Эдгар Грант

Событие 2024

Россия. Москва. Министерство обороны

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА: «Швеция задержала российский танкер с нефтью в рамках решения швейцарского суда по иску украинского правительства к Газпрому». «Лондонский суд арестовал активы Роснефти по подозрению в нарушении санкционного режима в отношении Ирана». «Испанская полиция по подозрению в хакерстве по запросу США задержала троих топ-менеджеров ведущей российской IT-компании».

* * *

Министр обороны закрыл окно планшета и недовольно нахмурился. День начинался не самым лучшим образом. В последнее время создавалось устойчивое ощущение, что Запад ищет прямой конфронтации с Москвой. Это было вполне объяснимо. Через пару месяцев в России президентские выборы, и Штаты, используя остатки влияния на европейских вассалов, пытались изо всех сил обострить обстановку в расчете на то, что Кремль сорвется на полноценный конфликт с Европой.

Какие шаги в этом случае последовали бы со стороны Америки, было непонятно. История последних десятилетий говорила о том, что любое давление, любой кризис Кремль обыгрывал таким образом, что популярность и влияние власти только усиливалась. Так что, к чему приведут эти комариные укусы, кроме раздражения россиян в отношении Запада, сказать было сложно. Вполне возможно, что именно на это и рассчитывали в Вашингтоне, ожидая, что реакции от российского президента не последует, и это для многих будет признаком его слабости. А значит посеет сомнения у корневого электората в его способности как раньше защищать интересы страны.

Но не на этот раз.

Министр снял трубку прямого телефона правительственной связи и коснулся иконки вызова спикера Госдумы на планшете управления.

– Утро доброе. Говорить можешь? – уверенным голосом привыкшего командовать человека спросил он.

– Секунду. Сейчас только бумажку подпишу, – ответил спикер и после короткой паузы продолжил: – Выкладывай.

– Новости читал?

– Какие конкретно?

– Танкер. Активы Роснефти. Айтишников наших взяли с семьями в Испании.

– А, это… Читал. Деталей пока не знаю. Собирался в МИД звонить.

– МИД уже не поможет. Они свою роль выполнили. Хватит дипломатам слюни пускать. Время политеса закончилось. Теперь ваша очередь. Что с законом?

– Последние обсуждения в комитетах.

– Долго. Долго, – недовольно проговорил министр. – Надо ускорить, чтобы успеть до каникул.

– Делаем все возможное. Но оппозиция блокирует. А что Первый?

– Первый осторожничает. Все еще надеется избежать эскалации перед выборами. Ты вот что… Закругляйтесь там с комитетами. А то демократию развели. Вам пару дней, и чтоб закон был в Думе. У вас большинство. Сошлитесь на последние события. Скажите, что ситуация чрезвычайная. Что Запад совсем с катушек слетел, и мы не можем мириться с нарушениями международного права. Народ вон уже в голос требует от нас решительных действий. Надоело людям утираться от плевков из Европы и Штатов. Они хотят видеть нашу жесткую реакцию. Чтоб понятно было, что Россия снова стала супердержавой, а не подстилкой для вытирания ног для западных политиков. Так перед выборами весь электорат растерять можно. А с оппозицией пожестче. Мы приняли их премьера. Договоренность была? Была. Пусть теперь отрабатывают.

– Ты уже говоришь, прям как президент, – хмыкнул спикер.

– Не стебайся, – спокойно отреагировал на укол министр. – Ты сам знаешь, мне это не надо. Но если прикажут – буду тянуть. Так что кончайте политику и пошевелите задницами. Нам закон еще через Совфед проводить.

– Там проблем не будет. Поляна хорошо вытоптана.

– Вот и поторопитесь, пока она снова не заросла.

После разговора остался неприятный осадок. В московской элите все прекрасно понимали, что он является одним из наиболее вероятных преемников президента, если тот примет решение не идти на следующий срок. Но у некоторых особо нервных это вызывало если не раздражение, то скрытое ворчливое несогласие, словно у них отняли возможность побороться за самый высокий в стране пост. Как будто кто-то из этих кабинетных ворчунов, погрязших в шкурных интригах, вообще имел хоть сколько-нибудь серьезные шансы.

Затеянная президентом четыре года назад реформа власти пришлась совсем некстати. У многих она породила ложные надежды на то, что Кремль ослаб, что из него можно выбить значительные уступки в пользу усиления влияния Госдумы. Отсюда и грызня, и разброд и шатания, и безумные инициативы вроде назначения первых замов председателя правительства и силовиков от оппозиционных думских партий. Все это совсем не способствовало консолидации элит, которые устроили подковерную мышиную возню, надеясь в неразберихе урвать для себя побольше привилегий.

Референдум по Конституции, обнуливший президентские сроки и предоставивший Первому шанс снова участвовать в выборах, немного охладил горячие головы, но шушуканье и перемигивание во властных коридорах все еще продолжались. Интрига в следующих выборах обострялась и тем, что три года назад с подачи президента Госсовет был выведен на уровень конституционного органа, имеющего самые широкие полномочия. Некоторые из шушукающихся тогда даже называли его суперорганом супервласти и многозначительно закатывали глаза, давая понять, что возглавить его в России может только один человек – ОН.

Усиление противостояния «башен Кремля», обслуживающих разные элиты, оказалось не единственным обострившимся перед выборами противоречием. Возникли если не трения, то недопонимание на региональном уровне из-за введения понятия «федеральной территории» и новых спорных моментов в разграничении полномочий между субъектами и центром. Дальше – больше. Верующие схлестнулись с атеистами из-за внесения в светскую Конституцию понятия «Бог». Национальные группы неоднозначно восприняли появление в основном законе формулировки «русский народ». Развернувшиеся в СМИ вокруг этих тем путаные, полные эмоций, но зачастую лишенные понятных простому человеку доводов дебаты, вызывали у части россиян вполне объяснимое чувство растерянности, которое постепенно переросло в раздражение. Оно, правда, успокоилось с внесением поправки об обнулении сроков президентства, дающей хозяину Кремля право выставить свою кандидатуру еще на одни выборы.

Впрочем, ядро общества, в которое входила большая его часть, оставалось достаточно консолидированным. В зависимости от того, кто проводил соцопросы, популярность президента колебалась от шестидесяти до семидесяти пяти процентов. Даже финансируемые Западом записные либералы признавали, что кремлевская власть поддерживается подавляющим большинством россиян. Это объяснялось и растущим, несмотря на внешние ограничения, уровнем жизни, и взвешенной социальной политикой, и довольно успешной борьбой с ковидом, и еще свежими в памяти победами в Сирии и Крыму. Вносили свою посильную лепту и набившие руку на понятных штампах и шаблонах прокремлевские пропагандисты, доминировавшие на внутреннем медийном пространстве. Но все это, конечно же, было не главным. Даже самый придирчивый взгляд на то, как за последние четверть века в лучшую сторону изменилась жизнь в стране, не давал оппонентам власти серьезного шанса на успех.

Россияне никогда не жили так хорошо. Политическая ситуация оставалась стабильной. Несмотря на западные санкции, жесткое давление Запада, пандемию и скачки цен на углеводороды, экономика страны пусть медленно, но росла, а с ней постепенно росли и уровень жизни, и социальная защищенность людей. Это чувствовали все: от последнего бомжа до топ-менеджера крупной компании. Именно такое постоянное улучшение, помимо личности самого президента, и служило основой широкой поддержки власти.

И вот через несколько месяцев выстроенная с большим трудом достаточно монолитная конструкция должна будет пройти через серьезное испытание. Пожалуй, самое серьезное за последние два десятка лет.

Президент заявил о готовности передать формальные рычаги власти другому, а самому остаться в роли национального лидера, сохранив влияние на политику только через значительно укрепившийся в своем статусе, но все же не являющийся органом прямого управления Госсовет. И в такой чрезвычайно рискованной рокировке ему, министру обороны, скорее всего, уготована роль преемника.

Но это произойдет через пять месяцев. А пока…

Не переставая хмуриться, министр посмотрел на лежащую перед ним новостную сводку. Пока надо немного прижать хвост пиндосам, чтобы чувствовали, что время безнаказанных действий в отношении России безвозвратно ушло. Он отложил листки с новостями в сторону и снял трубку прямого телефона, соединяющего с директором ФСБ.

США. Вашингтон

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Российский парламент принял противоречивый закон «О защите национальных интересов». По сообщениям информагентств, закон предполагает беспрецедентные меры против лиц, организаций и государств, действующих, по мнению России, против ее национальных интересов». «МИД РФ вызвал глав диппредставительств Испании, Швеции и Великобритании. Послам вручены ноты о недопустимости нарушающих международное законодательство действий в отношении граждан и активов РФ».

* * *

Эта новость застала президента США в лимузине по дороге на благотворительный вечер, устроенный Ассоциацией ветеранов. Он несколько секунд смотрел на сообщение, вспоминая, что ему на эту тему говорил госсекретарь, затем сделал над собой усилие, открыл статью и принялся читать. Но буквы плясали перед глазами, и сфокусироваться на тексте было очень сложно. От напряжения на левом веке проявился ставший в последнее время частым тик. Годы брали свое, да так, что не помогали ни уколы, ни таблетки. Хозяин Белого дома грустно вздохнул и, подумав, что он уже итак совершил подвиг, протянув на своем посту три года, передал планшет помощнику, чтобы тот зачитал вслух.

Шум вокруг нового закона, принятого русскими, оказался ненапрасным. Если понимать его буквально, то получалось, что теперь Кремль был обязан реагировать на любые шаги, которые квалифицируются как враждебные. Правда, сам процесс такой квалификации был достаточно сложен потому, что должен был пройти через парламент. Информация в статье была обрывочной, основывалась на догадках и сливах неких «источников». Но сам факт принятия такого акта говорил о возрастающей решимости Москвы отстаивать свои интересы.

Жизнь на международной арене становилась все интереснее. То, что Россия может начать действовать агрессивнее, играло на руку Америке. Чем больше на глобальном игровом поле активных игроков, тем выше шансы создания конфликтных ситуаций, и каждая из них может перерасти в управляемый хаос, а затем и в открытое противостояние. И не только дипломатическое. А чем больше в мире конфликтов и свар, тем дольше сохранится доминирующее положение США как защитника «свободного мира» и оплота «демократии». Глупо было предполагать, что в Кремле этого не понимали. Но закон все-таки был принят. Значит Москва здесь ведет какую-то более тонкую и пока непонятную игру.

Президент провел ладонью по поредевшему, несмотря на дорогие бальзамы и кондиционеры, блеклому ежику волос и набрал советника по национальной безопасности Алана Грумана.

– Ты про новый русский закон слышал? – недовольно проворчал он.

– Доброе утро, сэр, – вместо ответа произнес тот.

– Доброе. Давай завязывай с политесом, вежливый ты наш. Ты не на слушанье Комитета Конгресса по разведке. Есть информация из России?

– Передо мной копия документа.

– Реально копия? У тебя, типа, прямой выход на Кремль? – совсем не удивился президент, который отлично знал возможности своего советника. – Тут новостные супераналитики только по слухам что-то невнятное лепечут, а у тебя уже и копия на столе. Может, дашь почитать?

– Пожалуйста. Только она на русском. Не успели еще перевести.

– Ну и что ты думаешь?

– Читаю пока. Но суть документа ясна. Они еще раз закрепили приоритет местных законов над международными и обязали все уровни власти защищать их везде, где только можно.

– Ожидаемо. Мне говорили, что это у них уже есть в новой версии Конституции. Я удивлен, что они не сделали этого раньше. Мы так поступаем уже три десятка лет, – хмыкнул в трубку президент. – У нас это и в доктринах, и в поправках прописано. Да и без них нам на все насрать. Америка превыше всего!

– Поуйми пафос. Тебе что, вкололи двойную дозу стимулянтов? – бесцеремонно осадил его Груман. – Слушай дальше. В рамках нашего «нам на все насрать» мы всего лишь имеем право действовать в соответствии с национальными интересами без оглядки на международное законодательство, а они «обязаны». Это значит, что если что-то квалифицируется как угроза национальным интересам России, то эта угроза должна быть устранена всеми доступными способами. По сути, они ввели у себя новый статус «враг России». И то, что я вижу, мне очень не нравится.

– Ал, не паникуй, – президент почувствовал, как снова задергался левый глаз, и с силой сомкнул веки. – Они задолбаются квалифицировать. Их парламент не мог даже премьера нужного протащить, несмотря на прокремлевское большинство.

– Тут ты ошибаешься, мой жизнерадостный друг. Русские оставили себе пространство для маневра. У их совбеза есть возможность в исключительных случаях единолично принимать решения. А правительство сейчас потеряло значительную часть самостоятельности, потому что обязано выполнять решения Госсовета. А председательствует в нем Хозяин. Так что вся власть по-прежнему в его руках, хоть и кажется, что она распределена по разным госорганам.

– Да? – насторожился президент. – А в Москве быстро учатся.

– У них в Белом доме последние двадцать лет были очень хорошие учителя, – съязвил советник. – Они учатся и идут дальше. Похоже, наш закон «О противодействии противникам США» по сравнению с их творчеством будет выглядеть как блеяние беспомощных ягнят.

– Вот уж черта с два. Эта дорога заведет их в могилу. Чем агрессивнее будут русские, тем лучше для нас.

– Посмотрим-посмотрим. Судя по отсутствию привычной визгливой реакции из Лондона на вызов их посла в российский МИД, англичане не на шутку напуганы. Из госдепа пришла информация о том, что шведы планируют отпустить российский танкер. Испанцы пока молчат и консультируются с нами. Но, если русские надавят, они тут же пойдут на попятную.

– А мы тогда надавим на Москву, – без особой уверенности заявил президент.

– Мы уже исчерпали большую часть доступных рычагов давления на Кремль. Остались только те, что бумерангом ударят по нам. Отключение от доллара может вызвать глобальный финансовый кризис, который похоронит нашу валюту. Ну а о военной конфронтации и говорить нечего. Не думаю, что ты хочешь войти в историю как президент, уничтоживший Америку и полмира в придачу.

– Вот повезло мне с помощничком по нацбезопасности. Оптимизм так и бьет фонтаном. Что делать-то будем? Со СМИ понятно – дерьма мы на Москву выльем по полной. Но ведь не захлебнутся. Да и не верит нам уже никто. Какие реальные шаги?

– Мне надо подумать, – ушел от ответа Груман. – Похоже, на этот раз все очень серьезно. Хотелось бы повернуть ситуацию так, чтобы потом не пришлось соскребать собственное дерьмо с асфальта. А пока будем наблюдать и анализировать.

– Анализируй, наблюдательный ты наш. Но держи меня в курсе. Я не хочу потом бегать с брандспойтом и тушить за вами пожары. Как за прошлым президентом.

С помощником по вопросам национальной безопасности американскому президенту действительно повезло. Алана Грумана он знал уже лет пятнадцать. Их свел вместе знакомый финансист, когда узнал, что у председателя сенатского Комитета по международным делам есть президентские амбиции. Тогда будущий хозяин Белого дома только задумывался над тем, чтобы побороться с прожженными вашингтонскими политиками за пост лидера самой мощной страны в мире. Но именно Груман во время игры в гольф со спокойствием и уверенностью удава заявил, что такое вполне возможно.

В тот вечер будущий президент, сказав, что надо разгрести неотложные дела, заперся у себя в кабинете и долго размышлял над словами нового знакомого. Не верить в серьезность заявления Алана у него не было никаких оснований. Груман был признанным авторитетом в демократической партии и сопредседательствовал в Совете по международным отношениям – мозговом центре, имевшем огромное влияние на вашингтонскую политику. Уже тогда будущий президент понимал, что если ввяжется в эту игру, то придется ей посвятить всего себя и забросить другие дела, семью, и друзей. С другой стороны, возможность стать президентом США грела душу, ласкала безмерно раздутое эго и вызывала в сознании неясные, но необычайно заманчивые образы того, как он, такой мудрый, успешный и талантливый, поведет Америку в светлое будущее и навсегда войдет в историю как самый выдающийся президент со времен Рузвельта или даже самих отцов-основателей. Несложно догадаться, что рвущееся доказать свое величие эго с легкостью победило робкие сомнения насчет возраста, семьи, друзей и кучи старых грешков, которые могли раскопать политические конкуренты. Решение было принято: он будет президентом США.

И он им стал.

Пусть не с первого раза. В 2008 году Белый дом вместо него занял молодой хипстер-полукровка, больше подходивший под политкорректность демпартии. Тогда он стал всего лишь вице-президентом. Тоже серьезный пост, открывавший большие возможности. Пожалуй, слишком большие, чтобы ими не воспользоваться. Скандалы, тянущиеся с того времени, чуть не угробили его карьеру. Но он прорвался. Потому что опытен, мудр и харизматичен. Президент достал из кармана небольшое зеркальце, включил свет в салоне лимузина и, сверкнув новыми зубными протезами, улыбнулся своему отражению очаровательной улыбкой доброго дедушки. А еще потому, что с момента принятия решения о президентстве рядом с ним всегда незримой тенью был Груман. Подсказывал, гасил скандалы, советовал и направлял. Именно он и связанные с ним очень влиятельные люди протолкнули его кандидатуру на прошлых выборах, когда он с ошеломительным успехом победил «рыжую бестию» и спас Америку от беспредела консерваторов.

За эти пятнадцать лет они не то чтобы сдружились или сделались близкими приятелями. Нет. Они стали настоящими доверяющими друг другу партнерами. Как в молодости в начале политической карьеры, когда можно было спокойно оставить сенаторский кабинет помощнику и несколько дней провести на яхте с пышногрудыми красотками, предоставленными лоббистами в качестве бонуса к денежному вознаграждению за содействие. Только здесь все было гораздо серьезнее. В отличие от простецкого на вид, привыкшего играть перед избирателями своего «рубаху-парня» сенатора, готового в былые годы и пивка выпить, и сальную шуточку отпустить, и секретаршу по попе похлопать, советник был холодным, флегматичным, вдумчивым интеллектуалом. Именно поэтому они дополняли друг друга, как четко встающие в свои гнезда элементы пазла. Главе Белого дома даже иногда казалось, что это Груман управляет страной, ловко им манипулируя, но он гнал от себя эти мысли, твердо убежденный в собственном величии.

Что ж. Раз Ал сказал, что будет думать, значит, можно было не сомневаться – он найдет достойный ответ новому русскому закону.

Довольный улыбкой, идеально сидящими протезами и тем, что тик прошел, президент спрятал зеркальце в карман.

Великобритания. Лондон. Даунинг-стрит, 10

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Швеция заявила, что не имеет достаточных оснований для дальнейшего удерживания российского танкера и планирует отпустить судно в ближайшие часы». МИД РФ: «Учитывая откровенно враждебную позицию украинских властей по отношению к России, несоблюдение договоренностей по транзиту газа и нарушения ей резолюций Совета безопасности ООН по прекращению военных действий на Донбассе, РФ полностью приостанавливает экономические отношения с Киевом и рассматривает варианты морской блокады украинских портов на Черном море». ИНОСМИ: «В рамках закона «О защите национальных интересов» в России задержаны около двух десятков борцов против режима. Правозащитники и сотрудники посольств западных стран опасаются за их жизнь и здоровье. Есть информация о закрытии ряда либеральных СМИ. Задержания антикремлевских активистов продолжаются».

* * *

В гостиной резиденции премьер-министра Великобритании на Даунинг-стрит, 10 в этот поздний час было непривычно тихо. Обычно по будням вечером здесь собирались его самые близкие соратники по партии и правительству, чтобы в непринужденной обстановке за стаканчиком выдержанного скотча обсудить события прошедшего дня, сверить часы и подтвердить планы на ближайшее будущее. Иногда такие неформальные встречи перерастали в полноценные совещания, которые заканчивались далеко за полночь. Тогда приходилось вызывать еще и секретарей, помощников и экспертов. В такие часы небольшая, совсем не приспособленная для работы гостиная превращалась в подобие клуба для политических дискуссий викторианской эпохи, в котором разгоряченные алкоголем люди, были готовы до хрипоты отстаивать свою точку зрения.

На этот раз все было по-другому. Тишину гостиной нарушало только потрескивание дров в камине и недовольное сопение насупившегося премьера, внимательно вчитывающегося в подготовленную разведкой последнюю сводку по России.

– Похоже, русским надоело наше покусывание, и Кремль начинает всерьез огрызаться, – он поднял глаза и пристально посмотрел на сидевшего напротив директора MI6[1].

– Я вообще удивляюсь их терпению, – взяв со стола чашку с чаем, ответил тот. – Мы их давим уже 20 лет. У любой другой страны давно бы сдали нервы, и мы бы получили равные по жесткости ответные меры. Во всяком случае, в Вашингтоне на это очень рассчитывали.

– В эти 20 лет России очень везло с президентом. В отличие от Америки, которой последнее время управляли недоучки, хипстеры, спекулянты недвижимостью и престарелые, борющиеся с деменцией, дилетанты. Да и у нас не лучше: то безвольные шавки, готовые лизать американцам зад за то, чтобы примазаться к их «величию», то маньячки, борцы с отравителями. Я, конечно, другое дело. Со мной Британии как раз повезло.

– Конечно, сэр, – не сдержал улыбку глава разведки, оценив тонкий юмор босса.

– Не язви. Сам видишь, в какой мы ситуации. После Брекзита[2] и пандемии нам очень нелегко. Европейцы всеми силами стараются не пустить наши товары на свой рынок. Американцы не лучше – все тянут с торговым соглашением. В Африке плотно сидят китайцы со своим дешевым барахлом. В самом Китае мы с нашими ценами не конкуренты. С Россией отношения окончательно испорчены этой злобной сучкой, спровоцировавшей кризис с отравлением никому не нужного перебежчика. Я с Москвой, как могу, стараюсь наладить отношения. Даже наметились подвижки. Но тут опять влез Вашингтон. Ему, видите ли, надо обострить в России ситуацию перед выборами президента. Вот и обострили, – премьер бросил папку с отчетом на стол.

– Думаю, это только начало, – понимающе кивнул директор MI6. – Мне кажется, на этот раз Кремль настроен очень серьезно.

– Похоже, что так. И мы опять оказались посреди всего этого дерьма. Когда это все закончится? Когда мы перестанем таскать для янки каштаны из огня?

– Во всяком случае, не в ближайшей перспективе. У Вашингтона на нас серьезные рычаги давления. Их поддерживает Министерство обороны и пронатовский генералитет. Существует постоянная угроза нашему финансовому сектору, полностью завязанному на Уолл-Стрит. Угроза пошлин на наши товары. Их корпорации контролируют наше медийное пространство, а значит, и значительную часть общественного мнения. Проамериканские настроения среди электората очень сильны. Если мы войдем с ними в конфронтацию, мы потеряем голоса на выборах в парламент. Может повториться ситуация четырехлетней давности, когда мы вопреки их давлению решили развивать сеть 5G с Хуавэй[3]. И это еще не все. ЦРУ оживилось в Шотландии и Северной Ирландии. Разрабатывают местных националистов, выступающих за отделение и вступление в ЕС. Янки говорят, что хотят помочь нам контролировать процесс. Но что у них на уме на самом деле, мы не знаем. Лэнгли вполне может использовать наработанные активы в этих склонных к сепаратизму регионах против нас. К тому же нельзя сбрасывать со счетов и материалы компрометирующего свойства, имеющиеся лично на вас, – глава MI6 многозначительно склонил голову.

– Бастарды! – не сдержался премьер. – Я готов пожертвовать своей карьерой и репутацией, чтобы только сбросить их ярмо. Посмотрите на Францию. Посмотрите на Германию. Посмотрите на Италию. Они уже давно поняли, что лучше не доводить дело до серьезного конфликта с Россией. Одни мы безропотно стоим в американском стойле. Наши заокеанские кузены обложили нас со всех сторон. Но ничего… Я доживу до того момента, когда их влиянию придет конец. Дайте мне только шанс, тогда им не поможет ни генералитет, ни НАТО, ни СМИ, ни финансовое лобби на «квадратной миле»[4]. А пока мы будем подыгрывать им в надежде на то, что они нарвутся на мощную оплеуху от русских.

– Такая оплеуха нам всем может дорого обойтись, – директор отхлебнул чая и манерно промокнул губы салфеткой. – Британия – активный член НАТО. Если от русских прилетит американцам, то ввяжемся и мы. А шанс провокации со стороны Вашингтона возрастает с каждым днем. Они понимают, что несколько месяцев до и после выборов – это последнее окно возможностей повлиять на ситуацию в России. Если там выберут, простите за тавтологию, пропрезидентского президента или же хозяин Кремля решит пойти еще на одни выборы, воспользовавшись поправкой об обнулении сроков, то текущая крайне неблагоприятная для нас ситуация консолидируется еще на 6 лет. Штаты могут не протянуть так долго. Все говорит о том, что их финансовая система держится из последних сил. А с крахом долларовой пирамиды рухнет и экономика Америки, да так, что потянет за собой на дно всех остальных, кто на нее завязан: и нас, и Европу, и Японию. Для Вашингтона неуправляемый вариант такой катастрофы неприемлем, потому что с большой вероятностью приведет к гражданской войне и расчленению федерации на несколько государств. Заварушка там будет похлеще, чем после последних президентских выборов. Поэтому сейчас действия Белого дома в отношении Москвы преследуют две цели. Первая – устранить основного геополитического конкурента. Сделать это сейчас можно только взорвав Россию изнутри. Для этого нужно свести в одно время и место несколько обстоятельств. Одно из них – полномасштабный внешний конфликт, который обескровит российскую экономику и вызовет рост протестных настроений. Естественно, в Белом доме рассчитывают, что такой конфликт развернется в Европе, а они опять смогут отсидеться на своем острове. Война на континенте решит и вторую критическую для США проблему. Она обнулит финансовые проблемы долларовой экономики.

– Невеселый сценарий. И какие, по-твоему, варианты?

– Из явного – Сирия и Украина. В Сирии Штаты могут попытаться в очередной раз столкнуть Россию с Израилем или Турцией. На Украине – организовать полномасштабное наступление ВСУ на юго-восток или даже на Крым. Могут русский мост обстрелять. Могут корабль затопить или попытаться сбить военный самолет, чтобы Москва ответила и ввязалась в драку. Здесь вариантов много. Штаты за последние десять лет неплохо снарядили и обучили украинскую армию. Там, конечно, по большей части всякий сброд, но 5-6 достойных бригад собрать можно, чтобы использовать их как брандер[5] против России. А когда полыхнет, подключатся поляки с прибалтами и румыны. Эти шавки всегда готовы лизнуть задницу Вашингтону. И все – считай, война. Если хочешь, я тебе дам полную аналитику.

– Не надо мне аналитики, – раздраженно бросил премьер. – Я уже сыт по горло аналитикой. Вот что я тебе скажу… Собирай лучшие активы в кулак и переноси фокус на Штаты. Все ресурсы, всех агентов с нулями и без нулей, всех своих Джеймсбондов и лучших спецов ставь на Америку. Мы должны знать, что они планируют, чтобы не оказаться в очередной раз в дураках. Если все так серьезно, как ты говоришь, то местом конфликта, вероятнее всего, действительно будет Европа. Здесь у янки больше контроля над ситуацией. А если так, то мы как преданный союзник рискуем оказаться в самой гуще событий и отгрести оплеуху от русских вместо американцев. Мы должны знать, что планирует Вашингтон, чтобы не попасть в ловушку.

– Да, сэр. Задача ясна. Завтра к утру будет первый предварительный отчет.

– Спасибо. А теперь конкретно по России… Каковы твои прогнозы по их действиям после ареста нашим судом счетов русской нефтяной компании. Что слышно из посольства?

– Из Москвы сообщают, что тон их МИДа радикально изменился. Нота была передана послу в виде ультиматума. Не думаю, что нам стоит ожидать каких-то драматических событий. Ужесточение риторики русские применяли и раньше. Все это заканчивалось высылкой нескольких дипломатов. Скорее всего, так будет и сейчас. Они обжалуют наше решение в нашем же суде. Тяжба будет длиться от полугода до нескольких лет. Потом мы снимем арест с активов и все благополучно забудется. Мы не Польша и не Украина. На нас сильно не надавишь. Босс[6] сейчас в Вашингтоне согласовывает позицию с госдепом, но Форин-офис[7] уже ответил, что не приемлет тон ультиматумов, что наш суд независим, у нас, типа, демократия, верховенство закона и бла-бла-бла. Я думаю, русские поняли, что мы не собираемся отменять решение и что весь их пар опять уйдет в свисток. Скорее всего, они еще пошумят пару дней и успокоятся.

– Мне бы твой оптимизм, – хмурясь вздохнул премьер. – Что-то предчувствие у меня нехорошее.

– Если честно, мне тоже как-то не по себе, – поддержал его директор. – Такое ощущение, что идешь по канату над пропастью без страховки.

– Ты ходил по канату?

– Нет. Но почему-то очень явно представляю, какие при этом ощущения.

– Хватит мистики, черт возьми. А то мы сейчас с тобой договоримся. Придется опять снотворное глотать.

После разговора с директором MI6 премьер некоторое время сидел в кресле, прокручивая в голове события последних месяцев в попытке связать их в логические цепочки, способные пролить свет на возможные варианты будущего. Если бы не выборы в России, все выглядело бы как обычно. Три акулы: США, Россия и Китай, зажатые в небольшой лагуне, – рвали на части тушу огромного кита, название которому – геополитика, а среди них метались стайки разномастных рыбешек, пытающихся ухватить от этого неприглядного пиршества кусочек пожирнее.

Все как обычно. Если бы не выборы в России…

Он прислушался к себе. Внезапно нахлынувшее чувство тревоги не проходило. Нет. Сейчас нельзя поддаваться паранойе. Сейчас надо быть в тонусе. Готовым ко всему. Премьер заказал у горничной стакан успокаивающего чая со сливками и пошел в спальню. Завтра будет новый день и новые события, которые, возможно, сделают будущее немного более понятным и предсказуемым.

Однако новый день начался с плохих новостей. В 7 часов утра, когда премьер стоял под ласкающими его уже немолодое тело струями горячего душа, заверещал смонтированный на стене телефон спецсвязи. Звонили из МИДа. После первых нескольких фраз стало ясно, что русские пошли на радикальное обострение. Кремль понизил уровень дипотношений с Лондоном и заявил об отзыве главы своего диппредставительства и большой части сотрудников. Но это было еще не все. Из английского посольства в России сообщали, что потеряли связь с послом и шестью ключевыми дипломатами. Все исчезли утром в Москве по дороге на работу. Служба безопасности посольства не имеет представления ни об их местоположении, ни о состоянии, при этом российские МИД и МВД на запросы никак не реагируют.

Это было плохо. Это было очень плохо. Нервно покусывая губу, премьер выбрался из душевой, быстро обтерся полотенцем и, накинув теплый халат, почти бегом направился в кабинет к терминалу спецсвязи.

– Ну что? – не поздоровавшись выпалил он, когда на экране появился застегивающий ворот рубашки директор MI6.

– Похоже, русские решили всерьез огрызнуться. У меня последняя информация. Наше посольство в Москве блокировано полицией. Сотрудников не пускают на работу. Рядом собирается толпа русских патриотов. Пока без агрессии. Только съемочной группе Би-Би- Си разбили аппаратуру. Еще… В офисах семи британских банков и крупных финансовых компаний в Москве и Санкт-Петербурге проходят обыски. Идет выемка документов. Счета арестованы. Задержаны больше полутора десятка топ-менеджеров. Все граждане Великобритании. Общая сумма арестованных активов превышает шесть миллиардов фунтов. Я предполагаю, что это ответ Москвы на наш арест активов российской компании.

– Но мы ведь заморозили всего несколько десятков миллионов! И компания эта всего лишь трейдинговая дочка. Наш арест никак не скажется на работе российского нефтяного гиганта. Они же понимают, что это игра! Зачем такая жесткая реакция! – всплеснул руками премьер. – Мы ведь можем в ответ арестовать все, что у них есть на нашей территории. А это десятки миллиардов.

– Это не совсем так, сэр, – покачал головой директор MI6. – В последнее время русские вывели из наших банков все значимые активы компаний с госучастием, а их листинг перевели из Лондонской биржи в более дружелюбные Франкфурт и Париж. Здесь остались только частные активы олигархов, да и те лишь слезы по сравнению с десятками миллиардов, которые крутились у нас до того, как мы начали давить на Россию.

– Доигрались! Нам теперь Москву и прижать нечем. А все из-за этой фригидной стервы. Это она решила гадить русским, чтобы отвлечь народ от Брекзита.

– Источники сообщают, что ночью в Кремле состоялось экстренное заседание совбеза. Думаю, то, что сейчас происходит, – его результат и связан он с новым законом о защите национальных интересов. У меня есть неподтвержденная информация о том, что такие же действия происходят и в отношении Испании. В мадридском МИДе говорят об арестах активов и задержании людей в России.

– А испанцев за что? – удивился премьер, поплотнее закутываясь в халат, чтобы подавить внезапно нахлынувшую нервную дрожь.

– Несколько дней назад они по запросу США арестовали топ-менеджеров ведущей русской IT-компании, – сообщил директор разведки.

– Дебилы… Они хоть понимают, во что ввязались?

– В то же, во что и мы. До сих пор это всем сходило с рук.

– До сих пор сходило. Но, по-видимому, эти времена прошли, – задумчиво проговорил премьер. – И что теперь делать? Так мы и до войны дойдем. Черт возьми! этого я как раз и боялся. Мы опять в Европе таскаем для янки каштаны из костра. Я отзываю твоего босса из Вашингтона и собираю кризисное совещание Кабинета.

– Он уже в самолете, сэр. Секунду, – директор на экране монитора немного сместился в сторону, принял от кого-то листок бумаги и, прочитав, скривился, как будто откусил свежий лимон. – Мы нашли посла и дипломатов.

– Где?

– На украинской границе. Их привезли на украинскую границу с Россией на второстепенный пункт перехода где-то в глухом лесу. Без всяких формальностей провели через погранконтроль и оставили в нейтральной зоне. Им пришлось полтора километра идти по снегу и грязи, пока они добрались до украинской стороны. Сейчас они там в отстойнике с какими-то контрабандистами. Наше посольство уже направило на границу людей и связалось с украинским МИДом.

– К черту МИД! – сорвался на крик премьер. – Дайте мне на прямую линию украинского президента! Сейчас же!

Франция. Париж. Елисейский дворец

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. МИД РФ: «Учитывая многолетнюю враждебную политику по отношению к России, Москва понижает уровень дипломатических отношений с Великобританией, Польшей, Эстонией, Латвией и Литвой. Работа посольств этих стран в Российской Федерации будет приостановлена, экономическое сотрудничество заморожено».

* * *

Промокнув губы белоснежной салфеткой, президент Франции нахмурился, разглядывая тарелку с легким ланчем. На ней гармонично разместились яйцо пашот на подушке из мусса из брюссельской капусты с шапкой из осетровой икры, несколько побегов спаржи, схваченных в пучок тонким ломтиком бекона, и чуть прожаренный тост, увенчанный кусочками подкопченной утиной грудки политой брусничным соусом. Настроение с самого утра было испорчено. Аппетит отсутствовал напрочь. И все из-за того, что в Москве происходили события, еще вчера казавшиеся невероятными. С видом капризного ребенка он отодвинул от себя тарелку. Обслуживающий президентский завтрак официант с почтительным поклоном тут же ее убрал, заменив на большую чашку капучино и корзинку со свежайшими круассанами из придворной пекарни.

Недовольно посопев, президент взял лежащую на краю стола газету и впился глазами в броский заголовок на первой полосе. «Русские объявили Западу дипломатическую войну!» «Конечно, объявили, – со злорадством подумал он. – С чего бы им не объявить». Последние десять лет Европа с Америкой пытались душить Россию всеми способами: и экономически, и политически, и информационно. И даже мелкими плевками и укусами со стороны контролируемых Западом организаций вроде ВАДА[8], Олимпийского комитета или ОЗХО[9]. Но Москва выдержала. И более того – стала сильнее и увереннее. Настолько, что теперь сама перешла к активным действиям.

На что рассчитывали эти глупцы в Вашингтоне, Лондоне и Брюсселе? На то, что получится изолировать самую большую страну на планете, на которую весь незападный мир смотрит, как на единственный шанс противостоять беспределу англосаксов? Поставить Россию на колени? С ее ресурсами? С готовым выдержать трудности и лишения народом? А главное, с ее лидером, который практически не совершает ошибок? Идиоты…

Президент, наслаждаясь ароматом душистой корицы, сделал глоток кофе, отломил кусочек круассана и отправил его в рот.

Полные идиоты. Те, кто занимал Белый дом в последние пару десятилетий, действительно не отличались ни умом, ни терпением, ни проницательностью. Но раньше у них хоть были достойные советники, удерживающие от позорных ошибок в отношении Москвы. А теперь и этот ресурс последнего рубежа полностью вымылся из американской политики туповатыми недоучками, возомнившими себя властелинами мира.

Снова бросив взгляд на кричащий газетный заголовок, президент кисло улыбнулся. С американцами все понятно. С Восточной Европой тоже. Эти шавки всегда готовы лизать Вашингтону зад за мелкие подачки и возможность постоять рядом на каком-нибудь бессмысленном саммите. Но англичане! Вот они удивили. Угробить отношения с Россией, потерять такой рынок и доступ к ресурсам во время Брекзита ради солидарности со своими заокеанскими кузенами – это вершина глупости. Даже Черчилль при всей его ненависти к коммунистам охотно сотрудничал с Москвой, когда Великобритании это было выгодно. А тут такая граничащая с тупостью близорукость.

Правы были мудрецы, подсказавшие ему не ссориться с Россией, не сжигать мосты, как США, Англия или Польша с Прибалтикой. И вот теперь, когда Кремль, судя по всему, сделал ответный ход, приняв закон о защите национальных интересов, у Франции есть уникальная возможность сблизиться с Москвой и стать ее первым партнером в Европе. Штаты слабеют с каждым годом. Пришло время Европе выбирать нового партнера.

Евросоюз, как раковой опухолью пожираемый изнутри непреодолимыми противоречиями, продолжает умирать медленной смертью. После пандемии евробюрократы полностью исчерпали лимит доверия национальных правительств и европейских народов. Экономическая архитектура, основанная на германской индустрии и брюссельском печатном станке, без устали штампующем евро, потеряла эффективность и все чаще дает сбои. Она не выдержит удара очередного кризиса, который вот-вот разразится из-за обрушения долларовой пирамиды.

С другой стороны, очередного кризиса не выдержит никто.

Президент задумчиво вздохнул и, зачерпнув ажурной золотой ложечкой присыпанную тонкой сахарной пудрой и корицей пенку капучино, отправил ее в рот. Да. Пришло время строить иную Европу. С новой системой экономических связей, с новой архитектурой безопасности, с новой природой отношений между государствами. Европу от Брюсселя до Владивостока, как когда-то выразился российский президент. Странно, почему эту идею озвучил именно он, а не те мудрецы, что постоянно дают советы Елисейскому дворцу. Ведь преимущества от партнерства Европы и России очевидны. Они лежат на поверхности. Но главное, что бесспорным лидером этой новой Европы должна стать Франция. Именно ей предстоит завершить тридцатилетнее экономическое и политическое доминирование немцев на континенте. Для этого в такой переломный момент, когда Кремль перешел к открытой конфронтации с англосаксами, надо умело перехватить инициативу и доказать, что Франция может быть единственным надежным партнером на континенте, а ведомая Парижем Европа готова к кардинальному улучшению отношений с восточным соседом.

Шанс предоставляется уникальный. Если удастся объединить технологический потенциал Европы с огромной ресурсной базой России и ее международным влиянием, в мире появится новая экономическая суперструктура, с которой не смогут конкурировать ни США, ни Китай. Предпосылки для такого процесса складываются вполне благоприятным образом. Нужно только действовать аккуратно, без ошибок, тщательно взвешивая каждый шаг. И тогда Европа снова признает величие Франции, пусть даже если рядом с ней и будет стоять такая пугающая и непонятная Россия.

Именно таких действий ждали от французского президента те, кто привел его в Елисейский дворец, те, кому он был обязан в жизни всем: деньгами, властью, здоровьем. Этих людей он подвести не мог. Даже если бы хотел.

Лет десять назад во время беспредела, творимого Америкой в мире, к старым европейским элитам постепенно стало приходить понимание того, что они теряют влияние на собственном континенте. С момента развала СССР в положении Западной Европы мало что изменилось. По сути, несмотря на звучащие из-за океана заявления о союзничестве, с конца Второй мировой она оставалась территорией, подконтрольной США. Только теперь к военной оккупации добавилась экономическая, информационная и технологическая. Под беспардонным натиском Вашингтона европейские страны стремительно теряли остатки суверенитета. Здесь не помогло даже создание Евросоюза и введение единой валюты. Цель США на континенте была предельно ясна – предотвратить сближение ведущих стран ЕС с Россией. Америка всегда считала Европу экономическим конкурентом и поэтому старалась держать на коротком поводке, завязав ее финансовую систему на доллар, а экономику – на собственный рынок и технологии.

После того как в 90-х США провалили русский проект, а с приходом в Кремль независимого сильного президента полностью потеряли на Россию всякое влияние, их основной задачей стало блокирование отношений Москвы с Европой. Для Вашингтона близкое партнерство любой из крупных европейских стран вроде Германии или Франции с Россией означало бы создание мощного экономического соперника с собственной ресурсной и технологической базой.

К сожалению, неповоротливые полусонные национальные европейские элиты довольно поздно осознали, что континент находится под прямым управлением англосаксов, а осознав, начали действовать. Организовали выход Великобритании из ЕС, чтобы уменьшить формальное влияние англосаксов на Брюссель. Инициировали процессы политического и экономического отдаления от США, усилили давление на Польшу – самого преданного вассала Америки в Европе – и сделали еще несколько незаметных для непосвященного в тонкости европейской политики шагов. Одновременно с этим в Москву пошли вначале робкие, затем все более и более настойчивые сигналы о готовности к восстановлению отношений. Но на пути этого процесса, изначально осложненного массой взаимных подозрений и разного рода претензий, помимо почти полностью контролируемых США спецслужб европейских государств, стояло еще одно практически непреодолимое препятствие.

Президент снова взглянул на первую страницу утренней газеты. Внизу полосы под заголовком о том, что Россия объявляет Западу дипломатическую войну, красовался еще один помельче – «США и Великобритания созывают экстренный саммит НАТО». Не скрывая раздражения, он смял салфетку и бросил ее на стол, а когда привыкший к таким капризам официант предложил ему новую, остановил его властным жестом руки.

Североатлантический альянс превратился из элемента сдерживания вначале СССР, затем России в американскую удавку на шее Европы. Он, как строгий ошейник при натянутом поводке, всегда был готов осадить строптивого пса, если тот перестанет слушать своего хозяина. С уходом старой гвардии на пенсию, обученный и воспитанный в военных академиях США молодой генералитет европейских стран не обладал самостоятельностью мнений, не был привязан к национальным интересам и безропотно смотрел в рот американским командующим в ожидании приказа.

Для Франции, всегда стремившейся к самостоятельности в военной политике, это было особенно унизительно. И очень опасно. Не надо быть провидцем или слушать престарелых мудрецов, чтобы понять простой факт: если Америка пойдет на горячий конфликт с Россией, он будет именно в Европе. И именно НАТО, вернее, его европейский контингент послужит тем самым брандером, который должен сгореть во время первого удара по русским.

От такой невеселой перспективы французский президент нервно повел плечами. По своей детской наивности или уже совсем взрослой, матерой тупости вашингтонские политики свято верили в то, что война с Россией будет вестись без применения ядерного оружия или в худшем случае с использованием только тактических зарядов на поле боя. То есть в Европе. Они, как всегда, планировали отсидеться на своем острове, отгороженные от остального мира тремя океанами, а потом погреть руки на пепелище, в которое гарантированно превратится Евросоюз.

Неужели эти недалекие стратеги не понимают, что в обычном конфликте у России нет шансов не то чтобы победить, даже выжить. У НАТО колоссальный экономический и военный перевес. Совокупный объем экономик стран альянса – 37 триллионов долларов против 4 триллионов у России. Общий военный бюджет альянса превышает 1 триллион долларов против 50 миллиардов у России. Людской потенциал – 950 миллионов населения альянса против 145 миллионов. К тому же блок имеет подавляющее преимущество по численности вооруженных сил: 4 миллиона против восьмисот тысяч – и почти по всем видам вооружений, кроме танков и артиллерии, где с русскими паритет. Такой расклад означал одно: Россия не выстоит против Запада в обычной войне, а значит, применит ядерное оружие. А еще он означал одну очень простую вещь: нападение России на НАТО равносильно самоубийству. Так что все вопли о российской агрессии – это просто миф, раздуваемый Америкой, чтобы сохранить свое военное присутствие на континенте.

США не смущали даже прямые заявления Кремля о том, что он не приемлет мир, в котором нет России, о том, что в случае конфликта удары будут нанесены по центрам принятия решений. По-видимому, в Белом доме по своей простоте считали, что центром принятия решений Россия выберет штаб-квартиру НАТО в Брюсселе, а не Вашингтон.

Становилось все более очевидным – Европе американцами отводилась роль основного театра военных действий, что автоматически означало ее уничтожение. И ладно бы речь шла о Восточной Европе. Поляки, румыны, болгары, прибалты никогда не были настоящими европейцами. Эти полукровки – помесь европейцев со славянами, смесь их генов, культур, религии и сознания. Ими вполне можно было бы пожертвовать. Но ведь при войне речь пойдет о том, чтобы в бой шли наиболее боеспособные дивизии и бригады из цивилизованной Западной Европы. А значит, ответный удар русские нанесут по объектам на территории атакующих стран. Президент повернулся в сторону окна и, представив себе гриб ядерного взрыва, поднимающийся над Парижем, судорожно тряхнул головой, чтобы отогнать это кошмарное наваждение.

– Боже! Неужели все зашло так далеко, – в смятении пробормотал он.

Нет. Войны на континенте допустить нельзя. Нельзя позволить Вашингтону втянуть Европу в горячий конфликт с Россией. Если хотят воевать, пусть занимаются этим на Тихом океане, подальше от наших городов. Придя в себя после секундной слабости, президент взял со стола спутниковый телефон, ввел код правительственной спецсвязи и по прямому зашифрованному каналу связался с канцлером ФРГ.

– Monsieur le President, – тут же услышал он знакомый голос, как будто тот ожидал его звонка.

– Herr Kanzler, – ответил президент с должным уважением в интонации. Немец был намного старше и опытнее его. Но самое главное, ему советовали те же мудрецы.

– Я как раз собирался связаться с вами, чтобы обсудить развитие событий в России.

– Признаюсь, меня все это тоже очень беспокоит, – не стал скрывать свое отношение к происходящему французский лидер. – Но еще больше меня волнует реакция англосаксов. Они собирают саммит НАТО.

– Я уже получил официальное приглашение, – сообщил канцлер.

– Хотелось бы сверить наши позиции в отношении России.

– Разумно. Позиция Германии основана на сдержанности и выдержке. Мы не хотим усиления конфронтации с Москвой. Более того, мы за конструктивный диалог и снижение напряженности. На Востоке лежит огромный рынок и неисчерпаемая сырьевая база, на которую все активнее претендуют китайцы. Мы рассчитываем вернуть ситуацию к статусу на момент 2014 года, когда Германия… – канцлер сделал короткую паузу. – И Европа были ведущими экономическими партнерами России. Сейчас во время растущей напряженности в отношениях ЕС с США и непредсказуемости действий Белого дома это становится критически важным.

– В этом Франция полностью солидарна с вами. Последние годы из-за экономического давления Вашингтона наши экономики практически не растут. Последствия экономического кризиса, вызванного пандемией, ощущаются до сих пор. На фоне этого США и Китай вытесняют нас даже с традиционных рынков в Африке и Азии. К тому же все индикаторы говорят о том, что мы стоим на пороге очередного финансового кризиса катастрофических масштабов. В это неспокойное время нам лучше иметь Россию в качестве партнера. Однако в рамках НАТО отстоять такую позицию будет очень сложно. Америка и Великобритания наверняка выступят одним фронтом. Их, несомненно, поддержит несколько особо русофобских стран из Восточной Европы.

– Нам нет дела до Восточной Европы, – хмыкнул в трубку канцлер. – Чтобы всем было понятно, что Германия ставит собственные интересы и интересы Европы выше планов НАТО, вместо меня на саммит поедет министр иностранных дел. Именно он озвучит позицию Германии и, если подвергнется давлению со стороны англосаксов, сошлется на необходимость консультаций с Берлином. Таким образом мы выиграем время и предотвратим подписание общей антироссийской декларации, которую Штаты наверняка навяжут остальным членам альянса.

– Разумное решение, – одобрительно покивал французский президент. – Я посоветуюсь со своим МИДом и, возможно, последую вашему примеру. Главное, чтобы на саммите не был принят обязывающий план конкретных действий против Москвы. Я опасаюсь, что перед выборами Кремль может пойти на эскалацию, чтобы подтянуть патриотический электорат.

– Не думаю, что до выборов Москва перейдет к реальной конфронтации. Скорее всего, ограничится эффектными, но не очень эффективными жестами вроде закрытия посольств и сокращения экономических связей, которые итак почти заморожены. В этой ситуации наша задача не допустить реального конфликта Западной Европы с Россией. Кстати, в Риме тоже нас поддержат и это значительно усилит нашу позицию на саммите НАТО. Думаю, такой демарш трех крупнейших экономик Евросоюза должен ясно дать понять США, что мы не собираемся идти у них на поводу. Пора показать англосаксам, кто хозяин на континенте. А теперь о России и их новом законе…

Они поговорили еще около двадцати минут. Обменялись мнениями по последним действиям Москвы и пришли к выводу, что события развиваются в выгодном для Германии и Франции направлении. Любой конфликт России с англосаксами, не приводящий к военному противостоянию, был бы на руку Старой Европе.

После разговора президент Франции сделал нетерпеливый жест рукой официанту и заказал себе полный обед с крем-супом из лосося с красной икрой, копченой утиной грудкой на тостах, спаржей и яйцами пашот, а еще бутылочку выдержанного Charmes-Chambertin Grand Cru 2014[10] из собственной коллекции. После разговора с канцлером настроение у него значительно улучшилось, и в ожидании захватывающей игры проснулся аппетит. Теперь французский лидер знал, что у него в Европе есть единомышленники в Риме и Берлине. Такая ситуация не могла не радовать. А еще она значительно увеличивала шансы на успех в противостоянии с англосаксами.

США. Вашингтон. Белый дом

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Из-за особой позиции Германии, Франции и Италии саммит глав государств-членов НАТО не смог согласовать совместное заявление, осуждающее агрессивные действия России в отношении диппредставительств некоторых западных стран, и принять единый план действий».

* * *

Еще пару лет назад такое было немыслимо. Европейцы взбунтовались. Три крупнейшие страны континента не подписали предложенный США набор коллективных жестких мер против России. Они заявили, что проблема дипмиссий и ареста активов должна быть решена на двусторонней основе с вовлеченными странами. Рано или поздно это должно было случиться. Но никто не мог предположить, что Франция, Германия и Италия откажут альянсу в солидарности в такой критический момент и на фоне таких откровенно агрессивных выпадов Москвы.

Дочитав отчет о саммите, президент США отложил его в сторону и недовольно покачал головой. Не вовремя. Как все это не вовремя. А ведь из ситуации можно было бы раздуть полноценный кризис с массовой высылкой российских дипломатов, как из-за отравления бывшего русского разведчика в Англии в восемнадцатом году, с закрытием миссий, шумихой в СМИ, визгом московских либералов и прочими прелестями, способными попортить нервы хозяину Кремля. А сейчас… Он грустно взглянул на монитор, где в новостной ленте висел заголовок о том, что Великобритания рассматривает зеркальный ответ на действия Москвы. И англичане осторожничают. Не хотят лезть на рожон. Выжидают. Дебаты в парламенте устроили. В демократию играют. Поубавилось у них спеси, когда получили под зад от России.

Интересно, что по этому поводу думает великий и ужасный Груман. И вообще, куда он пропал. Сказал, что тихонько проедется по европейским столицам, прощупает почву, поэтому последние пару дней во время саммита НАТО его не было видно, хотя ему как раз там самое место. Помощник по нацбезопасности, как никак. Лет пяток назад он бы сам все разрулил, но теперь думалка стала давать сбои, мысли путаются и все больше склоняются к мягкому креслу и теплому шерстяному пледу на тихой солнечной террасе с видом на океан. Хочется покоя и одиночества, чтоб ни людей, ни проблем. А тут такой путаный расклад навернулся – Европа, русские, НАТО, дипломатическая война. Без советника сейчас никак нельзя.

Нетерпеливо поерзав в кресле, президент нажал на иконку пульта защищенной спутниковой связи и вслушался в настойчивые гудки вызова. Наконец абонент снял трубку.

– Ал, ты где? – по обычаю не поздоровавшись, спросил он.

– В постели, – сонным голосом ответил Груман. – Только что прилетел. Дай мне пару часов отоспаться и подстроиться под наш часовой пояс. Как приведу себя в порядок, сразу к тебе. Отмени все встречи на вечер. Пригласи шпионов[11], госдеп и военных. У меня важная информация от союзников.

– Мог бы в самолете поспать, – сердито проворчал президент. – Вице-президент на саммите НАТО одна отдувалась, пока ты шампанское с французами пил.

– Я не пью, – резко ответил помощник и повесил трубку.

Отложив сатфон, глава Белого дома вслух выругался. За такие непочтительные манеры он увольнял людей сразу и без разговоров. Но это был Груман, а его увольнять было нельзя. Хотя бы из чувства самосохранения.

Вечером президент собрал в Овальном кабинете небольшое совещание силового внешнеполитического блока. По напряженным лицам присутствующих, тревожным взглядам и коротким нервным репликам было видно, что все понимают серьезность момента и вряд ли рассчитывают на дальнейшее благоприятное развитие событий.

– Господа… – поздоровался вошедший последним Груман. – Прошу прощения, что инициировал совещание в столь поздний час, но дело не терпит отлагательств.

– Однако это не помешало тебе выспаться, – буркнул президент со своего кресла за рабочим столом. Он все еще помнил, как закончился их телефонный разговор.

– Будем к нему снисходительными, – примирительным тоном произнес директор ЦРУ. – Наш серый кардинал не спал почти двое суток. Из-за такого напряженного графика немного переусердствовал с энергетиками и получил приступ стенокардии. Так что по прилету – доктор, уколы, капельница и прочие прелести.

– Это правда, Ал? – поднял удивленные глаза президент. – Надо было сказать сразу. Я бы своего врача прислал. И это совещание могли бы завтра утром провести. Кто-кто, а я знаю, что такое стенокардия.

– Все-то нашим шпионам известно. Вы бы лучше за русскими так следили, – Груман бросил безразличный взгляд на директора. – Но все равно спасибо за заботу о моем здоровье, босс. Я вроде в норме. А насчет совещания… За ночь всякое может произойти, так что лучше время не тянуть.

– Все так серьезно, или ты просто решил нагнать жути? – спросил министр обороны.

– Выкладывай, что разнюхал в Европе. Не зря ведь гробил здоровье, – президент изобразил на лице внимание.

– Процессы в Европе и России складываются не в нашу пользу, – достав тонкую папку из своего портфеля, начал Груман.

– Это мы итак видим, – хмыкнул со своего кресла председатель Объединенного комитета начальников штабов[12]. – Последний саммит НАТО полностью провален. Союзники выходят из-под контроля.

– Очень верное наблюдение, – согласно кивнул помощник. – Но все же начнем с России. Кремль очень серьезно воспринимает новый закон о защите нацинтересов. Это не одноразовая предвыборная акция, чтобы привлечь патриотический электорат. Это долгосрочная стратегия. Русские намерены жестко отстаивать свои позиции и идти на конфронтацию вплоть до применения силы.

– Такая стратегия противоречит международному праву. Она полностью разрушит мировой порядок, – госсекретарь обвел присутствующих озабоченным взглядом.

– Да неужели? – удивленно посмотрел на него Груман. – А вам напомнить нашу военную и внешнеполитическую доктрину? Там говорится, что национальные интересы для США являются высшим приоритетом и мы будем защищать их любыми методами вплоть до применения военной силы и без оглядки на международное право. Мы этим занимаемся уже 30 лет с момента развала СССР. Причем наши интересы лежат везде, по всему миру. В местах, о которых простой американец никогда не слышал и не услышит. Мы уже надорвали пупок и просадили экономику, защищая наши национальные интересы.

– Мы несем миру свободу и демократию, – не скрывая иронии, проговорил директор ЦРУ.

– На крыльях наших «Томагавков». Кто бы сомневался, – в тон ему ответил Груман. – Так вот, теперь Москва будет действовать такими же методами. Изменения в Конституцию, принятые там четыре года назад, начинают работать в полную силу. Теперь приоритет национальных интересов и законодательства распространяется в России не только на внутреннюю, но и на внешнюю политику. Причем жесткость их первых шагов говорит о том, что они готовы идти до конца.

– До какого конца? – вплеснул руками президент. – Такая политика неминуемо приведет к столкновению с нами. Они что, готовы развязать войну? Это самоубийство!

– Такой вариант не исключен, – Груман бросил на хозяина кабинета колкий взгляд. – Хочу напомнить, что война приведет к разрушению не только России, но и США. Причем, учитывая размеры стран, у них как минимум две трети территории останется пригодной для жизни. Америка же будет полностью уничтожена, а самые густонаселенные районы вообще стерилизованы.

– Да бросьте вы нас пугать, – махнул рукой глава госдепа. – Мы их размажем по карте тонким слоем, как кетчуп. Русские не выдержат военного противостояния с нами. Их экономика загнется в первые же месяцы, инфраструктура будет разрушена, народ вымрет с голоду. Мы вбомбим их в каменный век. Так что через полгода они приползут к нам на коленях и будут просить о мире. И войска вводить не надо будет. Сами принесут ключи от Кремля.

– Насколько я помню историю, Наполеон и Гитлер думали так же. Мы все помним, чем это для них закончилось, – буркнул с места председатель КНШ. – Мне бы вашу уверенность и не по возрасту юношеский задор.

– Господа, – помощник президента решил остановить разгорающуюся дискуссию в самом начале. – Это бесполезный спор слепого с глухонемым. Мы бы однозначно выиграли обычную войну с Россией. Если не прямой оккупацией, то взяли бы ее измором, задушили в блокаде. Но любой военный конфликт неминуемо перерастет в обмен ядерными ударами. При этом Европа и Америка будут гарантированно уничтожены, а у них останется нетронутой почти вся Сибирь. Я знаю, наши военные придерживаются именно такого мнения. Только политики еще тешат себя иллюзиями о неуязвимости США. Но сейчас вопрос не в этом. Вопрос в том, хотим ли мы такого развития событий или нет.

– Ты так говоришь, как будто у русских палец уже на ядерной кнопке, – нервно заерзал в своем кресле госсекретарь.

– Нет. Но они уже открыли ядерный чемоданчик и показали нам, что готовы сделать следующий шаг.

– Защитой интересов они загонят себя в изоляцию. Это нам будет на руку, – вслух поразмышлял министр обороны. – Мы себе можем позволить защищать интересы потому, что за нами выстроилась колонна верных вассалов и долларовый печатный станок. У Москвы печатного станка нет и реальных союзников тоже. Разве что Китай, но ты сам говорил, что у этих двух стран разные геополитические интересы. Самое главное – от русских окончательно отвернется Европа. А это половина их товарооборота. Они сами себя задушат. Разве не этого мы добиваемся?

– Теперь о Европе, – Груман достал из папки лист и несколько секунд изучал содержимое. – Там тоже все складывается не в нашу пользу. Франция, Германия и Италия создали неформальный альянс против США. Похоже, они понимают, что война с Россией будет проходить на их территории, и в корне с этим не согласны. Их цель – вывести Западную Европу из-под нашего влияния и из-под удара русских. Но не только. Они рассчитывают на экономическое и политическое сближение с Россией вплоть до создания общей архитектуры безопасности на континенте. И в этом раскладе, господа, для Америки нет места.

– Самоубийцы, – недобро ухмыльнулся госсекретарь. – Если они дернутся, мы обрушим европейские финансовые рынки, отрежем экспорт и похороним их экономики. Люди выйдут на улицу и вынесут правительства. А там подключимся мы со шпионами, вернем их в стойло и снова поставим у руля тех, кто будет проводить нужную нам политику.

– Не все так просто, мой оптимистичный друг, – грустно улыбнулся помощник. – Во-первых. Европейцы уже дернулись. Об этом говорит их вето на наши предложения на саммите НАТО. Во-вторых. Долларовая финансовая система сейчас настолько хрупка, что может разрушиться от малейшего неверного движения. А вместе с ней рухнет и основной рычаг влияния США во внешнем мире. Вопрос: хотим ли мы этого? Готовы ли мы к тому, что обрушится не только экономика Европы, но и наша тоже. Позвольте напомнить, что американцы гораздо более агрессивны, чем европейцы, и, учитывая наличие у них огромного арсенала огнестрельного оружия, любые волнения могут очень быстро перерасти в полноценную гражданскую войну. Вспомните прошлые президентские выборы. Четыре года назад мы чуть кровью не умылись, когда консерваторы и либералы начали оспаривать результаты. Хорошо, вторая волна ковида всех загнала по домам. Если бы не она и не наш полный контроль над СМИ, большой беды было бы не миновать.

– Тут я готов с тобой поспорить, – нахмурился президент. – Уж свою-то страну мы сможем удержать под контролем. Я четыре года назад просто не хотел портить начало своего президентского срока, а так бы быстро всех успокоил.

– Я не разделяю ваш оптимизм, но не будем сейчас спорить на эту тему. Ясно одно: если мы начнем давить Европу финансово или экономически, то все, что мы предпримем, бумерангом прилетит к нам. Такого удара Америка может не выдержать. А теперь вернемся к Европе. В Париже, Берлине и Риме очень серьезно настроены на партнерство с Россией. Если такое сближение произойдет, мы будем иметь на Евразийском континенте экономического и политического гиганта, которому в мире не будет равных. К тому же есть большая вероятность, что к ним может подключиться и Китай. В этом случае передел сфер влияния можно будет считать завершенным. И в этом новом мире Америке отводится место даже не в первой лиге, а на задворках.

– Вы сгущаете краски, Ал, – госсекретарь посмотрел на президента в надежде получить поддержку, но тот лишь плотнее сжал губы, словно опасаясь высказать свое мнение.

– Возможно, – пожал плечами Груман. – Я лишь вслух анализирую происходящее. И если подвести итог, то он выглядит так… Россия стала более агрессивной в защите национальных интересов. Это неминуемо приведет к столкновению с нами. Нам надо определиться со степенью реакции на возможный конфликт и выработать четкий план действий. Пошагово. С привлечением всех ресурсов. Здесь основной вопрос: готовы ли мы рискнуть уничтожением США ради сдерживания русских. Далее… Европа настроена на сближение с Россией. Этот процесс будет быстрым и эффективным, поскольку отвечает интересам всех его участников. На это нам тоже надо будет реагировать.

– Три страны, пусть даже самые мощные, это еще не Европа, – вставил реплику министр обороны.

– Не вся. Но эта тройка с легкостью получит поддержку всей Западной Европы, оставив нас с поляками и прибалтами. Да и те, почувствовав, в какую сторону дует ветер, очень быстро присоединятся к западным соседям, потому что именно они финансируют их экономики. К тому же надо быть полным идиотом, чтобы не замечать очевидные выгоды от налаживания отношений с Россией. …или американским шпионом, – помощник сдержанно улыбнулся, бросив на директора ЦРУ многозначительный взгляд. – Процесс сближения Европы и России перейдет в партнерство, а затем и в интеграцию вплоть до создания единого рынка и даже экономического блока. Временные рамки здесь определить сложно. Скорее всего, все активно зашевелятся сразу после выборов хозяина Кремля. Дальше прогнозировать трудно – слишком много переменных. Но думаю, что очертания нового экономического блока оформятся в течение 3-5 лет. Во всяком случае, на это надеются традиционные промышленные элиты Европы. Дальнейшее углубление отношений может идти сколь угодно долго. И заметьте: все это на фоне жесткой внешней политики Москвы по отношению к нам и блокировки ответных действий НАТО со стороны Германии, Франции и Италии как минимум, а затем и полного развала альянса в том виде, в котором мы его знаем. Здесь основной вопрос: готова ли Америка смириться с потерей экономического лидерства и мирового влияния. Готовы ли мы стать в один ряд с Россией, Китаем и Европой или даже опуститься на ступеньку ниже и столкнуться с колоссальными внутриполитическими трудностями у себя дома.

– Чем это нам грозит? – задал вопрос президент.

– Горячим конфликтом с Россией, способным перерасти в большую войну на уничтожение. Это самый худший вариант. Более оптимистичный прогноз – Америка потеряет экономическое и политическое влияние в мире, а с ним и существующую сейчас основу своего благосостояния. Уровень жизни у нас начнет падать. Социальная напряженность увеличится. Ну а дальше все зависит от воображения: от диктатуры до гражданской войны и развала США на несколько государств. Господа, – Груман сделал паузу, чтобы придать больший вес своим словам. – Если мы ничего не предпримем сейчас, перед нами встанет довольно печальный выбор. Либо ядерная война с Россией. Либо резкое снижение уровня жизни в стране, внутриполитический кризис и, вероятно, гражданский конфликт и развал федерации.

– Опять ты про гражданскую войну и развал, – госсекретарь нервно повел плечами. – После разговоров с тобой хочется паковать чемоданы и валить куда подальше. Что ты предлагаешь? Что стоит за твоим «если не предпримем»?

– Я в общих чертах обрисовал вам две перспективы, вытекающие из сегодняшней ситуации. Более полный анализ вы получите по специальной рассылке, так что у вас будет время с ним ознакомиться, – Груман снова на секунду умолк и обвел всех серьезным взглядом. – Думаю, что ни перспектива ядерной войны с Россией, ни отход Америки на второй план в мировых делах нас не устраивают. Оба варианта означают прекращение функционирования США в их нынешнем виде.

– Выкладывай уже, что надумал, – нетерпеливо постукивая карандашом по столу, поторопил его президент. – Вижу, что есть план.

– Плана пока нет. Но есть понимание источника опасности. Если мы сегодня хотя бы предварительно согласуем общие подходы, то план будет готов в ближайшее время. Очевидно, что в корне проблем лежит Россия. Именно она сейчас является нашим основным антагонистом и экзистенциальной угрозой. Если убрать ее из уравнения, то развитие ситуации будет гораздо более позитивным. Не будет ни перспективы ядерной войны, ни создания экономического суперблока в Евразии. Устранить эту угрозу можно двумя способами: мирным и силовым. Первый предполагает перехват инициативы у Европы и форсированное развитие партнерских отношений с Москвой, чтобы задушить ее в объятиях. В этом случае именно Америка станет ключевым партнером России и создаст с ней самый мощный в мире экономический блок. Потом с течением времени мы сможем расшатать там ситуацию изнутри и привести к власти своих людей. Ну а дальше как обычно: развал страны, сырьевая колония, рынок сбыта. Это как раз та позиция, которую давно предлагали эксперты по России. И если бы либеральное вашингтонское болото не затянуло нас в русофобское противостояние, сейчас проблем было бы гораздо меньше.

– Нереально, – покачал головой госсекретарь. – Для этого варианта нужно снять с русских санкции. А это отзыв десятка законов. Все должно пройти через Конгресс, а там сейчас каша. Вашингтонское болото никуда не делось, «глубинное государство» тоже. Они нам помогли прийти к власти как раз на волне русофобии. Быстро изменить позицию ульталибералов не удастся. Они очень неохотно пойдут на смягчение санкций по отношению к Москве. На это надо время, а тут еще наши выборы на носу. Антироссийский козырь ни за что нельзя выпускать из рук. Нет. Налаживание отношений с Москвой – это из области фантастики.

– Понимаю, – согласно кивнул Груман. – Но все же я должен был вначале озвучить этот вариант. Потому что следующее предложение – решение российского вопроса силовым методом – связано со значительным риском бесконтрольного развития событий. Здесь надо выбрать такой вариант, чтобы мы прошли по лезвию ножа, и при этом не порезались, и не свалились в пропасть.

– Но силовой вариант – это война, – с безапелляционной уверенностью военного заявил председатель КНШ.

– Не всегда и не совсем. Если мы сейчас сойдемся во мнении, что единственным способом решения российского вопроса является силовой, то в течение нескольких дней я сформулирую свои предложения.

– Не всегда. Не совсем, – недовольно пробурчал адмирал. – Война – это война. Она либо есть, либо ее нет. Не нравятся мне все эти гибридные штучки. Нельзя быть немного беременным. Мы еще десять лет назад предлагали надрать русским задницу в Сирии, когда они только туда влезли. Другие варианты с Кремлем не работают. Вот госдеп со шпионами уже два десятка лет тужатся, а вход – ноль. Оппозиция Кремлю вялая и бесполезная. Ни лидера достойного, ни плана действий. Так… походить по Москве, народ и власть позлить. Больше они ни на что не способны.

– Вы русскую оппозицию со счетов не списывайте, – недобро блеснул глазами госсекретарь. – К этим выборам мы хорошо подготовились. Демократические силы в России себя еще покажут.

– Господа, скоро полночь. Думаю, вы можете закончить свой спор после совещания, – Груман, стараясь звучать примирительно, остановил начавшуюся перепалку коллег.

– Ладно. Хватит ходить вокруг да около, – бросил со своего кресла президент, который из последних сил пытался сохранить концентрацию в этот поздний час. – Кто за то, чтобы дать советнику по нацбезопасности президента США полномочия на разработку силового варианта? – спросил он и, не дожидаясь ответа присутствующих, продолжил: – Все за. Принято единогласно. Мистер Груман, вам неделя на подготовку предварительных предложений. Всем присутствующим оказывать полное, повторяю, самое полное содействие. Совещание окончено. До завтра, господа. А ты, Ал, задержись на секунду.

Когда все, за исключением Грумана, покинули Овальный кабинет, президент встал с кресла, подошел к окну и некоторое время смотрел на украшенную к Рождеству лужайку перед Белым домом, посреди которой сияла огнями приличных размеров ель.

– Не думал я, что величие Америки обернется вот этим, – проговорил он, не оборачиваясь.

– Чем этим? – спросил помощник, аккуратно укладывая папку в портфель.

– Ну… Перспектива войны. Развал США. Всем тем, что ты тут нам так красочно описал.

– Любое действие рождает противодействие. Третий закон Ньютона. Он действует как в классической механике, так и в политике. Ответная реакция России естественна. Я уже говорил, что удивлен тем, что они раньше не начали действовать жестче. Хотя этому есть объяснение.

– Интересно какое? – президент взял со стола стакан с водой, прикрывшись рукой зевнул и уселся в кресло напротив советника. – Только быстро, а то я уже нарушил режим.

– С момента развала СССР в 90-х мы целое десятилетие толкали Россию под откос. Стоило так действовать или нет, и были ли у Америки другие более эффективные подходы и варианты, сейчас вопрос бессмысленный. Мы имеем то, что имеем, – защитную реакцию великой страны на унижение. Естественным выражением этой реакции стало появление сильного лидера, который принял страну в плачевном, если не сказать ужасающем, состоянии. Ему просто понадобилось время, чтобы привести все в порядок: экономику, армию, чиновников, олигархов, выстроить новую вертикаль власти и внешнюю политику. На это ушло почти 15 лет. Когда Россия почувствовала, что готова, она постепенно, без суеты начала действовать. Вначале было зачищено политическое поле внутри страны. Затем пошли активные действия на внешнем периметре: Крым, Донбасс, Сирия, Венесуэла, Иран. Уже тогда можно было наблюдать, что активность Москвы идет по нарастающей. Уже тогда можно было принять меры, но мы были заняты копанием в собственном дерьме и вместо ответственных, разумных действий вся наша энергия ушла в свисток махровой русофобии. Теперь Россия чувствует себя настолько сильной и с таким презрением относится к нам, что может действовать без оглядки на Запад.

– Ал, – хозяин Белого дома сделал глоток воды и поставил стакан на журнальный столик. – Откуда ты знаешь всю эту хрень. Откуда у тебя такая уверенность про Россию, про Германию с Францией, про их планы. Чем ты занимался в Европе два дня? Я понимаю – визит неофициальный и все такое, но в СМИ про тебя не было ни строчки. А ведь ты, по сути, второй человек в Администрации[13] после меня.

– Все просто, – скромно улыбнулся Груман. – Я использовал неприметный самолет из европейского парка ЦРУ. Садился на частных аэродромах, таможню и погранконтроль не проходил. Все встречи проводил в самолете.

– Ты два дня жил в самолете? – изумился президент.

– А что делать? Любое пересечение границы привлекло бы внимание СМИ и ко мне, и к тем, с кем я встречался.

– И с кем ты встречался?

– С людьми, которые определяют реальную политику в Европе.

– Ты хочешь сказать, что канцлер, президент и премьер пробросили саммит НАТО, чтобы тайно встретиться с тобой?

– Нет. Среди моих контактов не было лидеров Германии, Франции и Италии. Я встречался со старой европейской элитой. Промышленники, банкиры, главы семейных кланов, влиятельные интеллектуалы, представители церкви и королевских семей.

– Бранденбургский клуб, что ли? – спросил президент.

– Не бранденбургский, а Бильдербергский[14], – поправил его Груман.

– Только вот не надо мне этих снисходительных улыбочек. Типа, вы тут все лохи, а я весь такой умный. Мы с тобой договорились: ты анализируешь и советуешь, решения принимаю я.

– Успокойся. Я не хотел тебя обидеть. Я сам это название неделю учил.

– Да? – хозяин Белого дома смерил помощника подозрительным взглядом.

– Честно говорю, – добродушно улыбнулся тот. – Но встречался я не с клубом. Вернее, может некоторые из них в нем и состоят, но мне на это по большому счету наплевать. Хотя мои контакты были неформальными и носили сугубо частный характер, я уверен, что они отражают реальное положение дел. Эти люди – единственная настоящая сила в Европе. От их мнения там много чего зависит. И они недовольны тем, как Америка ведет себя в последнее время.

– А мне насрать на их недовольство! – вспылил президент. – Весь мир недоволен тем, как ведет себя Америка! А нам похрен! Мы будем делать все, что хотим. Мы самая сильная в мире страна. Единственная супердержава.

– Тогда нам нечего удивляться, что наши союзники объединяются с нашими противниками против нас. Ты уже слышал о третьем законе Ньютона: действие порождает противодействие. А еще есть первый закон кармы. Он называется Великим законом и говорит о том, что мы получаем от внешнего мира то, что ему отдаем. Если простым языком, то «что посеешь, то и пожнешь».

– Ты мне изометрику тут не разводи.

– Не изометрику, а эзотерику, – чуть сдержав улыбку, поправил Груман.

– Да мне похрен что! – президент хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. – Я хочу знать, кто те суки, что плетут против нас козни в Европе, чтобы разобраться с ними. У нас для этого есть все возможности. Перебьем их всех, или обанкротим, или еще что придумаем.

– Тогда тебе придется перебить большую часть европейского Форбс 100[15]. И самое интересное, что это ничего не даст. В Европе запрос на сближение с Россией настолько очевиден, что политики просто не могут с ним не считаться. Но главное – источник проблем не в Европе.

– Ты что, и в Россию летал. Там у тебя тоже неформальные контакты?

– Нет. В Россию я не летал, – успокоил Груман президента. – Но принял у себя на борту одного очень важного гостя из президентского окружения и поэтому имею вполне четкое представление о причинах их действий. В Москве уверены, что крах Америки неизбежен. Спекулятивная долларовая система находится на грани разрушения, реальная экономика буксует, наше влияние в мире падает, а действия становятся все более истеричными и неадекватными. Там также убеждены, что США не сдадут без боя позиции мирового гегемона. В Кремле считают наиболее вероятными два варианта наших действий: контролируемая валютная реформа доллара и развязывание масштабного регионального конфликта с участием России или Китая. Второй, по их мнению, приведет к ядерной войне. Первый – к сравнимой с ней по разрушительности мировой экономической катастрофе.

– Ну… – президент развел руками. – Выбор у нас действительно довольно ограничен.

– Видя эти ограничения, а также понимая неизбежность большого конфликта, Кремль в попытке улучшить свои позиции перед неизбежным противостоянием начал действовать на опережение и более решительно. Для России важны два направления. Подтянуть к себе Европу на Западе и заручиться поддержкой Китая на Востоке. Поэтому сейчас русские действуют активно и без оглядки на международное право, которое мы в свое время успешно и похоронили. Есть еще один фактор. Русские сейчас ушли далеко вперед по новым видам вооружений вроде гиперзвука, подводного беспилотника с сверхмощным ядерным зарядом, новой баллистической ракеты, РЭБ и еще много чего. Это дает им в военной сфере неоспоримое преимущество. Москва понимает, что это временная ситуация, и мы их рано или поздно нагоним. Поэтому там хотят по максимуму использовать образовавшуюся фору.

– Это хреново, – президент нервно потеребил подбородок. – Если русские уверены, что мы настроены на конфликт, они могут полностью отпустить тормоза. Тогда этот конфликт произойдет гораздо быстрее.

– Скорее всего, они будут его максимально оттягивать, рассчитывая на ослабление Америки изнутри. Но в случае благоприятного для них развития ситуации на европейском и китайском направлениях могут и форсировать события, спровоцировав кризис на своих условиях. Более решительные действия Москвы призваны показать будущим партнерам в Европе, что время пустой болтовни и дипломатического политеса закончено и настал момент выбора: стать радиоактивным пепелищем или союзником с большими шансами остаться в стороне от конфликта.

– Ну этого мы им не позволим, – уверенно проговорил глава Белого дома. – Ты давай, не тяни с предложениями по силовому решению. И не надо всех привлекать. Как только будут первые наметки, сразу ко мне. Посидим вдвоем, обсудим. А то я уже устал от грызни госдепа с ЦРУ и военными.

– Как скажешь, – ответил помощник, вставая с кресла.

По дороге в роскошный отель St-Regis, где он обычно останавливался в рабочие дни, чтобы не ехать на свою виллу в элитном пригороде Вашингтона, Груман смотрел в окно лимузина на сияющие рождественскими огнями улицы и размышлял о разговоре с президентом. Тот, конечно, не блистал умом, порой путался в мыслях и сбивался на старческий бред, но доктора и новые препараты делали свое дело. В ответственные моменты он был вполне адекватен, а главное, сдержан в своем страхе совершить роковую для Америки ошибку. Это было хорошо. Всех, кто был на посту главы США, до него начиная с 89-го года судьба Америки интересовала мало. Может, потому что они, потеряв в лице Советов реального противника, были уверены в ее неуязвимости, величии и исключительности. Может, потому что были близорукими, не замечали очевидных вещей, а главное, не слушали добрых советов. Их приоритетом было все, что угодно: бизнес-интересы партнеров, то, какими их запомнит история, победы в бессмысленных войнах, которых так и не удалось добиться, банальная месть за теракты, то, как они красноречивы, молоды и как красиво смотрятся на экране телевизора. Их интересовало все – только не судьба страны. И вот теперь через 35 лет после Рейгана, так элегантно развалившего Советский Союз, выяснилось, что на его обломках выросла новая супердержава, способная бросить Америке вызов даже более опасный, чем холодная война и ядерное противостояние с СССР во второй половине прошлого века.

Лимузин подкатил ко входу в отель. Выскочивший с переднего сиденья охранник бесцеремонно отодвинул плечом поспешившего к машине швейцара и сам открыл дверь, четверо других заняли позиции рядом, образовав плотный охранный контур. Еще лет двадцать назад такие меры безопасности считались бы излишними. Но только не теперь. У Америки в мире появилось гораздо больше врагов и практически не осталось друзей. Это положение надо было в корне менять. Причем не увеличивая число друзей, а сокращая количество врагов.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. МИД РФ: «Условия сделки по продаже российских систем ПВО в Саудовскую Аравию практически согласованы». Госдеп США: «Эр-Рияд ждут самые тяжелые последствия в случае, если покупка вооружений у России действительно состоится».

* * *

– Ах вы ж твари! Неблагодарные ублюдки! – стукнув кулаком по столу, выругался президент США и зло сплюнул прямо на ковер. – Да если б не Америка, вас бы Иран давно передавил, как жирных жаб, квакающих из своего нефтяного болота. Так! Я хочу, чтобы эта птаха повернулась клювом вправо[16], – он ткнул пальцем в распластанного по ковру орла, составляющего основной элемент герба США. – Я хочу, чтобы эти вонючие погонщики верблюдов страдали! Перекроем им экспорт нефти! Затопим в проливе[17] пару танкеров! Сожжем заводы! Посмотрим, как они тогда запоют. Они хотят войны? Будет им война!

– Остынь, – Груман поднял руку в успокаивающем жесте. – На дворе двадцать четвертый год. Мы уже не можем бомбить всех налево-направо, как десять лет назад. В Персидском заливе теперь постоянная совместная группировка кораблей России и Китая. Если тебе этого мало, то Иран под боком. Персы не будут спокойно смотреть, как мы топим корабли в проливе. Им нефть через него возить надо. А воевать с Ираном сейчас – последнее дело. И дома дела не лучше. Выборы на носу. Республиканцы так и ждут, что мы оступимся. То черные, то «Антифа»[18] устраивают беспорядки в городах. К тому же у американцев напрочь пропал аппетит к войнам. Мы, блин, с начала века воюем. Почти двадцать три года. Народа положили кучу, бабла под десять триллионов потратили, а результат – пшик. Ни одна проблема толком не решена. Так что, если мы ввяжемся в еще один конфликт, нас вынесут из Белого дома на носилках.

– Твою мать! – президент обвел глазами Овальный кабинет, словно ожидая найти виноватого в таком прискорбном положении, потом бессильно плюхнулся в кресло. – Но и оставить это мы так не можем. Скоро нас будут посылать все подряд, от Европы до Африки. Мы должны как-то отреагировать.

– Санкции.

– Санкции-шманкции. Заблокировать шейхам счета? Так саудиты уже вывели из США свои основные активы после того, как пятнадцать лет назад Конгресс обвинил их в участии в теракте 11 сентября. Отключить SWIFT[19]? Так они воспользуются новой европейской системой расчетов. Или той, что запустили русские с китайцами. Полумеры все это. Нужного результата не дадут. Только обозлят всех. И подорвут доверие к нам. Хотя… куда уж больше. Мы уже четверть века давим Иран и все никак не можем додавить. Россию вон с четырнадцатого года душим, а результат прямо противоположный. Москва теперь играет первую скрипку на Ближнем Востоке. Да так, что под нее пляшут даже наши самые верные союзники.

– Ну. У них есть на то основания, – пожал плечами советник. – Российские системы ПВО объективно намного превосходят наши. – Последний обстрел хуситами[20] Эр-Рияда это еще раз доказал. Из шести запущенных ими стареньких ракет наши «Патриоты» смогли сбить только одну. А ведь это были ракеты еще советского производства. Шейхи недовольны тем, что потратили почти сто миллиардов долларов на наши вооружения, а результат нулевой.

– Ты, блин, мне совсем настроение хочешь испортить? – сверкнул глазами президент. – Лучше скажи, что с твоим планом. Тебе была неделя на то, чтобы сформулировать основные подходы.

– Напомню – мы договорились, что ситуацию надо решать в принципе. Ведь у нас по всему миру такие же проблемы. Европейцы стали слишком самостоятельными. Хотят дружить с Россией. Японцы тоже хотят дружить с Россией. Турки, индусы, Иран, Пакистан. Добавь к ним Малайзию с Индонезией. Все щемятся под российский зонтик. Я уже не говорю про Китай. С ним у Кремля вообще скоро свадьба намечается.

– Россия. Россия. Везде Россия. Как я задолбался это слышать. Такое ощущение, что нас никто всерьез уже не воспринимает.

– И дальше будет только хуже. У нас остался год-два на то, чтобы исправить ситуацию, потом она окончательно выйдет из-под контроля и станет необратимой. Очевидно, что если не решить вопрос с Россией сейчас, то к концу десятилетия Америка в мире будет на вторых ролях. Мы окончательно уступим мировое политическое лидерство Москве, а экономическое Пекину. Так что пока мы раз и навсегда не решим российский вопрос, наши проблемы будут только нарастать.

– Отличное вступление, Ал. Только я уже все это слышал. С планом-то что?

– Кардинально и быстро решить русский вопрос можно только силой. Я предлагаю мягкий, почти бескровный, но довольно сложный вариант, – Груман достал из портфеля тонкую папку и, положив ее себе на колени, посмотрел в глаза президенту спокойным немного грустным взглядом. – Это твой первый и последний срок, старина. Тебя уже запомнят, как самого спокойного президента. Дедушку нации. Но ведь этого мало. Ты ведь хочешь войти в историю страны как гениальный политик, спасший ее от краха. В конце концов, сделать Америку великой, как обещал твой предшественник. Именно ради этого ты дал добро на разработку силового варианта.

– Не знаю, что ты там напланировал, но все же воевать с русскими – самоубийство, – нервно повел плечами глава Белого дома. – Особенно в моем возрасте. Мне-то самому насрать. Я свое пожил. А вот моих детей и внуков жалко. Не хочу, чтобы они провели всю жизнь под землей в убежище.

– Согласен. Значит давай сделаем так, чтобы о русских убились другие, пока у нас достаточно для этого влияния и ресурсов. А мы напоследок погреем руки на углях развернувшейся в Европе бойни и, возможно, даже зажарим на них пару сочных стейков. Сейчас самое время действовать. Через три месяца в России президентские выборы. Хозяин Кремля должен смениться. Элиты в смятении. Конституционные реформы и перераспределение власти многих пугают. Сторонники демократии внутри страны готовы действовать. Внутриполитический расклад там оставляет несколько серьезных уязвимостей, которыми грех не воспользоваться. Я поработал с директором ЦРУ и госдепом. Они на низком старте. Ждут отмашку. Момент очень подходящий. Надо только чуть подтолкнуть. Придать импульс. И Россия посыплется, как карточный домик. А потом мы на ее остатках выстроим то, что нам захочется. Если, конечно, останется из чего строить. И действовать надо быстро. После выборов, когда окончательно станет известно место и степень влияния Хозяина, будет гораздо сложнее. Что-то мне подсказывает, что он сохранит полный контроль над страной, даже если отдаст пост президента другому.

– Ты втягиваешь меня в опасную авантюру, – бросил со своего кресла глава Белого дома и, видя, что помощник многозначительно похлопал по лежащей на его коленях папке, продолжил: – Давай, что там у тебя. Вечером гляну. А сейчас меня ждет доктор со своими уколами и памперсами, а потом генералы. Будут денег просить. Или разрешения пострелять по моджам[21]. По русским и иранцам у них стрелять кишка тонка, а вот полуголодных крестьян по пустыне погонять вертолетами стоимостью по шестьдесят миллионов баксов каждый – это пожалуйста. Супермены, мать их.

Госсекретарь понимающе улыбнулся, поднялся с небольшой софы, подошел к рабочему столу и, достав из папки бумажный файлик с документами, положил его на стол перед президентом. Потом постучал пальцем по красному грифу на обложке «TOP SECRET. FOR SENSITIVE EYES ONLY»[22].

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. МИД РФ: «Результатом телефонных переговоров лидеров России и Саудовской Аравии стала инициатива по созыву саммита государств Персидского залива, на котором будут выработаны меры коллективной безопасности».

* * *

«Ну вот какого хрена Россия созывает этот саммит, – тяжело вздохнув, подумал президент, рассматривая в окно вертолета сияющие огнями пригороды Вашингтона. – Она что, часть региона? Расположена на берегах залива? И почему наш госдеп вместо того, чтобы выстраивать рискованные заумные комбинации, не сделал очевидного и не загнал этих разжиревших аравийских верблюдов в подконтрольное нам стойло вроде арабского НАТО».

Тихо выругавшись, он открыл папку, переданную ему утром госсекретарем, и еще раз перечитал основные моменты из аналитического блока. В России действительно складывалась уникальная за последние четверть века ситуация. Четыре года назад, когда эксперты чесали затылки, гадая, каким образом хозяин Кремля сохранит власть после окончания этого президентского срока, тот взял и запустил конституционную реформу, размывающую президентские полномочия. Шаг рискованный и, прямо скажем, неожиданный для страны, привыкшей к сильному и весьма авторитетному лидеру. Ну не та страна Россия, где может быть эффективной парламентская демократия. Слишком большие просторы, слишком разнятся интересы этнических, экономических и политических элит, нет устойчивых традиций парламентаризма, выработанных столетиями сдержек и противовесов, баланса между различными ветвями власти. При отсутствии признанного всеми национального лидера слишком большой риск потерять контроль над страной и спровоцировать застой из-за бесконечных дебатов и свар в парламенте.

И тем не менее российский президент запустил изменения Конституции, ограничивающие его полномочия. Пусть лишь частично. Пусть оставив за собой право принимать ключевые решения. Но все же эти изменения в условиях, когда политические элиты России еще не совсем освоились с новой архитектурой власти, открывали несколько существенных уязвимостей, предоставляли уникальный шанс повлиять на дальнейшее развитие событий и, возможно, раз и навсегда решить российский вопрос. А заодно утереть нос европейцам, китайцам и всем остальным, которые щемятся в друзья Кремлю.

Раздел аналитики был подготовлен совместно ЦРУ и госдепом с привлечением лучших спецов из влиятельных мозговых центров вроде STRATFOR[23] и RAND[24], поэтому не доверять изложенной в нем информации не было абсолютно никаких оснований. Раздумывая над прочитанным, президент помассировал подбородок. Аналитика не была его сильной стороной. Он предпочитал грубый напор и давление. В бытность его сенатором и вице-президентом это иногда срабатывало. В президентстве не очень. Но заложенная десятилетиями модель поведения, врожденный эгоизм и детская уверенность в своей непогрешимости держали его в рамках именно этой модели поведения. Еще во время президентской кампании он нутром чувствовал, что с русскими можно договориться. Именно это и было бы «сделкой века», а не высосанный из пальца план палестино-израильского урегулирования, разработанный его предшественником под давлением еврейского лобби в двадцатом году.

Что могло бы быть лучше партнерства России и США! Финансовая мощь Америки и неисчерпаемые ресурсы России, объединившись, творили бы в мире чудеса, которые и не снились Пекину. Вначале равноправное партнерство, потом, возможно, более плотный союз, а лет через десять в один прекрасный момент, когда там вырастет новое, воспитанное на «демократических» ценностях и толерантности поколение политиков, Россия, к своему удивлению, осознала бы, что стала просто сырьевой колонией США. Но разросшееся, как плесень, за последние двадцать лет ультралиберальное лобби и поддерживаемая им часть «глубинного государства» не дали ему осуществить этот план. А жаль. Сейчас бы не пришлось изучать вторую часть переданного Груманом документа, которая носила многообещающее название «Россия-США. Перезагрузка 2.0».

В памяти всплыл комичный эпизод, случившийся лет пятнадцать назад на одной из встреч глав МИДов России и США. Тогда госсекретарь, недалекая, но высокомерная и полностью уверенная в своей правоте вашингтонская леди с видом подающего нищим на паперти, преподнесла министру иностранных дел России красную кнопку, где вместо слова «перезагрузка» на русском было написано «перегрузка». Как тогда весь мир ржал над госдепом! Но именно так оно и вышло. Отношения Москвы и Вашингтона действительно очень скоро покатились под откос. Это была перезагрузка 1.0.

Теперь президент держал в руках изложенный на нескольких страницах план «Перезагрузка 2.0», описывавший вторую и, возможно, последнюю для США попытку взять Россию под контроль. Он перевернул страницу и, прочитав первый абзац, вслух выругался.

– Извините, сэр, я чем-то могу вам помочь? – спросил сидящий у выхода из «кабинета»[25] помощник.

– Боюсь, нет, – покачал головой глава Белого дома. – Похоже, с этим дерьмом мне придется разбираться самому.

Захлопнув папку, он снова выглянул в окно. Президентский вертолет в сопровождении пары истребителей уже шел над лесистыми предгорьями Блу Ридж[26] в сторону Кэмп-Дэвида. Видимость была хорошей. Вдалеке отчетливо просматривалась полоса частной застройки городка Термонт. Солнце еще не село, но освещение дорог уже включили, и с высоты они казались реками, заполненными красными и белыми огоньками движущихся в плотном потоке машин. Это жители богатых пригородов Вашингтона возвращались в свои уютные и теплые дома после очередного мирного рабочего дня.

«Ну почему я? – с горечью подумал президент. – Может бросить все нахрен и доработать оставшийся срок спокойно, без нервотрепки.». Но слова Грумана о том, что он может войти в историю как человек, решивший все проблемы Америки на десятилетия вперед, прочно засели в его мозгу. Он итак уже сделал немало. Сократил безработицу. Пусть за счет роста дешевых неквалифицированных рабочих мест, но все же. Вывел страну из жестокого кризиса, спровоцированного коронавирусом. Ну или почти вывел. Восстановил отношения с Европой и Китаем. Возобновил переговоры о создании нескольких крупных торговых блоков, инициированных когда-то либеральными глобалистами. Экономика теперь понемногу восстанавливалась. Во внешней политике, правда, дела шли не столь успешно. Ну и черт с ней. В конце концов она никогда не была в числе его приоритетов. Стали ли от этого американцы счастливее, он не знал. Именно поэтому в последний год своего президентства ему очень хотелось совершить что-то по-настоящему грандиозное. Чтобы, когда детишек будут водить на экскурсии по Белому дому, они останавливались у его портрета и с благоговейным трепетом говорили: «Уау! Смотрите. Это дедушка Америки. Президент, который сделал нашу страну по-настоящему великой».

Ласкаемый такими мыслями, глава Белого дома сделал над собой усилие, снова открыл папку с планом «Перезагрузки» и, пропустив первый абзац с кратким описанием, принялся внимательно читать.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «Учитывая возросшую враждебную активность в воздушном пространстве у российских границ, средства ПВО страны вводят дополнительную пятидесятикилометровую зону безопасности. Неопознанные летательные аппараты и все воздушные суда с выключенными транспондерами, находящиеся в этой зоне, будут считаться легитимными целями». МИД РФ: «Несмотря на давление США, все страны, приглашенные на саммит по безопасности в Персидском заливе, подтвердили свое участие».

* * *

– Значит, хреново давили, – прокомментировал президент новость и, выключив телевизор, бросил колючий взгляд на Грумана.

– В этих условиях мы мало что можем сделать, не применяя грубую силу, – пожав плечами, ответил тот. – Да и применение силы сейчас уже не дает гарантированного результата.

– А что, раньше давало? Напомните мне когда. Может, Вьетнам? Или Афганистан? Или Ирак?

– Ну… У нас были и удачные операции. Гренада, например. Панама. Та же Украина, если из свежего.

– Гренаду и Панаму можно на карте плевком закрыть. А в результате нашей украинской операции Россия стала только сильнее, отжала весь Ближний Восток и Крым с Донбассом, – пренебрежительно хмыкнул глава Белого дома. – На Украине мы не добились главного. Войны в Европе до сих пор нет.

– Это можно исправить. Была бы политическая воля. Теперь у нас там идеальный плацдарм прямо под носом у Москвы.

– Плацдарм, забитый неуправляемыми, обдолбанными нациками.

– Но эти нацики люто ненавидят русских. Это как раз то, что нам надо. Для нас нет абсолютно никакой разницы, кого посылать в русскую мясорубку. Главное, чтобы она наконец заработала.

Они сидели в малом каминном зале резиденции Кэмп-Дэвид, который через огромное открытое панорамное стекло выходил на террасу. Стояло теплое декабрьское утро. Свежая травка на ухоженном газоне, веселое теньканье пичуг, копошащихся в аккуратно постриженных кустах, и лениво растянувшийся на солнышке жирный кот резко контрастировали с броским рождественским убранством и говорили о том, что в этом году настоящая зима так и не наступит. Президент с удовольствием набрал полные легкие свежего воздуха и с шумом выдохнул.

– Хоть я и не люблю это место, но иногда здесь очень мило. Свежий воздух, природа, травка зеленая.

– Ты прочитал бумаги? – спросил помощник. Он прилетел в Кэмп-Дэвид утром, бросив неотложные дела в Вашингтоне, и хотел быстрее перейти к делу.

– Прочитал, – хозяин Белого дома сделал глоток воды и поднялся со своего кресла. – Пошли пройдемся. Подышим воздухом.

Они вышли на лужайку прямо через террасу. По пути президент ногой отшвырнул кота в сторону, и тот, испуганно взвизгнув, забился под кресло.

– Не любишь животных, – улыбнувшись сказал госсекретарь.

– Отчего же. Люблю. Особенно хорошо приготовленных и под соусом барбекю, – они вышли на усаженную кленами аллею и не спеша направились в сторону периметра. – Прочитал я твое сочинение. Замысел, прямо скажу, меня пугает.

– А на что ты рассчитывал?

– Ну, не знаю… На Украину. На Турцию. Да хоть бы на Прибалтику. Этих не жалко.

– Так они и будут страховкой в игре в случае, если после второй фазы все пойдет по более радикальному сценарию.

– Понимаю, – выдохнул президент. – Но меня очень пугает завязка. Реакция русских может быть непредсказуема.

– При детальной разработке плана мы просчитаем все варианты. Все возможные действия Москвы будут компенсированы. Риск, конечно, есть, но не стоит его опасаться. Он не больше и не меньше, чем при начале операций в Ираке или Афганистане.

– В Ираке и Афганистане мы получили негласные заверения русских о невмешательстве. Честно скажу – опасения насчет твоего плана у меня серьезные. Но не настолько, чтобы не дать ему шанс на серьезную проработку.

– Я знаю, что ты не любишь документы. В папке были только несколько страниц общего описания. Если есть желание, я предоставлю полный вариант с раскладом по привлечению сил, с действующими лицами и планируемым применением активов.

– Не надо мне полный расклад. Ты мне вот что скажи. У тебя есть уверенность в том, что после события ты сможешь контролировать первое лицо в Кремле? Не получится ли так, что вся наша энергия опять уйдет в свисток, а Россия в очередной раз вывернется и станет еще сильнее.

– С русскими стопроцентной уверенности быть не может. Но у нас есть все основания полагать, что этого кадра мы сможем прибрать к рукам с очень большой вероятностью. По словам директора ЦРУ, мы ведем его уже лет пятнадцать, с того момента, как его последний раз вышвырнули из правительства. Из них пять очень плотно. Обложили со всех сторон: слабости, друзья, вторичные контакты – все в нашу пользу. Материала намыли море. Так что если он не захочет облажаться на всю страну и загреметь за решетку лет на десять, то будет сотрудничать. К тому же надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от такого шанса. Войти в историю как демократизатор России, как человек, освободивший народ от тирании! Ты просто послушай, как звучит.

– Ты сам себя послушай, – в смешке президента чувствовался сарказм. – Какая, нахрен, демократия? Какая тирания? Оставь ты эти штампы для глупеньких госдеповских интерночек[27]. Мы-то с тобой понимаем, что происходит.

– Но звучит красиво. Мы на этих штампах Советский Союз развалили.

– Да… Сейчас бы в России такого, как их первый президент. Только ему ведь место освободить надо. В этом ты прав.

– Будет тебе такой же. Даже лучше.

– Хорошо. Считай, что твое предложение одобрено для дальнейшей разработки. Собирай полноценную рабочую группу: ЦРУ, КНШ, АНБ – всех, кого сочтешь нужным. Но только топов. Вам две недели на предварительное планирование. Потом ко мне с докладом. Меня в этом деле не светить. Записей не вести. Абсолютная тишина и секретность. Если что – я ничего не знаю. Все это ваша инициатива. И не дай бог это дерьмо вылезет наружу, тогда ваши яйца будут висеть у меня в кабинете прямо под портретом Джорджа Вашингтона.

– Да, сэр. Мудрое решение, сэр, – с готовностью ответил советник. – А теперь можно позавтракать? А то с утра во рту кроме кофе ничего не было. Подожди-ка, – он достал из кармана пальто смарт и несколько секунд читал сообщение, потом повернулся к президенту и уважительно покивал головой. – В Белграде во время закрытой вечеринки югославская полиция арестовала четырех руководителей ВАДА, которые были там в командировке. Их обвиняют в педофилии. Девочкам из эскорта, которые их обслуживали, было по 16-17 лет. По местным законам они могут получить серьезные сроки.

– Ну и черт с ними. Нам-то что, – безразлично махнул рукой президент.

– Это топы ВАДА. Наши люди. Те самые, что гадили России на протяжении последних двадцати лет. Спортсменов их отстраняли, национальные команды на олимпиады не пускали.

– Ты думаешь, это русские?

– Фактов нет. Но вполне возможно. С Сербией у них очень хорошие отношения. Белградская полиция взяла канадца, американца, шведа и англичанина, как раз тех, кто особенно активно выступал против России.

– Интересно. Очень интересно. Но если так, то это чистый плагиат. Русские действуют нашими методами.

– Дело не в методах, дело в эффективности, – задумчиво проговорил Груман. – Ладно, поручим госдепу с этим разбираться. А сейчас мне нужен завтрак.

– А ты прожорливый! – президент шутя ткнул своего друга в плечо. – Хотел бы сказать, что худеть надо, да тебе уже некуда.

– Конечно. Я и так с тобой сбросил десять кэгэ за пять лет. Куда уж больше. Постоянно на стрессе. То выборы. То русские, то китайцы. То ты какую-нибудь хрень вытворишь. То забудешь что-нибудь, то русского президента пошлешь, то на трапе самолета повалишься.

Перебросившись еще парой шуток, они развернулись и направились по аллее обратно к резиденции. Настроение у главы Белого дома заметно улучшилось. Пусть Груман с командой подготовят план. В конце концов его всегда можно будет отклонить.

Россия. Подмосковье. Дача Министерства обороны

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Официальный представитель Эр-Рияда заявил, что на саммит Персидского залива будут приглашены лидеры нескольких государств региона. Приглашения направлены Турции, Египту, Пакистану и Израилю». Минобороны РФ: «Вооруженные силы РФ оставляют за собой право наносить удары по любым целям, угрожающим национальной безопасности России, вне зависимости от их территориальной и национальной принадлежности».

* * *

Декабрь в этом году был продолжением ноября или даже октября. Накрывшая Европу волна теплого воздуха с севера Атлантики докатилась и до Подмосковья, отогнав далеко на восток арктический антициклон. Жиденький снежок, в начале месяца пару дней радовавший глаз зимним убранством, быстро стаял, прошли моросящие дожди, и наступила затяжная оттепель с туманами и промозглой сыростью. По-весеннему набухли почки на ивах, ожили притихшие было синицы и прочая пернатая мелкота, резво носившаяся веселыми стайками среди берез. Даже ежики проснулись и по вечерам, суетливо перебирая короткими ножками, топтались по тропинкам дачи.

– Того и гляди сок пойдет, – министр обороны налил себе в чашку настоя алтайских трав и добавил кипятка из стоящего рядом небольшого, курящегося легким дымком осиновых щепок самовара.

– Рано еще, – с видом знатока ответил начальник Генштаба. – Земля холодная. Вот если такая погода постоит еще пару недель, то березки вполне можно будет сверлить.

– Ты серьезно? Это ж декабрь. Елку скоро наряжать, – министр поправил на плечах стандартную офицерскую зимнюю куртку. – Эх, березки, березки… Ты сводку читал? В Заливе серьезный замес намечается. МИД говорит, что есть большие шансы заключить солидный договор по типу конвенции Монтрё[28], чтоб ограничить туда доступ вооруженным силам государств, не находящихся на его берегах. На первом саммите они, конечно, ничего не решат. Но если шейхов постоянно подталкивать в нужном направлении, то может выйти неплохая комбинация. А еще Иран и саудиты готовы договариваться. Так что, как говорит президент, просматривается позитивная динамика.

– Позитивная для нас. А вот американцы изойдут злобой. Такой регион из-под их влияния уходит. Там у них, по последним данным, тысяч двести военных, восемь крупных баз и десяток объектов поменьше, а еще две оперативные группы кораблей, в каждой по авианосцу. И ты думаешь, они все это добро просто запакуют и вывезут из региона? Очень сомневаюсь.

– И я сомневаюсь, – министр не спеша отхлебнул чая. – А если мы оба сомневаемся, значит, надо готовиться к серьезной заварухе. Я уже поговорил с Первым. Он пока не видит прямой угрозы, но попросил подготовить план действий на случай обострения. С СВР тоже связался. Вот что, генерал. Ты тоже своих из «тройки»[29] напряги. Пока в Заливе события развиваются, пусть переведут регион в приоритетный мониторинг. Чуть позже, если начнет вырисовываться что-то конкретное с «персидским Монтрё», подключишь «пятерку»[30].

– Сделаем. Только мне кажется, все эти разговоры-переговоры займут несколько лет.

– Как минимум, – согласно кивнул министр. – Мы вон по Каспию больше пятнадцати лет договориться не могли. А тут Персидский залив. Там такое болото, что век не разгрести. Но! Штаты сейчас нервничают. Если они почувствуют реальную угрозу того, что их могут вышвырнуть из региона, их президент может начать пороть горячку. Этому дедку терять нечего. За оставшийся год он может такого натворить, что представить страшно.

– Возможностей у Америки в Заливе поубавилось, – хмыкнул начальник Генштаба. – Из верных шавок остались только Бахрейн и Кувейт. Саудитов с Эмиратами после нефтяной ценовой войны двадцатого года мы на себя уже почти оттянули. Но пиндосам на это наплевать. Они могут арабов просто послать с их договоренностью. Типа, мы тут навсегда. Правда, есть один решающий фактор: как только там будут стоять наши ПВО, мы сможем контролировать весь регион.

– Это точно. Американцы это прекрасно понимают. Поэтому подлянки от них надо ждать в любой момент. Если мы в ближайшее время подпишем с Эр-Риядом контракт на С-400, то поставки начнутся месяцев через шесть. В этот промежуток времени нам надо быть особенно бдительными. Причем придется не только себя прикрывать, но и шейхов. Они хоть и шкуры продажные, но теперь, похоже, наши формальные союзники.

– Будем держать ухо востро. Штаты уже начали антисаудовскую накачку в СМИ. Опять всплыли материалы об их роли в терактах 11 сентября. Конгресс запустил расследование о поставках саудитами оружия Аль-Каиде, ИГИЛ[31] и прочим бармалеям. Журналиста, убитого в Турции, в который раз вспомнили. До этого вроде на Западе были довольны, что шейхи поддерживают «нужных» террористов. Чувствую, дальше – больше пойдет. Давить они будут их по всем фронтам.

– Теперь не сильно-то и придавишь. На СМИ шейхам наплевать. У них цензура под страхом смерти. Деньги свои они по нашей наводке из США уже вывели. Торговлю сократили. Теперь мы с Китаем у них в приоритете. Европейцы Америку не поддержат – у них там свой интерес. Им нефть и газ качать из Залива надо. Единственная проблема: у саудитов с Эмиратами в армии полно американского и английского железа. Но и тут мы им вовремя посоветовали прикупить запчастей на четверть века вперед. Ну, или на одну затяжную заварушку. Так что если Штаты и введут санкции, то это на шейхах не сильно отразится. Да что мы все об арабах беспокоимся, как будто своих проблем нет.

– Вижу, ты настроен оптимистично, – начштаба с интересом посмотрел на министра.

– Хочется верить в лучшее, – уклончиво ответил тот. – Хотя, если честно, оснований особых для оптимизма нет. У нас выборы через пару месяцев. Либерота на улицы полезет. Страна нервничать начнет. Союзники уже брови поднимают. Все-таки, несмотря на работу, проделанную за последние 4 года, у народа сохранилось определенное недоверие к новой структуре власти. Привыкли люди к лидеру. Есть кому попенять, есть от кого ждать быстрых решений и ответов на вопросы. А тут на тебе, президент взял и сам начал размывать свои полномочия.

– Тебе-то что печалиться? – хитро улыбнулся генерал. – Ты на коне.

– Пока не известно. На эту тему у меня с Первым был только один разговор. Но, даже если он меня выдвинет, не факт, что такое решение примет народ. Так что праздновать рано, – скромно улыбнулся министр.

– Ты свои последние рейтинги видел? Ты самый популярный политик после президента. Тебя уже сейчас люди на руках носят за то, что армию поднял. За Крым. За Сирию. Так что тебе прямая дорога в Кремль. А когда Первый открыто поддержит твою кандидатуру, победа гарантирована. Народ толпами пойдет голосовать за тебя.

– Ну… Пока он окончательное решение не принял. Может, воспользуется обнулением сроков и сделает еще один заход. А может, станет национальным лидером и будет управлять страной через Госсовет. Да и опасаюсь я. Публичная политика – не мое. Уверенности нет, что потяну. Что сил хватит. Мне ведь скоро восьмой десяток пойдет.

– Да брось ты, – махнул рукой генерал. – Опасается он. Когда тебя министром обороны назначали, ты тоже опасался, а глянь, как выстрелил. И сил, и здоровья у тебя – не всякий молодой похвастается. А насчет возраста. Помнишь, что Мюллер Штирлицу говорил в «Семнадцати мгновениях»? 70 лет – это расцвет для политика. Американец вон на десять лет старше тебя, а погляди, что вытворяет. Маньячит не по-детски. Весь мир в тонусе держит. А казалось бы – старичок. Так что, как говорит молодняк, не парься. Если что, мы рядом. Поможем, поддержим.

– Спасибо, друг, – с благодарностью улыбнулся министр. – Да и выбора у меня особо нет. Первому я отказать не смогу. Столько лет вместе.

– Ну и ладушки. А за пиндосами мы проследим. Если что, по рукам получат, мало не покажется, – довольно хлопнул в ладоши генерал и, прислушавшись к шуму приближающегося вертолета, сообщил: – О! Зампред[32] на подлете. Посмотрим, что нового с оборонзаказом. Как там наши новые железки клепаются, от которых у Запада волосы дыбом. Тоже вот тебе пример: боевой генерал, а на гражданской должности. И справляется! И молодец!

Они не спеша допили чай, поднялись с укрытых шкурами плетеных кресел и перешли внутрь, в комнату совещаний. Через минуту появился офицер радиотехнической разведки с похожим на портативный металлодетектор сенсором. Он, внимательно следя за показаниями прибора, обошел террасу по периметру, сделал какие-то заметки обычным карандашом в журнале и, довольный увиденным, скрылся в здании. По приказу министра в последнее время меры безопасности были значительно усилены. За несколько месяцев до выборов американцы в разы увеличили свою разведактивность.

США. Флорида

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Президент Российской Федерации заявил в новогоднем обращении, что Россия входит в новый исторический этап противостояния внешним угрозам, который потребует консолидации сил общества на всех уровнях. Многие аналитики считают такое заявление прямым сигналом Западу о том, что Москва будет вести по отношению к нему более жесткую политику».

* * *

Рождественские праздники и первая новогодняя неделя пролетели в приятной суете. Груман взял короткий отпуск и с семьей улетел на свою виллу во Флориде. Впрочем, и там ему приходилось заниматься государственными делами, проводя по несколько коротких встреч в день с членами Администрации, конгрессменами и лоббистами. В эти несколько дней он постарался забыть о «Перезагрузке 2.0», выкинуть ее из головы, в глубине души надеясь, что план, разработанный им и его командой, не выдержит критики и будет отвергнут. Слишком рискованным и даже отчаянным он ему иногда казался.

Перед каникулами советник, сказав, что хочет поддержать дипломатов и военных, после Рождества поехал в неформальное турне по ключевым посольствам Европы и Ближнего Востока. То, что в его графике была Саудовская Аравия, было вполне естественно: саудиты всегда были проводником политики США в регионе. А вот визиты в Кувейт и Бахрейн казались странными. Государства небольшие, посольства тоже. Но в обеих странах располагались самые крупные американские военные базы в регионе. Президент тогда долго пытал Грумана, что к чему. Он чувствовал, что это все неспроста, что тот, несмотря на все сомнения, вцепившись в план «Перезагрузки» бульдожьей хваткой, относится к нему со всей серьезностью и в результате выдаст вполне рабочий документ, который, вероятно, может поддержать большая часть его неоконсервативной команды. Хотя о широком доступе речь пока не шла. Судя по радикальности замысла, операция на десятилетия останется под грифом «Секретно», и в детали будет посвящен только узкий круг – те, кто непосредственно ее разрабатывают и будут исполнять. Это полностью устраивало Грумана. Чем меньше людей посвящено в реальные цели плана, тем легче им управлять.

«Только б дедуля не подвел. Только бы доктора продержали его до события», – подумал советник про президента, понимая, что внутренне уже готов к тому, что «Перезагрузка» будет одобрена. Он сделал глоток горячего шоколада, поудобнее устроился в кресле и, поставив длинный стакан в гнездо убирающегося столика, прищурился, рассматривая пляшущий по легкой волне планкер[33].

Оставив семью на вилле, он несмотря на хмурое небо и прохладный бриз, выбрался на прогулку на яхте вдоль побережья в надежде потроллить марлина[34]. Но больше всего ему хотелось побыть одному, отдохнуть от праздничной суеты последних дней. Всех этих поздравлений, фальшивых улыбок знаменитых и влиятельных гостей, ворчливой жены, взбалмошной дочки и от избалованных богатством и властью папочки сыновей, воспринимающих свое положение и достаток как должное. Хотелось уйти далеко в море от этого напускного, фальшивого блеска, лоска и политкорректности, побыть одному, когда вокруг только волны и ветер. Груман набрал полные легкие соленого морского воздуха и с шумом выдохнул, глядя как в километре от его яхты параллельным курсом идет один из катеров с агентами Секретной Службы, а чуть подальше за ним в небе барражирует вертолет береговой охраны, бдительно следящий за обстановкой с воздуха. Он не взял с собой на рыбалку ни друзей, ни инструктора. Только пару верных охранников, бывших с ним последние лет десять, которых он, несмотря на возражения Секретной Службы, все это время держал при себе.

Рыбалка не задалась. Марлин приманку не брал. Но это было неважно. Важным было то, что русский президент пока держит паузу и еще официально не объявил о своем преемнике. Хотя неожиданностей тут быть не должно. Если хозяин Кремля сам не пойдет еще на один срок, то из трех-четырех вполне достойных кандидатов он, скорее всего, выберет министра обороны. Тогда вырисовывается вполне работоспособный тандем – национальный лидер, возглавляющий Госсовет, который получил широкие конституционные полномочия, и пользующийся поддержкой народа новый президент. Друг, соратник и единомышленник, на должности министра обороны доказавший свою эффективность, лояльность и патриотизм. Сдвинуть такой тандем изнутри будет очень сложно. Почти невозможно. Даже учитывая, что третья по значимости должность председателя кабмина пару месяцев назад досталась либералу в результате склоки в Госдуме, спровоцированной теряющими власть старыми политическими элитами.

Новый глава кабмина как раз и был слабым звеном в казавшейся прочной властной цепи, выстраиваемой хозяином Кремля. Президент пошел на компромисс с оппозиционными партиями в Госдуме, чтобы избежать правительственного кризиса перед выборами, и наверняка полагал, что сможет сменить премьера, как только кампания закончится. Тут возникал вопрос, зачем было двигать старого премьера, который вполне справлялся со своими обязанностями. Возможно, ему светила какая-то другая ключевая должность в вертикали, а может, были какие-то иные причины. Но факт оставался фактом: в России каким-то чудом в председатели правительства пробился либерал. Пусть не прозападная марионетка, как на Украине или в Грузии, но все же человек, потенциально пригодный для разработки. Здесь директор ЦРУ был абсолютно прав, шанс предоставлялся уникальный. Особенно учитывая несколько очень болезненных точек давления, имевшихся у него на нового премьера. Такой момент упускать было нельзя.

Не торопясь раздумывая над этой ситуацией, Груман подтянул к себе ящик со снастями, чтобы сменить верховой планкер на глубинный воблер[35], но в этот момент противно заверещал зуммер спутниковой спецсвязи. Советник снял с базы трубку и недовольно посмотрел на дисплей. Звонил министр финансов. Значит, случилось что-то важное.

– Ты мне срываешь рыбалку, мастер над монетой, – без приветствия заявил он.

– Да брось. Какая сейчас рыбалка. В это время года марлин не берет. Скажи сразу, что сбежал от семьи.

– Ладно, психолог. Выкладывай, что у тебя.

– У нас, похоже, вылупился черный лебедь[36].

– Рассказывай, – разочарованно вздохнул Груман и, поднявшись с кресла, зашагал по палубе.

– Очень похоже, что «Фирма»[37] скоро накроется.

– Твою мать! Откуда данные?

– Инсайд из совета директоров. Китайцы затеяли аудит пекинской дочки. Накопали кучу дерьма от ошибок в бухгалтерии и завышения стоимости активов до подтасовки отчетности. Разгорается нешуточный скандал. Начались проверки во Франкфурте и Лондоне.

– Ну и хрен с ними, – зло выругался советник. – Эти парни не первый год в финансах. Концы прятать умеют.

– Нет, ни хрен. Ты же знаешь, какая у них ситуация. Они изнутри, как гнилое яблоко. Показатели значительно ниже рынка, резко отрицательный баланс по активам. Держатся на плаву только за счет бесплатных денег Феда[38]. Если бы не нулевая ставка, если бы не печатный станок и личные контакты, они бы уже давно обанкротились.

– Мы не можем позволить, чтобы «Фирма» рухнула. Во-первых, там мой друг. Во-вторых, у них в управлении активов на полтора триллиона и огромная часть из них наша. В-третьих, если они пойдут на дно, то потянут за собой весь финансовый сектор. Нам не нужен еще один восьмой или двадцатый год. Я планирую спокойно довести до конца то, что начал, и уйти на пике влияния как человек, за руку проведший дедушку по президентству и спасший Америку от катастрофы. Мне сейчас не нужны финансовые проблемы.

– Проблемы! Ты сейчас, вообще, о чем? Если обвалится Goldman Sachs, кризис восьмого года покажется легким морским ветерком. Ал! На нас надвигается ураган пятой категории. Весь мир только и ждет формального повода, чтобы начать сливать наш рынок. Все видят, что это огромный перегретый пузырь. Малейший прокол – и все! Он не просто сдуется. Его разорвет в клочья. Крушение «Фирмы» – это гребаное торнадо, которое снесет нашу экономику. Посыплются Уолл-Стрит, банки, производство, доллар. Рухнет все: и финансы, и промышленность, и уровень жизни. Рухнет, нахрен, вся система!

– Давай без паники, – оборвал финансиста Груман. – Если все так плохо, бери самолет и живо ко мне. Я вызову сюда председателя совета директоров «Фирмы». Он мой старый приятель. Мы вдвоем прижмем его к стенке. Узнаем, как реально обстоят дела, из первых уст, а там уже будем думать, что предпринять.

Рыбалка явно не задалась. Панические нотки в голосе министра финансов говорили, что ситуация действительно движется к катастрофе. Груман не был силен в экономике, справедливо полагая, что Америка может выдержать даже самый жесткий кризис и что любую проблему можно залить долларами. Благо их можно было печатать без ограничения. Так было всегда. Так было во время ипотечного кризиса 2008 года и во время коронакризиса в 2020. В обоих случаях Федрезерв несколькими волнами количественного смягчения выплеснул на рынок почти по 4,5 триллиона долларов. Так будет и на этот раз.

К вечеру оказалось, что все не так просто. Вернее, совсем не просто.

Проблемы у Goldman Sachs начались еще летом, когда несколько крупных международных китайских банков потребовали увеличить обеспечение по своим вложениям, размещенным на «Фирме». При этом они отказались принимать широко используемые ей синтетические инструменты[39] и деривативы[40], а потребовали ликвидные активы. На тот момент необходимого покрытия у «Фирмы» не оказалось. Тогда китайцы начали вывод средств. И в этот момент выяснилось, что Goldman Sachs не обладает достаточными возможностями для возврата активов клиентам, хотя речь шла всего о 16 миллиардах долларов. Понимая, что столкнулись с проблемой, китайские банки затребовали международный аудит. Пока шло разбирательство и подготовка к аудиту, «Фирма» тайно обратилась в Федрезерв и тот без особых разговоров выделил нужные деньги. Но камень в долларовое болото был уже брошен. Китайцы на весь мир раструбили, что крупнейшая американская инвестиционная корпорация не смогла обеспечить покрытие мизерной по меркам финансовых рынков суммы. Параллельно они начали полный аудит китайской дочки Goldman Sachs, и тут, по словам министра финансов, «дерьмо влетело в вентилятор». Выяснилось, что для сокрытия своего реального финансового положения «Фирма» манипулирует отчетностью, практически один в один повторяя махинации со сделками РЕПО[41], в результате которых в 2008 году обвалился крупнейший американский банк Lеhman Brothers. Именно это банкротство тогда послужило началом полномасштабного финансового кризиса вначале в США, а затем и во всем мире. Несмотря на то что прошло почти двадцать лет, драматические события того времени были еще свежи в памяти игроков рынка, и они приступили к поэтапному выводу своих активов из «Фирмы». Одновременно с этим в крупных мировых финансовых центрах в Лондоне, Франкфурте и Москве начались проверки дочек Goldman Sachs, которые ожидаемо выявили те же махинации, что и в Китае. Новость об этом поставила «Фирму» на грань банкротства и вызвала волну панической распродажи на рынках. Все понимали, что, поскольку GSG был системообразующим финансовым институтом США, его банкротство грозит перерасти в полномасштабный кризис, причем более жесткий, чем в 2008 или в 2020 году.

– Какой самый плохой вариант развития событий? – хмурясь спросил Груман.

Был уже поздний вечер, и импровизированное совещание, на котором присутствовали министр финансов, глава Федрезерва и председатель совета директоров Goldman Sachs, длилось уже больше двух часов.

– К сожалению, самый плохой вариант самый вероятный, – ответил министр. – Слухи о несостоятельности «Фирмы» уже вызвали обвал финансовых рынков. Нам пока удается долларовыми инъекциями и ободряющими заявлениями удерживать ситуацию от свободного падения. К тому же все ждут официальных результатов международного аудита. Но все это лишь незначительная отсрочка на пару месяцев. Банкротство «Фирмы» неизбежно, как только появятся результаты проверки. Они наверняка запустят полный коллапс рынков. Игроки по всему миру начнут массово закрывать позиции[42], и тут выяснится, что большая часть из них в реальности не стоит бумаги, на которой они напечатаны. В мире просто нет достаточно ликвидности[43], чтобы реально обеспечить даже 10% объема финансового рынка. В этот момент наступит катастрофа и долларовая система рухнет. В США и на глобальном уровне разразится жестокий экономический кризис, последствия которого будут чрезвычайно разрушительными.

– По-вашему, момент краха доллара, который мы оттягивали столько лет, уже наступил? – советник обвел всех суровым взглядом. – И, судя по вашим печальным лицам, мы к нему все еще не готовы.

– Насчет краха сейчас сказать очень сложно, – глава Федрезерва полистал лежащие на коленях бумаги. – Доллар может и выживет. Ясно одно: после кризиса, вернее, катастрофы, «зеленый» уже не будет главной мировой резервной валютой. Значит, мы потеряем первую основную составляющую нашего могущества.

– Но у нас останется вторая – военная, – министр финансов вопросительно посмотрел на Грумана.

– Подожди ты с войной, – давай закончим с финансами, отмахнулся тот и обратился к председателю Goldman Sachs: – Сколько, ты говоришь, у тебя активов? Сколько из них проблемных? Только реально. Без дерьма.

– Если без дерьма, – тот нервно поерзал в кресле. – Полтора триллиона. Четверть размещена в партнерских банках. Их мы можем контролировать. Они претензий сейчас предъявлять не будут, если почувствуют, что есть поддержка. Миллиардов сто мы сможем закрыть из своих средств и через систему перекредитования. Но речь идет о массовом выводе активов – это почти триллион. Такой суммы нет ни у одного банка в мире.

– Значит, всего триллион, – советник многозначительно посмотрел на главу Федрезерва.

– Ал, боюсь, ты не в полной мере понимаешь масштаб проблемы, – после короткой паузы ответил тот. – Катастрофические процессы уже запущены. Проблема не только в Goldman Sachs. Проблема в самой долларовой финансовой системе, где отношение реальных активов и не обеспеченных ничем инструментов один к десяти. Все. Повторюсь: все крупные банки мира завязаны на спекулятивную игру. У всех похожие с «Фирмой» проблемы, те же махинации и манипуляции. До сих пор долларовая система держалась на консенсусе участников, что из нее нельзя вынимать реальные деньги, потому что их там почти нет. Бумага есть, строчки в компьютере есть, воздух есть, а реальных денег нет. Но китайцы запустили необратимый процесс. Они нарушили неписаные правила, на которых держалась долларовая пирамида. Решили вывести из нее реальные средства. Более того, они объявили всему миру, средств в пирамиде нет, она вот-вот рухнет. Теперь игроки ломанутся в банки и на биржи, чтобы успеть забрать хоть что-то. И все. Катастрофа. Долларовой системе конец.

– Выходит, спасения нет? – спросил министр финансов. – Что может исправить ситуацию? Отложить момент хотя бы на пару лет, чтобы у нас было еще немного времени на подготовку перезапуска доллара?

– Что может исправить положение? – глава Федрезерва задумчиво помял подбородок. – Реальных вариантов нет. Из нереальных – глобальный форс-мажор, которым мы, да и остальные участники пирамиды, можем воспользоваться, чтобы не платить по обязательствам. Я боюсь, без такого события остановить финансовую катастрофу уже невозможно. Надо готовиться к худшему.

– Твою мать! – выругался Груман. – Остановить невозможно, но отсрочить-то мы способны. Отложить банкротство «Фирмы». Залить рынок деньгами, как в 08-м и в 20-м.

– Это лишь оттянет катастрофу, – констатировал печальный факт глава Федрезерва.

– На сколько?

– На два, максимум три месяца. Все зависит от количества вливаемых в систему долларов.

– Два, три месяца. Это март, – советник откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками, потом встрепенулся и обвел всех решительным взглядом. – Господа! Наша задача – дотянуть до марта, а потом будет вам форс-мажор. Такой, что про финансовые проблемы забудут все, включая нас с вами. Запускайте станок. Печатайте сколько надо – два, три, десять триллионов. Конгресс я беру на себя. Там у нас большинство, они проголосуют как надо. Поговорите с европейцами и японцами, надавите, если потребуется. Пусть тоже проводят массированную эмиссию. Нам надо продержаться три месяца.

Когда встреча закончилась, и гости уехали, Груман набрал президента.

– Боже. Какого черта ты звонишь ночью. У нас что, война? – недовольно проворчал в трубку тот. – Сам спишь по четыре часа, дай другим выспаться.

– Ты где?

– В Кэмп-Дэвиде.

– «Фирма» рухнула.

– Вот дерьмо, – зевнул в трубку президент, по-видимому, не понимая всей серьезности ситуации. – Насколько серьезно?

– Максимально. Волна скоро пойдет по всему миру. Я только что говорил с Федом и Минфином. Они ожидают катастрофу, но мы пытаемся дотянуть до марта. И спасти нас может только глобальный форс-мажор. Ты меня понял?

– Понял, – после небольшой паузы ответил президент, тут же добавив: – Хотя не очень.

– Мне нужен зеленый свет на «Перезагрузку». Это теперь приоритет. Когда ты проснешься у тебя на столе будет лежать закрытая президентская директива на использование нужных мне ресурсов, спецов и активов. Через неделю я тебе представлю готовй план.

– Все так плохо? – еще раз зевнул хозяин Белого дома.

– Хуже, чем ты себе можешь представить. Утром подпиши директиву. Это все, что от тебя требуется, – ответил советник и закончил разговор.

Был уже первый час ночи, но спать совсем не хотелось. Груман открыл ящик рабочего стола, достал оттуда папку с тисненым президентским гербом, открыл ее и несколько секунд задумчиво смотрел на название на первой странице документа. «США-Россия. Перезагрузка 2.0». Потом перевернул несколько первых листов с аналитикой и принялся внимательно вчитываться в предварительный план силового варианта решения российского вопроса, еще и еще раз прокручивая в голове возможные варианты.

Россия. Калужская область. Шайковка. База ВКС

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. МИД РФ: «По подозрению в распространении и употреблении наркотических веществ задержаны несколько сотрудников офиса военного атташе посольства США в Москве. На время следственных действий их дипломатический иммунитет отозван». ИНОСМИ: «Посольство РФ в США переведено на работу в режиме повышенной безопасности. Весь некритичный персонал и члены семей возвращаются в Россию. Госдеп США начинает консультации с российским МИДом для поиска выхода из дипломатического кризиса».

* * *

– Раньше надо было искать пути выхода из кризиса. Дебилы, – полковник Сидоренко, увидев, что жена отвлеклась на заправку салата, ухватил со старинного фарфорового блюда ломтик копченой семги и быстро забросил его в рот.

– Эй-эй! Не лазь по тарелкам, – обернулась жена. – Лучше пойди приборы разложи. А то опять вилок или ножей не хватит.

– Это дамам вилочки с ножами нужны. А боевой офицер и руками поесть может. Было бы что закусывать, – он вышел из кухни в просторную гостиную, где был накрыт праздничный стол человек на пятнадцать.

Судя по богатой сервировке, закусывать было что и было чем. Сидоренко глянул на золотой наградной хронометр. До гостей оставалось еще часа полтора. Самое томительное время ожидания праздничного застолья. Когда блюда и закуски готовы, в воздухе витают будоражащие ароматы домашней еды, а на столе аккуратными группками разместились бутылки с напитками, с нетерпением ожидающие крепких мужских рук.

Новый Год.

Нет праздника лучше. Особенно когда жизнь, по большому счету, удалась, рядом верная жена, дом полон друзей, а завтра ждет любимая работа. Полковник повалился в кресло и включил телик. Жаль только дети разъехались кто куда. Он вспомнил себя в их возрасте в конце 90-х. Тогда в летном училище жили в холодных казармах и поесть-то нормально удавалось не всегда, а самолет видели только издалека, потому что керосина для полетов не было. А сейчас: и тебе курсантское меню, и номера гостиничного типа, и налет, как положено по методичке. Знай, учись боевому делу настоящим образом, как когда-то говорил вождь мирового пролетариата.

На стойке у стены задребезжал аппарат спецсвязи, Сидоренко достал из кармана беспроводную трубку.

– Товарищ полковник, у нас гости, – деловито доложил дежурный. – Командующий на генеральской сушке[44]. Касание через 17[45]. Запрос на связь. Разрешите соединить.

– Соединяй, – Сидоренко забросил ногу на ногу и поудобнее устроился в кресле.

Командующего ВКС он знал давно. Служил с ним вместе на севере. Потом были на одном курсе в Академии, вместе работали в Сирии. Затем их пути разошлись. Один сделал блестящую карьеру в Министерстве обороны, другой решил не расставаться с небом, после сирийской операции стал Героем России и получил под командование 52-й ГТБАП[46] в Шайковке Калужской области, на самом горячем юго-западном направлении.

– Привет, Петро Сергеич, – раздался в трубке знакомый голос. – Небось, празднуешь уже без меня?

– Здравия желаю, товарищ командующий. Каким ветром? Мне полк поднимать? – Сидоренко с сожалением посмотрел на праздничный стол.

– Ни в коем случае. Я с частным визитом. Лично к тебе. С Новым годом поздравить. Попутно стариков своих навестить. Ну и разговор есть серьезный. Без этого никак.

– Зря эти разговоры. Не пойду я в министерство. Я небо люблю. Облака. Птички, –романтичным голосом озвучил полковник свои стандартные аргументы в давнишнем разговоре.

– Да я не про министерство поговорить хочу. А конкретно по твоей работе.

– Тогда сколько угодно.

– Надюша уже, небось, стол накрыла? Я запах ее фирменного запеченного гуся даже в кабине чувствую.

– Накрыла. Гости подойдут через час тридцать.

– Отлично. Тогда я через полчаса заскочу на пару минут, поздравлю, а потом к своим. Сделаю им новогодний сюрприз.

– Может останешься на праздник? – спросил Сидоренко, не особо надеясь на положительный ответ.

– Если я останусь, то праздника у вас не будет. Твои офицеры при мне ни расслабиться, ни толком погулять не смогут. Так что ставь самовар. Посидим полчасика, потрещим, а основной разговор давай на завтра на после обеда, чтоб на свежую голову. Я тоже выспаться хочу, а то замотался в последнее время.

– Есть, ставить самовар, – полковник спрятал трубку в карман, встал с кресла и направился на кухню, громко объявив: – Надюша, к нам командующий прилетел.

– Ой! – всплеснула руками жена и посмотрела на расставленные на кухонном столе, готовые к подаче блюда с салатами. – А как же все это? А гости? И девчонки сейчас подойдут. Обещали помочь нарезать-накрыть и пироги-тортики принесут.

– Не суетись, – он обнял ее за талию. – Тревоги не будет. Проверки тоже. Говорит, разговор есть ко мне.

– Ты б уже согласился давно. Генерала бы получил. В Москву бы переехали.

– А что нам Москва? Суета, беготня, пыль, гарь. А тут природа, свежий воздух. Птички поют. Небо чистое. Дом, смотри, какой. Садик. Да и не за этим он приехал. Поговорить о деле хочет.

– Да? – она с тревогой подняла на него глаза, хорошо понимая, что такие разговоры обычно заканчиваются боевыми вылетами или дальними опасными командировками.

– Да ты не волнуйся раньше времени. Судя по тому, что командующий расслаблен, дело это важное, но не опасное. Ты лучше чаек поставь. И вишневый пирог нарежь. Он сейчас заскочит на полчасика. Не могу, говорит, удержаться, чтобы лично не поздравить Надюшу.

– Так уж и говорит? – немного успокоилась жена и направилась к холодильнику, чтобы достать свой фирменный вишневый пирог.

– Так и говорит, – подтвердил Сидоренко. – Ты девчонкам своим скажи, чтоб не торопились. У нас итак все готово, а колбасу и помидоры с огурцами за пять минут порубить можно.

Командующий приехал на штабной машине минут через сорок. По-свойски с порога сграбастал полковника в крепкие объятия и, сунув ему в руки вместительный пакет, зычным голосом объявил:

– Надюша, встречай. Гости в доме!

– Какие гости! С наступающим! – вышла в прихожую успевшая переодеться жена, и они по-дружески обнялись.

– Ай, как гусь пахнет! Ай да аромат! – с восхищением втянул носом воздух командующий.

– Только поставила, – сообщила она. – Будет готов через пару часов. Аккурат к Новому году. Чтоб горячий был. Останешься?

– Нет. К старикам поеду. Не видел с лета, – он снял форменную куртку ВКС и, потирая ладони, спросил: – Ну где у вас тут обещанный самовар? И кстати, командор, давай сюда мой пакет. Там подарки. Это тебе, Надюша, от нас с женой: парфюм и крема какие-то навороченные. Я в этом ничего не понимаю. Разберешься сама. А это, Петро, тебе, – командующий выудил из пакета коробку с отборным двадцатилетним дагестанским коньяком. Этот раритет у меня еще с первой чеченской. Мы тогда с дагами[47] его столько попили… Жуть. Сейчас такой уже не делают. С наступающим вас! Здоровья, удачи и мира!

– Вот спасибо! Уважил! А чего мы тут стоим в дверях? Заходи в хату, – Сидоренко вытолкал гостя из прихожей в гостиную и провел в кабинет, где прямо на рабочем столе стоял небольшой самовар с домашним вишневым тортом. Разлив чай и положив гостю внушительный кусок пирога, полковник поинтересовался:

– Ну как сам?

– Нормально все. Жена, детки в порядке. По работе суеты много, но все штатно. А твои как?

– Тоже в порядке. Надюша, сам видишь, цветет. Старшего перевели в Забайкалье в Белую[48]. Дочка в столице в универе. Здесь хозяйство под контролем. Стариков своих наконец вывез с Украины. Там вообще мрак. Но гемор с этим переездом был конкретный.

– С оформлением?

– И с оформлением. И ехать не хотели, – полковник распечатал коробку дареного коньяка, оценивающе покивал головой и налил две рюмки. – Там на Херсонщине у них дом остался, хозяйство, земли кусок.

– Хорошо, что вывез. Прознали бы нацики, кто у них сынок, беда бы была.

– Это точно. Такую страну угробили, твари. Да и хрен с ними, пусть дохнут в своем болоте. Устал я на них нервы тратить. Давай лучше за нас! За Новый год! – полковник поднял рюмку. – За здоровье, за счастье, за мир!

– Давай, – командующий чокнулся с хозяином и, одним глотком осушив рюмку, медленно выдохнул. – Хотя с миром могут быть сложности.

– Даже так? – Сидоренко снова наполнил рюмки. – Рассказывай.

– Рассказывать особо нечего. Ты сам видишь – наши пошли на обострение.

– Давно пора. Сколько можно плевки да пощечины с запада терпеть.

– Пора или не пора – не нам решать, – командующий сделал глоток чая. – Только чую я, это обострение неспроста. Я так думаю, что в Кремле знают что-то, что подтолкнуло Первого на такой шаг. Обычно он гораздо сдержаннее. А тут, видишь, и закон форсировали, и эскалация по периметру пошла. Спешат все. МИД из Европы не вылезает, Францию с Германией окучивает. Наш министр в Китае сейчас, готовят большие совместные учения в Персидском заливе. Пиндосы все на нервах. Особенно американцы. Того и гляди сорвутся. Судя по всему, именно на такой срыв наверху и рассчитывают.

– Странная логика, – пожал плечами полковник. – Ведь, если полыхнет, достанется всем. Тут и до ядерного пепелища недалеко.

– Нам эту логику не понять. Кроме выборов, слишком мало вводных. Даже на моем уровне информации минимум. Но нутром чую – на кремлевской кухне вариться что-то большое. Наше дело – быть готовым исполнить приказ.

– Только не говори, что ты приехал, чтобы мне о долге напомнить.

– Конечно, не за этим. Ты Герой России. Свою работу сделаешь четко. В этом я не сомневаюсь. Я приехал, чтобы дать тебе для этой работы новый инструмент. Глянь-ка, – командующий достал из тонкой папки и выложил на стол несколько фотографий боевого обвеса дальнего бомбардировщика ТУ-22 М3М.

– Бля-я-я… Наконец-то! – восхищенно выдохнул Сидоренко, рассматривая пару «Кинжалов»[49] на блочных держателях под крыльями. – Ты не представляешь, как я их ждал. Два на подвеске и один полууглубленный?

– Нет, старик. Два на подвеске и два в кассете на месте бомболюка. Штучная модификация «трешки»[50] специально под «Кинжалы». Движки, авионика, навигация, автономность, защита, РЭБ – все, как у последних «Лебедей»[51].

– Это пипец! Это ж какая силища! Это ж я на пять тысяч кэмэ могу четыре заряда доставить. А если в одну сторону, то и на все 8. Я ж теперь почти стратег!

– Думаю, до билета в один конец не дойдет, – командующий постучал пальцем по столу. – Но готовым быть надо ко всему.

– Сколько их у нас?

– Восемь. Пара тебе. Пара на север и четыре на восток. Там большая вода. Американских посудин полно. Так мы их взбодрим, чтоб не расслаблялись. Еще столько же в работе. Часть новой партии будет оснащена универсальными пусковыми блоками барабанного типа, приспособленными под 3-4 новых изделия.

– Отлично! Когда забирать?

– Вот об этом и поговорим. Машины сейчас в Бердске под Новосибирском. Светить мы их здесь не хотим. Нечего пиндосам знать про наши козыри. Пусть сюрприз будет. Поэтому там они до нужного момента и останутся. А ты комплектуй два основных экипажа и два дублирующих и раз в месяц на недельку туда в командировку. Чтоб с техникой освоиться, руку набить. Ну и пострелять немного.

– Разреши мне самому? – Сидоренко посмотрел на командующего глазами ребенка, выпрашивающего любимую игрушку.

– Разрешаю, – широко улыбнулся тот. – А теперь давай выпьем за то, чтобы ты свои новые птички никогда по-крупному в дело не пускал, – они еще раз звонко чокнулись и выпили. – И вот еще что. Снимай с консервации подземное хранилище спецбоеприпасов[52]. Порядок там наведи и будь готов принимать на боевое.

– Ух ты… – выдохнул полковник.

– Вот тебе и «ух ты». А теперь все. Хватит о деле. Завтра договорим. У меня осталось минут десять, а я еще Надюшкин пирог не попробовал. Берем чашки, рюмки и на кухню, хочу и с ней чокнуться.

Они перешли на кухню, где жена стояла около телевизора и хмурясь вытирала руки полотенцем.

– Гляньте, что передают. Наши в Черном море перехватили украинский сухогруз с оружием из Прибалтики, идущий в Ливию. Говорят, перекрыли нелегальный канал снабжения террористов. Там еще украинские катера сунулись. Так наши по ним огонь открыли. Один потопили, второй вроде еще на плаву, – она повернулась к офицерам и с нескрываемой тревогой в голосе спросила: – Что происходит, мальчики?

– Сдачи мы стали давать, вот что, – уверенным голосом ответил Сидоренко. – Ты давай не заморачивайся перед праздником. Наверху люди знают, что делают. Гость вот с тобой чокнуться хочет.

Проводив командующего, полковник связался с дежурным. В части все было штатно. Полку никаких команд не поступало. В циркуляре штаба ВКС, правда, отмечалось, что истребители усилили патрулирование вдоль границы с Украиной, но такое случалось часто и явно не было связано с инцидентом в Черном море. В Крыму уже давно было достаточно своих сил и средств для того, чтобы справиться с любой ситуацией на южном направлении.

Россия. Москва. Штаб-квартира ГРУ

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «Сегодня в семь часов утра в зоне разграничения ДНР сбит вертолет российских инспекторов миссии ОБСЕ. На борту находился экипаж и трое старших офицеров миссии во главе с генерал-майором Марчуком. По предварительным данным, выживших нет. К месту падения вертолета выдвинулось подразделение милиции ДНР. Ответственность за теракт взял на себя расположенный в этом секторе добровольческий батальон украинских националистов».

* * *

Сколько уже написано про штаб-квартиру ГРУ, сколько снято фильмов, сколько ходит слухов и рассказов про тайные операции, про дерзость, отвагу и профессионализм бойцов. Много. Но одно дело – все это читать, смотреть и слышать, совсем другое – оказаться в самом центре этой легендарной службы, в ее новой штаб-квартире, да еще на приеме у руководителя Управления – целого адмирала, Героя России. И пусть после переименования в менее благозвучное ГУГШ из названия выпала напоминающая врагам рык атакующего волка буква «р», суть совсем не изменилась. «Величие Родины – в ваших славных делах». Таким был и будет девиз элиты военных разведчиков, пока черная летучая мышь[53] порхает по континентам, наводя ужас на врагов.

Стараясь не отставать, подполковник Коробей шагал по неширокому коридору за молодым офицером и краем глаза пытался прочитать таблички на расположенных по обе стороны дверях кабинетов. Ему даже хотелось иногда перейти на строевой шаг, чтобы подчеркнуть ответственность момента, но он сдерживал себя, понимая, что его гражданский костюм и до зеркального блеска начищенные ботинки с пижонскими носами лодочкой никак этому не будут соответствовать.

Наконец сопровождавший офицер резко повернулся и вошел в одну из дверей. Подполковник последовал за ним и оказался во вполне себе по современному обставленной приемной.

– Подполковник Коробей? – поднялся со своего места секретарь.

– В запасе, – четко, по-военному ответил он и протянул молодому офицеру документы.

– Не надо бумаг. Проходите. Вас уже ожидают, – улыбнулся тот и, сделав шаг к двери, находящейся рядом с его столом, чуть приоткрыл ее.

Как на плацу, развернувшись на каблуках, посетитель вошел в кабинет начальства.

– А вот и Павел Олегович Коробей! Он же генерал-майор Марчук, трагически погибший на Донбассе от рук украинских террористов. Здравствуйте, здравствуйте, – от стола совещаний поднялся подтянутый офицер в адмиральской форме и протянул ему руку.

– Товарищ адмирал…, – вытянувшись по струнке и подобрав совсем нестроевой живот, начал было Коробей, но глава ГРУ его остановил.

– Не надо формальностей. Мы не на параде, – он сделал приглашающий жест в сторону стола для совещаний, где стоял поднос с чаем и печеньем. – Я вас пригласил, чтобы лично поблагодарить за успешно проведенную операцию и сообщить, что вы представлены к высокой государственной награде – медали «За отвагу» за личное мужество, проявленное при выполнении специального задания по обеспечению безопасности и национальных интересов Российской Федерации.

– Служу России! – снова вытянулся по стойке «смирно» подполковник.

– И очень хорошо служите, должен вам сказать, – видя такое рвение, улыбнулся адмирал. – Спецоперация, в которой вы принимали непосредственное участие, завершилась успешно. Все поставленные цели достигнуты. Садитесь. Выпьем по чашечке чая. Вы мне расскажете ваши впечатления. Как все прошло. Не заметили ли вы чего подозрительного в последние несколько дней перед финалом. А то ведь, знаете, инспекторы ОБСЕ только на первый взгляд кажутся простачками. На самом деле там по большей части кадровые разведчики. Отчет я ваш читал. Так что общие моменты можете опустить. Меня интересуют детали. Кто косо посмотрел, кто что сказал, на что намекнул.

– Все прошло как планировали, – доложил Коробей, принимая предложенную ему хозяином кабинета чашку чая.

А спланированно все было действительно тонко и тщательно. Так, что позавидует самый изощренный сценарист голливудских шпионских боевиков.

Летом прошлого года, когда подполковник запаса Коробей с женой копошились на даче под Пензой, к его дому подъехал черный внедорожник с номерами Министерства обороны. Сердце подполковника тогда недобро ёкнуло. Крупных грешков за время службы зампотылом территориального управления ВСК[54] за ним не числилось, а вот мелких дотошный особист на пару тройку серьезных разбирательств мог вполне насобирать. А там, как начнут копать, так и до скамьи недалеко. Но все страхи заслуженного военного пенсионера оказались напрасными. Гости оказались офицерами ГРУ и предложили Коробею поучаствовать в одной очень серьезной операции. Ему предлагалось сыграть роль генерала Марчука, руководителя группы российских инспекторов при миссии ОБСЕ на Донбассе. Все выглядело, как самая настоящая тайная операция. Сердце подполковника в тот момент наполнилось гордостью от осознания того, что на старости лет он, отставной военный строитель, поучаствует в серьезном большом деле и будет играть в нем чуть ли не первую скрипку, находясь на нелегальном положении, как реальный шпион, под чужим именем и с чужой легендой.

Не устояв перед соблазном через несколько лет рассказать внукам, как он работал на ГРУ, Коробей согласился. Вечером, надувая щеки от важности, он объявил жене, что Родина снова позвала его в бой и что скоро он поедет в длительную командировку. Жена, неприлично хихикнув, налила ему рюмочку смородиновой наливки и незло пошутила про возраст, живот и только начавшую восстанавливаться после службы печень. Каково же было ее удивление, когда через два дня подполковник предъявил ей предписание военкомата о спецпризыве в Главное управление ВСК в Москву. Поохав-поахав, она помогла мужу собрать дорожную сумку и наутро проводила до специально присланного за ним все того же черного внедорожника, что заезжал на дачу.

Тому, что из десятка кандидатов грушники выбрали именно подполковника запаса Коробея, было несколько причин. Всю свою жизнь он прослужил в строительных войсках вначале в Сибирском, а после его реорганизации в Центральном военном округе. Строил в военных городках дома, дороги, всякие другие объекты. Не сам, конечно, строил, а отвечал за снабжение и распределение ресурсов. По роду службы нигде не светился, поэтому был абсолютно неинтересен иностранным разведкам, еще в 90-х создавшим, а теперь всеми способами пытавшимся поддерживать полную базу старшего офицерского состава Вооруженных сил РФ. Их просто не интересовали строительные войска, которым за склонность к халтуре еще в советские времена придумали шуточный девиз: «Кирпич на кирпич – гони, бабка, магарыч». Кроме этого важного фактора ГРУ привлекло то, что по службе Коробей характеризовался как дотошный, въедливый и придирчивый командир, среди коллег слыл хитрюгой, пронырой и человеком, способным подстроиться под любую ситуацию. Как раз такой и нужен был на Донбассе в миссии ОБСЕ, чтобы попортить нервы и хохлам, и европейцам при контроле очередного отвода вооружений с линии разграничения. В общем, разведчикам подполковник показался очень привлекательным кандидатом.

На загородной даче месяц с Коробеем ГРУ работали специалисты, объясняли его будущие обязанности и день за днем приучали к генеральскому званию и новой присвоенной по легенде фамилии Марчук. В конце курса подготовки он настолько вжился в образ, что уже стал командным голосом покрикивать на персонал и охрану.

Получив долгожданное заключение о готовности к операции, подполковник (а теперь генерал-майор Марчук) по ротации сменил предыдущего главу российских инспекторов миссии ОБСЕ на Донбассе. В его задачу входил контроль за отводом войск ДНР и ВСУ с линии разграничения. Вернее, сам контроль осуществляли приданные офицеры Минобороны, а он лишь делал важное лицо, сердито надувал щеки, невнятно бурчал, чем значительно осложнял жизнь иностранному переводчику, и с недовольным видом уставшего боярина подписывал предварительно согласованные протоколы и заявления. То есть делал именно то, что, по легенде, от него требовали разведчики.

В таком режиме прошло пять месяцев. И вот как раз после Нового года Коробею, у которого в голове еще не совсем рассеялся праздничный угар, навеянный местным гостеприимством, объявили, что его миссия успешно завершена, и он отзывается в Москву. Как раз на ту же дачу, где проходил подготовку. По приезду в подмосковном лесу он провел два скучных дня из-за того, что был полностью лишен контакта с внешним миром – ни ТВ, ни телефона, ни Интернета, ни с персоналом поговорить, потому что те только загадочно улыбались и многозначительно прикладывали палец к губам.

Тем временем операция на Донбассе вступила в свою заключительную фазу. Группа российских инспекторов во главе с генерал-майором Марчуком должна была в составе делегации ОБСЕ участвовать в переговорах с командованием ВСУ на контролируемой Украиной территории. Вертолет с делегацией вылетел на встречу около семи утра. В 7.18 он, послав сигнал об обстреле с украинской стороны, пропал с радаров.

Перед этим трагическим событием в селе, находящемся по пути следования вертушки, кто-то пустил слух, что в 7 утра нацбаты[55] будут сбивать москальский вертолет, поэтому немногие оставшиеся жители вывалили на улицу, чтобы посмотреть на это зрелище. Некоторые даже умудрились передать информацию о готовящемся теракте на ближайший блокпост ДНР, но те то ли не придали ей значения, то ли забыли отправить дальше по команде. Во всяком случае, минут в двадцать восьмого утра десяток сельчан видели, как немного в стороне с включенными ходовыми огнями на высоте около пятисот метров с востока на запад прошел вертолет. Еще они видели, как из зеленки, где были позиции нацбатальона, в сторону вертушки метнулись две яркие искры ракет ПЗРК, после чего в небе полыхнул взрыв и горящий вертолет рухнул на лес в километре от села. Через несколько секунд на месте падения раздался еще один взрыв и вырос яркий столб огня. По-видимому, сдетонировали баки с горючим. Жители, приученные украинскими снайперами не ходить по окрестностям, тихо проклиная нациков, разошлись по домам.

На самом деле никаких ракет не было. Как только «Ансат»[56], в котором якобы летели российские инспекторы, вошел в нейтральную зону разграничения, из зеленки с украинской стороны сработала специально подготовленная закладка из спаренных 80-миллиметровых вертолетных НАРов[57], которые благополучно ушли мимо цели в пустоту ночного неба. В нужное время один из пилотов вертолета сбросил бочку с бензином с прикрепленной к ней гранатой от «Шмеля»[58], которая сдетонировала метрах в ста ниже и огненным шаром упала на обширную вырубку. Именно ее сельчане приняли за подбитый вертолет. Сам «Ансат» аккуратно приземлился рядом. Пилоты, опытные спецназовцы ГРУ, не глуша мотор, посадили в свои кресла два заранее подготовленных трупа и облили внутренности вертушки керосином. Теперь в вертолете находилось пять мертвых тел: два «члена экипажа» и три тела «группы инспекторов генерала Марчука», тоже заранее подготовленных, одетых в военную форму с документами и всеми прочими свидетельствами аутентичности. Затем спецназовцы прикрепили к одному из двигателей вертолета боевую часть от ПЗРК Игла[59]. Вторую установили в районе топливного бака. Отбежав за деревья, они привели в действие детонаторы. Оба устройства сработали синхронно, взметнув в воздух огненный шар. От взрыва вертолет разрушился и накренился на правый бок. Вращающийся винт посек в труху низкий кустарник, вспахал землю и разлетелся на части, создавая полное впечатление того, что вертолет рухнул с неба и развалился при падении. Удовлетворенные результатом, спецназовцы исчезли в темноте.

Через полчаса на место прибыла спасательная группа бойцов ДНР, оцепившая место падения «Ансата», а когда рассвело, подтянулись с десяток сотрудников ОБСЕ и несколько старших офицеров ВСУ. Картина, представшая перед их глазами, была действительно шокирующая. Развороченный фюзеляж вертолета лежал на боку и смрадно дымился, пропитывая лес запахом горелой человеческой плоти и пластика. Зафиксировав место крушения на камеры с разных ракурсов, один из инспекторов надел легкий костюм химзащиты, противогаз и забрался внутрь, чтобы взять пробы ДНК с обугленных тел пассажиров для сравнения с имеющейся базой образцов, переданной им ранее Минобороны РФ. Другой сотрудник для проведения экспертизы взрывчатого вещества сделал несколько соскребов с мест «попадания» ПЗРК на двигателе и в районе бака.

Несмотря на обреченный вид и понимание трагичности произошедшего, было понятно, что вся группа не планирует надолго оставаться на месте крушения. ОБСЕ собирались по максимуму зафиксировать обстоятельства атаки на российский вертолет до того, как на место прибудет следственная группа военной прокуратуры ДНР. Украинские военные стояли в стороне с хмурыми лицами и снимали все происходящее на телефоны, изредка связываясь с кем-то по рации. Внезапно один из европейских инспекторов, получивший на смарт сообщение, засуетился и что-то возбужденно залопотал на английском. Вся группа ОБСЕ быстро собралась, чуть ли не бегом направилась к просеке, где были оставлены их машины. Ничего не понимающие украинские офицеры, опасливо озираясь по сторонам, поспешили за ними. Заработала рация и у командира группы ДНР.

– Что там? – настороженно спросил один из бойцов.

– Похоже, со стороны России ответка летит.

– Круто. Тогда, может, свалим отсюда, а то еще и нас накроет.

– Нет. У нас приказ держать периметр. Через полчаса сюда прибудет группа следователей.

– Держать так держать, – боец прислонился к осине и достал сигарету. Он картинно чиркнул Зиппо и уже поднес ее к лицу, но остановил движение, вслушиваясь в нарастающий в небе гул, идущий с востока.

Через секунду над их головами раздался протяжный вой, похожий на зов гигантского мистического чудовища, и в километре, там, где находились позиции нацбата, послышался оглушительный грохот. Лес качнуло взрывной волной. На головы посыпалась оставшаяся с осени листва. Небо озарили яркие всполохи взрывов.

– Нихера себе, – уважительно покачал головой боец.

– Наконец-то, – восхищенно выдохнул командир группы. – Десять лет ждали. Вот теперь повоюем, – он снял с плеч небольшой рюкзак и, достав советских времен алюминиевую флягу, одним движением ладони скрутил пробку. – Ну! За силу русского оружия!

Тем временем взрывы на позициях нацбата закончились. С запада потянуло гарью, и лес понемногу начало заволакивать дымом. Но тишина длилась недолго. Через несколько минут в небе снова раздался гул, но уже более низкий и какой-то далекий. И грохот взрывов в глубине украинской территории на этот раз был более глухой, напоминающий далекие раскаты грома.

– По тылам бьют, – с видом знатока сказал боец, возвращая фляжку командиру. – Интересно только, чем и откуда. Это явно не «Грады».

Это действительно были не «Грады». По нацбату работал усиленный дивизион дальнобойных 300-миллиметровых РСЗО «Торнадо-С». Из района приграничной с Украиной российской Екатериновки. Восемнадцать установок выпустили 216 ракет по трем целям. Первый залп пришелся по передовым позициям нацбата в районе атаки на российский вертолет. Второй ушел в глубину украинской территории и накрыл его основную базу и штаб, располагавшийся в доме отдыха горняков в районе поселка Богатырь, успешно отжатом нациками еще в четырнадцатом году. Третий – по базе отдыха нацбата в бывшем пионерском лагере у поселка Селидово. Затем возникла короткая пауза, дивизион быстро перезарядился и отработал по целям еще одного нацбата уже в Мариупольской области. Отстрелявшись, ракетчики спокойно свернулись и выдвинулись в запасной район для штатного облуживания матчасти и ожидания дальнейших приказов.

Во время огневого налета использовались ракеты с кассетными и термобарическими боевыми частями, рассчитанные на поражение живой силы и легкобронированной техники. Залп одной установки был способен накрыть площадь в шестьдесят пять гектаров. Учитывая относительную компактность целей и количество выпущенных снарядов, покрытие целей было многократным, так что шансов остаться в живых у бойцов нацбата, попавших под огневой налет, практически не было.

Одновременно с ударом по позициям двух нацбатов в районе Донецка и Мариуполя над акваторией Азовского моря случился еще один инцидент.

Облеты региона американским стратегическим разведывательным беспилотником «Глобал Хоук» были делом привычным и происходили с неравными интервалами 3-4 раза в месяц. Обычно БПЛА делал несколько заходов с украинской стороны вдоль границы с непризнанными республиками, облетал Крым с запада, затем разворачивался и шел от Одессы к Мариуполю. В районе Мелитополя он поворачивал на юг, заходил на акваторию Азовского моря над Кириловкой и начинал нарезать круги, сканируя обширный регион с радиусом двести километров, захватывающий весь Крым и российское побережье от Ростова до Краснодара. Смысла в таком маневре с точки зрения разведки было мало. Для получения данных достаточно было и одного пролета, так что в южной группе ПВО, прикрывающей этот регион, справедливо полагали, что делается это специально, чтобы позлить русских.

В то памятное утро американский «Глобал Хоук», взлетевший с базы Кымпия-Турзий в Румынии, тоже оказался над Азовским морем, выполняя свою незатейливую рутину. Каково же было удивление операторов, когда в ста семидесяти километрах севернее на границе с Украиной он обнаружил дивизион российских РСЗО, выстроенный в боевой порядок. Старший смены тут же доложил начальству и развернул аппарат на северо-восток, чтобы расположенный в носовой части радар с синтезированной апертурой мог четче просканировать расположение неизвестно как появившихся у самой украинской границы систем залпового огня. Реактивный двигатель беспилотника в рабочем режиме поддерживает скорость около 600 км/ч, поэтому понадобилось всего несколько минут, чтобы он пересек установленную Министерством обороны РФ дополнительную пятидесятикилометровую зону безопасности.

Американцы считали претензии русских необоснованными, поэтому зона была отмечена не на всех картах, хотя стандартные маршруты патрулирования БПЛА, ВВС и самолетов разведки НАТО прокладывались, принимая ее во внимание. Но «Глобал Хоук», заметив подозрительную активность русских, отклонился от стандартного маршрута. Навигационная система в обычном режиме предупредила операторов о приближении аппарата к воздушному пространству РФ и рассчитала время разворота. Как раз в этот момент беспилотник пересек границу дополнительной зоны безопасности.

Несмотря на требования России о применении на военных самолетах международной системы распознавания воздушных судов, «Глобал Хоук» шел с выключенным транспондером. К тому же он был без опознавательных знаков, чтобы сбить с толку часто посылаемые на перехват русские истребители. Эти два факта, согласно последнему приказу Минобороны РФ, сделали американский БПЛА легитимной целью.

Вначале операторы российских РЭБ попробовали перехватить управление. Они заглушили канал спутниковой связи и попытались передать на бортовую систему подчиняющий вирус. В это время операторы беспилотника поняли, что нарвались на атаку русских, и после нескольких секунд паники приняли меры противодействия, отдав команду на резкий разворот и сменив частоту спутникового сигнала. Однако даже этого короткого промежутка времени было достаточно, чтобы российская боевая программа пробилась в систему, изменила режим безопасности и открыла канал для скачивания пакета перехватывающих программ. Все это время «Глобал Хоук» продолжал двигаться в сторону российских территориальных вод. Поняв, что теряют контроль над аппаратом, операторы приняли единственно верное решение: перевели спутниковый сигнал в режим постановки помех. Это действие прекратило перехват управления русскими и одновременно включило экстренный протокол беспилотника, введенный как раз для таких случаев. Если бортовой компьютер «Глобал Хоук» в течение тридцати секунд не принимал управляющего сигнала, опознанного как «свой», включался режим самоликвидации.

Полминуты пролетели, как одно мгновение, и аппарат стоимостью в сто пятьдесят миллионов долларов взорвался в воздухе на высоте восемь тысяч метров как раз над территориальными водами РФ.

В это время подполковник Коробей ехал на скромном служебном мерседесе ГРУ в штаб-квартиру на встречу с начальством. Он даже не предполагал, чем закончилась его командировка на Донбасс, и был очень удивлен, когда адмирал поблагодарил его за отлично выполненную работу, да еще пообещал боевую награду. Поэтому, слушая главу ГРУ, подполковник прикидывал в уме, чего он такого особенного сделал для страны, чтобы все это заслужить.

– Я вижу, вы не совсем понимаете, о чем речь, – улыбнулся адмирал, заметив напряженную работу мысли гостя. Он взял со стола пульт и, включив смонтированную на стене видеопанель, запустил запись недавнего выпуска новостей.

Комментатор центрального канала с серьезным видом рассказывал о трагических событиях, произошедших несколько часов назад на Донбассе. Сегодня в 07.18 над линией разграничения южнее Донецка огнем из ПЗРК был сбит вертолет российских инспекторов ОБСЕ. Глава миссии генерал-майор Марчук, сопровождавшие его старшие офицеры и экипаж вертолета погибли. Обстрел вертолета велся с украинской стороны с позиций нацбата. Практически сразу же в Интернете появился ролик, где группа бойцов украинского вооруженного формирования берет на себя ответственность за это преступление и утверждает, что подобные акции будут продолжаться, в том числе и на территории России. В ответ на этот варварский теракт вооруженные силы РФ нанесли массированный удар системами залпового огня по позициям нацбата, его штабу и основной базе, находящимся в глубине территории Украины. Средства разведки подтверждают, что боевые позиции и места дислокации нацбата полностью уничтожены. Количество жертв с украинской стороны уточняется, но, по предварительным данным, счет идет на сотни. Минобороны предостерегает украинскую сторону от эскалации и заявляет о готовности действовать еще более жесткими методами.

Подполковник Коробей смотрел запись с открытым от удивления ртом и выпученными от страха глазами.

– Это что же получается. Я погиб? – дрожащим голосом спросил он. – Вернее, вы подбросили чьи-то трупы в вертолет? Чтобы нанести удар по хохлам? Ой, извините, украинцам.

– Погибли не вы, а генерал-майор Марчук, – поправил его глава ГРУ. – А удар мы нанесли по очень плохим украинцам, которые признаны в России террористами. На их руках кровь тысяч людей, в том числе мирных жителей. Поверьте, это враги России. Они этого заслуживают.

– Верю, – растерянно проговорил подполковник. – Вот это да. Это ж война может быть?

– Не будет никакой войны, – уверенно сказал адмирал. – Во всяком случае, пока.

– А как же теперь я?

– А вам теперь почет и слава. Госнаграда. Солидная премия и прибавка к пенсии. Новый автомобиль от Министерства обороны, чтоб на дачку ездить. Льготы всякие. В общем, одни преимущества. Из минусов только строгий, строжайший режим неразглашения и полный запрет на выезд за границу. Вы теперь, Павел Олегович, носитель очень важной государственной тайны. Хочу, чтобы вы осознали всю серьезность своего положения. Именно поэтому я встречаюсь с вами лично.

– Я, конечно… Я осознаю. Вернее, уже осознал, – Коробей почувствовал, как его внутренности покрылись холодным колючим инеем. – Я все – могила. Нигде не был, ничего не видел, ничего не знаю. За границу ни ногой, – он еще хотел добавить «только отпустите», но, увидев, как адмирал добродушно улыбнулся, вовремя остановился.

– Ну вот и славно. Поверьте, мы очень ценим то, что вы сделали. А насчет «нигде не был, ничего не видел» – это вы зря. У вас есть легенда для семьи и близких. Вы были в Ростовской области. Руководили строительным участком. За ударный труд получили и премию, и машину от командования, и медаль.

– Конечно, конечно, – энергично закивал подполковник.

– Вы еще пару дней побудьте у нас на даче, пока на Донбассе осядет пыль, и мы полностью завершим операцию. Послушайте, что вам расскажут наши сотрудники. А пока давайте по чашечке чайку. Ну и поговорим про ваши ощущения от работы в ОБСЕ.

Когда Коробей, чувствуя легкую слабость в ногах, шел по коридору к выходу, в кабинет адмирала зашел полковник, курировавший операцию на Донбассе.

– Говорил, надо было брать кого покрепче, – присев за стол совещаний, сказал он.

– Ничего. Выдержит. Будет молчать. Ребята с ним на даче еще поработают. Только присматривать надо за ним.

– Присмотрим.

– Как у нас так с беспилотником неловко вышло, – посетовал адмирал. – И огневой налет, и этот «Глобал Хоук» сбили. Чтоб его. Сейчас американцы затылки конкретно чешут, решая, как реагировать.

– Ну… Кто ж знал, что он в зону полезет. Да еще без транспондера и опознавательных знаков. Мы всех предупреждали. Тем более мы его не сбивали. Он самоуничтожился. После того как мы в Сирии и Иране несколько таких птичек посадили, американцы установили на них систему самоликвидации при перехвате.

– Ладно, пусть в министерстве с этим разбираются. Что у нас по Донбассу?

– Все по плану, – ответил полковник и выложил на стол несколько широкоформатных распечаток. – Это спутниковые снимки целей до, во время и после удара.

– Да… Выжженная земля.

– Наши использовали два типа ракет: кассетные по площадям и термобарические по строениям. Так что в зоне поражения почти ничего не осталось.

– Какая информация с той стороны о жертвах? – поинтересовался глава ГРУ, отложив снимки.

– Информация очень приблизительная. Дело в том, что доступ в районы огневого налета ограничен, – ответил полковник и, увидев, как адмирал вопросительно поднял брови, пояснил: – В районе Донецка и в районе Мариуполя наши применили несколько ракет с системой дистанционного минирования. Так что в зоне удара сейчас разбросана пара сотен противопехотных мин. Чтобы их расчистить, понадобится неделя, если не больше. Так что сами понимаете, даже если кто ранен или остался жив…

– Негуманно, – покачал головой адмирал.

– А крупным калибром бить по мирным жителям гуманно? Тем более мы выбор боеприпасов оставили за ракетчиками, сделав упор на эффективность поражения.

– Ладно. Пусть штаб с ними разбирается. Что с ОБСЕ?

– В шоке. Штаб инспекторов со стороны ДНР перенесли в глубь территории, почти к нашей границе. Из важного… Опросили свидетелей с соседних сел. Те, естественно, в красках все описали. Две ракеты по вертушке с позиций нацбата, взрыв воздухе, взрыв на земле. Все как мы и планировали. ОБСЕ сейчас проводят анализ ДНК «группы Марчука». Тут тоже все сойдется с образцами, которые мы им раньше предоставили. С украинской стороны пытались опросить полевых командиров нацбатов. Но опрашивать уже некого, а те, кто в Киеве, не в курсе и сами прячутся. Найти боевиков, которые на ролике с подброшенной нами «Иглой» признаются в обстреле, тоже не получится. Их позиции выжгли термобарическими, так что там ничего живого не осталось.

– Ролик с ПЗРК выглядит очень убедительно. Думаю, доказательств причастности нацбата к теракту достаточно. ДНК подтвердит, что это действительно группа Марчука. Так что свою работу ты выполнил хорошо, – адмирал не вставая протянул и пожал полковнику руку. – Теперь дело за Кремлем. Пусть раскручивают ситуацию дальше, а ты плотно контролируй все на месте. Чтоб комар носа.

После разговора глава ГРУ прочитал подробный отчет по операции, набрал министра обороны и коротко доложил о статусе. Глава ведомства и сам имел доступ к отчету, но адмиралу хотелось выяснить, что варится на высокой политической кухне.

Как и следовало ожидать, в Кремле признали операцию успешной. МИД и Минобороны развернули информационную кампанию поддержки, призванную соответствующим образом настроить общественное мнение внутри страны и в союзных государствах. С этим как раз проблем не было. Все давно ожидали от России более активных действий по принуждению Украины к миру.

Киевские политики тем временем оправились от шока и поползли к вашингтонским и брюссельским кураторам за помощью и поддержкой. Но те, кроме словесных заверений в солидарности и созыва экстренного заседания совбеза ООН, ничего предложить не могли. Украинские нацики давно достали и Европу, и Америку, всерьез опасавшихся расползания фашистской идеологии. К тому же на Западе все еще не могли определиться с тем, как реагировать на новую более жесткую линию России по защите своих интересов, и остерегались сделать опрометчивый шаг, способный привести к необратимой эскалации.

Украина. Киев. Резиденция президента

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «США рассматривают возможность поставки на Украину систем ПВО «Пэтриот» для защиты от агрессии Москвы». МИД РФ: «Из Вашингтона поступило предложение обменять задержанных за хранение и употребление наркотиков дипломатов на находящихся в американских тюрьмах незаконно осужденных граждан РФ».

* * *

Когда министр обороны и председатель СБУ вышли из кабинета, президент Украины еще раз включил ролик, где трое голых по пояс, пьяных или обкуренных вдрабадан бойцов только что уничтоженного русскими нацбата трясли перед камерой, полностью собранной в боевое положение, ПЗРК «Игла», наперебой обещая сбивать москальские самолеты. Потом, обнявшись в порыве братской любви, не попадая ни в ритм, ни в текст, они проорали несколько куплетов гимна Украины, напоследок дружно зиганули и на этом закончили стоившее жизни им и их батальону представление.

В ролике не было ничего про то, что эти трое отморозков взяли на себя ответственность за сбитый над полосой разграничения вертолет, к тому же он был выложен за сутки до происшествия, но Москва посчитала его прямым доказательством теракта. К сожалению, в ВСУ в СБУ понятия не имели, как «Игла» оказалась в руках нациков, как они узнали о том, что миссия Марчука будет лететь на переговоры именно в это время и этим маршрутом, и кто им отдал приказ сбить вертолет. Кстати, неясно было, откуда взялась и куда делась вторая установка, ведь пусков было два. Допросить добровольцев сейчас было невозможно, как и провести экспертизу ПЗРК. Позиции нацбата выжжены российскими системами залпового огня и к тому же заминированы. Командиры нациков тоже погибли, когда огневой налет накрыл их штаб в глубине территории. Остался бухгалтер и тыловик, которые находились в Киеве, но они где-то прятались, справедливо опасаясь за свою жизнь.

Досмотрев до конца, президент грязно выругался, запустил ролик снова и остановил кадр, где крупным планом был показан ПЗРК. В это время в кабинет вошла немного напуганная помощница:

– Пан президент, к вам этот… Олигарх.

– Не пускай, – скривился хозяин кабинета. – Скажи, что у меня важное совещание.

– Я тебе дам совещание, – бесцеремонно отодвинув помощницу в сторону, в кабинет ввалился полный седой мужчина с короткой бородкой, скорее, напоминавшей недельную небритость, и кивнул в сторону расположенной на стене широкой видеопанели. – О, да ты кино смотришь.

– Да вот пытаюсь разобраться, что это за ракетница.

– Это не ракетница, парень. Это ПЗРК «Игла». По классификации пиндосов SA-18 Grouse, или шотландская горная куропатка. Надо было от армии не косить, тогда бы разбирался в оружии, – олигарх, не спрашивая разрешения, прошел в кабинет, уселся в кресло и, по-хозяйски забросив ногу на ногу, повернулся к помощнице. – А ты че стоишь, шалава. Быстро принесла нам кофе и по рюмке коньяка с лимоном.

– Как вы смеете! – вскипела от негодования девушка и бросила на своего начальника умоляющий взгляд. – Пане президент…

– Иди уже, – раздраженно отмахнулся тот, и девушка, шмыгнув от обиды носом, выбежала из кабинета.

– Шалава и есть шалава. Подстилка телевизионная. Из достоинств – только четвертый размер, – бросил ей вслед олигарх и повернулся к хозяину кабинета. – Ты б еще стриптизершу себе в помощницы взял. С тебя уже полстраны ржет. Как только твоя жена это терпит.

– А вы, типа, весь такой праведник, – попытался съязвить президент.

– Я могу себе это позволить. Я человек свободный. А ты первое лицо в государстве. И это лицо надо оторвать от смачных сисек и ткнуть носом в реальность. Я как раз за этим и приехал.

– Я итак по уши в реальности. Следственную группу собрал из СБУ и военной прокуратуры. Американцы фэбээровцев обещали прислать. Мой МИД активно работает с Брюсселем и Вашингтоном. Там очень недовольны поведением России. Обещают помощь. Санкции ввести. А еще посоветовать, как ответить москалям на их обстрел нашей суверенной территории.

– Ты дебил, зёма[60], – разочарованно хлопнул себя по колену олигарх. – Какие, нахрен, санкции! Какой Брюссель! Какой Вашингтон! Ты что, не видишь, что в мире творится. Москва начинает прессовать Запад. Если ты сунешься со своим ответом, они тебя раздавят, как блоху, и не заметят. Их танки в течение суток до Днепра дойдут, и НАТО даже не рыпнется.

– Но ответить-то мы должны. Вначале сухогруз с оружием в Черном море отжали, катер наш потопили. Теперь ракетный удар по нашей территории. Это агрессия.

– Вы уже десять лет кричите про российскую агрессию, так что пора бы привыкнуть.

– Ну до этого мы, типа, агрессию как бы подразумевали, а теперь она как бы реальная, – растерянно пробормотал президент.

– Ты себя послушай: «типа подразумевали», «как бы реальная», – передразнил его олигарх. – Тьфу! Нахрен ты вообще полез во власть, снимал бы кино, трахал красивых девок – ни тебе геморроя, ни тебе забот.

– Ты же сам…

– Да я просто постебаться хотел. Кто же знал, что тебя это стадо выберет. А теперь вот бегаю вокруг тебя, как нянька.

– Ну посоветуйте тогда, – президент Украины с надеждой посмотрел на своего хамоватого визитера. – Делать-то что-то надо.

– Уж, конечно, посоветую, – в кабинет вошла секретарь с подносом, на котором стояли две чашки кофе, пара рюмок коньяка и розетка с дольками лимона. – А где эта обидчивая с четвертым размером? – спросил ее олигарх и, видя, что та зарделась, как школьница, довольно улыбнулся. – Ладно иди. И чтоб никого сюда не пускали. Разговор у нас секретный.

– Вы мне весь персонал зашугали, – посетовал хозяин кабинета.

– Так вот, насчет совета, – проигнорировал его замечание гость. – Я тебе давно говорил – расформировывать надо было нацбаты. Они свою работу сделали. Надо отводить их с Донбасса в тыл, стягивать к ним самые боевые части и в одну ночь всех разоружить и расформировать. Кто окажет сопротивление – к ногтю. Сейчас не москали, сейчас нацики – самая реальная угроза. После того как русские уничтожили два нацбата, они потребуют от тебя ответных мер: атаки на Донецк или Луганск, а то и на Крым. Сам понимаешь, чем это закончится. Нацбаты пока притихли от неожиданности, но скоро отойдут, от шока очухаются и соберутся у тебя под окнами. Так что если ты сейчас промедлишь, вынесут хлопцы тебя и весь твой красивый и модный персонал на вилах.

– Очкую я против них. У них только боевых подразделений тыщ двадцать. Плюс резерв, плюс сочувствующие. Если всех собрать, наберется тысяч шестьдесят. Если они устроят новый майдан, стране конец. К тому же их поддерживает министр внутренних дел.

– Не ссы. Министра я беру на себя. Он человек разумный. Внутренний конфликт сейчас не в его интересах. Сейчас речь о выживании идет. Чувствую, большой кипиш намечается. Как бы тут нам всем под раздачу не попасть, пока москали с пиндосами гениталиями меряться будут. А чтоб унять отморозков, тебе натовские инструктора десять лет самую сильную армию в Европе готовили за европейское бабло. Отдай приказ ВСУ. Они на нациков давно зуб точат. Пусть отвлекутся от бухла и бесполезных обстрелов Донбасса и займутся чем-то полезным для страны. Насчет майдана и сочувствующих тоже не очкуй. Там шелупонь мелкая и трусливая. Министра я уболтаю. Нацгвардия и полиция будет наша. Я им за это отдельно проплачу, так что, если нацики на Майдан сунутся, получат по полной.

– Народ не поймет. Там же герои АТО.

– Да нахрен тот народ. Сейчас надо власть удержать любыми силами. Ты, главное, москалей не зли. Помягче давай. Типа, да, выражаем соболезнование, ведем расследование, понимаем, что нацбаты вышли из-под контроля. А в нужный момент СБУ пусть возьмет лидеров нациков, а ВСУ разоружит и рассует по лагерям за колючку личный состав. Вот ты и скажешь Москве: ребята, я тут порядок навожу, больше меня не бомбите.

– А что, будут еще бомбить? – президент испуганно посмотрел в окно.

– Если поведешь себя, как идиот, или будешь слушать не меня, а пиндосов, точно будут.

– Как их не слушать, мы им должны, как земля колхозу. Да и помогают они. Вот «Пэтриоты» хотят передать.

– Слышал. Ты насчет «Пэтриотов» поосторожней. Самых надежных на них поставь. А то америкосы из них собьют русский самолет, и размажут тогда тебя москали по твоему кабинету, как муху по стеклу.

– Блин. Стремно все, – горестно вздохнул президент.

– Так ты вот коньячка со мной выпей. Легче станет, – олигарх глазами показал на стоящий перед главой государства бокал.

– Вы же не пьете. Религия не позволяет, – попытался съязвить президент.

– Теперь уже позволяет. Неизвестно, сколько нам еще осталось. Может, завтра сюда «Искандеры» с «Калибрами» прилетят. Так что, как говорили при коммунистах, лови момент.

Они залпом осушили бокалы, и олигарх, смачно прикусив лимоном, не прощаясь вышел из кабинета. Президент Украины несколько минут пустым взглядом смотрел на застывшую картинку ПЗРК «Игла» на экране видеопанели, затем, длинно и грязно выругавшись, набрал по прямой линии министра обороны. С нацбатами действительно надо было решать вопрос кардинально. И сейчас после атаки на русский вертолет самое подходящее время.

США. Вашингтон. Белый дом

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Россия приостанавливает гражданство около пятидесяти активных противников режима. По неподтвержденным данным, их вывозят на границу с Латвией и Эстонией и оставляют на нейтральной полосе. Западные правозащитники возмущены такими действиями Москвы, но внутри страны Кремль находит широкую поддержку».

* * *

Через неделю, как и обещал Груман, план «Перезагрузки» был готов. Конечно, не полный документ с поминутным расписанием действий и детально разложенными ресурсами, но четкое описание последовательности событий с конкретными шагами задействованных со стороны США сил, возможной реакцией на них противника и предполагаемыми контрмерами. На бумаге все выглядело достаточно стройно, даже несмотря на определенную мультивариантность на некоторых этапах.

Отложив все остальные дела, президент провел несколько дней, изучая план вместе с советником по нацбезопасности и директором ЦРУ, и в конце концов согласился на его развертывание. Ситуация на финансовых рынках была критической. Свежие деньги, вброшенные Федрезервом, на некоторое время сбили волну паники, предоставив спекулянтам последнюю возможность заработать на падении котировок, но все понимали, что процесс развала долларовой системы остановить было уже невозможно. Центробанки ведущих стран и крупные финансовые учреждения начали переводить все больше активов в единственно надежный оставшийся инструмент – золото. Такая политика вызвала устойчивый рост цен на драгметаллы. В обычной ситуации подъем спроса был бы компенсирован заинтересованными игроками посредством вброса на рынок фьючерсов, но сейчас такой маневр не сработал. Покупателям не нужны были ничем не обеспеченные бумаги. Они требовали живой металл. Слитки.

Монетарная часть рынка драгметаллов делится на два больших пласта: физические слитки и фьючерсы – контракты на их покупку. Первый имеет реальную ценность и составляет около пяти процентов оборота. Второй представляет собой строчку в компьютере и является спекулятивным инструментом, покрывая оставшиеся девяносто пять. Очевидно, что при попытке отоварить все контракты в физический металл его хватит только, чтобы покрыть мизерную часть находящихся в обороте контрактов, а остальные превратятся в пыль, обанкротив при этом своих держателей.

Игра на рынке драгметаллов – процесс сложный и затратный, доступный только финансовым учреждениям с солидными активами. Именно они первыми и пострадали от золотой лихорадки. Обвал фьючерсов на драгметаллы и рост цен на слитки наложился на общий негативный фон и усилил панику на финансовых рынках, ускорив процессы их распада. Кризис банков и финкомпаний в последний месяц привел к резкому сокращению финансирования реальной экономики. Недостаток кредитных ресурсов спровоцировал массовые остановки и банкротства вначале мелких и средних, а затем и крупных предприятий. Начала разваливаться сама базовая структура мировой экономики, и этот процесс уже не могли остановить ни шальные деньги, которые триллионами печатал Федрезерв, ни истеричные призывы политиков к спокойствию и благоразумию. Паника на рынках выходила из-под контроля, приближая момент тотальной катастрофы.

– Мы не протянем до марта. Сейчас середина января, – президент перевел тяжелый взгляд с распечатки последних финансовых новостей на Грумана.

– План еще не готов, – пожав плечами, ответил тот. – Мы затеваем не легкую войнушку с нищими аборигенами. Типа, полетали, побомбили – и все. Мы бросаем вызов сверхдержаве, которая может полностью уничтожить Америку в течение нескольких часов. Тут надо точно свести десяток концов. Если хоть на одном из стыков произойдет прокол, события выйдут из-под контроля с самыми печальными последствиями.

– А ты что думаешь? – обратился глава Белого дома к директору ЦРУ.

– Чисто технически с моей стороны все готово, – уверенно ответил он. – Но я понимаю осторожность Ала. Русские непредсказуемы. Их реакцию трудно просчитать. Любая ошибка может привести к катастрофе.

– То есть ты уверен в украинцах и поляках?

– Настолько, насколько в них можно быть уверенным вообще. Могу сказать точно: их генералы выполнят наш приказ в рамках командной цепи НАТО, не советуясь с политическим руководством.

– А прибалты?

– Этих можно в расчет не принимать. Они просто красная тряпка для Москвы. Лишний раздражитель. Но реального толка от них – ноль.

– И в России все готово? – недоверчиво посмотрел на него президент.

– По максимуму. Мы готовились к этому моменту последние десять лет. Не в таком радикальном формате, конечно. Но это ничего не меняет. Все шестеренки смазаны. Механизм готов прийти в движение. К тому же, – директор постучал пальцем по лежащей перед ним папкой с планом. – Первая фаза практически гарантирует нам успешное начало. Правда, ввиду последних событий по нейтрализации антикремлевских активистов мы с госдепом проинструктировали оппозицию прекратить всякие действия до особой команды. А то может случиться так, что через месяц и протестовать некому будет. Всех лишат гражданства и вышлют нахрен из России. Но наши основные активы пока вне подозрений. Мы их задействуем в критически важный момент.

– Вот видишь, Ал, – глава Белого дома перевел взгляд на помощника. – У шпионов все готово. Что тебя смущает?

– Это комплексный план. Здесь задействованы военные, НАТО, третьи стороны, в которых у меня нет полной уверенности. Надо прокатать всю последовательность событий через нейросеть. Еще раз изучить все варианты. А то окажемся, как в ситуации с Ираком и Афганистаном, когда влезли в дерьмо без проработки долгосрочных целей, привязанных к ним действий и планов безопасного выхода и до сих пор его разгребаем. Сейчас у меня нет уверенности, что, если мы поспешим с «Перезагрузкой», получится по-другому.

– Зато у меня есть уверенность, что если мы не запустим план сейчас, то через месяц он вообще нахрен будет не нужен. Нас всех накроет кризис, который будет уже невозможно остановить. Доллару придет конец и Америке тоже. То, что одновременно с этим рухнет мировая экономика, меня ни капли не интересует. Через месяц нас не спасет ни глобальный форс-мажор, ни черт, ни дьявол. Мы должны действовать сейчас, иначе потеряем страну.

– Генералам надо три недели на переброску дополнительных войск в Европу по формуле «4 по 30»[61], – не скрывая сомнения, покачал головой Груман. – С союзниками по НАТО надо согласовать перенос учений с марта на февраль и изменение их формата. Еще неделя нужна на завершение развертывания боевых порядков. Такая активность вызовет серьезное напряжение в европейской инфраструктуре. Я не уверен, что их политики готовы пойти на такие действия без предварительной обработки. Особенно беспокоит тройка диссидентов: Франция, Германия и Италия.

– И меня беспокоит! – всплеснул руками президент. – Беспокоит то, что, если мы не начнем сейчас, они нахрен развалят НАТО и тогда мы в Европе вообще ничего сделать не сможем. Ал, если тебя интересуют европейские политики, то черт с ними. Мы проведем начальную часть плана через НАТО, а когда там полыхнет, у них просто не будет выбора. Мы их погоним в огонь, как стадо овец.

– Сомневаюсь. Не войну же им объявлять.

– Войну, не войну… Все это лишние спекуляции. Чем дольше мы будем тянуть, тем больше шансов упустить момент.

– Для инициации плана необходимо главное событие, – недовольно хмурясь, напомнил Груман. – Это ключ к первой фазе и к успеху всего предприятия.

– Событие есть. Лучше и не придумаешь. И по времени подходит – как раз середина февраля. И место идеальное – Персидский залив, – сообщил директор ЦРУ.

– Откуда информация? – посмотрел на него недоверчиво советник.

– Информация надежная. Источник в Кремле.

– Ну вот наш шанс! – взволнованно воскликнул президент. – Генералов я подстегну. НАТО и европейцев тоже. У нас еще целый месяц на проработку плана и подготовку. Шпионы закончат свои дела в Москве. Ал прогонит модель через нейросеть. Госдеп займется подготовкой европейских правительств. Я думаю, еще месяц мы финансовые рынки сможем продержать. А там пусть все горит ярким пламенем.

– Ты радуешься, как подросток, получивший в руки боевую гранату, – вздохнул Груман. – А мы ведь толком не просчитали последствия его применения.

– К черту просчеты! Хватит с меня расчетов-подсчетов! Мы начинаем в середине февраля, – подвел итог совещания хозяин Белого дома. – Завтра я собираю генералов. Ал, будь готов максимально детально изложить им свой план. Там есть пара осторожных слабаков, которые панически боятся конфликта с Россией, так что держи все аргументы наготове.

После разговора с президентом Груман пригласил директора ЦРУ в свой кабинет, где они еще около получаса обсуждали последние разведданные из Кремля. Ситуация действительно складывалась уникальная. Как раз под предложенный им план. Все сходилось в нужной точке: персоны, события, политические силы и технические возможности.

Похоже, президент был действительно прав. Начинать надо в середине февраля, даже если некоторые элементы останутся не до конца проработанными. Практика показывала, что каким бы хорошим не был первоначальный план, все равно по ходу возникали события, способные в корне изменить игру. В этом случае надо быть готовым к импровизации и принимать решения по ходу действия. Как раз в этом глава Белого дома считал себя непревзойденным мастером. Правда, его решения не всегда были удачными и порой приводили к совершенно противоположным результатам, особенно в последнее время, когда с возрастом он потерял былую хватку и остроту мысли. Не хотелось, чтобы так произошло на этот раз, ведь сейчас ставки максимально высоки. Но для этого он, Груман, и поставлен рядом с хозяином Белого дома. Направлять и поддерживать.

Великобритания. Лондон. Даунинг-стрит, 10

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Россия фактически сорвала экстренное заседание совбеза ООН по Украине, прислав на него младшего сотрудника из штата своей миссии. Похоже, Москва выбрала политику игнорирования позиции Запада». Генсек НАТО: «Ввиду последних событий на Украине учения «Защитник Европы-2024» переносятся с марта на февраль. Их масштаб и статус будет поднят до стратегических».

* * *

Эти новости застали премьера Великобритании в автомобиле по дороге от здания парламента к своей резиденции на Даунинг-стрит. Одновременно с появившейся в СМИ официальной информацией пришла сводка из MI6 с измененным планом учений в Восточной Европе. Он тут же набрал министров обороны и иностранных дел и пригласил их на незапланированное совещание. К моменту, когда его бронированный ягуар остановился у входа, они уже ожидали в малой гостиной, расположившись у горящего камина.

– Джентльмены! Я хочу знать, что затеяли янки. Почему повышен статус маневров? Почему перенесен срок? Почему февраль? – с порога засыпал он коллег вопросами.

– Госдеп прислал стандартную отписку, – ответил глава форин-офиса. – Демонстрация решимости сдержать Россию, военной мощи и возможностей НАТО, а также солидарности с Украиной.

– Чушь! В Кремле уже давно не реагируют на такие демонстрации. Их последний демарш в ООН показывает, что им вообще наплевать на наши действия и уж точно на наше мнение, – махнул рукой премьер и обратился к министру обороны: – Какие новости из Брюсселя?

– В НАТО, как обычно, взяли под козырек и бросились выполнять приказ из Вашингтона, – коротко ответил тот.

– Поляки с прибалтами в первых рядах? А их не беспокоит то, что фактически запущен план «4 по 30» в его полном варианте. Как будто война с русскими уже началась. Это совсем не похоже на учения, джентльмены.

– Если и похоже, то на максимально приближенные к реальности, – отреагировал на реплику министр иностранных дел. – Какая легенда маневров?

– Как обычно. Москва напала на Прибалтику. Их колонны маршем идут по Беларуси, чтобы пробить коридор в Калининград и вторгнуться в Польшу. На Украине русские и сепаратисты дошли до Днепра и закрепились. НАТО выдвигается навстречу, атакует и захватывает Калининград, перекрывает Сувалкский коридор[62]. Вводит миротворческий контингент на Украину и не дает красным переправиться через Днепр. В Кремле видят нашу решимость и прекращают агрессию. В результате в Калининграде и на Украине западнее Днепра создаются подконтрольные НАТО зоны безопасности. Россия оккупирует территории восточнее Днепра, но там при нашей поддержке разворачивается партизанская война свободолюбивых украинцев. Русские понимают, что оккупация провалилась, отходят на свою территорию и начинают переговоры.

– И всего этого НАТО добивается тридцатью батальонами? И кучкой нищих оборванцев с Украины? – презрительно хмыкнул премьер. – Интересно, кто это дерьмо напланировал? Типа, русские сунулись, получили по носу, позволили нам отжать Калининград и на этом все?

– Легенда учений пришла из Пентагона, – пожав плечами, ответил министр обороны. – Согласен с вами. Она звучит не очень убедительно. Но у нее есть и закрытая часть. Одновременно с отражением агрессии стратегические силы альянса наносят обезоруживающий удар.

– Стоп! Вот здесь стоп! – замахал руками премьер. – Ядерный удар силами НАТО должен быть согласован с союзными правительствами. В каком формате проходит эта часть учений?

– Командно-штабная игра стратегических сил с привлечением компьютерного моделирования. Одна из ключевых установок этих маневров действительно состоит в том, что для оперативного принятия решений командование обычными и стратегическими силами передается сформированному на время генеральному штабу. Но это всего лишь штабные учения, сэр.

– Во главе генштаба стоят американцы?

– Да, сэр.

– Обезьяна с гранатой, – откинулся на спинку кресла премьер. – Послушайте, джентльмены. Я не пойму, в какие игры играет Вашингтон, но вся эта возня вокруг маневров мне очень не нравится. Сколько с нашей стороны участвует батальонов?

– Четыре механизированных батальона, – ответил министр обороны.

– Поступим так. На время учений нам нужна прямая линия связи с командирами английских батальонов в Восточной Европе. Все действия и вводные согласовывать с нашим штабом. Ни один солдат Ее Величества не должен переступить границу России без нашего приказа. Стратегические силы Великобритании итак под контролем, но все равно – реальные приказы идут только из Лондона. Никаких объединенных командований. На карте пусть играют сколько хотят и моделируют сколько угодно, но ни одна ядерная ракета не должна взлететь без нашего приказа. У нас маленький остров, джентльмены. Я не хочу, чтобы он превратился в ядерную пустыню.

– Да, сэр, – согласно кивнул министр обороны.

– Как только начнутся учения, ставьте меня в копию всего обмена документами. Приказы, директивы, вводные – я хочу видеть все, чтобы иметь возможность лично вмешаться в любой момент. Кто знает, какие реальные планы у янки.

Этот разговор оставил у премьера нехорошее чувство, что им пытаются манипулировать. Сам факт, что моделирование упреждающего удара по России совпало с полномасштабным развертыванием у ее границ мощной войсковой группировки вдобавок к уже существующим значительным силам, наводил на нехорошие мысли. Если наложить все это на разворачивающийся в США финансовый кризис, грозящий перерасти в катастрофу, и последние действия России, то создавалось устойчивое ощущение того, что в Вашингтоне решили спровоцировать в Европе полноценный военный конфликт.

К вечеру пришли последние данные из Министерства обороны и НАТО. Американцы готовили базы ВВС Великобритании, Германии и Норвегии для приема тридцати стратегических бомбардировщиков, включая стелс-ракетоносцы первого удара В1 «Spirit». После этого настроение у премьера испортилось окончательно.

Россия. Новосибирская область. База ВКС

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «Вооруженные силы РФ предпринимают необходимые меры для купирования угроз, исходящих от повышенной военной активности НАТО у своих границ». МИД РФ: «Учитывая явную враждебность некоторых европейских стран, внешнеполитическое ведомство предпринимает шаги по сокращению числа находящихся в них дипломатов».

* * *

– Тебе не кажется, что мы потихоньку втягиваемся в конфликт? – спросил Сидоренко главкома ВКС, который прилетел проинспектировать ход обкатки новых модернизированных под «Кинжалы» ракетоносцев.

– Не кажется, – ответил генерал и долил себе заварки в старую алюминиевую солдатскую кружку, которую с курсантских времен брал в командировки как талисман. – Мы хотим одного. Чтоб Запад нам не мешал жить. Чтоб нас оставили в покое. Земли у нас – море. Ресурсов немеряно. Люди… Ну люди, какие есть, все наши. Претензий к соседям нет. Чужого нам не надо. В дела их мы лезть не будем, если от них не исходит угрозы. Торговать хотим, сотрудничать. Обмен всякий – культурный там, гуманитарный или еще какой. Люди пусть ездят туда-сюда. Мир, в общем. Но раз в сто лет Европа прет на нас буром, чтоб разрушить, поделить и разорить. Сейчас как раз подходит время очередного «Drang nach Osten»[63]. Последние два похода мы прозевали. Наполеона братом называли. С Гитлером мирный договор заключили. Но на этот раз мы полностью готовы. И эту готовность мы сейчас пиндосам и демонстрируем.

– Как-то очень активно демонстрируем. Судя по их вялой официальной реакции, они не очень понимают, что происходит, и не особо представляют, что теперь с нами делать. Только СМИ их бесятся не на шутку.

– Это как раз и есть их реакция на наши действия. Они уже на протяжении четверти века вдалбливают своему населению, что русские не люди. Типа полузвери. Агрессивные варвары, управляемые злобным тираном, которые вот-вот нападут на цивилизованный западный мир и будут его жечь, грабить и насиловать. А раз так, то они, то есть мы, не достойны самостоятельного существования и против них, то есть нас, могут быть использованы все доступные средства, включая оружие массового поражения. Такая политика называется обесчеловечиванием противника. Чтобы их собственное население не имело моральных угрызений по поводу наших сожженных городов и десятков миллионов жертв. И чтоб их войска шли в бой с чувством собственной правоты.

– Неужели на Западе верят в эту чушь? – вздохнул полковник.

– Верят. Поколение, которое помнит войну, помнит, кто освободил Европу от фашизма, ушло. Новые поколения находятся под полным влиянием СМИ и особенно Интернета, который и формирует нужную элитам русофобскую жизненную позицию через ложь и фейки[64]. Доктор Геббельс как-то говорил, что ложь, произнесенная тысячу раз, становится правдой. На Западе ложь про нас с тобой льется уже восемьдесят лет и особенно активно с четырнадцатого года, после Крыма и Сирии. Так что обыватели в Европе и Америке подсознательно готовы принять уничтожение России даже самым варварским способом.

– Возможно и готовы, но до тех пор, пока к ним не пойдут гробы и не начнут от ядерного огня отекать стены их домов.

– Вот! – согласно кивнул командующий. – Мы как раз и хотим им показать, что легкой прогулки не будет. Что война будет вестись и на их территории. Но сейчас мы не повторим ошибку первых двух Отечественных войн. Типа, освободили Европу и оставили ее жить спокойно и копить силы для следующего удара. Нет. Хватит. Если полыхнет на этот раз, континент будет стерилизован. Нам их земли не надо. Но в случае войны мы больше не дадим в Европе подняться ни одному государству, даже отдаленно представляющему угрозу нашим интересам. И заметь, не территории или суверенитету, а именно интересам.

– Это официальная позиция?

– Не знаю, что там думают в Кремле, но Генштаб планирует именно этот вариант. Если конфликт не удастся остановить в его начальной фазе, мы нанесем удар всем, что у нас есть. Ну или почти всем, чтобы потом подчистить концы и оставить минимальный запас на тот случай, если у Китая возникнут дурные мысли.

– А мы сами? Мы ведь тоже получим по полной, – с грустью в голосе проговорил полковник.

– С этим ничего не поделать. Одна надежда на ПРО и ПВО. Здесь у нас хорошие шансы перехватить большинство ракет. Но процентов десять из них все равно пробьется, особенно по вторичным целям. У нас есть одно серьезное преимущество. В случае обмена ядерными ударами жить на территории США и Европы будет практически невозможно из-за радиации. А у нас останется нетронутой почти вся Восточно-Европейская равнина, примыкающая к Уралу, и Сибирь. Там мы сможем построить новую Россию.

– Печальная картина.

– Печальная, но не фатальная, – генерал отпил чая и, с хрустом разломав сухой бублик, отправил кусочек в рот. – Конфликт с Западом неизбежен. Америке, чтобы выжить, нужна большая война в Европе. И речь для них идет не о сохранении позиции мирового гегемона, а именно о выживании. Ты сам видишь, что там творится. Система традиционных ценностей, на которой держалось государство, размывается пидорами и прочими приверженцами новой этики. По новым типам вооружениям, несмотря на сумасшедший бюджет, они нас догнать так и не смогли, а значит чувствуют свою уязвимость. Экономика Штатов находится на грани коллапса. Мы и Китай очень сильно подвинули их на международной арене. Если рухнет доллар, а судя по тому, что творится на финансовых рынках, это произойдет очень скоро, исчезнет экономическая основа процветания США – единственное, что держит страну вместе. Отсюда у них два варианта. Жесткая тоталитарная диктатура или гражданская война и раскол страны на несколько государств. Как ты понимаешь, ни один из этих вариантов Америку не устроит. Поэтому большая война для нее является единственным спасением. Так было со всеми увядающими империями, так будет и со Штатами.

– Они именно по этому поводу активно закопошились в Европе? – спросил Сидоренко.

– Похоже. Хотя неизвестно, что у них на уме. Для серьезной войны НАТО с нами Америка должна обезопасить свою континентальную часть от ответного удара, о котором мы не раз предупреждали. Сделать это можно только частично, выстроив их эсминцы с «Иджис»[65] в линию вдоль побережья. Пока таких движений нет. Их флоты работают в обычном режиме. Только в Индийском океане заметна активность. Туда идет еще одна авианосная группа. Это, скорее всего, для того, чтобы усилить свое присутствие в районе Персидского залива на время наших совместных учений ВМФ с Ираном и Китаем. Вот как только зашевелятся их эсминцы в Атлантике и на Тихом океане – жди беды. Ну и, конечно, упреждающий удар с их стороны по нашим стратегическим ядерным силам – это основное средство защиты территории США. Но и здесь у них проблемы. При максимально удачном для них раскладе, это когда мы все проспим или у нас что-то не сработает, они смогут выбить не более половины нашего потенциала. То есть у нас останется 250-300 носителей из развернутых. Это, друг мой, больше восьмисот боеголовок. Добавь сюда еще сотню носителей из резерва, который мы можем активировать в течение нескольких суток. Плюс несколько тысяч тактических боеприпасов. Такая мощь обеспечит полное уничтожение США и Европы, и еще большой запас останется. Ты читал последний сценарий Генштаба? Даже со всех их «Иджисами» и наземной системой ПРО они смогут гарантированно перехватить около сотни боеголовок, не больше, потому что их эффективность даже на легких целях, летящих по известной траектории без маневрирования, не больше шестидесяти процентов. А по нашему протоколу даже при девяноста пяти для гарантии поражения на каждую боеголовку нужно две ракеты. Про гиперзвук я вообще молчу. Тут Штаты полностью беззащитны. А еще у нас тридцать два «Посейдона»[66], каждый из которых может превратить триста миль побережья в радиоактивную пустыню на сто кэмэ в глубину. Все это делает обезоруживающий удар по России бессмысленным. Поэтому ядерная война для Штатов – чистое самоубийство. Так что ни обезоруживающий удар, ни зонтик ПРО Америку от уничтожения не спасут.

– Тогда на что они рассчитывают? – подполковник поскреб чисто выбритый подбородок. – Обычную войну с НАТО мы наверняка проиграем. Мы и по войскам, и по ресурсам слабее. Не силой, так измором возьмут. Значит, чтобы спасти страну, мы применим ядерное оружие, а это гарантированный конец Америке и Европе.

– Вот и я думаю о том же, – вздохнул главком. – Может, америкосы рассчитывают на то, что мы применим только тактическое оружие в Европе. А может, еще какую пакость готовят. Они на это большие мастера. Ну да ладно. Хватит лирики. Наша задача – крепить боеготовность. За этим я к тебе и прилетел. Как тебе новые «трешки»?

– Машина – зверь, – довольно улыбнулся Сидоренко. – И скорость, и маневр, и управляемость. Все высший класс!

– «Кинжалы» на подвеске и под брюхом не мешают? Центровка? Аэродинамика на больших скоростях при высокой стреловидности?

– Мы только с макетами тренируемся. Но пока нареканий нет. Без боевого обвеса, конечно, лучше. На форсаж легче идет и на разворотах не виснет. Но для боевой задачи это не помеха. Мы ведь выходим на цель в штык и разгружаемся. Так что на обратный разворот идем уже налегке.

– Навигация? Вслепую летали? Без спутника, по памяти бортового компьютера.

– Пробовали. Система работает. В район удара на автопилоте выходим уверенно. А там и штурвалом можно подровнять. А по наземным маякам так вообще без проблем.

– Экипажи? – генерал отхлебнул чая.

– В восторге. Рвутся в бой, – доложил Сидоренко. – Когда уже боевые пуски?

– Читал твои отчеты. Хорошо идете. Это радует. Завтра прибудет транспорт с учебными «Кинжалами». Так что постреляете. По методичке – синхронный пуск с двух подвесок и последовательный – из магазина. Интересно, как машина поведет себя при одновременном сбросе. Обрати на это внимание. Тебя инженеры еще проинструктируют. Мозги «трешки» должны компенсировать резкую потерю веса. Но кто его знает, как она поведет себя на самом деле. Слушай дальше. С грузом придут и четыре боевые ракеты. Пуск по целям на Куре[67]. Вводная в приказе.

– Есть, – кивнул полковник.

– Ну а для тебя лично тоже будет одна игрушка. Ну о-очень боевая. Спецбоеприпас.

– Во как! Это ж запрещено. Конвенции всякие. Договоры. Если мы тактику[68] рванем, американцы сразу засекут. И спутники, и сейсмо, и радиация. Вони будет…

– Не засекут, – хитро подмигнув, ответил главком. – Слышал старый советский анекдот про секретную русскую ракету «Сызрань»?

– Это какой?

– Такой, что у нас есть ракета, которая при попадании в любой город, хоть Париж, хоть Лондон, хоть Вашингтон превращает его в Сызрань. Да простит меня этот красивый старинный русский город. Вот и этот боеприпас тоже. Бах – и полная Сызрань. Причем, заметь, не Хиросима, а именно Сызрань. Так что твое дело: выйти в район пуска, отстреляться, выпустить ложные цели и на форсаже на базу. И все это в режиме жесткого радиоэлектронного подавления «противника» и противодействия систем ПВО. Значит, без связи, без навигации. Все вслепую. Остальные детали под грифом[69]. Завтра получишь.

– Сделаем.

– Ну и ладушки. Детали вылета почитаешь в приказе. А пока давай-ка еще по чайку с мятой, чтоб спалось лучше, и – отбой. Завтра с утра собери своих орлов. Я с ними хочу лично пообщаться. Еще скажут – прилетел главком, с командиром пошушукались, а личному составу ноль внимания.

Под разговор про семью, детей и погоду они выпили еще по кружке мятного чая с малиновым вареньем, потом Сидоренко, браво козырнув, покинул генеральский гостиничный люкс и перебрался к себе в номер. Сон в эту ночь не шел. Он долго вертелся на широкой кровати, размышляя над сегодняшним разговором. Все, что сказал главком, он и сам прекрасно знал. Значит, эта политинформация была очередным закреплением. Чтобы у него не было сомнений в анализе ситуации, и чтобы в нужный момент рука не дрогнула, нажимая кнопку «Пуск». И этот странный спецбоеприпас, который не заметят американцы. Как можно не заметить ядерный взрыв, пусть даже малой мощности? Не химоружием же будет оснащен его «Кинжал». С такими тревожными мыслями Сидоренко незаметно заснул. Снилась ему родная Херсонщина с, полными спелых яблок, садами и бесконечными подсолнуховыми полями, мирная и цветущая, какой она была десять лет назад до майдана.

Россия. Москва

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «МВД Украины сообщает о странных исчезновениях офицеров ВСУ, СБУ, руководителей и активистов националистических организаций. Правозащитники утверждают, что на всех пропавших российская прокуратура ранее завела уголовные дела о преступлениях на Донбассе». «Полиция Германии расследует дело о самоубийстве журналиста, который известен противоречивыми материалами о допинге в Российской Федерации».

* * *

В школе Игорька любили. Пухленькие щечки, губки бантиком, бровки печальным домиком и ласковые глазки, как у щеночка, выпрашивающего еду. Перед таким набором милоты не мог устоять ни один учитель. Особыми способностями мальчик не отличался, но брал усидчивостью и старанием, довольно непривычными качествами для ученика средней школы в северном шахтерском городке. Так или иначе, аттестат вышел почти на отлично и, получив наставления и рекомендации учителей, Игорек поступил в престижный московский вуз на журфак.

Столичная жизнь захлестнула мальчонку из провинции с головой, закрутила в водовороте событий, знакомств и запретных удовольствий, которыми даже в то далекое и неспокойное время начала 90-х была полна столица. Когда через год пена первых впечатлений осела, в голове Игорька стали вырисовываться несколько важных для будущей жизни и карьеры истин. Мир делится на тех, кто имеет и кто не имеет. Неважно что: власть, талант, деньги, друзей, обаяние, знания. Но для успеха нужно обязательно иметь. А еще лучше обладать всем набором сразу. Здесь, конечно, можно выстраивать цепочки по приоритетам вроде: знакомства-власть-деньги, или обаяние-друзья-знакомства-власть-деньги, или талант-популярность-деньги. Но по какой-то странной причине в конце каждой такой последовательности оказывались именно деньги и власть. К власти как таковой Игорек не стремился – сплошные хлопоты и суета, а вот внимание к себе любил и изо всех сил старался быть на виду, потому что вполне справедливо считал себя обаятельным и не лишенным необходимого для выживания в столице набора способностей человеком.

Как-то ночью после бурной вечеринки на квартире у приятеля он зашел в ванную и, пошатываясь, долго смотрел в зеркало на свое отражение, прикидывая распаленным от алкоголя и шмали умом, что из успешного набора качеств у него есть. Молодость – да. Обаяние, Игорек сделал брови домиком, – несомненно. Талант – тут надо еще посмотреть. Но, во-первых, он уже успел убедиться, что талант не главное, а во-вторых, у него есть работоспособность и упорство. Денег, знакомств, влиятельных родителей нет. Это плохо.

Он прислушался к доносящемуся из гостиной невнятному бормотанию полутрезвого хозяина вечеринки, который убалтывал пару подружек остаться на ночь. Вот ему от папика, бывшего важного чиновника в союзном Совмине, сделавшего состояние на разграблении госсобственности после развала страны, достались и деньги, и связи, и несколько шикарных квартир в центре.

Грустно вздохнув, Игорек продолжил перебирать в уме свои преимущества. Зато он свободен, не зависит от родителей. Ну это, типа, несильный плюс. Но все же. А еще у него есть упорство и неуемное желание любым способом пробиться в этой жизни на самый верх. Чего бы это ни стоило. Даже если придется идти по головам. Он на секунду испугался этой мысли и отстранился от зеркала. Из его глубины жестким, недобрым взглядом голодного зверька смотрел уже не мальчик, а юноша, принявший важное решение во что бы то ни стало урвать от жизни кусок пирога побольше да повкуснее и желательно с вишенкой, чтоб остальные обзавидовались.

Возможно, Игорек и не помнил этот момент, потому что был пьян и обкурен, но проснувшаяся решимость борющегося за выживание в, полном опасностей, лесу зверька осталась у него в подсознании на всю жизнь, невидимой силой прокладывая дорогу к славе, деньгам и влиянию. Она заставляла стучать на своих однокурсников и выслуживаться перед деканатом, чтобы выбить стажировку в США. Именно она подсказала ему, как надо вести себя, когда в Америке к нему, бедному студенту, подошел какой-то важный чел из неправительственного фонда по развитию демократии при госдепе и попросил написать пару статей о жизни в России после развала СССР. Статьи нигде не напечатали, но незнакомец хорошо заплатил, потом заказал еще несколько материалов и снова хорошо заплатил.

Так у Игорька появились первые доллары и первый серьезный покровитель.

После стажировки в Штатах американец из фонда дал ему несколько контактов в Москве и сказал, что его друзья поддержат молодого талантливого студента журфака. Вернувшись, наш Игорек отзвонился по номерам и вскоре попал в полубогемную тусовку уже опытных журналистов, киношников, актеров и дипломатов. Там он познакомился с молоденькой актрисой и закрутил с ней бурную интрижку. Девушка была без комплексов. Причем совсем. У нее было несколько любовников и, что самое пикантное для девяностых, любовниц, но его это абсолютно не смущало. Такое было обычным делом в их веселой компании.

В одну памятную ночь после сумасшедшей вечеринки на открытии нового ночного клуба подруга предложила Игорьку секс втроем. Если бы не алкоголь и не шмаль, он бы наверняка отказался. Но в ту ночь тормоза были напрочь сорваны, и они поехали в шикарную квартиру одного американского дипломата. Там наш герой и потерял девственность. Дипломат оказался геем. Вернее, бисексуалом. Ему было все равно, с кем спать, с мужчинами или женщинами. Но главное, мистер Хобс, так звали американца, был на короткой ноге с ключевыми фигурами в правительстве и Администрации тогдашнего президента России и, что особенно важно, руководителями центральных телевизионных каналов. Именно с его подачи Игорька взяли на ТВ и дали вести низкорейтинговую утреннюю программу, что для молодого журналиста без опыта было, несомненно, большим успехом. Немного позже этот дипломат свел его с и владельцами некоторых ТВ каналов, которые с готовностью приняли Игорька как человека с подходящей им ориентацией.

На протяжении пяти лет Хобс, используя свои связи, продолжал мягко подталкивать молодого тележурналиста вверх по карьерной лестнице, практически ничего не требуя взамен. Потом дипломата отозвали в Штаты в госдеп. Но Игорьку было уже все равно. Он оброс нужными связями и наработал в телевизионной тусовке достаточный авторитет. К тому же правильно ориентированные руководители телеканалов никуда не делись и, по праву считая его своим, на протяжении долгих лет продолжали поддерживать до тех пор, пока он не оказался на пике славы и популярности. Его незамысловатое вечернее ток-шоу стало одним из самых рейтинговых на телевидении. Игорек зарабатывал кучу денег, его окружали звезды эстрады, театра и кино, политики и бизнесмены. Он достиг всего, чего хотел и о чем мечтал. Даже новый премьер ходил у него в друзьях. Их приватные посиделки по субботам стали предметом зависти всех, кто искал доступ к верхушке правительства ради своих шкурных интересов.

Теперь, когда Игорек по утрам смотрел в зеркало на свое холеное лицо, то видел не злого растерянного зверька, прячущегося от опасностей в лесной подстилке, а матерого альфа-хищника, влиятельного и сильного. И пусть это влияние распространялось в основном на домохозяек с запыленными Интернетом мозгами, ищущих забвения в его пошлом шоу. Пусть его программа и он сам были предметом насмешек давно оставшихся в меньшинстве интеллектуалов и прочей серьезной публики. Пусть продвинутые телевизионщики называли его регрессором, отпускали злые шутки и распространяли нелепые сплетни. Неважно. Главное, что теперь у него были рейтинги, популярность, успех и деньги. Много денег. Он добился всего, что пообещал себе тридцать лет назад, стоя перед зеркалом в ванной в шикарной квартире приятеля в центре Москвы.

К сожалению, насчет альфа-хищника Игорька ждало горькое разочарование. В лесу оказались звери гораздо сильнее, страшнее и кровожаднее его. В Москву вернулся Хобс, его давний покровитель из американского посольства.

Новость об этом, на первый взгляд, ординарном событии повергла нашего шоумена в нешуточное смятение. Ему отчаянно не хотелось признавать, что ушлый американец сыграл ключевую роль в его карьере. Он уже полностью убедил себя, что всего добился сам, своим обаянием и талантом покорив и директоров телеканалов, и публику, и весь московский шоубиз. Особенно настораживало то, что американец сам позвонил ему, повосхищался успехами и, извинившись за долгое молчание, посетовал на неспокойные времена.

Они встретились в престижном русском ресторане на Рублевке, где теперь в роскошном особняке жил Игорек.

– Бог мой! Сколько лет прошло, – дипломат обнял его и на западный манер расцеловал в щеки, может, даже слишком нежно для того, чтобы это смотрелось по-дружески.

– Почти двадцать лет, – шоумен бросил быстрый взгляд на стоящих в стороне знакомых официантов, которые заискивающе, но с пониманием улыбнулись. – Что же мы стоим? Пойдем за стол. Я так рад тебя видеть. Вот это сюрприз! Какими судьбами в Москве?

– Бросили на усиление. Хороших специалистов по России в Вашингтоне почти не осталось, поэтому привлекают старую гвардию. Вот назначили помощником культурного атташе. Вне штата, потому что почти все американское посольство ваши разогнали.

– Всего-то? – искренне удивился Игорек. – Я думал, послом или как минимум консулом. С твоим-то опытом. Что-то с карьерой в госдепе пошло не так?

– Карьера супер. Лучше не придумаешь. А должность не главное. Главное то, чем ты занимаешься. Иногда и простой посольский клерк важнее консула будет. Особенно здесь, в России, которая так беспардонно выдворила нашего посла и десяток ведущих дипломатов. Но о делах позже. Давай-ка лучше по русской традиции выпьем за встречу, – Хобс чуть кивнул стоящему рядом услужливо склонившемуся официанту, и тот тут же налил гостям водки.

– С удовольствием поддержу, – шоумен поднял в приветственном жесте рюмку. – За встречу!

Они выпили. Закусили блинами с черной икрой. Под разговор о жизни, общих знакомых выпили еще. Потом еще – под вкуснейшую уху из семги и судака, потом под охотничьи колбаски из оленины. Чувствуя легкую эйфорию от алкоголя, Игорек уже начал подумывать, что Хобс встретился с ним просто, чтобы поужинать и поболтать, расспросить о культурной жизни России. Все-таки помощник атташе. Но, когда на десерт принесли пирожки с лесными ягодами и по бокалу выдержанного армянского коньяка, американец, резко посерьезнев, поставил локти на стол и, поймав ускользающий взгляд шоумена своими холодными и совершенно трезвыми глазами, проговорил:

– Нам нужна твоя помощь, Игорек.

Игорьком его в пятьдесят с небольшим лет уже не называли давно. Это вроде бы привычное слово всплыло из прошлого, как мрачное морское чудовище. И от этого стало страшно. Он с самого начала подсознательно чувствовал, что американец помогает ему не просто так, что когда-нибудь он попросит об ответной услуге. Гадать о том, какой будет эта услуга, не хотелось, и он убеждал себя, что сможет как-то извернуться, если просьба дипломата будет противоречить его интересам.

– Бог мой! Ты что так побледнел. Я ведь еще ничего не сказал, – одобряюще улыбнулся Хобс, ни на миг не отпуская глаза собеседника.

– Наверно, давно водки не пил, – откашлявшись, ответил тот. – Я все больше вино или виски выдержанный.

– Виски, вино… – американец поиграл коньяком в своем бокале, потом с видом знатока понюхал и сделал небольшой глоток. – Вы, русские, не понимаете своего счастья. Что может быть лучше простой еды под настоящую русскую водку. Вот, посмотри, что мы заказывали: блины, икра, царская уха, оленинка. Такая трапеза, конечно, доступна не каждому. Но ты ведь звезда. Можешь все это себе позволить. А еще шикарный дом, виллу в Испании, квартиру в Дубае, собственную продюсерскую компанию, дорогую жену, совсем не дешевую длинноногую секретаршу с большим бюстом и помощника – молодого красавца с телом греческого бога. Знаю-знаю. Роскошная жизнь затягивает. У меня был один знакомый российский олигарх, я ему в свое время тоже помог пробиться в люди. Ох, как он шиковал! Как шиковал! Яхты, виллы, частные самолёты. Но… Забыл старых друзей, зазнался. И вот сейчас разорен, сидит на зоне под Вологдой. Семь лет за мошенничество, уклонение от налогов и прочие мелочи. Не факт, что он выйдет здоровым и выйдет вообще, чтобы воспользоваться своей заначкой, если у него хватило ума ее сделать. Печальная история.

– К чему это вы? – судорожно сглотнул Игорек, стараясь не поддаться неконтролируемой панике. За ним, как и за большинством звезд, тянулся длинный шлейф мелких и не очень грешков перед налоговой и партнерами по бизнесу. Было и несколько случаев откровенной уголовки, когда, пытаясь доказать себе собственную силу, он переспал с несовершеннолетними провинциальными девочками, которых подогнал приятель, владелец модельного агентства.

– К тому, что негоже забывать старых друзей. Особенно когда они просят об ответной услуге. И, кстати, готовы предложить взамен вполне конкретные ништяки.

– Что я должен сделать? – охрипшим от волнения голосом спросил шоумен.

– Абсолютно ничего противозаконного, – добродушно улыбнулся Хобс, как будто не замечая, что собеседник находится на грани нервного срыва. – Ты ведь в хороших отношениях с новым председателем правительства. Как я понимаю, не закадычный друг, но вполне себе близкий приятель. Так вот. Нужно, чтобы ты свел его с одним человеком. Он был премьером у вас в начале двухтысячных. Сейчас он сопредседательствует в одной небольшой, но официально зарегистрированной оппозиционной партии, выступающей за демократию и против авторитаризма в России. Они хорошо знают друг друга. Работали тогда вместе в правительстве, так что представлять их не надо. Но ввиду политической конъюнктуры их пути разошлись. Ты поможешь нам в восстановлении отношений.

– Зачем это вам? – облегченно вздохнул Игорек, которому на секунду показалось, что его попросят пронести бомбу в Кремль.

– Ты видишь, что творится в мире? – американец сделал глоток коньяка, как бы размышляя вслух. – Кремлевская власть все больше и больше погружается в тоталитаризм, полностью уничтожая ростки демократии, которые уцелели с 90-х годов. Такая политика неминуемо приведет к катастрофе. Россия – великая страна. Она достойна процветания. К сожалению, у вас немного смелых, решительных лидеров, способных изменить скатывание страны в хаос и дать людям то, что они хотят, – свободу и демократию.

– И вы считаете, что премьер как раз такой человек? – спросил Игорек. Ему так и хотелось напомнить американцу о «свободе и демократии», которые американцы принесли на Украину или в Ливию, Ирак и Афганистан. Но благоразумие и чувство самосохранения удержали его от такого опрометчивого шага.

– Вполне возможно, – уклончиво ответил Хобс. – Мы просто хотим оказать помощь и поддержку людям, способным предотвратить катастрофу в России. Теперешний глава кабмина – человек либеральных взглядов, он в состоянии адекватно оценить нарастающие риски и найти эффективные способы их устранения.

– То есть я должен свести с ним бывшего премьера – и все?

– Да, – кивнул американец и сделал невинное лицо. – Как видишь, моя просьба – сущий пустяк, который не потребует от тебя никаких усилий. Мы даже скажем, когда и как это сделать. А взамен я познакомлю тебя с владельцем ведущего американского кабельного канала. Ты просто не представляешь, на какой уровень можешь пробиться, какие творческие возможности откроются перед тобой в плане аудитории, финансирования и популярности!

– Не вижу никаких проблем, – чувствуя, как возвращается самообладание, ответил шоумен.

– Ну… Тогда за взаимопонимание! Как говорил один известный генерал из вашего фильма про охоту, – на чистом русском языке произнес дипломат и поднял бокал коньяка.

Добравшись домой после встречи, Игорек залез в Интернет и нашел информацию о бывшем премьере, которого упомянул американец. Быстро прочитал и, убедившись, что тот, на первый взгляд, не представляет никакой опасности, еще раз облегченно вздохнул. Если это все, что нужно Хобсу, тогда он чертовски легко отделался. К тому же открывалась перспектива сотрудничества с крупным американским кабельным каналом, которая действительно могла поднять его на новый не доступный из Москвы международный уровень.

Франция. Париж. Елисейский дворец

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Пресс-служба Кремля: «Король Саудовской Аравии во время телефонного разговора с российским президентом лично пригласил его в Эр-Рияд на подписание контракта по поставкам систем ПВО С-400. По время визита также планируется согласовать совместные меры по укреплению безопасности и доверия в Персидском заливе».

* * *

Очевидно, что, если Москва договорится с саудитами, американское влияние в Заливе будет сведено к минимуму, несмотря на все их базы и флоты в регионе. С другой стороны, Вашингтон не раз доказывал, что может, если не переломить ситуацию, то серьезно нагадить напоследок. Президент Франции отложил сводку и испытующим взглядом величественного римского императора посмотрел на министров, сидящих напротив в старинных деревянных креслах эпохи Людовика XIV с высокими резными, обитыми шелком спинками. Он собрал глав Минобороны и МИДа на это позднее неформальное совещание, чтобы обсудить последние события.

– Итак, господа. Что вы думаете по этому поводу? – картинно вздернув брови, спросил он.

– Вы про Залив? – повторил его жест министр обороны. – Думаю, там будет война. Американцы просто так оттуда не уйдут. Даже если саудиты с эмиратами выпадут из обоймы, у них останутся Бахрейн и Кувейт. Как раз там и расположены самые крупные базы.

– Если русские поставят С-400, они будут контролировать весь регион, – прокомментировал министр иностранных дел.

– Значит, конфликт произойдет до этого, – пожал плечами генерал. – Поставки раньше осени не начнутся. В это время надо ждать развязки.

– Тут конфликт, там конфликт, – задумчиво проговорил президент. – Нарастает критическая масса конфликтов. Еще немного – и она примет глобальный характер.

– Штатам нужен хаос. Долларовая пирамида начала сыпаться. Ее коллапс неизбежен. А с ним крушение мировой экономики и конец эры доминирования США. В Вашингтоне понимают, что только война может спасти Америку, – глава МИДа взял со стола бокал красного вина и сделал небольшой глоток. – Там также понимают, что в основе всех их проблем лежит Россия.

– В основе всех проблем лежит их собственная тупость и непомерные амбиции, – прервал министра хозяин Елисейского дворца. – Нужно было давно нормализовать отношения с Москвой. Все бы от этого только выиграли.

– И тем не менее… – продолжил министр. – Раз понимание, кто твой главный враг, есть, Вашингтон должен будет предпринять какие-то действия. Учитывая, что выборы в России предоставляют, пожалуй, последний шанс на корректировку ее курса в обозримом будущем, Америка сделает все, чтобы на них повлиять. Таким образом, мы имеем очень неприятную ситуацию. Штатам грозит неизбежный коллапс, который разрушит страну. Ключевой проблемой и источником всех своих бед они назначили русских. Выборы в России теоретически предоставляют последний шанс вывести ее из игры. Для спасения экономики США нужен большой международный конфликт, который в идеале разрушит и Россию, и таким образом решит сразу две проблемы: создаст глобальный форс-мажор, способный переформатировать финансовую систему, и устранит основного геополитического соперника.

– Отсюда вопрос, – подхватил президент. – Где этот конфликт развернется?

– У нас два театра, на которых проявляется повышенная активность американцев. Ближний Восток, а конкретнее, регион Персидского залива, и Европа, – ответил министр обороны. – В Заливе у Штатов около двухсот тысяч человек на десятке баз и две ударные авианосные группы, плюс рядом Диего Гарсия[70], плюс неизвестно сколько подлодок сейчас патрулируют в Индийском океане. В Европе у них НАТО и крупнейшие со времен холодной войны учения «Защитник Европы-2024», в которых так или иначе будут принимать участие почти сто пятьдесят тысяч человек, полсотни кораблей и более 300 самолетов, включая стратегические бомбардировщики.

– Но война в Заливе не решит проблему устранения России. Москва может воевать руками Тегерана и Багдада, поддерживая их с воздуха, – покачал головой президент. – Там Штаты могут воевать с Ираном, с изменившими им Саудитами, но не с русскими. Те со своей территории заклюют американцев крылатыми ракетами дальнего действия, перекроют каналы логистики – и все. Штаты в такой войне не протянут и месяца. Не помогут ни подлодки, ни бомбардировщики. Им так или иначе придется переносить войну к границам РФ. Значит, Залив для Штатов лишний и, по сути, бесполезный ход в игре.

– Это верное замечание. К тому же в Заливе Америка будет одна. Не думаю, что какая-либо страна из НАТО пошлет туда серьезный контингент. Даже Польша с Англией поостерегутся. Значит, в качестве ТВД[71] остается Европа. Здесь уже все готово к запуску учений. Правда, возникает одна серьезная нестыковка: на этот раз они носят исключительно оборонительный характер. По легенде, НАТО противостоит вторжению России в Прибалтику и Украину. Но есть несколько необычных вводных. Все прошлые учения проходили на полигонах. Теперь же войска, образуя укрепрайоны, будут размещаться в городах и населенных пунктах Польши и Румынии вдоль российской границы.

– А Прибалтика? – поинтересовался президент.

– Прибалтика незащищаема. Это балласт, давно списанный со счетов. Никто не будет тратить на них силы, – безразлично отмахнулся генерал. – Слушайте дальше. В тактике этих маневров есть еще один нюанс. Распределение сил по населенным пунктам организовано таким образом, чтобы перекрыть основные идущие на запад трассы на всем протяжении восточного фланга НАТО от Черного моря до Балтийского. Еще одной из необычных вводных является прикрытие частей гражданским населением.

– Да? – сделал удивленное лицо глава МИДа. – Это что-то новое.

– Живой щит из мирных европейцев? Их что, будут выгонять в окопы?

– Нет. Я про укрепрайоны. Части НАТО будут располагаться в городах в жилых кварталах. Расчет на то, что Москва не будет наносить по ним удары, чтобы избежать жертв среди мирного населения. Такая тактика хорошо отработана террористами в Сирии. Но означает она только одно: русские сами должны будут вторгнуться в НАТО. А это полный бред.

– Возможно, как раз чтобы показать бессмысленность такого вторжения, и проводятся эти учения, – поразмышлял вслух генерал.

– Ну… У НАТО уже давно констатирована смерть мозга. Так что я ничуть не удивлен, что у них проблемы с адекватным восприятием реальности. С другой стороны, – президент сложил руки лодочкой у подбородка и, задумавшись, чуть прикрыл глаза. – Вполне возможно, такими действиями американцы пытаются создать кордон, способный остановить ответный удар русских, максимально сковать их действия и нанести непоправимый ущерб. 150 тысяч недостаточно, чтобы напасть на такую страну, как Россия, а вот передовой оборонительный рубеж в Восточной Европе с такими силами вполне можно выстроить.

– Вы сказали ответный? – переспросил глава Минобороны.

– Именно. Я убежден, что русские могут пойти на Запад только в случае ответа на агрессию НАТО. Это значит, что с нашей стороны что-то обыгрывается. Не вторжение, нет. Что-то еще. Возможно, обезоруживающий удар. Или воздушная кампания против инфраструктуры. Или атака на Калининград.

– Вы рассуждаете так, будто планируется реальная акция против России, – нервно заерзал в своем кресле министр иностранных дел. – Может это просто часть легенды учений, о которой мы не знаем.

– Плохо, что не знаем, – президент бросил на него суровый взгляд. – Но три десятка стратегических бомбардировщиков, переброшенных недавно в Европу, и непонятная возня американцев на базах НАТО меня очень напрягают. Неизвестно, что они там разгружают со своих транспортников.

– Вы думаете, готовится реальный удар по России? – задал прямой вопрос министр обороны.

– Не я один. Я сегодня разговаривал с канцлером. Немецкий контингент на маневрах второй по численности после польского. Более того, их усиленная танковая бригада по плану будет размещена на передовых позициях на границе с Калининградом. Немцы очень нервничают по этому поводу. Они почти уверены, что Штаты как минимум затевают провокацию, чтобы отомстить Германии и Франции за блокировку антироссийской резолюции на последнем саммите.

– Это странно, – пожал плечами глава военного ведомства. – Для полноценной войны с Россией в Европе сил и средств, развернутых для учений, однозначно не хватит. На подготовку к обезоруживающему удару тоже непохоже. Их флоты, за исключением Залива и тех, что задействованы в маневрах в Средиземном и Балтийском морях, не проявляют активности. Ремонтный цикл американских стратегических подлодок и авианосцев соблюдается. Треть из них стоит в доках. Если бы Вашингтон готовил массированный удар, они бы все были в море. К тому же нет никаких сигналов, что США планируют дальнейшую переброску войск в Европу. Дополнительные корабли и самолеты не зафрахтованы. Детальное долгосрочное планирование операций никогда не было сильной чертой американцев, но даже они должны понимать, что тридцати стратегических бомбардировщиков на европейских аэродромах явно недостаточно даже для того, чтобы прорвать российское ПВО на западном направлении. К тому же они не перебросили к нам дополнительные самолеты ДРЛОУ[72], а из пяти, что есть у НАТО, два на обслуживании и один переброшен в район Залива. Это говорит о том, что атака с воздуха на Россию с этого направления не планируется.

– Все это очень странно, господа, – президент вздернул подбородок, как военачальник, принявший важное решение. – Предлагаю издать для наших вооруженных сил тайный циркуляр, запрещающий им участвовать в прямых военных действиях против русских, несмотря на приказы, идущие из штаба учений НАТО.

– В случае обострения ситуации, это может вызвать конфликт с Брюсселем и между подразделениями с теми же поляками, британцами или американцами, – нахмурился министр обороны.

– Ничего. Этот конфликт мы уладим. А дальше будем действовать по обстановке. И еще, – глава Елисейского дворца перевел взгляд на министра иностранных дел. – По своим каналам аккуратно, очень аккуратно, дайте понять русским, что мы участвуем в «Защитнике-2024» только из солидарности с НАТО и ни в коей мере не заинтересованы в обострении отношений с Россией.

Совещание продлилось почти до полуночи. Несмотря на то, что президент делал все, чтобы демонстрировать оптимизм, министры покинули гостиную в подавленном состоянии. Из-за обстоятельств непреодолимой силы, в которые превратились США со своими невыполнимыми претензиями на мировое господство, привычный, такой уютный и понятный мир вдруг оказался на грани разрушения. Сейчас, в середине февраля, возникшая в глобальной политике напряженность ощущалась почти физически и росла с каждым днем, подпитываемая расширяющимся финансовым кризисом и эгоистичной непредсказуемостью действий Вашингтона.

США. Вашингтон. Белый дом

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны Украины: «Сегодня на Украину транспортными самолетами ВВС США доставлен дивизион систем ПВО «Пэтриот». Вместе с пусковыми установками прибыли американские инструкторы для обучения боевых расчетов».

* * *

Точка невозврата по «Перезагрузке» была пройдена вчера на заключительном совещании рабочей группы, которое длилось почти четыре часа. Хотя президент и не любил разбираться в деталях, на этот раз он с дотошностью придирчивого инспектора прошелся по всем этапам плана, вконец измотав министра обороны, директора ЦРУ и Грумана своими порой не совсем уместными вопросами. Наконец уставший, раздраженный от того, что дал втянуть себя в эту рискованную авантюру, он отправил всех из кабинета, сказав, что ему надо побыть одному, чтобы еще раз все взвесить и принять окончательное решение.

На самом деле хозяину Белого дома просто хотелось успокоить нервы, чтобы в минуты пикового напряжения не выглядеть в глазах своей команды слабым и нерешительным. Выпив несколько таблеток легкого успокоительного, он сел в кресло за рабочий стол и попытался расслабиться. Его взгляд остановился на портрете Франклина Рузвельта. Этот человек когда-то спас Америку. Он вытащил страну из Великой депрессии и выиграл Великую войну. Президент закрыл глаза и представил, что лет через десять, двадцать, а может даже через сто в этом кресле будет сидеть другой американский президент. В минуты принятия ответственных решений он бросит взгляд на его портрет и подумает: «Да. Этот великий человек когда-то спас Америку. Он предотвратил надвигающуюся катастрофу и неминуемую гибель нации». Ради такого стоило идти на риск. Чтобы оставить нестираемый след в истории. Чтобы потомки помнили о нем в веках и восхищались его непревзойденной мудростью, дальновидностью и решительностью. Чтобы всему миру, наконец, доказать, что он не просто старый, выживший из ума маразматик, а неоспоримый лидер по своему влиянию на американскую историю сравнимый с отцами-основателями.

Набрав полные легкие воздуха, хозяин Белого дома медленно выдохнул и взглянул на настольный хронометр, стрелки которого только что перешли за полночь. До события, запускающего план, оставалось пять часов. Все фигуры на доске были расставлены, ситуация просчитана на несколько ходов вперед. Техника и люди были готовы к действию и ожидали приказа. Ничего не подозревающий противник шел прямиком в расставленную для него ловушку. Скоро она захлопнется и… Президент на секунду закрыл глаза, представил себя на его месте и невольно содрогнулся от ужаса, но тут же взял себя в руки, решительно встал с кресла и вышел из кабинета, чтобы объявить рабочей группе об окончательном решении.

Через пять часов в мире запустится цепь событий невиданного с последней мировой войны драматизма. Сейчас надо быть в форме, отдохнувшим, при ясном уме, чтобы в случае необходимости принять правильное решение, а главное, чтобы запечатлеть в памяти этот исторический момент. Поэтому после того как президент, министр обороны, советник по национальной безопасности и директор ЦРУ подписали совместную секретную директиву о начале операции и коллективной ответственности, хозяин Белого дома проследовал в левое крыло в свою спальню. Там его уже ждали доктора и капельница с коктейлем поддерживающих ясность ума и невиданную для восьмидесятилетнего возраста физическую форму препаратов.

Но, даже после введения точно рассчитанной дозировки, сон не шел.

Закрыв глаза, хозяин президент долго лежал на спине, прокручивая в голове картинки событий, которые развернутся через несколько часов, и пытался отогнать нарастающее чувство неуверенности и беспокойства. Наконец, в середине ночи он заснул тревожным, чутким сном, как военачальник перед решающей битвой, которая может выиграть войну или окажется для него последней.

В 4.30 утра все собрались в командном центре в подземном бункере, находящемся под Белым домом. Министр обороны заметно нервничал. Директор ЦРУ был нарочито спокоен, стараясь скрыть за деловитостью свое волнение. Груман выглядел уставшим, но сконцентрированным, как сжатая пружина, готовая высвободить свою энергию в случае, если что-то пойдет не так.

– Господа! – президент уселся в кресло за круглый стол в ситуационном зале и, быстро глянув на ведущую запись камеру, установленную чуть в стороне, с присущим ему пафосом провозгласил: – Сегодня первый день нового мира! Сегодня Соединенные Штаты делают первый шаг к своему новому величию, открывающему эру процветания и глобального лидерства. Сегодня первый день новой Великой Америки, о которой я так мечтал и для которой я столько сделал. Боже, храни Америку! Боже, храни нас всех! – он обвел присутствующих решительным взглядом и продолжил: – А теперь к делу. Статус?

– Статус, – по интеркому повторил приказ директор ЦРУ группе управления операцией, разместившейся за пультами в соседнем блоке, отделенном от ситуационного зала толстым бронированным стеклом.

– Основная цель на маршруте. Отклонение 1-7. Опережение расчетного времени 4 минуты. Цель перехвата на маршруте. До точки контакта 6 минут, – начал доклад главный оператор и вывел на широкий стеновой экран карту Ближнего Востока, по которой было разбросано несколько десятков разноцветных меток. – Спутник «Mentor-Alpha»[73] на позиции и в готовности, Спутник «Mentor-Bravo» на позиции и в готовности. Частотные полосы – без помех. Спутник «Kilo-Hotel»[74] на позиции и в готовности. Радио- и визуальный контакт с целью перехвата устойчивый. Бортовые системы цели перехвата работают в штатном режиме. Радиоподавление противника не обнаружено. Основные и дублирующие системы готовы к перехвату. Прошу подтвердить команду на перехват.

– Перехват подтверждаю, – кивнул хозяин Белого дома. – И очистите карту от посторонних целей.

Россыпь точек на стеновом экране исчезла, оставив ромб из пяти крошечных красных треугольников над Персидским заливом, к которому быстро приближались с севера две яркие зеленые метки.

– До точки контакта две минуты, – объявил оператор. – Основные и дублирующие системы – штатно. Есть визуальный контакт с основной целью и эскортом… Есть радиоконтакт с эскортом… Вводим подавление систем радиосвязи цели перехвата… Передаем согласованный запрос… Ожидаем ответ от эскорта… Цель перехвата в точке контакта… Есть положительный ответ от эскорта… Цель перехвата выходит на дистанцию атаки, – на карте две зеленые точки пристроились по бокам идущего с востока за запад ромба. – На позиции… Прошу подтвердить перехват управления с последующей атакой основной цели.

– Черт возьми! Да сколько можно! – не сдержавшись, выругался президент, чувствуя, как в приступе нервного тика задергались веки правого глаза. – Подтверждаю! Конечно, подтверждаю! Иначе нахрен мы тут все собрались. И дайте мне картинку со спутника. Я хочу видеть все своими глазами.

– Принято, – бесстрастным голосом сообщил оператор. На отдельном сегменте экрана появилось изображение целей в реальном времени, транслируемое чувствительной термооптической аппаратурой одного из спутников. – Инициирую перехват. Перехват через 5.., 4.., 3.., 2… Есть перехват… Управление устойчивое. Принимаю контроль… Активирую системы вооружений. Команда на захват основной цели… Есть захват основной цели… Маневр уклонения от эскорта… Выхожу на позицию… Огонь… Огонь… Основная цель поражена. Повторяю… Основная цель поражена… Маневр уклонения. Регистрирую захват и наведение оружия противника… Активное радиоэлектронное противодействие. Связь с целью перехвата потеряна. Цель перехвата уничтожена противником. Инициирую экстренный региональный протокол действий в условиях радиоподавления…

Но президент не слышал последних слов оператора, он, в немой молитве сложив руки у подбородка, как зачарованный, смотрел на экран, где разворачивалась трагедия, которая должна послужить точкой отсчета для спасения Америки и создания нового мира.

Воздушное пространство над Персидским заливом

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. МИД РФ: «Российский президент направляется с рабочим визитом в Эр-Рияд по приглашению короля Саудовской Аравии». ИНОСМИ: «В США в своей квартире найден повешенным сокурсник российского президента, бывший офицер КГБ, перебежавший в Америку двадцать лет назад и являвшийся непримиримым критиком Кремля».

* * *

Гористая пустыня иранского побережья внизу сменилась сине-серыми водами Персидского залива. Командир специального звена сопровождения подполковник Михеев бросил быстрый взгляд на радар, чтобы убедиться, что по ходу президентского борта, идущего из Москвы в Эр-Рияд, не было непредвиденных морских целей. Внизу тоже все было спокойно. Саудиты расчистили территориальные воды, а два российских фрегата позаботились, чтобы в нейтральной зоне, обычно заполненной торговыми судами и танкерами, не было никого.

– «Кама-три-по-сто», – связался Михеев с А-100[75], контролировавшим пространство над заливом с территории Ирана. – Это «Кама-полста-раз». У меня все чисто.

– Это «Кама-три-по-сто». Маршрут чист. Продолжайте движение.

Подполковник по привычке в знак согласия качнул крыльями своего СУ-35С[76] и передал своему звену:

– Это «Кама-полста-раз». Всем «Камам» эскорта – выполнять.

Они шли над Персидским заливом широким ромбом, в центре которого находился грузный Ил-96-300ПУ с президентом Российской Федерации на борту, который летел на саммит России и Саудовской Аравии. Встреча предстояла важная. На ней планировалось выработать совместные меры по обеспечению безопасности в регионе Залива и подписать крупный контракт на поставку систем ПВО С-400. Для эскадрильи прикрытия это была привычная миссия по сопровождению Борта № 1. Разве что на этот раз, ввиду того что маршрут проходил в зоне повышенного риска, были предприняты дополнительные меры безопасности. С территории Ирана воздушное пространство над Заливом контролировал самолет ДРЛОУ, а на воде группировка российских кораблей, принимавших участие в совместных с Ираном и Китаем маневрах, накрыла весь регион колпаком ПВО. В остальном все действия были стандартными. Сопровождать, охранять, прикрывать российского лидера. Даже ценой собственной жизни, если придется подставить свой борт под удар.

Звено Михеева приняло президентский борт над Исфаханом, находящимся на полпути от Тегерана к Заливу. Гражданский аэропорт города активно использовался ВВС Ирана, которые имели на этой локации инфраструктуру полноценной авиабазы. От госграницы РФ до Исфахана по маршруту над Черным морем прикрытие осуществляло первое звено эскадрильи. Ресурс СУ-35 в эскортном исполнении составлял около 3000 км, поэтому в небе над Ираном произошла «смена караула». Обязанности прикрытия приняло ожидавшее на авиабазе звено Михеева с полностью заправленными, обслуженными и готовыми к задаче истребителями.

От Исфахана до Эр-Рияда, конечной точки маршрута, около тысячи километров. Почти половина пути была уже пройдена. Обстановка на всем протяжении оставалась спокойной. На этом высотном эшелоне эскорт шел неплотным вытянутым ромбом. По одному истребителю спереди и сзади в километре от ИЛа и по одному по бокам на дистанции пятьсот метров. Михеев пристроился справа и, синхронизировав скорость с Бортом № 1, внимательно следил за радиолокационной обстановкой. Он изредка бросал взгляд на сопровождаемый самолет, надеясь, что в окно выглянет президент и по обычаю помашет ему рукой, но шторки окон были закрыты. Даже журналисты из президентского пула не проявляли к нему интереса. Это казалось довольно необычным, потому что съемки эскортных «сушек» были любимым делом телевизионщиков. Впрочем, борт находился в воздухе почти шесть часов, так что операторы уже могли вдоволь наснимать первое звено, и сейчас сидели в мягких креслах с тисненными золотом российскими гербами на подголовниках, и наслаждались безупречным бортовым сервисом.

«Интересно, какое шампанское им подают. И подают ли вообще», – подумал подполковник, пробегая глазами короткую сводку о состоянии систем, появившуюся на основном экране бортового компьютера. Все работало штатно. Машина была надежная. Почти идеальная. Интегрированная информационно-управляющая система, совмещенная с новым комплексом авионики, делала управление простым и интуитивным, позволяя пилоту сосредоточиться на выполнении боевой задачи. Это значительно повышало эффективность действий. В общем – класс истребитель. Мечта любого пилота.

Но все-таки интересно, какое у них там шампанское.

От мыслей об игристом Михеева оторвало сообщение оператора с борта А-100.

– Все «Камы» звена прикрытия! Внимание! Новая вводная. Эр-Рияд просит принять почетный эскорт из двух F-35[77]. Оба пилотируются членами королевской семьи. С МИДом согласовано. С Первым согласовано. Какое ваше решение?

– Это «Кама-полста-раз». Погонщики верблюдов захотели похвастаться американскими железками по 150 лямов за штуку?

– «Кама-полста-раз», не засоряйте эфир.

– Принял. Если есть согласование с Первым, мы готовы встретить гостей. Но предупредите: четко выполнять наши команды, иначе – боевой протокол.

– Понял вас, «Кама-полста-раз». Принимайте гостей, – отбился оператор с самолета ДРЛОУ.

– Всем «Камам». Принимаем саудовский эскорт. Системы – в боевой режим, – скомандовал Михеев своему звену и обратил внимание, как на расположенном слева на консоли экране радара появились две идущие с севера слабо мерцающие метки целей с характерной для F-35 предельно низкой ЭПР[78].

– Невидимки, блин. Светятся, как елки в новогоднюю ночь, – презрительно хмыкнул Михеев. – «Кама-три-по-сто», это звено прикрытия. Вижу две цели на 340. Подтвердите.

– Подтверждаю. Это эскорт саудитов. Они уже в подсветке и на прицеле корабельной ПВО.

– Принято, – подполковник увел самолет вправо, чтобы увеличить дистанцию безопасности до президентского борта. – Почему идут с севера?

– Борты проходили штатное обслуживание на базе Ахмад-аль-Джабер в Кувейте. Там региональный пункт обеспечения и сервиса производителя.

– Кто проверял их боекомплект? – насторожился подполковник.

– Какой-то саудовский генерал. Тоже член семьи, – ответил оператор. – Протокол безопасности стандартный. Боекомплект отсутствует.

– Принял, – Михеев развернулся навстречу гостям и добавил тяги. Его место тут же занял шедший сзади истребитель, образовав вокруг Борта № 1 треугольник.

Эскорт находился почти в центре Залива между иранским Буширом и саудовским Эль-Джубайлем. Пара F-35 приближалась с севера и уже находилась в ста семидесяти километрах. Цели были хорошо подсвечены корабельными комплексами ПВО и локатором «сушки». Подполковник установил визуальный контакт километров через сорок, подлетел ближе, сбросил скорость и, отдав команду саудовским пилотам изменить курс, сделал в воздухе впечатляющую «кобру»[79], демонстрируя «стелсам» полный боевой обвес ракет «воздух-воздух» различной дальности. Гости послушно развернулись на запад, и вся тройка пошла параллельно эскорту на удалении около сорока километров.

– Русский «Flanker»[80], это F-35 «Летающая кобра» королевских ВВС, – услышал Михеев на общей частоте обращение на довольно хорошем английском. – Я принц Наиф бин Азиз, сын Азиза бин Ахмеда. Приветствую тебя и прошу оказать мне честь сопровождать ваш конвой до аэропорта великого города Эр-Рияда.

– Да хоть сам король, – пробурчал подполковник по-русски, а на английском передал: – Вооружение к осмотру!

Пара F-35 почти синхронно легла на правое крыло, демонстрируя, что подвески под крыльями пусты.

– Открыть внутренние отсеки, – передал Михеев и, убедившись, что они тоже пусты, добавил: – Сопровождение разрешаю. Внешний периметр. Дистанция – тысяча.

После этого он почти на месте развернул «сушку» и на форсаже ушел в сторону эскорта, обдав замешкавшихся саудовцев выхлопом своих двигателей.

Его звено снова перестроилось ромбом вокруг президентского самолета, и подполковник занял место метрах в девятистах от его правого крыла. Через несколько секунд подошли саудовские F-35 и пристроились в правом и левом углу ромба.

– Русский «Flanker», это «Летающая кобра». Я благодарю тебя за оказанную честь. Я буду рассказывать своим внукам о том, что летел в боевом строю крыло к крылу с русским ассом.

Снисходительно хмыкнув, Михеев повернул голову и отдал честь саудовскому пилоту. Тот открытой пятерней козырнул в ответ и поднял закрывавший глаза экран дополненной реальности шлема. В F-35 нет основного дисплея в обычном понимании. Его функцию выполняет внутренняя панель шлема, находящаяся перед глазами пилота и представляющая из себя экран дополненной реальности. Команды отдаются движениями головы и глаз по экрану. У таких шлемов есть несколько модификаций по сложности. В самых простых экран, то есть «забрало шлема», может быть сдвинут вверх. Последние более сложные модели имеют монолитную конструкцию и изготавливаются индивидуально под каждого пилота с учетом особенностей строения его головы и глаз.

На саудовском принце, пилотировавшем F-35 «Летающая кобра», был шлем простой конструкции. А еще он оказался совсем мальчишкой. От силы лет двадцать пять. Михеев с короткой дистанции хорошо разглядел его безусое лицо, сияющее счастливой детской улыбкой. «Стелс», по-видимому, шел на автопилоте, потому что молодой принц чуть повернулся в своем кресле, достал смартфон и сделал несколько снимков «сушки» на фоне президентского самолета. Подполковник уже открыл рот, чтобы предупредить, что снимать запрещено, но F-35 резко завалился на левый бок и ушел ему под брюхо. По-видимому, этот маневр был полной неожиданностью для молодого саудовского пилота. Принц выронил смарт и инстинктивно уперся обеими руками в колпак кабины, стараясь удержаться в кресле.

То, что произошло дальше, Михеев будет помнить всю жизнь, еще и еще раз переживая долгие секунды ужасной трагедии.

Почти сразу же у «сушки» сработала система, предупреждающая о наведении вооружения противником, постановки им помех в диапазонах действия радаров, и зуммер тревоги, обозначающий, что прикрываемый им президентский борт атакован. Одновременно с этим включилась система постановки помех и подавления наведения президентского ИЛ-96. Тонко пискнул оптикоэлектронный датчик, фиксирующий выпускаемые Бортом № 1 лазерные лучи, призванные ослепить головки наведения атакующих ракет, и грузный самолет с неожиданной для его размеров прытью вошел в крутой нисходящий вираж, выпустив красочный веер термоловушек.

Все это произошло буквально за секунду. Не было времени ни думать, ни анализировать. Саудовский F-35 атаковал президентский борт. Об этом очевидном факте орал в наушниках голос оператора А-100. Но Михеев его не слышал. Сработал рефлекс, подсказавший подполковнику единственно правильное решение. Он резко свалил свой истребитель влево вниз, рассчитывая сверху протаранить атакующий президента самолет, но промахнулся буквально на несколько метров. Неуклюжему в воздушном бою «стелсу» хватило доли секунды, чтобы уйти от неминуемого столкновения.

От перегрузки в глазах подполковника потемнело. На дисплее поверх прочих параметров тревожно замигала красная надпись: «Внимание! 9G!». Сработала система компенсации давления летного костюма, мягко, но сильно сдавливая ноги и низ живота, чтобы обеспечить кровью сердце, легкие и мозг пилота. Стиснув зубы от напряжения, Михеев вывернул самолет носом к F-35 и увидел тянущиеся от него к хвосту Борта № 1 нитки трассеров от четырехствольной 25-миллиметровой пушки. Увидел, как разрывные и бронебойные снаряды рвут металл задней части ИЛа, оставляя в фюзеляже, хвосте и стабилизаторах рваные дыры. Не думая и не целясь, он дал длинную очередь из своей 30-миллиметровой пушки почти в упор. Хвост «стелса» разлетелся в воздухе дымящимися ошметками. F-35 клюнул носом, перевернулся несколько раз в воздухе и, вкручиваясь в узкий штопор, начал падать.

Перегрузка спала. Михеев сквозь покрытое гарью выхлопа от двигателей противника стекло взглянул на президентский борт. ИЛ-96, дымясь разбитым хвостом, полностью потеряв управление, безвольно валился вниз. Подполковнику в горячке на секунду пришла в голову бредовая мысль, что он может подлететь снизу ему под брюхо и своей тягой замедлить падение, чтобы людям в салоне хватило времени спасти президента в аварийной капсуле. Но в это время сдетонировало топливо в одном из баков. Борт № 1 окутал огненный шар, и он развалился в воздухе.

Все это произошло буквально за несколько секунд. Взвыв от отчаяния, Михеев огляделся. В двух километрах вниз падали горящие обломки второго F-35, сбитого кем-то из его звена. Он резко бросил машину вниз и через секунду поймал в прицел «стелс», в кабине которого несколько секунд назад юный и счастливый принц с непосредственностью несмышленого ребенка снимал его на смартфон. Боевая система уже захватила горящий самолет, палец сам потянулся к кнопке пуска ракеты, но что-то остановило подполковника. Он оглянулся на второй падающий истребитель. Потом бросил быстрый взгляд на дисплей радара. Почему пилоты не катапультируются? Или они шахиды-смертники? Совершенно непохоже. Он включил форсаж и через секунду нагнал сбитый им F-35. Самолет медленно кувыркался в воздухе, но его ширококрылый планер несколько замедлял падение и позволил Михееву несколько раз заглянуть внутрь кабины. Там бился в истерике молодой саудовский принц, молотя руками по бронированному колпаку. Нет, это явно не шахид.

Выругавшись вслух, подполковник оставил «стелс» продолжать падение и ушел в сторону медленно оседающих вниз горящих обломков Борта № 1. Только теперь он смог сконцентрироваться на звучавших в наушниках командах оператора с А-100.

– Всем «Камам»! Всем «Камам»! Боевой протокол! Оставаться в зоне падения. Обеспечить контроль воздушного пространства в радиусе сто километров. Все, что находится в зоне, сбивать нахрен! Повторите!

– Это «Кама-полста-раз». Принято. Всем «Камам» обеспечить чистое небо на сто кэмэ, – продублировал приказ Михеев и посмотрел на радар. На севере на границе стокилометровой зоны висел разведывательный беспилотник «Глобал Хоук» с выключенным транспондером, не позволяющим определить его принадлежность. Чувствуя кровь на искусанных от напряжения губах и закипающую внутри бессильную злобу на себя за то, что не смог защитить президента, подполковник рявкнул в эфир: – «Кама-пять-три». Цель на триста шестьдесят, дистанция сто. По метке – разведывательный дрон без транспондера. Уничтожить!

– Повторите приказ, – затребовал подтверждения ведомый из его звена.

– Вали его, Серега. Ты ближе всех. Это, скорее всего, пиндосы. Нехрен тут летать, – открытым текстом приказал Михеев, набирая высоту для патрулирования.

Обломки президентского самолета упали в Залив в ста семидесяти километрах восточнее от расположенного на побережье саудовского города Эль-Джубайль. В район уже шли два российских фрегата, китайский эсминец и иранский корвет. Над всем регионом с кораблей был наведен плотный колпак РЭБ, глушилось все: связь на всех частотах, GPS, блокировались радарные поля и ослеплялись спутники. В зоне, которая в любой момент могла превратиться в театр военных действий, начиналась сложная поисково-спасательная операция. Без особой надежды на успех.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Полиция Бангкока задержала троих членов Спортивного арбитражного суда граждан США, Великобритании и Дании по обвинению в употреблении наркотиков. При проходе через зону досмотра в аэропорте у них в багаже были найдены запрещенные вещества. Некоторые эксперты обращают внимание на цепь странных происшествий, произошедших в последнее время в разных странах с теми, кто так или иначе был замечен в действиях против России. Так задержанные члены Спортивного арбитражного суда не раз были инициаторами или активно поддерживали санкции против российских спортсменов вроде отстранения их от соревнований, запрещения использования национальной символики и гимна страны на международных соревнованиях».

* * *

За тысячи километров от Персидского залива в бункере под Белым домом президент США медленно опустил руки от лица, потянулся за стаканом воды и сделал несколько судорожных глотков.

– Выключите камеры, – чуть охрипшим голосом приказал он и, когда индикаторы записи погасли, медленно проговорил: – Бог мой. Что мы натворили…

– Успокойтесь, сэр, – Груман бросил ему в стакан таблетку легкого успокоительного.

– Я до последних секунд надеялся, что у нас ничего не получится, – глава Белого дома отрешенным взглядом обвел всех, кто находился в ситуационной комнате. – Как вам удалось перехватить управление саудовским F-35?

– Здесь все просто, – с видом знатока улыбнулся министр обороны. – F-35 Lightning II – это, по сути, летающий суперкомпьютер. Он может обрабатывать информацию со скоростью до сорока миллиардов операций в секунду. Но, как и всякий компьютер, его можно хакнуть или дистанционно взять под контроль, используя встроенные особенности операционной системы. Такая возможность закладывается нами во всех образцах, которые мы поставляем на экспорт. Да и в тех, что используем сами, тоже.

– Вы можете перехватить управление любым самолетом этой серии в любой точке мира? – удивился госсекретарь.

– В принципе, да. На каждом их них установлены пять основных киберсистем, полностью контролирующих работу самолета. Чтобы не грузить вас деталями, скажу только о двух, которые входят в блок боевого применения. Исполнительно-контролирующая система руководит состоянием вооружения, его применением и отслеживанием результата. Боевая коммуникационная система руководит сетевым трафиком, отслеживает состояние всех систем и осуществляет обновление их программного обеспечения. В этой системе изначально заложена возможность дистанционного контроля F-35 через спутниковый канал без участия пилота. Мы можем сделать так, что у него не запустится двигатель или он отключится в воздухе. Можем заблокировать использование вооружения. При загрузке определенного программного пакета можем в любой момент на короткое время превратить самолет в беспилотник. Это как раз и произошло. На базе обслуживания в Ахмад-аль-Джабер в Кувейте наши спецы залили в бортовой компьютер нужный софт. А дальше вы сами видели – операторы из соседней комнаты подхватили контроль над самолетом и системами вооружения. Вернее, системой. По протоколу эскорт должен быть без боевой нагрузки и при подлете показать, что внутренние отсеки и внешние подвески пусты. Поэтому мы зарядили только бортовую четырехствольную пушку. Ее боекомплект нельзя проверить визуально. Нескольких очередей оказалось вполне достаточно, чтобы разбить хвост русского ИЛа. Ну а без хвоста он потерял управление и начал падать. Да еще взорвался в воздухе. Так что цель гарантированно устранена.

– Это, мать вашу, непостижимо, – всплеснул руками президент.

– Непостижимо то, как нашим шпионам удалось свести в одном месте кучу факторов. Вроде согласования эскорта в Эр-Рияде и Москве, времени обслуживания самолета, подбора неопытного пилота, нужного персонала для заправки пушки и еще кучу всего. Без них выполнить задачу было бы гораздо сложнее, – министр обороны уважительно кивнул в сторону директора ЦРУ.

– Да. Тут пришлось попотеть. Но пусть это останется нашей маленькой тайной. Вы ведь не хотите выслушать здесь целый шпионский роман, – скромно улыбнулся тот.

– Я хочу посмотреть еще раз запись последних секунд. Там, где вы перехватили контроль, – попросил президент.

На экране в режиме термооптики появилась довольно детальная спутниковая картинка, на которой был виден окруженный эскортом из СУ-35 самолет русского президента. Рядом с боковыми истребителями шли F-35 саудитов. Затем тот, что справа, довольно неуклюже повалился на крыло и нырнул под русского, который тут же бросил свою машину вниз, влево и чуть было не обрушился сверху на атакующий «стелс», разминувшись с ним буквально на метр.

– Остановите, – попросил глава Белого дома и показал пальцем на экран. – Русский хотел протаранить F-35. Он ценой жизни был готов спасти своего президента. Невероятно… И этих людей мы пытаемся победить, – он немного испуганными глазами посмотрел на Грумана. – Ал… Зря мы все это затеяли.

– Первая фаза завершена успешно. Машина запущена. Я думаю, в Москве шестеренки тоже закрутились, – советник, подняв брови, посмотрел на директора ЦРУ.

– Уверен, там все идет по плану, – спокойно ответил тот. – Не беспокойтесь. Вероятность срыва предельно мала.

Шумно выдохнув, президент откинулся на спинку кресла и снова закрыл лицо руками. «Ну как я мог повестись на эту авантюру Грумана, – снова с горечью подумал он. – Доработал бы свой срок. Забрал бы семью и уехал куда-нибудь в Австралию, подальше от войн и ракет». Но назад уже ничего открутить было нельзя. В Аравийском море две американские ударные авианосные группы разворачивались в боевой ордер. На американских базах в регионе была объявлена тревога, все самолеты и вертолеты были готовы подняться в воздух, а подразделения выдвигались в районы рассредоточения. В Индийском океане две оснащенные крылатыми ракетами подводные лодки класса «Огайо» и еще десяток классом пониже вышли в ударные районы и вошли в режим ожидания приказа на атаку.

Маховик конфликта раскручивался быстро и неумолимо.

Россия. Москва. Дом правительства

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «По неподтвержденным данным, в районе Персидского залива произошел серьезный инцидент. Об этом говорит то, что совместная русско-китайская группа кораблей, проводящая в регионе учения, объявила двухсоткилометровую бесполетную зону. Сами корабли взяли курс на акваторию восточнее саудовского города Эль-Джубайль».

* * *

Полуденное совещание председателя правительства РФ с экономическим блоком затянулось. Не потому что был потерян контроль над временем или эффективностью обсуждения темы. Просто новому премьеру нравилась макроэкономика. Для просвещенного интеллектуала, которым он себя считал, в ней, как в сложной компьютерной симуляции, было нечто завораживающее. Триллионные финансовые потоки, сложные расчеты инфляции, бюджетные прогнозы, дефицит-профицит и масса других параметров выстраивались в стройную картину того, что он считал эффективной экономикой. Непонятные большинству людей колонки цифр сбивались в сложные модели и сценарии, с которыми можно было «поиграть», воображая, как будет реагировать отрасль, а то и вся промышленность на тот или иной ход правительства. Изменил циферку тут, а там посыпался целый ряд показателей. Потом изменил циферку там, и индикаторы снова вернулись к приятному глазу порядку.

Имея серьезную склонность к теоретизированию, премьер любил Минфин, Нацбанк и Минэкономики. С ними было интересно. От них веяло чистыми, пахнущими кофе и круассанами офисами, хорошо одетыми, красивыми, а главное, умными людьми. И деньгами… Большими деньгами, которыми он имел счастье управлять. А вот реальный сектор у него вызывал внутреннее отторжение, потому что там была грязь строек, лязг и грохот заводов, сердитое урчание тракторов в поле и вонь навоза на фермах. Да и люди там были другие. Они постоянно требовали денег, льгот, послаблений, не понимая, что тем самым могут разрушить всю прелесть и порядок стройных колонок цифр, которые он так нежно оберегал.

Но самую глубокую неприязнь у премьера вызывали военные. Армия… Этот ненасытный монстр, который ничего не производит, а только пожирает ресурсы государства. Если бы не военные и другие силовики, столбики цифр выглядели бы гораздо изящнее, балансы сходились бы почти бесшовно. И деньги, перекачанные из оборонного бюджета на международные финансовые рынки, приносили бы еще больше денег, а те еще больше, а те еще…

Будь его воля, он бы сократил армию раза в три, оставив только необходимый минимум. Ну и ядерное оружие, чтобы поддержать статус страны. Однако это была несбыточная мечта, иллюзия, фэнтези. Потому что силовиков любил президент. Он утверждал, что они – основа государственности России. Возможно, он был бы прав полвека назад, когда угроза полномасштабной войны с Западом была вполне реальна. Но ведь сейчас такой угрозы нет. Кто захочет нападать на огромную страну с современным ядерным оружием, гиперзвуком, новыми подлодками и еще кучей всяких железок, которые генералы напроизводили за последние двадцать лет. Никто. Потому что это будет автоматически означать ответный ядерный удар, способный уничтожить агрессора.

Да. После Крыма и Донбасса против России развязана экономическая, информационная и психологическая война. Да. В местах вроде Сирии, Ливии и Африки наши военные вошли в прямое и не всегда мирное соприкосновение с американскими. Но, во-первых, мы сами виноваты. Не надо было брать Крым, помогать Донбассу и отправлять войска в Сирию. Это ж какая была бы экономия средств. А во-вторых, все точки напряжения с США находятся где-то далеко, за тысячи километров, иногда на других континентах. А здесь все тихо. Ну проведут натовцы учения, ну полетают их самолеты у наших границ. Зачем из-за этого поднимать ненужный шум, нагнетать напряжение? Мы ведь тоже и летаем, и плаваем рядом с США.

По глубокому убеждению премьера, наивного либерала-рыночника-глобалиста, Россия в начале века свернула с предназначенного ей праведного пути интеграции в новый, выстраиваемый Штатами либеральный мировой порядок и углубилась в опасные дебри утверждения собственного суверенитета. Это было затратно, хлопотно, вызывало дикое раздражение западных коллег, а главное, вносило в экономические планы и прогнозы элемент неизвестности и волатильности, с которыми ему как любителю стройных моделей приходилось считаться.

Но именно такой курс выбрал президент. Именно его поддержал народ. Во всяком случае, тот, что на грязных пыльных стройках, лязгающих металлом заводах и воняющих навозом фермах. А раз таких большинство, то этим курсом страна пока и будет идти, а он как председатель правительства будет делать все, чтобы делалось это как можно более эффективно. Хозяин в Кремле рано или поздно сменится. Изменится и структура электората. На место «ваты»[81] придет свежая, продвинутая молодежь, черпающая свое вдохновение и новые идеи из Интернета. И когда таких, как они, станет большинство, придет его время. Время эффективных менеджеров, способных с безукоризненным совершенством управлять сложными экономическим процессами в стране, которая станет частью свободной либеральной глобальной экономики.

В очередной раз взглянув на экран, куда был выведен заключительный слайд презентации по результатам экономической деятельности правительства за прошлый год, премьер довольно покивал головой. Ему нравилось то, что он видел. Цифры «били» с планом почти на сто процентов. Экономика успешно вышла из спада, вызванного коронавирусом, и медленно, но уверенно набирала обороты. Только оборонка выбивалась из общей позитивной картины. Гособоронзаказ отставал по срокам, а Минобороны не успело полностью освоить выделенный бюджет. Но это было даже хорошо, потому что давало возможность еще раз куснуть военных в отчете президенту и парламенту.

– Ну что, господа, – премьер обвел всех довольным взглядом. – Думаю, мы неплохо поработали в прошлом году и заслужили всяческих похвал: как моральных, так и материальных. Я во время доклада президенту обязательно об этом позабочусь. А пока помассируйте профицит в позиции «гособоронзаказ» и выйдите с предложением, куда можно направить неосвоенные средства. Так, чтобы быть уверенными, что они не перейдут в бюджет Минобороны следующего года, а сразу пойдут в работу и принесут быструю отдачу.

– Самое простое решение – это FOREX[82]. Сейчас там серьезная волатильность. Доллар, судя по всему, на грани обрушения, но на корзине валют можно еще поиграть через краткосрочные суверенные долговые обязательства наиболее стабильных стран, – предложил министр финансов.

– Вот-вот. В этом ключе и продолжайте. Президент вернется завтра. Послезавтра Госсовет. Так что я ожидаю ваши предложения сегодня к вечеру, чтобы прогнать их через вице-премьеров и наших друзей в Думе и Сенате. А теперь вопрос к Банку России… – председатель кабмина взял один из листков лежащей перед ним распечатки, но в этот момент резко распахнулась дверь и в кабинет, не спросив разрешения, быстрым шагом вошла помощница.

Возмущенный таким нарушением протокола, он открыл было рот, чтобы сделать замечание, но, увидев выражение ужаса и отчаяния на ее лице, на секунду замешкался. «Неужели кто-то умер из родных», – пронеслось в его голове. В этот момент девушка подошла, наклонилась и, прошептав ему на ухо страшную новость, почти бегом покинула кабинет.

Некоторое время председатель правительства так и сидел с открытым ртом и глазами, округлившимися от смешанного с испугом изумления.

– Что случилось? – осторожно спросила председатель Нацбанка.

– Президент… – судорожно сглотнув, прошептал он. – Саудиты сбили президентский самолет над Персидским заливом. Он взорвался. Упал в море. Выживших нет.

В этот миг премьеру показалось, что время остановилось, а пространство сжалось в противный, холодный, колючий комок, неприятно шевелящийся внизу живота. На протяжении четверти века президент был непоколебимым колоссом, в тени которого уютно расположилась страна, защищенная от бурь и ураганов, идущих из внешнего мира. Да. С его взглядами можно было поспорить. Но это был сильный человек и умелый политик, сохранивший стабильность в России. Он был незыблемой константой, на протяжении четверти века определявшей жизнь страны. Иногда казалось, что он и есть страна: со всем хорошим и плохим, что в ней происходит, с ее противоречиями и самобичеванием, с ее желанием быть частью мира и одновременно чем-то особенным, отличным от него. Человек такого масштаба, такая глыба, самая важная фигура на мировой шахматной доске не может просто так пропасть. Этого просто не может быть.

«А если может? – пронеслась в голове шальная мысль. – Тогда что? Что будет теперь? В какую сторону утянут страну перемены?» Видя, как присутствующие министры от страшной новости впали в ступор, он сделал несколько глотков воды. В этот момент хотелось сказать что-то важное, но слова застряли в горле и упорно не хотели выходить. Словно стараясь отогнать от себя кошмарное наваждение, премьер тряхнул головой, снял трубку прямого телефона с МИДом.

Министр иностранных дел ответил не сразу.

– Только быстро. У меня на телефоне госсекретарь США, – не свойственной для него скороговоркой проговорил он.

– Это правда? – охрипшим голосом спросил премьер.

– Из того, что я знаю, – да. Саудовский истребитель из почетного эскорта обстрелял президентский самолет. Тот взорвался в воздухе и рухнул в Залив. Идет поисково-спасательная операция. Подтверждения по Первому нет. Но я созвонился с охраной[83], те говорят, что спасательная капсула не активирована. Значит, все произошло настолько быстро, что президент просто не успел в ней укрыться. Другого способа спастись у него нет.

– А наш эскорт? Истребители?

– Послушайте. Все вопросы по эскорту к министру обороны. У меня на линии госсекретарь. Мне надо закончить с ним разговор. Через пару минут об этой трагедии будет знать весь мир. Мне надо выработать план действий.

Положив трубку, премьер достал платок и вытер выступившую на лбу испарину.

– Господа, – он попытался придать голосу побольше твердости, но, почувствовав, что из этого ничего не вышло, несколько раз сухо кашлянул в кулак. – Прошу вас вернуться в свои ведомства. Вы сейчас должны быть там, с людьми. Что бы ни случилось, обеспечьте, пожалуйста, нормальную работу.

Когда участники совещания вышли из кабинета, премьер выпил таблетку успокоительного и попытался расслабиться. Через минуту он почувствовал, что понемногу начинает приходить в себя. Он уже хотел было включить новости, но подумал, что истерика журналистов и кадры с места крушения могут нарушить только что вернувшееся чувство реальности. Вместо этого он сделал несколько глубоких вдохов и снова снял трубку селектора. На этот раз он звонил министру обороны, старому другу и давнему соратнику президента.

– Господин министр… – начал было он, но глава оборонного ведомства его бесцеремонно перебил.

– Я собираю совбез[84]. Немедленно. Явка обязательна.

После последней фразы в трубке послышались короткие нервные гудки.

– Хам, – тихо выругался председатель правительства.

Он не любил министра обороны. Несмотря на свою кажущуюся мягкость и флегматичность, тот был человеком настойчивым и целеустремленным, способным в нужное время к предельной концентрации. Эта черта давала ему возможность принимать неординарные, дерзкие решения, способные поставить даже самого искушенного оппонента в тупик. Самым обидным для премьера было то, что эти решения очень часто приводили к успеху.

После такого неприятного общения с министром обороны председатель кабмина решил сейчас же отправиться в Кремль, чтобы до заседания «сверить часы» с зампредом совбеза. Тот, конечно, был человеком президента, но имел вполне прогрессивные взгляды и принадлежал к одной из «башен»[85], способных в этой кризисной ситуации оказать серьезное влияние на развитие событий.

До Кремля было можно было добраться вертолетом, но он решил воспользоваться автомобилем, чтобы полностью успокоиться и обдумать линию поведения на совбезе. Был и еще один путь. Между Домом правительства на Краснопресненской набережной и резиденцией в Кремле был проложен широкий тоннель с сопутствующей инфраструктурой, интегрированной в комплекс убежищ, находящихся под центром Москвы. Однако воспользоваться этим маршрутом можно было только в случае экстренной эвакуации, которая в данном случае явно не планировалась.

Приняв решение, глава Совмина попросил помощника подготовить его автомобиль и вышел из кабинета через заднюю дверь, чтобы не проходить через приемную и не столкнуться с посетителями, ожидавшими его аудиенции. На первом уровне подземной парковки у скромного по московским меркам мерседеса его уже ждал водитель и личный охранник. Стараясь поддержать имидж человека беспафосного и рационального, он не стал брать под себя положенный по статусу большой лимузин вроде «Ауруса»[86], а ограничился менее броским «немцем» специальной пятисотой серии. Несмотря на то что машина была уже не новая, она только что прошла тюнинг в кремлевском ателье, в результате которого получила более мощный двигатель, а в дополнение к стандартному бронированию было установлено еще несколько элементов внутреннего кевларового покрытия и дополнительных бронепластин, создававших вокруг ВИП-пассажира на заднем сидении надежную защитную капсулу. Еще обновилась обивка салона, электронная начинка и система фильтрации воздуха закрытого цикла. В общем, обычный на первый взгляд «пятисотый» был почти полноценным броневиком, способным выдержать нападение средней интенсивности с использованием крупнокалиберного стрелкового оружия и ручных гранатометов. Опять же по совету политтехнологов отказался премьер и от машины охраны, ограничившись только водителем и личным телохранителем. Все это позволяло его мерсу ездить по столице, не привлекая внимания, и лишь изредка, когда поджимало время, пользоваться спецсигналами и зеленым коридором. Впрочем, московские гаишники хорошо знали скромный премьерский мерс, четко брали под козырек и в случае необходимости помогали выбраться из пробок.

Не привлекая внимания, «пятисотый» резво вынырнул из подземной стоянки «Белого дома»[87] и, быстро проскочив по Смоленской набережной, свернул под Новоарбатский мост и далее налево на Новый Арбат. Движение было довольно плотным, но водитель пристроился в левый ряд, готовый в любой момент включить «мигалку» и пойти по разделительной. Премьер обратил внимание на то, что на улице почти не видно пешеходов. Это было странно. Время близилось к обеду, а это означало, что многотысячная офисная братия, засевшая в бизнес-центрах, должна уже вывалить на улицу в поисках дневного корма.

В кармане завибрировал личный смарт. Премьер достал его и взглянул на дисплей. Звонила жена. Он не хотел сейчас с ней разговаривать и сбросил звонок. Она тут же перезвонила, видимо, все еще надеясь на разговор. Он сбросил звонок еще раз и выключил смарт. Хотелось сосредоточиться и подумать, что такого можно предложить зампреду совбеза, чтобы в случае чего заручиться его поддержкой. Глава Совмина понимал, что он в президентской обойме человек временный. Компромиссная фигура, которую тот принял в команду для того, чтобы погасить свару, разгоревшуюся в Думе между молодыми либеральными депутатами от нескольких фракций и старыми консерваторами. Его кандидатуру выдвинул сам президент, и он прошел на удивление гладко, потому что не принадлежал ни к одной из противоборствующих депутатских групп.

Премьер вообще не мог найти рационального объяснения, почему Первому понадобилось четыре года назад во время конституционной реформы передать в парламент часть своих полномочий. Вертикаль была под ним. Поддержка подавляющего большинства населения была безоговорочной. Большинство пропрезидентской партии в Думе гарантировало полную поддержку кремлевских инициатив. А сейчас… В парламент прошло много молодых депутатов без опыта в политике, не понимающих, что к чему, но активно желающих проявить себя и требующих перемен. На вопрос «каких?» они обычно недоуменно пожимали плечами, многозначительно закатывали глаза и тянулись к смартфону, чтобы найти там подготовленный заранее членораздельный ответ. Этим, а еще изношенностью и апатией старых политиков, в последнее время объяснялось падение эффективности нижней палаты парламента и постоянные свары, вызывающие нервозность большой части народа, привыкшего к четкой линии власти. Хотя… Если бы не эти свары, он бы до сих пор был на вторых ролях. А теперь – целый председатель правительства. И в свете последних событий совсем не факт, что временный.

В кармане снова завибрировал личный смарт. Премьер хорошо помнил, что выключил его, поэтому нахмурившись достал аппарат и взглянул на экран. Номер был незнакомый. Недовольно посопев, глава Совмина выключил аппарат и бросил на сидение. Через минуту телефон заработал снова. На этот раз в режиме навязчивого аудиозвонка. На экране высветился тот же номер, но уже с фотографией и именем звонившего. Этим аппаратом он пользовался только для связи с семьей и самыми близкими друзьями. Даже на работе и в Кремле его номер никто не знал. Ну или почти никто. И уж тем более его не мог знать этот человек, которого он видел всего несколько раз. Но тем не менее он все-таки звонил. И причем на выключенный смарт.

Не понимая, что происходит, премьер поднес аппарат к уху.

– Слушаю вас, коллега. Только вначале объясните, как вам удается дозвониться на мой выключенный личный телефон, номер которого никто не знает. Да еще и с собственной фотографией и именем, как будто вы у меня в память забиты.

– Приветствую, – коротко поздоровался звонивший. – Разве на выключенный? Не знаю. У меня звонок прошел как обычно. Может что-то с вашим аппаратом или с сетью?

– Может действительно что-то с аппаратом. Слушаю вас, – снова повторил премьер. – Только быстро. У нас тут небольшой кризис, как вы знаете.

– Конечно. Соболезнований по определенным причинам произносить не буду. Вы мою позицию по отношению к власти хорошо знаете. А вот наши поздравления примите. А вместе с ними пожелания успехов и заверения в том, что демократические силы России в этой ситуации окажут вам всю необходимую поддержку.

– Какие поздравления? Вы о чем? – удивился премьер.

– Как какие! Согласно части 3 статьи 92 Конституции Российской Федерации, вы теперь исполняющий обязанности президента. В ваших руках сейчас власть над страной, ее судьба, ее будущее.

От этих слов у председателя правительства перехватило дыхание.

А ведь действительно… В случае если президент не имеет возможности выполнять свои обязанности, его место занимает председатель правительства. Как он мог об этом не подумать раньше. Черт возьми! Получается, что теперь он президент Российской Федерации. Ну или исполняющий обязанности. Но все равно! Теперь ему лично подчиняется и министр обороны, который нахамил полчаса назад, и глава МИДа, у которого, видите ли, не нашлось времени для разговора. Ему теперь подчиняется вся Россия! От этой мысли премьера бросило в жар, и он, нервным движением расслабив галстук, сделал несколько судорожных глубоких вдохов.

– Алло-алло, – послышалось в трубке. – Где вы пропали, коллега?

– Я тут, – чуть охрипшим голосом ответил он. – Наверно, действительно связь плавает.

– Сейчас поплывет не только связь, но и все остальное. Поэтому я вам и звоню. Послушайте… Вы сейчас едете на совбез. Там на вас будут давить со всех сторон. Со всеми соглашайтесь, кивайте головой, не спорьте и не конфликтуйте. Говорите, что в шоке от трагедии, что вам надо пару часов, чтобы прийти в себя. Но, самое главное, ничего не подписывайте и не делайте никаких однозначных заявлений. Сошлитесь на то, что подтверждения по Первому нет, а значит пока президент он. И ни в коем случае после совещания не оставайтесь в Кремле. Сразу возвращайтесь в Белый дом. Машину не меняйте. Будут предлагать вертолет, откажитесь. Ваша задача – продержаться до вечера.

– Продержаться? – удивился премьер. – В каком смысле?

– В прямом. Как только закончится совбез, я с вами свяжусь и все объясню. Но запомните. Никаких заявлений. Никаких подписей под документами. Удачи. И до встречи.

В трубке послышались короткие гудки. Сбитый с толку этим разговором, председатель правительства еще больше расслабил галстук. Что, черт возьми, происходит? Неужели ему угрожает опасность. Он снова посмотрел на погасший экран смарта, где еще висело фото звонившего. Бывший премьер, четверть века назад сделавший на своем положении огромные деньги. Теневой лидер прозападной оппозиции. Тихий, но убежденный противник власти, не рвущийся на баррикады, но скрытно управляющий многими публичными фигурами, пытающимися бороться с Кремлем. У него, конечно, намного больше опыта в политических играх, да и ресурс влияния среди российских элит значительно шире. А если добавить к этому открытую поддержку Вашингтона и Брюсселя, то становится очевидным, что он планирует воспользоваться произошедшей в Персидском заливе трагедией. Вопрос в том, какая роль в этом процессе будет отведена ему, исполняющему теперь обязанности президента России.

Терзаемый сомнениями премьер нервно поерзал на сидении и еще раз бросил взгляд на фото своего бывшего коллеги. В начале двухтысячных они вместе работали в правительстве. Это был закат эпохи либералов-реформаторов от экономики, руководивших страной почти десять лет. Новый президент в то время четко обозначил свою повестку и, несмотря на сопротивление олигархов и элитных кланов, пытавшихся защитить свои интересы, начал быстро и настойчиво вытеснять с ключевых постов всех, кто был в начале 90-х в вовлечен развал экономики страны. Время тогда было тяжелое, отношения между людьми во власти непростыми, поэтому от работы в правительстве остались самые противоречивые чувства. И от тогдашнего премьера тоже. С одной стороны, импонировало то, что человек прогрессивных взглядов, либерал, реформатор, рыночник, можно сказать, единомышленник. С другой… Он совсем не стеснялся в полной мере использовать премьерское кресло для обеспечения собственного благополучия и делал это всеми возможными, в том числе и противоречащими закону, методами. Желание заработать на своей должности, конечно, не добавляло уважения к нему, но в то смутное время такое отношение к госслужбе было делом обычным. Позже такие чиновники стали токсичными для власти, и президент постепенно заменил их лояльными людьми из своей команды.

Служили ли прошлые грехи препятствием, чтобы начать общаться с экс-премьером сейчас, во время неопределенности, когда пирамида власти, выстроенная президентом, пошатнулась? Конечно, нет. Тем более что несколько месяцев назад они уже встретились на закрытой вечеринке у приятеля – ведущего популярного ТВ-шоу. В тот вечер они за коктейлем долго вспоминали лихие 90-е, совместную работу, старых соратников-реформаторов. Понемногу разговор перешел на политику. Тогда оказалось, что их взгляды почти совпадают, что они видят развитие России в направлении неограниченной рыночной экономики, глобализации и интеграции с более технологически продвинутыми странами, видят ее частью демократического мира с полным набором современных личных и экономических свобод. Потом они встретились еще раз на одном из форумов, а через неделю пересеклись снова на закрытом приеме по случаю юбилея крупного банка. Выяснилось, что очень многие в бизнес-среде, правительстве, парламенте, даже среди силовиков и в Администрации президента тоже придерживаются рыночных взглядов. От создания полноценного либерального движения их удерживает только авторитет президента – этой незыблемой скалы, в тени которой находится страна.

И вот эта скала исчезла.

Вместе с ней исчезла и ее тень, в которой кучковались все, кто не мог сформулировать собственное мнение или не хотел его озвучивать, боясь потерять свое кресло. Теперь у экс-премьера есть все шансы объединить разрозненные демократические группы и превратить их в полноценную силу, способную повлиять на путь развития России и вернуть ее в сообщество свободных стран. Вопрос в том, какое место в этом процессе отведено ему, премьеру действующему. Стоит ли вообще сейчас ввязываться в борьбу элит с непредсказуемым результатом. Или пока лучше запрятать поглубже свои убеждения и переждать надвигающийся шторм. Потом, когда все утрясется, при любом раскладе он сможет найти себе место. Но будет ли оно достойно его управленческого таланта, его знаний, а главное, его амбиций? Ведь сейчас именно он стоит во главе России и от него во многом зависит, куда она сделает следующий шаг.

Премьерский мерседес, медленно двигавшийся в левом ряду потока, идущего по Новому Арбату в сторону Кремля, остановился в пробке. Размышляя над странным звонком своего коллеги, премьер выглянул в окно. Машины стояли плотно. Похоже, на съезде на Знаменку образовался серьезный затор. Некоторые водители выходили, чтобы посмотреть, что творится впереди. Через один ряд от них, ближе к тротуару, из стоящего напротив внедорожника вылез молодой человек и забрался на его крышу. «Он же помнет машину», – подумал глава правительства. В этот момент парень достал из-за пазухи российский триколор и на вытянутых руках поднял его над головой. Февральский ветер развернул полотнище флага, и он забился, затрепетал, как живой. Водители нескольких соседних автомобилей тоже выбрались наружу, к ним присоединилась те, кто остановился спереди и сзади, потом еще и еще. Через минуту весь Новый Арбат, насколько хватало взгляда, повернулся в сторону премьерского мерса и, вздернув вверх сжатые кулаки, начал что-то скандировать.

– Я хочу слышать, что они кричат, – обратился премьер к водителю, и тот включил внешние микрофоны.

– Пре-зи-дент! Пре-зи-дент! Пре-зи-дент! – заполнил салон рев толпы.

От этого раскатистого звука защемило сердце. «Но откуда они узнали, что в мерседесе именно я?» – удивился премьер. Ему захотелось выйти и, широко раскинув руки, воскликнуть: «Да! Это я! Я ваш президент! Я поведу вас в свободное и счастливое будущее!». Он в эмоциональном порыве уже собирался открыть дверь, но заметил, что взгляды людей устремлены выше, поверх его машины. Глава правительства нагнулся влево и выглянул в окно с другой стороны. На огромном настенном интерактивном экране, где обычно пускают рекламу, был изображен портрет ПРЕЗИДЕНТА. Он со спокойной улыбкой и легким прищуром знающего будущее человека смотрел на вставший в пробке Новый Арбат.

– Пре-зи-дент! Пре-зи-дент! Пре-зи-дент! – скандировала толпа, а над ней продолжало реять тонкое полотнище поднятого парнем российского флага.

– Можно убрать звук, – попросил премьер водителя и, запахнув полы пальто, обиженно насупился. – Включайте мигалку и давайте быстрее в Кремль. Я уже опаздываю.

Несколько раз громко крякнув спецсигналом, мерседес, подсвечивая расступившуюся толпу проблесковым маяком, вырулил на разделительную полосу и вначале медленно, затем все быстрее пошел в сторону съезда на Знаменку, ведущую к Кремлю.

Несмотря на трагедию в Персидском заливе, страна все еще находилась в ЕГО тени, и люди считали именно ЕГО своим президентом. В этот момент премьер принял самое важное в жизни решение: он сделает все, чтобы эта страница российской истории поскорее была перевернута и началась ее новая глава, которая приведет страну к свободе и демократии.

Иран. База ВВС Шираз

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Министерство обороны США сообщило, что в результате атаки двух истребителей F-35 ВВС Саудовской Аравии над Персидским заливом сбит самолет Президента Российской Федерации. Согласно данным разведки США, выживших в катастрофе нет».

* * *

Ситуация над Заливом развивалась стремительно. Звено Михеева, самолет А-100 ДРЛОУ, находящийся над Ираном, и два разведывательных спутника были объединены с системами ПВО российской корабельной группировки в общую тактическую сеть, которой руководил искусственный интеллект одного из фрегатов. Электронные мозги исправно анализировали воздушную и наземную обстановку, распределяли цели, обозначали потенциальные угрозы и передавали команды каждой боевой единице, вписывая ее в сложную структуру того, что неуклонно разворачивалось в театр военных действий.

Кроме того, заработали системы электронного подавления, расположенные на кораблях и А-100. Над обширным регионом полностью была потушена геолокация, выставлен барраж помех, блокирующий работу чужих радаров, а также радиосвязь, за исключением постоянно меняющихся диапазонов, на которых искусственным интеллектом передавались закриптованные команды с флагманского фрегата.

На момент падения президентского ИЛа в воздухе, кроме сбитого одним из ведомых Михеева беспилотника, находилось более десятка гражданских самолетов. Всем было объявлено о начале военной операции и приказано немедленно изменить курс, чтобы выйти из стокилометровой бесполетной зоны, объявленной над местом катастрофы. Подчинились все, кроме вылетевшего из Дубая в Дели Боинга British Airways, маршрут которого пролегал по касательной к сектору. Впрочем, после пролета одной из «сушек» над кабиной пилота с выхлопом в нос, тот поспешил сменить эшелон и резко ушел на юг.

Буквально за десять минут воздушное пространство над местом падения было расчищено. Два российских фрегата и столько же китайских эсминцев, участвовавшие в совместных учениях в Персидском заливе, заняли позиции, образовав широкий квадрат. Одновременно с этим включились системы береговой противокорабельной и противовоздушной обороны Ирана, а два иранских эсминца и противолодочный корабль вышли из района Бушира, чтобы под прикрытием нескольких звеньев истребителей обеспечить дальний контур периметра безопасности с севера, востока и юга.

Группа американских кораблей в составе трех эсминцев и корабля снабжения находилась гораздо южнее, прикрывая Ормузский пролив. Поняв, что произошло, и увидев решительность, с которой действовали русские при поддержке Ирана и Китая, они поспешили сместиться восточнее к берегу Эмиратов под прикрытие развернутых там «Пэтриотов»[88]. Их примеру последовал и находящийся в том же районе английский эсминец. Этот маневр обеспечил русским полный контроль над воздушным пространством и акваторией северной части Персидского залива, за исключением квадратов, непосредственно примыкающих к американским базам, расположенным на побережье Кувейта, Ирака и в Бахрейне. Впрочем, американцы вели себя на удивление тихо, по-видимому, опасаясь спровоцировать открытый конфликт и ожидая приказов из Пентагона.

В группировке российских сил в Заливе «сушки» Михеева были не единственной воздушной компонентой. Вскоре ему на смену подошли еще четыре СУ-35, те самые, которые сопровождали президентский самолет от территории России до смены над Исфаханом. К тому времени его истребители дорабатывали резервный ресурс горючки, поэтому от командующего с флагманского фрегата пришел приказ идти на обслуживание и дозаправку в иранский Шираз. Туда из Исфахана был переброшен приданный эскорту транспортник технической службы и обеспечения. Звено разбилось на две пары и разными маршрутами пошло на восток.

Полуторамиллионный город Шираз является центром провинции Фарс. Находится в двухстах километрах от Залива в долине небольшой реки, окруженной с двух сторон пустынными нагорьями. Расположенный на южной окраине международный аэропорт использовался ВВС Ирана в качестве основной базы в регионе и был оборудован всей необходимой инфраструктурой, включая многоуровневое ПВО, основу которой составляли приобретенные пятнадцать лет назад у России и модернизированные под новые ракеты комплексы С-300. Крутнувшись над долиной, чтобы освоиться с местностью, Михеев с ведомым получили от диспетчера добро на посадку и один за другим приземлились на одной из двух полос.

Довольно крупный аэропорт выглядел совершенно пустым. Не было видно ни гражданских самолетов, ни перевозящих пассажиров автобусов, ни снующих по стоянкам автомобилей обслуживания. Только у здания вокзала через равные промежутки стояли несколько иранских БТРов да на технической стоянке у трех Саекехов[89] суетились техники.

Михеев вырулил свою «сушку» на указанную диспетчером стоянку, открыл колпак, снял шлем и вдохнул пахнущий пылью, сухой травой и гудроном воздух. Ему на секунду показалось, что все это происходит не с ним, что все это – кошмарный сон. Вот он сейчас проснется, быстро глянет на старенький еще советский будильник и лениво потянется в кровати, довольный от осознания того, что рядом мирно посапывает жена, а его ждет ответственная работа – сопровождать президента России в Эр-Рияд. Он тряхнул головой в надежде, что пустынный пейзаж и стоящее в отдалении здание чужого аэропорта исчезнет, но реальность упорно не хотела отступать.

Все, что случилось час назад, произошло на самом деле. Он не выполнил боевую задачу. Не смог защитить президента.

Слева остановился КАМАЗ техслужбы, а за ним – командирский «Тигр»[90] и машина с иранским военным патрулем. По приставному трапу он спустился на землю и, не зная, что сказать, посмотрел на техников, остановившихся рядом с угрюмым и каким-то обреченным видом.

– Серый, ты это… – старший вытер ладони о комбез, подошел к нему и по-дружески положил руку на плечо. – Ты сделал все, что мог.

Стиснув зубы, чтобы не разразиться ругательствами перед младшими по званию, Михеев повернул голову в сторону и увидел, как из бронеавтомобиля выбрался начштаба полка и не спеша направился к ним.

– А начальство тут что делает? – спросил подполковник техника.

– Когда мы сели, они уже были здесь. Тут такое творится… – начал было он, но, бросив взгляд на подошедшего командира, замолчал.

– Товарищ полковник, – Михеев повернулся к начальству, чтобы доложить по форме, но тот жестом руки его остановил.

– Отставить. Я все видел. Я все знаю. Ты совершил геройский поступок. Ценой своей жизни хотел остановить врага. Очень жаль, что на долю секунды не успел.

– Я потерял президента, товарищ полковник, – летчик с трудом сглотнул подступивший к горлу комок.

– Это я тоже знаю, – полковник посмотрел, как за «сушкой» Михеева остановился истребитель ведомого. Из него по приставленному техниками трапу резво выбрался пилот и бегом направился к ним.

– Пойдем в штаб. Там поговорим.

– В штаб? – рассеянно переспросил Михеев.

– В штаб, – кивнул полковник и, жестом остановив доклад подбежавшего ведомого, многозначительно кивнул в сторону начала взлетной полосы.

Там, включив прожекторы, заходил на посадку тяжелый транспортный самолет АН-124, а за ним в блеклом зимнем иранском небе насколько хватало взгляда тянулась цепочка огоньков. Сощурившись, подполковник рассмотрел знакомые силуэты двух АНов и ИЛа-76. Остальные были еще далеко.

– Так быстро? – удивился он. – Прошло ведь меньше часа.

– Когда все произошло, они уже были в воздухе. Это часть спланированных ранее учений с Тегераном и Пекином. Китайцы сейчас высаживаются на юге в Джирофте. Пошли в машину. Я потом все объясню, – полковник развернулся и зашагал по направлению к «Тигру».

Когда они садились в броневик, АН-124 грузно бухнул блоками шасси о бетон и, ревя реверсом, покатился по взлетной полосе. Над аэропортом на бреющем прошла пара СУ-35, сопровождавших воздушный конвой транспортников, а через секунду еще одна.

Стоявшие чуть поодаль иранские патрульные притихли и, вполголоса перешептываясь, уважительно цокали и кивали головами.

Под штаб местные отвели небольшой ухоженный ангар, по-видимому, ранее служивший укрытием для ВИП-самолета, обслуживавшего городское начальство. Внутреннее пространство было разделено на несколько секций высокими перегородками. Что творится в глубине ангара, Михееву рассмотреть не удалось. Его сразу провели в один из «кабинетов», усадили за стол перед раскрытым полевым ноутбуком и оставили одного. Не понимая, что происходит, майор поерзал на жестком пластиковом стуле, огляделся, прислушался и в ожидании собеседника вытер вспотевшие от напряжения ладони о штанины летного костюма. На экране ноута появилась надпись «Устанавливается спутниковое соединение». Несколько секунд ничего не происходило, затем экран ожил, и с него через тонкую сетку помех взглянул незнакомый худощавый человек с глазами строгого и немного уставшего учителя.

– Здравствуйте, подполковник Михеев, – чуть сощурив глаза, словно пытаясь получше рассмотреть своего собеседника на экране, проговорил он. – Я начальник ДВКР[91] ФСБ. Вы готовы ответить на несколько вопросов? Боюсь, в разворачивающейся горячке у нас не будет другого момента поговорить.

– Так точно. Готов, – кивнув, ответил летчик.

– У нас есть детальные записи атаки F-35 со спутника и с видеорегистраторов, установленных на истребителях вашего звена. Еще у нас есть данные контроля с радаров А-100 и с фрегатов. Мы их изучаем, чтобы выяснить все детали нападения. Сейчас меня интересует ваше личное мнение о том, что произошло. Полагаясь на вашу внимательность и интуицию опытного летчика, я хотел бы услышать малейшие, пусть даже на первый взгляд незначимые детали. Расскажите о том, что невозможно было увидеть камерами и регистраторами. Давайте начнем с момента, когда вы отошли от эскорта, чтобы встретить пару «стэлсов», идущих с севера.

Сделав глубокий вдох, Михеев начал буквально по минутам раскладывать все, что произошло после того, как от самолета ДРЛОУ пришел приказ принять почетный саудовский эскорт. Он рассказал, как подлетел и «предъявил» свой боевой обвес. Как те в ответ показали пустые внешние подвески. Затем он попросил саудовцев открыть внутренние отсеки и убедился, что они тоже пусты. Потом один из пилотов F-35 назвался «Летающей коброй» и сообщил, что он принц то ли бин Азиз, то ли бин Ахмед и что для него – честь лететь рядом с русским ассом. Рассказал о том, каким безусым юнцом оказался принц, когда поднял щиток шлема. О том, что парнишка достал смарт, чтобы сфотографировать его «сушку» на фоне президентского ИЛа. И о том, что произошло дальше. В памяти всплыл нырок «стелса» под его фюзеляж, затем инстинктивная реакция бросить свой самолет влево вниз, чтобы сверху протаранить нападавшего. Полыхающий жар двигателя, когда его нос прошел буквально в метре от хвоста F-35. Застилающая глаза и перехватывающая дыхание предельная перегрузка от такого резкого маневра. И ужасная тряска от выхлопа «стелса». А еще память прорезали пушечные трассеры, разрывающие хвост Борта № 1…

Михеев закрыл глаза и в бессильной злобе на себя скрипнул зубами.

– Успокойтесь, Сергей Иванович, – медленно проговорил контрразведчик. – В сложившейся ситуации вы сделали все возможное.

– Я не смог спасти президента, – сквозь зубы выдавил из себя летчик.

– Я хочу уточнить, – чуть качнув головой в знак того, что тема закрыта, продолжил генерал. – Вы говорите, в момент, когда F-35 поднырнул под вас, его пилот пытался сделать снимок.

– Да, это так. Истребитель, скорее всего, шел на автопилоте.

– Он держал смартфон двумя руками?

– Да. И, когда «стелс» ушел под меня, он от испуга или от неожиданности выпустил смарт и двумя руками уперся в колпак.

– Значит, саудовский пилот во время атаки не мог управлять самолетом?

На секунду Михеев закрыл глаза и еще раз четко представил себе тот момент, затем от поразившей его мысли выругался и резко отстранился от экрана, как будто собеседник раскрыл ему ужасную тайну.

– Черт возьми. Этого не может быть, – прошептал он.

– Повторю вопрос, – спокойным голосом продолжил контрразведчик. – F-35 «Летающая кобра» шел в сотне метров справа от вас. В то время, когда «стелс» начал атаку, вы четко видели его пилота – младшего саудовского принца Наиф бин Азиза, сына Азиза бин Ахмеда?

– Так точно.

– Что в это время делал пилот F-35? – генерал спрашивал ровным, спокойным голосом, каким обычно на экзаменах задает наводящие вопросы преподаватель, пытаясь подвести сбившегося ученика к правильному ответу.

– Этот Азиз… Он снимал меня на свой смартфон.

– Следующий вопрос. Мог ли пилот снимать вас на смартфон и одновременно совершить атакующий маневр?

– Нет, – затряс головой Михеев. – Однозначно нет. Он сам испугался, когда «стелс» провалился вниз.

– Значит? – поднял брови генерал.

– Значит, истребителем управлял не он. И еще! – спохватился майор, пораженный очевидным выводом. – После того как я дал по «стелсу» в упор очередь из пушки в хвост, я хотел его добить. Навелся семьдесят третьей[92], когда он падал в широком штопоре, но что-то меня остановило. Я подошел ближе и смог разглядеть пилота. Мальчишка бился в истерике внутри кабины. Он не мог катапультироваться. Я тогда еще подумал, что это не шахид.

– Нет. Молодой принц Наиф бин Азиз не был шахидом, – задумчиво покачал головой генерал. – Спасибо, подполковник. То, что вы рассказали, поможет нам принять правильное решение относительно развития ситуации в Заливе. Пока вы были в воздухе, произошла масса событий. Думаю, вам после нашего разговора все расскажут в деталях и поставят дальнейшую задачу. Благодарю за службу.

Когда генерал исчез с экрана, и на его месте появилось окошко с надписью «Сигнал отсутствует», Михеев несколько секунд сидел без движения, обдумывая их разговор. Он слышал, что на F-35 установлена какая-то мудреная система с искусственным интеллектом. Информация о том, что экспортные образцы этого истребителя постоянно обмениваются данными со спутником, приходила раньше и от европейцев, и от израильтян. Но он даже не мог предположить, что пилота «стелса» дистанционно можно было лишить управления и превратить машину в полноценный беспилотник, который может подчинятся командам находящегося за тысячи километров оператора. Впрочем, это абсолютно не снимало с него вины за сбитый президентский борт.

Тяжело вздохнув, подполковник встал из-за стола и вышел из кабинета.

– Ну как прошло? – спросил его начальник штаба, ожидавший в соседней секции.

– Вроде нормально, – без особой уверенности в голосе ответил летчик.

– Ну и слава богу. Не каждый раз тебе звонит руководитель военной контрразведки России, – полковник положил ему руку на плечо и заглянул в глаза. – Сергей Иванович, скажи мне честно, ты готов к работе? Или дать тебе время отдохнуть? Сейчас наши медблок развернут. К доктору сходишь. Он тебя проколет успокоительными, таблеток даст всяких. Поспишь. В себя придешь.

– Обойдусь без доктора, – качнул головой Михеев. – Мне в небо надо. Тут раскручивается нехилая заваруха. Хочу быть в самом центре замеса. Реабилитироваться хочу. Позор смыть.

– Ты это брось. Нет на тебе позора. В том, что произошло, виноват враг и никто другой, – полковник повернул его за локоть к двери и легонько подтолкнул вперед. – Если у тебя обостренное чувство вины, значит, ты потерял психологическое равновесие. А в таком состоянии я тебя в небо пустить не могу. Мне там нужен холодный ум и точный расчет. И чтоб команды на раз-два выполнялись без эмоций и соплей. Четко. Как учили. Не забывай – ты командир эскадрильи. Скоро все твои орлы будут здесь, и ты должен проецировать на них уверенность и силу.

– Нормально у меня с равновесием. И с силой тоже, – Михеев с опаской посмотрел на начштаба. – Мои тоже сюда летят?

– Раз нормально, тогда чтоб я больше нытья не слышал. Сюда перебрасывается две из трех эскадрилий нашего полка. И еще разные элементы армий ВКС ЗВО и ЮВО[93]. Задача – нарастить полноценную самостоятельную авиационную группировку, чтобы обеспечить прикрытие Ирана с воздуха и безопасность ударной авиации. Пошли, расскажу тебе про то, что тут разворачивается.

Сердце штаба – оперативный зал – располагалось в глубине ангара и представляло собой просторную огороженную высокими перегородками секцию, в которой разместилось полдюжины столов с рабочими станциями, стол совещаний и пара стоек с экранами, на которые были выведены несколько интерактивных карт разного масштаба, отображающих обстановку в регионе и в районе падения президентского борта.

С момента инцидента прошло чуть больше полутора часов. За это время случилась масса событий, разобраться в которых было сложно даже самому искушенному аналитику.

Первая подтвержденная информация о том, что на пути в Эр-Рияд сбит самолет, на котором летел президент Российской Федерации, появилась в открытом доступе с подачи Пентагона. Его специальный представитель сделал заявление об атаке двух саудовских истребителей и предъявил несколько спутниковых снимков, в том числе и тот, на котором было видно, что Борт № 1 взорвался в воздухе. После этого мировые СМИ разразились потоком разного рода новостей, большая часть из которых сводилась к домыслам относительно того, что произошло, почему саудиты решились на атаку, и утверждениям, что в такой катастрофе выжить никто не мог.

Вскоре после сообщения Пентагона выступил российский МИД, подтвердив, что трагедия имела место и что в Заливе разворачивается поисково-спасательная операция. Затем Министерство обороны РФ заявило, что расценивает нападение на президента России как акт прямой агрессии и готовит жесткий и быстрый ответ всем, кто виновен в его организации. Также было объявлено о закрытии воздушного пространства над Персидским заливом для военных летательных аппаратов всех стран, кроме России, Ирана и Китая, которые начинают совместную операцию по обеспечению безопасности и стабильности в регионе.

Почти сразу же после заявления Минобороны РФ сделал заявление король Саудовской Аравии. Он глубоко шокирован трагедией, категорически отрицает причастность к ней королевской семьи, приглашает Россию к совместному расследованию инцидента. В знак доброй воли Эр-Рияд посылает в Москву наследного принца для координации усилий по мирному разрешению ситуации в Заливе. Кроме того, Саудовская Аравия готова передать под объединенное командование стабилизационных сил часть своих ВВС, ВМС и береговую систему ПВО.

Американцы и англичане, видя, что ситуация на Ближнем Востоке выходит из-под контроля, заявили, что действия РФ неприемлемы и созвали срочное совещание совбеза ООН. Россия в ответ заявила о своем праве действовать в одностороннем порядке так, как сочтет нужным, без оглядки на его решение и что любое противодействие ее стабилизационным силам будет расценено как акт войны.

– Стабилизационные силы? – переспросил Михеев, выслушав бриф начштаба.

– Да. Похоже, иранцы, Россия и Китай решили полностью взять под контроль ситуацию на Ближнем Востоке. У нас нет данных о количестве перебрасываемых сюда активов, но я точно знаю, что задействована почти вся военная инфраструктура Ирана. Через пару часов прибудет комполка. Он на связи с начальством. Должен иметь больше информации. Я ему передаю здесь дела и возвращаюсь в полк на базу. Приму то, что там осталось.

– Как вы вообще здесь оказались? – спросил подполковник.

– Трехсторонние штабные учения. Как раз по теме. Контроль воздушного пространства над Заливом в условиях активного противодействия противника.

– Совпадение?

– Я об этом не думал, – пожал плечами полковник. – И тебе не советую. Наше дело – выполнять приказ. А приказ такой. Показать всем нашу силу. Совместно с группировкой ПВО и ВМФ обеспечить превосходство в воздухе. Быть готовыми поддержать удар по наземным целям противника.

– А кто противник? – осторожно спросил Михеев. Ему захотелось рассказать про то, что саудовский принц не управлял F-35 во время атаки и что, скорее всего, самолет по команде извне был переведен в режим беспилотника.

– Кто противник мы узнаем в ближайшее время. Думаю, наши тянуть с ответкой не станут. Все шуточки и шарканье ножкой закончились. Не хотели слушать дипломатов, пусть услышат нас. А теперь – боевая задача, – полковник встал с кресла и подошел к интерактивной карте. – Пока прибудет твоя эскадрилья, ты, твое первое звено и два звена охранения воздушного конвоя – это все, что у нас есть в воздухе. Всего шестнадцать машин. Ваша задача – обеспечить постоянное присутствие минимум восьми истребителей в воздухе в районе катастрофы. Вы будете частью общей сети с ДРЛОУ и кораблями. На одном из фрегатов – временный штаб спасательной операции. Командует один важный адмирал. Приказы получаете от него. Поэтому сейчас по машинам – и вперед. По возвращении два часа на отдых и снова в небо. И так до прибытия основных сил. Вопросы есть?

Вопросов у Михеева не было. Ему поскорее хотелось забраться в кабину своей «сушки» и снова оказаться в небе над Заливом. И пусть хоть одна сволочь попадет к нему на прицел. На этот раз он не подведет. На этот раз он будет острием разящего копья, имя которому «Возмездие».

США. Вашингтон. Белый дом

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА: «Министерства обороны России, Китая и Ирана заявили о начале совместной операции по стабилизации ситуации в регионе Персидского залива. Их представители подтвердили, что будут считать любое противодействие актом агрессии, который повлечет немедленный и жесткий ответ». ИНОСМИ: «Источник из Пентагона сообщает, что от русских поступило предупреждение вооруженным силам США на базах в Персидском заливе не покидать своих мест дислокации, чтобы не попасть под планируемый удар возмездия».

* * *

Нервно постукивая карандашом по столу, президент США посмотрел на хронометр. Разница между вашингтонским временем и Заливом составляла девять часов. С момента атаки прошло почти два часа. События нарастали лавинообразно, и уже сейчас обозначились серьезные расхождения с первоначальным планом.

– Ну что? – спросил он своего советника по нацбезопасности. – Прошло всего пару часов, а твой план уже летит к чертям.

Ключевые фигуры, задействованные в операции, все еще находились в оперативном центре в бункере глубоко под Белым домом.

– Должен признать, некоторые отклонения есть, – кивнул Груман со своего кресла. – Мы не ожидали, что саудиты бросятся Москве в ноги и начнут вымаливать прощение. По плану русские уже должны бомбить Эр-Рияд, а тот – отвечать всем, что у них есть. Мы планировали, что в результате удара возмездия по Саудовской Аравии Россия увязнет в полноценной региональной войне и понесет серьезные потери. Наши «Пэтриоты» хоть попадают в цель через раз, но того, что мы продали шейхам, с лихвой должно хватить, чтобы сбить десяток русских самолетов.

– Трусливые погонщики верблюдов, – не стесняясь, выругался президент. – Они в штаны наложили, когда поняли, что произошло в небе над Заливом. А тут еще против них не только Россия, но и Китай с Ираном.

– Эта коалиция по стабилизации тоже не входила в ваш план, – заметил директор ЦРУ.

– И переброска полноценного контингента ВКС России, которая происходит сейчас, как будто их транспортники уже стояли гружеными и готовыми к взлету и только ждали приказ, – добавил министр обороны. – А первый воздушный конвой и вовсе уже находился в небе на момент события.

– Они, кстати, предупреждали вас о совместных учениях в Заливе? – поинтересовался Груман у министра обороны.

– Не было никакого предупреждения. Я специально изучил последнюю сводку. Это серьезное нарушение нашей неформальной договоренности о взаимодействии.

– О чем вы, блин, здесь толкуете! – вскочил было с кресла хозяин Белого дома, но, схватившись за поясницу, охнул от боли и повалился обратно. – Твою мать! Уже и уколы не помогают. Какие, нахрен, договоренности? Русские потеряли своего президента и сейчас порвут регион в клочья. Вы видели, что они творят? Они фактически отдают приказ нашим военным оставаться на своих базах, чтобы не попасть под удар. Это неслыханно! Америке никто не может приказывать. Какие там у нас силы?

– Около сорока тысяч военных, тактическая группа ВМФ в Персидском заливе. Две ударные авианосные группы южнее в Аравийском море, там же шесть подлодок, из них две ударные с «Томагавками». Плюс обслуга всякая, поддержка.

– Да с такими силами мы сотрем их коалицию в порошок и развеем его над Заливом! – президент плюхнулся в кресло и, сделав несколько глотков колы, посмотрел на председателя Объединенного комитета начальников штабов. – Я что, не прав?

– Я бы сейчас действовал очень осторожно, – покачал головой адмирал. – Русские на взводе и могут пойти на тотальную эскалацию. Здесь нужно помнить несколько важных моментов. В случае конфликта мы будем воевать не только с Москвой, но и с Китаем и Ираном. Причем фактически на их территории. Отсюда до Персидского залива одиннадцать тысяч километров. Мы не сможем обеспечить эффективную логистику для ведения полноценной войны в регионе. Мы итак почти надорвались, перебрасывая дополнительные силы для учений в Европе. Поэтому можно рассчитывать максимум на пару недель активных боевых действий. И то если мы фактически введем оккупационный режим и реквизируем для наших сил все имеющиеся у союзных государств ресурсы. США не готовы к ведению внезапной крупной региональной войны с равнозначным противником, который может перерезать морские и воздушные линии снабжения. При полномасштабной войне большая часть существующих активов в Заливе будет выбита в течение первых дней. Остальные выживут, если укроются в городах за мирным населением. При этом вся наша инфраструктура вроде портов и авиабаз будет разрушена. А дальше мы просто потерям регион потому, что не сможем доставить туда пополнение. К такой операции надо готовиться как минимум несколько месяцев, привлечь для транспортировки значительные силы и средства, чтобы создать мощную группировку, резервы и материальный запас на театре военных действий. Как вы сами понимаете, ситуация, которая развивается в Заливе, этого не позволяет. Москва действуют быстро, дерзко, понимая, что мы не можем им адекватно ответить. В то же время Россия и Китай совсем рядом. Они могут наносить удары прямо со своей территории, полностью контролируют воздушное пространство превосходящими силами ПВО и могут свободно перебрасывать подкрепления. Я уже не говорю про Иран…

– У нас там две полноценные авианосные группы, – сверкнув глазами, перебил его хозяин Белого дома.

– Наши авианосцы хороши только против слабого противника с отсталой армией. Если бы мы нанесли воздушный удар по Ирану, тот бы не смог его отразить. Но и в этом случае их ракеты вывели бы из строя большую часть наших самолетов. Против России с такими силами у нас шансов нет вообще. Их гиперзвук превратит наши корабли в бесполезные плавающие лоханки. Без применения ядерного оружия русские, конечно, их не потопят. Но то, что останется на воде, уже не будет представлять никакой оперативной ценности. В лучшем случае мы успеем сделать залп «Томагавками» с эсминцев и подлодок. Но я подозреваю, что в условиях активного противодействия их РЭБ, его эффективность будет минимальна. Вспомните наш удар по Сирии весной семнадцатого года. Тогда с двух эсминцев было выпущено 60 крылатых ракет. Большая часть из них не достигла цели и упала в пустыне, сбитая системами радиоподавления русских. При развернутом сейчас колпаке РЭБ и доминировании русских в воздухе эффективность удара «Томагавками» будет близка к нулю. К тому же конфликт такой интенсивности наверняка быстро выйдет из-под контроля. Для достижения перевеса стороны могут использовать тактическое ядерное оружие. А от него всего один шаг до глобальной ядерной войны. Так что, несмотря на наличие серьезных активов, успех операции по противодействию России в Заливе совсем не гарантирован и уж точно не оправдан с точки зрения возможных потерь.

– Вот мне попались генералы! – всплеснул руками президент. – Вместо того чтобы рваться в бой и отстаивать интересы Америки, они осторожничают и стесняются, как студентки перед первым сексом.

– Господа, – наблюдавший за перепалкой Груман поднял руку, чтобы привлечь внимание. – Я прошу не забывать об основной цели операции. Несмотря на некоторое отклонение от первоначального плана, ситуация складывается в нашу пользу. Задача первого этапа «Перезагрузки» выполнена. Место в Кремле освободилось. Сейчас надо приложить все усилия, чтобы нашему кандидату никто не помешал его занять. В этом случае ситуация в Персидском заливе разрешится сама собой. Новый президент отзовет русские войска и развалит коалицию с Китаем и Ираном. И не надо будет никого бомбить, гробить дорогую технику и жизни американцев и рисковать началом ядерной войны. Не забываем, что наша основная цель – раз и навсегда решить русский вопрос. А безболезненно сделать это сейчас можно только в Кремле, – помощник сделал короткую паузу, чтобы присутствующие смогли переварить его слова, и многозначительно посмотрел на директора ЦРУ. – Как у нас дела в Москве?

– Да… Как у нас дела в Москве? – повторил президент и снова принялся нервно постукивать карандашом по полированной поверхности стола.

– Там пока все идет по плану, – уверенно ответил директор. – Кандидат, правда, еще не осознал всей ответственности своего положения в этот критический для истории России момент. Но рядом с ним будут нужные люди, которые дадут правильные советы. Я думаю, нам даже не придется использовать методы открытого давления через его тайные счета за рубежом, серую недвижимость сына в Испании или мажорных внучек, которые учатся в Лондоне.

– Рад, что хоть у шпионов пока все складывается, – скептически хмыкнул хозяин Белого дома. – Если в Москве все получится, тогда о Заливе действительно можно будет забыть.

– Радоваться пока рано, – Груман постарался снизить градус оптимизма. – Это русские. А от них в любой момент можно ждать чего угодно. Насколько я знаю, сейчас в Москве по инициативе министра обороны собрался Совет Безопасности. Этого человека ни в коем случае не стоит сбрасывать со счетов. Он самый популярный политик в России после президента. Его ближайший друг, соратник и преемник. Не думаю, что он так просто отдаст власть и влияние.

– Без собачьей свалки в Кремле, конечно, не обойдется, – согласился директор. – Слишком разные интересы у русских элит. И, к нашему удовлетворению, большинство из них не имеют ничего общего с обеспечением национальных интересов страны. Я надеюсь, что, пока они будут грызться за влияние, нам удастся осуществить задуманное. Все предпосылки для этого есть.

– Когда будет конкретный результат? – напрямую спросил президент.

– Окончательный расклад может стать ясен примерно через неделю, но решающими будут следующие три дня.

– А что НАТО? – глава Белого дома посмотрел на министра обороны.

– Политические лидеры в шоке. Напуганы. Но со стороны военного руководства альянса никаких проблем не будет. Мы еще утром перешли к активной фазе учений в Европе. Все элементы на позициях и развернуты в боевые порядки. Так что русские должны понимать, что, если полезут на Запад, то их ждет теплый прием.

– Ты следи за ними. Эти трусливые европейцы могут соскочить в любой момент. Особенно тройка диссидентов, возглавляемая Францией, – президент решительно отбросил карандаш и осторожно, опершись двумя руками о подлокотники, поднялся из-за стола. – Итак, господа! Мы ввязались в сложную и опасную схватку с очень сильным противником. Надеюсь, срывов не будет и всю работу за нас сделают союзники. Но я прошу вас быть готовыми к самому драматичному развитию событий. Возвращайтесь к себе. Следующее совещание проведем дистанционно. Я пока останусь здесь, в бункере.

– Извините, сэр, информация из Залива. Чрезвычайной важности, – председатель КНШ отложил смарт, на который только что пришло сообщение, и обвел всех суровым взглядом. – Москва пошла на обострение. Они приказывают в течение часа эвакуировать людей и технику с нашей базы ВВС Ахмад-аль-Джабер в Кувейте. С нее взлетели два F-35, один из которых сбил президентский самолет. По-видимому, именно туда придется удар возмездия русских.

– Приказывают! – сорвался на крик президент. – Они нам приказывают? Да они совсем охренели! Передайте, если они дернутся на нашу базу, мы сотрем их силы в Иране в порошок. И в Сирии тоже. Я не потерплю с собой такого обращения!

– Успокойтесь, сэр, – чуть повысил голос Груман. – Давайте все еще раз взвесим. Адмирал, что у нас находится на этой базе? Она крупная? Имеет ключевое значение в регионе?

– Секунду, – председатель открыл нужную страницу на своем смарте. – Вообще, Ахмад-аль-Джабер – кувейтская база. Мы там занимаем лишь часть. Но объект довольно крупный и достаточно значимый, потому что имеет полосу в три тысячи метров, способную принимать тяжелые транспортники. А это для военных аэродромов в регионе редкость. У нас там размещено сводное триста тридцать второе экспедиционное крыло. Истребители, беспилотники, танкеры, вертолеты – всего около семидесяти единиц. Еще туда приписан батальон морской пехоты и группа сил специальных операций ВВС, но они расквартированы в военном городке на побережье. На базе развернут логистический центр и сервисные пункты. На одном из них как раз и обслуживался наш F-35. Если брать только дежурный персонал, там всего около двухсот человек: десяток пилотов, службы поддержки и охрана. Их можно вывезти за пять минут. Но вот с техникой будут проблемы. Мы сразу не сможем поднять в воздух семьдесят аппаратов. У нас просто не хватит пилотов. Для этого их надо привезти из городка, а он в пятидесяти километрах. К тому же там размещены склады, оборудование, станции управления дронами. Это на миллиарды долларов железа.

– Твою мать! И они нам дали только час, – президент нервно зашагал по кабинету. – Боже! Я говорю так, как будто уже готов принять их ультиматум.

– Сэр, – Груман поднял руку, чтобы привлечь внимание. – Такая поспешность в решении не свойственна русским. Обычно они действуют более взвешенно. Но их можно понять. Они потеряли президента. Им надо как-то ответить. Саудиты утверждают, что они не виноваты в атаке, молят о пощаде и предлагают себя в союзники. Я не знаю, какие аргументы нашел Эр-Рияд, но, по-видимому, они сработали. Иначе саудовские военные базы уже бы горели ярким пламенем. В этой ситуации русским надо срочно что-то предпринять. Надо нанести удар возмездия. При этом в их действиях я вижу определенную логику. Они выбрали базу, с которой взлетела пара F-35, чтобы атаковать президентский борт. Формально база кувейтская. Именно это и будет отмечено в новостях. Так что наш авторитет не пострадает. Персонал и часть самой дорогой техники мы можем вывезти быстро. Это исключит потерю американских жизней. Остаются материальные потери на несколько миллиардов долларов в виде оборудования и складов. А сейчас вопрос. Готовы ли мы пожертвовать этими деньгами, чтобы избежать войны с Россией на Ближнем Востоке и довести операцию в Москве до конца? Ведь одно дело – поменять президента в состоянии мира, а совсем другое – во время войны. Здесь ваш вислощекий либерал окажется в проигрышном положении и к власти может прийти министр обороны. Он человек сильный, способный мобилизовать нацию. К тому же за ним армия. Если это произойдет, у нас не будет никакого шанса закончить «Перезагрузку». Так что решайте, мистер президент. Готовы ли вы сейчас проглотить горькую пилюлю уязвленной гордости, чтобы через пару дней окончательно победить врага, или встанете в позу и приведете Америку к гибели. Потому что страна ни экономически, ни политически, ни финансово не выдержит и нескольких недель полноценной войны. Вы это прекрасно знаете.

– Алан! – президент остановился и ткнул пальцем в помощника. – Я сейчас перед всеми заявляю официально. С этого момента ты несешь полную ответственность за последствия операции. И если она закончится провалом, я не знаю… Я просто не знаю…

– Я заверяю вас, что после окончания «Перезагрузки» мы как минимум будем в лучшем положении, чем сейчас. Так каким будет ваше решение?

– Черт вас возьми! – глава Белого дома подхватил со стола стакан воды и сделал несколько глотков. – Сообщите русским, что мы выведем с этой долбаной базы людей. Но… Но скажите, что нам надо больше гребаного времени.

– Мудрое решение, – довольно улыбнулся Груман и повернулся к главе Пентагона. – У вас есть прямая линия с министром обороны России. Позвоните ему. Скажите, что мы скорбим об этой ужасной потере, что наши мысли и молитвы в этот тяжелый момент с русским народом. Скажите, что мы понимаем их решение об ударе возмездия. Но попросите больше времени, чтобы эвакуировать людей. Или хотя бы не наносить удары по американским объектам, расположенным на базе. И вы, адмирал, – он перевел взгляд на председателя Комитета начальников штабов. – Вы тоже позвоните начальнику российского Генштаба. Тоже скажите про нашу скорбь, мысли и молитвы. Передайте ему точную карту с расположением наших активов на базе, попросите их не атаковать. Но первым делом отдайте приказ о немедленной эвакуации. Мы болтаем здесь четверть часа, и русские ракеты могут уже быть на подлете.

– Если бы это было так, разведка мне бы уже сообщила о пусках, – хмыкнул адмирал.

– Тем лучше. Значит, они ждут нашего звонка, – сделал вывод помощник президента. – Так не будем терять времени и обратимся к русским с такой унизительной для Америки просьбой, сознавая, что это, возможно, будет последний выпад врага перед тем, как он покорно сложит оружие.

– Э-э… У меня вопрос, – поднял руку директор ЦРУ. – Может стоит сообщить в Кувейт о готовящемся ударе? Союзники как-никак.

– Думаю, это излишне, – бросил на него быстрый взгляд Груман. – Русские хотят крови. Пусть они ее получат.

– Тогда еще немного информации, – он взглянул на свой смарт. – Мне доложили, что по вооруженным силам России отдан приказ перевести офицерский состав на казарменное положение.

– И что? – поднял брови президент. – Нам-то какая разница. Пусть хоть «Калинку» там у себя танцуют, хоть «Казачок», лишь бы нам не мешали.

– Этот приказ отдается только при существовании реальной военной угрозы. После него командиры всех уровней должны находиться в своих подразделениях, частях и соединениях, – пояснил председатель КНШ.

– А еще он означает, что мы теперь не сможем выбить их командный состав и обезглавить ключевые элементы структуры управления вооруженными силами, – добавил директор ЦРУ.

– А у нас что, есть такая возможность? – подняв брови, поинтересовался глава Белого дома. – Типа, мы готовы послать ассасинов, наемных убийц, чтобы пострелять русских генералов?

– Есть, – не обращая внимания на сарказм, ответил директор. – Эта особо секретная программа запущена двадцать лет назад. Для масштабного развертывания нужно пару недель подготовки, потому что это связано с засылкой на территорию противника под разным видом большого количества боевых групп. Но часть командной верхушки, вплоть до уровня бригады или дивизии, мы можем попытаться уничтожить даже сейчас. Генштаб и ключевые фигуры Минобороны, конечно, очень сложные цели. Взять их шансов у нас немного, но среднее звено на ключевых направлениях мы можем вполне успешно выбить. В случае войны это замедлит, а то и вообще прервет цепочку прохождения приказов, деморализует личный состав и даст нам несколько часов преимущества.

– А вы неплохо подготовились, – уважительно покачал головой президент. – И кто этим в России будет заниматься?

– Спящие ячейки, созданные в основном из этнических радикалов с боевым опытом.

– Вы эти свои ячейки держите наготове, – хозяин Белого дома задумчиво помял подбородок. – У меня нехорошее чувство, что они нам могут скоро понадобиться.

Директор ЦРУ, скупо улыбнувшись, кивнул в знак того, что принял распоряжение босса.

Россия. Москва. Дом правительства

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Мировые лидеры выражают России соболезнование в связи с катастрофой в Персидском заливе и просят не допустить эскалации в регионе». Минобороны России: «Вооруженные силы РФ приведены в состояние полной боеготовности. Любые агрессивные действия будут оцениваться как акт войны и получат немедленный жесткий ответ».

* * *

Совет безопасности в Кремле длился больше двух часов. Были моменты, когда премьеру хотелось встать и выбежать из зала заседаний. С первых же минут он понял, что его, по конституционному праву исполняющего обязанности президента России, никто всерьез не воспринимает. После краткого доклада главы СВР о ситуации с катастрофой министр обороны сообщил, что отдал приказ о переброске сил в Персидский залив и начале совместной с Китаем и Ираном военной операции по поддержанию стабильности в регионе. На вопрос, с кем это решение согласовано, он исподлобья зло сверкнул на премьера глазами и заявил, что воспользовался единоличным правом отдать приказ в ситуации военной опасности. Глава правительства хотел спросить, от кого исходит эта опасность и где прописано право министра обороны принимать такие решения, но вмешался председатель ФСБ, заявив, что такие действия оправданы и сейчас самое время поддержать военных.

Переброска войск и создание коалиции оказались только цветочками. Далее министр обороны заявил, что принял решение об ударе возмездия по кувейтской базе, откуда взлетели два F-35 саудовского эскорта, сбившего президентский самолет. Это решение вызвало некоторое смятение у гражданской части совбеза, особенно у зампреда, который опасался прямого конфликта с США в Заливе, и министра иностранных дел, что-то промямлившего о международном праве. Но силовики и тут поддержали министра обороны, упирая на то, что народ находится в шоке от случившейся трагедии и ему надо показать, что власть сильна и способна на решительные шаги. Удар возмездия также должен успокоить разволновавшихся, требующих мести патриотов и припугнуть притихших в ожидании перемен либералов.

В этот момент премьеру хотелось вскочить и закричать: «Вы что делаете! Это же американцы! Они обязательно ответят. И тогда – региональная война. А она приведет к огромным финансовым потерям. Экономика не выдержит войны!». Перед его глазами на секунду всплыли стройные столбцы макроэкономических показателей, которые он обсуждал сегодня утром с финансистами. Они окрасились красным цветом, отражающим отрицательную динамику, а потом и вовсе рассыпались в пыль. Председатель правительства уже было открыл рот, но вспомнил предостережение экс-премьера не ввязываться в споры и, сделав над собой усилие, промолчал.

Это безумие надо было остановить. Но сейчас, находясь в этом осином гнезде, он не мог ничего сделать. Силовики его просто заклюют. Хотя… Он присмотрелся к зампреду совбеза и председателям двух палат парламента. Они испытывали явный дискомфорт от происходящего. Это было видно по их брошенным невпопад репликам, напряженным позам и испуганным взглядам. Нет. Сейчас, когда силовики на нервах, вступать в открытое противостояние с ними было бесполезно и даже опасно. Тем более что они его совсем не воспринимали как главу государства, пусть даже временно исполняющего обязанности.

Во всей этой истории странным было то, что члены совбеза приняли катастрофу, как нечто естественное. В их поведении не чувствовалось особого трагизма, и о драматичности ситуации можно было судить только по обсуждаемой повестке. Все выглядело так, как будто рассматривается очередная серьезная внешнеполитическая ситуация, каких в последнее время возникало немало у южных и западных границ России.

После короткого обсуждения предпринятых министром обороны шагов перешли к следующему пункту повестки – передаче власти. Здесь тоже все казалось само собой разумеющимся, так что мнения премьера, исполнявшего обязанности главы государства, никто и не спросил. В соответствии с пунктом 3 статьи 92 Конституции РФ в случае неспособности президента, временно исполнять его обязанности будет председатель правительства. А согласно пункту 2 той же статьи не позднее трех месяцев с этого момента должны состояться новые выборы. Парламент уже назначил выборы на март, и переносить их не имело никакого смысла. Оставалось только формализовать премьера в должности исполняющего обязанности президента, объявить об этом стране и подтвердить дату выборов, на которых будет избран новый глава государства.

В этот момент в совещании возникла секундная пауза и глава правительства почувствовал на себе взгляды членов совбеза. В некоторых из них сквозила решительность и даже плохо скрываемая враждебность. В некоторых неуверенность. В иных любопытство. Но у нескольких было и понимание, и даже легкий прищур, который при желании можно было расценить как поддержку. В памяти еще раз всплыли слова экс-премьера о том, что надо соглашаться со всем, не спорить, сказать, что шокирован, что готов принять любое решение совбеза. И премьер начал говорить. О той боли, что принесла ему трагедия, о скорби и печали, о внутреннем потрясении и решимости продолжить дело президента и обеспечить плавный транзит власти. О том, что в это трудное время он – часть команды и будет играть по правилам.

Закончив свою пламенную тираду, глава кабмина заметил, как смягчились взгляды силовиков, как у тех, что минуту назад смотрели с любопытством, появились смешанные с удивлением искорки интереса. Обратил он внимание и на то, как чуть заметно кивнул тот, в чьих глазах можно было прочитать понимание и поддержку.

После совещания зампред совбеза и главы палат парламента сделали подход к прессе. После короткого вступления о трагизме момента, о том, что гибель главы государства не подтверждена, они объявили, что в этот сложный момент согласно Конституции, временно исполнять обязанности президента будет председатель правительства, и о том, что выборы состоятся в ранее обозначенный срок.

В это время премьер уже был на пути в Дом правительства. После совещания к нему подошли министр обороны и директор ФСБ и еще раз подчеркнули важность сохранения стабильности и преемственности власти. Он, как китайский болванчик, кивал головой и со всем соглашался, стараясь как можно быстрее закончить разговор. Уже в коридоре его догнал зампред совбеза и, пристроившись рядом, тихо сказал: «Ты хорошо держался. Продолжай в том же духе, – и добавил. – С преемником все не так однозначно. У тебя есть хороший шанс». Он хотел было открыть рот, чтобы спросить, о чем речь, но зампред отстал и свернул в один из боковых кабинетов.

Только в своем автомобиле премьер почувствовал себя в безопасности, смог облегченно выдохнуть и немного расслабиться. Мысли метались в голове, как перепуганные белки. Переброска войск в Залив. Удар возмездия по кувейтской базе. Возможная война с Америкой на Ближнем Востоке. Эти странные взгляды на совбезе и еще более странные намеки зампреда. Ситуация вокруг него продолжала сжиматься, как тугая пружина, грозя в любой момент распрямиться и высвободить накопившуюся энергию в виде полноценного внутриполитического кризиса. Ему снова захотелось бросить все. К черту свободу и демократию. К черту экономику и политику. К черту амбиции и власть. Он явно играет не в своей лиге. Сейчас лучше плыть по течению, дождаться выборов, а потом залечь на дно и переждать, пока на поверхности утихнет набирающий силу ураган.

В раздумье и нерешительности он потер лоб ладонью. В этот момент в кармане завибрировал выключенный личный смарт.

– Ну как прошло совещание? – спросил экс-премьер.

– Сложно, – глава кабмина нажал на иконку на сенсорной панели внутреннего пульта управления, и между ним и передним рядом сидений поднялась звуконепроницаемая перегородка. – Минобороны перебрасывает в Залив войска. А еще они хотят нанести удар по базе США в Кувейте.

– Я знаю.

– Это катастрофа. Будет война, – удивился спокойствию коллеги премьер.

– Войны не будет. Американцы вывезут своих людей из базы, а в Заливе наши потусуются, погремят железом – и обратно, – уверенно ответил «экс» – Вы не о том думаете. Наша война здесь, в России.

– Что вы имеете в виду? Вы ожидаете нападения?

– Боже мой! Да соберитесь вы. Про войну я выразился фигурально. Не будет никакого нападения. Мы здесь с вами ведем войну за свободу и демократию, за освобождение русского народа от тоталитаризма и тирании силовиков и коррупционеров.

– А-а… Вот вы, о чем. Извините. Меня совбез совсем выбил из колеи.

– Ничего, это быстро пройдет. Но для победы следующие пару дней потребуют наивысшей концентрации усилий и воли. Скажите, вы готовы стать полноправным президентом России? Не «и. о.», а настоящим, обладающим всеми полномочиями лидером государства, способным построить свободную страну с современной экономикой, просвещенным населением, принимающим общечеловеческие ценности. Великую страну, которая станет частью мировой цивилизации.

– Я? – немного опешил премьер.

– Именно вы, – голос собеседника звучал уверенно и безапелляционно. – Вы – человек прогрессивных взглядов. С огромным опытом государственного управления. У вас светлая голова, горячее сердце свободного человека и холодный прагматичный ум профессионального управленца. Неужели вы не хотите, чтобы все ваши замечательные идеи воплотились в реальность в любимой вами стране. Подумайте, сколько вы сможете сделать для России на посту президента, на какие высоты сможете поднять ее экономику.

– Но у меня нет поддержки. Кремлевские меня просто раздавят.

– Ошибаетесь, мой друг. Вас поддержит огромная часть прогрессивных россиян. Почти вся интеллектуальная элита страны. Промышленники, банкиры, финансисты, журналисты, люди искусства – все, кто так долго ждет настоящей свободы в стране. Но самое главное, вы будете иметь неограниченную поддержку Европы и Америки. Вас признает лидером весь свободный мир. И как только это произойдет, под вас ляжет вся вертикаль власти внутри России. Тогда вы станете реальным лидером государства, а не марионеткой в руках тоталитарного режима.

– Но Конституция… Я ведь должен в течение трех месяцев провести новые выборы. И если я это сделаю, народ однозначно проголосует не за меня.

– Оглянитесь вокруг. Время классических народных демократий и свобод закончилось. Она превратилась в ширму, в красивый фасад, за которым рождается новая более эффективная социальная архитектура. Во всех цивилизованных странах сейчас правят просвещенные элиты, не отягощенные консервативными предрассудками, которыми все еще страдают низы. А Конституция… Все можно обыграть так, что основной закон не будет нарушен. Ну или почти не будет. Но вы правы, выборы – это ключевой момент нашего успеха. Вернее, не выборы, а их перенос на неопределенное время, чтобы дать вам возможность управлять страной. Как исполняющий обязанности президента вы можете их отложить в случае возникновения в стране чрезвычайной ситуации, препятствующей их проведению.

– Но откуда эта ситуация возьмется? – изумился премьер.

– Вы где сейчас находитесь?

– В машине.

– Я понимаю, что в машине, – в голосе экс-премьера послышались нотки раздражения. – На какой улице?

– Почти у Дома правительства. На Новом Арбате у съезда на Конюшковскую.

– Тогда посмотрите в окно.

Не понимая, о чем идет речь, глава правительства повернул голову направо. По тротуару у концертного зала параллельно с его мерсом, медленно двигающимся в потоке, шли небольшие колонны людей, человек по сорок-пятьдесят. В руках у некоторых были российские флаги и какие-то плакаты. Нахмурившись, он поправил очки, присмотрелся и прочитал: «Нет войне!», «Верните наших солдат домой!», «Остановите насилие!».

– Куда они идут? – немного растерянно спросил премьер.

– Это ваши сторонники. Они идут к Дому правительства. Там организуется протестная акция против российского вторжения в Персидский залив. То, что сейчас происходит на Ближнем Востоке, следует трактовать как состояние войны. А это чрезвычайная ситуация, которая может положить начало цепочке событий, способных перенести выборы. И сделать вас президентом.

– А мэрия разрешила?

– Нет. Официального разрешения у нас нет. Но это не остановит мирный протест москвичей. К тому же все это делается в целях вашей безопасности. Протестующие не допустят того, чтобы на их президента оказывалось давление.

– Послушайте, – премьер снова потер лоб ладонью, пытаясь во всем разобраться. – Я не совсем понимаю ваш план. Давайте встретимся и все обсудим в нормальной спокойной обстановке.

– Наша встреча сегодня невозможна. Я слишком видная оппозиционная фигура. Поэтому силовики реагируют на меня, как бык на красную тряпку. Если нас сейчас увидят вместе, в ФСБ сразу все поймут и могут вас блокировать. Поэтому вместо меня с вами встретится другой человек. Он сейчас ожидает в вашей приемной. Этот канал защищен от прослушки, поэтому, если понадобится, я присоединюсь к вашей беседе дистанционно. Но, мой дорогой друг… Вы так и не ответили на главный вопрос. Вы готовы стать президентом России?

Не решаясь произнести заветные слова, премьер снова посмотрел в окно. Небольшие группы манифестантов, идущих к дому правительства, уже слились в плотные колонны. Их были тысячи. И все эти молодые, красивые, умные люди с одухотворенными лицами жаждали свободы и хотели, чтобы он стал их лидером. Как можно было их подвести. Как можно было предать их мечты и надежды. Он посмотрел на экран умолкшего смартфона. С фотографии мило улыбался его искушенный в политической борьбе и явно имеющий хорошо проработанный план коллега. Он наверняка знает, что делать, и пользуется поддержкой здоровых политических сил. А раз так, то надо отбросить сомнение и перестать малодушничать. Председатель кабмина набрал полные легкие воздуха и медленно выдохнул. Потом решительным голосом произнес:

– Если все, что вы мне сказали в начале разговора, правда. Если нам удастся мобилизовать прогрессивную часть населения и заручиться поддержкой Запада, я согласен стать президентом России.

– Прекрасно, – в голосе «экса» чувствовалось облегчение. – Теперь слушайте внимательно. У вас в приемной сидит мой человек. Это крупный бизнесмен. Он воспользовался финансовой амнистией и недавно вернулся из Лондона сам и вернул свои капиталы. Примите его, как только окажетесь в кабинете. Этот человек вам расскажет ближайшие шаги. Я подключусь к разговору чуть позже, когда вы освоитесь с разработанным нами планом.

Премьерский мерседес свернул с Конюшковской в проезд, ведущий к задним воротам Белого дома и съезду на служебную подземную парковку. Все пространство от улицы до забора, включая проезжую часть, уже было плотно забито манифестантами. Автомобиль включил мигалку и несколько раз рявкнул сиреной. Но толпа не реагировала. До ворот оставалось всего несколько сот метров. Однако проехать их из-за собравшихся на акцию не представлялось возможным. Охранник что-то быстро говорил по рации, вызывая дополнительные силы ДПС и полиции, чтобы навести порядок у Дома правительства.

Премьер нетерпеливо посмотрел на часы. Ему хотелось поскорее оказаться в тишине и безопасности своего кабинета. К тому же в приемной его ждал важный посетитель, чтобы поделиться планом, способным сделать его лидером одной из самых могущественных стран в мире. А тут эта толпа. Как некстати.

Внезапно к машине спереди подбежал человек в ярко-зеленой жилетке, по-хозяйски похлопал рукой по капоту и, развернувшись к протестующим, прокричал несколько фраз в мегафон. Люди, до сих пор стоящие к мерседесу спиной, повернулись, затем медленно расступились, освобождая проезд. Сотни рук, как по команде, взметнулись вверх, и толпа начала что-то скандировать.

– Дай внешний звук. Я хочу слышать, что они кричат, – во второй раз за день попросил премьер охранника, ощущая, как в упоительном предчувствии начинает учащенно биться его сердце.

– Пре-зи-дент! Пре-зи-дент! Пре-зи-дент! – заполнили салон ласкающие душу звуки.

Теперь толпа кричала это заветное слово ему. Он был лидером и президентом этих молодых умных, красивых, людей и до слез в глазах гордился тем, что несколько минут назад принял такое решение. Как и по дороге в Кремль, ему снова захотелось выйти и, раскинув руки, обнять их всех. Но мерседес уже тронулся и медленно пошел по образовавшемуся людскому коридору в сторону открывающихся в высокой кованой изгороди ворот.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «По базе в Кувейте, с которой взлетели саудовские истребители, сбившие самолет президента России, нанесен удар возмездия высокоточным оружием. В атаке участвовали корабли Черноморского флота и Каспийской флотилии». ИНОСМИ: «Лидеры США и Евросоюза в жесткой форме осудили агрессивные действия Москвы в районе Персидского залива». ИНОСМИ: «В Москве у Дома правительства Российской Федерации проходит стихийная многотысячная акция протеста против агрессии Кремля на Ближнем Востоке. В ближайшее время ожидается выступление председателя правительства РФ, который исполняет обязанности президента страны».

* * *

Ожидавший в приемной посетитель на первый взгляд был незнаком. Премьер несколько минут рассматривал его на одном из мониторов своей рабочей станции, потом взял со стола листок бумаги с короткой справкой, подготовленной секретариатом. Некто господин Бажков. Начинал свою деятельность в бурных 90-х с торговли оргтехникой. Затем с друзьями создал небольшой банк, а при нем – лизинговую компанию, которая после ссоры партнеров и раздела активов перешла в его полную собственность. Позже банк подмяли под себя бандиты и обанкротили. А вот лизинговый бизнес, благодаря связям его владельца, развивался успешно, пропуская через себя миллиардные госконтракты. Затем в восьмом году, как раз перед зачисткой лизингового сектора, Бажков продал компанию каким-то лохам из дальневосточной глубинки, мечтавшим о богатой столичной жизни, и уехал за рубеж.

Первый же серьезный аудит лизингового бизнеса выявил массу нарушений, злоупотреблений и серых схем, связанных с оффшорными операциями. Компанию финорганы закрыли, а лохи из провинции, не на шутку обидевшись, заказали ее бывшего владельца поредевшей, но все еще активной на Дальнем Востоке братве. В это время беглец уже находился в Эмиратах, затем перебрался на Кипр, потом пару лет пожил в Швейцарии, а в тринадцатом году под покупку дорогой недвижимости и перевод активов в английские банки получил вид на жительство в Великобритании.

Через пару лет осевших в Лондоне русских олигархов начали щемить местные власти и Бажков, посоветовавшись с важными людьми в Москве, решил воспользоваться объявленной президентом амнистией капиталов и вернуться на Родину. Серьезных грешков за ним не было, а амнистия предполагала полное или почти полное прощение мелочевки, которую можно было накопать у любого коммерсанта, начинавшего свою деятельность в 90-х. По весьма приблизительным прикидкам службы финмониторинга, в 2008 состояние Бажкова оценивалось около полумиллиарда долларов. Во время своего «возвращения» в 2019 он задекларировал сто двадцать миллионов. Купил пару квартир в центре столицы, вложился в финансовые инструменты и жил в спокойствии и комфорте, избегая публичности и суеты.

Тем необычней казался тот факт, что такой неприметный на первый взгляд человек оказался активным членом оппозиционной команды весьма агрессивно настроенного против Кремля экс-премьера.

– Сколько он уже ждет? – спросил помощника председатель правительства.

– Полтора часа, – ответил тот. – Похоже, что профессиональный ждун. Спокойный. Не нервничает. Читает газеты из нашей стопки. Вопросов не задает.

– Хорошо. Давай его ко мне, а остальным скажи, что не время сейчас. Пусть расходятся. Не до них. Должны понимать, что в стране творится. И на завтра все отмени.

Через минуту в дверь вошел плотный, не избалованный фитнесом мужчина лет под шестьдесят и, чуть склонив голову в почтительном жесте, поприветствовал хозяина.

– Проходите, присаживайтесь, – премьер встал с кресла и пригласил гостя за стол совещаний. – Чем я могу вам помочь?

– Думаю, здесь не тот случай, и помогать как раз буду я, – спокойно отреагировав на такое странное начало разговора, ответил Бажков и сразу перешел к делу. – Я хочу изложить план первоначальных действий для того, чтобы обеспечить сохранение вас в должности президента Российской Федерации.

– Слушаю, – поняв, что его мелкий трюк с моральным доминированием с этим серьезным господином не прошел, глава кабмина уселся в кресло и изобразил внимание.

– Прежде всего о ваших полномочиях… С момента катастрофы в Персидском заливе вы автоматически стали исполняющим обязанности президента Российской Федерации. Ваши полномочия в этом качестве не требуют никакого подтверждения ни со стороны парламента, ни со стороны совбеза. Сейчас вы являетесь главой исполнительной ветви власти и обладаете всеми закрепленными за ней правами. Ваши распоряжения, приказы и директивы должны исполняться вертикалью быстро, в точности и без обсуждения, – Бажков смотрел прямо в глаза премьеру и говорил медленно и спокойно. От этого граничащего с безразличием взгляда становилось не по себе, но он не решался отвести глаза, чтобы не показать свою слабость. – Далее. Согласно Конституции, силовой блок находится в подчинении президента. Это означает, что вы можете отдавать любые законные приказы ФСБ, МВД, МЧС, СВР и Министерству обороны. Всегда помните об этом и не поддавайтесь на давление. Прервать ваши полномочия как и. о. президента РФ может только парламент или Конституционный суд. Но это процесс сложный и длительный, так что его можно не принимать во внимание. Развязка ситуации наступит в ближайшие пару дней, поэтому они не успеют ничего предпринять.

– Какая развязка? – почувствовав внутри неприятный холодок, спросил премьер.

– Наша цель – сделать вас полноправным президентом РФ. Для этого мы должны в идеале отменить или как минимум перенести выборы. Это и будет развязкой на первом этапе реформ.

– Ясно, – он хотел было задать вопрос «кто – мы», но, взглянув в холодные серые глаза собеседника, понял, что лучше не стоит.

– Вы не волнуйтесь, – немного смягчив тон, улыбнулся Бажков. – Я сам весь на нервах. Но раз нам выпала честь строить новую цивилизованную Россию, мы должны подойти к этому делу прагматично и со всей ответственностью. Надо продумать каждый шаг. У нас нет права на ошибку. Любой просчет будет использован против нас.

– Признаюсь – это все так неожиданно. Так необычно. Я действительно в некотором замешательстве.

– Понимаю. Соберитесь. Сейчас в каждом действии нужна полная концентрация и уверенность в собственной правоте. Итак. Идем дальше. У нас есть сведения, что существует угроза вашей безопасности. Для того чтобы ее нейтрализовать, вы должны полностью сменить телохранителей и внутреннюю охрану Дома правительства. Для этого мы предлагаем вам две частные компании, специализирующиеся на безопасности ВИП-персон. Всего около двухсот человек. Своим приказом отпустите всех служащих ФСО[94], находящихся в здании. Внешний периметр пусть охраняет полиция, а на этажах контроль перейдет нашим, вернее, уже вашим людям. Еще о безопасности. Двести человек новой охраны явно не хватит для того, чтобы нейтрализовать потенциальные угрозы. Поэтому глава службы безопасности Дома правительства заключит договор с эстонской частной военной компанией. Три транспортника уже стоят, готовые к погрузке, в Таллине. Через пару часов после вашего приказа они прибудут в Остафьево[95].

– Мы что, готовимся к нападению? – судорожно сглотнул премьер.

– Нет. Мы готовимся к неповиновению силовиков.

– Но ведь я не собираюсь их провоцировать. Я не буду отдавать приказы, противоречащие Конституции.

– У них свое понимание Конституции. Поэтому конфликт с ними неизбежен. Мы постараемся удержать его в политической плоскости, но должны быть готовы к их неадекватной реакции на события и обеспечить безопасность вас как президента. После того как вы отдадите распоряжения, касающиеся безопасности, вам надо обратиться к стране. Через час здесь будут три команды телевизионщиков с центральных каналов плюс ваш правительственный оператор. Этого должно хватить. Текст выступления готов.

Бажков достал из кармана конверт и передал его премьеру. Тот развернул лист и, внимательно прочитав заготовку, поднял на гостя испуганные глаза.

– Но… Но здесь говорится о жертвах. О крови. О беспределе силовиков. Насколько я видел, у Дома правительства собрались мирные манифестанты. Да. Это несанкционированная акция. Но эти люди не планируют беспорядков.

– Это ситуация временная, – гость посмотрел на часы. – Через четверть часа к Дому правительства подойдут усиленные наряды полиции и росгвардии. Они начнут разгонять собравшихся людей. Те не будут подчиняться. Тогда силовики применят спецсредства: светошумовые гранаты, дубинки, перцовый газ. Появятся первые раненые, первая кровь. Затем подтянутся водометы и спецподразделения МВД. Но это уже будет после вашего выступления по телевидению.

– Но ведь я могу это все остановить. Своей властью. Вы ведь сами сказали, что силовики подчиняются мне. Я могу приказать им не применять силу. Я могу выйти к людям и попросить, чтобы они расходились. Я уверен, они меня послушают.

– А зачем? – чуть склонил голову Бажков. – Начав переброску войск в Залив, Минобороны дало нам прекрасный повод для того, чтобы выразить народное возмущение его милитаристской политикой. Смотрите… Это мирная демонстрация против развязывания войны на Ближнем Востоке. Сейчас у вас под окнами десять тысяч человек, не больше. Полиция и росгвардия их жестко разгонят. Вы публично осудите насилие силовиков и поддержите волю народа, требующего прекратить агрессию в Персидском заливе. Завтра утром мы выведем на Красную площадь уже двести тысяч сторонников демократии. С такой толпой не справится никто. Кремлевские, конечно, попытаются ее разогнать. Снова применят силу. Снова будет кровь и пострадавшие. Вот тогда в прямом эфире ТВ вы отдадите приказ силовикам не применять насилие. К этому времени протесты против агрессии на Ближнем Востоке уже будут идти по всей стране. Народное возмущение даст вам право, как главнокомандующему отменить приказ министра обороны о начале операции по вторжению в Персидский залив.

– А если министр откажется…

– Тогда вы снимете его с поста своим указом и поставите над генералами адекватного, лояльного вам гражданского человека, как это принято во всех цивилизованных странах.

– Но ведь он не уйдет.

– А вот это уже будет означать полноценный политический кризис. Чрезвычайную ситуацию, в которой проведение президентских выборов невозможно. Значит, они должны быть перенесены. В этом случае вы сделаете соответствующее заявление и обратитесь в парламент за тем, чтобы они назначили новую дату. Там не все так однозначно, как хотелось бы. Но мы работаем с депутатами. Есть хорошие шансы, что значительная их часть в Думе и в Сенате поймут свою выгоду от перемен, получат устраивающие их гарантии и поддержат ваше предложение. Как максимум они отложат выборы на шесть месяцев. Как минимум блокируют работу обеих палат и устроят парламентский кризис. Это даст вам возможность распустить депутатов и назначить новые выборы в Думу. При этом выборы президента вашим указом будут отложены до урегулирования политического кризиса. Такое урегулирование может произойти по нашему желанию и через месяц, и через год. Так что через неделю вы будете полноправным президентом Российской Федерации. А за чиновников и депутатов не беспокойтесь. Они понимают, что им тоже надо будет обустраивать свое будущее в новой России, и мы можем им в этом помочь как морально, так и материально. И не только депутатам, но и губернаторам, и ключевым чиновникам, которые находятся под ними. Им всем будет оказано содействие в том, чтобы они разобрались в текущей ситуации и в нужный момент приняли правильное решение. Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду, – Бажков многозначительно посмотрел на премьера.

– Вы хотите купить их лояльность? – осторожно спросил тот.

– Не мы первые. Они до сих под продавали свою лояльность Кремлю за то, что он закрывал глаза на их воровство и коррупцию. Вам ли не знать, как жируют региональные верхушки. Поэтому я не вижу ничего зазорного, если их лояльность будет куплена напрямую, за живые деньги. Ну и за европейские паспорта для них и членов их семей, чтобы они имели возможность свободно и без опаски распорядиться своим состоянием.

– Но ведь для этого потребуются огромные суммы! А паспорта… Для них нужно согласование со странами ЕС.

– Деньги не проблема, – небрежно отмахнулся гость. – Я уже говорил, что демократическое движение в России поддерживается Вашингтоном и Брюсселем. Поэтому у нас есть практически неограниченный доступ к ресурсам. Пока работает долларовый печатный станок, они готовы раскошелиться хоть на сотню миллиардов, только чтобы здесь был наведен порядок. А паспорта – всего лишь бумажка. Европейцы уже напечатали несколько тысяч для наших ключевых фигур. Если надо, напечатают еще десять раз по столько.

– Неужели прямой подкуп сработает? – премьер откинулся на спинку кресла, понимая, насколько хорошо все подготовлено и какие силы вовлечены в борьбу за Кремль.

– Не сомневайтесь. Сработает. Помните вторую войну в Ираке в 2003-м? Как, вы думаете, американцам удалось победить одну из самых сильных армий Ближнего Востока? Почему без боя пали их города, превращенные Хусейном в неприступные крепости? Думаете, Вашингтон выиграл войну танками и самолетами?

– Ну… Народ восстал против диктатуры. Армия отказалась воевать.

– Черта с два. Иракская армия была самой мотивированной на Ближнем Востоке. Никто не ненавидел американцев так, как простые иракцы. Для того чтобы снять те картинки, что показывали по ТВ после взятия коалицией Багдада, журналисты с военными едва наскребли пару тысяч человек. Помните, когда на центральной площади они валят огромную статую диктатора. И то им пришлось неплохо заплатить, чтобы жаждущие демократии иракцы потоптались по бронзовому лицу своего свергнутого правителя. Успех американцев обеспечили не танки, а доллары. Иракская верхушка была попросту куплена. Доходило до того, что перед наступающими частями ехал грузовичок с мешками долларов и американскими паспортами, выписанными на генералов, которые командовали войсками. Города-крепости никто не защищал, потому что не было приказа. Именно поэтому они пали без боя.

– Невероятно, – прошептал премьер, вспоминая, как легко удалось американцам взять Багдад.

– Тем не менее это правда. Мы надеемся, что так же произойдет и здесь. Не думаю, что в условиях неизвестности и кризиса чиновники и депутаты устоят перед соблазном получить маленькую флэшку с криптокошельком, на котором будет ну о-о-чень солидная сумма в биткойнах, а заодно и паспорта резидентов Евросоюза. К правильному решению их должна подтолкнуть и перспектива люстрации по украинскому варранту, и угроза их наворованным активам, когда в стране победит демократия. Будут, конечно, упертые фанатики, особенно среди силовиков и воспитанной президентом молодежи, пробившейся в вертикаль власти недавно. Но они не сыграют решающей роли. Современные российские элиты всегда ставили шкурные интересы впереди интересов страны. Они всегда были апатриотичными и прозападными. У них там недвижимость, счета, детки в престижных школах. Они воспринимают эту страну как место, где можно косить бабло, чтобы потом жить на западе в уюте, комфорте и безопасности. Это одно из самых слабых мест государства. Вот в него-то мы и ударим. Так что на вашей стороне будет значительная часть депутатов всех уровней, многие ключевые региональные чиновники и, конечно, народ. Особенно сетевая молодежь. Они, правда, туповаты, не до конца понимают смысл демократических перемен и тянутся к красивым лозунгам вроде европейских ценностей и абстрактной демократии. Но тем интереснее с ними будет работать, чтобы воспитать из них новое поколение свободных россиян. Так что, как видите, все фигуры на доске расставлены. Партия только началась, а противник уже потерял свою ключевую фигуру. Еще несколько ходов – и победа наша.

– Должен сказать, вы основательно подготовились, – одобрительно покивал премьер, осознавая, что он является не просто частью стихийного движения по смене власти, а участвует в хорошо придуманной и тщательно подготовленной революции. – Если все произойдет, как вы описали, то у нас есть все шансы на успех.

– Произойдет. Я в этом уверен, – Бажков бросил быстрый взгляд на часы и добавил: – Вернее, уже происходит. Давайте подойдем к окну. Думаю, вам будет интересно посмотреть, как ваш электорат борется с тиранией за свободу и демократию.

Не понимая, о чем идет речь, премьер последовал за гостем к окну и, подняв рольштору, посмотрел вниз на Краснопресненскую набережную.

Ближний к Дому правительства проезд и расположенный за ним газон были заполнены манифестантами. Редкое оцепление полиции пыталось не пустить толпу на полосу дальнего проезда, чтобы сохранить хоть какое-то движение транспорта. Видя свое численное преимущество, толпа постепенно наседала и все настойчивее теснила правоохранителей к реке. Полицейские были в обычной патрульной форме, без специальной экипировки и снаряжения. Их было явно недостаточно, чтобы справиться с таким количеством людей, поэтому некоторым особо активным протестующим удавалось прорваться сквозь не плотное оцепление, и они бегали, что-то крича и жестикулируя, среди медленно двигающегося потока машин.

Наконец, решив, что удержать толпу не удастся, со стороны Глубокого переулка и Нового Арбата подъехали несколько машин ДПС и полностью заблокировали проезд по набережной. Затем, сверкая мигалкой и покрякивая спецсигналом, одна из машин подъехала к протестующим как раз напротив парадного входа в Белый дом. Из нее вылез офицер ДПС и, держа в руках микрофон от системы громкого оповещения, принялся что-то кричать манифестантам. Что конкретно он говорил, через тройные стеклопакеты окна с повышенной шумоизоляцией слышно не было. Скорее всего, призывал манифестантов к порядку. Сверху из премьерского кабинета было отчетливо видно, что его слова только распаляли протестующих. Из толпы в сторону офицера полетели несколько пластиковых бутылок с водой и еще какие-то предметы. Но тот, увернувшись, снова и снова продолжал призывать людей успокоиться и разойтись.

Вот сквозь оцепление прорвалась молодая девушка в ярко-красной куртке. Она подбежала к дэпээснику, стала рядом с ним и сделала селфи на свой смартфон, затем развернулась и плюнула ему в лицо. Двое стоящих рядом полицейских схватили ее и попытались мягко удержать, но модная красотка, истерично крича, начала вырываться, а когда ее отпустили, то упала на землю у их ног и забилась в конвульсиях. Увидев павшего товарища, толпа взревела так, что этот утробный звук было слышно даже в кабинете. Люди навалились на редкое оцепление и, смяв его, хлынули на набережную. Полицейские сбились в группы и стали отбиваться дубинками, тех, кто оказался один, протестующие валили на землю и безжалостно избивали.

– Вы же говорили, что это мирная акция, – повернулся к Бажкову премьер.

– Революцию всегда сопровождает насилие. Вы свидетель, менты начали первые. Зато какую картинку мы через пару минут увидим в сети. Юная, невинная, как весенний цветок, девушка в ярко-красной куртке на фоне серых, как мыши, злобных полицейских. Символ свободы против символа тоталитаризма. Я уверен, эти кадры сегодня вечером облетят весь мир.

За окном сгущающиеся февральские сумерки прорезали мощные прожекторы. Послышался рев сирен. С обеих сторон на набережную подошли грузовики с ОМОНом. Из них резво, по-деловому начали выгружаться полностью экипированные для борьбы с беспорядками бойцы. У омоновцев не было щитов. Это означало, что они здесь совсем не для того, чтобы сдерживать толпу или выставлять усиленное оцепление. В подтверждение этому чуть поодаль стали парковаться автозаки, а между ними, стараясь пробраться поближе к месту действия, уже двигались несколько карет скорой помощи.

– Вот и настало время для крови, – довольный увиденным, проговорил Бажков. – А вы говорили не произойдет. Произойдет. И именно так, как задумано. Давайте вернемся к столу. Ни к чему вам на это смотреть. Только карму попортите. Лучше посмотрите еще раз тезисы вашего выступления перед телеканалами. Они вот-вот подъедут.

Внизу сквозь завывание полицейских сирен послышались частые разрывы светошумовых гранат. Потрясенный увиденным, премьер опустил рольштору и отошел от окна. Все оказалось гораздо серьезнее, чем он предполагал. «Экс», Бажков и те, кто за ними стоял, были готовы идти до конца, чтобы получить Кремль. В этой сложной и опасной игре он оказался основным инструментом для достижения цели. Оставалось надеяться, что новая власть после короткого и, похоже, неизбежного периода насилия будет мирной, справедливой и демократичной.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «У Дома правительства московская полиция жестко разогнала мирную акцию протеста против агрессии России в Персидском заливе. Более сотни человек задержаны. Несколько десятков доставлены в медучреждения с травмами разной степени тяжести». «Российский премьер, исполняющий обязанности президента, выступил с обращением к нации, в котором осудил насилие силовиков и заявил, что отдаст приказ о неприменении силы в отношении участников мирных акций».

* * *

В тот день Игорек доснимал очередной эпизод своего шоу, которое должно было появиться вечером в «прямом» эфире. Бывшая жена, молодая любовница и превращенная не очень опытным пластическим хирургом в губастую куклу туповатая дочка со своим малахольным мужем делили нажитое непосильным трудом имущество недавно почившего от перепоя известного актера. Делали они это вяло, без азарта, вполсилы перегавкиваясь друг с другом и изредка бросая опасливые взгляды то на скучающих зрителей, подобранных из слонявшихся по телецентру в ожидании массовки бездельников, то на камеры. Он уже потратил добрых два часа на то, чтобы выйти на кульминационный скандальный эпизод вроде хватания за волосы или разрывания на оппоненте одежды, но вялые клуши совершенно не велись на его уговоры и полностью игнорировали написанный сценарий.

Когда к шоумену подошла личная помощница и вполголоса сообщила трагичную новость, он поначалу не понял, о чем идет речь, потом остановил съемку, задумался и, не скрывая раздражения, проговорил:

– Это что же получается… Из-за этой катастрофы я сегодня потеряю вечерний эфир?

– Вы, наверно, не поняли, – попыталась объяснить секретарь. – Погиб президент Российской Федерации.

– Да все я понял. Соболезную, скорблю и все такое. Но как же мой эфир? Это прайм-тайм. Рекламное время уже давно продано, а это почти 3 миллиона рублей. Кто мне компенсирует потерянную прибыль? Вот блин! Не могли они сбить этот самолет завтра.

– Извините, – опешила от такой реакции на трагедию секретарь.

– Да ладно, – махнул рукой Игорек и повалился в пододвинутое помощником кресло. – Все летит к чертям. И эфир, и эти три крашеные куклы. Сделайте мне кофе! И вызовите водителя. Поеду пообедаю в Турандот[96], там наверняка соберется тусовка с госканалов, может что интересное расскажут. Как они меня раздражают, эти бездари, – он принял чашечку эспрессо, сделал глоток и брезгливо поморщился. – Что это за пойло? Я еще утром сказал вам купить нормального дорогого кофе.

– Это Эсмеральда[97]. Почти двенадцать тысяч за упаковку, – извиняясь, ответил помощник.

– Да? – поднял брови Игорек и еще раз попробовал напиток. – Вот блин. Еще только обед, а у меня настроение вконец испорчено. Достали они меня своими катастрофами.

Он поднес чашечку ко рту, чтобы сделать еще один глоток, но тут в кармане куртки завибрировал смарт. Игорек достал аппарат, посмотрел на экран и нахмурился. Звонил Хобс, и это не предвещало ничего хорошего. Несколько месяцев назад он выполнил просьбу старого американского приятеля и во время приватного ужина снова свел бывшего премьера с действующим. После этого назойливый дипломат, плетущий свои темные интриги, надолго пропал. И вот объявился снова.

– Мистер Хобс, – без особого энтузиазма поздоровался шоумен.

– Нам срочно надо встретиться, – не ответив на приветствие, заявил американец не допускающим возражений тоном.

– Я как раз собирался пообедать. Эта катастрофа совершенно расстроила мои планы на день.

– Ты о чем! – не сдержавшись воскликнул дипломат. – Какие планы! Погиб ваш президент. Сейчас страна придет в движение. Проснутся силы, которые способны изменить все. А ты про планы. Давай так… Я сейчас сброшу адрес, где мы можем спокойно пообедать и поговорить. Это рядом с телецентром, так что в пробках стоять долго не придется. Увидимся там. Выезжай сейчас же. Это очень важно.

Через полчаса Игорек уже сидел в шикарно обставленном в стиле рококо отдельном кабинете ресторана дорогущего отеля Савой и рассматривал не менее шикарное и дорогое меню. Хобс опаздывал, что было на него совсем непохоже. Чтобы скрасить ожидание, он заказал себе порцию гребешков, бокал просекко, сделал селфи на фоне роскошного интерьера, запостил его на своей страничке, чтобы позлить завистников, и принялся листать на смартфоне чаты, которые пестрели комментариями по поводу катастрофы. Все они сводились к тому, что наступают сложные времена. Сейчас политики начнут грызться между собой, и политическая повестка станет основной на ТВ, вытеснив с эфира все остальные. А это плохо для рейтингов его шоу, а значит, и для выручки. Очень плохо. Он уже собрался написать что-то умное в одну из групп, но тут в кабинет ввалился американец и плюхнулся в кресло напротив.

– Уф-ф. Пипец, как я замотался, – он повернулся к услужливо склонившемуся официанту и по-хозяйски заказал: – Любезный, мне пиво и копченого осетра, – а когда тот удалился, расправил расшитую вензелем «Савой» салфетку, небрежно бросил ее себе на колени и, посмотрев на Игорька холодным взглядом, сказал: – Нам снова нужна твоя помощь, мой друг.

– Это связано с катастрофой в Персидском заливе? – осторожно спросил Игорек.

– Сейчас все связано с катастрофой, – хмыкнул дипломат.

– Но как я могу помочь? Я ведь не политик. А насчет связей все, что мог, я уже сделал.

– Можешь помочь. Не сомневайся. Скоро в России будут разворачиваться очень драматичные события. Начнутся массовые протесты против агрессии Кремля на Ближнем Востоке. Власти наверняка применят силу, чтобы их подавить. В этой ситуации все, кто хочет, чтобы страна оставила свое тоталитарное прошлое и пошла по пути свободы и демократии, должны приложить к этому максимум усилий. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Ну… Я в таком разрезе о том, что происходит, не думал. Я вообще стараюсь не лезть в политику. Моя аудитория – ожиревшие домохозяйки и их накачанные пивом мужья.

– Знаю я твою аудиторию, – Хобс взял длинный бокал пива, поставленный перед ним официантом, и сделал несколько глотков. – Сейчас эта аудитория – самая важная в стране. Можешь мне поверить. От ее поддержки будет зависеть, кто будет твоим следующим президентом. Так что тебе придется немного напрячься, чтобы подтолкнуть своих зрителей в нужном направлении.

– Я думал, с преемником все решено, – проговорил сбитый с толку Игорек.

– Нихрена не решено, – сверкнул на него глазами американец. – Ты что, хочешь, чтобы страной руководил генерал? Чтобы великим русским народом командовал нацмен, который снова может превратить Россию в ГУЛАГ?

– Ну-у… – снова протянул шоумен, не понимая, что от него хочет Хобс.

– Ладно. Не буду тебя грузить, – махнул рукой американец, видя, что его не особо искушенный в политике собеседник начинает подвисать. – Просто скажи, ты за свободу, демократию и европейские ценности или за тоталитаризм и культ вождя?

– Конечно, за демократию.

– Прекрасно. Тогда слушай сюда, – дипломат отодвинул тарелку с карпаччо из копченого осетра и, поставив локти на стол, поймал своим взглядом испуганные глазки Игорька. – Сегодня вечером твои коллеги по цеху, все, кому небезразлична судьба России, обратятся к народу и призовут его выступить против развязанной Кремлем войны в Заливе и в поддержку инициативы главы кабмина о выводе войск. Ты очень популярный и авторитетный в своей аудитории ведущий. У твоего шоу топовые рейтинги. Твое мнение для зрителей будет очень важно и сможет повлиять на их позицию в будущем политическом кризисе. Вот твои тезисы. Об этом ты должен будешь говорить.

Понимая, что отвертеться не удастся, Игорек взял листок и пробежался глазами по убористому тексту. Ничего необычного или незаконного. Осуждаю переброску войск. Против войны в Заливе. За мир. Против насилия силовиков. Поддерживаю здоровые силы в правительстве. Верните наших ребят домой. Ну и дальше в том же духе – за все хорошее, против всего плохого.

– Нормальный текст, – он свернул лист и убрал в карман. – Кто еще выступит?

– Сегодня вечером с похожими заявлениями выступят десять человек. Список я тебе сброшу на смарт. Все очень авторитетные люди. Популярные актеры, режиссеры, два эстрадных певца, светские фигуры, звезды соцсетей. Все лидеры общественного мнения, как и ты. Хочешь, можешь пообщаться с ними. Завтра подключатся еще политики и видные деятели культуры. В общем, на центральных и региональных каналах пойдет серьезная антивоенная кампания.

– А кто за это все заплатит? Ведь эфирное время стоит денег.

– Большая часть директоров каналов на нашей стороне. Вернее, на вашей, – быстро поправился американец. – Они осознают необходимость перемен и поддержат либеральное движение. А деньги пойдут из негосударственных и государственных фондов поддержки культуры.

– Государственных? – переспросил шоумен.

– Да, – кивнул Хобс и сделал несколько глотков пива. – Перемены поддерживает председатель правительства. Он сейчас исполняет обязанности президента и представляет исполнительную власть. Он тоже вечером обратится к народу и открыто выступит против войны и жестокости силовиков.

– Что-то я не наблюдал жесткости, пока ехал в «Савой».

– Поверь мне, сегодня вечером и завтра утром в Москве будет достаточно жестокости и насилия. Так что твое выступление будет как раз к месту.

– Ну раз сам премьер в теме, то я согласен, – без особого энтузиазма кивнул Игорек. Он не совсем понимал, что происходит, а подставлять свою ухоженную задницу под возможную ответку власти в случае поражения либералов не очень-то хотелось.

– Прекрасно. Студия у тебя своя, так что кинооператоров к тебе посылать не надо. Снимешь все сам. На все про все у тебя два часа. Как только будет готово, сбросишь материал по ссылке, которую я тебе перешлю. Это все, что от тебя требуется. А когда премьер станет президентом, может даже сделает тебя директором канала.

– А он станет?

– Конечно. В стране будет объявлено чрезвычайное положение. Выборы перенесут на год. Ну а к тому времени, я уверен, политический расклад будет в его пользу. Так что Россию ждет эра свободы и демократии и признание всем цивилизованным миром. Предлагаю за это поднять бокалы, – Хобс, не дожидаясь реакции собеседника, пригубил свое пиво и взял в руки вилку. – И давай, наконец, перекусим. Неизвестно, удастся ли мне сегодня нормально поужинать. А карпаччо из осетра здесь изумительное. Если б американцы знали, как вы тут живете, удавились бы от зависти. Ни тебе черных, ни либералов, – положив кусочек осетрины в рот, он посмотрел на удивленно уставившегося на него шоумена и, чуть не прыснув от смеха, добавил: – Да шучу я. Шучу.

Уже в машине по дороге в телецентр Игорек посмотрел присланный американцем список тех, кто будет выступать по ящику за мир и демократию сегодня и завтра. В основном попса и второсортные актеришки, обидевшиеся на то, что им не дали крупных ролей в масштабных проектах, и теперь не упускающие возможность потявкать на Кремль из-под пыльных занавесов своих театров. Но было и несколько значимых фигур: видный режиссер, молодящаяся дива, пара ведущих рейтинговых шоу. А завтра так вообще пестрая солянка из популярных личностей. В общем, к такой компании было нестыдно и присоединиться. К тому же если все это выложить на центральные каналы, то вполне может создаться впечатление, что творческая интеллигенция в большинстве своем против операции, которую Минобороны развернуло в Персидском заливе.

В студии помощница сообщила, что у Дома правительства собирается протестная акция и некоторые из ее группы получили сообщения в свои чаты, что все, кому небезразлична демократия и свобода в стране, должны в ней участвовать. Игорек нахмурился, важно надул щеки и сообщил, что их фронт борьбы за новую Россию пролегает здесь, среди камер и реквизита, и что сейчас он – неоспоримая звезда телевидения – будет записывать обращение к нации.

Сделав несколько дублей, потратив полчаса на редактирование и монтаж, шоумен распорядился наложить свое пламенное выступление на задник в виде российского триколора и пафосную фоновую музыку и, пока челядь выполняла барский приказ, с довольным видом уселся перед телевизором, чтобы посмотреть новости. Несколько часов назад в Кремле закончился совбез, на котором были подтверждены полномочия премьера в качестве и. о. президента. Как раз шла запись полного трагизма и дешевых шаблонов выступления спикера верхней палаты парламента. Он уже хотел было выключить ящик, но тут на экране появилась горячая новость. Военные нанесли крылатыми ракетами удар по американской военной базе в Кувейте. И сразу за ней – ОМОН приступил к жесткому разгону протестующих у Дома правительства. На экране появилась картинка молоденькой девушки в ярко-красной куртке, которую пытались задержать серые угрюмые полицейские. Нарезка кадров была похожа на хорошо отредактированный ролик. Искаженное страхом и болью лицо красотки, злобные взгляды сатрапов. Вот она пытается вырваться: «За что? Я же ничего не сделала. Я мирно протестую». Вот она лежит на грязном асфальте и беспомощно вздымает руки к замахнувшимся дубинками полицейским. В глаза Игорьку, опытному телевизионщику, сразу бросилось, что это были не те, кто пытались ее задержать, лица другие, задник другой, но переход был такой естественный, что большинство зрителей его явно не заметят. Эта сцена с девушкой в красной куртке была полна неясного пока символизма, но отлично работала на эмоциональном уровне, вызывая неприязнь к силовикам. Затем пошли крупные планы: высаживающийся ОМОН, взрывы светошумовых гранат в толпе. Взлетающие в воздух дубинки, арестованные, которых тащат в автозаки, и разбитые головы истекающих кровью людей. Сразу после таких новостей на экране появился премьер. Насколько Игорек мог помнить, это был его первый выход на ТВ после катастрофы, и начался он не с констатации трагической потери, которую понесла страна, а с обращения к силовикам прекратить насилие.

В этот момент Игорек почувствовал себя частью чего-то большого и важного, способного изменить историю России. Ему захотелось взять оператора и поехать на набережную перед Белым домом, чтобы быть там, среди людей, которые жаждут свободы и демократии. Он уже повернулся к помощнице, чтобы сказать, что лично будет участвовать в революции, но боковым зрением выхватил бегущую строку прогноза погоды – «+2. Дождь со снегом. Порывистый ветер». Не самое приятное время для революции. Разочарованно вздохнув, он все же оглянулся и заказал себе чашку горячего шоколада. В этот вечер он останется здесь, в тепле студии. Но вот в следующий раз обязательно будет идти плечом к плечу с борцами за свободу и демократию. Он на секунду представил, как будет выглядеть в первых рядах протестующих на экране, прикинул, что бы ему такое надеть, чтобы выделиться из толпы, и, довольный игрой своего воображения, сделал большой глоток ароматного, пахнущего дорогими швейцарскими кофейнями горячего шоколада.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. «МВД РФ призывает отказаться от несанкционированных акций и предупреждает, что противоправные действия протестующих будут жестко пресекаться». ИНОСМИ: «Американский президент и европейские лидеры осудили неоправданное применение насилия против мирных протестующих в Москве. США и Великобритания оценивают ситуацию в России и ее агрессию на Ближнем Востоке как угрозу мировой стабильности и созывают Совет Безопасности ООН».

* * *

Прочитав короткую сводку о результатах зачистки акции у Белого дома, министр обороны вывел на монитор приложенный видеоряд, снятый с камер ОМОНа, и недовольно нахмурился. Картинка была не из приятных. Видя, что толпа затоптала полицейских из оцепления, бойцы не сдерживали себя в применении силы. Наиболее агрессивных протестующих после быстрой, но качественной обработки дубинками тащили в автозаки. Остальных попавших под руку стреноживали пластиковыми наручниками и оставляли лежать на асфальте. Любые попытки подняться жестко пресекались. Против девушек дубинки не применяли. Особо нервных и истеричных защитниц свободы обильно поливали перцовым газом и пенным гелем, который тут же застывал, превращаясь в сковывающую движения полиэтиленовую пленку. И опять же – наручники и красивым лицом в грязный асфальт.

Как только на набережной высадился ОМОН, организаторы протеста попытались создать живую стену из сцепившихся за руки девушек, но она после обработки перцовым газом сразу распалась. После этого толпа, поняв, что, вопреки обещаниям организаторов акции, с ней не собираются церемониться, бросилась врассыпную. Из пространства между забором Дома правительства и рекой было два выхода: один с Глубокого переулка, другой со стороны Нового Арбата, но оба были надежно перекрыты грузовиками силовиков. Несколько тысяч человек оказались зажаты на пятачке двести на пятьдесят метров и, пометавшись в поисках спасения, сдались на милость омоновцам. Те, немного успокоившись, поставили их нестройными рядами на колени и начали долгую процедуру фиксирования личности. Людей снимали на камеру, брали отпечатки пальцев и отпускали, чтобы позже идентифицировать и привлечь по статье: кому штраф, кому сутки. Активистов вычисляли по предварительным записям регистраторов и не церемонясь волокли в автозаки. Им за организацию несанкционированной акции и провоцирование нападения на сотрудников правопорядка явно грозило нечто большее, чем административка.

Вся эта неприглядная картинка снималась из окон Белого дома ошеломленными от такого уровня насилия сотрудниками аппарата правительства. Многие сразу пытались выложить ролики в Интернет, но быстро поняли, что общая сеть отключена, а у мобильной спецсвязи, которой пользовались чиновники верхнего звена, отсутствует функция передачи данных.

Протестующим, собравшимся с обратной стороны Дома правительства, повезло больше. Им дали спокойно разбежаться по соседним дворам, лишь изредка применяя спецсредства, чтобы разогнать небольшие группки самых активных крикунов.

В общем, примерно через час интенсивной работы ОМОН полностью контролировал ситуацию у Белого дома. Как раз в это время в эфир вышло обращение премьера с осуждением насилия.

Не переставая хмуриться, министр еще раз просмотрел выступление и. о. президента и, щелкнув тумблером на старинном, еще советских времен селекторе, набитом внутри самой современной электроникой, вызвал по спецсвязи командующего Росгвардией.

– Может ты немного пережал? – не скрывая сомнения, спросил он. – Свои ведь граждане. Россияне.

– Сейчас лучше пережать, чем недожать, – спокойно ответил тот. – Насчет граждан ты ошибаешься. Это спящие. Русофобская либеральная пена, воспитанная западной интернет-пропагандой. У нее нет ни своего мнения, ни критического мышления, ни способности здраво оценить ситуацию и ее последствия. Это безмозглое стадо, дешевое пушечное мясо, которое американские пастухи толкают на убой с одной лишь целью: создать хаос и разрушить страну. А раз либерота борется за интересы другого государства, причем открыто и не стесняясь в методах, то для меня все просто – она враг. А врага надо давить. Чем, собственно, мы и будем заниматься следующие несколько дней. Так что пусть знают, что их ждет завтра.

– ФСБ говорит, что на Красной площади может собраться под двести тысяч. С такой толпой тяжеловато будет справиться. Как твои? Проблем не будет после приказа премьера не применять силовые методы.

– Нет, – со стальными нотками в голосе отрезал генерал. – Мои сделают все как надо. Даже если московские полицейские откажутся выходить.

– А что, есть опасения?

– Есть. Из ГУВД приходят неоднозначные сигналы. Многие замы за то, чтобы полиция заняла нейтральную позицию и не участвовала в подавлении протестных акций. Типа, нам в этом городе жить.

– А нам что, не жить? – хмыкнул министр.

– По ходу, нас пиндосы уже списали. В мэрии и в округах тоже брожение. С чиновничками кто-то плотно работает. Говорят, что власть меняется и чтоб поддержали «и. о.» или как минимум соблюдали нейтралитет. Типа, когда все устаканится, то никто их наворованное добро трогать не будет. К моим замам тоже подкатывали с намеками: готовы ли обсудить условия неприменения насилия и подчинения приказам премьера. Кстати, не самые последние люди из Думы подкатывали. Мои, конечно, их послали, а инфу передали в ФСБ. Похоже, пиндосы хотят купить вертикаль. Так что все очень серьезно. На этот раз не до соплей. Дело ведь не в насилии. Пиндосы хотят ввести чрезвычайное положение и отменить выборы, чтобы «и. о.» стал президентом. Сейчас они поведут премьера вместе с либеротой на убой, а когда осядет пыль, поставят в Кремле своего человека. Это если мы дадим слабину.

– Не дадим.

– Вот и я о том же.

– Может, помочь бойцами? Посты на МКАД, проверки или еще что. Крыши блокировать, чердаки. А то ведь наверняка и снайперы будут. Ведь пастухам этого стада, как в Киеве в четырнадцатом, кровь нужна. Постреляют своих, а на нас свалят.

– Нет, старик, не вмешивайся в эту грязь. Ты должен быть чист. Чтоб народ видел тебя таким, как привык, спокойным и решительным. И верил, как раньше. Твое дело – внешний враг. Мое – внутренний. Даже если менты соссут, у нас с ФСБ сил хватит. У меня ОДОН[98] под парами стоит. Ребята рвутся в бой. А крыши вокруг Кремля с хорошим прострелом ночью мой ЦСН[99] займет. Так что, если кто сунется, или повяжем, или положим.

– Может, стоит не допускать сбора на площади. Подходы перекрыть. Активистов изъять.

– Мы это уже не раз обсуждали. Пусть уж лучше все самые активные соберутся в одном месте. Там мы их и заблокируем. Посидят сутки на холоде и ветре, без еды, воды и теплого сортира, может дурь-то из их куриных мозгов повыветрится. Ты читал в сводке? «И. о.» охрану сменил. Взял две ЧВК. Одну из Питера, другую из Нижнего. Сотни две бойцов.

– Читал. Думаешь, стоило их пускать в Белый дом? У тебя там достаточно людей, чтоб справиться с наемниками.

– Это поляна премьера. Там он командует. Одно дело – не выполнить распоряжение «и. о.» о неприменении насилия. Тут мы формально защищены законом: порядок и общественную безопасность охраняем. Другое дело – пойти против его прямого приказа по охране правительственного объекта. Пусть пока потешится. По частникам уже работает ФСБ. Правда, все руководство успело свалить в Польшу. Но скоро мы будем знать, чем каждый из бойцов дышит и куда можно надавить.

– Если они вошли в Дом правительства, значит уверены в победе.

– Конечно, уверены. У пиндосов все карты на руках. Они в шаге от того, чтобы снова, как в 90-х, взять Кремль и посадить туда свою куклу. Только этот шаг еще надо сделать.

– Ладно. Завтра все разрешится.

– Ты хоть готов? – осторожно спросил генерал.

– Готов, – уверенно ответил министр. – Пусть только повод дадут.

– Ну тогда с Богом.

Как только закончился разговор, на монитор пришло сообщение. Министр кликнул по ссылке и открыл подборку роликов, которые шли по центральным каналам. Известные люди из шоу-бизнеса выступали против насилия силовиков, против переброски войск в Персидский залив, призывали на Красную площадь и слезно просили поддержать и. о. президента, способного восстановить мир в стране и спасти демократию. Не досмотрев видеоряд до конца, он отправил командующему Росгвардией короткое сообщение «Ты ролики видел?» – «Видел, – тут же ответил тот. – Не парься. Завтра к обеду наведем порядок».

Несмотря на спокойный, почти флегматичный характер, министр обороны немного нервничал. Уверенность в том, что протесты в Москве и других крупных городах удастся взять под контроль, была если не абсолютная, то вполне твердая. Его больше волновало отсутствие серьезной реакции США на удар по их базе в Кувейте. Это молчание означало только одно: Пентагон не хочет заранее светить свои козыри. Учитывая множество доступных американцам вариантов ответа, такая неизвестность вызывала серьезное напряжение. Он встал из-за рабочего стола и вышел из личного кабинета в главный оперативный зал Национального центра обороны, чтобы убедиться, что сложный и на этот раз современный, смертоносный и хорошо отлаженный механизм, в который под его началом превратились Вооруженные Силы России, полностью готов выполнить свое предназначение.

США. Вашингтон. Белый дом

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «В европейских столицах проходят многочисленные митинги либеральной общественности в поддержку демократических реформ в России. Главы США и Евросоюза обратились к сотрудникам правоохранительных органов Москвы с требованием не применять силу против мирных протестующих».

* * *

Нехорошее предчувствие не покидало президента США с самого начала операции. Оно только усилилось, когда русские вместо того, чтобы начать бомбить саудитов, нанесли удар по базе в Кувейте. Причем именно по ее американскому сектору. От этого демонстративного жеста веяло решимостью, не свойственной Москве в последнее время. Иногда даже казалось, что этой атакой они хотели сказать: «Готовьтесь. Мы знаем, кто виноват в гибели президента, и наш ответ будет сокрушительным». Может, от таких невеселых мыслей, а может, от осознания нависшей из-за его действий над Америкой угрозы на президента, итак страдающего периодами невменяемости, понемногу начала накатывать депрессия. И отогнать ее не могли ни доктора, ни двойные дозы препаратов.

После совещания он все еще находился в бункере под Белым домом. Семью отправил вглубь страны на ранчо. Принял дополнительные меры предосторожности, попросив усилить ПРО Вашингтона. Министр обороны ответил, что наземная компонента вполне адекватна, но пообещал поставить с востока для усиления еще пару эсминцев с системой «Иджис»[100]. К тому же на площадке у Белого дома под парами стоял вертолет, а на полосе военной базы Эндрюс – готовый к взлету Борт № 1. Впрочем, все это было, скорее, для самоуспокоения. При ударе русских по Вашингтону «Авангардом»[101] шансов перехватить гиперзвуковые блоки не было никаких, равно как и времени, чтобы добраться до самолета.

Поэтому самое безопасное место в столице находилось здесь, в бункере, который от поверхности отделяли двести метров породы и пять бетонных щитов толщиной в десять метров каждый, способных выдержать удар ядерного заряда в несколько мегатонн. К тому же отсюда был проложен «гиперлуп»[102] к другому подземному убежищу в сорока километрах к Западу от Вашингтона. Это был совершенно секретный дублер вашингтонского бункера, в котором также был оборудован центр управления. Туда как раз можно было успеть добраться за десять минут до подлета гиперзвукового блока, выпущенного с территории России.

– Боже. Что за мрачные мысли. Какие ядерные удары? О чем я думаю? – прошептал сам себе президент, пощупал на запястье срывающийся от волнения пульс и вызвал доктора.

В этот поздний февральский вечер накануне решающих событий в Москве из всей команды, вовлеченной в «Перезагрузку», он нервничал больше всего. Министр обороны и председатель Комитета начальников штабов находились в своих кабинетах в Пентагоне, хотя под ним тоже был заглубленный бункер с центром управления вооруженными силами и можно было вполне укрыться там. Директор ЦРУ сейчас в обычном режиме занимался своими шпионскими делами в Лэнгли. Груман вообще сказал, что устал, и поехал в отель немного вздремнуть. Все вели себя так, будто ничего не происходило. Только он, лидер самой могучей державы мира, изводил себя тревожными мыслями и мрачными сомнениями. Надо было собраться. Надо показать всем, что есть воля, решимость и кураж.

После укола двойной дозы антидепрессанта, болеутоляющего и нейростимулятора настроение несколько улучшилось и даже появилась легкая эйфория. Президент заказал себе паровые котлеты из индейки и пюре из брокколи и набрал директора ЦРУ. Тот сообщил, что в Москве после разгона протестной акции у Дома правительства все по плану. Сейчас ночь, но идет активная мобилизация на массовую манифестацию на Красной площади, которая должна начаться в десять часов. Судя по активности в соцсетях, соберется тысяч сто пятьдесят. Этого должно хватить, для того чтобы оппозиция смогла выступать от имени «народа». Премьер вписался в предложенную ему роль и, судя по всему, будет ее выполнять без отклонений и непредвиденных импровизаций. Завтра в полдень, когда у Кремля соберется достаточное количество людей, он появится на ТВ с очередным обращением к нации и, ссылаясь на волю народа, отдаст в прямом эфире приказ силовикам не применять насилие, а Министерству обороны – прекратить агрессию и начать вывод войск из Персидского залива.

Дальше по плану все будет разворачиваться так. Протестующие на Красной площади спровоцируют ОМОН на ответные действия. На этот раз будут человеческие жертвы. Снайперов было решено пока не использовать. Для усмирения особо агрессивных ОМОН наверняка применит резиновые пули, то есть начнет стрелять в активистов. В толпе будут находиться группы специально обученных ЦРУ оперативников с карманным гладкоствольным оружием. В давке и суматохе они обеспечат, чтобы все смотрелось так, как будто силовики стреляли картечью. Десятка раненых и пары убитых будет вполне достаточно, чтобы обвинить Росгвардию в неподчинении приказу и. о. президента и дать ему право поменять все руководство, назначив туда заранее подготовленных людей.

Вся эта картина будет разворачиваться на фоне массовой манифестации на Красной площади, поддержанной выступлениями оппозиции в других городах. Правда, будет одно дополнение. С целью оказания избыточного давления на чиновников и силовиков группы активистов в несколько тысяч человек будут блокировать органы власти, министерства и пункты обеспечения правопорядка. В разгар этих событий одна из национальных республик, видя, что в Москве разворачивается полноценная революция, объявит о временной приостановке действия федерального договора и введет на своей территории полное самоуправление. Такой шаг превратит нарастающий конституционный кризис в полноценную политическую катастрофу.

В этот момент премьер сообщит о попытке конституционного переворота и покушении на него со стороны силовиков и обвинит в утере доверия министров обороны и внутренних дел, директоров ФСБ и СВР и большую часть регионального руководства и депутатов. К вечеру он объявит о переносе президентских выборов и назначит на июнь выборы губернаторов и думских депутатов. Эту инициативу на ТВ поддержат несколько судей Конституционного суда, часть депутатов и видных чиновников на разных уровнях плюс всякая шушера из шоубиза, искусства и гламура.

Таким образом, предполагалось, что к концу следующего дня будет достигнута основная цель – перенос президентских выборов. Вторичные цели – блокирование вертикали власти, начало дезинтеграции федерального устройства России и инициирование гражданского конфликта будут достигнуты частично. Позже каждым из этих элементов можно будет управлять вручную, увеличивая или уменьшая уровень хаоса в стране, в зависимости от того, с какой легкостью новый президент будет проводить демократизирующие либеральные реформы.

Вся эта составленная ЦРУ последовательность выглядела стройно и хорошо вписывалась в план Грумана. По словам директора, все элементы, необходимые для ее проведения в Москве, присутствовали и это давало серьезные шансы на успех.

После уколов, индюшиных котлет на пару и обнадеживающей информации от шпионов президент немного успокоился. Не в силах самостоятельно анализировать ситуацию, он принял версию, что если московская резидентура сможет сохранить влияние на и. о. президента, то успех фактически будет гарантирован, даже если ему не сразу подчинятся силовики и не удастся купить лояльность ключевых политиков.

Аналитики разведсообщества утверждали, что за последние десятилетия в России появилась новая серьезная уязвимость. Москве не удалось создать внятную идеологию, или хотя бы декларировать понятный большинству набор ценностей способный объединить российский народ, обозначить основное направление развития и определить привлекательную Большую Цель, ради которой страна существует, для достижения которой она готова мобилизовать максимум ресурсов и в случае необходимости пойти на серьезные жертвы. Казалось очень странным, что Кремль не уделял этому базовому аспекту существования государства достаточного влияния, сосредотачиваясь на важных, но не основополагающих элементах вроде экономики, обороны и социальной политики. Более того, своим бездействием и отсутствием реакции на постоянные мелкие плевки и частые публичные болезненные пощечины со стороны Запада власть провоцировала у народа чувство неполноценности, подчиненности и даже вины за сам факт собственного существования.

Сложилась ситуация, когда относительно прочная политико-экономическая надстройка стояла на шатких, постепенно осыпающихся мировоззренческих опорах, оставшихся еще со времен Советов. Такая пассивность власти позволила заполнить возникший идеологический, культурный и нравственный вакуум набором готовых штампов, в изобилии генерируемых массовой, в основном американской, культурой. Примитивные, похожие на картинки дешевых комиксов шаблоны должны были воспитать у восприимчивой, не способной к критическому мышлению аудитории автоматическое принятие западных ценностей, в основе которых лежали материальное благополучие, экономический эгоизм, приоритет личных интересов над государственными, размывание конкретной национальной идентичности в пользу некоего абстрактного глобализма. В качестве конечной цели предполагалось принятие западной модели развития общества как безальтернативной. А это автоматически предполагало ущербность всего того, что делалось и делается в России, и рождало желание вполне конкретных либеральных перемен.

Долгое время основанный на примитивных штампах, идеологический и культурный накат Запада на Россию серьезно буксовал, потому что натыкался на полное неприятие и даже агрессивное отторжение российского общества, в котором значительную часть составляли люди, рожденные и выросшие в СССР. Но постепенно демографическая картина страны менялась, и место консервативных, патриотично настроенных россиян начало занимать новое поколение, выросшее со смартфоном в руке и гуглом с фейсбуком в головах. Эти три неявных, но чрезвычайно эффективных инструмента информационной войны предлагали молодежи все, что необходимо для жизни: от виртуальных знакомств и доставки еды, до мировоззрения, сформированного на подсказанных ультралиберальными идеологами шаблонах. И вот пару лет назад настал момент, когда таких людей в российском обществе оказалось достаточно, чтобы они, сами того не сознавая, могли стать решающей политической силой на выборах.

Единственным, что мешало высвободить такой огромный потенциал либеральных перемен, был гиперфактор в лице президента, пользующегося поддержкой подавляющего большинства избирателей почти всех возрастных групп, за исключением самой молодой и не очень политически активной. Теперь после катастрофы в Заливе этот гиперфактор был устранен и людям будет предоставлена возможность сделать выбор без оглядки на авторитеты прошлого. По словам спецов из госдепа и ЦРУ, этот выбор однозначный – более 60 процентов россиян при правильной информационной обработке будут готовы проголосовать за демократического, либерального кандидата. Такой кандидат сейчас как раз и сидел в Доме правительства в Москве и готовился к завтрашнему дню и решающему столкновению с силовиками. Он, конечно, был фигурой временной, привлеченной только, чтобы расчистить поляну для того, кто через несколько месяцев придет за ним. Для надежного и хорошо подготовленного человека, способного раз и навсегда решить русский вопрос.

Несмотря на сложность, этот расклад давал возможность мобилизовать огромный протестный потенциал, с которым вряд ли смогут справиться лишенные своего лидера кремлевцы, особенно если и. о. президента отдаст прямой приказ не применять насилие против «народа».

У этой заумной аналитики, которую так до конца и не понял президент США, оставалось несколько слабых мест и вытекающих из них рисков. Одним был открытый путч силовиков, кровавый разгон протестов, штурм Дома правительства, создание военной хунты с последующими выборами нужного им президента. Груман давал минимальные шансы на этот вариант развития событий. В случае его осуществления по всей стране должны были начаться массовые акции неповиновения, в идеале способные надолго блокировать экономику и вызвать долгосрочный кризис. Но самым главным была возможность выхода из Российской Федерации нескольких национальных федеральных субъектов, которые тут же будут поддержаны Западом вплоть до признания независимыми государствами. Предварительная договоренность с руководством одного из таких субъектов уже была, а в случае успешного прецедента можно было рассчитывать на присоединение еще двух. Такие действия стали бы для России полноценной политической катастрофой и поставили бы путчистов перед проигрышным выбором: либо признать распад страны, либо начать силовое подавление сепаратизма с перерастанием его в полноценную гражданскую войну.

Как предполагали аналитики, наиболее вероятным выходом России из гражданской войны мог стать горячий внешний конфликт, способный мобилизовать нацию. И тут вырисовывалось два варианта: Украина и Ближний Восток. Ввиду автоматического участия в них НАТО оба подходили под глобальный форс-мажор, под который можно было обнулить финансовые проблемы Америки.

Но все же доводить ситуацию до гражданской войны в стране с современной армией и огромным современны ядерным арсеналом очень не хотелось. Поэтому в своем плане Груман предусмотрел элемент прямого внешнего давления на силовиков вплоть до ограниченного силового воздействия. По его мнению, приказ премьера о неприменении силы и смене руководства в ведущих силовых министерствах совместно с демонстрацией НАТО решимости не допустить удушения демократии в России должны были показать командному составу неприятную перспективу отрытого противостояния с Западом и, вместе с гарантиями комфортной жизни при новой власти, подтолкнуть его к нужным решениям.

У президента, не привыкшего к сложным многоходовым раскладам, от попытки во всем разобраться разболелась голова. Он проглотил таблетку обезболивающего и, чтобы отвлечься от событий в Москве, решил связаться с Пентагоном и узнать, как обстоят дела в Персидском заливе. В этот момент заработал зуммер прямой связи с Лэнгли.

– Сэр, у меня отрицательная динамика по России, – сообщил директор. – Есть данные, что дивизия Дзержинского собирается войти в Москву.

– Чья дивизия? – немного растерявшись, спросил он.

– Дивизия носит имя первого руководителя их КГБ. Расположена в восьми километрах от московской кольцевой дороги. Это отборные части, специально экипированные и обученные для подавления беспорядков. Если им утром отдадут приказ, они просто порвут Красную площадь.

– Так сделайте так, чтобы этот гребаный спецназ не вышел за ворота своей базы. Вы же сказали, что контролируете премьера.

– Мы пока не знаем цели активности на базе. У нас есть данные со спутника и от наблюдателей на месте, что у КПП выстраиваются колонны техники. Погрузка солдат не началась, но все говорит о том, что как минимум треть личного состава планирует покинуть расположение. Это полк, может больше. Несколько тысяч человек с техникой и спецсредствами. Возможно, им будет приказано обеспечить оцепление или охрану объектов. В этом случае они особой угрозы не представляют. Но если им прикажут разогнать толпу так же жестко, как у Дома правительства, тогда протест в Москве может захлебнуться.

– Как захлебнуться? – растерялся президент. – Вы же говорили, соберется тысяч сто пятьдесят. Что с такой массой могут сделать несколько тысяч человек?

– Большинство протестующих – бесполезная городская пена, прыщавые дрыщи и щекастые задроты: айтишники, бармены, мелкие коммерсанты, сотрудники офисов, менеджеры всякие, большую часть свободного времени проводящие в сети. Короче, наш основной электорат в будущих свободных выборах за новую Россию и демократию. Это, конечно, серьезная политическая сила, но для такого контингента поход в пиццерию или барбершоп – уже приключение, а уж если в пятницу вечером выберутся в бар, то разговоров будет на месяц. Для них даже комариный укус – серьезная травма. Это хомячье разбежится, как только его начнут поливать перцовым газом. А если ударят еще и резиновыми пулями, тогда вообще беда. Есть, конечно, костяк активистов, но и те не продержатся и пару часов. Выбьют или повяжут всех. Так что выдвижение дивизии в Москву – это серьезная угроза. Мы сейчас работаем с премьером. Он лично отдаст приказ дивизии не применять насилие против демонстрантов. Но, если они его не выполнят, первоначальный план может быть нарушен.

– Твою мать… План уже нарушен с самого начала. Русские не бомбят Эр-Рияд. Саудиты перед ними повалились на колени. Базу нашу разбомбили в Кувейте. Над Заливом бесполетная зона. Если еще и в Москве будет срыв, то тогда все полетит к чертям.

– Срыва быть не должно, – уверенно сказал директор. – Просто события пойдут развиваться по второму, более сложному варианту. Если дивизия не выполнит приказ премьера, это можно будет трактовать как военный переворот. Тогда – акции неповиновения по всей стране. Объявление субъекта федерации о выходе. Наша решительная поддержка протестующих и осуждение путчистов. Ну и демонстрация силы.

– А если они ответят на эту демонстрацию? Ответят нам.

– Не должны. У них сейчас политический кризис. В этом состоянии им не до войны. Большая часть людей там сбита с толку и не поддержит масштабных военных действий с США. А вот конфликт с Европой, которая им гадила все это время, вполне может быть принят населением. Причем не с основными странами, а с восточной периферией, которая и будет выражать решимость НАТО в отношении России. Они всегда хотели пободаться с Москвой. Пусть теперь разобьют об нее лоб. Хочу напомнить, что там идут учения «Защитник». В которых участвуют Германия, Франция и Италия. Выстроен серьезный защитный кордон с многочисленными укрепленными районами. Причем наших войск там немного и, насколько я знаю, в последний момент они получат приказ отойти в тыл. Так что, если Кремль нанесет ответный удар по европейцам, значит в Европе будет война и мы опять-таки достигнем своей цели. А потом под шумок подчистим русских в Сирии и на Ближнем Востоке. Два конфликта они не выдержат. Выходит, расклад в любом случае в нашу пользу.

– Как вы достали меня своими раскладами, – обреченно выдохнул президент, который вконец запутался в ситуации.

– Доверьтесь нам, – сдержанно улыбнулся с экрана директор. – На «Перезагрузке» работает команда профессионалов. Я уверен, что мы добьемся успеха.

– Черт с вами. Второй вариант, так второй вариант, – махнул рукой президент. – Если что, вся ответственность на вас с Груманом. Я скажу, что это все затеяли вы, не поставив меня в известность.

– Конечно, сэр. Так у нас есть ваше добро на демонстрацию решимости?

– На демонстрацию решимости есть. Только в рамках международного права.

– Конечно, сэр, только в рамках международного права и никак иначе, – снова улыбнулся директор, и в его глазах блеснули искорки азарта. – Если легитимный лидер России попросит нас о помощи, мы имеем право ее оказать.

«Боже! Он думает, что это все игра», – президент откинулся на спинку кресла и почувствовал, как от нервного напряжения затрепетало сердце. Опять разболелась голова. Наверное, от волнения подскочило давление. Снова появилось нехорошее предчувствие и необъяснимое чувство тоски. Он вызвал врача и посмотрел на хронометр. До начала массовой протестной акции в Москве оставалось меньше семи часов.

Франция. Париж. Елисейский дворец

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Источник в российском МИДе на условиях анонимности сообщил, что в районе падения президентского самолета удалось найти спасательную капсулу. Системы жизнеобеспечения капсулы не активированы, что может свидетельствовать о том, что внутри никого нет. Место катастрофы по-прежнему патрулируется кораблями ВМФ России, КНР и Ирана. В спасательной операции участвуют два иранских специальных судна, оборудованные средствами подъема с большой глубины. Информация о том, когда планируется подъем капсулы и фрагментов самолета, где могут находиться тела, отсутствует».

* * *

В это утро президент Франции проснулся раньше обычного. Он несколько минут лежал на спине, стараясь рассмотреть ажурную лепнину на высоком потолке своей спальни, и прислушивался к не покидавшему его со вчерашнего дня чувству тревоги. События развивались с катастрофической стремительностью несущейся вниз по крутому склону снежной лавины. Вначале нападение саудовских истребителей на самолет президента России. Затем бесполетная зона над Персидским заливом, переброска российских и китайских войск в Иран и объявление о создании коалиции по стабилизации обстановки. Буквально через несколько часов – удар по американской авиабазе в Кувейте. А вечером – разгон массовой акции протеста у Дома правительства в Москве и призывы к новой манифестации на Красной площади.

Даже не разбираясь, кто стоит за атакой на российского президента, можно было назвать того, кто больше всего выиграет от этих событий. Америка, конечно же, не упустит такой уникальный шанс и сделает все, чтобы привести к власти в Кремле свою марионетку. Вопрос был в том, как далеко Вашингтон готов пойти, чтобы добиться своего, и насколько консолидированным будет ответ Москвы на очевидную угрозу суверенитету, да и самому существованию России.

Во всей этой истории было довольно много странных совпадений. Саудовские самолеты взлетели с американской базы в Кувейте, где проходили внеплановое техническое обслуживание. Американский флот в Заливе перед атакой предусмотрительно укрылся в зонах дружественных ПВО. Кроме бесполезной с практической точки зрения возни в ООН, со стороны США не последовало никаких ответных действий ни на бесполетную зону, ни на удар по их базе, принесший ощутимые материальные потери. Такая сдержанность была очень необычной для Вашингтона. Что это? Выражение понимания и сочувствия. Или желание не провоцировать русских, чтобы дать им совершить некий опрометчивый шаг, способный компенсировать все материальные и моральные потери Америки за последние сутки. Все это выглядело по меньшей мере странно. Особенно на фоне натовских учений в Восточной Европе и трех десятков стратегических бомбардировщиков, переброшенных в Германию, Англию, Норвегию и Италию пару недель назад.

Ситуация постепенно сжималась, как тугая пружина. Очень хотелось бы знать, когда она распрямится и что послужит толчком для высвобождения ее энергии.

Бросив взгляд на стоящие на прикроватной тумбочке часы, президент скинул ноги с кровати и подтянул к себе мягкие ночные тапочки.

– Милый, ты что так рано? – лежащий рядом Жильбер обвил его талию рукой.

– Дела. Сегодня будет очень тяжелый день, – он аккуратно высвободился из объятий, накинул на плечи тонкий шелковый халат и, повернувшись, погладил любовника по щеке. – Ты лежи. Сегодня можешь взять выходной. Я скажу шефу охраны, чтобы освободил тебя от дежурства.

– Мы ведь увидимся позже? – с надеждой в голосе спросил молодой телохранитель.

– Не знаю. У меня сегодня куча дел, – президент встал, запахнул халат и вышел в примыкающий к спальне личный кабинет.

Быстро просмотрев сводку разведки, он включил настольную лампу и попросил дежурного секретаря сделать кофе. Похоже, в Москве сегодня будет кульминация событий, которая определит дальнейшее их развитие. Несмотря на очевидность происходящего кризиса, множественность вариантов его разрешения создавала неприятное чувство неопределенности и не позволяла заранее выработать план действий. Сейчас бы спросить совета у знающих людей. У них есть контакты в России на всех уровнях, которые гораздо эффективнее, чем вся дорогущая и по большей части бесполезная сеть разведслужб Франции.

В нерешительности президент посмотрел на часы. Еще семь утра. Очень рано, по меркам небольшого числа богатых, изнеженных радостями жизни парижан, привыкших просыпаться медленно, лениво потягиваясь в теплой постели, неспешно, со вкусом завтракать, просматривая утренние газеты за чашечкой кофе. Но чувство тревоги и неуверенности все же подтолкнуло хозяина Елисейского дворца взять спутниковый телефон спецсвязи и набрать хорошо заученный еще с молодых лет номер своего могущественного покровителя.

– Не спится, месье президент? – почти сразу же ответили на другом конце.

– Вижу, вам тоже не до сна, – он принял чашку капучино у официанта и небрежным жестом руки, достойным римского императора, отослал его из кабинета.

– После такой бурной ночи вам стоило бы хорошенько отдохнуть, – хмыкнул собеседник.

– Мы же договорились. Моя личная жизнь – это мое личное дело.

– Послушай, мой юный друг. Ты президент Франции, и твоя личная жизнь – это достояние республики. Какой это уже партнер за месяц? Третий? Несмотря на толерантность, на тебя уже косо поглядывает весь двор. Одно дело – отношения, и совсем другое – распутство. Если не дай Бог произойдет утечка, твои содомитские похождения будет обсуждать весь Париж, и тогда можешь заказывать похоронную команду для своих итак весьма скромных рейтингов.

– Ну не со своей же старушкой мне делить постель? – обиженно спросил президент.

– Эта старушка на прошлых выборах сделала нам половину всех голосов. Помнишь, как от умиления закатывали глаза французские домохозяйки? «Ах, какой он милашка, молоденький, красавчик. Ах, а у него жена намного старше. Ах, как они любят друг друга. Как любят». Так что не надо мне тут про старушку. Она еще нам пригодится. А вот с развратом заканчивай.

– Не о том мы говорим. Я позвонил, чтобы спросить, как вы оцениваете ситуацию в России.

– Хреново оцениваю, – собеседник на том конце недовольно засопел. – Похоже, англосаксы все-таки довели русских, и медведь выбрался из берлоги. Вопрос в том, на кого он сейчас бросится.

– Вы так пессимистично настроены. С виду там все складывается вполне логично. Исполняющим обязанности президента стал либеральный премьер. Штаты сейчас сделают на него основную ставку, организуют поддержку народа, затем политический кризис и перенесут выборы. Так что в Кремле довольно продолжительное время будет их человек.

– Если бы это была не Россия, все бы так и было. Но это Россия, детка. Там всегда все сложно и запутанно. В любой момент все может пойти не так и самый изощренный и хорошо продуманный план рассыплется в прах. Думаю, нас ждет большая заваруха.

– И какую позицию в этой заварухе должна занять Франция?

– Выжидать и не делать резких движений. Это как раз тот момент, когда, если не знаешь, что делать, лучше не делать ничего и до определенного момента дать событиям развиваться своим чередом. И ни в коем случае… Слышишь? Ни при каких обстоятельствах не иди на прямую конфронтацию с русскими. Если где-то будет срыв, извиняйся, ссылайся на давление США, на НАТО, на тупость генералов, на внутренний заговор рептилоидов, на что хочешь… Говори, что друг и партнер, поувольняй виноватых генералов или дипломатов, но сделай все, чтобы не ввязаться в конфликт Москвы с англосаксами.

– А он будет? – осторожно спросил президент.

– Похоже, жесткой развязки не избежать.

– Но ведь это огромный риск.

– Вся наша жизнь от рождения до смерти – огромный риск. Из того, что случится в следующие пару дней, Франция должна извлечь максимальную пользу. Только тогда она станет центром новой Европы.

– А что случится? – почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок, спросил хозяин Елисейского дворца.

– Ты меня плохо слышал? Развязка… Сегодня или завтра, максимум послезавтра наступит жесткая развязка.

В трубке послышались короткие гудки. Президент вслух выругался. После этого разговора, кроме совета ничего не делать, чтобы не провоцировать русских, он не получил ответов на свои вопросы. Более того, намек на жесткую развязку поставил его на грань паники. Он с надеждой посмотрел на дверь кабинета, за которой находилась пара лифтов, идущих глубоко под землю к надежному бункеру. «Может, стоит уже сейчас спуститься туда?» – молнией пронеслась в голове мысль. Нет. Пока ничего не произошло, он должен оставаться здесь, с людьми. И еще. Надо позвонить в Берлин и Рим, чтобы согласовать действия в случае кризиса. Пусть боши и макаронники не обижаются на столь ранний звонок, ведь речь идет о судьбе Франции, о судьбе Европы.

Россия. Москва. Оперативный центр ФСБ

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Европарламент призвал НАТО не допустить силового подавления протестов за свободу и демократию в России». «Конгресс США на экстренном совещании принял заявление, что будет расценивать атаку на протестующих в Москве как прямую угрозу национальным интересам Америки». ГУВД Москвы: «В связи с запланированной несанкционированной акцией протеста в районе ее проведения будет объявлен временный чрезвычайный режим. Все задержанные в течение его действия будут считаться участниками акции и привлекаться к ответственности в соответствии с законодательством о массовых беспорядках».

* * *

С семи часов утра в центре Москвы в пределах Садового кольца закрылись станции метро и перестал ходить общественный транспорт. Еще через час полицейские кордоны перекрыли движение в сторону центра. Мэрия заявила, что это делается в целях обеспечения правопорядка и предотвращения провокаций со стороны организаторов несанкционированной акции на Красной площади.

Такой неожиданный шаг властей сразу отсеял большое количество зевак, бездельников с окраин и латентных оппозиционеров, не готовых в мрачное февральское утро идти пару километров пешком, чтобы выразить свое несогласие с действиями «режима». Тем не менее за несколько часов до объявленного начала акции на Садовом кольце стали собираться многочисленные группы людей и стихийно формироваться редкие колонны, которые двигались в сторону Кремля. Полиция, несмотря на полную экипировку и наличие средств, способных блокировать улицы, им не мешала, беспрепятственно пропуская людей через кордоны. Такая пассивная позиция правоохранителей была с энтузиазмом воспринята манифестантами, и они, как и прописано в методичке, благодарили их за поддержку цветочками, разноцветными воздушными шарами, делали восторженные селфи и в порыве групповой эйфории приглашали присоединиться к колоннам.

Однако очень скоро настроение оппозиционеров испортилось. Оказалось, что проход на Красную площадь со стороны Манежа, ГУМа и Васильевского Спуска заблокирован ОМОНом. Это не остановило москвичей и гостей столицы, решивших побороться за свободу и демократию против насилия силовиков, и они, подгоняемые через интернет-каналы координаторами, двинулись в обход Кремля и по узким улочкам за ГУМом в сторону Васильевского Спуска. Новое место акции было, конечно, не такое живописное, как Красная площадь, но зато из-за примыкания к парку Зарядье давало достаточно простора для маневра, если силовики все же решатся на разгон протестующих.

Рассматривая картинки движущихся к Кремлю людей на большом, разбитом на несколько сегментов стеновом экране, директор ФСБ недовольно покачал головой и показал лазерной указкой на интерактивную карту города.

– Надо было все же гнать всех на Красную площадь, – обратился он к генералу, начальнику Главного управления ФСБ по Москве. – Легче всех блокировать. Всего четыре выхода. А тут они разбегутся по парку, как блохи. Лови их потом.

– Решение принято в последний момент. Площадь, конечно, с точки зрения тактики выгодней. Но ведь загадят все. А место это историческое, святое. Мы там Парад Победы проводим. Поэтому я понимаю и поддерживаю министра обороны. Нечего на главной площади страны всякую погань продажную собирать. Слишком много чести. Да и плотно там будет забито все. Если что, снайперам трудно придется. А тут прострел со всех сторон. Работай спокойно. И ОМОНу полегче будет расчленить всех на группы и отработать, если до этого дойдет. А отфильтровать всех что там, что там сможем.

– Мне бы вашу уверенность. Что гвардейцы?

– Готовы. Основные подразделения уже на позициях. Им сюда ходу минут двадцать. Колонна из Балашихи выйдет после нашей отмашки. Минобороны ждет последнего подтверждения новой информации от СВР. Там к ней отнеслись с максимальной серьезностью, проверяют-перепроверяют. Но военные уже в боевой стойке, хотя со стороны это и незаметно. Так что все по плану, – генерал на секунду замолчал и с надеждой посмотрел на начальника. – Думаете, пиндосы все же решатся? Может ошибка какая.

– Дай-то Бог, чтоб ошибка. Но я что-то не помню, чтоб СВР в таких делах ошибалась. Да и новости из Брюсселя и Вашингтона приходят нехорошие. Их депутаты призывают к открытому вмешательству. Так что ситуация напряжена предельно. Через пару часов все станет ясно. А пока… – вздохнул директор и серьезно посмотрел на генерала. – Дадим им еще шанс?

– Дадим. Может одумаются, – согласно кивнул тот, и оба направились к двери, ведущей из оперативного зала в небольшую комнату для совещаний.

Через несколько минут операторам службы спецсвязи удалось соединиться с и. о. президента.

– Хотел бы сказать вам «доброе утро», но ведь оно получается совсем недобрым, – вместо приветствия произнес глава ФСБ.

– Как вы смогли позвонить на мой выключенный личный смарт? – немного удивленно спросил премьер.

– А вы предполагали, это может делать только ЦРУ? – хмыкнул директор. – Думаю, они вас четко проинструктировали общаться с силовым блоком только через приказы и ни в коем случае не лично.

– Я не понимаю, о чем вы?

– Я о тех, кто вами сейчас манипулирует. Вы должны понимать, что сейчас работаете на врагов России, а тот, кто находится рядом с вами, агент ЦРУ. Целью организованных им беспорядков является политический кризис и развал страны, а затем ее полное уничтожение.

– Бросьте вашу агитацию, – без особого энтузиазма проговорил глава кабмина. – Мы всего лишь хотим остановить войну на Ближнем Востоке и прекратить насилие силовиков. Это мирный протест россиян против насилия, за свободу и демократию, как в цивилизованном мире.

– Вы сейчас о чем? О Западе? Какая свобода? Где вы последний раз там видели демократию? Там сейчас диктатура ультралибералов. На смену демократии пришла открытая пидорастия и прочие физические и моральные извращения. На смену тысячелетним ценностям, укоренившимся представлениям о добре и зле, на которых выросла и расцвела человеческая цивилизация, идет цифровой постгуманизм технологических мегакорпораций. При нем то, что нормальные люди считают болезнью, преступлением или как минимум отклонением от нормы, возводится в абсолют. Мне президент прочитал короткую лекцию перед отлетом о том, кто за всем этим стоит и какова их цель. Речь идет не только о разрушении России. На карту поставлена судьба человечества. Сейчас каждое наше решение может повлиять на картину будущего. Будем ли мы жить в мире людей, объединенных в государства признанными всеми законами и этическими нормами, или ляжем под пяту двух-трех глобальных технологических мегакорпораций, которые будут управлять миром.

– Все это – досужие домыслы, основанные на теориях заговора.

– Поверьте. Все гораздо серьезнее, чем вы можете себе представить. За каждой моей фразой, за каждым утверждением – горы фактов и аналитики, причем не только нашей. Известные интеллектуалы во многих странах уже осознали надвигающуюся катастрофу и бьют тревогу. Надвигается буря, какую мир не видел со времен Второй мировой. Мне очень не хочется, чтобы вы стали жертвой событий, масштаб которых вы не можете себе даже вообразить. Я прошу вас, не слушайте советчиков, работающих на ЦРУ. Не идите на конфронтацию. Не поощряйте насилие толпы. Не отдавайте приказов, которые заведомо не будут исполнены.

– Наш разговор не имеет смысла, – и. о. президента старался звучать решительно. – Я не стану отзывать свой приказ о неприменении силы. Если вы его не выполните, то нарушите Конституцию и окажетесь вне закона.

– И тогда что? – скептически хмыкнул директор.

– Тогда свершится воля народа, который хочет перемен.

– Удивляюсь вашей наивности. Хотите последний совет? Пока есть возможность, бросайте все и бегите. Мы попытаемся вас эвакуировать. Если вы этого не сделаете сейчас, то станете жертвой, которую Вашингтон с готовностью положит на алтарь своей звериной ненависти к России. Я не знаю, что это будет, пуля снайпера, или очередной «новичок», или автокатастрофа. Чем дольше вы вовлечены в эту игру, тем больше шанс, что вы не выйдете из нее живым.

– Не надо меня запугивать, – дрогнувшим голосом ответил премьер. – Права на президентское кресло принадлежат мне. Я буду вместе с народом до конца. До победного конца.

– Причем здесь кресло. Речь идет о спасении или гибели страны.

– Вам не кажется, что мы очень по-разному понимаем спасение страны. Настолько по-разному, что наши позиции непримиримы.

– Да… Вижу, наш разговор действительно не имеет смысла, – с сожалением сказал директор. – Но, когда вы все поймете и, если у вас будет возможность, свяжитесь с нами. Мы все же постараемся вас спасти.

После разговора глава ФСБ некоторое время сидел молча, глядя на телефон с российским гербом вместо диска. Потом тяжело вздохнул и посмотрел на генерала грустными глазами.

– Ну что ж. Я сделал все, что мог. Основная проблема страны – это слюнявая интеллигенция, готовая лизать Западу зад за то, чтобы он одобрительно потрепал ее за ушком. Так было и двести, и сто, и пятьдесят лет назад, и сейчас. Мы слишком к ним толерантно относимся. Оберегаем, лелеем, предоставляем возможность не только высказаться, но и стать частью политического класса, называть себя интеллектуальной элитой. И это тем людям, которые открыто работают на врага, на уничтожение страны. Разве мы не идиоты после этого.

– Ну… Коммунисты диссидентам все-таки головы поднять не давали.

– Это точно. А вот мы в последние двадцать лет позволили разрастись этой плесени до такой степени, что она стала воспринимать себя как лидирующую силу в обществе. А сейчас эти уроды поставили страну на грань гибели.

– Выдержим, – уверенно сказал генерал.

– Выдержим. Но какой ценой. А самое главное – ведь всего этого можно было не допустить. Ну да ладно. Уже девять. До официального начала манифестации еще час. Пойдем посмотрим, как там наши революционеры.

Они вышли в оперативный зал. На один из сегментов экрана с беспилотника, нарезающего круги над Васильевским Спуском, транслировались кадры быстро растущей толпы. Было видно, что, то ли от скуки, то ли от избытка эмоций или перебора с алкоголем, некоторые особо резвые протестующие уже начали бросаться на щиты спокойно наблюдающего за всем ОМОНа. Если так дело пойдет и дальше, придется применить силу, не дожидаясь, пока все соберутся. Директор достал сатфон спецсвязи и набрал командующего Росгвардией. Надо было еще раз предупредить, чтобы его бойцы сдерживали себя, пока на площадь не войдут последние колонны, среди которых и был почти весь протестный актив и координаторы. В этом и была основная задумка. Собрать весь оппозиционный актив в одном месте и раз и навсегда отбить у них охоту к протестам.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «В центр Москвы стянуты подразделения специальной полиции. Несмотря на предупреждения и угрозы властей, у Кремля собирается массовая акция в поддержку демократических реформ, против насилия силовиков и войны на Ближнем Востоке». «Задержаны несколько иностранных журналистов, освещающих эти драматические события, и сотрудников посольств западных государств, находившихся среди протестующих. Их судьба выясняется по дипломатическим каналам».

* * *

Подтверждение от СВР пришло через ГУГШ[103] за час до официального начала манифестации на Васильевском Спуске. Министр обороны несколько раз внимательно прочитал дополненную последними данными разведки исходную информацию и короткое заключение аналитиков. Хотя полной уверенности в том, что выводы разведчиков были верны на сто процентов, не было, изложенные в депеше факты не вызывали сомнения в достоверности и требовали к себе самого серьезного отношения.

В последние несколько лет ситуация с агентурой внутри США заметно улучшилась, причем на всех уровнях, вплоть до Пентагона и Комитета начальников штабов. Если раньше мотивацией для вербовки были деньги, медовые ловушки[104] или шантаж, то сейчас многие шли на сотрудничество с российской разведкой сознательно, так сказать, по идеологическим соображениям. Такая готовность была вызвана наступившим после самых грязных в истории западных демократий президентских выборов 2020 года разочарованием большого количества консервативных американцев в политической системе страны и навязываемых им из Вашингтона ультралиберальных «ценностях».

Пожалуй, впервые со времен распада Союза идеологический фактор стал одним из ведущих в работе американской резидентуры, и она стремилась использовать его по максимуму. Конечно, речь не шла о вербовке высшего командного состава или генералитета. К офицерам вообще очень сложно было подступиться. Сказывалась интенсивная промывка мозгов на уровне училищ и академий, полностью забивавшая их головы примитивными, похожими на картинки из дешевых комиксов, но очень эффективными шаблонами, полностью исключавшими самостоятельность суждений и критическое мышление. А вот молодые рекруты из солдат и сержантов, особенно выходцы из глубинки, обиженные на то, что их открыто и бессовестно обманули на прошлых выборах, и поэтому разочарованные в американской демократии и ненавидящие Вашингтонскую элиту, были вполне готовы идти на контакт.

Похожая ситуация наблюдалась не только в армии, но и в нижнем звене системы гражданского управления, FEMA[105], МВБ[106], Национальной гвардии, полиции и еще десятке очень важных для обеспечения безопасности и нормальной деятельности Америки структур. За четыре года, прошедшие с момента выборов, сеть информаторов разрослась настолько, что СВР пришлось расширять штат кураторов и аналитиков для систематизации данных и выделять для их обработки специальную нейросеть. Не все сведения представляли интерес, но в их нарастающем потоке попадались крупицы и самородки, от которых у разведчиков перехватывало дух.

Именно искусственные мозги сутки назад и выхватили из общего потока сообщение мелкого аудитора-контрактника финансового управления логистической службы Пентагона о переброске в Польшу, Румынию и Украину груза изделий с внутренней маркировкой «TLAM/BLU-19/SIII». Информатор понятия не имел, что это за изделия. Он вообще не разбирался в вооружениях, а просто скопировал несколько гигабайт файлов с результатами аудита, зашифровал их простенькой программкой и отправил на заранее оговоренный адрес. Получив от куратора СВР щедрую оплату в криптовалюте, парень остался доволен сотрудничеством и продолжил кропотливую работу, стараясь нарыть еще каких-нибудь полезных файлов.

На первый взгляд казалось очень странным, что информация подобного рода не была зашифрована. Но в Пентагоне в последние десятилетия творился неописуемый бардак. Аудиторы не могли свести расходы на триллионы долларов, сотрудники закрытых отделов оставляли лэптопы с секретной информацией в барах, такси и на скамейках парков. Даже ядерные боеголовки несколько раз по ошибке отправлялись в качестве военной помощи в африканские страны, так что потом приходилось проводить полномасштабные спецоперации по их изъятию. Так что к утечке через аудит можно было относиться вполне серьезно.

Массив полученной аналитиками информации был огромен. Каждая из сотни тысяч строк содержала данные службы материально-технического снабжения армии США по складскому учету или движению огромного количества боеприпасов. По тому, куда направлялись ракеты, снаряды, патроны, торпеды, авиабомбы, можно было сделать выводы об их ротации или предполагаемом расходе. Этим и занимался искусственный интеллект, пока не наткнулся на позицию «TLAM/BLU-19/SIII». Выхватив этот шифр, он составил отдельную справку и тут же передал ее дежурному, а тот по команде – в дежурную группу аналитиков.

Через час на столе у директора СВР лежало донесение с пометкой «Срочно», а еще через час после проверки оно пришло начальнику ГУГШ, отвечавшему, помимо всего прочего, за связь министерства обороны с СВР. Ну а тот без промедления сообщил о нем министру.

И вот теперь через сутки с небольшим после получения первичного материала от разведчиков пришло подтверждение, подкрепленное данными электронной и спутниковой разведки и сообщениями агентуры на земле. Все сходилось. Контейнеры с «TLAM/BLU-19/SIII» прибыли в Польшу, Румынию и Украину. Последний блок в маркировке «SIII» не оставлял сомнений о потенциальных целях этих боеприпасов и проливал свет на причину странной сдержанности, которую Вашингтон проявлял по отношению к России с момента катастрофы президентского самолета в Заливе.

На момент получения свежей информации из СВР министр обороны уже отдал соответствующие приказы, которые активировали итак тонко настроенную систему противодействия агрессору. Теперь оставалось только ждать, когда враг сделает свой ход.

Россия. Калужская область. Шайковка. База ВКС

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Полиция Москвы не препятствует проходу колонн протестующих к месту манифестации у Кремля. Однако правозащитники сообщают о начавшихся задержаниях активистов». ГУВД Москвы: «Правоохранители задержали несколько десятков агрессивно настроенных оппозиционеров. Некоторые при себе имели пиротехнику и компоненты для коктейлей Молотова». МВД РФ: «У министерства имеются сведения о готовящихся на протестной акции в Москве провокациях, угрожающих жизни и здоровью правоохранителей. В связи с этим полиции отдан приказ, разрешающий применение спецсредств и боевого оружия».

* * *

Приказ о переводе личного состава на постоянное казарменное положение пришел вчера почти сразу после новости об атаке на самолет российского президента. Одновременно с ним автоматически запустился ряд мероприятий по переводу частей в состояние готовности к началу боевых действий. Расконсервировались и рассредоточивались по скрытым районам хранения склады с боеприпасами, проводилось внеплановое обслуживание и боевая подготовка техники, в рабочую последовательность выкладывались ремкомплекты и наборы запчастей, инструктировались основные и дублирующие экипажи. Параллельно с этим были приняты контрдиверсионные меры, усилена охрана авиабазы, военного городка и находящегося рядом небольшого закрытого коттеджного поселка, в котором жили старшие офицеры и пилоты полка.

А еще особая группа обеспечения была отправлена на трассу А-130, проходящую в пятнадцати километрах к северу от Шайковки. Там пару лет назад был специально оборудован участок в несколько километров, который можно было использовать в качестве запасной взлетной полосы. Садить истребители на дорожное полотно – дело обычное. Это упражнение отрабатывается всеми пилотами, а вот приземлить на асфальт бомбардировщик дальней авиации – совсем другое дело. Масса и габариты машины требовали специальной подготовки покрытия, а последующее боевое применение – соответствующей инфраструктуры, обеспечивающей обслуживание, заправку и перезарядку бомбардировщиков. Причем провести подготовку такого участка трассы надо было так, чтобы противник не заметил, что готовится запасная полоса, которую могут использовать «тушки» в случае, если основная будет разрушена или повреждена.

Полковник Сидоренко уже почти сутки находился в расположении части, следя за тем, чтобы штатные работы выполнялись четко, без лишней суеты и, главное, без паники. И все же в полку чувствовалось нарастающее напряжение. Особенно после удара «Калибрами» по американской базе. Все понимали, что Россия наконец-то достала меч из ножен, и ждали момента, когда будет отдан приказ пустить его в дело.

Опытные офицеры выглядели серьезно и даже хмуро, но за сердито сдвинутыми бровями, строгим взглядом и плотно сжатыми губами можно было рассмотреть искорки нетерпения и даже куража. Слишком долго Запад безнаказанно гадил и оплевывал Россию. Слишком долго она терпела незаслуженное унижение и хамство. И вот теперь, судя по всему, терпение закончилось. А значит, впереди развязка. Какой она будет, никто не знал. Но все были готовы выполнить свой долг при любом варианте развития событий и ждали этого момента с необычным, полным адреналина душевным подъемом готового подняться в штыковую атаку бойца.

Те, кто помоложе: недавно окончившие училища летчики и техники, контрактники и гражданский персонал базы – заметно нервничали. Их тяготила неизвестность и сбивали с толку приходящие из Москвы противоречивые новости. Понимая это, комполка старался как можно больше быть среди людей и всем своим видом подчеркивал уверенность и решимость.

Начавшаяся подготовка базы к военным действиям еще не означала самих действий. От понимания того, что боевое применение неизбежно, до получения приказа на удар оставалось пройти еще несколько этапов. Один из них случился рано утром за несколько часов до начала протестной акции в Москве. По спецсвязи ВКС пришел «конверт». Это раньше в сейфе у командира лежали запечатанные конверты с приказами и расписание действий на все случаи военной обстановки. Сейчас же вся информация была оцифрована, зашифрована и поступала от главкома в реальном времени по спутниковой связи или секретной релейной сети.

Содержание «конверта» не оставляло сомнений, что ситуация вошла в фазу эскалации. Сидоренко предлагалось начать эвакуацию семей военнослужащих из Шайковки вглубь страны на Южный Урал. Там специально для этих целей была расширена и законсервирована одна из воинских частей, которую теперь разморозили и приготовили для приема жен и детей служащих полков дальней и стратегической авиации. Такой приказ говорил о том, что командование считает возможным удар противника по авиабазе. А это, в свою очередь, означало полномасштабную войну. Причем, судя по вскрытию хранилищ со спецбоеприпасами и подготовке их к боевому применению, возможно, последнюю в истории человечества мировую.

Отдав соответствующие распоряжения, полковник позвонил жене, взял пару человек охраны и поехал домой, чтобы самому ее забрать и по возможности успокоить. Коттеджный поселок, в котором жили старшие офицеры, находился в нескольких километрах от базы, поэтому Сидоренко рассчитывал обернуться за час. Однако по дороге ему навстречу на большой скорости прошел губернаторский мерседес в сопровождении полицейской машины. Проскочив мимо, мерс резко затормозил, включив мигалку, развернулся и через несколько секунд догнал бронированный «Тигр» комполка. Полицейский автомобиль, несколько раз взвизгнув сиреной, показал, что тому следует остановиться. Полковник с заднего сидения похлопал водителя по плечу, чтобы подчинился, и приказал двум бойцам быть наготове. Как никак, режим военной опасности. Может, диверсанты какие захватили казенный лимузин.

Мерседес остановился перед броневиком на обочине, из него вылез помощник губернатора и, приложив к груди руку в извиняющемся жесте, чуть поклонился. Сидоренко выбрался из «Тигра» и, запахнув на ветру куртку, поприветствовал чиновника:

– Что не спится в такую рань? Какие дела привели вас в мое хозяйство?

– Государственные, товарищ полковник. Особой важности. А я вижу – ваша машина. Думаю, даже лучше, что на дороге перехватил. Хоть поговорить удастся спокойно.

– Выкладывайте, что за дела, – предложил Сидоренко после того, как они пожали друг другу руки.

– Есть серьезный разговор в свете последних событий. Пойдемте ко мне в машину. Там я вам все объясню. Не на ветру же здесь стоять в чистом поле.

По сравнению с командирским «Тигром», в дорогом мерседесе из губернаторского пула было тепло, сухо и приятно пахло. Они удобно разместились на заднем сидении, и зам, подняв звуконепроницаемую перегородку, отделяющую водителя и охранника, спросил:

– Что вы думаете по ситуации в Москве?

– Кризис. Что я могу еще сказать.

– Это хуже, чем кризис. Если не вернуть страну в правовое поле, может произойти катастрофа.

– А я тут каким боком? – насторожился полковник. – Мое дело – Родину защищать. И в нужное время выполнить боевой приказ.

– Рад от вас это слышать, – по-дружески улыбнулся зам. – И, смею вас заверить, скоро он поступит. От исполняющего обязанности президента и главнокомандующего вооруженными силами России. Он единственный обладает легитимным статусом отдавать приказы. Очень важно, чтобы вы это понимали и выполнили его приказ в точности и без промедления.

– Что за приказ? – напрямую спросил Сидоренко.

– Конкретного текста я не знаю. Но от него будет зависеть судьба России. Сейчас главная задача – предотвратить большую войну, сохранить мир и обеспечить дальнейшее поступательное развитие страны.

– Я за мир обеими руками. Но если нам придется защищаться от агрессии?

– Не будет никакой агрессии. Будет защита конституционного строя. Поэтому очень важно, чтобы вы выполнили именно приказ и. о. президента, а не чей-нибудь еще. Он единственный имеет законное право командовать вооруженными силами. Могу предположить, что приказ будет касаться того, чтобы ваши бомбардировщики не покидали базу.

– Даже так? – Сидоренко, чуть сощурившись, посмотрел на чиновника.

– Именно так. Поймите. Президент хочет предотвратить войну и…

– У меня один президент, – резко перебил его полковник. – И пока нет подтверждения его гибели, он остается главнокомандующим.

– Извините. Я, может, не совсем точно выразился, – нервно заерзал зам на сидении из буйволиной кожи. – Мне надо было сказать «исполняющий обязанности», но это не меняет сути. По Конституции у него сейчас все права. Вся полнота власти. Если вы выполните приказ премьера, вас ждет серьезное повышение после того, как закончится политический кризис. А еще серьезная, очень серьезная материальная компенсация. Часть ее вы можете получить уже сейчас. Как только вы согласитесь, в течение нескольких минут вам на почту придет ссылка на электронный кошелек со всеми логинами и паролями. На нем будет лежать пять миллионов долларов в криптовалюте. Вы можете тут же сменить пароли – и все деньги ваши. Распоряжайтесь, как хотите. А когда все закончится, получите еще три раза по столько. Вы будете очень богатым человеком даже по российским меркам. Главное, чтобы ваши самолеты остались на базе.

– Кошелек, говорите, – Сидоренко оглянулся и через заднее окно увидел, что из его «Тигра» вышли два бойца с автоматами и заняли позиции так, чтобы в случае чего накрыть огнем и мерседес, и полицейскую машину. Ему на секунду захотелось вцепиться в горло этой холеной, ухоженной, пахнущей, как шлюха, дорогими духами, мрази и душить, душить, пока не выдавится последний хрип. Но полковник, сделав над собой неимоверное усилие, сдержался. – Интересное предложение. И очень неожиданное. Я могу дать вам ответ чуть позже? Мне надо некоторое время, чтобы его обдумать.

– Конечно, – с облегчением вздохнул чиновник. – Только не тяните с ответом. Вот моя визитка. Тут приватный номер. Как только примете решение, сразу позвоните мне и через пару минут можете проверять свою почту.

Выбравшись из машины, Сидоренко откинул отороченный искусственным мехом капюшон зимней военной куртки и долго смотрел вслед удаляющемуся мерседесу, позволяя холодному февральскому ветру потушить закипающую в нем ненависть. Затем достал из кармана упаковку влажных дезинфицирующих салфеток и тщательно вытер руку, которой здоровался с чиновником.

– Суки… Твари продажные. Как мы смогли до такого дойти? – сквозь зубы прошипел он и, швырнув смятую салфетку на обочину, направился к «Тигру».

Домой полковник приехал в очень дурном настроении. Наворчал на испуганную жену, что собрала два чемодана барахла, а самые ценные вещи – семейные альбомы и старые видеокассеты – не взяла. Потом, пока она суетливо перебирала полки в поисках семейных реликвий, пошел в кабинет и набрал по сатфону командующего ВКС.

– Слушай, тут такое дело… – немного неуверенно проговорил он. – Меня тут купить хотели.

– И кто? – совсем не удивившись, спросил начальник.

– Замгубернатора.

– Сколько предлагал?

– Пять лямов зеленых сейчас и в три раза больше, когда все закончится. В крипте на электронный кошелек.

– Уважают. Видишь, как ты у пиндосов котируешься. Значит, боятся.

– Думаешь, пиндосы?

– Они самые. Тут к бабке не ходи. Что просили?

– Просили, чтоб подчинился приказу премьера. Чтоб мои «тушки» на земле остались.

– А ты?

– Хотел кончить эту суку сразу. Но потом сдержался. Взял время подумать. Тебе вот позвонил.

– Хорошо, что сдержался. Правильно сделал.

– В смысле? – спросил Сидоренко, почувствовав, как внутри все напряглось от мысли, что его старый друг мог одобрить предательство.

– В прямом смысле. Меня тоже купить хотели. Полсотни предлагали, чтоб под премьера лег. К остальным главкомам тоже подкатывали. И к замам. И к командирам ключевых соединений: ПВО, РЭБ, ВДВ, дальнее обнаружение. Даже командиров экипажей стратегических бомбардировщиков хотели на бабло взять. Прошерстили всех основательно. Это ж сколько денег напечатать надо. Жуть… Но, судя по докладу контрразведчиков, никто не повелся. Во всяком случае, в ВКС.

– Блин! Что там у вас происходит?

– Пиндосы госпереворот затеяли. Сложить нас хотят. Выборы отменить, чтоб их слюнявый премьер вместо «и. о.» полноправным президентом стал. Вот что. Ну а дальше, как в девяностых, – прощай, Россия.

– А мы?

– А мы им пока подыграем, чтоб бдительность потеряли, чтоб подумали, что некоторые из нас могут Родину продать. А потом в нужный момент – бах по лбу, так чтоб искры из глаз и сразу с копыт. Ты вот что… Звони замгубернатора и скажи, что согласен. Что сделаешь все, как он просит. Типа, подчинюсь премьеру, самолеты останутся на базе и все такое. А сам аккуратно напиши объяснительную мне и скопируй начальнику контрразведки ВКС. Я ему запись нашего разговора тоже передам.

– А с бабками что?

– Хе-хе. Крипту прими, как положено. Пять лямов все-таки, – хмыкнул генерал. – Логины-пароли поменяй, чтоб доступ был только у тебя. Можешь даже доставку пиццы всему личному составу заказать.

– Так это ж взятка! – удивился полковник.

– Хреновый из тебя хохол, Петро Сергеич. В том-то и дело, что взятка. А поскольку ты о ней и о взяткодателе сообщил в правоохранительные органы, к коим относится наша доблестная военная контрразведка, то тебе положено честные двадцать пять процентов.

– Херасе! Я об этом даже не подумал.

– И правильно, что не подумал. Нечего себе голову перед большим делом всяким дерьмом вроде бабла забивать. Ладно. Это было так – лирическое отступление. Чтоб ты знал, что страна ценит твою честность. Бабки будем считать, когда врага победим. А сейчас дело делать надо.

– Есть, дело делать, товарищ командующий.

– Ты семьи эвакуируешь?

– В процессе.

– Не тяни. Как только самолеты с гражданскими вылетят, сразу доложи. Похоже, сегодня днем надо ждать серьезных событий. Мы тут на стреме все. Пилоты в кабинах. Истребители на полосе. Так что жди новостей. От них зависит, какой ты приказ получишь. А пока, – командующий сделал короткую паузу. – Принимай четыре новые «трешки» в спецкомплектации и готовые к делу. Те, что ты испытывал под Новосибирском, и еще две с барабанными блоками. Приказ о передаче уже у тебя в почте. Их сегодня перегонит группа испытателей. Ее отправишь обратно транспортником, который привезет перезарядку боекомплекта. Того, чем ты отстрелялся по целям на Куре. Помнишь?

– Помню. Только эффект я тогда не заметил. Ты говорил, спецбоеприпас, а ни взрывов, ни пожаров, ни сообщений в новостях. Мож, болванка пустая была?

– Черта с два болванка. Ты произвел пуск гиперзвуковым изделием с самым что ни на есть боевым ударным блоком. И в цель попал точно. И эффект зарегистрирован тот, что надо. Хороший эффект. Качественный. Полная Сызрань. На двух из новых «трешек» по четыре «Кинжала». Один из них оснащен такой боеголовкой. А вот две другие машины тебя удивят. Но, чтобы не портить сюрприз, не буду говорить, что там. Сам посмотришь.

– Что пришлешь, то и будем применять.

– Не дай Бог… Может, пронесет еще. Может, пиндосы не совсем мозги просрали.

Жена уже собралась и терпеливо ждала у чемоданов, пока полковник закончит разговор. Поговорив с главкомом, Сидоренко вышел в прихожую, обнял ее и прижал к себе. Потом поцеловал и, увидев слезы на глазах, прошептал на ухо:

– Ну… Не хнычь. Давай присядем на дорожку. Чтоб поскорей вернуться домой.

– Это война? – тихо спросила она.

– Пока не знаю. Хочется верить, что все обойдется, но готовиться надо к худшему. Понимаешь, выбор у нас очень простой. Если мы сейчас не отстоим свою страну, эти твари ее просто уничтожат. Разрушат все, что мы сделали за последние четверть века.

– Разреши мне остаться. Я хочу быть рядом, когда это произойдет, – Надежда подняла на него полные слез глаза.

– Не в этот раз, милая. Мы направляем на Урал наши семьи. Женщин, детей. Представляешь, что у них сейчас на душе творится. Страх перед будущим, сомнения, боязнь потерять своих мужей. Ты, жена командира, должна быть с ними. Поддержать. Приободрить. Уберечь от истерики. Они тебя хорошо знают. Они тебе верят. Ты сейчас им нужна, как никогда. Прошу тебя, помоги им.

Они присели прямо на чемоданы. Посидели с полминуты. Потом комполка окликнул стоящего за дверью бойца, чтоб помог отнести багаж в бронемашину, и, бросив прощальный взгляд вглубь как-то сразу осиротевшего дома, повернул жену к двери.

Россия. Москва

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ГУ МВД РФ по Москве: «Протестная акция у Кремля является незаконной. Все ее участники попадают под ответственность в соответствии с Административным и Уголовным кодексом РФ. Мы просим москвичей покинуть район протестов. Все, кто на начало акции будут находиться в ее активной зоне, будут считаться правонарушителями». ИНОСМИ: «Московская полиция пытается запугать протестующих. Но порыв россиян к демократии не остановить. Весь свободный мир сейчас солидарен с москвичами».

* * *

Утром Игорек проснулся около девяти. Обычно он любил поваляться в постели подольше: иногда отсыпался после ночных вечеринок, иногда выматывали затянувшиеся допоздна съемки. Но сегодня был особый день. Сегодня он будет делать революцию.

Шоумен сладко потянулся и позвонил в изящный серебряный колокольчик, чтобы прислуга знала, что барин проснулся, и, пока он принимает душ и ухаживает за своим нежным телом, приготовила завтрак и утренний кофе. Он провел эту ночь один. Жену отправил на Рублевку, а на любовные утехи с мальчиками или девочками тратить силы не хотелось. Через пару часов в кадре надо было выглядеть свежо и позитивно, чтобы народ знал, кто ведет его к счастью.

Решая, не позавтракать ли ему в постели, он потянулся за смартфоном и нашел в соцсети свой вчерашний телеролик с призывами за мир, в поддержку премьера и недовольно скривился. Просмотров было обидно мало. Впрочем, все из списка Хобса, кто вчера выступал с похожими призывами, набрали примерно столько же. Возможно, потому что многие уже посмотрели их обращение по ТВ. Это успокоило разозлившегося было на неотзывчивую публику Игорька, и он, взяв пульт, перенес свое внимание на огромную панель, на стене напротив кровати. По новостям центральных каналов передавали предупреждение МВД. На городском репортажи были интересней. Корреспонденты с нескольких точек снимали полицейские кордоны, цепи омоновцев и разной плотности толпы людей, идущих к Кремлю.

«Эх! Красивая будет картинка сегодня. Жаль, погода мрачновата», – подумал он и подошел к окну. Внизу по Остоженке в направлении храма[107] двигались группы протестующих с белыми воздушными шариками в руках. Некоторые несли самодельные плакаты, флаги Евросоюза, было и несколько американских. Трафик со стороны Смоленского бульвара, по-видимому, перекрыли, потому что были заполнены и тротуары, и проезжая часть. Глядя сверху из окна на эту картинку, Игорек широко зевнул, почесал гладко выбритый живот и направился в ванную.

Через сорок минут он, сытый и приятно пахнущий дорогими духами, вышел из подъезда в длинной белоснежной куртке, которую удачно оттенял повязанный на европейский манер петлей поверх воротника яркий голубой шарф. У парадного его уже ждал оператор с небольшой камерой.

– Термос с кофе взял? – не поздоровавшись, спросил шумен.

– Конечно. И термос, и контейнер с круассанами, и бутылочка егермейстера – все в рюкзачке.

– Молодец, – одобрительно хлопнул его по плечу Игорек и расплылся в довольной улыбке, когда несколько молоденьких девушек из толпы, радостно повизгивая, помахали ему руками. Было видно, что они хотели подбежать и, возможно, сделать сэлфи, но идущие рядом серьезного вида парни их удержали и те с обиженными лицами пошли дальше.

То, что тебя девушки узнают на улице, было чертовски приятно, но устраивать незапланированную фотосессию сейчас не хотелось. Впереди у храма его ждал известный режиссер, с которым они договорились вместе пойти к Кремлю. Он в кино был равнозначной Игорьку по популярности величиной и послужит хорошей оправой его сверкающему брильянтовыми искрами таланту. Если, конечно, не будет вспоминать при посторонних интимные подробности их давнего близкого знакомства. От дома на Остоженке до Кремля было минут пятнадцать ходьбы неспешным шагом, и Игорек, накинув капюшон, вместе с оператором влился в редкую толпу, которая, подстегиваемая человеком с мегафоном, то и дело скандировала незамысловатые речевки вроде «Демократия, свобода – это счастье для народа».

У храма они с режиссером нашлись быстро. Тот приволок с собой двух молодых, но уже сделавших себе имя в шоу-бизнесе эстрадных продюсеров Олега и Толика. Они недавно поженились где-то в Европе и буквально вчера вернулись в Москву с медового месяца на Бали, чтобы сделать громкий каминг-аут[108]. Такая компания совсем не входила в планы, но режиссер, по-видимому, провел с ними ночь, поэтому мертвой хваткой вцепился в парочку и ни в какую не хотел их отпускать. Впрочем, очень скоро выяснилось, что эти ребята в полном смысле веселые и безобидные. Общаться с ними было легко и даже интересно. Они что-то щебетали про Бали, про свои приключения и общих знакомых, про то, как прекрасна жизнь и как прикольно было бы усыновить симпатичного негритеночка из какой-нибудь бедной африканской страны. К тому же один из молодоженов уже через несколько минут стал бросать на Игорька томные взгляды. Поэтому тот великодушно смирился с их компанией и, проинструктировав оператора, чтобы не брал новобрачных в кадр, предложил всем вместе присоединиться к колонне, идущей по Пречистенской набережной в сторону Кремля.

Когда четверка спустилась от храма к реке, Игорек откинул свой капюшон, а режиссер снял очки и шикарную шапку из белого песца. Как и следовало ожидать, люди сразу узнали сияющую улыбку шоумена и сверкающую даже в такой пасмурный день режиссерскую лысину. Вокруг тут же собралась небольшая толпа. Кто-то делал селфи. Кто-то просил автограф. Через пару минут к ним пробились пару серьезных мужичков с рациями. Увидев известных личностей, они с кем-то посоветовались по связи и предложили им возглавить колонну. Организаторы это были или охрана митинга, сказать сложно, но ребята не церемонясь перекрыли набережную, дали части людей пройти вперед и попросили шоумена и режиссера встать в голову образовавшейся плотной колонны.

На такую удачу Игорек даже не рассчитывал. Он в, символизирующей свободу и чистоту помыслов белой куртке, во главе колонны манифестантов с сияющим взором и сдержанной, но полной решимости улыбкой ведет россиян к свободе. Дав пару минут, чтобы оператор заснял эру, эпохальную для истории страны сцену, которая тут же ушла в сеть, шоумен огляделся и разочарованно бросил:

– Эх… Если б еще и флаг был.

Стоящий рядом мужичок что-то быстро проговорил в рацию и через несколько минут колонну нагнал парнишка с довольно объемистым рюкзаком за плечами.

– Вам какой? – спросил он, пристроившись рядом. – Есть Европа, Штаты, отдельно немецкий и британский. Есть и наши.

Игорек выбрал флаг Евросоюза потому, что он гармонировал с его белой курткой и голубым шарфом. Парнишка достал из рюкзака тонкое полотнище и быстро прикрепил его к телескопическому удилищу, используемому как флагшток. Через минуту над головой колонны развевался на ветру синий, со звездным кругом в центре флаг единой Европы. Оператор забежал вперед, чтобы сделать крупный план, и лицо шоумена расплылось в счастливой улыбке от осознания того, как он ярко и эффектно выглядит на фоне серой невзрачной толпы.

За Большим Каменным мостом движение колонны замедлилось. Впереди у съезда с Кремлевской набережной на Манежную дорога была наполовину перекрыта грузовиками, рядом с которыми находились полицейские. Они не препятствовали проходу людей, а просто стояли в стороне и наблюдали за тем, как широкая колонна медленно просачивается через оставленный машинами узкий проход и, уже основательно поредевшая, продолжает движение в сторону Васильевского Спуска вдоль реки.

Остаток пути прошли быстро. Оказалось, что все пространство от кремлевских стен до парка Зарядье уже заполнено манифестантами. У храма Василия Блаженного была развернута большая сцена. Над толпой реяли десятки флагов. Высоко в воздухе висели несколько каптеров с флагами Евросоюза и США, Из динамиков непрерывно звучала песня «Перемен» Цоя, припев которой дружно подхватывали люди, прыгая от радости и нетерпения и махая белыми воздушными шариками, которые были розданы каждому участнику организаторами акции. На площади царило волнующее чувство бессознательной эйфории, которое возникает, когда в одном месте собирается толпа единомышленников, сплоченная общей целью.

– Перемен… Мы ждем перемен, – пританцовывая, негромко пропел Игорек, видя, как его снимает оператор. – Ты зайди вон оттуда, так, чтоб я вначале был на фоне собора, а потом – на фоне башен Кремля.

Убедившись, что оператор занял нужную позицию, а постоянно следующие за ним мужички с рациями расчистили место съемки от лезущих в кадр манифестантов, шоумен принял картинную позу: одной рукой он взмахнул флагом, а другой резко распахнул куртку, явив публике ярко-красное поло с изображением Че Гевары. Стоящие рядом люди встретили такой жест радостными воплями. Некоторые даже пытались свистеть, но получилось не очень, видно, этот древний, когда-то широко распространенный у славян навык был напрочь утрачен.

Воодушевленный поддержкой толпы, краем глаза наблюдая, как смещается оператор, чтобы выхватить лучшие ракурсы, Игорек продолжал размахивать флагом и, не попадая в мотив, во все горло принялся орать припев Цоя:

– Пе-е-реме-е-ен! Мы-ы-ы ждем пе-е-реме-е-ен!

– Перемен! Мы ждем перемен! – вторила ему разгоряченная чувством собственной правоты и неуязвимости толпа.

Затем будоражащая кровь песня оборвалась. На сцене зажегся огромный, во весь задник экран, на котором появился и. о. президента, зачитывающий с листа обещанное вчера обращение к нации и парламенту. В соответствии с Конституцией Российской Федерации он исполняет обязанности президента и Верховного главнокомандующего. Он слышит волю народа. Он понимает и принимает его требования демократических перемен. Он остановит войну на Ближнем Востоке и вернет войска на территорию России. Он уже подписал соответствующий приказ и передал его в Министерство обороны. Он также подписал приказ министру внутренних дел и командующему Росгвардией не применять насилие против протестующих. С этого момента он возглавляет движение за новую Россию, за свободу и демократию, против насилия, диктатуры и коррупции чиновников. И, конечно, в это трудное время цивилизованный мир вместе с нами. А раз так, то впереди всех ждет светлое европейское будущее. Ура!

Дослушав последние слова, толпа взорвалась радостными криками. Охваченные чувством общего ликования хорошо одетые сытые люди с красивыми одухотворенными лицами принялись обниматься. Они прыгали от осознания внушенной им правоты, мнимой победы, от наивного восхищения тем, что их коллективная воля оказалась сильнее Кремля. Из динамиков полилась задорная западная попса. Молодежь принялась танцевать. Те, кто постарше, понимающе кивали головами и со знающим видом подмигивали друг другу: «Вот теперь-то заживем по-настоящему, по-европейски».

В накрывшей площадь атмосфере всеобщего умиления и ликования никто не заметил, как десятки молодых люди в опущенных на глаза капюшонах, с плотно набитыми рюкзачками за спиной начали сбиваться в двойки. Они не спеша, не поднимая лиц вверх, чтобы их не зафиксировали камеры, начали продвигаться сквозь толпу к оцеплению, перекрывшему широкий, ближний к Кремлю выход на Красную площадь у собора Василия Блаженного.

Люди там стояли почти вплотную к ограждению. Многие фотографировались на фоне омоновцев. Некоторые пытались дарить им шарики. Силовики агрессии не проявляли и на дружеские жесты не реагировали. Изредка один из офицеров из-за спин своих бойцов через громкоговоритель полицейской машины просил не приближаться к оцеплению и предупреждал, что противоправные действа будут пресекаться. Противостояния не было. Манифестанты радовались своей победе. Омоновцы радовались за них, надеясь, что эта инфантильная толпа рассосется сама собой и силу применять не придется. Так было, пока к оцеплению не приблизились неприметные ребята в капюшонах. Они остановились за несколько рядов до омоновцев, без видимой цели покрутились среди ликующей публики и снова отошли вглубь метров на двадцать.

Тем временем попса закончилась и на сцену поднялся один из самопровозглашенных лидеров несистемной оппозиции.

– Да здравствует демократия! Да здравствует свобода! – мощные динамики разнесли его слова над площадью. – Наконец-то у России появился достойный лидер, который поведет нас всех в счастливое будущее. Нет войне! Нет насилию силовиков! Мы победители! Мы требуем свободы! Мы хотим на Красную площадь! Красная площадь – символ государства. Она принадлежит нам! Мы и есть государство. Все на Красную площадь! Там ОМОН? Не имеете права! Мы свободные граждане новой свободной России! Мы победители!

– Мы победители! На Красную площадь! – с энтузиазмом подхватила толпа.

Огромная масса людей, более-менее равномерно заполнивших Васильевский Спуск, колыхнулась и, уплотняясь, начала медленно сдвигаться в строну собора.

В этот момент под ногами передних рядов манифестантов, которые уже гневно трясли жиденькие ограждения, перекрывающие проход на Красную площадь, и, осмелев, хватали стоящих за ними омоновцев за щиты, сработали светошумовые гранаты, оставленные ребятами в капюшонах. Десятки человек взвыли от боли, получив ожоги ног и ранения осколками. С истошными криками и стонами они попадали на брусчатку. Пронзительно заверещали заранее проинструктированные девушки. Толпа перед ограждением в панике метнулась в одну сторону, топча упавших и сминая тех, кто нагнулся, чтобы им помочь, затем в другую.

– Звери! – заорал с трибуны оппозиционер. – Убийцы! Не имеете права! Вы нарушили приказ президента! Вы вне закона!

Получив команду от координаторов, стоящие в глубине толпы ребята в капюшонах подожгли бутылки с коктейлями Молотова и перебросили их через ограждение. Упав за омоновцами, они разбились о брусчатку, полыхнув ярким пламенем. Загорелась полицейская машина. Толпа взвыла от возбуждения и одобрения и навалилась на омоновцев с новой силой. Те, сомкнув щиты, оставили заграждение и медленно попятились назад, обильно поливая первые ряды протестующих перцовым газом и отмахиваясь дубинками.

– Они бегут! – не унимался человек со сцены. – Мы победили! Свободу не остановить! Все на Красную площадь!

Манифестанты, плотно сцепив руки, поперли на бойцов с решительностью обезумевшего зверя. Те начали отходить активнее. Еще немного – и их строй разорвется, тогда разгоряченная всеобщим психозом толпа хлынет на площадь. В этот момент из-за собора на большой скорости, завывая сиренами, появилось несколько бронемашин с системой «Барьер» – высокими раздвигающимися металлическими щитами, способными перекрыть значительное пространство. Выпустив по толпе десяток шашек со слезоточивым газом, они подкатили вплотную к ней и, остановившись, опустили щиты, перекрыв проезд почти у самого выхода на площадь.

Отходящие омоновцы, улучив момент, быстро просочились между барьерами, после чего они сомкнулись, образовав почти сплошную непреодолимую стену из металла высотой в два с половиной метра. Как только проезд был заблокирован, за бронемашинами появился водомет и ударил по опешившей от такого неожиданного поворота событий толпе мощной струей окрашенной красным жидкости. Люди ломанулись назад и, безжалостно давя упавших, отошли от барьера метров на семьдесят. Не поднимая щитов, бронемашины, держа строй, двинулись за ними, оттесняя обратно на Васильевский Спуск. Затем остановились, чтобы дать медикам подобрать покалеченных взрывами и затоптанных толпой полуживых людей, лежащих на брусчатке.

В этот момент пропала мобильная связь. Отрезанные от канала управления коптеры, висящие в воздухе, попадали на головы манифестантов вместе с европейскими флагами.

– Звери! Свободу не задушить! – проорал в голос со сцены оппозиционер и, бросив неработающий микрофон, исчез за кулисами, где был развернут шатер для организаторов.

Словно опровергая его слова, с Кремлевской набережной и со стороны Большого Москворецкого моста показались бронемашины «Барьер» с опущенными щитами и идущие следом водометы, которые то и дело поливали мечущихся перед ними протестующих. Через несколько минут выход на мост и на Кремлевскую набережную был плотно перекрыт. Находящиеся за ГУМом переулки тоже были блокированы ОМОНом, как и участок от Китайгородской стены до Москворецкой набережной. Словно ставя точку в этом этапе противостояния, везде, где был установлен «Барьер», над бронемашинами на длинных флагштоках взметнулись вверх российские флаги.

В результате этого маневра больше ста тысяч протестующих оказались заблокированы на территории Васильевского Спуска и парка Зарядье.

После того как ОМОН занял позиции, наступило затишье. Чтобы приободрить манифестантов, из динамиков снова зазвучала западная попса, но тут же стихла, когда в автономный генератор, питающий аппаратуру сцены, попала пуля снайпера, удачно выбравшего позицию на Набатной башне. Толпа на некоторое время притихла, не понимая, что происходит, и пытаясь разобраться, почему не работает мобильная связь и что дальше делать, если все выходы перекрыты. К тем, кто еще не полностью утратил способность трезво оценивать ситуацию, постепенно начало приходить понимание, что их победа, возможно, пока была неполной и что события у Кремля приобретают неблагоприятный для оппозиции оборот. Те, кто от вида надвигающегося ОМОНа совсем потерял революционный запал, стали потихоньку подходить к барьерам и просить, чтобы их выпустили. Вроде как мы тут случайно. Просто гуляли. Но стоящие сверху на щитах бойцы лишь снисходительно отмахивались, изредка поливая особо настырных перцовым спреем.

В образовавшейся паузе у сцены возник митинг. Выступать давали всем, кто хотел. Но поскольку аппаратура не работала, а голоса быстро срывались на хрипоту, то люди понемногу стали терять интерес и разбредаться по площади, сбиваясь в группки.

Окруживший манифестантов ОМОН никаких действий не предпринимал и, как бы подчеркивая, что не собирается двигать «Барьер» дальше на протестующих, размотал перед щитами ограждение из нескольких широких колец колючей проволоки.

Игорек во время неудачного прорыва на Красную площадь находился ближе к набережной. Режиссер с парочкой молодоженов куда-то пропал. Шоумен, пристроившись на газоне у кремлевской стены, попивал кофе с егермейстером и великодушно угощал постоянно находившихся рядом с ним мужичков с рациями. Когда толпа после взрывов и факелов от коктейлей Молотова ломанулась в пространство между собором и Кремлем, он хотел было присоединиться к ней, но прикинул, что пробиться сквозь плотные ряды перевозбужденных офисных революционеров к месту событий не получится. Ему очень хотелось сняться на фоне оцепления ОМОНа с европейским флагом и белой курткой, из-под которой выглядывает Че Гевара. А еще он очень жалел, что не смог запечатлеть себя на фоне того, как медики уносят с площади раненых. Это была бы высшая тема. Жертвы насилия и он, весь такой яркий и модный, борец за свободу. Да и мужички, прихлебывая ароматный кофе из его термоса, лукаво подмигнув, сказали, что у него еще будет шанс сняться на фоне ментов. Да такой, что весь мир ахнет.

Откуда-то материализовался лысый режиссер с двумя продюсерами, один из которых закрывал нос испачканным кровью платком. Он отвел Игорька в сторону.

– Слушай. Тут, похоже, намечается большой шухер. По толпе ходят слухи, что из Балашихи в центр Москвы выдвигается дивизия Дзержинского.

– И что? – уставился на него шоумен.

– Как что? Если они подойдут, здесь всем хана. Я не знаю, что кремлевские задумали, но, похоже, революции конец. Надо потиху валить отсюда, пока дубинками по плечам не получили.

– Не посмеют. Во-первых, наш лидер приказал не применять насилие…

– Какой, нахрен, лидер! Ты что, идиот? Проснись! – режиссер подергал его за рукав. – Ты думаешь, силовики так просто отдадут власть либералам? Все, парень. Пипец! Я думаю, революция белых шариков накрылась медным тазом. Скоро нам тут вставят по самые помидоры. Говорю тебе, валить надо.

– Нас тронуть не посмеют, – без особой уверенности ответил Игорек. – Мы знаменитости. Публичные фигуры. Нас вся страна знает. Я бы остался здесь, в гуще событий.

– Ну и хрен с тобой, – раздосадованно махнул рукой режиссер. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

– Ладно, – шоумен в сомнении покусал губу. – Я сейчас быстро метнусь к барьеру у собора. Сделаю пару кадров и вернусь.

– Только давай в темпе. У меня очко конкретно играет. И флаг этот дебильный брось. И Че Гевару своего спрячь, если, как Олежек, дубинкой в нос не хочешь получить. Революционер хренов.

Расстроенный и немного напуганный пессимизмом режиссера, никак не вяжущимся с обстановкой революционного подъема и все еще царящей на площади эйфорией, Игорек вернулся к своему оператору.

– Пошли снимемся у «Барьера». Так, чтоб ОМОН, колючка, башни Кремля. А потом в студию, – он неуверенно посмотрел на спокойно потягивающих кофе с егермейстером мужичков с рациями. – У меня еще съемки сегодня.

– Ну пойдем, раз съемки. Поможем тебе сделать лучший кадр в твоей жизни, – сказал один из них, бросил пустой пластиковый стакан под ноги и, раздавив его тяжелым ботинком, взялся за рацию.

По дороге к ним пристроилась известная в либеральных кругах политическая блогерша и ведущая оппозиционной радиостанции. Попыталась заговорить. Но Игорек не снизошел до общения, и она чуть отстала, продолжая держаться рядом, видимо, из желания примазаться к его славе.

Слева от Василия Блаженного бронемашины с «Барьером» перегородили проход на Красную Площадь от кремлевской стены до самого собора. Перед металлическими щитами в два ряда были раскручены широкие кольца спиралей армированной колючей проволоки с часто посаженными острыми лезвиями. Над щитами на специальных платформах, внимательно наблюдая за отошедшей на приличное расстояние толпой, стояли бойцы. У некоторых из них были помповые дробовики, у некоторых – короткоствольные пейнтбольные ружья с несмывающейся краской для того, чтобы помечать особо активных революционеров. За барьером стоял готовый к действию водомет.

Еще издали было видно, что картинка получится идеальной. Колючка, стальные щиты, угрюмые, затянутые в городскую броню омоновцы на фоне Спасской башни со стороны Васильевского Спуска смотрелись очень живописно. А самое главное – он, Игорек, символ свободы и новой России, в белоснежной куртке, с ярко-красным Че Геварой и европейским флагом в руках.

Предвкушая удачную съемку, шоумен с помощью мужичков пробился через толпу, быстро проинструктировал оператора, откуда снимать, и пошел, размахивая флагом, к барьеру.

– Не подходить к заграждению! – приказал в мегафон стоящий вверху на платформе «Барьера» один из бойцов.

Игорек сделал еще несколько шагов, снял капюшон, чтобы его все узнали, и, широко улыбаясь своей очаровательной улыбкой повзрослевшего Гарри Поттера, приветливо помахал омоновцам рукой. Тот, что с микрофоном, красноречиво покрутил пальцем у виска. Этот вульгарный жест нисколько не испортил шоумену настроения. Он развернулся и повторил свой уже ставший сегодня коронным жест: одной рукой взмахнул флагом, другой распахнул куртку, чтобы было видно красное поло с Че Геварой.

В первых рядах подбадривающей его криками и аплодисментами толпы стояла блогерша и снимала все на портативную камеру. «Пусть видит, бездарность, как работают профессионалы. И завидует», – со злорадством подумал шоумен. Стоящий рядом с ней мужичок с рацией одобрительно покивал головой, похлопал в ладоши и медленно попятился назад за блогершу. В этот момент слева и справа на свободное пространство между толпой и барьером выбежали несколько парней в капюшонах с зажженными коктейлями Молотова и метнули их в металлический барьер как раз за Игорьком. От полыхнувшего сзади пламени он, пригнувшись, подался вперед, потом, поняв, что огонь до него не достает, а картинка стала еще красочней, снова выпрямился и взмахнул флагом.

Сверху сзади раздался грохот. Впереди заверещала одна женщина. Затем еще несколько. Это омоновцы стреляли резиновыми пулями в спину парням, метнувшим в заграждение горючку, и послали из гранатометов пару контейнеров со слезоточивым газом в орущую от возбуждения и одобрения толпу.

Люди подались назад. Тут Игорек не на шутку испугался и, опустив флаг на плечо, побежал к толпе. Когда до нестройных рядов манифестантов оставалось всего несколько шагов, стоящий за спиной блогерши мужичок с рацией достал из-за пазухи оружие, похожее на обрез, и выстрелил от бедра.

Что-то тупое и колючее ударило шоумена в живот. Не понимая, что происходит, он по инерции сделал еще шаг, схватился за живот и с удивлением посмотрел на свои окрасившиеся красным руки. Мужичок с рацией чуть поднял ствол и выстрелил еще раз. Приняв пущенный почти в упор заряд картечи легкие разорвались от невыносимой боли. Игорек захрипел и, хватая воздух полным кровавой пены ртом, повалился вперед на брусчатку. Его сознание, цепляясь за последние искорки жизни, выхватило из общего уходящего в темноту шума истошный крик блогерши:

– Убили! Омоновцы телеведущего убили! Звери!

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ГУВД Москвы: «Участники несанкционированных акций блокированы в местах их проведения. В связи с агрессивными действиями протестующих в городе объявляется чрезвычайное положение. Для обеспечения безопасности принято решение направить в Москву дополнительные силы Росгвардии».

* * *

Картинка получилась действительно впечатляющая. На ней была и металлическая стена «Барьера» на фоне Спасской башни, и удивленно глядящие с нее вниз омоновцы, и кольца колючей проволоки. Был на ней и Игорек, лежащий в луже медленно растекающейся по брусчатке крови. Камера блогерши крупным планом выхватила его остекленевшие глаза, в которых сквозь разбитые очки читался предсмертный, полный ужаса вопль: «Этого не может быть!»

– Ну и нахрена было его мочить? – спросил Хобс коллегу из ЦРУ, оторвав от глаз бинокль. – У вас что, маленький выбор? Глянь, сколько там инфантильного народу с бабочками в животе. Слетелись погреться у костра революции, блин. Тупое стадо.

– Ну во-первых, мы не знали, что он твой, – пожал плечами тот и сделал глоток американо из большой кружки. – А во-вторых, смотри, какая живописная сцена. Герой революции, знаменитость, известный всей России человек стал невинной жертвой кремлевских сатрапов. Искрой, от которой зажжется пламя свободы. Эта картинка сейчас во всех новостных лентах мира. Другую жертву, конечно, найти было можно. Но этот малахольный придурок сам лез в руки. Глупо было ему отказывать в заслуженной минуте мировой славы.

Они стояли у широкого окна президентского люкса отеля «Балчуг Кемпинский», откуда открывался прекрасный вид на Кремль, Москву-реку и Васильевский Спуск. Здесь был организован один из центров ЦРУ, развернутых в Москве для координации госпереворота. Всего в столице таких пунктов было четыре, а еще около двух десятков наблюдательных точек и примерно столько же мест сбора боевых ячеек, в которых ждали приказа больше сотни хорошо вооруженных и экипированных, имеющих сирийский опыт боевиков.

Из аппаратуры в номере были только три ноутбука и узел закрытой спутниковой связи, подключенный к предварительно вынесенной на крышу антенне. Все это обслуживала пара агентов. К сожалению, не полноценный ситуационный центр с интерактивными экранами и 3D проекторами, но для полевых условий вполне сойдет.

Действия в Москве пока разворачивались по плану. Или почти по плану, потому что изначально предполагалось, что московская полиция начнет препятствовать сбору манифестантов у Кремля. Это должно было вызвать множество точек противостояния и мелких стычек внутри Садового Кольца. Учитывая значительное численное превосходство, протестующие, конечно же, взяли бы в них верх. Это должно было распалить толпу, сделало бы ее более агрессивной и к моменту сбора на площади готовой вступить в реальное столкновение с более подготовленным и хорошо экипированным ОМОНом. Но, вопреки предположениям, полицейские кордоны беспрепятственно пропускали людей в центр. Это было странно.

Второй неожиданностью было то, что власти не дали провести акцию на Красной площади, которая гораздо лучше подходила для сдерживания толпы и ее последующего силового разгона. Вместо этого они повернули протестующих на Васильевский Спуск, который граничил с большим открытым пространством парка Зарядье. В этот момент у Хобса возникли первые подозрения, что у силовиков есть какой-то хитрый план. Он их озвучил коллеге из ЦРУ, но тот лишь пожал плечами и сказал, что пока нет причин отходить от первоначального замысла. В конце концов, Васильевский Спуск казался даже предпочтительнее Красной площади потому, что требовал гораздо больших сил для его блокирования и последующих действий по прекращению акции. Таких ресурсов в центре не наблюдалось. Дивизия Дзержинского все еще находилась в расположении в Балашихе, а батальона ОМОНа, рассредоточенного в районе Кремля, для этих целей было явно недостаточно. Этот факт был воспринят аналитиками в Лэнгли как косвенное подтверждение того, что силовики выполнят приказ и. о. и не будут предпринимать активных действий против манифестантов. То, что жесткого разгона акции не планируется, подтверждали и информаторы разных уровней в МВД и ГУВД Москвы.

Следующим сюрпризом оказалась молниеносная переброска спецтехники и дополнительных сил ОМОНа к Кремлю сразу после начала акции. Как только на Васильевском Спуске собралась большая часть протестующих, полиция перекрыла движение по нескольким радиальным проспектам и по ним на скорости в центр прошли бронемашины «Барьер» и гражданские автобусы с бойцами. У ЦРУ информации о готовности таких ресурсов к быстрому развертыванию не было. По-видимому, техника и личный состав были заранее укрыты в промзонах за кольцевой. Удивили и действия вновь прибывших сил. Вопреки ожиданиям, они не стали разгонять революционеров. А заняли резервные позиции в непосредственной близости от места проведения акции.

Как только манифестанты, почувствовав свое превосходство и безнаказанность, навалились на оцепление у храма Василия Блаженного, резерв среагировал с молниеносной быстротой. Машины с «Барьером» оттеснили уже почти прорвавшуюся на Красную площадь толпу и установили сплошную стену из высоких металлических щитов. Выставив это непреодолимое заграждение, ОМОН развернул перед ним колючую проволоку. Точно так же быстро, уверенно и без суеты силовики поступили и на всех улицах, примыкающих к месту акции.

В результате этих действий больше сотни тысяч протестующих оказались блокированы на территории Васильевского Спуска и парка Зарядье. В этот момент сомнения стали зарождаться и у координатора из ЦРУ. Они переросли в полноценные опасения, что все планы могут сорваться, когда силовики заглушили мобильную связь, а скрытый на башне Кремля снайпер метким выстрелом вывел из строя автономный генератор, питавший аппаратуру сцены. Про снайперов было известно давно. На спутниковой картинке были хорошо видны некоторые их позиции по периметру акции. Даже на крыше «Балчуга» разместились две пары. То, с какой легкостью было применено летальное оружие, настораживало, хотя происходящее еще никак не подходило под категорию фактора, способного провалить акцию. К тому же Дзержинка все еще стояла в Балашихе, а ОМОН, кроме ограниченного использования водометов и слезоточивого газа по особо активным протестующим, ничего не предпринимал. Поэтому, несмотря на предостережение от координатора, в Лэнгли приняли решение продолжать развертывание операции.

И вот появилась первая очевидная публичная жертва, если не считать нескольких человек, растоптанных толпой во время неудачного прорыва на Красную площадь. Жертва яркая, красивая, способная дать повод для начала второго этапа госпереворота.

– Ну что? – цэрэушник отвернулся от окна и еще раз посмотрел на застывшую на экране телевизора картинку с лежащим в луже крови Игорьком. – Думаю, это хороший повод для народного гнева на силовиков, который сейчас и озвучит наш новый российский президент.

– Я бы пока сказал не президент, а претендент, – скептически хмыкнул Хобс. – Не нравится мне все это. Я чувствую, русские что-то замышляют.

– Вы в госдепе слишком осторожны. Неужели ты до сих пор не понял? Все… Мечи вышли из ножен. Теперь Вашингтон пойдет до конца, каким бы драматичным он не был, потому что только серьезный конфликт может спасти их жирные задницы от надвигающейся экономической и политической катастрофы. Им нужна ошеломляющая своей грандиозностью победа над равным по силе противником. Россию назначили виновной за все неудачи Белого дома, внутренние и внешние. Теперь наши боссы не успокоятся, пока не поставят ее на колени либо не загонят в могилу. При этом, насколько я понимаю, будут использованы все средства вплоть до прямого силового воздействия.

– Есть и третий вариант, – многозначительно проговорил Хобс, тоже отошел от окна и уселся в кресло. – Что, если русские ответят на наше силовое воздействие?

– Такая возможность существует, – не стал отрицать цэрэушник. – Я не охрененный аналитик. Мое дело – работа в поле. Но в Лэнгли считают, вероятность симметричного ответа Москвы на применение нами силы очень мала, а потенциальный ущерб можно игнорировать. В то же время выгоды от прямого воздействия будут моментальными и очень значительными.

– За советы ваших и наших аналитиков я бы не дал и ломаного цента, – скептически хмыкнул дипломат. – Сейчас в Вашингтоне нет ни одного стоящего спеца, разбирающегося в России хотя бы на уровне тактического прогнозирования. Остались одни конъюнктурщики, поющие лживые песенки под дудку русофобов. Пару командировок в посольство или под прикрытием, водки попить с либеротой, местных шлюх потрахать, газетки-журнальчики почитать, блогеров всяких оппозиционных – и все, ты уже спец по России. Вот что я тебе скажу… Я здесь проработал с самого развала Советов и так нихрена не понял, что толкает эту страну вперед. Одно знаю, нас ждет масса сюрпризов. Так что я бы на аналитиков сейчас не очень рассчитывал.

– Тем не менее они утверждают, что у военных должен сработать выработанный годами рефлекс на выполнение приказа Верховного главнокомандующего. А сейчас это премьер, который полностью под нашим контролем. Он отдаст прямой приказ: не оказывать нам противодействия в случае ограниченной, точечной силовой операции. Потому что она будет проводиться по его просьбе от лица российского народа, борющегося с тиранией силовиков. В этом можешь не сомневаться. Еще очень важно, что большинство старших офицеров на командных позициях в ключевых родах войск, вроде стратегических сил, ВКС, ПРО, согласились на сделку с нами. Они взяли деньги от врага, коллега. А это значит, совершили госизмену и теперь у нас на крючке. Конечно, некоторые главнокомандующие и руководство ФСБ пока лояльны бывшему президенту. А вот их замы – дело другое. Мы рассчитываем на то, что в нужный момент они не отдадут приказ на ответный удар или применение ПРО.

– Речь идет об ударе по России? – удивился дипломат. – Может, стоит эвакуироваться из Москвы, пока не поздно.

– Ну… Это крайний случай. Думаю, до этого не дойдет. Все станет ясно в ближайшие час-два. Сейчас премьер выступит с обращением и обвинит ОМОН в неподчинении приказу, объявит об отстранении от должности командующего Росгвардией, министра внутренних дел и министра обороны и прикажет силовикам снять оцепление с Васильевского Спуска. Если те не подчинятся, а такая вероятность есть, то он призовет на улицы вторую волну протестующих. Здесь будет задействован наш, так сказать, резерв. Он менее малочисленный, чем то пухлощекое хомячье с холеными бородками, что собралось сейчас у Кремля, но зато гораздо более подготовленный и мотивированный. Они будут блокировать районные управления внутренних дел, административные здания, мэрию, Министерство обороны. Некоторые важные чиновники московских округов на нашей стороне. Они тоже окажут давление на полицию. Думаю, это возымеет нужный эффект и на сторону премьера будут переходить все больше и больше подразделений силовиков. Или они хотя бы будут соблюдать нейтралитет по отношению к протестующим. К вечеру мы будем знать расклад сил. Завтра соберется Дума и Совет Федерации. Там тоже значительная часть голосов под контролем. Они не самоубийцы. Хотят сохранить свои виллы-яхты и понимают, что теперь без своей основной опоры, без президента могут потерять все нажитое непосильным трудом, если будут неправильно себя вести. Потому депутаты подтвердят конституционные права премьера и проголосуют за назначения новых глав силовых ведомств. И все. С этого момента начнется третья фаза.

– Как план звучит красиво. Но я что-то не помню, чтобы операции такого масштаба шли по плану. Что, если полиция и Росгвардия не станут подчиняться?

– Тогда и. о. объявит о попытке госпереворота, о военном путче. Народ очень сильно возмутится и перейдет к активным действиям против силовиков. Вступят в дело наши боевые ячейки. Москва полыхнет ярким пламенем. По сути, в городе начнется локальная гражданская война со всеми ее прелестями: трупами, пожарами, погромами, мародерством. Видя, что творится в столице, одна из национальных республик объявит о выходе из Федерации и попросит защиты у НАТО. Те, конечно, ее окажут и пошлют транспортники с войсками. Если их собьют – война с Европой. Если не собьют – новое государство в центре России и опять-таки война, но уже гражданская. Оба варианта нам подходят. Но будем надеяться, что до этого не дойдет. Все должно закончиться мирно, и завтра после заседания парламента новый российский президент въедет в Кремль под восторженные крики толпы. Секунду… – цэрэушник отставил кружку с кофе и вынул из кармана сатфон. Он несколько секунд с нарастающим напряжением вслушивался в то, что ему докладывали, затем длинно, без акцента выругался отборным русским матом. – В городе объявлен комендантский час. В течение нескольких часов на улицу выходить запрещено. Всем приказано оставаться на местах на работе или дома. Дзержинка пришла в движение. Шоссе Энтузиастов перекрыто. Формируется колонна в сторону Москвы. Броневики, грузовики с солдатами, БТРы, – он резко повернулся к одному из агентов, сидящему за ноутбуком, и приказал: – Дайте мне спутник на Балашиху.

Несмотря на облачность, мощная термооптика даже с орбиты давала четкую картинку того, что происходило в районе расположения дивизии Дзержинского. Из двух основных КПП выходили колонны техники и выстраивались на трассе в направлении Москвы. Сомнений не было, элитные части Росгвардии планировали взять город под свой контроль. По какой-то причине договоренность с замом командующего Росгвардии, который взял доллары, сорвалась. Он не отдал приказ дивизии оставаться в казармах. Такое развитие событий говорило о том, что остальные силовые министерства тоже могут не подчиниться премьеру. Кроме того, ввод войск в город фактически обнулял вторую фазу, предполагавшую блокаду административных зданий. Если по столице будут установлены блокпосты и в округах сформированы мобильные группы для разгона манифестантов, ни о какой серьезной протестной активности речи быть не могло.

– Ну что? – спросил дипломат, ни к кому конкретно не обращаясь. – У вас есть ответ на это?

– Есть, – медленно кивнул цэрэушник. – Но, боюсь, он вам не понравится.

Украина. Киевская область

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «В связи с политическим кризисом в России, президент Украины ввел в стране положение военной опасности. Украинский парламент обратился к НАТО с просьбой о дополнительных гарантиях безопасности от российской агрессии».

* * *

В последние пару месяцев на Украину зачастили туристы из Америки, причем их состав довольно сильно изменился даже по сравнению с прошлым летом. Тогда основу потока составляли сбивавшиеся в тургруппы потомки украинских иммигрантов середины прошлого века, решившие посетить историческую родину, вконец заблудившуюся на пути к свободе и демократии и по горло увязшую в непроходимом болоте бедности, коррупции и постоянных политических свар. Ну и заодно похвастаться перед нищими родственниками своей относительно сытой жизнью за океаном. Типа, «мы амэрыканьцi». Но начиная с января состав туристов довольно сильно изменился. В страну зачастили небольшие, по 3-5 человек, группы молодых крепких людей, выдававших себя за бизнесменов. Некоторые приезжали по реальным приглашениям украинских фирм, но большинство просто декларировали, что хотят изучить инвестиционный климат, рассмотреть различные варианты торговли или покупку недвижимости. В каждой из таких групп обязательно были 1-2 человека украинского происхождения, свободно владеющие мовой и хорошо ориентирующиеся в обстановке.

Одна из таких компаний бизнесменов прилетела в Киев за сутки до катастрофы в Персидском заливе. Четверо молодых, веселых, полных жизни парней и их босс постарше, но тоже улыбчивый и с виду вполне дружелюбный. Из официального приглашения риэлтерского агентства следовало, что целью деловой поездки были переговоры по созданию совместного предприятия, чтобы немногие богатые киевляне могли купить недвижимость в США, а желающие приключений американцы – в Киеве.

Впрочем, переговоры длились всего полдня, затем настало время ужина в уютном национальном ресторанчике. Наметившиеся было бизнес-планы киевских коллег утонули в проставленном американцами море горилки, в котором плавали галушки со шкварками, свиные ребра и жаренные на углях колбаски всех видов. Сами гости, ссылаясь на усталость и разницу во времени, пили мало и допоздна засиживаться не стали. К тому же завтра около полудня у них был обратный рейс в Европу. Зато будущие бизнес-партнеры заказали себе проституток, и веселая компания американцев поехала в пригород в съемный коттедж, который для них арендовали риелторы.

После часа плотного общения с путанами гости отправили их домой и, наглотавшись таблеток, нейтрализующих в организме алкоголь, завалились спать. Но не все. Один постоянно бодрствовал, наблюдая за обстановкой по картинкам с наружных камер и следя за сообщениями на спутниковом телефоне. Через пару часов его сменил товарищ. И так до самого раннего утра, когда на сатфон пришел приказ о начале операции.

Через несколько минут во двор коттеджа вкатился «паджеро» с номерами СБУ. Водитель, оставив машину с включенным двигателем, избегая контакта с группой, резво проскользнул в закрывающиеся автоматические ворота и скрылся в ближайшем переулке.

В просторном багажнике оказались пять утепленных зимних костюмов украинского спецназа, столько же тактических комплектов легкой брони с нашивками СБУ и полным боевым обвесом, спецназовские шлемы с закрепленными на них тепловизорами, оружие, ящик со спецсредствами и небольшой кейс с аппаратурой. Парни быстро экипировались и выехали со двора.

– Так, красотки! – старший обернулся на сидевших сзади бойцов. – Как головы? В висках не шумит?

– Все в норме, сэр. Только со шкварками вчера, по ходу, был перебор. Мой холестерин, наверное, зашкаливает, – ответил один, запивая таблетку статина.

– Опять таблетки жрешь? Ты еще психотерапевта с собой на задание следующий раз возьми, – хохотнул командир группы. – Ничего. Не сдохнешь. А сейчас все собрались! Предельная концентрация и фокус на задании. До точки двадцать пять минут.

«Паджеро» выскочил из коттеджной застройки и по трассе резво пошел на восток. Минут через десять он свернул вправо, затем съехал с асфальта в лес на разбитую грунтовку и сбавил скорость. Видимо, маршрут был хорошо отработан, потому что водитель вел машину уверенно, почти не сверяясь с навигатором.

По лесным колдобинам «Паджеро» бился минут пятнадцать. Из-за этого группа немного вышла из графика.

– Твою мать! – выругался старший, держась за ручку на стойке. – Здесь же должен быть асфальт.

– Может когда-то и был, – водитель крутнул руль, стараясь избежать глубокой колеи, оставленной грузовиками.

– Я манал такую подготовку, – бросил один из сидящих сзади бойцов. – Они там в разведке совсем охренели. Не могли сообщить, что тут бездорожье.

– Не ной. Уже почти приехали, – отозвался другой.

– Тебе не ной, а мне с километра в голову попасть надо. После такой поездки у меня руки минут двадцать будут трястись.

– Так, девочки! Тихо всем! – старший посмотрел на спутниковый телефон. – Нам добавили десять минут за счет эвакуационного времени. Всем предельное внимание. Первые двое высаживаются сразу за поворотом. У вас семь минут, чтобы занять позиции на вышках ЛЭП и доложить о готовности.

Пройдя несколько метров юзом по грязи, внедорожник вошел в поворот и притормозил. Два снайпера, сидевшие сзади, быстро выскочили из дверей и скрылись в зарослях. Машина тронулась и двинулась дальше по разбитой лесной дороге.

Целью группы была одна из батарей дивизиона ЗРК «Пэтриот», поставленного Пентагоном на Украину в прошлом году после огневого налета русских на позиции нацбатов. Батарея была учебной. На ее базе прошедшие подготовку в США и Европе украинские офицеры тренировали контрактников защищать Киев от ракетного нападения москалей.

На широкой, вытянутой вдоль линии ЛЭП лесной вырубке гектаров в сто, располагались шесть пусковых установок и РЛС. Чуть дальше в лесу – пункт управления огнем, несколько теплушек для солдат, кунги охраны и дизель-генератор. Вчера днем батарея отстрелялась по учебным целям. После пусков на позиции пришли грузовики с контейнерами для перезарядки, и неумелые курсанты провозились до вечера, устанавливая их на пусковые платформы. Эти контейнеры прибыли из Германии на транспортнике пару дней назад и, по словам инструктора, содержали модернизированные ракеты повышенной точности. Охранялась батарея взводом автоматчиков, переброшенных по ротации из зоны АТО.

Район здесь был тихий. К позициям из местных никто не приближался, справедливо опасаясь, что отбитые на голову полутрезвые защитники украинской демократии могут открыть пальбу без предупреждения.

У каждой установки был выставлен один часовой плюс по одному у РЛС, пункта управления огнем и импровизированного КПП, оборудованного в месте, где на вырубку из леса выходила дорога. Караульное помещение располагалось в двух теплушках, огражденных обмотанной вокруг деревьев колючей проволокой. В одной находилась бодрствующая, в другой – отдыхающая смены.

Учитывая бардак, творящийся на учебной батарее, задача американской диверсионной группы была не из сложных. Выйти на позицию. После получения приказа проникнуть в командную машину и подключить свой блок управления огнем. Дождаться его сработки, убедиться в пусках и быстро эвакуироваться.

За километр до цели водитель свернул на заросшую невысокой лозой просеку и, нещадно подминая бампером тонкие прутья, проехал метров сто в глубь леса. Затем оперативники покинули внедорожник и, взяв спецсредства и кейс с электроникой, направились к батарее. У самой вырубки они разошлись в разные стороны. Старший с блоком управления огнем двинулся к командной машине, а бойцы, подойдя вплотную к опушке, прошли влево и вправо, расставляя пиропатроны и дымовые шашки. Минут через десять они присоединились к командиру и, укрывшись в зарослях так, чтобы в утренних сумерках просматривались позиции батареи, замаскировались в ожидании команды.

Ждать пришлось довольно долго. Один из бойцов уже начал клевать носом, но командир его разбудил несильным толчком под ребра и отправил размяться вдоль опушки. Пошел мелкий мокрый снег, так что видимость в термооптику несколько ухудшилась, и следовало визуально уточнить положение часовых.

Старший повел объективом своего тепловизора по позициям. Несмотря на то что было уже девять часов утра, никакого движения на батарее не наблюдалось. Вчера курсантов, после того как они закончили замену контейнеров на пусковых установках, отвезли в учебный центр. Смена караула прошла час назад, поэтому никакой активности у караульных блоков не наблюдалось. По учебному плану сегодня был день обслуживания техники и подготовки к завтрашним стрельбам на симуляторе, так что новой группы курсантов не ожидалось. Зная это, инструкторы вместе с начальником караула в своем кунге всю ночь бухали самогон, который один из них выменял в соседнем селе на просроченные натовские рационы. Учитывая такой расклад, можно было с большой долей уверенности сказать, что с утра офицеры будут опохмеляться, а потом дрыхнуть до обеда.

– Вот, блин, вояки, – посетовал старший, достал полевой планшет и, включив картинку со спутника, внимательно ее изучил. Затем поправил гарнитуру и обратился к снайперам, двум «белкам», чтобы те подтвердили визуальный контакт с целями.

– Это белка-альфа. Вижу цель у ПУ[109] один. Вижу цели у ПУ два, пять и шесть, – услышал он в ответ.

– Это белка-бета. Цели у ПУ три и ПУ четыре не наблюдаю. Альфа, глянь, что с твоей стороны

– Это белка-альфа. С моей стороны чисто. У ПУ три и ПУ четыре часовых не видно. Нет. Коррекция. Часовой ПУ три сидит под установкой. Наверно, спрятался от снега.

– Теперь и я вижу, – ответил второй снайпер. – У ПУ четыре часовой тоже укрылся под установкой.

– Ладно. Пусть сидят, – хмыкнул старший. – Так им больше шансов остаться в живых.

– Вижу движение у кунга инструкторов, – сообщил снайпер.

– Принял.

Командир повел тепловизором в сторону, поправил фокус, чтобы компенсировать рябь от снега, и присмотрелся. Из кунга вышел один из офицеров. Из одежды, кроме трусов в цветах украинского флага, на нем были только берцы и накинутый на голые плечи бушлат. Он быстро справил нужду прямо на колеса и, комично подскакивая на холодном ветру, полез по лестнице обратно в тепло. От такой спешки вояка поскользнулся на ступеньках и, грохнувшись ребрами о холодный металл, во все горло разразился отборными ругательствами. Дверь кунга открылась, оттуда высунулись три человека в исподнем и заржали на всю вырубку.

– Это белка-бета. Цели на ПУ три и ПУ четыре покинули укрытие. Контакт четкий.

– Разбудили бедняг, – проговорил старший, рассматривая, как инструкторы помогают своему незадачливому товарищу подняться в кунг.

Кроме этого события ожидание было довольно скучным. Через час произошла смена караула. Еще через полчаса от долгого сидения на сырой земле под теплые спецназовские костюмы стал закрадываться холод. Когда бойцы снова начали ворчать на тех, кто планировал операцию, а старший уже подумал, что, возможно, она будет отменена, пришел приказ на ее начало, и на экране планшета появился таймер, дающий отсчет от двенадцати минут. Именно через это время батарея должна была сделать залп. Ни раньше, ни позже.

– Это белка-мама. У нас зеленый свет. Двенадцать минут, – сообщил группе старший и, в последний раз уточнив положение часовых по картинке со спутника, спрятал планшет в задний карман разгрузки одного из бойцов.

Тройка оперативников находилась в зарослях метрах в пятидесяти от командной машины. Скрываясь за деревьями, бойцы быстро приблизились. Часовой стоял с их стороны, подняв воротник, чтобы защититься от ветра и снега. Он прислонился к колесу и прижимал автомат к груди двумя руками, как будто так было теплее.

Старший рассмотрел его в оптику и тихо сказал:

– Не спит. Плохо. Придется убирать.

Он толкнул локтем одного из бойцов. Тот поднял укороченный автомат с глушителем и, почти не целясь, выстрелил через редкий орешник. Часовой, не издав ни звука, медленно осел на землю и повалился на бок. Тройка по очереди короткими перебежками переместилась к машине. Оперативники заняли позиции впереди и сзади, а командир с кейсом поднялся по ступенькам к двери и, набрав мастер-код на цифровом замке, быстро скользнул внутрь.

Его действия были отработаны часами тренировок на виртуальном тренажере и на реальной аппаратуре. Включить основное питание. Запустить систему проверки пусковых установок и диагностику элементов управления. Пока идет этот процесс, достать из кейса модуль спутниковой связи, включить, дать программе настроиться на спутник. Когда замигает зеленый огонек, вынуть штекер штатного блока управления огнем и наведения на цель зенитных ракет. К этому гнезду подключить свой блок управления. Соединить его со спутниковым модулем. Полминуты на скачивание нового пакета программ индивидуального наведения на цель, маршрута подлета и алгоритма маневрирования для каждой из находящихся в контейнерах ракет. Затем проверка загрузки данных. Командир быстро глянул на таймер на часах. Есть запас по времени. Дальше… Полминуты на скачивание в мозги ракет данных временного закриптованного спутникового канала, по которому можно изменить цель или параметры подлета к ней в случае, если после пуска они будут скорректированы оператором. Последняя проверка спутникового канала связи. Все. Батарея готова к залпу.

В этот момент на сатфон пришло сообщение «Настройки завершены успешно» и сразу за ним «+3 минуты». Старший выругался и передал группе:

– Это белка-мама. У нас +3 минуты. Всем внимание. Я остаюсь на точке до активации. Белкам подтвердить статус целей.

– Статус прежний. На позиции тишина, босс, – отчитались по очереди снайперы.

– Ждем, – коротко отозвался старший и, достав из кармана разгрузки похожий на банку пива цилиндр термобарического заряда, аккуратно положил его на главный пульт управления огнем.

Дополнительные три минуты, отведенные куратором операции, тянулись невыносимо долго. Так всегда бывает, когда все готово к действию и вдруг наступает непредвиденная задержка. Командир расслабился в кресле оператора, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Теперь, когда калибровка ракет завершена, он не боялся за срыв операции, даже если вдруг кто-то из военных поднимет тревогу. Всю вырубку уверенно простреливали два снайпера, засевшие на опорах ЛЭП, идущей в полукилометре от позиций. К тому же два бойца, укрывшиеся у командной машины, снимут любого, кто попытается подойти. Но все же опытному оперативнику не хотелось забирать жизни охранявших батарею молодых парней, которые оказались на пути чьей-то злой воли.

Наконец в кармане разгрузки завибрировал сатфон. Старший достал его и глянул на дисплей, на котором высветилось долгожданное сообщение «Вперед». Набрав пусковой код, он активировал установленный им блок управления огнем, затем завел таймер отсроченной детонации на термобарическом заряде, аккуратно вынул чеку и выскочил на улицу.

– Всем внимание! У нас обратный отсчет минус сто[110], – скомандовал он и, спрыгнув с лестницы в мокрый снег, исчез среди деревьев вместе с контролировавшими периметр бойцами.

Они отбежали в глубь леса метров на пятьдесят и укрылись за соснами. Через полторы минуты по периметру вырубки один за другим начали срабатывать расставленные при подходе дымовые шашки и с оглушительным грохотом взрываться пиропатроны. Одновременно с этим на пусковых установках завыли сирены и включились желтые мигалки, означающие, что они приводятся в боевое состояние. В подтверждение этому несущие контейнеры начали медленно подниматься в пусковое вертикальное положение.

На позициях началась паника. Полуголые офицеры с криками «Тревога!» «Это москальский налет!» вывалили из кунга и попрятались в вырытых рядом окопах. Начальник караула, застегивая на ходу бушлат, уже бежал навстречу своим бойцам, рассыпавшимся по опушке, чтобы занять обозначенные боевым расписанием позиции на огневых точках. Часовые у пусковых установок тоже нырнули в заранее выкопанные укрытия, в недоумении наблюдая за тем, как комплексы самостоятельно, без обычной суеты экипажей изготавливаются к стрельбе.

Через минуту, когда разрывы пиропатронов стихли и у офицеров схлынула первая волна паники, сквозь дым шашек они смогли разобраться, что никакой реальной опасности нет. Один из инструкторов высунул голову из окопа и, быстро осмотревшись, бросился к командной машине с невероятной для бухавшего всю ночь человека прытью. Он резво взбежал по ступенькам, быстро набрал на замке цифровой код и несколько раз с силой дернул дверь.

– Снять? – старший услышал в наушнике вопрос снайпера.

– Нет. Дверь заблокирована. Теперь ее можно открыть только мастер-ключом, – спокойно ответил он.

Тем временем пусковые контейнеры встали в вертикальное положение и желтые мигалки сменились красными.

– Тикайте! – заорал с лестницы инструктор укрывшимся рядом с пусковыми установками караульным. – Щас пальне…

Последний слог его предупреждения поглотил гул ракетных пусков. Установки срабатывали попарно, через две секунды выплевывая высоко в воздух свое смертоносное содержимое. Ракеты выбрасывались из контейнеров толчковым зарядом метров на двадцать вверх, затем он отстреливался. Секунду работали свечки носовых корректоров ориентации, придающие снаряду нужное направление, потом, выбросив сноп пламени и клубы серого дыма, включался основной разгонный двигатель, и сигарообразное тело тут же исчезало в облаках.

– Петро! Срочно связь со штабом! Цэ не наши! Цэ крылатые ракеты! – заорал от командной машины инструктор, с удивлением глядя, как его батарея отстреливается «Томагавками», специально модифицированными под контейнеры «систем ПВО «Пэтриот».

– Дебил. Вали оттуда, – процедил сквозь зубы старший, наблюдая, как офицер продолжает дергать ручку прочно запертой двери.

– Петро! – снова заорал инструктор.

В этот момент последняя пара ракет вышла из контейнеров. Еще через секунду командная машина содрогнулась от сдетонировавшего внутри заряда. Бронированный корпус выдержал давление, но дверь сорвалась петель и стоящего перед ней на небольшом порожке офицера поглотил горизонтальный столб адского огня, словно изрыгаемый из чрева злобного дракона.

– Эвак[111]! Эвак! – отдал команду старший и, нажав на сатфоне кнопку подтверждения, что задание выполнено успешно, вместе с бойцами легким бегом затрусил к квадроциклам, оставленным для него в километре от позиций батареи.

Когда они добрались до техники, высоко в небе послышался приглушенный гул, идущий над лесом с запада на восток, словно работала мощная газовая горелка. Командир на секунду прислушался, затем, выругавшись, запустил мотор. Он не знал, что происходит в воздухе, но ничего хорошего это явно не сулило. Через двадцать минут на трасе их, предварительно сбросивших оружие и камуфляж в условном месте, подобрал неприметный микроавтобус, в котором уже сидели два снайпера и был загружен оставленный в коттедже легкий багаж. Еще минут через сорок вся группа, как ни в чем не бывало, проходила регистрацию в аэропорту Борисполь на рейс, идущий в Вену.

Однако добраться до самолета оперативникам так и не удалось. За полчаса до вылета русские объявили над Украиной бесполетную зону. Одновременно с этим пропала мобильная связь и геолокация. По аэропорту забегали служащие. Многие из них, получив какое-то сообщение по рации, бросали рабочие места и, расталкивая ничего не понимающих пассажиров, бежали на служебную парковку к своим машинам. На выезде из аэропорта почти сразу же образовался затор, потому что дорогу перекрыл откуда-то взявшийся БТР военной охраны.

Еще через десять минут здание аэропорта содрогнулось от мощной ударной волны. Это на взлетные полосы и рулевочные дорожки упали первые бетонобойные заряды из сброшенных русскими ракетами кассет. В трехстах метрах восточнее основного здания, там, где располагался военный аэродром 15-й бригады транспортной авиации, вообще царил ад. Почти всю его территорию, включая ангары и стоянки техники, покрывали до белизны яркие шары термобарических взрывов.

Россия. Москва

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «После кровавой расправы над протестующими у стен Кремля генсек НАТО заявил, что альянс готов оказать решительную поддержку российскому народу, если такая просьба поступит от легитимного руководства страны». ГУ МВД РФ по Москве: «Учитывая агрессивность и провокационный характер действий протестующих, для безопасности жителей в столице вводится ряд ограничений, включая комендантский час и ограничение на движение автотранспорта. Для обеспечения порядка на улицах города будут организованы посты Росгвардии. Любые противоправные действия будут жестко пресекаться».

* * *

Главный настенный экран контроля обстановки большого оперативного зала Национального центра обороны окрасился красным. Несколько раз отрывисто и тревожно рявкнула сирена, и управляемая искусственным интеллектом автоматическая система предупреждения о ракетном нападении суровым женским голосом сообщила: «Внимание! Угроза ракетной атаки. Южная зона ПВО. Секторы четыре, пять».

– Внимание! Угроза ракетной атаки! – подхватил один из дежурных операторов. – Пуски с территории Украины пятьдесят километров восточнее Киева. Координаты… Дальность до границы по курсу – 302. Скорость – восемьсот двадцать. Направление – северо-восток. Курс по направлению – ноль сорок три. Уточненный сектор ЮЗО[112] – пять. Двадцать четыре цели. Аэродинамические, малозаметные, низколетящие, маневрирующие. Маркер – крылатая ракета. Идентификация – «Томагавк». Радарный контакт средней устойчивости. До входа в воздушное пространство РФ четырнадцать минут. Контроль средствами ПВО и средствами подавления сектора – полный. Готовность к отражению удара – полная.

– Внимание! Над территорией Украины зафиксированы цели со стороны Польши. Внимание! Над территорией Украины зафиксированы цели со стороны Румынии, – сообщил второй оператор. – Цели групповые, аэродинамические, низколетящие, малозаметные. Радарный контакт неустойчивый. Идентификация затруднена. Направление – восток. Определение курса затруднено. Скорость восемьсот. Количество уточняется. Районы пуска по данным ЗГРЛС[113] – Жешув, Польша; Быстрица, Румыния.

– Готовность к отражению удара подтверждаю, – сообщила система, высветив на экране в северных секторах Южного военного округа синим цветом десятки точек, обозначавших задействованные средства ПВО.

– Началось, – выдохнул начальник Генштаба. – Неужели решились.

– Через десять минут узнаем, – министр обороны окинул взглядом оперативный зал.

– Может это часть учений «Защитник». Или просто пугнуть хотят. Решимость продемонстрировать. А может по Донбассу удар с заходом с севера.

– В Жешув и Быстрицу американцы две недели назад перебросили по дивизиону «Пэтриотов». Под Киевом тоже стоит дивизион «Пэтриотов», который они подарили Украине после того, как мы пожгли их нацбаты. СВР сообщила, что специально модифицированные под контейнеры «Пэтриотов» «Томагавки» с маркировкой «TLAM/BLU-19/SIII» в боевом оснащении как раз и отправлены в Жешув, Быстрицу и под Киев. Вряд ли они оснастили три батареи «Пэтриотов» дорогущими, специально доработанными под запуск платформ ПВО «Томагавками», чтобы просто потренироваться или продемонстрировать решимость. Ты ведь помнишь, что означает BLU в маркировке. Осколочно-фугасная кассетная боевая часть. И против кого они будут это добро использовать. Против Донбасса? Сомневаюсь. Украинские ракеты летят к нам.

– Как думаешь, куда бьют? На массированный удар непохоже, – генерал кивнул на экран, где красными линиями отмечались траектории. – Те, что пущены из Польши и Румынии, летят как-то странно.

– Ничего странного. Ты посмотри на их курс. Он ведет к точке украинского пуска. Я думаю, «Томагавки» из Румынии и Польши пойдут сразу за украинскими, по их следу. Для того чтобы потом переложить ответственность на Киев.

– Товарищ министр обороны, – подошедший сзади старший офицер положил перед ним похожий на тактический ноутбук персональный модуль спецсвязи. – Срочный приказ от исполняющего обязанности Верховного главнокомандующего.

– Да? Посмотрим, что за приказ, – министр взглянул на него через плечо, достал из нагрудного кармана чипкарту с цифровым ключом, активировал экран, быстро ввел личный код и, прочитав сообщение, выругался: – Вот сука… Хоть бы лично позвонил. Слушай, что наш герой удумал. Из-за событий у Кремля и неподчинения Дзержинки премьер объявил о попытке военного переворота и обратился к НАТО за помощью в защите мирного населения Москвы. С этого момента НАТО объявляется союзником. Мне приказано не оказывать на нашей территории противодействия любым действиям альянса по помощи в восстановлении конституционного порядка в стране.

– Получается, премьер заодно с ними.

– А ты, типа, сомневался? Подожди. У меня звонок от командующего ВКС, – он некоторое время внимательно вслушивался в гарнитуру, затем коротко сказал: «Все по плану» – и, закончив разговор, посмотрел на генерала. – ВКС тоже получили приказ премьера не мешать НАТО. Похоже, наша подстава с американскими деньгами сработала. Его зам якобы согласился на сделку и сказал, что отдаст приказ не противодействовать ракетной атаке по коридору Брянск-Калуга-Москва. Известны и цели. Как я и предполагал: Балашиха, в/ч 3128, ОДОН Дзержинского; колонна Росгвардии на шоссе Энтузиастов; Центральный к/п Росгвардии и авиаполки Росгвардии в Ермолино под Калугой и в Щелково под Москвой. Похоже, противник уверен, что наше ПВО не будет работать по их ракетам. Это хорошо. Это значит, что запасного варианта они не планировали.

– Уточнение второй группы, – снова сообщил оператор. – Классификация – ракетная атака. Сорок восемь целей. Аэродинамические, малозаметные, низколетящие, маневрирующие. Маркер – крылатая ракета. Идентификация – «Томагавк». Дальность до границы по курсу – 359. Скорость – восемьсот семьдесят. Направление северо-восток. Измененный курс по направлению – 0-3-9. Уточненный сектор ЮЗО – пять. Радарный контакт средней устойчивости. До входа в воздушное пространство восемнадцать минут. Контроль средствами ПВО – полный. Готовность к отражению удара – полная.

– Доложить активность по другим направлениям, – попросил начальник Генштаба, хотя на главном оперативном экране было видно, что во всех остальных секторах ничего не происходило.

– Активность на других театрах отсутствует, – сообщил оператор.

– Ограниченный удар. Судя по количеству ракет, действительно бьют по одной или нескольким крупным целям.

– До входа в воздушное пространство РФ пять минут, – прозвучал суровый женский голос системы. – Готовность к отражению ракетной атаки полная.

– Может все-таки не будем рисковать и собьем всех на подлете? На Москву летят все-таки. Вдруг одна пробьется, – начальник Генштаба бросил на министра быстрый взгляд.

– Нет, – покачал головой тот. – Пусть летят птички. Ты слышал железку. Готовность отражения удара – полная. Каждую цель мы контролируем. По каждой цели – двойной пуск для гарантии. У нас в воздухе три десятка истребителей. Плюс ПВО трех уровней. Плюс РЭБ. «Томагавки» дозвуковые, их малозаметность хороша только для нищих крестьян в Судане или Афганистане. А у нас, глянь, как они светятся на радаре. Как елка новогодняя. Не-ет. Мы их подпустим, посмотрим, куда летят. И покрошим в капусту. К тому же нам нужен полноценный повод для ответного удара. С пожарами, жертвами и снятыми на камеру фрагментами американских крылатых ракет. Если мы собьем их на подлете, такого эффекта не достигнем.

– Да понимаю я все это, – в сердцах махнул рукой генерал. – Но боязно как-то. Москва ведь.

– Внимание! Ракетная атака по территории Российской Федерации! Первая группа целей вошла в воздушное пространство. Точка входа ЮЗО, сектор 5. Локализация – 2 километра южнее Белая Березка, – на большой оперативной карте высветилась пульсирующая красная точка на украинской границе. – Контроль средствами ПВО – полный. Готовность к отражению удара – полная, – доложил оператор. Имеется визуальное подтверждение с истребителей.

На одном из сегментов экрана появилась видеокартинка, передаваемая с регистратора истребителя, подошедшего сверху сзади к стелющейся низко над верхушками, разорванного вырубками, леса крылатой ракете. Через секунду она сменилась изображением экрана системы управления огнем, на котором в режиме тепловизора отображался тот же «Томагавк», но уже с зафиксированным на ней квадратиком наведения ракеты воздух-воздух и мигающим крестиком захвата цели авиационной пушкой.

– На Москву летят, суки, – выругался министр. – Строем идут, попарно. Как фашисты на параде. Уверены, что их никто не тронет. Километров пятьсот осталось. Это сорок минут лета.

– Может, еще раз позвонишь премьеру?

– Нет. Я ему два часа назад все сказал. Не использовал он свой последний шанс. Теперь не хочу себе портить настроение перед битвой. Мне еще к народу обращаться. Кстати, о народе. Хватит ему мозги засирать. Я даю отмашку Росгвардии, чтобы взяли под контроль ТВ, радиотрансляторы и студии из приоритетного списка. Заодно напомню ему про канистры с соляркой, дымовые шашки и пиропатроны.

Следующий час был полон событий чрезвычайной важности. Пожалуй, самых драматических со времен Великой Отечественной войны.

Сразу после разговора с министром обороны командующий Росгвардии отдал спецназу приказ взять под контроль объекты информационной инфраструктуры. В течение получаса его бойцы контролировали телевидение, радио и Интернет в Москве и всех крупных городах. В это же время тактические группы гвардейцев вошли в здания городских и районных администраций окружных центров. После этого колонна дивизии Дзержинского двинулась по обеим полосам шоссе Энтузиастов в сторону Кремля. Бронемашины и грузовики шли на удивление медленно. Поэтому во время подлета первой группы «Томагавков» к Москве большая часть колонны проходила через Измайловский парк.

Ракеты, пущенные из-под Киева, шли южнее Калуги в сторону Балашихи и явно не имели целью находящийся к северу от областного центра 70-й отдельный смешанный авиаполк особого назначения Росгвардии. Поэтому было принято решение подпустить их почти к самой кольцевой. В пятидесяти километрах от Москвы «Томагавки» перестроились в две цепи для захода на атаку расположения дивизии Дзержинского и колонны Росгвардии, но все еще шли одной не плотной группой. Когда этот боевой порядок оказался над небольшим лесным массивом в квадрате Поповка-Дергаево-Игумново-Аксеново, расположенном в пятнадцати километрах от МКАД, министр отдал приказ на уничтожение. Заработали системы радиоподавления, постановки ложных GPS координат, микширования и блокировки спутниковых каналов связи с передачей пакетов взаимоисключающих команд. Радары наземных ЗРК и патрулировавшего восточнее Москвы самолета ДРЛОУ перешли из пассивного в активный режим, подсвечивая крылатые ракеты со всех направлений. Единая система управления огнем центрального сектора ПВО-ПРО, мгновенно уточнив координаты, распределила цели и передала их боевым единицам.

Несмотря на то что на крылатых ракетах были установлены последние блоки по противодействию РЭБ, их электронные мозги не выдержали интенсивного воздействия. Они не смогли обработать поток конфликтующих сигналов GPS о своем расположении и маршруте к цели, запутались в несоответствии находящихся в памяти карт с местностью внизу, не смогли отфильтровать идущие на частотах «своих» спутников приказы на отмену атаки и самоуничтожение. Из-за этого боевой порядок распался. В течение следующих секунд некоторые «Томагавки», потеряв ориентиры, упали в лес. Некоторые, перезагрузив атакующие программы, стали набирать высоту для уточнения меток на местности. Другие – рыскать из стороны в сторону из-за нестыковки систем наведения по GPS и по маркерам на местности с внутренними картами.

В это время с воздуха с истребителей и с поверхности с установок ЗРК «Бук» к ним уже неслась лавина ракет воздух-воздух и поверхность-воздух. У низкоскоростных, отчетливо видных на радарах крылатых ракет не было шанса выжить. Из двадцати четырех ракет ни одна не вышла за пределы лесного массива. От приказа министра на уничтожение группы целей сектором ПВО-ПРО до его выполнения прошло трех минут.

Одновременно с этим в ста километрах юго-западней Москвы над лесным массивом в районе Малоярославец-Веткино-Кутепово средства радиоэлектронного подавления были применены против второй группы ракет на подлете к аэродрому Ермолино. Из 48 «Томагавков» лишь двум удалось выйти из зоны поражения, но их тут же настигли истребители и в упор расстреляли из пушек.

Тем временем в расположении ОДОН Дзержинского в Балашихе раздались несколько громких взрывов и загорелись строения. В/ч 3128 окутал дым. У КПП появились пожарные машины и кареты скорой помощи. Раздались взрывы и в колонне Росгвардии в Измайловском парке. Загорелось около десятка грузовиков в основном в ее хвосте, находящемся в ближнем к МКАД Терлецком лесопарке. Однако это не остановило колонну, и большая часть техники продолжила движение в центр города. Эти постановочные фейерверки были предложены министром обороны, и исполнены саперами Росгвардии для того чтобы сымитировать попадание «Томагавков» по целям в Москве и Балашихе.

О ракетной атаке НАТО на Россию, о жертвах и разрушениях будет объявлено позже. А пока мирные горожане с ужасом наблюдали, как горят и взрываются склады дивизии Дзержинского и как клубы черного едкого дыма от пылающих грузовиков стелются над Измайловским парком.

В главном оперативном зале Национального центра обороны министр выслушал короткий доклад командующего ВКС о результатах отражения атаки и, довольно кивнув, поблагодарил его за качественную работу.

– Попались пиндосы. Сами влетели в ловушку. Теперь наша очередь. Ждать дольше бессмысленно. Видит бог, мы этого не хотели, – тяжело вздохнул министр и, поправив усик гарнитуры, суровым голосом приказал: – Всем! Слушай боевой приказ. Приступить к плану противодействия и принуждению противника к миру. В полном объеме. На всю глубину.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «В России произошла попытка военного переворота. В связи с этим легитимное руководство страны обратилось к НАТО за военной помощью. Вопрос об уровне поддержки будет вынесен на Чрезвычайную сессию министров обороны альянса. Тем временем некоторые страны блока выразили готовность в одностороннем порядке оказать демократическим силам России помощь в подавлении мятежа силовиков».

* * *

В президентском люксе отеля «Балчуг» куратор московской фазы «Перезагрузки» шеф российской резидентуры, по авторитету и положению сравнимый с руководителем сектора ЦРУ «Россия», поставил локти на стол и, закрыв лицо руками, простонал:

– Этого не может быть… Твою мать… Этого просто не может быть! Они же взяли деньги. Все. И замкомандующего ВКС, и командующие секторами ПВО-ПРО Западного военного округа. И даже командиры полков истребителей. О, мой бог! О, мой бог! Это катастрофа! – он оторвал руки от лица и посмотрел на Хобса. – Почему? Почему они сбили наши ракеты? Это против всех правил. Это непорядочно, в конце концов.

– О какой порядочности вы говорите? Какие правила? – ухмыльнулся тот. – Мы обманывали русских на протяжении последних сорока лет. Не выполняли свои обязательства, не держали слово, лгали, поливали грязью при первой возможности. Теперь они отплатили нам той же монетой. Я вообще считаю, что их не стоило трогать. Не стоило затевать эту возню с премьером и сменой власти. А мне в госдепе: «удачный момент, у нас все готово, свой премьер, шпионы все контролируют». Вот, блин, и доконтролировались.

– Черт возьми! Все ведь складывалось одно к одному, – цэрэушник встал и нервно зашагал по гостиной. – И катастрофа в Заливе, и подконтрольный премьер, и манифестация у Кремля с кровью и пострадавшими, и деньги генералам и политикам, и их согласие сотрудничать. Они даже приняли к исполнению приказ премьера пропустить наши ракеты. Все! Все элементы были на месте. А в результате – полный провал. Катастрофа.

– Вас заманили в хорошо расставленную ловушку, мой друг. Переиграли на вашем же поле. Вы хотели госпереворот? Получите и распишитесь. Только теперь у власти будет стоять не слюнявый либерал, а генерал армии, который брал Сирию и Крым. Вы хоть понимаете, что произошло? Вы напали на Россию, мать вашу! На Москву! На самое святое, что у них есть. Я не знаю, какой дебил придумал этот план, но, судя по тому, что произошло, сейчас разверзнется ад. Помните, что говорил русский президент про уничтожение центров принятия решений?

– Ну напали не мы, а хохлы. Или хохлы с румынами и поляками. Или НАТО. Кто угодно, только не мы. Пусть в Европе и ищут центры принятия решений.

– Сэр. У нас спутниковая картинка из Балашихи и Измайловского парка. Там многочисленные пожары. Горит техника и здания, – сообщил агент, сидящий за одним из лэптопов.

– Как горит? – обернулся куратор. – Вы же мне сказали, что все «Томагавки» сбиты. Запросите подтверждение.

– Подтверждение есть, сэр. Все наши ракеты сбиты. Ни одна не дошла до цели.

– Тогда что происходит?

– Сэр. Срочная информация. Через минуту – обращение министра обороны к нации.

Куратор, выругавшись, схватил со стола пульт и плюхнулся в кресло напротив телевизионной панели.

«Граждане России! – на него с экрана суровым взглядом строгого родителя, рассерженного на пакости своего непослушного ребенка, взглянул немолодой, немного уставший, но абсолютно уверенный в своей правоте человек. – Сегодня по нашей стране с территорий Украины, Польши и Румынии без предупреждения, без объявления войны нанесен ракетный удар».

– Твою мать! Они вычислили наши пусковые площадки у поляков и румын, – всплеснул руками цэрэушник.

«Всего по объектам вооруженных сил и гражданской инфраструктуры выпущено 72 крылатые ракеты «Томагавк». Большая часть из них сбита силами противоракетной обороны. Но несколько ракет все же достигли цели. В результате имеются значительные разрушения и человеческие жертвы. Их масштабы уточняются».

– Какие разрушения! Какие жертвы! – воскликнул куратор. – Вы же, нахрен, все посбивали!

– Им нужны жертвы и разрушения, чтобы мобилизовать народ, – предположил со своего места Хобс.

«Учитывая начало открытых военных действий против Российской Федерации, я объявляю о следующем. Первое. В связи с военной опасностью в стране объявляется режим военного времени. Второе. Глава правительства Российской Федерации, по запросу которого был произведен ракетный удар, обвиняется в государственной измене и лишается полномочий. Третье. Вся полнота власти передается Национальному комитету обороны, сформированному из членов Совета Безопасности. Четвертое. Украина, Польша, Румыния признаются странами, находящимися с Российской Федерацией в состоянии войны. Пятое. Министерство обороны Российской Федерации объявляет в Восточной и Северной Европе зону исключительной безопасности на глубину в 500 километров от своих границ со странами НАТО. Эта зона включает Болгарию, Румынию, Польшу, Прибалтику, Скандинавию. Все воинские части в зоне исключительной безопасности должны оставаться в местах расположения. Любое перемещение личного состава или техники по суше, воде или воздуху будет рассматриваться как акт агрессии, и они будут считаться легитимной целью. Шестое. Несколько минут назад мной отдан приказ о нанесении ответных ударов по военной, политической и экономической инфраструктуре Украины, Польши и Румынии, с территорий которых была произведена ракетная атака. Предупреждаю! В случае противодействия со стороны других стран-членов НАТО удары будут нанесены и по ним».

– Это катастрофа, – закрыв лицо руками, простонал куратор. – Они начали войну.

– Вы правы. Это катастрофа, – согласился Хобс. – Но войну начали не они. И смотрите, как умно министр все повернул. Он не объявил войну сам, а сообщил, что три страны находятся с Россией в состоянии войны.

– Да бросьте! Мы, не мы… Нам надо думать, как сейчас из всего этого выпутаться.

«Граждане России! Сегодня по нашей стране с территорий Украины, Польши и Румынии без предупреждения, без объявления войны нанесен ракетный удар…», – донеслось снаружи.

Не дослушав министра, куратор поднялся с кресла и бросился к окну. На Большом Москворецком мосту прямо за «Барьером» стояла мощная акустическая установка. Ее динамики были направлены в сторону Васильевского Спуска на как-то сразу притихшую толпу революционеров, еще минуту назад протестовавших против войны и насилия и чувствовавших себя победителями. Даже через Москву-реку можно было видеть, что на смену воодушевлению и пусть немного поутихшей после действий ОМОНа, но все еще витавшей над площадью стадной эйфории пришло совершенно другое чувство. Страх.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «По Москве с территорий Украины, Румынии и Польши нанесен ракетный удар. Имеются значительные жертвы и разрушения. В связи с этим в стране объявляется военное положение. Вооруженные силы РФ начинают операцию по принуждению агрессоров к миру».

* * *

После телеобращения министра обороны толпа сторонников демократии у Дома правительства резко погрустнела. Основная масса протестующих собралась у Кремля, поэтому на Краснопресненскую набережную организаторы направили всего тысяч пять. Такого количества, по их мнению, было достаточно, чтобы обозначить поддержку и. о. в его борьбе за свободу и демократию в России.

Как и на Васильевском Спуске, здесь тоже поначалу было весело. Модную креативную молодежь, прятавшую от февральского ветра свои красивые светлые лица в шарфы и воротники, на короткое время объединило предчувствие близкой победы и предвкушение долгожданных перемен. Так же, как и на Васильевском Спуске, оптимизма здесь поубавилось, когда прибыли подкрепления ОМОНа. Манифестантов, не церемонясь, но и без излишнего насилия, отжали на пятачок на набережной, как раз туда, где вчера была жестко разогнана протестная акция, и блокировали со всех сторон высокими металлическими щитами «Барьеров». Некоторое время силовики ничего не предпринимали, оставив людей мерзнуть на гулявшем по Москве-реке холодном ветру под пристальными взглядами бойцов и готовыми к действию стволами водометов.

Сообщение министра обороны о том, что по территории России была проведена ракетная атака, и объявление о немедленном ответном ударе окончательно испортило настроение революционерам. Все как-то сразу поняли, что стране сейчас не до них, что у государства появилась куда более насущная и конкретная проблема, чем хотелки толпы ухоженных, сытых и довольных собой горожан, решивших поиграть в революцию ради абстрактной свободы и еще более абстрактной демократии. Вслед за этим довольно быстро пришло понимание того, что с ними здесь на набережной никто церемониться не будет. Несанкционированная акция у федерального административного здания с попыткой его блокады и в мирное время – серьезный повод для применения силы. А уж когда страна почти в состоянии войны… Тут и вовсе просматривались совсем мрачные перспективы. В этот момент оказалось, что многим срочно надо домой к больным родственникам, детям. Или к оставленному невыключенным утюгу. У некоторых неожиданно пробудился трудовой порыв, и они вдруг вспомнили, что на работе их ждут неотложные дела, бизнес стоит, партнеры нервничают. Им до неприятного холодка внизу живота очень захотелось вернуться, в теплые, уютные офисы московских бизнес-центров, к таким милым и родным шоколадным батончикам, недописанным программкам, сюжетам рекламок женских прокладок и лосьонов от секущихся кончиков волос. Наиболее впечатлительные уже через несколько минут после выступления министра обороны стали жалкими кучками собираться у барьеров и слезно просить, чтобы их выпустили.

Но омоновцы пропускали только тех, кто пришел на акцию с детьми. Выходящих заводили в специальный автобус, проверяли документы, прогоняли через цифровую систему опознания лиц. Если они не идентифицировались как активисты, то брали отпечатки пальцев, фотографировали и выпускали. Так выявили одного организатора, который с чужим грудничком пытался пройти через оцепление. Парень оказался беженцем с Донбасса. Его аккуратно спеленали и отвели в автозак. Затем вызвали из толпы мамашу, проверили документы – и тоже в автозак. Замерзшего некормленого малыша передали врачам.

Вскоре к оцеплению подкатил автобус с номерами московского гарнизона и через акустическую систему было передано сообщение, что выход желающих покинуть акцию будет осуществляться организованно, по одному со стороны Глубокого переулка. Группа человек в двести наиболее отвязанных революционеров продолжала скакать у чугунного забора Дома правительства, кричать нестройным хором незамысловатые речевки и размахивать флагами ЕС и США. Но большинство людей, напуганные фактическим началом войны, полностью потеряли революционный задор и столпились у барьера, где открылся проход шириной меньше метра.

Пропускали медленно. По одному. И опять – документы, отпечатки, система распознавания лиц. Активистов – в автозак. Остальным – повестка в милицию, а мужчинам еще и повестка в военкомат от приехавших на гарнизонном автобусе офицеров. Военное положение как никак.

Из окна премьерского кабинета было хорошо видно, как те, кто еще час назад считал себя победителями, понуро разбредались, рассматривая врученные им документы, способные надолго лишить их ароматного кофе с круассанами по утрам, долгих ланчей с друзьями в теплых кафешках и ночных тусовок в модных клубах.

От этой невеселой картины исполняющий обязанности президента, наблюдавший за всем из окна своего кабинета, нервно дернул плечами, опустил рольштору и повернулся к Бажкову, который не отходил от него ни на шаг со вчерашнего вечера.

– Вы знали, что НАТО ударит ракетами по Москве? – дрогнувшим голосом спросил он.

– Нет, – довольно правдоподобно соврал тот.

– Когда я просил о силовой поддержке, я не имел в виду ракетную атаку.

– А что вы имели в виду? Десант плюшевых мишек?

– Не знаю, – растерянно развел руками премьер. – Может, дипломатический демарш. Войска подвести к границе, корабли. Самолеты в воздух поднять.

– И вы думаете, это сработало бы?

– Не знаю… – снова тихо проговорил премьер и поднял на Бажкова испуганные глаза. – Выходит, я развязал войну. Из-за меня погибнут люди. Много людей, – он отошел от окна к столу и медленно опустился в кресло. – Вы же говорили, что все пройдет мирно. Что крови почти не будет. Что силовиков удастся купить. Что стоит только зажечь искру, дать людям шанс, и демократия, свобода…

– Какая, нахрен, демократия? Какая, нахрен, свобода? – Бажков подошел к столу и, опершись о него руками, презрительно улыбнулся. – Что вы лепечете, как потерявшая девственность школьница. Вы что, действительно не понимаете, что происходит на самом деле? Откройте глаза. Мы меняем власть в России для того, чтобы она не мешала Штатам установить новый мировой порядок.

– Кто вы? – отшатнулся от него премьер. – Вы ведь не просто бизнесмен, вернувшийся из Англии по амнистии капитала.

– Не важно, кто я. Важно, кто вы. Слабак и тряпка, распустивший слюни после первой пощечины. Игра только началась. А вы сидите и причитаете тут про свободу и демократию. Сейчас надо действовать без оглядки. Решительно. Мы сделали всего пару ходов. Еще вся партия впереди. И в ней нас ждет победа.

– Какая партия? Это ведь не игра. Начнется война. Погибнут люди. Я не хочу больше в этом участвовать, – пробормотал глава кабмина, вспомнив, что ему утром говорил директор ФСБ. – Отпустите меня.

– Поздно, – Бажков уселся на стол. – Слышали? Вы обвиняетесь в госизмене. Как только вы выйдете, вас тут же возьмут и будут судить по законам военного времени.

– Пусть судят. У меня есть хорошие адвокаты.

– Бог мой! Какие адвокаты! Вас просто грохнут в первой подворотне.

– Мне директор ФСБ утром дал гарантии, – с надеждой в голосе проговорил премьер.

– Даже так, – брови Бажкова взлетели вверх от удивления. – Интересно, как это я пропустил. Ну все. Хватит распускать сопли. Я вызываю оператора, чтобы снять ваше обращение с просьбой о прямой военной помощи к Совбезу ООН, руководству НАТО и Евросоюза. Вы легитимный глава государства. В России военный переворот. Его надо подавить любыми силами.

– Я не буду ничего говорить, – насупившись, пробормотал и. о. президента.

– Время! Мы теряем время. Вот ваш текст. Почитайте пару раз. Я сейчас вернусь с камерой.

– Я не буду ничего говорить. Не буду делать никаких заявлений. И вообще… Я хочу покинуть этот кабинет и это здание, – премьер решительно поднялся с кресла и направился к двери.

– Твою ж мать! – выругался Бажков, достал рацию и скомандовал: – Охрана!

В кабинет тут же вошли два человека в легких разгрузках с автоматами.

– Взять его! В кресло.

Бойцы ЧВК были отобраны из лиц, недавно получивших российское гражданство, и подготовлены специально для этой операции. Они четко и без промедлений выполнили приказ, подхватили впавшего от такого обращения в ступор премьера под локти, протащили к столу и усадили в кресло.

– Послушайте, – Бажков склонился над ним, заглянул в глаза и, стараясь быть как можно более убедительным, продолжил: – В этой ситуации в ваших интересах в точности выполнять все, что я говорю. Если я говорю записать обращение, значит, вы должны записать обращение. Иначе, – он протянул руку к одному из бойцов, тот достал из набедренной кобуры пистолет и вложил в раскрытую ладонь.

– Это произвол. Вы не посмеете, – посиневшими, трясущимися от страха губами прошептал несостоявшийся президент. Ему на секунду показалось, что весь этот ужас происходит не с ним. Стало трудно дышать. Он расслабил галстук и еще раз прохрипел: – Вы не посмеете…

– Еще как посмею, – Бажков приставил пистолет ко лбу и, сухо клацнув металлом, взвел курок.

Стены и потолок кабинета колыхнулись перед глазами премьера и начали уплывать в даль, в темную холодную пелену. Он схватился за горло, сделал несколько судорожных вдохов и обмяк в кресле.

– Сдох, – разочарованно, словно разлившая молоко хозяйка, всплеснул руками Бажков после того, как пощупал пульс у премьера на шее. – Мы только начали работать, а он сдох.

– Может, медика? – спросил один из охранников.

– Да хрен с ним. Уберите эту падаль из кабинета и пригласите сюда ваших айтишников. Президент сдох, но работу-то надо делать. Да… Проверьте на нижних уровнях пути эвакуации и начинайте потихоньку минировать входы-выходы, – когда бойцы под локти выволокли тело премьера из кабинета, он уселся в его кресло и набрал по сатфону куратора в отеле «Балчуг». – Босс, наш президент спекся. Сердечный приступ. Запускайте цифровую копию. Если нет дополнительных инструкций, я тут заканчиваю и валю со своими людьми на запасные точки. Мне наблюдатели сообщили, что подошли четыре машины спецназа. Неспроста это. Возможно, будет штурм.

Получив последние распоряжения и уточнения, Бажков довольно потянулся, взял со стола дорогую золотую, отделанную драгоценными камнями перьевую ручку, повертел перед глазами и засунул в карман пиджака. На память. Здесь его работа была закончена. Сделал он ее неплохо. Жаль, что премьер не продержался и суток, но возможность его потери была заложена изначально, поэтому в киберцентре ЦРУ искусственным интеллектом заранее была создана его цифровая копия, которую отличить от оригинала на экране ТВ было практически невозможно даже самому опытному специалисту. Теперь она будет выступать от имени россиян и бороться за их свободу и демократию. А ему и командирам принявшей охрану Дома правительства ЧВК через пятнадцать-двадцать минут предстоит надеть акваланги и окунуться в холодные мутные воды коллектора, идущего под цокольным уровнем к Москве-реке.

Что будет с оставшимися бойцами, его не интересовало. Сдадутся они или погибнут во время штурма, теперь было неважно. «Вариант А» не сработал. Силовики не просто не отдали власть, они перенесли игру на территорию противника. Намечалась чертовски интересная заварушка. Но наблюдать за ней он будет уже из более безопасного места.

Киев. Украина

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «В ответ на поддержку демократических сил со стороны Польши, Румынии и Украины Россия нанесла массированные ракетные удары по территории этих стран. Причинен значительный ущерб. Имеются многочисленные жертвы среди мирного населения. Генеральный секретарь НАТО призвал активировать статью 5 о коллективной безопасности. В войсках альянса на территории Европы объявлена боевая тревога».

* * *

Принуждение агрессора к миру в полном объеме, на всю глубину.

Такую команду отдал министр обороны РФ, как только летевшие на Москву «Томагавки» были уничтожены. На первый взгляд это не было похоже на боевой приказ, а, скорее, на простое «Вперед!», сказанное командиром, бросающим танковый батальон в атаку. Но за расплывчатой формулировкой стояли годы напряженной работы Генштаба, составившего и обыгравшего на штабных учениях и моделях десятки планов реагирования вооруженных сил на наиболее вероятные угрозы. В этом списке вариант атаки с территории Украины при поддержке нескольких стран НАТО из Восточной Европы и Балтии стоял одним из первых.

В качестве ответа на начало активных военных действий с этих направлений было разработано несколько сценариев по принуждению их к миру, в том числе и «в полном объеме, на всю глубину». Вопреки фантазиям натовских генералов, ни один из предложенных Генштабом вариантов не предполагал применение сухопутных войск. Упор делался на ракетные удары «Искандерами», крылатыми ракетами морского и воздушного базирования и РСЗО повышенной дальности с земли с последующим ограниченным применением авиации. Средства стратегической дальности также не планировалось использовать, чтобы западные члены НАТО понимали, что в этом конфликте им пока ничего не угрожает, и делали соответствующие выводы.

В течение считанных минут после команды министра в память нескольких сотен ракет были введены боевые программы. Командиры частей доложили о готовности и, получив в ответ от Генштаба многозначительное молчание, приступили к выполнению согласованного заранее ударного протокола, предписывающего, когда именно, из каких позиций и в какой последовательности необходимо производить пуски.

Когда глава Минобороны заканчивал запись своего обращения к нации, Восточную Европу уже накрыл купол российских РЭБ. Пропала навигация, радио- и мобильная связь. Эфир на всех частотах заполнился какофонией помех, взбесились или вышли из строя военные и гражданские локаторы. В это время первая волна ракет, выпущенных с территории Калининграда, Крыма и ЮВО, уже шла к своим целям.

Со стороны России не было ни предупреждения, ни попытки контакта с правительствами стран-агрессоров. О том, что по их странам наносится удар, они узнали из панических звонков своих генералов по проводным линиям и из средств массовой информации, успевших передать выступление русского министра. Поняв, что происходит, руководители Польши и Румынии бросились в бункеры, а там – к телефонам, чтобы звонить в Брюссель и в Вашингтон в надежде, что те смогут остановить русские ракеты. Ведь они обещали, что ответа Москвы не будет, что там теперь у власти новый президент, которого они контролируют. А значит, он с радостью примет летящие ему на помощь «Томагавки», укрепит с их помощью свою власть и будет вечно благодарен европейцам, спасшим свободу и демократию в России.

Впрочем, согласия политиков в Польше и Румынии никто не спрашивал. После пусков генералы просто поставили их в известность о том, что в рамках учений НАТО решено оказать ограниченное силовое воздействие на Москву.

Президент Украины в это время тоже находился в бункере под Министерством обороны, куда он приехал, как только ему доложили о несанкционированных пусках по России с позиций учебной батареи под Киевом. Он испуганно смотрел на сидящего напротив и ржущего во весь голос олигарха.

– Зёма! А-ха-ха-ха! Пиндосы развели тебя, твоих генералов и весь твой розовощекий поросячий соросятник, как последних лохов. А-ха-ха! Ой, ржу не могу! «Пэтриоты» ему прислали! Ой, держите меня семеро! Но не сказали, что они «Томагавками» пуляют по москалям. Ой, щас помру от смеха! Ой, давно я так не ржал!

– Не вижу ничего смешного. Сейчас москали нас разнесут нахрен. Хоть бы свалить успеть, пока они танки не ввели. А куда валить? Небо закрыто. Западных соседей бомбят.

– Не слушал ты меня, старого еврея, – чуть отдышавшись, проговорил олигарх. – Не надо было с русскими бодаться. Не твоя это весовая категория. Нациков он испугался. Типа, сила они охрененная. Майдан, типа, устроят. Теперь получи.

Словно в подтверждение его слов, где-то на поверхности гулко ухнуло. Стены убежища мелко задрожали.

– Бли-и-ин. По Киеву херачат, – схватившись за голову, простонал президент. – Я думал, не посмеют.

– Нихрена ты не думал. Ты дебил, зёма. Хороший клоун, но в политике полный дебил.

– И шо теперь делать? Ну посоветуй, раз ты такой опытный политик.

– Таки посоветую, – ухмыльнулся олигарх. – Ты, давай, зови свою сисястую шалаву. Пусть коньячку принесет. Есть тут коньяк у генералов? Конечно, должен быть.

Президент Украины взял смарт и, взглянув на экран, раздраженно бросил на стол со словами «Блин. Связи-то нет». Потом поднял трубку селектора, потыкав пальцем в кнопки, нарвался на дежурного офицера и попросил прислать в кабинет его личного помощника. Через пять минут олигарх, брезгливо понюхивая коньяк, проворчал:

– Что за пойло они здесь пьют. Тю-ю. По ходу местный. На Малой Арнаутской[114], небось, делали. Армию растащили, а бабла на хороший коньяк собственному президенту жалко.

– Маэмо те, що маэмо, – обреченно вздохнул президент. – Делать что, говори.

– А ничего. Дай русским отстреляться. Пусть пар выпустят.

– Так они ж Украину оккупируют.

– Ничего они не оккупируют. Украина им нахрен не упала, – олигарх осторожно сделал глоток и, почмокав пухлыми губами, уважительно покивал головой. – Пахнет мерзко, а на вкус ничего. Так вот… Украина русским нахрен не нужна. Они сейчас замахнулись на НАТО. Понимаешь? Румынию бомбят, Польшу. Им сейчас не до Украины. А там учения натовские идут. «Защитник», кажется, называется. Больше за сто тысяч, войска со всех стран собрали. И не нищеброды всякие из Восточной Европы, а самые что ни на есть породистые пиндосы: немцы, англичане, французы. Ну и Штаты, конечно. Значит, туда они тоже своими танками не полезут. Я так думаю, побомбят и успокоятся. Потом переговоры всякие, разговоры. Кто первый начал. Почему мы столько ракет пустили, а вы столько. А как дипломаты подключатся, так и заболтают конфликт.

– А как же НАТО? Солидарность? Пятая статья[115].

– Какая статья? Ты о чем? Ты серьезно думаешь, Германия или Франция впишутся за поляков и румын? Или, типа, Англия? Против России? Чтобы те долбанули по ним со всей дури ядерными ракетами. Да нихрена! Они сейчас сидят в своих теплых кабинетах и думают, что будут жрать сегодня на ланч – лобстеров с фуа-гра или черную икру с консоме из севрюги. И нафиг им та война? Да еще с очень злыми русскими. То, что сейчас делают москали, это, типа, как в дворовой драке: бьют морду залетному хулигану и показывают, что могут дать сдачи, чтоб больше не лез в их двор. Думаю, Евросоюз и натовцы, глядя на дымящиеся Варшаву и Бухарест, быстро поймут, что у Москвы закончилось терпение и она готова идти до конца. Так что, поверь мне, не будет никаких танков. Если, конечно, Штаты плетками не погонят Европу на убой. Они единственные, кому война здесь выгодна.

– А мы? – поскреб затылок президент.

– Не мы, а ты. Ты и твой мордастый предшественник затащили страну в дерьмо. Сейчас вот разгребай. Я лишь могу дать совет, – олигарх положил в рот дольку лимона и, смешно сморщившись, пожевал. – Подожди, пока русские отбомбятся, и падай им в ноги, как это сделали саудиты, когда сбили их президента над Заливом. Говори, что «Томагавки» пускал не ты. Что, кстати, чистая правда. Говори, что это пиндосы, или нацики, или сумасшедший генерал. В знак искренности собери ВСУ и СБУ, если что-то еще останется после налета, и долбани по нацбатам. Что есть силы долбани. Чтоб кровища рекой. Чтоб мозги по асфальту.

– Так ведь майдан соберут.

– Соберут, так по майдану долбани, чтоб неповадно было. Надо с этой нечистью заканчивать. А то неизвестно, кто страной руководит, Киев или бритые отморозки. А потом начинай переговоры о мире, о дружбе. Скажи, что признаешь Донбасс, что уйдешь сам, распустишь Раду и до лета проведешь новые выборы.

– Это же зрада[116]. Поражение от москалей.

– Поражение от москалей будет тогда, когда они вбомбят Украину в каменный век. Когда тут нечего будет жрать и нечем топить дома. Когда вас, модных и красивых, народ на вилах вынесет. Вот тогда зрада будет, – олигарх залпом допил коньяк, закусил долькой лимона и показал пальцем в потолок. – Ты сколько взрывов наверху слышал?

– Один.

– Один. Понимаешь? Один. Не одиннадцать. Хотя Минобороны – это довольно крупный комплекс, и тут одной ракеты явно недостаточно. Значит, русские не хотят разрушения. Они просто дают сигнал. Типа, старички, хватит страдать херней. Давайте серьезно договариваться. Без пиндосов, без нациков и без дешевых понтов про нэзалэжность и древних укров.

– Ну давай попробуем, – неуверенно пробормотал президент.

– Давай, – довольно кивнул олигарх и покрутил на столе пустой бокал. – Слушай сюда… Вы наверняка сейчас тоже пускаете в русских ракеты. Это нормально. Они это поймут. Первое, что ты должен сделать, – отдать приказ генералам прекратить все военные действия по отношению к России, как только она закончит бомбить.

– А если не закончит?

– Не закончит только в том случае, если вы будете огрызаться и провоцировать москалей еще больше. Говорю тебе – они не хотят конфликта. Это не удар кулаком в морду. Это пощечина, чтобы мы пришли в чувство. Так что, как только остановятся, – тут же приказ своим остановиться тоже. Дальше… Ты пока сиди здесь, в бункере. Охраны у тебя полно, так что тут должно быть безопасно. А я пойду поляну вытопчу, чтобы ключевые фигуры были готовы к тому, что страну ждет смена вектора и «цэ Эуропа» отменяется. Я тебе пришлю своего человечка, того, что на выборах помогал. Он будет передавать от меня сообщения, что, когда и как делать. Если что-то неясно, я сам подъеду и на пальцах объясню.

– А ты откуда знаешь, что и когда делать?

– У меня в России свои интересы. До майдана и до того бардака, что за ним пришел, я там неплохие бабки делал, так что концы кое-какие остались. Даже на самом верху. Они и помогут. Если их самих не разогнали в этой заварухе или они не свалили из страны со страху. А сейчас скажи своим генералам, чтоб сменили памперсы, собирай их сюда вместе с эсбэушниками и думайте, как нациков защемить. Без этого страну не спасти. Да, и еще… Ты эту хрень, что лежит на столе, спрячь пока, – олигарх показал глазами на подготовленный министром обороны приказ о всеобщей мобилизации. – Не стоит больше народ злить и дразнить русских, а то они могут подумать, что ты реальной войны хочешь. Это пока все инструкции на сегодня, пан президент. Думаю, до вечера ничего интересного уже не произойдет. А теперь позови кого из местных, чтоб вывели меня отсюда. Прямой подъем наверх на лифте наверняка разрушен. Но! Это убежище строили еще коммунисты, а они знали толк в военном деле. Так что здесь должны быть запасные ходы-выходы.

Запасные выходы действительно были. Через несколько минут олигарх в сопровождении двух своих телохранителей и престарелого лейтенанта, по возрасту однозначно переросшего свое звание, шагал по широкому тоннелю, который, судя по чистоте, свежей краске на стенах и ярким светодиодным лампам, поддерживался в хорошем состоянии. Генералы явно заботились о своей безопасности, справедливо полагая, что системой бомбоубежищ, расположенной под Киевом еще с советских времен, рано или поздно придется воспользоваться. Шли они минут десять быстрым шагом. Затем лейтенант резко остановился, разблокировал ключом-картой электронный замок тяжелой металлической двери и, вручную провернув колесо запорного механизма, открыл проход в точно такой же коридор, ведущий вправо. Этот отрезок пути оказался намного короче. Через пару минут они подошли еще к одной бронированной двери и военный, отперев ее тем же способом, сказал:

– Все, панове. Дальше сами. Вы в подземном убежище Университета транспорта на улице Огиенко. Впереди еще одна дверь в хозблок. Она не заперта. Дальше главные помещения бомбоубежища. Там, судя по камерам, человек тридцать народу. Студентов распустили, как только объявили воздушную тревогу. Остались преподаватели. С ними проблем не будет. Тем более вы с охраной.

Олигарх сунул в руку лейтенанту десятидолларовик «на пиво» и, пропустив вперед телохранителя, направился к следующей вполне себе гражданской двери.

В нешироком, длинном, похожем на давно не используемую станцию метро помещении в полутьме прямо на бетонном полу сидели люди. Видимо, военные обустроили только свою часть убежищ, потому что здесь все выглядело заброшенным и полуразрушенным, как в мрачных ужастиках про постапокалипсис. Воняло плесенью. С покрытого облезлой краской потолка капала вода. Из освещения было только пару переносных светильников.

От неожиданного появления в этой дыре трех прилично одетых мужчин люди встрепенулись, некоторые встали с пола. Кто-то осветил странных гостей карманным фонариком.

– Убрать свет! СБУ! – грозно рявкнул шедший впереди охранник и, одной рукой выхватив пистолет, а другой – неопределяемый издали жетон, предъявил их испуганным преподавателям университета.

– СБУ… Довели страну до войны. Свиньи! – зло проговорила пожилая женщина, и люди в убежище недовольно загудели.

– Молчать! – телохранитель потыкал в ее сторону пистолетом. – Все к стене!

Прикрывая олигарха, поднявшего воротник пальто и прикрывшего низ лица тонким шелковым шарфом, они пробрались через помещение к выходу. По заваленной старыми стульями лестнице вышли в подвал и дальше на опустевший первый этаж основного университетского корпуса. Там еще противно верещала сирена воздушной тревоги, у выходов мигали эвакуационные огни, а из динамиков раздавались предупреждения о воздушном налете и требования укрыться в убежище.

Через пару минут все трое благополучно вышли на улицу Ивана Огиенко. Олигарх опустил шарф, несколько раз вдохнул воздух, пахнущий дымом от горящего неподалеку здания Министерства обороны, и огляделся. Над центром Киева в нескольких местах и со стороны аэропорта Жуляны поднимались черные клубы. Ну улице почти никого не было. На проезжей части стояло несколько брошенных испуганными киевлянами машин и пустой маршрутный автобус. Напротив на главном корпусе Электровагоноремонтного завода все еще завывал ревун, предупреждая о воздушном налете. Со всех сторон были слышны повизгивания сирен пожарных машин, полиции и карет скорой помощи.

– И что теперь делать? – громко выругавшись, спросил он телохранителей. – Моя тачка осталась на стоянке Министерства обороны. Да и бесполезна она сейчас. Улицы забиты. Не проехать.

– Надо выбираться из города, а то москали опять бомбить начнут, – предложил один из охранников.

– Не начнут. Будем двигаться в сторону центра. Пешком. У меня еще сегодня куча дел, – уверенно ответил олигарх и посмотрел на хронометр.

С момента объявления воздушной тревоги прошло полтора часа. Сам налет на Киев продолжался всего пару минут и закончился минут сорок назад. В первой волне ракетного удара по Украине шли «Искандеры», оснащенные разделяемой головной частью, содержащей противорадиолокационные ракеты. На заданном расстоянии от цели, обычно это были локаторы, расположенные на позициях ЗРК, головная часть отделялась от носителя, распадалась на три ракеты, которые наводились по лучу на радарные установки и, уничтожив их, лишали зенитные комплексы возможности отслеживания воздушных целей. В результате большая часть военных и гражданских радаров Украины была выбита в течение первых десяти минут. Приоритетными целями также были позиции и расположения артиллерийских и ракетных бригад. Особенно дивизионов РСЗО большой дальности «Ольха», еще советских оперативно-тактических установок «Точка-У» и более новых «Сапсан» и «Коршун», а также недавно поступивших на вооружение противокорабельных крылатых ракет «Нептун».

Второй уровень целей был накрыт дозвуковыми, более уязвимыми для ПВО «Калибрами», которые зачистили пусковые позиции ЗРК, разбили взлетно-посадочные полосы военных и гражданских аэродромов и накрыли кассетными боеприпасами стоянки авиационной техники, которая не успела взлететь. Та что взлетела и была опознана российскими средствами ПВО как военная, была сбита подведенными ближе к границе комплексами С400.

В этой же волне были поражены цели в Киеве. Крылатые ракеты, пройдя низко над крышами зданий, попали в Министерство обороны, Генштаб, штаб-квартиру СБУ, Раду, резиденцию президента, МВД и штаб-квартиру внешней разведки. По одной в каждое здание.

Когда налет на Киев был закончен, обстрел баз ВСУ в областях еще продолжался. По двадцати семи наиболее боеспособным частям в течение следующих двух часов было выпущено более ста пятидесяти ракет в основном с кассетными осколочно-фугасными или термобарическими головными частями. Целями преимущественно были хранилища ГСМ, вооружения и техники. В этом же залпе были уничтожены два десятка самых крупных складов с боеприпасами. Все это время с приграничной территории России с небольшими перерывами на смену позиций и перезарядку, дальнобойные РСЗУ «Торнадо-С» вели обстрел расположенных в двухсоткилометровой зоне передовых частей ВСУ и нацбатов.

Так же, как у Москвы для нападения с запада, у Киева был разработан план отражения атаки с востока. Проводились и штабные учения, на которых отрабатывались сценарии и варианты реагирования на случай, если у объявленной восемь лет назад агрессором и оккупантом России закончится терпение, и она действительно решит повоевать. Поэтому, когда удивленные молниеносной реакцией русских американские советники в киевском Генштабе сообщили о явно не похожих на учения пусках «Искандеров», украинские генералы тоже начали действовать по заранее согласованному плану. Причем он включал не только ряд вполне логичных мер по выводу подразделений из расположения в районы рассредоточения, но и ответные удары.

Учитывая тотальное превосходство Москвы в ракетных вооружениях, основной частью украинского плана было произвести как можно больше пусков по российской территории с целью нанести максимальный ущерб до того, как их ракетные батареи будут уничтожены. Причем в качестве целей были выбраны приграничные населенные пункты.

На системы реактивной артиллерии ВСУ, находящиеся вдоль границы Донбасса, рассчитывать не приходилось. Из-за отсутствия связи и активного радиоподавления они просто не успели среагировать, и в первые минуты ракетной атаки были уничтожены российскими РСЗО большой дальности из приграничных районов. А вот лучше организованные, хорошо оснащенные и обученные подразделения оперативно-тактических ракет, расположенные в глубине территории на обустроенных стационарных позициях с проводной связью вне зоны досягаемости российских «Торнадо-С», боевой приказ получили.

Батареи ракет «Точка-У», дальность которых в модернизированном на «Южмаше» варианте была увеличена со 120 до 170 километров, стали активно выдвигаться на ударные позиции. Это было ошибкой. Перемещение колонн было засечено со спутника и самолета ДРЛОУ, и их тут же сожгли русские огнем своих более дальнобойных РСЗО. Та же судьба ждала большую часть позиций оперативно-тактических ракет. К тому же часть расчетов, включая младших офицеров и сержантов, получив информацию о ракетной атаке русских, просто разбежалась или укрылась в убежищах. Но некоторым батареям более современных «Сапсанов» и «Коршунов», оснащенным цифровыми системами управления, способными начать стрельбу в течение минуты после получения приказа, все же удалось отстреляться до того, как их позиции накрыли «Искандеры», подлетное время которых составляло чуть больше пяти минут. Навестись в такое короткое время при активном радиоподавлении они не успели, но все же по территории России было выпущено более двух сотен ракет. Большая часть была сбита ПВО, но около десятка упало в районах приграничных населенных пунктов, вызвав разрушения и пожары.

Неполная батарея произведенных с таким трудом на последние деньги для удара по Крымскому мосту и кораблям Черноморского флота крылатых ракет «Нептун» отстреляться не успела, потому что время их подготовки к залпу было больше десяти минут. Так что гордость и надежда украинского ракетостроения бесславно сгорела после попадания «Искандеров».

Ракетный удар русских по Украине длился чуть больше трех часов. Еще через час на стол украинскому президенту, сидящему в полном унынии в бункере под дымящимся Министерством обороны, лег доклад о потерях. Все это время он пытался связаться с главами США, Германии и Франции, но все виды цифровой связи были подавлены русскими РЭБ, а на звонки по проводной линии никто не отвечал.

Раздраженно бросив трубку, он взял несколько листов доклада и принялся читать, но, быстро запутавшись в военных аббревиатурах и странных значках на карте, вызвал министра обороны. Тот в двух словах доложил, что точных данных по количеству пусков по Украине нет из-за того, что в первую же минуту налета были уничтожены средства объективного контроля. По данным, поступающим из частей, можно было сделать вывод, что русские использовали около 300 ракет «Искандеров», «Калибров» и Х-555[117], запущенных с воздушных и наземных платформ плюс значительное количество ракет для РСЗО. Основной удар пришелся по ПВО, ракетным бригадам, авиаполкам и наиболее подготовленным воздушно-десантной, четырем десантно-штурмовым и двум аэромобильным бригадам. Потери личного состава были относительно невелики и сравнимы с тем, что ВСУ потеряла за все годы войны на Донбассе. А вот техники сгорело много. ПВО и авиация были практически уничтожены. Большая часть реактивной артиллерии тоже. Оценка потерь в сухопутных войсках только началась, но, по прикидкам генералов, в семи бригадах, оказавшихся в числе приоритетных целей, до сорока процентов техники было уничтожено или повреждено. Самый большой ущерб пришелся на склады с вооружением. Хоть по этим целям было выпущено всего по одной ракете с кассетной головной частью, но и этого хватило, чтобы там началась бесконтрольная детонация боеприпасов. В общем, вывод министра был довольно неутешительный: вооруженным силам Украины нанесен непоправимый ущерб. Поэтому в ближайшие время активные боевые действия сколь-нибудь серьезного масштаба невозможны.

– А что в Киеве – много людей погибло?

– Это к ГСЧС[118]. У них более свежие данные. Завалы еще разбираются, есть погибшие и много раненых. Могу сказать только, что полчаса назад было больше ста «двухсотых» и полтыщи «трехсотых»[119].

– По гражданским били, гады, – процедил сквозь зубы президент.

– Били, как и сказали, по политической и силовой инфраструктуре, – пожал плечами министр. – Но нам еще повезло. В Румынии и Польше вообще полный пипец. Там русские, как и у нас, выбили ПВО, авиацию и аэродромы, а потом вместо военных баз ударили по инфраструктуре. Электростанции, мосты, трансформаторы, центры связи, нефтебазы, железнодорожные узлы, газораспределительные станции, даже дорожные развязки. Там сейчас каменный век. Ни электричества, ни связи, ни тепла. Так что нам еще повезло.

– Откуда данные?

– От американцев. У их советников есть спутниковая связь. Похоже, русские оставили несколько частот для передачи важных сообщений.

– И что говорят наши американские партнеры?

– В шоке. Они не ожидали такой бурной реакции Москвы на ракетную атаку. Они вообще думали, что там все под контролем нового президента.

– Дебилы, – выругался президент.

– И что сейчас? – спросил министр. – Действуем по плану отражения агрессии?

– Я думаю, не будет никакой агрессии, – с видом человека, которому известна великая тайна, заявил президент. – А самим нам на москалей лезть сейчас просто не с чем. По отношению к Украине москали выпустили пар. Сохранили лицо. Теперь им придется разбираться с НАТО. Это даст нам время очухаться. Вы вот что… Давайте приводите войска в порядок. Подбейте ущерб. Скажите, сколько чего осталось и сколько из этого можно боеспособных частей собрать. А мы пока начнем диалог с Кремлем. И готовьтесь к совещанию по введению военного положения на всей территории страны. Чтоб полный контроль. Никаких нацбатов. Никаких полувоенных организаций. Всех к ногтю.

– Мудрое решение, – одобрительно кивнул министр. – Нам сейчас не до войны. Мы даже наступление Донбасса отбить не сможем. Передовые позиции полностью разгромлены. А нациков давно задавить надо было.

Оставшись один, президент некоторое время бессмысленным взглядом смотрел на листок, на котором выстроились неровные столбцы потерь, потом вздохнул и набрал МИД по проводной линии. Нужно было проинструктировать министра, чтобы сменил тон в разговорах с Москвой. Если теперь его там вообще захотят слушать. Ну и чтоб предпринял шаги в ООН и ОБСЕ, хотя на Запад надежды не было никакой. Там наверняка сейчас бились в конвульсиях, решая, как отреагировать на удар, фактически разрушивший две страны НАТО.

После разговора с МИДом тут же позвонил министр обороны.

– От Генштаба русских пришла депеша. Они не будут больше бомбить, если мы не будем предпринимать агрессивных действий.

После этого сообщения стало ясно, что разборки с Киевом для русских сейчас не являются приоритетом. Олигарх оказался прав. Москва потеряла терпение и пошла в лобовое столкновение с Западом. Самое обидное было в том, что при этом раскладе Украина оказалась между двух огней в ожидании, какой из них ее сожрет первым. «Хорошо хоть инфраструктуру не тронули», – подумал президент, представляя, что сейчас творится в Польше и Румынии.

Франция. Париж. Елисейский дворец

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Ракетный удар уничтожил ключевые объекты инфраструктуры Румынии и Польши. Многочисленные источники сообщают, что целью России стали в основном гражданские объекты: школы, больницы и торговые центры. С начала нападения русских на Европу прошло уже больше часа, но свою реакцию на этот варварский акт пока не высказал ни один западный лидер».

* * *

Новость о том, что Украина и две страны НАТО нанесли ракетный удар по России, застала президента Франции в малой гостиной за дружеским чаепитием с Великим герцогом Ольденбургским, главой одного из самых влиятельных монарших домов Европы, а заодно и старейшиной мощного финансово-промышленного клана. Оставив министра иностранных дел заканчивать светскую беседу с гостем, он быстро прошел в рабочий кабинет, где его уже ждал доклад DGSE[120]. В нем говорилось, что 72 крылатые ракеты «Томагавк», модифицированные под запуск с платформ ЗРК «Пэтриот», были выпущены с позиций в Польше, Румынии и Украине и уже подлетали к Москве.

То, что после жестких действий силовиков против манифестантов и их отказа подчиниться российский премьер объявил о попытке военного переворота и попросил НАТО о помощи, президент уже знал. Но он и подумать не мог, что эта помощь придет в виде удара крылатыми ракетами по столице России. Он еще раз прочитал доклад, вызвал министра обороны и, набрав шефа разведки, потребовал:

– Мне нужны детали.

– Деталей немного. 72 ракеты идут к Москве тремя группами практически по одному маршруту. По-видимому, те, кто планировал удар, хотели создать видимость, что все ракеты пущены с Украины. Потому что румынские и польские на предельно малой высоте сделали крюк, чтобы подойти к месту пуска под Киевом, а там резко набрали высоту, чтобы засветиться перед русскими радарами.

– Дешевый трюк.

– Дешевый, – согласно кивнул с экрана глава разведки. – Но он бы сработал, если бы у русских не висели у западной границы два самолета ДРЛОУ. У меня вообще такое ощущение, что в Москве ожидали этот удар, потому что последние 20 часов в воздухе от Черного до Балтийского моря постоянно патрулируют несколько десятков истребителей. Думаю, русские сразу засекли «Томагавки», но решили их не трогать.

– Почему же они подпустили их к Москве? – поднял брови президент.

– Премьер отдал приказ не оказывать противодействия. Вполне возможно, что командующие ВКС и ПВО подчинились.

– Вы думаете, американцам удалось купить русских генералов?

– Не исключено. Но если это так, тогда «game over». Целью ракет, скорее всего, является дивизия внутренних войск, которая выдвигается в Москву для наведения порядка. Если они ее разбомбят, то или гражданская война, или проамериканский премьер въедет в Кремль на белом коне. Штаты устроит любой из этих двух вариантов.

– Черт возьми… Я не думал, что русские так легко сдадутся, – президент нервно покусал губу, понимая, что сделанная им ставка на Москву может не сыграть и тогда Америка сожрет его с потрохами.

– Извините, патрон[121]. Срочная сводка из России, – глава разведки отвлекся, чтобы прочитать переданный ему документ, затем снова перевел взгляд на экран и широко улыбнулся. – Русские сбили ракеты, когда им до цели оставалось пару минут хода. Уничтожили все до одной!

– Отлично! – довольно хлопнул ладонью по столу президент.

– Это еще не все. Мне сообщают, что, хотя все «Томагавки» били сбиты, на военной базе и в Москве наблюдаются пожары. Их министр обороны выступил с заявлением о ракетном ударе по России и сообщил о серьезных жертвах и разрушениях.

– Да? Если они сбили все ракеты, а говорят о потерях, значит, что они врут, или это спектакль с целью…

– Министр обороны России заявил, что Польша, Румыния и Украина объявили войну и получат жесткий военный ответ. Он обвинил просившего о помощи Запад премьера в измене, объявил о том, что тот лишается всех полномочий, а власть в стране переходит к Национальному совету обороны.

– Хм-м. Это неожиданно. Если русские танки полезут на Запад, будет война.

– Не полезут, – в кабинет без стука вошел министр обороны. – По линии экстренной связи наш Генштаб получил от Генштаба русских секретную депешу о том, что по Украине, Польше и Румынии будет нанесет ответный ракетный удар. Нас предупредили, что французские подразделения, участвующие в маневрах «Защитник-2024», не будут целями, если останутся в местах дислокации. То же сообщение получили немцы, итальянцы и испанцы. Мы сейчас выясняем, кто еще из натовцев его получил.

– То есть они не планируют вторжения? – президент посмотрел на шефа разведки.

– Непохоже. Войска их западных округов вышли в районы рассредоточения, но в маршевые колоны не собираются. Движения к границе пока нет, – ответил тот.

– Все равно ракетный удар по странам НАТО…

– Должен напомнить, – министр обороны присел на стоящее рядом с рабочим столом кресло. – Польша и Румыния не получали от командования блока приказа нанести удар. Более того, они заявили, что действуют в одностороннем порядке по собственной инициативе. Похоже, они были уверены, что новый русский президент полностью контролирует армию, поэтому осталось только припугнуть полицию и внутренние войска. И все – можно вселяться в Кремль.

– Но, получив ответ от русских, Варшава и Бухарест потребуют задействовать 5-ю статью, – предположил глава разведки.

– Потребуют, – согласился президент. – Тут многое будет зависеть от нас. Мы должны четко осознавать, что любой крупный конфликт России с НАТО приведет к применению ядерного оружия. В том числе стратегического. В том числе по нашей территории. Насколько я понимаю, мы давно выработали позицию, что надо сделать все, чтобы этого не допустить. Мы ведь не хотим, чтобы Париж превратился в радиоактивное пепелище. А раз так, то Франция имеет полное право признать действия России легитимным ответом на агрессию и заблокировать любое решение блока, предполагающее коллективные военные действия против Москвы. Это конечно весьма радикальный вариант, способный нас окончательно поссорить с Вашингтоном. Но мы хотя бы можем потребовать расследования инцидента. Тогда в дело вступят дипломаты и конфликт спустится на тормозах. Украина меня не интересует вообще. Русские могут сожрать ее с потрохами. Эта страна не стоит ни единого французского солдата. Но если Польша и Румыния, эти дешевые американские шавки, пошли у Вашингтона на поводу, пусть он их из дерьма и вытаскивает. По большому счету ни одна из стран Восточной Европы не стоит ни капли французской крови, особенно если существует риск перерастания конфликта в ядерную войну. Я думаю, эту позицию поддержат Берлин и Рим, а за ними все остальные страны Западной Европы. В наших столицах никто не хочет обмена ядерными ударами с русскими. США может поддержать только Лондон. И то вряд ли. Там тоже не хотят таскать каштаны из огня для американцев.

– Вы, как всегда, правы, патрон, – согласно кивнул министр. – Наш Генштаб уже связался с немцами. Они уверены, что все это затеяли американцы, и не планируют плясать под их дудку. Немецкий контингент получит приказ не предпринимать агрессивных действий против России.

– Я так и думал. Канцлер не идиот. Он принял единственно верное решение. Странно, что он не предупредил меня. Может, хочет нас подставить под удар? – президент на секунду задумался. – Вот уж черта с два. Я сейчас же свяжусь с Римом и Берлином, узнаю, что они предпринимают, и открытым текстом предложу согласовать наши позиции. А вы, министр, повысьте готовность вооруженных сил до уровня «военная опасность» и будьте готовы к самому негативному развитию ситуации. Тем временем я выступлю с мягким осуждением применения русскими непропорциональной военной силы. Боюсь, это пока все, что я могу сделать для наших друзей из Восточной Европы.

Когда глава Минобороны покинул кабинет, Восточную Европу уже накрыл непроницаемый саван русских РЭБ, а ракеты первой волны достигли своих целей в Польше, Румынии и на Украине. Не имея никакой информации с места событий, ведущие европейские СМИ разразились потоком самых невероятных новостей. Стараясь перещеголять друг друга в несуразности и нелепости фейков, с упоением падальщиков, нашедших в пустыне гниющую тушу, они набросились на тему и спешили вылить на ошеломленную и испуганную публику один ушат наспех придуманного ужаса за другим.

Прочитав всплывшую на экране новостную строку, президент тихо выругался и набрал шефа службы внутренней контрразведки. Надо было приструнить распоясавшихся французских журналюг, большая часть из которых так или иначе контролировалась американцами. Не время сейчас дразнить русских. Скорее, наоборот. Надо показать Москве, кто будет их главным союзником в Европе, когда вся эта история закончится. Потом он вызвал пресс-секретаря и сообщил, что тот каждые полчаса должен давать прессе достоверную, но предварительно согласованную информацию о разворачивающемся на востоке Европы конфликте.

Великобритания. Лондон.

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Россия фактически установила бесполетную зону над Восточной Европой. В восточной части НАТО не работает связь и GPS. Правительства стран прекратили воздушное сообщение и принимают экстренные меры, чтобы обезопасить свое население от нашествия с русских. В городах царит паника. Население запасается продуктами и водой. Значительная часть горожан пытается выехать в сельскую местность».

* * *

Британская космическая разведка и средства загоризонтного обнаружения засекли ракетную атаку русских, как только первые «Искандеры» покинули пусковые установки. Две минуты понадобилось на подтверждение, несколько секунд – на составление доклада автоматической системой управления активами противоракетной обороны и оценки угрозы для территории Великобритании. Затем документ тут же был передан главе Генштаба. Тот потратил еще пара минут, чтобы оценить обстановку, повысить уровень готовности вооруженных сил до «военной опасности» и активировать модуль экстренного управления стратегическими ядерными подлодками. Как только это было сделано, ожили два аналогичных пульта, находящиеся у главы кабинета и министра обороны.

Когда постоянно находящийся рядом с премьером старший офицер спецсвязи вошел в кабинет на Даунинг-стрит и положил на стол перед ним портативный пульт управления ядерными силами, прошло чуть больше четырех минут с начала ракетного удара. К этому времени первая волна «Искандеров» уже достигла своих целей.

Глядя на экран похожего на тактический планшет «черного ящика»[122], глава кабинета не стесняясь выругался. На дисплее отражались точки пусков вдоль западной границы с Россией, густая сетка извилистых траекторий подлета и пульсирующие красные крестики пораженных целей.

Премьер подтвердил своим ключом действия главы Генштаба и уже хотел связаться с ним, как экран пульта несколько раз мигнул и на нем возникла новая карта с медленно растущей паутиной сотен тонких пунктирных линий, тянущихся с территории России и акваторий Балтийского и Черного морей к Польше, Румынии и Украине. Система получила данные о пуске крылатых ракет и пыталась их отследить. Экран мигнул еще раз, и изображение пропало. На его месте возникло сообщение «Идет обработка информации». Глава правительства раздраженным жестом подозвал отошедшего в сторону офицера связи.

– Что, черт возьми, происходит? Почему не отображается стратегическая обстановка?

Тот склонился над столом, ввел несколько команд, проверил параметры и доложил:

– Система не справляется с отслеживанием обстановки в реальном времени, сэр. Это происходит из-за большого количества целей, сэр. Информация будет обновляться раз в минуту и выводиться на дисплей.

Как бы в подтверждение этого на экране снова появилась карта с изображением россыпи красных точек по всей длине российский границы.

– Обратите внимание на количество целей, сэр.

Премьер, чуть сощурившись, пригляделся к столбику данных справа от карты и нашел строчку «500+50».

– Дьявол! – снова выругался он. – Мы потратили полмиллиарда фунтов на эту систему, а она дает погрешность в десять процентов. Это неприемлемо. Русские начали массированный ракетный удар, а мы даже не знаем, есть ли угроза нашей территории.

– Слишком много целей, сэр, – извиняясь проговорил офицер. – Это крылатые ракеты, идут низко, маневрируют. Система не может их отследить. Она отметила только пуски и вектор начального направления. Хочу обратить внимание, сэр. Это крылатые ракеты с дальностью до двух с половиной тысяч километров. Они никак не могут угрожать территории Великобритании.

Недовольно покачав головой, премьер снял трубку проводного телефона спецсвязи и, набрав главу Генштаба, подтвердил приказ о приведении стратегических подлодок с в готовность к нанесению ответного удара по России в случае ядерной атаки по территории Великобритании, затем связался с министром обороны.

– Ну что? Янки допрыгались. Теперь полыхнет вся Восточная Европа. А у нас там, если не ошибаюсь, четыре батальона на учениях. Если русские бросят на Варшаву свои танки, наши парни попадут в мясорубку.

– Непохоже, чтобы они планировали наземную операцию. Если НАТО не будет настаивать на продолжении конфликта, Москва, скорее всего, ограничится ракетными ударами. Может, еще добавят авиации. Есть еще информация… Наш Генштаб получил от русских подтверждение, что британские части не станут целями, если останутся в расположениях и не будут предпринимать агрессивных действий. То же пришло всем европейцам, участвующим в маневрах. К тому же наземные силы русских не проявляют признаков подготовки наступления.

– Слава богу. Им хватило мозгов не лезть танками в Европу, – облегченно выдохнул премьер. – Повторите приказ нашим батальонам в Польше и Румынии оставаться на месте и не проявлять агрессивности. Обстановку докладывайте мне лично. Уж очень асимметричным выглядит их ответ. И Вашингтон ничего не предпринимает. Хоть бы стратегическую авиацию в воздух поднял с Рамштайна или, не дай бог с Фэрфорда[123], чтобы показать решимость.

– Они уже показали решимость один раз. Теперь затылки чешут на реакцию русских.

– Как я и говорил, Вашингтон действует чужими руками. Пока это Польша и Румыния. Этих не жалко. Да и, если с русскими схлестнется Франция и Германия, я буду только рад. Главное, нам самим остаться в стороне. Хорошо, хоть география этому способствует.

– Нам не избежать ответного удара, если с наших аэродромов поднимутся американские бомбардировщики, – покачал головой с экрана министр. – А в рамках стратегических учений по сдерживанию они перегнали сюда двенадцать В-52.

– Они не должны взлететь без нашего согласия, – жестким взглядом встретил его глаза премьер. – Это прописано в договоре. Но на случай, если янки собираются его нарушить, усильте там охрану и примите дополнительные меры по экстренной блокировке взлетных полос в случае необходимости.

– Да, сэр.

– В последнее время между Лондоном и Москвой было много дерьма и, надо признаться, в основном по нашей вине. Мы из-за этого потеряли кучу денег и стали посмешищем для Европы. У нас были причины так себя вести. Надо было скандалами отвлечь людей от провального Брекзита. Но мелкие пакости и дипломатические войны – это одно, а горячий конфликт – дело совсем другое. Сейчас я не вижу ни одной причины, почему мы должны лезть на рожон и рисковать ради американцев ответным ударом русских по нашей территории. Я проинструктирую Форин-офис, чтобы он аккуратно донес эту мысль до Кремля. Так, чтобы об этом никто не узнал. Надеюсь, у них остались открытые линии коммуникации.

После разговора премьер уже поднял трубку, чтобы связаться с МИДом, но тут раздался звонок от генерального секретаря НАТО. Тот находился в полном смятении и сам лихорадочно пытался созвониться с лидерами ключевых европейских стран, чтобы уточнить их позицию относительно ракетного удара русских. Он что-то промямлил про солидарность и жесткий ответ, а потом срывающимся от волнения голосом начал сетовать на то, что из Вашингтона не поступает никаких сигналов о введении плана по отражению агрессии, что он не может связаться с американским генералом, верховным командующим объединенными силами альянса в Европе. Из-за отсутствия «лидерства» США командующие в штабе не знают, что предпринять. Они повысили уровень готовности вооруженных сил, запустили комплекс мероприятий по подготовке к военным действиям, но он был воспринят правительствами европейских стран без энтузиазма, а некоторые так и вовсе его проигнорировали, сообщив, что вопросы своей безопасности будут решать с Москвой на двусторонней основе.

Сдержанно улыбаясь, премьер попытался успокоить находящегося на грани нервного срыва генсека, который еще вчера с высокой трибуны читал русским нравоучения. Вроде как – пока рано делать выводы. Это только первые минуты конфликта. Россия, конечно же, заплатит высокую цену, когда НАТО выступит единым фронтом. Но в конце разговора он все-таки не сдержался и посоветовал на всякий случай эвакуировать из Брюсселя свою семью в безопасное место и самому укрыться в надежном убежище. После такого предложения лидер самого мощного военного альянса в мире совсем расстроился, сник и, быстро закончив разговор, скорее всего, поспешил последовать мудрому совету.

«Никчемные либеральные крысы, – злорадно подумал премьер. Дотыкались прутиками в спящего медведя, а теперь, когда он проснулся и вылез из берлоги, прячетесь в своих гнилых норках». Поняли, что все может быть серьезно. Что их уютные мирки с ухоженными палисадами и горшочками с геранью на окнах могут сгореть в огне русских ракет. Одно дело – тявкать с трибуны о разговорах с Москвой с позиции силы, совсем другое, когда с ее реальной силой приходится столкнуться лицом к лицу.

Было очевидно, что даже имея в Восточной Европе огромные силы, задействованные в учениях, НАТО оказалось не готово ни в политическом, ни в военном аспекте к такой резкой и молниеносной реакции русских. Цивилизованный мир явно не горел желанием посылать своих солдат под гусеницы русских танков. Единственным инструментом быстрого реагирования оставались авиация и флот, оснащенные ракетами большой дальности для ведения дистанционной войны. Но здесь девяносто процентов ударных сил альянса принадлежали США. А Вашингтон молчал. Нерешительно посмотрев на телефон, премьер перевел взгляд на старинные напольные часы. С момента атаки на Москву прошло почти полтора часа. Может, стоило позвонить в Белый дом?

Как бы отвечая на свой вопрос, он отрицательно покачал головой. Нет. Пусть расхлебывают все сами. Мотивацию руководства Польши и Румынии можно было понять. Там в креслах сидели американские выкормыши, готовые за дешевые подачки выполнять волю своего хозяина. К тому же они надеялись, что Россия не посмеет нанести удар по странам-членам альянса. А вот что толкнуло Украину на участие в этой авантюре, оставалось загадкой. В Киеве, конечно, люто ненавидят русских. Но там не самоубийцы, должны были понимать, что ответ последует.

На «черном ящике» заработал зуммер. Пришли первые сведения о результатах ракетной атаки. В трех странах была полностью выбита система ПВО, нанесен ущерб базам ВВС и взлетным полосам военных и гражданских аэродромов. На Украине целью стали наиболее боеготовые части. А вот в Польше и Румынии гарнизоны почти не пострадали. Может потому что русские не хотели задеть расположенные в них подразделения НАТО из Западной Европы, прибывшие для участия в маневрах «Защитник-2024», а может по какой-то иной причине. Зато в этих двух странах удар пришелся по инфраструктуре. Это означало, что, даже если русские больше ничего предпринимать не будут, в ближайшие месяцы Польшу и Румынию без электричества, тепла и топлива ждет тотальная катастрофа. К тому же над всей Украиной и большей частью Польши и Румынии, куда могли дотянуться российские С-400, была объявлена бесполетная зона, которая также накрыла Прибалтику и Скандинавию. То, что русские серьезно относятся к ее поддержанию, они продемонстрировали сразу, сбив два испанских истребителя, взлетевших с авиабазы в Литве, и десяток самолетов, в том числе небольших частных гражданских в Польше и Румынии.

В общем, ситуация развивалась пусть не по самому трагичному, но по очень неприятному сценарию. Русские почти отбомбились. Наказали тех, кто напал на их территорию. Пусть только исполнителей, но все же это была демонстрация того, что возмездие на любую агрессию будет незамедлительным и непропорциональным. Сейчас возникла пауза. НАТО и Европа в замешательстве. США выжидают. В течение нескольких часов к западным политикам придет болезненное осознание того, что Россия будет действовать жестко, без оглядки на выдуманные ими в русофобском бреду «правила». Самые дальновидные и адекватные из них ужаснутся, когда попытаются оценить возможные катастрофические последствия от этого шага для Европы и всего мира.

Премьеру вспомнились слова хозяина Кремля, произнесенные лет семь назад о том, что Москве не нужен мир, в котором нет России. Он вдруг поймал себя на мысли о том, что не может назвать его «бывшим». Казалось, что этот с виду неприметный, спокойный, не обладающий какой-то особенной харизмой или так привлекающим избирателей шармом человек, до сих пор сидит в Москве. Из тишины своего кабинета он размеренно и продуманно наносит противнику удар за ударом, порождая в нем неуверенность и смятение, вынуждая защищаться и отступать. Постепенно, методично он выходит на позицию, с которой можно будет провести решающую атаку, способную закончить этот бессмысленный, навязанный ему глупым драчливым соперником поединок.

«Смятение хорошо описывает состояние большинства западных политиков, – подумал премьер. – Смятение и страх». В этот критический момент им надо сделать сложный выбор. Оставить Москву в покое, дать русским строить свою страну так, как они хотят, и сохранить мир, а значит, и свои страны от неминуемого разрушения. Или, надеясь на то, что Москва блефует, что она не решится на фактическое разрушение цивилизации и не применит ядерное оружие, навалиться на нее всей мощью НАТО и если не раздавить сразу, то взять измором, разрушить экономику и инфраструктуру, вогнать в нищету. Вбомбить в каменный век, а потом разорвать на куски. Первый вариант означал фактическое признание Западом неспособности противостоять военным действиям России, что было равносильно поражению. Второй нес постоянный серьезный риск перерастания обычного военного конфликта в ядерный. Первый сохранял в Европе пусть зыбкую, но стабильность. Второй означал финансово-экономическую катастрофу для всех, кроме Америки, которая в очередной раз отсидится на своем острове и поднимет экономику на полыхающей в Старом Свете войне.

Размышляя над этой сложной дилеммой, премьер долго ходил по кабинету, затем подошел к окну и, открыв бронированные жалюзи, посмотрел на улицу. Снаружи моросил мелкий февральский дождь. Даунинг-стрит была перекрыта, поэтому людей на ней не было. Только пара полицейских в прозрачных дождевиках, переминаясь с ноги на ногу, стояли напротив входа. Но слева на Уайт-холл движение было активнее. В просвете между домами мелькали яркие даблдекеры[124], изредка проскакивали такси. Он даже заметил пару туристических автобусов. Пока где-то далеко на востоке поляки, румыны и украинцы определяли ущерб от ракетного удара, считали погибших и вытаскивали раненых из-под завалов, лондонцы неспешно занимались своими делами в полной уверенности, что их безопасность гарантирована. Стоит ли рисковать их жизнями, самим существованием Великобритании ради политических амбиций Вашингтона? Ради призрачной мечты поставить Россию на колени?

Разумный ответ на этот вопрос мог быть только отрицательным.

Тяжело вздохнув, премьер отошел от окна, вернулся за стол и набрал начальника Генштаба.

– Откуда у русских столько ракет? – спросил он, выслушав подробный доклад. – Мне говорили, что у них всего около трех тысяч новых крылатых ракет, а этих э… «Искандеров» несколько сотен. Они что, выпустили весь свой запас на западном направлении? Чем они собираются отбиваться, если НАТО начнет войну?

– Сэр, по данным разведки, а они довольно приблизительные из-за радиоэлектронного противодействия, они потратили около 60 оперативно-тактических ракет и 500 новых крылатых. Этого хватило, чтобы выбить ПРО и накрыть приоритетные цели в начале атаки. Затем они использовали старые, еще советские, но модернизированные аэробаллистические и крылатые ракеты. Это разумное решение. Мы, похоже, недооценили возможности производства крылатых ракет русскими. За последние четыре года они построили два новых завода. Производят по 600-700 штук в год по оборонзаказу плюс 200-300 на экспорт. Покупают в основном китайцы. Но у тех свои ракеты с такими же характеристиками. Агентура нам давно сообщала, что есть подозрение, что контракты с китайцами фиктивные и все ракеты остаются в России. Так что у русских должен быть неплохой арсенал в 4,5-5,0 тысяч стратегических крылатых ракет большой дальности. Это меньше, чем у Штатов. Но у России все новые, а у американцев две трети «Томагавков» – летающее железо, годное только к применению в странах со слабым ПВО. К тому же русские постоянно модернизируют советские ракеты. А в СССР их было под 5 тысяч. Поверьте, сэр, им есть чем воевать.

– Я вижу, интенсивность удара очень высокая, – задумчиво проговорил премьер, изучая сводку на экране «черного ящика».

– В последнее время русские серьезно нарастили ударные силы на западе страны. Увеличили количество дивизионов оперативно-тактических ракет. Переоснастили дальнюю и стратегическую авиацию под новые ракеты. По нашим данным, в начале атаки по целям работали 4 бригады «Искандеров». Это 48 установок по две ракеты в каждой. Так что тут у них был хороший запас. Кстати, всего у русских 14 таких бригад. Это 168 установок, или 672 ракеты, учитывая комплект перезарядки. Пуски второй волны были произведены крылатыми ракетами с самолетов дальней авиации, стратегических бомбардировщиков и с кораблей Балтийского и Черного морей. В третьей волне только самолеты, но уже со старыми советскими ракетами.

– В этом ударе они использовали гиперзвук?

– Около 60 пусков, сэр. «Искандер» – это квазибаллистическая гиперзвуковая ракета. Ее скорость до 7000 км/ч. Гиперзвуком считается все, что быстрее 6000.

– Э… Я имел в виду эти новые, которые на самолетах и подлодках, – уточнил премьер.

– В общем доступе они проходят как «Кинжалы» и «Цирконы». Нет, сэр. Ни одного пуска не зафиксировано. Это дорогое и пока редкое оружие. Предположительно, их всего несколько сотен. Русские наверняка придерживают его для более значимых целей, чем Польша, Румыния и Украина.

– Что сообщают командиры британских подразделений, участвующих в маневрах?

– Спутники работают неустойчиво. Связь только проводная, сэр, по оптоволокну. Хотя странно, почему русские не обвалили Интернет, ведь у них есть такая возможность. На данный момент наши подразделения выведены из польских военных баз и рассредоточены. Координаты квадратов переданы русским. Французы, немцы и итальянцы попросили русских согласовать коридор для вывода своих военных из Польши и Румынии. Нам известно, что остальные страны, контингент которых участвует в «Защитнике», в ближайшее время последуют их примеру.

– Хреновый «Защитник» получился, – не скрывая сарказма, хмыкнул премьер.

– Никто не ожидал ракетной атаки на Москву и такого жесткого ответа русских.

– Это точно. А что американцы?

– Пока не предпринимают никаких действий. Вышли в районы рассредоточения и в соответствии с ультиматумом русских не проявляют агрессии. Хотя у них серьезные потери. Русские нанесли удар по позициям их ПРО «Иджис» в Румынии и Польше. Радары наведения и командные пункты уничтожены. Большая часть ракетных шахт повреждена.

– Ну формально это не американские активы, а натовские.

– Формально да, сэр. Но фактически объект американский, хотя обслуживается интернациональным подразделением.

– И что «Иджисы»? Почему они не сбили русские ракеты? Янки же их разрекламировали как новейшую разработку.

– При всем уважении, сэр. У меня никогда не было доверия к этой системе. Она с трудом сбивает медленные мишени, летящие по известной, легко просчитываемой баллистической траектории. Ей не справиться с русскими «Искандерами». Во-первых, это гиперзвук. Во-вторых, в полете они маневрируют по случайному алгоритму. Вычислить их траекторию для наведения американских ЗРК практически невозможно. «Иджисы» не в состоянии их сбить.

– Опять Вашингтон впарил НАТО бесполезную пустышку, как в случае с F-35.

– Возможно, по баллистическим ракетам на разгонной траектории они могут быть вполне эффективными.

– Ладно. Оставим дебаты на потом, – махнул рукой премьер. – Передайте нашим командирам, что мы свяжемся с русскими, чтобы согласовать пути вывода частей из Польши и Румынии.

– Да, сэр. Но это будет похоже на отступление. К тому же поляки и румыны расценят это как предательство.

– Мне наплевать, как это расценят поляки и румыны. Моя задача – сберечь жизни наших вояк, оказавшихся в центре чужого конфликта.

– Сэр. Если НАТО решит начать совместную операцию против России, то будет лучше, если наши части останутся на месте.

– Вы что, так ничего не поняли, генерал? – в голосе главы кабинета слышалось нескрываемое раздражение. – О какой операции вы говорите! Немцы, французы, итальянцы отводят войска. Они не позволят принять решение о войне в Европе. За ними последуют все остальные. Никто не будет посылать на смерть европейцев ради прибалтов, поляков и румын. Теперь они один на один с Россией. Поэтому не будет никакой совместной операции НАТО. Если кто и полезет туда, так только Америка. А в авантюре Вашингтона я участвовать не хочу. Отсюда мой приказ: готовьте наши части к отводу.

Почти сразу после разговора с начальником Генштаба глава Форин-офиса подтвердил, что прямая кризисная линия с русскими установлена, но те отказались обсуждать ситуацию, заявив, что время разговоров прошло и лимит доверия к Лондону давно исчерпан. Любые действия со стороны Великобритании, которые Москва сочтет агрессивными, будут рассматриваться как объявление войны и повлекут за собой моментальный разрушительный ответ. Премьер ожидал такой жесткой позиции и попытался успокоить находящегося на грани нервного срыва министра, сообщив, что отдал приказ на отвод войск из Восточной Европы.

Британия еще не сделала ни одного выстрела в начинающемся конфликте, а часть молодых, относящихся к пестрому разнообразию гендеров членов Кабинета Министров Ее Величества уже была близка к истерике. Хорошо, что костяк правительства состоял из старых, проверенных годами, опытных политиков, на которых можно было положиться.

Президент снял трубку и набрал помощника. Пришло время создавать кризисный комитет, чтобы отсечь незначимых министров и чиновников и сконцентрировать принятие решений в одних руках.

США. Вашингтон

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ГУ МВД РФ по Москве: «После коротких переговоров спецподразделения Росгвардии и ФСБ без сопротивления вошли в Дом правительства и взяли здание под контроль. Глава Кабинета Министров найден в одном из помещений без признаков жизни. По предварительным данным, у него случился сердечный приступ». ИНОСМИ: «Исполняющий обязанности президента РФ глава Кабинета Министров зверски убит спецназом во время кровавого штурма Дома правительства в Москве. Мы всегда будем помнить этого смелого борца за свободу и демократию в России. Мир негодует, глядя на зверства кремлевских силовиков».

* * *

Итак… Основная фигура, на которую была сделана ставка в первом варианте «Перезагрузки», вышла из игры. Директор ЦРУ досмотрел до конца выступление российского премьера, пытавшегося мобилизовать сторонников свободы и демократии в стране на сопротивление. Он также обращался к федеративным субъектам России, открыто призывая их не подчиняться московским силовикам, совершившим военный переворот, и объявить о своей самостоятельности вплоть до выхода из Федерации.

Дипфейк[125] был сделан качественно. Сгенерированный нейросетью аватар председателя кабмина был не только один в один похож на оригинал, но и обладал той же сдержанной мимикой и размеренной, преисполненной чувством собственной важности интонацией, так свойственной высоким российским чиновникам. Настоящий премьер был мертв уже несколько часов, но администраторы нейросети великолепно справлялись и без него. Отличить подделку будет очень сложно. Для этого нужен либо доступ к оригинальным файлам разработчиков, либо еще одна нейросеть, способная расшифровать алгоритм и раскрыть подлог. Доступа к файлам у русских не было, как и времени на сложные манипуляции с изображением. Это давало пару часов форы. Хотя, судя по тому, как развиваются события, они уже ничего не решат. Скоро силовики войдут в Дом правительства и подлог будет раскрыт.

Ситуация в России неожиданно вошла в фазу эскалации, не предусмотренную планом Грумана. Кандидат на президентское кресло, на которого ЦРУ возлагало столько надежд, мертв. Другого легитимного варианта просто нет. Да и нелегитимного тоже. Сейчас власть в стране взял Чрезвычайный комитет, во главе которого стоит министр обороны, поддерживаемый всем силовым блоком. Этот персонаж был на втором месте по популярности после президента. А сейчас, когда тот сошел со сцены, вполне способен занять его место и консолидировать страну. Что он с явным успехом и делает. У россиян уже давно созрел мощный запрос на силовой ответ Западу за его мелкие плевки и не очень болезненные, но такие обидные пощечины.

Ракетная атака на Москву возвела этот запрос в абсолют, легитимизовав любой, даже самый непропорциональный, ответ и Западу, и местным либералам. И этот ответ последовал молниеносно. Ограничены свободы слова, собраний и продвижения. Готовится частичная мобилизация резервистов. Так хорошо начавшийся в Москве протест после выступления министра обороны и слаженных действий силовиков выдохся. Блокпосты дивизии Дзержинского уверенно контролируют основные перекрестки и магистрали столицы, а ее пешие и механизированные патрули – улицы, ключевые административные здания и объекты инфраструктуры. Напуганные москвичи сидят по домам. Протестующие, заблокированные ОМОНом у Кремля и в нескольких других местах города, мерзнут на февральском ветру, понемногу осознавая, что, скорее всего, большинству из них придется провести на улице всю ночь, потому что пропуск за кордоны идет очень медленно.

В общем, создавалось полное впечатление, что организованный с такими усилиями гражданский протест умер, так и не родившись. В условиях полного контроля Москвы силовиками вводить в дело несколько сотен притаившихся на квартирах боевиков было равносильно самоубийству. Десятки или даже сотня мертвых полицейских уже не решат проблему. Общий хаос и видимость потери контроля над столицей устроить не удастся. Вооруженные группы только спровоцируют еще более жесткие меры со стороны силовиков, поэтому их лучше придержать и пустить в дело при развитии второго, запасного варианта «Перезагрузки».

Да и смысла бросать в топку хорошо подготовленные и глубоко законспирированные уже ячейки не было. Подавляющее большинство генералов оказались верны если не букве закона, то духу присяги. Они приняли взятки, предложенные ЦРУ, но не выполнили приказы премьера, фактически толкавшие их на измену. Более того, ФСБ зачистила большинство продажных чиновников, которые купились на американские деньги и обещание иммунитета в новой демократической России.

Видя, что силовики полностью контролируют ситуацию, региональные власти поспешили высказаться в поддержку Комитета обороны, фактически поставив крест на возможности выхода одного из субъектов из состава Российской Федерации при теперешнем развитии внутриполитической ситуации. Все это выглядело как хорошо продуманная и спланированная ФСБ операция, оставившая американских разведчиков с носом и, по сути, спровоцировавшая ракетную атаку на Москву. Если бы было известно, что, принимая деньги ЦРУ, русские генералы блефуют, то удар «Томагавками» с территории двух стран НАТО просто не состоялся бы. Для запуска второго варианта «Перезагрузки» хватило бы и залпа с Украины. А теперь… Директор посмотрел на предоставленную военной разведкой сводку потерь. Теперь Польша и Румыния без ПВО, без аэродромов, без тепла и света, без питьевой воды и связи. Причем надолго. Неудивительно, что из-за такой катастрофы у них напрочь пропало желание не то что воевать, а даже ругаться с Россией. Внутри этих стран уже разворачивается масштабный политический кризис, который неизвестно чем закончится. Может даже и приходом к власти лояльных Москве сил.

Все выглядело так, что первый вариант «Перезагрузки», предполагавший введение в Кремль контролируемого США президента и последующий постепенный развал России, безвозвратно провален. Но оставался благоразумно предусмотренный Груманом второй вариант. Менее элегантный, более кровавый и сопряженный с риском перерастания в глобальную ядерную войну, но потенциально такой же эффективный, как и первый. Он предусматривал начало войны НАТО с Россией.

Но и с этим сценарием возникли сложности. Молниеносная и демонстративно чрезмерная реакция Москвы на атаку «Томагавками», не нанесшую никакого ущерба, фактически вывела из игры Украину, Польшу и Румынию, которые предполагалось использовать в качестве брандеров первого удара, и до смерти напугала западных европейцев. Вопреки существующей последние десятилетия практике российского МИДа Кремль не стал требовать объяснений, извинений или компенсации, а без лишних разговоров нанес молниеносный сокрушительный ответный удар по Украине и двум странам НАТО, показав, что готов идти до конца. Это было сделано несмотря на то, что все «Томагавки» были сбиты, а ущерб и потери сфальсифицированы для оправдания непропорционального применения силы.

Такое поведение Москвы могло означать только одно: она была готова к атаке крылатыми ракетами со стороны альянса. Это подтверждали и наличие в воздухе самолетов дальней радиолокационной разведки, которые засекли крылатые ракеты еще на подлете к российской границе, и несколько десятков истребителей, сутки патрулировавших воздушное пространство над западными военными округами, и то, что они подпустили ракеты к самой Москве, а потом растеряли, как мишени в тире, над безлюдными лесными массивами.

Да и удар по Польше и Румынии был идеально просчитан, чтобы не задеть натовские войска, участвующие в маневрах. Теперь европейцы спешно согласовывают пути отвода своих частей, а русские с великодушием победителя на это соглашаются. Нетрудно представить, что после демонстрации Кремлем решимости и силы ни одна из европейских стран не горит желанием ввязываться в войну с русскими. Да, они демонстрируют возмущение и собирают саммиты НАТО и ЕС. Но все это закончится пустой болтовней о жестких мерах, санкциях, солидарности и прочей либеральной шелухе, на которую России теперь уже по большому счету наплевать. Очевидно, что при существующем раскладе, когда Москва после ответного удара дала понять, что возмездие свершилось и дальнейшей эскалации с ее стороны не последует, ни в одной европейской столице эскалации конфликта не хотят. А она просто необходима. Иначе весь проект можно считать проваленным.

Главная проблема в том, что начать войну некому. Самые русофобские и послушные Польша и Румыния зализывают раны и наверняка не слезают с телефона, пытаясь дозвониться в Москву. Прибалты бесполезны, потому что до смерти напуганы и понимают, что их сомнут в первые же часы. Наиболее агрессивно настроенные и боеготовые англичане тоже отводят свои части из Восточной Европы. К тому же их командирам еще до начала учений отдан приказ не провоцировать русских. Сейчас даже если командующий сухопутными войсками НАТО попытается скоординировать ответные действия, есть большая вероятность, что национальные подразделения его не выполнят. А это уже прямой развал блока. «Хм-м-м», – в голову директора пришла неожиданная мысль, и он сделал короткую пометку в блокноте.

К Турции в этих условиях обращаться и вовсе бесполезно. Они помнят, что альянс отказал им в помощи в войне против курдов, и тоже не хотят подставлять свою страну под удар русских.

В общем, воевать с Россией в Европе некому. Остается Ближний Восток. Но там Москва действует в тандеме с Пекином, а война с двумя супердержавами, пусть даже региональная, никак не входит в планы Белого дома. Получается, что и второй вариант развития проекта тоже находится под угрозой.

Стоило позвонить президенту и сообщить о своих мыслях. Хотя с ним сейчас разговаривать бесполезно: уже сутки сидит в бункере под Белым домом мрачный, как туча, злой на всех, особенно на своего советника по национальной безопасности, который втянул его в эту авантюру. Лучше позвонить автору «Перезагрузки», у него наверняка есть полезные мысли.

Отхлебнув тоника прямо из банки, директор набрал Грумана, который находился в люксе отеля, превращенного в личный оперативный штаб.

– Как прошла ночь? – после короткого приветствия поинтересовался тот.

– Как и у вас. Подремал пару часов перед началом событий в Москве. А сейчас чувствую, в ближайшие пару дней нам будет всем не до сна.

– Да-а… Русские преподнесли нам подарочек. Сейчас вот мозгуем, как это все повернуть в нашу пользу. Читал ваш доклад. Думаю, вы правы. Можно считать московский этап операции законченным. Кандидата в президенты нет, протесты сдулись, силовики контролируют столицу и всю страну. После того как ввели военное положение, чиновники, поняв, где сила, с готовностью берут под козырек. Теперь наш проект спасет только война.

– Согласен, – кивнул директор. – Но с войной тоже проблемы. Польша и Румыния сдохли. Украинцы пытаются начать переговоры с Москвой. А европейцы будут всеми силами стараться избегать конфликта как самостоятельно, так и в составе НАТО. Если бы Москва двинула на запад танки, то ситуация была бы совсем иная. Тут бы за союзников вписались все. Но, похоже, у русских другая стратегия. Они предпочли дистанционную войну и четко дали понять, что никакого наземного наступления не будет. Их удары с воздуха просто будут методично разрушать инфраструктуру противника, убивая экономику и вгоняя в нищету тех, кто захочет с ними воевать. Если начать против России массированное наступление, она применит тактическое, а затем и стратегическое ядерное оружие. Так что я уверен, что в Европе желающих воевать с русскими не будет, если те сами не станут эскалировать конфликт.

– Значит, Западной Европе надо помочь, – задумчиво проговорил советник. – Надо поставить их в такое положение, из которого война окажется единственным выходом. Надо сделать так, чтобы Россия нанесла удар по одной из ключевых стран. Гробить своих людей на поле боя за поляков и румын никто не станет. А вот если под удар попадет одна или несколько стран Западной Европы, это совсем другое дело. Тут шанс, что сработает натовская солидарность, гораздо больше. А значит, увеличивается и вероятность начала полномасштабной войны.

– Вы хотите спровоцировать Москву? Но как? Вписаться нам самим? Но мы договорились подключиться только на этапе, когда война уже будет идти, и то лишь с применением авиации и флота. А на подготовку операции под ложным флагом сейчас нет времени. Если так все пойдет, завтра европейцы сядут с русскими за стол переговоров, которые закончатся подписанием новой доктрины по коллективной безопасности в Европе.

– Вы правы. Времени у нас нет. И лезть в гущу событий сейчас нам тоже никак нельзя. У нас на биржах паника. С одной стороны, это хорошо – сдуется фондовый пузырь. С другой – мы не можем пока этот процесс контролировать. Пришлось останавливать все виды торгов. Нам ни в коем случае сейчас нельзя самим ввязываться в войну. Надо, чтобы европейцы все сделали сами.

– Это кажется невыполнимой задачей. Англия, Франция, Германия и все остальные отводят свои части на запад по согласованным с Москвой коридорам. Им дан приказ не проявлять агрессии по отношению к русским.

– Наземным частям – да, – лукаво прищурился с экрана Груман.

– Черт возьми… – директор бросил взгляд на блокнот, в котором несколько минут назад сделал пометку. – Вы не поверите, но я думал о том же самом.

– Вот видите, – улыбнулся помощник президента. – Два профессионала думают об одном и том же. Значит, есть шанс, что это «одно и то же» имеет хорошие шансы на успех.

– Кто будет звонить министру обороны? Или, может, сразу президенту.

– Предоставьте это мне. Думаю, Белый дом привлекать не стоит, пока у нас не будет конкретного плана. Пусть старик отдыхает. Он и так на грани срыва. Я вначале свяжусь с командующим НАТО в Европе. Он не то чтобы мой приятель, но должен ответную услугу. Посмотрим, что он предложит.

Россия. Москва. Национальный центр обороны

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. МВД РФ: «Ситуация в Москве и других городах находится под полным контролем Министерства и Росгвардии. Изолированные очаги протестов зачищаются. С гражданами, участвовавшими в незаконных акциях, проводятся действия, предусмотренные Административным и Уголовным кодексами РФ».

* * *

Уточненные доклады об эффективности удара и оценка предполагаемых потерь противника приходили каждые десять минут, но не они интересовали министра обороны, с кресла командующего наблюдавшего за тем, как деловито и без суеты работает Большой оперативный зал. После того как уже в первом залпе удалось выбить «Искандерами» авиацию и системы ПВО противника, стало ясно, что со стороны Польши и Румынии оперативного ответа на ракетный удар не будет. С Украины в ближайшие дни риск крупной атаки и вовсе стремился к нулю из-за того, что позиции ВСУ и нацбатов вдоль российской границы были выжжены РСЗО на глубину до двухсот километров, а наиболее опасные с точки зрения быстрого реагирования дивизионы оперативно-тактических ракет фактически уничтожены. Пространство от границы до Киева контролировалось десятком разведывательно-ударных беспилотников, которые не сообщали о сколько-нибудь организованной военной активности. Можно было опасаться лишь компактных разведывательно-диверсионных групп, но ожидалось, что те начнут проявлять себя только через сутки-двое, когда отойдут от первого шока. К тому же украинский президент обрывал телефон российского МИДа и Министерства обороны в тщетных попытках связаться с новым московским руководством.

У министра не было сомнений в успехе ракетного удара. Все элементы такой операции неоднократно отрабатывались в ходе штабных учений и практических тренировок. Цели были распределены заранее, действия частей и подразделений прописаны до мелочей. В то время как подстегиваемые истеричными политиками западные военные готовились отражать массированные удары российских танковых дивизий, прущих напролом на цивилизованную Европу, в Генштабе развивали и оттачивали выверенную до ювелирной точности концепцию дистанционной войны, которая не предполагала крупных наземных операций. К 2024 году для ведения такого типа войны на европейском ТВД у России были все необходимые элементы. Практически непробиваемый щит ПВО/ПРО, гарантировавший перехват массированного удара с воздуха. Достаточное количество ракет морского, наземного и воздушного базирования различной дальности и оснащения для постоянного давления в течение длительного времени на военную, экономическую и политическую инфраструктуры европейских стран. И самое главное, хорошо подготовленный и мотивированный личный состав, готовый в любую минуту четко выполнить приказ.

Отрабатывались два базовых сценария. Ограниченный – ответ на агрессию, исходящую от отдельных стран. И массированный – удар по всем странам НАТО, исключая США, для сдерживания которых был разработан отдельный план действий.

Основной целью дистанционной войны была демонстрация уязвимости заплывшим жиром от тихой сытой жизни и забывшим уроки 45-го года европейцам. Для них идущая где-то далеко на Ближнем Востоке, на Кавказе или в Африке война была всего лишь строчкой в ленте новостей или красочной картинкой в телевизоре. Ее ужасы можно спокойно рассматривать со своего мягкого кресла, потягивая бургундское с сыром или пиво с орешками. За почти столетие мирной жизни на континенте европейцы уверовали в собственную силу и превосходство, в то, что их спокойной жизни ничего не угрожает, что бы они ни вытворяли за границами своего уютного и спокойного мирка. Именно на это и был рассчитан ответный удар. Необходимо было разбить иллюзию неуязвимости Европы и заставить политиков, военных и простых обывателей понять, что их мир в течение нескольких часов может быть разрушен. Что завтра у них может не быть электричества, воды, тепла, нечем будет заправить автомобиль, а еда будет выдаваться по карточкам. Поэтому целью ракетной атаки в Румынии и Польше после исключения авиации, ракетных частей и ПВО/ПРО была не военная, а именно гражданская и политическая инфраструктура.

С точки зрения гуманизма стратегия спорная. Но война – дело не гуманное, а нанесение агрессору неприемлемого ущерба через применение непропорциональной силы в первые ее часы может предотвратить дальнейшую эскалацию конфликта, а значит, и сохранить жизни.

В некотором смысле ответная атака на эти страны имела ряд преимуществ, потому что демонстрация силы была ограниченной и не затрагивала Западную Европу. К тому же на территории этих стран не были расположены оперативно-тактические ракетные части способные достать до России, и их флот тоже не обладал потенциалом дальнего действия. Тем не менее эффект от атаки был достигнут стопроцентный. Европейцы поняли, что Москва настроена чрезвычайно серьезно, и поспешили пойти на контакт, чтобы вывести свои войска, участвовавшие в «Защитнике», из-под возможного удара. Никто не хотел рисковать жизнями и благосостоянием ради Польши и Румынии, которые первые нанесли ракетный удар по Москве.

С Украиной было несколько иначе. Учитывая, что Киев совершенно лишен самостоятельности в принятии решений и действует как поддерживаемый США таран, направленный против России, здесь надо было выбить именно наиболее боеспособные части и подразделения. К тому же не хотелось оставлять пусть заблудший, но все же некогда братский народ без света и тепла в этот холодный, ветреный февраль. А еще на Украину были совсем другие планы, не предполагавшие нанесения серьезного урона гражданской инфраструктуре, с тем чтобы позже не пришлось тратить деньги на ее восстановление.

В целом министр поддерживал оценку Генштаба, утверждавшую, что ответный удар можно было считать успешным. Он также надеялся, после такой резкой реакции в Европе поймут, что рисковать всем и эскалировать конфликт ради бредовой идеи сдерживания России бессмысленно и глупо. Тому, что в европейских столицах думают именно так, было уже немало подтверждений. Первыми пришли в себя немцы и французы. Их военное руководство практически сразу после сообщения о том, что «гостевые» натовские подразделения не станут целями, если не будут проявлять агрессии, связалось с Генштабом и сообщило координаты расположения своих войск в Польше и Румынии. За ними тут же последовали итальянцы, а через некоторое время и все остальные участники маневров из Западной Европы. Это единодушие говорило о том, что ответный ракетный удар возымел свой эффект, и в европейских столицах напуганы и не понимают, как вести себя дальше.

То, что молчали Штаты, можно было трактовать и как хороший, и как плохой знак. С одной стороны, они могли плюнуть на ситуацию в Европе и предоставить НАТО разбираться в ней самостоятельно. С другой, было очевидно, что ракетный удар по Москве если не организовал, то спровоцировал именно Вашингтон. Значит, у американцев есть какой-то гадостный план. Скорее всего, они тоже сбиты с толку чрезмерно резкой реакцией Москвы, оценивают ситуацию и проводят перегруппировку сил. Если так, то надо быть готовыми к их очередному ходу. Причем это будет явно не демарш в ООН или очередная порция «санкций из ада».

Однако до сих пор США не проявляли никакой военной активности. Их флоты находились в местах патрулирования; переброшенные в Европу стратегические бомбардировщики – на базах; подразделения, участвовавшие в «Защитнике», – в зонах рассредоточения. Пока Америка молчала. И это давало время поработать с европейцами.

Сложившаяся ситуация создавала хорошую платформу перевода вспыхнувшего военного конфликта в политическое русло. Для этого надо было подыграть лидерам ключевых европейских стран. Очевидно, что они, несмотря на истерику в штаб-квартирах НАТО и ЕС, решили принимать суверенные решения, не зависимые от наднациональных структур. К тому же существовала вероятность, что Германия, Франция и Италия заблокируют поспешную резолюцию альянса, призывающую к немедленному совместному военному ответу России. Более того, самый дальновидный из лидеров этих стран наверняка захочет блеснуть в роли спасителя Европы от русских варваров и выступит в качестве миротворца, способного остановить разрастание военного конфликта. Министр даже предполагал, кто это будет. Оставалось только набраться терпения и ждать следующего шага со стороны европейцев.

Вскоре он последовал.

Германия, Франция, а через некоторое время и Англия связались с Генштабом, чтобы согласовать пути отвода своих подразделений из Румынии и Польши. Это был еще один очевидный сигнал, что эти страны не готовы ввязываться в серьезный конфликт с Москвой. Министр чувствовал, что европейцев надо подтолкнуть в нужном направлении, чтобы они поняли, что Москва больше не будет предпринимать наступательных действий, если со стороны Запада не последует агрессивных шагов. Он ожидал, что конкретные предложения последуют от МИДа, но оттуда доносилось только невнятное мычание престарелых дипломатов, напуганных резкими действиями военных. А привыкший к бесполезному лавированию и обтекаемым формулировкам министр иностранных дел вообще залег в больничку, чтобы не раздражать силовиков своим унылым видом всезнающего, но ничего не делающего старца.

В этой динамичной ситуации, требовавшей молниеносных решений, на гражданских членов Совета Безопасности тоже положиться было нельзя. Они, как и мидовцы, были в шоке от происходящего и без обсуждения и лишних вопросов утверждали все, что предлагали силовики. Тут возникло четкое разделение сфер ответственности. Росгвардия, ФСБ и МВД отвечали за наведение порядка в стране, а Минобороны и СВР должны были разбираться с Западом.

Министр чувствовал, что должен сделать следующий шаг, чтобы успокоить европейцев и подать сигнал о готовности окончить конфликт, но не мог решить какой. В голову лезла всякая чушь в мидовском стиле намеков, полунамеков и иносказаний. Еще раз прочитав свежую сводку о действиях натовцев, он задумчиво помял подбородок, снял трубку прямого телефона одного из замов министра иностранных дел и спросил его мнение, как бы лучше теперь подступиться к европейцам. Некоторое время он слушал собеседника, все больше и больше недовольно хмурясь, потом взглянул на сидящего рядом главу Генштаба и, прикрыв рукой трубку, тихо сказал:

– МИД. Говорят, что им надо время, чтобы подогнать наши действия под международное право, сгладить углы и отточить формулировки.

– Да плюнь ты на них, – махнул рукой генерал. – Там в последнее время никого толкового не осталось. На верху никчемная геронтократия, а внизу кормушка для мажоров и деток важных чиновников.

– Хорошо. Занимайтесь. Как только будете готовы, доложите мне, – сказал министр в трубку и, не дожидаясь ответа, положил ее на аппарат. – Бесполезно. Наплодили дипломатов, блин, а толку – ноль. Что теперь делать? МИД родит что-нибудь в лучшем случае через сутки. А ждать нельзя. Европейцев надо брать за живое, пока испуг не прошел. Пока Штаты не проснулись.

– Нечего было туда вообще звонить. Меня и раньше от холеных мидовцев всегда тошнило. А теперь там вообще разговаривать не с кем. Половина их младших сотрудников вышла к Кремлю за свободу и демократию. Революционеры, мать их. Хочешь брать европейцев, так бери сам. МИД тебе сейчас в этом не поможет. Они только все испортят.

– Легко сказать, бери. Я даже толком не знаю, как подступиться. Тут подумать надо.

– А чего тут думать. Скажи, так, мол, и так. Достали вы нас. Но если вы, пидоры, будете сидеть тихо, то и мы вас больше трогать не будем. И пошли все это военным и политическому руководству. Ты теперь председатель Комитета обороны. У тебя вся власть. Тебя послушают.

– Думаешь? – поднял брови министр и жестом подозвал к себе офицера связи.

Через десять минут лидеры европейских стран и их военное руководство получили короткое, в несколько строк сообщение: «Российская Федерация считает конфликт исчерпанным и не планирует дальнейших атак на Польшу и Румынию. Однако если дальнейшие действия стран НАТО будут расценены как угроза, Вооруженные силы России без предупреждения используют все доступные средства для ее устранения и принуждения агрессора к миру». Еще через десять минут к министру подошел старший офицер связи и тихо проговорил:

– Товарищ министр обороны, на экстренной линии президент Франции.

Тот сдержанно улыбнулся и, кивнув начальнику Генштаба, чтобы следовал за ним, направился в свой кабинет.

– Я жалею, что нам не удалось познакомиться лично, – после короткого приветствия начал француз. – Всегда легче общаться, если раньше имел возможность взглянуть собеседнику в глаза.

– Такая возможность еще вполне может представиться, если нам удастся предотвратить эскалацию конфликта, – министр удивился, откуда у него, человека прямого и открытого, появилась эта витиеватая, свойственная дипломатам и юристам манера говорить.

– Очень на это надеюсь, – сухо улыбнулся с экрана француз. – Я не буду комментировать или давать оценку атаке Румынии и Польши на Москву, равно как и вашему ответу на нее. Что произошло, то произошло. Цель моего звонка иная. Я хочу сообщить, что Франция готова предпринять максимум возможных действий, чтобы предотвратить большую войну в Европе. Риск полного уничтожения европейской цивилизации слишком велик.

– Это разумная позиция, – сдержанно кивнул министр. – Со своей стороны я хочу заверить вас, что Россия рассматривает конфликт с Польшей и Румынией исключительно в плоскости двусторонних отношений и не желает вовлечения в него остальных стран НАТО. Более того, мы считаем военную фазу конфликта законченной, наши действия адекватными и достаточными и не планируем дальнейшей эскалации. Если наша позиция найдет понимание со стороны Варшавы и Бухареста, мы готовы тут же изменить их статус как стран, объявивших войну Российской Федерации и начать переговоры об урегулировании.

– Вы должны понимать, что Румыния и Польша обратились в Брюссель с тем, чтобы активировать статью 5 договора о коллективной безопасности. Они будут требовать военного ответа на вашу э… атаку, – президент сделал короткую паузу, подождал, пока переведут его слова, и продолжил: – Я не уверен, что все страны блока занимают такую сдержанную и разумную позицию, как Париж. Некоторые под давлением из-за океана могут поддержать восточных союзников.

– Я допускаю такую возможность. Но вы должны понимать, что Россия готова к любому развитию событий.

– Я это понимаю, – медленно кивнул француз. – Именно поэтому сейчас разговариваю с вами. Париж склонен рассматривать ракетную атаку наших восточных союзников на Москву как их личную инициативу, не согласованную ни с Советом блока, ни с объединенным командованием. Исходя из этого, мы считаем, что ответственность за последствия таких действий должна лежать исключительно на Варшаве и Бухаресте. Я надеюсь, Франции удастся удержать других членов НАТО от принятия обязывающих решений по консолидированным действиям в отношении России. Такую позицию поддержат еще несколько ключевых стран.

– Это будет лучшим решением в данной ситуации, – сказал министр обороны. – Россия не заинтересована в войне.

– Если все пойдет так, как мы планируем, и конфликт будет погашен в самом начале, я рассчитываю на конструктивный диалог с Россией по созданию новой структуры безопасности в Европе.

– Эту идею наш президент предлагал еще два десятилетия назад.

– Думаю, сейчас, когда мы стоим на грани большой войны, самое время к ней вернуться. Как только этот конфликт будет полностью погашен, Франция планирует выступить с инициативой о созыве саммита Европы по безопасности, – президент сделал короткую паузу и, взглянув с экрана в глаза министру, продолжил: – Я бы хотел, чтобы вы ее поддержали.

– Мы всегда выступаем за конструктивный диалог. Но если предлагаемая вами встреча планируется для публичного бичевания России, мы в ней участвовать не будем.

– К началу саммита конфликт будет исчерпан. Я не думаю, что кто-то будет готов снова поднять эту тему. Кроме Румынии, Польши и Украины, конечно. Для того чтобы встреча была максимально конкретной и результативной, я предлагаю уже сейчас создать рабочую группу по утверждению повестки, составлению проекта резолюции для предварительного согласования с ключевыми государствами, а также определения времени и места проведения. Для обсуждения деталей в Москву готов вылететь мой министр иностранных дел. Если мы будем видеть, что диалог идет в позитивном русле, сразу после саммита НАТО я тоже готов прилететь в Москву, чтобы лично провести с вами переговоры.

– Ваша инициатива выглядит более чем своевременной, – министр обороны посмотрел в глаза французу. – Скажите, какое место в ней будут занимать США?

– Хм… Это обсуждаемо. Америка – самая мощная в мире военная держава, член НАТО с серьезным присутствием вооруженных сил в Европе. Именно ее сейчас многие считают ключевым элементом безопасности. Это мнение по меньшей мере спорно. Особенно в свете последних событий. Позиция Парижа состоит в том, что безопасность в Европе должны обеспечивать те, кто живет на континенте. Мы полагаем, что роль США будет постепенно уменьшаться. В новой архитектуре безопасности у них может быть статус наблюдателя или ассоциированного участника.

– Если разговор будут вести европейцы, он пойдет значительно более конструктивно и прогресс будет достигнут гораздо быстрее, – поддержал француза министр обороны.

Разговор с французским президентом длился не больше десяти минут. Как только связисты прервали соединение, обычно суровый и сдержанный глава Генштаба расплылся в улыбке и коротко бросил со своего кресла:

– Бинго! Французы первые посыпались. За ними пойдут другие. Значит, войны не будет.

– Парижский миротворец, блин, – скептически ухмыльнулся министр. – Посмотрим, как они запоют, когда Штаты на них всем своим весом навалятся.

– Есть хороший шанс, что европейцы на этот раз выдержат давление Вашингтона. Их прикормленные шавки в Восточной Европе получили по рукам и поджали хвост. А западники понемногу понимают, что американцы хотят их бросить в топку, чтобы перезапустить свою экономику. Причем наш ракетный удар показал, что это уже не шутки, что мы настроены пойти до конца. Представляю, что творится в мозгах европейских лидеров сейчас, когда они смотрят из окна и представляют ядерное пепелище на месте своих цветущих столиц.

– Нехрен лезть. Думали, все им хихоньки да хаханьки, – зло пробурчал министр.

– Мы сами их распустили за последние десять лет. То одну щеку подставим под удар, то другую. Дали почувствовать безнаказанность. Вот они и осмелели. Это ж надо додуматься… Ракетный удар по Москве. Вот дебилы.

– Какие есть. Умных врагов нам Бог не послал, и за это ему спасибо.

– Ну ты тут постратежь пока, а я пойду в зал. За обстановкой следить надо, – начальник Генштаба поднялся с кресла. – Чует мое сердце, пиндосы что-то замышляют. Ну не могут они просто взять и слить операцию такого уровня.

Когда министр обороны остался один, он быстро надиктовал помощнику распоряжение в МИД, чтобы там подняли все материалы прошлых лет с предложениями по организации общей системы безопасности на континенте. Эта тема была детально проработана уже четверть века назад, когда у России еще сохранялась иллюзия, что Запад может ее принять как равноправного партнера и будет готов учитывать ее интересы. Тогда дипломаты были еще советской закалки, без соплей, со стальной хваткой, жесткие переговорщики, не пускающие либеральные слюни перед Западом. Теперь надо, чтобы все наработки подняли, систематизировали и сбили в пару страниц основных тезисов, которые можно было бы начать обсуждать с французами.

Когда он закончил с помощником, в кабинет снова заглянул глава Генштаба и с порога бросил:

– Американцы зашевелились. Авианосная группа 3-го флота, маневрировавшая к востоку от Японии, двинулась на север. Еще одна идет на северо-запад от Гавай. Корабельная группа из четырех эсминцев и обеспечения выдвигается на запад от Аляски. Спутниковая разведка сообщает, что все американские корабли, находящиеся на базах на обслуживании или отдыхе, выходят в море. Две корабельные группы 6-го флота выстраиваются в боевой ордер в Средиземном море. Одна восточнее, вторая западнее Италии. То же происходит и в Аравийском море, и на севере Атлантики. Похоже, американцы выходят на ударные позиции.

– Что их стратегические подлодки? – министр встал с кресла и направился к двери в зал.

– Те, что мы отслеживали, – в режиме маскировки. Прекратили движение, активировали дистанционные ложные цели и постановщики помех.

Они вышли в зал, где на большом стеновом экране отражалась карта мира. В западной части Тихого океана, на севере Атлантики и в Средиземном море тревожно мигали красным несколько треугольников.

– С начала нашего ракетного удара прошло шесть часов. Что-то долго американцы раздумывали. Видно, мы им сильно смешали карты, – бросил министр, усаживаясь в кресло командующего. – Похоже, на востоке они действительно выводят авианосные группы на удар. Глупо.

– Не совсем. Радиус активного действия их палубной авиации около 700 км, если в один конец, то 2000. Не думаю, что они решат так легко угробить самолеты и пилотов. Основная сила в авианосной группе – эсминцы УРО[126], а авианосец осуществляет их прикрытие с воздуха от наших ракет. В группе, что идет от Японии, 6 эсминцев – это 480 крылатых ракет за один залп плюс столько же на быструю перезарядку. Если залп будет сделан восточнее Курил, при дальности «Томагавков» в 2,5 тысячи км они могут накрыть все наше побережье на глубину километров в 200 от берега Охотского моря. Но к островам они близко не подойдут, там «Бастионы»[127] и ПВО.

– Наши действия? – министр посмотрел на генерала.

– Введен план противодействия атаке с моря. Наблюдаем. На ударную позицию первые группы американцев выйдут часов через 6-7, так что время есть. Наши корабли еще вчера отошли в зоны прикрытия береговых ПВО. При первых признаках враждебной активности делаем предупредительный выстрел. Если не помогает, огонь из всех орудий. У нас в Охотском и Беринговом морях 6 подлодок и 12 кораблей с «Цирконами» и «Калибрами», еще дальняя авиация с «Кинжалами». Без спецбоеприпасов мы их не потопим, для этого на одну цель по 6-8 ракет надо, но обездвижим и выведем из строя легко. Пусть, как лоханки, на волнах колыхаются. Я уверен, они знают, на что могут нарваться, так что в зону наших ракет не войдут. А если так, значит, это просто демонстрация силы.

– Достали уже демонстрировать. Я сейчас подпишу приказ о применении тактики[128] по упрощенной процедуре согласования. Не будем с ними церемониться. Пиндосов надо, как и европейцев, сразу в нос, чтоб видели, какого цвета у них кровь. А то думают, что супермены неуязвимые, мать их. Все в игрушки играют. Трогать мы их первыми не будем, пока они в нейтральных водах. Но если развернутся к нам… – министр стукнул ладонью по столу, давая понять, что тогда произойдет.

– Надо бы поосторожнее, – генерал из-под сдвинутых бровей бросил на него тревожный взгляд. – А то могут и сорваться. Тогда все полыхнет.

– Не сорвутся. Они сатанисты, пидорасы и педофилы, но не самоубийцы. Во всяком случае не все. Они свою страну под удар подставлять не станут. Им в Европе война нужна, а не у себя дома. А останавливаться нам сейчас никак нельзя. Вот если дадим слабину, как раз тогда они и могут сорваться на массированную атаку вроде обезоруживающего удара.

– Ну про сатанистов и педофилов ты загнул.

– Это не я. Американцы сами так считают. Ты QAnon[129] вспомни.

– Вот ты про что, – уголками губ улыбнулся начальник Генштаба. – Тогда да. Сатанистов надо искоренять. Или хотя бы не дать им возможности расползтись по всему миру.

– Как раз этим мы в ближайшее время и займемся, – медленно проговорил министр, изучая очередную сводку о выводе натовских частей из зоны учений в Польше и Румынии.

Остаток дня и вечер прошли спокойно. Из интересных событий было то, что министр наконец выделил младшего офицера для контактов с Министерством обороны Украины. В другое время это выглядело бы как откровенное унижение, но сейчас украинцы, которые безуспешно пытались связаться с Москвой во время и после ракетной атаки, были рады и такой возможности.

Как только прямая линия с Киевом была установлена, стали выясняться занимательные подробности ракетного удара по Москве. Командование СВУ утверждало, что не отдавало приказ на атаку. Более того, залп был произведен батареей ЗРК «Пэтриот», поставленной американцами в прошлом году. Как в пусковых контейнерах вместо зенитных ракет оказались «Томагавки», украинцы не знали. Они утверждали, что на батарею ЗРК напала неизвестная разведывательно-диверсионная группа. В первом докладе командира даже говорилось, что диверсанты были российские. Теперь, когда выяснилось, что крылатые ракеты были нацелены на Москву, а из России прилетела жесткая ответка в виде нескольких сотен ракет, украинцы поняли, что их подставили, и задавали ставший уже привычным вопрос: «А нас за шо?».

Эта на первый взгляд незначительная в общем потоке более важных сведений информация подтверждала предположение СВР о том, что ракетным ударом по Москве руководили американцы. Значит, надо быть готовыми к тому, что Вашингтон будет вести игру до конца.

Средиземное море. Тирренское море к западу от Италии

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «На экстренном совещании министров обороны НАТО принята резолюция, осуждающая агрессию России. Однако по инициативе Франции, Германии и Италии применение статьи 5 Устава о коллективной безопасности перенесено на несколько часов с целью детального изучения обстоятельств конфликта». «По данным американской разведки, спасательная капсула российского президентского самолета поднята на борт одного из фрегатов. В данный момент он направляется в иранский порт Бушир».

* * *

Компонента королевских военно-морских сил Великобритании, задействованная в морской фазе маневров «Защитник-2024», включала три вымпела. В ее состав входил недавно модернизированный для увеличения ударной мощи эсминец «Дункан» класса «Дэринг»[130] и гордость английского флота – два новеньких ракетных фрегата Тип 26 – «Глазго» и «Плимут», совсем недавно спущенных на воду по программе Global Combat Ship[131]. В соответствии с легендой учений английская целевая группа активно маневрировала в Тирренском море севернее Сицилии, осуществляя прикрытие совместной оперативной группировки кораблей НАТО во главе с американским ударным авианосцем «Эйзенхауэр» и имитируя пуски крылатых ракет по целям в восточном Средиземноморье и на полуострове Крым.

После ракетного удара русских на кораблях была объявлена боевая готовность, но приказа выйти из режима учений от совместного командования ВМФ НАТО не поступило. Поэтому целевая группа во главе с «Дунканом» продолжала следовать легенде, наблюдая с приличного расстояния, как российские ракеты в течение нескольких часов методично утюжат восточноевропейских союзников. Ее командующий адмирал Батли постоянно находился на мостике эсминца и в режиме реального времени принимал доклады о результатах ударов русских, молясь про себя, чтобы у натовцев хватило ума не ввязываться в большую войну с Москвой. Шанс на то, что все обойдется, был неплохой. Американская авианосная ударная группа к северу от него не проявляла активности и, не спеша, маршевым ордером двигалась от Корсики в сторону Италии. Хорошим знаком, что реальный конфликт с русскими не планируется, было и то, что страны НАТО, включая Великобританию, начали вывод своих подразделений из Польши и Румынии, а Россия заявила, что считает конфликт исчерпанным и больше атаковать не собирается.

Опытный адмирал понимал, что ответный ракетный удар русских был спровоцирован американцами, и внутренне был готов к тому, что ситуация может войти в неконтролируемый штопор в любой момент. Он послал несколько радиограмм в объединенное командование ВМС НАТО, но там лишь подтвердили уровень боевой готовности и сообщили, что приказ о дальнейших действиях последует в ближайшее время.

Если не считать скулежа Польши, Румынии и Украины, которые постепенно приходили в себя после ракетной атаки, и завывания русофобов в Европарламенте и ОБСЕ, то все выглядело так, словно эскалации удастся избежать. На экстренном саммите НАТО, проведенном дистанционно, Германия, Франция и Италия заблокировали применение статьи 5 о коллективной безопасности. Министры обороны стран блока уже собрались в Брюсселе и начали долгие и, по-видимому, бесполезные консультации о том, что теперь делать с Россией. В общем, адмирал рассчитывал, что к завтрашнему утру выполнит программу учений, тихонько развернет свой эсминец и два фрегата на запад и пойдет к Гибралтару, а через пару дней будет наблюдать за тем, как развиваются события в Восточной Европе, с безопасного расстояния из-под зонта английских ПВО. Очень уж ему не хотелось ввязываться в драку, затеянную румынами и поляками по указке Вашингтона.

К сожалению, у американского адмирала, командующего объединенными ВМС НАТО, на английские корабли были совершенно иные планы.

Ситуация стала меняться, когда авианосец «Эйзенхауэр» с эскортом изменил маршевый ордер на боевой и двинулся на юг. Целевая группа адмирала Батли тоже получила приказ сместиться южнее и занять позиции у северо-восточного побережья Сицилии среди небольшого архипелага Липраских островов. Ее задачей было обеспечить прикрытие прохода основных сил через Мессинский пролив между Сицилией и Апеннинским полуостровом. Хотя это и был тревожный сигнал, статус учений при этом штаб не изменял. К тому же АУГ[132] шла медленно, словно демонстрируя, что никаких активных действий предпринимать не собирается.

В расчетное время эсминец «Дункан» и два английских фрегата вышли в заданный квадрат между островами Липари и Салина и приступили к маневрированию, отрабатывая прикрытие пролива от атак с воздуха силами корабельной ПВО. После нескольких учебных тревог с имитацией пусков зенитных ракет разной дальности и стрельбы из артиллерийских зенитных систем команды кораблей вошли в режим ожидания, не понижая при этом статус боевой готовности.

В 22.14 «Эйзенхауэр» отделился от основной группы кораблей и в сопровождении одного эсминца и корабля снабжения резко повернул на восток в сторону Неаполя. Оставшиеся пять эсминцев продолжали двигаться на юг к Мессинскому проливу. Этот маневр не сулил ничего хорошего. Пять американских эсминцев класса «Арли Бёрк», оснащенных «Томагавками», представляли собой внушительную ударную силу, способную одним залпом выпустить около 400 крылатых ракет. Через несколько минут от командующего ВМС НАТО пришел запрос подтвердить готовность и почти сразу же – приказ на переход в боевой режим. Информационная система «Дункана» по спутниковому каналу получила план операции с расписанием действий его группы и координатами целей.

Взглянув на большой интерактивный экран, находящийся в капитанской рубке, адмирал Батли про себя грязно и длинно выругался. Он немного постоял, рассматривая карту, затем набрал полные легкие воздуха, расправил плечи и, развернувшись к присутствующим офицерам, окинул их суровым и решительным взглядом.

– Джентльмены! Настал наш час. Сегодня мы покажем миру всю силу и мощь флота Ее Величества. Всем кораблям группы! Боевая тревога! Ударным секциям – пусковая готовность, проверить боекомплект, ввести координаты целей в систему управления огнем.

– Корабль к бою приготовить! – отозвался капитан «Дункана». – По местам стоять! Оружейным секциям – на выстрел!

Когда присутствующие на мостике офицеры быстро, но без суеты приступили к выполнению хорошо отработанных боевых протоколов, адмирал подошел к капитану «Дункана», встал рядом и тихо сказал:

– Началось. Ждем приказа. И да поможет нам Бог.

Эсминцы класса «Дэринг» проектировались для прикрытия корабельных группировок от атак с воздуха и подводных лодок. «Дункан» первым из них был оснащен блоком универсальных установок вертикального пуска, способных принимать контейнеры с широким набором ракет, включая «Томагавки». Всего на эсминце после модернизации под ударный вариант было установлено два блока УВП по восемь крылатых ракет в каждом. Но основной ударной силой целевой группы были два новых фрегата, на каждом из которых размещалось по сорок восемь ячеек вертикального пуска, из которых половина была способна принимать «Томагавки». Получалось, что группа из трех английских кораблей могла произвести полноценный ракетный налет, выпустив по целям шестьдесят четыре крылатые ракеты.

Пришедший от командующего ВМС НАТО приказ подразумевал ракетную атаку по военным объектам и кораблям русских в Сирии силами английской целевой группы и пяти американских эсминцев. Он практически в точности повторял упражнение, отработанное день назад во время учений. Немного странным было то, что залп англичан был разбит между базой ВМФ в Тартусе и ВКС в Хмеймиме. К тому же по четыре ракеты предполагалось выпустить по двум фрегатам, находившимся на рейде и осуществлявшим прикрытие побережья с воздуха. Но приказы командования не обсуждаются.

Глядя на разбивку целей на оперативном экране, адмирал покачал головой. У русских в Сирии не было шансов выдержать удар такой интенсивности. Даже если полностью задействовать их РЭБ и ПВО, несколько десятков ракет все равно пробьются к целям. К тому же в первом залпе с американских эсминцев будет идти полсотни новых ракет, специально оснащенных для поражения радарных систем ЗРК. Это значительно увеличит шанс уничтожения целей для остальных «Томагавков».

Приказ о ракетной атаке пришел в 23.02.

Через толстое бронированное стекло капитанского мостика адмирал Батли с замиранием сердца смотрел, как из блока носовых контейнеров в ночное небо один за одним уходят «Томагавки», оставляя за собой плотный дымовой шлейф разгонных двигателей, чуть подсвеченный палубными огнями эсминца. Через два часа ракеты достигнут своих целей. Или не достигнут и будут сбиты российскими ПВО. И что тогда? Адмирал посмотрел вправо, где в пяти километрах с фрегата «Глазго» вверх одна за одной уходили искры крылатых ракет. Он посмотрел на экран, дающий круговой обзор с внешних камер. Стоящий немного севернее «Плимут» тоже плевался в небо смертоносными стрелами.

Современные установки вертикального пуска, смонтированные на английском эсминце и фрегатах, способны вести огонь со скоростью один «Томагавк» каждую секунду, а в случае экстренной атаки ракеты могут выходить попарно. Адмирал глянул на хронометр системы управления огнем. Корабли отстрелялись за 42 секунды. Почти сразу же началась перезарядка пусковых установок, хотя приказа на повторный залп не приходило.

– Хорошая работа, коммандеры. Четкий залп, – поблагодарил адмирал капитанов группы по связи. – Отчет в штаб о выполнении задачи.

– Да, сэр, – с готовностью ответил сидящий рядом капитан «Дункана» и тут же добавил: – Должен доложить, сэр. Американские эсминцы не сделали ни одного пуска.

– Не понял, – резко повернулся к нему Батли. – Немедленно уточните обстановку.

– Обстановка предельно ясна, сэр, – пять американских эсминцев находятся в ста двадцати километрах севернее. По данным наших средств объективного контроля и спутниковой разведки, они не выпустили по русским ни одной ракеты, сэр. Более того, они развернулись и, судя по курсу, идут на Неаполь к «Эйзенхауэру».

– Это невозможно, черт возьми! – выругался адмирал, чувствуя, как по спине между лопаток к затылку пробирается неприятный холодок. – Уточните приказ из штаб-квартиры.

Капитан со своего кресла набрал команду на клавиатуре, и на одном из двух главных экранов боевой обстановки появилась расшифровка приказа от командующего ВМС НАТО. Совместный удар по объектам в Сирии силами целевой группы британских ВМФ и ударной группы из пяти американских эсминцев с указанием названий кораблей, количества и типа ракет и распределения целей.

– Связь с адмиралом, командующим авианосной группой. Срочно! – скомандовал Батли, стараясь отогнать нехорошее предчувствие, и, когда в наушниках раздался знакомый голос находящегося на борту «Эйзенхауэра» американского адмирала, спросил: – Сэр, у нас чрезвычайное происшествие. Ваши эсминцы не выполнили приказ командования и не произвели ракетные пуски в соответствии с боевым расписанием.

– Ничего чрезвычайного нет. Мои корабли несколько минут назад получили приказ командующего не открывать огонь.

– Но почему приказ на отмену атаки пришел только вам? – англичанин облизнул пересохшие от волнения губы.

– Не могу знать, мой друг, – в голосе американца несложно было уловить нотки сочувствия. – Вам лучше связаться со штабом.

Не понимая, что происходит, Батли некоторое время смотрел на экран, где на карте отражалось положение ракет, выпущенных по Сирии. Потом встрепенулся, поправил наушники и приказал:

– Экстренный канал связи с командующим. Сейчас же.

Через минуту он узнал, что действия его группы кораблей являются частью некоего большого комплексного плана по ответу НАТО на агрессию Москвы. Командующий объединенными ВМС НАТО поблагодарил его за работу и приказал выходить из зоны стрельб в сторону Корсики. Американец хотел еще что-то сказать, но связисты без предупреждения прервали разговор и переключили экстренный канал на командующего королевским флотом Ее Величества.

– Адмирал Батли, слушайте приказ своего прямого командования, – без приветствия тоном, не принимающим возражений и не предполагающим разъяснений, рявкнул тот. – Немедленно разворачивайте корабли на запад, на Гибралтар. Полный ход. Выпущенные ракеты уничтожить. В открытый эфир на канале экстренной связи русских послать сигнал о нештатных пусках крылатых ракет и сообщить, что их объекты не являются целями. Я отзываю вашу целевую группу из состава объединенных сил НАТО. Теперь вы подчиняетесь штабу королевского флота. Приказы принимать только от меня. Все. Выполнять.

– Что происходит, сэр? – осторожно спросил капитан «Дункана».

– По-моему, янки нас подставили. Американские эсминцы получили приказ на отбой атаки. А мы, типа, являемся частью какого-то скоординированного ответа на агрессию русских.

– Может так и есть?

– Черта с два. Я не наблюдаю пока никакого плана и никакого ответа. Оперативная группа в Адриатическом море бездействует. Хотя они ближе к Сирии, чем мы. Авиация НАТО на аэродромах. «Эйзенхауэр» с эсминцами хотят укрыться в гражданском порту Неаполя. Одни мы, как идиоты, палим по русским из всех орудий, – адмирал снова бросил быстрый взгляд на оперативную карту, чтобы убедиться, что «Томагавки» уже прошли Сицилию и находятся над морем. – Приказываю уничтожить выпущенные с наших кораблей крылатые ракеты. Тот же приказ передать на «Глазго» и «Плимут».

– Да, сэр, – кивнул капитан и, поправив микрофон, скомандовал: – Секции оружия передать контроль над системой управления огнем на капитанский пульт… Вскрыть файл с кодами ликвидации… Проверить отклик систем наведения и самоликвидации… Готовность подтверждаю… Ввожу коды… Коды введены. Команда через 3… 2… 1… Команда на самоликвидацию пошла. Доложить результат, – капитан некоторое время смотрел на экран с оперативной картой Средиземноморья. По нему на юго-восток от Сицилии продолжала движение цепочка синих точек, обозначавших выпущенные английскими кораблями «Томагавки». Видя, что команда на самоликвидацию ракет не сработала, он повторил приказ: – Секция связи, секция оружия, проверить прохождение команды.

– Команда прошла, сэр. – доложили старшие офицеры на мостике.

– Тогда почему я не вижу результата? Почему ракеты все еще в воздухе?

– Мы выясняем, сэр.

– Выясняйте, – сурово бросил капитан. – Передаю контроль секции оружия. Проверить и подтвердить коды. Повторить последовательность самоликвидации.

– Сэр, это секция оружия, – отозвался один из офицеров. – Коды проверены и подтверждены. Последовательность самоликвидации повторена. Результат отрицательный. Повторяю – результат отрицательный.

– Сэр, это секция связи, – доложил другой. – Прохождение сигнала штатное. Сэр. Мы засекли спутниковый сигнал, который система наведения ракет распознала как приоритетный. Канал был открыт всего несколько секунд сразу после пусков. Через него был передан небольшой пакет данных. Есть вероятность, что этот сигнал перекодировал индивидуальные программные модули «Томагавков». Мы потеряли контроль над ракетами, сэр. Мы теперь не можем их ликвидировать, сэр. Мы не можем ввести новые цели или изменить полетный план, сэр.

– С чьего спутника пришел сигнал на перехват управления? Может это русские? Но они не смогли бы так быстро среагировать.

– Принадлежность спутника уточняется, сэр, – сообщил командир боевой части секции связи.

– Адмирал? – капитан бросил быстрый взгляд на Батли, но тот уже снова надел наушники экстренной связи с командующим флотом Ее Величества.

– Сэр, мы не можем уничтожить крылатые ракеты, – доложил он командующему английским флотом. – Управление перехвачено неизвестным спутником. Я прошу прояснить обстановку, сэр. Прошу подтвердить предыдущий приказ.

– Приказ один, адмирал. Уносите ноги. Будьте готовы укрыться в ближайшем гражданском порту. А насчет обстановки все просто. Американцы нас подставили. Они хотят, чтобы Англия начала войну с Россией. После того как наши ракеты ударят по русским базам в Сирии, те наверняка ответят. Тогда война.

– Сообщите, что мы не виноваты в ударе, сэр. Что мы готовы уничтожить ракеты, но не можем это сделать.

– Мы работаем над этим. А пока будьте готовы отразить удар русских. Все силы на поддержание живучести кораблей. И да поможет вам Бог.

– Да, сэр, – выдохнул адмирал и, сняв наушники, посмотрел на капитана. – Это американцы, коммандер. Их провокация. Они хотят, чтобы Англия вступила в войну с Россией. Если Лондону не удастся убедить русских, что наш удар по ним – ошибка, то нам следует ожидать ответной атаки.

– Сэр, вы понимаете, что только идиот будет считать случайностью или ошибкой залп в шестьдесят четыре «Томагавка», произведенный по выверенным целям с трех кораблей, – коммандер посмотрел на Батли взглядом, полным граничащей с безысходностью тревоги.

– Понимаю, – кивнул тот. – Поэтому – все силы на повышение живучести корабля. И проложите курс на Гибралтар. Если мы унесем отсюда ноги, я снова начну ходить в церковь.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Министерство обороны Великобритании сообщило, что несколько кораблей королевского флота в рамках учений произвели случайные пуски крылатых ракет по территории Сирии. Глава ведомства заверил, что российские военные объекты, расположенные в этой стране, не являются целями, и заявил, что для контактов с русскими создана деконфликтная группа высокого уровня».

* * *

В то время, когда корабли адмирала Батли, круто развернувшись на запад, взяли курс вдоль северного побережья Сицилии на Гибралтар, в Лондоне в резиденции премьер-министра шло затянувшееся допоздна совещание кризисного штаба. Новость о приказе английским и американским кораблям провести атаку на объекты русских в Сирии, пришедшая в его конце, повергла всех в шок. Это несвойственное высокомерным английским политикам состояние переросло в растерянность после того, как выяснилось, что в последний момент американские эсминцы получили отбой и пуски были проведены только англичанами. А затем и в полноценный ужас, когда стало известно, что управление «Томагавками» перехвачено и их нельзя ни ликвидировать, ни изменить курс.

– Это, вашу мать, немыслимо! – премьер в ярости метался по кабинету, осознавая, что самые его мрачные предположения оправдываются. – Я же отдал приказ не провоцировать русских. Что? Что в этом приказе было непонятно? – он резко остановился и бросил гневный взгляд на министра обороны.

– При всем уважении, сэр. У меня создалось впечатление, что ваш приказ касался только наземных подразделений, участвующих в учениях НАТО в Восточной Европе, – сбитый с толку и напуганный такой бурной реакцией премьера ответил тот.

– Впечатление? – глава кабинета в театральном жесте вознес руки к небу. – О мой бог! С какими идиотами мне приходится работать!

– Я бы попросил вас, сэр, подбирать… – ошарашенно начал было министр, но премьер резко прервал его и, облокотившись кулаками о стол, злобно сверкнул глазами.

– Заткнитесь! Пока я не вышвырнул вас из кабинета. Вы хоть понимаете, что из-за вашей тупости может начаться война. ВОЙНА! Черт вас подери. Что все… ВСЁ! Что мы сейчас имеем, может быть разрушено. Что наша страна, которой вы присягали верно служить, может быть уничтожена. Города, люди, заводы, фермы – все может сгореть в ядерном огне. И все из-за того, что у вас было впечатление! Из-за того, что вы не напрягли свои скудные извилины и не подумали передать мой приказ флоту. У меня нет слов! У меня просто нет слов, – он беспомощно всплеснул руками, плюхнулся в кресло и, закрыв глаза, словно стараясь отгородиться от реальности, на минуту умолк.

– Сэр. Я думаю, часть вины за то, что произошло, лежит и на нас, – нарушил паузу осторожным комментарием глава Генштаба. – Министр обороны молод. Ему, возможно, не хватает опыта. Но я уверен, что в его действиях нет злого умысла.

– Я тоже в этом уверен, иначе разговор был бы совершенно иным, – премьер открыл глаза и обвел присутствующих тяжелым взглядом. – Джентльмены, прошу простить мне этот невольный выброс эмоций. Случилось то, чего я боялся больше всего. То, что я всеми силами пытался предотвратить. Янки, эти тупые грязные свиньи, нас обманули. Предали. Они толкают Великобританию на войну с русскими. Помимо нашей воли. Не спросив нашего мнения и не считаясь с возможными последствиями. Совершенно очевидно, что их затея с госпереворотом в России провалилась. Ракетная атака Польши, Румынии и Украины по Москве привела к совершенно противоположному результату. После того как русские показали зубы, Европа не хочет с ними воевать. Она отказалась применять 5-ю статью о коллективной обороне. Теперь Вашингтон столкнул с русскими нас в надежде на то, что НАТО все же вступит единым фронтом в войну, которая уничтожит двух из трех основных конкурентов Америки – Европу и Россию – и спасет ее от неминуемой экономической катастрофы. Так я вижу ситуацию на данный момент, – он демонстративно взглянул на свой хронометр и добавил: – С момента залпа с наших кораблей прошло меньше получаса. Оставшееся подлетное время около часа двадцати минут. За это время нам надо предотвратить уничтожение Великобритании. Ну и если получится, то и большую войну на континенте. Хотя, если честно, на данный момент Европа меня интересует только с точки зрения пушечного мяса для русских, – он сделал паузу и посмотрел по очереди на главу Генштаба и министра иностранных дел. – А теперь, джентльмены, я готов выслушать ваши предложения. Но когда вы будете говорить, то помните, речь идет не просто о войне, которую мы можем выиграть или проиграть. Все будет не так, как в четырнадцатом или сорок пятом. Речь идет о конце истории. О конце света. О катастрофе, после которой Великобритания, возможно, перестанет существовать.

Россия. Калужская область. Шайковка. База ВКС

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «Три английских военных корабля произвели массированный залп крылатыми ракетами «Томагавк» в сторону Сирии. Английское военное командование предупреждено о том, что в случае угрозы российским объектам по их кораблям будет нанесен ответный удар».

* * *

О том, что группа английских кораблей дала залп крылатыми ракетами в сторону Сирии, полковник Сидоренко узнал из циркуляра по оперативной обстановке, рассылаемого командирам частей из штаба ВКС. Было уже за полночь, когда комполка срочно вызвал старших офицеров, начальников служб, дежурные экипажи и провел быстрый инструктаж. Затем приказал техникам еще раз провести диагностику машин и подготовить их к вылету, а начвооружения – быть готовым к немедленной загрузке штатных систем и спецбоеприпасов из отдельного хранилища.

После сегодняшних ракетных ударов полк итак находился на низком старте, готовый по приказу отправить в небо свои бомбардировщики, если у Польши, Румынии или какой другой страны НАТО в голову полезут дурные мысли проверить Россию на слабо еще раз. За хохлов Сидоренко не беспокоился. Те еще днем поняли, что шутки закончились, и начали молить о пощаде. А вот западники могли впрячься за своих союзников. Если это произойдет, надо было быть готовыми показать, что смертоносная рука дальней авиации может дотянуться и до основных европейских столиц, подзабывших за последние 80 лет, что такое война.

Полковник не был ни злобным, ни кровожадным, ни особо воинственным. Просто за последние четверть века пиндосы его конкретно достали. Как кадровый офицер, воспитанный еще в советских традициях, он все эти годы ждал, что Москва прекратит пускать слюни и даст достойный ответ на унижения и издевательства Запада. Он не хотел войны. Но был уверен в том, что продемонстрировать, что Россия не лоховатый мальчик для битья, было просто необходимо. Сделать это надо было не только для того, чтобы укрепить влияние и уважение на внешнем поле, но и для того, чтобы собственный народ восстановил постепенно угасающую веру в сильную и справедливую власть, достойную великой страны. Умом он понимал, что существует риск перерастания серьезного конфликта в большую войну, принимал то, что Кремлю требовались годы на переоснащение армии и производство критической массы новых вооружений, что для ответного удара нужен веский повод. Но его душа билась в ярости от бесконечных плевков и пощечин Запада, на которые бесполезные мидовские болтуны отвечали из своей уютной конуры до зубной боли надоевшим жалобным поскуливанием про зеркальные ответы.

И вот момент настал.

В одной точке сошлись все факторы, необходимые для демонстрации силы и возможностей. Власть в стране осталсь в руках спокойного, но решительного человека. Доля новых вооружений в войсках достигла уровня разумной достаточности. Их подготовка и мотивация находились на самом высоком уровне со времен распада Союза. России удалось сохранить лидерство в новых системах вооружения, таких как гиперзвук, и произвести достаточное количество систем для того, чтобы они стали решающим фактором в боевых действиях. И главное… Охреневший от своей безнаказанности Запад нанес ракетный удар по Москве. Пусть по просьбе засевшей в Доме правительства марионетки, пусть силами мелких восточноевропейских вассалов. Пусть эта атака не привела ни к жертвам, ни к разрушениям. Но сам ее факт развязывал России руки для решительных ответных действий.

И они последовали. Быстро. Асимметрично. Без предупреждения и дипломатических соплей. Как положено стране, на деле, а не на словах готовой защищать свои национальные интересы.

Полк Сидоренко оказался в воздухе одним из первых. Украинцы еще даже не успели сбить огонь с радаров и пусковых установок ЗРК после атаки «Искандеров», толком не разобрались, что к чему, а на взлетные полосы их аэродромов уже пикировали пущенные с «тушек» крылатые ракеты Х-55, оснащенные разделяющимися бетонобойными боеголовками. Один заход такой ракеты мог надолго вывести из строя взлетную полосу военного или гражданского аэродрома. Полковнику хотелось испытать в деле что-нибудь новенькое, но начальство вполне разумно решило, что достаточно будет и такого боеприпаса еще советского образца. Ее дальности вполне хватало, чтобы накрыть всю Украину с территории России. А предварительное поражение системы ПВО гарантировало беспрепятственный подлет к целям. Единственным недостатком были габариты ракеты, из-за которых ТУ-22 мог взять всего три штуки на внешние подвески. Поэтому бомбардировщикам приходилось делать по несколько вылетов.

После того как положенное количество пусков по Украине было произведено, полк переключился на Румынию. Здесь уже использовались более современные крылатые ракеты Х-32. В задачу Сидоренко входило уничтожение позиций ПРО «Иджис Ашор»[133], которые находились за пределами досягаемости «Искандеров». Несмотря на то что это была самая современная американская система противоракетной обороны, оснащенная ракетами последней модификации, Х-32 со своей задачей справились великолепно. Они оказались неуязвимы для «Иджис», потому что шли к цели на недоступной для противоракет высоте 40 км, на недоступной для них скорости в 5 махов по недоступной для них траектории, которая предполагала пикирование на цель с большой высоты в слепой зоне под углом почти в 90 градусов. Из 15 ракет первого залпа цели поразили 14. Одна самоликвидировалась из-за сбоя системы наведения.

В общем, основная часть бомбардировщиков полка отработала на отлично. Но четыре машины, недавно присланные командующим, так и остались в ангарах. Сидоренко бросил взгляд в темноту за окном, туда, где в стороне от взлетной полосы находились укрепленные бетонные ангары, в которых стояли четыре модернизированные под новые ракеты Ту-22 М3М. Именно туда он отправил техников, чтобы те еще раз проверили готовность к вылету.

Волнующее предчувствие, часто возникающее у командира перед решающим штурмом, не подвело и на этот раз. На столе завибрировал сатфон спецсвязи с командующим. Полковник жестом показал оставшимся офицерам, что оперативное совещание закончено. Когда те вышли из кабинета, он ввел ключ-команду в шифровальный блок и ответил на звонок.

– Ну как твои бойцы, Петро Сергеич? – поинтересовался командующий, который через головы начальства воздушной армии лично руководил вылетами стратегов и дальней авиации во время дневного ракетного удара и поэтому был постоянно на связи с полками.

– Рвутся в бой, – с готовностью ответил Сидоренко и еще раз бросил взгляд в окно в сторону ангаров. – На Берлин.

– На Берлин команды не было. А вот англичан проучить надо.

– До Лондона мы не дотянемся. Но их лоханки около Сицилии сковырнуть стоило бы. А то обнаглели вконец.

– Ишь ты, как осмелел, – хмыкнул генерал. – Задачка эта непростая. Они в натовском подбрюшье. Их крылатками[134] взять непросто. С юга на Сицилии авиабаза. С востока на Апеннинах две. Натовские истребители там в режиме постоянного патрулирования. Плюс двухзональное ПВО. Потеряем много ракет. Чтобы достичь цели, надо вначале выключить авиабазы и ПВО. Для этого нужен полноценный ракетный налет. А это, во-первых, долго, во-вторых, дорого, в-третьих, автоматически вовлекает в конфликт Италию, а то и всю Западную Европу. Рим голосовал против войны НАТО с Россией. Поэтому злить его нам никак нельзя. Да и «Дункан» и два фрегата заточены под ПВО. Так что «хэшки»[135] и «Калибры» тут будут малоэффективны. Расход понадобится большой. Посбивают половину тех, что прорвутся через береговую ПВО. Это исключает ответный удар с воды. Остаемся мы. Стратеги я использовать не хочу, чтобы не нервировать европейцев. А то еще подумают, что готовимся их всех отутюжить. Остается дальняя авиация. Ты ближе всех. К тому же я тебе специально на такой случай четыре модернизированные «трешки» передал.

– Выполним, – уверенно ответил полковник.

– Хорошо. Но задача не из легких. Пойдете через Украину и Румынию. Мы там ПВО и ВВС подчистили, но, возможно, и пропустили что. К тому же противник может подойти из и соседних стран. Над Украиной мы обеспечим прикрытие истребителями, а вот румын пройдете сами. Мы там натыкаем завес, чтоб натовские радары сбить, так что засечь вас на сверхзвуке будет сложно. Но риск все-таки есть.

– Сделаем, товарищ командующий. Какие машины брать?

– Детали по технике и вооружению получишь в приказе. А на словах – два борта с номерами 9504 и 9507. Они как раз готовы и оснащены чем надо, – генерал умолк на несколько секунд. – Англичане отстрелялись 25 минут назад. От них до Сирии полторы тыщи кэмэ. Ракеты прошли примерно четверть пути. Через час «Томагавки» войдут в зону поражения С-400 в Хмеймиме и Тарусе, через час десять – в зону поражения С-300. Начальство решило дать англичанам шанс. Они по всем каналам кричат, что не виноваты, что это несанкционированные пуски, типа, контроль над ракетами перехвачен неизвестной стороной и они не могут их ни ликвидировать через самоподрыв, ни изменить курс.

– Перехватить управление «Томагавками» могли только американцы.

– По-видимому, так и есть. Поэтому министр решил подпустить ракеты на 100 кэмэ к берегу и только когда станет ясно, что они заходят на цели, уничтожить силами ПВО и авиации.

– Рискованно. Цель групповая, сложная.

– Согласен. Но на верху вроде все просчитали. Комбинация РЭБ, ПВО и истребителей должна сработать так же, как под Москвой. Так что такое количество ракет мы должны гарантированно уничтожить. Это произойдет через час двадцать. Если англичане до этого не ликвидируют «Томагавки», мы имеем право на ответ. К этому моменту твои должны уже быть над восточной Румынией на точке пуска. Приказ на огонь получишь там.

– Запас есть, – полковник посмотрел на часы.

– Есть. Но времени впритык. Так что заканчиваем треп, Петро Сергеич, и по коням.

– Есть по коням. Товарищ командующий, разрешите вопрос.

– Догадываюсь, о чем просить будешь. Ты комполка. Должен быть на базе. Вдруг что еще случится.

– И все же прошу разрешения на боевой вылет в качестве командира группы. Я этого момента всю жизнь ждал. Мечтал, можно сказать. Ты же должен понимать.

– Понимаю, – вздохнул в трубку генерал. – Я бы и сам с радостью с тобой пошел. Но вот, видишь, сижу в штабе. А ты… – он немного помолчал, размышляя. – Черт с тобой. Проведу личным приказом. Лети. Исполняй свою мечту. Но смотри мне… Чтоб комар носа!

Как только связь прервалась, радостный, как школьник, полковник Сидоренко вскочил с кресла, повернулся на запад, сделал неприличный жест согнутой в локте рукой и, накинув на плечи куртку, выбежал из кабинета.

Два модернизированных бомбардировщика ТУ-22 М3М, которые были обозначены в приказе для проведения операции, прибыли в Шайковку сегодня после полудня. Машины уже были снабжены полным боекомплектом гиперзвуковых боеприпасов. 04-й нес 4 «Кинжала»: два на внешних подвесках, два в полууглубленном пусковом блоке фюзеляжа. 07-й оснастили новыми компактными гиперзвуковыми крылатыми ракетами Х-40, получившими название «Шило», которые должны были прийти на смену более громоздким Х-32. Основным преимуществом этих боеприпасов были габариты и меньший вес, позволявшие «трешкам» брать до 20 ракет во внутренних барабанных контейнерах и на внешних подвесках вместо 2, максимум 3 более громоздких и тяжелых Х-32. К тому же «Шило» развивали скорость до 6 махов и поэтому считались полноценным гиперзвуком. Появление такой ракеты у ВКС значительно усиливало ударную мощь дальней авиации. Теперь для нейтрализации крупных корабельных групп противника и скоплений наземных целей нужно было в разы меньше самолетов. При этом также в разы было увеличено количество доставляемых к цели ракет, способных гарантированно пробить существующую ПВО противника.

Поскольку время было ключевым фактором, двигаться к месту пуска предстояло на сверхзвуке, поэтому с обоих самолетов сняли все ракеты, находившиеся на внешних подвесках. Таким образом, у одного осталось два «Кинжала», а у другого – 12 «Шил», более чем достаточно для нанесения летального урона трем крупным надводным целям. Полковник Сидоренко был командиром 04-го, потому что первым в его пусковой кассете стояло изделие со спецбоеприпасом.

Когда две «тушки» одна за другой оторвались от взлетной полосы и взяли курс на запад, английские корабли ушли почти на 100 километров от района пуска «Томагавков» и, выжимая максимальные 30 узлов из своих силовых установок, продолжали двигаться вдоль северного побережья Сицилии в сторону Гибралтара. Существовала вероятность, что, опасаясь ответного удара, они попытаются укрыться в акватории гражданского порта Палермо, но спутниковая разведка сообщала, что пока группа курс не меняла.

По расчетам штаба ВКС, на момент пуска цели будут находиться на расстоянии 2150 км от Шайковки. Боевой радиус ТУ-22 М3М на сверхзвуке около 1800 км. До расчетной точки пуска в восточной Румынии – 1160. Это 35-40 минут хода. К этому времени «Дункан» с эскортом будет находиться в 50 км севернее от стоящего на северо-восточном побережье Сицилии городка Трапани. Если приказ на атаку будет получен, то подлетное время «Кинжалов» при скорости в 10 махов до цели составит четыре с половиной минуты. Более медленному «Шилу» понадобится около 10 минут. К тому же ведомому 07-му нужно время, чтобы последовательно отстрелить 12 ракет из барабанных установок.

Сразу после этого бомбардировщики должны лечь на обратный курс и на форсаже уйти на восток, хотя бы на территорию Украины. Натовские радары в Центральной Европе наверняка засекут и бомбардировщики, и пуски. Шанс, что граничащие с Румынией Венгрия или Болгария решатся отправить свои самолеты на перехват и рискнут получить в ответ по зубам, был минимален. А вот с баз в Греции или Албании натовские самолеты вполне могут взлететь и попытаться догнать уходящие «тушки». Серьезную угрозу представляли и два американских эсминца, укрывшихся в румынском порту Констанция. На их борту были установлены системы ПРО «Иджис» с возможностью использования зенитных ракет, для которых «тушки» были бы не самыми сложными целями. Из-за этих двух кораблей маршрут был проложен по северу Румынии, за пределами четырехсоткилометровой полусферы радаров наведения эсминцев.

По плану операции над территорией Украины пару бомбардировщиков будет сопровождать звено истребителей. Еще звено призвано контролировать воздушное пространство в радиусе ста километров. Генштаб предупредил ВСУ, что любые действия, направленные против России на суше, на море или в воздухе, повлекут немедленный летальный ответ. Такое же сообщение было отправлено Польше и Румынии. Впрочем, после дневного ракетного удара ни у Бухареста, ни у Варшавы не было никакого желания проверять серьезность угроз Москвы, а Киев изо всех сил пытался начать переговоры об урегулировании конфликта. К тому же пара ТУ-22 из группы поддержки должна была выставить над территорией Румынии четыре зоны, блокирующие радарное излучение. Для этого должны использоваться ракеты Х-32 в особом оснащении. Они распылят коллоидную смесь, которая затем будет разноситься воздушными потоками и создаст обширные зоны, создающие помехи для излучения радаров. Эти дорогие и редкие в ВКС боеприпасы предполагалось использовать к югу от маршрута тушек, чтобы закрыть их от американских эсминцев.

Как и ожидалось, полет над Украиной прошел без приключений. На границе с Румынией истребители, на прощание качнув крыльями, плавно ушли на разворот домой. Через несколько минут хода над румынской территорией сенсоры «тушек» зафиксировали слабое радарное излучение, идущее от нескольких источников со стороны Венгрии и Словакии, а по связи пришло сообщение о натовском AWAKS[136], патрулирующем вдоль границ этих двух стран.

Автоматическая система радиоэлектронного противодействия ТУ-22 М3М, запустила комплекс контрмер. На «трешках» был установлен интегрированный в структуру обеспечения живучести самолета полный набор средств РЭБ, который включал в себя специально доработанную под бомбардировщики архитектуру, вобравшую в себя лучшее от «Хибин», «Тарантула» и «Рычага-АВ»[137]. Он выставил заслон интенсивных помех, способных ослепить самые мощные радары в радиусе нескольких сотен километров, а также активных контрмер, затрудняющих определение параметров цели, таких как скорость, высота, дальность и направление. Кроме того, был применен новый сложный алгоритм уводящих помех, позволяющий устанавливать ложные, фантомные цели. Эти действия вместе с радиоэлектронным подавлением, оказываемым на восток Европы с территории России, сделали пару бомбардировщиков Сидоренко практически неуязвимыми для средств ПВО, даже если бы их кто-то и хотел применить.

За девять минут до расчетной точки пуска электронные мозги ведущего послали сигнал в штаб ВКС о готовности. Тут же в автоматическом режиме запустилась загрузка пакетов данных в системы наведения ракет. Это означало, что «Томагавки» начали боевой заход на цели в Сирии.

Полковник глянул на экран аппаратного комплекса управления огнем и недовольно покачал головой. Пуски предполагалось проводить в автоматическом режиме. Такова была механика современной войны. После модернизации ТУ-22 М3М стал полноценной умной цифровой оружейной платформой. Получив целеуказание, его искусственный интеллект решал, когда, чем и по кому вести огонь, а пилот выполнял лишь роль курьера, обычного водителя, обеспечивающего, чтобы все это умное железо оказалось в нужном месте в нужное время. Совсем как доставка пиццы. А Сидоренко так хотелось самому постучать в дверь и, ехидно улыбнувшись, спросить англичан: «Пеперони заказывали?».

На экране системы управления огнем выскочило сообщение, что загрузка данных закончена. Ведущий 04-й: цель – эсминец королевских ВМС «Дункан», спецбоеприпас, один пуск. Ведомый 07-й: цели – фрегаты королевских ВМС «Глазго» и «Плимут», эсминец королевских ВМС «Дункан», шесть пусков, по два «Шила» на каждую. Полковник нажал на кнопку подтверждения боевого применения и заметил на экране, что то же самое сделал командир 07-го. Сидоренко уже хотел было включить автомат боевого применения, но, выругавшись, повернулся к сидящему рядом помощнику и включил внутреннюю связь.

– Товарищи офицеры! Никогда ни при каких обстоятельствах никому не рассказывайте о том, что сейчас произойдет.

Кто-то из сидящих сзади штурманов хихикнул. Помощник понимающе улыбнулся, показал глазами на приборную панель, на которой светился огонек видеорегистратора, и одобрительно кивнул. Сидоренко переключился на голосовой модулятор и, четко произнося каждое слово, проговорил:

– Это «три единицы». База, прошу разрешения на ручное управление огнем.

Его голосовое сообщение было оцифровано, зашифровано и по нескольким спутниковым каналам и на коротких частотах передано в штаб.

Несколько секунд ничего не происходило, затем в наушниках прозвучал вопрос:

– Это «база». Какова причина изменения боевого протокола?

– База, это «три единицы». Причина изменения боевого протокола – исполнение мечты, – ответил Сидоренко и заметил, как помощник поднял кулак с большим пальцем вверх.

Снова пауза, на этот раз дольше. Затем командующий голосом аудиосистемы сообщил:

– Это «база». Изменение боевого протокола на ручной режим разрешаю. Удачной охоты, мечтатель.

Даже сквозь гарнитуру командир слышал, как радостно вскрикнули штурманы, сидящие в отсеке сзади. Сохраняя присущую моменту суровость, но внутренне сияя от счастья, он перевел систему управления огнем в ручной режим и скомандовал ведомому:

– Это «три единицы». Команда «трем двойкам». Огонь. Огонь. Огонь.

Ведомый шел сзади справа метрах в трестах, и Сидоренко, затаив дыхание от волнения, видел, как в темноту февральского неба один за другим уходили снопы пламени от идущих к своим целям ракет. Когда последняя из ярких искр растворилась среди звезд, он бросил взгляд на таймер. Пуск его значительно более быстрого «Кинжала» должен быть синхронизирован с подлетным временем шести пущенных с 07-го «Шил», чтобы он подлетел к целям на десять секунд раньше для применения спецбоеприпаса. Искусственный интеллект сделал бы это с точностью до сотой доли секунды, а вот человеку нужно было быть предельно внимательным. Полковник не до конца понимал, зачем командование решило использовать такой боеприпас. У систем ПВО на эсминце и фрегатах итак не было шансов перехватить гиперзвуковые «Кинжалы» и «Шила». Скорее всего, в штабе хотели продемонстрировать возможности нового оружия, ошеломить противника, вселить в него страх и осознание собственной беззащитности.

Судя по количеству пусков, командование явно не хотело топить или полностью уничтожать английские корабли. Для этого попадания двух ракет было явно недостаточно. И «Дункан», и фрегаты обладали исключительной живучестью. Чтобы пустить их на дно или нанести непоправимый ущерб, надо было потратить минимум 4-5 ракет на каждый. К тому же, судя по схеме наведения на цель, точками попадания были выбраны носовой блок пусковых установок и корма, где располагалось машинное отделение. Хотя для нанесения критических повреждений нужно было бить по основной надстройке и топливохранилищу, чтобы вывести из строя системы управления и вызвать пожар. Скорее всего, в штабе опять-таки хотели лишь продемонстрировать возможности оружия и решимость его применить в ответ на агрессию.

Коротко пикнул таймер. На экране системы управления огнем пошел обратный отсчет. 10.., 9… Сидоренко щелкнул тумблерами предохранителей. 8.., 7… Повернул ключ, переводя «Кинжал» в боевой режим. 6.., 5… Рука легла кнопку пуска. 4.., 3.., 2… На экране кричащими алыми буквами замигала надпись «ОГОНЬ!»

– Ну что, суки, довыеживались. Это вам за пацанов. Дракарис! – недобро улыбнулся полковник и, словно отдавая команду фантастическому дракону изрыгнуть из своего чрева убийственное пламя, вдавил кнопку в панель.

Самолет качнуло. Стекло озарилось огненными отсветами разгонного двигателя гиперзвуковой ракеты, от низкого рева завибрировал прочный корпус. Все это длилось буквально мгновение. Через секунду «Кинжал» уже превратился в исчезающую в темноте точку, унося свой смертоносный груз к тем, кто осмелился поднять руку на Россию.

«Тушки» заложили плавный поворот и, отстрелив кассеты дипольных, тепловых и радиоэлектронных ловушек, формирующих на радарах противника несколько ложных целей, на форсаже пошли на восток. На экранах обстановки высветились 4 цели с пометкой «свой». Это им навстречу, пущенные с самолетов поддержки, шли ракеты-постановщики радарных помех, для того чтобы отсечь пару Сидоренко от американских эсминцев, стоящих в Констанции.

Средиземное море северо-западнее Сицилии

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Правительство Италии выразило крайнюю озабоченность тем, что английские корабли произвели ракетный залп по Сирии из ее территориальных вод. Рим предупредил штаб-квартиру НАТО о недопустимости использовать территорию Италии в конфликте с Россией».

* * *

Сообщение о том, что две крупные неопознанные цели, идущие на сверхзвуке, пересекли границу Украины и Румынии, пришло на «Дункан» от системы раннего оповещения НАТО, связывавшей все радары Европы в единую сеть. В условиях интенсивного радиопротиводействия определить тип целей и их точное направление было невозможно, но искусственные мозги классифицировали их как бомбардировщики. Судя по скорости, это могли быть ТУ-160 или ТУ-22. Оба варианта не сулили ничего хорошего. Адмирал Батли догадывался, кто является их целью, и с чувством мрачной безысходности предпринимал все возможные меры, чтобы повысить живучесть кораблей своей группы.

Русские имели неоспоримое превосходство в гиперзвуке, которое, несмотря на все усилия и вливания огромных средств, Западу так и не удалось преодолеть. Ни одна из существующих и перспективных систем ПВО не могла не то чтобы гарантировать защиту, но во время боевых действий даже дать сколько-нибудь приемлемый шанс на то, что сможет сбить или отклонить от цели российские гиперзвуковые ракеты. Оставалось надеяться на РЭБ и плотный огневой заслон – единственную теоретически эффективную технику противодействия атаке с воздуха придуманную еще в середине прошлого века. Шанс, что она сработает, был минимален даже для отражения удара одной гиперзвуковой ракеты, а тут, судя по паре бомбардировщиков, их будет гораздо больше.

– Они идут на нас, сэр, – констатировал капитан «Дункана».

– Можете не сомневаться, коммандер, – согласился адмирал.

– Что-нибудь еще мы можем сделать? Что в штабе?

– Лондон ведет переговоры с Москвой. Русские говорят, что не верят в случайные пуски нескольких десятков ракет. Их доверие к Англии находится на нуле из-за нашей открыто враждебной политики последних десятилетий, – Батли посмотрел на экран оперативной обстановки. «Томагавки» уже вошли в зону уверенного поражения российских комплексов ЗРК, находящихся в Сирии. Через несколько минут ракеты выйдут на ударные траектории к целям.

– Я не понимаю, чего они ждут, – капитан подсветил на карте зоны покрытия корабельной и береговой ПВО. – Уже давно можно открыть огонь.

– Наверно, не хотят тратить дорогие Grumble и Growler[138]. Ждут, пока ракеты подлетят на дистанцию уверенного поражения ЗРК средней дальности. Но, скорее всего, они ждут нас. Ждут, что мы сами ликвидируем свои «Томагавки».

Через минуту пришло сообщение от двух американских эсминцев. Их более современные радары «Иджис» смогли идентифицировать идущие над Восточной Европой цели как Backfire[139].

– Почему американцы их не сбивают. Почему никто не идет на перехват из Венгрии, Словении. Из Албании, в конце концов, – в голосе капитана сквозила нескрываемая злость.

– Русские идут вне зоны ЗРК стоящих в Констанции эсминцев. «Иджис» не может навестись из-за интенсивного противодействия средств РЭБ. А насчет перехвата… – адмирал снова посмотрел на экран, где система отметила предположительное местоположение русских бомбардировщиков над Румынией. – Я сомневаюсь, что после сегодняшнего ракетного удара русских кто-то в Восточной Европе хочет рисковать своими странами ради спасения трех английских кораблей, которые первые открыли огонь по Сирии. Думаю, что, даже если приказ пришел, венгры, болгары или словаки вряд ли его выполнят. Но приказа, скорее всего, не будет, потому что американцам надо, чтобы русские ударили по нашим кораблям. Им надо, чтобы Англия вступила в войну.

– Хреново, сэр, – коротко подвел итог капитан.

Тем временем нестройный вытянутый рой «Томагавков» на экране стал распадаться. На расстоянии 150 километров от побережья ракеты группами по несколько штук начали выходить на удар по своим целям.

– Думаю, это то, чего ждали русские, – сурово проговорил адмирал и, поправив микрофон гарнитуры, переключился на общий канал. – Это «Лидер»! Всем кораблям группы приготовиться к ракетному нападению. Все станции, кроме огневого заслона, перевести из боевого режима в режим сохранения живучести.

В следующие несколько минут экипаж эсминца превратил корабль в плавучую крепость. Люки между отсеками были задраены, на окна и иллюминаторы надвинулись бронированные щитки, в отсеках были приведены в готовность средства пожаротушения и повышения плавучести, готовые заполнить внутреннее пространство быстротвердеющей огнестойкой пеной. Тренированный экипаж занял свои места по расписанию, предполагавшему спасение корабля. Когда все эти действия были закончены, на эсминце на капитанском мостике наступила тревожная тишина, нарушаемая лишь чуть слышным шелестом вентиляции.

– Система оповещения НАТО сообщает о пусках ракет из района западной Румынии, – доложил дежурный офицер радарной секции. – Цель групповая. Вектор 225. Скорость 3000 и увеличивается. Высота 1500 и увеличивается. Количество 4. Коррекция… Количество 6.

– Вот и все, – адмирал бросил быстрый взгляд на капитана. – Командуйте.

– Да, сэр, – с готовностью ответил тот. – Экипажу, по местам стоять! Ракетная атака. Маневр уклонения. Подтвердить готовность мер противодействия.

– Коррекция по целям, – монотонным голосом продолжал дежурный офицер. – Цель групповая. Вектор 225. Количество 6. Высота 40. Скорость 6000. В зоне радаров через 5 минут. В зоне поражения корабельной ПВО через 7.

– Высоко идут. На «Kitchen»[140] непохоже. Слишком быстро. Но траектория та же. Удар будет вертикальный под углом 90 градусов, – прокомментировал капитан и добавил в микрофон: – Всем внимание! Ракетная атака через 6-точка-5. Вертикальный сектор полусферы.

– Коррекция по целям, – сообщил дежурный офицер. – Идентификация AS-13 «Grumpy»[141]. Подлетное время 5.

– Это новые ракеты, – Батли посмотрел на экран, где по карте в их направлении двигались цепочки красных точек. – Если все 6 попадут в «Дункан», корабль будет фактически уничтожен. Если по две достанется фрегатам, то можно считать, что мы легко отделались. Все корабли выживут.

– Сэр. Зафиксирован еще один пуск. Цель одиночная. Вектор 225. Скорость 3600 и увеличивается. Высота 12. Коррекция… Скорость 5500. Коррекция… Скорость 8000. Коррекция… Скорость 10 500. Коррекция… Скорость 12 000. Скорость 12 000 и стабильна. Подлетное время 4,5.

– Твою мать, – выругался адмирал. – Это «Dagger» [142]. Зачем им этот пуск? Если только…

– Вы думаете – тактический ядерный заряд? – предположил коммандер и почувствовал, как напряглись все, кто находился на мостике. Шанс выжить даже в массированном ракетном ударе у эсминца был неплохой, а вот с применением ядерного спецбоеприпаса он стремится к нулю.

– Не знаю. От русских теперь можно ожидать всего, – Батли достал платок и вытер вспотевшие от волнения ладони. – Но если это «nuke»[143], тогда война. Всем конец.

– Всем внимание! – сглотнув жесткий комок, проговорил капитан в микрофон. – Это ваш капитан. Приготовиться к ядерному взрыву. Повторяю. Приготовиться к ядерному взрыву.

Эти слова, словно острой иглой, пронзили сознание. Чувствуя, как бешено мечется в груди сердце, адмирал Батли смотрел на яркую красную точку, быстро настигающую на экране радара рой меток поменьше. Вот она сравнялась с ними, вот обошла и, вычерчивая по карте незамысловатые зигзаги, устремилась к «Дункану».

– Подлетное время одиночной цели 2-точка-2. Групповой 2-точка-9, – доложил дежурный.

– Максимальный ход! Маневр уклонения максимальной интенсивности! Выставить меры противодействия! Огневой заслон – на автомат, – скомандовал капитан, и эсминец резко завалился на левый борт, уходя в крутой поворот, чтобы повернуться носом к «Кинжалу» для снижения поверхности цели, и чтобы носом же встретить ударную волну.

Одновременно сработала система радиоэлектронных мер противодействия, выставляя заслон маскирующих дипольных отражателей для сокрытия корабля и запустив серию дипольных и инфракрасных ловушек, имитирующих цель. Специальная установка выпустила в сторону атакующих ракет кассеты активных постановщиков помех, автоматически настраивающихся на их частоты, чтобы блокировать индивидуальные головки наведения. В попытке ослепить оптические системы ракет вверх и вперед по курсу протянулись веера из сотен мерцающих в темноте лазерных лучей. И, наконец, когда до удара «Кинжала» оставалось всего несколько секунд, в его сторону начались пуски ЗРК, а две скорострельные 20-миллиметровые шестиствольные автоматические зенитные пушки эсминца устроили огневой заслон, плотно заполнив своими снарядами на расстоянии трех километров от корабля огромный 100-метровый куб в пространстве, через который, по расчетам системы, должна была пройти русская ракета.

Адмирал бросил быстрый взгляд на экран внешнего обзора, работающий в термооптическом режиме. Маневрирующие на небольшом расстоянии «Плимут» и «Глазго» были окутаны фейерверком защитных мер и тоже плевались в сторону «Кинжала» струями трассеров со своих зенитных артиллерийских установок.

В этой неравной схватке английские корабли использовали все доступные средства защиты. Любая другая атака захлебнулась бы в таком ошеломляющем шквале контрмер. Но только не гиперзвук, который русские значительно усовершенствовали за последние годы. К тому же первым к группе кораблей подходил «Кинжал» со спецбоеприпасом. Несущийся с итак непостижимой скоростью в 8 махов, он на подлете прибавил еще три и отклонился от траектории, миновав зону огневого заслона. Теперь ракета нацелилась не на «Дункан», а на пространство над ним. Сомнений не оставалось: это будет воздушный ядерный взрыв. Все на капитанском мостике эсминца осознали это и физически ощутили, как воздух наполнился холодными волнами ужаса.

Адмирал выронил на пол платок, которым постоянно вытирал потеющие от нервного напряжения ладони. В эти последние секунды жизни он хотел сказать офицерам что-то пафосное вроде «для меня было честью служить вместе с вами». Но жесткий колючий комок застрял в его горле, а в голове билась одна мысль: «Боже, как глупо. Мы погибнем, чтобы американцы сплясали на наших трупах победный танец». В его голове вдруг возникла картина адского гриба ядерного взрыва, встающего над его родным Портлендом. Внучка, бегущая по газону в горящем платье. Дочь, стоящая с вытянутыми к ней руками, медленно обугливающимися от нестерпимого жара. От этой страшной сцены он зажмурил глаза. И, стиснув зубы, подумал: «Будьте прокляты! Будьте прокляты!».

– Сэр, – капитан дотронулся до его плеча дрожащей рукой. – Вы говорите вслух.

Ничего не ответив, Батли взглянул на экран, где с бешеной скоростью крутился таймер отсчета до удара. Две секунды… Одна… Он зажмурил глаза и приготовился предстать перед создателем.

Но ничего не произошло.

Только высоко вверху с сухим треском ударила молния. Этот звук был отчетливо слышен даже через мощную броню эсминца. Со стороны приборной панели послышался шелест статики и характерный запах сгоревшей проводки. Под солнечным сплетением возникло резкое тошнотворное чувство, как от бесконтрольного падения с большой высоты, а мозг на мгновение пронзила нестерпимая боль. У блока связи вскрикнул сидящий за пультом в наушниках офицер. Рядом сдавленно застонал капитан. Справа раздался звук падающего на пол тела. Ставший привычным фоном шум кондиционера внезапно исчез, и на капитанском мостике на несколько секунд воцарилась тягостная тишина. Затем ее разорвало мерзкое дребезжание запущенного кем-то аварийного механического звонка тревоги.

Адмирал осторожно, словно не веря, что до сих пор жив, открыл глаза.

На мостике стояла кромешная темнота, прерываемая лишь слабым искрением нескольких элементов бесперебойного питания.

– Это не «nuke», – откуда-то слева раздался дрожащий голос капитана. И уже более уверенно: – Всем отсекам! Доложить статус.

– Сэр. Электроника корабля вышла из строя. Полностью. Это все, что мы пока можем сказать, – ответил из темноты кто-то из офицеров.

– Это ЭМИ?[144] Но для него нужен ядерный взрыв. И почему у нас не сработала защита? Первичный и вторичный контуры, – голос капитана быстро сместился в глубь мостика, послышалась возня, хлопнула дверца шкафчика. – Дьявол! Даже фонарики не работают. Спички, зажигалка есть у кого?

В этот момент корабль содрогнулся от детонации ракеты, пробившей сверху носовую палубу и разорвавшейся внутри корпуса. Почти одновременно вторая ракета Х-40 вертикально вошла в кормовую часть и взорвалась в машинном отделении. От похожего на сильное землетрясение удара многие из тех, кто находился мостике, попадали на пол. Одновременно приглушенные броней звуки разрывов донеслись с направлений, где должны были находиться фрегаты.

Кто-то чиркнул зажигалкой, нашел листок бумаги и поджег его.

– Сколько насчитали попаданий? – спросил адмирал, вставая с пола.

– Шесть, – ответил кто-то охрипшим от страха и нервного напряжения голосом.

– Слава богу, – облегченно выдохнул капитан. – Русские решили оставить нас в живых. Корабль на плаву. Судя по отсутствию взрывов, детонации боекомплекта и топлива нет.

– Дайте больше света! – приказал адмирал, встав с кресла и наощупь продвигаясь вдоль центральной приборной панели к боковому выходу. – Надо оценить ущерб. Давайте попытаемся выйти наружу. Электронные замки наверняка не работают. Надо вручную сдвинуть механические запоры.

– Это непохоже на ЭМИ, – предположил один из офицеров, пристраиваясь рядом с Батли. – Во всяком случае, на обычный. Я видел свечение статики на корпусе и приборах. Я чувствовал ее своим нутром. Это какая-то новая хрень, джентльмены.

– Я думал до этой новой хрени им еще пять лет над чертежами сидеть и еще столько же испытывать. А тут на тебе – уже боевое применение, – отозвался капитан, пытаясь с кем-то из офицеров вручную открыть аварийную дверь.

Наконец поворотное колесо сорвало легкие свинцовые стопоры, удерживавшие запорный механизм, и бронированная створка отошла внутрь, впустив на мостик смешанный с дымом морской воздух. Адмирал с капитаном вышли на небольшую площадку, от которой вниз на палубу спускался узкий аварийный трап, и осмотрелись. Мимо них тут же проскользнули офицеры, чтобы поскорее оказаться среди матросов своих отсеков.

Даже в темноте с их позиции была хорошо видна носовая палуба с блоком вертикальных пусковых установок, из которых несколько часов назад стартовали «Томагавки». Как раз на ее краю ближе к левому борту зияла рваная дыра шириной метров девять. Из нее валили белесые клубы то ли дыма, то ли пара. Система пожаротушения, которая должна была залить палубу пенным раствором, не работала из-за отсутствия электричества.

– Хорошо, что убрали боекомплект во внутренние отсеки, – прокомментировал увиденное адмирал. – Если бы в контейнерах были «Томагавки», разнесло бы, нахрен, весь нос.

– Стандартный протокол, сэр, – ответил капитан и головой показал в сторону кормы, откуда валили густые, подсвеченные снизу огненными всполохами клубы дыма. – Судя по всему, горит машинное отделение.

– Да. Но это не смертельно. Мы действительно легко отделались. Если, конечно, русские не сделали второй залп.

Капитан «Дункана» несколько секунд смотрел на сносимый ветром на юг дымный шлейф, затем повернулся к адмиралу и попытался в темноте найти его глаза.

– Сэр, должен вам сообщить, что я поражен вашим мужеством и силой духа, – тихо проговорил он. – Вы даже перед неминуемой смертью, полностью сознавая собственное бессилие, до последней секунды проклинали врага.

– Я очень ценю ваше мнение, коммандер, – Батли положил ему руку на плечо. – Но я проклинал не русских, а тех идиотов в Лондоне и Вашингтоне, которые ради своих бессмысленных амбиций были готовы уничтожить нас, наши корабли, нашу страну. Так что ваша похвала не по адресу. Вот что я вам скажу, мой друг… После того, что мы пережили здесь, я не могу больше служить в королевском флоте и, как только сойду на берег, подам рапорт об отставке.

– Понимаю, – медленно проговорил капитан. – Думаю, так поступят многие. Не все готовы умирать за то, чтобы сидящие в теплых кабинетах сумасшедшие политики смогли добиться своих безумных целей.

Через двенадцать минут после атаки удалось запустить первичный аварийный контур электропитания, снабжающий минимум систем «Дункана», необходимых для поддержания его жизни. Еще через пять минут пришли первые доклады о повреждениях. Эсминец сохранил целостность корпуса, но полностью потерял ход. Из-за критической нехватки энергии полноценная работа ударных и оборонительных боевых станций была невозможна. Схожая ситуация была и на фрегатах. Там попадания русских ракет тоже пришлись на носовую палубу и корму как раз над машинным отделением. Группа адмирала Батли оказалась полностью выведена из строя.

Энергии аварийных генераторов хватало, чтобы запитать радар кругового обзора и сонарную установку из резервного контура. А еще заработала дублирующая сеть, обеспечивающая спутниковую и радиосвязь.

Как только аварийное питание было частично восстановлено, адмирал Батли доложил в штаб о том, что его группа выдержала ракетный удар русских намеренно слабой интенсивности и теперь торчит к северо-востоку от Сицилии, как стайка подраненных уток, не способных ни двигаться, ни оказать сопротивление потенциальному хищнику.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Источники в НАТО и Минобороны Италии утверждают, что три английских корабля, обстрелявших Сирию, подверглись ракетной атаке, в результате которой получили повреждения, но остаются на плаву. Информация о том, кто нанес удар и какие средства поражения использовались, отсутствует».

* * *

В полутора тысячах километров от англичан на борту одного из американских эсминцев, укрывшихся среди гражданских судов в румынском порту Констанция, недавно назначенный старпом обратился к капитану:

– Сэр. Через восемь минут русские бомбардировщики выйдут из зоны поражения наших ракет. Сейчас радары «Иджис» их не берут из-за интенсивного противодействия. Но мы можем подсветить их с беспилотника. Минута – на запуск. Три – на набор высоты. Как только он окажется над облачностью, мы можем попытаться захватить цели. Они на границе досягаемости. Но шанс есть.

– Знаю, коммандер, – ответил тот, глядя на радар, где была обозначена ориентировочная зона, в которой находилась русская пара. – Но… Во-первых, у нас команда не вмешиваться. А во-вторых… Вы жить хотите? Или у вас после академии напрочь высхоли остатки мозгов. Вы видели, что они сделали с англичанами?

– Да, сэр, – опешив от такого тона, ответил офицер.

– И какие выводы? – капитан бросил на подчиненного снисходительный взгляд, а затем обвел глазами всех, кто присутствовал на мостике. – Если мы их собьем, что совсем не факт из-за интенсивного радиопротиводействия, мы гарантированно потеряем два корабля. С «Эйзенхауэра» сообщают, что русские применили против группы «Дункана» новое оружие – высокочастотный генератор электромагнитного импульса. Эта хрень в разы опаснее ЭМИ, который возникает во время ядерного взрыва, потому что его импульс имеет модуляцию, тонко настроенную на современную электронику. Он способен сжечь все, в чем есть хоть частичка электричества. Тут не поможет защитный контур стабилитронов и варисторов[145], который сработал бы в случае обычного импульса. Останутся целыми только полностью обесточенные контуры. А это означает что? – капитан снова строго посмотрел на старпома.

– Корабль будет беззащитен, сэр.

– Именно. Беззащитен. Мы находимся в 400 км от Крыма. Рассчитайте подлетное время русской гиперзвуковой оперативно-тактической ракеты Sone[146].

– Меньше трех с половиной минут, сэр.

– Верно. Мы и мяукнуть не успеем, как они накроют наши корабли. Вот что я вам скажу, джентльмены… Одно дело – гонять «Томагавками» по пустыне полуголодных крестьян, вооруженных ржавыми Калашниковыми, а воевать с русскими – это совсем другой кусок дерьма. И упаси бог в него вляпаться. Поэтому молитесь, чтобы командование не отдало приказ на атаку. И уж тем более я не стану их провоцировать по собственной инициативе.

– Они не посмеют нам ответить. Мы – американский флот, – гордо вздернул подбородок старпом.

– То же самое думали англичане, которые сейчас утирают у Сицилии кровавые сопли. Им еще повезло – по две ракеты на корабль. А ведь Backfire несет два десятка. Иваны явно не хотели уничтожать «Дункан» и фрегаты. Напугать – да. Но не уничтожить.

– При всем уважении, сэр, – набравшись смелости, выпалил обиженный офицер. – Я должен буду написать рапорт с изложением вашей позиции. Она противоречит духу Устава, всему, чему нас учили и к чему готовили все эти годы.

– Пишите. Главком знает мою позицию. Именно из-за осторожности и осмотрительности меня до сих пор держат на этом старом корыте, переделанном из ударного корабля в плавучий разведкомплекс. Я командую этим кораблем уже десять лет. За это время надо мной летали русские самолеты поодиночке и группами. Подо мной плавали их субмарины так, что я даже не замечал. И каждый раз… После каждого такого свидания я неделю торчал в этой пропахшей портовыми шлюхами румынской дыре, чтобы хоть как-то отладить взбесившуюся электронику и вывести из шока экипаж. И это в мирное время. Я даже думать не хочу, что будет, если русские захотят всерьез повоевать.

– Сэр, цели вышли из зоны наведения, – сообщил начальник радарной секции и, бросив быстрый взгляд на старпома, добавил: – Хотя ее, в общем-то, и не было, сэр.

– Слава богу, – с облегчением выдохнул капитан. – Джентльмены! Если так пойдет и дальше, то скоро мы уберемся из этой помойки, которую румыны называют портом, и присоединимся к основным силам в «луже»[147]. А пока… Всем – предельное внимание!

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «Силы дальней авиации нанесли ограниченный удар возмездия по английской корабельной группе, совершившей пуски крылатых ракет по военным объектам РФ в Сирии. Мы не ставили задачу потопить корабли, но продемонстрировали наши боевые возможности и готовность их использовать в полной мере в случае повторной атаки».

* * *

Как только «тушки» Сидоренко пересекли границу Украины, их встретил эскорт истребителей. Ближняя пара прошлась прямо над ними и в знак приветствия сделала синхронную «бочку». Сердце полковника наполнилось радостью и гордостью за себя, за свою работу, за свои экипажи. Он секунду с улыбкой смотрел вслед расходящимся по широкой дуге истребителям, потом обратился к штурману-навигатору по связи:

– Включи-ка дублирующую станцию на передачу на коротких волнах.

– Есть, – ответил тот. – Готово.

– Флэшка с собой?

– Так точно. Куда ж без нее.

– Давай нашу. Пусть весь мир слышит.

Штурман достал из нагрудного кармана летного комбеза флэшку, вставил в гнездо, на дисплее нашел нужный файл и нажал «ввод». Через секунду с идущего с задания российского бомбардировщика в эфир понеслась знакомая еще с советских времен песня с немного измененным текстом: «Работа наша такая… Забота наша такая…. Жила бы страна родная… И нету других забот».

– И снег, и ветер… – вголос подхватил припев экипаж. – И звезд ночной полет…

* * *

– Сэр, у нас радиоконтакт с целями. Перехват на коротких волнах, – сообщил дежурный связист капитану американского эсминца, стоящего в порту Констанция. – Открытый текст.

– Что они передают? – подняв брови, спросил тот.

– Вам лучше это слышать, сэр, – радист включил громкую связь, и на капитанском мостике зазвучал перекрывающий хор и оркестр нестройный квартет мужских голосов: «Пока ходить я умею… Пока глядеть я умею… Пока дышать я умею… Я буду идти вперед».

– Вы русский знаете? – повернулся капитан к притихшему старпому. – Вы понимаете, о чем они поют?

– Нет, сэр.

– Они поют о Родине. Не о бабле, не о бабах, и даже не о том, что только что надрали задницу англичанам. Они поют о Родине. Так что, мой не в меру агрессивный друг, не дай вам бог столкнуться с этими ребятами в реальном бою.

Великобритания. Лондон

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Анонимный источник в НАТО сообщил, что русские применили против английских кораблей оружие на новых физических принципах, напоминающее электромагнитный импульс. Эсминец и два фрегата королевских ВМС обездвижены и дрейфуют в сторону побережья Сицилии».

* * *

В полутемном кабинете английского премьера, освещенном только небольшой настольной лампой, точной копией той, которой пользовался Черчилль, стояла тягостная тишина, подчеркиваемая лишь монотонным тиканьем старинных напольных часов. Бронированные стеклопакеты отсекали шумы ночного Лондона, казалось, притихшего и сжавшегося в клубок от новостей прошедшего дня, ошеломивших горожан своей катастрофичностью.

Великий город накрыло тягостное предчувствие неизбежной катастрофы. Это чувствовалось и по настроению людей, еще днем после сообщений о ракетном ударе по Москве и жестком ответе русских бросившихся в магазины скупать продукты и лекарства. По тому, что вечером не открылись многие рестораны и ночные клубы. По забитым машинами выездным трассам, по которым состоятельные лондонцы пытались покинуть город в надежде, что в сельской местности они будут в большей безопасности.

В вечерних новостях пришла информация, что завтра не откроются офисы многих крупных компаний, не начнет работу Лондонская биржа, торги которой пришлось остановить еще днем из-за бесконтрольного падения котировок, вызванного нараставшим предчувствием войны. Люди начали действовать, не дожидаясь инструкций от правительства и экстренных служб. Их тихая, мрачная безысходность приговоренного к смертной казни заключенного нагоняла на премьера черную тоску. Ему не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Он просто сидел в кресле и смотрел в полутьму на портрет так почитаемого им премьера, который вышел победителем из Второй мировой войны.

«Как… Как мы оказались в этой ситуации», – металась в его голове мысль. Где произошел срыв, разрушивший хрупкий баланс отношений. Когда критическая масса враждебной и по большей части откровенно глупой, надуманной риторики в отношении России переросла в уверенность в собственной правоте и неуязвимости. Когда эта уверенность достигла уровня безумия, позволившего предположить, что Москву можно бесконечно пинать, как футбольный мяч по политическому полю. Почему он не остановился год назад, два, три. Почему продолжал подыгрывать Вашингтону в его маниакальном стремлении разрушить Россию. Почему не решился смягчить тон, постепенно снизить градус конфронтации и шаг за шагом начать восстанавливать доверие.

Ответить на эти вопросы премьер не мог. Еще вчера ему казалось, что, в общем-то, безобидный политический прессинг на Москву может продолжаться вечно и тешить самолюбие англосаксов, год за годом пытающихся пробить новое дно в отношениях с Кремлем. Казалось, что русским можно безнаказанно гадить, не опасаясь серьезных ответных действий. Еще вчера вопрос о том, что страна-бензоколонка может сделать что-то против объединенной мощи коллективного Запада, не стоял вообще. Никому и в голову не приходило, что Кремль может отойти от привычной практики бессвязного мычания и бесполезных «ответных зеркальных мер» и сделать решительный ход, смешавший все карты недалеких вашингтонских политиков и разогнавших трусливых брюссельских крыс по своим норам.

Сегодняшние действия Москвы нужно было воспринимать однозначно. Это ультиматум России Западу: оставьте нас в покое, или ваши страны будут разрушены. Полностью.

Атака на корабельную группу «Дункана» шесть минут назад ясно говорила, что игры закончились. Премьер медленно подтянул по полированной поверхности стола листок со срочным докладом из штаба королевских ВМС и еще раз его перечитал. Применен спецбоеприпас с взрывогенератором фазированного электромагнитного импульса. Он выжег всю работающую электронику на кораблях и сделал их легкими мишенями для идущих следом ракет.

По данным разведки, такого боеприпаса у русских быть не должно. Но он есть…

Этот факт максимально повышал уязвимость морских и наземных целей. Вообще-то русские могли бы его и не использовать. Их гиперзвуковые ракеты и без ЭМИ пробили бы ПВО кораблей. Значит, это была демонстрация их пугающих возможностей и решимости применить все доступные средства. Он еще раз взглянул на доклад. По две ракеты на корабль… Они явно не хотели полностью уничтожить эсминец и фрегаты. Что это? Великодушие или шанс на диалог. В конце концов, их действия были адекватными угрозе. Ведь именно английские корабли первыми сделали залп по Сирии, следуя приказу командующего объединенными ВМС американского генерала.

– Суки… – сквозь зубы процедил глава кабинета, подумав про то, как Вашингтон обвел его вокруг пальца.

Ему захотелось снять трубку и высказать засевшему в бункере под Белым домом старому идиоту все, что он о нем думает, но телефон зазвонил сам. К нему уже в который раз пытался пробиться министр обороны. Вздрогнув от неожиданности, премьер нажал на сенсорной панели кнопку сброса. Ему сейчас не хотелось ни с кем говорить. Надо было успокоиться и все хорошенько обдумать. Как поступать в этой ситуации, он не знал. Любое действие вело к ухудшению ситуации. Цугцванг[148]… Если он ответит на атаку, русские нанесут удар по Великобритании, тогда придется отвечать всем, что есть, и начнется эскалация вплоть до применения ядерного оружия. И неважно, ввяжутся ли в войну НАТО и США. Важно было то, что крошечная по сравнению с Россией Англия сгорит в ядерном огне. Если же он не ответит на атаку, это может быть воспринято военными и консервативной частью общества как слабость, которой тут же воспользуется оппозиция. Начнется политический кризис, и его партия наверняка потеряет кабинет.

Таким образом вырисовывался вполне конкретный выбор, уничтожение страны или потеря власти. Премьер поставил локти на стол и закрыл лицо ладонями. Любой разумный человек примет единственно верное решение – сохранить страну и народ. Но сделать это надо постараться так, чтобы не потерять власть.

Снова зазвонил телефон. Опять министр обороны. Премьер выругался и нажал иконку громкой связи:

– Черт вас всех подери! Могу я подумать пять минут в спокойной обстановке? – не скрывая раздражения, выпалил он.

– Новая информация, сэр, – не обратив никакого внимания на ставший уже привычным за последний день эмоциональный выброс, сообщил министр. – Русские по официальным каналам сообщили, что считают инцидент исчерпанным. Они не будут предпринимать враждебных действий в отношении Англии, если с нашей стороны не будет признаков агрессии.

– Да? А мне что делать с тремя поврежденными кораблями?

– Они на плаву. На буксир и в ближайший порт.

– Я не в этом смысле. Что мне сказать нации? Русские разбили наш новейший эсминец и пару фрегатов. Пощелкали их, как орешки. И все? Конфликт исчерпан?

– А… Вы в этом смысле. Тут ситуация более сложная. Как и после ракетной атаки на Польшу и Румынию, русский министр обороны сделал публичное заявление, что ракетная атака на наши корабли – это ответный шаг на пуски с них «Томагавков». Он сказал, что считает действия своих ВВС адекватными и достаточными и не хочет эскалации конфликта, но готов применить все средства для уничтожения агрессора. То есть нас. Его речь уже разошлась по интернет-каналам. Десятки миллионов просмотров. Наша оппозиция завтра собирает большой антивоенный митинг, а на экстренном заседании парламента планирует поднять вопрос о недоверии кабинету, который ведет страну к войне и гарантированному уничтожению.

– Вот как? – премьер задумчиво помял подбородок. – Значит оппозиция хочет мира. Это немного проясняет ситуацию. Я вас жду с министром иностранных дел через пятнадцать минут на экстренное совещание.

Но глава Форин-офиса отзвонился буквально сразу после министра обороны. Он сообщил, что Франция, Германия и Италия готовятся объявить о нейтралитете и приостановить свое участие в военной части договора НАТО. Такие действия трех ключевых стран можно было считать началом практического развала военной компоненты блока и превращением его в чисто политическую структуру. В этих условиях ключевым моментом было то, как поведут себя США, спровоцировавшие этот кризис и настойчиво толкающие Европу на войну с Россией.

Америка пока вела себя довольно необычно. Президент молчал. Белый дом ограничился лишь заявлением о недопустимости применения избыточной силы Россией после ударов по Восточной Европе, созвал ставший бесполезным совбез ООН и совет НАТО. При этом, вопреки ожиданиям, ни американский представитель, ни командующий войсками альянса в Европе не оказали должного давления на Германию, Францию и Италию, заблокировавших применение 5-й статьи в отношении Польши и Румынии. А объяснения Пентагона по поводу атаки английской корабельной группы по целям в Сирии вообще звучали на уровне издевательств.

В Вашингтоне утверждали, что произошел досадный сбой в системе искусственного интеллекта FCS[149], руководившей учениями «Защитник-2024». Это было очередное дорогущее и, по всей видимости, бесполезное детище американской DARPA[150], с помощью которого Пентагон задумал повысить эффективность своих войск. Предполагалось, что искусственные мозги могут с быстротой молнии анализировать оперативную обстановку и отдавать приказы войскам как действовать, какие системы вооружений применять, по каким целям и с какой интенсивностью. На эту систему через спутники планировалось завязать все оперативные элементы театра военных действий, включая сбор информации, ВМС, авиацию и сухопутные войска. На штабных учениях даже отрабатывалась передача ей права решения на применение тактического ядерного оружия. Так вот, американцы утверждали, что в FCS произошел критический сбой и она начала отдавать конфликтующие приказы, одним из которых как раз и был ракетный обстрел русских объектов в Сирии. Типа, извините, мы тут ни при чем, это все искусственные мозги. Объяснение смешное. Но, по-видимому, тупые янки больше ни до чего не додумались. Теперь Штаты демонстративно держали паузу, наблюдая, как поведет себя Великобритания после атаки на свои корабли. Премьер это понимал, и в его голове зародился коварный план. Во всяком случае, так казалось в тот момент.

Перед совещанием он попросил министра обороны созвониться с главой Пентагона и в резких тонах спросить, поддержит ли американский флот действия королевских ВМС, если те нанесут быстрый и разрушительный ответный удар по России обычными вооружениями. Ответ от американцев пришел почти сразу. Они заверяли, что всеми доступными средствами поддержат своего стратегического союзника и готовы участвовать в ракетной атаке силами трех флотов, расположенных на севере Атлантики и Тихого океана и в Средиземном море. Только на такую операцию надо получить разрешение Конгресса, который сейчас находится в полном замешательстве, понимая, что атака на русских может привести к ядерной войне. Но, пока конгрессмены ковыряются в носу, Пентагон готов отдать приказ о выводе кораблей на ударные позиции. Это должно напугать русских и продемонстрировать решимость Запада.

Читая стенограмму переговоров, премьер не смог сдержать скептической улыбки от американского пафоса. За последние сутки Запад уже дважды демонстрировал решимость и оба раза русские макали его мордой в дерьмо. Первый раз в виде ответного удара по Польше и Румынии, второй – покалечив группу «Дункана». Теперь настала очередь США. Премьер быстро изложил свой план министрам, и те с небольшими изменениями и уточнениями его согласовали. Смысл заключался в том, чтобы спровоцировать удар русских по совместной англо-американской корабельной группе. Глава кабинета был уверен, что американцы не планируют ракетную атаку. В лучшем случае они поманеврируют на дистанции подлета «Томагавков», в худшем – отдадут приказ на пуски, опять дождутся, пока отстреляются англичане, а сами спокойно уйдут в кусты, подставив под удар русских очередные английские корабли.

Но не на этот раз.

В районе американской авианосной ударной группы восточнее Исландии находились два эсминца и фрегат королевских ВМС. Им будет отдан приказ встроиться в боевой ордер американцев и, когда совместная группа выйдет на ударные позиции, не взирая на приказы ее командующего, сделать ракетный залп по русским. Премьер предполагал, что в Москве не будут разбираться, какие конкретно корабли производили пуски, и нанесут ответный удар по всей группе. Пусть тупые янки почувствуют всю прелесть русского гиперзвука. Пусть потеряют свои корабли. Пусть наложат в штаны от страха перед ядерной атакой Москвы. Пусть повизжат, как свиньи, а потом вступят с Кремлем в мирные переговоры. В том что Вашингтон не рискнет уничтожением Америки, и не развяжет полномасштабную войну с Россией, премьер был совершенно уверен.

В этом плане были два серьезных изъяна: скандал со стратегическим союзником и возможность американцев перехватить управление ракетами. Чтобы устранить первый, надо будет пожертвовать одним адмиралом из штаба ВМС, который якобы самостоятельно отдаст приказ на атаку, не согласовав его с Минобороны и Генштабом. Таких кандидатур было несколько. В штабе было достаточно лояльных высших офицеров предпенсионного возраста, готовых послужить стране, не задавая вопросов. И за достойную компенсацию, конечно. Вторая проблема стала очевидной после того, как группе «Дункана» не удалось отдать команду на самоликвидацию пущенных по русским «Томагавков». С того самого момента над ней бились лучшие хакеры, имеющиеся в распоряжении военных и разведки. Взломать или перепрограммировать мозги крылатых ракет за такое короткое время не удалось, зато были вскрыты основные и дублирующие каналы спутниковой связи, на которые были настроены ресиверы систем управления. Это давало возможность их подавления, чего вполне хватало для коварного плана премьера. После пуска «Томагавки» будут идти к цели по точно заложенным в них программам и игнорировать любые другие команды и попытки перехватить контроль.

Английские корабли было, конечно, жалко, но эта жертва виделась на тот момент вполне оправданной, потому что втягивала в конфликт США. Во всяком случае, так казалось измученному сомнениями, страхами и недостатком сна премьеру.

Теперь надо было ждать утра.

К тому времени Конгресс США должен разрешить президенту применение силы. То же должен будет сделать и Парламент Великобритании. За оставшиеся несколько часов ведомства двух стран согласуют совместные действия флотов и авиации. Если все пойдет по плану, как только корабли после полудня выйдут на ударные позиции, можно будет нанести чувствительный удар. И теперь уж, конечно, без вмешательства искусственного интеллекта. Американцы клялись, что на этот раз обрушат на выбранный регион всю свою ракетную мощь. Так, что даже совершенная ПВО русских не выдержит.

Чтобы локализовать конфликт, целью был выбран Калининград. Планы атаки на этот анклав были разработаны давно и многократно отрепетированы в ходе штабных учений. Сил и средств хватало с избытком. К тому же никто не собирался использовать сухопутные войска. Ракетный удар должен был уничтожить военную и гражданскую инфраструктуру региона, после чего Москве будут предложены переговоры по деэскалации. Такой шаг должен был продемонстрировать, что США и Великобритания не будут мириться с применением русскими военной силы даже в ответ на агрессивные действия некоторых стран НАТО. Ограниченный удар, по мнению аналитиков Пентагона, минимизировал возможность перерастания конфликта в полномасштабную войну, а разрушение Калининграда должно было вызвать в России полноценный политический кризис с последующей гражданской войной и сменой власти.

К середине ночи все шаги были согласованы, военные принялись за корректировку уже готовых оперативных заготовок атаки на Калининград. А премьер со злорадной ухмылкой пошел в спальню, чтобы поспать пару часов. Следующий день обещал стать насыщенным драматическими событиями, и, чтобы встретить их, надо было быть отдохнувшим и если не в хорошей, то хотя бы в приемлемой физической форме.

Россия. Москва. Национальный центр обороны

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. МИД РФ: «Россия готова немедленно начать диалог с европейскими государствами по деэскалации напряженности. Соответствующие телеграммы направлены по дипломатическим и военным каналам главам всех стран Евросоюза».

* * *

Где та грань, которая разделяет три категории противостояния. В какой момент конфронтация переходит в конфликт? Когда конфликт перерастает в полноценную войну? Когда война из политического инструмента становится орудием геноцида, способным уничтожить целые нации или даже цивилизации? Ответов на эти вопросы министр обороны не знал. По стечению обстоятельств он стал частью чрезвычайно рискованной и опасной игры. В этой сложнейшей партии любой его ход, как и любой ход противника, мог оказаться роковым и запустить лавинообразный процесс, грозящий всем тотальным уничтожением. С другой стороны, если его противник будет руководствоваться здравым смыслом, если он поймет, что сохранить часть гораздо лучше, чем гарантированно потерять целое, тогда партия может закончиться ничьей.

Ничья. Когда никто из равных по силе соперников не считает себя проигравшим и все сохранили лицо. В текущей ситуации это был бы лучший выход для Москвы, потому что за ним последовали бы тектонические перемены в глобальной политике и одним из их основных бенефициаров была бы как раз Россия.

Но… Противник, похоже, думает, что у него в запасе еще остались выигрышные ходы.

Министр посмотрел на экран, где была выложена короткая сводка СВР. Через несколько часов на экстренном заседании английский Парламент должен передать премьеру право на использование военной силы в конфликте с Россией. Это право предоставлялось только в случае полноценной войны. Оно предполагало, что глава кабинета и Министерство обороны могут использовать в полном объеме и без предварительных консультаций все элементы вооруженных сил, кроме оружия массового поражения. Оно также предполагало возможность интервенции и оккупации части территории. В другой ситуации такое экстраординарное решение Парламента можно было бы считать истеричным политическим демаршем, а воинственную риторику лондонских политиков просто игнорировать. А сейчас?

СВР сообщала, что в английском Генштабе оценили то, что корабельной группе «Дункана» нанесен лишь незначительный ущерб с минимальными жертвами, хотя она могла бы быть полностью уничтожена. Оценили там и заявление Москвы о том, что после ответного удара она считает конфликт исчерпанным. Возможно, военным, понимающим, чем может обернуться эскалация конфликта, и знающим реальную его историю, удастся убедить парламентариев вести себя осмотрительнее. В этом случае дальше жестких деклараций и демонстративного бряцания оружием дело не пойдет.

Беда была в том, что новое поколение западных политиков воспринимало окружающий мир с некоторым оттенком виртуальности. Внешняя политика казалась им чем-то вроде компьютерной стратегии, где они видели себя хозяевами положения, неуязвимыми геймерами, двигающими юниты по карте туда-сюда, не особенно задумываясь о последствиях, с полной уверенностью в том, что в случае поражения, игровой уровень можно будет перезагрузить. Эти молодые не очень умные, но крайне амбициозные деятели, вошедшие в политику на волне разного рода толерантности, имели все большее влияние на принятие решений. Несмотря на партийную принадлежность, они для принятия выгодного им решения иногда объединялись в парламентах и правительствах и образовывали чрезвычайно влиятельные группы. Такой оппортунистический союз ультралиберальных единомышленников представлял серьезную опасность из-за своей чрезвычайной идеологизированности на почве принадлежности его членов к меньшинствам, люто ненавидящим своих консервативных оппонентов и особенно Россию за ее приверженность традиционным ценностям.

Но прослеживалась и положительная динамика.

В Англии, несмотря на устойчивый антироссийский информационный фон, атака группы «Дункана» по Сирии была воспринята крайне отрицательно. По сети прошелся шквал негативных комментариев. После ракетных ударов по Польше и Румынии подавляющее большинство англичан резко выступали против войны с Россией. Руководствуясь страхом потерять все, люди не понимали и не принимали никакой аргументации. Они просто не хотели разрушения собственной экономики и панически боялись перерастания обычного конфликта в ядерный, который бы гарантированно уничтожил их страну. К обывателям, не взирая на их политические взгляды, вдруг пришло осознание того, что их, в общем-то, уютный и наполненный комфортом мир может сгореть в ядерном пекле. Реально сгореть. Дотла. Что на месте их цветущих и не очень городов будут тлеть радиоактивные головешки. Что завтра их самих просто может не быть, а судьба оставшихся в живых будет немногим лучше погибших. Эта мысль повергла англичан в ужас, и они, не стесняясь в выражениях, изливали его в сети на своих политиков.

Буквально за несколько часов стихийно сформировалось народное движение за мир. К нему тут же подключились несколько пацифистских организаций. А чуть позже, поняв политические выгоды, антивоенную кампанию возглавила оппозиционная партия. Все это говорило о существовании хорошего шанса на то, что конфликт не перерастет в войну, даже если английский Парламент примет жесткое решение.

Такое развитие ситуации можно было бы считать позитивным, если бы оппонентом была Великобритания. Но ей в шахматной партии была отведена всего лишь роль фигуры. Пусть значимой и более ценной, чем пешки вроде Польши и Румынии, но все же не имеющей собственной воли и с трепетом ожидающей, куда ее двинет рука игрока.

Основным противником в этой смертельной партии была Америка, и министр обороны это очень хорошо понимал.

На экране монитора появилась следующая сводка СВР. Через четыре часа после решения английского Парламента Конгресс США примет резолюцию о военной поддержке Великобритании.

Здесь уже было все очень серьезно. Оперативные соединения кораблей трех американских флотов: 2-го в Северной Атлантике, 3-го на севере Тихого океана и 6-го в Средиземном море – выдвигались на ударные позиции, с которых их «Томагавки» могут достичь целей в глубине Российской Федерации. Их дежурные бомбардировщики и те, что перегнали в Европу под учения «Защитник-2024», стояли с прогретыми двигателями и полной боевой загрузкой. В воздухе над Западной Европой и Атлантикой постоянно барражировали полдюжины заправщиков, три Боинга ДРЛОУ и десяток противолодочных самолетов. Разведка докладывала о готовности США и Великобритании через три часа нанести полноценный удар мощностью до тысячи ракет.

Все говорило о том, что, видя позицию Франции, Германии и Италии, открыто отказавшихся участвовать в конфликте с Россией, англосаксы решили атаковать самостоятельно. Было даже ясно, куда они будут бить. Целью, скорее всего, будет выбран Калининград. Такой вывод можно было сделать по тому, что именно над этим анклавом была усилена спутниковая группировка США, причем аппараты были переведены из позиций над Арктикой и даже с юго-запада России.

В раздумье министр помассировал виски. Он не спал всю ночь, еще и еще раз прогоняя варианты дальнейшего развития событий. Похоже, США решили сделать еще один шаг в сторону эскалации, чтобы оставить последнее слово за собой, сохранить лицо и в глазах своих вассалов выйти из партии победителем.

Движения сухопутных войск в направлении Калининграда зафиксировано не было. Значит, противник планирует ограничиться только ракетным ударом. Если так, то какой интенсивности? По каким целям? И что предпримет дальше? Переговоры о прекращении огня? После того как пиндосы разбомбят целый регион? Что на это скажет страна? Калининградцы? Если решительно не выступить в их защиту, то можно совсем потерять регион. Латентные сепаратистские настроения в анклаве могут перерасти в полноценное движение, и тогда беды не миновать.

На эти невеселые мысли голова отозвалась тупой болью. Вот и пойми, где та грань, что отделяет конфликт от войны. Несколько сотен ракет по Калининграду – это уже война или еще конфликт? Министр проглотил таблетку обезболивающего и запил остывшим чаем, настоянным на алтайских травах, затем снял трубку и связался с главой Генштаба.

– Сообщите еще раз США, Великобритании и в штаб-квартиру НАТО, что мы считаем конфликт исчерпанным и не хотим дальнейшей эскалации. Сообщите, что мы больше не планируем применять силу и предлагаем начать переговоры об урегулировании ситуации.

– Они могут воспринять это как признак слабости. Как будто мы испугались движения их флотов, – с сомнением в голосе ответил тот.

– Еще сообщите им, что ввиду значительного перевеса НАТО в обычных вооружениях, Генштабом получен приказ на применение тактического ядерного оружия. В их дубовых башках все еще сидит уверенность, что мы не будем его использовать. Надо им напомнить, что это не так. Проинформируйте противника о том, что ответ на любую агрессию будет асимметричный и максимально разрушительный по своей мощи и масштабам. И еще… Скопируйте вашу переписку в Генштабы Франции, Германии и Италии. Эти почуяли, что запахло паленым, и будут делать все, чтобы война не коснулась их стран. Собственные цветущие палисадники в ухоженных городах им явно дороже натовской солидарности.

– Сделаем, – ответил генерал. – Только наши предупреждения вряд ли сработают. Для них, я думаю, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Согласен. Но ты же меня знаешь. Я всегда даю последний шанс.

Вот и все. Министр откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Решение пришло само собой. Надо позволить противнику сжать пружину до предела и, когда она будет готова высвободить всю свою разрушительную энергию, показать, чем это для него обернется.

Он посмотрел на часы. Почти полшестого. Еще есть время. Надо хотя бы на час закрыть глаза. Возраст уже не тот, чтобы отгонять сон энергетиками.

Но отдохнуть не получилось. Через двадцать минут по спецканалу позвонил президент Франции. Разговор был недолгим. Француз заверил, что его страна не будет частью конфликта и что такую же позицию занимают Германия и Италия. Это означало, что за тремя ведущими европейскими странами последует большинство членов ЕС. Затем француз осторожно поинтересовался, насколько далеко может зайти Россия в случае одностороннего удара США по ее территории. Ответ был однозначный – максимально далеко. Вплоть до применения стратегического ядерного оружия по территории любой страны, от которой будет исходить угроза. Даже по связи было заметно, что хозяин Елисейского дворца нервничал. «Раньше надо было нервничать», – подумал министр, а вслух добавил:

– Мы послали в США и Великобританию четкий и ясный сигнал, что считаем конфликт исчерпанным. Мы, как сторона, вынужденная отвечать на нападение, предложили им воздержаться от дальнейших агрессивных действий и начать переговоры об урегулировании конфликта. Ответа пока нет. Вместо диалога их флоты выдвигаются на ударные позиции.

– Возможно, это всего лишь демонстрация силы и решимости. Сигнал вам о том, что в случае агрессии со стороны России будет дан жесткий ответ.

– Агрессии? Вы о чем? – хмыкнул в трубку министр. Его стал утомлять это холеный французский хипстер, возомнивший себя Цезарем. – Наши действия всего лишь ответ на ракетные атаки против России. Так что держите свои пропагандистские штампы при себе.

– Прошу прощения, я не совсем точно выразился, – поспешил извиниться француз. – Но несмотря на э… несколько поспешные действия Вашингтона, я все же призываю вас к сдержанности. Необходимо сделать все, чтобы избежать войны в Европе.

– Мы 35 лет сдерживались. И каков результат? Чем больше мы сдерживаемся, тем сильнее вы нас стараетесь нагнуть. Время сдерживания закончилось. Настало время, когда вы должны осознать, что любой ваш враждебный шаг повлечет немедленный и решительный ответ. Как только мы увидим угрозу, то стазу примем превентивные меры, чтобы ее устранить.

– Но Франция не угрожает России. Почему вы обращаетесь именно к нам?

– Когда я говорю «вы», то имею в виду коллективный Запад. Вы являетесь его частью. Париж на протяжении десятилетий был в положении американского вассала и поддерживал русофобскую позицию англосаксов вместо того, чтобы выстраивать самостоятельную архитектуру безопасности на континенте. Так что вы сами виноваты в том, что Европа стоит на грани войны.

– Я в корне не согласен с тоном вашего заявления и считаю его неуместным в общении лидеров двух великих держав, – обиженно проговорил президент.

– Послушайте… Хотите политеса, общайтесь с нашим МИДом, – министр с трудом подавил желание повесить трубку. В нем нарастало нетерпение и злость от того, что он должен объяснять этому напудренному, надушенному хлыщу то, что итак очевидно. – Я человек прямой. Привык называть вещи своими именами, чтобы всем была понятна моя позиция. А она предельно проста. Первое. Вы развалили систему мирового права, нарушили все прописанные нормы и неписаные правила. Россия теперь не считает себя связанной никакими обязательствами по отношению к Западу. Нам наплевать на вашу так называемую демократию, толерантность и античеловеческие ценности. Наплевать, что вы о нас думаете и что говорите. Второе. Нам не надо ни пяди вашей территории, ни ваших ресурсов, ни людей, ни заводов, ни фабрик. Мы не собирались и не собираемся нападать и оккупировать. У нас есть все и даже больше, чтобы успешно жить и развиваться самостоятельно. Но если вы на нас дернетесь, вся западная часть Европы и США будут стерилизованы. Полностью. Так, чтобы ветер еще многие десятилетия носил над вашими разрушенными городами радиоактивную пыль. Кажется, только так у Запада можно отбить привычку раз в сто лет бешеным псом бросаться на Россию.

– Я прошу вас, не надо угроз. Я за конструктивный диалог, – сбитый с толку таким неожиданным эмоциональным напором француз явно не знал, как дальше вести разговор.

– Третье, – перебил его министр. – Хотите мира? Мы готовы договариваться. Со всеми вместе или с каждой страной по отдельности. Хотите торговать – пожалуйста. Совместные проекты – сколько угодно. Но если мы почувствуем, что от вас исходит реальная угроза, то будьте готовы к самому трагичному сценарию. А теперь о том, что происходит сейчас. Решение о применении силы против России в США уже согласовано. Его утверждение Конгрессом – простая формальность. Если Парламент Англии через три часа даст добро премьеру на военную операцию против нас, мы будем считать это объявлением войны. А раз так, то имеем право принимать любые превентивные меры, адекватные явной угрозе, – министр секунду вслушивался в напряженное дыхание на том конце провода, а потом добавил: – А насчет избежать войны в Европе… Это ваш регион. Франция – одна из самых влиятельных стран в Евросоюзе. Вы вполне можете хоть раз использовать свой авторитет для того, чтобы на континенте установился мир.

«Неужели они все такие тупые», – подумал министр, задумчиво глядя на телефон спецсвязи, после того как разговор закончился. – Почему так измельчала европейская элита. Где масштаб? Где Тэтчеры, Коли, Миттераны? Где те, кто был способен адекватно оценивать ситуацию и принимать рациональные решения в интересах своих стран и континента в целом».

Он снова хотел закрыть глаза, но на мониторе всплыла очередная сводка СВР. На утро по всей Европе планировались массовые антивоенные манифестации напуганных возможностью большой войны с Россией граждан. Это было не просто хорошо. Это было здорово. Судя по прикидкам разведчиков, антивоенное движение вполне могло снести существующих политиков и привести к власти тех, кто будет более сговорчивыми.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Французский президент обратился с открытым письмом к лидерам стран Европы, России и США, в котором призвал всех к сдержанности и диалогу. Чтобы избежать войны на континенте, Париж выразил готовность выступить в качестве посредника между конфликтующими сторонами».

* * *

Парламент Великобритании принял решение о передаче Кабинету Министров права применения вооруженных сил против России почти без обсуждения и почти единогласно. Правда, оппозиция тут же выступила с заявлением, выразив надежду, что премьер сделает все, чтобы избежать войны. К этому времени в центре Лондона уже собрались несколько десятков тысяч человек с требованиями о мире. После решения Парламента толпа прорвала жиденькие полицейские кордоны и двинулась к Даунинг-стрит, 10. В город начали вводиться дополнительные полицейские силы и подразделения пехотинцев. Помимо всего прочего, билль, за который проголосовали парламентарии, давал властям аналогичные военному времени чрезвычайные полномочия по поддержанию порядка в стране.

К этому времени объединенные корабельные группы Англии и США подходили к своим расчетным районам. Группа из шести эсминцев 2-го флота, оставив авианосец и два корабля обеспечения у Исландии, шла в Норвежском море, направляясь по широкой дуге к берегам Норвегии, чтобы занять позиции у побережья, откуда до Калининграда было около 1800 км. Две группы эсминцев 6-го флота в Средиземноморье также оставили авианосцы на рейде гражданских портов и разместились одна на севере Адриатического моря, другая к западу от Италии, севернее Корсики. Расстояние до Калининграда от них было 650 и 800 км соответственно. На севере Тихого океана американские эсминцы, развернувшись на запад, двинулись в сторону Курильских островов.

Было очевидно, что корабли в Средиземном море ждали, когда эсминцы 2-го флота займут позиции в Норвежском море. К тому же именно в этой группе были два английских эсминца класса «Дэринг» и новый фрегат. Они шли отдельным ордером чуть севернее. По расчетам Генштаба, корабли в Норвежском море должны были выйти на позиции через час.

Дальность «Томагавков» морского базирования может достигать 2500 км. То есть группа в Норвежском море уже несколько часов была в зоне уверенных пусков по Калининграду, но все же продолжала идти на восток, чтобы уменьшить расстояние до цели для лучшей синхронизации удара с кораблями в Средиземном море.

– Ну что… Расклад по силам, по-моему, ясен, – сидя в кресле командующего в главном оперативном зале Центра национальной обороны, министр перевел взгляд с карты европейского ТВД на большом стеновом экране на свой монитор, где были выложены боевые возможности кораблей противника. – Я не знаю цель их маневров восточнее Курил, а вот с Калининградом мне все понятно. У противника 19 кораблей. Почти полторы тысячи установок вертикального пуска. Как минимум две трети, если не больше, снаряжены «Томагавками». Это около тысячи ракет. Против двух зенитно-ракетных бригад и трех полков РЭБ, расположенных в КОРе[151]. Плюс наша корабельная ПВО. Силы почти равны. У нас даже некоторый перевес за счет РЭБ. А если помогут белорусы и своими С-300 прикроют юг и центр анклава, то атака американцев и вовсе захлебнется уже на втором эшелоне. Но Минск выжидает, смотрит, кто возьмет верх. Так что на союзников надежда слабая. Поэтому… Рассчитываем только на свои силы. Но даже если ПВО пробьют пять процентов ракет, то ущерб будет очень серьезный. А теперь вопрос… Они нас берут на понт или хотят повоевать серьезно? И еще. А не подставят ли они англичан на севере так же, как подставили у Сицилии. Дадут приказ на огонь, те отстреляются, а американцы тихонько попрячутся в норвежских фьордах. Не верю, что Вашингтон сам готов ввязаться в войну в Европе. Даже ограниченную. Они должны понимать, что от нашего гиперзвука у них защиты нет. Если мы ответим по их кораблям, то большую часть выведем из строя. А это до трети текущего состава 2-го и 6-го флотов. Я уже не говорю про дальнейшую эскалацию и перерастание в полноценную войну. Так на что они рассчитывают?

– Может, на то, что мы не посмеем ударить по США, – предположил глава Генштаба. – Не хотелось бы все это проверять. Когда взлетят ракеты, рассуждать будет поздно. Мое предложение – больше не ждать.

– Я тоже к этому склоняюсь, – медленно кивнул министр. – Но одно дело – обстрелять три корабля. А совсем другое – 19. Пошли-ка в КНШ[152] последнее китайское предупреждение о том, что, если в Норвежском море они не остановятся, мы нанесем превентивный удар. Хотя… постой. Что это?

На большом стеновом экране тревожно запульсировали две точки: одна в Англии, другая в Германии. В отдельном окне появилась информация о взлетах стратегических бомбардировщиков с базы Фэрфорд в Великобритании и Рамштайн в Германии.

– Думаю, ждать больше не стоит. Ты видишь, что они творят, – покачал головой генерал. – У них может сложиться ложная уверенность в своем перевесе.

– Депешу с предупреждением в Пентагон ты все же отправь. Дай им еще десять минут. Запас по времени у нас есть, – немного подумав, ответил министр. – Возможно, это единичные взлеты. Может, опять посылают сигнал и демонстрируют решительность.

Оказалось, что нет. С Фэрфорда взлетели 6 стратегических бомбардировщиков, с Рамштайна – 8, из них 2 «стелса» B-2 Spirit, основной задачей которых был прорыв зоны ПВО. Английская авиагруппа сразу взяла направление на восток. Немецкая набрала высоту и принялась нарезать круги над Лейпцигом на северо-востоке Германии. Как раз на границе досягаемости размещенных в Калининграде С-400.

– Ну что ж. Ждать больше не имеет смысла. На предупреждения они не реагируют. Поэтому, как в том анекдоте, «умерла, так умерла», – тяжело вздохнул министр, когда десять минут прошло. – Мы не будем разбираться, для чего они подняли в воздух стратегическую авиацию, просто полетать или уничтожить ПВО в Калининграде. Видит бог, я этого не хотел, – медленным продуманным движением он осенил себя крестом и, бросив на генерала тяжелый взгляд, сказал: – Выпускайте Кракена.

Норвежское море

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Франция, Германия и Италия собирают экстренное совещание министров иностранных дел ЕС для выработки шагов по стабилизации обстановки в Европе. По предварительной информации, существует большая вероятность того, что эти страны предложат Евросоюзу занять нейтральную позицию в случае эскалации конфликта».

* * *

То, что это не простые маневры, а нечто большее, капитан эсминца «Форрест Шерман» понял, когда на его вертолетную площадку приземлился «Оспрей»[153] с адмиралом, командовавшим совместной оперативной группой кораблей с борта авианосца «Гарри Трумэн». При посадке машину нещадно болтало от порывов ветра, но с третьего раза пилот все же умудрился приземлиться. Команда поддержки тут же закрепила на шасси тросовые растяжки, и те плотно прижали конвертоплан к палубе. Адмирал, плотно запахнув полы «полярной» куртки и надвинув на глаза капюшон, чтобы защититься от порывистого ветра, бросавшего в лицо волны мелкого колючего снега, быстро сбежал по боковому трапу, коротко козырнул встречавшему капитану и прокричал:

– К черту формальности, коммандер. Бегом внутрь!

На мостике он быстро ознакомился с обстановкой и последними данными разведки. Затем приказал поднять на эсминце флагманский вымпел, с важным видом подождал, пока ему представят старших офицеров, и обратился к присутствующим:

– Джентльмены! Это не учения. Это боевая операция с открытым финалом. Мы не знаем, какие приказы придут из штаба, поэтому надо быть готовыми ко всему. А сейчас всем кораблям группы – полная готовность! Построение в боевой ордер! Доложить готовность ударных и оборонительных систем. Выход в заданный район через… – адмирал бросил взгляд на оперативную карту, где таймер отсчитывал секунды до выхода в заданную точку. – Почти полтора часа.

Оперативная группа кораблей в составе шести американских, двух английских эсминцев и одного фрегата шла от Исландии в заданный район, расположенный в двухстах километрах к северо-западу от норвежского побережья. Погодные условия были отвратительные: сильный порывистый ветер, снежный буран, шторм средней интенсивности. Можно было бы пройти южнее циклона по более спокойной воде, но адмирал приказал проложить курс именно по его краю. Область низкого давления со сплошной облачностью и частыми снежными зарядами служила хорошей маскировкой от русских спутников. К тому же предполагалось, что такая погода значительно ухудшает точность наведения гиперзвуковых ракет противника и дает больше шансов на выживание кораблям группы.

Такая естественная защита, помимо постоянной болтанки, создавала и серьезные проблемы для систем эсминцев. Снизилась зона уверенного обнаружения радарами, а значит, и дистанция наведения ракет ПВО. На палубах накапливалось обледенение, которое едва удавалось сбивать реагентами. Но самой большой головной болью было то, что сильный шквалистый ветер будет очень мешать пускам крылатых ракет. Экипажи проходили тренировки в таких условиях, но одно дело – два-три учебных пуска, а массированный залп в полтысячи ракет требовал от экипажей максимальной концентрации усилий и не давал гарантии, что все «Томагавки» успешно выйдут из контейнеров.

Несмотря на бодрый и решительный вид, адмирал про себя тихо молился, что такой приказ не поступит. Обстрел русскими группы «Дункана» в Средиземном море со всей очевидностью показал, на что способен их гиперзвук и новое импульсное оружие. Его оперативная группа была гораздо мощнее. Ее выше уровня облачности сопровождали противолодочный Poseidon и взлетевшие с идущего сзади на почтительном расстоянии авианосца палубный самолет ДРЛОУ Hawkeye и два звена истребителей. Совокупная многоуровневая ПВО группы обладала внушительными возможностями. Но все это железо, равно как и три морских охотника[154], прикрывавшие группу из глубины, не давало абсолютно никакой гарантии от гиперзвуковых ракет, а информация том, как новое русское оружие поведет себя в условиях шторма, была самой противоречивой.

Судя по сообщениям из штаба, в Москве восприняли движение их группы очень болезненно. Все благодаря тупоголовому спикеру Сената, который после заседания, дающего президенту право применить силу против России, заявил, что группа американских кораблей уже выходит на позиции в Норвежском море для ракетного удара. Адмирал был готов лично задушить эту тварь, но сенатор сидел в тепле и уюте своего вашингтонского офиса, а он находился посреди шторма и снежного бурана на границе арктических льдов.

Реакция русских на это заявление была очень резкой. Москва сообщила, что готова принять самые жесткие меры, если угроза подтвердится. Пентагон выпустил опровержение, сослался на то, что это было личное мнение спикера, но маховик эскалации уже был запущен. К тому же взлеты стратегических бомбардировщиков в Англии и Германии и появление над Западной Польшей самолета подавления ПВО Compass Call, по-видимому, убедили Москову в том, что Америка действительно готовит ракетный удар. Полчаса назад они тоже подняли в воздух свои бомбардировщики, и те приступили к патрулированию на северо-западе страны под прикрытием мощного зонта ПВО.

В плюсе у адмирала было то, что его группа находилась вне пределов досягаемости гиперзвуковых ракет воздушного базирования. Для того чтобы нанести удар, русским надо будет пройти над Прибалтикой и Балтийским морем или через основательно потрепанную ими Польшу. Оба эти маршрута давали неплохую возможность для их перехвата истребителями НАТО. …который почти гарантированно спровоцировал бы начало полномасштабной войны.

Какие конкретно планы на его группу были у Пентагона, адмирал не знал, но почему-то внутреннее чутье опытного моряка ему подсказывало, что ничего хорошего из них не выйдет.

Снежный буран стал понемногу стихать. На сегменте оперативной карты с метеообстановкой было видно, что ордер приближался к границе атмосферной депрессии. Поскольку корабли уже находились в зоне досягаемости «Томагавками» объектов в Калининграде, адмирал запросил штаб разрешения изменить конечную точку перехода, чтобы оставаться под прикрытием циклона. В ответ пришло подтверждение следовать в ранее обозначенный квадрат. Одновременно с этим через спутник поступил расчет для снаряжения боевых частей. Все универсальные пусковые установки должны быть оснащены ракетами ПВО/ПРО. Это был хороший знак. В Пентагоне, по-видимому, не планировали полноценной ракетной атаки. По-видимому… Такая неопределенность относительно планов начальства очень тяготила. Особенно ввиду чистой подставы, которую штаб устроил англичанам в Средиземном море.

Умом адмирал понимал, что это было сделано, чтобы втянуть Великобританию в войну с Россией, но сердце честного моряка не могло принять такое отношение к давнему союзнику. Поэтому он, отдав несколько распоряжений на мостике, перешел в радиорубку и связался с Коронадо[155]. Там после консультаций с Пентагоном ему объяснили конкретную задачу: вывести британские эсминцы и фрегат на ударные позиции, чтобы те провели атаку возмездия на объекты в Калининграде. Самим осуществлять прикрытие с воздуха и воды. В случае ответного удара русских провести полноценную ракетную атаку по анклаву.

Опять подстава. Причем на этот раз политики рисковали в том числе и американскими кораблями, потому что нельзя было предугадать, по кому в ответ ударят русские ракеты. Адмирал выругался и снова поднялся на мостик. Как раз в этот момент дежурный связист сообщил, что русские передают кораблям группы остановиться.

– Повторите, – приказал адмирал и некоторое время вслушивался в запись сурового голоса, который на английском практически без акцента приказывал его ордеру прекратить движение под угрозой превентивного удара, затем скомандовал: – Группе, ход с полного на средний. Сообщить русским, что мы в нейтральных водах и будем продолжать движение. Передайте послание русских в штаб. Запросите подтверждение на дальнейшие действия. Разведке – оценить угрозу.

Боевой ордер группы представлял из себя уплотненный спереди условный круг в пять километров. Такое построение давало возможность достичь значительной концентрации огня ПВО с наиболее опасного направления. В глубине на расстоянии 70 километров к северо-востоку и югу работали три субмарины класса «Virginia»[156], а в небе барражировал противолодочный «Poseidon». Такое прикрытие давало серьезные шансы, что на дальность торпедной атаки подводные лодки противника не выйдут. Значит, теоретически удара из-под воды можно было не опасаться. В воздухе на расстоянии подлета крылатых или гиперзвуковых ракет тоже ничего не было. Бомбардировщики противника все еще нарезали круги над северо-западной частью России. К тому же и со спутников пришло пдтверждение, что русским нечем нанести быстрый удар по группе. Тогда что значит их сообщение? Блеф?

Выждав еще несколько минут, адмирал уже хотел отдать приказ на полный ход, но тут заработала тревожная система оповещения о ракетной атаке.

– Внимание! Ракетная атака! – сообщил старший офицер радарной секции. – Координаты 6-2-точка-9-0, минус 3-точка-1-3. Расстояние 1-6-8. Цель одиночная, малозаметная, баллистическая. Контакт неустойчивый. Скорость уточняется.

– Твою мать! Там же у них ничего нет, – выругался капитан, повернувшись к адмиралу.

Тот несколько секунд вслушивался в отдаваемые офицерами команды боевого протокола, затем медленно проговорил: – Крылатые ракеты мы собьем, но если это то, что я думаю, то у нас проблемы.

– Уточнение. Скорость 2500 и увеличивается. Коррекция. Скорость 3700. Коррекция. Скорость 6200. Подлетное время 2-точка-3-0, – сообщил офицер.

– Корабль готов к отражению атаки, – доложил старпом.

– Группа готова к отражению атаки, – подтвердил прибывший с адмиралом с флагмана офицер.

– Это гиперзвук. Но откуда пуск? – ни к кому не обращаясь, задал вопрос капитан.

– Это Sea Stone[157]. Новая система. Нижний предел гиперзвука. Около 6 махов. Я не думал, что русские уже приняли ее на вооружении. Баллистическая ракета донного базирования. Контейнер лежит на дне до приказа об атаке. Затем всплывает, получает целеуказание и производит залп. С таким оружием практически невозможно бороться. Оно может находиться в любой точке океана и всплыть у тебя под носом. При этом не нужно ни кораблей, ни подлодок.

– Подлетное время 1-точка-2-6.

– Передать управление автоматизированной системе управления огнем ПВО. Запустить меры противодействия. Маневр уклонения, – отдал команду капитан и добавил: – Всего одна ракета. Один поврежденный корабль. Это не атака. Русские посылают нам сигнал.

– Подлетное время 0-точка-5-7. Траектория рваная. Рысканье по курсу 30 градусов. Набор высоты.

Наблюдая, как деловито работают на мостике офицеры, отдававшие приказы своим боевым станциям, адмирал внутренне перекрестился и подумал: «Да поможет нам бог». С идущих слева, справа и сзади эсминцев в сторону приближающейся цели пошли пуски ЗРК. Где-то вверху, пробивая облачность, на перехват устремились истребители прикрытия. На мониторе капитанского пульта замигала надпись автоматизированной системы управления ПВО о готовности выставить огневой заслон.

– Подлетное время 0-точка-2-0. Стабилизация траектории. Вектор 0-точка-5. Отклонение 8.

– Она пролетит мимо, – удивленно предположил капитан. – Наверно, сбой системы наведения.

– Нет никакого сбоя, – выдохнул капитан и рявкнул так, что на мостике все разом притихли: – Приготовиться к ядерному взрыву прямо по курсу. Маневры уклонения прекратить! Лево на борт! Выровнять нос на 90!

«Ф. Шерман», выписывавший круг по неширокой дуге, шел на юг в направлении атакующей ракеты. От крутого разворота влево он накренился на правый бок так резко, что те на мостике, кто не успел схватиться за поручни, повалились пол. Но, несмотря на полный выворот рулей и форсированную работу двигателя, эсминцу не хватило нескольких секунд, чтобы выровнять курс.

В трех километрах впереди по ходу движения группы на пределе видимости сквозь стихающий снежный буран небо разверзлось ослепительной вспышкой. Адмирал зажмурился и закрыл лицо руками. Толстые бронированные стекла капитанского мостика с защитным светочувствительным покрытием моментально потемнели, компенсируя нестерпимо яркий свет от растущего огненного шара ядерного взрыва.

Через мгновение корпус эсминца сдавленно застонал от налетевшей на него ударной волны. Корабль сильно накренился на правый борт. Почти сразу же на него обрушился идущий от эпицентра водяной вал. Но этих нескольких секунд хватило, чтобы «Ф. Шерман» выровнял нос на восток поперек навалившейся на его палубу водяной стены. Волна захлестнула нос, с силой ударила по центральной рубке и прошла через заднюю надстройку дальше к корме, вжимая корабль в толщу воды своим весом.

В момент удара пенящейся холодной массы по бронированному стеклу панорамных окон капитанского мостика адмирал невольно отвернулся и зажмурился. Под давлением огромной массы воды эсминец просел, но все-таки выровнял крен и, когда вал схлынул, медленно, как тяжелый поплавок, вышел на поверхность. Герметичный корпус повышенной плавучести не дал цунами пустит его на дно.

– Статус! – коротко бросил капитан. – Параметры взрыва.

– Мощность около 10 килотонн. Высота 500 метров. Огненный шар 300 метров. Термическое излучение 1-точка-5 километра. Зона проникающей радиации километр. Средняя ударная волна 1-точка-5 километра, слабая 4-точка-2 километра. Водяной вал одиночный, высота до 20 метров.

– Это мы еще в зоне слабой ударной волны, – покачал головой адмирал. – Хорошо, что взрыв воздушный, если бы поверхностный или подводный, нас бы перевернуло волной, как щепку. Они не хотели нас топить. Просто предупредили.

– Повреждения! – отдал команду капитан.

– Целостность корпуса не нарушена. Ущерб электронике боевых и поддерживающих станций от ЭМИ оценивается. Включены дублирующие контуры. Часть внешних радаров и антенн повреждены ударом волны. У экипажа серьезных травм нет. Слабый радиоактивный фон на корпусе.

– Приступить к дезактивации, – скомандовал капитан и повернулся к адмиралу. – Мы еще легко отделались.

– Не все, – суровым тоном ответил тот и кивнул в сторону экрана наружного обзора. В километре к северу на боку лежал эсминец «Макфол», который бортом принял удар волны. Корабль сохранил плавучесть, но рубка на две трети находилась под водой. – Статус по кораблям группы, – потребовал адмирал.

У остальных вымпелов ордера, как и у «Ф. Шермана», были лишь незначительные повреждения надстроек. Они сохраняли ход и боеспособность. Получив доклады с кораблей, адмирал связался со штабом и сразу же потребовал командующего. Но дежурный офицер заявил, что у них на Западном и Восточном побережьях чрезвычайная ситуация. Америку атакуют русские. Командующий говорить не может, проводит оперативное совещание в бункере.

– Сообщите командующему, что по моей группе нанесен ядерный удар. Срочно! – не выдержал адмирал и, когда прошло соединение, коротко доложил обстановку.

– Говорите, взрыв был по курсу?

– Да, сэр, 10 килотонн в трех километрах по курсу движения группы. Я даже не знаю, можно ли назвать это ударом по моей группе. Это, скорее, предупреждение.

– Оставайтесь на месте, – приказал тот. – Обеспечьте эвакуацию экипажа «Макфола». Будьте готовы буксировать его в ближайший порт. Ждите инструкций. Вашингтон ведет интенсивные переговоры с Москвой.

– Сэр. Что у вас произошло? – осторожно спросил адмирал. – Мне дежурный сказал, что русские атакуют территорию США.

– Атакуют, мать их. Еще как атакуют. Они выпустили «Каньоны»[158].

США. Вашингтон. Бункер под Белым домом

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «В Норвежском море в 200 километрах от побережья Норвегии в районе маневров американской корабельной группы произошел ядерный взрыв мощностью до 10 килотонн. Источник взрыва неизвестен. По данным спутникового мониторинга, один из кораблей группы серьезно поврежден. Образовавшееся в результате взрыва радиоактивное облако движется на юго-запад в направлении Польши».

* * *

Буквально через несколько минут после детонации ядерной боеголовки в Норвежском море на стол американскому президенту лег экстренный доклад. Он некоторое время растерянно смотрел на листок, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Что это? Демонстрация силы? Последнее предупреждение? Неужели русские нарушили неписаные правила и перешли от ритуального обмена угрозами и потрясания оружием к прямым действиям. Правила, не писанные кем? Америкой? Западом? Кто вообще сказал, что Москва приняла навязанную ей игру в стратегическое сдерживание. А если не приняла, то что тогда? Ядерная война?

О мой бог…

Ему на секунду показалось, что весь окружающий его мир рушится, рассыпается в прах. Что считанные минуты отделяют его от вселенской катастрофы. От гибели Америки. От смерти сотен миллионов людей. А как же наши аналитики? Они ведь убеждали всех, что русские всячески будут избегать прямой конфронтации с США. Что войну можно будет ограничить Европой. Все эти эксперты убеждали его, что Москва никогда не применит ядерное оружие потому, что не допустит гибели цивилизации. Русские ведь такие честные и справедливые. Настолько, что из них можно веревки вить.

Пытаясь подавить волну паники, хозяин Белого дома еще раз перечитал короткий доклад и посмотрел на обитую панелями из красного дерева бронированную дверь кабинета. За ней в небольшом помещении секретариата сидел дежурный офицер связи с ядерным чемоданчиком. Конгресс передал президенту все полномочия по применению силы против России, включая ядерный удар. Стоит пригласить сюда офицера и отдать приказ… От этой мысли его передернуло. Ему хотелось бросить все и бежать из Белого дома, из Вашингтона. В горы, в пустыню, в прерии – только подальше от всего и от этого молчаливого полковника с обшитым кожей бронированным кейсом.

Он почувствовал, что задыхается, расслабил галстук и сделал несколько глотков воды. Надо успокоиться. На него сейчас смотрит вся страна. Она ожидает от него мудрого решения. Какого? Нанести ответный удар по России и гарантированно начать ядерную войну? Разве этого ждут от него американцы? Через пять минут новость о ядерной атаке русских дойдет до самых отдаленных уголков. Тогда давние, почти забытые страхи, что цветущие американские города могут превратиться в радиоактивные пепелища, перерастут во вполне осязаемый ужас и панику. Ведь завтра может не наступить никогда.

От него сейчас зависит, будет ли существовать Америка или сгорит в ядерном огне. Боже…Зачем. Зачем он согласился в свои годы на этот пост. Зачем послушал Грумана.

Груман. Где этот интриган? Президент снял трубку и набрал советника по нацбезопасности.

– Ну что! Доигрались? – срывающимся от волнения голосом проговорил он. – Вы со своими сумасшедшими планами начали ядерную войну. Кто убеждал меня, что конфликт можно ограничить Европой? Кто говорил, что русские не осмелятся атаковать Америку и уж точно не будут использовать ядерное оружие.

– Успокойтесь, сэр. Через пять минут я буду вас. Предупредите охрану, – бросил в ответ помощник и отключился.

Тихо выругавшись, президент грохнул трубкой о телефон. Как бы в ответ на этот импульсивный, полный злости жест монитор рабочей станции окрасился красным и на нем выскочило сообщение «Внимание! Угроза атаки континентальной территории США!». Дверь резко распахнулась. В кабинет в сопровождении двух агентов Секретной службы вошел офицер связи с «черным ящиком»[159]. Ни слова не говоря, он подошел к столу, положил пульт управления ядерными силами и отступил в сторону. Президент отшатнулся от него, как от чумного, и испуганно уставился на офицера широко открытыми глазами.

– Сэр. У нас чрезвычайный протокол. Угроза атаки по территории США, – видя, что лидер самой мощной страны в мире впал в ступор, сказал тот. – Вам необходимо активировать пульт управления ядерными силами.

– Да, конечно, – президент судорожно сглотнул, дрожащими руками расстегнул ворот рубашки, и, достав висящий на шее на цепочке цифровой ключ, активировал «черный ящик», и снова отстранился от него, словно боясь заразиться смертельной болезнью.

– С вашего позволения, сэр, – офицер поднял крышку похожего на тактический ноутбук пульта.

На мониторе тут же появилась карта США с двумя пульсирующими восклицательными знаками. Один находился у Лос-Анджелеса, другой – у Нью-Йорка.

– Что это? – в недоумении спросил президент, вспоминая тренировочные занятия по обращению с пультом.

В это время в кабинет вошел Груман.

– Всем кроме полковника покинуть кабинет, – приказал он и подошел к столу со стороны президентского кресла. – Это оперативная карта США. Система определила угрозы в районе Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Военные пытаются разобраться, что это.

– Да? – ошалело проговорил президент.

– Да, – коротко ответил советник. – Необходимо передать управление ядерными силами Пентагону на случай, если русские применят ядерное оружие по территории Америки.

– Ядерное оружие?

– Да, ядерное оружие. Мы бросили вызов мощному противнику, обладающему волей, решимостью и средствами, чтобы их подкрепить.

– Но я не бросал никому вызов, – дрожащими губами пролепетал президент.

– Сейчас это неважно, – Груман положил руку на плечо хозяину кабинета. – Мы теряем время. Приложите ваш ключ вот к этой иконке. Теперь доставайте второй ключ и приложите его сюда.

Наблюдая, как президент трясущимися руками проделывает эти манипуляции, Груман подтянул стоящее сбоку кресло и уселся рядом. Обычно вторым ключом являлся короткий личный код, известный только президенту. Но нынешний глава Белого дома был преклонного возраста, иногда страдал провалами в памяти и спутанностью сознания, поэтому для верности был введен еще один цифровой ключ на условиях, что старший офицер связи стратегических сил будет постоянно присутствовать при манипуляциях с ядерным чемоданчиком.

Как только второй ключ был введен, управление ядерными силами перешло стратегическому командованию. Это означало, что министр обороны и председатель Комитета начальников штабов уже провели такую же операцию. Тут же на мониторе пульта загорелась разбитая на два окна боковая секция экрана принятия решений, с которых смотрели испуганный министр и суровый адмирал. Теперь все стратегические решения будут приниматься тройкой: президент, председатель КНШ и министр обороны, которые находились на разных безопасных локациях.

– Мне надо врача, – президент обмяк в кресле. – Мне что-то нехорошо.

– Врача, – скомандовал Груман офицеру.

– Подождите! – остановил его адмирал. – Господин президент. Сэр. Вы передали командование ядерными силами штабу стратегического командования. Вы понимаете, что сейчас происходит?

– Кажется, да?

– Тогда ответьте на ключевой вопрос.

– Какой?

– Твою мать. Сэр… – не выдержал адмирал. – Вы хотите ядерной войны?

– Ядерной войны? – адекватность и понимание, казалось, вернулись к президенту. Он тряхнул головой, словно сбрасывая с себя наваждение, и чуть хриплым, но вполне вменяемым голосом произнес: – Нет, господа. Ответ отрицательный. Я, президент Соединенных Штатов и Верховный главнокомандующий, не хочу ядерной войны с Россией.

– Приказ ясен, – кивнул с экрана адмирал. – Теперь мы сделаем все, чтобы избежать ядерной войны.

– Помогите ему пройти в комнату отдыха, – попросил офицера Груман и придвинул пульт к себе.

– Мистер Груман, в случае недееспособности обязанности президента должен исполнять вице-президент, – с вызовом заявил министр.

– Президент дееспособен. Через пару минут врач приведет его в нормальное состояние. Обычная процедура. Ему колют индивидуальную формулу оксиконтина[160] и еще что-то для повышения концентрации и улучшения когнитивных функций. Без них наш президент просто не может работать. Только не говорите, что вы не знали. Он на этом коктейле три года назад выборы вытянул, – отмахнулся советник по безопасности и обратился к председателю Комитета начальников штабов: – Адмирал, введите нас в курс дела.

– Если коротко, – с сомнением в голосе начал адмирал, старавшийся держаться подальше от банки с пауками, в которую в последнее время превратился Белый дом. – Сонарный периметр в центральной части Восточного и Западного побережья засек два подводных объекта. Один огибает остров Сант-Николс и движется к Лос-Анджелесу, другой – к Нью-Йорку.

– Подлодки?

– Нет. Русским не имеет смысла подводить свои субмарины так близко. Объекты совсем небольшие. Идут со скоростью, не доступной подводным лодкам. Это, скорее всего, «Каньоны» – новые беспилотные подводные аппараты русских, похожие на автономную двадцатиметровую торпеду.

– Насколько я знаю, эти беспилотники относятся к стратегическому классу и запускаются с огромной подводной лодки. Как мы могли ее упустить? С нашими-то возможностями.

– В последнее время русские значительно увеличили малозаметность и автономность «Каньона». Теперь он может не только атаковать цель напрямую, но и идти к ней по заданному заранее «рваному» алгоритму, иногда ложась на дно и выключая все системы, чтобы не привлекать внимания. Думаю, они выпустили эти аппараты далеко от территории США уже давно, и они короткими перебежками продвигались к целям, периодически деактивируясь, чтобы не привлекать внимания. Затем, когда подкрались на заданную дистанцию, легли на дно и затаились в ожидании команды на атаку. Тот, что на западе, находился в глубоком разломе континентальной плиты в 190 км на юго-запад от Нью-Йорка. Второй пришел в движение в 160 км от Лос-Анджелеса во впадине западнее острова Сант-Николс. На аппаратах такого типа стоит атомная энергетическая установка и кавитационная система уменьшения сопротивления[161], которая позволяет ему двигаться под водой со скоростью до 200 км/ч. Так что им ходу до побережья меньше часа, – адмирал глянул на хронометр. – Вернее, уже минут сорок. То есть они уже находятся на дистанции поражения городов, потому что оснащены боевой частью огромной мощности.

– Насколько огромной? – спросил Груман.

– До 100 мегатонн.

– Твою мать, – выдохнул министр обороны. – Они полностью уничтожат два крупнейших города Америки. – Надо немедленно нанести ответный удар. Всем, что у нас есть.

– Позвольте продолжить, сэр, – угрюмо взглянул с экрана председатель КНШ. – «Каньоны» действительно стратегические оружие. Но русские считают его оружием сдерживания или даже возмездия, которое будет применено в случае нашей внезапной атаки. Как только аппараты пришли в движение, мы получили радиограмму из Москвы о том, что они детонируют ядерные устройства только в случае атаки США на Россию. Мы обычно используем этот канал для предупреждения о пусках ракет, чтобы их не приняли за нападение. По нему они нас вчера предупредили об атаке на Восточную Европу и английские корабли, а сегодня за минуту уведомили о пуске ракеты по курсу наших эсминцев в Норвежском море. При этом каждый раз русские сообщали, что не нанесут нашим активам ущерба. В последнем случае сказали, что ущерб будет минимален. Так вот, они снова использовали этот канал. По их данным, мощность зарядов составляет 50 мегатонн. Один из беспилотников ляжет на дно напротив Лонг-Бич в Лос-Анджелесе, другой – в Нью-Йорке в заливе Лоуэр Бэй. Они утверждают, что еще шесть «Каньонов» находятся в сорока минутах хода до крупных городов на наших побережьях. Включая Вашингтон. Из Москвы сообщили, что не будут делать никаких публичных заявлений. Так что никто кроме военных об угрозе ядерной атаки на территорию США знает. Сейчас Москва предлагает переговоры. Они хотят погасить конфликт так, чтобы мы не потеряли лицо. А вообще, русские хотят, чтобы мы оставили их, наконец, в покое, чтобы дали жить так, как они считают нужным, – адмирал набрал полные легкие воздуха и с шумом выдохнул: – Господа. Мне скоро 64. Я всю свою карьеру готовился к столкновению с Иванами, и теперь, когда оно фактически произошло, я молю Бога, чтобы оно прекратилось. Я уверен, Москва не будет детонировать ядерные устройства в наших городах, иначе бы не читал вам эту длинную лекцию.

– 50 мегатонн – это какой ущерб? – министр пропустил мимо ушей эмоциональное заключение адмирала.

– При взрыве такой мощности радиус полных разрушений составит 60 километров. Возникнет радиоактивное цунами до 100 метров высотой у эпицентра. Радиоактивный шлейф осадков протянется на 1000 километров в глубь суши. Города будут гарантированно уничтожены, а территория на сотни километров вокруг них станет на десятилетия непригодна для жизни.

– Какие меры противодействия вы предприняли?

– Выслали противолодочные самолеты. Туда же выдвигаются ближайшие корабли латеральной зоны. Но от баз до предполагаемого места аппаратов лететь полчаса. По воде ходу еще больше. За это время «Каньоны» уже будут у целей. Попытка их уничтожения на таком расстоянии от побережья может вызвать детонацию ядерных устройств с самыми катастрофическими последствиями. К тому же не факт, что они их обнаружат. Там вся акватория плотно забита торговыми судами и аппараты очень маленькие и маневренные.

– Почему Кремль не позвонил напрямую в Белый дом? – поднял брови Груман.

– По-видимому, они считают, что там не с кем разговаривать, – кисло улыбнулся председатель КНШ.

– Они не поставят Америку на колени! – с вызовом поднял подбородок министр. – Мы дадим отпор этим грязным свиньям. Я предлагаю немедленно нанести удар всеми силами.

– И уничтожить Америку? Или вы со своей семьей рассчитываете отсидеться в персональном бункере? А что будет с остальными американцами, вы подумали? – скептически хмыкнул советник президента.

– Мы отстроим страну заново!

– Не будьте идиотом. После ядерного удара русских здесь некому и нечего будет отстраивать.

– Я поддерживаю советника по нацбезопасности, – кивнул с экрана адмирал. – Думаю, надо начать переговоры с русскими. Во всяком случае, это даст нам время, чтобы обдумать, что делать дальше с «Каньонами».

– Секунду, господа, – Груман увидел, как зажегся монитор на рабочем столе президента, и коснулся иконки, чтобы принять звонок.

– Добрый день, мистер Груман, – директор ЦРУ бросил на него с экрана озабоченный взгляд. – А где президент?

– Отошел к доктору.

– Да? Как некстати. У меня чрезвычайно важная информация.

– Неужели, – скептически улыбнулся советник. – Про русские подводные беспилотники? Или детонацию ядерного устройства в Норвежском море? Я, видите ли, сижу сейчас перед пультом управления стратегическими ядерными силами. Со мной на связи министр обороны и председатель КНШ. Мы как раз решаем, как нам поступить.

– Прошу прощения, что отвлекаю вас от столь важного дела. Я не знаю, о каких беспилотниках вы говорите, – директор изобразил на лице удивление, по-видимому, информация о «Каньонах» на Восточном и Западном побережьях до ЦРУ еще не дошла. – У меня для вас есть две маленькие новости. Одна из Лондона. Там в устье Темзы вошел российский стратегический подводный беспилотник «Каньон». Премьер, кабинет и Парламент – все в шоке. Но русские предложили им мирные переговоры по прекращению конфликта. По моей информации, они уже начались.

– Москва настроена очень решительно. Они не оставляют нам шансов, – покачал головой адмирал. – Я уверен, Англия не станет рисковать и пойдет на деэскалацию.

– И вторая новость. Из Персидского залива, – директор сделал многозначительную паузу, чуть приблизился к камере и заявил: – Российский президент жив. Он не погиб в авиакатастрофе. Более того, он находится в добром здравии. Мы выясняем детали. Но, похоже, его уже переправили в Москву, и он скоро обратится к нации и мировому сообществу.

– Твою ж мать… – выдохнул министр обороны. – Не может быть!

– А я почему-то совсем не удивлен, – в глазах адмирала блеснул тусклый лучик надежды.

В это время в кабинет из комнаты отдыха вошел посвежевший от уколов и, казалось, помолодевший хозяин Белого дома.

– Ну что тут у вас, – он энергичным шагом подошел к столу и уселся в кресло. – Вы, Груман, нашли способ выбраться из всего этого дерьма так, чтобы все остались живы?

– Да, сэр – кивнул тот. – Думаю, надо начать с русскими переговоры. И еще… Их президент жив.

– Это который? Наш? Тот, кого мы хотели поставить?

– Нет. Тот, что попал в катастрофу над Персидским заливом. Похоже, что он уже в Москве.

Губы американского президента что-то неслышно прошептали, блеск в глазах пропал, он как-то сразу поник, осунулся. Затем поднял глаза на советника и тихо спросил:

– Мы проиграли?

– Пока нет. Но выиграть уже не сможем, – покачал головой Груман.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. Минобороны РФ: «По предварительным данным, в Норвежском море сдетонировал ядерный фугас, заложенный еще во времена СССР. Для выяснения деталей и проведения разведки с Норвегией согласовываются условия совместного выхода в район взрыва. Группа экспертов Министерства обороны уже вылетела в Осло на специальном самолете радиологического контроля».

* * *

Итак. Хозяин Кремля жив. Это полностью меняло расклад сил. Теперь, когда Россия вновь обрела своего лидера, раскачать ситуацию изнутри за счет прибитой, но еще живой оппозиции или через подкуп элит казалось задачей не то что призрачной, а совершенно невозможной. Даже те «башни Кремля», которые пошатнулись в результате событий последних суток, теперь консолидируются, а растерянный и сбитый с толку народ снова обретет опору. Очевидным было и то, что чудесное возвращение президента окажет свое влияние и на европейских лидеров. Одно дело – договариваться с малознакомым министром обороны, который к тому же пришел к власти спорным с точки зрения европейской демократии способом, совсем другое – видеть перед собой легитимного лидера страны, пользующегося безоговорочной поддержкой большинства. Чудесное возвращение на политическую арену мастера такого уровня означало одно: тяжелые времена для Америки только начинаются.

Как президенту удалось спастись из горящего самолета и выжить почти двое суток в капсуле на дне Персидского залива, оставалось загадкой. Но факт оставался фактом: в самый ответственный момент в России снова появился пугающий и критически важный гиперфактор, которому Америке нечего было противопоставить. К тому же она уже использовала в игре все свои козыри. Все, кроме одного – решимости вступить в полноценную ядерную войну. То есть осознанно совершить самоубийство.

Следующие несколько часов были для США, пожалуй, самыми критичными со времен гражданской войны 1861 года. Даже Перл-Харбор и вступление США в войну с Японий и Германией не могли сравниться с ними по драматизму и напряжению.

Два российских стратегических подводных беспилотника, активно маневрируя, прошли к своим целям и в ожидании команды легли на дно в заданных квадратах. Перед этим из Генштаба РФ в Пентагон пришло еще одно сообщение. Ядерные устройства «Посейдонов» настроены на детонацию в случае, если будет прерван управляющий сигнал или произойдет механическое повреждение корпуса. Это исключало применение систем радиоподавления и блокировки, а также уничтожение аппарата взрывом.

Тем временем в Белом доме лихорадочно пытались выработать позицию по переговорам с Россией. После того как действие опиоидов и стимуляторов закончилось, президент снова впал в глубокую депрессию, удалился в комнату отдыха, где группа врачей пыталась привести его в форму, чтобы он выглядел бодрым и вменяемым, когда надо будет обратиться к нации.

А такое обращение назрело. После информации о ядерном взрыве в Норвежском море в крупных городах США миллионы испуганных слухами о начале войны американцев вывалили на улицы. Стихийные антивоенные акции вскоре переросли в погромы и захват административных зданий. Губернаторы, не имея четких инструкций из Вашингтона, не могли удержать ситуацию под контролем даже с помощью нацгвардии. Тревожное предчувствие ядерной войны захлестнуло страну волной неосознанного ужаса. Те, кто мог себе позволить, начали запасаться продуктами и покидать крупные города. У торговых центров, магазинов и на дорогах возникли пробки.

В отсутствие официальной информации СМИ старались перещеголять друг друга, изгалялись в фейках, выдавая итак напуганному обывателю одну абсурдную версию событий в Норвежском море за другой. Американские корабли потопили русскую подлодку… Нет, это русская субмарина нанесла ядерный удар по группе кораблей 2-го флота… Не лодка, а бомбардировщик… Не бомбардировщик, а новое русское супероружие… Источники в Пентагоне заявили, что с минуты на минуту Америка нанесет по России массированный ядерный удар… Нет, не в Пентагоне, а в ЦРУ и не массированный, а ограниченный… Стратегические бомбардировщики уже в воздухе, а американские «стелсы» уничтожают русскую ПВО… Нет, удар нанесут подводные лодки, приказ уже отдан… С минуты на минуту следует ждать ответный ядерный удар русских…

Вся эта бредовая мешанина обрушилась на американцев, которые еще несколько часов назад чувствовали себя в относительном комфорте, полной безопасности и с безразличным видом жевали попкорн, просматривая новости о ракетном ударе по Польше и Румынии. Ведь это все было там, далеко, за океаном. А они в Америке, великой и исключительной. Самой сильной стране мира, на которую никто не посмеет напасть.

После ядерного взрыва в Норвежском море обдолбанные псевдолиберальными СМИ американские обыватели вдруг осознали, что русские ракеты могут в любой момент уничтожить не только их корабли, но и города, сжечь дома, убить их самих, что Америка завтра вообще может просто перестать существовать. Такое непривычное предчувствие собственной гибели вселяло ужас и доводило до истерики. Людям уже было все равно, кто прав в этом конфликте, кто виноват, кто агрессор, кто начал первый. Им просто захотелось жить. Увидеть завтра солнечный свет. Выйти на улицу и вдохнуть воздух, не боясь схватить смертельную дозу радиации. Как обычно проводить детей в школу и пойти на работу. А вечером снова упасть в кресло перед ящиком и, жуя попкорн, наблюдать, как на другом конце мира люди гибнут от голода, ураганов, эпидемий или американских ракет. И народ выражал это желание громко и все более настойчиво и агрессивно. Так, чтобы в Вашингтоне его услышали.

А в Белом доме пауза с принятием решения затянулась. О том, что прямо у причалов портов Нью-Йорка и Лос-Анджелеса на дне покоятся готовые к детонации 50 мегатонн, знали только считанные люди в Пентагоне и КНШ. Чтобы не усугублять панику, было решено держать факт этой прямой угрозы в тайне.

В отсутствие хозяина Белого дома был создан неформальный совет из тех, кто был вовлечен в «Перезагрузку» и знал реальные причины происходящего. В него входили Груман, министр обороны, директор ЦРУ и председатель КНШ. Эта четверка от имени президента консенсусом принимала все оперативные решения. Первым из них было срочно связаться с чудесным образом выжившим президентом России. Но Москва предпочитала общаться только по чрезвычайной линии с Пентагоном. Там явно чувствовали нарастающее в США внутреннее напряжение и ждали, пока Белый дом поймет, что паника населения вот-вот выйдет из-под контроля и тогда его позиции в предстоящем диалоге значительно ослабнут.

Наконец почти через два часа после того, как у берегов США объявились «Посейдоны», из Кремля пришел так ожидаемый звонок. На проводе был не президент, а министр обороны. Со стороны США переговоры вел Груман в присутствии тройки, запустившей вместе с ним «Перезагрузку».

– На время наших переговоров предлагаю объявить перемирие. Все стороны конфликта остаются на своих позициях и не предпринимают действий, которые могут быть расценены как враждебные. Это касается США и НАТО, – без долгих предисловий начал русский.

– Не возражаю, – кивнул Груман.

– Я исхожу из того, что Россия и Америка не хотят взаимного уничтожения в результате ядерной войны. Для продолжения разговора прошу вас однозначно обозначить свою позицию по этому вопросу.

– У меня четкое распоряжение президента не допустить ядерной войны с Россией, – тут же ответил советник.

– Я также исхожу из того, что любая неядерная атака на Россию немедленно повлечет с нашей стороны применение ядерного оружия. Хочу, чтобы вы это однозначно понимали.

– Мы это понимаем. Хотя ваше заявление противоречит международным правилам.

– Эти правила придумали вы. Поэтому живите по ним сами. Россия теперь играет по своим правилам, – исподлобья сверкнул глазами русский. – Если вы понимаете, что обычный конфликт неизбежно перерастет в ядерный, прошу подтвердить, что вы не станете атаковать Российскую Федерацию и ее активы или предпринимать дальнейшие действия по ее разрушению изнутри. Со своей стороны, мы тоже берем на себя такое обязательство.

– Мы подтверждаем, что не будем первыми атаковать Россию обычными или ядерными вооружениями, пока идут наши переговоры. И надеемся, что по их результату такая угроза будет полностью снята. Но мы не можем отрицать, что российский народ имеет право на свободное волеизъявление в рамках общепринятых демократических процедур.

– Вы можете отрицать, можете не отрицать. Это ваше дело. Если американская или натовская агентура будет замечена в активной подрывной деятельности по свержению конституционного строя России, мы будем рассматривать это как акт войны, а следовательно, нарушение наших договоренностей.

– Это довольно странная позиция, – Груман сделал короткую паузу, которая позволила министру обороны продолжить:

– А теперь к конкретным шагам. Первое. Вы отводите свой флот из Средиземного моря и Северной Атлантики на расстояние, превышающее подлетную дальность крылатых ракет до границ РФ и Сирии. Второе. Вы выводите всю стратегическую авиацию из континентальной Европы. Третье. НАТО отводит все ненациональные части из стран Восточной Европы. Все это на постоянной основе.

– А что делаете вы? – поднял брови Груман.

– Мы оставляем вам жизнь. Мы даем Америке шанс продолжить свое существование. Мы отведем «Посейдоны» от ваших городов.

– Обмен не выглядит равноценным.

– С нашей точки зрения, вполне. Вы уходите от наших границ, мы – от ваших. Вы снимаете непосредственную угрозу. Мы тоже. Так мы сейчас погасим конфликт. Об остальном пусть договариваются дипломаты и лидеры государств.

– Э… Тут вот еще какой очень деликатный момент, – задумчиво произнес Груман. – Понимаете… США – мировой лидер. Если мы расскажем правду о том, что произошло, о ядерном взрыве и ваших торпедах, американцы нас не поймут. Разразится политический кризис. Вся система власти в стране рухнет. Наступит хаос, от которого проиграют все.

– О «Посейдонах» у вашего побережья никто не узнает. Мы их тихо подвели. Мы их тихо уведем. А насчет ядерного взрыва мы вам дадим подсказку. Как вы ее обыграете – ваше дело. Мы во внутренние дела Америки вмешиваться не собираемся.

– Спасибо. Но все равно я не могу единолично принять такие решения. Нам надо посоветоваться.

– Советуйтесь. Только держите руки подальше от красной кнопки. Если ваши корабли в Северной Атлантике или Средиземном море проявят хоть намек на агрессивность, мы будем считать перемирие сорванным американской стороной, – русский сделал короткую паузу. – Как только будете готовы, сообщите.

Совещание длилось около часа. Основной вопрос крутился вокруг решения, стоит ли гарантированное уничтожение Америки того, чтобы наказать Москву за неслыханное высокомерие и ультимативный тон. Когда все сошлись во мнении, что не стоит, что жизнь дороже амбиций, то предложения русского министра по деэскалации и снятию угроз показались вполне логичными и адекватными.

В самый разгар совещания из Европы пришли удручающие новости. Германия, Франция и Италия приняли закон об активном нейтралитете. После ядерного взрыва в Норвежском море они заявили, что не допустят войны в Европе и начинают процедуру выхода из военной структуры НАТО. Теперь их усилия и влияние будут направлены на то, чтобы не допустить участие блока в конфликте с Россией. По данным ЦРУ, еще шесть стран были готовы последовать их примеру. Самым обидным в этой ситуации было то, что в Италии и Германии была расположена критическая военная инфраструктура альянса, которую сейчас во время конфликта запрещалось использовать, а в ближайшем будущем предполагался вывод из нее всех ненациональных подразделений.

Для НАТО такие решения были смертельным приговором. Три крупнейшие европейские страны, стараясь избежать разрушения континента, упорно работали над тем, чтобы альянс утратил свое военное значение и остался исключительно политической организацией. Будущее подобной структуры, параллельной ЕС, было незавидным. Такие действия могли означать только одно. Европа, столкнувшись с угрозой уничтожения, больше не хочет быть площадкой для геополитических игр Вашингтона и не собирается связывать свою безопасность с США, а значит, влияние Америки на континенте будет сведено к минимуму. Отсюда возникал вопрос о том, какой будет новая структура европейской безопасности. Ответ на него лежал на поверхности: ключевое место в ней будет занимать Россия. Но сейчас обсуждать эту проблему не было ни времени, ни ресурсов.

Потеря Европы стала неожиданным дополнительным элементом в уравнении. Получалось, что в новой ситуации США должны не только отказаться от давления на Россию, но и потерять свое влияние в Старом Свете, потерять НАТО – мощнейший военный инструмент своей гегемонии, придающий ей видимость коалиционности и даже некой пусть спорной, но все же легитимности. Из-за этого в четверке с новой силой разгорелись споры. Снова встал вопрос: стоит ли сохранение влияния на Европу уничтожения Америки.

На этот раз не все было так однозначно. Все понимали, что с потерей военного и политического влияния на Европу США утратят и глобальное финансовое доминирование. А это будет означать крах долларовой системы и экономический, а затем и политический кризис в стране, грозящий ей распадом. Получалось, что за одним решением, казалось бы, очевидным решением о мире с Россией тянулась цепочка крайне негативных для Америки последствий.

Возможно, такое обсуждение не проходило бы на повышенных тонах, если бы хозяином Белого дома был сильный, волевой человек, лидер с четким пониманием ситуации, способный повести за собой команду. Но президент сейчас спал в соседней комнате, обколотый наркотиками, чтобы через час предстать перед камерами, в своем обычном облике доброго дедушки нации, свежим, бодрым и излучающим оптимизм. Голоса в четверке разделились пополам. Груман и председатель Комитета начальников штабов были за то, чтобы пойти на условия русских, погасить конфликт, а затем, опираясь на мощь Америки, начать выстраивать новые отношения с Европой. Директор ЦРУ и министр обороны предлагали ответить ультиматумом на ультиматум в надежде на то, что Москва все же спасует и не решится развязать глобальную ядерную войну.

В самый разгар спора, который проходил дистанционно по защищенной президентской линии, на экранах мониторов несколько раз мигнула надпись «Несанкционированное подключение!» и возникло еще одно окно, с которого на четверку взглянул худощавый пожилой человек, двадцать лет назад бывший председателем Федрезерва США. Этот старик не был публичной фигурой, но его считали отцом-основателем финансового капитализма в Америке и поддерживавшей его либеральной политической архитектуры. По вашингтонским коридорам ходили слухи, что именно он является лидером таинственного сообщества, которое журналисты окрестили «хозяева денег». Считалось, что именно эта неформальная группа никому не известных людей имеет колоссальное влияние и власть в США, назначает политиков, управляет финансовыми потоками, делает или банкротит миллиардеров, начинает и заканчивает войны.

– Добрый день, господа, – вежливо поздоровался он. – Я вижу, ваша дискуссия приобретает затяжной характер, а сейчас нужно принимать быстрое решение. Хочу напомнить, что на дне заливов Лос-Анджелеса и Нью-Йорка покоятся русские ядерные торпеды. Не знаю, как вы, а я не хочу остаток жизни провести в убежище под зданием Нью-Йоркского отделения Федрезерва. С каждой минутой ситуация ухудшается как внутри, так и вне страны. Для ее разрешения вам не хватает одного голоса.

– Как вы подключились к президентскому каналу? – удивленно спросил директор ЦРУ.

– Если я подключился, значит у меня есть такая возможность. В конце концов, я финансировал все эти умные железки и имею право воспользоваться ими в критичный для страны момент. Но это сейчас не самый важный вопрос. Я здесь для того, чтобы подтолкнуть вас к правильному решению. Ничто. Запомните, господа. Ничто не стоит того, чтобы рисковать полным разрушением Америки. Проект «Перезагрузка» не провалился. Просто он не достиг первоначального результата. Однако его последствия для США будут иметь и положительные аспекты. После того как конфликт закончится, мы будем жить в новом мире, в котором наша страна уже не будет гегемоном, но будет по-прежнему процветать.

– Откуда вы знаете про «Перезагрузку»? – с подозрительным прищуром спросил министр обороны.

– Он был инициатором проекта и участвовал в его разработке, – ответил Груман. – Раз уж карты открыты, вы должны это знать.

– Так вы его ставленник? – в очередной раз удивился директор ЦРУ.

– Господа. Позвольте мне прекратить этот разговор в самом его начале, – скупо улыбнулся старик. – Ни одна из ключевых должностей в Америке не назначается без согласования с нами. Вы оказались на своих постах потому, что мы так решили. Если вы не готовы принять этот факт, то президент может подписать приказ о вашей отставке, как только выйдет из сна.

– Откуда вы знаете про президента? – не удержался министр.

– Знаю. Как только он проснется, у вас будет недостающий голос в пользу мира. Беда в том, что это произойдет через час-полтора. А время терять нельзя. Поэтому, – старик бросил взгляд в сторону, и на экране возникло еще одно окно, с которого немного смущенно улыбнулась вице-президент США.

– Господа, будем считать, что президент временно недееспособен. Пока это так, я отдаю свой голос за то, чтобы принять условия русских, – с ходу заявила она.

– Это похоже на измену! – с вызовом бросил министр обороны. – Вы сливаете Америку Москве без боя.

– А ваше заявление похоже на глупость, – беззлобно улыбнулся старик. – Мне некогда объяснять вам детали. Если вы хотите, позже это сделает мистер Груман. Ваше решение о мире с русскими будет подтверждено Конгрессом, как только он соберется.

– Это не глупость! – обиженно надув губы, возмутился министр. – Я патриот и не позволю, чтобы какие-то теневые финансисты определяли судьбу Соединенных Штатов.

– Я же говорил, не надо было назначать этого идиота, – сказал кому-то рядом бывший глава Федрезерва и обратился к вице-президенту: – Мэм…

– Э… – немного замешкалась она. – Господин министр обороны, от лица президента США я сообщаю, что вы уволены со своего поста.

– Господин адмирал, – чуть прищурившись, проговорил старик.

– Службе безопасности – изолировать бывшего министра обороны до особого распоряжения, – суровым тоном приказал председатель КНШ. – Полковнику спецсвязи – принять контроль над пультом управления стратегическими силами министра обороны. Заблокировать ключ. Отключить пульт.

– Ну вот. Теперь, когда ядерная война невозможна, оставляю вас заниматься государственными делами, – улыбнулся старик и исчез с экрана.

Адмирал и Груман перевели взгляд на директора ЦРУ.

– Господа, я все понял. Я с вами, – быстро проговорил тот. – Тем более, у меня нет доступа к ядерному чемоданчику. А как сказал этот, судя по всему, очень влиятельный господин, ядерная война уже невозможна. Во всяком случае, пока.

В присутствии вице-президента, отдавшей свой голос за предложение русских, принципиальное решение было принято быстро. Оставалось обговорить с Москвой общие детали. Через час, когда президент зашел в кабинет, план действий был почти согласован. Хозяину Белого дома оставалось только окончательно прийти в себя после сеанса терапии и обратиться к нации.

По его словам, в которых американцам не было причин сомневаться, в Норвежском море в зоне маневров корабельной группы 2-го флота США был зафиксирован ядерный взрыв. Произошла случайная детонация советского ядерного фугаса, оставшегося на дне еще со времен холодной войны. Бравые американские моряки приняли это событие за нападение и, грудью встав на защиту свободного мира национальных интересов, были готовы дать жесткий и разрушительный ответ. Но Москве мольбами и уговорами удалось убедить американского президента, что она здесь ни при чем и что взрыв был случайным. Из-за такого досадного инцидента две страны несколько часов были на грани ядерной войны. Этот трагический случай показал, насколько близко мир подошел к конфликту, грозящему уничтожением всей человеческой цивилизации. В этот критический момент истории Америка проявила себя как настоящий лидер мирового сообщества, продемонстрировала сдержанность, разумность позиции и свойственное только исключительным нациям великодушие. Она не допустила ядерной войны и выступила за немедленное прекращение любых боевых действий в Европе. Чтобы снизить градус противостояния, Вашингтон принял решение отвести свои флоты на расстояние, превышающее дальность крылатых ракет, и отозвать бомбардировщики со своих баз в Европе. США с пониманием относится к решению некоторых европейских стран о нейтралитете, поэтому роль Америки в урегулировании проблем на континенте будет сведена к минимуму. С этого момента безопасность Европы – дело самих европейцев. Вашингтон же теперь будет гарантировать только глобальную стабильность, демонстрируя миру пример настоящего лидерства. В последний час с Россией достигнута договоренность о снижении уровня угроз и максимальном сокращении точек возможного противостояния. Эта договоренность в ближайшее время перерастет в полноценный мирный договор, к которому постепенно будут привлекаться все страны, обладающие ядерным оружием. Поэтому… Граждане Америки! Опасности войны нет. Вам ничего не угрожает. США были, есть и будут самой мощной экономической и военной державой мира. Наши действия лишь подтверждают лидирующую роль Америки в глобальной политике. Ура! И, конечно, – Боже, храни Америку!

Под конец речи президент начал немного путать строчки суфлера и запинаться. Но в общем все выглядело довольно убедительно. Груман в бункере даже поаплодировал после того, как выключили камеры.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «Российский президент жив! Источник в Кремле сообщил, что лидеру России удалось выжить в катастрофе и он уже находится в Кремле». «Войны не будет. Нейтралитет США читается между строк в неожиданно мирном выступлении американского президента».

* * *

За тысячи километров от Белого дома в Национальном центре обороны Российской Федерации несколько раз хлопнули в ладоши и министр обороны, и глава Генштаба.

– Ну дедок и накрутил про лидерство. Даже не смешно, – насупившись, проговорил министр. – Никак не могут они без исключительности. Придется понемногу отучать.

– И что теперь? – спросил генерал. – Думаешь, им можно верить?

– Верить нельзя, а вот работать с Вашингтоном нужно. Испуг там скоро пройдет. Но внутренние процессы в США уже запущены. Те, кто реально определяет политику, сделали свой выбор – сохранение страны за счет снижения влияния. К тому же теперь у Америки сейчас просто не хватает ресурсов на то, чтобы выполнять роль мирового гегемона.

– Посмотрим. Что-то мне подсказывает, что Штаты еще вернутся.

– Возможно. Но играть они будут уже на нашей с Китаем доске.

– Когда выход президента?

– Официальное объявление о его спасении будет сделано примерно через час. Вечером обращение к нации. А завтра на Красной площади он собирает народ.

– Кто вообще эту всю хрень придумал? Расскажешь когда-нибудь? – хитро прищурился генерал.

– Когда-нибудь расскажу. У костерка под ушицу из тайменя. Чтоб без камер и микрофонов. Потому что срока давности у этой операции нет.

Генерал понимающе кивнул и перевел взгляд на оперативную карту, где в отдельном окне отображалась обстановка в Норвежском море. Американские и английские эсминцы отходили к Исландии. Два корабля остались у лежащего на боку «Макфола». На другом окне на карте Средиземного моря синие метки кораблей тоже пришли в движение в направлении Гибралтара.

– Разрядка, – вслух подумал он.

– Нет. Разрядки мы хлебнули в 90-х. Хватит, – покачал головой министр. – Это пока деэскалация. Дальше посмотрим.

* * *

НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. ИНОСМИ: «В акватории Нью-Йорка, Лос-Анджелеса и в устье Темзы в Великобритании наблюдается непривычно высокая активность противолодочных самолетов и судов. Эксперты предполагают, что это связано с поиском российских подводных лодок. Они задают справедливый вопрос, зачем русским дальнейшее нагнетание напряженности после миролюбивых заявлений президента США».

* * *

Из окна офиса вице-президента в Эйзенхауэр Билдинг открывался отличный вид на Белый дом и лужайку перед центральным входом. Резиденция американского лидера со стороны Президентского парка была отгорожена дополнительным забором стальных решеток, обвитых колючей проволокой. Чуть впереди выстроились в ряд десяток бронемашин и несколько сотен нацгвардейцев и полицейских в боевой экипировке. Перед этим усиленным кордоном, словно стая мошкары, суетилась пестрая, утыканная самодельными плакатиками жиденькая толпа протестующих тысяч в десять. За что они выступали в это пасмурное утро, было неясно. Вчера у Белого дома после выступления президента собрался большой антивоенный митинг, после которого на ночь осталась куча всякого сброда: и пацифисты, и левые экстремисты, и бомжи, и ЛГБТ, и зеленые, и BLM, и сектанты, поэтому общих кричалок «за» не было. А вот кричалки «против» были довольно стройные. Народ требовал справедливости и ухода президента, который чуть не вверг Америку в ядерную войну.

Обращение президента к нации успокоило некоторую часть населения, но разгоряченные толпы до смерти напуганных американцев продолжали буйствовать в больших и малых городах США. Их гнали на улицу безысходность, чувство надвигающегося беспросвета, воспоминания благополучного и сытого вчера и навязчивое ощущение, что завтра их жизнь станет только хуже.

Недовольно покачав головой, Груман отвернулся от окна, подошел к вице-президенту, которая сидела в кресле напротив широкой стеновой видеопанели, завороженно глядя на прямой репортаж с Красной площади. Там все было совершенно иначе. Несмотря на хмурый февральский вечер, все пространство от стен Кремля до ЦУМа было залито ярким светом десятков прожекторов, освещавших плотную монолитную массу людей, которые, затаив дыхание, слушали своего бесспорного лидера. Их глаза светились гордостью, надеждой и… счастьем. Президент стоял на открытой сцене на фоне огромного экрана с колышущимся российским триколором. А за ним как символ тысячелетнего величия России сияли небесным светом купола храма Василия Блаженного.

– Им надо бросить кость, – тихо сказал советник.

– Кому? Им? – рассеянно переспросила вице-президент, показав пальцем на экран.

– Нет. Эти получили все, что хотели. У них есть свой президент, своя страна и вера в собственную силу. Кость надо бросить тем, кто у Белого дома. Волнения городах пошли на спад, но они не прекращаются. В таких условиях невозможно провести следующий этап «Перезагрузки».

– Следующий этап? Я думала, после соглашения с русскими проект будет свернут, и мы возьмем время на то, чтобы перегруппироваться.

– К сожалению, – Груман опустился в кресло напротив. – Или к счастью. Это не так. Закончилась лишь его первая фаза. Причем весьма успешно. Все сложилось лучше, чем мы ожидали. Но теперь нам еще предстоит куча работы. Сейчас стране нужен президент, который не засыпает перед телекамерами и не путается, даже читая текст с суфлера. Я вижу только одну кандидатуру, и она передо мной.

– До выборов осталось меньше года, – задумчиво проговорила вице-президент. – Может, дотянем его до ноября. У меня хорошие рейтинги. Я бы хотела войти в Белый дом на пике популярности, а не за носилками дряхлеющего старца.

– За 8 месяцев может произойти все что угодно. Но, самое главное, нам нельзя терять ни дня времени. Вторую фазу надо запускать сейчас, пока не оформились отношения России и Европы.

– Опять война?

– Не в этот раз. Первая фаза как раз и была направлена на то, чтобы выпустить пар, избежать войны и сохранить Америку. Если начистоту, то настоящей целью «Перезагрузки» является не Россия, а США. Это мы должны перезагрузить свою страну в результате этого проекта потому, что в ее нынешнем виде она неконкурентоспособна ни с точки зрения финансов, ни с точки зрения реальной экономики, ни с точки зрения политической системы и развития общества.

– Я совсем запуталась, – вице-президент пустым взглядом уставилась на экран, где на залитой светом Красной площади море людей воодушевленно рукоплескало своему лидеру. «Пре-зи-дент! Пре-зи-дент!» неслось из динамиков. – Это невероятно. Как человек может пользоваться такой популярностью.

– Это не популярность. Популярность – для пустышек из соцсетей. То, что ты видишь, – уважение и граничащая с любовью вера в его и свою правоту. Но, самое главное, этот человек ее заслужил, – тяжело вздохнул Груман. – Давайте вернемся к нашим делам. Вы сказали, что запутались. Я, признаться, и сам поначалу был несколько смущен сложностью и рискованностью плана. Однако выбор у нас был довольно неприглядный. Постепенное увядание Америки, в конце которого либо гражданская война, либо распад страны, либо ее уничтожение в результате ядерного конфликта. И как альтернатива – ее полная перезагрузка, включая финансовую, экономическую и политическую системы. Но главное – коррекция системы ценностей. К сожалению, сделать это оказалось невозможно без снижения глобального влияния Америки. Причем есть все основания полагать, что уход США с позиций мирового жандарма не будет препятствием к процветанию нации. Скорее, наоборот. В новой международной архитектуре Америка станет играть новую, стратегически важную роль. Сейчас вопрос в том, готовы ли вы возглавить страну в этот критический момент.

– Да, – вице-президент отвела взгляд от экрана и посмотрела в глаза советнику. – Ведь именно для этого вы поставили меня на этот пост. Чтобы я подхватила знамя, если оно выпадет из рук президента. Я готова. Только мне нужен весь расклад. Понимаете? Весь. Чтобы действовать эффективно, я должна знать все детали. Я не хочу через некоторое время узнать, что есть еще и третья фаза «Перезагрузки» с какой-то новой, неизвестной и непонятной мне целью.

– Могу вас заверить, что третьей фазы нет. После того как мы оформим ваше согласие документально и передадим вам Белый дом, вы как принимающий полномочия президент США получите полный ситуационный бриф. А пока, чтобы вы чувствовали себя уверенно, я в двух словах обрисую суть произошедших событий и прогноз того, что за ними последует. Дело в том, что три года назад к нам пришло окончательное осознание того, что нация оказалась в критически уязвимом положении. Это произошло после выборов 2020, которые, несмотря на благоприятный результат, стали для Америки настоящей катастрофой. Страна оказалась расколота изнутри по нескольким линиям. Первая и основная – экономическая, по которой вошли в конфликт старые и новые деньги. Старые заработаны на реальном секторе, обслуживающих его банках и грабеже вассалов. Новые – на финансовых спекуляциях, когда, для того чтобы сделать миллиард, не нужны заводы, фабрики, фермы, научные центры или лаборатории, не нужны рабочие, фермеры и ученые. Даже войну начинать не надо, чтобы забирать новые рынки или ресурсы. Нужен всего лишь компьютер и немного удачи в биржевой игре. Экономика, основанная на старых деньгах, дает людям еду, одежду, кров, работу, социальную защиту и пусть увядшую, но все же американскую мечту о равных возможностях. Та, что базируется на новых деньгах, не дает ничего. Раньше с нее хоть налоги можно было собрать. Но налоги постепенно утратили свое значение потому, что доллар – единственная в мире резервная валюта, которую все охотно берут в долг. А раз так, то, имея неограниченный доступ к станку, мы можем печатать любое количество денег, чтобы покрыть самые безумные госрасходы. Поэтому бенефициарами новых денег стала кучка молодых удачливых финансистов, которые получили к этому станку доступ через связи и подкуп функционеров и политиков. Мы сами когда-то начали эту игру и неплохо на этом заработали. Именно наш глава Федрезерва запустил цепочку количественных смягчений, накачивающих финансовою систему ничем не обеспеченными долларами. Однако уже во время кризиса 2008 года мы поняли, что это путь в никуда. Производства стали сворачиваться, средний класс – опора Америки – сокращался катастрофическими темпами, экономическое неравенство в обществе достигло гротескных пропорций. Мы превратились из промышленного гиганта в огромную типографию, штампующую зеленые бумажки и раздающую их финансовым спекулянтам. Но было уже поздно. И экономика, и государство, да и вся система подсели на печатный станок. Остановить его обычными методами уже не получалось. Эта история наложилась на еще один внутренний конфликт между новой цифровой экономикой и старой производственной. Большая часть первой никак не связана с реальным сектором. Она штампует и впаривает глупым потребителям бесполезные пустышки вроде социальных сетей, мобильных приложений и прочего завязанного на Интернет мусора. Вся эта виртуальная наркота уводит потерявшее чувство реальности стадо в виртуальный мир, где оно со временем и сгинет, превратившись в безвольных сетевых зомби. Эти два фундаментальных раскола привели к образованию идеологически непримиримых лагерей. Консерваторы выступают за традиционные ценности: семью, церковь, порядок в лице государства. Ультралибералы – за так называемый прогресс, свободу личности, против насилия государства и саморегулирование общества через «ценности», которые в основном сводятся к свободе выбора пола, цвета волос и возможности побуянить на улице против расизма, насилия полиции, за экологию и дивный новый мир. Проблема в том, что это саморегулирование, по сути, таковым не является. Оно лишь лозунг, навязанный ультралибералам новыми деньгами, которые хотят разрушить государство, чтобы самим занять его место. Если у них это получится, то через поколение Америкой будет руководить картель из двух-трех цифровых корпораций, а роль государства сведется лишь к выполнению примитивной полицейской функции защиты их интересов и удерживания стада в стойле.

– Невеселая перспектива, – чуть склонила голову вице-президент. – Я нигде не встречала анализа ситуации с этой стороны.

– Тем не менее перспектива эта вполне реальная. Если вы проследите выступления глав технологических гигантов за последние пару лет, то найдете достаточно подтверждений тому, что они ведут общество к так называемому «corporate future» – корпоративному будущему. Вот и получается, что перед нами две модели устройства Америки. Одна традиционная с государством во главе. Другая новая, где страной фактически руководят корпорации. Первая худо-бедно отвечает интересам нации или, во всяком случае, большинства населения. Вторая заботится только о собственной экспансии. Вообще, модель корпоративного развития общества имеет право на жизнь. Она много раз обыграна в фантастике. Но в нашем конкретном случае она может быть чрезвычайно опасна. Новые корпорации совершенно не заинтересованы в развитии людей, нации. Для них чем меньше народа, тем меньше проблем, потому что труд человека вскоре заменят роботы. Именно поэтому они и создают виртуальное стойло. Но у нас не все готовы стать безвольным, бесполым стадом без собственного мнения, без надежд и реальных свобод, которыми когда-то так гордилась Америка. Это как раз и показали прошлые выборы. Такая ситуация вполне может привести к революции и формированию гражданского сопротивления. Однако, основная опасность в том, что планы корпораций по экспансии распространяются далеко за пределы США. Им нужен весь мир. И тут мы наталкиваемся на две непреодолимые проблемы – Россию и Китай, у которых есть свои амбиции и свои национальные интересы, а самое главное, свои ценности, противоречащие интересам наших корпораций и навязываемой ими новой морали. В этой ситуации конфликт между новыми деньгами, поддерживаемыми ультралиберальной идеологией, и традиционными обществами России и Китая с консервативными ценностями неизбежен, и его результатом стала бы тотальная война.

– Не думаю, что корпорации рискнули бы собственным уничтожением. Это нелогично.

– Глобальные промышленные корпорации индустриального капитализма – никогда. Потому что они владеют десятками предприятий, размещенных в разных странах мира, готовой продукцией на складах и сырьем для ее производства на астрономические суммы. Именно эти материальные ценности – их основной актив. В случае ядерной войны эти материальные активы будут уничтожены. Для промышленных корпораций это неприемлемо. Обычная война – сколько угодно. Это даже хорошо для производства. Ядерная война с равным противником, способная уничтожить все, – никогда. Такая позиция старых денег является основным фактором, удерживающим мир от катастрофы. С новыми деньгами ситуация прямо противоположная. Новые так называемые технологические корпорации постиндустриального финансового капитализма не имеют такого якоря. Их основной актив – балансовая строка в компьютере и набор программок на серверах. Если обезопасить их перед конфликтом, например, баланс перегнать в золото или криптовалюту, а программки – в автономный безопасный дата-центр, то любая война сможет принести огромную прибыль, потому что активы прямого расчета и цифровые решения после нее поднимутся в цене до небес. К тому же у национального государства есть инфраструктура, которая в результате войны будет разрушена, и территория, на которой десятилетия нельзя будет вести хозяйственную деятельность. И население, которое вряд ли переживет ядерный апокалипсис. Это все тоже сдерживающие факторы, которые отсутствуют у новых корпораций. Их интересы глобальны, у них нет национальной привязанности или патриотизма, их активы виртуальны и парой кликов могут быть переведены в любую точку мира, где они решат переждать войну. Поэтому война, даже ядерная, их совсем не пугает. Откуда-нибудь с Фиджи или Новой Зеландии новые деньги будут спокойно наблюдать за тем, как великие народы Северного полушария уничтожают друг друга, освобождая им место для будущей экспансии. Получается, что тут мы имеем четкую логическую цепочку: новые деньги – цифровые корпорации – глобальная экспансия – неизбежный конфликт – уничтожение Америки. Неудивительно, что такой грустный расклад мы сочли неприемлемым. Особенно в свете усиления влияния новых корпораций в Вашингтоне. Мы уже давно чувствовали, что они дышат нам в затылок, но после выборов 2020 поняли, что ждать больше нельзя. Через пару выборных циклов в Конгресс придут новые люди. Их люди. Еще через год или через пять лет в Белом доме вполне может оказаться их человек. И тогда эта питаемая новыми деньгами безумная свора толкнет Америку на войну с Россией или Китаем. Если это случится, то придет конец всему, что нам дорого: стране, городам, домам, семьям, людям, которых мы любим и которыми дорожим. Придет конец Америке. Поэтому мы начали действовать.

– Но вы сами чуть не спровоцировали ядерную войну с Россией, – удивилась вице-президент.

– Здесь ключевое слово «чуть», – загадочно улыбнулся Груман. – Первая фаза была спланирована так, чтобы пройти по лезвию и не упасть. Нам надо было дать технокорпам[162] и их растущему ультралиберальному политическому лобби по рукам, сбить их с толку, показать, чем они рискуют сейчас, когда власть еще не у них, а у государства, и оно ради победы росчерком пера может реквизировать все их активы, напугать, в конце концов. Для этого русский медведь должен был показать зубы. И не просто, а в атакующем броске. Так, чтобы мурашки по коже, чтоб было ощущение, что завтра конец света. И у нас неплохо получилось. Вы заметили, как главы корпораций со свитами и семьями эвакуировались из Америки кто-куда. Это был еще один сигнал, что мы правы. Так вот. Наш план был в том, чтобы выпустить пар. Спровоцировать Россию на жесткие ответные действия, а потом воспользоваться кризисом, чтобы навести в стране порядок, пока у нас есть контроль над Белым домом и Конгрессом. Но! Чтобы события не вышли из-под контроля, для проведения операции такой сложности ее нужно было согласовать с Москвой.

– В каком смысле? – вице-президент удивленно уставилась на советника.

– В прямом, – сдержанно улыбнулся тот. – Мы не могли рисковать началом реальной войны. Мы должны были знать, что русские остановятся в шаге от нее, что они не перейдут черту, за которой – тотальное уничтожение. Ведь как раз этого мы и хотели избежать. Я в начале проекта говорил, что мы должны были пройти по лезвию ножа, не порезаться и не свалиться в пропасть. То же самое предстояло сделать и Кремлю. Чтобы все выглядело реально, Россия должна была почти два дня быть без президента, под давлением Запада и оппозиции, фактически в состоянии политического кризиса, почти в состоянии войны в Европе и Персидском заливе. Она должна была выдержать ракетный удар, подкуп элит и угрозу дезинтеграции. Потом ответить жестко, но опять же не переходить черту, за которой – тотальное уничтожение. Поверьте. Сделать такое чрезвычайно сложно, особенно в отсутствие национального лидера, на которого было завязано принятие всех ключевых решений. Здесь что угодно могло пойти не так. Поэтому весь проект, каждый его шаг был до мелочей продуман и согласован с русскими.

– Невероятно. Заручиться поддержкой страны, которая у нас по всем доктринам проходит как враг, да еще провести все так, чтобы никто не догадался: ни президент, ни ЦРУ, ни госдеп. Даже я, несмотря на все ваши намеки, ничего не подозревала. Невероятно, – покачала головой в изумлении вице-президент. – Как вам это удалось?

– Русские не идиоты. Они так же, как мы, не хотят гибели своей страны. Хотя если признаться, то они находятся в более выигрышном положении. Из-за огромной территории Россия после обмена ядерными ударами сохранила бы жизнеспособность, в отличие от нас. Так же, как мы, они четко понимают, что к власти в Вашингтоне рвутся новые деньги и что в случае их победы цифровые корпорации будут забирать все больше и больше контроля, подменяя собой государство. Им просто надо было объяснить, что после подчинения американского государства новым деньгам Россия и Китай останутся единственными препятствиями на пути их глобальной экспансии. Препятствиями, подлежащими уничтожению любыми способами вплоть до ядерной войны. Поэтому согласие на сотрудничество в этом рискованном проекте соответствует их национальным интересам. В России это поняли и подыграли нам почти безукоризненно. Насчет вас тоже все просто. Вы заняли свой пост с одной целью – подстраховать президента в случае, если он не выдержит нагрузки. Сейчас очевидно, что такой случай настал. До момента принятия решения о передаче Белого дома вам вы знали ровно столько, чтобы вести себя естественно и в случае провала первой фазы не выдать информацию о ее реальной цели и участии в проекте России. Теперь, когда все прошло успешно, вы в игре. Потому что без прямого участия вменяемого президента США продолжение «Перезагрузки» невозможно. Впереди нас ждут самые драматичные события. Как я уже сказал, конечной целью проекта является не Россия, а Америка. Вернее, устранение угрозы внутреннего конституционного переворота, который уже запустили технологические мегакорпорации, и неизбежной глобальной ядерной войны, которая последует в результате их экспансии. Внешний фон для этого создан. Мир в ужасе от событий последних дней и живет лишь одной мыслью о деэскалации. Как я уже сказал, она невозможна без утраты Америкой гегемонии. Это осознанный и логичный шаг. Мы сохраняем страну ценой потери части глобального влияния. В результате этой комбинации мир разделится на три основных полюса силы. «Центр» с ядром из Европы и России, которые, скорее всего, создадут некое подобие блока. Туда будут входить Евразия, Ближний и Средний Восток и Северная Африка. «Восток», включающий Азию и оставшуюся Африку, будет под влиянием Китая. Нашей зоной ответственности станет «Запад», состоящий из обеих Америк и Австралии. Такое разделение весьма условно и предлагается для того, чтобы очертить три глобальных блока. В идеале их интересы не будут находиться в противоречии, а значит, открытого антагонизма удастся избежать. Блоки и страны внутри них будут торговать, обмениваться технологиями, создавать собственную архитектуру безопасности. В общем то же, что США пытались сделать для всего мира, только разделенное на три куска. Такая конструкция позволит Америке избежать неминуемого столкновения с Россией и Китаем и перевести противостояние с ними в плоскость конкуренции в торговле, промышленности и технологиях.

– Они нас задавят, – нахмурилась вице-президент.

– Не факт. Совсем не факт, – хитро улыбнулся Груман. – Когда мы вели предварительные обсуждения, одним из условий принятия нами новой блоковой архитектуры мироустройства было то, что США как обладатель глобальной резервной валюты откажется от своих финансовых обязательств по ее поддержке. Мы проведем денежную реформу, целью которой будет стерилизация долларовой массы и приведение ее к разумному и управляемому размеру. Такая реформа по своей разрушительной силе будет сравнима с глобальной войной. Ее катастрофическое влияние испытают на себе все финансовые системы мира. Мы планируем вычистить из оборота почти на 600 триллионов долларов сомнительных финансовых инструментов. Разорятся тысячи банков и фондов. Обанкротятся целые государства. Десятки стран свалятся в нищету и хаос. Потери крупных экономик будут колоссальны. Они десятилетия будут приходить в себя после этого удара, предоставив нам возможность улучшить свою конкурентоспособность.

– У нас тоже будут огромные потери.

– Будут. Но я уверен, мы найдем способ их компенсировать. Шанс вырваться вперед у нас есть. Сможем ли мы его использовать – это другой вопрос. Ответ на него будет во многом зависеть от вас. Ведь вы будете президентом и главнокомандующим следующие четыре года.

– Меня могут не выбрать в ноябре. Вы же сами говорили, что новые деньги будут проталкивать своего кандидата.

– Поверьте, как только мы запустим реформу, им будет не до этого. Стерилизация долларовой массы обнулит счета новых денег. Они потеряют все. Обанкротятся. Разорятся. Станут нищими и пойдут по миру с протянутой рукой. Все эти цифровые гиганты, возомнившие себя хозяевами мира, будут стоять перед вами на коленях, вымаливая доступ к финансированию. Потому что у нового криптодоллара будет один хозяин – государство, а для его оборота не нужны ни банки, ни биржи, ни фонды. Именно государство будет решать, как использовать новую валюту. Всё… Больше никакого свободного рынка, никаких мутных финансовых спекуляций. В новом технологичном будущем выживут только те государства, у которых будет контроль над экономикой и финансами. Мы намерены его вернуть государству, и на этот раз навсегда. Основной целью нового доллара будет финансирование реальной экономики и новых технологий. Так что я не думаю, что вам, его единственной хозяйке, на выборах будет составлена серьезная конкуренция. А с несерьезной мы справимся.

– Вы затеяли сложную и рискованную игру, – вице-президент встала и прошлась по кабинету. – Честно скажу, ее размах и масштаб меня пугают. Но я отдаю себе отчет в том, что нахожусь в критически важной точке ваших планов. Поэтому буду с вами до конца. Хочется верить, что в результате страна избежит катастрофы и станет сильнее и безопаснее.

Она подошла к окну и долго смотрела на Белый дом, на горящие мягким светом окна Овального кабинета. Скоро она сядет в кресло президента и примет на себя управление Америкой, чтобы, как капитан судна, провести ее сквозь грозовой фронт к безопасности и процветанию.

Россия. Тыва. Озеро Токпак-Холь

Весна в предгорья Саян в этом году пришла рано. Лютовавшие всю зиму морозы уже к концу марта сменились затяжными оттепелями. Непривычно теплое для этой поры солнце быстро согнало со склонов обильные снега в ручьи и небольшие речушки, радовавшие своим веселым журчанием проснувшуюся после зимы живность. К середине мая дикий таежный край расцвел скупыми красками скромных лесных цветов и наполнился шумным разноголосьем вернувшихся с юга пернатых обитателей. Но с наступлением сумерек с вершин еще покрытых снегом спускался промозглый холодный воздух, словно напоминая, кто здесь был хозяином всего пару недель назад. В эти часы весна отступала, видимо, не желая тратить силы на бесполезную борьбу с уже проигравшим противником. Стихали звуки, тускнели радовавшие глаз краски, теряли насыщенность запахи.

Солнце зависло над самым горизонтом, окрасив тайгу, тихие воды озера и крупный галечник на берегу багряными и алыми мазками. Долина засыпала, чтобы утром снова воспрянуть и расцвести с новой силой. Даже яркие языки костра, резво лизавшие сухой валежник, и насыщенный аромат ухи, обильно приправленный дымком, не могли нарушить этот вселенский покой.

– Тихо-то как… – полушепотом, словно стараясь не спугнуть накрывшую тайгу дрему, проговорил глава Генштаба.

– Ага, – министр обороны запахнул полы арктической форменной куртки, пошевелил палочкой угли и долго смотрел на уходящие в темнеющее небо искры. – Зябко сейчас у воды. А летом здесь кажется, что звездное небо лежит прямо на сопках. Стоит подняться повыше – и можно дотронуться рукой до Млечного Пути.

– Летом, если будет время, обязательно выберусь сюда. Здесь все такое… настоящее. Как будто и нет городов, политиков, угроз. Вот уйду на пенсию, забурюсь куда-нибудь в глушь. Чтоб лес, речка, тишина. Чтоб ни телевизора, ни телефона. Книжек наберу с собой. Я давно книг не читал.

– Мечты, мечты… – шумно вздохнул министр.

– А что. Свое дело мы сделали. Штаты вроде проявляют признаки адекватности. Китай тоже вписался в общую картину. Европейцы так вообще щемятся в друзья, хоть дверь заколачивай. Теперь, когда война уже не кажется неизбежной, мир поделен и все, похоже, приняли новые правила игры, можно и на пенсию.

– Можно и на пенсию. Молодняк мы подготовили достойный. Есть на кого армию оставить.

– Вот и я том же.

– Ты что, реально просишься или так, мысли вслух?

– Не знаю я. Не хочу я тебя одного оставлять. Мы с тобой через такое прошли. Не дай бог. И Крым, и Сирия, и Норвежское море, и «Посейдоны» в американских портах. Сейчас меня от одних воспоминаний колбасит.

– А что… Нормальные воспоминания. Помнишь, как пилоты наших «тушек» возвращаясь, с Румынии на весь мир песню орали? «Работа наша такая, забота наша такая, жила бы страна родная». Вот черти! Слова поменяли немного, но ведь правы они. Вот и я сейчас не хочу Первого бросать. Поддержка ему нужна, а надежных людей осталось раз-два и обчелся. Элитки-то наши продажные, видишь, как себя повели. Мы хоть их и зачистили, но наверняка не всех. Очухаются, оклемаются и снова будут шелестеть ему на ушко свои либеральные сказки. Типа мы – часть Европы, сейчас самое время слиться в экстазе, взаимопроникновение технологий, культур и прочие бредни. Не до этого сейчас. Ему мир с Китаем и Америкой делить надо. Поэтому тыл нужен надежный и крепкий. Чтоб знал, что, если, не дай бог, кто снова дернется снаружи или внутри, то есть на кого положиться. Поэтому я с Певым пока рядом побуду. А потом посмотрим.

– Я тогда рядом с тобой. Если не прогонишь.

– Ну и ладушки, – министр встал с накрытого овечьими шкурами бревна, аккуратно снял с костра казан, поставил рядом на землю, достал из армейского вещмешка пару мисок, фляжку, две солдатские кружки и краюху ржаного деревенского хлеба. – Ну давай отведаем ушицы. А то находились мы с тобой сегодня по сопкам, намяли ноги. Надо и подкрепиться.

– Таймень? – спросил генерал, лукаво улыбнувшись.

– Он самый. Ребята с Малого Енисея подвезли. Еще здесь окунек местный для навара. Царская ушица получилась.

– А помнишь, что ты мне обещал рассказать под ушицу из тайменя?

– Как не помнить. Помню, – министр налил в кружки немного водки из фляжки и протянул одну генералу. – Ну давай… За то, что мы с тобой сотворили. Это, я тебе скажу, был высший пилотаж. Как сказал перед операцией президент, «прошли по лезвию ножа, и не порезались, и не упали в пропасть», – они выпили, со вкусом закусили горячей ароматной ухой и хлебом. – Гриф секретности на этой операции не имеет срока. Но Первый дал добро, чтобы рассказать тебе некоторые детали. Спрашивай. Только учти, я сам о многом могу только догадываться. Первый работает на таком уровне, что от масштаба дух захватывает.

– Это точно, – генерал некоторое время смотрел на огонь, потом задал вопрос: – Как он выжил в катастрофе?

– Не было его там. Вот и весь ответ. Борт пустой был. На автопилоте шел.

– Но ведь пиндосы не идиоты. Они наверняка через агентуру в аэропорту убедились, что президент со свитой загрузился в самолет.

– В аэропорту полный комплект засветился: и экипаж, и охрана, и журналисты с операторами. Так что те, кто наблюдал, подтвердили, что Первый на борту. Только вместо него там оказался двойник, а вместо свиты – подготовленные эфэсбэшники. Потом вся эта веселая компания соскочила с самолета на высотных парашютах где-то в районе Тамбова. Дальше борт шел пустой по телеметрии. А Президент все это время находился в Ново-Огарево. Резиденцию на это время пришлось полностью закрыть якобы на дезинфекцию. Но Первый был там и оттуда наблюдал за всем. Ну и командовал тоже. Убрать либероту с Красной площади на Васильевский Спуск, чтоб не поганить святое место, – его идея. Удар по английским эсминцам провели мы. А вот на ядерный взрыв в Норвежском море и «Посейдоны» приказ отдавал он лично.

– Вот оно как… – генерал отломил кусочек черного хлеба, положил в рот и медленно пожевал. – Выходит, он заранее знал о готовящейся атаке в Персидском заливе.

– Выходит, знал, – кивнул министр.

– Это ж какого уровня агентура в Вашингтоне должна быть, чтоб иметь доступ к информации такой степени секретности. Я думаю, в российскую операцию с устранением президента были вовлечены всего несколько человек. Значит, у нас там есть кто-то на самом верху?

– Думаю, не агентура это вовсе, – пожал плечами министр. – Думаю, было нечто большее. Что-то вроде неформальной договоренности с Первым тех, кто реально имеет в США власть. Кто там всем заправляет, я не знаю. Может, банкиры, может, промышленники. Но явно люди непростые. Они, по-видимому, наконец поняли, что Штатам медленно, но верно приходит пипец, что у них полный бардак внутри, влияние на международные дела падает, а доллар вот-вот накроется медным тазом. Ну и решили взять инициативу в свои руки и перезагрузить Америку. Финансы в порядок привести, идеологических конкурентов внутри подчисть, ценности христианские вернуть, чтоб на улицах и в мозгах порядок был. Вот и договорились эти ребятки с нами о создании полноценного конфликта. Я уж не знаю, какая там была у них аргументация и как им удалось нашего убедить. Да, возможно, я и не прав вовсе. Может, и не так все случилось. Правды, чувствую, мы никогда не узнаем. Но результат налицо. Все выпустили пар. Мир стал безопаснее. Динамика позитивная пошла.

– Не дай бог еще раз так давление сбрасывать, – покачал головой генерал. – Хорошо, что все миром закончилось. Что хоть раз за последнее время политики на Западе использовали мозги по назначению и поняли, что гавкать и скалить зубы на нас из подворотни – это одно, а вступить в смертельную драку и в течение нескольких часов гарантированно потерять все, что имеешь, – совсем другое дело. Тут, конечно, удар по полякам и румынам сработал на все сто. Но, честно скажу, мы тоже играли на грани фола. Особенно когда били по английским эсминцам у Сицилии.

– Риск, конечно, был. И у нас, и у них. Но ведь обошлось все. Штаты провели у себя денежную реформу, зачистили информационное пространство от радикалов и извращенцев и понемногу возвращают страну к старому доброму консерватизму. Да. Они уже не гегемон, но у них до сих пор мощная промышленность и технологический сектор. А то, что денежная реформа отбросила назад их основных конкурентов, дает им неплохой шанс снова стать лидером, но уже не военным, а экономическим. Китай потерял триллионы. Европа и Япония стоят на коленях, потому что их финансы были завязаны на доллар. В мире экономическая катастрофа. Везде. Но не у нас. Потому что у нас все свое. Пусть простенькое, неброское, но свое. И всего много. Накормить людей можем, одеть, и обогреть, и порядок в стране обеспечить. Так что нам американская реформа тоже на руку. С нашими ресурсами и промышленной базой мы сейчас можем решать, кто выплывет, а кто пойдет на дно.

– Да-а-а, – протянул глава Генштаба. – Как раньше говорили, тут без пол-литра не разберешься.

– Так за чем дело стало, – министр поднял свою кружку, и они звонко чокнулись.

Отбросив в небо последний сноп оранжевых лучей, упало за горизонт солнце. С сопок в долину потянулись рваные языки тумана, все ближе и ближе подбираясь к озеру. Но двое немолодых уже людей, закутавшись в армейские бушлаты, сидели у костра, молча глядя на огонь. Каждый из них думал о тех событиях, что произошли два месяца назад, и в памяти снова и снова прокручивал самые критичные моменты тех двух февральских дней, которые изменили мир. Но оба знали, что завтра наступит ясное утро, яркое солнце прогонит зябкий ночной туман и над страной расцветет жизнерадостными весенними красками новый мирный день.

Обложка подготовлена автором на основе фрагмента арта:

https://yt3.ggpht.com/a/AATXAJxWDZlBp9MZFi6PUFGwMSvoWOiS-s1TdGPzng=s900-c-k-c0xffffffff-no-rj-mo

Взятого из открытого источника по лицензии ССО с правом использования и изменения

Примечания

1

Разведывательная служба Великобритании.

2

Brexit – выход Великобритании из ЕС.

3

Крупная китайская технологическая компания.

4

англ. Square Mile – на жаргоне финансистов район Лондона, где сосредоточены биржи, банки и другие крупные финансовые учреждения.

5

В античности – небольшое загруженное горючими материалами судно-самоубийца, используемое для тарана и поджога крупных вражеских судов ценой собственной гибели.

6

В Великобритании разведка MI6 подчиняется МИДу.

7

МИД Великобритании.

8

Всемирное антидопинговое агентство.

9

Организация по запрещению химических вооружений.

10

Дорогое французское выдержанное красное вино.

11

ЦРУ.

12

КНШ (Joint Chief of Staff) – ключевой орган планирования и управления вооруженными силами США. Состоит из высших офицеров и командующих четырьмя видами вооруженных сил.

13

В США правительство называют Администрацией.

14

Неофициальное собрание влиятельных политиков, финансистов и бизнесменов, по мнению многих, определяющих глобальную политику западных государств.

15

Forbes 100 Europe – список ста самых богатых людей Европы.

16

По легенде, во время войны орел, изображенный на американском гербе на ковре в Овальном кабинете, поворачивает голову вправо от оливковой ветви в левой лапе к молниям в правой.

17

Имеется в виду Ормузский пролив.

18

Движение, объединяющее левые и леворадикальные группы, якобы борющиеся против фашизма, а на самом деле продвигающие ультралиберальную глобалистскую повестку.

19

Контролируемая США международная система банковской информации и осуществления платежей.

20

Они же Ансарулла – подконтрольная Ирану военизированная шиитская группировка, действующая в Йемене.

21

Моджахедам – радикальным исламистам.

22

Совершенно секретно. Президенту лично.

23

Американская частная разведывательная и аналитическая компания.

24

Американская некоммерческая организация, занимающаяся стратегическими исследованиями в международной политике.

25

Секция президентского вертолета, оборудованная под офис.

26

Невысокий горный массив, расположенный к западу от Вашингтона.

27

Стажерок.

28

Конвенция, устанавливающая суверенитет Турции над проливами Босфор и Дарданеллы и регулирующая режим их прохождения.

29

Управление ГУГШ (бывшее ГРУ), отвечающее за страны Азии.

30

Управление оперативной разведки ГУГШ.

31

Террористические организации, запрещенные в РФ.

32

Заместитель председателя правительства.

33

Насадка для троллинга марлина.

34

Объект морской трофейной рыбалки. Может достигать веса до 500 кг.

35

Приманка, используемая при ловле рыбы на спиннинг.

36

Неожиданное событие, способное иметь значительные негативные последствия.

37

Среди финансистов – неформальное название Goldman Sachs Group (GSG) – одного из крупнейших мировых инвестиционных банков.

38

Федерального резерва – группы частных банков, выполняющих роль нацбанка США.

39

Финансовые инструменты, составленные из нескольких зачастую неликвидных активов с целью создания привлекательной реплики популярного на рынке продукта.

40

Приравненное к ценным бумагам обязательство сделки по активу с обозначенным сроком и ценой. Крайне спекулятивный финансовый инструмент.

41

Сделка купли/продажи ценной бумаги с обязательством обратной продажи/покупки через определенный срок по заранее определенной в ней цене.

42

Продавать финансовые активы.

43

Реальных денег и приравненных к ним активов вроде недвижимости или драгметаллов.

44

Штаб главкома ВКС РФ использует несколько учебных самолетов СУ-35 повышенной комфортности для быстрого перемещения между частями.

45

Приземление через 17 минут.

46

Гвардейский тяжелый бомбардировочный авиаполк дальней авиации.

47

Дагестанцами.

48

База ВКС в Иркутской области.

49

Х47-М2 «Кинжал» – гиперзвуковой ракетный комплекс воздушного базирования ВКС РФ.

50

ТУ-22М3М – последняя глубоко модернизированная версия дальнего бомбардировщика ТУ-22.

51

Стратегический ракетоносец ТУ-160М2.

52

Тактических ядерных и приравненных к ним по мощности и воздействию на противника боеприпасов.

53

Элемент эмблемы спецназа ГРУ.

54

Военно-строительный комплекс Вооруженных сил РФ. Бывшие строительные войска.

55

Бойцы добровольческих националистических формирований, созданных в 2014 году после майдана.

56

«Ансат» – легкий многоцелевой вертолет ВС РФ.

57

Неуправляемая авиационная ракета.

58

РПО-А «Шмель» – реактивный пехотный огнемет.

59

Игла – серия переносных зенитно-ракетных комплексов армии СССР и РФ.

60

жарг. земляк.

61

План НАТО по военному сдерживанию России. Предполагает развертывание у ее границ 30 механизированных батальонов, 30 эскадрилий и 30 военных кораблей в течение 30 дней.

62

Участок Литвы в 100 км между Беларусью и Калининградской областью.

63

«Натиск на восток» – клише, появившееся в 19 веке в Германии, для обозначения экспансии на восток.

64

Ложь, ложные новости.

65

Aegis combat system – американская корабельная система ПРО.

66

Российский беспилотный подводный аппарат, оснащенный ядерной энергетической установкой и сверхмощным термоядерным зарядом.

67

Секретный полигон на Камчатке для испытания ракетного оружия.

68

Тактический ядерный боеприпас.

69

Секретно.

70

Остров в Индийском океане, где расположены крупные базы ВВС и ВМС США.

71

Театр военных действий.

72

Самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления.

73

Mentor – семейство спутников радиоэлектронной разведки США.

74

KH-Keyhole – семейство спутников оптической разведки США.

75

Российский самолет ДРЛОУ – дальнего радиолокационного обнаружения и управления.

76

СУ-35С «Flanker» – российский сверхманевренный истребитель поколения 4++ с изменяемым вектором тяги.

77

Lockheed-Martin F-35 Lightning II – многоцелевой американский истребитель-бомбардировщик 5-го поколения с технологией «стелс».

78

Эффективная площадь радиолокационного рассеивания.

79

Фигура высшего пилотажа, когда самолет «встает на хвост» и замирает в воздухе.

80

СУ-35 по классификации НАТО, часто используемой во всем мире.

81

В прозападной либеральной среде презрительное обозначение российских патриотов.

82

Международный рынок валют и приравненных к ним финансовых инструментов.

83

Федеральной службой охраны, отвечающей в том числе за безопасность первых лиц.

84

Конституционный совещательный орган при президенте Российской Федерации по вопросам обеспечения национальной безопасности.

85

«Башни Кремля» – компактные неформальные группы силовиков, политических и деловых элит, входящих в «узкий круг» лиц, приближенных к президенту и стремящихся в своих интересах влиять на политику государства.

86

Семейство российских автомобилей представительского и высшего класса.

87

Дом правительства на Краснопресненской набережной.

88

MIM-104 Patriot – зенитный ракетный комплекс производства США.

89

Saeqeh – иранский истребитель 3-го поколения.

90

Бронеавтомобиль ВС РФ.

91

Департамент военной контрразведки.

92

Р-73 – ракета класса «воздух-воздух» малой дальности ВКС РФ.

93

Западный военный округ. Южный военный округ.

94

Федеральная служба охраны

95

Подмосковный аэропорт федерального уровня, обслуживающий самолеты бизнес-авиации, в том числе транспортные.

96

Дорогой ресторан в центре Москвы.

97

Hacienda La Esmeralda – сорт эксклюзивного кофе.

98

Отдельная дивизия оперативного назначения Росгвардии РФ им. Дзержинского. Расположена в подмосковной Балашихе. Основная задача в мирное время – обеспечение общественного порядка в Москве и Московской области.

99

604 центр специального назначения ОДОН, на базе которого расположены отряды спецназа Росгвардии «Русь» и «Витязь».

100

Aegis – американская программа глобальной противоракетной обороны.

101

Российский стратегический ракетный комплекс с гиперзвуковым боевым блоком.

102

Hyperloop – вакуумный поезд, способный развивать скорость до 600 км/ч.

103

Главное управление Генерального штаба Министерства обороны РФ. Бывшее Главное разведывательное управление (ГРУ).

104

В разведке – метод вербовки с привлечением сексуального партнера.

105

Federal Emergency Management Agency – Агентство по чрезвычайным ситуациям США.

106

Министерство внутренней безопасности США, отвечающее за обеспечение безопасности внутри страны.

107

Храм Христа Спасителя. Расположен рядом с Кремлем.

108

Публичное признание своей нетрадиционной сексуальной ориентации.

109

Пусковая установка.

110

Секунд.

111

Эвакуируемся.

112

Южной зоны ПВО-ПРО.

113

Загоризонтная радиолокационная станция.

114

Улица в Одессе, известная в советское время своими цеховиками, производившими контрафакт.

115

Статья Устава НАТО о коллективной обороне, в которой говорится, что нападение на одну страну расценивается как нападение на весь альянс.

116

укр. измена.

117

Крылатая ракета воздушного базирования ВКС РФ.

118

Государственная служба по чрезвычайным ситуациям Украины.

119

жарг. военных: «двухсотый» – погибший, «трехсотый» – раненый.

120

Direction generale de la securite exterieure – Генеральный директорат внешней разведки Франции.

121

франц. patron – эквивалент англ. «босс».

122

Пришедшее из США неформальное название пульта управления стратегическими ядерными силами.

123

База британских королевских ВВС, на которой размещаются стратегические бомбардировщики США во время учений.

124

англ. double-decker – двухэтажный автобус.

125

англ. deep fake – глубокая подделка. Методика синтеза изображения искусственным интеллектом, создание видеодвойника, по качеству не отличающегося от реального персонажа или объекта.

126

Управляемое ракетное оружие.

127

Береговой противокорабельный ракетный комплекс.

128

Тактическое ядерное оружие.

129

Популярная среди консерваторов США теория заговора, утверждающая, что страной управляет ультралиберальная элита, принадлежащая к тайной секте сатанистов-педофилов.

130

Тип 45 «Дэринг» – новая серия эсминцев ВМФ Великобритании, сменяющая с 2003 года устаревший Тип 42 «Шеффилд».

131

Программа создания универсальной перспективной корабельной модульной платформы ВМФ Великобритании.

132

Авианосная ударная группа.

133

англ. Aegis Ashore – вариант глобальной системы ПРО США, адаптированный для размещения на суше. Позиционные районы находятся в Польше и Румынии.

134

жарг. ВКС – крылатые ракеты.

135

Крылатые ракеты воздушного базирования серии «Х».

136

Airborne Warning and Control System – принятое в НАТО обозначение самолетов раннего обнаружения и наведения.

137

Авиационные системы радиоэлектронной борьбы ВКС РФ.

138

SA-10 Grumble «ворчун» – ЗРК С-300 «Фаворит», SA-21 Growler «ворчун» – ЗРК С-400 «Триумф» по классификации НАТО.

139

Backfire – ТУ-22М по классификации НАТО.

140

AS-11 Kitchen (кухня) – крылатая ракета Х-32 по классификации НАТО.

141

AS-16 Grumpy (угрюмый) – крылатая ракета Х-40 «Шило» по классификации НАТО.

142

AS-13 Dagger (кинжал) – аэробаллистическая ракета 9-С-7760 гиперзвукового комплекса «Кинжал» по классификации НАТО.

143

Nuke – ядерный боеприпас на жаргоне ВС США.

144

Электромагнитный импульс.

145

Устройства для защиты электроники от электромагнитного импульса.

146

SS-26 Stone – общее название НАТО для оперативно-тактических баллистических ракет комплекса «Искандер».

147

«Лужа», англ. «puddle» – Средиземное море на жаргоне ВМФ США.

148

В шахматах и шашках положение в партии, когда любой следующий ход ведет к ухудшению позиции.

149

Future Combat Systems (боевые системы будущего) – основанная на искусственном интеллекте система управления войсками оперативного и оперативно-тактического звена, разрабатываемая в США в рамках концепции ведения сетецентричной войны.

150

Defense Advance Research Project Agency – Управление перспективных исследовательских проектов Минобороны США.

151

Калининградский оперативный район.

152

Объединенный комитет начальников штабов США.

153

Bell V-22 Osprey – конвертоплан ВС США, совмещающий в себе характеристики самолета и вертолета.

154

Подводная лодка для борьбы с подлодками противника.

155

На военно-морской базе Коронадо в Сан-Диего, Калифорния, находится штаб ВМС США.

156

Класс современных многоцелевых подводных лодок США, предназначенных для борьбы с субмаринами противника.

157

Sea Stone (морскй камень) – натовское обозначение автономной ракетной системы донного базирования «Скиф», оснащенной баллистическими ракетами «Искандер».

158

Сanyon – 2M39 «Посейдон» по классификации НАТО. Стратегический беспилотный аппарат с ядерной двигательной установкой и сверхмощной ядерной головной частью.

159

Он же ядерный чемоданчик – президентский пульт управления стратегическими ядерными силами США. Еще по одному аналогичному устройству находятся у председателя КНШ и министра обороны. Система управления включается только при вводе ключей на всех трех пультах.

160

Опиоидный обезболивающий препарат с действием в несколько раз сильнее морфина.

161

Создает на поверхности подводного аппарата тонкий слой из воздушных пузырьков, который значительно снижает силу трения и позволяет существенно увеличить скорость.

162

Технологическим корпорациям.

Content

Эдгар Грант
Событие 2024

Примечания