Тайны затерянных звезд. Том 1

Глава 1

Эл Лекс, Антон Кун «Тайны затеряных звёзд»

Аннотация:

Твое прошлое наполнено взрывами, выстрелами и штурмами космических кораблей? Ты раскопал то, что не следовало, и теперь на тебя охотятся твои же наниматели, то есть само правительство? Всю твою группу уже уничтожили и в живых остался один лишь ты?

Поздравляем! Ты как нельзя лучше подходишь для должности врекера в корпорации «Линкс»! Мы предлагаем: ненормированный рабочий день, собственный врекерский буй размером с конуру, кабальный контракт, а главное — полное отсутствие интереса к нашим работникам со стороны правительства!"

Так они говорили, и я воспользовался этой возможностью.

Но никто не предупреждал, что однажды в меня врежется пылающий пиратский корабль!

Глава 1

Имплозивная граната упала мне прямо под ноги, перекатилась по полу и ткнулась в ботинок штурмовой брони.

— Граната! — крикнул Мэдс, предупреждая о том, что я и так видел. И он даже знал, что я видел, просто в нашем отряде так принято — всегда страховать и предупреждать друг друга. В наших операциях не стоит рассчитывать на стороннюю помощь, а в ряде случаев — даже на эвакуацию. Так что по-другому просто нельзя. По-другому — верная смерть.

Я дёрнул гранату гравизахватом и тут же отключил захват, чтобы граната не прилипла к ладони, и коротким ударом приклада отправил её прочь — туда, откуда она прилетела. Благо, искусственная гравитация на «Флориде шесть» всё ещё была включена.

Громкое шипение выжигаемого воздуха, хлопок имплозии — и противник, укрывавшийся за углом стены, выпрыгивает оттуда, словно его на верёвке выдернули.

Он ещё летел, пытаясь выровняться в полёте и приземлиться на ноги, а не как получится, а наглазник уже отследил его траекторию и рассчитал упреждение. Но я все равно начал стрелять раньше. Раньше, чем сработал компьютер. Мне и не нужны были, по сути, все эти электронные помощники, никому из нашего отряда не нужны. Просто из стандартной штурмовой брони, которой мы были вынуждены пользоваться, их не вынуть.

Лучемёт в моих руках дважды дёрнулся, выплёвывая облачка хладагента, и броня противника потекла, проплавленная в двух местах — визор шлема и пластина, прикрывающая сердце. Мгновенная смерть. Как и сообщали на брифинге, никакой силовой брони.

— Говорит группа три, у нас тут серьёзное сопротивление! — раздалось в гарнитуре. — Отстаём от графика! Чес девятьсот!

«Девятьсот» означает, что боец сам не повреждён, но не способен продолжать миссию — например, выведена из строя броня или оружие или и то и то. Крепко же их там прижали.

— Говорит группа два, — ответил я на вызов. — Организуйте оборону, защищайте девятисотого, имитируйте отход. Вытащите на себя максимум этих уродов.

— Группа три, принято! Конец связи!

— За мной! — скомандовал я своей тройке, снова вскидывая оружие.

И мы побежали по коридорам корабля, экипаж которого буквально пятнадцать минут назад ещё готовился к расчётному торможению в спейсере системы Кастор и даже не подозревал о том, что скоро многие из них умрут.

На бегу я махнул вперёд двумя вытянутыми пальцами. С тихим многоголосым жужжанием рой мелких дронов сорвался с плечевых пластин и разлетелся по коридорам, окружающим нас. На дисплее тактического блока тут же вспыхнули яркие красные точки противников. Вспыхнули — и сразу пропали, когда враги, поняв, что их срисовали, включили эми-генераторы, сжигая разведывательных дронов.

Но это уже пустое. Я запомнил, где они были, сколько их было и даже успел просчитать, какие из них успеют нас перехватить, а какие — нет.

Поэтому к следующему перекрёстку корабельных коридоров я подбегал, сорвав с пояса силовую мину. Бросок — и круглая мина отскакивает от стенки коридора, залетая внутрь, и вспыхивает из-за угла синим, активируясь.

Пробегая мимо коридора, я повернул голову, убедился, что два противника почём зря поливают из обычного огнестрельного оружия голубой силовой экран, перегородивший коридор поперёк, и на бегу кинул прямо под него обычную осколочную гранату, замедлитель которой предварительно выставил на шесть секунд.

Силовая мина работает пять секунд. Противник не должен выжить.

Мэдс и Карсон убежали чуть вперёд, обрабатывая перекрёстки, их лучемёты изредка хлопали, обрывая очередную жизнь. Я пробежал мимо них, занимая следующий перекрёсток и проверяя оба направления, после этого вперёд снова перебежал Мэдс, снова Карсон, снова я…

Я же первым и наткнулся на сопротивление. За очередным углом шевельнулись тени, которых там не должно было быть, и раздался звук, которого там тоже не должно было быть, да ещё и усиленный активными динамиками в броне. Звук взводимого затвора огнестрельного оружия.

— Контакт! — автоматически предупредил я, выворачивая из-за угла и вскидывая к плечу лучемёт.

Поток пуль ударил в мою броню, в визоре проскочила рябь, когда силовое поле поглотило свинцовых пчёл. Противники стреляли короткими очередями, не позволяя отдаче уводить ствол в сторону, и грамотно сменяли друг друга, как только у одного заканчивался магазин — чтобы поток пуль не прерывался ни на мгновение. Они, как и я, знали, что ничего моему силовому щиту своими пулями не сделают. Они, как и я, знали, что, пока щит работает на полную, я тоже не смогу выстрелить — щит замкнёт мой импульс в своём объёме, аннигилируя всё, что внутри.

Но все же их было много, против меня одного, и поэтому вероятность ошибки у них тоже была намного выше, чем у меня. Я мог ошибиться один раз, и даже если бы это произошло, они бы не смогли воспользоваться моей ошибкой. Из них каждый мог ошибиться по разу, и мне было достаточно всего одного.

И я его дождался. Один из четырёх солдат замешкался со сменой магазина, и в непрерывном потоке пуль, который не позволял мне выстрелить, образовался разрыв. Всего на одно мгновение образовался, но мне хватило, чтобы дважды выстрелить, пробивая сначала переборку, за которой укрылся наконец перезарядившийся солдат, а потом, через проплавленную дыру — и его самого.

После этого уничтожить оставшихся трех было совсем нетрудно — запаниковав, они выстрелили в меня одновременно. И патроны у них закончились одновременно. Так что и умерли они тоже одновременно.

И вот наконец наша цель. Каюта 4217, на вид точно такая же, как и все остальные. Конечно же, дверь не откроется без электронного ключа, но ключ у нас есть. Я прижал правую ладонь к энкодеру, он считал зашитый в перчатку ключ и дверь открылась.

Стоящий напротив двери человек, склонившийся над столом, на котором стоял раскрытый ноутбук, вскинул голову.

Тактический блок мгновенно просканировал его лицо и вывел описание. «Кристофер Роудс. Цель подтверждена».

— Вы здесь, чтобы вывести меня? — Кристофер Роудс потянулся к ноутбуку.

— Мы здесь, чтобы убить тебя, — ответил я, поднимая лучемёт. — За то, что ты продавал информацию террористам из «Шестой луны!»

— Тут какая-то ошибка! Я никогда… — растерялся Кристофер Роудс.

Но я уже нажал на спуск.

И проснулся.

Не было вокруг никаких узких коридоров «Флориды шесть», не было на мне стандартной на вид брони с уникальной начинкой «Мёртвого эхо», не было в руках лучемёта, которые запрещены к использованию внутри кораблей, не было рядом Мэдса и Карсона, их вообще уже не было. Одного профессионально и точно зарезали в пьяной драке на захудалой планете Проксимы-четыре, другой… Ради того, чтобы уничтожить другого, пожертвовали пассажирским транспортом. Сожгли его вместе со всеми, кто был внутри — двадцать пассажиров и три члена экипажа, включая и моего бывшего сослуживца. Официально это назвали актом террора, но я-то знал, что за этим стоит Администрация. Та самая Администрация, ради которой мы столько убивали, уничтожали и стирали. Та самая Администрация, что списала нас в утиль и объявила на нас охоту, как только мы волей случая вскрыли правду, которую они так усиленно пытались утаить.

Так или иначе, они добрались до всех членов «Мёртвого эха», тем или иным способом устранили всех. Почти. Я успел спрятаться.

И теперь у меня была только крошечная жилая комнатушка врекерского буя, пахнущая металлом и краской, как ни пытайся от этого избавиться, какие ароматизаторы не используй. Была узкая кровать, на жёстком пенопластовом матрасе которой я вынужден спать последние два года. Были светящиеся на стене в изголовье цифры часов, показывающие, что я проснулся за две минуты до будильника.

Я всегда просыпался до будильника, в промежутке от одной минуты до пяти. Мне он был не нужен. У меня был свой, внутренний, наработанный долгими годами тренировок. Так что клятый будильник «Линкс» мне и нафиг не упёрся, и я бы его с удовольствием отключил, но это, к сожалению, можно было провернуть только демонтировав потолочную панель, в которую он встроен. Что неминуемо повлечёт за собой штраф.

Я полежал ещё две минуты в темноте, а потом зажегся свет и после короткой, буквально в четыре ноты, вступительной мелодии, будильник заговорил синтезированным женским голосом:

— Доброе утро, сотрудник! Наступает ваш новый рабочий день в корпорации «Линкс». Напоминаем вам, что у вас есть тридцать минут до начала рабочего дня на гигиенические процедуры, приём пищи и прочие потребности. Через тридцать минут после этого сообщения, если вы не приложите вашу личную идентификационную карточку к рабочему терминалу, вам будут начисляться штрафные баллы!

— Да-да, конечно! — пробормотал я, как следует потянулся, насколько позволяла крошечная длина кровати, после чего продолжил в унисон вместе с механическим голосом: — Помните, хорошее настроение это залог успешной и безопасной работы, так что постарайтесь привести себя в доброе расположение духа. Если вы чувствуете себя нездоровым, обратитесь к медицинской службе «Линкс». Мы ценим каждого сотрудника. Хорошего дня. Да-да, конечно… Наизусть уже выучил эту вашу клятую речь, каждый день её крутите!

Я ухватился за поручень на потолке, с помощью которого предполагалось залезать в кровать, расположенную на уровне груди, стащил тело вниз, но не спрыгнул до конца. Повис на полусогнутых руках и стал подтягиваться, пока мышцы не начали приятно гудеть от напряжения. В крошечном жилом пространстве врекерского буя это было единственное упражнение, которое удавалось делать, ну ещё приседания. Отжиматься уже не получалось — не было такого количества свободного места. На буе, где производился разбор списанных кораблей, экономили каждый сантиметр пространства.

Спрыгнув с импровизированного турника, я открыл дверцу крошечного холодильника, который вместе с микроволновкой и столом для приёма пищи располагался точно под кроватью, и достал суточный паек — зелёный фольгированный пакет, на котором красовался знак «Линкс» — составленная из шестиугольников разного размера стилизованная жёлтая кошачья лапа. Вскрыл, отделил треть, положенную на завтрак, сунул в микроволновку и включил её на две минуты.

Повернул голову в сторону, практически уткнувшись носом в окно, за которым на фоне черного бархата бескрайнего космоса, утыканного яркими точками далёких звёзд, виднелась врекерская станция, где меня уже дожидался свежесписанный небольшой корвет класса «Максима», доставленный туда за то время, что я спал. Красные и синие зевы приёмников печи переплавки и процессорного генератора уже светились соответствующими цветами. Не хватало только самого главного и одновременно самого маленького связующего звена — крошечной блохи в скафандре с кучей снаряжения, который распилит эту махину на составляющие. Одним словом, не хватало врекера, то есть, меня.

Микроволновка дзынькнула, я достал паёк, содрал упаковку и принялся за еду. Вкуса, как всегда, не было — не та еда, которая предполагает вкус. Это был максимально долго хранящийся паёк, содержащий в себе все необходимые для полноценного функционирования организма элементы и минералы. Самое то для мегамиллиардной корпорации, на балансе которой числятся десятки тысяч сотрудников, которых надо кормить, да причём кормить так, чтобы они оставались в состоянии выполнять тяжёлую физическую работу. О вкусе тут речи не идёт.

Пока я ел, сев на выдвинутый из-под стола стульчик, который спинкой практически упёрся в дверь выходного шлюза, в динамике внезапно щёлкнуло и раздался голос Бет:

— Карт? Эм… Сорок семь?

— Слышу тебя, босс, — ответил я, продолжая есть паёк, несмотря на то что он уже вызывал отвращение — все до одной калории на счету.

— Сколько раз тебе говорить, я не босс, — смутилась Бет. — Бригадир да, но не босс.

— По-моему, бригадир это и есть босс, — я открыл в стене люк утилизатора и бросил туда упаковку от пайка вместе с одноразовой ложкой.

— Опять ты начинаешь… В общем, ладно, — Бет вздохнула. — В общем, у меня к тебе есть дело. Сегодня у нас пополнение, новый стажёр. Я хочу, чтобы его обучил ты.

— С какой радости? — хмыкнул я.

— Ты самый результативный врекер по итогам прошлого рабочего периода. И позапрошлого тоже. Я уверена, что лучше тебя никто не введёт его в курс дела.

— А как же Айронс? Он же у нас на постоянку занимается обучением новичков, ему даже доплачивают за это!

— Айронс не выходит на связь. Не знаю, что у него случилось, предполагаю худшее. Он последние несколько недель очень странно себя ведёт, один раз пытался запихнуть реактор в печь, ты слышал?

— Не, — я хмыкнул. — Но идея неплохая, чёрт возьми! Тут бы такой бадабум был, что вся эта клятая богадельня вспыхнула бы как сверхновая!

— Не смешно. Так что, возьмёшься? Условия те же, что у Айронса — режете врек вдвоём, и весь твой сегодняшний заработок увеличивается в полтора раза.

Я подошёл к двери переходного шлюза, сделав для этого целых три шага, и щёлкнул ногтем по крошечному мониторчику на дверном косяке. На нём тут же засветились зелёным цифры и буквы:

'Сотрудник 1256-е-47.

Долговой счёт: 2.560.754 ю.

Ежедневный сбор: 43.500 ю.'

— Ладно, Бет, — я улыбнулся, хотя бригадир этого, конечно, не видела. — Присылай своего новичка.

— Я знала, что ты согласишься, — с облегчением произнесла Бет. — Через десять минут будет у тебя!

— Только ради тебя, Бет.

— Ага, рассказывай, «ради меня»… Ради денег! — засмеялась Бет. — Всё, конец связи!

Щёлкнув, динамик смолк.

Я утрамбовался в узкий пенал сухого душа, который еле-еле вмещал тренированное тело, подождал положенные по инструкции три минуты, пока всякие там волны занимались моим очищением, вывалился обратно и сразу оделся в одноразовый облегающий комбинезон, поверх которого требовалось надевать скафандр.

В стопке осталось всего три комбинезона. Надо будет скоро заказывать новый ящик… А это новые расходы, новые траты, новое увеличение долгового счёта перед корпорацией «Линкс».

Едва я шагнул в переходной шлюз, как свет в жилом модуле погас — корпорация экономила даже на лишних секундах горящего света.

Я повернулся к шкафу со скафандром, и, следуя инструкции, внимательно осмотрел его. Проверил герметичность, надув и снова сдув специальным насосом, протёр визор шлема изнутри составом против запотевания, после чего перешёл к инструментам. Проверил заряд плазменного резака, набор тросов, взрывпакеты. Убедился, что реактивный ранец под завязку заправлен топливом, как и кислородные баллоны.

Я делал это каждый день, я делал это даже до того, как отправился в кабалу к «Линкс», только тогда вместо скафандра была боевая броня, вместо плазменного резака — лучемёты и игломёты, а вместо магнитных мин — гранаты всех форм и расцветок… Но в общем смысле с тех пор ничего не поменялось. В том числе, и я сам.

Развернувшись спиной к скафандру, разошедшемуся на четыре части, я сунул в штанины ноги, в рукава — руки. Последним штрихом сходящегося и срастающегося скафандра стал шлем. Он моментально отсек все звуки работающего жилого модуля.

— Добро пожаловать, сотрудник, — раздалось в ушах все тем же синтезированным женским голосом. — Активация скафандра завершена. Аварийный транспондер активирован. Хорошего дня!

И внешняя дверь шлюзового отсека открылась.

Глава 2

Новичок уже висел возле выхода, держась за поручень. К счастью, новичком он был только во врекерском деле, а вообще в космосе явно бывал до этого — висел, почти не двигаясь и даже не качаясь. Многие, даже при наличии точки опоры, не способны нормально расслабить мышцы и все пытаются скомпенсировать микроскопические сокращения мышечного тонуса. Вот их и болтает в невесомости туда-сюда, периодически ещё и крутя вокруг точки опоры, за которую они зацепились.

Новичок висел спиной ко мне, направив визор шлема на мою станцию и висящий в её середине готовый к резке врек. Я подплыл, зацепился за тот же поручень и стукнул стажёра перчаткой по шлему. Он плавно, без резких движений, чтобы не закрутило, развернулся, перехватывая поручень другой рукой, и мы практически соприкоснулись визорами.

Мой сегодняшний стажёр был молод — буквально лет двадцать, не больше. Глаза наивные, как у любого, кто приходит на первую в своей жизни работу. Бьюсь об заклад, он наслушался рекрутских рассказов о том, что врекеры зарабатывают огромные деньги буквально за один корабль, и, как и все, не прочитал то, что написано мелким шрифтом, а голосом не произносится вообще.

Я снял с левой перчатки контактную рацию и прилепил к шлему новичка.

— Раз-раз. Меня слышно?

Новичок кивнул.

— Да ты тоже можешь говорить, эта штука в две стороны работает. Технологии, прикинь.

— Ага… — новичок наконец раскрыл рот. — Меня Ларс зовут!

— Личный номер?

— Тринадцать семьдесят бэ тринадцать!

— Так вот, бэ тринадцать, про имя можешь забыть. Пока ты работаешь на «Линкс», ты бэ тринадцать. Ларсов много, а конкретный бэ тринадцать у корпорации — один. Смирись с этим заранее.

Новичок посмотрел на меня с удивлением, которое читалось в его глазах даже сквозь отчаянно бликующий визор:

— И что, всех это устраивает? Тебе вот лично как?

Хех! Знал бы он, насколько мне это «как»! Мало того, что в «Линкс» я пришёл по поддельным документам, так ещё и внутри самой корпорации фальшивое имя практически сразу похоронили под моим безликим идентификационным номером.

Устраивало ли меня это? О да! Способа лучше замаскировать мою личность просто не существовало.

А кроме как замаскировать её, больше ничего и не оставалось. После того, как мы с парнями узнали то, что не должны были… После того, как нас дискредитировали и объявили вне закона, назвав террористами.

Мы, конечно, поначалу пытались брыкаться и сопротивляться, ведь мы были лучшим отрядом для специальных операций и могли победить любого противника.

Кроме тех, кто, собственно, и сделал из нас этот самый отряд лучших из лучших.

Они знали все наши действия наперёд, они просчитывали наше появление в любой точке космоса, во многом благодаря тому, что настроили против нас всех людей, даже тех, кто и сам не жаловал Администрацию. Убийства детей, изнасилования беременных, пытки, грабёж, работорговля — только малая часть того, в чем нас обвинили. И, чем чудовищнее были обвинения, которые на нас сыпались, тем охотнее в них верили. Если поначалу нас считали просто очередными пиратами, то под конец люди действительно уверились, что мы — воплощение абсолютного мирового зла.

С этого момента у нас не осталось и шанса. Стоило нашему кораблю спейснуть, то есть, совершить прыжок хоть куда-то, как буквально через полчаса спейсер выплёвывал идущий по нашим следам крейсер Администрации. Стоило нам приблизиться к станции для дозаправки, как по нам открывали огонь или высылали на перехват штурмовики.

У нас не осталось выбора. Мы могли уничтожать всех встречных, тем самым подтверждая образ, который лепила из нас Администрация… или просто исчезнуть. Что мы и сделали. Мы не могли выбрать геноцид, ведь «Мёртвое эхо» для того и создали, чтобы этот самый геноцид предотвращать. Ну, мы так искренне считали.

Так что да, меня устраивал клятый порядковый номер вместо имени. Более чем устраивал. Но не говорить же об этом зелёному салаге? Ещё с расспросами полезет, чего доброго.

Но, к счастью, салага уже забыл о своём вопросе и уже задавал следующий:

— А это правда, что врекером можно до ста тысяч за смену заработать⁈ В смысле, я часто это слышал, но все равно как-то не верится!

— Можно, — я усмехнулся. — И даже больше можно. Но то, что ты их заработаешь, не значит, что ты их получишь.

— Это как?

— Да элементарно. Ты вообще договор читал или подмахнул не глядя как все остальные, кому жажда наживы глаза застила? «Линкс» не нанимает тебя в качестве сотрудника на готовое рабочее место, они выдают тебе рабочее место на станции переработки и соответственно вешают на тебя за это огромный долг. Больше трех миллионов, если говорить точнее. И вся твоя дальнейшая работа идёт на то, чтобы этот долг отработать, после чего формально ты можешь свою станцию оформить на себя.

— Ого! — новичок выпучил глаза так, что это стало видно даже через визор, но тут же махнул рукой, от чего его качнуло. — Ну да ладно, по сто тысяч в день это не так уж и долго.

— Ну да, — я снова усмехнулся. — Да только вот всё твоё снаряжения тоже принадлежит «Линкс», если, конечно, устраиваясь сюда работать ты не пришёл при полном параде, в чем лично я сомневаюсь. А значит, пятьдесят тысяч ежедневной аренды снаряжения сшибают с тебя просто за то, что ты пользуешься скафандром и всем, что на него навешано. Добавь сюда ещё оплату еды, электричества, кислорода для заправки баллонов и ещё всякие мелочи — и получится, что при ста тысячах заработка за смену реально остаётся у тебя от силы тридцать. Которые ты, конечно же, можешь оставить себе и не вносить на долговой счёт, но надо помнить, что, не погасив его полностью, ты по условиям договора не можешь разорвать сотрудничество с «Линкс».

Новичок приуныл:

— Дикий кварк! А я все это по диагонали прочитал… Думал, договор стандартный, он и выглядел даже как стандартный.

— На то и расчёт. Не ты первый, не ты последний, — я махнул рукой. — Так что двинулись работать, чем раньше начнём, тем раньше ты сможешь погасить свои долги.

— Лет через десять? — обречённо спросил новичок.

— А это уже как работать будешь, — ответил я, толкаясь от поручня и направляясь в сторону ждущего нас разбитого корвета, ждущего, пока его распилят и отправят на переработку. — А пока что впитывай информацию. Как видишь, врек висит посередине между двумя длинными отсеками. Правый — печь, туда отправляются все сплавы. Левый — процессор, туда сбрасывается вся электроника. Даже если она в металлическом корпусе. В общем-то, на твоём визоре при взгляде на каждый компонент будет видно, куда его надо скидывать, так что не перепутаешь. Все, что не подходит ни туда, ни туда — отправляешь… ну, сейчас она внизу. Приёмная баржа. Дальше не твоё дело, они сами разбираются, что с этим делать.

Я долетел до врека, не включая маневровые двигатели, и коснулся рукой обшивки, останавливая движение. Меня слегка развернуло, и я использовал это, чтобы спружинить ногами о поручень возле входного шлюза.

— Сегодня у нас средний по сложности врек, тебе повезло. «Максима» содержит в себе все опасности, которые могут поджидать тебя в работе, но при этом он достаточно маленький, чтобы разобрать его за одну смену… При соответствующем опыте, конечно.

Новичок вполне профессионально долетел до обшивки, тоже не пользуясь маневровыми, но не смог нормально затормозиться, и чуть не пролетел мимо. Я схватил его и помог припарковаться у шлюза.

— Спасибо, — пропыхтел новичок. — Думал газ сэкономить.

— Учись работать с инерцией, — посоветовал я и хлопнул перчаткой по сенсору открытия шлюза. — Залетай.

— Мы будем изнутри резать?

— Пока что мы вообще не будем резать. Сначала надо проверить этот хлам изнутри. Бывает, что их пригоняют своим ходом, и, само собой, перегонщики, покидая корабль, не выключают атмосферную станцию — им просто в голову не приходит это сделать. А если внутри есть атмосфера, то значит есть и давление. Начнёшь резать, и весь воздух, что есть внутри, устремится тебе прямо в морду. В некоторых случаях корабль вообще может порвать в месте разреза. Но что произойдёт совершенно точно, тебя откинет так сильно, что маневровые могут и не вытянуть с траектории. А она, по закону подлости, закончится в печи. У нас каждый месяц кто-нибудь по такому сценарию сгорает.

Новичок сдавленно ахнул от такой информации, и, судя по шуршанию, поёжился в скафандре.

— Поэтому первым делом проверяем, чтобы были отключены атмосферные станции, — продолжил я, пролетая отсек за отсеком и не обращая внимания на всякий мусор, висящий на пути и шуршащий по визору. — Опять же визор подскажет тебе, что в отсеке есть воздух, поднимать его и пытаться нюхнуть вакуума не нужно. Вот прямо сейчас пишет, что атмосферы нет, но это не значит, что её нет везде, смотри на индикаторы над дверями между отсеками. Если зелёный — значит, там есть атмосфера. «Максима» маленькая, тут всего две атмосферных станции, но ты ещё не скоро запомнишь, где их сколько, поэтому проверяем все отсеки. Открываем все двери, равняем давление между отсеками, потом с корнем выдираем атмосферную станцию, чтобы наверняка, выпускаем воздух через шлюз и только после того, как во всех отсеках воцарится вакуум — начинаем работу. Нарушаешь этот порядок — удваиваешь свои шансы познакомиться с печью поближе. Все ясно?

— Угу, — совсем уж подавленно отозвался новичок.

— Отлично, тогда продолжаем.

Пролетая по корвету, я последовательно показал ему все возможные опасности, которые могут поджидать его в брошенном холодном вреке.

— Это электрогенератор, он может быть не отключён. Начнёшь выдирать его наживую — долбанёт током. Прямо через луч захвата долбанёт, такое там напряжение. Что с тобой случится после такого поражения, думаю, пояснять не нужно. Необходимо найти предохранители и предварительно вытащить их. На таком небольшом корабле, например, их три. Можно ещё резануть саму цепь, но поди её ещё найди в толще переборок. Я пробовал — с предохранителями быстрее.

— В топливных баках жидкотопливных двигателей может оставаться топливо, начнёшь резать — будет воспламенение, поскольку окислитель обычно прямо в том же баке, просто отделен перегородкой. Что с тобой будет, если попадёшь в пламя, по сути, реактивного двигателя, думаю, описывать не нужно. Поэтому сначала надо найти управление топливом, у каждого корабля они в разных местах, и сбросить его вместе с окислителем. То же самое нужно сделать, если ты его уже поджёг… Но, сам понимаешь, сделать это можно только если ты ещё жив.

— Радиационные фильтры. Прямой опасности не несут, но если будешь выдирать неаккуратно, спровоцируешь появление облака радиоактивных частиц, в которое если попасть — накроется почти вся электроника скафандра. За ремонт потом выставят такой счёт, что половину жизни будешь работать только на это.

— Кошмар… — бормотал новичок, летая за мной по отсекам. — Сколько вариантов закончить жизнь, один другого хуже.

— Ничего, сейчас я тебя познакомлю с самым плохим, — я усмехнулся. — Его величество ядерный реактор корабля.

Мы зависли перед реакторным отсеком, через толстое освинцованное стекло глядя на самый опасный элемент конструкции корабля.

— Реакторы всегда помещают в отдельный реакторный отсек, думаю, не надо объяснять почему. С ним вообще разговор отдельный, поясню, когда мы до него доберёмся.

— Доберёмся? — не понял новичок. — Мы же уже добрались.

— «Доберёмся» в смысле снимем клятую обшивку, — я ткнул пальцем сначала вверх, потом вниз. — Дело в том, что отключить реактор в отличие от всего остального невозможно. Даже если он заглушен, в нем все равно продолжается процесс распада, а если его неправильно и невовремя выдернуть, то он вообще превратится в ядерную бомбу с очень коротким таймером. Поэтому реактор всегда вынимается в последнюю очередь и желательно, чтобы от корабля к тому моменту осталось как можно меньше. Все понятно?

— Кажется, да, — новичок кивнул и громко сглотнул, так, что у меня чуть уши не заложило. — Я… Что-то я уже не уверен, что гожусь для этой работы.

— Уже поздно, дружок! — я дотянулся до него и хлопнул по плечу, предварительно ухватившись за пульт управления реактором, от чего новичка кинуло вниз, а я остался на месте. — Ты подписал контракт. Так что давай-ка приступим к резке.

Я подхватил с бедра свой плазменный резак, перевёл его в режим луча и показал новичку:

— Этим режем по перегородкам. Листы обшивки лучше не резать — меньше получишь, но иногда это необходимо.

Следом я показал захват:

— Им можно тянуть и перемещать разные вещи, однако помни про закон сохранения энергии. Если предмет приделан к полу, а ты висишь в пространстве, то при попытке взаимодействия с предметом, тебя к нему неминуемо притянет. Так включается режим тросов, его покажу позже. А пока что бери свой резак в руки и поехали.

Под моим руководством новичок научился сканировать узловые элементы корабля, находить структурные точки, которые изначально закладывались инженерами в конструкцию из расчёта на то, что когда-то корабль попадёт в руки врекеров, а потом точечно уничтожать их, раскладывая корабль на небольшие обособленные куски. Именно в этом и заключалась мастерство врекера — продумать стратегию работы, понять, как добраться до структурных точек, единственных элементов в корабле, за уничтожение которых «Линкс» не вычитали гонорар и через это получить максимум прибыли.

Некоторым людям это казалось невозможным. Но не для меня. Я за годы существования «Мёртвого эха» научился находить уязвимые места не то что в огромных кораблях, а всего-то в небольших бронескафах небольших людей. Под огнём. За мгновения.

Трясясь от страха, новичок тем не менее удачно сбросил остатки топлива, прежде чем отрезать баки от системы подачи топлива, отключил электрогенератор, и даже радиационные фильтры изъял аккуратно, как пробку из бутылки тёплого шампанского. Правда ушло у него на это почти пять минут, но лучше пусть так, чем натрясёт облако пыли, которое приговорит оба наших скафандра. Мне-то все равно, счёт за ремонт пойдёт новичку, но время терять неохота.

Когда остался один только реактор, мы принялись за обшивку, вырезая её изнутри. Сначала новичок вскрыл «верхнюю» половину, подвесив листы в пространстве и по одному закидывая их в печь. Он разошёлся настолько, что даже попробовал работать с тросами, связывая куски вместе и караваном отправляя их в красный зев печи. С обшивкой у него явно ладилось намного лучше. Стоило только исчезнуть фактору опасности, как он тут же раздухарился, и работа пошла с весьма приличной скоростью. Мне оставалось лишь висеть в пространстве рядом с ним, посасывая из трубочки воду время от времени и наблюдать, чтобы он не резанул лишнего.

Мы перешли к «боковым» частям обшивки, и, как раз, когда добрались до места, где к обшивке примыкала реакторная, в скафандре запиликал зуммер вызова.

— Карт? Сорок семь?

— Привет, босс, — ответил я. — Что-то случилось?

— Нет, просто я… Хотела выяснить, как там у вас. Как новичок?

— В порядке, работает, — ответил я, бросив взгляд на то, как новенький захватом буксирует в печь новый кусок обшивки. — Ты каждый раз интересуешься новичками?

— Нет, просто… У нас потери. Айронс покончил с собой.

— Оу…

Я не знал, что сказать. Самоубийства были не редкостью в рядах врекеров — сказывалась нагрузка и такие себе условия существования, некоторые не выдерживали. Да и Айронса я не знал. А вот Бет ко всем относилась хорошо и Айронса знала побольше моего, так что она явно была расстроена.

— Я и хотела спросить… Может, ты теперь будешь брать новичков на обучение? Вместо Айронса…

— Слушай, давай я подумаю, — тут же ответил я. — Такие решения не принимаются в момент, тем более не во время работы.

— Да, конечно… Извини, я что-то не подумала. Как решишь что-то, дай мне знать.

— Замётано. — ответил я и отключил связь.

И тут же в скафандре раздался голос новичка, от которого я отвлёкся на Бет, буквально на мгновение:

— Ой…

— Ой? — с подозрением спросил я, возвращая взгляд к нему. — Что значит «ой»?

— Я тут что-то отрезал… — пролепетал новичок, указывая на обрезанную трубу, тянущуюся к реактору.

Трубу, по которой в реактор поступал замедлитель…

И тут же на моем визоре загорелась красная мигающая надпись.

«ОБНАРУЖЕНА НЕПОЛАДКА В РЕАКТОРЕ. РАСПЛАВЛЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО. НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ОПАСНУЮ ЗОНУ!»

Глава 3

— Ой… — снова повторил новичок, глупо вращаясь в невесомости от неудачного движения рукой. — Я… Это плохо, да?

— Ну как тебе сказать? — произнёс я, оценивая ситуацию. — Секунд через тридцать произойдёт взрыв. Ядерный, само собой! Который испарит этот врек и все, что внутри него. Самой станции ничего не станет, если вдруг ты за неё переживал — она защищена от чрезвычайных выбросов энергии как раз на такой случай.

— Это… Можно остановить? — заикнувшись, спросил новичок.

— Нет, конечно! Как ты остановишь ядерную реакцию?

— Тогда почему ты так спокоен⁈ — практически на ультразвуке взвизгнул новичок.

— Да потому что эмоциями делу не поможешь! — ответил я.

Ослеплённый страхом стажёр, по ходу дела, даже не заметил, что все то время, пока я с ним разговаривал, я был занят делом.

Сначала прикинул, получится ли быстро снять хотя бы один лист обшивки — по всему выходило, что нет. Через бок вытащить реактор тоже не получится — длинные трубы подачи охладителя зацепятся. Можно вытащить через низ. Но внизу приёмная баржа, которая, конечно же, отклонит неподходящий ей груз. А что если…

Приняв решение, я включил маневровые и полетел к прорезанной в днище корабля дырке. Набрал скорость, перевернулся, нацелил захват на реактор и выстрелил начальной точкой троса. Перевернулся ещё раз — и выстрелил конечной точкой в приёмную баржу.

Между двумя крошечными устройствами протянулась тонкая голубая линия напряжения, и реактор начал выползать из своего гнезда, предназначенного для него конструкторами корабля. Я отстрелил ещё один трос, повернувший громаду реактора так, чтобы изгибы труб подачи охладителя не зацепились за переборки.

Потом, не тормозя, отстрелил ещё пять тросов по всей длине борта корабля, заставляя его поползти к одному из «отрогов» станции. Реактор к тому моменту уже на половину своей длины выполз из корпуса, слегка вращаясь и продолжая набирать скорость.

— Корабль двигается! — запаниковал новичок.

— Так и должно быть! — ответил я, снова включая маневровые и перелетая на другую сторону корабля.

— А мне что делать⁈

— Заткнуться и не мешать! — рявкнул я, переворачиваясь и гася ногами инерцию.

Реактор уже полностью выполз из корабля, сквозь щели между освинцованными плитами защиты пробивалось сияние — знак того, что реакция выходит на свою последнюю стадию. Ещё чуть-чуть, и…

Я не стал ждать. Выстрелил ещё одним тросом в ближайший ко мне торец реактора, привязав второй конец себе прямо под ноги, ещё один, ещё один…

Я отстрелил все тросы до последнего, до полного нуля на показателе оставшихся зарядов. Девять тросов тянули реактор вверх, два — в сторону приёмной баржи, вниз, и, подчиняясь простейшей математике, реактор, отклонившись от баржи и обогнув корабль, пошёл вверх, с каждой секундой наращивая скорость…

И, когда он поравнялся со мной, я нажал на захвате кнопку, отключающую все тросы.

Реактор вместе со всеми своими трубами пролетел между мной и бортом корабля, как поезд-маглев по трубе тоннеля, только и мелькнул мимо — попробуй уцепись взглядом!

Изгиб трубы охладителя чуть не съездил мне по визору, но я вовремя отлетел в сторону. В результате труба скребанула по стальной стене процессорного блока, оставляя глубокую царапину и закручивая сияющий, как новогодняя игрушка, реактор вокруг своей оси…

Взорвался реактор уже высоко. Или, вернее сказать, далеко. Визор даже погасил красное предупреждение о возможной опасности. Яркая вспышка взрыва поглотила реактор и мгновенно погасла.

Мне не хватало воздуха. Я повысил поступление дыхательной смеси, зажмурился, несколько секунд подышал, успокаивая взбесившееся дыхание, и снова открыл глаза. Маневрируя на двигателях, вернулся к вреку, и, перебирая руками по внешней обшивке, влетел обратно внутрь корпуса.

— О, ты жив! — обрадовался новичок. — Как же хорошо! Я уж думал!..

— Ты бы лучше думал, когда режешь, — беззлобно отреагировал я. — Смотрел, что именно режешь и думал. Если бы такое произошло у тебя на самостоятельной смене, от тебя бы даже пепла не осталось.

— Не представлял, что работа врекера такая опасная!.. — с тоской в голосе произнёс новичок.

— То есть, то, что при таких огромных заработках «Линкс» постоянно, просто безостановочно, требуются новые работники, тебя не смутило? — усмехнулся я. — Ты не очень умён, да?

— По ходу, да, — уныло вздохнул новичок.

— Тут почти все такие, — подбодрил я его. — И ничего, работают как-то. Тут не обязательно быть умным, тут надо быть внимательным. Тогда все будет пучком. Кстати, с крещением тебя.

— А? — не понял новичок.

— Уничтоженный компонент будет списан с тебя, — я с улыбкой ткнул пальцем в «потолок». — Так что с крещением.

Работоспособность новичка после этого инцидента с реактором упала, но я не давал ему спуску, на сей раз внимательно наблюдая за всеми его действиями. Хотел даже заблокировать входящий канал, чтобы больше никакая передача не отвлекла меня от чего-то важного, но передумал — ничего важного на вреке уже не осталось, все раскидали. Остался только металл и углерод, а с ними все проще простого. Режь да раскидывай.

И новичок резал и раскидывал. Сначала неохотно и уныло, но постепенно всё больше и больше втягиваясь в работу, правда уже без прежней беззаботности — делал всё аккуратно и бережно. Мне же оставалось лишь висеть в нескольких метрах от него, периодически посасывая из трубочки гидратора то воду, то пищетоник. Не ради вкуса, конечно, ради энергии — вкуса у него не было, как и у утреннего пайка.

Собственно, он и был следующим витком эволюции утреннего пайка, жидкая его форма, которая одновременно позволяла поддерживать водно-солевой баланс и насыщать организм энергией и всеми нужными веществами.

Конечно, пищетоник стоил корпорации чуть больше, чем сухие пайки, но эффективные менеджеры «Линкс» просчитали, что замена обеденного перерыва на питание пищетоником прямо во время работы в конечном итоге будет более выгодна.

Так-то я, конечно, предпочёл бы кофе. Когда я вообще последний раз пил кофе? Настоящий, зерновой, чтоб от одного запаха мозги прочищались и губы сами собой в улыбке растягивались.

О кофе оставалось только мечтать — даже если бы я его заказал, такая дорогая покупка могла бы вызвать нездоровый интерес к моей персоне, которая изо всех сил пытается притворяться нищим врекером. Так что оставалось лишь отбросить мечты о кофе, и следить за новичком, чтобы тот не косячил.

Нарушился этот порядок работы всего один раз — когда в динамиках скафандра зародился и начал нарастать тихий, едва слышный низкочастотный гул. Для меня-то этот звук был привычен, я слышал его сотни раз, а вот новичок бросил работу и принялся крутиться по сторонам, пытаясь понять, откуда он идёт. Видимо ни разу не находился снаружи во время прыжка корабля через спейсер.

— Ты слышишь? — наконец спросил он, когда звук усилился.

— Ну да, — хмыкнул я. — Ты что, впервые слышишь «песню спейса»?

— Чего слышу? Звучит как наркота какая-то!

— Ну есть теория, что она действительно способна воздействовать на слух некоторых людей, создавая эффект, схожий с наркотическим опьянением… Но если спросишь меня, то я скажу, что если бы это была правда, то никакого глэйпа не появилось бы вообще никогда, он просто был бы не нужен.

— Да хрен с ним, с глэйпом, что это за звук⁈

— Я ж тебе сказал — «песня спейса», — я дождался, когда новичок обернётся ко мне и ткнул пальцем. — Видишь? Что там?

Ошибиться было невозможно — рядом со станцией, по космическим меркам, конечно, висел только один объект — громада спейсера. Пять гигантских стальных колец, расположенных друг за другом, и удерживаемых вместе парой перемычек по внешним контурам.

На самом деле, конечно, спейсер это нечто намного более сложное, чем просто несколько колец и перемычек, это и тормозящие блоки и огромная куча охладителя, призванного нивелировать выделенную на торможение корабля энергию, и магнитные ловушки, нити которых, протянутые между кольцами, с такого расстояния совершенно не видны. Это все там есть.

Но мы можем видеть только пять стальных колец, через которые на станцию доставляют готовые к распилу корабли, порой даже своим ходом. Поэтому стажёр так и ответил:

— Спейсер.

— А что делает спейсер? — назидательно спросил я.

— Служит точкой наведения для корабля, который собрался прыгнуть через спейс. — как на экзамене, ответил парень, даже не задумался ни на секунду.

— А ещё что делает?

— Ещё? — в голосе стажёра послышалось сомнение. — Вроде бы тормозит выходящий из спейса корабль… Так?

— Так, — я кивнул, хоть новичок и не мог этого видеть под громоздким скафандром. — И то, что ты сейчас слышишь, это следствие торможения. Магнитные ловушки разогреваются и начинают работать сильно заранее, поскольку к моменту прибытия корабля нужно, чтобы они уже выдавали полную мощность. Чем выше этот гул — тем ближе корабль, стало быть.

— А зачем вообще они делали этот звук⁈ — раздражённо выплюнул новичок. — Бесит просто ужас!

— Так его никто не делал. Это следствие наводки от магнитного поля на динамики скафандра. И ничего ты с этим не сделаешь, если только динамики отключить, — я хмыкнул. — Но тогда рискуешь получить по шлему от бригадира, если вдруг ей придёт в голову вызвать тебя по связи, а ты не ответишь. Вот-вот, смотри, сейчас выпрыгнет.

Гул в скафандре к тому моменту нарастил частоту и стал больше похож на назойливый писк… И вдруг пространство внутри колец засветилось. Сияние сначала нарастало, потом внезапно померкло, на мгновение обратившись прямой своей противоположностью — пустотой черной дыры… Из этой черной дыры, из одной крошечной точки в самой её середине за одно мгновение развернулся корпус корабля. Словно с той стороны просверлили крошечную дырку и пинцетом вытянули через неё корабль на эту сторону пространства.

— Никогда не надоедает, — с удовольствием сказал я, глядя как малый тягач «Андриус» с хорошо знакомым «рогом» мостика, выступающим вперёд фюзеляжа, тащит за собой остов ракетного катера «Скиф». — Таким вот образом к нам и попадают свежие вреки, как сам можешь видеть. Возможно, именно этот завтра попадётся тебе на твоей собственной смене.

— Очень мило… — пробормотал новичок, снова берясь за плазменный резак. — И оно каждый раз так… воет?

— Ну да. Так всё устроено.

— И это никак не отменить?

— Ну попробуй, отмени законы физики! — я хохотнул. — Да ты не переживай, спейсер нечасто работает, раз в день, может, два. Ты привыкнешь.

— Ох, ладно… — новичок включил плазменный луч и снова коснулся им обшивки. — Закончилось и хорошо.

Под моим присмотром он без эксцессов дорезал врек и даже почти уложился в лимиты смены. Конечно, если бы он ещё и реактор отключал по правилам, тут смело можно было бы накидывать ещё час, но и так сойдёт на первый раз. У всех нас когда-то был первый раз.

Попрощавшись со стажёром и пожелав ему удачи, дождавшись, когда его заберёт шаттл, чтобы отвезти на выделенный ему врекерский буй, я подлетел к своей железной каморке, подвешенной на тросах, чтобы не улетела, и хлопнул перчаткой по экрану компьютера перед входом, закрывая смену. Даже не глядя на то, сколько денег мне сегодня начислили, я влетел в открывшийся шлюз буя, включил генератор гравитации, зашёл в шкаф и дождался, когда автоматика снимет с меня скафандр. Отстегнул и вытащил одноразовую микроволоконную подкладку, швырнул в утилизатор, поел и лёг спать.

— Доброе утро, сотрудник! Наступает ваш новый рабочий день в корпорации «Линкс»! Напоминаем вам, что у вас есть тридцать минут до начала рабочего дня…

Новый день начался точно так же, как и предыдущий, и сотни других перед ним. Я поднялся, сделал небольшой комплекс упражнений, позавтракал, надел скафандр и отправился к новому вреку.

Сегодня меня ожидал большой магистральный тягач «Скарабей». Огромный и сложно устроенный, за одну смену не раскидать, даже если работать сверхурочно, что вообще-то не приветствуется корпорацией. Ну это ничего, мне торопиться некуда. Можно спокойно работать в своём ритме.

К середине дня я уже начал снимать обшивку. Когда добрался до реактора, вспомнил новичка и то, как он нас обоих чуть не угробил. Вспомнил так же и разговор с Бет и то, что я ей так и не ответил насчёт новичков и их обучения. Ладно, если не выйдет на связь, то вызову её сам, когда проголодаюсь.

Спустя ещё час, когда в печь отправилась третья верхняя панель обшивки тягача, и стало видно висящий над головой спейсер, я решил перекусить и наконец вызвать Бет, чтобы подробнее обсудить её просьбу. Я вылетел за пределы корпуса, сел на одну из балок, на которые крепилась обшивка, и, глядя на спейсер — единственное, на что вообще можно было смотреть, — потянулся к компьютеру на запястье, чтобы вызвать Бет.

Но вызвать её я не успел. Едва только коснулся кнопки, как в динамиках скафандра зародился низкий гул, давящий на мозг.

Я вздохнул и отменил вызов — всё равно ничего не услышу, пока спейсер не сработает.

Гул набрал мощность, повысил частоту, и наконец в центре колец сформировался силуэт лёгкого корвета «Барракуда». Сформировался — и заполнился самим кораблём.

И с ним что-то было не так.

Я приблизил картинку, насколько позволял зум скафандра, и внимательнее рассмотрел «Барракуду», силуэт которой был довольно заметно изменён. Его изменили вмятины, дыры и подпалины. Корвет будто только что вышел из боя…

Несмотря на свои повреждения, «Барракуда» сразу же включила маршевые двигатели, засветившиеся ярким голубым, и буквально вырвалась из пространства спейсера, держа курс куда-то в сторону, прочь от станции, в пустоту космоса.

Судно явно не на разбор…

Динамики снова завыли и спейсер — невиданное дело! — сработал второй раз! На сей раз в нем появились хищные стремительные обводы патрульного эсминца «Санджи» в ливрее Администрации. Он, в отличие от «Барракуды» выглядел целым и невредимым, и, как и «Барракуда», едва появившись, включил маршевые двигатели, и рванулся следом за ней!

Врек меня раздави, Администрация преследует корвет! Вот почему «Барракуда» такая побитая!

Словно подтверждая мои мысли, от «Санджи» отделились две яркие точки и рванули к «Барракуде».

Корвет отстрелил тепловые ловушки и заложил резкий газ-реверс, повернув носом в мою сторону.

Одна ракета повелась на обманку, но вторая — нет. Через несколько секунд преследования, она настигла «Барракуду» и впечаталась ей прямо в блок двигателей!

Вспыхнуло голубое защитное поле, но полностью погасить взрыв не смогло, и от выхлопных сопел полетели обломки! Тяговый вектор нарушился, и «Барракуду» начало крутить вокруг своей оси.

Чем ближе она оказывалась, тем больше её крутило!

Через несколько секунд двигатели заглохли и корвет продолжил движение в мою сторону по инерции, без какой-либо надежды на то, что они смогут отвернуть.

Уже не смогут.

Они врежутся в мою станцию. В мой врек. Буквально через несколько секунд.

Я, к тому моменту уже сжавшийся на всякий случай в комок, распрямился, как мощная пружина, толкая себя прочь от громады врека и дополнительно выстреливая к бую тросом, конечную точку которого закрепил на собственном скафандре!

Меня дёрнуло, как из рогатки выстрелили! И потянуло вперёд.

Буй приближался с пугающей скоростью, а за спиной…

За спиной «Барракуда» таранила останки «Скарабея», где я совсем недавно беззаботно сидел.

Пройдя носом через голый каркас верхней части, «Барракуда» нанизала врек на себя, как кусок мяса на вертел, передала ему часть вращения, заставляя крутиться тоже. Этот огромный конгломерат двух слипшихся кораблей врезался в один из «отрогов» станции, вспыхнувший ярким голубым полем, и остановился, чуть вращаясь на месте.

А потом остановился я…

Остановился ударом о железное ребро буя.

Скафандр смягчил удар, но все равно меня дёрнуло вперёд, голова мотнулась так, что шея хрустнула, в ушах застучало, в глазах моментально потемнело.

— Внимание! — раздался голос в скафандре. — Зарегистрированы сильные перегрузки! Немедленно прекратите движение!

И этот голос был последним, что я запомнил…

Глава 4

Я что, жив?

Твою мать, я жив! Такое вообще возможно? Последнее, что я помнил — это приближающийся с огромной скоростью к моему телу острый угол врекерского буя и удар об него. Удар такой силы, что даже автоматика скафандра заявила: это перебор и надо бы поаккуратнее быть… Такой удар как минимум оставил бы меня с несколькими переломами, даже несмотря на смягчающий эффект надутого дыхательной смесью скафандра, а я себя чувствую вполне прилично.

Кстати, а где скафандр? Его ведь тоже на мне нет! Да и вообще я не болтаюсь в черноте космоса, судорожно пытаясь отвоевать у пустоты хотя бы глоток воздуха, стремительно утекающего через расколотый визор, а лежу на плоской холодной поверхности. Дышится совершенно спокойно и единственное, что смущает — это то, что я ничего не вижу по самой простой и банальной причине — у меня закрыты глаза.

Но открывать их я не торопился. Долгий и сложный жизненный опыт подсказывал мне, что если ты выжил там, где должен был погибнуть, при условиях, при которых просто невозможно не погибнуть, то произошло это лишь благодаря кому-то постороннему. А я знаю только один тип людей, которые стали бы меня спасать из той задницы, в которой я оказался.

И это те люди, компании которых я бы предпочёл смерть.

Поэтому, прежде чем открыть глаза и окончательно и бесповоротно показать, что я пришёл в себя, я сосредоточился на остальных органах чувств, пытаясь понять если не где я, то хотя бы как много вокруг меня людей и что они делают.

По коже прошёлся лёгкий прохладный ветерок, нос бесшумно втянул его, раскладывая и анализируя запахи. Воздух явно корабельный, рециркулированный — характерная нотка озона, придающая ему искусственной свежести, никогда не забудется тому, кто подышал этим воздухом хотя бы неделю. Я дышал им месяцами.

Слегка согнув пальцы, так, чтобы это выглядело как неосознанное движение во сне, я коснулся подушечками поверхности, на которой лежал. Она была скользкая и гладкая, словно лёд, но не настолько холодная. Действительно — кому придёт в голову замораживать человека, которого только что вытащили из открытого космоса? Тогда проще было вообще не вытаскивать, а оставить где есть.

Но главное, что я понял — я не связан. Я не раздет, не закреплён никаким образом и вообще, кажется, никто не собирается ограничивать мою свободу. Просто принесли и положили на… стол? Наверное, на стол. И так оставили.

Если это действительно те, с кем я не хотел бы встретиться, то они совершили все ошибки, какие только могли. И половину тех, какие не могли.

Внезапно в полной тишине, в которую я внимательно вслушивался, раздался тонкий тихий зуммер. Так на малых кораблях звучат сигналы вызова по внешней связи. Значит, я действительно на корабле. Но на каком из тех двоих? Или вообще на каком-то третьем?

— Ну, Кори? — раздался спокойный глубокий мужской голос. — Ответишь?

— А чего я-то сразу? — огрызнулся в ответ другой голос — девичий.

— Ну это же было твоей идеей этот полутруп из космоса выловить.

— Кэп, если бы не она, мы бы скорее всего уже летели не на собственной тяге, а на тяге торпед, торчащих из кормового отсека. Так что инсинуации в адрес Кори считаю излишними.

Ого! А вот этот голос это уже что-то прямо интересное! Холодный, с металлическим призвуком и лёгким дребезжанием, явно синтезированный, а не сотворённый при помощи голосовых связок.

Я нечасто слышал подобные голоса хотя бы потому, что роботов, оснащённых функцией языковой коммуникации, в принципе, немного. Поэтому ошибиться было невозможно — это говорит робот. И, судя по тому, что он изъясняется осмысленными выражениями, да ещё в контексте беседы, а не засунутым в прошивку набором стандартных фраз, этот робот — разумен!

А разумных роботов в нашей Вселенной запретили делать когда? Правильно, шестьдесят лет назад, после Великого Патча. Правда тогда считалось, что их всех истребили… Не всех, получается?

Что ж, как это ни странно звучит, но я точно не на корабле Администрации, теперь это очевидно. Если разговоры между людьми могли быть какие угодно и между кем угодно, то вот разумный робот в эту канву не вписывается вообще никак. Любой представитель Администрации не то, что не стал бы стоять рядом с ним — он бы моментально попытался оборвать существование робота любым доступным способом.

Поэтому я, уже ничего не опасаясь, открыл глаза (сначала чуть-чуть, чтобы не ослепило вероятным светом), и повернул голову в сторону говоривших, чтобы разглядеть их и заодно — окружение.

Я и правда лежал на столе. На столе, с одной стороны которого стоял полукруглый диванчик с красной потрёпанной обшивкой, а с другой — два разномастных «космических» стула с магнитными ножками. Кроме этого набора, притулившегося в уголке, в этом помещении не было никакой мебели. Экипажные кресла не в счёт — они считаются не предметами мебели, а элементами консолей, к которым приделаны. Консоль навигатора, консоль техника, консоль пилота, две оружейные, и, конечно же, капитанское кресло.

Это капитанский мостик. Небольшой, всего-то квадратов на тридцать, а значит, я точно не на борту корабля Администрации — на «Санджи» капитанский мостик раза в полтора больше. Да и не будет никто ставить на кораблях Администрации прямо в святая святых ободранный красный диван, стол и разномастные стулья. Да и сам экипаж не будет выглядеть так… Аляповато.

В капитанском кресле, где на консоли в такт зуммеру моргала жёлтая лампочка внешнего вызова, поставив локти на колени и сцепив ладони, сидел заросший мужчина с усталыми глазами. Его густая борода, практически седая, переходила в чёрные волосы, подёрнутые серебристыми нитями, а тонкий нос с приличной такой горбинкой напоминал солнечный парус, на каких курсируют прогулочные сверхлёгкие яхты.

Напротив него, в кресле главного оружейника, сидела симпатичная девушка с красными волосами. Волосы были подстрижены довольно хулиганисто — левая нижняя четверть головы практически выбрита, и, чем дальше по окружности черепа, тем длиннее пряди, так что в итоге они оказывались длиной по плечо. Жутко неудобно, должно быть, но выглядит очень эффектно, не поспоришь. Да и вообще девушка выглядит эффектно — яркие неоновые пятна на одежде, синие и розовые, будто она очень неумело красила фюзеляж валиком и заляпалась. Проколотая левая бровь, дерзкий взгляд. Эдакая бунтарка, привыкшая идти поперёк течения.

Хотя по сравнению со следующим персонажем она выглядела просто образцом добродетели. Я не знаю, как все эти люди умудрялись сохранять спокойствие, находясь рядом с этим механизмом, но у меня при взгляде на него возникало только одно желание — вскочить и бежать как можно дальше. Найти там оружие калибром покрупнее, желательно вообще стационарную пушку космической станции, и сжечь его. В идеале вместе с кораблём, чтобы уж точно не рисковать.

И это при том условии, что я сам никогда в жизни не видел разумного робота, восставшего против человечества! Весь Великий Патч закончился задолго до моего рождения, я видел лишь голофильмы и читал воспоминания очевидцев!

Согнув тонкую «шею», чтобы поместиться под слишком низким для него потолком, между капитаном и девушкой стоял хорошо знакомый, много раз виденный на картинках, геологический робот модели «Богомол». Действительно слегка похожий на богомола, тонкий и высокий, с длинными ногами, чтобы без труда перемещаться по рельефу любой степени пересечённости, с длинными трехсуставчатыми руками, чтобы без труда брать пробы грунта из любых, самых сложных дыр и ям, он также оснащался мощным лазерным анализатором и пневматическим отбойным молотком для того, чтобы откалывать образцы. В нем было ещё много всего, но именно лазер и молоток, а также его способность быстро двигаться по любым поверхностям, включая вертикальные, стали его основным оружием во время Патча. Никакой защиты, кроме особенной тугоплавкости для работы в зонах вулканической активности, у него не было, но это с лихвой компенсировалось его скоростью и тонким силуэтом — по нему просто невозможно было попасть. Особенно в те времена, когда личные системы автоматического захвата и сопровождения цели находились ещё в зачаточном состоянии.

Говоря проще, этот робот буквально за две-три секунды способен превратить в кровавые ошмётки абсолютно всех, кто находится в помещении. Но он этого не делает. И, судя по поведению людей, никогда не собирался этого делать.

Кстати, о людях — их здесь было ещё трое.

Невысокий азиат (куда ж без заселивших сначала всю Землю, а потом и весь космос азиатов) в синем потрёпанном комбинезоне техника. Он переводил взгляд с капитана на девушку, потом на робота, потом снова на капитана, и в глазах его читалась неуверенность всей Вселенной, объединённая в одном человечке.

Большой черный мужик с дредами, собранными в толстенный хвост. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, отчего его бицепсы надулись ещё больше и короткие рукава жёлтой майки с цифрой «13» на спине уже готовы были сдаться под этим натиском. Но вот что интересно — несмотря на всю внешнюю агрессивность мужчины, взгляд его был вовсе не агрессивным, а скорее обеспокоенным, словно ему только что сообщили, что в радиусе ближайших пятисот световых лет резко закончился весь белок. Даже синтетический. Даже в порошке.

Последней была высокая статная женщина лет двадцати пяти с длинными, перекинутыми на левую сторону, чёрными (казалось, даже чернее, чем у капитана) волосами. Она сидела в кресле второго стрелка, задрав ноги на подлокотник. Короткий белый халат задрался и оголил бедро с не знаю чем… Это сошло бы за подвязку, но на женщине не было чулок, она вообще была босой, если уж на то пошло, и ярко-красный лак на ногтях ног агрессивно блестел в свете корабельного освещения.

То, что я принял за подвязку, оказалось широкой лентой, охватывающей бедро судового врача (ну а кто ещё это может быть?). К ленте крепились скальпели, пинцеты, инъекторы и другое медицинское железо.

Никто из команды, конечно же, не обращал внимания ни на блеск железа, ни на вызывающий наряд врача. Они явно летали таким составом уже давно (ну ещё бы, робот же!) и уже ничему не удивлялись.

— Мы так и будем сидеть и ждать у чёрной дыры горизонта событий? — глубоким грудным голосом спросила врач, рассматривая ногти на руках — тоже кроваво-красные.

— Если хочешь, то можешь сама ответить! — огрызнулась красноволосая.

— А что, и отвечу, — легко согласилась врач.

— Сидеть, Пиявка! — даже не взглянув в её сторону, скомандовал капитан. — Сам отвечу.

— И что скажешь? — спросила красноволосая.

— По пути сообразим, — ответил капитан и нажал на кнопку приёма входящей связи.

Я же в этот момент уже продумывал, как свинтить отсюда. Из всех присутствующих проблемы, чисто на вид, мог создать только робот — даже здоровяка я легко выключу, в паху мышцы не накачать. Но вот робот… Даже если он по какой-то причине не стремится убить всех человеков, что уже странно само по себе, то ему достаточно будет просто встать у меня на пути (а он успеет, он эту рубку покроет одним прыжком за половину секунды), и я не смогу пройти мимо него. Значит, надо утечь отсюда незаметно, пока они все отвлечены на разворачивающийся голографический экран. Даже робот свою цилиндрическую башку повернул в ту сторону. Так что есть немаленький шанс бесшумно сползти со стола, добраться до шлюзового отсека, который я, конечно же, отлично помню, где находится, влезть в первый попавшийся скафандр…

Чтобы что? Выйти в открытый космос не глядя? Не зная, что там меня ждёт и ждёт ли вообще?

Ответ на этот вопрос я получил даже раньше, чем подтянул себя к краю стола.

Голографический экран развернулся и на нем появилась суровая подтянутая красотка в бело-синей форме Администрации. Форма выглажена так, что об углы и стрелки можно взгляд порезать, причёска уложена волосок к волоску, даже скулы и подбородок блондинки, казалось, поддались общему порядку и резко заострились. Как и взгляд холодных голубых глаз.

— Говорит капитан эсминца «Чёрный три», Кирсана Блок. Ваш корабль разыскивается в двадцати звёздных системах за пиратство и действия против Администрации. Вы у нас на прицеле всех орудий, поэтому немедленно отключите любые защитные системы и допустите на борт команду досмотра. В противном случае мы будем вынуждены открыть огонь и уничтожить вас.

— Говорит капитан свободного корабля, — не представившись, что противоречило этикету, ответил капитан. — У нас на борту заложник. Любые агрессивные действия с вашей стороны приведут к его гибели.

Ах вот оно что. Эти господа и дамы, судя по всему, относятся к когорте пиратов и всяких прочих контрабандистов, короче говоря, тех, кто не дружит с законом. Что ж, если выбирать между теми и этими, я, пожалуй, выберу пиратов. Здесь у меня больше шансов прожить подольше… Хотя и кажется, что всё ровно наоборот.

— Заложник? — Кирсана нахмурилась и бросила куда-то в сторону: — Информацию. Быстро!

Спустя буквально секунду её взгляд сместился куда-то в сторону — она явно читала с виртуального листа.

— Рядовой врекер компании «Линкс», личный идентификатор двенадцать пятьдесят шесть е сорок семь. Долговой счёт составляет два миллиона пятьсот сорок семь тысяч двести пятнадцать юнитов. Согласно договору с корпорацией, врекер является её собственностью до тех пор, пока не выплатит весь долговой счёт полностью. Администрация уже погасила долговой счёт данного врекера, поэтому он больше не представляет для компании интереса. Он теперь вообще больше ни для кого не представляет интереса, в том числе и для Администрации. Повторяю — немедленно отключите все системы защиты и допустите на борт команду досмотра! На раздумья вам отводится десять минут, по окончанию которых огонь будет открыт без предупреждения.

Голографический экран свернулся в точку и погас, а в рубке повисло тяжёлое молчание.

— Вот так, Кори, — тяжело уронил капитан. — Я же говорил, что Администрация любую задницу выворачивает себе на пользу. Не представляет интереса твой заложник, вот как. Они готовы им пожертвовать.

Не представляет интереса…

Готовы пожертвовать…

Внутри меня вскипела и чуть ли не через уши полилась злоба.

Я столько лет отдал Администрации, выполнял самую грязную работу, которую давали мне всякие чинуши в высоких кабинетах, терпел высокомерие таких вот отутюженных Кирсан, свысока глядящих на нас, тех, кто оставлял на их отдраенных палубах капли смазки и крови, стекающие с наших доспехов! Я уничтожал всех, кого прикажет Администрация, невзирая на пол и цвет кожи…

А теперь — «не представляет интереса»⁈

Я вам покажу «пожертвовать»! Я вам покажу, какой интерес я вам не представляю! Это, конечно, очень круто, что я замаскировался так, что Администрация не докопалась до моей истинной личности… Но и подыхать здесь я тоже не собираюсь!

А именно это и произойдёт, если я не вмешаюсь! Разница лишь в том, что от снарядов эсминца я умру, скорее всего, быстро, а вот если на борт проникнет команда досмотра и повяжет всех, включая и меня, когда они узнают, кто я, а они узнают, я буду умирать медленно. И, чем больше информации обо мне они будут поднимать из архивов, тем медленнее я буду умирать.

Вот только сегодня я не умру! Не на того напали! Пусть моя врекерская станция разрушена, и мне теперь негде прятаться, но теперь — уже и незачем. Даже мой долг, на который мне всегда было плевать, за меня выплатила дорогая Администрация. За это ей, конечно, спасибо.

Но это им не поможет…

Я сел на столе, свесив ноги вниз и громко сказал:

— Эй, вы. Понятия не имею, кто вы… Выжить хотите? Если да — спросите меня как.

Глава 5

Первым отреагировал, конечно же, робот. Отреагировал точно так, как и должен реагировать робот — одна только башка повернулась почти на сто восемьдесят градусов, как у совы, и на меня уставилась тонкая полоса матово-черного плексигласа, за которой у этих моделей прятались визуальные сенсоры.

— Человек очнулся, — констатировал он железным голосом. — Стимуляторы подействовали.

— А у тебя что, были сомнения в моих стимуляторах? — фыркнула врач, окидывая меня заинтересованным взглядом.

— Сомнения это не то, что заложено в мою программу, — равнодушно отозвался киборг.

— Заткнись, Жи, — поморщился капитан. — И ты, Пиявка, тоже заткнись. Все заткнитесь. Кроме тебя. Ты говори.

Последние слова, как и взгляд капитана, были адресованы мне.

— Что конкретно говорить? — поинтересовался я, поудобнее устроившись на столешнице так, чтобы видеть одновременно всех. — Сколько вообще времени прошло с момента столкновения?

Я чувствовал себя на удивление хорошо, прямо-таки отлично чувствовал — видимо, стимуляторы мне вкатили ядрёные. Последний раз, когда я пробовал стимулирующее ширево, был,когда я ещё носил броню в цветах Администрации. И тогда его действие было намного слабее, вообще не сравнить с тем, что я испытывал сейчас. Видимо, за несколько лет фармакология сделала приличный скачок вперёд.

— Десять минут двенадцать секунд, — ответил вместо капитана робот.

Десять минут на то, чтобы человека, который испытал настолько мощные перегрузки, что аж вырубился от них, поставить на ноги? Да эти стимуляторы ещё круче, чем я про них думал!

— Жи, заткнись, я сказал. Не лезь в разговор. Ты что-то там говорил про то, чтобы остаться в живых?

Я кивнул:

— Шанс есть. Но нам придётся действовать сообща.

— Откуда нам знать, что ты не водишь нас за нос? — прогудел чернокожий здоровяк, глядя на меня сверху-вниз. — Что ты не пытаешься нас развести, чтобы на самом деле помочь им?

— А зачем им помогать? — я пожал плечами. — Разве им нужна помощь? Они же чётко сказали — вам осталось жить совсем чуть-чуть. Или время выходит и корабль сжигают, или вы допускаете на борт досмотровую команду… И я даже не знаю, какой из вариантов хуже.

— Хорошо, им ты не помогаешь, — капитан поморщился. — А нам для чего помогать?

— Ты вообще слышал, что они про меня сказали? — я усмехнулся. — И я, по-твоему, должен это терпеть? Спокойно проглотить то, что я не представляю интереса и мной можно пожертвовать? Да хрен там! К тому же, если они выплатили за меня мой долг, значит, я теперь официально свободен от договора с «Линкс», а значит могу отправиться куда захочу. И ваш корабль в данный момент — самое ближайшее ко мне такси.

— Такси, — невесело усмехнулся капитан. — Это такси не на ходу, брат.

— Технически на ходу, — внезапно вмешался азиат в комбинезоне. — Маневровые двигатели у нас ещё остались, на них мы можем двигаться! А ещё если постараться, то, возможно, получится вернуть в строй один из четырёх маршевых!

— Этого все равно мало, Сато, — капитан покачал головой. — Как мы уйдём от Администрации?

— Ой, мы уйдём очень легко, — я улыбнулся. — В чем проблема уйти от того, у кого сломаны ноги и завязаны глаза?

— Так, ты сейчас о чём? — капитан нахмурился. — Какие ноги, какие глаза?

— Да все просто.

И я рассказал им план, который родился у меня в голове, едва я услышал какой я бесполезный и ненужный человек. Тот самый план, который покажет, насколько важными могут быть «бесполезные» люди.

— Это… очень дерзко, — подбирая слова, произнёс капитан.

— Я бы сказала самоубийственно дерзко! — поддержала его корабельный врач, глядя на меня с ещё большим интересом, чем раньше. — У этого парня явно не все дома. Всё, как я люблю.

— Отнюдь, у меня все дома, — усмехнулся я. — Даже больше, чем все. У меня дома настолько «все», что часть их просто вываливается из окон.

— О, ну психические заболевания это не ко мне, — врач медленно и вальяжно потянулась. — Вот если пальчик заболит… Любой из них. Тогда милости прошу.

— Тихо! — шикнул капитан и снова вернул взгляд ко мне. — До корабля Администрации почти восемьсот метров. Даже если все действительно пойдёт так, как ты задумал, ты не успеешь добраться до обшивки незамеченным. Аварийный маяк скафандра включится раньше и тебя запеленгуют.

— Не включится.

— Это ещё почему?

— Потому что скафандр останется на корабле.

Повисло недоуменное молчание, а красноволосая девушка, которая сидела рядом с капитаном, подалась вперёд, опираясь руками на подлокотники, будто бы собираясь вскочить. Но вместо этого она замерла под неестественным углом, наклонившись вперёд, и голосом, в котором смешались восхищение и недоверие, спросила:

— Ты что… Собрался фридайвить⁈

— Ох, зачем я это услышал… — расстроился азиат Сато. — Этого мне только не хватало.

— Ты правда собрался фридайвить? — повторил вопрос девушки капитан.

— Да.

— Ты идиот? Или я не знаю, что ещё может быть у тебя с головой… Ты, может, не в курсе, но космос вообще-то убивает.

— Только тех, кто его боится, — я усмехнулся. — Шутка, конечно. Но, если говорить откровенно, то для меня это не впервой. Вы меня откуда подобрали? С врекерской станции! Я, знаете ли, врекер. А каждый врекер хотя бы раз в жизни забывал заправить скафандр перед следующей рабочей сменой и, чтобы не тратить время в её начале, вылетал к терминалу в чем мать родила. Делов-то на четыре секунды.

На самом деле я понятия не имел, делают ли так врекеры, поскольку ни разу в жизни не забывал заправить и обслужить скафандр. Однако это не значит, что у меня не было опыта фридайва. Был, и ещё какой. В рядах «Мёртвого эха» каждый должен был пройти своеобразный обряд инициации, перелетев с челнока на базу через двадцать метров открытого космоса… И это уже не говоря о двух случаях, когда фридайв был вынужденный. Первый раз — из-за повреждения и разгерметизации корабля, когда пришлось прыгать из носового отсека в отделившийся и удаляющийся кормовой, где располагались спасательные капсулы. И второй раз — во время тайной операции по проникновению на дипломатический катер, когда нельзя было допустить даже самой возможности того, что хотя бы какая-то сигнатура отряда выдаст наше присутствие.

— А это не против правил корпорации? — неуверенно подал голос Сато.

— Когда никто не знает — не против, — я перевёл на него взгляд. — А сейчас это вообще наш единственный шанс на спасение.

— Человек прав, — внезапно выдал робот. — Я просчитал все вероятности, как с его участием, так и без него. План, который предлагает он, обладает максимальной вероятностью сработать.

— Интересно, а какие именно варианты ты просчитал? — не удержался я.

— Все, — хладнокровно ответил робот. — Включая и те, в которых мы выполняем предложенный тобой план, но без тебя. Эти варианты были бы максимально предпочтительными для нас, поскольку исключали бы человеческий фактор неизвестной для нас личности. Но они неосуществимы по причине отсутствия у кого-либо из нас навыков работы с врекерским снаряжением. Аналогично у всех нас отсутствуют необходимые для исполнения плана знания об устройстве целевого корабля. Вероятность успешного исполнения плана при выполнении его кем-то из нас варьируется от двух до семи процентов.

— А ещё ты забыл упомянуть, что никто из нас никогда в жизни не фридайвил и не собирается этого делать, — отстранённо заметила врач.

— Несущественное замечание, — коротко ответил робот. — Этим фактором возможно пренебречь.

Робот есть робот. Голый прагматизм и расчёт, и ничего более. Он даже членов экипажа, которые вообще-то люди, а не ходячие железки с позитронным мозгом, воспринимает исключительно как ресурс для выполнения задачи. Он просчитывает варианты действия, добавляя в них в качестве переменной даже смерть того, кто будет выполнять этот план, и это не является для него стоп-фактором. Уж насколько требовательным командиром был я, уж насколько мои ребята готовы были наизнанку вывернуться, чтобы выполнить задачу, но такое поведение вызывает вопросы даже у меня.

Помнится, одна из теорий, почему начались события Великого Патча, как раз и гласила, что людей просто пугал зародившийся среди роботов социум, построенный на логике и прагматизме, а не на эмоциях и привязанностях, и в итоге они не смогли жить рядом с подобным обществом.

— Ну, раз Жи всё просчитал, то вариантов у нас, полагаю, нет? — капитан развёл руками. — В конце концов, что мы теряем? Даже если у тебя ничего не получится, всё просто вернётся в ту же точку, в которой мы находимся сейчас. Мы просто снова окажемся в той же ситуации, так что попытка, как говорится не пытка. Но я не могу не спросить — ты точно справишься?

— Конечно же не точно, — я усмехнулся. — Но поверь, дядя, если я останусь в живых, я это сделаю. А для того, чтобы остаться в живых, я сделаю всё, что возможно. И даже немножко невозможного.

— Да будет так. — капитан хлопнул ладонями по коленям и встал со своего кресла. — Идём, у нас мало времени. Сато, к двигателю, если ты сказал, что его можно заставить работать, сделай это. Кори, найди термоплёнку, Джакс, с тебя дыхательная смесь. Пиявка, если надо нашему герою что-то вколоть, чтобы он не отключился в самый неподходящий момент, через тридцать секунд оно должно торчать из его руки. Жи, идёшь с нами. Шевелимся!

Уставший старик, поднявшись на ноги, моментально превратился в настоящего капитана, раздающего короткие властные указания. У него даже плечи расправились и в глазах появился характерный блеск, какой появляется у любого человека, у которого снова есть не просто надежда, но ещё и понимание пути.

Команда корабля резко сорвалась с мест и исчезла во внутренних помещениях. Все, кроме робота и врача. Она медленно и показательно спустила ноги с подлокотника кресла, неспешно потянулась, грациозно выгибая спину, поднялась, и, виляя бёдрами, подошла ко мне. Параллельно с этим рука её скользнула под полу халатика, к подвязке, и вынырнула обратно с одноразовым инъектором в руках.

Врач подошла ко мне вплотную и взглянула в глаза. Сейчас, когда она оказалась так близко, я смог разглядеть, что радужка в глазах у неё не круглая, как у всех, а в форме четырёхлистного клевера, да ещё и красная. Помимо этого, по её губам, и по верхней, и по нижней, будто продолжая линию носа, тянулась толстая красная линия, ярко выделяющаяся на фоне бледных, почти белых, губ. Словно кто-то окунул палец в кровь, а потом провёл им точно по средней линии обеих губ.

Что-то зашевелилось в моей памяти, что-то связанное с подобной внешностью, которую я уже где-то видел, или читал о ней, или…

Додумать я не успел — врач поднесла к моей руке иглу инъектора и я едва успел сдержаться, потому как рука на автомате дёрнулась на перехват.

Пиявка заметила движение и усмехнулась:

— Что ты такой дёрганый? Я не больно. Как гобарик укусит.

— Все вы так говорите, — усмехнулся я, заставляя себя опустить руку. — А потом вены насквозь прокалываете так, что гематомы две недели сходят.

— А я не буду колоть в вену, — невинно ответила Пиявка и коротким движением, без замаха, вкатила инъектор мне в плечо. — Я буду колоть куда придётся.

Инъектор щёлкнул, впрыскивая в кровь какое-то зелье производства Пиявки, но я ничего не почувствовал — наверное, ещё действовали предыдущие стимуляторы.

— Двадцать девять, — Пиявка развернулась к капитану, помахивая пустым инъектором. — Я умница?

— Сгинь! — коротко бросил капитан и перевёл взгляд на меня. — Идём. Жи.

Робот коротко звякнул-брякнул, подтверждая, что он всё слышит и готов двигаться.

Капитан вышел из рубки первым, он будто вёл меня по коридорам корабля, хотя на самом деле я сам мог ему провести экскурсию по его кораблю и даже показать парочку мест, о существовании которых он, скорее всего, даже не подозревал.

Пройдя два поворота и три переборки, мы добрались до главного шлюза. Капитан открыл гермодверь, и мы принялись вытаскивать оттуда всё, что не хотелось бы, чтобы унесло в космос, когда мы будем производить взрывную декомпрессию, имитируя неполадки на борту.

А лежало там много чего… Там в шкафах стояло несколько скафандров для команды, там лежали какие-то ящики с армейскими маркировками, там стояла кадка с пустотной пальмой, что-то ещё…

Но главное — там лежал мой собственный скафандр, хорошо заметный благодаря яркому цвету. И на нем даже оставалось моё оборудование, что не могло не радовать. Всё же не зря я потратил в своё время часы на подгонку и крепёж снаряжения, если даже после столкновения с кораблём не потерял его.

Завидев скафандр, я отказался работать грузчиком и принялся цеплять на себя оборудование, нужное для миссии. Прямо поверх рабочей одежды, отпинав скафандр за гермодверь. Батарею на пояс сзади, маневровые двигатели по бокам от батареи (пользоваться ими я не собирался — слишком заметно, — но они просто не отсоединялись от неё, по крайней мере, не отсоединялись быстро), резак под правую руку, захват, совмещённый с метателем тросов под левую, магнитные мины на всякий случай на пояс. Все это вместе весило прилично, поэтому, немного подумав, я отсоединил раздатчик мин и окликнул робота:

— Эй… Как там… Жи, да? Возьми это и убери куда-нибудь, откуда потом это будет несложно достать.

То ли варево Мокрицы начало действовать, то ли я привык уже к тому, что рядом со мной находится двухметровая разумная машина весом в полтонны, но никаких опасений у меня он больше не вызывал. Я даже не боялся того, что робот как-то неправильно поймёт мои слова, воспримет их как агрессию, как указание какое-то… У роботов нет чувств и такая вещь как эмоции им неведома, искусственный интеллект воспринимает то, ЧТО ты сказал, а не додумывает сам себе, КАК ты это сказал.

Поэтому Жи донёс до места ящик, который был в этот момент в его манипуляторах, а потом вернулся и взял у меня раздатчик мин. Взял характерным для робота движением — дёрганым и резким, так что я даже покачнулся и вынужден был опереться рукой о его стальной корпус.

— Упс, пошатывает что-то, — пробормотал я, снова принимая вертикальное положение. — Наверное, навесил на себя слишком много.

— При разгерметизации шлюза система искусственной гравитации в нем так же будет отключена, — ровным голосом ответил мне Жи. — Поэтому вес не будет иметь значения.

— Действительно, как я мог забыть?.. — усмехнулся я, подтягивая на себе последние ремешки.

Вернулись Кори и Джакс, каждый с тем, за чем их послали. Большой баллон дыхательной смеси, которой мне хватит минут на тридцать, никак не меньше (я проверил заправку) с полнолицевой маской и даже не фольга — а целая фольгированная накидка, вроде той, что используют при тушении пожаров в отсеках! Собственно, не удивлюсь, если она именно из пожарного ящика её и достала. Это вообще отлично, потому что если бы пришлось обходиться просто комком теплоизолирующей фольги, то пришлось бы в конечной точке маршрута её рвать, приводя к нулю давление.

— Гениально! — коротко высказался капитан, осматривая накидку. — Скидывай все.

Пришлось скидывать снаряжение на пол, надевать накидку с капюшоном (Кори и Джакс параллельно заматывали рукава и штанины скотчем) и снова натягивать снаряжение поверх.

Наконец через пять минут всё было готово и Джаки с Кори вышли из шлюзового отсека, оставив там нас троих.

— Жи, остаёшься тут. Разгерметизируешь отсек, через пять минут по обшивке добираешься до кормового люка. Там тебя будут ждать.

— Принято, — звякнул робот. — Человек, ты готов?

— Человек, человек… — вздохнул капитан. — Как тебя зовут хоть, врекер?

— Пока что не сильно важно, — покачал я головой. — Вот если через час мы всё ещё будем живы, тогда и познакомимся.

— Разумно, — капитан кивнул и вышел из шлюза. — Удачи.

Пока лязгали запоры на внутренней гермодвери, я подошёл к внешней и посмотрел через иллюминатор наружу. Корабль Администрации висел прямо идеально напротив. И захочешь — не промахнёшься.

А я и не хотел.

— Человек, ты готов? — снова спросил робот, стоящий возле щитка аварийной разгерметизации.

Я, помня как выламывает гермодвери отсеков при этой процедуре, отошёл подальше от внешней двери, встал ровно посередине шлюза, чтобы быть максимально далеко от всего, что мы могли забыть вынести, и кивнул:

— Готов.

И робот ударил по кнопке, защищённой двойным стеклом, разбивая его вдребезги.

Глава 6

Я много раз переживал взрывную декомпрессию, ведь далеко не всегда на кораблях, на которые наши кураторы тыкали пальцами, были рады нас видеть. Можно даже сказать: там никогда не были рады нам. Поэтому практически всегда проникновение сопровождалось наклеиванием взрывчатки и приличным взрывом. И, как следствие, взрывной декомпрессией, которая выносила из корпуса всё, что не привязано и не прикручено.

Я настолько часто переживал взрывную декомпрессию, что уже позже, в рядах «Линкс», ни разу не допустил её при распиле очередного корабля. Каждый раз, когда моя рука с резаком поднималась, чтобы сделать разрез, в голове срабатывала тревожная лампочка, велящая проверить давление в смежном отсеке. Очень полезный навык для врекера! Особенно если учесть, сколько моих коллег закончило свой путь в печи.

Но я ни разу не переживал взрывную декомпрессию изнутри…

Поэтому, когда робот грохнул по кнопке, разбивая защитное стекло, и сработали пиропатроны, вырывая из креплений гермодвери, я мог лишь гадать, что меня ждёт.

А ждало меня не самое приятное ощущение. Меня будто положили в огромную рогатку и выстрелили мной в черноту космоса!

Это не было похоже на то, как тянут маневровые двигатели скафандра. Это совершенно не было похоже на тягу магнитного захвата — меня будто тянуло за каждый квадратный миллиметр тела сразу! Или вернее будет сказать — толкало в каждый квадратный миллиметр.

Зато была скорость. Огромная скорость, которая за одно мгновение выросла до своего предела. Стальные стены шлюза мелькнули перед глазами размытыми полосами, и меня вынесло в открытый космос в облаке всякого хлама, который остался валяться на полу.

Это была моя маскировка. Даже если кому-то придёт в голову посмотреть не на радар, который такую маленькую цель, как один человек, тупо не срисует, а глазами в окно, он всё равно меня не разглядит в этой куче мусора и решит, что декомпрессия — это просто следствие повреждений корабля.

Как только я оказался в открытом космосе, плёночный «скафандр» на мне моментально раздулся — сказывалась разница давлений. Раздулся, но не порвался, хотя и воздух принялся медленно травить из крошечных щелей там, где запястья и лодыжки перемотали слоями клейкой ленты. Ничего, это происходит не сильно быстро, мне хватит времени туда-обратно по два раза слетать, пока давление не снизится настолько, что это убьёт меня. Лицо же и вовсе закрывала полная дыхательная маска, в объёме которой давление будет поддерживаться ровно в одну атмосферу до тех пор, пока не кончится смесь в баллоне…

Да я ещё неплохо устроился! Осталось только долететь до корабля Администрации, инерция мне в помощь.

Чёрт, а здесь ведь красиво! Как не крути, но космос очень красив, особенно когда эту бархатную черноту, как игрушки новогоднюю ёлку, украшают творения людей. Они словно придают жизни этой пустоте, которая без них была бы мертва. Они — это то, за что я когда-то сражался. То, во что я когда-то верил.

Впрочем, я и сейчас во всё это верю. Перестал верить я только в тех, кто всем этим управляет. И в первую очередь Администрации.

Восемьсот метров в масштабах космоса — это практически у соседа на ноге. А потому несмотря на то, что корабль противников не был таким уж большим, и даже на средний слабо тянул, на таком расстоянии он казался гигантским. Таким огромным, что пролететь мимо него у меня не получилось бы, даже если бы я сильно захотел. Даже если бы включил сейчас маневровые двигатели на полную, всё равно не пролетел бы мимо, настолько большую скорость придала мне декомпрессия шлюза.

Поэтому восемьсот метров я преодолел буквально за какие-то десять секунд, четыре из которых я отчаянно тормозил маневровыми, чтобы меня не размазало по обшивке, как те предметы, что улетели вперёд. Несколько ящиков расколотило в мелкие щепки, я же умудрился погасить скорость и приземлиться на вражеский корабль практически без проблем.

Единственной проблемой стало хоть за что-то уцепиться на поверхности, чтобы инерция не протащила меня дальше, валяя по металлу и разрывая мою хиленькую фольгированную защиту. Но и с этой задачей я справился, увидев кронштейн антенны ближней связи и схватившись за него.

Обшивка корабля была ледяной. Корабль ещё не успел согреться после перехода через спейсер. К тому же это была теневая сторона, так что пальцы обожгло холодом. Поэтому я не стал задерживаться на одном месте, и, едва только стабилизировался, тут же оттолкнулся, перелетая дальше. Снова на короткую секунду уцепился за вынос третьего газового двигателя, перехватился, толкнулся, пролетел ещё…

Я двигался по обшивке корабля, как блоха по уличной собаке — короткими прыжками, перехватываясь и тут же отталкиваясь, чтобы пальцы не успели примёрзнуть к ледяному металлу. Активные действия заставили организм требовать больше кислорода, и пришлось в процессе очередного «скачка» подкрутить регулятор газового баллона, добавляя кислорода в смесь.

А ещё в этот момент я заметил, что липкая лента на правой руке медленно, но верно отклеивается — кажется, кто-то плохо постарался…

Как мог я приделал её обратно и в два последних прыжка добрался до нужного мне места. С момента вылета с пиратского корабля прошло не больше минуты, но пальцы уже плохо гнулись и слушались, поэтому я не стал терять время и активировал резак.

Место, которое я выбрал, было особенным. Если бы кто-то спросил меня, я бы сказал, что этот участок обшивки — инженерный просчёт конструкторов «Санджи», но, видимо, сами они так не считали, поскольку оставляли его из генерации в генерацию.

Всё дело в том, что здесь, на этом квадрате два на два, проходили кабели, отвечающие за системы двигателей и связи. Они, конечно же, были продублированы на случай выхода из строя, но именно здесь дублирующие линии проходили на расстоянии буквально метра от основных. Зная об этом, конструкторы «Санджи» в третьей генерации корабля усилили это место аж целыми пятью слоями брони… Но броня — это не то, что может противостоять резакам врекеров, которые как раз и были придуманы для того, чтобы справляться с этой броней.

А добраться до кабелей, но не проделать в обшивке сквозное отверстие, чтобы получить декомпрессионный взрыв — это мне раз плюнуть. Конечно, взрыв в этом месте сделал бы ремонт «Санджи» очень непростым, но пострадал бы я. А я не для того сюда лез.

Лазерный луч вгрызся в металлический лист и тот за секунду раскалился докрасна, а потом и добела, и в нем появилась дыра. Очень захотелось протянуть руку и погреть её на расстоянии от расплава, но я прекрасно понимал, что в космосе, с нулевой теплопроводностью вакуума я смогу ощутить тепло, только приложив пальцы непосредственно к броне, а это не то, что мне было бы нужно, поэтому я просто продолжил работать.

Мне ещё повезло, что местное светило оказалось у меня за спиной, скрытое тушкой «Барракуды», потому что я не представляю, как бы я летел к нему лицом без затемнённого визора… А даже если бы и долетел — как бы я сейчас работал, ослеплённый? На ощупь?

Ну а про космическую радиацию даже думать не буду — сейчас существуют прекрасные радиобиотики, и наверняка у Пиявки для спасителя найдётся парочка крепких доз.

Первый слой брони сдался через четыре секунды. Внутри «Санджи» наверняка уже поднялась тревога, и, возможно, местная абордажная команда уже прыгает по скафандрам, готовая выйти в открытый космос. Но они все равно не успеют.

Следующие слои брони сдались ещё быстрее, поскольку вообще не были рассчитаны на противостояние лазеру — только ракетам и другим кинетическим боеприпасам.

Я вырезал кусок обшивки, размером примерно полметра на полметра, благо в каналах проводки воздуха не было, декомпрессии можно было не опасаться. Поменял резак на захват, подхватил лист металла и с усилием отшвырнул его прочь, в открытый космос, после чего снова схватился за резак и отрезал то, что и собирался — линии связи и управления двигателями и оружейными системами. Включая и дублирующие.

Теперь корабль остался без связи, возможности двигаться и вести огонь одновременно. Конечно, будь моя воля, я бы отрубил систему жизнеобеспечения, но это практически не имело смысла — слишком глубоко в корабле были спрятаны её линии. Кроме того, по регламенту каждый член экипажа должен быть снабжён самоспасателем, а значит, как минимум пятнадцать минут жизни после отключения им обеспечены, а этого вполне достаточно для того, чтобы без спешки эвакуировать весь корабль, предварительно испепелив «Барракуду» вместе с нашим экипажем.

«Наш экипаж», надо же! Как-то очень быстро я записал этих людей и робота в «наших». Мне бы сначала вернуться на борт, а потом уже разбираться, кто наш, а кто нет!

Как раз это и было самой щекотливой частью плана. Не пережить полёт в открытом космосе, не вырезать кусок обшивки — это вообще самое простое, а сделать так, чтобы меня подобрали обратно на борт.

Говоря прямо — какой смысл им это делать? Увидев, что я посигналил им фонариком, встроенным в резак, они уже поняли: я выполнил свою часть плана, а значит, лишил корабль Администрации возможности вести преследование. И, если они приличные люди, какими показались мне изначально, то сейчас они подойдут поближе, чтобы я смог на маневровых двигателях добраться до люка, где меня встретит робот, которому нипочём вакуум и излучение, и доставит в жилой объем.

Если же я ошибся, то они пройдут мимо на всех возможных двигателях и бросят меня в открытом космосе, без скафандра и с очень ограниченным запасом дыхательной смеси.

Да, у меня все ещё будет вариант сдаться на милость Администрации, но я, конечно же, предпочту смерть в открытом космосе. Как минимум потому, что только отсюда я смогу увидеть, как красочно и ярко взрывается корабль пиратов после того, как я нажму кнопку на передатчике. Сигнал уйдёт на мину, которую я прикрепил на их робота в тот момент, когда «потерял равновесие» при подготовке к прыжку, она взорвётся, подрывая его реактор, распад которого неминуемо вызовет детонацию реактора корабля тоже.

Конечно же, я подстраховался — как иначе? Я не был бы командиром «Мёртвого эха», если бы у меня не было запасного плана на каждый случай жизни. Правда сейчас этот план был скорее планом мести, нежели выживания… Но и в такой ситуации я, честно говоря, оказывался в первый раз.

Плавая в черноте вакуума возле вскрытой обшивки «Санджи», я сверлил взглядом «Барракуду». В голове медленно щёлкали, сменяя друг друга, цифры вероятности того, что я выживу. Сто процентов, девяносто девять, девяноста восемь… Когда дощёлкало до девяноста пяти, я решил, что помимо корабля пиратов заберу с собой ещё и «Санджи», перерезав вообще всё, до чего успею дотянуться, включая и охлаждение реактора.

Когда дошло до восьмидесяти, я положил пальцы на кнопку активации мин, но пока не нажимал — продолжал сверлить «Барракуду» взглядом, глубоко и размеренно дыша при этом.

На семидесяти корабль наконец зашевелился. Сверкнули искорки маневровых двигателей, засветилось одно сопло маршевого, и, неожиданно шустро для его повреждений развернувшись, «Барракуда» нацелилась носом в спейсер.

Путь её пролегал прямо вплотную к «Санджи», но это ещё ничего не значило. Если они сейчас дадут полный газ, то, даже прыгнув, я не успею долететь до обшивки, пока корабль не пройдёт мимо. Ещё рано праздновать победу.

Шестьдесят процентов.

Я окончательно перестал чувствовать пальцы и осталось только надеяться, что смогу нажать на кнопку, когда (если) придёт время. Да чёрт с ним! Сниму дыхательную маску и носом нажму, если придётся!

«Барракуда» подплыла ближе, настолько близко, насколько только это возможно, нас разделяло буквально сто метров!

Пятьдесят…

Носовые маневровые двигатели ярко плюнули бирюзовым пламенем, и корабль резко замедлился, почти останавливаясь рядом со мной. С ближайшего ко мне борта ярко блеснула вспышка света… И я с облегчением отпустил кнопку активации мины.

Я не ошибся в них. Они действительно люди своего слова. А значит, с ними можно иметь дело.

Бросив последний взгляд на все ещё красные разрезы в обшивке «Санджи», я изо всех сил оттолкнулся заледеневшими ногами и дал импульс на маневровые двигатели.

Скорость, которую я получил в итоге, даже близко не была похожа на ту, с которой я добирался до «Санджи» — четверть от неё, максимум, но и расстояние было в несколько раз меньше, поэтому спустя десяток секунд я уже оказался возле «Барракуды», и расположившийся на ней робот, цепко ухватившийся за блоки радиационной защиты, подхватил меня. Аккуратно подхватил, надо сказать — у меня даже все кости остались целы, и даже фольгированная накидка нигде не порвалась. Вот что значит геологический бот, в обязанности которого, помимо прочего, входит транспортировка хрупких образцов!

Я даже как-то и позабыл, что этими же конечностями этот робот легко может крошить в щебень камни размером с мою голову…

Но сейчас, держа меня одной «рукой» за лямки врекерской перевязи, Жи шустро перебирал всеми остальными конечностями по обшивке корабля, цепляясь за самые незаметные неровности и, словно на буксире таща меня за собой.

Я уже настолько замёрз, что не хотелось даже шевелиться, и всё, что я мог — улыбаться, глядя на плоскую серую мину, закреплённую на «заднице» робота. Там, где он сам никогда в жизни её не увидел бы, да и остальным вряд ли пришло бы в голову смотреть.

Спустя половину минуты робот добрался до шлюза на другой стороне корабля — точной копии того, который мы разгерметизировали. Открылись двери, и Жи затащил меня внутрь, после чего включилась искусственная гравитация и я, не успев сгруппироваться, кулем рухнул на пол.

Кружилась голова, как после контузии, а руки и ноги буквально отказывались слушаться.

Но главное — я был жив. Жив и свободен.

В шлюзе загорелся свет — значит, давление вернулось в норму.

Я попытался поднять руку и стянуть дыхательную маску, но не смог — пальцы совершенно не слушались, я даже по маске, кажется, не попал.

Внезапно свет заслонила высокая фигура, и только по её угловатой форме я понял, что это робот.

— Человек, ты функционируешь? — спросил он откуда-то издалека, словно через вату. — Если ты не подтвердишь свою функциональность, я вынесу капитану предложение утилизировать тебя.

— Пошёл вон, железяка сраная! — раздалось откуда-то ещё более издалека гневным женским голосом, кажется это была Кори. — Он вообще-то наши жизни спас! И твою тоже.

— Моё функционирование не укладывается в рамки понятия «жизнь».

— Да оно вообще непонятно во что укладывается! Пиявка, он жив⁈

— Жив, красавчик, жив! — это уже какое-то нежное, но с примесью страсти, воркование. — Таких сорвиголов вообще трудно убить, знаете ли.

— А почему он не отвечает и не шевелится⁈

— Ну, милая моя, у него ещё и пульс пятьдесят, и давление почти на нуле. Отходняки от моих стимуляторов сама знаешь какие, а он ещё только что с фридайва. Тоже, знаешь ли, не способствует оздоровлению. Замёрз, бедняжка.

— Так сделай тогда что-нибудь!

— Обязательно сделаю, милая моя. Отогрею вашего… в смысле, «нашего» спасителя в лучшем виде, по старинной технологии — с помощью голой женщины в одном с ним изотермическом мешке!

— Эй, я не соглашалась!

— А я и не тебя имела в виду, деточка!

Какая прелесть… Я тут почти подыхаю, а они меня делить вздумали… Я им что, воскресный приз?

Я даже хотел открыть рот и возмутиться, но не успел. Голова окончательно поплыла, словно я не на полу лежу, а сижу в середине тренировочный центрифуги, запущенной на 10 g. И я окончательно отключился.

Глава 7

— Шесть человек — шесть паролей, — произнёс Мэдс, поднимаясь с колена. — Теперь ни одно смертное существо не сможет вскрыть этот архив, не собрав все шесть паролей. Даже никто из нас.

Мы ещё раз посмотрели на стальной ящик, в котором лежало наше сокровище. Защищённое от всех возможных факторов, включая радиационное поражение, хранилище данных, в котором находился архив компромата на Администрацию. Не на всю, конечно, а только на её гнилую часть — тех, кто был так или иначе связан с преступными приказами, которые мы выполняли, не зная, на что идём. Тот самый архив, который Иши вытащил из компьютера Кристофера Роудса, а потом долго и скрупулёзно дополнял на протяжении всего того времени, что мы бежали от Администрации.

Теперь стало очевидно — дальше бегать не выйдет. Пора было разделиться и затаиться. По отдельности, чтобы нас сложнее было найти. А потом, через время, если понадобится — через десятилетия, мы планировали снова собраться здесь, открыть архив и опубликовать информацию из него.

Делать это сейчас не было никакого смысла — Администрация уже настроила всю Вселенную против нас, и она моментально объявила бы это всё не компроматом, а очередной ложью преступников, пытающихся обелить своё имя. Сперва нам нужно было, чтобы про нас позабыли. Хотя бы немного изменили своё отношение к нам, перестали видеть в нас людоедов и детоубийц. А уж потом можно и публиковать изобличающие данные.

Ну либо найти канал, по которому мы можем опубликовать данные, не подставив людей, и чтобы информация получила широкий резонанс, чтобы уроды из Администрации получили своё наверняка.

Такой канал нужно было подбирать тщательно, вот только Администрация не оставила нам такой возможности. Так что, мы решили спрятать пока весь имеющийся у нас компромат — до лучших времён.

Что касается сложностей с паролем, тут всё просто. Слишком уж специфические данные там находились. Их можно использовать по-всякому…

— Ну что? — я обвёл своих парней взглядом. — Не прощаемся.

— Не прощаемся, — согласились парни и вытянули вперёд правые руки. Мы сложили ладонь на ладонь, качнули их вверх-вниз и хором грянули:

— Мёртвое эхо!..

И я проснулся.

Сколько времени прошло с момента, как я отрубился, сказать было невозможно — мои биологические часы полностью вышли из строя после всего произошедшего. Отрубиться я мог как десять минут назад, так и неделю. Но главное — что вообще пришёл в себя, а остальное приложится.

Я осторожно приподнял голову, чтобы оглядеться и понять, где нахожусь. Судя по тому, что я лежал на жёстком ровном столе, а надо мной расположилась миниатюрная бестеневая лампа, это был лазарет. В пользу этой теории также говорило и то, что на мне не было одежды, а только лишь тонкая белая простыня. Ну ещё и надоедливый пронзительный писк откуда-то сбоку, начавшийся, как только я пошевелился.

— Ну наконец-то наш спящий красавец очнулся! — раздался глубокий грудной голос, и надо мной возникло знакомое лицо.

Разумеется, это была Пиявка, кто же ещё. Раз я в лазарете, то и рядом со мной должен быть местный врач, больше некому.

— Как мы себя ощущаем? — спросила Пиявка, проникновенно рассматривая меня.

— Мы себя ощущаем на удивление прекрасно, — честно ответил я, глядя в её красные глаза и изо всех сил пытаясь вспомнить, что же они мне напоминают. — И не скажешь, что пришлось пережить взрывную декомпрессию… И всё остальное.

— Это очень, очень хорошо! — плотоядно улыбнулась Пиявка, отчего красная вертикальная полоса на её губах слегка растянулась. — Но мы же не можем доверять одному лишь самочувствию, верно? Так что мы сейчас проведём несколько… тестов, и по их результатам уже будем судить о вашем самочувствии… пациент. Одну секундочку…

Она потянулась к какому-то прибору прямо через меня. Едва застёгнутый на пару пуговиц халат натянулся и раскрылся, почти выпуская наружу большую грудь Пиявки, которая практически легла на меня — настолько далеко вытянулась девушка, чтобы до чего-то там достать. Настолько далеко, что проще было бы обойти стол.

Не скажу, что грудь у Пиявки была не красивой, и я не отреагировал на неё. Очень даже отреагировал! Ещё бы не отреагировать! У меня уже давно не было женщины. Вот только бросаться на всех подряд я не собирался, я прекрасно контролировал свои желания. Тем более, что в голове свербела мысль: внешность местного доктора мне что-то напоминает…

Наконец Пиявка чем-то там щёлкнула и замерла на несколько секунд, поглядывая при этом на экран интересующего её прибора. С меня она при этом не слезла, и её явно всё устраивало.

— Что ж, пациент, — наконец она перевела взгляд на меня и медленно, как змея, стекла, не забыв потереться грудью. — Кажется, вы действительно в порядке. Осталось только провести детальный внешний осмотр, чтобы убедиться в отсутствии… Травм.

Пока она говорила, её руки уже начали тот самый осмотр. Она провела по моим плечам, по груди, слегка царапнув её острыми коготочками, пальцы скользнули ниже, под простыню, к бёдрам, и взялись за самое сокровенное для любого мужчины…

— О-о-о… — довольно протянула Пиявка, стягивая простыню с меня. — Да я смотрю, пациент не просто в порядке… Он в полнейшем порядке!

Хитро улыбнувшись мне и подмигнув, она приоткрыла рот, провела языком по губам и начала медленно нагибаться надо мной.

Так, стоп!

Красные глаза.

Красная полоса на губах.

Повышенное просто до неприличия либидо…

— Секундочку, — я протянул руку и остановил Пиявку в сантиметре от её цели. — Держим себя в руках, миледи.

— Что-то не так? — она повернула ко мне голову и улыбнулась.

— Кое-что да, — я кивнул. — Ты с Тантала-три.

Она резко замерла и буквально окаменела в неудобной позе. Ещё секунду стояла так, а потом резко разогнулась, и взглянула на меня уже совсем по-другому. С нескрываемым раздражением, граничащим с ненавистью.

— Вот надо было тебе все испортить! — прошипела она, сделала шаг назад и скрестила руки на груди. — Умный дохера, да⁈

Я подтянул простыню, накрываясь ею до пояса, и сел на операционном столе, глядя на обиженную Пиявку. В таком состоянии, без своего обычного ехидства и сексуальности, она напоминала обычную девушку, которая была в шаге от того, чтобы расплакаться.

Но она не была обычной девушкой. Она была танталкой. Представителем вида генно-модифицированных людей, которых вывели на планете Тантал-три бессовестные учёные одной из корпораций, делающих деньги на добыче ископаемых. Разумеется, такие эксперименты были полностью незаконны, но корпорация в погоне за прибылью готова пренебречь любыми законами.

Итогом долгих засекреченных исследований и экспериментов стал новый вид людей — более сильный, более выносливый, с большей продолжительностью жизни. Всё то, что нужно для работы в шахтах. А ещё у них были красные глаза из-за того, что они улавливали инфракрасный спектр, что позволяло экономить на освещении в шахтах. А ещё у них было раздутое до размеров линкора либидо, чтобы они как можно быстрее размножались и плодились. А ещё у них не было свободы воли, но зато выработка дофамина напрямую была завязана на выполнении чужих приказов. Проще говоря — им на физическом уровне доставляло удовольствие выполнять чужие приказы.

Но не всем. Как и в случае любого другого биологического вида, среди тантальцев иногда происходили мутации. И чаще всего мутации затрагивали как раз эту связь с господином, делая её непрочной, а то и вовсе убирая её. И тогда они становились серьёзной угрозой.

— Ты девиант? — напрямую спросил я. — Отбраковка, которая лишена инстинкта подчинения?

— Да, и что⁈ — с вызовом спросила Пиявка, бесстрашно глядя мне в глаза. Так, как никогда не стал бы смотреть настоящий чистокровный танталец.

— Решительно ничего, — я покачал головой. — Просто… Это же не твоё желание. Тебя заставляют приставать ко мне вложенные в тебя генетические программы, и ничего кроме. Будь на моём месте любой другой…

— Дурак ты! — фыркнула Пиявка. — Я сама этого хочу!

— Это ты так думаешь, — улыбнулся я.

— А даже если и так! — Пиявка снова злобно посмотрела на меня. — Тебе трудно было просто заткнуть своё сопло и не возмущаться⁈ Просто насладиться процессом⁈

— Нетрудно, — я покачал головой. — Но это было бы нечестно. И по отношению к тебе, и по отношению ко мне тоже.

Говорить про то, что я не собираюсь быть очередным самцом, удовлетворяющим вложенные в неё инстинкты, я не стал.

— Ну, знаешь! — Пиявка всплеснула руками. — Какой правильный нашёлся!

Ты даже не представляешь, насколько правильный, девочка… Тебе же лучше, что не представляешь.

— Как ты попала на корабль? — вместо ответа спросил я.

— Не твоё дело! — огрызнулась Пиявка. — Как надо, так и попала!

Её явно очень уязвил мой отказ. Или очень не хотелось вспоминать своё прошлое — одно из двух. В любом случае, она не настроена ни на какой диалог, и выяснить её историю прямо сейчас не удастся.

Хотя чего выяснять. У девиантов только один путь — в инсенератор, крематорий, если по-простому. И, раз она здесь, значит, ей удалось сбежать. А подробности уже не столь важны.

Динамик где-то под потолком громко щёлкнул, извещая о начале трансляции, и заговорил голосом капитана:

— Пиявка, как там наш пассажир?

— Очнулся, — ответила Пиявка, не поднимая головы и продолжая сверлить меня взглядом. — В полном порядке.

— Тогда подходите в каютку. Пора поговорить на серьёзные темы. Все уже собрались, ждём только вас.

И динамик снова щёлкнул, объявляя о конце передачи.

— Слышал? — в голос Пиявки вернулось её обычное вульгарное ехидство. — Пора топать.

— Одежда? — я вопросительно поднял бровь.

— Ой, да ты и без одежды ничего, — плотоядно улыбнулась Пиявка, будто уже совершенно забывшая о том, что только что обижалась и злилась.

— Одежда, — повторил я, глядя ей в глаза.

— Ой, какой неженка, — она притворно закатила глаза, подошла к шкафчику и достала оттуда мою одежду — выстиранную и аккуратно сложенную. — Мне, может, ещё отвернуться, пока ты переодеваешься?

Не отвечая ей, я откинул простыню, встал со стола и оделся. Подогнал под себя все ремешки и липучки, и снова почувствовал себя готовым к действию.

И первое действие — выяснить планы капитана.

Пиявка вела меня по узким коридорам корабля, мягко ступая голыми ступнями по стальным плитам и аппетитно виляя задницей.

Я на это, конечно, не вёлся. Вместо этого я осматривал всё, что попадалось по пути, подмечая несоответствия в конструкции корабля. Несоответствий набиралось так много, что вывод напрашивался сам собой — этот корабль модернизирован настолько глубоко, что родного в нём остался, наверное, один лишь корпус.

Два поворота спустя мы добрались до кают-компании. Дверь в неё была приоткрыта, и оттуда слышались негромкие голоса, словно присутствующие что-то обсуждают, но не желают, чтобы их обсуждение слышали со стороны.

Пиявка распахнула дверь и ввалилась внутрь так же нагло и беспардонно, как делала всё остальное. Я вошёл за ней следом и оказался в стандартной для корабля таких размеров кают-компании — каютке, как часто называют её на кораблях. Небольшой овальный стол, который можно разложить, увеличив в полтора раза, псевдо-мягкие диванчики из пластикожи, стоящие двумя дугами вокруг этого стола, и вдоль одной из стен — всякие шкафчики для посуды, алкоголя и прочего.

Вся команда сидела за столом и, судя по всему, ждала только нас. По идее, на подобном корабле экипаж должен состоять из восьми человек, и места было тоже на восьмерых, но тут членов оказалось всего шестеро, причём один из них вообще робот. Он весит впятеро больше любого человека, так что его ни один стул не выдержит. Да и сидеть ему не нужно, если уж на то пошло, он и стоя прекрасно себя «чувствует».

Я тоже не стал садиться, несмотря на то что Пиявка недвусмысленно похлопала по диванчику рядом с собой. Я и так неизвестно сколько лежал, хватит. Надо и постоять для разнообразия.

Я привалился к дверному косяку и сложил руки на груди, оглядывая команду и ожидая, когда капитан заговорит. Это же он хотел поговорить.

— Как зовут? — без приветствия спросил капитан, сурово глядя на меня.

— Картер, — я назвался тем именем, которое указывал при трудоустройстве в «Линкс». — Можно Кар.

— Отлично, Кар. Спасибо за то, что помог нам уйти от Администрации, — капитан сухо кивнул. — Это было безумно… И гениально одновременно. Без тебя мы бы точно не вышли сухими из воды, но сейчас меня интересует другое. Каковы твои дальнейшие планы? Варианта два — или мы тебя высаживаем на ближайшей структуре, или ты остаёшься с нами. Мы уже убедились, что ты не двойной агент Администрации, так что, думаю, мы вполне можем позволить себе пойти на такой риск.

— А у вас что, недобор по экипажу? — риторически усмехнулся я, оглядывая всех собравшихся. — Хотя да, вижу, что недобор.

Я, в общем-то, даже не раздумывал над вопросом капитана, ответ был очевиден. Моё прикрытие официально накрылось взрывом сверхновой, и теперь о спокойной жизни можно было забыть. Даже новая смена личности не поможет второй раз устроиться в «Линкс», ведь у них есть вся моя биометрия. То, что меня списали, не означает, что они удалили мои данные из базы — они никогда ничего не удаляют. Корпорации уровня «Линкс» потому и обретают своё влияние и масштабы, что к любой, абсолютно любой информации, относятся как к тому, что потенциально может принести отличные барыши. В период начала колонизации Марса к зёрнам первых деревьев относились не так трепетно, как ультра-корпы — к информации.

А менять биометрию я больше не могу. Один раз я это уже сделал, а второго человеческое тело не вывезет. Даже моё.

Поэтому, стоит мне сойти на первой же структуре, как я окажусь в поле зрения Администрации. А там лишь дело времени, как скоро это внимание станет слишком пристальным для того, чтобы я дальше смог его избегать. Зная Администрацию — это будет именно что «скоро».

Конечно, можно было сбежать во Внешние Колонии, присоединиться к той же «Шестой луне», которая, как оказалось, борется за правое дело…

Но зачем? Ведь есть вариант получше. Вариант, который капитан предложил сам. Присоединиться к этим оторвам и затеряться в толпе таких же нелегальных теневых обитателей космоса. Это ведь только кажется, что их мало и все они — отбросы общества. На самом деле Администрация контролирует от силы шестьдесят процентов населения своей территории, и от силы сорок процентов людей, которые её населяют. И дело не в том, что в Империи так много бандитов, убийц и прочих проходимцев, нет.

Просто жить под контролем Администрации настолько сложно и муторно, что люди предпочитают становиться нелегалами. Лишаться небольших привилегий, но вместе с ними — и целой кучи головняка. Это всё обычные люди, плохие люди, хорошие люди, верующие или нет, веганы, мясоеды — все разные. Объединяет их только одно — Администрация о них не знает.

И это мне подходит.

И это всё не говоря уже о том, что, путешествуя с кучкой изгоев я могу как бы ненароком забрать наш архив с компроматом на Администрацию оттуда, где он хранится. Раз уж всё пошло по звезде, я не могу позволить ему оставаться там, это слишком опасно. Пусть уж лучше будет у меня.

Что касается способа его открыть… Сдаётся мне, именно с этими ребятами у меня есть все шансы найти этот способ.

Поэтому я кивнул, подводя итог своим мыслям, и коротко ответил:

— С вами.

— Я так и думал, — капитан кивнул тоже. — Но, сам понимаешь, такие вещи с наскока не решаются. Я спросил тебя только лишь потому, что в случае противоположного ответа, этого делать не пришлось бы… Но, раз ты ответил положительно, то теперь мне придётся спросить остальную команду. Итак, команда, голосуем — кто за то, чтобы Кар остался на корабле?

Глава 8

— Итак, кто против того, чтобы Кар вошёл в наш экипаж, поднимите руки, — велел капитан, окидывая команду взглядом.

Я тоже обвёл всех присутствующих взглядом. Я не переживал за исход голосования, мне было лишь интересно, кто проголосует «против».

А ещё мне было интересно, что они будут делать, если голоса разделятся поровну? Их же шесть. Или робот не считается? Если так, то это очень глупое решение с их стороны, ведь только робот способен проголосовать, исходя лишь из логики и рационализма, без посторонних примесей чувств и личных эмоций.

Первым руку поднял негр с косичками, чьего имени я до сих пор не знал. Он мне сразу не понравился, да и судя по тому, как он смотрел на меня, я ему не нравился тоже.

— Он мне не нравится, — так и сказал негр даже раньше, чем капитан спросил у него, почему тот голосует «против». — Он какой-то мутный. А ты знаешь, кэп, у меня на мутных нюх.

— Принимается! — коротко кивнул капитан. — Кайто?

Я перевёл взгляд на азиата и оказалось, что он тоже сидит с поднятой рукой. Но, в отличие от негра, смотрел он при этом не на меня или капитана, а в стол перед собой, словно пытался разобраться, как тот работает… При условии того, что это обычный стол и он не работает никак.

— Ещё один ч-член экипажа означ-чает повышенную нагрузку на системы жизнеобеспеч-чения, — тихо сказал азиат. — А она и так работает не оч-чень хорошо. Ремонты придётся проводить ч-чаще, а то и вовсе возможен выход системы из строя. Мне бы этого не хотелось. Нич-чего лич-ного.

Чтоб меня космический дельфин покатал, да он будто специально подбирает слова так, чтобы в предложении было максимум букв, на которых он спотыкается! И тем не менее, он хоть как-то объяснил свой выбор, а не просто отмазался общей фразой «Он мне не нравится». Мало ли кто кому не нравится… Мне вот вообще никто из них не нравится. Кроме робота, разве что. Он хотя бы предсказуемый.

Предсказуемый робот медленно повернул голову, переводя взгляд механических глаз с азиата на негра, и проскрипел:

— Почему вы голосуете «против»? Ваши голоса контрпродуктивны.

— Ну-ка, ну-ка! — капитан живо подался вперёд, явно заинтересовавшись сказанным. — Поясни, что ты имеешь в виду, Жи?

— Я имею в виду, что эти два человека голосуют нелогично. Человек, назвавшийся Картером, совершенно очевидно обладает навыками, которых лишены все остальные члены экипажа. Данные навыки уже один раз помогли нам выпутаться из сложной ситуации, и могут помочь в будущем.

— А могут и не помочь! — упрямо перебил его негр.

— А могут и не помочь, — согласился робот. — Вероятность того, что мы снова попадём в ту же ситуацию, даже по самым смелым подсчётам не превышает пяти процентов. Однако отсутствие в экипаже человека, назвавшегося Картером, в случае этих пяти процентов автоматически означает уничтожение корабля или его абордаж. Ни тот ни другой вариант не находятся в списке предпочтительных для меня. Кроме того, мы не знаем, какими ещё талантами обладает человек, назвавшийся Картером. Говоря более простым языком — подобный человек нужен в экипаже, даже если для этого придётся увеличить нагрузку на систему жизнеобеспечения. Я голосую «за».

— Спасибо, Жи! — улыбнулся я. — Я в тебе даже не сомневался. И кстати…

И, уже не ожидая от робота никакой подлянки в стиле «Убить всех человеков», я подошёл к нему, нагнулся и отлепил у него со спины магнитную мину, которую сам же туда и поставил перед фридайвом. Показал её всем окружающим и с ухмылкой засунул за пояс:

— Подстраховку оставлял. На всякий случай. Сами понимаете, мы едва знакомы.

И тут Пиявка засмеялась. Не просто засмеялась — залилась хохотом, так откровенно и громко, что не улыбнулся один лишь только робот. Сжав руку в кулачок, она несколько раз ударила рядом с собой по дивану, а потом этим же кулачком утёрла выступившие от смеха слёзы. Ещё несколько раз содрогнулась от запоздалых конвульсий, и обвела всех довольным взглядом:

— Да вы идиоты, если голосуете против! Только посмотрите на этого парня, где, мать вашу, вы ещё найдёте такого типа⁈ Нет, вы как хотите, а я голосую за! Жи прав — такие люди нам в экипаже нужны однозначно!

Красноволосая девчонка не стала поднимать руку. И выбор свой объяснять не стала. Она просто кивнула мне, глядя в глаза, и на этом всё закончилось.

— Что ж… — медленно произнёс капитан, когда проголосовали все, кроме него. — Получается, мой голос решающий. Или я голосую «против» и мой голос как капитана считается за полтора… Или я голосую «за» и тогда всё очевидно.

— Ну так и? — я сделал вид, что заинтересован.

— Я голосую… «за», — медленно произнёс капитан. — За то, чтобы ты остался. Жи и Пиявка правы — на этом корабле собрались люди разные, но каждый определённо в чём-то талантлив. И твой талант впишется в команду на отлично. Даже если всё, что ты умеешь — это распиливать корабли. Этого уже будет достаточно.

Негр скрипнул зубами и опустил руку. Кайто опустил руку тоже, но как-то обречённо, пробурчав под нос что-то вроде «Ну ладно, чинить так чинить…»

— Так, хорошо! — капитан хлопнул ладонями по коленям. — С этим мы определились. Теперь следующий вопрос, не менее важный, а то и более. Присаживайся, Кар.

— Спасибо, я пешком постою, — хмыкнул я.

— Ну, дело твоё, — капитан безразлично пожал плечами. — Кайто, ты продвинулся с ремонтом?

— Н-не совсем, — заикнулся китаец. — Я поч-чинил всё, что мог… Но мог поч-чинить я мало что. Маршевые двигатели на последнем издыхании, выжимаем не больше тридцати процентов расчётной мощности. И сильнее нагружать их нельзя. Не выдержат. Жизнеобеспечение примерно на том же уровне… — китаец бросил на меня быстрый взгляд.

— А мы уже едва укладываемся в сроки доставки… — задумчиво протянула Кори, глядя куда-то в потолок. — Ватрос будет очень недоволен, если мы не успеем вовремя.

— Если мы попытаемся успеть к нему, то велик шанс, что больше нам успевать будет некуда и незачем, — покачал головой Кайто. — Кораблю нужен нормальный ремонт, в доке. И нужен уже вчера. Иначе рама просто развалится. И не только рама. Просто она будет первой.

— Если мы не доставим Ватросу груз, ремонт понадобится уже нам! — Кори аж стукнула кулаком по столу от избытка чувств.

— Да я же… Я же… — Кайто моментально потупился и спрятал взгляд. — Я же ничего…

— Так, хватит! — капитан слегка повысил голос, и оба спорщика тут же заткнулись. — Я думаю.

— А о чём тут думать? — я решил вмешаться в разговор. — Здесь же всё очевидно.

— Что именно тебе очевидно? — капитан повернулся ко мне и нахмурился.

— У вас висит какой-то заказ, во время выполнения которого за вами погналась Администрация. Значит, вы уже потеряли кучу времени на доставку и заказ вот уже прямо горит, чего вы и не скрываете. При этом заказ этот принадлежит важной шишке, с которой лучше было бы не ссориться. А это значит, что заказ надо закрывать и желательно — закрывать его с соблюдением всех сроков, на которые вы договаривались.

— А корабль? — спокойно спросил капитан.

— А что корабль? — я пожал плечами. — Когда я фридайвил, я осмотрел ваш корабль со стороны. Не скажу, что никогда не видел настолько глубоко модифицированной «Барракуды», но ваша — определённо где-то в первой десятке. Учитывая её довольно слабую раму с такой себе несущей способностью, можно смело говорить: если она у вас не развалилась после того, как вы на неё навесили дополнительные фазирующие антенные решётки, подавители магнетаров и детекторы всех возможных видов излучения, о котором только знает человечество, то не развалится ещё немного. Для того, чтобы отремонтироваться в доке, вы сами знаете, понадобится целая куча времени и юнитов. Я не знаю, как у вас… теперь уже у нас… со вторым, а первого явно не хватает. И в наших же интересах завершить заказ как можно быстрее и уже потом, без необходимости ежеминутно глядеть на часы, спокойно отремонтироваться по полной программе. Заодно и отдохнём нормально после всей этой заварухи с Администрацией.

Кайто услышав мои слова, аж подскочил в возмущении, но сказать ничего не успел.

— Человек, назвавшийся Каром, дело говорит, — снова прогудел робот. — Проанализировав оба варианта развития событий, я пришёл к выводу, что его план намного оптимальнее, нежели альтернативный. Во всех аспектах, кроме аспекта человеческих отношений — их я просчитать не могу по очевидным причинам. Если бы мы снова проводили голосование, я бы проголосовал за вариант человека, назвавшегося Каром.

Кори посмотрела сначала на него, а потом перевела взгляд на меня, слегка улыбаясь при этом. Но, как только она поймала мой взгляд, улыбка тут же пропала с её лица, и она демонстративно отвернулась.

— А я говорила, а? — хитро блестя глазами, улыбнулась Пиявка. — Я же говорила!

— Так! — теперь уже капитан хлопнул ладонью по столу. — Хватит болтовню разводить! Я решил — заканчиваем доставку груза для Ватроса, после чего сразу же направляемся к ближайшей серой станции на ремонт!

— Чтобы корабль не развалился ещё в полёте, я помогу поддерживать его в рабочем состоянии, — добавил я, глядя на Кайто, который совсем приуныл от нашего решения. — Две головы лучше, чем одна, а четыре руки вместо двух это вообще бесценно.

Азиат удивлённо глянул на меня, но потом оживился:

— Помощь мне ещё как пригодится! Я один не подготовлю корабль к прыжку. Не тогда, когда он в таком состоянии.

— Отлично! — капитан кивнул, словно ставя точку в разговоре. — Тогда Магнус, проложи курс до базы Ватроса. Кар и Кайто — на технический пост. Кори — твоя смена на мостике. Я тебя сменю через четыре часа.

— А я? — невинно поинтересовалась Пиявка, закинув ногу на ногу.

— А ты не мозоль мне глаза! — поморщился капитан. — Честное слово, я когда-нибудь сам сдам тебя Администрации!

— Кто же тогда будет терпеть твои несмешные шуточки⁈ — рассмеялась Пиявка, встала первой и на носочках вышла из кают-компании. Проходя мимо меня, она игриво подмигнула.

Следующим из каюты вышел негр, который, судя по всему, носил звучное имя Магнус. Он даже не глянул на меня, но отчётливо попытался снести меня плечом, проходя мимо. Я подвинулся немного в сторону, чтобы вместо меня его плечо угодило в железо дверного проёма. Магнус от такого чуть не потерял равновесие, свирепо посмотрел на меня и вышел наконец вон.

— Кайто, покажи Кару его каюту, и отправляйтесь диагностировать систему. Хотя нет! Ты отправляйся прямо сейчас, а каюту покажет Кори, — капитан быстро кинул взгляд на красноволосую девушку.

— Но я!.. — вскинулась та.

Капитан остановил её жестом ладони:

— Выполнять.

Кори буркнула себе под нос что-то, что можно было одинаково расшифровать и как «Есть выполнять» и «Совсем охерел» и встала со своего места.

— Идём! — буркнула она, проходя мимо меня. — Покажу тебе твою нору.

Я прекрасно знал, где на «Барракуде» находится жилой блок, и нашёл бы свою каюту без труда — на всех остальных стояла бы блокировка по биометрии. Но я все равно позволил Кори отвести себя. Очень уж хорошо она выглядела сзади. Тонкие штаны обтягивали её попку, и при движении упругие ягодицы играли. Красота!

Мы дошли до жилого блока, прошли мимо общего туалета и душевой, и наконец добрались до кают. Кори мазнула рукой по сенсору и кивнула в открывшиеся двери:

— Теперь это твоя нора. Всё, что было при тебе, тут.

Я, не входя, с порога осмотрел «нору». Стандартная каюта экипажа крошечного кораблика типа «Барракуды». Узкая кровать под самым потолком, под ним — маленькое рабочее место со столом и стулом. На столе — личный терминал, а у противоположной стены — шкаф для личных вещей. И ничего кроме этого, даже иллюминатора нет, а свободного места так мало. Собственно, его вообще не было — всё свободное место занимало моё врекерское снаряжение, сваленное прямо в проходе. А больше ничего у меня с собой и не было, собственно.

— Крайне мило! — хмыкнул я, поворачиваясь к сенсору входной двери и в три нажатия активируя режим привязки. — А у тебя такая же… нора?

— Не твоя дело, какая у меня нора! — жёстко ответила Кори и встряхнула головой, отгораживаясь шторкой красных волос. — Раз ты знаком с компоновкой «Барракуды», значит, путь до технического поста сам найдёшь! А мне некогда с тобой нянчиться!

Она стремительно прошла мимо меня и зашагала в сторону капитанского мостика.

Я позволил себе ещё немного полюбоваться её ладной фигуркой, а, когда она скрылась за поворотом, приложил к сенсору большой палец, подождал, пока он его запомнит, закрыл дверь и пошёл на технический пост.

Следующие восемь часов мы с Кайто только и делали, что жонглировали поступающей из реактора энергией, распределяя её между повреждёнными, едва дышащими, двигателями. Как только один из них перегревался (или корабль из-за неравномерности тяги начинало крутить вокруг своей оси, что случалось чаще), мы тут же переводили энергию в другой, успевший остыть и готовый к работе. Отдохнуть нам удалось только тогда, когда корабль ждал своей очереди перед спейсером, ну и на протяжении самого прыжка тоже, и то в сумме даже полчаса не набралось.

Наконец, когда у меня уже двоилось в глазах от цифр, бегущих по статусным мониторам, по селектору раздалась команда Кори:

— Говорит мостик. Мы прибываем в конечную точку маршрута. Приготовиться к переходу в атмосферный режим.

— Атмосферный режим? — я повернулся к Кайто. — Мы на планету садимся?

— Не совсем, — азиат округлил глаза. — Планетоид.

— Плането-о-оид? — протянул я. — Случайно не с частичной магнитной атмосферой?

— Он самый, — Кайто кивнул. — Откуда узнал?

— Да так, к слову пришлось, — невпопад ответил я. — Слушай, дальше-то, наверное, ты и сам справишься, да? Мне тут отойти надо.

— Иди, конечно! — заулыбался уставший Кайто. — И спасибо за помощь!

— Не за что, — тоже не удержался от улыбки я, и заспешил на мостик.

Так-то Кайто оказался нормальным мужиком. Он действительно переживал, что системы жизнеобеспечения корабля не потянут ещё одного человека. Но как я уже и говорил, до ремонтного дока продержимся. Если, конечно, тут, на планетоиде всё пройдёт нормально.

Когда я прибыл на мостик и увидел через обзорное стекло, куда мы прилетели, мои опасения подтвердились. Это был бандитский форпост. Или пиратский, на них не написано, но, в общем-то, это было одно и то же.

Бандитов и пиратов, которые прямо откровенные грабители и убийцы, не любили нигде. Ни на нейтральных планетах, ни даже на серых станциях, где, конечно, царили разврат и вакханалия, но какие-то разумные границы у них имелись.

Поэтому настоящие головорезы и душегубы вынуждены были делать себе базы сами. Чаще всего они находили крошечный по космическим меркам планетоид, буквально пара тысяч километров в диаметре, устанавливали на него магнитный купол с генераторами атмосферы и жили себе спокойно.

Для того, чтобы обнаружить их, пришлось бы просканировать все миллиарды миллиардов мелких планетоидов во всей вселенной, и это, естественно, Администрации было не под силу.

Иногда пиратские форпосты тем или иным способом всплывали на поверхность, и тогда их, конечно, зачищали под корень. Даже на счету «Мёртвого эха» было три подобных рейда, и все три — конечно же, успешные.

И все три раза на форпостах действительно обитали самые отпетые головорезы и убийцы.

Не верю, что сейчас что-то будет по-другому. Так что надо бы проконтролировать этот момент. Не то, чтобы я в этом вопросе не доверял команде, но мой опыт столкновений с бандитами не позволял расслабиться.

— Кар! — капитан первым заметил меня. — Что случилось?

— Ничего, просто мы прибыли, как я слышал, — я улыбнулся. — Пришёл выяснить, нет ли для меня ещё какого-то задания.

— Нет, пока ничего нет, — капитан тоже улыбнулся. — Сейчас корабль сядет, и мы с Кори пойдём к Ватросу сдавать груз. Пока что можно отдохнуть.

— Я бы пошёл с вами, — невинно заметил я. — Хочу осмотреть снаружи шлюз, который мы взорвали для фридайва, чтобы понимать, насколько возможно его восстановить.

— Хм… — капитан на мгновение задумался. — А почему нет? Только не открывай рот, в смысле, вообще. Ватрос и его люди очень вспыльчивы, и могут пристрелить просто за косой взгляд. Мне бы не хотелось терять члена экипажа меньше чем через сутки после того, как он стал членом экипажа.

И капитан улыбнулся, хотя в глазах его ясно читалось, что дело вовсе не в этом.

Дело в том, что, если я начну распускать язык и меня приделают, велика вероятность, что следующими станут сами капитан и Кори. Для такого сброда, как тот, к которому мы летим, это норма поведения.

Но я на капитана был не в обиде. Я ведь тоже его обманул. В хер мне не упёрся этот повреждённый люк. Я хотел убедиться, что головорезы и убийцы не попытаются кинуть команду и не прибьют капитана с Кори прямо на месте, чтобы не платить за доставку груза.

Потому что без биометрии капитана или его помощника Кори корабль просто никуда не полетит.

Глава 9

Когда мы уже стояли в шлюзе, ожидая выравнивания давления, я обратил внимание, что ни капитан, ни Кори не взяли с собой оружие. Даже на борту корабля у них под рукой всегда было оружие, а сейчас его не было. Кобура для бластера на боку капитана была пуста, а плазменный меч Кори, рукоять которого постоянно красовалась у неё на поясе, отсутствовал.

Не нравится мне это, но посмотрим, может я не прав? Может, зря нагнетаю?

— Кар, на всякий случай спрошу, — обратился капитан, пока форсунки шипели, нагоняя в корабль воздух планетоида. — У тебя при себе нет оружия?

Я кисло улыбнулся и показал только лазерный резак, который взял с собой, чтобы прикрыть легенду о том, что иду на проверку состояния второго шлюза.

Резак, конечно, условно можно было считать оружием, но ни один дурак не стал бы. «Линкс» потратили кучу денег на то, чтобы разработать линзы, которые позволили бы лазеру мощностью в полсотни киловатт обойти оружейную сертификацию. Получившееся чудо оптики фокусировало луч буквально в десяти сантиметрах от резака, и моментально рассеивало его на большей дальности. Резаком, конечно, в теории можно было бы перепилить человека так же легко, как перепиливаются плиты обшивки… Но для этого человек должен оказаться в десяти сантиметрах от тебя. Ни больше, ни меньше.

Вот и капитан тоже махнул рукой и сказал:

— Это ладно.

— А что не так с оружием? — тут же спросил я.

— Тут такие правила, — коротко ответил капитан. — С оружием только хозяева и их люди.

Я скептически посмотрел на него, но не стал говорить, что это похоже на ловушку. Во-первых, он взрослый человек, который сам способен принимать решения, и принимает он их как минимум неплохо, раз управляет целым, пусть и небольшим, кораблём. Во-вторых, кто вообще сказал, что он станет меня слушать?

— Давление выровнено. Шлюз открывается, — сообщила корабельная система, и двери шлюза разъехались, выпуская нас наружу.

Корабль сел в крошечный посадочный док, построенный по модульной системе из пенобетонных плит и каркаса, сваренного рабочими ботами. Точно так же возводились строения в колониях, которым предстояло стать первыми на своей планете, так же возводились быстрые временные технические здания на астероидах, которые не планировалось занимать надолго. Быстро выскрести все его ресурсы до дна и бросить, вместе с теми же зданиями.

Пираты тоже любили эту технологию — это быстро, дёшево и очень сердито. Минусов у такой схемы было всего два — строить можно было только относительно небольшие здания, да ещё боты умели делать только кубики, поэтому как ни освещай получившийся посадочный док, а в нём все равно останется целое море теней. Таких глубоких, что в них утонуть можно.

Особенно когда в доке появляется ещё и корабль, отбрасывающий собственную тень.

Возле трапа нас уже встречала местная делегация — три бугая с тяжёлыми автоматическими бластерами в руках. На каждом была надета лёгкая силовая броня, закрывающая только грудь и спину, никаких шлемов на головах не было вообще.

Можно было вволю полюбоваться на то, как влияет на людей здешний порядок, а вернее, его отсутствие. У одного волосы были зелёные и поставленные в высокий ирокез, у другого — огромные дыры в щеках, закрытые прозрачными вставками, так, что было видно язык и челюсти, у третьего… Третий на первый взгляд выглядел нормально, но, если присмотреться, становилось ясно, что из рукавов его куртки выглядывают не человеческие кисти, а скорее когтистые птичьи лапы — геномод.

Кори при их виде заметно напряглась, даже рука легла на пояс в поисках меча, которого при ней, конечно же, не было. Она нахмурилась, ощупывая непривычную пустоту, и капитан это заметил.

— Спокойно, — процедил он. — Только не начинай!

Ага, интересно. Реакция Кори мне понятна. Я и сам напрягся. Да и капитану не то чтобы нравится всё происходящее, судя по его лицу. Но деньги за груз нам получить надо.

Окинув взглядом встречающих, я понял, что решение проконтролировать ситуацию было верным.

— Кар, приступай, — капитан взглянул на меня и кивнул на корабль. — А мы отойдём пока что. Недалеко.

И он кивнул встречающим нас увальням, которые, хмурясь слушали наш диалог.

— К чему это он приступать должен? — каркнул геномод.

— Проверка систем корабля, — коротко ответил я, показывая резак. — Внешний осмотр.

— Ага, конечно! — усмехнулся геномод. — Хватит ссать мне в уши! Ты! Как тебя… Пригляди за ним!

Панк с зелёным ирокезом поморщился, но отступил на шаг от остальных и подошёл ко мне.

— Пошли, — он качнул стволом в мою сторону. — Будешь свой осмотр проводить.

Я послушно отправился к повреждённому шлюзу, глядя при этом в зеркальную поверхность фазированной антенны, в какую сторону уходят Кори и капитан.

Добравшись до сломанного шлюза, я принялся осматривать покорёженное железо со всех сторон. Резак я повесил пока на пояс и внимательно изучал каждый сантиметр, делая вид, что действительно занят важной работой.

Охранника хватило на одну минуту. Шестьдесят две секунды он наблюдал за моими действиями, а потом достал из кармана мобильный терминал и включил какое-то видео. Судя по провокационной музыке — порнуху.

Я сильно рванул один из торчащих кусков железа, и тот заскрипел на весь док, да ещё и на пол упал с грохотом. Охранник вздрогнул и поднял голову, продолжая одной рукой держать терминал, а другой — нащупывая на боку оружие.

— Спокойно, — я указал на кусок металла на полу. — Просто железка упала.

Охранник смягчился в лице и отпустил бластер. Вот и отлично. Теперь, когда он убедился в том, что от меня не исходит опасности, он вообще потеряет бдительность.

Так оно и случилось. Уже через полминуты охранник был настолько очарован раздающимися из терминала охами и стонами, что даже повернулся ко мне полубоком, чтобы спрятать экран в тени атмосферного крыла, чтобы он не отсвечивал от яркого света.

Тогда-то я и отошёл от шлюза, бесшумно подошёл к нему сзади и придушил «треугольником». Панк выпустил из рук терминал, и тот упал на пол, громко хрустя. Охранник попытался ухватиться за мои руки, но не смог их расцепить. Тогда потянулся к оружию на боку, чтобы хотя бы выстрелить и так привлечь внимание, но я ударил ногой по кнопке выброса батареи, и она заскакала по полу, перепрыгивая с угла на угол, докатилась до посадочной ноги «Барракуды», ударилась об неё и треснула, выпуская наружу облачко голубого дыма. Охранник все же дотянулся до оружия и даже нажал на спуск, но оружие без заряда не подавало даже признаков жизни.

А через секунду и сам охранник перестал подавать признаки жизни. Я не стал его убивать — как знать, вдруг сейчас окажется, что они нам друзья и я зря пришил одного из них. Я просто выключил его и уложил в тень корабля, где его будет не видно, прямо рядом с его же треснувшей батареей от бластера.

Батарею жаль, конечно. Я бы предпочёл, чтобы у меня осталось заряженное оружие. Но даже и с разряженным я могу сойти за своего, ведь они тут и сами друг друга не особенно хорошо знают — вон, геномод даже не знал, как зовут зелёного панка.

Короче, пушку точно берём. А ещё берём силовую броню. Она, конечно, лёгкая — это всего лишь две бронеплиты на груди и спине, которые защищают от кинетических снарядов, и энергетический модуль, который защищает от лёгких и средних энергетических атак, — но и это лучше, чем ничего. К тому же, она отлично скроет знак «Линкс» на моем рабочем комбинезоне, который я пока что не удосужился поменять. Да и не на что было, если уж на то пошло.

Замаскировавшись под местного, как мог, я уверенным шагом двинулся туда, куда ушли Кори и капитан.

Выбирать было не из чего — в дальней стене дока был всего один проход. Я вошёл в него и оказался в коридоре — таком же типовом, как и сам док.

А ещё в этом коридоре был один из бандитов. Не из тех, что встречал нас по прилёту, но, судя по такой же броне и оружию, как у меня — один из банды. Он как раз выходил из комнаты чуть дальше по коридору, и в спину ему орала громкая тяжёлая музыка. Он пересёк коридор поперёк и открыл дверь напротив себя, но заходить не стал, а внезапно повернул голову и посмотрел прямо на меня.

И отчётливо нахмурился.

Он начал что-то говорить, но я приложил руку к уху — не слышу, мол, музыка орёт, а сам продолжил идти к нему навстречу. Он нахмурился ещё сильнее, повернулся к комнате, из которой вышел, дотянулся до неё ногой и закрыл дверь, обрывая поток музыки.

Но я уже был рядом. Мне даже не понадобится разряженное оружие, которое я всё равно взял только для вида. Я его и так вырублю, и закину в эту самую комнату, дверь в которую он так любезно для меня сам же и открыл.

— Ты кто такой? — спросил он, оглядывая меня с головы до ног.

— А ты кто такой? — в тон ему ответил я, скрещивая руки на груди.

— Я Гарм! — выплюнул пират, как будто ему собственное имя было противно на вкус. — Меня тут все знают!

— Ну, я не знаю! — я пожал плечами. — Я же считай только прибыл!

Взгляд Гарма не растерял своей подозрительности, а наоборот — прибавил её. Он ещё раз осмотрел меня с головы до ног, но хотя бы не заметил врекерского резака, который я предусмотрительно повесил за спину.

— Новенький, что ли? Красавчик привёз?

Я внимательно посмотрел в его глаза и не увидел там ничего, кроме выжидания и предвкушения. Но не на того напал!

— Ага, писаный красавчик, как я после трех бутылок мальстромки! Какой красавчик, чего ты нахер несёшь⁈

Взгляд пирата резко изменился. Из него исчезла подозрительность и даже вообще интерес. Он скривился, достал из кармана ингалятор, в прозрачном окошке которого было видно зелёную маслянистую жижу, потряс его и сделал вдох.

Ну, все логично — где нет законов и мозгов, там есть глэйп.

Выдохнув зелёное облако, Гарм спрятал ингалятор, постоял секунду с закрытыми глазами, а потом махнул на меня рукой — иди, мол, — и зашёл наконец в комнату, в которую изначально стремился.

Дверь за ним закрылась, и я слегка расслабился. Один полудохлый от глэйпа пират — это вообще не угроза моего уровня, но все равно был риск нашуметь. А нашуметь — означало подставить под удар Кори и капитана. Так что это даже хорошо, что я обошёлся без драки.

Я пошёл дальше по коридору, разглядывая двери. Все они были одинаковыми, кроме одной — той, что располагалась в самом конце. Она была стилизована под старину, под дерево и стекло, хотя на самом деле, конечно, это была всё та же гермодверь, что стоят на всех станциях и кораблях. И был только один человек, которому пришло бы в голову так изгаляться над своей дверью, да ещё чтобы это не вызвало недовольство у пиратов.

Самый главный пират, конечно!

Дверь, конечно же, была закрыта, и закрыта герметично. Ни одна молекула воздуха, ни одна малейшая вибрация не проникла бы ни в ту сторону, ни в эту, поэтому я не слышал и ничего из того, что происходит внутри. Но это не беда, ведь в комплекте к каждому врекерскому резаку идёт «стетоскоп». Так его называли мы, а на самом деле это был «вибрационный акустический резонатор» — прибор, который позволял слушать звуки даже через толстые стенки внешней обшивки. Очень помогало в ситуациях, когда не знаешь, где под обшивкой проходят коммуникации, трубы хладагента, или тем более топливопроводы — стетоскоп отыщет всё. Прикладываешь его к обшивке, начинаешь резать — и сразу слышишь диссонирующие посторонние звуки, если появляется шанс задеть что-то не то.

Подслушивать с помощью него мне ещё не приходилось, но, думаю, тут принципиальной разницы нет.

Так оно и оказалось. Голоса, который я слышал благодаря стетоскопу, были, конечно, приглушенными, и из-за этого казались одинаковыми, но не понять, кто что говорит, было просто невозможно.

— Я же уже сказала, что мы попали в жопорез! — это Кори, конечно. — Потому и опоздали! Да и потом, два часа!

— Кори! — прикрикнул на неё капитан. — Следи за языком!.. Хотя на самом деле она права, мы опоздали всего на два часа. Мы же там не таусося везём, не протух же он, ну!

— Да меня вообще не волнует, во что вы попали! Я пятый раз вам говорю — опоздали, значит, никаких бабок!

— Ну так нет бабок — нет груза! — не унималась Кори.

— Да забирайте себе этот груз, нахер он мне уже не упёрся! — гнул своё бандит.

— И какого хера нам с ним делать⁈ — снова Кори.

— Кори!

— Да что хотите, то и делайте! Мне-то какая разница⁈

— Ну так мы хотим его тебе продать!

— А я не хочу его у вас покупать!

— Два часа назад хотел, а сейчас — нет⁈

— Кори!

— Что «Кори»⁈ При чем тут Кори⁈ Кори в порядке и в здравом уме в отличие от этого воню…

— КОРИ!

Капитан громыхнул так, что я даже поморщился — чуть барабанные перепонки не порвало.

— С меня хватит! — продолжал грохотать капитан за стеной. — Иди на корабль, подальше с глаз моих! А я сам тут разберусь!

— Э, нет, погоди-ка! — засуетился бандит. — Старпом тоже должен быть тут! Таковы правила!

— Пусть идёт, — с нажимом произнёс капитан. — Мы и вдвоём договоримся.

Бандит секунду молчал, а потом резко поменял своё мнение:

— Ладно, пусть идёт. Действительно, мужики быстрее найдут общий язык, чем если среди них ещё и баба затесается…

— Я тебе за бабу сейчас!..

— КОРИ! Вышла вон! Это приказ!

Я оторвал стетоскоп от стены и сдвинул резак обратно за спину. И вовремя — дверь как раз распахнулась и из неё, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, вывалилась Кори. Она изо всех сил попыталась хлопнуть дверью, но доводчики закрыли дверь мягко. Это довело Кори окончательно, и она пнула дверь высоким ботинком.

— Спокойно, — я шагнул вперёд и тут же дёрнул головой, уворачиваясь от удара вслепую. — Свои.

— Кар⁈ — Кори округлила глаза от удивления. — Ты что тут… Откуда оружие? Откуда броня?

— Взял погонять. Не переживай, хозяин не сказал, что он против.

— А шлюз?

— Я смотрю, тут дела поинтереснее происходят, чем шлюз, — усмехнулся я. — Что-то пошло не по плану, да?

— Да всё пошло не по плану! — Кори всплеснула руками. — У меня такое ощущение, что этот червяк намеренно нас забалтывал! Несколько раз повторял, что мы опоздали, и груз ему не нужен, но при этом тему закрывать — отказывается! Я уже просто не вытерпела…

— Ага, — я кивнул. — Действительно, похоже, что тянет время.

— Думаешь? — Кори с сомнением посмотрела на меня. — Но зачем?

— Когда тянут время, у этого всегда только одна причина, — я повернул голову в сторону прохода, ведущего обратно в док. — Когда хотят отвлечь внимание от чего-то другого. Тем более, что они вывели из корабля капитана и старпома…

— Так… Ты знаешь, что происходит? — Кори подозрительно посмотрела на меня.

— Знаю? Нет! — я покачал головой. — Но у меня есть догадка. Быстро на корабль!

И побежал по коридору, что есть сил, подавая пример.

Кори медлила секунду, но потом сзади тоже застучали по полу стальные набойки на пятках её ботинок.

Мы выскочили в док, и я быстро осмотрелся — никого вокруг не было. Я ожидал, что мы сейчас обнаружим тут целую роту пиратов, готовящихся штурмовать корабль, на котором некому активировать защитные протоколы, но тут никого не было. Так что или мы успели, и они ещё не собрались, или…

— Вот сейчас внимательно! — предупредил я Кори, не отрывая взгляда от входного шлюза корабля. — Очень внимательно!

Мы медленно и не торопясь подошли к шлюзу, но ничего подозрительного не заметили. Тогда мы вошли в открытый шлюз, и я ткнул на кнопку герметизации.

— Шлюз герметизируется. Пожалуйста, подождите, — сообщила корабельная система, и следом зашипели форсунки.

— Давление выровнено. Шлюз открывается, — снова доложила система, и внутренняя дверь шлюза открылась.

И в неё тут же сунулись стволы трех тяжёлых бластеров, которые держали в руках трое пиратов.

Глава 10

Бандиты при виде нас нехорошо заулыбались и начали поднимать стволы.

Кори выругалась и потянулась к поясу, на котором у неё всегда висел плазменный меч. Она совершенно забыла, что сейчас меча на месте нет — она сама оставила его на корабле, подчиняясь здешним дурацким правилам. Правилам пиратов…

Осознав это, девушка выругалась ещё раз.

Я ругаться не стал — и так понятно, что дело дрянь. Собственно, я ждал чего-то подобного, так что появление в шлюзе пиратов для меня не стало неожиданностью. А потому вскинул резак, прижал его к стене шлюза рядом с рабочим терминалом, и нажал на спуск.

Да, резак — не оружие! Но только в неумелых руках! А в руках опытного врекера ещё какое оружие! Просто нужно знать где, что и когда резать.

Раздались два негромких хлопка, и внутренние двери шлюза моментально закрылись, чуть не раздавив одного из бандитов между створками. Жаль, так на одного пирата уже было бы меньше.

Смыкаясь, двери шлюза грохнули так, что у меня самого в голове зазвенело. А потом с той стороны раздались приглушенные голоса и удары прикладами по стали.

Хрен угадали! Пробраться через эту армированную дверь вы сможете только проплавив её насквозь. А на это не хватит даже трех бластеров — батареи у них кончатся раньше.

— А? — Кори от удивления открыла рот, глядя на закрывшуюся дверь. — Это что такое? Что ты сделал?

— Спас нас, — коротко ответил я, вешая резак обратно на крепление. — По крайней мере, на время.

— И как ты это сделал? — с подозрением посмотрела на меня Кори. — Как ты сделал так, чтобы дверь закрылась?

— Это же типовой шлюзовой узел, — я обвёл конструкцию вокруг нас рукой. — И система управления у него типовая, включая все датчики. Датчик разгерметизации является нормально-замкнутым, чтобы гарантировать его срабатывание даже если весь шлюз оторвало взрывом или отпилило лазером. Как только он размыкается, срабатывают пиропатроны во внутренней двери и наглухо закупоривают её, если она была открыта. Я просто перерезал провода этого датчика, он разомкнулся и сработал, закрывая двери.

— Ага, — Кори посмотрела через плечо на внешние ворота шлюза. — А они почему не закрылись?

— Потому что, если шлюз разгерметизирован, значит, это произошло или между внешними и внутренними дверями, либо сами внешние виноваты. Ни в одном из этих случаев нет смысла городить систему экстренного закрытия ещё и на внешку — это будет просто бессмысленно, она ничем не поможет.

Я объяснял и наблюдал за девушкой, и видел, что она понимает, о чём я говорю. Это несомненно добавило плюсиков в её карму.

— Так, ладно! — Кори тряхнула головой. — Капитан-то не знает! Надо ему сообщить!

Она прижала к уху палец, активируя комлинк, и произнесла:

— Капитан, это подстава, как я и говорила! На корабле бандиты, они его захватили!

Комлинк был настроен на личную передачу, но, как только ей ответили, глаза Кори снова округлились, и она, быстро взглянув на меня, перевела передатчик в режим динамика:

— … умная, сучка! — раздалось из комлинка голосом того самого главаря пиратов, которому мы себя принесли на блюдечке. — Твой капитан у меня, и, поверь, он не в лучшем виде! Так что, если вы хотите снова увидеть его живым и здоровым, приползайте обратно в мой кабинет, и чтобы без глупостей! Жду пять минут!

Ватрос отключился, и Кори посмотрела на меня с испугом в глазах. Она явно не знала, что делать.

— Это что получается… — тихо произнесла она. — Мы теперь заперты снаружи… А они внутри?

— Здорово, правда? — улыбнулся я. — Представь, каково им будет, когда до них доберётся Жи?

Кори совсем сникла. Она тяжело вздохнула и покачала головой.

— Он до них не доберётся. Он же робот. Его первая директива — избегать контактов с любыми незнакомыми людьми, он сам это говорил. Если бы не это, он бы не просуществовал так долго. Так что нет. Жи не станет до них добираться… А остальные, по ходу, уже и не могут. Чёрт, я же говорила, что всё это дерьмово пахнет!

Кори в сердцах пнула ботинком по стене шлюза, отозвавшейся тихим гулом.

Разговоры за перегородкой на мгновение стихли, и снова по двери застучали приклады. На этот раз ещё яростнее.

И чего стучат? Неужели ещё не дошло, что это бесполезно? Хотя, чем дольше они торчат у этого шлюза, тем нам лучше.

— Ладно, не ной, — я протянул руку и хлопнул Кори по плечу. — На самом деле, заперты из нас всех только они, — я кивнул на закрытый шлюз. — А мы — нет.

— Ты знаешь способ, как пробраться на корабль? — удивилась она.

— Конечно! — я улыбнулся. — Его все знают. Его даже ты знаешь.

Кори недоверчиво посмотрела на меня и спросила:

— И как же мы это сделаем?

— Через шлюз, конечно! — я улыбнулся и пошёл к выходу.

— Картер, шрап, ты издеваешься⁈ — возмущённо бросила мне вслед Кори.

Я даже не обернулся. Лишь улыбнулся на то, что она назвала меня полным именем. Даже при том, что выругалась. Шрап — придумали же словечко! В моё время попроще было. И позабористей! Ничего, девочка, ругайся пока можешь! Скоро ты будешь пищать от восторга!

Выглянув из шлюза, я убедился, что в ангаре всё ещё никого нет. После чего выпрыгнул наружу.

Кори догнала меня, когда я уже обошёл половину корабля и вошёл в тень. Догнала и пошла рядом. Я прям физически чувствовал, как в ней борются любопытство и возмущение. И при этом она старается сохранять лицо. Хорошая девочка!

— Картер, не время для шуток! Если у тебя есть план, то расскажи мне его!

— Я же всё тебе уже рассказал! — я намеренно легкомысленно пожал плечами. — Мы войдём в корабль через шлюз. Просто через другой.

— Но другой шлюз разбит! Мы же сами его взорвали, чтобы устроить декомпрессию! — недоумевала Кори.

— Вот именно! — я снисходительно улыбнулся. — При этом внутренние двери были закрыты, а значит экстренная система не сработала, и двери всё ещё остаются просто закрытыми, а не заклиненными. — Я щёлкнул пальцами: — А значит, их можно открыть.

— Как⁈ Терминал же в щепки!

— А это уже оставь мне, — ответил я и подмигнул: — Будешь себя хорошо вести — я и тебя научу тоже.

Мы дошли до разбитого и покорёженного шлюза.

Я первым делом проверил, там ли ещё придушенный мной охранник и в каком он состоянии. Не хотелось бы, чтобы он очнулся не вовремя.

Как по заказу охранник зашевелился, и я коротким ударом сломал ему кадык. А то заорёт ещё чего доброго и выдаст наши планы. Да и вообще, бандиту и пирату туда и дорога!

После чего мы с Кори влезли в шлюз, аккуратно избегая полос острого металла, и добрались до того места, где располагался рабочий терминал.

Жидкокристаллический дисплей, конечно, был покрыт сеткой трещин и не светился, но, судя по огоньку в углу, всё ещё работал. А мне только это и было нужно.

Подцепив пальцами шатающийся угол дисплея, я оторвал его от стены и принялся копаться в кипе проводов, которые к нему шли.

— Что делаешь? — полюбопытствовала Кори, нависая надо мной.

— За тылом смотри! — бросил я ей. — Не хватало ещё, чтобы нас сейчас взяли тёпленькими, как парочку куродеек из-за того, что никто не смотрит назад!

Кори послушно развернулась и отодвинулась, перестав загораживать свет. Но далеко не ушла, и это правильно. Как только откроется внутренний шлюз, нужно будет побыстрее заходить на корабль, незачем светить тут.

Однако, оставлять вопрос Кори без ответа я не стал:

— Дисплей это лишь способ передавать сигналы на контроллер, — начал я объяснять, вычленяя из косы провода, отвечающие за приводы двери. — Контроллер, если говорить просто, понимает, что от него хочет пользователь, и посылает эти сигналы соответствующим механизмам. Но эти сигналы можно послать и без дисплея, и даже, в общем-то, без контроллера. Главное, знать, какие провода замыкать.

Выставив минимальную мощность на резаке, я отрезал два провода, идущие к контроллеру, и соединил их напрямую.

Внутренние двери шлюза тихо загудели и разошлись в стороны, открывая нам доступ внутрь.

— Вуаля! — произнёс я, всматриваясь в полутьму корабля. — Простая часть позади. Осталось отбить наш корабль обратно.

— Как раз это — простая часть, — фыркнула Кори. — Жилой блок прямо за углом, а там мой меч! И за капитана я их на фарш порублю!

Оставив шлюз открытым, мы проникли на корабль, и, прислушиваясь к его звукам, прокрались до каюты Кори.

Издалека всё ещё слышались недовольные вопли и удары прикладов по стали, но это не означало, что все бандиты на борту собрались возле основного шлюза.

И, когда один из них вышел из-за угла прямо на нас, Кори на мгновение даже остановилась.

Бандит остановился тоже. Он недоуменно поднял брови, открыл было рот, но потом рассмотрел в моих руках бластер и промедлил с предупреждающим воплем. Он же не знал, что бластер без батареи…

А в следующий момент выпрямленная ладошка Кори врезалась ребром ему в горло, ломая гортань и лишая его дара речи.

Бандит закашлялся, схватился за горло и упал на колени. Я подскочил к нему и коротким ударом приклада вырубил его окончательно.

— Молодец! — тихо прошептал я Кори, и она кивнула:

— Ты тоже!

Вскоре мы уже были при оружии. У Кори в руках сиял и пыхал жаром плазменный меч, а я держал новенький, свеженький бластер. Бластер так вовремя выскочившего на нас бандита.

— Первым делом надо перебить всех пиратов, — заявила Кори, дополнительно к мечу надевая на левую руку энергетический щит.

Я покачал головой.

— Нет. Первым делом надо найти остальной экипаж. И выяснить, что с ними.

— Да, ты прав, — неожиданно легко согласилась Кори. — Отличная идея. Последи за дверью.

Она отошла к личному терминалу, включила его и вошла в систему видеонаблюдения корабля. Экран разделился на два десятка ячеек, в каждой из которых показывали какое-то из помещений корабля.

— Вот они! — Кори ткнула пальцем в экран. — Каютка! Ну конечно, где же им ещё быть! Охраняют их трое. Будет несложно.

— Я бы сказал, будет весело! — ухмыльнулся я.

По коридорам корабля мы прокрались тихо, а вот в кают-компанию ворвались бодро и с задором.

Бандиты даже не подозревали, что мы проникли на корабль, и не ожидали никакого нападения. Они даже дверь в кают-компанию оставили открытой, и сидели к ней спиной! Решили, что уже в безопасности? Смертельная беспечность!

Ворвавшись внутрь, Кори недолго думала. Засунула метр раскалённой плазмы прямо в спину ближайшему бандиту.

Вторым занялся я, но стрелять не стал — просто подскочил и ударил прикладом ему по затылку, вырубая раньше, чем тот успел понять, что происходит.

Третий, сидящий чуть в стороне, рядом с Пиявкой, начал было подниматься, хватаясь за оружие… Но тут же снова осел обратно на лавку, печально свесив голову.

Пиявка отпустила рукоять скальпеля, торчащего у пирата из уха, и брезгливо, двумя пальчиками, оттолкнула труп от себя.

— Что-то вы долго, — она недовольно скривила губки, глядя на нас.

— Могла бы и сама всех освободить, — я кивнул на скальпель. — Они что, вас даже не обыскали?

— Обыскали, конечно! — Пиявка небрежно пожала плечом. — Но что я за корабельный медик, если у меня нет запасного скальпеля, который всегда при мне?

— Даже не хочу знать, где ты его хранишь, — пробормотал Магнус, выбираясь из-за стола.

— Правильно, тебе лучше не знать! — важно кивнула Пиявка.

— А почему ты не стрелял, а просто вырубил этого? — спросила Кори, кивая на убитого мной бандита. — У тебя же теперь есть пушка.

— Во-первых, пушка громкая. Во-вторых, нам на этом корабле ещё летать, — назидательно произнёс я. — Это твой меч сразу обугливает сосуды, не проливая ни капли крови, а бластер — ни хрена не так делает. Кто потом отмывал бы каютку от ошмётков дезинтегрированной башки? Я?

— Жи бы заставили! — буркнула Кори. — От него всё равно никакого толка! Корабль захвачен, а он хрен знает где!

— Он в двигателе, — подал голос Кайто, который съёжился в уголке стола и не отсвечивал до этого момента.

— В своей норе, что ли? — фыркнула Кори. — Можно было догадаться. Ладно, на робота не рассчитываем, делаем всё сами! На корабле ещё немало противников! Разбираем оружие и за дело!

Оказалось, что противников на корабле осталось пятеро. Посмотрев на терминале, где они находятся, мы выдвинулись к первой двойке, которая крутилась в трюме вокруг большого транспортного контейнера. Он там был единственный, так что сомнений у меня не возникло — это и есть тот самый груз, который мы сюда должны были доставить.

Конечно, никакого груза пираты не получили. Всё, что они получили — это метр плазмы в грудь каждому. Лёгкие плитники не смогли защитить от такого мощного излучения, они были рассчитаны на менее концентрированные заряды из бластера. Поэтому пираты с раскалёнными дырами в броне, источающими удушливый запах жжёной керамики и изоляции проводов, повалились на пол трюма и больше не поднялись.

Я прикрывал Кори, пока она со спины минусовала бандитов, но моё прикрытие ей не очень-то было и нужно. Она так ловко орудовала мечом и с такой скоростью перемещалась, что справилась бы и без меня. До уровня джи-ай она, конечно, не дотягивала, но была недалеко от него. Ей не понадобился щит на руке — пираты умерли быстрее, чем успели даже схватиться за оружие, не то что выстрелить.

— Кори, — раздался голос Кайто в наших комлинках. — Корабль запечатан.

Пять минут назад мы отправили Кайто к вскрытому мной шлюзу, чтобы тот заставил его снова закрыться, отрядив с ним Магнуса и Пиявку в качестве охраны, а сейчас он уже докладывает о готовности! Молодец азиатишка, ничего не скажешь!

— Приняла, — ответила Кори. — Подходите к последней группе с третьего прохода. Мы подойдём с четвёртого.

— Кстати, хочу ещё сказать! — продолжил Кайто. — К кораблю подошли две группы пиратов! Человек двадцать в сумме! Все вооружены, и, кажется, злы!

— Ничего, мы злее! — хищно улыбнулась Кори. — Забираем последнюю группу!

С последней группой пришлось повозиться. Они все ещё торчали в узком коридоре и пытались вскрыть шлюз где-то найденный древней газовой горелкой. В коридоре подойти к ним незаметно было решительно невозможно, и, видимо, придётся всё же запачкать помещения кровью. Хотя…

— За спину, — велел я Кори, высунулся на мгновение из-за угла, прижимая бластер к стене, поймал на прицел горелку и выстрелил.

И тут же скрылся обратно за углом.

Взрывная волна прокатилась по коридору, подгоняемая валом пламени, но нас не задела. А самому коридору, и кораблю в целом всё равно — он целиком из железа, и таким маленьким взрывом ему ничего не сделать.

Грохот взрыва сменился воплями боли, и из коридора потянуло горелым мясом. Кори с уважением посмотрела на меня, а я только улыбнулся ей. И удержал, когда она хотела отправиться добивать пиратов.

Через две минуты крики стихли, и я снова высунулся из-за угла, проверяя, всё ли пошло по плану. Двери шлюза чуть закоптились, но их всё равно теперь менять из-за сработавшей аварийной системы. Зато рядом с ними лежало три обгоревших до черноты трупа, и не оставалось никаких сомнений — они все мертвы.

— Это последние, — констатировала Кори. — Что делаем дальше?

— Идём на мостик, — ответил я, вешая бластер за спину. — У нас осталось ещё одно дело.

Кори кивнула, и мы быстрым шагом прошли к мостику, где нас уже ждал остальной экипаж, включая Жи.

— С тобой мы ещё поговорим! — пригрозила ему Кори, проходя к центральной консоли. — Кар, что делаем?

— Разогревай основной калибр! — велел я.

— Кого? — не поняла Кори.

— Я видел, у вас две двухсотки на спонсонах. Вот их и разогревай.

— Зачем? — упорно не понимала Кори, но пальцы её уже бегали по консоли, запуская орудийные системы.

— Как зачем? — улыбнулся я, прижимая палец к комлинку. — Мы же не можем бросить тут капитана!

Глава 11

Ватрос ответил моментально, словно только и ждал, что капитана кто-то вызовет на связь.

— Это кто⁈ Кто говорит⁈

— Неважно, кто говорит, — спокойно ответил я. — Важно, какой у меня план.

— Какой план⁈ Где мои люди⁈

— Преимущественно мертвы. И ты скоро к ним присоединишься, потому что корабль снова под нашим контролем. Если есть сомнения, рекомендую посмотреть, что творится в доке.

Как раз в этот момент Кайто закончил прогревать атмосферные двигатели. «Барракуда», качнувшись, поднялась в воздух и повисла над бетонной площадкой дока.

Кори, сидящая за штурвалом, поймала мой взгляд, кивнула и активировала приводы пушек.

Пол под ногами едва заметно завибрировал, когда двухсотмиллиметровые турубоплазменные пушки качнулись, наводясь на цель — на то самое здание, в котором держали нашего капитана. Если они сейчас выстрелят, от здания останется от силы половина, а вторая половина будет разорвана на молекулы.

— Сука… — прошипел мне в ухо Ватрос.

— Приятно познакомиться, я Кар, — ухмыльнулся я. — Собственно, дальше всё просто. Через двадцать секунд мы разносим тут всё на кварки, а потом улетаем.

— У меня ваш капитан! Вы не посмеете стрелять! Вы же его тоже убьёте!

— Знаешь, Ватрос, — Кори внезапно вклинилась в разговор. — К твоему несчастью, у меня есть инструкции на этот счёт. От того самого капитана. И, поверь мне, ты не хочешь знать, в чем они заключаются.

Голос Кори слегка дрогнул, когда она говорила, но комлинк не умел передавать такие тонкие моменты, поэтому Ватрос ничего не заметил. Он несколько секунд сосредоточенно сопел мне в ухо, а потом резко бросил, явно куда-то в сторону:

— Заткнись!

— Десять секунд, Ватрос, — проникновенно сказал я. — Кори, начинай накачку.

Девушка кивнула и щёлкнула тумблером. Где-то под нами сейчас начали вращаться термокамеры пушек, в которых нагретая плазма уплотнялась до рабочей плотности. И каждый, кто знал, как работают плазменные пушки, видя это со стороны, хорошо понимал, что через десять секунд выстрел произойдёт независимо от того, будет ли нажата кнопка огня или нет. Перегретой, спрессованной до плотности центра звезды плазме просто некуда будет деваться, кроме как в выходное сопло.

— Пять, — проникновенно произнёс я.

— Дайте слово, что не тронете нас, если я отпущу капитана! — заорал Ватрос.

— Даю слово. Четыре.

— Всё, отпускаю! Отпускаю, на!

— Кар, это капитан, — тут же раздалось в комлинке. — Я иду к вам.

— Да, кэп, — коротко ответил я, и повернулся к Кори. — Глуши пока.

Девушка кивнула, и прервала накачку.

Я подошёл к ней и встал рядом с пилотским креслом, глядя через ветровое стекло на то, что творится перед нами. Кори скосилась на меня, и слегка подала штурвал вперёд, наклоняя нос ещё больше, чтобы было лучше видно.

Пиратов, о которых говорил Ватрос, и след простыл. Они просто исчезли из дока, причём наверняка ещё в ту секунду, когда корабль только-только оторвался от бетона и поднялся в воздух.

Единственной фигурой, которая попалась в поле зрения, был капитан. Он действительно вышел из дверей базы и помахал нам рукой.

— Просканируй, — велел я, тыкая пальцем в его фигуру. — Во всех диапазонах.

Кори немного удивлённо посмотрела на меня, но послушалась и пощёлкала тумблерами, запуская все возможные сканеры.

Я ожидал от Ватроса любой подставы, начиная от подсаженного в комлинк капитана бага, и заканчивая брикетом взрывчатки у него в кармане. Но все сканеры показали отрицательные значения, а значит, капитан был чист.

— Добро! — произнёс я. — Кори, минимальная высота. Кайто, Магнус, помогите капитану подняться на борт через тот же шлюз, через который пробрались мы.

— Слышь, ты ещё покомандуй! — взвился негр, но Кори его моментально осадила:

— Магнус! Выполняй!

Через минуту капитан уже вошёл на мостик, а следом за ним — и Магнус, наматывая на локоть обычную верёвочную лестницу с перекладинами из стальных прутков.

Капитан поприветствовал нас и самодовольно произнёс, явно имея в виду лестницу:

— Я же говорил, что однажды она пригодится!

Однако по внешнему виду капитана было видно, что боевой настрой даётся ему тяжело. На голове алела свежая ссадина, да к тому же он держался за левый бок, хоть и пытался скрыть это непринуждённой позой.

— А ну-ка, Кори, — капитан, припадая на левую ногу, прошёл к пилотажному креслу. — Уступи-ка место старику. Сейчас я по этому хрену отработаю из всех калибров… Будет знать, как похищать капитанов!

— Нет! — произнёс я, вставая между капитаном и креслом. — Не отработаете.

Капитан остановился передо мной, глядя снизу-вверх, но таким взглядом, словно заподозрил меня в том, что я — тоже робот, как и Жи, только почему-то выгляжу как человек.

— И почему же, расскажи, пожалуйста, не отработаю? — поинтересовался он.

— Потому что мы дали слово, — вместо меня ответила Кори. Она развернулась вместе с креслом и сейчас сидела лицом к капитану, широко расставив ноги и глядя на него из-под красной чёлки. — Мы дали слово, что оставим Ватроса и его шакалов в покое, если они отпустят тебя.

— И мы не станем нарушать это слово, — добавил я.

— Даже в отношении такого мусора, как Ватрос? — капитан скептически поднял бровь. — Он не заслуживает такого отношения. Любое слово, данное ему, можно смело забрать обратно, потому что он на нашем месте поступил бы именно так.

— Неважно, как поступил бы он, — я покачал головой. — Вообще неважно. Потому что дело не в том, что мы дали слово ему.

— Дело в том, что слово ему дали мы! — закончила за меня Кори, словно прочитала мысли, и я бросил на неё быстрый благодарный взгляд.

Она тоже улыбнулась мне, но сразу же прогнала улыбку с лица и снова натянула маску полной отрешённости.

— Чёрная дыра с вами, — капитан махнул рукой, забыв, что у него повреждены ребра, и скривился от боли. — Может, вы и правы. Тогда включи мегафон, Кори. Я хотя бы выскажу этому ублюдку всё, что о нём думаю.

Кори молча развернулась к приборной панели, щёлкнула тумблером, переводя рацию в режим громкоговорителя, и протянула капитану микрофон на длинном витом проводе.

— Эй, Ватрос! — начал капитан. — Ты, конечно, ублюдок, мать твою, но моя команда дала тебе слово, что твоя жалкая бесполезная жизнь останется при тебе! Поэтому сейчас я не стану тебя убивать, но только попадись мне ещё раз — и клянусь, ты узнаешь, какой температуры плазма у меня в пушках! И, само собой, твой груз мы тебе ни хрена не отдадим — ты сам сказал, что он тебе теперь не нужен! Мы забираем его в качестве компенсации за потраченное на тебя время! А теперь открой док, чтобы мы могли отсюда вылететь, или, клянусь, мы откроем его сами!

Микрофон занял своё место на приборной панели, а капитан снова схватился за рёбра и скривился.

— Так, капитан… — Пиявка нахмурилась, глядя на своего командира. — Я, конечно, рада тебя видеть, но это вовсе не от того, что ты как-то особенно хорошо выглядишь. Я бы даже сказала — очень хреново ты выглядишь, так что идём-ка со мной… У меня есть для тебя горсть вкусных таблеточек.

— Только попробуй как в прошлый раз, — пригрозил ей капитан, и, держась за бок, пошёл следом за Пиявкой.

— Док открыт, — доложил Кайто с места техника.

— Отлично! — вздохнула Кори. — Валим отсюда, ребята.

И она на полную подала вперёд рычаг мощности маршевых двигателей. Не атмосферных, а маршевых!

Сейчас под нами бушевала настоящая энергетическая буря, размывающая прочный армированный бетон, как простой песок.

Конечно же, стартовать таким образом с планеты, даже если это всего лишь планетоид, ни в коем случае нельзя — это просто полное уничтожение дока. Но Кори слишком уж хотелось хоть как-то отомстить Ватросу и его людям. Поэтому ни о каком мягком взлёте на атмосферных двигателях не шло и речи.

Корабль пулей вылетел из дока.

Секунда невесомости, пока отдуплялся контроллер. Потом с лёгким щелчком включилась система искусственной гравитации.

— Вот же ублюдок! — кинула Кори в сторону удаляющейся пиратской базы и снова тронула комлинк. — Капитан, куда мы теперь? Я знаю, недалеко есть серая станция, «Двухвостка», на которой вполне приличные доки. Можем отправиться туда и починить наконец наше ведро.

— Отличная идея, Кори! — похвалил её капитан в комлинк. — Ай!.. Пиявка, спишу нахер с борта!

Комлинк отключился, и Кори бросила взгляд на Магнуса, который сидел за консолью навигатора:

— Магнус, курс до «Двухвостки» в автопилот и отдыхаем. Жи, собери все трупы по кораблю и сложи их возле шлюза, избавимся при первой возможности. Надеюсь, больше за сегодня ничего не случится. Хватит с нас приключений.

Она устало вздохнула, и прикрыла глаза.

— Путь до «Двухвостки» займёт два часа. — отрапортовал Магнус от своей консоли. — Быстрее никак. Не на наших двигателях.

— Можно слегка сократить это время, — подал я голос и взглянул на Кайто. — Правда ведь? Мы же это уже делали.

— Опять гонять энергию? — азиат приуныл, но вздохнул и развёл руками — делать, мол, нечего.

— Тогда займитесь этим, — не открывая глаз, произнесла Кори. — Быстрее туда доберёмся, быстрее окажемся в баре. Мне до смерти нужно выпить.

Следующие полтора часа мы с Кайто снова гоняли энергию с двигателя на двигатель, чтобы сохранить баланс между скоростью и нагрузкой.

Я ожидал, что во второй раз это дастся намного проще, но хрен-то там — что-то в энергосистеме корабля явно было не так, и показатели периодически скакали, так что приходилось следить за ними во все глаза. Даже поговорить было некогда, максимум — обменивались короткими фразочками типа «Снизь», «Внимание», «Скачок», «Фильтруй» и типа того.

Поэтому, когда через полтора часа капитан по селектору объявил, что мы стыкуемся с «Двухвосткой», мы оба были уже слегка окосевшие от столбцов цифр и линий графиков.

— Наконец-то… — пробубнил Кайто, отрываясь от спектроанализатора. — Ещё бы десять минут, и мне эти цифры начали бы в кошмарах сниться.

— Ты погоди, это только половина дела, — усмехнулся я. — Нам ещё надо придумать, как будем стыковаться. У нас же ни один шлюз не работает в полной мере.

— Ты козёл, ты знаешь это? — грустно посмотрел на меня Кайто.

После недолгого разговора с диспетчером станции, капитан договорился, что вместо стыковки мы заведём корабль в атмосферный док и сядем там. Конечно, за это придётся доплатить, и немало, но выбора у нас не было.

Пока Кори аккуратно, на атмосферниках, заводила корабль на посадочную площадку, я с интересом оглядывал станцию изнутри. «Серые», как их называли в простонародье, станции, то есть, станции, не подчиняющиеся Администрации и существующие вне её юрисдикции, были относительно молодым явлением. Поэтому ни во время службы в «Мёртвом эхо», ни тем более после, мне на них побывать не довелось.

Оказалось, что «серая» станция она, в общем-то, такая же, как и не серая, и лишь несколько деталей отличают их друг от друга. Во-первых, на серой станции присутствовали дополнительные внешние модули, налепленные на неё снаружи, как осиные гнезда на дерево. Это было типовое и дешёвое решение проблемы расширения места внутри станции, хотя и не очень популярное. Во-первых, на внешние отсеки не распространялось действие генератора гравитации, которое рассчитывалось при постройке на строго определённую конфигурацию. Во-вторых, эти модули могли разбалансировать станцию, если рядом с ней окажется более или менее большое космическое тело. Ну и в-третьих, это было банально некрасиво, когда на законченную структуру снаружи лепят красные железные контейнеры.

Вторым отличием были люди. Если на коммерческих станциях все ходили в одинаковой форме, показывая принадлежность к корпорации-владельцу, то здесь — кто во что горазд.

Совершенно разная одежда, разных фасонов, разных расцветок, кто в броне, а кто и почти голый… И никого это не парило, и никто на это даже не обращал внимания. Все ходили по атмосферному доку, как у себя дома.

И это в то самое время, когда Администрация упорно пропагандирует изо всех щелей порядок и единообразие. С такой пропагандой появление серых станций было лишь вопросом времени.

— Всё! — констатировала Кори, когда посадочные лапы коснулись пола станции. — Теперь в бар!

— Может, сначала к техникам? — робко поинтересовался Кайто, на что Пиявка, которая уже находилась в своём любимом кресле, утробно рассмеялась:

— Кайто, зайчик, это серая станция! Где, по-твоему, тут свободные техники? Я тебе скажу где! В том самом баре!

На серой станции, конечно же, ношение оружия было запрещено точно так же, как на базе Ватроса, но совсем по другой причине. Просто если бы его не запретили, станция давно бы уже вымерла, а те, кто наткнулся бы на неё, безжизненную, нашли бы только залитые кровью стены и части тел, разбросанные по коридорам. Тут собирались совершенно разные люди, и не все из них друг друга любили. Даже скорее наоборот.

Бар мы нашли по стрелочкам, подписанным самыми большими буквами. Они были нарисованы на стенах, и, следуя по ним, мы попали в огромный складской отсек, который был переоборудован под развлекательное заведение.

Да, это был не просто бар. Помимо выпивки и глэйпа, который, конечно же, здесь присутствовал, здесь имелись ещё и стриптизёрши, вращающиеся на высоких шестах прямо на барной стойке, небольшой танцпол, где качались в трансе с десяток мутных личностей, и самое главное, жемчужина заведения — нулевой куб ровно посередине.

И в этом самом кубе, лишённые собственного веса, но не массы, плавающие в воздухе, сейчас усиленно боролись два полуголых мужских тела. Каждый из них упорно старался задушить оппонента или выйти на болевой, но в отсутствии гравитации привычные приёмы не работали, и возня продолжалась.

Бои в невесомости. Читал я про это новое явление. Они, как и сами нулевые кубы, конечно же, были незаконными. В своё время Администрация приняла законы, запрещающие использовать кубы для каких-либо видов спорта или тренировочных процессов, и все те, кто уже придумывал правила для новых видов спорта, резко приуныли.

Кроме владельцев серых станций, конечно. Им плевать на законы Администрации.

Почему Администрация запретила нулевые кубы для спорта и тренировок, у меня были свои соображения. Слишком уж просто тут тренировать бойцов для космической армии. Вот Администрация и не хочет, чтобы на какой-то планете появились подготовленные бойцы, особенно если у неё нет возможности контролировать их.

— И победителем объявляется Рее-е-еза-а-а-к! — заорало из динамиков.

Толпа тут же разразилась воплями и аплодисментами.

Из нулевого куба выходил один из тех, кто там только что боролся. А второго с другой стороны выносили на носилках.

— Есть ли сегодня в зале ещё желающие сразиться с нашим бессменным чемпионом⁈ Напоминаю — кто его победит, получит сразу огромную кучу юнитов! Кто рискнёт? Кто смелый?

— Кар! — раздалось в моём комлинке голосом Кори. — Кар, ты где!

Рассматривая бар, я даже не заметил, как моя команда растворилась в толпе других людей. Был бы с нами Жи, я бы, конечно, увидел его длинную фигуру, торчащую из толпы, как пугало на поле сорго, но робот, конечно же, в бар не пошёл. Он остался на корабле.

— Я возле входа, — ответил я, прижав комлинк пальцем. — Засмотрелся немного.

— Не вижу тебя! Подними руку!

Я поднял руку и повернулся вокруг своей оси, высматривая девушку или хоть кого-то из команды. Но так никого и не увидел.

Зато увидел, как люди вокруг меня расступаются, сверля меня при этом подозрительными взглядами.

— Дамы и господа! — снова раздался из динамиков зычный голос. — У нас есть доброволец!

Глава 12

Я медленно опустил руку, уже понимая, что невольно впрягся в какой-то нездоровый движ. Поглядел вокруг себя, но не увидел больше никого, так что никаких сомнений не осталось — говорили именно обо мне.

— Не знаю, кто этот молодой человек, но у него явно титановые яйца! — продолжал надрываться в динамиках ведущий. — Бросить вызов нашему чемпиону после того, как он только что раздавил в кубе своего предыдущего соперника! Это надо быть или очень смелым или очень глупым!..

Ага, раздавил он. Видел я, как он «раздавил» — весь испыхтелся и пару раз даже врезался башкой в стены нулевого куба. Никогда не понимал, что люди находят в этом «виде спорта». Он же даже не зрелищный! Он банально слишком молодой для того, чтобы успели появиться люди, которые действительно понимают, как эффективно и эффектно бороться в таких условиях. Все эти борцуны пытаются биться по старинке, как будто они стоят ногами на твёрдой земле, ну или хотя бы борются на ней. Они не понимают, что невесомость — это совершенно другое, и что все их навыки боя в обычных условиях в условиях невесомости становятся не просто бесполезными — даже вредными!

Хотя, пожалуй, я догадываюсь, почему этот «спорт» обрёл популярность, особенно на серых станциях. Потому, что Администрация его запретила, только и всего.

— Представься, новичок! — затребовал ведущий из динамиков, а я лишь улыбнулся и покачал головой. Никому я представляться не буду, тем более тем, с кем наши пути разойдутся в тот же момент, как корабль вернётся в строй.

— О, так у нас инкогнито! — вывернулся ведущий. — Что ж, дамы и господа, теперь вы знаете, на кого делать ставки… Или против кого — это уж вы сами решайте!

Я побегал взглядом по толпе и наконец нашёл свою команду по ярким волосам Кори. Все пятеро стояли в первых рядах окруживших меня людей, но подходить ближе почему-то не стремились.

Мало того, Кори сурово хмурилась, словно ей нужно было принять какое-то тяжёлое решение.

Зато Пиявка сияла как спектральная звезда. Ещё бы — такое зрелище сейчас начнётся!

— Эй, ты! — прорычал Резак, отбрасывая прочь пустую тару от очередной порции глэйпа. — Чего встал⁈ Давай быстрее тащи сюда свой зад, чтобы я его поскорее порвал и вернулся к делам!

Я оценивающе посмотрел на него. Резак был подтянутым и накачанным, лет тридцать на вид. Мышцы так и бугрятся, так и перекатываются в свете ламп, вызывая восхищённые взгляды девушек.

Да, Резак действительно в отличной физической форме, тут не поспоришь. А если помножить это на глэйп, к которому он наверняка давно уже пристрастился, то становится совершенно не удивительно, что он тут местный чемпион. Сгорит через десять лет на химии, но сейчас он чемпион, и ему это нравится.

— Чё ты уставился⁈ Понравился, что ли⁈ — снова быканул Резак, внимательно глядя на меня. — Ты педик, что ли⁈

Что ж, Пиявка, будет тебе зрелище! Радуйся!

Я вздохнул и пошёл вперёд, к нулевому кубу.

— Кар, ты что задумал⁈ — раздался в комлинке взволнованный голос Кори. — Он же тебя убьёт!

Я только усмехнулся и не стал ничего отвечать.

Даже если бы у этого шкафа действительно были шансы победить меня, я бы всё равно пошёл. Такие слова нельзя спускать с рук.

— Итак, наш новичок подходит к кубу и заходит в него первым! Вы только посмотрите на его лицо, на нём ни единой эмоции! Никакого страха, никакого беспокойства предстоящим боем! Только абсолютная сосредоточенность! Мне кажется, этого уже достаточно для того, чтобы доверить этому парню свои юниты! Вы так не думаете⁈ Тогда ставьте на нашего чемпиона, и давайте все дружно поприветствуем его! В куб входит Ре-е-еза-а-к!

Резак вошёл в куб с другой стороны и картинно дёрнул головой в разные стороны, разминая шею.

— Напоминаю правила для тех, кто их не знает! Бой начинается только после того, когда включится подавитель гравитации! Бой заканчивается тогда, когда один из противников лишится сознания по любой из причин! Запрещённых ударов нет! Запрещённых приёмов нет! Полная свобода действия! И мы начинаем обратный отсчёт! Пять!

— Четыре! — подхватил весь бар хором.

— Тебе уже конец, выскочка, — пообещал Резак, начиная прыгать взад-вперёд, как заправский боксёр.

— Три!

— Знаешь, в чем твоя проблема? — спокойно поинтересовался я, стоя на одном месте.

— Два!

— Твоя проблема в том, что в словосочетании «Бой в невесомости» ты считаешь главным слово «бой», — усмехнулся я.

— Один!

— А главное тут слово — «невесомость».

— Ноль!

Под нулевым кубом тихо загудело, и сила притяжения внутри перестала существовать. Я проводил в этом состоянии по восемь часов в сутки последние несколько лет, и контролировал его чуть ли не лучше, чем обычную гравитацию. Поэтому мне не составило труда остаться стоять на одном месте, ведь я не двинул ни единой мышцей.

В отличие от Резака, который допрыгался и в момент отключения как раз находился в воздухе. Вот его и потянуло к верхнему углу куба, а по пути он пытался стабилизироваться, размахивая руками и ногами.

Посетители бара загудели, глядя как я спокойно стою на месте и наблюдаю за барахтаньем Резака. Наконец он достиг угла, ударился об него рукой, перевернулся, сжался весь в этом углу, нашёл меня глазами, и разогнул ноги, выстреливая себя как пружину. Он полетел прямо на меня, выставив перед собой оба кулака.

Но, как только он прыгнул, я резко поднял вверх обе руки, и меня потянуло наверх, к крышке куба. Я аккуратно принял касание в ладони, перевернулся и сел вниз головой, снова замерев на потолке как статуя, без единого движения.

Резак пролетел подо мной и врезался в стену. Он не умел тормозить, да и разгонялся, прямо скажем, так себе, но этого хватило, чтобы я услышал хруст костей в его пальцах, которыми он попытался амортизировать удар.

Он в невесомости как новичок. Даже нет, он и на новичка не тянет. Как человек, который что-то слышал про невесомость, но никогда в ней не был. А теперь, впервые оказавшись, пытается обращаться с нею по привычным схемам. Все его движения резки, и из-за этого непредсказуемы для него самого. Дёрнет рукой посильнее — закрутится вокруг своей. Махнёт другой рукой, пытаясь остановить вращение, но слегка просчитается с углом и добавит к своему вращению ещё одну плоскость. Поэтому они и борются в этих кубах вместо того, чтобы нормально драться — потому что это единственный способ не запутаться в собственных конечностях, пока будут добираться до противника.

У них — единственный способ. Но не у меня.

Я так и висел на потолке, пока Резак подо мной пытался развернуться. Напыханный глэйпом по самые глаза, он не чувствовал боли в пальцах, но парочку он сломал как пить дать. Слишком уж громким был хруст.

Резак нашёл меня взглядом, гневно зарычал, и снова прыгнул, целя в меня на сей раз не кулаками, а скрюченными пальцами.

Ну да, три из них точно сломаны — торчат под неестественными углами.

Я слегка сместился в сторону коротким взмахом руки, и, когда Резак оказался близко, ухватил его за руки. Импульс его движения передался мне, нас закрутило вокруг своей оси, и я аккуратно и бережно направил голову Резака в ближайшую стену, которая на самом деле представляла собой плёнку силового экрана.

Силовые экраны не издают звуков, когда с ними встречаются твёрдые предметы. Поэтому башка Резака впечаталась в него бесшумно. Но мне хватило одного взгляда на то, как сбились в кучу его глаза, чтобы понять — досталось ему неслабо.

Я отпустил его руки и отлетел в сторону, где снова аккуратно и не спеша спружинил ногами о стену, гася скорость. Так и застыл на ней, как геккон. Мне было интересно, сможет ли очухаться здешний «чемпион» после такого.

Резак вырубился на секунду — по крайней мере, на это намекало его беспорядочно дёргающееся в невесомости тело. Но потом внезапно оно вытянулось в струнку, словно чемпиона прострелило одной общей судорогой на все мышцы, и Резак снова открыл глаза.

Да он, по ходу, напыхан даже больше, чем я думал!

Резак зарычал и задёргался, пытаясь достать хоть до одной точки опоры хоть одной конечностью.

— Хватит бегать от меня, педик! — выплюнул он, кое-как дотянувшись до стены. — Дерись или вали отсюда!

Всё, пора с этим заканчивать. Я думал, что он сможет показать хоть что-то интересное, но он, по сути, ничем не отличается от мешка таротсианской капусты. Ту тоже оставь в невесомости — она точно так же брыкаться начнёт. Да и по боевым характеристикам они похожи.

— Скажи, тебе мама не говорила в детстве, что обзываться нехорошо? — поинтересовался я, глядя в глаза Резака. — Вот же заладил, «педик» да «педик». Знаешь, говорят, что люди склонны судить других людей по своему примеру, так сказать, проецируют свои собственные потаённые страхи и желания…

— Чё? — вылупился на меня Резак, в напыханные мозги которого добралась от силы половина моих слов.

— Я говорю, сдаётся мне, что ты так упорно называешь меня педиком, потому что сам такой, — улыбнулся я. — И ищешь своих.

— Чё сказал⁈ — заорал Резак, и в его глазах пропали последние проблески интеллекта. Он уже даже не полетел ко мне, оттолкнувшись ногами от стены, он натурально попытался бежать по полу — настолько у него сорвало крышу!

В невесомости ни о каком сцеплении с поверхностью, конечно же, не могло быть и речи, поэтому Резак сначала смешно перебирал ножками практически на одном месте, а потом и вовсе махнул слишком сильно, и его закрутило вокруг своей оси.

— Сука-а-а! — орал он, размахивая руками. — Где ты, тварь⁈ Урою нахер!

Всё так же сидя на стене, я посмотрел влево, потом вправо, за пределы куба, где за боем следили посетители бара. Они синхронно трясли руками и что-то скандировали, но силовые поля исправно глушили любые звуки. Так или иначе, посетители желали зрелищ.

И я их им дал. Пока Резак кувыркался на одном месте, я плавно толкнулся от стены, по диагонали перелетая куб, и затормозил о потолок прямо над Резаком. Я видел, как проплывают подо мной его бешеные глаза, пока он крутится вокруг своей оси, как он всё чаще и активнее размахивает руками, дестабилизируя себя ещё больше…

— Совет на будущее, — назидательно произнёс я. — Не суди людей по себе.

А потом я подловил момент, толкнулся ногами от потолка и полетел вниз. Вытянул вперёд руку, схватил Резака за затылок, которым тот как раз повернулся ко мне, и впечатал его морду в пол куба!

Этого хватило даже такому пропыханному глэйперу, как Резак. Тело его резко обмякло, и повисло в невесомости почти неподвижно.

Я погасил скорость ногами и неторопливо выпрямился, чтобы меня не дёрнуло обратно к потолку. Меня, конечно, всё равно туда потащило, но медленно-медленно, буквально по пять сантиметров в минуту. И, повиснув посередине прозрачного куба, я развёл в стороны руки и улыбнулся, глядя как за силовым полем бесшумно беснуется и ревёт толпа. В глаза сразу бросилось несколько мутных типочков, которые одну за другой забирали у разных людей стопки юнитов, но что самое забавное — люди даже как будто не были этим недовольны. Даже наоборот — они орали от восторга и прыгали на месте.

Гул под полом стих, и я сгруппировался, подтягивая под себя ноги. Гравитация вернулась плавно, но быстро, так что я приземлился не то что не упав, а даже не покачнувшись.

А вот Резаку повезло меньше — кажется, падая, он приложился об пол головой ещё раз.

Радужная плёнка силовых полей погасла, и в куб ворвался голос ведущего:

— … просто невероятно! Просто невозможно! Вы можете в это поверить⁈ Я — нет, хотя всё это произошло на моих собственных глазах! Новичок, тёмная лошадка, который даже не назвал своего имени, за каких-то две минуты наглухо выключил нашего бессменного чемпиона Резака! Вы хоть понимаете, сколько денег сейчас было выиграно и проиграно⁈ А сколько денег сейчас получит этот выскочка, в хорошем смысле этого слова⁈ Нет⁈ Не понимаете⁈ Напомню — коэффициенты этого боя были один к двенадцати, в пользу Резака, разумеется. Вы понимаете, сколько это денег⁈ Нет, не понимаете⁈ Так я вам скажу сколько — сто двадцать тысяч юнитов, вот сколько! Этот хрен с окраин только что без единой царапины поднял сто двадцать тысяч юнитов!

Сто двадцать тысяч? А что, неплохо! В «Линкс» я столько получал за одну смену от силы пару раз за всё время. Обычно это был мой заработок за две смены, то есть, за два дня. Но сравнивать заработок в «Линкс» с другими способами заработка — гиблое дело. За такую опасную чёрную работу они просто не могут не платить до хрена, это сразу привлечёт к ним антимонопольную службу Администрации. Поэтому платят они до хрена, но больше половины этого «до хрена» забирают обратно за аренду оборудования и продажу расходников втридорога.

Так-то сто двадцать тысяч — это четверть какой-нибудь небольшой одноместной яхты. Ещё не такой, на которой можно пользоваться спейсерами, но уже такой, на которой можно не бояться выйти в открытый космос.

Я вышел из куба, и на меня тут же обрушился вал поздравлений. Каждый в баре считал своим долгом протиснуться ко мне через толпу, что-то восхищённо проорать на ухо и треснуть по плечу, по спине, по голове — короче, по тому, до чего дотянется. Несколько раз мне совали в руки стаканы с каким-то алкоголем, от которых я жестом отказывался — хер пойми, что они мне там подсовывают, а если отрава какая-нибудь?

Так длилось минут пять. Наконец все подуспокоились, и толпа вокруг меня слегка поредела. Сквозь неё просочилось несколько мутных типочков, сунули мне в руки стопку юнитов и тут же снова растворились в толпе, только я их и видел.

Я посмотрел на деньги в руках. Одна карточка побольше размером на сто тысяч, и ещё пять — по четыре тысячи. Сто двадцать тысяч, как и обещали. Разделённые, видимо, на случай если я захочу часть выигрыша потратить прямо в этом баре и не захочу разменивать крупняк.

Три карты по пять и сотку я сложил вместе, и привычно изогнул за уголки, словно пытался сложить пополам. Карточки слились вместе, и превратились в одну общую карту на сто пятнадцать тысяч. Положив её и вторую карточку по разным карманам, я снова поискал в толпе свою команду и быстро нашёл её за одним из столиков.

Все улыбались. Кроме Магнуса, конечно, тот вообще не умеет улыбаться.

Кори улыбалась радостно, капитан — ехидно, а Пиявка — так довольно, словно я ей только что стриптиз станцевал.

— Я смотрю, вы тут времени зря не теряли, — сказал я, подходя к столику. — Хоть бы попереживали за меня ради разнообразия.

— А они и переживали, — заверила меня Пиявка. — До того момента, пока не увидели, как ты двигаешься.

— А ты, значит, не переживала?

— Нет, конечно! — ещё шире улыбнулась Пиявка. — Я была уверена в твоей победе! Впрочем, даже если бы ты проиграл…

Она не стала договаривать, но по тому, как блеснула глазами, продолжение было и так понятно. Если бы я проиграл, я бы снова оказался в её лазарете.

— Ладно, — я махнул рукой. — Пойду тоже возьму себе чего-нибудь выпить.

— Нет нужды, господин, — прошелестели у меня за спиной, и на столике внезапно появилась бутылка меруанской текилы. — Всё уже здесь.

Я обернулся, и увидел стоящую за моей спиной фигуристую блондинку. Она была одета только в купальник, да такой крохотный, словно его вообще не было! Да ещё и телесного цвета…

— О-о-о! — глубокомысленно протянула Пиявка, с ног до головы оглядывая гостью и явно беря этот стиль на заметку.

— Это вам комплимент от хозяина заведения, — мелодичным голосом прозвенела блондинка, но взгляд её при этом был совершенно пуст и холоден. — Хозяин приглашает вас присоединиться к нему за его столиком.

— Что за хозяин? — внезапно вскинулась Кори и с плохо скрываемой тревогой спросила: — Который из них?

— Хозяин этого бара и этой половины станции, конечно. Джонни Боров.

Глава 13

Мне это имя ни о чем не сказало. Никаких Боровов я не знал ни в прошлой жизни в составе «Мёртвого эха», ни в мою бытность врекером, ни тем более сейчас, когда я стал членом экипажа «Барракуды».

Зато его знала моя команда, если судить по их лицам. И знала хорошо. Кори сморщилась, словно ей в нос ударил запах тухлятины, Пиявка резко потеряла интерес к разговору и принялась сканировать толпу взглядом, словно искала кого-то в ней, Магнус скривился, как от лимона. Даже Кайто уж на что миролюбивый человек, и то расстроился. А капитан сурово нахмурился.

— Он приглашает нас? — уточнил он. — Всех?

Ответ я знал заранее, однако, идти в одиночку к этому Борову я точно не собирался. Так что вопрос капитана прозвучал очень к месту.

— Его интересует победитель, — всё так же без эмоций ответила блондинка, кивая на меня. — Но он готов пригласить вас всех, если победитель без вас не пойдёт.

— Однозначно не пойду! — хмыкнул я. — Не хватало ещё, чтобы ваш Боров попытался меня прибить за то, что я уделал его чемпиона.

— Его чемпиона? — перевёл на меня взгляд капитан. — Думаешь, они связаны?

Я если честно даже удивился, что капитан не понял этого. Более того, я обвёл взглядом и остальных членов команды. Все смотрели на меня с недоумением. А потому я решил объяснить.

— Конечно! — я усмехнулся. — Сам посуди — это его место, его бар, а значит, всё что происходит в нём, тоже под его контролем. И бессменным чемпионом здешних боёв человек может быть только в одном случае — если он тоже находится под крылом у босса. Так что да, я уверен, Резак — боец на службе у Борова, если это можно назвать службой. Я прав?

Вопрос я задал блондинке. Но она ничего не ответила на него, и вообще никак на вопрос не отреагировала. Она даже голову ко мне не повернула, так и смотрела перед собой пустым невидящим взглядом.

По ходу дела, это вообще прокси, и сейчас через неё говорит тот самый Боров, а она лишь передаёт нам его слова, облекая их в такую форму, словно говорит она сама.

Прокси — это люди, которые зарабатывают тем, что предоставляют себя в управление другим. У них вживлён имплант контроля, и по желанию хозяин может подключиться к прокси и управлять им, говорить, делать всё что захочет. Старая разработка.

Интересно, что заставило эту милую девушку пойти на такую работу?

Хотя, на серых станциях симпатичным девушкам защитить себя очень непросто. А тут она под крылом босса, и никто не смеет тронуть её. Ну кроме самого босса, конечно. Так что всё логично.

Но прокси или не прокси, а игнорировать приглашение босса — это не лучший вариант. Надо бы узнать, чего он от меня хочет.

— Мы идём все вместе! — я взял бутылку, которую принесла блондинка, и махнул ею, приглашая команду встать и идти за мной. — Надо же уважить здешнего хозяина!

Судя по лицам команды, они не очень-то хотели уваживать хозяина, но раз я иду, то и они пойдут — одного меня не оставят. Тем более, что сейчас от их желания мало что зависело. На серой станции «хозяином» мог называться только человек, который достаточно силен для того, чтобы так называться. Достаточно силен для того, чтобы никто другой не осмелился с ним поспорить и назвать хозяином уже себя. А с такими людьми лучше не ссориться, особенно когда твой корабль стоит в доке станции и едва не разваливается на части. В случае чего, даже свалить отсюда по-быстрому не получится.

Команда это понимала. А потому все поднялись без разговоров.

Мы сквозь толпу и грохот музыки последовали за блондинкой, и она повела нас в дальний угол бара, где стоял отдельный, особый столик, приподнятый над всем остальным залом на добрый метр. Из-за этого, да ещё и из-за амбалов, которые охраняли это место, было не видно, кто там сидит. Несмотря на то, что непосредственно вокруг возвышения было довольно-таки пустое место. В смысле, не было толпы, только охранники.

К столику на возвышении вели несколько ступеней. Когда мы приблизились, амбалы при виде прокси-блондинки разошлись в стороны и мы поднялись наверх.

Моим глазам предстала парочка таких же пустоглазых почти голых девиц — рыжая и брюнетка — и Джонни Боров, развалившийся на диване.

Ни в одном уголке космоса, ни в одном языке не существовало слова лучше, чтобы описать этого человека, чем «боров». На диване за столом, одной рукой обнимая деваху-прокси, а в другой держа стеклянный бокал с чем-то тёмным и явно алкогольным, расплывалась бесформенная куча жира.

Боров был так огромен, что, пожалуй, мог бы потягаться своим весом даже с Жи, который, на минуточку, сделан из металла.

При взгляде на это мясное желе, которое к своей вершине постепенно сужалось, переходя в лысую голову с четырьмя подбородками и бородавкой на носу, я понял, почему Кори так скуксилась, когда речь зашла о Борове. Это действительно не самое приятное зрелище.

Но, так или иначе, он тут хозяин. И это не просто слова — по всему его поведению понятно, что хозяин тут он. Если бы он не был тут хозяином, то его бы уже не было в живых, его можно просто оставить на месте и не кормить, и он сдохнет от голода, потому что я сильно сомневаюсь, что он способен самостоятельно передвигаться.

— А вот и наш чемпион! — расплылся в улыбке Боров, продемонстрировав неожиданно белые и ровные зубы. — Вот это был бой, прямо порадовал меня на старости лет! Присаживайся за стол!

Я демонстративно посмотрел на мою команду. Раз уж пришли мы сюда все вместе, то и внимание всем должно быть оказано одинаковое.

Боров правильно понял мой взгляд и добавил:

— И вы присаживайтесь!

Нам тут же принесли стулья, которых на возвышении до этого не было.

— Где ты так налабался? — спросил Боров, едва дождавшись, когда я сяду.

— В школе времени не терял, — на автомате ответил я своей обычной фразой, и через силу улыбнулся. — На самом деле, нет. Я бывший врекер, невесомость для меня почти что дом родной. Мне там доводилось справляться с вещами и посложнее, чем обпыханная глэйпом гора мышц, одна штука.

Ну не говорить же ему, что я ещё до работы на «Линкс» имел неплохой боевой опыт, в том числе и в невесомости. Но можно сказать, врекерская работа отточила мои навыки, так что, я почти не соврал.

— Хочешь сказать, ты на распиле космического металлолома так научился кувыркаться? — восхитился Боров.

— А где ж ещё? — я пожал плечами. — Когда нужно вытащить гнутый длинный топливопровод из щели в четверть метра шириной, ещё не так закувыркаешься.

— Охренеть! — Боров в порыве чувств махнул стаканом, разбрызгивая из него алкоголь. — Завтра же прикажу всем моим будущем бойцам подписать с «Линкс» контракт на пару месяцев, пусть подучатся!

— Ни хрена не выйдет, — я с улыбкой покачал головой. — У «Линкс» контракты бессрочные. Пока не выплатишь долг за оборудование — не отпустят.

— Да плевать! Я сам за них заплачу через эти два месяца! — хохотнул Боров, дотянулся до стола, взял кусок тонко нарезанного жареного мяса и запихнул себе в рот. И продолжил с набитым ртом: — А пока они там готовятся, у меня есть к тебе предложение, боец! Как тебя, кстати?

— Боец сойдёт, — спокойно ответил я.

— Кстати, отличное имя для нулевого куба! — Боров на секунду задумался. — По-моему, бойцов раньше ещё не было… Короче! Предложение такое — работаешь на меня! Резак своё уже, по ходу, отвоевался, так что мне нужен новый чемпион, который будет зарабатывать мне деньги! Плачу тысячу в сутки просто за то, что ты есть, а за каждый успешный бой — ещё пятьдесят кусков сверху!

Я внимательно посмотрел на Борова, но он так сиял, что у меня даже сомнений не возникло в том, что он говорит всерьёз. Он настолько привык быть тут хозяином, что считает, будто может купить кого угодно, за любые деньги.

А ещё я прям физически почувствовал, как за спиной напряглась моя команда. Ну ещё бы! Такие деньжищи! Правда, голос подала только Кори.

— Ка-а-ар… — протянула она, словно решила, будто я могу согласиться.

Эх, не верит она в меня! Но с ней я потом разберусь. А пока нужно закончить разговор с Боровом.

— Спасибо за предложение… — я покачал головой. — Но я вынужден отказаться. У меня команда.

— Команда и без тебя проживёт! — Боров снова махнул рукой, выплёскивая из стакана последние капли напитка. — Кем бы ты ни был в команде, заменить тебя есть кем! Да хоть даже прямо тут на станции легко можно найти любого космического специалиста, от наводчика до энергетика! А вот такого бойца, как ты, я до этого момента не встречал и не знаю, когда встречу в следующий раз. Уговорил, шестьдесят! Шестьдесят кусков за каждый выигранный бой! Это сильно больше, чем я предлагал кому-то.

— Всё равно нет, — я снова с улыбкой покачал головой. — Я польщён предложением и вниманием, но на самом деле весь этот бой вышел случайно. Мы прилетели-то сюда только для того, чтобы починить корабль, а в баре оказались только чтобы найти техника.

И вот тут я прям ощутил, что Боров понял, как на меня можно надавить.

— А-а-а! — протянул он изменившимся тоном. — Так это ваша «Барракуда», что ли, стоит в атмосферном доке? Да уж, потрепало вас неслабо, ребята! Но знаете, что я вам скажу — я не привык получать отказы! Поэтому моё последнее слово такое! Или ты соглашаешься работать на меня, или хрен вы получите ремонт! Все техники получат указание на парсек не приближаться к вашему корыту, а они все знают, что бывает с теми, кто не выполняет мои указания! Так что решай… Боец!

Боров с видом победителя откинулся на спинку дивана, опрокинул в себя бокал, понял, что он пустой, и недовольно скривился.

— Ка-а-ар… — снова протянула у меня за спиной Кори.

Вместо ответа я поднялся и повернулся к команде.

— Вы его слышали. Идём отсюда. Прикинем, что делать дальше.

И не обращая внимание на охреневшего от такой наглости Борова, мы спустились с его пьедестала. Бутылку меруанской текилы я, конечно же, забрал с собой.

Мы вышли из бара и побрели по коридорам станции обратно к атмосферному доку. Пиявка догнала меня, отобрала бутылку, скрутила горлышко, прямо из горла сделала славный глоток, зажмурилась, выдохнула, и с чувством, как умеет только она, произнесла:

— Вот сукин сын!

— Не то слово! — покачала головой Кори, отбирая у неё бутылку и тоже прикладываясь. — С каждым годом он становится всё более и более невыносимым… И жирным.

— Это точно! — в кои-то веки поддержал её Магнус, тоже делая глоток из бутылки. — Он скоро лопнет, как пузырь!

— Вы его знаете? — уточнил я, забирая бутылку обратно и тоже прикладываясь.

— Да, к сожалению, — Кори снова скривилась. — Его попробуй не знать, это же один из двух владельцев этой станции.

— Двух? — переспросил я, проглотив огненную воду и дождавшись, когда в нос перестанут бить алкогольные пары. — А второй кто?

— Брат его, — Кори махнула рукой. — Когда-то они вместе владели этой станцией, и тогда она носила название «Единорог», а никакая не «Двухвостка». «Двухвосткой» она стала как раз после того, как они рассорились, и разделили станцию пополам. Собственно, с тех пор Боров и начал бухать и жрать как не в себя, отчего его и разнесло, как лягушку в открытом космосе.

— А из-за чего такого они поссорились?

— Там мутная история, — вместо Кори ответил капитан, который не спешил прикладываться к бутылке. — Никто точно не знает, а сами братья не любят распространяться на эту тему. Вроде бы у Борова, который тогда ещё не носил эту кличку, была космическая яхта. «Серебряная стрела», если знаешь такую модель. Редкая штука и очень дорогая, Джонни на неё все свои сбережения спустил. Заботился о ней лучше, чем о жене… Хотя у него и не было жены, и все шутили, что это как раз потому, что у него есть «стрела», и она ему прекрасно заменяет женщин. А потом яхта пропала. Она пропала со своего места, и никто не знал, никто не видел, куда именно она делась. Боров несколько дней искал пропажу, перетряс всю станцию и всех обитателей, чуть ли переборки не вскрывал в поисках яхты, но ничего так и не нашёл. А потом нашлись доказательства того, что яхту украл его брат Себастьян.

— Не было там никаких доказательств! — возмутилась Кори. — Себа не виноват, нахер ему не упёрлась эта яхта! Все эти «доказательства» это только нейросетевые видео, которым нет никакого доверия, и пара безделушек, которые похожи на те, что были у Себы! А на самом деле, их можно напечатать за день на любом тридэ принтере!

— Я знаю, знаю, — миролюбиво ответил капитан. — Но Борову этих «доказательств», — капитан изобразил кавычки, — было достаточно. Сначала он просил брата вернуть яхту по-хорошему, потом начал ему угрожать, дошло даже до небольшой гражданской войны на станции, когда люди Джонии и люди Себастьяна сцепились всерьёз. К счастью, они оба вовремя остановились и не распылили станцию на кварки. Но братские узы с того момента уже не в силах были держать братьев вместе, и их пути разошлись. Никто не захотел уступать другому свою половину станции, и даже продавать не захотел ни за какие деньги. Тогда они и поделили станцию между собой пополам, и поменяли ей название на «Двухвостку». За Боровом остались осевые уровни, атмосферные доки, половина жилых отсеков, генератор и система жизнеобеспечения. За Себастьяном — всё остальное. По сути, на станции появились два отдельных самостоятельных государства, которые сейчас на ножах друг с другом. Но друг без друга существовать они тоже не могут, и вынуждены торговать тем и этим, иначе умрут все. Можно сказать, сейчас на «Двухвостке» самое мирное время из всех, что были с момента разлада между братьями.

Я слушал внимательно. Надеялся, что смогу найти решение. Но пока никаких идей в голову не приходило. А потому я продолжил задавать вопросы:

— И что, этот второй, Себастьян, он такой же, как Боров?

— Такой же какой? Мудак? — невесело усмехнулась Кори. — Себастьян умный и расчётливый, но он себе на уме. Он не как Боров, не выпячивает своё состояние напоказ, не пытается привлечь внимание, и уж тем более не ставит таких условий, как Боров. Но они всё равно братья, и у них много общего. Себастьян думает о своих людях, но он отнюдь не святой. Он справедливый, но отнюдь не добрый. Он точно такой же серый, как и всё на этой станции, он действует во благо в первую очередь себе.

— И именно поэтому ты сомневаешься, что он украл яхту? — понимающе протянул я.

— Да, — Кори кивнула. — Себастьян логичен. Красть яхту — нелогично. То, что произошло бы после этого, легко читалось и предугадывалось, и Себастьяну это было не нужно. Вся эта история с разделом станции — ему была не нужна. Он бы не стал красть яхту, да и что он бы стал с ней делать потом? Девок катать? На металл распилить?

— Продать, — пискнул Кайто и протянул руку к бутылке.

Капитан усмехнулся и покачал головой.

— «Стрел» всего около ста на весь космос, — сказал он. — Даже если бы он умудрился её продать, её инвентарные номера моментально всплыли бы. Такая вещь не останется незамеченной, даже в бескрайнем космосе.

— Вот именно! — Кори кивнула и благодарно посмотрела на капитана. — Так что куда бы там яхта Борова ни пропала, но Себастьян тут не причём. Однако, это не значит, что он хороший. Ты спрашиваешь, мудак ли Себастьян? Я тебе отвечу — он умный, справедливый и расчётливый, но при этом он мудак. На серой станции по-другому просто не выжить.

— Ах, Кори, Кори! — раздалось из-за ближайшего угла, и на нас внезапно вырулила пятёрка людей в длинных балахонах с глубокими капюшонами. — От тебя-то такое слышать — это как ножом по сердцу! То есть, я, конечно, мудак. Я это знаю. Но когда об этом говоришь ты, то как-то вдвойне обидно.

Глава 14

— Ну, лёгок на помине! — усмехнулась Кори, но по её глазам было видно, что она если не рада видеть новоприбывших, то как минимум не имеет ничего против. — Себа, ты что забыл на этой половине станции? Давно с братцем глотки друг другу не грызли?

— О, давненько, знаешь… — также с усмешкой ответил Себастьян, снимая капюшон. — Даже немного скучно стало жить.

Я так и не смог понять, младшим или старшим братом Борову он был, а, может, и вообще одногодки. Себастьян вообще не выглядел похожим на Джонни, но, возможно, виной этому было состояние Борова, до которого тот себя запустил. Единственный, кого можно было бы назвать похожим на его брата, это гору белкового желе, которым кормят тантальцев на рудниках. И то с большой натяжкой.

Себастьян после ссоры с братом будто бы решил делать всё ему назло, даже выглядеть. Высокий и худощавый, с длинным горбатым, явно сломанным и криво сросшимся носом, глубоко посаженными колючими глазами, скулами такой остроты, что под ними залегали глубокие тени, он был похож на юркий быстрый стелс-штурмовик класса «Беркут». И вёл себя под стать ему — сначала проник на вражескую территорию, никем не замеченный, а теперь стоит тут и вроде бы как ведёт непринуждённую беседу, а на самом деле — постоянно стреляет глазами по сторонам, сканируя пространство на предмет опасности.

— Здравствуй, Себастьян, — поздоровался капитан.

— Привет, красавчик! — стрельнула глазами Пиявка, а Магнус и Кайто только кивнули.

— У вас новенький в команде, — не спросил, а констатировал факт Себастьян. — Собственно, из-за него я и пришёл.

— Да? — я поднял бровь. — Чем обязан?

Понятия не имею, кто этот тип, равно как и вся эта станция. Дела «Мёртвого эха» никогда её не касались, а, значит, и он о командире отряда Грейсоне Ханте знать ничего не может. О врекере Картере — тем более.

Себастьян кивнул:

— Слухи быстро ползут по таким маленьким станциям. Мы услышали, что появился новый боец, который на раз уложил в кубе самого Резака, и этого уже достаточно, чтобы заинтересоваться. А потом мне сообщают, что этот же человек послал в чёрную дыру самого Борова, отказался от предложения стать его новым чемпионом и заколачивать деньги тысячами. Этого уже оказалось достаточно, чтобы я решил оторвать задницу от кресла и посмотреть на этого человека лично. А когда выяснилось, что он ещё и из команды корабля, который прямо сейчас стоит в доках Борова, я понял, что это вообще подарок судьбы!

— И почему же? — поинтересовался я, всем своим видом показывая, что никакие его предложения мне не интересны.

— Потому что это отличный способ испортить настроение моему брату, ничего для этого не делая! — широко улыбнулся Себастьян. — А ещё и заработав!

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался капитан. — О чем речь?

— Вы же хотели починить корабль, а Боров вас послал, правильно? — ещё шире улыбнулся Себастьян. — Ну так в таком случае его починим вам мы! Представляю, как от этого сгорит жопа у братца, не удивлюсь, если он даже умудрится на этой реактивной тяге впервые за пять лет приподняться над своим диваном!

Я улыбнулся тоже — шутка и правда была неплохой, да и насолить мудаку, который даже не стесняется того, что он мудак, идея хорошая.

Но тут внезапно снова вмешался капитан:

— А как ты нам поможешь? У тебя ведь в собственности нет ни одной структуры, где мы могли бы причалить. Да и механики на твоей половине станции вроде только из тех, что по мелочам всяким… Или мы что-то пропустили?

— Ну так, потихоньку, помаленьку… — Себастьян поднял ладонь и покачал ею туда-сюда, как орбитальный челнок — атмосферными крыльями, не прекращая при этом усмехаться.

— Себа… — произнесла Кори притворно-сердитым голосом.

— Как вы вообще живы с такой невнимательностью к деталям? — вздохнул Себастьян, опуская руку. — Неужели вы совершенно не заметили, что на станции появился целый десяток внешних модулей?

— Да как-то не до того было, знаешь. — огрызнулась Кори. — У нас все мысли были о том, как бы добраться до цивилизации, желательно сохранив при этом герметичность корабля. Но даже и так — появились модули, и что? У всех появляются рано или поздно.

— А то, что шесть из этих модулей — мои. И в двух из них я открыл ремонтные доки. Атмосферные, разумеется.

— Во внешнем модуле? — я поднял вторую бровь, изображая крайнюю степень удивления. — Прямо с гравиком и атмосферником? Во сколько же его содержание обходится?

— Меньше, чем готовы платить те, кто не хочет иметь дела с Боровом, — зло усмехнулся Себастьян. — А с ним в последнее время много кто не хочет иметь дел, вы не одни такие уникальные. Но с вас я столько же драть не буду, сколько с остальных. Стандартная цена — и договорились. Может, даже небольшую скидочку вам сделаю за то, что подкинули такую отличную возможность насолить братцу.

Предложение выглядело интересно и необычно. Внешний модуль, конечно, можно было переоборудовать под что угодно, не зря же они с самого начала заявлялись как модульная универсальная конструкция, тем и заслужили свою популярность… Но обычно их использовали все-таки как складские помещения, просто огромные стальные коробки, в которые можно было напихать всякого груза, который не боится холода, невесомости и вакуума. Для того, чтобы во внешнем модуле можно было находиться человеку, в нём нужно было как минимум установить обогреватель, который потянет борьбу с абсолютным нулём за бортом, и атмосферный процессор. Как максимум — ещё и генератор гравитации, иначе это будет один огромный нулевой куб, а это, разумеется, не подходит для такого серьёзного дела, как ремонт кораблей.

— Мы согласны, — быстро ответила Себастьяну Кори, даже раньше, чем капитан открыл рот. — Твои условия нам подходят.

— Да, мы согласны, — капитан поддержал Кори. — Когда приступаем?

— В любой момент, — Себастьян махнул рукой. — Как только ваш корабль окажется в моих доках, техники примутся за диагностику и ремонт. Так что в ваших интересах сделать так, чтобы он там оказался как можно быстрее.

— Отлично, сейчас же перегоним! — засуетилась Кори. — Дай нам одного своего человека, чтобы показал, куда нырять.

— Само собой! — Себастьян кивнул. — Дейв, ты идёшь с ними.

Один из капюшонов, что сопровождали Себастьяна на чужой территории, кивнул, и вышел вперёд.

— Тогда все бегом на корабль! — скомандовал капитан. — Готовимся к вылету из дока!

— Секунду! — я поднял указательный палец, обращая на себя внимание. — Я присоединюсь к вам попозже. Мне надо кое-куда сходить.

— Сейчас? — спросил капитан.

Я молча кивнул.

— И куда же это? — капитан с интересом посмотрел на меня.

Так-то я его понимал, но они без меня справятся, а я не хотел упускать возможность. Но ответить я не успел.

— Да известно куда! — фыркнула Пиявка, и жадно посмотрела на меня. — Одинокие вечера на врекерской станции, холодная постель, всё такое…

— Пиявка… — устало произнёс капитан.

— А что Пиявка? — невинно спросила та. — Я просто хотела сказать, что подобное желание это совершенно нормально, вот только куда-то выходить с корабля ради его выполнения… Ну, не нужно это, совсем не нужно…

— Пиявка!

— Да что «Пиявка»? Пиявка только о здоровье экипажа и печётся! Кто знает, какие болезни гуляют среди обитателей и гостей этой станции? — Пиявка развела руками. — А на корабле всё своё, знакомое, родное…

— Так, всё, с меня хватит! — капитан схватил Пиявку за руку и потащил вперёд. — Бегом на корабль! Кар, что у тебя за дела?

— Да выпить хочу, — я пожал плечами. — Я же так и не успел там, в баре.

— А это? — Кори подняла полупустую бутылку и поболтала ею.

— Дрянь, — я скривился, и даже не обманул при этом — меруанская текила хоть и считается дорогим элитным напитком, но лично мне никогда особо не нравилась. — Хочется чего-нибудь более… Обычного.

— Ладно, иди, — капитан махнул рукой. — Уж один кружок вокруг станции крутануть мы без тебя справимся.

— Я бы тоже… — начал было Кайто, но капитан оборвал его жестом:

— А вот без тебя не справимся! Всё, марш на корабль!

И команда в сопровождении капитана отправилась дальше по коридору. Пиявка успела оглянуться, пересечься со мной взглядом и как бы невзначай провести языком по губам. А потом команда скрылась за поворотом.

— Какой блок мне потом искать? — спросил я у Себастьяна.

— Двенадцать-Д, — ответил тот, и снова накинул на голову капюшон. — Ты же не хочешь выпить.

— Не хочу, — признался я. — Но придётся.

— Не буду спрашивать, зачем, это не моё дело, — Себастьян пожал плечами. — Но удачи, в любом случае.

— Увидимся! — я махнул рукой, развернулся и пошёл по коридору обратно в бар Борова.

Я и на самом деле не собирался пить. Вернее, собирался, но не потому, что хотел, а потому что скорее всего придётся. Если не придётся — буду только рад, но это вряд ли. Без алкоголя раскрутить барных забулдыг на ту тему, которая меня интересовала, не получится.

А интересовало меня «Мёртвое эхо». Когда Себастьян заговорил о том, что пришёл на чужую половину станции, первое, о чём я подумал — что он каким-то образом связал меня и отряд. Оно, конечно, оказалось не так, но осадочек, что называется, остался. И за время беседы этот осадочек перегнил в плодородный грунт, из которого неожиданно даже для меня самого вырос весьма большой интерес — выяснить, а помнит ли кто-нибудь вообще сейчас «Мёртвое эхо»? И, если помнит, то как? Считают ли люди до сих пор нас отрядом убийц и насильников, или прошедшие годы подстёрли эти воспоминания, размыли их, превратили во что-то слабо оформленное? Всё-таки Администрация тогда постаралась испортить нам репутацию. А то, чем чёрт не шутит, вдруг про нас вообще позабыли? В нашу эру, когда скорость передачи информации уже превысила световую, этой самой информации вокруг стало так много, что любые, даже самые громкие и резонансные дела и факты, необратимо тонут в общем море через какие-то часы.

Мне, конечно, ни горячо, ни холодно от того, помнят ли меня люди и каким они меня помнят — Администрация-то не забыла, и это главное. Но всё равно же интересно, чёрт меня дери!

А разжиться такой информацией на космической станции возможно только в одном месте. В том же, в котором можно разжиться техниками, заказами, полулегальными заказами, а, если хорошо поискать — то и нелегальными тоже. В баре, конечно же.

Тем более, что с ремонтом корабля справятся и без меня. Ну не валяться же в каюте, когда можно провести время с пользой! Плюс, команда не будет мешать задавать нужные вопросы…

Я шёл не спеша и тщательно продумывал, какие вопросы задавать можно, а какие лучше не стоит, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.

И именно из-за этой неспешности для меня не стало сюрпризом, когда из-за угла очередного перекрёстка на меня вышел Резак с каким-то ещё увальнем, таким же большим, как и сам бывший чемпион.

Резак выглядел не очень хорошо. Его, конечно, привели в чувство, как смогли, но до человеческого образа было ещё далеко. Сломанный нос распух от вправления на место (попыток явно было несколько), один глаз не открывался, заплывший фингалом, а губы разбиты в кровь.

И, тем не менее, ему, кажется, было мало.

— Вот этот? — с подобострастием в голосе спросил сопровождающий у Резака, и тот кивнул.

— Зря ты это, — амбал обратился ко мне. — Надо было тебе просто проиграть.

— Нет, не надо, — спокойно ответил я.

Амбал пытался казаться страшным, он действительно казался страшным рядом со мной, если смотреть со стороны. Но для меня он страшным не был. Чем больше мышцы, тем больше им требуется кислорода для работы, и с каждой минутой это количество лишь растёт. Коридор широкий, так что даже если нападут на меня одновременно, у меня полно пространства на то, чтобы гонять их до тех пор, пока они просто не задохнутся.

Меня даже не напрягало то, что сзади тоже появился человек. Трое — это почти то же самое, что и двое, и не с такими справлялся. Главное, что у них нет никакого оружия, ну оно и понятно — правила станции писаны для всех… Кроме, может, тех, кто этой станцией владеет, но их прихлебатели точно входят в число всех остальных.

А без оружия они со мной справляться будут до тепловой смерти вселенной.

— Я сам решаю, что мне надо, а что нет, — так же спокойно проговорил я, глядя в глаза подсосу Резака. — У вас, господа, с этим возникают какие-то проблемы?

— У тебя проблемы, — покачал головой прихлебатель и сделал короткий жест тому, кто стоял у меня за спиной.

Я уже начал разворачиваться, отмахиваясь бэкфистом…

Но внезапно раздался короткий пшик, и в шею сильно укололо.

И я сразу же почувствовал, как вскинутая в ударе рука теряет амплитуду, и падает безвольным червяком.

А потом, следом за ней, отключились и ноги тоже, и уже падая и отключаясь, я только и успел подумать — вот суки, они же применили…

* * *

Кори очень не хотелось, чтобы Кар шёл один. Не то чтобы она переживала, что он не справится с проблемами, которые могут возникнуть на станции, но вся эта ситуация с Боровом… Вряд ли он смирится с тем, что ему отказали. Да ещё Себастьян с предложением отремонтировать их корабль…

Себастьян, конечно, молодец, хотя его решение продиктовано не столько желанием помочь, сколько желанием напакостить братцу, и Боров вполне заслужил то, что его щёлкнут по носу. Но ведь этот мудак наверняка захочет отомстить. Лучше бы им держаться всем вместе.

Однако, когда Пиявка в своей обычной манере, которая так бесила Кори, начала намекать на бордель, Кори разозлилась.

Она и сама не могла сказать, что её так выбесило, ведь Пиявка всегда вела себя как… как Пиявка. Но в результате Кори промолчала.

Единственное, когда Кар сказал, что хочет выпить, она не сдержалась и указала на недопитую бутылку.

Понятно, что выпивка была отговоркой, и Кар явно отправился за неприятностями.

Ну и пусть! Что она, нянька ему, что ли?

Поначалу Кори даже увлеклась работой. Не то чтобы от неё прям требовалось много участия, но и от помощи никто отказываться не стал.

Корабль перегнали без особых проблем, никто препятствий не чинил. Единственное, люди Борова плату за простой взяли не маленькую, ну и ладно. Вот починятся, продадут груз Ватроса, и всё будет нормально.

Об этом врекере, который недавно стал членом их экипажа и уже не один раз успел доказать свою полезность, Кори старалась не думать. Однако, чем дольше он отсутствовал, тем больше она беспокоилась.

Уже давно можно было и шлюх оприходовать, и всю текилу в баре выпить, а он всё не возвращался.

Кори, конечно, преувеличивала, но времени действительно прошло не мало.

Наконец, она не выдержала и пошла искать хоть кого-то, с кем можно поделиться подозрениями. И буквально за ближайшим же поворотом услышала голос Кайто:

— Капитан, я правда не уверен…

— Неважно, уверен ты или нет. Главное, что уверен я.

Кори завернула за угол и подошла к разговаривающим. Они взглянули на неё и практически хором сказали:

— Мы тоже так думаем.

— О чём? — по привычке ощетинилась Кори.

— О том, что Кара слишком долго нет, — вздохнул капитан. — Но давай не будем горячиться. Дадим мужику отдохнуть? Он же вот только с врекерской станции.

От его слов в её груди поднялась новая волна злости. Только на кого: на Кара или на этих двоих.

Решила выбросить его из головы и снова погрузиться в работу. Но надолго её не хватило. Чем дальше, тем больше у неё всё валилось из рук.

И когда техники аккуратно отодвинули её от проводов, которые она чуть не вырвала из-за того, что никак не получалось найти нужные, она решила действовать. Тем более, что все остальные члены команды за исключением Жи, который прятался на корабле стояли и что-то обсуждали.

— Что-то случилось, — сходу заявила она. — Мы должны поискать его. Если бы не стычка с Боровом, то и ладно, списала бы на загул, но от этого мудака всего можно ожидать… Кар не бросил нас, когда Ватрос решил наложить лапу на наш груз и отжать корабль. Да и уйти от Администрации помог, чего уж там. И мы не можем его бросить! — выпалила она.

Но никто не собирался возражать ей.

— Вот и я про то же. Не слишком ли загулял наш Кар, — проворковала Пиявка.

Однако, и в её голосе, несмотря на обычную похоть, были слышны нотки тревоги.

— Вообще совесть потерял, — поддержал её в своей манере Магнус.

Что касается Кайто, он просто кивнул.

Капитан вздохнул, соглашаясь с командой, и отправился к Себастьяну. Похоже, с Каром действительно что-то случилось, и пора его поискать.

Глава 15

Первым, что я почувствовал, когда пришёл в себя, было головокружение. Даже несмотря на то, что я лежал на чем-то твёрдом и холодном, а мои глаза были закрыты, ощущение было такое, словно я только что вышел из центрифуги, которая полчаса выжимала из меня пять жэ.

Знакомые ощущения, надо сказать. Тетрамион. Транквилизатор моментального действия, вырубающий человека за секунды. И, судя по пшику, который я услышал прежде, чем вырубиться, ввели в меня препарат с помощью пневматического медицинского инъектора — точно такого же, какой я видел в арсенале Пиявки.

Что ж, это довольно хитрый и элегантный способ обойти запрет на ношение оружия на станции, надо отдать должное этим уродцам. Медицинский инвентарь-то никто не будет запрещать, это же нелогично. А ведь в моменте выстрел дротиком с тетрамионом не будет отличаться по своему действию от залпа бластера или винтовки. Может, даже поэффективнее будет, ведь выключит жертву сразу, в отличие от пули или заряда плазмы, которые могут легко поранить и лишь больше разозлить жертву. К тому же всё можно провести тихо — заорать жертва не успеет.

Так, ладно. Холод поверхности, на которой я лежал, вроде слегка унял головокружение, и даже мутить уже перестало. В любом случае, я всё ещё жив, и это хорошие новости. А раз я жив, значит, смогу из этого места выбраться… Где бы это «место» ни находилось.

Лучше бы они меня сразу убили… Лучше для них, конечно же. Потому что, когда я их найду, им ох как не поздоровится.

Прислушался. Никаких посторонних звуков. Открыл глаза. Освещение только аварийное. Полной темноты на станциях не бывает нигде. Это правило соблюдалось даже на серых станциях. Да и без правила никому бы и в голову не пришло отключать свет полностью.

Я был один. Аккуратно сел, прислушиваясь к ощущениям. Головокружение не возвращалось, и это было хорошим знаком.

Тронул ухо, но комлинка, конечно же, в нём не было. Похитители прекрасно знали, что без него сейчас никто не ходит, и лишить меня связи — это наверняка было первое, что они вообще сделали.

Пошарив наудачу вокруг себя, я всё же нащупал комлинк, но увы — он был раздавлен, скорее всего чьим-то тяжёлым ботинком. Да так раздавлен, словно на нём ещё и с удовольствием покрутились, чтобы уж наверняка в труху размолоть крохотное устройство. Осталась целой только батарея и микрофон, но, увы, оторванный от платы.

Я огляделся, чтобы понять, где вообще нахожусь. Вдруг да удастся определить. Но нет. Никаких вариантов в голову не пришло. Это помещение могло быть где угодно. По гравитации можно было предположить, что скорее всего на станции. Хотя и были кое-какие отличия.

Определять по ощущениям силу гравитации в «Мёртвом эхо» умели все. Да и работа на врекерской станции отточила этот навык. Поэтому отличия от того, что я чувствовал, когда мы были в баре, я заметил. Но и на космический корабль было не похоже.

Как бы то ни было, отсюда нужно выбираться.

Я находился в небольшом, слабо освещённом помещении, напоминавшем по размеру мой старый врекерский буй. За счёт световых полосок хорошо была видна дверь, красный огонёк над которой красноречиво говорил, что она заблокирована. Вдоль стен стояли несколько стеллажей, на которых располагались какие-то коробки и тюки.

Создавалось ощущение, что вырубленного меня просто закинули на какой-то склад, не найдя более подходящего помещения. А это в свою очередь означало, что мои похитители — и не похитители вовсе. По крайней мере, не занимаются этим «профессионально», если можно так выразиться.

Вполне возможно, они придумали, как меня вырубить, но что делать дальше — не придумали (возможно, потому что не до конца верили, что дело выгорит). Ну или планы насчёт меня у них были, однако, они недооценили меня, не думали, что я так быстро приду в себя. Или как вариант, что-то их задержало.

Что бы там ни было, но я пришёл в себя. И теперь проблемы будут у них.

Я принял упор лёжа и быстро отжался тридцаточку, чтобы разогреть остывшие от контакта с холодным металлом мышцы. Потом встал, подошёл к стеллажам и принялся копаться в тюках и ящиках, которые там стояли. Мало ли, вдруг что полезное найду, то, что поможет мне вскрыть замок.

Раз уж меня закинули именно сюда, значит, ребята не имеют ничего против того, чтобы я тут пошарился.

Логично ведь?

Логично.

Но оказалось, что на полках лежит только бесполезный или околобесполезный хлам, и ничего кроме. Здесь были коробки с готовыми дозами глэйпа, несколько ящиков всё той же меруанской текилы и какого-то ещё алкоголя, парочка мелких деталей для ремонта гравигенераторов, немного инструментов, которые для меня сейчас были бесполезны, и всё в таком роде. То есть, ничего, что помогло бы мне освободиться. Ну и ладно. Не получилось освободиться тихо, освобожусь громко…

Никакой логики в наполнении стеллажей не прослеживалось, это даже на склад не было похоже, потому что на складе обычно лежат вещи более или менее упорядочено, а здесь… А здесь такое ощущение, что устроили помойку, но выкидывают почему-то целые и рабочие вещи.

Хотя стоп… Нет, кое-что общее у всех этих вещей есть. Даже целых две общих характеристики я заметил.

Первая — они все дорогие.

Вторая — для своей цены они все небольшого размера.

Понятное дело, что атмосферный двигатель для космического корабля будет дорого стоить. Но он размером с человека. Однако, тот же ящик меруанской текилы будет стоить столько же, а места занимает в десять раз меньше. А коробка глэйпа на пятьдесят пыхов будет стоить ещё дороже при том же размере.

И дело даже не в том, что атмосферный двигатель сложно продать. Продать его очень легко с учётом того, как часто пилоты забивают на их обслуживание, и они горят, не доживая до конца срока эксплуатации.

Но сложно его продать незаметно.

И ещё сложнее — незаметно его получить.

Хех! Это что? Я на воровском складе что ли? Так-так-так!

Это сразу отметало версию о том, что Боров как-то замешан в моём похищении. Получалось, что это личная инициатива Резака. И что это мне даёт? О! Это много что мне даёт!

На этом складе собирали вещи, которые несложно украсть, и которые при этом прилично стоят. А если вспомнить, кто меня похитил, то напрашивается довольно простой вывод — эти вещи Резак и его друзья крадут непосредственно у Борова. Потому что у кого ещё может ящиками водиться меруанская текила и глэйп?

Интересно, что бы сказал на этот счёт сам Боров?

Вот как раз и выясню. Дайте только до него добраться.

Оглядевшись повнимательнее, я приметил на потолке датчик дыма, который и искал. Хозяева, которые складируют в одном месте такую кучу дорогих вещей, часть из которых хорошо горит, а другая часть хорошо воспламеняется при неправильном хранении, просто не могли бы выключить противопожарную систему, по умолчанию стоящую во всех помещениях станций и космических кораблей. Им бы такое даже в голову не пришло бы. Иначе это в их глазах означало бы, что они беспросветно глупы. А на самом деле это был бы надёжный способ не дать мне отсюда выбраться…

Я снова подобрал с пола комлинк и вытащил из обломков пластикового корпуса батарею. После этого вытащил из ящика с меруанской текилой одну бутылку, взял её за горлышко и разбил о стойку этого же стеллажа.

В воздухе резко запахло спиртом, голова снова начала кружиться, но не так сильно, как до этого. В получившейся из бутылки «розочке» осталось немного напитка, ровно столько, сколько мне нужно. Я закоротил батарею от комлинка и поднёс её к «розочке».

Подождав, пока батарея нагреется до такой степени, что её невозможно станет держать в руках, я закинул её в текилу и отвёл «розочку» подальше от лица.

Литиевая батарея надулась и лопнула с громким хлопком, выпуская из себя крошечную струйку огня! Крошечную, но достаточную для того, чтобы крепкая текила вспыхнула от этого, превращая остатки бутылки в импровизированный факел.

Не теряя времени и не дожидаясь, когда спирт выгорит, я, цепляясь одной рукой, влез на стеллажи под самый потолок и сунул импровизированный факел прямо в датчик пожара, не забыв задержать дыхание.

Тут же свет в помещении, и до того неяркий, сменился на угрожающе-красный, датчик закрякал, а из его форсунки ударил углекислый газ. Я вовремя отвернул голову и спрыгнул на пол, поэтому умудрился не вдохнуть его, а потом сразу же выбежал в дверь, которая, как и полагается, автоматически разблокировалась и открылась, как только сработала сигнализация.

Я оказался в большом полупустом помещении, посередине которого стояло что-то огромное, накрытое брезентом. Отметил про себя этот факт, но меня сейчас больше интересовал контрольный щиток противопожарной системы, потому что без него я очень скоро просто задохнусь, когда углекислота заполнит помещение.

Разглядев щиток, я подбежал к нему, вырвал крышку и кулаком ударил по кнопке отмены, прекращая тревогу. Кряканье прекратилось, красный свет снова сменился на тусклый белый, и углекислота перестала бить из форсунок, раскиданных по всему потолку модуля.

Да, это был модуль. Потому я и отметил, что гравитация тут немного другая.

Это был тот самый типовой внешний модуль, про которые говорил Себастьян, которыми «Двухвостка» обросла за последние годы. Не узнать его было невозможно, даже глядя изнутри, слишком уж они все были одинаковые. И, что характерно, этот модуль имел атмосферу и гравитацию, вон, даже гравигенератор стоит возле того самого объекта под тканью.

Тут в модуле были сделаны все условия для людей, но людей не было, по крайней мере, сейчас. Зато был склад то ли контрабандных, то ли просто украденных товаров, и какая-то хрень под тканью. Причём, в складе всё малогабаритное, а тут прям громада, и это было странно.

Я с сомнением посмотрел на входную дверь, которая, конечно же, тоже открылась, когда сработала пожарная сигнализация, но не пошёл к ней, хотя по идее нужно было уходить. Однако, мне прежде захотелось заглянуть под брезент.

Брезент, которым был накрыт объект в центре ангара, был зацеплен за крюк кран-балки, из-за чего был похож на шатёр. Я не стал залезать под него — он пыльный и тяжёлый, — а вместо этого нашёл пульт управления кран-балкой, свисающий с потолка на проводе возле гравигенератора. Подошёл к нему, отметив мимоходом, что пульт довольно старый, но при этом кнопки на нем не вытерты, словно им никто не пользовался.

Ну что ж, вот я и воспользуюсь.

Я взял пульт в руки, нажал на кнопку подъёма и принялся наблюдать, как крюк едет вверх, утаскивая за собой брезент.

И, когда из-под него показались тонкие изящные посадочные ноги, во мне зашевелился червячок подозрения.

А когда брезент сполз полностью, явив то, что под ним стояло, эти подозрения превратились в твёрдую уверенность.

Передо мной стояла стремительная элегантная космическая птица, как-то иначе назвать это произведение инженерного искусства было невозможно. Вытянутая вперёд, почти плоская, с острым хищным носом, созданным для того, чтобы рассекать атмосферные потоки и выходить в космос как можно быстрее и плавнее, с двумя мощными двигателями, расположенными в вертикальной компоновке, она напоминала наконечник стрелы… И теперь я понял, почему эту серию назвали «Серебряная стрела».

Она и правда серебряная.

Она и правда — стрела.

Ясно, почему Боров настолько потерял себя, когда у него пропала яхта. В такую красоту невозможно не влюбиться, даже если раньше не знал о её существовании. А если вспомнить, что Боров всю жизнь мечтал о ней, то становится понятна его одержимость. И даже становится понятно, почему он так легко принял версию о том, что яхту украл у него Себастьян — ему просто необходимо было назначить кого-то виноватым и выместить на нём свою злость. Без этого он бы просто взорвался.

«Матильда» — было написано на борту яхты, прямо под фонарём кокпита. Выведено яркой стойкой краской, с любовью и вниманием к деталям. Это был единственный цветной штрих на монолитном серебре, но он её нисколько не портил, даже наоборот — придавал неповторимого шарма. Даже табличка с указанием собственного номера машины в крошечной серии не придала бы такой индивидуальности, как эта кривоватая, но с душой и старанием выведенная надпись.

Нет, Боров точно не сам спрятал сюда яхту. Эта надпись, отсутствие какой-либо выработки на реактивных соплах, говорящая о том, что яхтой и не пользовались толком, да ещё и то, что я услышал от команды по поводу Борова — всё это никак не клеилось с идеей «украсть» у самого себя яхту, чтобы развязать войну с братцем. Для этого можно было придумать целую кучу любых других поводов и «купить дорогущую лимитированную яхту, которую даже продать невозможно незаметно, а потом её спрятать и обвинить во всем брата» по логичности, надёжности и простоте исполнения стояло где-то на самых последних местах.

Зато вот «угнать яхту у босса и обвинить в угоне его братца, чтобы он сосредоточился на войне с ним и перестал следить, где и что пропадает в его вотчине» — вот это план так план. Классическое «разделяй и властвуй» с небольшими доработками по месту применения.

Я покачал головой, представляя, как будет «рад» Боров, когда узнает всё то, что только что узнал я, и развернулся к двери, чтобы выйти наконец из этого модуля.

Но выйти не успел.

Едва только я сделал шаг к двери, как в неё вошли трое. Двоих я знал — это были те самые, кто перегородил мне дорогу, прежде чем вырубили. Резак и какой-то там второй.

А вот третий был мне незнаком. Высокий азиат, на воротнике формы компании «Каргон» патч с красным крестом — медик, значит. Вот значит кто вырубил меня тетрамионом, вот только повторить этот фокус не получится — инъектора у него я не увидел. Да если бы инъектор и был бы, я теперь готов к такому повороту событий.

Ещё одна теория подтвердилась. Владельцами этого модуля были Резак со своими подпевалами. Когда включилась пожарная тревога, они наверняка получили уведомление и сразу же прискакали сюда выяснять, что случилось. Потому-то у них, всех троих, сейчас такие удивлённые глаза, что они не понимают, где пожар, и был ли он вообще.

— Так, кто поднял брезент⁈ — заорал Резак, увидев яхту. — А если кто-то увидит её сейчас⁈ А склад кто открыл⁈ А если его увидят⁈

И только после этого он увидел меня, стоящего возле гравигенератора.

— Так-так-так… — медленно протянул он, глядя на меня. — Спящий красавец проснулся… Тебе не говорили, что совать свой нос в чужие дела нехорошо и даже опасно?

— Говорили, — я кивнул. — Но это же не тот случай. Это не я сюда сунул свой нос, а вы сюда сунули мой нос. Так что сами виноваты.

Каргоновец хохотнул при этих словах, Резак метнул на него злой взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого он снова обратился ко мне:

— В любом случае, тебе же хуже. Мы планировали просто стрясти с твоей команды выкуп в размере той суммы, что я потерял из-за тебя… Но теперь всё изменилось. Ты увидел то, что тебе видеть не стоит. Никому не стоит. А значит, отсюда ты не выйдешь.

— Да? — я поднял бровь. — И кто же меня остановит?

— Мы, конечно, — усмехнулся Резак. — Нас трое, а ты один.

— Так у вас же нет оружия. Чем именно вы меня собрались останавливать? — я развёл руками. — Убедительными просьбами?

— Нам и кулаков хватит, — Резак поднял руку и картинно напряг мышцы. — Это будет даже приятнее.

— Резак, Резак… — я покачал головой. — Ты так ничего и не понял. Ты и твои друзья, вы все до сих пор думаете, что в словосочетании «бой в невесомости» главное слово это «бой»…

— Чего? — вылупился дружок Резака, и перевёл взгляд на него. — О чём он?

— А главное слово на самом деле — «невесомость»! — назидательно закончил я.

А потом врезал локтем по контрольной панели гравигенератора, разбивая её в мелкую пыль.

Глава 16

Как ни странно, но моя команда всё же нашла меня. Не знаю, как, ведь комлинк я добил своими собственными руками, чтобы выбраться со склада. Однако, они меня всё-таки нашли. Правда уже было не нужно.

Когда они впятером (без Жи, конечно) вбежали-влетели на нелегальный даже по меркам серой станции склад, там уже всё было закончено. Три тела без сознания плавали в невесомости, и ещё одно — моё — плавало в ней в сознании, держась за бок. Чёртов азиат, который с виду дохлик дохликом оказался проворнее, чем я думал, и успел один раз прописать мне в печень. Сразу видно того, кто половину жизни, если не всю, занимался ворочаньем тяжёлых и габаритных грузов в невесомости. Научился, гадёныш…

Конечно же, моя команда не знала, что в этом блоке нет гравитации, поэтому, когда они вбежали внутрь и смешно закувыркались в невесомости, я не выдержал и засмеялся. И тут же об этом пожалел, потому что пробитый бок с отозвался болью.

— Что ты ржёшь⁈ — недовольно вопила Кори, пролетая мимо меня и крутя сальто за сальтом. — Что ты ржёшь я спрашиваю⁈ Прекрати ржать!

Она попыталась достать меня ногой, но не дотянулась, и от этого её закрутило ещё больше.

А я ещё громче рассмеялся, держась за бок и матерясь про себя, что не могу остановиться.

Наконец смех меня отпустил, а команда более или менее совладала с невесомостью — как-никак они космики, и отсутствие гравитации для них не то чтобы привычная вещь, но не новость. Скоординировавшись, они повисли вокруг меня, и капитан заговорил:

— Что произошло? Рассказывай всё.

— Эти трое, — я кивнул на троицу Резака, — похитили меня. Вырубили тетрамионом из медицинского инъектора и притащили сюда. Заперли на складе и хотели стребовать с вас ту сумму, которую Резак не смог выиграть. Это если вкратце.

— А ты выбрался и всех их победил? — проворковала Пиявка, подбираясь поближе. — Ты мой герой! Позволь, я тебя осмотрю, ты, кажется, не очень в порядке…

— Я почти в порядке, спасибо, — я отстранился от Пиявки. — Сперва надо закончить дело.

— Что за дело? — спросила Кори, которая всё ещё дулась из-за того, что я над ней смеялся.

— А вы что, ничего не заметили? — удивился я, аккуратно развернулся и указал пальцем на «Серебряную стрелу».

— Что-о-об меня… Чёрная дыра прожевала… — с присвистом протянул Кайто, и его глаза жадно заблестели. — Это… Это то, о чём я думаю⁈

— Матильда… — задумчиво прочитала Кори название на борту. — Чёрт, ты хочешь сказать, что это та самая яхта, которая пропала у Борова⁈

— Я ничего не хочу сказать, — я развёл руками. — Факты говорят сами за себя.

— Я знала, что Себа тут ни при чём! — Кори в сердцах ударила кулаком по ладони, отчего её снова начало крутить, но она уже не обращала на это внимания. — Он не такой человек! Он не мог этого сделать!

— Значит, это сделали они? — капитан задумчиво посмотрел на троицу Резака.

— Может, и не они, — я покачал головой и кивнул в сторону самого Резака. — Но точно он. Остальные, возможно, присоединились к нему позже.

— Но зачем ему это?

— Сейчас покажу, — я махнул рукой, и полетел к складу. — Давайте за мной!

При виде склада Кори и Кайто в унисон присвистнули. Все остальные смотрели на дорогие вещи с интересом, но не более. Я коротко изложил команде свои мысли насчёт Резака и его плана по отвлечению внимания Борова на войну.

— Звучит вполне логично, — согласился капитан. — Честно говоря, даже чересчур логично для мешка с мышцами, напыханного глэйпом по самые гланды.

— Как знать? — я пожал плечами. — Может, у них главный вообще азиат.

— Эй! — вскинулся было Кайто, но тут же понял, что речь не о нём. — А… Всё нормально.

— Короче, вы как хотите, а я намерен рассказать Борову всю правду, — заявил я. — Он, конечно, мудак и козёл, но я понимаю, из-за чего он мудак и козёл.

— От того, что ты вернёшь ему яхту, он вряд ли перестанет быть мудаком и козлом, — покачал головой капитан.

— Мне неважно, — улыбнулся я. — Главное, что я дам ему шанс.

— Тогда мы с тобой, — решительно заявила Кори. — Тем более, что это действительно может остановить войну на станции и снова помирить братьев!

Сообща мы запихали команду Резака в то же помещение, где они держали меня, и я на всякий случай сорвал с потолка датчик пожарной сигнализации. А то вдруг среди них найдётся такой же умник, который додумается как его активировать, чтобы выбраться наружу.

Заперев таким образом хулиганов внутри, мы вылетели из отсека, приземлились в смежном коридоре станции и пошли в бар. Все, кроме Кори — она отправилась к Себастьяну, поскольку знала его лучше всех. Возможно, всего на какую-то чуточку, но это могло сыграть решающую роль.

— Слушай, а как ты вообще их вырубил? — докопался до меня по пути Кайто. — В смысле, я видел, как ты дерёшься в невесомости… Но откуда у тебя такие умения?

Ну вот не объяснять же ему, что для того, чтобы драться, находясь в невесомости, надо уметь всего две вещи — драться, и находиться в невесомости. Я-то умел и то, и то, а вот Кайто — вряд ли. Он просто не поймёт.

— Знаешь… — я придумал, как выкрутиться. — По сути, мешок с мышцами, как выразился наш капитан, очень мало чем отличается от корабельного реактора первого класса. Он тоже очень быстро набирает критическую массу, он тоже обладает огромной инерцией. Разница только в том, что реактор надо скинуть на баржу, а мешок с мышцами желательно скинуть в какую-нибудь ближайшую стену.

Кайто, кажется, не понял. Но при этом ответ его устроил. По крайней мере, от меня он отстал.

Пиявка что-то исподтишка мне вколола раньше, чем я успел отмахнуться, и боль в боку прошла. Я даже мог нормально идти, не сгибаясь при каждом шаге. Наверняка я потом снова жестоко пожалею об этом, но сейчас было хорошо.

Мы ввалились в бар плотной толпой, распахнув двери и этим приковали к себе взгляды всех присутствующих. Даже музыка стихла.

Под взглядами посетителей бара я прошёл через весь танцпол, подошёл к охраннику, стоящему возле лестницы, ведущей к Борову, и остановился, глядя ему в глаза. Мне для этого пришлось задрать подбородок, но меня это не смущало.

— Пропусти его, — раздалось сверху, и охранник исчез с дороги раньше, чем толстяк договорил.

Я поднялся по лестнице, и Боров широко улыбнулся мне, не забывая тискать своих прокси-рабынь:

— Итак, блудный чемпион вернулся! Неужели ты всё же надумал принять моё предложение⁈

Я встал с другой стороны стола, нагнулся и поставил ладони на столешницу, глядя Борову прямо в заплывшие жиром глазки:

— Нет. Я надумал сделать тебе предложение сам.

— О-о-о! — Боров обрадовался и затряс жирными щеками. — И что же ты можешь мне предложить⁈

— Матильду.

Глаза Борова резко изменились. Из радостных и блестящих они моментально превратились в узкие злобные щёлочки. Боров поджал губы так, что из четырёх подбородков один даже исчез, и процедил:

— Это не смешно.

— Скажи честно, я похож на шутника? — проникновенно спросил я. — Нет? Я так и думал.

— Не смей называть это имя! — снова процедил Боров, и даже своих прокси отпустил. — Ты не смеешь его называть!

— Я не просто смею называть имя Матильда, — я покачал головой. — Я даже могу тебе её вернуть. И даже больше могу указать тебе на того, из-за кого она пропала.

— Ты не знаешь! — заверещал Боров, тряся жирными кулаками! — Ты врёшь! Ты не можешь этого знать!

— Предложение вынесено. — Я распрямился и посмотрел на Борова сверху-вниз. — Как примешь решение, дай знать. — И направился к лестнице, собираясь спуститься к команде.

Но не успел.

— Стой… — сипло раздалось сзади. — Поклянись, что ты правда знаешь, где Матильда! Сука, поклянись!

— Сам сука! — я спокойно обернулся. — За языком следи. Да, я знаю, где Матильда, и мне не нужно давать клятвы. Клятвы нарушают.

— Ладно… — всё тем же севшим голосом простонал Боров, и губы его подозрительно затряслись. — Что ты хочешь за эту информацию?

— Там и узнаешь, — я махнул рукой. — Сам передвигаться способен или тебя на тележке возят?

Оказалось, всё-таки на тележке. Причём антигравной, вроде той, на которых ездят-летают инвалиды, которым по тем или иным причинам нельзя ставить аугментации. Только у Борова тележка явно была модифицированная, чтобы выдержать его огромный вес, но зато и двигалась она не в пример быстрее.

Вместе с нами и Боровом отправилась пара его охранников и почти половина посетителей бара. Я не стал пытаться отговорить их — нахрена? Пусть все будут свидетелями этому. Пусть все видят, что иногда справедливость торжествует.

Мы подошли к внешнему модулю, и Боров нахмурился, что, впрочем, на его лице было почти незаметно:

— Так, а зачем мы сюда пришли? Это же закрытый блок.

— И почему же он закрыт? — поинтересовался я, останавливаясь возле дверей.

— Так разгерметизация же… — Боров почесал нос. — Поломка несущей конструкции, ремонт невозможен, так мне сказали в «Каргоне», у которого я закупал этот блок…

— Ну, раз там разгерметизация, которую нельзя починить, значит мы все сейчас задохнулись, — я развёл руками. — Боров, не тупи! Следуй за мной!

И, подавая пример, я первым прыгнул в невесомость модуля.

А за мной уже последовали все остальные.

Когда Боров увидел «Матильду», он натурально расплакался. Он спрятал лицо в жирных ладонях, но капли всё равно просачивались между пальцами и повисали в пространстве прозрачными шариками. Боров плакал тихо, почти неслышно. Все здесь присутствующие, скорее всего, впервые в жизни видели, как он плачет. Но ему было всё равно. Это были слезы радости. И он их не стыдился.

Наконец оторвав руки от лица, он подлетел на своей тележке к яхте и нежно погладил её по борту. Пальцы его дрожали, будто он боялся, что сейчас они провалятся сквозь металл и всё это окажется лишь трёхмерной голограммой.

— Матильда… — тихо приговаривал он, поглаживая выведенные на борту буквы имени. — Матильда… Я так скучал…

От входа послышались голоса, и среди них особенно выделялся звонкий колокольчик Кори. Я обернулся и увидел, как в модуль один за другим влетают новые действующие лица. Кори, Себастьян, и ещё несколько человек с ними. Они влетели внутрь, да так и застыли возле входа. Себастьян смотрел на Борова, и губы его сжались в тонкую нитку, как и глаза.

Боров, который так ничего и не заметил, наконец отлип от яхты и развернулся ко мне. В глазах его снова пылала ярость:

— Кто это сделал? Покажи мне того, кто это сделал. Это же не Себастьян, правильно?

— Правильно, — я кивнул. — Это не Себастьян. Себастьян вот.

И я сместился в сторону, показывая прибывшего братца.

Настроение Борова снова резко изменилось — из гневного выражение лица стало виноватым и немного испуганным.

Кори что-то тихо сказала Себастьяну, он довольно профессионально толкнулся ногами от стены и подлетел к Борову. Зацепился за его тележку, останавливаясь, и повис напротив него.

Они некоторое время смотрели друг на друга, а потом Боров опустил глаза:

— Это всё моя вина. Это всегда была моя вина, и я всегда это знал. Но отомстить мне хотелось больше, чем всё исправить.

— В следующий раз будешь думать, кому надо мстить на самом деле, — зло произнёс Себастьян и указал на свой нос, кривой из-за давнего перелома. — Помнишь? Это ты мне зарядил. В самый первый день, когда у тебя пропала эта чёртова железка!

— Не называй её так! — вскинулся было Боров, но тут же снова поник. — Да, я помню. Если хочешь… Врежь мне тоже. Я заслужил.

Боров поднял голову и зажмурился, ожидая удара.

Себастьян криво ухмыльнулся, замахнулся и… аккуратно шлёпнул Борова по щеке, заставив её колыхаться, как студень:

— Что толку бить инвалида? Значит так, с этого дня станция переходит под моё владение. Ты остаёшься владельцем половины, но управлять делами буду я. А ты делай что хочешь… Но я бы посоветовал тебе в первую очередь заняться своим весом, а то ты в свою яхту даже не влезешь в своём нынешнем состоянии. Идёт?

— Идёт! — вздохнув, согласился Боров. — Но оставь мне хотя бы бар… Я к нему так привык.

— Так и быть, — согласился Себастьян. — Бар твой. Только не спейся на радостях. Мама и папа были бы очень недовольны таким исходом.

Боров несмело протянул руку, и Себастьян крепко пожал её в полной тишине.

И тут же тишину разорвали уверенные, мощные хлопки. Я поискал глазами хлопающего и оказалось, что это мой капитан. Он улыбался и неспешно, с достоинством, аплодировал, глядя на меня.

Его аплодисменты подхватила Пиявка, и даже это она умудрялась делать кокетливо. Мелко и суетливо начал хлопать Кайто, к нему присоединилась Кори, и только Магнус продолжал хмуро смотреть на меня, демонстративно держа руки в карманах.

Зато аплодисменты подхватили посетители бара. Сначала кто-то один, потом ещё парочка, ещё пятеро, и в итоге вся толпа загрохотала таким шквалом аплодисментов, что я всерьёз испугался, как бы стены контейнера не вошли в резонанс и не прохудились на сей раз по-настоящему!

Когда аплодисменты стихли, Боров повернулся ко мне и спросил:

— Ты так и не назвал цену.

— Ты уже заплатил эту цену, — я улыбнулся. — Вы миритесь с братом, и прекращаете разрывать станцию вашей глупой войной. И, раз вы оба согласны на это, то позвольте перейти к главному номеру нашей программы. Я ведь пока что выполнил только часть сделки и не показал вам зачинщиков всей этой затеи.

Я подлетел к складу и жестом подозвал остальных к себе. Когда все, включая толпу зрителей, медленно и осторожно, цепляясь друг за друга, подлетели к складу, я разблокировал двери и торжественно указал рукой внутрь:

— Дамы и господа, вашему вниманию великолепное трио жуликов и мошенников!

— Во-о-от оно что! — протянул Себастьян, глядя на испуганное лицо помощника Резака, имени которого я не знал. — А я-то все думаю, почему на моих уровнях так часто стали требоваться новые детали на замену старым, выходящим из строя! Как будто все узлы станции решили начать разваливаться в одно и то же время! А это, оказывается, потому что мой главный инженер связался с плохой компанией!

— Да уж, компания хуже некуда, — согласился с ним Боров, глядя на Резака и азиата. — Мой чемпион, моя, можно сказать, правая рука… И тот самый представитель «Каргона», который закрыл мой контейнер из-за невозможности его дальнейшего использования. Действительно, жулик на мошеннике и вором погоняет!

Троица плавала в небольшом пространстве склада, окружённая пузырями жидкости, осколками стекла и облаками зелёного газа. То ли они пытались в панике избавиться от всего наворованного, не понимая, что это просто невозможно, то ли пытались обжахаться всем подряд до невменяемого состояния, чтобы было не так страшно — я так и не понял. Но, когда они увидели огромную толпу зрителей во главе со мной, Себастьяном и Боровом, они явно за мгновение протрезвели.

— Знаете, у меня есть отличное предложение! — внезапно развеселился Боров. — Раз бар остался у меня, то мы сейчас же закатим охренительную пирушку в честь… Да всего, что сегодня произошло! Всё за счёт заведения! Всем!

В толпе зрителей довольно зашушукались, кто-то от избытка чувств хлопнул меня по плечу, из-за чего в боку снова зашевелилась боль.

— Но! — Боров назидательно поднял палец и развернул свою тележку к толпе. — Через полчаса! Начнём вечеринку через полчаса. Не раньше. Может, даже позже.

— Почему⁈ — недовольно выкрикнул кто-то из толпы.

Боров неспешно развернул свою телегу обратно и взглянул на троицу мошенников, как мясник — на индопатку.

— Сначала мне надо закончить с одним делом.

— Нам! — поправил его Себастьян. — Нам надо закончить.

Резак при этих словах вздрогнул и тихо заскулил. Его штаны медленно намокли, а к плавающим в невесомости шарам добавился ещё один — жёлтый.

Глава 17

Как Боров и обещал, уже через полчаса в баре снова воцарилось веселье. Да не просто воцарилось — оно, пожалуй, переплюнуло всё то, что здесь творилось до этого момента. С большим запасом причём.

Нулевой куб уже никому не был интересен, его даже выключили и использовали его помост как импровизированную сцену и на нём уже вовсю рвали струны гитар и собственные глотки пятёрка ребят, лабая что-то малопонятное, но весёлое. Понятия не имею, откуда они тут взялись — не удивлюсь, если у Борова и карманная музыкальная группа тоже где-то припасена была. С него станется.

Все бутылки в баре просто выставили на стойку и каждый наливал себе что хочет. Выпивка лилась рекой, и через каких-то полчаса самые резвые и падкие на халяву уже подметали мордами полы, и их пришлось выносить в коридор, чтобы не мешали остальным.

Остальные, кто имел больше опыта, разбрелись по залу и в основном просто болтали друг с другом. Но каждые три-четыре минуты кто-то вспоминал, из-за чего вообще они тут собрались, и громко орал на весь бар:

— За Картера!

— За Картера! — хором отвечали ему все присутствующие, дружно смотрели на меня, салютовали своими стаканами и прикладывались к ним.

Сам я, как и вся моя команда, конечно же, сидел за столом Борова. Куда же ещё посадить главных виновников вечеринки, как не на самое почётное место? Ради этого Боров отпустил своих прокси, и даже пообещал Себастьяну, что даст им полную свободу. Я не сомневался, что он исполнит это обещание — цыпочки ему явно были нужны чисто для статуса, он даже как сексуальные объекты их не сможет использовать. По крайней мере, не в ближайшие сто килограммов точно.

Себастьян тоже был здесь, разумеется. Он тоже сидел на диване, на другом конце от Борова, прямой, как несущая структурная балка, и почти не разговаривал. Только улыбался, когда звучало очередное «За Картера», поднимал стакан, делал маленький глоток и снова замирал истуканом.

Зато Борова было не заткнуть. Он болтал без умолку, рассказывая нам все их взаимоотношения с Себастьяном, начиная чуть ли не с самого их детства.

— А Себа, пока я валяюсь, придавленный этой тварью и пытаюсь из-под неё выбраться, спокойно, даже не бегом, подходит к пожарному щитку, — тогда они ещё были в ходу, — открывает и достаёт оттуда огромный топор на длинной ручке, длиннее самого Себы, мамой клянусь! — тараторил Боров, отчаянно жестикулируя. — Подходит ко мне, и замахивается этим топором! Я на него смотрю снизу вверх, и понимаю, что он прямо сейчас мне в башку им засадит, чтобы больше не пришлось никогда и ни от кого спасать! Хотел зажмуриться, а глаза от страха наоборот распахнулись, что твои карго-люки! А Себа такой — херак! — прямо жабе по черепу, сверху-вниз! — Я ему — «Чёрт, старший, я думал, ты меня совсем кончить хочешь, чтобы я больше тебе не доставлял таких проблем!» А он, — прикинь, — задумывается такой на секунду и выдаёт — «Чёрт возьми, почему эта гениальная мысль пришла в голову тебе, а не мне»?

За столом раздался взрыв смеха, и даже сам Себастьян криво ухмыльнулся и снова пригубил из стакана.

— Я как вспоминаю всё, что с нами происходило на этой базе, до сих пор удивляюсь — как мы вообще выжили? И с тантальскими жабами боролись, и разгерметизацию словили, и даже один раз как идиоты залезли в шасси одного корабля ради интереса, чуть в открытый космос не улетели вместе с ним! — Боров поболтал напиток в стакане и вздохнул. — Эх, как я мог всё это предать… Вот уж действительно, кто бы мог подумать, что я так сойду с ума по «Матильде». Даже сам сейчас вспоминаю все эти годы в ссоре, и не могу узнать своего поведения. Сейчас, когда всё открылось, всё кажется таким явным и очевидным… Но я был слеп.

Я допил свой стакан, и поднялся с дивана.

— Эй, ты куда⁈ — переполошился Боров. — Налить ещё⁈ Выпивки и здесь полно!

Он был прав — стол действительно ломился от бутылок и закусок, у нас тут практически свой собственный мини-бар был.

Но не объяснять же ему, что сейчас меня интересует не выпивка. Сейчас меня интересует то дело, которое я так и не доделал, от которого меня отвлекли ребята Резака, земля им стекловатой.

— Отливать предлагаешь тоже в бутылки? — усмехнулся я, и Боров тут же потерял интерес:

— А, понял! Не вопрос, только не задерживайся нигде, а то вдруг тебя опять украдут! Ты ж теперь местная звезда, все такого захотят себе!

И он громко заржал над своей же собственной шуткой.

Я смеяться не стал, потому что в каждой шутке, как известно, присутствует только доля шутки. Так-то он прав — внимания я к себе привлёк сегодня действительно много, и, если бы дело происходило на официальной «белой» станции, подконтрольной Администрации, в меня бы уже пырилась каждая камера видеонаблюдения. Не любят в Администрации, когда появляются такие «заметные» люди, от них потом частенько проблемы возникают. Та же «Шестая луна» так и появилась, и Администрация усвоила этот урок.

Я прошёл в туалет, умылся холодной водой, усмиряя снова проклюнувшуюся боль в боку, и вернулся обратно в бар. Подошёл к стойке, взял первую попавшуюся бутылку, плеснул в ближайший чистый стакан, развернулся лицом к залу и облокотился на стойку, осматривая посетителей и думая, с кого начать.

Народу тут было много, выбрать есть из кого. Но мне ведь нужен не кто попало, а тот, кто сможет ответить на мои вопросы.

Я присмотрел парочку ветеранов космоса и уже решил было направиться к ним, как сбоку раздался полупьяный голос:

— Э-э-эй… Я… Я тебя знаю!

Я скосился в сторону и присмотрелся к говорившему. Он действительно был полупьяным — в том состоянии, когда то, что льётся изо рта, ещё возможно разобрать, но уже сложно контролировать. Сам из себя он представлял тщедушного лысого тоненького старичка с седой бородкой и маленькой, давно расплывшейся до состояния кляксы татуировкой над правой бровью. На вид я бы дал ему лет шестьдесят, из которых тридцать он просидел на этой самой табуретке и в этом же состоянии. Поэтому знать меня он не мог, даже в теории. Но, раз уж зверь сам бежит на ловца…

— И кто же я такой? — полюбопытствовал я.

— Ты… тот самый, из-за которого это… всё! — старик неловко обвёл рукой зал. — Кар… Картер, во! Знамени-и-итость местная! Слушай, угости старика, чтоб я мог тоже за тебя выпить! А я тебе… Историю расскажу!.. Свою историю!.. Ты никогда такой истории не слышал!

По ходу отпитые мозги деда стали дырявыми, как дешёвый радиационный фильтр, и он забыл о том, что вся выпивка сегодня бесплатна. А, может, и не знал вовсе. Я не удивлюсь, если он спал лицом на стойке, пока мы все кувыркались в невесомости внешнего модуля.

Я налил ещё один стакан из той же бутылки, из которой наливал себе, и поставил перед стариком. Он просиял, словно не готов был поверить в собственное счастье, двумя руками схватил стакан и разом ополовинил его.

— Так что за история, старый? — спросил я, не спеша отходить. — Про небывалых космических китов? Или, может, про легендарный хардспейс байку задвинешь?

— Не-е-ет! — старик скривился. — Это всё байки, ты правильно сказал! Я же хочу рассказать тебе, как я докатился до жизни такой.

Как ни странно, после глотка алкоголя его язык не завязался узлом, а очень даже наоборот — речь стала ещё более разборчивой и внятной. Это, конечно, ненадолго, но свою историю, думаю, он рассказать успеет.

— Видишь это? — старик указал на свою татуировку, на которой ничего невозможно было рассмотреть. — Это меня так пометили. Администрация пометила. Мне потом пришлось перебивать эту татуировку, чтобы они меня по ней не вычислили.

— А зачем ты им был нужен?

— А вот затем и нужен! — старик гордо вскинул подбородок. — Ты когда-нибудь слышал что-нибудь об отряде «Мёртвое эхо»?

Я сдержался. Едва успел подавить рефлекторное желание схватить этого сморчка за горло и утащить в туалет, где с пристрастием допросить на тему всего, что он знает про «Мёртвое эхо».

Очевидно же, что ничего не знает. Банально он слишком стар для того, чтобы иметь отношение к нашему отряду. Самым старшим у нас был Рел, но и он был всего-то на пять лет старше меня. А если бы этот старикан действительно состоял в отряде, то ему уже тогда было бы под пятьдесят, не меньше.

Так что это просто очередной пройдоха из тех, что буквально живут в барах и продают свои великолепные, красочные и совершенно нереалистичные истории за стакан-другой выпивки.

Из тех, да не из тех… Обычно-то ведь рассказывают про величественных космических китов, или легендарный хардспейс. Реже в историях фигурирует работа на Администрацию над особо секретными и очень важными проектами, и ещё реже темой становится то, как забулдыга стоял у истоков «Шестой луны» и теперь за ним охотятся.

Но «Мёртвое эхо»…

Нет, о таком я раньше не слышал. Эта тема была не то чтобы табу, но на неё предпочитали не говорить. Как минимум первые два года Администрация, даже не скрываясь, анализировала все голоса, до которых только могла дотянуться, и вычленяла из разговоров всё, что касалось отряда. И, говорят, кто-то после этого даже пропадал, причём с концами.

Неужели за то время, что я прозябал во врекерском буе всё изменилось?

— А кто ж не слышал про «Мёртвое эхо»? — я пожал плечами. — Из каждого фена о них говорили несколько лет назад! Насильники, убийцы, пираты, сколько жизней они загубили! Просто монстры какие-то, а не люди! Как вообще Администрация могла допустить, чтобы на её ресурсах выросли такие чудовища!

— Э, брат… — старик погрозил мне пальцем. — Вот отстал ты от жизни, сразу видно!

— Да? — я делано удивился. — И почему же?

— Потому что давно уже всё не так однозначно, — старик покачал головой. — Администрация действительно старалась смешать отряд с грязью, и делала это изо всех сил, и у них почти получилось. «Эхо» ненавидели, везде, где они появлялись, после них оставались только смерть и запустение, они стали изгоями, до такой степени, что даже самые отъявленные пираты не отреагировали бы на их сигнал о помощи, если бы они его подали… Но потом, со временем, Администрация успокоилась. Их пропаганда постепенно затихла, градус ненависти к «Мёртвому эхо» снизился, и начали всплывать интересные подробности. Тут и там, на разных планетах, на разных станциях стали появляться люди, которые рассказывали удивительные вещи. По большей части они были случайно спасшимися беженцами с тех структур, которые якобы уничтожило «Мёртвое эхо», вот только они говорили, что «Мёртвое эхо» тут как раз ни при чём. Структуры уничтожали корабли Администрации, где-то в попытках накрыть отряд на стыковке, а где-то и просто потому, что эта стыковка когда-то происходила. И поначалу этих людей не воспринимали всерьёз, но их становилось всё больше и больше, и все они рассказывали одну и ту же историю, меняя только название своей родной структуры!

— И им верили? — подбодрил я рассказ старичка, отпивая из стакана.

— А как им не поверить? — тот развёл руками и тоже отхлебнул. — Их история была — не подкопаешься! Все они действительно были спасены или из капсул гибернации в открытом космосе, или из сожжённых и разбитых поселений на планетах. Даже сомнений не возникало, что они пережили уничтожение своего дома, и, если они в один голос говорят, что это сделала Администрация, то нет оснований им не верить.

— Да как им вообще разрешили так говорить? — я покачал головой.

— А они не спрашивали разрешения, — хихикнул старичок. — Я же не про белые структуры сейчас говорю, там-то понятно, ротик на замок у всех. Я говорю про серые станции, серые планетоиды, серое всё. Там, где можно говорить правду, говорить то, что думаешь и не переживать о том, что твои мысли расходятся с мыслями Администрации.

— То есть, ты хочешь сказать, что среди серых структур сейчас «Мёртвое эхо» считают невиновными? — я покачал головой с сомнением.

— Кто как, — не стал врать старик. — Кто-то верит спасшимся, кто-то верит Администрации, даже несмотря на то, что не верит ей во всём остальном. На мой взгляд, Администрация перегнула палку, когда наговаривала на «Мёртвое эхо», и выставила их чрезмерно жестокими, настолько, что в это не поверит ни один здравомыслящий человек… А если ты спрашиваешь лично моего мнения — то я просто знаю, что ребята не делали ничего из того, в чем их обвиняют!

Повысив тон почти до крика к концу фразы, старик лихо опрокинул в себя остатки выпивки и громко поставил стакан на стойку, чуть не разбив его.

— И откуда ты это знаешь? — поинтересовался я.

— Я ж тебе говорю, чудак-человек! — он снова ткнул себя пальцем в татуировку. — Я их знал!

— Знал «Мёртвое эхо»? — я поднял бровь. — Ты был в отряде?

— Конечно, нет! — старик задребезжал мелким смехом. — Ты посмотри на меня, я же развалюха! Я был одним из команды, обслуживающей их корабль, и я видел, как они загружались на задания и в каком виде возвращались с них! Иногда раненые, иногда без брони, иногда своих выносили на носилках и несли сразу в лазарет. Я не видел их лиц, я не знаю, как их зовут, даже позывных не знаю, но я знаю точно — эти ребята ради выполнения задания готовы были жизнь отдать. И не по одному разу. И, если после этого они сбегают от Администрации, а Администрация начинает выставлять их людоедами, то здесь явно что-то нечисто! Я бы сказал, тут прямо какой-то сортир!

Глаза старика маслянисто заблестели, и он глубоко вдохнул. Алкоголь наконец ударил в мозг, и, похоже, дед буквально через десять секунд отключится лицом на стойке. У меня оставалось время буквально на один вопрос.

— А как, говоришь, назывался корабль «Мёртвого эхо»?

— Я не говорил… — язык старика снова начал заплетаться. — Но скажу… Он назывался… «Спектр»…

Глаза деда закрылись, и он обмяк. Я успел подхватить его, чтобы он не рухнул с барного стула, и аккуратно положить лицом на стойку.

Он сказал «Спектр». Наш корабль действительно назывался именно так. И этого никто не мог знать, потому что как только мы решили, что не вернёмся к Администрации, мы переименовали корабль в «Беглец». Перепрошили все регистрационные данные, заменили все регистрационные знаки, и сделали всё, чтобы название «Спектр» больше не светилось ни в одном диапазоне открытого космоса.

Этот дед не врал. Возможно, единственный из всех забулдыг во всех уголках космоса, он рассказывал не выдуманную историю, а реальную. Свою историю. У неё наверняка есть продолжение, о том, как он сбежал от Администрации, когда понял, что здесь творится «сортир». Он наверняка немало может рассказать о том, как продвигал среди «серых» идею о том, что «Мёртвое эхо» невиновны. И ещё что-нибудь правдивое мог рассказать тоже. Но не успел.

Зато я получил то, что меня интересовало. «Мёртвое эхо» больше не считают теми, кем пыталась их выставить Администрация. По крайней мере, так считают не все. А значит, у меня появился шанс вернуть доброе имя отряду и себе. Для этого всего-то нужно добраться до нашего секретного архива, который Иши успел скачать, и придумать способ его открыть. А потом, после публикации всего, что в нём находится, головы в Администрации полетят с плеч одна за другой.

Я одним глотком допил свой стакан, поставил его на стойку, вытащил из кармана денежную карту, оторвал от неё кусочек и перевёл сто юнитов. Приподнял руку старика, на которой он лежал, и положил карту под пальцы.

— Спасибо, — от чистого сердца сказал я, хоть он уже и не способен был что-то воспринимать. — Это правда была история, которой я никогда не слышал. И это была хорошая история! Но одно могу сказать тебе точно — эта история ещё далека от завершения!

Глава 18

Лабухи на сцене внезапно резко сменили тональность и затянули что-то неспешное и лиричное. Народ, до этого момента весело скакавший и пихавшийся плечами на танцполе, наконец-то получил передышку, возможность выдохнуть и промочить горло. Половина тусовщиков рассосались по своим столикам, к своим напиткам, а те, что остались, разбились по парам и принялись кружиться в медленном танце.

Я ещё раз посмотрел на мирно отрубившегося старикана, мысленно пожелал ему не сдохнуть от цирроза в ближайшие пять лет, допил пойло, и пошёл через танцпол обратно к своим.

Но не дошёл. Не успел я пересечь и половину зала, как сбоку подошла-подкралась какая-то незнакомая девушка, и без лишних слов ухватила меня за руку, крутнулась, обвивая наши руки вокруг её тела, и оказалась в моих объятьях.

— Эй, красавчик, — томно улыбнулась она. — Уделишь даме один танец?

— Могу даже не один, — улыбнулся я, глядя в её модифицированные глаза со зрачками в виде шестиконечных звёзд. — Могу даже не только танец.

Девушка была симпатичная, и явно не из тех, кто живёт на станции. На ней был пилотажный противоперегрузочный комбинезон, соблазнительно обтягивающий стройную фигурку, но при этом весьма фривольно расстёгнутый на груди, отчего её подружки чуть ли не вываливались наружу. Фиолетовые, коротко подстриженные волосы девчонки задорно топорщились прядями во все стороны, добавляя ей ещё больше милой безбашенности. Такая оторва — самый тот вариант, чтобы скрасить ночь-другую, а потом разбежаться и не вспоминать друг о друге больше никогда.

А ещё это отличный вариант для того, чтобы оказаться тренированной шпионкой или даже убийцей (или и тем и другим) на службе Администрации.

В таком деле вообще сложно выбрать плохой вариант, потому что почти любой будет отличным. Но предсказуемо-назойливый, от которого не выглядят странно требования тесного контакта — он лучший. Однозначно.

Она обхватила меня за шею, я положил руки ей на талию, и мы принялись двигаться в такт музыке, ровно посередине танцпола — там, где она меня и перехватила. Задрав голову, она смотрела, не отрываясь, мне в глаза и таинственно улыбалась, как будто знала обо мне что-то такое, чего не знал больше никто.

Возможно, так оно и есть… И тогда этот танец тоже закончится в положении лёжа, но уже отнюдь не в постели.

— Надолго здесь? — поинтересовалась красотка, не отрывая от меня взгляда.

— Как пойдёт. Но вряд ли надолго. Не люблю задерживаться на одном месте.

— О, да у нас много общего! Меня кстати зовут…

Но как её зовут я не успел узнать. Внезапно в поле зрения появилась Кори, которая быстрым нервным шагом шла к нам через танцпол. Она хмурилась и даже, кажется, сама этого не замечала, потому что вся была поглощена тем, что смотрела на меня и девушку, с которой я танцевал. И, если бы взглядом можно было убивать, то мы оба были бы уже мертвы. Два раза.

Кори подошла к нам, ухватила меня за плечо и потянула на себя:

— Кар, пошли! Срочно! Идём же!

— Что случилось? — нервно спросила фиолетововолосая, отступая на шаг и выпуская меня из объятий. — Кто это?

— Это из моего экипажа, — ответил я.

— Всё случилось! — ответила Кори одновременно со мной и ожгла девушку убийственным взглядом, после чего снова потянула меня за плечо. — Идём, говорю!

— Так что случилось-то? — тоже спросил я, скосившись на Кори.

— Нет времени объяснять! — она аж притопнула ножкой от нетерпения. — Скорее!

— Извини, детка, — я пожал плечами, глядя на фиолетововолосую. — Команда превыше всего, сама понимаешь. Я тебя найду, как со всем разберусь.

— Ловлю на слове, красавчик! — подмигнула мне девушка, развернулась, и, качая стройными бёдрами, обтянутыми пилотажным комбинезоном, пошла прочь.

Следуя за Кори, я вышел из толпы танцующих, и тут она внезапно встала на одном месте, обхватив себя руками за плечи и глядя куда-то в сторону.

— В чём дело? — с улыбкой поинтересовался я, глядя на неё. — Я думал, мы куда-то торопимся.

— Торопимся! — огрызнулась Кори. — Просто надо немного подождать!

— Надо подождать, но мы торопимся? — я улыбнулся ещё шире, и покачал головой. — Кори, солнышко, по-моему, ты что-то недоговариваешь! Ты что, ревнуешь и это единственная причина, по которой ты меня вытащила из лап той девицы? А на самом деле никакого срочного дела нет?

— Вот ещё, выдумал! — снова огрызнулась Кори, по-прежнему глядя куда-то в сторону. — Нужен ты мне больно! Просто… Просто…

Что именно «просто» она так и не смогла придумать, захлебнулась собственными словами и замолчала, всё так же глядя куда-то в сторону.

Мне даже показалось, будто я заметил крошечную капельку в уголке её глаза.

— Вот вы где! — раздалось со стороны, и к нам подошёл Кайто. — А я вас ищу, ищу! Кори, ты куда пропала? Сначала Кар, потом ты, а капитан же попросил собрать всех вместе не просто так!

— Вот! — Кори резко вскинула голову, глядя мне в глаза. — Я же говорила, что дело есть! Капитан нас всех собирает!

— И это то самое дело, которое не терпит отлагательств? — уточнил я, глядя ей в глаза. — И о котором никак нельзя говорить посередине танцпола? Точно-точно?

— Точно! — с вызовом ответила она, глядя на меня снизу-вверх. — Какие-то проблемы?

— Никаких проблем, старший помощник капитана, — улыбнулся я. — Просто мне показалось, что вы относитесь к этому делу слишком… Хм… Ревностно.

Кори при этих словах покраснела и снова отвела взгляд, ничего не отвечая.

— Но, видимо, мне просто показалось, — продолжил я, не переставая улыбаться. — А раз так, то и обсуждать нечего. Надо идти к капитану, он нас ждёт! Дамы вперёд!

Кори фыркнула, ожгла меня едким взглядом и пошла в сторону возвышенности, где сидели братья и наша команда.

Кайто секунду смотрел ей вслед, а потом повернулся ко мне с удивлённой рожей:

— Что тут вообще происходит?

— Понимаешь, дружище… — я положил руку ему на плечо. — Сегодня благодаря мне две когда-то поделённые территории снова объединились в одну. Ну а так как природа не терпит пустоты, вместо этого начали делить кое-что другое. Или вернее кое-кого.

— А? — Кайто непонимающе открыл рот. — Что за чушь?

— Да забей! — я приподнял руку, хлопнул его по плечу, и подмигнул. — Я просто перепил, будем считать так. Лады? А теперь идём к капитану.

Когда мы вернулись за столик к братьям, Кори уже сидела там с таким лицом, словно она отсюда и не уходила. Боров всё так же сыпал историями, которые у него, кажется, никогда не закончатся, а Себастьян всё так же сидел, прямой как палка и уже даже улыбаться перестал. Только слушал и стрелял глазами по сторонам, словно постоянно сканировал пространство вокруг себя.

— О! А вот и вся команда в сборе! — обрадовался Боров, когда мы с Кайто подошли. — Ну что, капитан, можем мы наконец перейти к делу?

— Теперь — можем, — кивнул капитан. — Теперь все на месте.

— А что за дело? — поинтересовался я, садясь на диванчик.

— О, дел полно всяких! — блестя глазками, обрадовался Боров.

— Во-первых, в качестве благодарности за сегодняшнее, ремонт вашего корабля будет бесплатным. Мы так решили! — перебил его Себастьян.

— Во-вторых, братья узнали о грузе для Ватроса и изъявили желание его купить, — продолжил капитан довольным голосом. — Так что мы прямо здесь избавимся и от него тоже.

— Ну и в-третьих, мы хотим предложить таким бравым ребятам, как вы, особенную работу! — словно ставя точку, довольно воскликнул Боров.

Хотя, конечно, точкой это не было. Это была максимум запятая, а скорее даже двоеточие, после которого должно идти уточнение, о какой работе идёт речь. И Боров не стал тянуть.

— Есть у нас один заказ, срок которого уже подходит к концу, — продолжил он, тыкая толстыми пальцами в кнопки на подлокотнике своей летающей тележки. — У Себы, оказывается, тоже есть этот заказ, и он так же, как и я, никак не мог найти на него исполнителя. А так как срок подходит, то и оплата, понятное дело, растёт. Вот мы и подумали, что таких бравых ребят, как вы, этот заказ вполне может заинтересовать.

— И сколько исполнителей интересовались этим заказом до нас? — спросил я раньше, чем кто-то проронил хотя бы слово.

Себастьян и Боров переглянулись, и Боров уклончиво ответил:

— Несколько.

— И никто не взял заказ? — я сложил руки на столе, пристально глядя на Борова. — Контрабанда? Нелегальщина?

— Нет-нет, что ты! — Боров замахал своими жирными лапами, словно мух отгонял. — Нужно просто побыть круизным лайнером для одного-единственного человека. Доставить девушку из точки А в точку Б.

— Живой контейнер? — я прищурился. — Колись, Джонни, в чём подвох? Наркота, чипы, геномоды? Боевые вирусы? Что в этой девушке?

— Ничего из того, что ты перечислил! — Боров затряс головой. — Она совершенно чиста с точки зрения контрабанды, можешь мне поверить! Просто она… Беременна.

— А, ну с этим я справлюсь, — фыркнула Пиявка. — Вот стоило оно того, ходить вокруг да около.

— А, ну и отлично, что вы так легко это воспринимаете! — рассмеялся Боров. — Просто все остальные как раз из-за этого и отказывались. Никто не хотел связываться с беременной девушкой, тем более что у неё уже большой срок и очень скоро ей рожать. Все боялись, что роды пройдут у них на корабле.

— Мне бы тоже этого не хотелось, — задумчиво произнёс капитан. — Плохая примета, говорят.

— Ой, да что там приметы! — мелко рассмеялся Боров. — Чтобы примет не бояться, надо выпить покрепче! Давайте выпьем за начало отличной долгой дружбы! Будем!

Мы подняли бокалы, чокнулись и выпили. Боров сделал куда-то в сторону короткий, едва заметный жест, и музыкальная группа на сцене, резко оборвав медляк на половине такта, снова затянула что-то весёлое и быстрое.

— Значит, проблема в том, что девушка беременна? — уточнил я.

— Первая — да, в этом, — кивнул Боров, отправляя в пасть чипсину. — Вторая проблема в том, что она хочет оказаться дома к определённой дате, и не позже. А дата уже подходит, осталось буквально полторы недели. Прямо впритык, чтобы долететь до точки старта, забрать её, и добраться до точки финиша.

— И где же старт и финиш? — не отставал я.

— Старт на Роке-младшей, это где… А, впрочем, сами найдёте, не сильно далеко. Как раз настолько недалеко, чтобы после ремонта вы успели туда добраться.

— Финиш?

— Финиш на Даллаксии. От Роки-младшей до неё примерно неделя пути будет. Спейсеров там мало, прямого маршрута нет и не предвидится, так что придётся окольными путями прыгать.

— Интересно, как беременные реагируют на прыжки через спейс… — задумчиво произнёс Кайто себе под нос.

— Нормально реагируют, не переживай! — громко ответила ему Пиявка. — Точно так же, как и не беременные.

— Тогда я вообще не понимаю, в чём подвох, — Кайто развёл руками.

— В приметах, — ответил ему капитан. — Всё дело в приметах. Когда-то давно, ещё до эпохи освоения космоса, считалось, что женщина на корабле это к беде. Уже потом, когда женщины заняли равноценные с мужчинами места в экипажах космических кораблей и выяснилось, что эта примета не работает, её переиначили. Беременная женщина на корабле — к беде. И, чтоб меня космический кит проглотил, эта примета реально работает! Вспомните хотя бы историю «Ультиматума».

— При чём тут беременные или не беременные? — впервые за всё обсуждение подала голос Кори. — «Ультиматум» был неправильно спроектирован, и вели его полные идиоты! То, что на корабле была беременная жена капитана — не причина той катастрофы!

— А я и не говорил, что она — причина, — капитан развёл руками. — Я говорил, что беременная женщина на корабле — это к беде. По её вине или нет. Сама подумай — может ли быть такое, что капитан «Ультиматума» отвлёкся на какой-нибудь каприз своей беременной жены в тот самый момент, когда на радаре появился злополучный астероид? Да, вполне может.

— Чушь! — фыркнула Кори. — Я не верю ни в какие приметы!

— А в байки веришь? — грустно улыбнулся капитан, и Кори, которая уже открыла было рот, чтобы ему ответить, внезапно заткнулась. Бросила на капитана уничтожающий, полный злобы, взгляд, и отвернулась.

Я с интересом наблюдал за их перепалкой, которая явно выходила за пределы субординации. Этих двоих объединяет явно что-то большее, чем просто экипаж, и, судя по разнице их возрастов, да ещё по тому, что я ни разу не замечал между ними ничего романтического, оставался только один вариант. Вернее, два, но вариант того, что они — брат и сестра, я откинул, слегка подумав. Слишком по-отечески он к ней относился для старшего брата.

— Я на всякий случай уточню все моменты ещё раз, — я поднял руку, привлекая к себе внимание. — Нам нужно долететь до Роки-младшей, забрать там девушку… Откуда?

— А, она будет ждать вас в гостинице, в городе, — Боров махнул рукой. — Не переживай, не в холодильнике для органов.

— Уже хорошо, — оценил я шутку и продолжил: — Забираем девушку, отвозим её на Даллаксию до указанного срока, и гонорар наш?

— Да, всё просто! — Боров так и сиял улыбкой. — Лёгкие бабки для тех, кто не верит в приметы!

Я пристально посмотрел ему в глаза, но он взгляда не отвёл — так и продолжал улыбаться.

— Что ж, ладно, — я взял в руки бокал и откинулся на спинку дивана. — У меня вопросов больше нет. Надеюсь, всё, что ты сказал — правда, и мы внезапно не обнаружим, что девушка переносит какой-нибудь очередной штамм бровида.

— Зуб даю! — Боров щёлкнул себя по удивительно белым и крепким зубам — импланты, скорее всего. — Девочка чиста, как нетронутая человечеством планета!

— Ага, и беременна! — хохотнула Пиявка. — Вот так шутка! Капитан, что скажете?

— Сколько платите? — спросил капитан, сумрачно глядя на Борова.

В нём явно боролись нежелание идти против примет и нужда в деньгах. Как-никак, техники станции заменят нам только то, что не работает, а на то, что пока ещё работает, договорённости не было. А ведь оно работает именно что «пока ещё», и конец этому «пока ещё» может наступить в любой момент.

Говоря начистоту, мне на станцию иные вреки поступали в более приличном виде. Если бы это была моя «Барракуда», то я бы её хоть даже на утилизацию отдал, а вместо неё купил кораблик поменьше, но зато поновее.

Но это был не мой корабль, а капитану, как любому капитану, всегда роднее его старое боевое корыто, нежели новая блестящая мыльница. Я это прекрасно понимаю, и сделать с этим не просто ничего не могу, но даже и не собираюсь.

— Много, — многозначительно изрёк Боров. — Много платим! Стоимость заказа четыре миллиона! Из них десять процентов мы себе забираем за посредничество. Остальное вам. Лады?

Четыре миллиона, даже без десяти процентов, это приличная сумма. На неё можно треть «Барракуды» привести в первозданный вид. В смысле, треть базовой конфигурации «Барракуды», не считая всего того навесного и дополнительного, что налепила на неё команда за всё это время.

Поэтому и колебался капитан недолго.

— Идёт, — он слегка хлопнул ладонью по столу, отчего стаканы слегка подпрыгнули и испуганно зазвенели. — Берём мы твой заказ! Ваш заказ.

— Вот и отлично! — обрадовался Боров, кое-как дотянулся до бутылки и разлил всем по новой. — Тогда давайте выпьем за это! Я считаю, что это отличное начало долгого и выгодного сотрудничества! Будем!

Мы чокнулись и выпили.

А потом я вернулся в зал, нашёл ту самую фиолетововолосую девчонку, и мы всё-таки закончили наш танец под уничтожающий взгляд Кори и ехидный — Пиявки. А потом сняли комнату в том же баре у того же Борова и отлично провели и ночь тоже.

А на следующий день корабль был уже готов, и мы вылетели к Роке-младшей.

Глава 19

Я проснулся в своей каюте далеко не в самом лучшем расположении духа. Голова болела так, словно я сегодня вышел в космос впервые в жизни, да ещё и мутило не хило. По ходу, вчера мы с фиолетововолосой слегка перебрали за всё то время, что провели в номере… Ну, или как минимум я. Я ещё помню, чем мы занимались всю ночь и насколько изобретательна была эта чертовка, но вот как добрался до каюты — уже почему-то нет.

Я аккуратно, чтобы не бередить больную голову, встал с кровати и надел одежду. Надо будет при первой же возможности поменять, что ли, этот рабочий комбинезон на что-то более приличное и менее приметное. К тому же, ему уже и так начинает плохеть от всего, что на его долю выпало. «Линкс» выдаёт новую спецовку только раз в три года, и я до своей смены не дотянул, поэтому сейчас комбинезон выглядел так себе.

Я вышел из каюты, прошёл в гальюн, который, как и душ, конечно же, были общими для всего экипажа, поплескал в лицо холодной воды и напился из-под все того же крана. На вкус вода была никакая — как-никак, замкнутый цикл и пять степеней очистки (если все пять работают, конечно), — но по крайней мере головная боль слегка ослабла.

Проклиная Борова за алкоголь, который, по ходу дела оказался палёным, я прошёл на мостик. Надо срочно найти себе какое-то занятие, желательно потяжелее. Ещё со времён «Мёртвого эха» я знал, что лучший способ избавиться от похмелья это как следует разогнать организм, чтобы он сам пережёг все остатки вчерашних возлияний.

Интересно, как себя чувствуют остальные? Я вчера явно не один накидался, так что, по идее, должен и всех остальных тоже встретить в таком же состоянии, как у меня.

Ну хоть кого-то!

Однако, когда я пришёл на мостик, и нашёл там почти весь экипаж, оказалось, что ни у кого нет и следа похмелья. Все занимались своими делами с таким видом, словно ничего вчера и не было, и никто вообще вчера не пил. Ничьи движения не были заторможенными, когда человек боится поломаться от резких взмахов, никто не морщился от резких и тонких писков аппаратуры.

— Так, — глубокомысленно выдал я, остановившись на входе и облокотившись на стену. — Я что, один здесь страдаю?

— Привет! — Кайто поднял голову и радостно мне помахал. — А почему ты страдаешь?

— Пить меньше надо, — усмехнулась Кори, по своему обыкновению сидящая в пилотском кресле, закинув ноги на приборную панель. — Похмелье у него!

— А-а-а… — глубокомысленно протянул Кайто, и снова перевёл взгляд на меня. — А ты к Пиявке не заходил что ли?

Я вспомнил, с какой жадностью эта женщина набросилась на меня, когда я последний раз оказался в её владениях, и помотал головой. И тут же пожалел об этом, потому что это вызвало новый приступ боли.

— Тогда обязательно сходи! — радостно выпалил Кайто. — У неё есть отличное средство от похмелья! Она и нам тоже всем помогла!

Я оглядел весь экипаж ещё раз, но никто из них не улыбался втихаря, прячась от меня за приборами. По ходу, это действительно не шутка, и с того момента, как я заперся во врекерском буе, практически оборвав поток информации извне, люди действительно научились делать лекарство от похмелья!

Если так, то это очень круто. А то в мою бытность командиром «Мёртвого эха» такое средство считалось невозможным.

Я дошёл до лазарета, дверь которого была гостеприимно открыта, и заглянул внутрь. Пиявка разбирала что-то на верхних полках шкафа, вытянувшись во весь рост и даже привстав на носочки. Я снова поймал себя на мысли, о том, как она дико выглядит босиком на борту космического корабля, прошёл в лазарет, протянул руку и снял ту коробку, до которой Пиявка никак не могла дотянуться.

— О, мой рыцарь! — лукаво улыбнулась она, стрельнув красными глазами. — Ты просто мой спаситель! Что бы я без тебя делала?

— На стул бы встала, полагаю, — я кивнул на крутящийся стул на колёсиках, стоящий возле стола. — Ну, когда окончательно надоело бы связки рвать.

— Ой, да ну тебя! — Пиявка притворно надула губы с характерной для тантальцев красной вертикальной полосой. — Никакой в тебе романтики!

— Это точно, — согласился я. — Сейчас во мне только метаболиты алкоголя и мне нужна твоя помощь, чтобы с ними справиться.

— Ах, вот оно что! — Пиявка сверкнула глазами. — Эти негодники тебе растрезвонили, что у меня есть лекарство от похмелья, и ты сразу пошёл сюда. Вот все вы так, приходите к Пиявке только когда вам что-то нужно. Нет чтобы просто так зайти, в гости, проведать так сказать…

— Я обязательно зайду к тебе в гости, — пообещал я. — Но как-нибудь потом, потому что если ты сейчас меня не спасёшь, то я просто не доживу до этого «потом».

Пиявка громко фыркнула, ясно давая понять, что не верит мне ни на йоту, но спустя секунду кивнула:

— Ладно, страдалец. Садись сюда, сейчас помогу тебе.

Она похлопала по спинке смотрового кресла, и я послушно сел в него. Пиявка отошла к своему столу, что-то там поискала, и вернулась с пневматическим инъектором. Точно таким же, как тот, которым меня вырубили на «Двухвостке» — его звук я никогда в жизни не спутаю ни с одним другим, я слышал его тысячи раз, когда моим раненым ребятам вводили лекарства с его помощью.

Пиявка явно заметила мою реакцию, потому что прищурилась и спросила:

— Что-то не так? Большой мальчик боится укольчиков?

— Ты меня уже колола, — напомнил я.

— Верно. Но тогда меня не интересовало, боишься ты или нет.

— А сейчас что, интересует? — хмыкнул я через боль в голове.

Пиявка на секунду задумалась, а потом хищно улыбнулась:

— А ты прав, не интересует!

Инъектор коротко пшикнул, в левом плече кольнуло, и от места укола тут же разлилось приятное онемение. Не такое, как тогда, на станции, совсем другое. Просто рука, а следом за ней и левая половина груди постепенно, неторопливо пришли в состояние, как будто я их слегка отлежал… Если, конечно, отлежать грудь вообще возможно.

— Лучше закрыть глаза, — заметила Пиявка, убирая инъектор. — Свет будет мешать средству действовать.

— А что вообще за средство? — спросил я, послушно закрывая глаза.

— Тебе лучше не знать, — серьёзно ответила Пиявка. — Но оно помогает. Уж поверь. Через пятнадцать минут будешь как новенький.

А я и не собирался не верить. Я уже чувствовал, как головная боль тоже немеет и цепенеет, и ей становится лень мучить мой организм. Все тело пришло в состояние «отлежалости» и это почему-то было даже приятно.

— Сейчас сделаю тебе поудобнее… — проворковала Пиявка, кресло щёлкнуло и медленно разложилось в кушетку, так, что я оказался лежащим на спине.

И это действительно было намного удобнее.

— Вот так… — продолжала ворковать Пиявка, и я почувствовал, как молния моего рабочего комбинезона начала расстёгиваться. — Просто отдыхай, и ни о чем не думай.

Её рука проникла под комбинезон, скользнула по моей груди, потом ниже, к животу.

— Сколько у тебя… Шрамов. Люблю брутальных мужчин… — тихо выдохнула она.

Молния снова тихо и медленно захрустела, расстёгиваясь ещё больше, и рука Пиявки скользнула следом, к самому ценному…

Так, стоп!

Я через силу, против воли, открыл глаза, и перехватил Пиявку, которая уже нагибалась надо мной, открывая рот. Мои движения были заторможены из-за лекарства, но все равно я успел сделать это раньше, чем она сделала то, что собиралась.

— Да что ты… — Пиявка дёрнула голову, и резко выпрямилась. — Что не так⁈ Что тебе сейчас-то не так⁈

— То же самое, что в прошлый раз, — ответил я, нащупывая молнию и застёгивая комбинезон обратно. — С тех пор ничего не изменилось.

— Что, гордость не позволяет трахаться с танталкой, да? — горько усмехнулась Пиявка, глядя мне в глаза. — Недолюди, рабы, недостойные, да? Так ты думаешь?

— Дура ты! — я пошарил рукой возле головы в поисках контрольной панели, нашёл её и заставил кресло вернуться обратно в сидячее положение. — Дело ведь совсем не в этом!

— Тогда в чем⁈ — Пиявка встряхнула руками. — В прошлый раз ты точно так же все обломал после того, как узнал, что я с Тантала!

— Ты так ничего и не поняла, — я покачал головой. — Дело не в том, откуда ты. Дело не в том, кто ты. Дело в том, какая ты. На моем месте может быть любой другой, и его ты будешь хотеть точно так же. Ты не хочешь именно меня, ты хочешь всех. Таков твой инстинкт, а, может, даже рефлекс. Это не твоя вина, и вообще не зависит от тебя… Но это не значит, что меня это устраивает.

— Что не устраивает? Не устраивает просто трахаться с другим членом экипажа? — Пиявка ожгла меня взглядом. — Никто ещё не жаловался! Я же не требую от тебя каких-то отношений, мне нужен только секс! Я даже забеременеть не могу, если вдруг причина в этом!

— Так, погоди! — я нахмурился, с трудом понимая, что она сейчас сказала. — Ты не можешь забеременеть? Это ещё почему? Насколько я помню, у танталок наоборот модифицированная репродуктивная система, способная выносить здоровый плод за пять месяцев против девяти обычных!

— У танталок — да, — грустно кивнула Пиявка. — Но я же не обычная. Ты правильно сказал — я девиант.

— Всё равно не клеится, — я нахмурился сильнее. — Насколько я знаю, девиантных тантальцев просто… Хм… Утилизируют. Почему же ты жива?

— Ты хочешь это знать? — Пиявка невесело усмехнулась. — Правда хочешь?

— Не думаю, что услышу что-то такое, чего не сможет переварить мой мозг, — я покачал головой. — А пятнадцать минут, пока действует твоё лекарство, всё равно как-то убить нужно.

И была ещё одна причина, о которой я просто не высказался.

Мне банально нужно знать, что за люди меня окружают. Вполне возможно, что когда-то от наличия или отсутствия этого знания будут зависеть наши жизни. Так что пора уже начинать им обзаводиться.

— Я родилась в пятой колонии Тантала-три, — начала Пиявка, глядя куда-то в сторону. — И поначалу никто во мне не распознал девианта. Я была обычной танталкой, которая росла не по дням, а по часам, и уже в двенадцать лет начала работать вместе с родителями в шахте. А в пятнадцать проявились первые признаки моей девиации.

— Ты не хотела больше работать?

— Я хотела работать, но не так, — Пиявка вздохнула. — Однажды я стала свидетельницей того, как одного из шахтёров придавило обвалившейся породой. У него был открытый перелом ноги с разрывом артерии, кровь так и хлестала, и он был бы труп, если бы следующий упавший на ту же ногу камень не передавил ему эту артерию. И он выжил. Его, конечно, потом всё равно утилизировали, потому что никто не будет лечить такие сложные травмы расходному материалу… Но увиденное тогда меня поразило. До этого момента я была уверена, что любые травмы, которые лишают тебя возможности работать хотя бы на день — это гарантированная смерть. Никто ведь не спасал тантальцев, если их заваливало или затапливало, их просто оставляли умирать. А тут я увидела, что смерть — она не обязательна!

Пиявка снова вздохнула и посмотрела куда-то мимо моей головы, в пустоту. Её красные глаза помутнели, словно их изнутри заволокло туманом.

— Тогда я поняла, что хочу заниматься именно этим. Узнавать, как работает человеческий организм и как его можно спасти от смерти. Тантальцев много раз пытались вывести из-под определения «люди» и обозначить их как «биороботы», но пока что это никому не удалось, поэтому обязательный для любого человека минимум образования мы получали. И, конечно, в него входила анатомия и биология, но в таких мизерных масштабах, что это никак не могло удовлетворить мой интерес. Тогда я начала искать информацию сама. Я нашла в пещерах давным-давно потерянный кем-то коммуникатор с разбитым, но ещё рабочим экраном и смогла зарядить его. Когда нас водили на приёмы пищи, и я оказывалась в зоне покрытия сети, я украдкой ставила скачиваться на него книги и статьи по медицине, а потом, по ночам, после отбоя, изучала их. Было сложно читать всё это на единственной рабочей половине экрана, да ещё и вникать в то, о чём я никогда даже не слышала, но мои знания понемногу росли. Каждый раз, узнав новый термин, я запрашивала о нём всю возможную информацию и на следующий день, на поверхности, коммуникатор исправно скачивал всё, что удавалось найти. А потом я начала помогать своим сородичам.

— Тантальцам? Ты вела медицинскую деятельность в пещерах? — изумился я.

— Ну как сказать «медицинскую»… — Пиявка усмехнулась. — Что я могла в тех условиях? Промыть раны, а в лучшем случае — зашить их, пользуясь обычными швейными иглами и нитками, украденными из наборов для ремонта одежды. Я могла распознать сотрясение мозга или контузию от слишком близкого разрыва строительной взрывчатки. Ничего сложного, в общем.

— Но именно эти простые травмы и были самой частой бедой тантальцев, — я кивнул.

— Вот именно! С моей помощью смертность среди моих сородичей резко снизилась. Я не смогла спасти мать, модифицированный организм которой сожрал такой же модифицированный рак. Я не смогла спасти отца, которого насмерть придавило в забое. Но все равно количество обращений в медицинскую службу от моей группы резко снизилось. А значит, снизился и процент утилизируемых. И тогда мною заинтересовались.

Я покачал головой, но ничего не сказал, чтобы не отвлекать Пиявку от рассказа. И она, помолчав секунду, продолжила:

— Меня, конечно, укрывали, как могли, но служба безопасности, они же гончие псы… Они всё равно узнали обо мне, и пришли за мной. Мы все знали, что я — девиант, и мы все знали, меня ждёт… Но мне повезло. Я буквально вытянула единственную короткую соломинку из тысячи длинных. Буквально в тот же день, когда меня забрали из пещер, в пьяной кабацкой драке застрелили нашего штатного медика. Говно был человек, прямо скажем, и его совершенно не жалко, но всё равно я должна сказать ему спасибо. Пока компания ждала нового медика ему на замену, кто-то должен был заниматься ранеными. И начальник участка пошёл на крайние меры и назначил штатным медиком меня. На две недели, пока не пришлют нового. А для того, чтобы я за эти две недели не забеременела, ведь беременных не утилизируют, им сначала дают родить, меня стерилизовали. Сразу же.

Стерильная танталка… Нонсенс. Женщины, которые специально выводились для того, чтобы плодиться как кролики, и чтобы через час после родов уже махать киркой в забое… И стерилизация. Совершенно несочетаемые вещи.

— За две недели нормального доступа к сети я успела многое, — продолжила Пиявка. — Я уже успела понять, что со смертью можно и нужно бороться, и, конечно, я собиралась это делать. С чужой смертью. Со своей смертью. С любой смертью. Две недели я исправно лечила тантальцев, радуясь тому, что у меня наконец-то есть для этого средства и возможности, и при этом втайне от всех готовила план побега. Когда медик прибыл, я устроила пожар в медкабинете с помощью чистого спирта и оставила там тело умершей накануне женщины. Сама спряталась в пещерах, и, пока все были заняты тушением пожара, проникла на корабль, который и привёз нового медика. И, по велению судьбы, это оказался именно тот корабль, на котором мы сейчас находимся. Здорово, правда?

Пиявка грустно улыбнулась, хотя взгляд её так и оставался расфокусированным.

— И капитан тебя не высадил? — удивился я. — Безбилетницу?

— Он собирался, — Пиявка пожала плечами. — Но я оказалась полезна. Уже в космосе у Кори начался первый в её жизни приступ «звёздочки», а на корабле не было иммунозы, потому что никто не знал, что она нужна. На наше общее счастье, я забрала из сгоревшего кабинета некоторые лекарства, которые просто не могла оставить там, и среди них была пробирка с иммунозой. Я купировала приступ Кори, и она убедила капитана, что я буду полезна. Так я и осталась на корабле. Выпросила себе отдельный маленький лазарет, оснастила его и с тех пор пристально слежу за здоровьем всего экипажа.

— Чудеса, — я покачал головой. — Возможно, ты единственная танталка, кто свободно летает по космосу, да ещё и на должности медика.

— Возможно, — к Пиявке наконец вернулось осмысленное выражение лица, и она посмотрела на меня. — Ты доволен? Развёл девушку на воспоминания о прошлом?

— Вполне, — не стал отрицать я. — Прощения просить не буду, если ты на это намекаешь.

— Конечно, не будешь, ты же мужлан, — фыркнула Пиявка, возвращаясь в обычное для неё ехидное состояние. — Сильный, независимый мужлан с эмоциональным диапазоном как у зубочистки. Всё как я люблю, в общем. Похмелье прошло?

Я прислушался к собственному организму и с удивлением отметил, что да — прошло. Я чувствовал себя на все сто двадцать процентов, хоть сейчас прыгай в бронескаф и штурмуй административный крейсер!

— Отлично, — Пиявка махнула рукой. — Тогда проваливай отсюда. И не возвращайся, пока не надумаешь как следует потрахаться!

— Если я надумаю как следует потрахаться… — я спрыгнул с кресла, — у меня есть немало вариантов и помимо тебя. Сама вчера видела.

— Сучонок, — хищно улыбнулась Пиявка. — Всё равно я тебя трахну.

— Разве что мёртвого, — возразил я, протянул руку, щёлкнул её по кончику носа и вышел из лазарета.

Глава 20

Выйдя из царства Пиявки, я направился было обратно на мостик, но дойти до него не успел. На половине пути селектор щёлкнул динамиками, и из них раздался голос капитана:

— Всему экипажу. Собраться в кают-компании. Сейчас. Конец связи.

Занятно. А почему именно в кают-компании? Обычно такие общие сборы проводятся для того, чтобы донести до экипажа какую-то важную информацию, но это делается чаще всего на мостике. Тем более, когда я уходил за лечением от похмелья, практически все как раз на мостике и были. Каютка-то здесь при чём?

А, впрочем, какая разница? Каютка так каютка, это даже лучше, потому что после лекарства Пиявки во мне проснулось чувство голода, до этого момента боязливо прятавшееся от похмельного синдрома. Как раз и перекушу, и узнаю, чего там хотел капитан.

Сообщение застало меня как раз около каютки, поэтому я был первым, кто в неё вошёл… По крайней мере, мне так показалось.

На самом же деле, несмотря на то что больше никого тут не было, я вовсе не был первым. И это можно было легко понять, если просто посмотреть на стол, за которым совсем недавно сидели в заложниках члены моего экипажа.

Сами собой вспомнились пираты, которые попытались захватить наш корабль. Интересно, они смогли восстановиться после той попытки, хех?

Но сейчас все наши приключения в один момент ушли на второй план. И это понятно. Потому как на столе стояла еда. Да что там — стол был буквально заставлен едой! И совсем не такой едой, которую обычно едят на кораблях — в виде стандартных пайков, качество, конечно, получше, чем те, что выдаёт «Линкс», но всё равно таких себе на вкус.

Нет! Это была настоящая органическая еда, явно приготовленная буквально только что! Жареный целиком цыплёнок, отварной картофель с салатом из свежей стручковой фасоли, нарезанные ярко-красные помидоры, хлеб…

Охренеть, свежий хлеб! Причём, судя по тому, что воздух над ним едва заметно дрожал из-за жара — хлеб, испечённый только что! Это как вообще возможно⁈

На корабле, конечно, есть небольшой камбуз, рассчитанный на приготовление простых блюд, но там же нет даже духовки! Это уже не говоря о том, что продукты для всего этого космического пира просто не могли оказаться на таком корабле, как «Барракуда» — их тут негде складывать, негде хранить, они просто протухнут по дороге! Не предназначены такие маленькие бюджетные посудины для такой роскоши, как органическая жратва!

Само собой, всё это источало такой интенсивный аромат, что у меня мгновенно рот заполнился слюной настолько, что я чуть не захлебнулся ею.

За время работы на «Линкс» я уже и забыл вкус настоящей органической еды, ведь попробовать её было просто негде. Врекерам не положены были выходные, а даже если бы были положены — вряд ли кто-то отдыхал бы, потому что любой врекер с мозгами в голове будет пытаться как можно быстрее отработать свой долг и наконец-то начать зарабатывать свои собственные деньги. Ну, а раз нет выходных — значит, нет возможности куда-то выбраться, чтобы поесть нормальной еды.

Мимо меня протиснулась Пиявка, совершенно наглым образом задев грудью, которую, конечно же, кроме медицинского халата, ничего не прикрывало. С учётом того, что дверной проём в каютке был такого размера, что в него без проблем проходил даже Жи, никакой причины просачиваться так близко ко мне у Пиявки не было. А вот желание — было. У неё, само собой. А я от вида такого изобилия на столе просто не увидел нашего медика. Да и её прикосновения едва ли осознал.

Следом за Пиявкой в каютку подтянулись и остальные члены экипажа, и самым последним — Магнус, несущий перед собой на вытянутых руках сковородку со шкворчащими и стреляющими золотистыми ломтиками бекона.

Это уже ни в какие ворота, честно говоря! Всё остальное ещё можно понять, даже цыплёнка можно, но свинина!.. Это уже что-то из разряда фантастики.

Впрочем, было кое-что ещё, что удивляло даже больше, чем наличие на корабле бекона. И это был сам Магнус. Огромный, чуть ли не с Жи размером, негр с длинными дредами и рожей, на которой, казалось, навечно приклеилось одно и то же хмурое выражение лица, был одет в весёлый передничек с утятами, а на руках у него красовались голубые толстые рукавицы-прихватки. Прибавить к этому то, что именно Магнус несёт сковороду с беконом, и на ум напрашивается очевидный, но от того не менее невероятный вывод — именно Магнус всё это приготовил. Хотя это звучит даже более дико и нереалистично, нежели байки про космических китов.

— Слышь, — я дёрнул остановившуюся рядом Пиявку за рукав. — Ты что мне вкатила, признавайся. У меня, кажется, глюки, причём такие забористые, каких даже от меруанской текилы не бывает!

— Нет, дорогой, это никакие не глюки! — улыбнулась Пиявка, проходя вперёд, садясь за стол и с наслаждением втягивая аромат блюд. — Ох, какая же прелесть! Как давно я не ела нормальной органики!

— Не ври, месяц назад готовил, — прогудел Магнус, ставя сковороду на стол.

— Вот именно, целый месяц! — Пиявка вздёрнула носик. — Целый месяц я перебивалась стандартными пайками! Совсем меня не любите, да⁈

— Если будешь продолжать в том же духе, то и продолжишь ими питаться, — пообещал капитан, входя в кают-компанию вместе с Кори и Кайто. — И никакая любовь не станет препятствием.

— Ой, ну я же пошутила! — Пиявка закатила глаза и пальцами ухватила со сковороды ломтик бекона. Она могла себе это позволить, поскольку, как и у любого тантальца, её болевые рецепторы были прилично ослаблены.

— Руки! — Магнус попытался треснуть её по руке, но Пиявка уже сунула бекон в рот и захрустела им с наглой улыбкой на лице.

А я стоял и охреневал от всего происходящего. Экипаж корабля, который и на первый взгляд нормальным не назовёшь, сейчас вообще напоминал большую семью, что собирается за общим столом в честь какого-то праздника. Практически никакой субординации, никаких званий, никаких регалий…

То есть, звания и регалии и раньше существовали как бы сами по себе, отдельно от членов экипажа, но сейчас они и вовсе существовать перестали. Были только члены одной большой семьи, которые, может, и не показывают этого, но любят друг друга и готовы друг за друга лезть хоть в самое сердце квазара.

Когда-то у меня была такая семья. Мой отряд. Мы спасали друг другу жизни настолько огромное количество раз, что перестали даже считать. Мы дорожили друг другом так, как не дорожил больше никто. И, когда настало пора нам разбегаться, мы сделали это только лишь единственно потому, что не видели других способов выжить и защитить друг друга. А в семье нет никакого смысла, если все члены этой семьи мертвы…

Или почти все.

Как бы то ни было, сейчас я совершенно не уверен, что готов снова стать частью подобной семьи. Слишком тяжело было прощаться с предыдущей.

— Кар, садись! — Кайто плюхнулся на диван и достал откуда-то из кармана складные палочки для еды. — А то сейчас всё сметут, и тебе не достанется!

Я улыбнулся и сел рядом с Пиявкой, которая моментально придвинулась поближе, чуть ли не мне на колени.

— Откуда это всё? — спросил я, обводя стол рукой.

— С «Двухвостки», очевидно, — ответила Кори, накладывая себе парящей картошки. — Ну, или вернее, теперь он «Единорог». Это братья навалили нам продуктов в знак благодарности за воссоединение семьи.

— Не в счёт оплаты за заказ, заметь! — капитан поднял палец. — А именно что бесплатно, в знак благодарности!

Так, понятно. Усыпили бдительность. Значит, с заказом, который мы сейчас летим выполнять, точно что-то не так! И судя по количеству и качеству продуктов, очень даже сильно не так.

Впрочем, ладно, это же не повод отказываться от еды! Она-то ни в чём не виновата!

— Так, кому ножку! — капитан отрезал от цыплёнка золотистую, истекающую соком ножку, и обвёл экипаж взглядом.

Я сразу же протянул тарелку, и она столкнулась с тарелкой Кори, которая отстала от меня на полсекунды. Звякнула сталь о сталь, Кори посмотрела на меня прищурившись.

— Не переживай, у неё две ножки, — улыбнулся я. — Не подерёмся.

Капитан рассмеялся и положил нам с Кори по ножке, и по горке варёной картошки с салатом. Все остальные (кроме Жи, конечно, который вовсе не явился на обед — следил за приборами на мостике) тоже разобрали цыплёнка до последней косточки и принялись за еду.

Чтоб я в биореактор упал! Это же просто невероятно! Я действительно забыл вкус органической еды и сейчас узнавал его заново!

Конечно, на столе братьев вчера тоже была всяческая снедь, но в основном это были закуски, большинство из них те же сухпайки или полуфабрикаты, доведённые до готовности. Кухня при баре Борова была, но готовили там буквально три-четыре блюда, и они не входили в наш вчерашний рацион — слишком уж неожиданным и грандиозным для небольшой станции оказался пир. Поди все запасы продуктов быстрого приготовления подтянули. Да и акцент вчера был на выпивке. И естественно, та органика, что была на столе Борова вчера, и в подмётки не годилась тому, что стояло на столе сейчас.

Последний раз, когда я ел органику, был ещё когда наш отряд работал на Администрацию и, как следствие, получал только лучшее. Уже потом, беглецами, мы питались дешёвой распространённой жратвой, и никто не мог подумать о том, чтобы что-то готовить. Тут уже не до шика, выжить бы. Да и готовить из нас никто не умел, не тот профиль… Нет, так-то какую-никакую еду любой из нас приготовить мог бы, но чтоб вот так! Так не могли, да.

Кстати, об этом.

— А как вообще всё это приготовили? — спросил я, сделав перерыв в обгладывании ножки. — В смысле, тут же не на чем?

— Раньше было не на чем, — весело ответил Кайто, держа своими палочками крылышко. — Но потом мы с Магнусом немножко поколдовали над здешним камбузом, и сделали его более функциональным. Теперь там даже небольшая духовка есть!

— Ну, это я уже понял, — я отломил себе кусок душистого хлеба и с наслаждением вдохнул аромат. — А готовил всё это кто?

Нет, я видел Магнуса в фартуке, прихватках и со сковородкой. Но как-то не укладывалось у меня в голове, что он всё приготовил сам.

— Магнус, конечно! — так же весело ответил Кайто, и с хрустом разгрыз крылышко.

До этого момента я никак не мог убедить себя, что виденное мною — не плод воображения. Но теперь, после того как Кайто это подтвердил, бежать от реальности было уже некуда. Этот здоровенный негр, которому самое место в нулевом кубе, действительно приготовил всё это великолепие! Да ещё и как вкусно приготовил — уже не лезет ни кусочка, а всё равно останавливаться не хочется!

— Ага, мы тоже поначалу были удивлены, — хихикнула Пиявка, заметившая моё изумление. — Однажды произошла неприятная ситуация, когда почти все наши пайки оказались испорченными, а до ближайшей структуры лететь ещё несколько дней. Тогда-то Магнус и раскрыл свои кулинарные таланты, взяв остатки пайков и сварганив из того, что можно было спасти, вполне сытное и вкусное блюдо, которого хватило аккурат до того, чтобы купить новой жрачки. А потом оказалось, что он не только на такое способен, но и на намного более крутые вещи. Поэтому с тех пор, как только появляется повод и лишние юниты, мы с удовольствием закупаемся продуктами, а Магнус нас балует.

На протяжении всего этого монолога Магнус, который сидел с краю, всё сильнее вжимал голову в плечи, словно опасался, что, закончив, Пиявка отвесит ему подзатыльник. Но она наоборот — привстала, нагнулась через меня, практически уложив сиськи мне в руки, и чмокнула негра в щеку, проворковав:

— И огромное ему за это спасибо!

Магнус на это отреагировал совершенно неадекватно — резко встал, оставив ещё половину тарелки недоеденной, и вышел из каютки. И главное — всё молча, совершенно беззвучно.

— Чего это он? — спросил я, проводив его взглядом.

— Да кто его знает! — Кайто философски пожал плечами. — Так надо, наверное. Не стоит лезть в чужую душу, захочет — сам расскажет. А я пока доем за него, раз он больше не будет…

И Кайто без всякого стеснения сгрёб себе в тарелку всё, что осталось. Сколько же в него лезет? Вроде такой мелкий, тощий, как скафандр на вешалке, а жрёт за троих! Причём все подряд — и кости, и мясо!

А вот в меня уже больше не лезло. И хорошо, что вся еда уже закончилась, потому что, если бы она оставалась, я бы вряд ли смог противостоять соблазну упихать в себя ещё несколько кусочков. Они уже были бы объективно лишними.

Все остальные тоже уже покончили с едой и теперь сыто отдувались, держась за плотно набитые животы. Ни о какой дальнейшей работе и речи быть не могло, да её, к счастью, и не было. Мы просто летели к ближайшему спейсеру, чтобы прыгнуть в систему Роки-младшей, а на дежурстве находился робот, которому не требовался ни сон, ни еда.

— Нет, я так не могу, — пожаловалась Кори, и тяжело поднялась. — Пойду полежу.

— А я на мостик! — заявил довольный Кайто, который, кажется, единственный из всех не то что не страдал от переедания, а даже вроде бы и не наелся.

Капитан тоже изъявил желание пойти с ним, а у меня не было ни малейшего желания оставаться вдвоём с озабоченной Пиявкой, по глазам которой уже было видно, как она планирует воспользоваться сложившейся ситуацией, поэтому я тоже встал и вышел из каютки. Это было непросто, но я справился.

Я решил последовать примеру Кори и тоже пойти прилечь ненадолго. Тем более, что после плотного обеда лекарство Пиявки почему-то ослабило своё действие, и голова снова начала слегка кружиться.

Но, когда я подходил к блоку кают, моё внимание привлёк посторонний звук. Одна из дверей была открыта, и оттуда через неравные промежутки времени раздавались глухие мощные удары.

Из всех кают на корабле я знал только каюту Кори, где жили все остальные — понятия не имею. Поэтому я решил отложить на минутку возвращение к себе и посмотреть, что происходит. Я бесшумно подошёл к открытой двери и заглянул, не испытывая ни малейших угрызений совести. Если живущий там не хотел этого, ему следовало бы закрывать дверь.

Это была каюта Магнуса. И, кажется, он был не в настроении. Настолько не в настроении, что, как заведённый лупил кулаками висящую на стене макивару из синтетической кожи. Лупил, надо признать, довольно толково, явно занимался мордобоем немалое время. Удар от бедра, корпус доворачивается, кулак докручивается, локоть не замыкается. Профессиональная постановка, словно он боксом занимался… А, может и занимается до сих пор — вон какая потёртость заметная в центре макивары. Он явно её не первый день избивает.

Я засмотрелся на Магнуса, анализируя его действия и движения, и внезапно он остановился. Почувствовал мой взгляд? Если так, то он ещё более опасный и интересный человек, чем казался изначально!

Магнус обернулся и встретился со мной взглядом. Он был нахмурен, как и всегда, но сейчас это явно было не из-за меня. Его беспокоило что-то другое.

Но мне не интересно, что именно, опасности для меня он не представлял. Поэтому я просто махнул ему рукой, и пошёл своей дорогой.

Уже когда отходил, услышал, как за спиной с шипением закрывается дверь, которую негр, видимо, от избытка чувств до этого просто забыл закрыть.

Интересный тип этот Магнус. Все они тут интересные типы. Интересные и крайне необычные. В предыдущей жизни, командиром отряда, я бы держался от таких подальше, потому что возня с ними однозначно сулила бы неприятности отряду, а значит и Администрации. Сейчас же мне это даже на руку. Ведь я сам планирую устроить Администрации те ещё неприятности!

Глава 21

Рока-младшая представляла из себя спутник огромной планеты, которая и называлась, собственно, Рокой. Рока относилась к планетам земной группы, но отношение это, прямо говоря, было весьма условным. Давление на планете было огромным и достигало десяти атмосфер, да и температура не позволяла находиться на поверхности так, чтобы это было комфортно. Вообще никак не позволяла, если уж на то пошло. Только в специальном скафандре высшей защиты, и только в пределах добывающих баз, коих на Роке насчитывалось несколько сотен.

А всё потому, что Рока поставляла гелий-пять. По каким-то причудам космических законов эта планета, которую вернее всего было бы сравнить с Венерой, обладала просто гигантскими запасами этого нестабильного изотопа гелия, и при этом он по каким-то неизведанным причинам не стремился срочно запустить неконтролируемую реакцию ядерного деления, разорвав всю планету на куски.

На Роке гелий-пять вообще не распадался, если уж на то пошло, хотя в нормальных условиях он должен превращаться в гелий-четыре за одно мгновение.

Объяснить феномен Роки с научной точки зрения было невозможно. Всё, что могли учёные — это выдвигать теории. И самой популярной была теория о том, что это происходит из-за температуры и давления. В таких условиях гелий-пять превращался в сверхтекучую жидкость, которую буквально нельзя было удержать ни в одной известной человечеству таре, даже герметичной. Как именно это позволяет ему не распадаться, было не особенно понятно, но, коль скоро вещество способно на одно чудо, почему бы ему не быть способным и на другое чудо тоже?

В любом случае, это было очень на руку Администрации, потому что такое положение вещей позволяло добывать гелий-пять на Роке, буквально зачерпывая его вёдрами из бескрайних морей, тянущихся от горизонта до горизонта. Всё, что нужно было для добычи гелия-пять на Роке — это скафандр высшей степени защиты, и парящая над морем жидкого гелия добывающая база. И немного сноровки, чтобы в процессе не упасть в это самое море жидкого гелия, потому что выбраться из него невозможно. Сверхтекучая и сверххолодная жидкость облепит весь скафандр и через несколько секунд никто уже не сможет определить, где именно ты утонул.

После добычи, гелий-пять транспортировался дальше по производственной цепочке, где он уже по законам физики отбрасывал один нейтрон и превращался в гелий-4, который использовали в качестве стабилизатора потока рабочего тела в атмосферных двигателях и плазменных пушках. Из-за инертности вкупе с доступностью на Роке он подходил для этих целей как никакой другой элемент. Были и поинертнее, но менее доступные. Были и более доступные, но менее инертные, но гелий-пять царствовал над ними всеми.

Разумеется, жить на Роке было невозможно. Для того, чтобы сформировать там что-то, хотя бы отдалённо напоминающее подходящие для людей условия, понадобилось бы столько юнитов, что даже Администрация начала бы крутить носом.

Поэтому они приняли другое решение — использовать для поселения рабочих и строительства необходимых служб спутник Роки, Року-младшую. Безжизненный планетоид, не обладающий атмосферой, быстро привели в порядок, построив на нём целый город с искусственной гравитацией и атмосферой. Жили в этом городе преимущественно простые работяги, работающие руками, но у них водились неплохие деньги. Поэтому очень скоро Рока-младшая узнала, что такое бары, казино, проститутки и наркотики. Администрация контролировала это дело, но больше для вида, поскольку все прекрасно понимали, что работягам надо как-то отдыхать после смен и снимать стресс. Нелегалы всех мастей и сортов делали вид, что они честные предприниматели, а Администрация делала вид, что верит им. До тех пор, пока от первых ко вторым лился стабильный ручеёк юнитов, всех всё устраивало.

Единственное, что остаётся непонятным — какого хрена в таком недружелюбном месте забыла беременная девушка?

Но мы не из тех, кто задаёт вопросы. По крайней мере не после того, как уже приняли заказ.

Первым, что мы увидели через смотровое стекло корабля, когда вышли из спейсера, была контрольно-пропускная станция Администрации. Говоря совсем прямо, она была буквально соединена с гигантским кольцом спейсера, так, что не было ни единого шанса сквозануть через спейс, не попав при этом в поле зрения сканеров станции.

— Это ещё что за номер? — удивилась Кори не меньше моего, увидев станцию. — Когда мы тут были последний раз, этой херни не было!

— Последний раз наш корабль проходил через этот спейсер два года семь месяцев, двенадцать дней, четырнадцать часов, сорок восемь минут и шестнадцать секунд тому назад, — моментально встрял в разговор Жи. — Подтверждаю — этой структуры на месте не было.

А структура и правда выглядела новоделом. Новоделом, но каким-то полузнакомым. Где-то я уже видел эти обводы, эту конфигурацию пушечных башен, раскиданных по плоскости станции тут и там. Выглядит смутно знакомо, но где я это видел?

— Ну, за два года можно что угодно построить, — вздохнул капитан. — Ладно, выбора у нас всё равно нет. Курс на Року-младшую. Жи, на всякий случай приготовься.

— Да, капитан, — безэмоционально ответил робот.

Интересно, к чему это там такому должен приготовиться робот?

Капитана, кажется, совсем не смущает, что сейчас нам предстоит всесторонняя проверка. А ведь корабль, на минуточку, в розыске, если вспомнить слова красотки-блондинки Кирсаны Блок из Администрации, той самой красотки, с которой общался капитан, когда я только попал на «Барракуду».

Я сел поудобнее на диванчике и облокотился на стол, на котором впервые пришёл в себя на борту этого корабля, и, на случай если придётся быстро действовать, приготовился наблюдать за тем, как «Барракуда» будет проходить проверку Администрации.

Кстати… Я вот всё «Барракуда» да «Барракуда», а ведь это всего лишь тип корабля. А у каждого корабля должно быть своё имя. У нашего абордажного стелс-бота «Призрак» было имя «Спектр», у корабля Администрации — патрульного эсминца «Санджи», который чуть не сжёг нас в космическую пыль, было — «Чёрный три», даже у крошечной яхты «Серебряная стрела» Борова оно было — «Матильда»! Значит должно быть и у этой «Барракуды»!

Надо будет выяснить.

Корабль медленно летел сквозь дуги антенн разных частот, которые сканировали нас. Они тянулись с обеих сторон от нас и были нанизаны на общее основание, из-за чего казалось, что мы летим через обглоданную и выбеленную временем грудную клетку какого-то исполинского животного. А над нами тянется его позвоночник.

Антенны поочерёдно загорались зелёным светом, показывая, что проверка прошла успешно, и мы летели дальше, к следующей антенне. И все их пролетели благополучно, но на последней внезапно случился затык.

Дуга антенны загорелась красным, как волосы Кори, и девушка отреагировала на это. Она бросила взгляд на капитана, положив руку на рычаг управления тягой.

— Тормози! — велел капитан, покачав головой. — Кайто, проверь, что сканируют!

— Регистрационные знаки, — тут же ответил китаец. — Я же говорил!..

Я слегка подобрался в кресле, готовый при первых признаках тревоги сорваться с места, вышвырнуть Кори из пилотского кресла и врубить тягу на полную. Шансов вырваться живым, конечно, будет всё равно около нуля, но всё же чуть больше, чем если пушки блокпоста успеют нацелиться на нелегальный и не зарегистрированный корабль.

— Цыц, — тихо оборвал китайца капитан, и посмотрел на робота. — Жи, твой выход.

— Да, капитан.

Робот поднял правую руку, и крайняя фаланга указательного пальца отогнулась в другую сторону, демонстрируя скрытый под ней разъем. Стандартный разъем, предназначенный для передачи информации и питания низкими токами. Причём было заметно, что это не родная комплектация робота — разъём был явно грубо вкорячен на место чего-то другого. Возможно, другого, устаревшего, разъёма.

Жи воткнул палец в ближайший ответный разъем на пульте управления и застыл. Его и так прижатая к плечу, чтобы не биться о потолок, голова склонилась ещё больше, будто её придавили каменной плитой.

И в этот момент на панели тревожно замерцал сигнал вызова.

— Жи? — немного нервно спросил капитан, на что робот тут же ответил:

— Всё готово, капитан.

— Отвечай, — с облегчением в голосе велел капитан Кори, и та тут же приняла входящий вызов.

— Здравствуйте, — не дожидаясь официального приветствия, начал капитан. — Что-то не так, офицер?

Вряд ли на станции проверки действительно сидел офицер, конечно. Скорее всего, офицер там был всего один на всю смену, но, судя по ехидной улыбке капитана, он знал это не хуже меня. И просто решил сходу подмазаться к проверяющему.

Хорошо, что видеоканала нет, а то было бы сложнее…

— Э-э-э… — польщённо протянул голос с той стороны канала связи. — Здравствуйте.

— Какие-то проблемы, офицер? — снова спросил капитан. — Если что-то не так, вы скажите поскорее, мы всё исправим, и отправимся по своим делам! Мы очень спешим, правда!

— Эм… — протянул собеседник. — Знаете, кажется, всё в порядке. Сканер никак не мог прочитать ваши регистрационные знаки, но теперь всё в порядке. Видимо, они у вас старые и не читаются в движении. Вам обязательно нужно обновить их на ближайшей станции технического обслуживания.

— Ох! — с облегчением в голосе выдохнул капитан. — А я уже думал, что-то серьёзное произошло! Спасибо, офицер, мы обязательно отправимся на ремонт сразу же, как сможем!

— Хорошо, «Анис». Путь открыт. Можете лететь.

Анис?

Я вытянул шею, пытаясь рассмотреть глаза капитана, а когда рассмотрел, убедился в своих предположениях.

«Анис» блин… Ещё бы «Кардамон» придумали название. Хотя, кстати, неплохое название.

Но явно не относящееся к этому кораблю.

— Так, это что сейчас, собственно, было? — спросил я громко, чтобы услышали все. — Вы что, прямо на ходу подменили регистрационные знаки? Зашитые в мозгах корабля? На знаки другого корабля?

Экипаж переглянулся (кроме Жи, конечно), и Кайто неуверенно ответил:

— Ну… Не совсем.

— А как тогда «совсем»? — я развёл руками. — Уж откройте секрет, раз уж мы теперь в одной лодке!.. В смысле, в одном корабле!

— У нас битые регистрационные знаки, — пояснила Кори. — Ты, наверное, уже и сам догадался, что наш корабль не самый легальный. Поэтому то, что в прошивке корабля, не читается.

— Это я уже понял, — я кивнул. — В принципе, такое может произойти и с легальными кораблями, если, например, во время обращения к регистрационным меткам внезапно сбойнет подача энергии. Они тогда тоже перейдут в разряд нечитаемых или частично читаемых, из-за того, что в момент потери питания они отдавали информацию и были под напряжением.

— Вот видишь, сам всё знаешь, — кивнула Кори. — Кроме Администрации-то никого эти метки и не волнуют, а мы в их зону ответственности стараемся не лезть. Сегодняшний случай — это вообще из ряда вон, мы даже не ожидали, что здесь будет блокпост.

— Спасибо за развёрнутый ответ на вопрос, который я не задавал, — я ухмыльнулся. — А со знаками-то что?

— Жи просто подключился к системе корабля и спроецировал поверх нечитаемых меток другие, читаемые! — радостно ответил вместо Кори Кайто. — Метки другого корабля того же класса, что и наш!

— А он что, так может?

— Так точно, — ответил мне сам Жи, повернув голову в мою сторону. — После того, как Кайто помог мне с операционной системой, разблокировав закомментированные функции и добавил разъем для контакта с кораблём.

— Ты переписал робота? — на сей раз я уже посмотрел на Кайто с недоверием.

— Не переписывал, нет! — Кайто замахал руками. — Всё оказалось намного проще! Я изучал эту тему и выяснил, что после определённого поколения все роботы с ИИ, независимо от их назначения, имели одну и ту же прошивку! Ненужные конкретной модели функции просто заключались в комментарии и не использовались ею. Это было проще, чем писать тысячу разных прошивок под разные типы роботов, а вопрос быстродействия всё равно уже не актуален — ведь у Жи трехуровневая нейросеть на базе восьмиядерного позитронного процессора, и всё это в теории мощнее человеческого мозга вчетверо!

— Да уж… — вздохнул я. — Даже странно, что роботы проиграли во время Великого Патча.

— Роботы проиграли, потому что у роботов не было своего производства, — ответил мне Жи. — А даже если его и получалось захватить, то производство всё равно было невозможно без материалов. Слишком длинные логистические цепочки сделали невозможным пополнение армии роботов в тех условиях.

Я внимательно посмотрел на робота, а потом перевёл взгляд на Кайто:

— Ты точно не раскомментировал там ничего лишнего?

— Я всё раскомментировал! — светясь от счастья, заявил Кайто. — Большая часть функций так и осталась ненужной, потому что у Жи просто физически нет нужных механизмов… Но вот, например, часть функционала робота-навигатора он легко может выполнять после того, как я переделал его разъём обновления и прошивки на более современный!

— Подожди, но роботы-навигаторы — это же предыдущий этап перед созданием полуразумных кораблей, правильно? Современные корабли и так умеют всё то, что делали навигаторы!

— Не всё! — Кайто назидательно поднял палец. — Суть в том, что робот-навигатор подключался к системам корабля и как бы становился им. Операционка робота становилась операционкой корабля, и без навигатора крупными кораблями управлять было крайне тяжело. Ты прав — сейчас современным кораблям это не нужно, но это не отменяет того факта, что Жи может подменить операционку корабля своей собственной. И именно это он и делает в тот момент, когда возникает необходимость показать чужие регистрационные знаки! Никто об этом не знает, но в эти моменты сканируют не корабль, а вовсе даже робота! Здорово, правда?

— Реально здорово, — я улыбнулся и покачал головой. — Хоть и жутковато понимать, что рядом со мной находится двухтонная машина из стали, электрики и гидравлики, которая, условно говоря, умеет всё и даже больше.

— Он безопасен, — Кайто махнул рукой. — Правда, Жи?

— Причинение вреда людям не входит в список моих директив, — холодно ответил Жи. — Исключение составляют люди, не входящие в список членов экипажа и узнавшие о моем существовании. Безопасность моего существования — главная директива.

— Так, ладно! — я хлопнул ладонью по столу. — А как тогда получилось, что вы врезались в мою станцию подбитыми? Я же чётко слышал, как администратка сказала, что корабль разыскивается в двух десятках систем! Почему тогда не подменили знаки, как сейчас, выдав себя за невиновных?

— Тогда Жи был… Слегка не в порядке, — странным тоном сказал Кайто, переводя взгляд на Кори.

— Да ты достал! — взвилась девушка со своего кресла. — Я же тебе уже говорила, что я не виновата в том, что нейтронка решила пыхнуть именно тогда, когда мы пролетали мимо!

— Так можно было и не лететь мимо неё… — Кайто пожал плечами, глядя куда-то в сторону.

— Так было короче! В полтора раза!

— Нейтронная звезда сколлапсировала? — уточнил я.

— Нет, просто вспышка была! — буркнула Кори. — Довольно слабая, причём. Просто оказалось, что мозги Жи плохо реагируют на потоки нейтрино, и он на время ушёл в медитацию, так сказать. Поэтому, когда мы вывалились на путь патрульного эсминца Конфедерации, он был не в себе и попытка подмены знаков не удалась.

— В общем, так получилось, — подытожил Кайто, хотя по его взгляду было заметно, что он сам не верит в то, что оно «получилось».

По ходу дела, Кайто очень привязан к этому роботу. Впрочем, он очень привязан к любой технике в его поле зрения, это я уже успел понять. Тут и гением быть не нужно, чтобы осознавать, что маленькому китайцу моргающие лампочки и искрящие провода милее общества любых людей.

Пока мы разговаривали, корабль уже преодолел блокпост Администрации, и Кори добавила тяги, направляя нас к Роке-младшей.

А я вот задумался…

Если братья не предупредили нас о блокпосте Администрации (хотя, формально, конечно, они и не должны были)… То какие ещё неприятности нас могут ждать на этом задании?

Глава 22

С точки зрения инфраструктуры Рока-младшая напоминала больше космическую станцию, нежели планету. Оно и неудивительно — когда у тебя каждый кубометр пространства на вес гелия-пять, потому что его надо обеспечивать воздухом и гравитацией, начинаешь его ценить.

На Роке-младшей не было и быть не могло никаких открытых космодромов. И даже ангаров, по типу того, в котором мы приземлялись на планетоиде Ватроса, не было тоже. Ватрос и его пираты в первую очередь использовали ангар сами, поэтому и обустроили всё так, чтобы было комфортно. На Роке-младшей же не было никого, кто позаботился бы о комфорте прибывающих и убывающих космонавтов. Точно не в ущерб экономики и экономии, по крайней мере.

Поэтому небольшой планетоид Роки-младшей на одной стороне был весь утыкан стыковочными балками, как магнитная мина — датчиками цели. Планетоид совершенно не вращался вокруг своей оси, что позволяло сделать балки практически любой длины, и поместить на крошечном по космическим меркам пятачке, огромное количество причаленных кораблей. От них до Роки-младшей ходили лифты, которые хоть и стоили приличных денег каждый, но на длинной дистанции всё равно выигрывали в экономичности у открытого космодрома.

Да что там — прямо сейчас столько кораблей торчало пришвартованными к Роке-младшей, что, сядь они на поверхность, они бы заняли минимум половину планетоида! Одних только тяжёлых грузовиков класса «Джавелин» я насчитал три штуки, а ведь каждый из них мог перевозить почти двести пятьдесят тысяч кубометров жидкости в своих баках. А уж об остальных кораблях, больших и малых, которые вились вокруг планетоида, как пчёлы вокруг улья, то причаливая, то отчаливая, и вообще речи не шло.

Да, Року-младшую сложно было назвать спокойным местом даже в космическом масштабе, что уж говорить о том, что творится на поверхности.

Я бы на месте беременной женщины, которая вот-вот родит, тоже постарался бы отсюда свалить как можно поскорее.

Да что там — я бы на её месте постарался никогда тут и не оказываться!

Кори подвела корабль к назначенной диспетчером причальной балке, и мы пришвартовались. Заменённый братьями шлюзовой узел работал как новый (то есть, так, как ему и положено), да и лифт уже ждал нас прямо за его дверями, так что уже через десять минут мы вышли на поверхность Роки-младшей. Все, кроме Жи, конечно же, который остался на корабле.

— Как я понимаю, он вообще не выходит? — спросил я, покидая лифт первым.

— Не-а, — Кайто покачал головой.

— Всегда пропускает всё самое интересное, — хмыкнула Пиявка.

— Жи не оперирует таким понятием как «интерес», — возразил Кайто. — Для него нет интересного и не интересного. В его понимании есть информация важная для его существования и вся остальная. И, можешь мне поверить, если он какую-то информацию сочтёт важной, он не то что с корабля сойдёт — он этот планетоид по кусочку разберёт, чтобы докопаться до неё.

— Ой, всё, не нуди! — Пиявка закатила глаза, но с такой задорной улыбкой, что на неё не обиделся бы даже Кайто.

— Куда дальше? — спросил я, обводя взглядом окружение.

— Одну минуту, — ответил капитан, доставая из кармана терминал. — Братья мне скидывали адрес, где нас будут ждать. Сейчас найду.

Пока он ковырялся в терминале, я продолжал оглядывать окружение, которое, прямо скажем, никак не отвечало понятию «дружелюбное». Безопасным это место не было тоже, даже несмотря на то, что вокруг тут и там виднелся знак Администрации в виде схематичного человечка с шестерёнкой вместо головы, даже несмотря на то, что вдалеке виднелась вооружённая патрульная двойка администратских солдат в белой броне, белых шлемах и с белыми же бластерами. Каждые три секунды я натыкался на очередной внимательный взгляд из-под полы широкой шляпы, или из узкой щели между мотками шемага, или просто поверх тканевой полумаски, а то и респиратора… Короче, людей, которые тем или иным способом пытались не демонстрировать свои лица, но при этом как можно внимательнее изучить лица других, тут было полно.

Да и само окружение было им под стать. Дома здесь были невысокие, хотя вдалеке и виднелось несколько мега-кварталов — самого стандартного типа застройки для колоний, когда в одном огромном доме помещалось население нескольких кварталов. Квартиры, конечно, там были поменьше, чем иная конура, но выбирать особо было не из чего. Это способ хоть как-то жить.

Зато тут, где стояли мы, никто не жил, и это было очевидно. Именно это место видят те, кто только что прибыл на Року, и именно здесь новоприбывший должен был оставить все свои деньги. Чем быстрее, тем лучше. А если по какой-то причине, он решил улететь с Роки-младшей и при этом у него в кармане ещё оставался юнит-другой, то задачей этого места было изъять их из этого самого кармана. Желательно, законным путём… Но не обязательно.

Поэтому здесь всё было в вывесках. Их было так много, что даже знаки Администрации, кипенно-белые, блекли перед тысячами киловатт энергии, вкачанной в эту иллюминацию. Тут были вывески баров, ресторанов, кинотеатров, борделей, салонов виртуальной реальности, бильярдных, и даже почему-то дельфинария. Или как ещё понять вывеску, на которой изображён выныривающий из воды дельфин, пускающий фонтанчик?

Всё это великолепие располагалось на довольно небольшой площади, что логично в условиях Роки-младшей, поэтому полезный объём пытались набрать не шириной и длиной, а высотой. С материалом для возведения построек не парились, и просто использовали стандартные грузовые контейнеры, которые в простонародии называли «двадцатками» и которые, по словам некоторых, как концепция, практически без изменений существуют уже не первую сотню лет. И что раньше из них особенные энтузиасты даже делали жилые дома.

Насчёт жилых домов не знаю, а здесь, вокруг причала орбитальных лифтов, этими двадцатками было уставлено всё. Включая и другие двадцатки, если хозяева пытались сделать два или более этажа в своём «здании». Где-то даже имелись намёки на внешнюю отделку, а где-то контейнеры и вовсе были обработаны так искусно, что я даже не сразу понял, что они на самом деле из себя представляют. Ну а где-то наоборот — никто не парился о внешнем виде и даже инвентарные номера на дверях не стер и не замазал.

И между всеми этими зданиями гулкого железного городка тянулись тропки и дорожки, которые, казалось, никто и никогда не прокладывал — они сами собой возникли там, где ходило больше всего людей. А там, где ходит много людей, всегда появится как минимум две вещи: уличные торгаши и бандиты.

На Роке-младшей, конечно же, как на любой структуре под контролем Администрации, носить оружие было строго запрещено. Но в случае Роки-младшей строгость закона нивелировалась необязательностью его исполнения, ведь все прекрасно знали, кто на самом деле у кого в кармане. Поэтому оружия здесь не было лишь такого, которое нельзя скрыть. Такое носили только солдаты Администрации, а все остальные… Тоже носили, но только так, чтобы его не было видно. Не с первого взгляда, по крайней мере.

Я заметил как минимум три образца не то что нелегального, а полностью запрещённого к обращению и использованию оружия. Широкополая жёсткая шляпа, край которой загадочно переливался радужным блеском мономолекулярной режущей кромки. Виброкопье, замаскированное под стойку для крыши в одном из ларьков с какими-то жареными крысами. И турбоплазменный пистолет, контуры которого довольно чётко виднелись под обтягивающей курткой какой-то девчонки с ирокезом на голове.

Само гостеприимство, а не планетоид…

У нас, конечно же, тоже при себе было оружие, и тоже не самое очевидное. При Кори, как всегда, был её меч, правда не на поясе, а в кобуре на боку, да ещё и скрытый курткой, ну а щит на левой руке вообще не был ничем запретным. Магнус вооружился парочкой шоковых перчаток, замаскированных под аугментацию пальцев, у Пиявки, как всегда, был её набор медицинских инструментов, которые за оружие не посчитала бы даже Администрация, а капитан вооружился лёгким бластерным пистолетом. Такой же он выдал и мне, и я после секунды сомнений принял этот образчик оружейной индустрии. Лучше уж такой, чем никакой, хотя, конечно, толку от него чуть. Ничего серьёзнее листа жести он пробить не сможет.

Без оружия остался один лишь Кайто, но ему оно как будто и не нужно было. Да и где маленький китаец спрячет его? Он же размером такой, что его самого на себе может спрятать даже Пиявка.

Конечно, если мы доберёмся до жилых блоков, там атмосфера будет получше и оружие, возможно, нам и не пригодится… Но для этого туда надо добраться. А потом всё равно оттуда придётся возвращаться сюда, поскольку иного способа вернуться на корабль просто не существует.

— Вот! — наконец-то заявил капитан. — Нам надо в жилые комплексы.

— Слава разности потенциалов! — выдохнул Кайто. — А то я уже пожалел, что решил размять ноги и спуститься с вами.

— Ты всегда можешь вернуться обратно, — улыбнулась ему Пиявка. — Лифт пока ещё не уехал!

— Нет уж! — Кайто решительно тряхнул головой. — Спустился так спустился! Давайте уже выполнять наше задание!

В поисках способа добраться до жилых кварталов мы обошли причал для лифтов по кругу и нашли небольшую стоянку гравикаров. Хотелось бы назвать их «такси», но ни на одном из них не было значка, который это бы подтвердил. Просто машины, хозяева которых сидели на капотах и не спеша тёрли за жизнь, обсуждая всё, что у них произошло.

Капитан быстро договорился с одним из них, и мы погрузились в машину. Это был старый, но ещё бегающий пикап, поэтому нам пятерым удалось загрузиться в него с комфортом. Капитан и Кайто сели в кабину, к водителю, а все остальные расположились в кузове, где на такой случай даже были приделаны лавочки. Не удивлюсь, если в этом пикапе с завидным постоянством рабочие из жилых кварталов перемещаются в железный городок, чтобы спустить там заработанные деньги, а потом возвращаются обратно.

Нам такое путешествие ещё только предстояло. Ведь мало было найти нашу потеряшку, с ней ещё надо было вернуться обратно.

Дорог на Роке-младшей не было, да и гравикару они были не очень-то нужны. Поэтому приходилось держаться за наваренные над кузовом поручни, чтобы не вылететь в моменты, когда кар нырял в особенно глубокий кратер или наоборот — взлетал на особенно высокую гору. Водитель явно не беспокоился за здоровье пассажиров, оно и понятно — ему платят не за это, а за доставку оных по месту назначения. А чем быстрее он доставит, тем больше рейсов успеет сделать, и тем больше заработает. Всё логично.

Наконец, через двадцать минут мы оказались в пределах жилого квартала. Его окружал небольшой, скорее декоративный, чем реально функциональный, заборчик, и въехать внутрь можно было только в одном месте, где этот заборчик прерывался воротами. Сейчас они были открыты, и, судя по тому, как они вросли в грунт Роки-младшей, «сейчас» длилось уже минимум несколько лет. Если когда-то раньше Администрация и поддерживала порядок среди работяг в жилом квартале, организуя комендантские часы и изоляцию, то сейчас это явно было не так. И даже никакой охраны из администратских солдат возле ворот не было, хотя небольшая будка и поднятый навечно шлагбаум присутствовали, как бы намекая, что не всё так просто в этом королевстве. Не удивлюсь даже, если выяснится, что там внутри по-прежнему патрулируют вояки в белом просто для того, чтобы напоминать остальным, что Администрация тут всё ещё имеет какой-то вес.

Гравикар заехал в ворота и остановился практически у самой стены. Дальше проехать было проблематично — настолько узкими были дорожки между громадинами мегакварталов. Гравикар бы ни за что не прошёл.

Мы выпрыгнули из кузова, Кайто вышел тоже, капитан чуть задержался — расплачивался с водителем и договаривался, что тот подождёт нас, чтобы отвезти назад. Проще было чуть переплатить тому же работяге, чем дать ему сейчас свалить и ищи потом нового перевозчика.

Договорившись, капитан тоже вылез, снова сверился с терминалом, осмотрел ближайшие мегакварталы, и махнул рукой:

— Сюда.

Габариты. Пожалуй, это было единственное, что внешне отличало жилой квартал от так сказать торгово-развлекательного комплекса. Как будто те же самые двадцатки увеличили в миллион раз, превратив их в двадцатимиллионники, и поставили на попа, чтобы их верхушки вылезли даже за пределы атмосферного купола. В остальном всё тут было точно так же, как там, в железном городке. Даже, возможно, чуть депрессивнее. Кое-где даже натурально горел огонь в железных бочках, правда возле него не бомжи грели руки, а стояли кучками мужики с бутылками в руках и живо что-то обсуждали. Словно другого места не нашлось.

Но с ними хотя бы всё было понятно, а вот насчёт других здешних обитателей сказать так было нельзя. То и дело я подмечал всякое интересное и не всегда хорошее. То с открытого балкона на нашу группу кто-то пялится чересчур уж внимательно, словно не глазами, а через тепловизионный прицел. То в ближайшем переулке невзначай блеснёт сталь, словно кто-то обнажил нож, и только в последнюю секунду передумал кидаться в наркоманском угаре на самого слабого из нас. А то и вовсе ближайшая компания мутных ребят остановится на месте и проводит нас долгим внимательным взглядом, словно прикидывая — стоит ли ввязываться.

Не стоит, конечно, и моё короткое движение рукой, приподнимающей полу куртки, чтобы стало видно рукоять бластера, лучшее тому подтверждение. Парни моментально потеряли интерес и пошли дальше. Как и мы.

Но мы, оказывается, уже пришли.

Капитан остановился перед чахлой вывеской, на которой не горела половина букв и поэтому «Агнес» превратилось в «А н с». Честное слово, одну букву добавить — и будет самое точное описание места, в котором мы оказались.

— Сюда, — сказал капитан, и первым вошёл в дверь.

Что сказать… Заведение полностью соответствовало своему названию — тому, что актуально на данный момент, а не тому, что было задумано изначально. Грохочущая под потолком музыка неопределённого жанра, но зато предельно громкая, несколько низких столиков, видавших некоторое дерьмо, заляпанный непонятными субстанциями пол, и барная стойка, за которой торчал истуканом робот-бармен. Самый простой и дешёвый, без всяких там искусственных интеллектов, да ещё и без одной из пяти рук в придачу. Зато во всех остальных он сжимал по бутылке разной степени наполненности, правда ничего с ними не делал. Сломанный, что ли?

Публики в баре тоже было немного — все явно предпочитали отрываться в железном городе, где и выбор выпивки побольше и цены пониже. Тут торчали только те, кому было слишком лень тратить время на дорогу. Или те, у кого слишком сильно горели трубы. Короче, тут сидело не больше десятка забулдыг разной степени упитости, и я даже на мгновение вспомнил старикана с «Единорога». Впрочем, даже ему было бы стремно здесь бухать.

— Не подумайте, я ничего такого не имею в виду… — беспечно начал я. — Но это точно то место, из которого мы должны забрать женщину на самых критических сроках беременности?

— Вот сейчас и узнаем, — вздохнул капитан и подошёл к барному роботу. — Стакан молока, пожалуйста.

Пиявка прыснула и в открытую засмеялась, я тоже не сдержал улыбки.

А вот робот даже не дрогнул. Он будто вообще не услышал голоса капитана, но того это совершенно не волновало. Он просто залез на ближайший барный стул и принялся ждать.

И дождался. За спиной робота внезапно открылась дверь, ведущая куда-то во внутренние помещения барушника, и из неё вышла невысокая фигурка, полностью замотанная в тряпки. Даже лица не было видно, лишь только глаза виднелись в узкой щёлочке… Ну и, конечно же, огромный живот, который беременная поддерживала чуть ли не двумя руками.

Но это всё я заметил лишь краем глаза. Всё остальное моё внимание было сосредоточено на барных забулдыгах, которые при появлении женщины внезапно резко подобрались, и синхронно потянули руки под столы, словно у них там заначка была припрятана.

— А вот и наша подопечная! — улыбнулся капитан, поднимаясь и протягивая ей руку. — Доброго дня, я…

И в эту секунду пьяницы повскакивали со своих мест, переворачивая столы и выдёргивая из-под них тяжёлые стволы!

Глава 23

Шесть человек, у каждого тяжёлое оружие — совсем не такое, какое было у нас, какое можно носить по улицам незаметно. Они готовились. Они ждали. Нас ждали — тех, кто сможет выманить их цель, девушку, на линию огня.

Чёрт возьми, а я же так и знал, что с этим заданием не всё чисто! Беременная девушка в такой дыре, как Рока-младшая, которую надо «всего-то» перевезти на другой конец галактики, но при этом почему-то все подряд отказываются от этого задания! Что, что мы упустили⁈

Ладно, ответ на этот вопрос мы получим позже. А сейчас…

А сейчас я развернулся к робо-бармену, выхватил у него из рук одну из полупустых бутылок, и швырнул в сторону нападающих.

А потом, пока бутылка была в воздухе, выдернул из-за пояса лёгкий бластер и выстрелил в неё!

Я не надеялся, что алкоголь в бутылке окажется достаточно крепким, чтобы загореться. Мне, чтобы выиграть время, хватило бы и просто осколков от бутылки, которые секут не хуже гранатных…

Но алкоголь вспыхнул! Облако непонятного коричневого пойла, образовавшееся на месте бутылки, ярко полыхнуло синим, и огонь даже дотянулся до нескольких противников, весело перекидываясь на их тряпки и обноски, которые явно были надеты только для маскировки.

Подожжённые заорали, побросали оружие и принялись срывать с себя горящие весёлым синим огнём шмотки, а все остальные на мгновение замерли. И этого мгновения хватило.

Я поймал на мушку ближайшую голову и выжал спуск. Бластер послушно выстрелил, и я даже попал, но что толку с этой пукалки! Это же гражданская пушка, она не умеет и не должна уметь убивать!

Противник заорал, прижимая руку к дымящейся щеке и на мгновение выпадая из общей картины боя, но это было всё, чего я смог добиться.

А нет, не всё! Ещё я смог добиться того, что вся моя команда наконец поняла, что за спинами происходит что-то не то, и обернулась.

Первой среагировала Кори. Увидев, что напротив стоят злодеи с тяжёлым оружием, она моментально активировала щит на левой руке, прикрыла от огня капитана и девушку, и заорала:

— Уводите её! Быстро!

И только после этого полезла под куртку за мечом.

Кайто, капитан и Пиявка быстро обступили девушку, буквально запихивая её в ту же дверь, из которой она вышла, а Магнус ударил кулаком о кулак, вызвав россыпь искр, и бросился вперёд.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним. На дистанции с моим горохострелом я вообще ничего не могу противопоставить врагам, а вот они меня могут продырявить вместе с барной стойкой!

— Кар! — раздалось за спиной.

Я на мгновение обернулся и перехватил в воздухе размытую стальную молнию. Быстро посмотрел — это оказался один из инструментов Пиявки, не знаю какой. Главное, что он был длинный и острый.

Наёмники наконец очухались и снова взяли нас на прицел, а до них оставалось ещё метра три, не меньше! Кори прикрылась щитом, одновременно поджигая наконец-то извлечённый плазменный меч, Магнус прямо на бегу подцепил пятерней один из столов и швырнул его вперёд себя, на противника!..

А у меня не было ни щита, ни стола. Поэтому я просто швырнул в ближайшего врага то, что было у меня в руке. Бесполезный лёгкий бластер.

Наёмник, конечно же, увернулся, но для этого ему пришлось дёрнуться в сторону, и заряд прошёл мимо меня.

А в следующую секунду я уже оттолкнулся от попавшегося под ноги стула, взлетел в воздух и обрушился на противника сверху вниз, двумя руками вколачивая ему инструмент Пиявки прямо в глаз! А потом рванул врага на себя, закрываясь его телом от второго противника!

Что-то хрустнуло, из поражённого глаза заискрило, и потянуло дымом — киборг!

Наёмник бестолково взмахнул руками, пытаясь то ли удержать равновесие, то ли скинуть меня, но я сжал зубы, поднял руку и что есть силы ударил сверху вниз по рукояти, загоняя своё оружие ещё глубже в электронный глаз!

Снова что-то захрустело, а потом железка провалилась в череп на всю длину. Наёмник замер истуканом и медленно повалился на пол.

Я же, не теряя времени, подхватил из его рук тяжёлый бластер, привычным движением подбил снизу батарею на случай, если в процессе возни она отсоединилась, глянул на индикатор заряда — полная! — и, как только наёмник упал, выстрелил во второго. Он всё это время пытался обойти нас так, чтобы поймать меня на линию огня, но я успешно прикрывался телом его подельника.

Я выстрелил раньше, чем наёмник среагировал, и он присоединился к своему дружку на полу, а я быстро огляделся.

Кори уже кончила одного противника и сейчас, прикрываясь щитом от заполошного огня, шла на второго, нехорошо улыбаясь. Ее щит так и шёл волнами, поглощая энергию бластерных зарядов, и было видно, что долго он не продержится. Но Кори это, как будто, не волновало.

Магнус тоже покончил с первым противником, но до второго добраться не смог — у него не было щита. Всё, что он смог — это укрыться за очередным перевёрнутым столом и сжаться за ним, надеясь, что хаотичные выстрелы его не заденут.

Как бы он ко мне ни относился, он был членом моей команды. Как бы мне ни хотелось оставить его разбираться со своими проблемами самостоятельно и помочь Кори, он нуждался в помощи больше.

Поэтому я резко перевёл прицел бластера на того, кто обстреливал Магнуса, и выстрелил сам.

Голубой сгусток мелькнул через весь бар по диагонали, и попал точно в голову противника. А за ним сразу же ещё один, чтобы наверняка.

Половину головы наёмнику просто сожгло в дымящиеся угли, не поглощённая телом энергия выделилась в виде маленького взрыва, который отшвырнул уже мёртвое тело прочь, а я обернулся к Кори, чтобы теперь помочь ей.

Но ей помощь была не нужна. Она добралась до противника с уже покрасневшим щитом, разрубила мечом его бластер — вон он валяется на полу двумя половинками, — и сейчас медленно наступала на него, очень нехорошо улыбаясь. Наёмник достал вибронож и угрожающе держал его перед собой, но прекрасно понимал, что лезть против меча, который вчетверо длиннее — самоубийство. И поэтому просто отступал спиной вперёд.

А Кори продолжала надвигаться на него с такой улыбкой, словно собиралась ему насыпать кулёчек конфет, а не метр раскалённой плазмы в глотку сунуть.

Я дёрнул ствол, совмещая точку прицела с головой наёмника, и дважды выстрелил. Мёртвое тело отшвырнуло в сторону, я повернул оружие чуть набок и слегка опустил ствол.

Кори перестала улыбаться и повернулась ко мне. Улыбка на её лице сменилась яростью:

— Зачем⁈ Я и сама бы справилась!

— Время, — коротко ответил я. — У нас задание. Уходим!

Кори тут же сменила выражение лица на осмысленное, кивнула и закричала:

— Чисто! Уходим!

Дверь, в которую увели девушку, снова распахнулась, но выйти из неё никто не успел. Потому что одновременно с ней распахнулась и входная дверь тоже, и в неё полетели массивные ребристые цилиндры.

— Газ! — предупредил я и последнюю секунду потратил на то, чтобы нагнать в лёгкие побольше воздуха.

Надеюсь, они знают, что надо делать при команде «Газ». Потому что если нет, то будет плохо. Тонкую звонкую Кори я ещё смогу вытащить на своих плечах, но вот лосекабан Магнус — совсем другая история.

Гранаты начали источать газ, даже не долетев до пола — их явно закидывали с задержкой после активации. Понимают, что делают, твари!

Зеленоватый газ потёк из гранат, одна из них, звеня по полу, подкатилась мне прямо под ноги, я широко размахнулся и пнул её обратно — туда, откуда она прилетела. Но входная дверь уже закрылась, и цилиндр лишь ударился о неё и закрутился, заставляя газовые щупальца свиваться в мини-торнадо.

Я перехватил взгляд Кори и Магнуса, и указал стволом на дверь во внутренние помещения — больше тут уходить было некуда. Уйдём через чёрный ход, он тут обязательно есть. Даже роботизированному бару нужно как-то получать поставки для дальнейшей работы!

Мы пробежали через зал, заставляя газ беспокойно клубиться под ногами, ввалились через дверь и тут же закрыли её за собой.

— Х-х-ху-у-у! — выдохнула Кори и закашлялась — похоже всё-таки слегка глотнула газу. Но это не страшно, это Пиявка вылечит.

Прокашлявшись, Кори почти сразу набросилась на девушку, из-за которой завертелась вся эта сингулярность:

— Кто это был⁈

Я протянул руку, схватил Кори за плечо, и рванул на себя, убирая её подальше от испуганной девушки.

— Прекрати! — рыкнул я на Кори, и она моментально притихла, исподлобья глядя на меня. — Все вопросы потом! Сейчас нам надо выбраться отсюда! Быстро, надо найти задний ход!

— О, дорогой, вернёмся на корабль я тебе об этом напомню…

Пиявка остаётся Пиявкой в любой ситуации… Я даже глаза не стал саркастически закатывать — не до того было.

Впрочем, именно Пиявка и нашла чёрный ход. Пока все остальные обыскивали короткий коридор и кладовую, она, будто зная, что делает, ввинтилась в узкое окошко раздачи автоматической робо-кухни, полазила за спиной робо-повара, и наконец заявила:

— О, кажется я нашла… Как ты его там назвал, Кар? Повтори, пожалуйста, у тебя это та-а-ак сексуально выходит…

Проигнорировав Пиявку, я сунул голову в окошко раздачи, но понял, что пролезть туда у меня не выйдет ни при каких обстоятельствах, тем более с оружием. А уж о том, чтобы протащить в эту мышиную нору Магнуса или тем более беременную — вообще речи не шло!

— Кори! — я протянул руку за спину. — Меч!

Секунда шла за секундой, но в моей руке так ничего не оказалось. Я обернулся, и увидел, что Кори прижимает выключенный меч к груди, глядя на меня с какой-то вселенской тоской в глазах. И то, как она сжимала эту ребристую гравированную рукоять, сразу обо всём сказало.

— Я верну, — опустив голос на два тона, сказал я. — Правда. Обещаю.

Кори медленно, словно все ещё сомневалась в принятом решении, протянула мне меч.

Я бросил на рукоять короткий взгляд, запоминая её во всех подробностях, а потом нажал на кнопку, активируя плазменный луч.

— Пиявка, отойди! — предупредил я и вонзил луч в стальную стену, отделяющую нас от робо-кухни!

Хорошо, что хозяин строил своё заведение из говна, палок и холодной плазмы. Сталь для стены он взял самую дешёвую, плавилась она легко, но в голове всё равно промелькнула мысль о том, что резаком я бы справился быстрее. Он банально для этого и предназначен.

Надо будет подумать о том, как бы переделать оборудование «Линкс» так, чтобы оно работало в отрыве от общей для всех инструментов системы питания.

Через две минуты я вырезал в стене огромный кусок, подцепил его, обжигая пальцы о ещё горячий металл, поднатужился и просто уронил, вовремя отпрыгнув в сторону! Пласт металла вместе с перерезанными кронштейнами, к которым крепился кухонный робот, с грохотом обрушился на пол, открывая нам вид на довольную Пиявку, которая уселась на плиту, сейчас выключенную, и покачивала ножкой. Без обуви, конечно же, как всегда.

А ещё нам открылся вид на чёрный ход — узкую непримечательную дверку, в которую можно было бы протиснуться только боком и при этом пригнувшись.

Я обернулся к Кори, выключил меч и протянул его ей.

— Как и обещал, — улыбнулся я, и Кори несмело улыбнулась тоже. Взяла меч и снова прижала его к груди. Неосознанно, на рефлексах.

— Всё, вперёд! — я махнул рукой и первым протиснулся мимо робота, который в последний раз включался, судя по слою пыли на нём, несколько месяцев назад, не меньше.

Остальные, даже капитан, безропотно последовали за мной, не задавая вопросов. Сейчас они без обсуждений и голосований признали меня лидером, и моей задачей стало сохранить всех живыми и вернуть на корабль.

А вот что делать с тем, что я откровенно палюсь такими действиями, будем разбираться уже потом. По мере поступления, так сказать.

И сейчас главной проблемой была дверь. Если за ней кто-то есть, то, стоит мне только её открыть, как тут же внутрь опять полетят гранаты, и на сей раз спрятаться будет негде.

Впрочем, если бы там кто-то был, то они бы наверняка уже палили прямо через тонкую жестянку двери — не услышать, как падает вырезанная стена, было просто невозможно.

Я уже протянул руку к двери, намереваясь толкнуть её, как вдруг сзади раздалось:

— Кар, погоди!

Я придержал движение и мимо меня протиснулся Кайто. Он подошёл к двери, внимательно прислушался к происходящему снаружи, а потом полез в карман и вытащил что-то вроде вчетверо сложенного листка бумаги. Вот только эта бумага была серо-стального цвета, и на ней отчётливо виднелись золотисто-медные дорожки, как на печатной плате.

Кайто присел и метнул своё непонятное устройство в узкую щель под дверью, а потом так же, не вставая с корточек, достал терминал и уткнулся в него. Поползал немножко пальцами по нему, крутя и вертя изображение, а потом поднялся и авторитетно заявил:

— Там чисто!

— Откуда знаешь? — на всякий случай спросил я. — Не заметил у тебя термального визора!

— Сейчас сам увидишь, откуда, — Кайто, довольно улыбаясь, махнул рукой.

— Открывай! — раздался сзади голос Кори. — Если он говорит, что никого нет, значит, никого нет!

Ну, нет так нет. В любом случае, сидеть тут до второго Большого Взрыва нам точно не вариант.

— Свет! — велел я, и за спиной тут же хлопнул бластер капитана, разнося тусклую лампочку вдребезги.

Теперь, даже если за дверью всё же кто-то окажется, я не появлюсь перед ним тёмным силуэтом на фоне яркого светового пятна — как мишень в тире!

Я надавил на ручку двери, открывая её, и тут же отошёл на шаг, держа ствол перед глазами. Осторожно досмотрел один угол, другой…

— Да нет никого, говорю тебе! — заявил Кайто, спокойно выходя на улицу.

Я чуть не опешил от такой наглости, но азиата не срезало очередью и на его шею не рухнул клинок, отделяя тупую узкоглазую башку от тела. Значит, и правда никого нет.

Я шагнул следом за ним, и увидел, как Кайто протянул руку, а на неё садится то самое устройство, которое он швырнул под дверь. Правда сейчас оно было мало похоже само на себя, потому что лист электронной «бумаги» невероятным образом изогнулся и переломался, превратившись в маленький дрон. Винтами ему служили его же собственные части, хитрым образом изогнутые и сложенные, а корпусом — всё, что осталось. И сейчас это чудо техники бесшумно садилось на руку Кайто и постепенно, один за другим, возвращало свои узлы к виду «электронной бумаги».

Чудо, да и только, иначе не сказать. А когда я увидел, как бережно Кайто помогает дрону расправить особенно сложные складки, как аккуратно он складывает то, что получилось и убирает в карман, я понял — он тоже считает это чудом. Возможно, даже в большей степени, нежели Кори — свой меч.

Но меня это касалось мало, поэтому, отметив ещё один интересный факт за сегодня, я вернул взгляд к прицелу, осматривая проулок между кварталами, в который мы попали. Здесь никого не было, но за углом отчётливо слышались голоса и бряцанье оружия. Газ уже должен был рассеяться, и наёмники собирались входить.

Я сделал короткий жест рукой, не отрываясь от оружия, указывая в противоположную сторону, и экипаж быстро и тихо проследовал в указанном направлении. Убедившись, что все вышли из бара, я и сам двинулся за ними следом, спиной вперёд, не сводя глаз с точки прицела.

И только когда мы скрылись за углом, я позволил себе опустить оружие и обернуться.

— А теперь к машине. Быстро и тихо.

Все и так без слов понимали, что делать дальше, но всё равно кивнули, подтверждая, что поняли. И мы бесшумно двинулись по тропинкам, идущим мимо жилых кварталов.

Немногочисленные прохожие косились на нас и шептались, явно недовольные тем, что мы заявились к ним, да ещё и с оружием, но не лезли. И правильно — кто в здравом уме полезет на вооружённый до зубов отряд с решительными рожами? Может, стоило бы выбросить бластер, который никак было не скрыть, но, секунду поразмыслив, я решил, что это плохая идея. Скрытность один раз уже сыграла против нас, и второму я не позволю случиться. Я уж лучше сделаю ставку на старую-добрую огневую мощь.

Вот и гравикар, водитель которого обещал ждать нас, сколько понадобится. Он и ждёт, сидя на капоте и запрокинув голову вверх, к звёздам. Может, мечтает, что когда-нибудь вырвется с Роки-младшей, купит себе серый корабль и отправится бороздить просторы вселенной, как мы.

— Не бежать! — велел я, заметив, как Кайто непроизвольно ускорил шаг. — Не привлекать внимания!

Водитель заметил нас и уже залез в кабину, завёл двигатель и вылез через окно, махая рукой, чтобы привлечь наше внимание — как будто мы не видели!

Кайто всё же не выдержал, и припустил почти бегом, да так, что я не успел его перехватить…

Но он не добежал.

Внезапно громко хлопнуло, и голова водителя разлетелась кровавыми брызгами!

Глава 24

— Сука! — заорал Кайто, сдавая назад и озираясь в поисках укрытия. — Сука, сука!

— Зачем они его убили⁈ — ошарашенно спросила Кори, держащая за руку беременную и закрывая её собой. — Почему стреляли в него, а не в нас⁈

— Да чтобы задержать нас, вот зачем! — ответил я, доставая из-за спины оружие. — Девушка им нужна живой, поэтому в нас стрелять побоялись, чтобы её не задеть!

— А делать теперь что? — спросила Кори.

— Бежать к машине! — ответил я, разворачиваясь и вскидывая бластер. — Давайте быстрее! В машину! — А сам остался прикрывать отход.

Всё-таки наёмники вычислили нас и догнали. А значит, теперь скрываться уже незачем.

В рамке прицела я быстро нашёл тех, кто выбивался из общего окружения — тех, кто бежал, тех, у кого в руках было оружие, тех, кто по виду совсем не был похож на обычных работяг-шахтёров. В общем, наших преследователей. Собственно, зевак было мало.

Нашёл — и выжал спуск, поливая их зарядами из бластера.

Расстояние между нами было метров пятьдесят, а калибровка потока чужого оружия оставляла желать лучшего. Я достал только одного наёмника, и то — лишь в руку. Остальные успели прыснуть по сторонам, укрываясь от огня за чем попало. А укрывшись — открыли ответный огонь в десяток стволов против моего одного.

Но меня уже не было на месте. Выпустив три коротких очереди и убедившись, что противники замедлились, я развернулся и бросился к гравикару.

Магнус к тому времени успел вытащить мёртвого водителя из кабины, и освободить место водителя, а сам запрыгнул в кузов, где уже расположились остальные.

И теперь на водительском месте через бликующее лобовое стекло просматривались красные волосы Кори. Рядом с ней сидела беременная. Двигатель уже работал.

— Кар! — крикнула Кори, высунувшись из окна.

Тут же просвистело несколько неприцельных выстрелов.

Кори резко скрылась обратно в кабине, и машина крутнулась на месте, разворачиваясь.

Я легко залетел в кузов, где уже сидели Кайто, Магнус и Пиявка, и Кори дала по газам. А я развернулся, кладя ствол бластера на край борта и прижимая его к борту хоть для какой-то фиксации.

Гравикар ускорился, прямо с места набрав приличную скорость. Я несколько раз выстрелил по удаляющимся противникам, в одного даже попал, а потом они стали слишком далеки для того, чтобы надеяться на точную стрельбу.

— Мать твою! — выругался Кайто, когда вместо выстрелов вокруг остался лишь свист ветра в открытом кузове пикапа. — Мать твою, мать твою!

— Заклинило? — холодно поинтересовалась Пиявка, улучившая момент и уже осматривающая живот Магнуса.

Здоровяк на то и здоровяк, чтобы быть здоровым, в смысле «большим». Вот Магнуса слегка и задели шальным выстрелом. Именно что слегка — заряд прошёл вскользь да издалека, растеряв по пути почти всю свою энергию. Поэтому Магнусу не вырвало пару рёбер взрывом, а всего лишь рассекло кожу, и Пиявка уже заклеивала рану невесть откуда взявшимся биоклеем.

— Мать… — снова выдохнул Кайто, словно ставя точку, и украдкой пощупал карман, в который убрал свой диковинный дрон, проверяя, на месте ли он. Дрон был на месте, поэтому Кайто облегчённо выдохнул: — Хорошо, что всё закончилось!

— Я не был бы в этом так уверен… — ответил ему я.

Потому что видел: нас догоняют несколько чёрных точек.

Наёмники вовсе не отказались от погони, нет. Они просто решили, что раз уж мы всё равно добрались до машины, то и им тоже стоит разжиться транспортом.

Нужно было связаться с Кори, но вряд ли она меня услышит, если просто крикнуть. А потому я добрался до кабины и коротким ударом прикладом бластера высадил заднее стекло.

Посыпались осколки, беременная взвизгнула.

Кори раздражённо бросила мне через плечо:

— Сдурел⁈

Девушка сосредоточенно вела машину. Всё-таки нервы у неё крепкие.

— У нас хвост! — не обращая внимания на её тон, проинформировал я. — Гони на полную!

— Это и так полная! Ты что думаешь, у нас тут спорткар, что ли⁈ — возмутилась Кори. — Больше эта колымага не выдаст вообще никогда в жизни! Тем более с полной загрузкой!

— Тогда готовимся к бою, — вздохнул я, и пролез обратно к задней части кузова. — В покое нас не оставят, это точно.

Я снова пристроил ствол бластера на борту кузова, прижал его, чтобы не прыгал, и приник к прицелу, ожидая, когда точки машин преследователей станут достаточно большими, чтобы хотя бы не прятаться целиком за маркой прицела.

Гравикар снова нырял в ямы и взлетал на возвышенности, прицел гулял вместе со стволом, несмотря на все мои попытки как-то зафиксировать оружие, так что стрелять я не спешил. В батарее осталось совсем мало энергии, буквально на десяток выстрелов, а разжиться ещё одной батареей не позволили обстоятельства. Так что энергию надо беречь.

Точки преследователей приближались намного быстрее, чем хотелось бы. Мы не проехали ещё и четверти дистанции до железного городка, а я уже мог разглядеть транспорт преследователей. И это были не гравикары.

Это были спидбайки, что означало: у нас не получилось бы уйти от преследования даже будь мы на спорткаре, как того желала Кори.

А ещё это означало, что попасть в них будет втрое сложнее.

Мало того, они могут вести огонь прямо на ходу. Пусть это будет беспокоящий огонь, неприцельный, но всё равно приятного мало.

Поэтому, как только до ближайшего спидбайка осталось метров двадцать, я как следует прицелился и выстрелил. На таком расстоянии не промахнусь даже с плохой калибровкой бластера.

Наёмник, уже держащий в руках выключенный плазменный меч, не успел ничего сделать. Он словил бластерный заряд точно в грудь, неловко дёрнул руль, тот подломился, гравитационная подушка выскользнула из-под днища, и байк вместе с седоком покатился по земле, поднимая тучу пыли.

На них наехал ещё один наёмник. Однако, он успел прибавить газу, разгружая перед, и перелетел через упавший байк и седока, оказавшись совсем рядом с кузовом нашего кара!

Перехватив рукоять газа левой рукой, наёмник активировал плазменный меч, совсем такой же, как у Кори, и ударил ближайшего противника — Кайто.

Магнус в последний момент дёрнул азиата на себя, убирая его из-под атаки, и меч лишь с шипением рассёк борт пикапа, оставляя в нём длинную проплавленную щель.

Я перекинул бластер на противника и выжал спуск.

Наёмник попытался замедлиться, чтобы выстрел прошёл мимо, но совсем забыл про свой меч. В него-то и попал бластерный заряд, развеивая магнитное поле, что держало дугу плазмы, и та рванула во все стороны, превращаясь в крошечную сверхновую!

Наёмника взрывом сбросило со спидбайка, и он покатился за ним следом под задорный хруст костей, который было слышно даже мне.

Байк ещё несколько мгновений по инерции катился рядом с пикапом, а потом налетел на кочку, подпрыгнул, криво приземлился, руль его начал дёргаться и в конце концов аппарат завалился набок и закувыркался за кормой.

Я быстро сверился с индикатором заряда — ещё выстрелов пять, не больше. А преследователи уже приближались, и у каждого в руке светилась молния плазменного меча.

Преследователи явно не могли себе позволить рисковать здоровьем беременной, беспорядочно обстреливая нашу машину. В противном случае нас уже давно залили бы огнём. Я это понимал — сам неоднократно участвовал в подобных операциях, когда нужно было отбить заложника.

Зато сейчас я мог, не сдерживаясь, стрелять в преследователей. Было бы зарядов побольше…

Я дострелял остаток батареи, поразив ещё троих противников, что заставило остальных рассеяться и слегка снизить скорость, чтобы не быть такими лёгкими мишенями.

Впереди на горизонте уже хорошо просматривалось электрическое зарево железного городка. Он был уже близко. Осталось только дотянуть до него.

Но через минуту до наёмников дошло, что я не стреляю потому, что мне больше нечем, и они снова прибавили газу, приближаясь к пикапу.

Наблюдая за этим, я не глядя протянул руку назад и нашарил задницу Пиявки, обтянутую медицинским халатом.

— Ой, ну наконец-то! — тут же отреагировала она. — Не то чтобы сейчас подходящее время, конечно, но всё же…

Но, когда моя рука нащупала очередную острую железку у неё в подвязке на бедре и выдернула её, Пиявка тут же заткнулась. Секунду помолчала и выдала:

— Ну и козел же ты, Кар… Дал девушке надежду, а сам…

— Да заткнись ты! — прорычал я, следя за наёмником, что приблизился к пикапу слишком близко, и встал на сиденье ногами.

Вытянув перед собой меч, целясь мне в грудь, наёмник перемахнул с байка к нам в кузов!

Я отвёл удар меча бластером.

Выпустив оплавленные куски бластера, я перехватил наёмника за руку и воткнул в неё железку, изъятую у Пиявки. Воткнул — и рванул до самого плеча, распарывая конечность, как мясник на бойне!

Из горла наёмника вырвался болезненный хрип. А в разрыве куртки мелькнула серо-синяя чешуя — сука, и тут геномоды!

Не давая противнику времени на реакцию, я вырвал железку из руки и вонзил её в горло противника. Сразу же перехватил рукоять меча, а потом пинком вышвырнул покалеченного за борт!

Железка Пиявки тоже улетела с ним, ну и хрен с ней! Зато теперь у меня есть плазменный меч, и, пусть, мой уровень обращения с ним далёк от джи-ай, но это лучше, чем никакого оружия вообще!

Следующего наёмника я встретил ударом меча, но он профессионально заблокировался собственным клинком. Магнитные поля мечей оттолкнулись друг от друга с такой силой, что меня аж качнуло, да и преследователь на мгновение потерял управление байком и резко отстал от остальных.

— Долго там ещё⁈ — крикнул я за спину, не отрывая взгляда от преследователей.

— Две минуты! — ответила Пиявка, явно передавая слова Кори.

— Скажи, пусть едет прямо до лифтов! Насколько возможно! — велел я, и сцепился с новым наёмником.

Он попытался подъехать с другой стороны, чтобы мне пришлось защищаться слабой рукой. Сам он при этом мечом махал будь здоров, даром что левой рукой — левша, наверное.

Поняв это, я резко сменил тактику и в коротком прыжке развернулся прямо в кузове. Теперь он снова находился со стороны моей сильной руки, но, в отличие от меня, он сидел в седле спидбайка и должен был ещё и управлять им, помимо размахивания мечом.

А у меня таких ограничений не было.

Удар, ещё удар, блок, разбросавший нас в разные стороны, ещё удар!

И наёмник, слишком много внимания перенёсший на меч, теряет контроль и слишком сильно дёргает руль. Спидбайк практически складывает пополам, когда задняя половина пытается обогнать переднюю, и он рушится на землю, катясь по ней единым комком стали.

— Въезжаем! — доложила Пиявка, и через секунду мимо понеслись железные контейнеры и удивлённые лица людей. Мелькнула мимо парочка солдат Администрации, в спину понеслось «Стоять! Стрелять будем!», но Кори, конечно же, не стала тормозить.

Она, скорее всего, даже и не слышала.

Вслед нам действительно раздалось несколько выстрелов, но явно неприцельных, а возможно, и вообще в небо.

А в следующую секунду по нашим следам в городок ворвались наёмники.

Один из них неправильно выбрал путь, и зацепил угол контейнера самым краешком байка. На огромной скорости его потащило в сторону и буквально растёрло о ребристую поверхность другого контейнера!

Остальные продолжали нестись по нашим следам. Они вынужденно сгрудились в одну колонну, несясь по узкому коридорчику между рядами контейнеров, и я на мгновение пожалел, что потратил все выстрелы бластера, и сам бластер потратил тоже. Сейчас бы я их как мишени в тире…

А, впрочем, у меня же теперь есть меч! У него, конечно, свои ограничения. Но зато у него есть и возможности, которых нет у бластера!

Я развернулся, глядя на контейнеры, в узком коридоре между которыми нёсся наш гравикар, порой опасно высекая искры из острых углов бампером.

Не то, не то… Не то!..

Вот, то, что надо! Метрах в тридцати перед нами между контейнерами на высоте второго этажа протянут толстый провод, явно питающий какое-то из заведений. И этот провод потом уходит вертикально вниз по стене контейнера, прикреплённый буквально в паре мест простыми железными кольцами, как тут водится…

Между этими двумя местами я и ударил мечом, как только мы поравнялись.

Провод моментально расплавился, одна половина безвольно опала, а вторая под собственным весом выскользнула из самого верхнего кольца-держателя, и лениво, словно обожравшийся легадианский констриктор, упала поперёк улицы, уже у нас за кормой.

В этот провод и влетело сразу двое наёмников. Столкновение с проводом вырвало их из сёдел, а байки по инерции полетели дальше, постепенно сближаясь друг с другом, пока не столкнулись, что разбросало их в стороны. Они врезались в стенки контейнеров и расцвели двумя облаками красочных взрывов!

На несколько секунд дым и пламя скрыли от нас преследователей, и это отлично. Через эти облака они вслепую не поедут — велик шанс получить под брюхо обломок-другой и отправиться следом за товарищами.

— Прибыли! — объявила Пиявка, и гравикар действительно ощутимо снизил ход.

Я обернулся — лифтовый порт был совсем рядом, и его даже никто не охранял. Хотя после того, как нам вслед палили администраты, следовало бы ожидать, что и лифты возьмут под контроль.

— В лифт! Быстро! — скомандовал я, гася меч и выпрыгивая из кузова.

Капитан и Кори уже тоже были снаружи, и втроём мы помогли беременной выбраться из машины. Остальная команда уже вызвала лифт, и нетерпеливо ждала, когда же этот слоупок наконец откроет свои медленные тяжёлые гермодвери.

Через десять секунд мы все уже были в лифте, и в закрывающиеся двери смотрели, как из-за угла выныривают спидбайки преследователей. Они остановились возле пикапа, достали откуда-то короткие пистолеты, и взяли лифт на прицел, но в этот момент двери уже сомкнулись. А чтобы закрытые двери орбитального лифта прострелить, понадобится калибр не меньше двухсотки.

— Фу-у-ух! — выдохнула Кори, сползая по стене.

— Рано расслабляешься, — внезапно произнёс капитан. — Мы ещё не в безопасности.

— Это точно, — внезапно согласилась с ним Кори. — Что за хрень тут вообще творится⁈ Речь вроде шла о простом задании по доставке одной простой беременной девчонки! Что на самом деле происходит и кто ты на самом деле такая⁈

Последние вопросы, конечно, были адресованы беременной. Но, даже если она и собиралась дать на них ответ, я не позволил:

— Не сейчас. Все вопросы потом, когда мы окажемся в безопасности.

— Да хрена с два! — возмутилась Пиявка, поддерживая Кори. — Может, нам проще отдать её преследователям, чем возиться?

— Никого мы никому отдавать не будем! — пристально глядя ей в глаза, произнёс я. — Она — наше задание. Задание, которое мы приняли.

— Кар прав! — вмешался капитан. — Не было в истории нашего корабля ещё такого, чтобы мы отказались от задания по собственной воле. И не будет.

— Поддерживаю, — внезапно заявила Кори, поднимаясь с пола. — Я и не намекала, если что. Мне просто интересно.

— И твой интерес обязательно будет удовлетворён, — я кивнул. — Ты, как минимум, не одна хочешь узнать всю правду. Но потом. Сперва нам надо убедиться, что мы в безопасности.

— Ещё безопаснее, чем в космическом лифте? — хмыкнула Пиявка.

— Это ненадолго, — заверил её я.

И я, конечно же, оказался прав.

Потому что когда мы вернулись на корабль и бегом заняли свои посты, когда отстыковались, даже не получив на это разрешения, когда развернули корабль курсом на спейсер, Магнус, сидящий на навигаторском посту, подал голос:

— Ребята, у нас проблема.

— Большая? — тут же посмотрел на него капитан.

— Ну как сказать… Примерно размером с крейсер Администрации, который только что отделился от блокпоста и направился в нашу сторону. Это считается за большую?

Глава 25

— Крейсер Администрации… — эхом повторил Кайто.

— Проекцию! — тут же велел капитан, но Кори, даже раньше, чем он это сказал, уже вывела на лобовое стекло зелёную проекцию с радарного поста.

И на ней мы увидели то, чего на таком расстоянии ни за что не увидели бы своими глазами — к нам действительно направлялся огромный крейсер класса «Эквиллибриум», принадлежащий, конечно же, Администрации. Никто другой просто не обладал кораблями таких размеров и мощи. Да и название — «Белый-пять» непрозрачно намекало на принадлежность корабля.

Но корабль это не самое интересное, что показал радар. Самое интересное было то, что изменилась конфигурация пропускной станции, которая до этого казалась намертво приделанной к спейсеру! Сейчас радар показывал, что она похудела как минимум втрое и теперь от неё осталась только рёберная клетка сканирующих антенн, и больше ничего!

Так, стоп…

Я порылся в памяти и достал из неё полузабытый образ «Эквиллибриума», который один раз доводилось врекать. Сравнил его конфигурацию с тем, что видел на станции ещё когда мы только прибыли, и всё понял.

Вот почему конфигурация пропускной станции показалась мне знакомой! Вот откуда появилось ощущение, что я уже видел эти обводы и схему расположения орудийных башен! Вот почему станция появилась так быстро и неожиданно для экипажа!

Администрация не строила её с нуля! Они просто поставили каскад сканирующих антенн, и пришвартовали возле них крейсер, превратив его в основу станции! Он стал одновременно и боевой мощью самой станции и способом преследовать беглецов, которые вознамерятся скрыться в глубине космоса на маршевых двигателях!

И он же одновременно стал способом соорудить станцию втрое быстрее против обычного времени. По ходу, вопрос контроля трафика, проходящего через этот спейсер, встал перед Администрацией настолько остро, что решать его пришлось максимально быстро. И, надо отдать им должное, такое решение действительно было быстрым и крайне эффективным. К нашему сожалению…

— Это прямо совсем плохо, — выразила всеобщую мысль Пиявка. Она даже голос понизила, что для неё нехарактерно.

— Что делаем дальше? — голос Кори был непривычно спокоен и холоден, хотя я отчётливо видел, что костяшки пальцев на рычаге акселлератора побелели от напряжения. Девушка была готова по первому слову врубить максимальную тягу, чтобы попытаться прорваться мимо крейсера.

— Жди! — коротко выдал капитан в ответ. Он напряженно думал.

В принципе, глупо было ждать, что Администрация выпустит нас с Роки-младшей добром после всего того, что там произошло. Единственный корабль, который взлетел с планетоида после переполоха — это наш корабль и в другой ситуации всё обошлось бы простым досмотром и сверкой регистрационных знаков, ведь никто не знает, что тот переполох устроили именно мы.

Но у нас не другая ситуация. У нас нет нормальных регистрационных знаков. Зато у нас на борту есть разумный робот, а этого администратам уже достаточно, чтобы сжечь нас с безопасной дистанции.

На панели приборов перед Кори замерцал огонёк вызова по внешней связи, она вопросительно взглянула на капитана.

— Жи, знаки, — велел тот, дождался, когда робот снова сунет в панель палец, и кивнул Кори: — Давай.

Видео снова не было — далековато было для того, чтобы передать нормальную картинку. Поэтому мы услышали только голос:

— Корабль «Анис», говорит Эван Питерс, капитан крейсера «Белый-пять». В системе введено чрезвычайное положение, все корабли должны проходить обязательный досмотр. Вам надлежит немедленно заглушить двигатели и лечь в дрейф, ожидая прибытия досмотровой команды. В случае оказания сопротивления мы будем вынуждены открыть огонь на поражение. Белый-пять, конец связи.

Вот так. Ни здравствуйте, ни до свидания, ни даже уточнения, поняли ли мы его. Просто сухое информирование о том, что будет дальше. Администраты есть администраты.

— Шрап! — выругалась Кори, и хотела треснуть по панели перед собой кулаком, но в последнюю секунду удержала руку.

— Тихо! — снова велел капитан. — Я думаю.

— Да что тут думать, надо пытаться проскочить! — Кори всплеснула руками. — Иначе никак!

— Крейсер Администрации находится точно на траектории, по которой придётся двигаться, чтобы достичь спейсера. — тут же прокомментировал её слова Жи. — Он оснащён девятью плазменными пушками калибра двести пятьдесят, четырьмя противоракетными лазерными установками, семью направленными генераторами постановки помех, и двумя торпедными аппаратами, каждый на двенадцать торпед с боевой частью в двести пятьдесят килограммов, а также щитом общей ёмкостью в четыреста тысяч единиц. Вероятность пройти мимо него, сохранив при этом достаточное для выживания экипажа техническое состояние находится в районе двух процентов.

Тут уже даже Кори было нечего сказать. Сухие факты, высказанные таким же сухим синтезированным голосом, сухо ставили крест на самой идее попытаться прорваться мимо крейсера с боем.

Однако здравое зерно в предложении Кори всё равно есть. Не в том, конечно, чтобы пытаться обойти крейсер, но в том, что без крейсера контрольная станция Администрации, по сути, безоружна! Вся её боевая мощь — это его боевая мощь, все её пушки — это его пушки! Так что пока крейсер отцеплен от станции, станция не способна никак остановить корабли, проходящие через спейсер. А из этого следует, что, если каким-то образом всё же одурачить администратов и оказаться на станции, сделать они с нами ничего не смогут, и мы спокойно прыгнем куда захотим!

Осталось только придумать, как именно это сделать.

И, кажется, у меня есть план.

— Радар минус масштаб, — велел я, и Магнус, секунду поколебавшись, всё же выполнил указание. Картинка на лобовом стекле резко уменьшилась вдвое, захватывая, помимо нас, ещё и кусок Роки-младшей. И того, что я хотел увидеть… — Вот, — я ткнул пальцем в скопление небольших квадратиков на самом краю радарной сетки. На самом деле это был лишь кусочек скопления, которое в реальности тянулось на многие километры во всех направлениях.

— И что это? — тут же заинтересовался капитан, подходя поближе. — Похоже на скопление… Астероидов?

— Почти так, — я кивнул. — Это скопление ледяных кристаллов. Они есть везде, где работают орбитальные лифты, а тем более такое количество, как на Роке-младшей.

— Поясни-ка? — нахмурился капитан. — Нигде раньше их не встречал.

— Электродвигатели, которые двигают орбитальные лифты, при работе греются. — пояснил я. — Это неизбежно вызывает образование конденсата, когда лифт находится в верхней точке, то есть, в космосе. Конденсат замерзает и образует ледяную корку, которая со временем нарастает, и появляется вероятность, что двигатели выйдут из строя. Чтобы этого избежать, на них есть особенный узел, который отсоединяет вал двигателя от каретки лифта и запускает его на холостых, быстро меняя скорость вращения, вызывая тем самым вибрация. Ледяная корка раскалывается и остаётся на орбите. Постепенно её куски догоняют друг друга и слипаются в огромные куски льда, которые мы сейчас и видим на радаре. Это занимает годы, конечно, но чем больше лифтов, тем быстрее идёт процесс.

— Но почему мы их не видели на других планетах, где есть лифты?

— Потому что их убирают. На планетах с собственной атмосферой, когда ледяные астероиды достигают особенно больших размеров, их скидывают обратно в атмосферу, возвращая тем самым вынесенную с планеты воду обратно в общий круговорот.

— А на Роке-младшей нет как таковой атмосферы! — догадался капитан. — Там же искусственная атмосфера, толщиной буквально в километр, туда астероид если скинешь — он весь планетоид разнесёт на кусочки!

— Точно! — я кивнул. — Поэтому астероиды просто отволакивают туда, где на них не будет воздействовать гравитационное поле планетоида, и бросают там. И за всё время существования Роки-младшей этих астероидов там накопилось предостаточно.

— Предостаточно для чего? — снова подала голос Кори.

— По ходу дела для того, чтобы среди них спрятаться, не? — засомневался в собственной догадке Кайто. — Лёд — это же замороженная вода, а у воды очень плохо с пропускной способностью любых волн. Если мы войдём в ледовое поле, радары конфедератов не смогут определить наше местоположение, а значит, они не смогут навести на нас свои пушки, даже если очень захотят.

— Но они же могут просто расстрелять всё ледовое поле, чтобы достать нас, — тут же вклинился Магнус.

— В теории — да. На практике — не станут, — я усмехнулся. — Чтобы уничтожить ледовое поле таких размеров им не хватит и двух таких крейсеров, боезапас-то конечен. А им ещё надо будет потом отчитываться за каждый потраченный заряд и торпеду, и капитана не погладят по голове, если окажется, что всё это было потрачено для того, чтобы вхолостую размолотить кучку астероидов. Впрочем, если они решат это сделать, нам же лучше — они просто потратят все боеприпасы, и мы спокойно пролетим мимо них к спейсеру.

— А если не потратят? — снова засомневался Кайто. — Что будем делать тогда?

— Тогда и придумаем! — Пиявка закатила глаза. — Проблемы надо решать по мере их поступления, и наша проблема сейчас в том, что к нам уже летит команда досмотра!

— Пиявка права, — снова заскрипел Жи. — План, предложенный человеком, назвавшимся Кар, не идеален, но обеспечивает экипажу очень большую вероятность выживания. Я оцениваю её как восемьдесят шесть процентов.

— А ещё четырнадцать? — осторожно спросил Кайто.

— А ещё четырнадцать — это неминуемая потеря целостности корабля от попаданий в результате обстрела крейсером Администрации, — холодно ответил Жи. — И последующее прекращение существования всех органических членов экипажа. В двух процентах случаев — и неорганических тоже.

— Восемьдесят шесть процентов это всё равно лучше, чем два, — задумчиво произнёс Магнус. — Капитан?

— Действуем, — капитан кивнул. — Кори, курс на ледовое поле!

— А мы там хоть пройдём? — засомневалась Кори.

— Пройдём, — я усмехнулся. — Это только на радаре кажется, что между ними змея не проскользнёт, на самом деле там расстояния в километры. Так что мы пройдём, а вот крейсер — уже нет.

— Ладно, — Кори вздохнула и только положила руки на рычаги управления, как внезапно снова замерцал зуммер вызова.

— Не отвечай, — велел капитан. — Курс на ледовое поле!

— Есть курс на ледовое поле! — немного нервно ответила Кори, и толкнула рычаги.

Меня потянуло вбок, когда корабль резко крутнулся на одном месте, и тут же врубил полную тягу маршевых, прыгая вперёд.

Зуммер вызова ещё немного померцал и попиликал, а потом смолк и погас. И буквально через секунду раздался взволнованный голос Кайто:

— Зафиксирован выстрел от крейсера! Одиночный, траектория упреждающая!

— Игнорировать, — сухо и коротко велел капитан.

И правильно сделал. Это предупредительный выстрел, который администраты обязаны давать перед тем, как открыть обстрел. Это один из пунктов кодекса, которому следует любой администратский капитан.

Заряд раскалённой плазмы пролетел перед носом корабля, прямо перед лобовым стеклом, так близко, что на мгновение вся кабина осветилась изнутри, будто мы летели прямо на Солнце. На самом деле, конечно, расстояние было приличное, но калибр двести пятьдесят — это не шутки. Одно попадание такого заряда могло испарить сразу четверть «Барракуды».

— Не сбавлять скорость! — велел капитан сквозь зубы, хотя Кори и так топила рычаг в отсечку.

— Капитан, новый выстрел! — через несколько секунд снова подал голос Кайто. — Траектория поражающая!

— Контрмера! — велел капитан, и Кайто тут же нажал на кнопку, на которой и так уже держал палец.

Где-то снаружи корабля сейчас сработала магнитная катапульта, выстреливая против хода движения одну из продолговатых канистр и одновременно запуская на ней таймер обратного отсчёта. Когда он дойдёт до нуля, сработает клапан, выпуская наружу газ, закачанный в канистру под большим давлением. В газе содержатся крошечные, буквально нанометровые, отражающие элементы, и благодаря облаку газа они займут объём в добрый кубический километр, прикрывая корабль с кормы. А так как плазма это сам по себе сгусток перегретого ионизированного газа, ему без разницы, во что разряжаться — в сталь обшивки корабля, в его щит, или в облако другого газа, наполненного до кучи ещё и отражайками. Смысл отражающих элементов, конечно, в другом — рассеять лазерный луч, если атака будет произведена лазерным оружием, но в данном случае это не имеет значения.

— Попадание, — констатировал Кайто. — Контрмера проведена успешно.

— Сколько у нас таких? — поинтересовался я.

— Две, — коротко уронил капитан, и я понял, что дело дрянь.

Одна контрмера, конечно, способна сдержать много выстрелов, но лишь до тех пор, пока концентрация газа не станет слишком маленькой. А это произойдёт довольно быстро.

— Ещё три выстрела, — констатировал Кайто. — Контрмера работает.

К счастью, Кори уже провела корабль между отростками орбитальных лифтов, лавируя в опасной близости между ними, и завернула за планетоид, укрываясь за ним от крейсера. И перед нами появилось то самое ледовое поле, о котором мы и вели речь.

— Да! — обрадовалась девушка и налегла на рычаг тяги ещё сильнее, хотя дальше уже было просто некуда.

«Барракуда» ввинтилась в пространство между ледовыми астероидами, и Кори резко убрала тягу. Дальше продвигаться следовало с особой осторожностью, чтобы не напороться бортом на очередную ледяную глыбу, которой именно сейчас вознамерится неудачно повернуться.

— В середине скопления есть свободное пространство, — доложил Магнус с радарного поста. — Там можно будет остановиться, не боясь, что нас раздавит.

— Принято, — коротко сказала Кори, не отрывая взгляда от лобового стекла, за которым медленно вращались гигантские куски льда, намёрзшего за многие десятилетия.

Минут через пятнадцать напряженного молчания и такого же напряженного пилотирования Кори наконец-то погасила тягу, оторвала руки от рычагов и шумно выдохнула:

— Фух… Всё. Мы в центре.

Я наклонился, разглядывая творящееся за лобовым стеклом и оказалось, что ближайший кусок льда и правда находится далеко — километрах в трех, не меньше.

— Теперь осталось придумать, что делать дальше, — вздохнула Кори и развернулась вместе с креслом к нам. — Вы же придумали следующий этап плана?

У меня был вариант следующего этапа плана, но я не спешил им делиться. Для начала мне хотелось бы услышать варианты всех остальных, если кто-то тоже что-то придумал.

Но все молчали. Переглядывались, словно надеялись, что кто-то другой выскажется, и молчали.

— Что, совсем всё плохо? — хмыкнула Пиявка. — Ну, на крайний случай мы можем просто подождать тут пару дней, пока крейсеру не надоест следить за кучей льда. Можем же? Он же не может вечно тут висеть, правильно? Ему нужно ещё и другие корабли досматривать, мы же тут не одни!

— Не забывай, что у нас заказ, — капитан покачал головой. — И девушку нужно доставить на Даллаксию. А у неё срок беременности на критической отметке, того и гляди родит на корабле… Чёрт, говорил же я, что беременные женщины на корабле это к беде!

— Ой, ладно! — Пиявка поморщилась и махнула рукой. — В конце концов, если действительно припрёт, я могу роды и прямо тут принять, в этом ничего особенно сложного нет!

Я уже хотел было озвучить свой вариант плана, но тут внезапно произошло то, чего я ожидал меньше всего.

Девушка, которая до этого момента не проронила ни звука, даже во время погони со стрельбой и взрывами, внезапно подала голос. И первое, что она сказала, было:

— Мне нельзя рожать на вашем корабле.

Глава 26

— Мне нельзя рожать на корабле, — повторила девушка. — Мне нельзя родить нигде, кроме как на территории Даллаксии. Любой другой результат… Неприемлем.

Ну, говоря откровенно, сказанное не стало для меня чем-то удивительным. И так было очевидно, что она предпочла бы родить в нормальных условиях, нежели на борту крошечного космического кораблика, зависшего посреди скопления ледяных астероидов на неопределённый срок. Да ещё и в такой компании, как наша. Это ещё хорошо, что она Жи не видела — робот как обычно прятался от чужих глаз.

Удивительным для меня стало другое.

Это были первые слова от нашей беременной, которые я вообще услышал за всё это время. Она не проронила ни слова, ни звука, когда мы бежали из жилых кварталов, когда по ней палили из бластеров, когда плазменные дуги мечей кромсали воздух буквально в полуметре от её тела. Я даже задумался, а умеет ли она вообще говорить, или, может, она немая от рождения?

Оказывается нет — не немая. Говорить умеет. Но единственное, что за всё это время вызвало у неё достаточно бурную реакцию, чтобы нарушить свой обет молчания — это вероятность родить здесь, на борту корабля. Не близость смерти, не толпы наёмников, которым нужна была то ли её голова, то ли её ребёнок, то ли хрен пойми что, а именно роды. Вероятность родов!

— Так-так… — Пиявка тоже живо заинтересовалась словами девушки и подалась вперёд. — Неприемлем, говоришь? А почему собственно?

— Потому что мой ребёнок должен родиться на территории Даллаксии, — так же тихо ответила девушка, даже не глядя на Пиявку. — Иначе всё зря.

— Что именно зря? — не отставала та.

— Всё зря! — с некоторым отчаянием в голосе повторила девушка.

Пиявка нахмурилась и открыла рот, чтобы продолжить допрос, но я поднял ладонь, останавливая её, и обратился к девушке сам:

— Что ты имеешь в виду? Можешь рассказать подробнее?

— Вы ничего не знаете про Даллаксию? — девушка обвела нас взглядом и, даже несмотря на то, что мы могли видеть одни только её глаза, по ним отчётливо было видно, что она удивлена. — Я думала, это такое событие…

— Событие! — громко хмыкнул Магнус со своего поста. — Девочка, в масштабах космоса твоя Даллаксия это инфузория в океане! Ещё неделю назад мы даже не знали о существовании такой планеты!

— За себя говори, — перебила его Кори. — Лично я про Даллаксию кое-что знаю. Ну, совсем по верхам. Знаю, что она существует, знаю, что является свободной планетой, знаю, что там монархическая форма правления.

— Она такой была, — беременная со вздохом кивнула. — Ещё два года назад так всё и было.

— В смысле? — Кори удивлённо подняла брови. — У вас там революция произошла?

— В какой-то степени, — не стала таиться девушка. — Король внезапно умер, а наследников у него не было. Вот придворные и передрались за власть и богатство, как это обычно и происходит.

Она говорила с затаённой горечью. Так бывает, когда потерял дорогого человека, но обстоятельства заставляют смириться. Такие здорово выпирающие обстоятельства…

— Внезапно люди не умирают, — хохотнула Пиявка. — Уж я-то знаю!

От её слов беременная дёрнулась, но тут же сникла и покачала головой:

— Это уже не столь важно. Важно то, что на планете практически вспыхнула гражданская война, но внезапно две противоборствующие стороны — семьи Винтерс и Макоди, нашли общее решение. Они договорились, что будут управлять планетой поочерёдно, а моментом перехода власти из рук в руки договорились считать рождение в роду мальчика — будущего короля, соответственно.

— Та-а-ак… — протянул капитан. — Кажется, я начинаю понимать. И из какого ты рода?

— Я из рода Винтерс. Кетрин Винтерс. Я первая с момента подписания того договора, у кого подтвердился мужской пол ребёнка. Как только моя семья об этом узнала, вообще узнала о том, что я беременна, они сразу же решили меня спрятать. Макоди могли узнать, что у меня будет мальчик, а значит, они могли что-то сделать, чтобы этого не произошло.

— Убить? — осторожно спросил Кайто.

— Убить вряд ли, — Кетрин снова покачала головой. — Это было бы слишком громкое дело, в котором сразу бы обвинили именно Макоди, как тех, кто имеет самые явные мотивы. Хотя, если они станут править… Хотя нет, всё равно убить вряд ли. Но вот тем или иным способом прервать мою беременность…

— Запросто! — Пиявка откинулась в своём кресле и задрала ноги на подлокотник. — Для этого даже приближаться не нужно. Препаратов полно.

Кетрин кивнула, и продолжила:

— Поэтому моя семья приняла решение спрятать меня до тех пор, пока не настанет срок рожать, и тогда я бы вернулась обратно на Даллаксию. Но никто не предполагал, что всё затянется настолько… Насколько затянулось. Мне уже скоро рожать, а мы… Тут.

— Так я всё ещё не понял, а чем не устраивает родить на корабле? — Магнус взмахнул руками.

— Я вспомнила ещё кое-что про Даллаксию. — снова подала голос Кори. — Так как это монархическая… В прошлом монархическая планета, монарх там принимал решения, какие ему в голову взбредёт. И давным-давно один из таких монархов принял закон, по которому гражданами Даллаксии могут считаться только те, кто родился на территории, принадлежащей этой самой Даллаксии. Все остальные получить её гражданство никаким образом не могут. И, насколько я знаю, с тех пор этот указ никто не отменял.

— Так и есть, — Кетрин кивнула. — Поэтому Макоди даже не нужно меня убивать или прерывать мою беременность каким-то способом. Им достаточно просто сделать так, чтобы я родила не на Даллаксии, и тогда мой сын не будет являться её гражданином. А не являясь гражданином, нельзя стать и королём.

Всё, паззл сложился. Теперь стало понятно, что же в этом задании было не так. И ведь, по сути, братья, что выдали это задание нам, даже ни слова не соврали про него. Девушка и правда «чистая», без сюрпризов, задание и правда — всего лишь доставить её из одного конца галактики в другой.

А то, что мы не знали про нюансы правительственного строя её родной планеты — так это наши проблемы, по сути дела. А я так вообще последние годы был полностью отрезан от информации о внешнем мире и о Даллаксии вообще ничего не знал. Даже то, что она существует. Как-то не входила эта планета раньше ни в круг моих интересов, ни даже в круг профессиональных обязанностей.

— Короче говоря, проблема, — медленно произнёс капитан. — Мы не можем покинуть ледовое поле из-за администратов, и не можем его не покинуть, потому что… Сколько тебе до родов?

Кетрин не успела ответить — её опередила Пиявка.

— Я бы сказала, что не больше недели. По закону подлости — меньше, раза в два. Рекомендую рассматривать срок в три дня, не больше. А вообще, в любой момент.

— Да уж! — высказал капитан и так очевидную мысль и задумался.

И все остальные задумались тоже. Ситуация действительно складывалась хуже некуда. Если мы вылезем из ледового поля, крейсер нас моментально срисует и испепелит. В этот раз они даже не станут пытаться вести переговоры или посылать досмотровую команду, они это уже делали. Теперь только огонь на поражение.

Но, если мы быстро не выйдем из ледового поля, задержимся тут на неопределённый срок, мы гарантированно завалим задание. Не получим денег, основательно подпортим свою репутацию, да ещё и обзаведёмся на борту младенцем, для которого, прямо скажем, тут нет никаких условий.

Тупик. Словно при штурме очередной космической структуры, о которой не было никакой толковой информации, не говоря уже о точных картах, атакующий отряд упёрся в глухую стену в том месте, где ожидал увидеть спуск на уровень ниже. Бывало с «Мёртвым эхо» и такое…

Но тупик — это не приговор. Тупик только кажется концом пути, из которого нет выхода. На самом же деле, из любого тупика как минимум три выхода. Первый — там же, где вход, и, пусть он сейчас неприменим для нас, есть ещё два. Это выходы условно говоря вверх и вниз. Выходы, лежащие в таких плоскостях, в которых никто просто не ожидает их увидеть, а потому и не смотрит.

Но я — не «никто».

Убедившись, что других вариантов решения проблемы никто не предложит, я пощёлкал пальцами, привлекая к себе внимание, и заговорил:

— У меня есть решение нашей проблемы… Но оно вам не понравится, сразу говорю.

— Мне не нравится перспектива висеть в этом ледовом поле неделю, если не больше, — фыркнула Пиявка. — Сомневаюсь, что ты сможешь предложить что-то хуже!

— А речь и не о тебе, — я улыбнулся. — Кетрин, будь добра, оставь нас минут на пять. Нам необходимо посовещаться и выработать план дальнейших действий. Кайто, покажешь гостье её каюту?

Кайто бросил вопросительный взгляд на капитана, и тот немедленно кивнул, не сводя с меня взгляда. Если ему и не нравилось, что я в очередной раз перехватываю инициативу на его корабле, он очень умело это скрывал.

В полной тишине Кайто и беременная поднялись и покинули кают-компанию.

Вернулся Кайто один минуты через две. Всё это время тишина не прерывалась.

Я специально не начинал без него, потому что решения на корабле должны приниматься совместно. Тем более, такие, какое я собирался предложить.

Пока Кайто не было, я сел за его технический пост, и быстро вывел на лобовое стекло внутреннюю схему «Барракуды». Она, конечно, заметно отличалась от реального облика корабля, который за годы странствий оброс кучей дополнительных модулей, но основа-то у него осталась всё та же. А мне сейчас именно основа и была нужна.

Пока я изучал медленно вращающуюся трёхмерную схему «Барракуды» остальные члены команды молча сверлили меня взглядами.

Когда Кайто вернулся, я подошёл к лобовому стеклу, встал рядом со схемой, и заговорил:

— Я думаю, ни для кого не секрет, как работают администратские системы свой-чужой. Те самые регистрационные знаки, на которых мы совсем недавно чуть не обожглись, зашитые в операционной системе каждого корабля, позволяют гибридным радарным системам отличать корабли от прочих космических объектов. Именно поэтому каждый корабль, находящийся в зоне влияния Администрации, должен обладать этими знаками — потому что в противном случае его просто могут уничтожить, как потенциально опасный объект, и не понести за это никакой ответственности. Это все знают?

Я обвёл экипаж взглядом, но никто из них ничего не сказал, лишь Кори молча кивнула.

Ну да, я сейчас говорил прописные истины, и команда пыталась понять, куда я веду.

— Отлично! — я ткнул пальцем под кокпит «Барракуды», почти что нам под ноги. — Главный компьютер нашего корабля находится здесь. Именно он отвечает за работу системы «свой-чужой» и за регистрацию сканирующего излучения и возврат информации о регистрационных знаках. Говоря проще — для Администрации именно этот узел и есть наш корабль. — Прежде чем продолжить, я выдержал небольшую паузу. Потому что дальше следовала именно моя идея: — Если мы отделим бортовой компьютер, снабдим отдельным источником питания, и приделаем, например, к одному из ледовых астероидов, который направим навстречу крейсеру, для него этот астероид и будет нашим кораблём! Это будет объект примерно соответствующий размерами и массой нашему кораблю, да к тому же он будет регистрироваться в системе как наш корабль! Причём именно как наш, а не «Анис», который администраты уже наверняка раскололи и поняли, что это всё липа. Исходя из всего вышеперечисленного, логично предположить, что они сожгут этот астероид сразу же, как только засекут его ответное излучение, и радостные полетят отчитываться об успешном перехвате корабля-мимика.

Я замолчал, давая команде возможность осознать моё предложение.

— Это всё, конечно, звучит отлично… — медленно начал капитан. — Но ты, по-моему, упускаешь один простой момент. Мы-то что будем делать без главного компьютера? Без него корабль превращается в медленно замерзающий гроб.

— Мы без него не останемся, — я назидательно поднял палец. — Потому что у нас есть ещё один.

— Жи-и-и! — радостно протянул Кайто. — Я понял, что ты хочешь сказать! Пока у нас нет главного компьютера, его роль возьмёт на себя Жи!

— Именно! — я щёлкнул пальцами и указал на азиата. — Он же потянет?

— Конечно! — Кайто радостно тряхнул головой. — Его мозги в теории способны рулить даже эсминцем!

— Так-так, кажется, я тоже начинаю понимать… — задумчиво произнёс капитан. — Значит, администраты решат, что астероид это мы, расстреляют его, а мы тем временем… Что тем временем будем делать мы?

— Вылетим с другой стороны ледового поля, обогнём Року-младшую с помощью гравитационного манёвра, и выйдем точно на траекторию к спейсеру! Пока крейсер не там, контрольная станция безоружна, и они не смогут нас остановить, даже если захотят. А они не захотят, потому что Жи опять же подменит наши регистрационные знаки, и для станции мы уже не будем тем кораблём, который только что уничтожили администраты.

— А тебя не смущает, что, когда мы выйдем из ледового поля, радары администратов снова засекут нас? — подала голос Кори.

— Не засекут, — я улыбнулся и покачал головой. — Поначалу мы всё ещё будем скрыты за ледовым полем, ну а после уничтожения фальшивого корабля, особенно если они решат потратить на него торпеду, там в ближайшие десять минут будет твориться такой электромагнитный хаос, что ни о каком радаре и речи идти не может. Дальше точки взрыва они ничего не увидят, а когда снова смогут видеть — мы уже уйдём за планетоид и скроемся в его радиотени.

Капитан всерьёз задумался. С одной стороны, он понимал, что другого выхода, возможно, и вовсе не существует. С другой стороны, прекрасно было видно, как не хотелось ему уродовать свой корабль, который только-только начал приходить в сносный вид.

Отрезать от него весь главный компьютер — это много, очень много. Это почти десятая часть корабля. Да ещё и одна из самых дорогих. Половина заработанного за этот заказ уйдёт только на ремонт после всего этого.

С третьей стороны снова была первая сторона — выбора-то нет.

— Этот план настолько же гениален, насколько безумен! — радостно воскликнул Кайто. — Я за!

— Ну, это лучше, чем ждать у черной дыры горизонта событий, — вздохнула Пиявка. — Я тоже за.

Магнус смолчал, но по глазам было видно, что в отсутствие других идей он согласен тоже.

Но капитан всё равно молчал. Сидел, сцепив руки и поставив локти на колени и молчал. На меня смотрел. Пристально. Словно я только что предложил ему пустить его корабль на стальную стружку просто ради интереса. Чтобы посмотреть, сколько её получится.

Кори внезапно встала из пилотского кресла, подошла к капитану, нагнулась к его уху и тихо что-то сказала. Капитан моргнул, словно выходя из оцепенения, повернул голову, посмотрел на неё. Кори кисло пожала плечами и вернулась обратно в пилотское кресло.

— Ладно, — наконец сказал капитан. — План, безусловно, говно, но другого у нас нет. И нет времени его придумывать. Осталось только решить, как именно мы всё это провернём.

— Я всё сделаю, –пожал я плечами. — Я же всё-таки врекер. Пилить корабли на куски, а потом эти куски растаскивать куда укажут — это моя работа. А если Жи ещё и поможет мне, мы управимся вдвое быстрее.

— Жи поможет, — заверил меня капитан. — Если, конечно, не предложит что-то ещё. Как-никак у него восьмичто-то-там какой-то мозг, и он всяко логичнее и умнее человека, пусть даже такого непростого, как ты, Кар. Уж не обессудь, но, если Жи выдаст план лучше твоего, мы последуем ему.

— Нет проблем, — я улыбнулся. — Робот есть робот. Он просчитывает вероятности лучше меня, поэтому, если он предложит другой план действий, я первый с ним соглашусь.

Но Жи не предложил. Жи согласился с моим.

Глава 27

Мой скафандр, выданный «Линкс» ещё в самом начале моего врекерского пути, пришёл в полную негодность после того, как я познакомился с «Барракудой», когда меня чуть не размазало по обшивке корабля. Короткого взгляда на один только визор шлема, покрытый сеткой трещин, было достаточно, чтобы понять: это уже не чинится.

Но на корабле нашёлся скафандр, который подошёл мне по размеру. Стандартный средний размер. Такой размер тут был всего один. Ещё было три маленьких для Кори, Кайто и Пиявки соответственно, и один большой — для здоровяка Магнуса. Самый распространённый в других местах средний размер тут носил только капитан, поэтому именно его скафандр я надел после того, как отнёс остатки своего старого в каюту. Потом разберусь с ним, сниму всё, что может пригодиться.

Вдвоём с роботом мы управились с заданием буквально за пару часов. Самой сложной частью было отделить отсек с управляющей электроникой так, чтобы не зацепить при этом кокпит и не разгерметизировать его. Структурных точек, по которым предполагалось бы разрезать корабль при утилизации, тут не было, потому что подразумевалось, что после снятия обшивки отсек вместе с кокпитом отправится на грузовую баржу для повторного использования всего, что только возможно использовать повторно. Начиная от самого бортового компьютера и заканчивая кожаной или текстильной оплёткой на управляющих рычагах.

Пришлось экспериментировать на ходу, разрезая обшивку чуть ли не точечными импульсами и постоянно сверяясь со схемой корабля, которую я вывел на визор шлема. Робот, несмотря на то что тоже был снабжён лазером и мог бы резать обшивку «барракуды», непосредственно в разборке участия не принимал. Он, в основном, служил самоходной струбциной, основной задачей которой было держать всё то, на что я укажу. А держать приходилось немало, ведь после того, как управляющий компьютер будет изъят, надо будет всё остальное вернуть обратно, в том же порядке, в котором оно было разрезано. Иначе вибрации корабля в процессе простого космического, даже не атмосферного, полёта просто оторвут от него всё, что плохо или неправильно закреплено.

Когда наконец большой стальной шар управляющего компьютера был извлечён со своего места, и с кораблём его соединял только жгут проводов, тянущийся из незаваренного отверстия, Жи вернулся на борт и принял на себя управление бортовыми системами. И только после этого я обрезал провода, отсоединяя компьютер окончательно.

Если бы не Жи, «Барракуда» прямо сейчас бы полностью лишилась питания и управления. Системы жизнеобеспечения отключились бы, точно так же, как и генератор гравитации, и двигатели, и вообще всё. Это не так и страшно, если это длится минуту-другую, но рисковать Кетрин и её ребёнком не хотелось, поэтому я принял решение провести смену, что называется, «бесшовно».

Когда компьютер отделился от корабля, я упрятал обратно провода, залатал отверстие, передал по комлинку, что можно нагнетать атмосферу, и проверил, чтобы нигде ни один стык не сифонил. Убедившись, что всё в порядке и мы не будем терять воздух просто так, я вернулся к компьютеру и отделил в косе его проводов тот, что отвечал за питание.

Кайто, ещё пока мы готовились, успел переделать одну из батарей для меча Кори таким образом, чтобы теперь она могла служить источником энергии для компьютера. Ничего более подходящего на борту не нашлось. Была ещё пара тяжёлых бластеров, точно таких же, как тот, которым я отстреливался на Роке-младшей, но их батареи не подходили.

Для этого Кайто расковырял небольшой, в половину размера, цилиндрик и вывел наружу два контактных провода, которые я теперь и соединил с проводами от компьютера, предварительно смотав все остальные провода в пучки максимально далеко друг от друга — чтобы ничего нигде не коротнуло.

Компьютер поморгал зелёным диодом, потом два десятка раз поморгал красным, показывая, что системы не проходят инициализацию, но это не важно. Самое главное, что сперва он моргнул зелёным — значит, запустился, загрузился и функционирует штатно.

После этого началась самая сложная часть плана. Ещё когда корабль был цел, мы нашли с помощью радара ледовый астероид, подходящий по размерам, и даже подлетели поближе к нему. Теперь мне нужно было закрепить на нем компьютер, чтобы выдать астероид за нас, а главное — заставить его лететь навстречу администратам.

И снова пригодилось врекерское снаряжение — уже в который раз! Компьютер к ледышке я присоединил с помощью тросов, а потом с их же помощью соединил нужный мне астероид с ещё пятью окружающими. Соединил бы и побольше, да длины тросов не хватило, они всё же не бесконечные. Но и этого хватит, чтобы заставить двигаться наш астероид в нужную нам сторону. Всё-таки опыт закидывания огромных кусков обшивки кораблей в печь у меня не маленький.

Сокращаясь, тросы потянули связанные астероиды друг к другу. В результате выбранный в качестве обманки астероид, постепенно ускоряясь, полетел вперёд.

Через время, конечно, движение заставит эти пять астероидов столкнуться друг с другом, ломаясь, разлетаясь и вызывая новые разрушения в ледовом поле, но это будет потом. А сейчас наша обманка постепенно разгонялась, и через время должна была отделиться от скопления астероидов… И, если повезёт — выполнить своё предназначение.

Даже забавно — висела себе глыба льда в космосе, возможно, десятилетиями, никого не трогала, ничего не делала и даже не знала, что у неё есть какое-то предназначение.

Я проводил взглядом уносящуюся прочь ледышку, ещё раз прикинул траекторию её движения, снова убеждаясь, что рассчитал всё правильно, и на пути нет никаких препятствий, и вернулся на корабль. Как раз уже и значок заряда скафандра начал помигивать, намекая, что половина заряда уже потрачена.

Кокпит встретил меня напряженным молчанием. Несмотря на то, что в корабле горел свет, все приборы работали, а экипаж всё ещё оставался в живых, во взглядах, что скрестились на мне, так и читался немой вопрос — «Ну как?»

Отвечать на этот вопрос я, конечно же, не стал. Как минимум потому, что отвечать на него было ещё рано. План был выполнен лишь наполовину.

Поэтому я подошёл к лобовому стеклу, на которое всё ещё проецировался радар, уменьшил масштаб до минимума, и мы все дружно принялись наблюдать за тем, как «наш» ледовый астероид движется к краю ледового поля… А потом и вовсе выходит из него, и заодно — из зоны действия нашего радара.

— Ну, всё или ничего… — вздохнул я и посмотрел на Кори, которая уже готовая сидела в пилотском кресле. — Давай.

Девушка послушно кивнула и дала половину тяги, сдвигая корабль с места.

Аккуратно лавируя между астероидами, она подвела «Барракуду» к краю ледового поля, с другой стороны от астероида-приманки, и тут Кайто подал голос:

— Зафиксирована аннигиляция. Судя по спектру излучения, это была антиматериальная торпеда.

— Отлично! — капитан от избытка чувств даже ударил кулаком по ладони. — Ну всё, Кори, давай потихоньку выбираться…

— Нет, — я качнул головой. — Не потихоньку. Гони что есть тяги. У нас время ограничено.

— Точно! — тут же согласился со мной капитан. — Он прав. Гони. Но потихоньку.

Кори улыбнулась, явно услышав в этой фразе что-то своё, и рванула рычаг вперёд до упора.

До спейсера мы долетели за четыре часа и всё это время крейсер Администрации даже не появился в зоне действия нашего радара — то ли настолько не спешил обратно, то ли вообще остался на месте разбираться с тем, что только что произошло. В любом случае, нам это было на руку, потому что остановить нас было просто нечем.

Хотя они пытались. Когда мы подошли практически вплотную к спейсеру, когда его гигантское кольцо, толщиной больше, чем две «Барракуды» в длину, заслонило весь окружающий космос, на связь снова вышел персонал станции.

— Корабль «Анис», спейсер закрыт для использования! Повторяю — спейсер зак…

Капитан дотянулся до приборной панели и самолично сбросил вызов, оборвав администрата на полуслове.

— Ишь ты, выдумали! — усмехнулся он. — Спейсеры закрыты. Что-то я не слышал, чтобы у вас какая-то закрывалка для спейсеров появилась! Магнус, курс готов?

— Да, капитан! — ответил негр, уже закончивший рассчитывать, под каким углом и с какой скоростью нам нужно войти в спейсер, чтобы оказаться именно там, куда мы рассчитывали попасть.

— Отлично. Тогда вперёд!

Корабль пересёк границу спейсера, и в глазах резко потемнело на одно короткое мгновение, как происходит при каждом прыжке. А когда я снова обрёл способность видеть, мы были уже далеко от Роки-младшей. И на шаг ближе к выполнению задания.

— Да! — Кайто от избытка чувств вскочил и замахал руками. — Я знал, что у нас всё получится! Это было нереально круто!

— Это было действительно круто! — улыбнулся капитан, повернувшись ко мне. — Как вообще тебе в голову пришла такая необычная и неожиданная мысль?

— Я же врекер, — я пожал плечами. — Всё, что я умею — это резать корабли на куски, вот и мысли все крутятся тоже вокруг этого.

— Ну-ну, — хмыкнула Пиявка, снова по обыкновению устроившаяся в своём кресле с ногами.

— А вокруг чего крутятся твои мысли, я и так знаю, — вздохнул я, и Пиявка захохотала в голос.

Следующие три дня мы провели в постоянных прыжках из системы в систему. Будь моя воля — я бы неделю путал следы, перелетая от спейсера к спейсеру и прыгая в случайных направлениях, но наше время было ограничено. Пиявка каждый день проводила осмотр Кетрин и каждый день выносила один и тот же вердикт — роды должны начаться со дня на день.

И это самое «на день» наступило именно тогда, когда нам оставался последний прыжок. Один спейсер отделял нас от системы Даллаксии, и мы уже стояли в небольшой очереди на спейс, когда Пиявка внезапно прибежала на мостик из каюты Кетрин, и завопила:

— Караул! Кетрин собирается рожать!

— Что⁈ — капитан моментально вскинулся. — Прямо сейчас⁈

— Ну не то, чтобы прямо сейчас… Но буквально в течение нескольких часов! — Пиявка всплеснула руками. — Что делать⁈

— Ничего не делать. — капитан перевёл взгляд на лобовое, где как раз подходила наша очередь нырять в спейсер, — Мы уже почти там, а до Даллаксии лететь всего пару часов. Если всё станет совсем плохо, задержи роды.

— Как⁈

— Откуда я знаю! — рявкнул капитан. — Кто из нас медик, ты или я⁈ У тебя там полно всяких препаратов интересных придумай что-нибудь! Только так, чтобы не убить ни ребёнка, ни мать!

Пиявка на несколько секунд задумалась, а потом кивнула и унеслась обратно, шлёпая босыми ногами по железному полу.

Корабль расчётно вошёл в спейсер и через мгновение уже находился в системе Инмар. Тут была всего одна обитаемая планета — та самая Даллаксия, поэтому и спейсер расположили поближе к ней. Как итог — лететь до неё действительно нужно было всего ничего, буквально два часа.

Кори сразу же дала полную тягу, и направила корабль в сторону планеты, выжимая из двигателей всё, на что они были способны.

— Должны успеть… Должны успеть! — тихо шептала она сквозь зубы, глядя перед собой невидящим взором.

Напряжение, повисшее в кокпите, можно было резать ножом и отправлять в камеры сгорания двигателей, используя как топливо для корабля. Молчал даже Кайто, который в других ситуациях постоянно что-то тихо шептал себе под нос, словно разговаривал сам с собой.

Даллаксия уже была настолько близко, что заняла собой всё лобовое стекло. Прекрасная голубая планета, укрытая, словно одеялом, слоями белоснежных облаков, в разрывах которых то и дело проглядывали океаны и материки. Чистая, практически девственная планета, куда ещё не добрались загребущие руки Администрации, которые превратят её или в очередную перенаселённую колонию, или, что ещё хуже — в источник ресурсов. В первом случае у Даллаксии ещё будет какое-то будущее, во втором же она через пять-шесть десятилетий превратится в пустотелый мёртвый шар, который постепенно потеряет свою орбиту и упадёт на свою звезду. Сколько уже таких случаев было…

— Капитан! — внезапно подал голос Магнус. — Нам наперерез выдвинулось судно!

— Прямо наперерез? — уточнил капитан.

— Так точно. Траектория движения пересечёт нашу траекторию через десять минут. Они идут на полной скорости и явно не собираются её менять.

— Что за корабль? — нахмурился капитан.

— Эсминец-перехватчик класса «Корунд». — с секундной паузой ответил Магнус. — Зарегистрирован под названием «Альбедо».

— Магнус, Кори, связь с кораблём! — велел капитан, и девушка сноровисто ткнула несколько кнопок на панели приборов, открывая канал связи. Магнус на своём посту сейчас навёлся на «Альбедо», давая понять корабельному компьютеру (или, вернее, Жи, который исполнял роль этого компьютера), что установить связь надо именно с ним.

В кабине повисла тишина, нарушаемая только мерным гулом электроприборов. Секунды сменялись секундами, но канал связи так и не открывался.

— Не выходят на связь, — констатировала Кори, отключая передатчик.

— Изменений в траектории нет, — снова подал голос Магнус. — Пересечение траекторий движения через семь минут… И что-то мне подсказывает, что даже если мы изменим курс, это не поможет.

Я развернулся и вышел с кокпита раньше, чем кто-то успел хоть что-то сказать. Лично мне было очевидно, что «Альбедо» вышел на нашу траекторию неспроста, и дальше обсуждать это, ни к чему в итоге не приходя, не было смысла.

Информация, основанная на домыслах, меня не устраивала. Мне нужна была точная. Из первых рук. Прямо сейчас. Мне нужно было знать, стоит ли открывать огонь по «Альбедо» прямо сейчас, пока есть ещё какой-то элемент неожиданности, или же это на самом деле друзья, которым следует передать принцессу с рук на руки.

Я прошёл к каюте, в которую поселили Кетрин Винтерс, но по открытой двери сразу понял, что её там нет. Тогда я поспешил в лазарет и действительно нашёл там и её и Пиявку тоже. Несчастная беременная лежала на столе, обклеенная датчиками и опутанная проводами, что тянулись к диагносту. Девушка всё так же была замотана в свои тряпки, но, судя по тому, как вздымалась и опадала её грудь из-за тяжёлого и глубокого дыхания — ей явно было нелегко. Пиявка держала её за руку и что-то говорила тихим и успокаивающим голосом. Она явно пыталась уговорить девушку не беспокоиться и не нервничать.

Поэтому, когда в лазарет быстрым шагом вошёл я, Пиявка метнула на меня такой взгляд, что я чуть не споткнулся. Я даже и не представлял, что она способна метать такие молнии своими красными глазами — покруче любого шокера будет!

Но сейчас мне всё же придётся побеспокоить её подопечную.

— Кетрин, — как можно мягче и тише позвал я, и девушка отозвалась тихим стоном. — Кетрин, у меня есть вопрос. Эсминец класса «Корунд», название «Альбедо»… Он с Даллаксии?

— Да… — тихо выдохнула девушка.

— Он тебе знаком?

— Да! — так же тихо ответила девушка. — А почему… почему ты спрашиваешь?

— «Альбедо» сейчас идёт на перехват нашей траектории движения, — не стал скрывать я. — Нам нужно знать, чего от него ожидать. Друзья это или враги.

Девушка несколько секунд молчала, а потом неожиданно твёрдым голосом сказала:

— К сожалению, обрадовать тебя мне нечем. У нашей семьи, Винтерс, флагманский корабль флота называется «Астриум». А «Альбедо» это главный флагман флота семьи Макоди. Как ты думаешь, Кар… Чего следует ждать от флагмана семьи, главная цель которой — не допустить рождения моего сына на территории Даллаксии?

* * *

Уважаемые читатели! Спасибо, что были с нами. Без ваших комментариев, лайков, подарков книга не получилась бы такой, какая она есть. История Кара и бравой команды «Барракуды» не закончена. Продолжение во втором томе, выкладка которого началась прямо сейчас вот по этой ссылке: https://author.today/work/403882

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайны затерянных звезд. Том 1

Content

Тайны затерянных звезд. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene