой пользовалась в давние времена императрица Бертл Коррино. – Принцесса отступила на шаг, прошелестев струящимся платьем, и положила руку на резную спинку. Сдерживая озорную улыбку, она заметила: – Вы выглядите как человек, который ценит такие вещи, и понимаете, что креслу не место в обеденном зале. Не будете ли вы так любезны попросить своих охранников перенести его в самый большой салон дворца, сразу возле главного входа? Я знаю, что вы обойдетесь с ним бережно.

Почетный караул Зенхи поднялся со своих мест, настороженный и растерянный. Командир повстанцев, явно раздраженный, тоже не понимал, почему принцесса обратилась к нему с этой просьбой, но умел держать себя в руках:

– Я с радостью окажу эту небольшую любезность молодой заместительнице Императора. – Он махнул рукой, приказывая нескольким своим людям приблизиться к тяжелому креслу. – И я буду ждать вашего ответа на гораздо более важный вопрос.

Двигаясь с большой осторожностью, повстанцы подняли огромное кресло и вынесли его из зала в сопровождении эскорта сардаукаров. Уэнсиции казалось забавным видеть, как они исполняют ее распоряжение.

Как только Зенха и его сподвижники удалились, Уэнсиция решила, что пора применить свои исследования вооруженных сил на практике, чтобы вывести этого офицера из равновесия. Он ушел не солоно хлебавши, все еще не осознавая, что она одержала верх.

Имперский военный штаб был командным центром Шаддама, но теперь им распоряжалась Уэнсиция. Стоя среди демонстрационных экранов, возле которых застыли взмокшие от пота офицеры, она размышляла, сколько разрушений следует учинить. И что сделать в первую очередь. Командующему Зенхе пора преподать суровый урок.

Она решила не посылать мятежному флоту никаких предупреждений – не в этот раз. Полагалось бы вызвать лев-коммандера О’Рика и других старших генералов, но эти неумелые неудачники в первую очередь стали виновниками ситуации, к тому же теперь все они мертвы. Вместо них Уэнсиция полагалась на сардаукаров. Хотя Император Шаддам оставил ей всего двадцать бойцов для личной охраны, они представляли собой элиту. Принцесса доверяла им.

В полумраке затемненного штаба вращалась трехмерная голографическая карта с отмеченными позициями каждого корабля Флота Освобождения. Боевые крейсеры угрожающе нависали над дворцовым районом и столицей. На высокой геостационарной орбите флагманский дредноут, дюжина огромных транспортников и более сотни боевых кораблей поменьше нацелили свое оружие прямо на Императорский дворец.

Но они вовсе не настолько круты, как думают.

Другая часть флота Зенхи была развернута дальше в звездной системе, чтобы иметь возможность отгонять коммерческие и дипломатические суда, доставляемые галактическими лайнерами. Корабли установили плотное оцепление, удерживая столичную планету в осаде.

Накануне Уэнсиция внимательно наблюдала за прибытием рейсового галактического лайнера. Судам разрешили выгрузиться с огромного носителя, но ни одно из них не смогло приземлиться на планету, находящуюся в плотном кольце блокады. Представители Гильдии на борту лайнера предложили их капитанам выбор: либо оставаться в космосе над Кайтэйном в надежде, что ситуация разрешится и блокада будет снята, либо их примут обратно на борт гигантского корабля и доставят в другое место.

Ни один из мятежных боевых кораблей генерала Зенхи не предпринял никаких враждебных действий против Космической Гильдии.

Уэнсиция воспользовалась возможностью передать экстренную запись об их тяжелом положении, о том, что она, действуя от имени Шаддама IV, стойко держится и ждет имперского подкрепления. Она не сомневалась, что Флот Освобождения перехватит сообщение, но опустила самую важную его часть: Уэнсиция вполне могла бы сама разрешить ситуацию еще до того, как послание достигнет ее отца на Арракисе.

Теперь, хладнокровно глядя на голографическую проекцию флота повстанцев, она изучала боевые корабли, висящие на орбите рядом с флагманом Зенхи. Инстинктивно ей хотелось очистить небо непосредственно над дворцом, но уничтожение этих больших кораблей привело бы к падению обломков на столицу. Уэнсиция скажет свое веское слово в другом месте.

Она взглянула на стражника-сардаукара, который командовал взводом ее охраны:

– Кефка Румико, приготовьтесь передать кодированный сигнал на этот корабль. – Она указала на большой десантный транспортник, расположенный на орбите недалеко от дредноута. – Вот он.

Офицер-сардаукар начал работу с экранированным пультом связи. Уэнсиция восхищалась результативностью действий этого человека.

– Сигнал отправлен, ваше высочество. Последовательность команд принята к исполнению.

Она улыбнулась, представив, что сейчас начнет происходить на борту транспортника, который она выбрала первой целью. Как бы ей хотелось заглянуть на его командный мостик, на инженерные палубы!

– Самое лучшее – это сперва высказать свою точку зрения, а потом подкрепить ее недвусмысленными выражениями. Подождите пять минут, – велела она, – а затем отправьте тот же код вот на этот корабль. – Она указала на другую светящуюся точку, эсминец. – И на этот… и вон на тот… и на тот. – Принцесса наугад выбрала еще три цели и улыбнулась, когда Кефка подтвердил отправку сигналов активации.

Кости брошены.

После получения сигнала главные реакторы транспортника начали неконтролируемый разгон из-за скачка напряжения, за которым последовало отключение охладительных систем. В течение пятнадцати минут вся защита неумолимо выйдет из строя, и корабль самоуничтожится.

Уэнсиция обвела языком пересохшие губы. Было бы гораздо приятней, если бы она могла продлить агонию повстанческих кораблей на час или два, дав изменникам время удариться в панику, когда они поймут, что не в силах остановить неумолимую процедуру самоуничтожения. Но она не хотела рисковать – это могло повлечь за собой ответную разрушительную атаку. А так принцесса высказывала свою точку зрения максимально непонятным, пугающим и ошеломительным способом.

На голографическом изображении вражеского орбитального кордона она увидела, как первая цель – десантный корабль – раздулась, ярко вспыхнула, а затем погасла после взрыва.

– Цель поражена, ваше высочество, – доложил Кефка Румико.

Уэнсиция с улыбкой скрестила руки на груди:

– Когда офицер Зенха выйдет на связь, соедините его напрямую со мной. – Она задумалась, будет ли он ждать, пока оставшиеся четыре цели тоже не взорвутся у него на глазах.

Две минуты спустя на экране появилось страдальческое и возмущенное лицо главнокомандующего. Принцесса слышала отчаянные крики на заднем плане – команда мостика сыпала срочными докладами. Зенха сверкнул на нее гневным взглядом, но прежде чем успел заговорить, Уэнсиция перебила его:

– Добрый вечер, офицер Зенха. Соскучились по мне?

За его спиной звенели сигналы тревоги. Командир повстанцев наклонился ближе к экрану:

– Что вы сделали?

– О, у вас проблемы? Имперские боевые корабли, конечно, мощные и грозные, но они также печально известны нестабильностью своих реакторов – особенно в случае мятежа.

Принцесса наблюдала, как на орбитальной карте появились еще пять ярких вспышек, затем они погасли – еще несколько кораблей Флота Освобождения были уничтожены случайным образом. Мятежники не могли понять, какой из них будет следующим.

На мостике Зенхи кто-то из членов экипажа воскликнул:

– Потеряно еще четыре!

Другой офицер выкрикнул:

– Мы ничего не можем сделать, генерал! Они… черт, они погибли!

– Как вы это делаете? – потребовал Зенха ответа у принцессы.

Уэнсиция небрежно оглянулась через плечо:

– Кефка, выберите еще пять случайных целей – нет, на этот раз пусть будет десять. У изменников там слишком много кораблей. На орбите, вероятно, тесно.

– Слушаюсь, ваше высочество, – кивнул сардаукар.

– Я приказываю вам прекратить! – крикнул Зенха.

Уэнсиция вскинула брови. Ее голос звучал очень холодно:

– О, а что это вы кричите? Это очередной ваш «неодолимый» рычаг воздействия? Видите ли, офицер Зенха, я хорошо знакома с устройством Имперских вооруженных сил. Я изучила все проекты кораблей, видела в том числе и секретные доклады, предназначенные только для глаз Императора. Столетия назад мой прапрадед Хорук IV сам столкнулся с мятежом, когда командиры высшего эшелона попытались его свергнуть. Этот бунт провалился, как провалится и ваш. После того прискорбного инцидента Хорук ввел безотказный алгоритм в систему управления двигателями и реакторами каждого имперского корабля. После стольких лет спокойствия это почти забыто – я практически уверена, что даже мой отец об этом не подозревает, – но любой представитель высшей имперской власти, например я, может выбрать любой мятежный корабль и включить на нем систему самоуничтожения. Как вы уже видели.

– Еще десять целей отмечено, ваше высочество, – доложил Кефка. – Команда на самоуничтожение успешно отправлена.

– Прекрасно. – Уэнсиция вновь повернулась к Зенхе на экране. Позади него она видела продолжающуюся суматоху на мостике. – Если вы сомневаетесь в моих словах, отец-командир, то довольно скоро увидите больше доказательств. Сколько еще кораблей и экипажей вы готовы потерять?

Зенха побледнел, когда до него дошло сказанное:

– Оружие нашего флота нацелено на дворец и окрестности столицы! Прекратите свои действия, или я открою огонь!

Уэнсиция парировала:

– Команда на самоуничтожение уже загружена в наши передатчики. Да, если вы откроете огонь по дворцу, вы действительно нанесете огромный ущерб и, вероятно, убьете меня, – но через несколько минут весь ваш флот будет уничтожен, включая ваш флагман. Как только сигнал отправляется, его нельзя отменить, и от него никак не спрятаться.

Она слышала, что крики на флагмане мятежников достигли апогея – сейчас люди Зенхи определили еще десять обреченных кораблей и могли только наблюдать, как алгоритм самоуничтожения исполняет свои неотвратимые последовательности.

– Вы ничего не можете сделать! – Принцесса мило улыбнулась Зенхе. – Как видите, мы в патовой ситуации. Откровенно говоря, ваше бахвальство мне наскучило. – Она дала ему время это переварить. – Я предлагаю совместно поискать другое решение. Взаимное уничтожение – это слишком банально.

У нее уже были определенные задумки на этот счет.

Зенха прервал передачу, и экран связи погас.

История семьи Коррино долгая и сложная. Она охватывает тысячи лет, на протяжении которых принималось множество критически важных решений. Но немногие из них оказались более значимыми, чем решения Императора Шаддама IV и двух его дочерей – Ирулан и Уэнсиции.

Ретроспектива Павшей Империи.

Комментарии Муад’Диба

Несмотря на всю нелепость и смехотворность планов юных заговорщиков, Ирулан считала, что отец относится к этому недостаточно серьезно. Пускай конкретно этот заговор никогда не увенчался бы успехом – угроза существовала, как показали прежние многочисленные попытки убийства. И даже тогда он согласился отправиться на Арракис лишь под давлением, все равно не веря, что ему грозит опасность.

Учитывая, как мало им известно о восстании Моко Зенхи и о масштабах его поддержки, Ирулан опасалась, что мятежный офицер может представлять собой вполне реальную угрозу даже здесь, на пустынной планете. Он уже внедрил нескольких отчаянных убийц в Императорский дворец; разве не мог он задумать сделать то же самое на Арракисе?

Однако Шаддам ничего не желал слушать и улетел вместе с графом Фенрингом и бароном, уверенный, что для его защиты приняты все меры.

Он и его свита только что вернулись с приемов в Карфаге и экскурсий по месторождениям. Император с удовольствием продолжал поддерживать «легенду» о большом путешествии.

Конечно, Ирулан понимала, что резиденция представляет собой почти крепость, и потребовалась бы армия сардаукаров, чтобы прорваться через уровни охраны. Принцессу тревожило, что одна из арестованных молодых фрименок работала непосредственно в здании. Вещающая Истину тщательно допросила оставшийся персонал, и всех подозрительных заменили. Охрану усилили вдвое, и Император уверял, что этого вполне хватит для его безопасности.

Шаддам озадаченно нахмурился, когда Ирулан сообщила ему о своем решении помиловать заключенных; хотя он этого не одобрял, но привык потакать желаниям старшей дочери. Граф Фенринг отреагировал на эту новость кислым выражением лица, но спорить с принцессой не стал.

Несколько дней спустя, когда жизнь в резиденции вернулась в нормальное русло, Ирулан с удовольствием обедала в малом зале, глядя в жаронепроницаемое окно. Арон присоединился к ней, выслушал ее тревожные мысли, а затем оставил заниматься своими делами. Теперь принцесса наблюдала за герметичными бронетранспортерами сардаукаров, которые патрулировали периметр резиденции снаружи. Граф Фенринг, неизменно бдительный и осторожный, проводил регулярные проверки и обыски собственными силами. Орнитоптеры парили в вышине, трепеща крыльями и осматривая территорию.

Подавив беспокойство, Ирулан отправилась на поиски отца и обнаружила его в отведенных покоях в главном крыле. Стражники-сардаукары пропустили принцессу внутрь, и она увидела Шаддама на пороге внешней террасы – стоя в дверном проеме, Император любовался пыльным городом. Пейзаж несколько размывали жужжащие энергетические щиты вокруг резиденции, но Ирулан не понравилось, что дверь наружу открыта.

Увидев принцессу, Император закрыл дверь.

– Ах, дочка, я размышлял обо всей этой ситуации, и меня злит, что я не могу поступать так, как вздумается. Я должен был смело выйти на эту террасу, поскольку я Император, но мое более мудрое «я» одержало верх. – Он снисходительно улыбнулся дочери, показывая, что прощает ее дерзкий поступок. – Даже если помилование этого сброда вызовет ко мне симпатии населения, я согласен, что в дальнейшем меня может ожидать реальная угроза.

– К сожалению, так и есть, отец. – Принцесса порадовалась, что его отношение к этому изменилось. – Экраны здания обеспечивают надежную защиту, но тебе лучше всегда оставаться внутри – за крепкими стенами и бронестеклом.

Шаддам потрепал ее по плечу, будто малое дитя:

– Не волнуйся за меня, дочь. Я уверен, что мне было бы хорошо и на Кайтэйне, но меня увезли сюда… для моего же блага, как это преподнесли.

Граф Фенринг торопливо вошел в императорские апартаменты – встревоженный поначалу, он с облегчением выдохнул, увидев отца и дочь Коррино стоящими в приемном зале.

– Хммм, ээээ, сир, открытая дверь на вашу террасу вызвала тревогу, но я рад видеть, что вы в безопасности.

Император выглядел расстроенным и раздраженным:

– Вы знаете, что мне здесь ничего не грозит, Хасимир. Точно так же я буду в безопасности, возвратившись на Кайтэйн. Боюсь, мы и так оставили там Уэнсицию одну слишком надолго. Не пора ли покончить с этим фарсом и вернуться во дворец?

На пороге появилась запыхавшаяся служанка и выпалила:

– С-сир! Он н-настаивает на в-встрече с вами! Посланец Г-гильдии! Я бежала со всех ног!

Позади нее в коридоре послышался топот быстрых шагов – охранники сопровождали поджарого сотрудника Гильдии, который шел рядом с ними скользящей походкой. Возглавляющий стражу майор-баши Колона объявил:

– Мы обыскали его. Он чист, сир!

Угловатое лицо посетителя выглядело странно перекошенным, его лоб казался слишком большим, чрезмерно выпуклым и тяжелым. Он держал в руке опечатанный тубус с посланием.

– Я прибыл с сообщением для Падишах-Императора, заверенным Гильдией и отправленным с Кайтэйна со всей возможной скоростью!

Фенринг перехватил гонца и взял у него тубус. Сердце Ирулан застучало чаще, когда она увидела вензеля на внешней оболочке:

– Это от Уэнсиции?

– Весьма драматичное появление, – нахмурился Шаддам. – Что бы это ни было, она могла включить это в свой регулярный отчет. Откройте, Хасимир, и прочтите мне. – Император махнул гонцу Гильдии, отпуская его, но тот остался на пороге:

– Я знаю содержание этого послания, сир. Мне поручено обсудить этот вопрос с вами, если вам будет угодно мое участие.

Император выглядел скорее раздраженным, чем встревоженным:

– В чем дело? Мятежник наконец схвачен? – Он протянул руку к расписному подносу на кофейном столике, взял таблетку концентрированного меланжа и сунул ее в рот.

Фенринг сломал печать и вытащил лист плотной бумаги. Когда он прочитал сообщение, его лицо стало пепельно-серым:

– Сир, этот безумец Зенха вторгся на Кайтэйн с огромным флотом и осадил дворец! – Он передал лист Шаддаму, стоящему с недоверчивым видом, затем сунул руку в глубину тубуса и нащупал ридулианский кристалл. – Мммм, а вот и голографическое сообщение от вашей дочери!

Ирулан принесла с комода проигрыватель кристаллов, и они все вместе просмотрели дерзко-бодрое сообщение Уэнсиции, в котором описывалась ситуация. Шаддам побагровел, не в силах вымолвить ни слова. Не дожидаясь просьбы, Ирулан повторно воспроизвела сообщение, чтобы изучить его более внимательно, особо сосредоточившись на тоне голоса сестры. Это не было фальшивкой.

Гонец Гильдии перешагнул порог и вошел в комнату – сардаукары не пытались его удержать.

– Это случилось двое стандартных суток назад, сир. Галактический лайнер отменил регулярные рейсы, чтобы направиться сразу сюда.

– Я не должен был позволять вам увозить меня из дворца! – рявкнул Император Фенрингу и майору-баши Колоне. – Неужели Уэнсиция должна с этим разбираться? Я бы не допустил этой дурацкой ситуации!

Возмущенный, он проглотил еще одну таблетку меланжа.

– Сир, но тогда вы стали бы заложником вместо Уэнсиции, – заметил Фенринг. – Если командир изменников располагает такой огромной военной силой, то это большая удача, что вас нет на Кайтэйне. Благодаря нашей предусмотрительности ваше правление будет продолжаться непрерывно, пока мы не найдем способ справиться с восстанием.

Ирулан была согласна с графом, но также беспокоилась о сестре.

– Отец, мы должны немедленно помочь Уэнсиции, отправив подкрепление!

– Мы должны защитить Империю! – воскликнул Шаддам. – Прогнать мерзавцев прочь из моей столицы!

Посланец Гильдии прервал его:

– Дворец и столичный город остаются под серьезной угрозой, но генерал Зенха не стал проводить операцию по их разрушению, хотя вполне способен это сделать. Он выдвинул ультиматум о капитуляции, который ваша заместительница отклонила.

Шаддам сдвинул брови:

– У Уэнсиции не хватит сил противостоять этому человеку.

Фенринг расхаживал туда-сюда, размышляя.

– Хммм, мы переместили сюда значительные силы сардаукаров и корабли обороны, чтобы обеспечить безопасность Императора. Но мы не бросили Кайтэйн полностью беззащитным. Каково состояние оборонительного флота, дислоцированного на столичной планете? Надо думать, флот мятежников не сможет противостоять имперскому?

Странные глаза посланника Гильдии смотрели куда-то вдаль, будто он обрабатывал данные.

– Большая часть кораблей имперской обороны перешла на сторону противника. Их офицеры расправились со своими высокородными командирами, а затем присоединились к восстанию. Это случилось быстро и неожиданно.

Ощутив дрожь в коленях, Ирулан опустилась на стул. Она знала о недовольстве в рядах компетентных офицеров и неоднократно доводила это до сведения отца, но Зенха, очевидно, подлил масла в огонь этого недовольства и сумел организовать всех заинтересованных. Удивительный, скоординированный переворот, чтобы свергнуть высокородных глупцов. И теперь у командира мятежников достаточно большой флот, чтобы угрожать напрямую Кайтэйну!

Ирулан изучила характер Зенхи и сейчас понимала его мотивы. Он вовсе не помешан на власти и не является диким анархистом. Почему-то ей не верилось, что он способен уничтожить великую столицу ради мелкой мести.

Но он умный, целеустремленный человек. Чего он хочет на самом деле? Надо полагать, он не блефует.

Обменявшись взглядами с отцом и Фенрингом, принцесса поняла, что они тоже думают об этом. На что может решиться Уэнсиция, если ее вот так загнать в угол?

– Моя сестра изучала военную историю, – сказала Ирулан, – но у нее нет опыта непосредственного участия в боевых действиях или преодоления кризисных ситуаций. И это очень плохо.

Фенринг предложил ей таблетку меланжа с подноса, и принцесса с благодарностью приняла ее – сейчас нужны острые и ясные мысли.

Шаддам грозно посмотрел на посланца Гильдии:

– Но как флот повстанцев вообще добрался до Кайтэйна? Они наверняка перемещались на борту галактического лайнера. Как вы могли согласиться перевезти предателя и его корабли на Кайтэйн?

Сотрудник Гильдии продолжал держаться хладнокровно и нейтрально:

– Согласно нашей изначальной хартии, на условиях, выдвинутых одним из первых императоров Родериком Коррино, Гильдия обязана без исключений и без вопросов доставлять имперские военные корабли к их месту назначения.

– Это больше не имперские военные корабли, если они захвачены вероломным изменником! – взревел Шаддам. – Мы разослали предупреждения, как только узнали, что он убил своего командира и увел боевую группу в неизвестном направлении!

– По давней традиции, сир, Гильдия не интересуется задачами имперских военных кораблей. Мы не перевозили боевые единицы с идентификационными номерами, которые вы указали. Если имперский офицер заявляет, что выполняет секретную миссию, то мы не вправе подвергать это сомнению.

Объяснение показалось слишком лаконичным. Пока ее отец подыскивал контраргументы, заговорила Ирулан:

– В интересах Гильдии, чтобы Империя оставалась стабильной, и чтобы ею руководил сильный правитель из Дома Коррино. Я напоминаю вам о тысячелетнем сотрудничестве между Космической Гильдией и Короной.

Посланец Гильдии держался стойко:

– При всем уважении, императоры приходят и уходят. Гильдия поддерживает стабильность Империи, но не какого-то конкретного человека. Мы не примем ничью сторону в битве, если Трон Золотого Льва не будет достаточно силен, чтобы постоять за себя.

Теперь явно разозлился Фенринг и сунул руку под одежду, словно за спрятанным оружием.

Император жестом остановил графа. Затем раздраженно произнес:

– Но Зенха всего лишь выскочка! А все это – не более чем… мелкая заварушка!

Понизив голос, Ирулан заговорила настойчиво, обращаясь только к Императору:

– Отец, мы не должны терять поддержку Гильдии. Возможно, удастся их убедить, что сейчас в их интересах помочь Дому Коррино!

Шаддам повернулся к ней, наморщив лоб:

– Что ты имеешь в виду?

Они отошли в другой конец комнаты, подальше от сотрудника Гильдии. Фенринг и Шаддам внимательно слушали, пока принцесса шептала некоторые предложения, которые пришли ей в голову. Затем взглянули на нее с удивлением, но принцесса продолжала настаивать на своем:

– Да, это будет больно, отец, но мы должны разобраться с этим немедленно!

Задумчивый взгляд Шаддама, подсчитывающего что-то в уме, сменился возмущенно-гневным. Он вскинул глаза и повысил голос, желая теперь, чтобы его слышал представитель Гильдии:

– Передайте на самые высокие уровни вашей иерархии: в обмен на ваше сотрудничество и помощь в скорейшем разрешении этой неприятной ситуации я пересмотрю тарифы в пользу Гильдии. Сейчас, более чем когда-либо, Империя должна быть едина!

Представитель Гильдии поклонился и отступил:

– С вашего позволения, я вернусь с ответом так скоро, как только получу решение своего начальства.

Когда посланник удалился, Колона остался у порога, вытянувшись по стойке смирно и ожидая дальнейших распоряжений.

Император сердито бросил:

– Мы не можем просто ждать здесь, пока Гильдия решит, помогать нам или нет! – Он свирепо посмотрел на командира сардаукаров. – Мы должны послать большое войско на Кайтэйн и разобраться с предателями, пока они не разрушили мой дворец.

Ирулан ощутила волну тревоги:

– И нужно защитить сестру!

– Возможно, он просто блефует, – раздался от двери сухой скрипучий голос. Преподобная мать Мохайем проскользнула мимо стражников-сардаукаров и направилась к Императору. Ее седые волосы растрепались, словно она спешила сюда бегом через двор. Она вся так и кипела энергией – редкое для нее состояние. – Я принесла интересные новости, сир. Мне только что доставили информацию от разведывательных источников Сестринства, и я уполномочена поделиться ею с вами. Согласно устному донесению, у генерала Зенхи есть ахиллесова пята.

Ирулан вскинула брови. Это звучало необычно.

Император явно заинтересовался:

– Вы имеете в виду, помимо того, что он глуп и порывист?

Темные глаза Мохайем сверкнули:

– Сестры провели глубокий анализ его послужного списка и его личности. Мы считаем, что он не хочет войти в историю как человек, который опустошил столичную планету – как случилось с Салуза Секундус давным-давно. По нашим оценкам, он сделает все, чтобы избежать разрушительной битвы на Кайтэйне.

Мысли Ирулан понеслись вскачь:

– Я склонна с этим согласиться – источники Сестринства очень надежны.

Мохайем продолжала:

– Зенха хочет просто избавиться от вас, сир, – вместе со структурой военного командования. Он презирает имперскую систему, которая полагается на кумовство, а не на заслуженное продвижение в званиях. Он считает себя героем и патриотом.

– Странно, – буркнул Шаддам. – Предатель считает себя героем!

Фенринг поджал губы:

– Ээээ, будьте предельно осторожны, сир! Что, если эта демонстративная осада предназначена для того, чтобы заманить вас обратно на Кайтэйн? Мы уже знаем, что этот человек хитер.

– Граф Фенринг прав, – кивнула Ирулан. – Отец, ты должен оставаться здесь под абсолютной защитой. Зенхе только и нужно поставить тебя в уязвимое положение. Там он найдет способ захватить тебя, публично унизить и казнить.

Фенринг добавил:

– А после этого он заставит Ирулан выйти за него замуж и тем самым закрепит свои притязания на трон.

Шаддама едва не стошнило, когда он представил себе подобное.

– У меня в голове не укладывается, что такой человек может жениться на моей дочери. Именно это его глупое и необдуманное требование в первую очередь и спровоцировало весь этот бардак. – Император прошелся по комнате, затем остановился и повернулся лицом к остальным, скрестив руки на груди: – Хорошо, я останусь здесь, раз вы настаиваете, но отправлю туда майора-баши Колону и сардаукаров. Они атакуют подавляющими силами и уничтожат этих ублюдков – точно так же, как они разобрались с выскочками на Отаке.

– Ээээ, хммм, сир. Весь Отак после этого лежал в руинах. Кайтэйн слишком прекрасен…

– И Уэнсиция может погибнуть в хаосе битвы, – вставила Ирулан.

– У меня пять дочерей, – холодно отмахнулся Шаддам. – А Уэнсиция втянула нас в эту ситуацию, не организовав оборону столицы должным образом.

По спине Ирулан пробежали мурашки.

– Но она не расходный материал, отец! Мы должны защитить ее! Вспомни, Уэнсиция решила остаться на Кайтэйне и проявить себя. Она могла бы сбежать на безопасный Уаллах IX с другими сестрами!

– До сих пор мы могли выдавать это за большое императорское турне, – горько проворчал Шаддам.

Пока Мохайем молча наблюдала, Ирулан успела предложить другую идею:

– Я согласна, что следует отправить основную часть наших сил обратно на Кайтэйн и вернуть дворец. Но нужно внести в план небольшие изменения. – Она пристально посмотрела на отца. – Я полечу с ними.

Прежде чем Шаддам сердито отвергнет эту идею, она напомнила:

– Ты не можешь лететь сам, отец, – ты должен оставаться здесь под охраной. Зенха уже дал понять, что хочет заполучить меня. Мое присутствие выведет его из равновесия, и это откроет новые возможности. Ты хорошо обучил меня… и Бинэ Гессерит тоже. Я уверена, что смогу найти решение, оценив ситуацию на месте. Если он действительно блефует, мы обернем это себе на пользу, особенно если он не подозревает, что мы знаем об этом.

Шаддам покачал головой:

– Но если ты полетишь туда, то вы с Уэнсицией обе окажетесь в опасности. Сразу две моих дочери.

Два твоих козыря, подумала Ирулан. Она знала, что его тревожит. И сказала:

– Кайтэйн уже в опасности – столица Империи, место расположения дворца и Трона Золотого Льва. Ты не сможешь сохранить власть, отец, если это будет потеряно.

Граф Фенринг в глубокой задумчивости проглотил еще одну таблетку меланжа.

Мохайем сказала:

– Каким-то извращенным образом Зенха видит себя патриотом и хочет закрепить свою роль в Империи. Когда он просил руки Ирулан, это был не романтический порыв, а неприкрытое честолюбие. – Преподобная мать внимательно посмотрела на Ирулан. – Возможно, наследная принцесса смогла бы заставить его прислушаться к тому, что кризис нужно разрешить мирно.

Шаддам вспыхнул:

– Я не стану мириться с этим человеком!

Ирулан вскинула подбородок. Она чувствовала, как меланж разливается по телу, и теперь видела все возможности. Слегка кивнув, она сказала:

– Если его мятежный флот так силен, как говорится в докладе Гильдии, мы можем столкнуться с долгой, кровопролитной гражданской войной. У него есть средства сравнять с землей дворец и весь город Коринф прямо сейчас. Чего он хочет, так это легитимности. Отец, позволь мне поговорить с ним, а также попытаться спасти Уэнсицию. Вместе мы сможем заставить его отступить.

Ей не хотелось ввязываться в это противостояние, но реальной альтернативы она не видела. Если Ирулан потерпит неудачу, тогда вся мощь имперского флота будет направлена против мятежных кораблей – независимо от того, блефует Зенха или нет.

Мохайем ободряюще произнесла:

– Это авантюра, но она действительно может дать нам шанс, – возможно, мы поймем, как подрезать ему крылья. Благодаря своим навыкам и положению Ирулан располагает множеством инструментов и ресурсов для этого.

Шаддам поджал губы, глубоко задумавшись.

– Я понимаю, что ты знаешь свое дело, дочь. Хорошо, я отправлю туда майора-баши Колону с достаточным количеством флота, чтобы устроить впечатляющее шоу. И, разумеется, чтобы защитить тебя.

Он потянулся за очередной таблеткой меланжа, явно взволнованный, но не спешил ее глотать, перекатывая на ладони. Затем поднял взгляд и сказал:

– У барона здесь значительные силы, чтобы охранять меня, пока вас не будет. Не беспокойся обо мне. Я буду в безопасности.

Вряд ли я могла предположить, как все запутается после моей встречи с командиром мятежников. Он талантлив и умен, но я – лучше.

Из дневника принцессы Уэнсиции Коррино

Это был тупик, патовая ситуация, – и принцесса Уэнсиция намеревалась этим воспользоваться. Мятежные корабли Зенхи могут обстрелять дворцовый район, но если он это сделает, она активирует процедуру самоуничтожения по всему его флоту. А значит, принцесса может вынудить главнокомандующего вступить в новые переговоры.

Этот человек все еще не оправился от потери кораблей, которые она хладнокровно и без разбора уничтожила, но поскольку он и его люди убили немало высокородных военачальников и захватили изрядное количество имперских линкоров, его гневное негодование звучало пустым звуком. Принцесса предполагала, что его бригады инженеров изучают сейчас все бортовые системы, пытаясь найти способ нейтрализовать команду самоуничтожения, но знала, что алгоритм интегрирован в них на самом глубоком уровне. Зенха не мог обезопасить свои корабли.

Самое главное, он понял – с ней шутки плохи; Уэнсиция не какая-то там вялая номинальная принцесса. Используя свое преимущество, она потребовала, чтобы они снова встретились и провели переговоры, но теперь уже не на изысканном банкете в Императорском дворце. Пускай на этот раз встреча пройдет на нейтральной территории, в сопровождении усиленной охраны. Пора повышать ставки.

После совместных обсуждений они договорились встретиться на борту корабля Картеля на высокой орбите, поодаль от Флота Освобождения. Корабль очистили от посторонних и подготовили, обе стороны его осмотрели и признали подходящим для переговоров. Принимать гостей собирался сам президент Картеля Франкос Ару, что подчеркивало важность встречи и безопасность места ее проведения.

Зенха и его высшие командиры прибыли вовремя и заняли свои места. Как и подобает при ее положении, Уэнсиция явилась последней, сойдя с челнока вместе с двумя имперскими советниками из министерства обороны и двадцатью преданными ей сардаукарами во главе с Кефкой Румико. Условия переговоров позволяли Зенхе привести столько же офицеров и охранников, но они не смогли бы сравниться с сардаукарами, если бы здесь завязалась битва.

Однако принцесса не хотела насилия. Собственно, она привезла способ избежать конфликта, в малом или крупном масштабе.

Проходы из бронестекла опоясывали корабль Картеля на всех палубах, открывая захватывающий вид на сверкающий мир внизу. Хотя корабль находился на высокой орбите, обзорная система показывала обширные парки, роскошные дворцы, элегантные виллы и загородные поместья во всех подробностях, напоминая Уэнсиции о том, что все это будет уничтожено, если Флот Освобождения из мести начнет бомбардировку. Но принцесса знала: главнокомандующий не забывает и о тех разрушениях, которые способна учинить она.

Конференц-зал КАНИКТ занимал большую часть верхней палубы. Командир сардаукаров выступил вперед, чтобы объявить о прибытии принцессы. Когда она переступила порог, Зенха и его коллеги-офицеры поднялись в знак уважения и стояли, пока она не села. Ее сардаукары заняли позиции вдоль стен.

На экранах появились изображения главных проектов КАНИКТ, включая месторождения ценных минералов, глубоководные раскопки, обширные сельскохозяйственные угодья под куполами и города на пустынных планетах, а также флотилии торговых судов.

Зенха сидел на отведенном ему месте. Сегодня он явился в бледно-голубой униформе с черной отделкой и эполетами, украшенной новым набором медалей, которые Уэнсиции видеть еще не доводилось. Его охранники вытянулись по стойке смирно у переборки позади него. Пятеро из них – женщины столь же грозного вида, как и сардаукары. Они были одеты в форму противоположной расцветки: черную с бледно-голубой отделкой, будто указывающую на их принадлежность к специальному подразделению.

На дальнем конце длинного стола по обе стороны от Зенхи сидели два офицера, включая рыжеволосую женщину, которая сердито смотрела на Уэнсицию во время их первой встречи в дворцовом банкетном зале. Теперь принцесса свысока смерила ее взглядом.

Президент Картеля поднялся на официальную трибуну сбоку стола и поклонился как Уэнсиции, так и командиру мятежников.

– Торговля в Империи не может нормально продолжаться до тех пор, пока не восстановится мир. Я предоставляю место для переговоров в надежде, что вы сможете принять удовлетворяющее всех решение и положить конец этим военным действиям.

Франкос Ару вышел из зала и закрыл за собой дверь. Уэнсиция чувствовала себя так, словно они с Зенхой салузанские волки, брошенные на потеху толпе в бойцовскую яму. Она взяла инициативу в свои руки и заговорила первой.

– Я навела о вас дополнительные справки, Моко Зенха, и…

– Мое звание во Флоте Освобождения – генерал-коммандер, – перебил он.

– Я не признаю ваш Флот Освобождения, – парировала принцесса, затем продолжила перечислять факты. – Рожденный в обанкротившемся благородном семействе, вы покинули дом в юном возрасте, чтобы поступить в имперскую армию. Я обнаружила измененные данные в вашей биографии: например, то, что вы тогда еще не достигли подходящего возраста для службы. – Она улыбнулась. – Вам действительно было всего шестнадцать?

Зенха улыбнулся в ответ и гордо поправил:

– Пятнадцать.

– Такая преданность Империи. Это показывает ваши амбиции… Моко. Позволите называть вас по имени?

– Конечно. – У него хватило здравого смысла не называть ее Уэнсицией.

Этот обмен репликами сделал ее хозяйкой положения. Казалось, Зенха слегка стушевался, ожидая, пока она закончит говорить.

– Я знаю о ваших военных достижениях. Сперва вы служили под началом лев-коммандера Белдина О’Рика, где стали капитаном флота. При других обстоятельствах вы вполне могли бы оказаться подходящим кандидатом в мужья для какой-нибудь из дочерей Коррино, но не для наследной принцессы. Мой отец никогда бы этого не потерпел.

Уэнсиция увидела, как вытянулось лицо Зенхи, хотя он, конечно, понимал, что это правда.

– Я также знаю, что неудача на Отаке произошла не только по вашей вине. Я видела неполные сводки, которые вы получили: важная информация намеренно изъята. Мы оба знаем, что вас обрекли на провал.

Зенха пронзил принцессу взглядом – его глаза стали похожи на два острых кинжала:

– Ваш отец хотел найти удобный и постыдный для меня способ разделаться со мной. Но когда я выжил и вернулся, меня заставили страдать от еще большего унижения и вопиющей некомпетентности начальства. Ожидалось, что я пожму плечами и ничего не стану предпринимать, пока мой невежественный командир подвергает смертельной опасности тысячи солдат. – В его голосе ясно слышался гнев. – И вы понимаете, почему я не могу быть предан такой коррумпированной системе, хотя сохраняю верность самой Империи. Ваши собственные слова оправдывают мои действия.

Уэнсиция сверкнула глазами:

– Даже если так, не совершайте ошибку, предполагая, что я предам своего отца. Вы же, с другой стороны, предали Империю, совершив открытый мятеж и государственную измену.

– Это зависит от того, что вы вкладываете в слово «Империя». Перед лицом вопиющей коррупции и предательства я поклялся спасти Империю. Вот почему я выбрал такой способ действий – чтобы перестроить командную структуру Имперских вооруженных сил. Прогнившую целиком систему можно изменить только сверху.

Она ехидно усмехнулась:

– И вы думали, что сможете добиться этого, женившись на наследной принцессе?

И тут Зенха удивил ее своим ответом.

– Я тоже навел справки о вас, принцесса Уэнсиция. И подозреваю, что вы завидуете своей сестре Ирулан – вас возмущает ее привилегированное положение.

Ей стало интересно, к чему он клонит.

– Так уж вышло, что она родилась первой, а я – третьей. Я давно с этим смирилась.

– Да неужели?

Внезапно корабль Картеля содрогнулся, и палуба резко накренилась. Стражники-сардаукары напряглись и потянулись за своими клинками. Эскорт Зенхи приблизился, готовый защитить командира, но он поднял руку, подавая сигнал своим людям.

– Подождите, пока мы не узнаем, что происходит!

Уэнсиция тоже слегка кивнула Кефке Румико, который замер наготове.

Встревоженный Франкос Ару ворвался в зал из внешнего коридора.

– Мои глубочайшие извинения! Нам пришлось неожиданно отклонить корабль с курса, чтобы увернуться от орбитального мусора, оставшегося после недавней перестрелки. Мне следовало предупредить вас, что такое может случиться. – Президент КАНИКТ всплеснул руками, желая разрядить почти взрывоопасное напряжение в воздухе. – Все в порядке!

Взволнованные участники переговоров вернулись на свои места и неловко возобновили заседание. Уэнсиция заметила капельки пота на лбу Зенхи.

Главнокомандующий мятежников принял суровый, деловой вид:

– Итак, принцесса, мы с вами выяснили, что гарантируем друг другу взаимное уничтожение. – Его лицо смягчилось. – Как нам разрешить это противостояние? Раз и навсегда. Я не собираюсь позволять вам тянуть время, пока не прибудет имперское подкрепление.

Уэнсиция мило улыбнулась, словно на вечеринке в саду.

– Взаимное уничтожение ничего не даст, в то время как взаимная выгода – моя и ваша, Моко – могла бы открыть нам уникальные возможности.

Он сцепил пальцы, глядя только на нее и игнорируя всех остальных в зале:

– Что именно вы хотите этим сказать?

– У меня есть амбиции, как и у вас. Я тоже понимаю, что такое честь, и никогда не причинила бы вреда никому из своей семьи. Тем не менее, вы правы в том, что я хотела бы улучшить свое положение. Может, я всего лишь третья принцесса, но я все равно дочь Императора, а это уже немало.

Она позволила паузе повиснуть в воздухе, прежде чем высказать свое смелое, неожиданное предложение:

– Если бы мы двое заключили брак, законно и официально, тогда вы стали бы связаны родственными узами с Домом Коррино, а Дом Коррино с вами. Соответственно, с вами была бы связана и Империя.

Зенха выглядел изумленным, как и офицеры рядом с ним.

– После всего, что произошло, всего, что я сделал, вы протягиваете мне руку? Все прощено и забыто?

– У нас есть министры пропаганды, чтобы переписать то, что произошло. Брак между нами объединит Империю без дальнейшего кровопролития или разрушения. – Принцесса прищурилась. – И это нужно сделать быстро.

Рыжеволосая женщина поморщилась, затем наклонилась ближе, чтобы прошептать что-то на ухо Зенхе. При этом она продолжала свирепо смотреть на Уэнсицию. Зенха выслушал с полным вниманием, затем кивнул и сказал:

– Вы выдвинули интересное предложение, принцесса Уэнсиция Коррино. Я рассмотрю это как возможное быстрое и эффективное решение, но не могу действовать опрометчиво. Позвольте мне проконсультироваться с моими офицерами. – Он поднялся со своего места, заканчивая дискуссию. – И не забывайте, что наше оружие все еще нацелено на Императорский дворец. На всякий случай.

– У меня тоже есть мощное оружие, – напомнила она.

Зенха и его сопровождающие вышли из конференц-зала, в то время как Уэнсиция осталась сидеть, размышляя. Охранники-сардаукары смотрели на нее с едва скрываемым удивлением, и она знала, что если мятежный командир действительно согласится на ее предложение, то ее величайшей битвой будет разговор с отцом после церемонии.

Гнев – мощная сила. Если направить его внутрь себя и сдерживать слишком долго, он может разрушить душу. Но если гнев направлен вовне, на тщательно выбранную цель, он становится эффективным, даже решающим оружием.

Учение Мастеров меча школы Гинац

Когда Чани со своими спутниками возвратилась в ситч после злоключений в Арракине, она никак не могла прийти в себя. Она чувствовала себя дезориентированной – такого с ней еще никогда не случалось.

Вернувшаяся группа сняла пыльные накидки и дешевые конденскостюмы. Чани вздохнула с облегчением, расстегнув крепления и ослабив ремни. Все это время ей было трудно дышать.

Джемис стянул свой конденскостюм, в спешке порвав несколько плохо прошитых швов. Он с отвращением взглянул на кучу тряпья под ногами.

– Какое счастье, что я наконец избавился от этого куска дерьма! Очень плохое качество! Потеря влаги чересчур велика.

– Ну, по крайней мере, эти костюмы помогли нам добраться домой, – сказала Чани.

Хоуро сбросил свой конденскостюм на пол и пинком отправил его в угол.

– Может, их удастся заново продать дуракам на арракинском рынке.

– Я больше туда не вернусь, – категорически заявил Джемис.

– Я тоже, – согласилась Чани. Она чувствовала заботу своего народа и ценила толстые каменные стены, которые скрывали племя на протяжении многих поколений. Но теперь смотрела на это место по-другому.

Обитатели ситча с радостными криками собрались вокруг, желая услышать их рассказы. Воздух уже полнился слухами, как мошкарой. В другой раз вернувшимся партизанам могло прийти в голову преувеличить опасности, с которыми им пришлось столкнуться, но сейчас в приукрашивании не было необходимости. Чани и ее товарищей ждала ужасная казнь, если бы не загадочное чудо, совершенное дочерью Императора!

Пока раздавали еду, древнюю преподобную мать Рамалло внесли в паланкине в зал собраний. Она прохрипела:

– Вселенная допускает много несправедливостей, но иногда они столь велики, что даже Бог не в силах это стерпеть. Человеку дают увидеть верный и праведный путь, даже если он сам этого не понимает. Вот почему вы на свободе.

Другие фримены ответили на это певучими молитвами. Хоуро поднял бокал с меланжевым пивом, желая произнести громкий тост.

Несмотря на радостное настроение, Чани чувствовала себя слишком выбитой из колеи, чтобы радоваться приему. Когда отец брал ее с собой в Арракин под видом своего помощника, ей это не понравилось. Она позволила брату уговорить себя на эту дурацкую затею с покушением только потому, что верила в него. Она по-прежнему любила Хоуро, но отныне ее будет не так легко вновь сбить с пути. Он ведет себя слишком импульсивно, подвергая опасности жизнь других фрименов.

Уже в свои четырнадцать Чани пережила множество опасностей, но никогда так ясно не осознавала свою смертность, и теперь не чувствовала себя в безопасности даже в ситче, среди всех этих знакомых людей.

Брат и его товарищи воспринимали все это совсем иначе. Они смеялись и перекрикивались друг с другом через столы, будто ощущали себя бессмертными. Они рассказывали истории, насмехались над опасностями, с которыми им пришлось столкнуться, хвастались тем, чего, по их мнению, они достигли. Джемис издал громкий радостный возглас, который подхватили другие присутствующие в зале.

– Император Шаддам больше никогда не будет спать спокойно! – выкрикнул Хоуро. – Он решил сбежать и спрятаться на Арракисе, потому что боялся убийц в Императорском дворце, но мы показали ему, что повсюду в галактике его может подстерегать опасность. Куда он теперь сбежит?

Тут по толпе пронесся шепот, и головы повернулись в сторону входа, где появился человек в одеянии пустынника. Он откинул пыльный капюшон и тряхнул песочного цвета волосами.

– Лайет, – пробормотал кто-то.

– Лайет, – воскликнул кто-то еще. – Лайет!

Чани поднялась с места, улыбаясь отцу.

Планетолог обвел взглядом лица присутствующих. При виде дочери выражение его лица смягчилось.

– Ты цела, – тихо сказал он, затем повысил голос: – Вы все выбрались! Я сам разговаривал с принцессой Ирулан, молил ее о пощаде, просил вмешаться. Вижу, кое-какие мои слова до нее дошли. – Ученый вдруг помрачнел: – Это была идиотская затея, вы едва не погибли!

Мысли Чани в смятении закружились.

Хоуро фыркнул:

– Выходит, это ты купил нашу свободу?

– Я не говорил, что я за это заплатил.

– Значит ты, похоже, действительно на поводке у Императора.

– Моя служба Империи – это то, что спасло вам жизнь! – рявкнул Лайет в ответ. – Не принижай того, чего не понимаешь!

Возбужденные разговоры в зале начали затихать. Несмотря на радость от возвращения группы, люди ощущали неловкость от напряженности в отношениях уважаемого Лайет-Кайнса с приемным сыном.

Хоуро откинулся на каменную скамью и сделал глоток меланжевого пива.

– Мы попытаемся еще, и в следующий раз у нас все получится. Император по-прежнему здесь – и пока он опять не сбежит, он уязвим для нас.

Лайет нахмурился с таким глубоким разочарованием, что это больше напоминало отвращение.

– Я думал, что неудача предостережет тебя, а не сделает еще более самонадеянным.

– Ты не понимаешь, – вмешался Джемис. – Мы сражаемся за Арракис.

– О, я все понимаю, и тоже сражаюсь за Арракис, но не таким дурацким образом, чтобы это наверняка стоило жизни.

– Мы смотрим на это по-другому. – Хоуро встал и покинул переполненный зал. Джемис и еще несколько человек последовали за ним.

Чани, напротив, подошла к отцу. Он неловко обнял ее, и она ощутила, как его трясет.

– Впредь будь осторожнее, дитя мое, – сказал он. – Всего несколько месяцев назад я потерял свою прекрасную Фарулу. Я не вынесу нового горя.

Чани с Хоуро сидели в высокой пещере, откуда открывался вид на пустыню, и лениво болтали, когда в грот вбежал один из детей ситча с запиской на меланжевой бумаге. Чани просмотрела выведенные от руки строки – отец просил ее присоединиться к нему в его кабинете. «И приведи с собой Лайет-Чи, – писал ученый. – Он не захочет меня видеть, но, пожалуйста, заставь его пойти с тобой».

Когда ребенок убежал, Хоуро посмотрел на Чани с веселым интересом.

– Кто передает тебе секретные послания, сестренка? Может, это любовные записки?

– Это от отца. – Она протянула брату клочок меланжевой бумаги. – Он хочет видеть нас обоих.

С сердитым лицом скомкав бумагу, Хоуро выбросил ее из высокого выступающего окна, и она полетела к скалам далеко внизу.

– Я не хочу слышать ничего из того, что он собирается сказать.

Она взяла его за руку.

– Он великий и очень важный человек.

Хоуро лишь хмыкнул в ответ.

– Ты можешь с ним не соглашаться, – продолжала Чани, – но из уважения к нему обязан выслушать его внимательно. Он спас нам жизнь. – Она выпустила ладонь брата и скрестила руки на груди. – Дай ему хотя бы несколько минут.

– Если Шай-Хулуду угодно, чтобы мы выжили, значит, он нашел бы для нас способ спастись и без вмешательства этого человека.

Чани бросила на него свирепый взгляд:

– Тогда относись к нему с уважением, потому что я так прошу и я твоя сестра! Разве ты часто слышишь от меня какие-либо просьбы?

Хотя юноша продолжал держаться надменно и вызывающе, на его лице мелькнуло колебание. Чани понизила голос:

– Если ты любишь меня, пойдем со мной! Он не обратился бы с такой просьбой, если бы не чувствовал, что это важно.

Хоуро испустил протяжный вздох:

– Только ради тебя.

Лайет-Кайнс сидел за своим столом в окружении экологического оборудования, метеорологических приборов и записных книжек, в которых делал какие-то пометки.

Чани отвесила учтиво-официальный поклон.

– Ты вызывал нас, отец.

– Да, это так. – Он поднял глаза и, казалось, испытал облегчение, увидев их обоих; Хоуро остался на пороге, не говоря ни слова. – Спасибо, что пришли. – Ученый сердечно посмотрел на приемного сына. – Вчера вечером я говорил с тобой грубо в присутствии других. Моя радость видеть тебя дома в целости и сохранности была омрачена моим разочарованием из-за того, что ты пытался сделать. – Лайет на мгновение замолчал, словно ожидая, что пасынок извинится.

– Я горжусь тем, что мы хотели сделать, – парировал Хоуро. – Даже если у нас ничего не получилось, по крайней мере, мы попытались.

– Действительно, ты пытался, – согласился Лайет-Кайнс, – хотя и позволил гневу управлять тобой.

Ноздри молодого человека раздулись, но он промолчал, ожидая дальнейших слов.

Чани подошла ближе к столу.

– Мы усвоили этот тяжелый урок, отец. Нам следовало строить более реалистичные планы.

Ученый, успокоившись, откинулся на спинку стула:

– Я восхищаюсь вашим гневным порывом, даже несмотря на то, что это причиняет боль и проблемы. Его просто нужно направить на правильную цель. Это оружие, из которого нужно целиться, а не стрелять наугад.

– Гнев – это топливо, необходимое нашему народу для свершения великих дел, – произнес Хоуро.

– Хорошо сказано! – Лайет улыбнулся. – Потому что теперь у нас найдется применение для вашего гнева. – Он перетасовал бумаги перед собой. – У меня есть новости. Я наконец-то получил отчеты о наблюдении, которых так долго ждал. – Он вытащил снимки объекта и карту экваториальных областей с выделенной линией скал в поясе штормов. – Космическая Гильдия поручила вам найти секретный лабораторный комплекс Тлейлаксу, если он существует. Я имею широкие связи среди всех племен фрименов и ситчей, и, наконец, мои поисковики обнаружили это. – Он постучал пальцем по карте в экваториальной области. – Неизвестный объект вот тут, где штормы и помехи делают большинство приборов наблюдения бесполезными.

У Чани перехватило дыхание.

– Лаборатория Тлейлаксу?

Теперь Хоуро тоже заинтересовался:

– Мы уничтожим ее!

– Я намеревался послать туда собственный отряд диверсантов, но теперь, когда вы вновь на свободе… – Лайет прищурился. – Можем ли мы направить ваш гнев против этих непрошеных гостей из иного мира?

Хоуро всегда держался дерзко, но теперь опустил плечи в знак послушания:

– Мой гнев может быть обращен против многих врагов.

Взволнованная новостью, Чани напомнила:

– Если мы уничтожим этот объект Тлейлаксу, Гильдия будет у нас в долгу. Мы сможем целый год не вносить плату специей.

Лайет пояснил:

– Я уже отправил подробное донесение старгайду Серелло из Гильдии, передав ему всю информацию, собранную моими разведчиками. А вы со своими товарищами сможете разобраться с этим на месте.

Хоуро взглянул на надписи, затем кивнул:

– Я прямо сейчас вызову Джемиса, чтобы он собрал нашу диверсионную группу. Мы выдвигаемся немедленно.

Лайет собирался что-то сказать, но Чани перебила его, бросив на брата строгий взгляд:

– Нет, на этот раз мы не будем торопиться. Это не будничный рейд против производственных объектов Харконненов. У нас другая цель. На этот раз мы все как следует спланируем. – Она взглянула на отца, и тот, казалось, был удовлетворен.

Хоуро ответил натянутой болезненной улыбкой.

Когда я летела в зону боевых действий, мне и в голову не приходило, что я могу провалить миссию или вообще погибнуть.

Из интервью с принцессой Ирулан

Задержанный имперским командованием и получивший новый маршрут лайнер Гильдии ожидал над Арракисом, пока половина эскортного флота Шаддама готовилась к отправлению на Кайтэйн. Ирулан это напомнило суматоху при их первом прибытии сюда – тяжеловооруженные крейсеры, имперский фрегат, корабль-приманка и многочисленная свита.

Но когда внушительный флот поднялся на орбиту, эта операция стала восприниматься совсем по-другому.

На этот раз Ирулан знала, что они отправляются на войну. Если только ей не удастся ее остановить.

Как наследная принцесса, она полагала, что сможет заставить командира повстанцев послушать ее. Она помнила, как порывисто Зенха явился ко двору и попросил ее руки, желая возвеличить собственное положение. Его действия и подробности в послужном списке дали ей ключ к пониманию психологии этого человека, и она могла этим воспользоваться. Она отчетливо понимала, чего хочет Моко Зенха.

Она предложит ему то, от чего он не сможет отказаться, даже если это приведет отца в ярость. У нее также имелся отчет разведки Сестринства о Зенхе, который укрепил ее собственное интуитивное мнение.

Ирулан сидела на походном троне своего отца в командном центре имперского фрегата. Рядом стоял командир сардаукаров, готовый ко всему. Офицеры переговаривались по рации, остальные члены экипажа были заняты на своих служебных местах. Сквозь палубу принцесса ощущала едва уловимый гул двигателей, пока корабль входил в стыковочный захват внутри напоминающего пещеру трюма огромного лайнера.

Хотя фрегат Коррино проектировали для церемониальных целей, он в то же время был внушительным военным кораблем со скрытыми орудиями, ракетами и излучателями энергии. Она видела этот фрегат на учебных маневрах и знала, что по мощности вооружения он почти равен имперскому линкору.

Пять лет назад, когда Ирулан только исполнился двадцать один год, отец позволил ей присоединиться к нему на церемонии крещения нового фрегата – безмятежные дни, когда Империя казалась славной, неуязвимой и вечной.

В то время принцесса привыкла слышать выражение «Империя спокойствия», но с некоторых пор не слышала – появилось слишком много поводов для тревог.

Когда большая боевая группа погрузилась в лайнер для немедленного отправления на Кайтэйн, Ирулан чувствовала себя не в своей тарелке на богато украшенном троне. И в то же время он как нельзя лучше подходил для ее цели. Здесь будет ее командный центр и боевая рубка. Ирулан – наследная принцесса, первая дочь Шаддама, и ей предстоит исполнить эту роль. Этот флот во всех смыслах представлял собой имперское величие и ужасающую мощь, которые потребуются против Зенхи и его мятежников.

Колона спросил:

– Вы готовы к схватке, ваше высочество?

Ирулан выдержала паузу, чтобы как следует обдумать этот вопрос.

– Да, майор-баши, готова. – И добавила чуть тише: – Но надеюсь, что Зенха – нет.

Галактический лайнер вышел из складок пространства поодаль от орбиты Кайтэйна. Ирулан находилась рядом с майором-баши Колоной, когда он получил срочный доклад о ситуации. Арон также присоединился к принцессе в командном центре, хотя и наблюдал за происходящим молча. Она позволила ему присутствовать, поскольку он мог натолкнуть ее на ценные идеи, если спросить его мнение.

– Давайте не будем торопиться и оценим обстановку, – сказала Ирулан.

Голографическая проекция показывала многочисленные устрашающие корабли Флота Освобождения, блокированные торговые и дипломатические суда, ожидающие на высокой орбите и не имеющие возможности приземлиться; дрейфующие обломки множества уничтоженных кораблей указывали на то, что космические сражения уже происходили.

– Что на поверхности планеты? – спросила она. – Снимки дворцового района сделаны? Дворец все еще цел? Моя сестра жива?

– Насколько мы можем судить, Императорскому дворцу не причинен ущерб, ваше высочество, – сообщил Колона. – Это больше похоже на осаду и затяжное противостояние.

Испытав некоторое облегчение от отсутствия повреждений внизу, принцесса взглянула на командира сардаукаров в серой униформе и фуражке; его внимательный взгляд метался туда-сюда по экрану, изучая подробности разведывательного сканирования. Он выглядел более сосредоточенным, чем она когда-либо его видела.

Ирулан видела последнее сообщение Уэнсиции и знала, что ее сестра сильный человек, но эта патовая ситуация длилась уже несколько дней. Как Уэнсиция может противостоять угрозе со стороны превосходящих сил противника? Возможно, заместительница Императора куда более искусна в переговорах, чем она себе представляла.

В качестве своего первого шага Ирулан хотела связаться с Зенхой и найти способ нейтрализовать его и прекратить этот мятеж. Она выпрямилась на троне.

– Майор-баши, сейчас мы выведем имперский фрегат и все наши боевые корабли сопровождения из трюма лайнера. Зенха должен точно знать, с кем он имеет дело. Если он предполагает как-либо прекратить эти военные действия, ему придется столкнуться со мной. Я хочу выяснить, чем он угрожал Уэнсиции.

Сардаукар официально кивнул:

– Как прикажете.

Лайнер изверг из себя гвардейский имперский флот, прибывший с Арракиса. Каждый корабль прикрывали энергетические щиты. Ирулан предоставила Колоне руководить операцией, пока готовилась к собственной миссии. Там, внизу, ее сестра пытается выжить в этом водовороте сложных политических интриг.

– Откройте канал связи и сообщите Зенхе, что наследная принцесса желает поговорить с ним, – приказала Ирулан. – Это должно привлечь его внимание.

Пока она ничего больше не узнала о Уэнсиции, но была уверена, что простым вооружением это восстание не победить и стабильность в Империи не вернуть. Это потребует политической тонкости, интеллекта и готовности делать то, что должно; потребует ее политических навыков, а также навыков Бинэ Гессерит. В ее голове уже формировался план, помимо того, с которым отец отправил ее сюда. Она, несомненно, покажет себя перед ним с неожиданной стороны.

Всю свою жизнь Ирулан была игрушкой в чужих руках, разменной монетой для Императора и Дома Коррино, связанной в то же время обязательствами перед Сестринством. Теперь она намеревалась использовать все свои таланты и взять свою судьбу в собственные руки.

Командир сардаукаров изобразил слабую удовлетворенную улыбку, увидев, как быстро Зенха отреагировал.

– Предводитель мятежников готов поговорить с вами, ваше высочество. Он заблокировал нашу связь с дворцом, поэтому мы можем говорить только с ним. – Колона скользнул взглядом по поступающим докладам. – Он также переводит многие из своих боевых кораблей на оборонительные позиции, как на орбите, так и в атмосфере.

Ирулан убедилась, видно ли на изображении в коммуникаторе, что она сидит на официальном императорском троне.

– Соедините его со мной.

Человек на экране сильно отличался от молодого офицера со свежим лицом, который не так давно предстал перед ними во дворце. Всего за несколько месяцев Моко Зенха заметно постарел, а шрамы сделали его внешность еще более суровой.

Зенха произнес официальное приветствие, но прежде чем он успел перехватить инициативу в разговоре, Ирулан вскинула ладонь, пресекая эти попытки.

– Я здесь с боевыми кораблями отца и сардаукарами… но самое главное, я выступаю от его имени. Если вы поведете себя правильно, у меня будет определенная свобода действий для переговоров с вами. Однако, прежде чем мы поговорим о каких-либо других вопросах, я требую гарантий, что моя сестра в безопасности. Если вы причинили вред Уэнсиции, то переговоров не будет.

Брови главнокомандующего поползли вверх:

– Ваше высочество, я никогда не причинил бы вреда дочери Императора. Я человек высоких моральных принципов и уважаю давнее правление Дома Коррино и традиции Империи. Вспомните, как я предстал перед вами и вашим отцом, чтобы смиренно просить вашей руки.

– Смиренно?

Зенха пропустил этот комментарий мимо ушей.

– Я сожалею о тех прискорбных действиях, к которым меня вынудил ваш отец. Я не испытываю ничего, кроме величайшего уважения к вашей сестре и к вам. Собственно, у меня была возможность обсудить условия с принцессой Уэнсицией, и мы, кажется, уже нашли способ разрешить эту ситуацию, который удовлетворит обе стороны и одновременно укрепит Империю.

Колона, держась вне поля зрения экранов, выглядел взволнованным и сбитым с толку.

Ирулан недоверчиво хмыкнула:

– Прежде чем вести с вами какие-либо дальнейшие переговоры, я должна лично переговорить со своей сестрой. Ваши корабли обеспечат мне немедленный безопасный проход во дворец.

Зенха слегка улыбнулся с экрана.

– При всем уважении, ваше высочество, я вам не подчиняюсь.

Принцесса не моргнула глазом:

– Тогда считайте это моей официальной просьбой, а не приказом.

Он издал тихий смешок.

– А вы опасная особа, верно? Хорошо, отправляйтесь к своей дорогой Уэнсиции. Садитесь в челнок до дворца и берите с собой столько стражников-сардаукаров, сколько пожелаете. Я лично гарантирую безопасность вам и вашей сестре. – На его лице застыла загадочная улыбка. – Я еще не дал ей своего ответа, пускай Уэнсиция сама со всем этим разбирается.

– С чем?

Он не ответил и отключил связь.

Наука полна решимости найти ответы, но последствия любопытства могут быть смертельными.

Из курса медицинской школы Сукк

Песок шелестел, пара червей стремилась к экватору. Огромные звери боролись с территориальными инстинктами, норовя сразиться друг с другом, но Джемис и Хоуро заставляли их подчиняться своей воле – по одному погонщику на каждом звере. Они использовали стрекала и распорки, обнажая чувствительную внутреннюю плоть между кольцами, чтобы заставить этих существ двигаться туда, куда они не хотели – к точке, где находилась секретная лаборатория Тлейлаксу.

Чани ехала на черве Хоуро, устроившись на прочной веревочной подвеске позади брата. Она сгорбилась рядом с другими бойцами, спасаясь от жгучего ветра с песком. Вокруг бушевал усиливающийся шторм, и воздух потрескивал от статического электричества.

При обычных обстоятельствах ни один фримен не рискнул бы отправиться в эту зону с капризными и опасными погодными условиями. На стандартных картах, составленных многими поколениями фрименов, линия скал вблизи экватора не представляла собой ничего интересного. Возможно, именно поэтому коварные тлейлаксу основали здесь свою тайную лабораторию.

Пыль застилала утренний горизонт, небо над головой затянули клубящиеся облака. Чани сидела в напряжении, инстинктивно желая найти укрытие, но Джемис и Хоуро продолжали гнать червей вперед. Бойцы-фримены натянули веревки, тесно прижавшись к грубым кольцам. Чани слышала голос брата даже сквозь шум ветра:

– Это напоминает шторм, который загнал в ловушку моего отца и Лайета!

Она представила двух мужчин, оказавшихся в пустыне без крова, и то, как они бросали жребий, чтобы решить свою судьбу.

– Сегодня нам погибать не с руки, – сказала Чани. – Мы, должно быть, почти у цели.

Джемис крикнул со своего песчаного червя:

– Впереди скалы! Это там!

Чани наклонилась вперед, окликая брата:

– Шторм скроет нас от часовых тлейлаксу, если они там есть. Нам следует спешиться пораньше и пробраться через пески!

– Шай-Хулуд не станет возражать, – отозвался Хоуро. Держась за веревки, он уселся на корточки и приказал своей команде приготовиться. Джемис отклонил другого червя севернее, чтобы создать дополнительное пространство для бегущих диверсантов. Если им повезет, измученные существа просто зароются глубоко в песок, но если у зверей останется слишком много энергии, они могут развернуться и напасть друг на друга.

В любом случае, Чани и ее спутникам придется бежать.

Сквозь завесу поднимающейся пыли девушка различила размытый силуэт скального хребта примерно в километре впереди. Это будет трудный забег по мягкому песку, но она должна справиться.

Она подхватила свое снаряжение, проверила два крисножа на поясе, пистолет Маула и длинный крюк, с помощью которого взбираются на червя, – этот крюк мог также служить копьем. Каждый диверсант был вооружен одинаково – с расчетом на то, чтобы застать тлейлаксу врасплох.

Присев и выбрав подходящий момент, Чани спрыгнула со спины червя, когда тот начал зарываться в песок. Она перекатилась по земле, вскочила на ноги и помчалась прочь, стремясь увеличить дистанцию.

Хоуро спешился последним, держась за веревки и нажимая на распорку до тех пор, пока все члены его команды не слезли. Он издал последний крик, поглощаемый ветром, затем нырнул головой вперед и побежал к ним. Неподалеку Чани видела огромного червя Джемиса, неуклюже удаляющегося прочь. Остальные фримены-рейдеры бросились врассыпную через пески. Инстинктивно они бежали неритмичными шагами.

Бедра Чани болели, икры горели. Измученные черви вряд ли повернутся и нападут, но иногда они бывают мстительными.

Глядя сквозь поднятую пыль, Чани сосредоточила внимание на невысокой гряде скал, которая по сообщениям наблюдателей прикрывала объект. Вскоре, тяжело дыша, она и все ее спутники сгрудились под защищающей от ветра каменной стеной, готовясь к следующему шагу.

Хоуро взглянул на свою команду.

– Разведчики заметили корабли без опознавательных знаков, влетающие в это сооружение и вылетающие из него. Они наблюдали с большого расстояния в бинокль с масляными линзами и, похоже, определили, где находятся замаскированные входы.

– Мы сами посмотрим, – нетерпеливо сказал Джемис.

Поднятый ветром песок с шелестом хлестал по камням, пасмурное небо заволокло бурой дымкой. Чани приготовила свое оружие. Двигаясь вместе, двадцать фрименов вскарабкались на гребень и пробирались по ненадежным валунам, пока не обнаружили каменные дорожки и выступ, который, насколько понимала Чани, и скрывал вход.

Джемис побежал вперед, желая проникнуть внутрь первым, хотя его предупреждали о минах-ловушках и секретных замках. В руках он держал пару крисножей, будто клинки из зубов червя могли вскрыть любую преграду. Однако, когда он приблизился к замаскированному входу, тени зашевелились, и очертания скалы поменялись. Две массивные фигуры в доспехах отлипли от стены – громоздкие существа камуфляжной расцветки, которая позволяла им сливаться со скалой. Чани задумалась: как долго эти невидимые часовые наблюдают за приближением фрименов?

Джемис отскочил назад, держа по клинку в каждой руке, готовый к бою. Дюжие стражники были людьми, но физически измененными. Столь же мощно сложенными, как сардаукары, но с пятнистой и бугристой кожей – очевидные генетические изменения, делающие их похожими на камни, подобно защите хамелеонов. Стражники тлейлаксу не издавали ни звука – просто обнажили клинки и активировали вибрирующие нательные энергощиты. Чани увидела мерцание в воздухе.

Часовые одновременно сделали выпад, мощный и стремительный. Широко улыбаясь, Джемис блокировал их удары своими крисножами. Затем развернулся, пригибаясь, и сам нанес удар по охранникам, но его клинок лишь скользнул по чужим щитам.

Хоуро, Чани и их товарищи приготовились защищаться, а из тени скалы появились еще четверо охранников в камуфляже.

Люди-хамелеоны сражались с неутомимостью машин. Джемис кряхтел от усилий: хотя он считался одним из лучших фрименских бойцов, но недостаточно хорошо практиковался в борьбе со щитами. Наконец он протолкнул свой крискнож через мерцающее поле и с силой вонзил его в почку противника. Часовой размахивал руками и отбивался, даже умирая, и по-прежнему не издавал ни звука.

Чани сошлась в схватке с другим противником, используя свои лучшие навыки, уклоняясь и блокируя удары, но вражеские щиты наводили на нее ужас. Бугристое каменное лицо часового не выражало ни ярости, ни ненависти – лишь спокойствие.

Она вспомнила все те случаи, когда практиковалась в бою на ножах с Джемисом, изучая его приемы, а также поединки с Хоуро. Этот охранник дрался в другом стиле, используя больше грубой силы, но она все же смогла победить его. Метнувшись вперед и в сторону, как быстрая пустынная мышь, крисножом в левой руке она смогла пробить щит врага сзади и полоснула его острием по ноге, повредив подколенное сухожилие. Пятнистый тлейлаксу рухнул, но продолжал наносить ей удары рукой. Тогда она вонзила нож ему в горло.

Хоуро сражался, двигаясь так же быстро, как его тезка «пустынный вихрь», но получил ранение в руку. Камуфлированным под камень стражникам удалось убить одного из диверсантов, но остальные фримены довершили начатое, и вскоре все странные часовые лежали мертвыми.

Пока Чани скорбно смотрела на их павшего товарища, молодого человека, который был известен спокойным характером, Хоуро выпрямился и обратился к остальной группе:

– Мужайтесь – это означает, что мы действительно обнаружили объект, который искала Космическая Гильдия.

– Пора его уничтожить, – проворчал Адамос.

– Это будет для меня удовольствием, – добавил Джемис.

Им потребовалось еще десять минут, чтобы взломать герметичную дверь, а затем они проникли в тайное помещение. Зловонные испарения ударили в нос Чани – дрянные химические запахи с оттенком гниющей плоти. Перегонные кубы для извлечения воды из мертвых тел имели такой же запах, и он очень не нравился Чани.

Дерзкая и готовая уничтожить все, что они найдут, команда партизан кинулась в туннели. Хоуро шел впереди, хотя его порезанная рука сильно кровоточила. Он не обращал внимания на рану, но Чани видела, что ему нужна медицинская помощь. Он остановился ровно настолько, чтобы быстро осмотреться, а затем побежал дальше.

Первый грот, на который они наткнулись, был облицован металлом и бронестеклом.

В нем находились стеллажи с биологическими материалами и столы с лабораторными приборами. Двое паникующих ученых-тлейлаксу суетились вокруг, пытаясь спрятать свои драгоценные образцы. Инопланетяне выглядели странно – тощие люди с серо-желтой кожей, больше похожие на трупы. Их тела были маленькими, движения суетливыми. Они кричали друг на друга на странном гортанном языке.

Чани понимающе усмехнулась, взглянув на брата. Эти тлейлаксу, видимо, думали, что рейд затеян ради шпионажа, что кто-то хочет украсть результаты их мерзких исследований.

– Просто убейте их! – крикнул Хоуро, когда команда ввалилась в помещение. – Приказ Гильдии – превратить это место в руины!

Джемис что-то проворчал, срывая со стены одну из полок с образцами. Она разбилась об пол, предметные стекла и пластиковые контейнеры разлетелись. Зловонные пары поднимались из химических установок. Ученые тлейлаксу вопили до тех пор, пока двое фрименов не пронзили их крисножами.

– Это только внешняя секция, – сказала Чани. – Дальше может быть гораздо больше. – В глубине души она боялась узнать, чего именно.

Двое бойцов отстали, чтобы продолжить разрушение первой камеры, но Чани уже видела впереди другие помещения, предположительно, лаборатории. Ей хотелось понять, чем занимались здесь эти злые исследователи, почему они так разозлили Гильдию.

Она видела, как тлейлаксу похитили тело Навигатора. Что они с ним сделали? Как использовали мертвые клетки? Несомненно, для создания чего-то отвратительного.

Эта лаборатория сама по себе может представлять ценность для Космической гильдии, но Чани не обязана что-либо сохранять для них. Ее отец уже отправил основной отчет, содержащий все, что ему известно. Благодаря занятиям с Лайетом она уважала науку, но у нее мурашки бежали по коже от отвращения к тому, что она уже видела на этом объекте. Нет, на самом деле она не хочет знать, чем занимались эти ученые.

– Сюда! – крикнул Джемис из главного коридора.

Чани и Хоуро выбежали наружу и увидели в туннелях еще двух пятнистых охранников – в нательных щитах. Они набросились на Джемиса, но теперь фримены уже научились сражаться с ними. Точными финтами и ударами они быстро убили обоих.

Чани предположила, что эти дополнительные часовые были размещены для защиты особо секретной части объекта.

Перешагнув тела, команда прошла через другую герметичную дверь в главную лабораторию Тлейлаксу. Зрелище оказалось намного хуже того, что они видели раньше.

Серокожие тлейлаксу метались, хватая импровизированное оружие, призывая стражу защитить их. Чани с недоверием оглядела грот, и тошнота подступила к горлу. Да, все это должно быть уничтожено.

Пузыреобразные резервуары со стенками из плоти были подсоединены к рециркуляционным аппаратам, каждый размером чуть побольше гроба – полупрозрачные биологические матки, заполненные жидкостью оранжевого оттенка. В каждом резервуаре плавал отвратительный растущий комок, похожий на гигантский зародыш, с увеличенной головой, иссохшими руками и ногами, искаженным лицом и огромными глазами. Они выглядели незаконченными, как фигурки, слепленные из мягкого воска.

– Мерзость! – Джемис бросился к ближайшему резервуару-матке и полоснул его крисножом, чтобы вскрыть упругие стенки. Трое тлейлаксу с отчаяньем бросились на него, пытаясь оттащить, но Джемис заколол их насмерть.

Новые пятнистые охранники вбежали в лабораторию, готовясь сражаться – и фримены встретили их во всеоружии. Чани проткнула одного из врагов своим длинным крюком и подскочила к ближайшему резервуару-матке. Испытывая тошноту, она уставилась на скрюченный гигантский эмбрион, который извивался, как личинка, в насыщенной специей околоплодной жидкости.

Скривив губы от отвращения, она просунула острый прут сквозь стенку и пронзила им неразвитое чудовище. Жидкость, насыщенная меланжем, изверглась на пол вместе с кровью. Другие фримены рубили все вокруг, убивая тлейлаксу, охранников-хамелеонов и разрушая ужасные резервуары.

В этом хаосе Чани поняла, что самый ожесточенный бой идет в дальнем конце помещения – у другой герметичной двери. Сгорая от ярости, она кивнула туда Хоуро:

– Вон! Там есть что-то еще!

Измазанное кровью и прочими жидкостями лицо брата напоминало посмертную маску. Вместе они одолели еще одного камуфлированного охранника, затем добрались до задней комнаты. Чани управилась с замком, пока Хоуро защищал ее от отчаянных нападений, несмотря на рану в руке.

Последние несколько тлейлаксу взвыли пронзительными и испуганными голосами – и это дало Чани необходимый стимул. Она должна увидеть, какую отвратительную тайну они хранят!

Когда фримены ворвались в самую охраняемую внутреннюю комнату, Чани оторопела еще больше. Хоуро схватился за живот, подавляя рвотный позыв.

У стены висели еще четыре полупрозрачных резервуара из плоти, значительно больших, чем остальные. Фигуры, которые в них плавали, были крупнее, более развитыми, более совершенными. Глаза этих существ распахнулись, они явно осознавали происходящее.

Их разинутые рты застыли в безмолвном крике.

Чани вспомнила бесформенный труп, который Гильдия благоговейно положила поверх бурлящего меланжа – труп мутировавшего и усовершенствованного человека. Но эти выглядели гораздо хуже.

– Здесь выращивают Навигаторов! – прошептала она.

Она слышала о процессе создания клонов-гхола у тлейлаксу – выращивании новых существ из клеток мертвых тел. Теперь она отчетливо понимала, как ужасные инопланетяне поступили с украденным трупом. Тлейлаксу создали искаженные генетические клоны из клеток Навигатора Гильдии – и теперь имели четырех Навигаторов-гхола, чьи усовершенствованные мозги обладали способностью предвидеть миллионы вариантов будущего.

В главном лабораторном зале эти порабощенные клоны Навигаторов выли в агонии из своих резервуарных тюрем, их голоса пытались проникнуть сквозь околоплодные воды. Пузыри вырывались из кричащих ртов. Истощенные конечности дергались, когда они пытались вырваться на свободу, но резервуары-матки удерживали их в ловушке. Сверкающие глаза были полны ужаса, с которым они не могли справиться.

Чани задумалась: если эти существа действительно могут предвидеть все возможные варианты будущего, предвидели ли они набег фрименов, и знали ли о своей неминуемой смерти в этот день… и радовались ли этому.

Джемис ворвался в заднюю комнату вместе с небольшой группой бойцов. Увидев резервуары, он резко остановился и громко выругался на языке чакобса.

Ученые Тлейлаксу пытались отбиваться лабораторными приборами, стеклянными пробирками, заостренными зондами. Хоуро не обращал внимания на обычных людей и атаковал ближайший резервуар-матку, используя свою здоровую руку. Чудовищный Навигатор внутри смотрел на него с печальным, скорбным выражением лица, в отличие от собратьев совершенно не испытывая никакого чувства страха, которое, возможно, когда-то имел – создание, просто желающее, чтобы его жалкое существование закончилось.

Брат рассек стенку из плоти, и наружу вывалилась искаженная фигура, которая задергалась в пролившейся на пол дурно пахнущей жидкости. Хоуро вонзил чудовищу в затылок свой боевой нож.

Джемис без раздумий убил двух обезумевших исследователей Тлейлаксу, пока другие перепуганные ученые прятались за металлическим столом, кутаясь в свои свободные мантии, втянув руки в рукава.

Чани уставилась на умирающего перед ней Навигатора-гхола. В его огромных глазах была целая вселенная и безмерное страдание, будто его предвидение открывало только самые ужасные пути. Она ощутила вспышку сочувствия, зная, что это существо не выбирало для себя такую судьбу. Его создали из мертвых клеток украденного тела.

Виноваты только тлейлаксу. Это существо всего лишь жертва.

И все равно его нужно уничтожить.

Хоуро и Джемис не испытывали такой жалости. Они вспороли и рассекли резервуары-матки, разделали остававшихся внутри трех гхола. Суровое выражение не покидало лица брата.

Один из последних тлейлаксу выскочил из-за своего жалкого убежища и издал обвиняющий вопль. Хоуро повернулся как раз в тот момент, когда исследователь взмахнул руками. Его свободные серые рукава распахнулись, обнажив дротикометы – шквал ярких игл рванулся оттуда, как облако шершней. Миниатюрные дротики изрешетили лицо, шею, грудь и руки Хоуро.

Ученый-тлейлаксу захихикал и выкрикнул на галактическом:

– Умри, вредитель!

– Хоуро! – Чани всадила исследователю нож в горло так глубоко, что едва не обезглавила его. Не обращая больше внимания на упавшего ненавистного врага, она кинулась к брату.

Хоуро озадаченно смотрел на десятки крошечных игл, которые торчали из его кожи, как шипы.

– Что это? – спросил он, будто это что-то не более опасное, чем комары.

Затем первая игла в его груди взорвалась маленькой вспышкой, и еще одна, и еще. Иглы вспыхивали как искры, и каждый крошечный взрыв оставлял кратер на его коже. Лицо Хоуро внезапно превратилось в лунный пейзаж из маленьких красных ран, пока другие иглы проникали в него все глубже.

Брат закричал от боли и ужаса. Чани схватила его, опустила на пол, но еще не все иглы сработали. Он прохрипел, что сгорает от боли, когда похожий на кислоту яд проник в его кровь.

Одна за другой иглы проникали ему в грудь и взрывались внутри. С каждой крошечной искрой и взрывом Хоуро выл все сильнее.

Сестра выкрикивала его имя, баюкала его голову. Джемис подскочил к ним, размахивая клинками, с которых капала кровь и жидкость. Не в силах ничем помочь, он стоял рядом с Чани.

Та отчаянно пыталась выдернуть все оставшиеся иглы, которые попадались ей на глаза, пока ее брат дергался и извивался в ужасных предсмертных судорогах. Некоторые из игл содержали быстродействующий токсин, от которого его кожа вздувалась и чернела, в то время как крошечные внутренние взрывы продолжали разрывать его тело на части.

– Хоуро, Хоуро! – простонала Чани.

Наконец, будто проявив милосердие, два дротика взорвались внутри шеи, оставив на горле зияющую рану, и Хоуро обмяк. Чани плакала, баюкая своего мертвого брата, но уже ничего не могла для него сделать.

Мрачные фримены собрались вокруг. Теперь все, что осталось Чани от Хоуро – воспоминания. Но, будучи фрименом, она перековала свое горе в раскаленное железо. Оглядев ужасную лабораторию, она поняла, что в этом комплексе есть еще помещения.

Чани медленно кивнула, вспоминая подробные инструкции Гильдии. И хрипло выкрикнула:

– Уничтожить здесь все! Все, что видите!

Имея дело с таким человеком, как Моко Зенха, можно легко предугадать его действия. И так же легко обмануться.

Комментарий к учебному книгофильму

Бронированный челнок Ирулан отстыковался от роскошного имперского фрегата, висящего на орбите, и направился к дворцу.

Корабли Зенхи сопровождали его во время спуска – открыто демонстрируя силу и, несомненно, пытаясь запугать принцессу, но Ирулан никак не отреагировала на это. Она знала, что командир повстанцев предоставит ей безопасный проход. Он слишком многое потеряет, если нарушит сейчас это трудно достигнутое перемирие. Вероятно, Ирулан смогла бы заключить с ним сделку – осталось лишь понять, как именно он намеревается достичь своих целей. Итоги этой сделки вряд ли устроят Зенху, но, возможно, ей удастся одурачить его.

Когда челнок приземлился на брусчатку перед дворцом, поприветствовать Ирулан выбежала Уэнсиция. В мгновение ока старшая принцесса оценила мелкие детали внешности сестры и тут же вздохнула с облегчением. Она ожидала увидеть Уэнсицию напряженной и почти сломленной, но младшая принцесса, напротив, выглядела дерзкой и весьма уверенной в себе – в сапфирового цвета платье с гофрированным воротником и с великолепными сверкающими драгоценностями.

Сперва они пожали друг другу руки, затем обнялись. Сердце Ирулан застучало чаще.

– Я рада видеть тебя целой и невредимой, сестра! Когда мы улетали на Арракис, я никак не ожидала, что тебе здесь будет грозить опасность. – Она взглянула на небо, в котором зловеще висели вражеские боевые крейсеры, как гигантские бронированные тучи.

Уэнсиция вскинула подбородок.

– В данный момент нам ничего не угрожает. Это все ради показухи…

– Я убеждена, что Зенха не собирается уничтожать Кайтэйн, – перебила ее Ирулан, – но он все равно представляет угрозу. – Она кратко пересказала отчет разведки Сестринства о личности командира повстанцев.

– Это очень интересно, и я согласна с этой оценкой, – сказала Уэнсиция. – Но он не осмеливается начать атаку, потому что я нашла огромную дубину, которую занесла над их головами. – Она пренебрежительно махнула головой в сторону вражеских кораблей и усмехнулась. – Я нашла способ их остудить. Одним щелчком пальцев я могу уничтожить любой из кораблей Зенхи. – Тут по ее лицу пробежала тень, и Уэнсиция нахмурилась. – Но он все равно может открыть огонь в последние минуты перед смертью. В общем, мы в тупике.

Ирулан сдвинула брови.

– Что ты имеешь в виду? Какие средства обороны у нас есть?

Уэнсиция взяла ее под руку. Эскорт сардаукаров следовал за ними, оставаясь вне пределов слышимости и готовый к любой угрозе.

– Ты знаешь, что я люблю изучать засекреченные военные документы, малоизвестные подробности прошлых битв. В старых записях я нашла способ нейтрализовать Флот Освобождения с помощью секретного доступа к их системам управления. И теперь генерал Зенха остался в дураках.

Они вошли в Императорский дворец и двинулись через большой зал с отполированным до блеска полом. Гулкая пустота эхом возвращала звук их шагов. Ирулан гадала, куда подевались все придворные; возможно, где-нибудь прячутся.

– Бедняжка Челис тоже будет рада тебя видеть, – сказала Уэнсиция, затем понизила голос. – Боюсь, после вторжения она не слишком-то общительна. Она приняла неудачное решение вернуться домой в такое время.

Ирулан озадаченно поморгала.

– Челис вернулась? Но она улетела на Уаллах IX ради собственной безопасности!

– Она выдержала там недолго. – Уэнсиция сокрушенно поцокала языком. – В Школе Матерей слишком строгие порядки на ее вкус. Джосифа и Руги вполне преуспевают в учебе, но когда Бинэ Гессерит потребовали, чтобы Челис серьезнее относилась к занятиям, она вместо этого убежала обратно во дворец. Прилетела как раз к началу осады. За ней ухаживает придворный врач из-за вспышек истерии, и она довольно сильно накачана лекарствами.

Ирулан представила, в каком смятении и ужасе пребывает ее взбалмошная сестра, но подумала, что встреча с Челис сейчас не главное. Слишком многое поставлено на карту.

– Будет лучше, если мы с тобой пока поговорим наедине, Уэнсиция.

Сестра кивнула, но выглядела энергичной, а не подавленной.

– Мне есть что тебе сказать, – и я даже придумала способ не только контролировать такого грозного соперника, как Зенха, но и использовать его в своих интересах. Как доказали его действия, он гораздо более компетентен, чем высокородные глупцы, занимавшие высшие командные посты. Мы не должны упускать такого человека.

Ирулан нахмурилась, шагая рядом с Уэнсицией.

– Не должны упускать? Этот человек поднял восстание и убил бесчисленное множество офицеров-дворян. А теперь пытается пошатнуть императорский трон!

Уэнсиция лишь довольно улыбнулась:

– Пусть так, и все равно мы можем обуздать его и сделать полезным для нас – держа на коротком поводке.

Уэнсиция с великой гордостью объяснила, как нашла давно забытый код самоуничтожения, встроенный в каждый имперский военный корабль, и с особенным наслаждением подчеркнула, что проявила характер, когда взорвала пятнадцать кораблей Зенхи, выставив командира мятежников почти бессильным и загнав в угол.

– И теперь, несмотря на все его бахвальство, он не начнет массированную атаку на дворец. Пустые угрозы! Мы с тобой здесь в полной безопасности, Ирулан, и я знаю, что он хочет найти решение. И я предложила ему вариант. – Она приподняла брови. – Он хочет мира, хочет найти выход… и не прочь заполучить меня.

Ирулан удивилась:

– Что значит «заполучить тебя»?

– Жениться на мне, конечно же! Будучи связан узами брака с принцессой Империи, он окажется вблизи Трона Золотого Льва. – Она сверкнула своими лавандовыми глазами с интригующим и в то же время довольным видом. – Я высказала мысль, что он мог бы разрешить это военное противостояние брачным союзом, и ему, похоже, пришлось по душе мое предложение.

Мысли Ирулан закружились.

– Так что же, он согласился?

– Пока нет, но согласится. О чем тут думать? Мы можем организовать быструю церемонию здесь, во дворце, чтобы мгновенно заключить мир. Мы предотвратим эту войну и устраним любую угрозу дальнейших разрушений. Все продумано. – Она шмыгнула носом. – Я намерена провести церемонию в ближайшие день или два. – Теперь Уэнсиция выглядела несколько раздраженной. – Мы не предполагали, что ты прилетишь сюда. Я бы сама все уладила.

Такого Ирулан не ожидала. Она в замешательстве пробормотала:

– Намерения Зенхи были очевидны еще несколько месяцев назад, когда он просил моей руки. Мы с тобой обе знаем, насколько он амбициозен. Думаешь, отец примет его только потому, что он женат на одной из его дочерей?

– О, он, вероятно, захочет публично казнить этого человека, но будет лучше, если вместо этого мы найдем ему достойное применение. Ему будут предоставлены гарантии свободы и безопасности. Мои юристы уже разрабатывают правильные формулировки, – сообщила Уэнсиция. – И как только Зенха на мне женится, я смогу держать его под контролем. Не давая слишком большого пространства для маневра. – Она наклонилась ближе к сестре. – Ты не хуже меня знаешь, что устранение всех этих бесполезных высокородных офицеров – невелика потеря. Напротив, это необходимая чистка, которая теперь позволит нам перестроить Имперские вооруженные силы и сделать их эффективнее. Зачем терять такого по-настоящему дальновидного командира, как Моко Зенха? Мы не столь глупы.

Ирулан непроизвольно напряглась, хотя в целом согласилась с мнением сестры.

– Потому что он изменник!

Уэнсиция небрежно махнула рукой.

– После того, как все будет сказано и сделано, мы можем распространять любые версии произошедшего, которые нам нравятся, и переписывать события так, как мы пожелаем. Все это можно решить. В истории Империи многое заметено под ковер.

Старшая принцесса почувствовала, как глубоко внутри нее поднимается гнев. Уэнсиция всегда была амбициозна и, несомненно, теперь рассматривала подвернувшуюся возможность как способ возвысить собственное положение. Ирулан представила сестру и Зенху вместе. Эта мысль вызвала еще больший озноб. Зенха и Уэнсиция, строящие совместные планы, поддерживающие друг друга и плетущие интриги… Они стали бы грозной и влиятельной парой. А с их объединенными амбициями они могут оказаться еще более опасными для Империи, чем само это восстание.

– У меня есть идея получше, – импульсивно сказала Ирулан, когда кусочки мозаики сложились в единое целое. Ей хотелось держать сестру под контролем и незаметно поставить на место – а что еще более важно, заставить Зенху заплатить за то, что он сделал. – Твои рассуждения не лишены смысла, но изначально он прилетел на Кайтэйн просить моей руки. Быть мужем наследной принцессы, первой дочери Императора, гораздо более вкусная приманка, которой можно перед ним размахивать.

Уэнсиция разинула рот.

– И он еще не сказал тебе «да», не так ли? – уточнила Ирулан.

– Нет, но…

Ирулан одарила сестру холодной улыбкой:

– Ну вот и придержи коней. Дальше я сама разберусь. – Планы уже складывались в ее голове – с неожиданными дополнительными поворотами согласно науке Бинэ Гессерит. – Да, думаю, именно так мы и поступим.

Уэнсиция от удивления и ярости широко распахнула глаза:

– Нет! Я не позволю тебе снова украсть мою роль! Это моя идея, не твоя!

– Я уже приняла решение и говорю от имени Шаддама IV, – парировала Ирулан. – Я прикажу командиру сардаукаров отправить сообщение Зенхе. Я предложу ему именно то, чего он хотел с самого начала. – Она понимала, что сестра в бешенстве, но Уэнсиция поймет, как только все закончится. – Предполагаю его положительный ответ. Мы проведем быструю свадьбу здесь, в Императорском дворце. Она будет иметь решающее значение и положит всему этому конец. – Ирулан отвернулась, чтобы не видеть разъяренного лица Уэнсиции, и добавила: – Разве он сможет отказаться?

Как только принцесса Челис узнала, что старшая сестра вернулась с отрядом помощи от Императора, она приняла стимулятор и выбежала из своих покоев, с волнением предвкушая встречу с Ирулан. Наконец-то этот кошмар закончится!

Фрейлины поспешили за ней, сопровождаемые надзирательницами Бинэ Гессерит. Суровые сестры уверяли, что выходить из защищенных комнат глупая затея, но Челис была на взводе из-за таблеток. Ей хотелось поскорее увидеть Ирулан, убедиться в том, что Падишах-Император и наследная принцесса готовы дать укорот изменнику!

Она нашла старшую сестру у парадного портика – та собиралась снова куда-то лететь в сопровождении эскорта сардаукаров. Ее челнок был готов и ждал у туманных фонтанов. У Челис в смятении перехватило дыхание. Ирулан хочет покинуть дворец, даже не поговорив с ней! Уэнсиция стояла поодаль, наблюдая, как их царственная старшая сестра шагает к кораблю, и казалась расстроенной – очевидно, у нее произошла какая-то стычка с Ирулан, но две сестры и раньше ссорились, и Челис не стала ломать над этим голову.

– Подожди! – выкрикнула Челис, и ее голос расколол висящее в воздухе напряжение, как брошенный камень. Она подбежала ближе. – Ирулан, дорогая сестра, возьми меня с собой на имперский корабль! Я тут во дворце как в ловушке – мне не стоило возвращаться с Уаллаха IX!

Сопровождающие сестры Бинэ Гессерит схватили Челис за руки, желая удержать, но от лекарств ее сердце билось все чаще, она тяжело дышала. Голова отчаянно кружилась.

Вздрогнув, Ирулан обернулась, но казалось, что ей сейчас не до этого. Понятно, у них с Уэнсицией много важных дел, однако Челис не могла позволить им забыть о своем тяжелом положении.

– Я не хочу оставаться здесь! – Она с опаской посмотрела в небо на висящие корабли, похожие на утыканные оружием астероиды, готовые обрушиться и уничтожить все. – Мы все здесь умрем!

Пока фрейлины суетились над Челис, одна из сестер Бинэ Гессерит приняла еще более строгий вид:

– Пришло время принять успокоительное, принцесса. Доктор предупреждал, что стимуляторы могут вызвать паранойю.

– Паранойю? Разве вы не видите вражеские корабли, готовые уничтожить нас? – У нее перехватило дыхание. – Ирулан!

У Уэнсиции кончилось терпение.

– Угомоните ее, пока она себя не поранила! – Подойдя к Ирулан, она тихо пояснила: – Ей дают сильное успокоительное для ее же блага. Она пытается вырваться при каждой возможности.

Челис понимала, что сестры хотят для нее только лучшего, но почему они ее не слушают?!

– Я знаю, кто предал нас, и я доберусь до них, до всех доберусь! При дворе еще могут оставаться убийцы!

Ирулан улыбнулась ей – спокойно и ободряюще. Иногда она считала своей любимой сестрой Челис, а иногда Уэнсицию. Ее мнение менялось в зависимости от обстоятельств.

Пока Уэнсиция продолжала бурлить по поводу того, что ее беспокоит, Ирулан обратилась к Челис:

– Здесь, дома, ты в безопасности. Мы с Уэнсицией придумали, как сделать так, чтобы генерал Зенха больше не угрожал нам.

Челис вздохнула с облегчением:

– О, это замечательно! Я могу как-нибудь помочь? – Она посмотрела на Уэнсицию. – Что нужно делать?

Одна из сестер Бинэ Гессерит обратилась к Ирулан.

– Принцесса Челис очень переволновалась на Уаллахе IX, и мать-настоятельница с радостью согласилась вернуть ее сюда, где за ней могут ухаживать лучшие врачи Императора. Нас беспокоит, что она может навредить себе.

– Мне бы и в голову такое не пришло! – горячо заверила Челис. – И я регулярно принимаю лекарства. Но хочу услышать хорошие новости. Прямо сейчас. – Ее глаза забегали из стороны в сторону.

Ирулан выпрямилась с благородным и царственным видом:

– При условии согласия главнокомандующего Зенхи, у нас скоро состоится грандиозная имперская свадьба.

– Свадьба? – Челис ахнула и посмотрела на Уэнсицию, представив ее внезапно вспыхнувший бурный роман с генералом повстанцев. Однако странное дело – Уэнсиция нахмурилась и ощетинилась, став похожей на статую, покрытую шипами.

– Да, – сказала Ирулан, – я приму его предложение руки и сердца и мы, наконец, заключим мир.

Разинув рот, Челис смотрела, как сардаукары сопровождают Ирулан к бронированному челноку.

Для Ирулан настало время отбросить осторожность и поверить в свои способности положить конец восстанию Зенхи. Она предложит ему то, что является для него спасательным кругом, столь остро необходимым. А учитывая его явное честолюбие, он, естественно, выберет наследную принцессу, а не третью дочь Шаддама. Любовь в таких браках никогда не принимается во внимание.

Она заранее составила план полета и приказала командиру челнока взять курс на флагман Флота Освобождения, висящий на орбите. Зенха был готов и даже рад принять ее.

В сопровождении женщины в офицерской форме, представившейся как Киа Малдизи, наследная принцесса прошла с посадочной палубы на мостик израненного в боях дредноута. Волосы идущей впереди Малдизи были убраны под военную фуражку, но Ирулан толком не рассматривала женщину, поскольку ее интересовал лишь один человек на этом корабле.

Принцесса прибыла на флагман вместе с майором-баши Колоной и тремя другими сардаукарами, которые держались начеку. Она попала прямиком в логово льва, словно жертвенный ягненок… или что-то подобное, что могло бы умиротворить страшного зверя.

Моко Зенха сидел в своем командирском кресле с таким важным видом, словно это трон, однако поднялся, чтобы официально поприветствовать Ирулан. Он выглядел спокойным, но собранным.

– Ваш визит на мой флагман – это значимый жест доброй воли, принцесса. – Он поклонился, затем взял ее за руку. Рукопожатие было теплым и крепким, но от прикосновения его ладони у Ирулан по коже побежали мурашки. Она сказала:

– Мы должны доверять друг другу, если хотим положить конец противостоянию. Если какая-либо из сторон решит превратить это в открытое военное сражение, то мы оба проиграем: все будет уничтожено – ваш флот и моя столица. Уэнсиция сообщила мне, что она уже сделала вам некое предложение. – Ирулан отняла ладонь и отступила от Зенхи. – Я понимаю, сколь ценна в качестве заложницы, но думаю, что вы выберете более разумное решение, пока мой отец не вернулся.

Ирулан впилась в него взглядом, а Зенха уставился на нее в ответ, ожидая услышать ее предложение. Он вновь уселся в командирское кресло и сказал:

– Уэнсиция предложила такой способ покончить с этим – устроить королевскую свадьбу. – Он задумчиво сдвинул брови. – Я согласен, что женитьба на третьей дочери Императора обеспечила бы мне защиту и удовлетворение. Уэнсиция весьма красива, и думаю, она прекрасная собеседница, привлекательная в интеллектуальном смысле. Вместе мы смогли бы достичь моей первоначальной цели – укрепить и перестроить прогнившую Империю.

– Не сомневаюсь, что смогли бы, – хмыкнула Ирулан. – Но изначально вы просили моей руки, а не руки моей сестры!

Главнокомандующий отвел взгляд.

– Я не желаю сейчас это обсуждать. Вы, разумеется, понимаете это?

– Да, но прошлое не зависит от наших желаний. Мой отец не предвидел последствий, когда отклонил ваше предложение руки и сердца. Это достойно сожаления.

Она оглядела мостик, обратив внимание на старую символику имперского флота, которому этот человек когда-то присягал на верность. Затем увидела хлыст герцога-баши Горамби, прикрепленный к стене-переборке. Неужели Зенха заранее строил планы свергнуть своего командира? Воспользовался он благоприятной возможностью, или же его загнали в отчаянную ситуацию, из которой он не видел другого выхода?

Ирулан прищурилась:

– Хорошо, что вы еще не приняли предложение Уэнсиции, генерал, поскольку у меня есть к вам предложение получше.

Зенха выпрямился в командирском кресле.

– Брак с кем-либо из королевской семьи свяжет вас с Домом Коррино и заставит Императора залатать эту ужасную трещину между нами. – Принцесса холодно улыбнулась. – Но хватит ли статуса Уэнсиции для достижения ваших целей?

В глазах Зенхи вспыхнул интерес. Генерал что-то прикидывал в уме. Стоящая рядом офицер Малдизи, похоже, напряглась. Она выглядела очень суровой и… знакомой? Ирулан не была в этом уверена, но чувствовала в ней что-то неприятное.

– Как вы помните, изначально я целился выше, – произнес наконец командир повстанцев.

Ирулан улыбнулась:

– И теперь я принимаю ваше предложение, генерал Зенха.

По мостику флагмана пронесся вздох.

Принцесса продолжала:

– Мы организуем свадебную церемонию в Императорском дворце. Официальное торжество с участием всех положенных священников и должностных лиц – и оно будет иметь юридическую силу. Юристы уже составили соответствующие формулировки для Уэнсиции, имя невесты нетрудно заменить. Позже, как только отец вернется на Кайтэйн, я уговорю его благословить наш союз как способ положить конец гражданской войне и кровопролитию. Исторически браки всегда использовались для прекращения войн. При условии, что ваши корабли и экипажи вновь присягнут на верность Империи, вы станете важной фигурой в Доме Коррино, связанной с нашей семьей узами пусть не крови, но брака, и наши дети будут наследниками Коррино.

Лицо Зенхи озарилось удивлением и надеждой, но он тут же насторожился:

– А что думает Уэнсиция о вашем смелом и неожиданном предложении?

– Она разбирается в политике и знает о своей роли в императорской семье так же хорошо, как и о моей. Она примет это.

Пока команда перешептывалась за спиной, Зенха расправил плечи и высказал свои условия:

– Наша свадьба должна состояться немедленно. Я не могу дожидаться, пока слухи не разлетятся по всей Империи или пока Шаддам не вернется из своего убежища. Мы скрепим наш союз, произнеся клятвы перед дворцом и двором, это засвидетельствуют мои и ваши представители. Время дорого, принцесса.

Ирулан предполагала, что он так скажет; собственно, и рассчитывала на это.

– Да, вы правы. Мы организуем мероприятие во дворце завтра же, чтобы положить конец этому противостоянию. Вы спуститесь на планету со своей группой сопровождения, и все пройдет гладко. Ваши корабли останутся на орбите, чтобы гарантировать, что с нашей стороны не будет предательства. И вы знаете, что мы можем уничтожить их все с помощью единого кода, если вы сами задумаете что-то дурное.

Зенха усмехнулся, но, казалось, с облегчением:

– Все это звучит как начало великого романа, моя дорогая Ирулан!

Судя по выражению его лица и поведению, принцесса подумала, что он может попытаться ее поцеловать. И отступила назад.

– Да, великого романа, – произнесла она нейтральным тоном. Затем повернулась и махнула своим сардаукарам, чтобы те проводили ее обратно к челноку. – Мне нужно многое подготовить.

Истинная цель справедливого наказания не в том, чтобы внушить раскаяние, а в том, чтобы установить надлежащую иерархию власти.

Административная памятка

Космической Гильдии на Джанкшине

Рапорт планетолога с Арракиса вызвал большой переполох в Гильдии, и старгайд Серелло немедленно приступил к разработке плана возмездия. В самом прямом смысле будущее Бинэ Тлейлаксу лежало в его руках. Начальство назначило его руководить операцией, и ему выделили огромные средства на решение этой проблемы – чрезвычайно важной.

Ситуация складывалась гораздо более серьезно, чем он мог предположить несколько месяцев назад, когда получил первое представление о коварных планах тлейлаксу. Если этим биологическим кудесникам удалось вырастить собственных Навигаторов, это изменит основополагающий порядок не только в Космической Гильдии, но и в иерархии всей Империи. Исследованиям тлейлаксу нельзя позволить продолжаться.

Послать местных фрименов на поиски тайной лаборатории оказалось отличной идеей. Жители песков прочесали затерянные уголки пустыни и действительно обнаружили то, чего не смогли найти лучшие поисковики Гильдии. Фримены в очередной раз доказали, что являются полезным ресурсом.

Стоя в своем кабинете сложной геометрической формы с высокими потолками и видом на горизонт Джанкшина, Серелло провел кончиками пальцев по виртуальному отчету, будто мог впитывать данные через кожу. Оперативники доктора Кайнса уничтожат исследовательский центр Тлейлаксу, не оставив после себя никаких улик, за что получат значительную награду.

При других обстоятельствах ученые Гильдии могли бы воспользоваться данными чужих исследований, чтобы понять, что сумасшедшие ученые-генетики делали с мертвым Навигатором. Прадедом Серелло! Нет, это знание должно быть уничтожено и смешано с песками Арракиса. Старгайд не сомневался, что фримены выполнят свою задачу.

Но такого возмездия недостаточно. На следующем этапе Серелло наложит справедливое наказание на всю их расу. Тлейлаксу никогда не забудут этот урок.

Он запросил маршруты галактических лайнеров и наличие свободных бортов, затем перенес рейсы крупных судов, пересмотрел их обязательства по перевозке грузов и изменил приоритеты. Его усовершенствованный разум просчитал последствия второго и третьего порядка, когда он перенаправлял галактические лайнеры, менял графики доставки, вводил задержки на определенных маршрутах и удваивал количество фрегатов и грузовых судов, ожидающих транзита на основных транспортных узлах.

Корабли требовались ему для особых целей. Не покидая своего изысканного кабинета, Серелло выделил сотню гигантских лайнеров Гильдии и объединил их в огромный и внушительный флот блокады, наполненный военными кораблями наемников и истребителями. Потребовалось много дней, чтобы собрать такое количество кораблей на Джанкшине, но все манипуляции Серелло были аккуратными, и тлейлаксу не заподозрили ничего неладного. Они не получали никаких тревожных сигналов.

Когда пришло время, старгайд поднялся на борт основного лайнера и занял свое место на навигационной палубе. В тишине он стоял рядом со зловещим резервуаром и смотрел на бескрайние звездные просторы.

Бесформенная фигура Навигатора плавала внутри, глядя сквозь завитки оранжевого тумана. Горькие меланжевые пары вырывались из вентиляционных отверстий, и Серелло, глубоко вздохнув, обратился к огромному резервуару:

– Вы предвидите успех нашей миссии? – Хотя Серелло был усовершенствованным старгайдом, для высших Навигаторов он все равно оставался почти неразумным ребенком.

Навигатор пошевелился в бурлящей ванне с меланжем, затем произнес искаженным голосом через динамик:

– Я вижу много возможных успешных исходов.

– А неудачных? – спросил Серелло.

– Я вижу бесчисленные возможности и тех и других.

Серелло посмотрел в панорамное окно, за которым сияли звезды.

– Тогда давайте выберем правильный путь к благоприятному результату. Приготовьтесь к отлету.

Сотня лайнеров Гильдии появилась из складок пространства один за другим, как дубинки, занесенные над родной планетой тлейлаксу. Внезапная блокада и без того получилась достаточно внушительной, но корабли наемников также вышли из трюмов, добавив флоту более заметной огневой мощи.

Старгайд Серелло предвкушал успех, глядя на огромные корабли, заполонившие пространство над загадочной планетой. Хотя представителям бизнеса и политики приходилось встречаться с тлейлаксу по коммерческим делам, почти никому из иномирян-неверных не разрешалось спускаться на поверхность. Все вопросы обсуждались на орбитальных карантинных станциях, чтобы чужаки не ступали на священную землю.

Старгайд не испытывал никакого личного интереса к посещению столицы Тлейлакса – города Бандалонга. Единственное, чего он хотел – бесповоротно разрушить планы тлейлаксу, чтобы они никогда больше не решились на что-либо подобное. Он мог сделать это и с орбиты.

Системы наблюдения подняли тревогу в тот момент, когда флот Гильдии показался над планетой. Десятки коммерческих кораблей были пришвартованы к карантинным станциям высоко на орбите. Челноки двигались вверх и вниз через атмосферу, перевозя Мастеров тлейлаксу. Спутники патрулировали более высокие орбитальные маршруты.

Даже после того, как флот Гильдии вышел из гиперпространства, Навигатор продолжал невидимую работу в своем резервуаре, разводя все лайнеры по заданным точкам. Остальные корабли Гильдии поддерживали радиомолчание, но операция была идеально скоординирована, и они следовали заранее намеченному плану.

Грозный флот Гильдии завис в ожидании. Серелло посмотрел на часы. Сенсоры показывали, что по орбитальным карантинным станциям распространяется паника.

Многочисленные челноки тлейлаксу срочно возвращались на поверхность. Их корабли обороны выстроились в боевом порядке, вяло пытаясь продемонстрировать силу, но не осмеливались открыть огонь. Шквал закодированных сообщений забивал стандартные частоты, но огромные корабли, блокирующие планету, хранили молчание. Угрожающее.

Серелло дал тлейлаксу пятнадцать минут, чтобы осознать безнадежность их положения.

Наконец он приказал своему офицеру связи открыть канал и отправить сообщение, наложенное на несущую волну-таран, чтобы оно могло прорваться сквозь любые глушилки или гасящие поля. Однако не показывал своего лица на экране. Пока рано.

– Народ планеты Тлейлакс, вы признаны виновными в преступлениях против Космической Гильдии и против Империи. Ваша планетная система помещена под полный карантин, и Гильдия больше не будет обеспечивать никаких ваших транспортных или коммерческих нужд. Кораблям запрещается прибывать в систему Талим или покидать ее. Начиная с этого момента, вы полностью отрезаны от остальной части Империи.

В потоке кадров, которым потребовалось мгновение, чтобы слиться воедино, на экране появилось кислое вытянутое лицо Мастера.

– Это возмутительно! Вы не представили никаких доказательств! Мы подадим апелляцию Императору и суду Ландсраада и отправим официальную жалобу в КАНИКТ.

Серелло узнал этого скользкого человека – Мастер Гибли, персона большой важности в сфере влияния тлейлаксу… и тот самый тлейлаксу, который однажды коснулся ладони Серелло и тайно собрал соскобы клеток для незаконных исследований.

– Как вы сможете подать эту жалобу? – спросил Серелло. – У вас нет кораблей, способных доставить вас куда-либо за пределы вашей звездной системы, и потребуются годы, чтобы любое переданное сообщение достигло ближайшего населенного созвездия. Вы отключены от услуг Гильдии.

Теперь он показал свое изображение на экране связи.

– Я старгайд Серелло. Вы должны меня помнить. – Когда собеседник не ответил, Серелло перестал сдерживать гнев в голосе. – Ваше притворство глупо, Мастер Гибли. Вы действительно помните меня. Вы кое-что у меня украли. – Серелло поднял руку ладонью вперед. – Вы сделали соскоб моей клеточной ткани под видом рукопожатия. И вы похитили тело Навигатора Гильдии из священного места его захоронения на Арракисе.

Мастер тлейлаксу содрогнулся от ярости. Его челюсть задвигалась, и он явно собирался выпалить какую-то резкость, отрицая свою вину, но Серелло перебил его:

– Если вы откажетесь признать то, что, как мы оба знаем, является правдой, тогда Гильдия продлит карантин на столетия, пока вся ваша раса не превратится в иссохшую шелуху.

Поведение Гибли изменилось.

– Чего вы хотите? – За дерзким тоном он не смог скрыть досады.

Серелло расправил плечи:

– Выберите одну из ваших орбитальных станций и встретьтесь там со мной лично, чтобы обсудить условия вашего наказания.

Гибли скривился, затем отправил координаты одного из карантинных центров и отключился.

Старгайд Серелло не тревожился за свою безопасность, отправляясь на орбитальную станцию. С таким флотом перехватчиков в его распоряжении было все возможное оружие. Он мог превратить планету в обугленный шар, если того потребует ситуация.

Тлейлаксу не осмелились бы ничего предпринять.

Челнок Гильдии пристыковался к назначенной станции, и Серелло вошел в похожее на гробницу помещение, где металлические палубы и стены пахли чистящими и дезинфицирующими растворами. Рециркулируемый воздух имел металлический привкус.

Старгайд нашел нужный конференц-зал и сел один в стерильном окружении, ожидая. Он чувствовал за собой силу.

Наконец появился Мастер Тлейлаксу. Он вошел отрывистой походкой, шурша мантией. Увидев, что его сопровождает эскорт миньонов в таких же мантиях, Серелло вскочил со стула, злой и раздраженный. Он махнул остальным рукой:

– Это частный разговор! Мастер Гибли сможет передать вам мои слова, как только узнает о судьбе своего народа. А пока уходите!

Мрачный Мастер переступил с ноги на ногу, заметно сглотнул и отправил своих спутников в коридор. Они плотно закрыли за собой дверь. Противный человечек сел за металлический стол подальше от старгайда Серелло и, очевидно, в попытке избежать осквернения, включил вентиляцию в своей части комнаты, отчего его длинные тонкие волосы растрепались на ветру. Он выглядел как нервное, побитое домашнее животное.

Как только нежелательные слушатели исчезли за дверью, Серелло включил сканер, чтобы убедиться, что здесь нет никаких электронных «жучков», затем вытащил голопроектор. Без лишних слов он продемонстрировал изобличающие кадры наблюдения за секретной лабораторией в пустыне, которые прислал доктор Кайнс. Затем показал записи с незаконного спутника-шпиона Тлейлаксу, сбитого с орбиты Арракиса. Наконец сообщил все, что знал о теле Навигатора, похищенном мародерами Тлейлаксу.

Ледяным голосом Серелло добавил:

– Я также знаю, что вы тайно взяли у меня образцы клеточной ткани. У меня! Поскольку вы обладали информацией, что у людей моего рода есть потенциал стать Навигаторами.

Гибли изобразил негодование:

– Мы не имели в виду ничего подобного…

Старгайд поднял руку, прерывая его.

– Гильдии все известно. Любой из этих кощунственных поступков является основанием для суровых санкций, и ваши оправдания или абсурдные объяснения только усугубят ваше наказание.

Он кивнул на документы и голографический проектор.

– Это лишь то, что лежит на поверхности. При необходимости мы намерены поделиться гораздо большим в суде Ландсраада или непосредственно с Императором на Кайтэйне.

Плечи Мастера поникли – он чувствовал поражение. Тлейлаксу положил свои худые сероватые руки на столешницу:

– Как мы можем загладить свою вину, старгайд?

– Вы предоставите мне полный подробный отчет о ваших незаконных исследованиях на Арракисе. К настоящему времени ваш объект полностью разрушен. Наши оперативники уничтожили его вместе со всеми вашими исследовательскими данными.

Гибли поник, но не проронил ни слова.

Серелло продолжал:

– Соберите все лабораторные записи, полученные вами с Арракиса, и передайте их нам. В ваших же интересах найти их, поскольку я никогда не поверю, если вы станете утверждать, будто их не существует.

Мастер, встревожившись, поднял голову:

– Там работала независимая группа исследователей! Они увидели возможность и действовали по собственной инициативе! Мы получили от них лишь несколько скудных отчетов вместе с запросами на финансирование, которое мы не предоставили. Я узнал постфактум, что они получали средства исключительно от одного из наших богатеев – от частного лица! – Помолчав, он добавил: – Я – мы – не одобряли эту работу.

– Пока звучит довольно складно, – хмыкнул Серелло. Его любопытство всколыхнулось, но не настолько, чтобы копать глубже. Он продолжил тем же строгим голосом: – Надеюсь, вы понимаете, что реакция Космической Гильдии будет очень жесткой, если мы обнаружим, что ваши слова не соответствуют действительности.

Гибли торопливо выпалил:

– Исследовательская программа существовала только на Арракисе! У меня совсем немного записей, но я предоставлю вам их все – если вы снимете карантин.

– Условия здесь выдвигаете не вы, Мастер Гибли.

– Тогда это просьба, – сказал тлейлаксу.

– Вы понимаете, как Гильдия может вас наказать.

Тлейлаксу опустил голову.

– Да, мы понимаем.

– Хорошо. Мы повысим ваши тарифы сроком на пятьдесят лет. Мы будем проверять любой груз Тлейлаксу, который покажется нам хоть сколько-нибудь подозрительным. Мы разорвем некоторые ваши связи с КАНИКТ и перенаправим ваши деловые каналы на менее прибыльные планеты.

Гибли вздрогнул. Каждое слово Серелло било его как нож в сердце.

– Но ваш народ останется жить. В начале нашего разговора я не был в этом уверен, так что вы добились прогресса. – Он подождал, пока до собеседника дойдет смысл сказанного. – …Останется жить до тех пор, пока вы принимаете наши условия и соглашаетесь на них, и до тех пор, пока переданные вами записи меня устраивают.

После долгого колебания Мастер глубоко вздохнул:

– Да, мы принимаем ваши условия. Вы не оставили нам выбора.

Затем Серелло, зная, что тлейлаксу терпеть не могут прикасаться к другим человеческим существам, подошел к противоположному концу стола и протянул руку, чтобы пожать потную, мягкую ладонь Гибли. Мастер отшатнулся, но поборол свое отвращение и принял пожатие старгайда. Серелло сдавил ему руку изо всех сил, едва не переломав кости.

– Будем считать, что мы заключили железное соглашение, – сказал представитель Гильдии.

Даже самый умный и осведомленный человек не стал бы ждать опасности от такого источника.

Хроника свадьбы Коррино

Принцесса Ирулан знала историю экстравагантных венчаний, которые проводились в Королевской часовне – зрелищ почти столь же грандиозных, как коронация. Затем обычно следовали торжественные приемы и развлечения на ухоженных дворцовых лужайках или в специально выделенных садовых зонах.

Но такие впечатляющие мероприятия всегда планировали заранее – за месяцы или даже за годы. И Зенха и Ирулан понимали, что их свадьба должна состояться официально, по закону – и максимально быстро. Но принцесса не хотела, чтобы эта политически необходимая церемония проходила в часовне. Напротив, она объявила, что венчание пройдет в большом тронном зале, перед троном из хагальского хрусталя, главным символом императорской власти. Зенхе должно такое понравиться, и принцесса чувствовала, что это может заставить его ослабить бдительность.

По мнению Ирулан, торжество должно будет продемонстрировать могущество Дома Коррино и восстановление стабильности в Империи – как и многие другие свадьбы в истории. Она намеревалась провести его подчеркнуто звонко, уникальным и запоминающимся образом.

Зенха, в свою очередь, стремился к собственной цели – к благополучному завершению своего восстания, и уже представлял, как реформирует имперские вооруженные силы. Что бы генерал ни говорил своим соратникам, в глубине души он, очевидно, понимал, что его мятеж дело безнадежное, даже если благодаря этому выявились слабые места коррумпированной системы. Теперь, женившись на принцессе крови, он может сыграть роль спасителя армии и флота.

Пока шли спешные приготовления к свадьбе, Уэнсиция кипела от злости в приемной. Фрейлины вились вокруг, уточняя последние детали ее платья подружки невесты. Когда Ирулан пришла навестить сестру, та была холодна как лед.

– Это должно было стать моим триумфом, а не твоим! Третья дочь Императора традиционно выходит замуж за военного офицера, и ты это знаешь! Ты нечестно воспользовалась своим преимуществом! Кстати, отец будет в ярости, что такой его ценный актив, как первая дочь, растрачен впустую на выскочку-предателя!

Ирулан оставалась спокойной и уверенной:

– Я согласна, ситуация не идеальна, но у нашего отца было много лет, чтобы выдать меня замуж за того, кто ему по вкусу, однако он так и не определился с выбором. Когда он провожал меня с Арракиса, то велел мне разрешить этот кризис. И я нашла решение.

– Но я первая нашла это решение, дорогая сестра! – Уэнсиция отвернулась, чтобы Ирулан не могла видеть выражения ее лица.

– Возможно, мы по-разному понимаем слово «решение», – тихо сказала Ирулан, но не стала вдаваться в дальнейшие объяснения. – Еще не вечер.

Придворные дамы позаботились о макияже, прическе и украшениях наследной принцессы. На ней было эффектное белое платье, инкрустированное мелкими драгоценными камнями и идеально подогнанное по фигуре. Одна из фрейлин поправила бесценное рубиновое ожерелье на ее шее.

Вошел фаворит принцессы и быстро ей поклонился. Одетый в элегантном стиле молодого дворянина, Арон сохранял безупречную осанку, как его учили в Бинэ Гессерит.

– Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, ваше высочество? – спросил он с таким видом, словно ожидал, что его отпустят.

Ирулан бросила на него проницательный взгляд. Она наслаждалась его обществом и беседой на протяжении многих лет. Принцесса задумалась, позволит ли Зенха ей оставить Арона при себе – ведь у многих дворян есть личные фавориты. У Шаддама целый список наложниц, готовых служить ему по его прихоти, почему ей нельзя того же самого? Она не собиралась избавляться от Арона.

– Не думай, что ты больше не нужен, Арон. Держись поблизости и не привлекай к себе внимания, как и всегда. Будь готов. – Она не могла сказать, расстроен ли он, разочарован или просто принимает ситуацию. – Встретимся в моих покоях через несколько минут. Мне нужна твоя помощь еще в одном деле.

– Я рад служить вам любым необходимым образом, ваше высочество. – Отвесив изящный поклон, Арон вышел из комнаты.

Уэнсиция посмотрела ему вслед острым взглядом.

– Возможно, я заберу его для своих нужд, как только у тебя отпадет в нем надобность, – фыркнула она. – А может, нам стоит отдать его Челис?

Осторожно используя особые модуляции голоса, которым обучилась в Школе Матерей, Ирулан попыталась успокоить сестру.

– У меня только самые добрые мысли по отношению к тебе, Уэнсиция. Не сердись. Мы с тобой стоим плечо к плечу, мы обе принцессы Коррино, и мы сделаем Империю сильной – любой ценой. Сегодня я плачу свою цену, но обещаю тебе, что этой свадьбой мы положим конец восстанию Зенхи.

– Это необходимо закончить любыми средствами, – тихо сказала Уэнсиция.

Решив, что заслуги сестры следует отметить, Ирулан продолжала:

– Меня очень впечатлило то, как тебе удалось сдержать Флот Освобождения. Никто не ожидал, что ты окажешься в самом пекле, и ты справилась с этим очень хорошо. Ты показала себя настоящим лидером даже в такой сложной ситуации. Отец будет тобой гордиться, и я уверена, что он по-новому взглянет на твою роль во дворце. Найти и применить код самоуничтожения – это гениальное решение! Иначе Кайтэйн захватили бы еще до того, как известие о появлении флота мятежников достигло Арракиса. Когда Император вернется, я позабочусь, чтобы он узнал, как велик твой вклад в дело. Этой свадебной церемонией мы положим конец восстанию. Вот увидишь. Поддержи меня.

Сестра хранила молчание, пока фрейлины удалялись, и Ирулан понимала, какие мысли роятся в ее голове. Наконец, Уэнсиция кивнула, все еще сердитая, но смирившаяся.

– Ладно. Я исполню свой долг сегодня и буду исполнять всю жизнь – как верная принцесса Коррино.

Ирулан протянула ей руку, и Уэнсиция пожала ее, поднявшись с кресла. Пожатие сестры было теплым, но внутри у Ирулан все похолодело. Отпустив руку, Ирулан посмотрела на свою ладонь и приготовилась к тому, что ждет ее впереди. Она вспомнила углубленный курс обучения Бинэ Гессерит.

– А теперь я должна вернуться в свои покои до начала церемонии.

Ей оставалось сделать последние важные приготовления.

Ожидая в отдельной комнате перед огромным тронным залом, Ирулан глубоко вдохнула и выдохнула, сосредоточившись на своем пульсе. Генерал Моко Зенха уже прибыл со свитой соратников и готовился к торжественному выходу.

Ирулан следовало ориентироваться на приказы отца, но она также подготовила собственный финал игры. Понятие «жили долго и счастливо» – оно зависит от обстоятельств.

Она не удивилась, что ее подташнивает, но постаралась отогнать беспокойство прочь. Она несколько раз сжала и разжала ладонь – казалось, что кожу покалывает, жжет. Фрейлины превратили ее в живую скульптуру, олицетворение наследной принцессы: платье, драгоценности, макияж, прическа – все в совершенстве.

Уэнсиция, ожидающая рядом начала свадебной процессии, выглядела почти так же красиво в алом платье расцветки Дома Коррино.

Одетая в похожее платье Челис чувствовала головокружение, будто присутствовала на собственной свадьбе. Ее под присмотром вывели из личных покоев, заверив, что Зенха и его соратники будут вести себя мирно, когда убедятся, что их командующий получил то, что хотел. Дворцовый доктор дал ей сильное успокоительное, чтобы она могла общаться, но не забивала себе голову тяжелыми мыслями.

Просторное помещение поспешно украсили праздничной атрибутикой, приличествующей имперской свадьбе, хотя тронный зал Императора и без того был настолько роскошен, что не мог вместить слишком много дополнительных украшений.

Придворные со всей столицы толпились на огромном полу из алмазного дерева и ракушек кабузу. Люди, завороженные и напуганные жестокой осадой, свидетелями которой только что стали, жаждали праздничного зрелища, уверенные, что это ознаменует собой важный поворотный момент в истории.

Под звук фанфар, объявляющих о его присутствии, Моко Зенха вошел в тронный зал в сопровождении охранников в красивой униформе. Его суровая женщина-офицер на мгновение сняла свою военную фуражку, поправила ленту, а затем вновь надела головной убор, заправив под него волосы. Ирулан внезапно узнала в ней несостоявшуюся убийцу, напавшую на Шаддама на кухне. Киа Малдизи! Она шагала прямо за Зенхой, будто его личный телохранитель.

Толпа расступилась, образовав длинный проход. Костюм Зенхи был броского сине-черного цвета – явно пошитый специально для торжественных случаев, но не лучшими портными. Ирулан задумалась, не позаимствовал ли он свой гардероб из кают свергнутых высокородных офицеров, не отличающихся хорошим вкусом. Расправив плечи и высоко подняв голову, Зенха наслаждался моментом наивысшей славы.

В противоположном конце зала сардаукары Ирулан, грохоча сапогами, заняли свои места, за ними следовал отряд дворцовой стражи в алой с золотом униформе, гораздо более впечатляющий, чем отряд Зенхи.

Верных имперских солдат также разместили по всему дворцу.

Боевые корабли повстанцев, висящие в небе в районе дворца, держали свое грозное оружие наготове, но в любом случае не открыли бы огонь, пока Зенха находится в тронном зале на свадебной церемонии. Учитывая большой флот, который Ирулан привела с собой с Арракиса, силы примерно уравнялись – патовая ситуация на орбите, никто не предпринимал никаких действий.

Церемониальный свадебный помост возвели напротив огромного Трона Золотого Льва, сейчас пустующего и выглядящего зловеще, будто его настоящий хозяин не мог вынести зрелища этого кощунственного события. Когда наследная принцесса готовилась выйти в зал с группой своих официальных сопровождающих, она мельком увидела Арона в первых рядах толпы. Ирулан заранее попросила его встать вплотную к помосту, хотя мало кто за пределами ее ближайшего окружения знал, кто это такой. Арон казался невидимкой в толпе людей.

После того, как фанфары стихли, Ирулан помедлила достаточно долго, чтобы подчеркнуть свое высокое положение, затем вышла в большой зал грациозным скользящим шагом. В момент, когда она появилась перед народом, фанфары грянули еще громче. Несмотря на близость множества людей, она очень старалась ни к кому не прикасаться.

Принцессы Уэнсиция и Челис гордо следовали за ней. Уэнсиция присматривала за взбалмошной сестрой, которая мечтательно улыбалась и, похоже, уже вжилась в свою роль. За ними шли еще шесть подружек невесты – знатных дам, наскоро набранных из придворных, в том числе две гостьи из Бинэ Гессерит.

Эти неприметные сестры в рясах, а также Арон помогли Ирулан подготовиться к тому, что должно произойти.

Верховный священник Империи, одетый в многослойную серебристую мантию и с медальоном на груди, стоял на свадебном помосте, глядя на собравшихся. Широкое лицо священника казалось безмятежным, будто он принял то же успокоительное, что и Челис. К груди он прижимал богато украшенный том Оранжевой Католической Библии.

Генерал Зенха ждал перед широкими ступенями, ведущими на возвышение; по другую сторону от него остановилась Ирулан со своей свитой. Жених и невеста одновременно поднялись по ступенькам, чтобы встретиться ровно посреди платформы, хотя у них не было возможности порепетировать. Они стояли лицом друг к другу, но по традиции не держались за руки, пока священник не подал сигнал к началу церемонии. Ирулан пристально смотрела на лидера мятежников, всем своим видом демонстрируя, что не чувствует себя побежденной и не проявляет никакого подобострастия.

Священник наслаждался своим положением даже в этих напряженных обстоятельствах. Он проводил две последние свадьбы Шаддама и, несомненно, будет исполнять обязанности при следующем бракосочетании Императора, когда тот решит жениться снова. Впрочем, двор больше волновала долгожданная свадьба наследной принцессы.

Толпа зашумела: одни изображали счастье и радость, другие что-то неразборчиво бормотали – странно-неприятное сочетание звуков.

Когда священник открыл Оранжевую Католическую Библию для церемонии, Зенха нарушил протокол, прошептав принцессе:

– Я рад, что мы нашли способ решить вопрос без дальнейшего кровопролития.

«Дальнейшего кровопролития»… Ирулан ничего не ответила.

Тень раздражения мелькнула на лице священника, когда он услышал, что тишина нарушена, но он поднял священную книгу и произнес нараспев:

– Теперь вы можете взяться за руки!

Ирулан протянула руку, и Зенха вцепился в нее, словно представляя, что отныне держит в кулаке весь Кайтэйн. Она пожала его руку в ответ: изо всех сил, прижимая ладонь к ладони, ощущая пот на его коже.

Позади Уэнсиция издала тихий раздраженный вздох.

– Мы начинаем! – сказал священник, повысив голос.

О, это уже началось, подумала Ирулан с мрачной улыбкой. Она знала, что как раз сейчас, по сигналу, во дворце активировали мощную систему подавления, чтобы предотвратить передачу любых изображений на вражеские корабли.

Она встретилась взглядом с Зенхой, и ее зеленые глаза странно вспыхнули. Внезапно насторожившись, жених заморгал, словно ощутил неуверенность. Когда священник начал читать вслух отрывок из Библии, Зенха побледнел и посерел. Он вновь моргнул и тряхнул головой, будто желая избавиться от звона в ушах. Его затрясло, сначала слегка, далее с нарастающей силой. Содрогаясь, он стиснул руку Ирулан, прижимая принцессу к себе, но та другой рукой спокойно его отстранила.

Голос священника сорвался, и он перестал читать. Зрители почувствовали, что происходит что-то неладное. Бормотание стихло, затем послышались вздохи.

Ирулан отступила назад, позволив Зенхе в судорогах рухнуть на помост. Она невозмутимо присоединилась к двум своим сестрам. Уэнсиция выглядела возбужденной и довольной.

– Ему что, плохо? – спросила Челис.

Священник вызвал врача, но Ирулан знала, что это не поможет. Контактный яд Бинэ Гессерит, который она использовала, действует быстро и смертельно. Ее тошнило из-за принятого ею сильнодействующего противоядия, но сама она не почувствовала никакого воздействия отравы.

Почетный караул Зенхи бросился вперед, выхватывая церемониальное оружие, но майор-баши Колона и его сардаукары перехватили их, преградив путь к возвышению. Передние ряды дворцовой стражи присоединились к ним. Все имперцы обнажили мечи, активировали щиты.

На полу Зенха извивался в агонии. Ирулан нисколько его не жалела. Стоя на помосте, она заметила среди суетящейся толпы Арона, внимательно наблюдающего за происходящим. Фаворит спокойно кивнул ей, хотя она не давала ему никаких инструкций на этот счет.

Священник со стоном согнулся, и его вырвало на сверкающие плитки пола. Он выронил тяжелую Библию из дрожащих рук.

Зрители с воплями бросились к выходу, едва не топча друг друга в панике. Челис наконец поняла, что происходит, и закричала.

Каким-то образом Зенхе удалось подползти к принцессе, которую он так старался завоевать. Майор-баши Колона шагнул ближе, чтобы защитить ее, но Ирулан велела ему отойти в сторону.

– Теперь он не сможет причинить мне вреда. – Она презрительно посмотрела на своего жестокого поклонника.

Зенха обмяк, затем дернулся всем телом, с неверием глядя на нее:

– Принцесса…

– Мой отец прав. Ты неподходящий кандидат в супруги для дочери Императора.

Он забился в судорогах так сильно, что Ирулан услышала, как рвутся сухожилия и трещат суставы. И наконец умер.

Челис повернулась и убежала с помоста, путаясь в подоле своего прекрасного алого платья. Продолжая визжать, она бросилась в бурлящую толпу.

Пока зрители в шоке метались, сардаукары двинулись вперед и атаковали почетный караул Зенхи – предателей, которые подняли мятеж против собственных командиров. Теперь, в реальном бою против самых опасных воинов Императора, их очень быстро покромсали на куски.

Ирулан оглянулась на Уэнсицию, которая наблюдала за происходящим с мрачным хладнокровием, но не увидела поблизости Челис. Она выкрикнула приказ командиру сардаукаров:

– Майор-баши, убедитесь, что мои родные в безопасности! Найдите принцессу Челис.

Когда Колона бросился исполнять поручение, Ирулан медленно и торжественно натянула пару белых перчаток, чтобы прикрыть оставшиеся следы контактного яда. С царственным видом она спустилась по широкой лестнице.

Толпа слишком суетилась, чтобы заметить ее уход, но принцесса никуда не побежала в ужасе. С суровой улыбкой она приблизилась к своему фавориту, который ожидал, готовый ко всему.

– Чудесный поворот, ваше высочество, – произнес Арон. – Школа Матерей может вами гордиться.

Рукой в перчатке Ирулан взяла Арона под локоть.

– Я всегда была слегка ядовитой. Ты просто этого не замечал.

Прежде чем они успели отойти в безопасное место, люди перед ними шарахнулись в разные стороны – двое зазевавшихся попали под яростный шквал мелькающих в воздухе клинков и были убиты. Один из стойких сардаукаров спиной вперед пролетел в образовавшийся проход, истекая кровью из широкой раны в боку. На его лице застыло выражение удивления, когда он упал навзничь.

Рыжеволосая женщина – Киа Малдизи – с рычанием приближалась. Перепрыгнув через умирающего сардаукара, она вскинула два окровавленных коротких меча и бросилась на Ирулан.

Принцесса напряглась и приняла боевую стойку, но ее платье и украшения напоминали жесткую смирительную рубашку, мешая уклоняться или наносить контрудары.

Когда женщина-убийца атаковала, Арон закрыл принцессу своим телом. Его руки мелькали так быстро, что за ними невозможно было уследить. Ударом кулака он отбил левую руку Малдизи, хотя в правой она все еще сжимала короткий меч. Затем ребром ладони резко рубанул ее по сгибу локтя, чтобы отключить нервы в бицепсе. Пальцы Малдизи дернулись, будто по ним внезапно пробежал электрический ток, и окровавленное лезвие выскользнуло из ее руки.

Арон на лету поймал меч за рукоять, одновременно взмахнув правой ногой, чтобы подцепить нападающую под голень. Ирулан наблюдала за происходящим застывшим взглядом, узнавая точные и осторожные движения странного способа ведения боя Бинэ Гессерит, которому обучали в Школе Матерей.

Арон хорошо усвоил эту науку, прежде чем стать постоянным фаворитом Ирулан.

Уже падая от подсечки, Малдизи направила на него меч, но Арон двигался молниеносно. Он перевернул подхваченный клинок и вонзил ей в грудь, заставив противницу обмякнуть, затем всадил глубже, до рукояти, и тут же вытащил. Малдизи упала на спину, заливаясь кровью.

Майор-баши Колона подбежал к Ирулан, но та видела перед собой только женщину на полу, устремив на нее испепеляющий взгляд.

Затем элегантная наследная принцесса, на которую не попало ни капли крови, вновь взяла Арона под руку и направилась к главным дверям. Зрители благоговейно расступались перед ними.

– Впечатляюще, Арон, – сказала она. – Кажется, мы с тобой оба смертельно опасны.

Пустынные бури рано или поздно стирают все следы жизнедеятельности фрименов. Поэтому мы должны навсегда сохранить этого человека в наших сердцах и памяти.

Преподобная мать Рамалло, ситч Табр

В лаборатории Тлейлаксу, обезумев от горя и ярости, Чани смотрела на изуродованное тело брата. Она участвовала во многих партизанских рейдах вместе с Хоуро, и всякий раз они пренебрегали опасностью, безрассудно подвергая себя смертельному риску. Они были глупцами, считая себя непобедимыми.

– Хоуро, Хоуро… – Она нежно погладила его по голове. Он выглядел как человек, пострадавший от ужасной песчаной бури – как в рассказах о его настоящем отце Уоррике.

В лабораторном зале царил хаос – разъяренные фримены опрокидывали емкости с образцами, разбивали записи и досье, кололи ножами трупы исследователей и охранников тлейлаксу, хотя они уже не дышали. Скрюченные тела Навигаторов-гхола валялись возле вспоротых резервуаров из плоти, как мертворожденные гуманоиды. Их наполненные звездным светом глаза затуманились серой пеленой.

Предвидели ли они свою смерть? Предвидели ли они смерть Хоуро?

Джемис подошел к Чани, скорбно и почтительно опустив голову:

– Мы исполнили нашу миссию, но дорогой ценой. Наши люди убили последних тлейлаксу и их охранников – хороших бойцов, с ними пришлось повозиться. – Он оглядел разгромленное помещение. – Нам что-нибудь из этого нужно? Чтобы отнести твоему отцу?

Чани с удивлением поняла, что он смотрит на нее как на лидера. Некоторые фримены считали ее почти ребенком, но она была сильной – и была дочерью Лайет-Кайнса. Это внушало к ней уважение.

Переполненная эмоциями, оплакивая Хоуро, она пыталась мыслить как отец – ученый, планетолог. Мастера Тлейлаксу вели здесь запрещенные исследования. Пластины ридулианских кристаллов были разбросаны по всем комнатам, и Чани подозревала, что Космическая Гильдия дорого заплатит за эту информацию. Возможно, если передать им лабораторные данные, они еще больше снизят плату специей, которую фримены вынуждены вносить. Но мысль о переговорах на эту тему вызывала у нее отвращение.

Она посмотрела на изуродованное лицо брата, опухшую и багровую зараженную кожу, кратеры от взрывов крошечных игл.

Джемис хрипло произнес:

– Мы не можем забрать его с собой и отдать его воду ситчу.

Чани прижала брата к себе:

– Его тело принадлежит племени!

– Нет, его вода отравлена ядами тлейлаксу.

Она понимала, что Джемис прав. Биологические исследователи экспериментировали со множеством вредных веществ. Они выращивали болезнетворную мерзость в резервуарах, добавляя мутагенные химикаты. Откуда ей знать, какую ужасную отраву они ввели в плоть ее брата.

Ее плечи поникли, будто под грузом тяжкой ноши:

– Нам придется оставить его здесь.

Джемис торжественно произнес:

– Будем верить, что его тень чиста и свободна.

– Надеюсь, она преследует тлейлаксу, – сказала Чани.

Осторожно опустив брата на пол, она встала и отряхнула одежду, но пятна крови остались. Не колеблясь, она взяла криснож Хоуро и его ножны и пристегнула их к бедру.

– Космическая Гильдия наняла нас найти это место и уничтожить его. Мы сделаем точно так, как сказано. – Ее голос стал тверже. – И сделаем очень тщательно.

Возможно, Стилгар отругал бы ее за то, что она впустую тратит рычаги влияния на Гильдию, которые могли бы дать эти лабораторные материалы, но есть и более важные вещи, которые нужно учитывать. Стилгар наиб, и он фримен. Он поймет.

Диверсанты переходили из комнаты в комнату, разбивая оборудование, уничтожая записи, опустошая резервуары. Они поджигали все легковоспламеняющееся, и от зловонных ядовитых паров у Чани жгло глаза и першило в горле, поэтому она прикрыла рот и вставила нософильтры. Ей ничего не хотелось отсюда взять.

Они нашли последнего тлейлаксу, забаррикадировавшегося внутри складского контейнера. Когда фримены вытащили его оттуда, сопротивляющегося и изрыгающего проклятия, Чани убила его сама, хотя это доставило ей мало удовольствия.

На нижних уровнях они обнаружили небольшой ангар, встроенный в скальный грот. Там стояли два корабля без опознавательных знаков, подобных тому, который похитил мертвого Навигатора с месторождения специи. Чани направила свой гнев в рациональное русло:

– Мы возьмем эти корабли! Они пригодятся для нужд племени.

Два опытных пилота из их команды забрались в кабины, чтобы ознакомиться с управлением.

В оцепенении Чани двигалась дальше по руинам объекта, проходя мимо мертвых охранников с пятнистой кожей, странным инопланетным оружием и поясными энергетическими щитами, которые ни один фримен не стал бы использовать в пустыне.

Однако этих разрушений недостаточно для достижения ее целей. У Чани появилась идея.

Она пнула ногой одного из мертвых охранников-тлейлаксу и наклонилась, чтобы отстегнуть его щит, держа ремень подальше от своего тела, будто это змея. И выкрикнула новые приказы фрименам:

– Обыщите тела! Соберите все эти устройства.

Джемис усмехнулся:

– Но зачем? Как мы сможем использовать их в ситче?

– Мы используем их здесь, – сказала Чани. – Шай-Хулуд завершит работу за нас.

Экваториальный шторм снаружи усиливался, вздымая завесы пыли. Песок засыпал скалистый хребет, скрывавший объект Тлейлаксу. Чани вышла из туннеля и повернулась лицом к ветру, ощущая могущество пустыни. Они устроят здесь еще большую бурю.

Адамос, перемазанный кровью и песком, подошел к ней.

– Дочь Лайета, их воздушные корабли странные, но достаточно простые для понимания. Мы сможем их пилотировать. В два корабля поместятся все наши люди. – Он понизил голос: – Но, возможно, нам стоит подождать? Если мы отправимся сейчас, наш курс будет пролегать прямо через штормовой ветер.

– Мы и раньше летали в штормы, – сказала Чани, – а тут экваториальная зона. Ветер все равно не стихнет.

Адамос коротко кивнул:

– Я подготовлю корабль.

Чани посмотрела на пыльное море дюн, куда она отправила нескольких гонцов.

– Они вернутся через полчаса, и тогда мы должны сразу убраться отсюда. Без промедления.

Джемис и четверо его спутников вышли в пустыню, направляясь в разные стороны. Каждый из них взял с собой по колотушке и по ремню с генератором защитного поля.

Теперь Чани в бинокль с масляными линзами высматривала вдали их крошечные фигуры. Поднявшаяся пыль периодически скрывала их, но все равно можно было различить, что они делают. Дальше всех отошел Джемис. Он бежал вприпрыжку, по привычке неровной походкой, хотя скорость сейчас значила больше, чем их метод передвижения неритмичными шагами. Добравшись до подножия высокой дюны, Джемис воткнул колотушку в песок. Он завел пружину и отпустил ударник – устройство начало посылать вибрации в глубину, вызывая огромного червя.

Но вместо того, чтобы по фрименской традиции присесть на корточки и ждать появления чудовища, вооружившись крючьями, веревками, растяжками и стрекалами, Джемис активировал один из поясных щитов и бросил его на песок. Затем кинулся бежать со всех ног.

Песок вылетал из-под его сапог, адреналин, вызванный страхом, придавал скорости. Преодолев треть обратного пути, Джемис включил второй пояс и, не останавливаясь, швырнул его на поверхность дюны.

Двигаясь разными маршрутами, другие фримены делали то же самое, устанавливая колотушки и разбрасывая трофейные энергетические экраны. Затем все они помчались к низкому гребню, под которым находилась лаборатория Тлейлаксу.

Силовые поля Хольцмана не только приманивали огромных червей, но и приводили их в разрушительное неистовство. Пульсирующие поясные щиты играли роль хлебных крошек, выводящих червей на цель.

Увидев, что гонцы возвращаются, Чани передала сигнал всем рейдерам собраться в ангаре. Адамос и второй пилот уже запустили двигатели и были готовы лететь. Пока остальные фримены забирались в корабли, Чани следила за приближением Джемиса и его спутников.

Стоя у входа в лабораторию, она держала в руках еще несколько поясных щитов.

При обычных обстоятельствах черви не сунулись бы в скалы, но сейчас энергетические поля были подобны кричащим, дразнящим голосам, приводящим их в ярость. Джемис уже начал взбираться по камням, остальные не отставали. Тогда Чани активировала один из последних щитов, ощутив вибрацию в руке, и отбросила его подальше от входа. Устройство покатилось вниз по склону и приземлилось в камнях у кромки песка. Она активировала и бросила еще два пояса вдоль кромки, а один оставила пульсировать прямо у порога.

Джемис добрался до нее, тяжело дыша. Остальные измученные фримены карабкались вверх по тропинке. Она кивнула, благодаря их за выполненную работу, затем коснулась рукояти крисножа брата – это придало ей уверенности.

– А теперь давайте сматываться отсюда!

Они нырнули внутрь лабораторного комплекса и побежали по главным коридорам, поднимаясь по трапам, пока не достигли ангарного отсека, замаскированные двери которого теперь были открыты навстречу ветру. Два инопланетных летательных аппарата стояли наготове, загруженные бойцами. Пока ее спутники поднимались на борт, Чани последним взглядом окинула разрушенный объект.

Фримены могли бы назвать эту миссию победной. Они выполнили то, что им было поручено, и Космическая Гильдия хорошо вознаградит их. Их потери «минимальны» по человеческим меркам… но к своему сводному брату Чани не могла применить это слово.

– Прощай, Хоуро, – прошептала она, поднимаясь на борт одного из диковинных кораблей тлейлаксу.

Адамос включил двигатели и взялся за рычаги управления. Корабль оторвался от пыльного каменного пола и двинулся вперед к открытой двери ангара. Другой пилот вылетел первым, устремившись в шторм, а корабль Чани шел за ним ведомым. На них сразу же налетел сильный ветер, но пилоты выровняли курс, набирая высоту и огибая скалы, под которыми находилась лаборатория Тлейлаксу.

– Вон там, смотрите! – Джемис ткнул пальцем в боковой иллюминатор. – Червь на подходе!

– Три червя! – уточнил другой боец, глянув в окно напротив.

Появившись с разных сторон, чудовища устремились к вибрирующим щитам, поднимая горы песка. Первое из них показалось на поверхности в том месте, где колотушку и пояс оставил Джемис.

Червь рванулся вверх, разбрасывая песок во все стороны и поглощая раздражающий объект, затем устремился ко второй линии щитов, набирая скорость и еще более разъяренный.

С противоположной стороны другой песчаный червь пришел в такое неистовство, что у него отключились все территориальные инстинкты. Он крушил и пожирал поясные экраны на своем пути, продолжая приближаться к линии скал.

Чани смотрела, как огромные звери яростно бросаются на возвышенность за песками, обезумев от пульсирующих полей Хольцмана. Она никогда раньше не видела червя такой длины – все новые и новые бронированные кольца появлялись на поверхности, как огромный хлыст.

Первый зверь обрушился на скалы, размалывая валуны. Второй червь забрался выше, извиваясь и создавая лавину. Все трое бились в безумной атаке, врезаясь в скальную плиту, под защитой которой тлейлаксу считали себя в безопасности. Но это место не было безопасным ни от фрименов, ни от червей.

Чани на мгновение закрыла глаза, представив красивое лицо Хоуро до того, как тлейлаксу его обезобразили, и прошептала:

– Будь благословен Создатель и Его вода, Его приход и уход. Да будет мир очищен с Его появлением. Да сохранит Он мир для своего народа.

Внутри корабля фримены благоговейно перешептывались, произнося собственные молитвы. Некоторые даже выкрикивали что-то восторженное.

– Это была битва за всю Дюну, – сказала Чани. – Неудивительно, что Шай-Хулуд помог нам выиграть ее.

Пилоты фрименов вели корабли навстречу буре, направляясь домой.

Порой излишнее волненье

С собой приносит много крови

Касек, придворный менестрель наследного

принца Рафаэля Коррино

Во дворце выли сирены, снаружи доносились глухие звуки взрывов, орудийная стрельба и далекий гул мощных энергетических щитов. Еще не зная обстановки, Флот Освобождения наконец нанес ответный удар – в небе над Императорским дворцом и на орбите разгорелась ожесточенная битва. На севере имперские вооруженные силы, включая корабли сардаукаров, присланные Императором с Арракиса, столкнулись с силами повстанцев, которые пока толком не понимали, что происходит.

Менее получаса назад, когда Ирулан и Моко Зенха стояли на свадебном помосте и взялись за руки в момент апогея церемонии, мощные дворцовые генераторы помех ослепили мятежный флот. Принцесса знала, что экраны погасли на всех кораблях повстанцев, поэтому они не видят, что происходит в тронном зале.

Разрабатывая свой план, Ирулан знала, что это даст ей всего несколько минут, но командиры имперского военного флота среагировали мгновенно, как только сработали глушилки. Они пошли на сближение и открыли огонь по кораблям Зенхи, воспользовавшись минутным замешательством, прежде чем повстанцы поняли, что их генерал принял ужасную смерть на глазах у свадебной толпы.

Однако теперь Ирулан слышала воздушный бой, вместе с Ароном пробираясь к укрытию. Она не сомневалась, что умелые офицеры, служащие во Флоте Освобождения, так просто не сдадутся. Столкновение в небе было жестоким, и она знала, что космическая битва на орбите не менее сурова. Следовало поскорее оказаться в безопасном месте.

Пока стражники-сардаукары пытались защитить императорскую семью и других дворян в обезумевшей толпе, Ирулан заметила Уэнсицию. Лицо сестры раскраснелось и выглядело решительным. Ирулан кивнула ей:

– Пора со всем этим заканчивать, и мне нужна твоя помощь. Отправь повстанцам приоритетное сообщение и потребуй немедленной сдачи всех кораблей мятежного флота. Если они откажутся, тогда идентифицируй их – и используй код самоуничтожения.

Уэнсиция улыбнулась, примеряя на себя новую роль:

– С большим удовольствием, дорогая сестрица. – Прошелестев своим алым платьем, она умчалась прочь, похожая на хищницу.

Сардаукары пытались контролировать бурлящую толпу, но грохот сражения в небе усиливал панику. Сигналы тревоги продолжали разноситься по дворцу, и Арон вывел Ирулан из тронного зала.

– Укрепленные катакомбы – самое безопасное место для вас, ваше высочество.

Кивнув, принцесса поспешила за ним, но тут к ней подбежал один из дворцовых стражников с камергером Ридондо на буксире:

– Принцесса, никто не может найти Челис!

На Ирулан накатила волна тревоги – она вспомнила, как ее взбалмошная сестра бросилась прочь, когда поднялся шум. Сардаукары и стражники увлеклись сражением с бойцами Зенхи, и Челис каким-то образом ускользнула в этом столпотворении.

На Ридондо от расстройства не было лица:

– Я помогу организовать поиски! Вашей сестре нехорошо, от лекарств ее психика нестабильна. Я боюсь, что с ней что-нибудь случится!

Ирулан посмотрела на Арона, стоящего рядом в перепачканной кровью одежде. Фаворит был готов выполнить любую просьбу принцессы. Она приняла решение.

– Мы с тобой поможем найти ее.

Камергер и дворцовый стражник заговорили наперебой, выражая несогласие.

Ридондо воскликнул:

– Нет, мы должны обеспечить вашу безопасность, ваше высочество! Подождите в катакомбах, пока длятся поиски.

– Мы найдем ее! – заверил охранник. – Принцесса Челис, вероятно, просто затерялась в толпе.

Но Ирулан покачала головой.

– Я знаю места, которые любит посещать моя сестра. Скорее всего, она убежит в какой-нибудь знакомый ей укромный уголок. Я знаю дворец так же хорошо, как и вы, а ее привычки знаю гораздо лучше.

Видя ее решимость, Арон приблизился и обратился к камергеру:

– Мой долг охранять наследную принцессу даже ценой своей жизни, поэтому я иду с ней. – Он взглянул на кровь на своей одежде. – Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось во время поисков.

Сквозь экранированные окна по периметру Ирулан видела, как небо озаряется орудийным огнем и взрывами. За городом сбитые корабли падали на землю огненными шарами. Внезапно она услышала свистящий рев прямо над головой, а затем гибнущий крейсер врезался в высокое здание министерства.

Вздрогнув, Ридондо указал в конец коридора:

– Вашу сестру видели на этом этаже, она метнулась в комнату для подготовки невесты, но сейчас ее там нет. Двое слуг видели, как она забилась в угол, рыдала и молилась, но когда они попытались ей помочь, она убежала.

Ирулан на мгновение задумалась.

– Она, наверное, ушла куда-то, где сможет чувствовать себя в безопасности. Когда Челис было восемь или девять лет, у нее имелись укромные уголки по всему дворцу, где она любила прятаться.

Обдумав несколько вариантов, принцесса отправила управляющего и слуг проверить там, а сама вместе с Ароном поспешила в другие места, надеясь найти сестру прежде, чем с ней что-нибудь случится.

Дворцовая стража и сардаукары пробегали мимо, объединяя силы обороны, пытаясь организовать эвакуацию. Имперский капитан коротко доложил Ирулан о космическом сражении на орбите – помимо видимого воздушного боя, проходящего в небе над головой.

Арон глубоко встревожился.

– Моя первоочередная задача – защищать тебя, Ирулан. – Он назвал ее по имени, что подчеркивало серьезность ситуации. – Позволь мне отвести тебя в подземные убежища. Мы не успеваем найти твою сестру.

Ирулан посмотрела на лестницу, которая вела на самые высокие уровни дворца – к смотровым площадкам и садам на крыше.

– У Челис там были тайники, один в укрытии под церемониальным флагом, а другой на открытом месте среди парапетов.

– Неразумно с ее стороны прятаться там, наверху, когда над головой идет битва, – сказал Арон. – И я не могу рисковать тобой.

Ирулан подтянула повыше свои белые защитные перчатки.

– Она сейчас не рассуждает рационально, и в панике может даже свалиться с крыши. Иди за мной.

Арон сказал, что сходит туда один и поищет сам, но принцесса была непреклонна.

– Челис – моя сестра! Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ей!

Так быстро, как только могла в своем богато украшенном платье и изящных туфлях, она поднялась по лестнице, миновала смотровые галереи и, наконец, оказалась на верхнем уровне, который ограждали резные парапеты, инкрустированные редкими камнями.

Дворцовая стража занимала там оборонительные позиции – работали поворотные силовые экраны и артиллерия, расстреливая и отклоняя обломки, падающие с поврежденных боевых кораблей. Дымящиеся куски остовов и обшивки сыпались с неба, механизмы ревели, но только мелкие обломки преодолевали защитное поле.

Заметив на крыше Ирулан и Арона, высокий офицер махнул им, чтобы они спускались обратно. Его лицо покраснело от тревоги:

– Ваше высочество, здесь опасно! Вам следует пройти в убежище. Я прикажу сардаукарам сопроводить вас!

– Принцесса Челис сбежала, и нам нужно ее найти! – Ирулан огляделась по сторонам. – Вы ее не видели?

Офицер покачал головой.

– Нет, ваше высочество. Но вы должны…

Арон встал между ними, блокируя любое движение взволнованного стражника.

– Она часто приходила сюда ребенком. – Ирулан вновь огляделась. – Мне нужно проверить везде.

Смирившись, офицер рявкнул в коммуникатор, сообщая новую информацию, затем повернулся к принцессе.

– Я могу выделить несколько человек, чтобы помочь в поисках.

С северной стороны воздушная битва приближалась. Эскадра крейсеров под командованием сардаукаров образовала в воздухе линию обороны, удерживая флагманский дредноут и линкоры повстанцев подальше от дворца. Один из имперских корветов получил множество повреждений, двигатели загорелись, и он, потеряв управление, разбился недалеко от дворцового района.

Ирулан завороженно наблюдала, как эскадрилья небольших имперских истребителей ринулась в бой, чтобы помочь кораблям сардаукаров. Они приблизились к флагманскому дредноуту. Даже после гибели Зенхи его главный корабль оставался самой мощной боевой единицей противника. Звено истребителей повстанцев оттеснили назад, а защитники крыши продолжали вести огонь из зенитных орудий и манипулировать силовыми экранами, отражая осколки бушующей в небесах битвы.

Ирулан потянула Арона вдоль парапета. В конце открытой дорожки стоял каменный обелиск, на котором развевался небольшой церемониальный флаг, отмечающий место, где столетия назад разбился насмерть молодой принц Коррино. Хотя вокруг раздавались взрывы и в воздухе клубился дым, не было ни ветерка, и полотнище безвольно свисало.

Пригнув голову, Ирулан обошла памятник, затем пригнулась и проскользнула под платформу-возвышение, которое использовалось для семейных церемоний Коррино. Глазам принцессы потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к полумраку. Она знала это место.

Арон схватил Ирулан за плечо и кивнул вперед:

– Вон она! В дальнем углу!

Несмотря на свое пышное алое платье, Челис умудрилась втиснуться в узкую нишу под церемониальной платформой. Стараясь не стукнуться головой, Ирулан двинулась к ней.

Сестра была охвачена паникой. Действие успокоительных закончилось, Челис сделалась резкой и остро на все реагирующей. Большие дозы стимуляторов и антидепрессантов вызвали у нее паранойю. Словно испуганное животное, Челис метнулась в сторону, разорвав край своего платья, извиваясь и брыкаясь в отчаянной попытке убежать.

Но Арон двигался быстрее. Он схватил Челис за руку и крепко сжал, когда она попыталась высвободиться.

– Прошу прощения, принцесса, – произнес он, отказываясь ее отпускать.

Ирулан бросилась к сестре.

– Мы беспокоились о тебе, Челис! Пойдем с нами в убежище!

Словно подчеркивая опасность, в небе прогремел оглушительный взрыв, и они услышали грохот от падения очередного разбившегося корабля.

– Не подходи ко мне! – взвизгнула Челис, в ужасе глядя на сестру. – Ты убийца! Ты убила собственного мужа! Я видела это.

Ирулан отступила, чтобы не нависать над ней, но Арон не ослабил хватку. Хотя Челис сопротивлялась, он силой вытащил ее из ниши, не давая расцарапать себе лицо, и вывел наружу, на солнечный свет.

Увидев кровь на его элегантной рубашке и сюртуке, Челис вновь закричала.

Подбежали двое дворцовых стражников, помогавших в поисках. Ирулан махнула им рукой, приказывая подойти поближе.

И в этот момент услышала пронзительный свист и глухие удары канонады. Корабли сардаукаров и имперские крейсеры сильно потеснили мятежный флот. Под их сосредоточенным огнем некоторые вражеские корабли получили повреждения, однако флагман повстанцев и мощный эскорт больших крейсеров отступили, разом изменив курс и ускоряясь в направлении орбиты.

Но внимание Ирулан вновь приковала обстановка на крыше – тлеющий обломок со свистом пронесся по небу, оставляя за собой ленту черного дыма. Пробив брешь в системе обороны, он врезался в крышу дворца подобно метеору. Опалубка под ногами содрогнулась.

Тем временем в далекой системе Талим демонстрация Гильдией превосходящей силы легко привела тлейлаксу к подчинению. Старгайду Серелло так и не пришлось использовать флот Гильдии или многочисленные боевые корабли наемников для бомбардировки планеты, хотя он мог бы сделать это, если бы захотел. Серьезной угрозы карантина всей звездной системы, отсечения Бинэ Тлейлаксу от всех космических путешествий, торговли и деловых взаимодействий с Империей оказалось достаточно, чтобы добиться немедленных уступок.

Серелло наблюдал, как мастер Гибли и весь совет тлейлаксу пытались выторговать себе условия получше и, наконец, сдались. Старгайд и другие представители Гильдии позволили им извиваться больше суток.

Победа получилась настолько быстрой, что никому за пределами звездной системы даже не пришлось сообщать о конфликте. После небольшой задержки Гильдия вновь открыла заблокированные космические маршруты. Тлейлаксу заплатили дорогую цену, что вполне удовлетворило Гильдию. Мир был восстановлен.

Теперь, за исключением двух галактических лайнеров, оставшихся на орбите над Тлейлаксом, весь флот Серелло мог сделать еще одно дело, согласно давним договорам, которые обеспечивали стабильность Империи. Этот долг следовало исполнить.

Стоя на штурманской палубе, старгайд связался с другими лайнерами – со всей сотней огромных кораблей, участвующих в этой операции.

– Пришло время вновь продемонстрировать силу! – сказал он. – Наш следующий пункт назначения – Кайтэйн.

Он посмотрел на планету, вращающуюся внизу, и бескрайние звездные просторы. Все Навигаторы молча посовещались, затем подчинились инструкциям старгайда.

Двигатели Хольцмана заработали. Навигаторы вдохнули меланжевые пары, используя предвидение, чтобы рассмотреть бесчисленные возможные маршруты. А затем все гигантские корабли одновременно свернули пространство.

И вновь появились вблизи столичной планеты Империи.

Космическая битва уже происходила на орбите Кайтэйна, а сканеры сообщили о свидетельствах воздушного конфликта в окрестностях дворцового района. На высокой орбите корабли схожих конструкций обстреливали друг друга, примерно равные по силам – некоторые из них хранили верность Падишах-Императору, иные следовали делу генерала Зенхи.

Неожиданное прибытие такого количества лайнеров Гильдии вызвало в эфире шквал панических сообщений. Старгайд Серелло послушал мгновение, затем объявил всем кораблям на орбите, что Космическая Гильдия поддерживает Кайтэйн и Императора Шаддама IV.

Одних только девяноста восьми галактических лайнеров должно было хватить, чтобы заставить повстанцев отступить и сдаться, но Серелло увидел, как от столицы поднимается еще одна вражеская эскадра – дредноут и несколько крейсеров двигались на полном ускорении. Имперский флот посылал лайнерам предупредительные сигналы.

Старгайд быстро сообразил, что нужно продемонстрировать еще большую силу, поэтому приказал лайнерам выгрузить боевые корабли Гильдии и с удовлетворением наблюдал, как поток бронированных махин вываливается из похожих на пещеры трюмов.

– Вам всем придется сдаться, – объявил он мятежникам.

В имперском главном штабе Уэнсиция чувствовала себя бодрой и готовой делать то, что должно. Напряжение, повисшее в воздухе, придавало ей сил, и она ощущала глубокое удовлетворение от того, что сделала Ирулан, даже если это привело к потере человека, который мог бы стать их ценным военным ресурсом.

Она знала о панике во дворце, видела отчеты о боевых действиях в атмосфере прямо над ним, а также о столкновении на орбите. Она понимала, как проконтролировать исход конфликта. Уэнсиция перевела дыхание и успокоилась, сосредоточившись на своих мыслях. Она готовилась к этому. Никто не ожидал многого от третьей дочери Императора Шаддама, но она докажет всем, что они ошибались. В который раз.

Она взглянула на офицера-сардаукара, который сопровождал ее в штабе:

– Кефка Румико, приготовьтесь отправить команду самоуничтожения на корабли повстанцев, как мы уже делали. У нас есть доступ к их системам управления, включая флагман. Давайте сначала выберем целью дредноут. – Ее голос стал жестче. – Они все погибнут, если не подчинятся.

Румико включил связь, чтобы активировать код.

Уэнсиция шагнула в поле зрения голографических экранов, ужасная в своем гневе, и сделала заявление по военным каналам:

– Всем мятежным офицерам! Это Уэнсиция, принцесса Дома Коррино. Лидер вашего восстания, Моко Зенха, мертв, а члены его почетного караула казнены при попытке убить наследную принцессу. Ваш флот превосходит наши силы обороны численностью и вооружением. Но я требую вашей немедленной капитуляции, иначе ваши корабли будут уничтожены. – Она сделала паузу на мгновение. – Вы уже знаете, что я могу это сделать.

Как она и предполагала, на нее обрушился шквал проклятий и оскорблений. Мятежники не желали повиноваться. Поэтому она заговорила снова:

– У меня есть код самоуничтожения для каждого из ваших кораблей. Я обращаюсь к тому, кто остался командовать восстанием, если у вас вообще сейчас есть лидер. – Она усмехнулась. – Прикажите своим капитанам, чтобы они отступили и немедленно прекратили огонь.

Уэнсиция ждала, отслеживая движение вражеских кораблей, которые вслед за флагманом и крейсерами выходили из атмосферы на орбиту. И очень изумилась, увидев прибытие большого отряда галактических лайнеров Гильдии – почти сотня неожиданных союзников. Их старгайд также передал по радио свое требование о капитуляции, подтвердив верность Гильдии Дому Коррино.

Она ощутила прилив надежды, но постаралась скрыть самодовольство на лице. Экран замерцал, и на нем появился измученный офицер мятежников с перекошенным лицом.

– Я лет-майор Астоп, заместитель главнокомандующего, назначенный генералом Зенхой. Теперь я принимаю решения за весь наш флот… и мы будем сражаться до конца. Наше дело правое, поэтому мы уничтожим коррумпированных имперских военных. Мы заставим Дом Коррино пошатнуться.

Уэнсиция скрестила руки на груди:

– Тогда вы все умрете.

Астоп вздернул подбородок с упрямым вызовом:

– Но мы поступим так, как решили.

Офицер-сардаукар сухо доложил:

– Ваше высочество, девятнадцать кораблей повстанцев сдались. Они отступили и прекратили огонь.

– Лет-майор Астоп, клянусь, что я отправлю сигнал самоуничтожения на ваш флагман. После этого вы ничего не сможете сделать, чтобы остановить цепную реакцию. – Ее голос был тверд как сталь. – Это последнее предупреждение.

По приборам она наблюдала за дредноутом и сопровождающими его крейсерами на высокой орбите. Внезапно они изменили курс и устремились к скоплению лайнеров. Неужели собрались просто забронировать место в трюме и улететь?

Она поняла, что Астоп ни за что не сдастся. Он повернулся к ней на экране:

– Мне больше нечего сказать, принцесса Уэнсиция. Если когда-нибудь будет написана объективная история нашего восстания, все узнают, что истинные вредители и предатели – это Коррино.

Экран погас, и Уэнсиция мгновение помедлила, затем кивнула Румико:

– Отправляйте сигнал самоуничтожения.

На крыше дворца Ирулан оттащила Челис назад, когда горящий обломок ударил в парапет. Взрывом их швырнуло на каменную стену. Воздух наполнился дымом, пол под ногами продолжал содрогаться. Сестра всхлипывала.

Небо было заполнено полосами искр и пламени – обломки продолжали сыпаться дождем. Все больше крупных осколков падало на территорию вокруг дворца. Ирулан слышала один оглушительный удар за другим.

Когда пыль рассеялась, Ирулан увидела, что ближайший удар разрушил лестницу, по которой они с Ароном только что поднялись. Теперь они оказались заблокированы среди разрушенных камней и балок.

– Нам ни за что отсюда не выбраться! – простонала Челис. Увидев тело раздавленного дворцового стражника, она вновь разрыдалась.

Арон указал на аварийную лестницу, прикрепленную к внешней стороне стены.

– Мы можем спуститься этим путем.

Челис билась и сопротивлялась. В ее глазах полыхал огонь:

– Я вас ненавижу! Я вас ненавижу!

Ирулан понимала, что им никогда ее не спустить, если только… Ей не хотелось делать то, что она задумала, но, похоже, альтернативы не было. Внезапным боевым приемом Бинэ Гессерит она ударила сестру сбоку в шею, лишив сознания. Челис обмякла в руках Арона.

– Я отнесу ее по лестнице, – сказал он.

Арон закинул Челис на плечо и перелез через парапет. Даже с такой ношей, не обращая внимания на пожары и обломки вокруг, он двигался ловко и проворно, быстро преодолевая ступеньки.

Небо над головой было затянуто полосами дыма, но боевые действия стихли, и большинство вражеских военных кораблей отошли. Уэнсиция, очевидно, внесла в это свой вклад. Ирулан посмотрела вверх, зная, что справилась с собственной миссией. Она надеялась, что битва выиграна.

Старгайд Серелло со спокойным удовлетворением наблюдал, как затихают орбитальные сражения. Многие корабли повстанцев прекратили огонь и вышли из боя, объявив о своей капитуляции. Десятки крейсеров были повреждены или уничтожены. Такое количество космического мусора могло бы представлять опасность для лайнеров, но и у Картеля, и у Гильдии имелись специальные службы, которые очищали орбитальные маршруты.

Как только эта ненужная битва закончится и мятежный флот будет расформирован, Император Шаддам вернется на свой Трон Золотого Льва и будет править как и прежде. Серелло не сомневался, что новостные передачи и отчеты очевидцев будут изменены и подвергнуты цензуре, история будет переписана так, как угодно Шаддаму.

Империя продолжит существовать. Космическая Гильдия тоже. Вселенная тоже.

Огромный флот галактических лайнеров висел на орбите, их трюмы были открыты, выпуская наружу боевые корабли Гильдии. Но Навигатор вдруг издал булькающий звук в своем резервуаре, передавая сигнал тревоги по всему флоту Гильдии.

Флагман повстанцев и сопровождающие его крейсера устремились прямо к большому лайнеру рядом с лайнером Серелло. Похожие на стаю хищных акул, они набирали скорость, не подавая никаких признаков того, что собираются изменить курс, чтобы избежать столкновения.

Серелло велел установить связь с мятежным дредноутом, и экран перед ним показал панику на мостике вражеского флагмана. Командир – лет-майор Астоп, согласно полученным данным – выглядел мрачным и вспотевшим. На дредноуте звенели сигналы тревоги.

– Реакторы повреждены, сэр! Мы не можем остановить накопление критической массы!

– Взрыв неизбежен, лет-майор! У нас около двух минут!

– Я знаю, – сказал Астоп, затем повернулся лицом к экрану, глядя на Серелло. – Принцесса Уэнсиция запустила процесс самоуничтожения на наших кораблях. – В его смиренной улыбке не было ни капли веселья. – Мы никак не можем это остановить… но можем сделать так, чтобы наша гибель не стала напрасной. Я правильно использую оставшееся время. До этого не дошло бы, старгайд, если бы Космическая Гильдия сдержала свое слово и сохранила нейтралитет.

Дредноут и крейсера направились прямо в открытую пасть соседнего лайнера. Серелло поднял тревогу, но дежурный сотрудник Гильдии уже увидел опасность. Боевые корабли Гильдии открыли огонь по отряду самоубийц и сумели повредить и уничтожить один из крейсеров, но остальные влетели в огромный грузовой отсек.

Алгоритм самоуничтожения отработал одновременно на всех кораблях мятежников. Дредноут и крейсеры вспыхнули, как сверхновая – осколки брызнули во все стороны, разнося внутренности лайнера.

Серелло с ужасом смотрел, как с корпуса лайнера срывает обшивку, как плавятся и гнутся ребра гигантского каркаса. Огненное разрушение с ревом прокатилось по замкнутому пространству огромного корабля Гильдии.

Навигатор закричал рядом – в едином порыве с другими Навигаторами, которые чувствовали боль и мучения своего умирающего товарища, он дергался и корчился в облаке меланжевого газа. Скорбный вопль вырвался из динамика.

Серелло широко раскрытыми глазами смотрел в иллюминатор. Соседний лайнер треснул и горел, вися в пространстве, как раздутый труп. Вокруг него плавали мириады обломков.

«До этого не дошло бы, старгайд, если бы Космическая Гильдия сдержала свое слово и сохранила нейтралитет».

Серелло пытался справиться со своими бурлящими эмоциями, глядя на картину разрушения.

Жизнь – обычно не столько история со счастливым концом, сколько просто с концом.

Граф Хасимир Фенринг

перед отправкой на задание

В царственном одеянии, хотя и явно не свадебном, наследная принцесса стояла вместе с сестрами у главного входа в Императорский дворец. Ремонт еще продолжался, но большую часть структурных повреждений уже устранили и заделали. Все следы огня или дыма были подчищены к триумфальному возвращению Падишах-Императора Шаддама IV. После посещения Арракиса он объявил свое большое турне оконченным.

Ирулан намеревалась когда-нибудь написать о восстании Зенхи и рассмотреть его в историческом контексте. Она полностью задокументирует этот инцидент, особенно события, приведшие к выяснению отношений с Зенхой и инсценированной свадьбе, а также оправдания своего жестокого поступка. Как проницательный свидетель всего произошедшего, она уже имела ценные идеи на этот счет.

Но это случится только после того, как у нее появится время для исследований и размышлений. В данный момент ей предстояло приветствовать триумфальное возвращение отца на трон.

Платья всех трех принцесс были бледных пастельных оттенков радужного спектра – оранжевое у Уэнсиции, зеленое у Челис и голубое у Ирулан. Стояло позднее утро, и в ярком солнечном свете фигуры дочерей Императора на крыльце сразу бросались в глаза.

Концепцию этих элегантных нарядов предложила Челис, продемонстрировав тем самым, что наконец стала ясно мыслить. Она прошла обширный курс медикаментозного лечения и консультаций, и теперь вела себя намного спокойнее, придя к согласию с самой собой – не только благодаря докторам.

Желая сделать сестре приятное, Ирулан воплотила ее идеи в жизнь. Имперские портные работали быстро и умело, и платья получились прекрасными, даже с переходными оттенками по краям, которые хорошо смотрелись, когда три сестры стояли рядом. Челис с восторгом принимала комплименты.

Сотни дворцовых стражников и сардаукаров выстроились по стойке смирно вокруг посадочной площадки. Челнок Императора наконец приземлился в ровном гудении гравидвигателей. Старшие дочери Шаддама держались вместе, как сестры, связанные кровными узами. Они уцелели. Вскоре и младшие сестры, Джосифа и Руги, вернутся с Уаллаха IX, когда имперская служба безопасности объявит, что дворец готов к их приему.

Ирулан и Уэнсиция уладили свои разногласия – обе знали, что другая сыграла важную роль в подавлении восстания. Они сражались вместе, и теперь гордо стояли, понимая друг друга и готовые приветствовать отца.

Челис взволнованно указала на Шаддама, вышедшего из имперского челнока:

– О, смотрите! Отец одет в королевский пурпур! Как я надеялась!

Час назад, когда галактический лайнер прибыл на орбиту, Ирулан отправила сообщение отцу с просьбой надеть мантию того цвета, который нравился Челис, и теперь радовалась, видя восторг на лице хрупкой сестры.

Арон помог Ирулан с приготовлениями к встрече, а затем растворился на заднем плане. Он будет рядом во дворце, когда в нем возникнет необходимость.

Сардаукары отсалютовали Императору, который зашагал от челнока так, будто собирался направиться прямиком к своему трону – принимать давно назревшие решения и делать заявления. За ним тенью следовала Вещающая Истину. Из челнока показались еще несколько членов императорской свиты.

Принцессы ждали отца у арочного входа. Ирулан заметила, как он озабоченно пробежал взглядом по главной крыше, сильно поврежденной упавшими обломками. Высоко наверху, у парапетов, рабочие почтительно замолчали, наблюдая за возвращением Императора.

Три принцессы в официальных платьях одновременно присели в реверансе, и Шаддам наконец улыбнулся.

– Я рад, что вы все целы и невредимы. Знаю, что вы сплотились, чтобы победить предателя и его войска. Хорошо сработано.

Ирулан ощутила прилив гордости и увидела, что Уэнсиция тоже покраснела. Челис просияла, будто комплимент относился и к ней.

Сестры расступились, пропуская отца внутрь, но он остановился, чтобы нежно прикоснуться к каждой из них. Ирулан удивилась, увидев необычные эмоции в его глазах.

На контрасте с этим, преподобная мать Мохайем пронеслась мимо них, словно ледяной ветер, едва удостоив Ирулан взглядом.

Шаддам, не теряя времени, созвал внутреннее заседание с участием имперских советников и министров пропаганды. Ирулан пригласили присутствовать, но Уэнсицию отослали присматривать за Челис. Уэнсиция явно расстроилась из-за того, что ее не включили в список, но Император, похоже, не заметил обиды, которую ей нанес. Даже после того, что она сделала для обороны Кайтэйна, Шаддам продолжал относиться к ней как всего лишь к третьей дочери. Ирулан решила попозже поговорить с ним об этом.

Теперь, за закрытыми дверями, Император позволил проявиться своему гневу.

– Космическая гильдия проводит полное расследование катастрофы. Они никогда раньше не теряли лайнер в бою. – Он покачал головой. – Алгоритм самоуничтожения, который запустила Уэнсиция, нанес большой ущерб.

Прежде чем Ирулан успела заступиться за сестру, заговорил майор-баши Колона.

– Использование Уэнсицией секретного кода вынудило остальную часть мятежного флота сдаться в самый критический момент, сир. И записи Гильдии показывают, что флагман повстанцев и сопровождающие его крейсера в любом случае собирались пойти на самоубийственный таран.

Нахмурившись, Шаддам покачал головой.

– Осталось убедить старгайда Серелло, чтобы он так и доложил руководству Гильдии. Мы не можем допустить, чтобы они обвиняли Дом Коррино в потере своего лайнера. – Он вздохнул. – Как Уэнсиция вообще узнала о существовании кода самоуничтожения? И почему я об этом не знал? – Император фыркнул. – Если бы я знал, я просто уничтожил бы их с самого начала – каждый мятежный корабль!

Колона склонил голову:

– Большая часть Флота освобождения сдалась благодаря этому коду, сир. Мы сохранили огромное количество военных кораблей, которые были захвачены повстанцами. Теперь их можно вернуть на службу в Имперские вооруженные силы.

– Все равно, слишком большой ущерб, – проворчал Шаддам. – Да еще и эти обломки, упавшие на мой дворец! – Он повернулся к командиру сардаукаров. – Соберите мятежных командиров, которые сдались по ультиматуму Уэнсиции. Их нужно арестовать!

– Да, сир, – сказал майор-баши. – Куда бы вы хотели, чтобы их отвезли?

Император взвился:

– В неотапливаемые камеры, ждать казни! Я вынесу им официальный приговор в течение дня.

Колона выглядел потрясенным:

– Всех до единого, сир? Но они сдались.

– Всех до единого! Предателям нет прощения.

Один из министров пропаганды, напыщенный щеголь по имени Сандерс Дрид, произнес:

– Несмотря на все разрушения и причиненный ущерб, сир, последствия этого восстания могли оказаться гораздо хуже. По большому счету, этот пират Зенха мелкая сошка – его действия легко стираются контрпропагандой. Вы сами видите, с какой легкостью его обвела вокруг пальца и нейтрализовала наша храбрая принцесса Ирулан.

Шаддам кивнул, но все равно выглядел расстроенным.

– Я бы не сказала, что это было так уж легко, – заметила Ирулан.

– В любом случае, – продолжал Дрид, оставив ее реплику без ответа, – мы распространим свою версию событий, чтобы остальная часть Империи поверила во все, во что вам будет угодно, сир. Я предлагаю сильно преуменьшить численность этой группировки недовольных и придерживаться истории о том, что вы отправились на Арракис в рамках вашего большого турне по Империи. Не следует позволять массам думать, что их Император слаб или его легко напугать.

Услышав это, Ирулан еще больше укрепилась в мысли, что ей следует написать собственную историческую хронику, даже если та останется только в ее личных дневниках.

Шаддам, казалось, не знал, куда направить свой гнев:

– Я подумаю об этом.

Он отпустил советников и министров, оставив только Ирулан и командира сардаукаров.

Жестом пригласив их сесть в большие кресла перед его столом, Шаддам взглянул на дочь.

– Ирулан, я благодарю тебя за то, как ты справилась с этим делом – за твое быстрое мышление и готовность броситься в бой. Весьма неожиданный способ. – Он усмехнулся. – Хотел бы я посмотреть, как он корчился на свадебном помосте от твоего яда.

Ирулан не разделяла его восторгов.

– Я убила человека, отец. Это было необходимым действием, но все равно трудным. – Она сделала паузу, затем добавила: – Не забывай о заслугах Уэнсиции, помимо того, что она нашла код самоуничтожения. Она первая придумала брак с этим опасным человеком как способ нейтрализовать угрозу.

Шаддам поджал губы и неохотно кивнул.

– Напомни мне, чтобы я поблагодарил ее позже. – Он повернулся к Колоне. – Майор-баши, вы вновь проявили необычайное мастерство и доблесть. – Император сиял от гордости, будто Колона его родной сын. – Отныне я повышаю вас в звании до полковника-баши.

Явно чувствуя себя неуютно в тесном кресле, офицер-сардаукар коснулся фуражки, которую держал на коленях, затем поднялся на ноги и поклонился.

– Благодарю вас, сир. Ваша похвала значит для меня все. – Он поклонился и Ирулан. – И ваша тоже, принцесса.

Шаддам отпустил его, оставшись наедине с дочерью. Как только дверь за офицером закрылась, лицо Императора смягчилось.

– Я восхищаюсь тобой, дочь. Ты предложила себя Зенхе ради Империи, найдя в себе силу и мужество делать то, что необходимо, а не то, что легко и приятно.

Ирулан не стала напоминать, что вся эта ситуация была в первую очередь спровоцирована самим Шаддамом, резко отреагировавшим на сватовство Зенхи. Свою роль сыграли также присущие имперским вооруженным силам слабости и коррупция, нестабильная командная структура, обреченная на провал. Принцесса хотела, чтобы отец увидел, что эти недостатки никуда не делись, но он слишком любил помпезность и оставался к ним слеп.

Император поднялся с кресла, давая понять, что официальная встреча подошла к концу.

– Моя Империя по-прежнему сильна, – произнес он так, словно пытался убедить в этом самого себя. – Пойдем поужинаем вместе. Я устал и умираю с голоду.

Они шли бок о бок, отец и его любимая дочь, по коридору главного уровня. Набравшись храбрости, Ирулан наконец спросила:

– Ты рассердился на Зенху за то, что он осмелился просить моей руки, но ты отказывал и всем остальным претендентам. Прошу, скажи мне, какие у тебя на самом деле планы на мой счет? Мне уже двадцать шесть. Пора выйти замуж за подходящего кандидата. Сколько еще я должна ждать, чтобы узнать свое будущее?

Отец взглянул на нее более холодно, чем ей хотелось бы.

– Я подберу подходящего человека в подходящее время.

Но Ирулан не сдавалась:

– Я знаю, что ты ценишь мое мнение по политическим и деловым вопросам. Разве я не могу иметь право голоса в том, за кого мне выходить замуж? Может, поинтересуешься и моим мнением по этому поводу? Неужели я не заслужила такого права?

Император остановился у входа в личный обеденный зал.

– Ты моя ценная советница, Ирулан, и я восхищаюсь твоим умом. Но окончательный выбор правильного мужа для наследной принцессы – это совсем другое дело. – Он повысил голос: – И это решать только мне!

– Конечно, отец. – Ирулан вздохнула. – И ты думаешь, что я буду счастлива?

– Счастье тут совсем ни при чем. – Он жестом пригласил ее в зал. – Как и все мы, ты должна исполнить свое предназначение.

Возможно, человеку со стороны мои действия трудно истолковать, мои мотивы туманны. Мне приходится сотрудничать с друзьями и врагами – с фрименами, имперцами и Харконненами. Но я не сомневаюсь, что поступаю правильно. Пускай другие слишком слепы, чтобы видеть, чему я храню верность на самом деле – для меня мой путь так же ясен, как яркое солнце в небе над Дюной.

Имперский планетолог Лайет-Кайнс.

Из личного дневника

Возвращаясь в ситч Табр, Чани боролась с эмоциями, репетируя слова, которые скажет отцу. В горле у нее пересохло, на сердце лежала тяжесть. Наконец оба корабля тлейлаксу прорвались через пояс штормов – дальнейший путь до дома обещал быть спокойным.

Пилоты летели низко, чтобы избежать обнаружения сканерами или разведчиками Харконненов.

Но потеря брата омрачала для Чани все.

Джемис сидел рядом с ней в вибрирующем летательном аппарате, ощущая исходящие от нее волны горя. Он коснулся ее плеча и сказал хриплым голосом:

– Давай я сам все расскажу, Чани. Я смогу доложить не хуже, чем ты.

Ей инстинктивно захотелось отмахнуться от него и настоять на том, что это ее долг. Но Джемис тоже был другом Хоуро. Все фримены должны разделить и успех, и горе этого рейда. Джемис предлагал немного облегчить бремя, лежащее у нее на душе.

– Спасибо, – сказала Чани. Позже она повторит всю историю более подробно, но пускай Джемис первым сообщит печальную новость. Она вновь прошептала: – Спасибо тебе.

Они вернулись в ситч в полдень. Людей потрясла и опечалила гибель Хоуро. Но они также радовались – не только великой награде, которую получат от Гильдии, но и вести о том, что чужие генетические исследователи уничтожены. Инженеры фрименов с удовольствием получили два новых корабля тлейлаксу, которые теперь могли модифицировать для своих собственных целей. Бинэ Тлейлаксу отличались такой же скрытностью, как и фримены, и их секреты и технологии дорогого стоили.

Хоуро прославляли как героя – вполне заслуженно. Несмотря на толпы людей и постоянную суету в тесных помещениях, ситч теперь казался Чани пустым. При таком количестве людей, перемещающихся по пещерным лабиринтам, немногие могли бы заметить, что одним молодым человеком стало меньше, но для нее потеря брата стала огромным ударом.

Впав в какое-то оцепенение, она много спала и старалась держаться подальше от других.

Она испытала настоящее облегчение после возвращения домой, узнав, что ее отец сейчас занят работой на одной из ботанических испытательных станций. Она задумалась, не улетел ли он нарочно, потому что боялся узнать, что произойдет во время рейда.

Наконец, после трех дней траура, Чани отправилась исполнить последнюю важную обязанность. Отдернув занавески из меланжевого волокна, она вошла в жилую комнату ее брата и активировала световой шар. Жилище Хоуро было небольшим, но удобным: пещера с тканями на стенах, узкая койка, его личный кофейный сервиз и кусок стекла из песка, оплавленного молнией, – памятный сувенир, который брат нашел во время одной из их вылазок. Чани уже забрала его нож-крис, прежде чем покинуть лабораторию Тлейлаксу, но хотела почтить память брата по-другому.

Она вытащила молочно-белое лезвие, теперь очищенное от пятен крови, и затаила дыхание, оглядывая комнату, в которой жил Хоуро, которую называл своим домом, куда он мог приводить девушек, где ему нравилось отдыхать или просто коротать время.

– Мне не хватает тебя, Хоуро, – прошептала Чани. – Знай, что мы любим тебя и чтим то, что ты сделал. – Она положила его криснож на маленькую каменную полку рядом с кусочком оплавленного стекла. – Я никогда тебя не забуду.

Она чувствовала его присутствие здесь. Даже когда Чани бродила одна в пустыне или летала с отцом в Арракин, она всегда знала, что Хоуро думает о ней. Теперь она твердо верила, что он по-прежнему рядом и будет за ней присматривать.

Сейчас она могла взять все, что хотела, поласкать пальцами любое имущество брата. Ей хотелось что-то подержать в руках – осязаемое воспоминание о нем. Скоро женщины-фримены очистят его комнату и вынесут вещи в общую зону. Состоятся символические похороны, и все смогут поделиться своими воспоминаниями. Его друзья выберут себе сувениры на память, а может, просто будут рассказывать забавные истории. Из-за ядов тлейлаксу вода из тела Хоуро не перейдет к племени, как это было на похоронах их матери, но его имущество станет общим, предметы распределят так, чтобы память о нем сохранилась.

Но Хоуро все равно не вернуть.

Чани провела пальцами по куску оплавленного стекла из песков Арракиса, созданного дикой энергией грозовой бури. Взяла его, покатала на ладони. Да, это то, что она хочет сохранить на память о брате.

Она будет смотреть в это стекло и снова видеть его лицо.

Чани услышала позади себя шорох и резко обернулась. Там стоял Лайет-Кайнс, его лицо было в пыли, глаза покраснели.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Чани собралась с духом, с трудом сглотнув слезы.

– Мы выполнили поручение, отец. Фримены одержали великую победу. Хоуро погиб, храбро исполнив свой долг.

– Но все же погиб, – глухо проговорил Лайет. – Его больше нет с нами. И я сожалею о многом. Скорблю об упущенных возможностях. Пускай у нас с ним и случались личные конфликты, но у него было сердце фримена, как и у меня. – Он шагнул в комнату, отпустив занавеску, и та закачалась позади него. – К сожалению, я не понимал, что мы ведем одну и ту же борьбу. – Он коснулся крисножа в нише на полке.

– Он сомневался, на одной ли вы стороне в этой борьбе, – сказала Чани. – Вот почему он был таким ершистым. – Она сердито вспомнила обо всех случаях, когда Лайет-Кайнс работал на имперских испытательных станциях, доставлял отчеты графу Фенрингу или встречался с бароном Харконненом по имперским делам. – Поэтому он и отталкивал тебя – потому что твое взаимодействие с Империей сделало тебя ненадежным в его глазах. Он считал, что тебе следует использовать свои навыки и связи для борьбы с иномирянами, а не для помощи им. – Чани услышала горечь в своем голосе и поняла, от кого она.

Лицо отца помрачнело.

– Ты думаешь, что я смог бы предать фрименов? Свой народ? Все, во что верил Лайет-Чи? – Он судорожно вздохнул. – И все, во что веришь ты?

Чани провела пальцами по оплавленному стеклу, чувствуя, как оно нагревается в руке, но это не придало ей магической силы.

– Ты служишь двум хозяевам одновременно. Мы все это знаем. Который из них настоящий? Чью сторону ты примешь, если они столкнутся?

Лайет оглядел комнату и остановил взгляд на кофейном сервизе, несомненно вспомнив, что недавно он принадлежал Фаруле, его потерянной любимой.

– Пойдем прогуляемся, дочь. Будет лучше, если мы продолжим этот разговор, любуясь пустыней.

С самого раннего детства Чани никогда не уставала смотреть на дюны. Продолжая держать в руках кусок стекла, она отодвинула дверную занавеску. Она не оставляла своего брата, просто уходила ненадолго.

Лайет повел ее вверх по каменным ступеням, вырубленным в скальной стене. Они поднялись на площадку, где вышли через герметичную дверь на открытый балкон. Послеполуденный вид на дюны поражал разнообразием цветов и оттенков на песках и склонах. Они стояли плечом к плечу и просто смотрели, позволяя сознанию расшириться, чтобы охватить бескрайний холмистый ландшафт. Солнце скрылось за скалой ситча, но его лучи все равно окрашивали пустыню во все цвета спектра.

Лицо Лайета вытянулось.

– Да, я служу двум хозяевам. Мной будто правит пара разъяренных волков, каждый противник другого, каждый злобный и могущественный. – Он понизил голос. – Вот поэтому я смог добиться вашего освобождения из тюрьмы сардаукаров.

– Я знаю. – Чани уже сожалела о своих резких словах. – Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты спас нам жизнь.

– Вы всего лишь пытались сделать то, что необходимо, но неправильным образом, – продолжал Лайет. – Да, я играю не одну роль, но все, что я делаю – это ради Арракиса, ради великой экологической мечты моего отца. И моей мечты. – Он пристально посмотрел на дочь. – Империя для меня всего лишь инструмент, а фримены – это оружие.

Стоя рядом с ним, Чани коснулась своего крисножа. Молочный клинок был сделан из сброшенного зуба священного песчаного червя, и жители пустыни не могли представить более совершенного или смертоносного оружия.

– А с достаточным количеством фрименов, – сказала Чани хриплым голосом, – у нас будет целая армия.

Слабая улыбка тронула бородатое лицо отца:

– Когда придет время. Когда мы будем готовы.

Чани посмотрела на выжженные солнцем дюны, уходящие к горизонту, и на оранжевое небо, где появлялись бурые полосы – признаки далекого порывистого ветра.

Надвигалась буря.

Выражение признательности

«Принцесса Дюны» – наша двадцатая книга, действие которой разворачивается в фантастической вселенной Фрэнка Герберта, дополняющая его наследие из шести классических романов.

Писатель был глубоко обязан своей жене, с которой прожил почти четыре десятилетия. Беверли Герберт, сама профессиональная писательница, давала ему незаменимые советы при создании романов. С глубоким уважением мы начинаем эти слова благодарности с того, что снимаем шляпу перед родителями Брайана.

Как всегда, наш новый роман – это результат командной работы, выходящей за рамки сотрудничества нас двоих как авторов. Несколько человек помогали нам готовить истории «Дюны» на протяжении десятилетий – прежде всего это наши терпеливые и понимающие жены, Джен Герберт и Ребекка Моэста.

Наш талантливый литературный агент Джон Силберсак проявил неутомимость и бдительность на протяжении всех наших проектов «Дюны», видя общую картину и уделяя пристальное внимание деталям, тесно сотрудничая с другими нашими опытными агентами Робертом Готлибом и Мэри Элис Кир. В последние годы, после адаптации нашего совместного романа «Сестринство Дюны» для нового телесериала, нас умело направляли в хитросплетениях Голливуда выдающиеся литературные юристы Марси Моррис и Барри Тайерман.

Наш новый редактор, Роберт Дэвис из «Тор Букс», давал нам отличные предложения по улучшению «Принцессы Дюны» и помогал с выпуском романа. Спасибо, Роберт! Мы благодарим трудолюбивую Ким Герберт и Байрона Мерритта из Общества литературного наследия Фрэнка Герберта (внуков Фрэнка и Беверли), а также Мэри Уиттакер, Трейси Гриффитс, Мию Клеве и Си Джея Анайю из «Вордфайр» и, конечно, наших читателей-тестировщиков Криса Хэмилтона и Роберта Диксона.

Примечания

1

Перекресток, пересадочный узел. Говорящее название. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Звездный проводник.

Content

Брайан Герберт, Кевин Андерсон
Принцесса Дюны

Выражение признательности

Примечания