Я [унижаю] аристо

Глава 1

Бордовый день календаря

Такие большие аудитории я раньше видел только в кино. Хотя я и обычные классы-то тоже почти не видел. Некогда мне было туда ходить в процессе выживания…

И, совсем как в кино, шумные ряды рассевшихся по местам студентов вдруг резко затихли, стоило мне перешагнуть через порог лекционного зала.

Всё-таки это был мой первый визит на занятия. И он не остался незамеченным этим благородным сообществом. Смотри-ка. Дерзкий диковатый новичок не только сумел выжить тут несколько дней, но ещё и, наконец-то, заявился за элитными знаниями.

— Ну и чего уставились? — Таисья шагнула следом и с вызовом оглядела уходящие вверх ряды.

Некоторые робко отвели взгляд под её дерзким золотистым прищуром. Кто-то лишь равнодушно пожимал плечами и спокойно возвращался к негромкой беседе с соседями по парте. Стайка девчонок, среди которых сидели уже знакомые мне рыжие близняшки Трубецкие, журчаще захихикала. И тут же начала перешёптываться, тайком бросая взгляды то на нас с юной волчицей, то на Софию. Интересно, какой талант у рода этих рыжух? Какой-нибудь сверхслух, наверное. Вроде бы Трубецкие знамениты своей работой в дипломатических кругах Империи… По крайней мере, в новостях про международные тусовки всё время мелькают вот такие же рыжие шевелюры.

Сама же блондинка сидела на переднем ряду сбоку от задремавшего Тига. Который тут же сонно захлопал глазами, когда девчонка схватила его за руку, словно демонстрируя подругам факт владения. Среди остальных очкариков, занимавших места на переднем ряду, такой трофей, как Тиг, похоже, был весьма престижен…

Но на все эти шепотки и смешки мне было плевать точно так же, как и Таисье. Лишь один внимательный взгляд из середины аудитории тут же приковал моё внимание.

Фродрик смотрел мне прямо в глаза. С точно таким же выражением на лице, с которым мы вчера вечером вели наш молчаливый диалог в серверной. Пока остальные ментальные путешественники постепенно приходили в себя после трансфера и делились впечатлениями.

Слегка улыбнувшись, южанин чуть заметно кивнул, поймав ответный взгляд.

…

— … Но мы не желаем тебе зла, Низложитель. Мы просто хотим забрать своё. И остановить этих воров раз и навсегда… — Пока Фродрик продолжал спокойно улыбаться, прислонившись спиной к одной из серверных стоек, четыре голоса сливались и переплетались в моей голове в один жутковатый хор.

— Я видел то, что вы хотите сделать. И как. — Мне было достаточно проговорить эти слова мысленно, чтобы мой собеседник тоже меня услышал. А, точнее, те, кто завладел его телом. И, видимо, разумом…

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое… — Фродрик мягко улыбнулся чуть шире.

— Я говорю так, как будто не знаю, к чему это приведёт мой мир. И всех вокруг. А не только моих… — Я оглянулся на остальных путешественников между мирами. — «Новых друзей»… — Кавычки я тоже обозначил мысленно. Но собеседник, очевидно, «услышал» и их.

— Простите… — Чуть слышно проговорила Кнопка, мявшаяся всё это время у входа в серверную. И ещё больше застеснялась, когда взгляды всех ментальных путешественников всё-таки устремились на неё. — Дядя уже скоро вернётся… Лучше бы… Ну… Пока его нет…

— Да сейчас мы свалим, не переживай! — Отмахнулась от неё Таисья. И вернулась к разговору с Софией. — А может у кого-то спросить, что все эти коты и крысы значат?

— Ну… — Пожала плечами блондинка. — Наверное у какой-нибудь другой ворожеи?

— Тогда побежали к Ульянке, пока она ещё здесь! — Юная волчица попыталась вскочить с кресла, но тут же схватилась за голову и плюхнулась обратно. — Уф… Нет… Чего-то пока мутит… Погодите…

Хотя кроме неё никто пока и не рвался вскакивать с мест.

Фродрик лишь устало прикрыл глаза, прислонив голову к полке с оборудованием:

— В любом случае, выбор за тобой. Можешь продолжать помогать нам. И оказаться на стороне победителей…

— Над кем? Над моим миром? — Мысленно восклицая, я поймал обеспокоенный взгляд кибердевочки. Что будет с такими, как она, когда этот мир рухнет без современных хозяев?

— Тогда ты можешь просто ничего не делать. — Мой смуглый собеседник слегка пожал плечами, продолжая сидеть с закрытыми глазами. — Теперь мы и сами сможем достичь своих целей. Ты уже достаточно нам помог, позволив не только заглянуть за завесу, но и шагнуть через неё так же, как это делают все эти воры…

— А ещё я могу вам помешать…

— Зачем? — Открыв глаза, Фродрик оглядел остальных с лёгким презрением. — Ты же ненавидишь их всех так же, как и мы…

— То есть в главном я прав. И действительно могу вам как-то помешать… Поэтому вы боитесь того, что вас услышит кто-то, кроме меня.

— Боимся? — Ироничный взгляд тёмных глаз вернулся на меня. — Ты думаешь, мы это умеем?

— Называйте это как угодно. Но рисковать вы точно не хотите. Иначе все эти люди уже были бы мертвы. Или того похуже… Просто вы такие же, как тот чёрный, что держит в заложниках моего брата. Кем бы вы ни были… Но я вам нужен. И вы боитесь, что я не только не буду помогать вам из-под палки. Но могу ещё и как-то помешать…

Конечно, обычно не стоит вот так сразу выкладывать карты и давать противнику понять то, что выкупил его блеф. Но раз они всё равно слышат мои мысли, словно читатели какой-то книги, написанной от первого лица, то сейчас что-то утаивать и скрывать нет смысла.

Так что пусть точно знают, что я им не верю. И вижу их страх. Даже если они делают вид, что не умеют его испытывать.

И я продолжил осторожно выкладывать козыри:

— Можете сколько угодно делать вид, что вам всё равно. Но если б так и было, то вы бы меня не шантажировали. А раз вы пытаетесь заткнуть мне рот — значит здесь что-то всё-таки представляет для вас опасность. Или кто-то…

— Упрямец… — Фродрик продолжал легко улыбаться. Но между густых чёрных бровей всё-таки пролегла чуть заметная морщинка. — Что ж… Мы действительно предпочитаем иметь запасной вариант в наличии. И ты действительно можешь попытаться нам помешать. Например, просто лишив это тело жизни…

— Убить аристо без всяких причин? Это не поощряется даже среди них…

— Как будто для тебя это в новинку… — Фродрик тихо хмыкнул. — Этот слабак и нам не очень нравится… Мы бы с удовольствием перешли в кого-нибудь посильнее…

Взгляд тёмных глаз упал на Тига. Который тоже потирал лоб и морщился точь-в-точь как сестра.

— Слушай, Фрод. — Юный волк почувствовал взгляд и ответил. — А ты точно всё правильно перевёл? Может там, на самом деле, всё-таки было что-то более… Ну… Вменяемое… А?

— Некоторые слова имеют несколько схожих значщений. — Вслух смуглый южанин говорил всё с тем же лёгким акцентом. — В зависимости от контекста. С этими пророчществами и притчщами такое всегда. Чтобы потом легчше было трактовать так, как нужно вам…

В последних словах всё-таки послышалась тень той ненависти и презрения, с которыми четвёрка голосов говорила о моих приятелях.

И Тиг, кажется, тоже её услышал. Потому, что недовольно нахмурился:

— Нам?

Фродрик вновь расслабленно прикрыл глаза и помотал в воздухе смуглой ладонью:

— Ну, в смысле… Тому, кто хочщет использовать все эти прорицания для каких-то своих целей… — Закончив свой жест, южанин вновь оглядел всех остальных с коварным прищуром, который уже совсем не скрывал. — Как говорил Кай Улис Квазар, «Мундус вульт декипи — эрго декипиатор»…

— Чего ты разумничался… — Поморщилась Таисья. — И так голова болит. Мундус ещё какой-то придумал…

— Это переводится как то, что чернь желает быть обманутой. — София поправила очки. — А значит, будет обманута.

Кнопка вдруг подала слабый голос:

— А разве «мундус» переводится как…

— В этом контексте — да! — Светловолосая аристократка продолжила делать умный вид, даже не взглянув на девчонку. Теперь она смотрела на юного волка. — Ти-и-иг?

— А? — Парень снова поморщился, словно от боли.

— А ты не забыл, что обещал за то, что я вам помогу?

— Нет. — Юный волк снова потёр лоб. И попытался подняться.

А Таисья в это время наоборот — тут же перестала хвататься за голову и хмуриться:

— Да, Ти-и-иг… — Подражая интонациям соседки, она растянула рот в коварной улыбке. — А что именно ты там не забыл, а?

— Не твоё дело! — София помогла своему кавалеру подняться. И, вручив мне диктофон, направилась вместе с ним к выходу, ухватившись за локоть. — Вы если хотите, идите к своей медичке. А нам некогда!

— Спасибо за помощь…

— Пожалуйста, Гор… — Перед выходом блондинка тайком стрельнула на меня глазками.

Всё-таки что-то интересное у неё было с этим лесным жителем в Зекистане… Ведь на самом деле я сейчас поблагодарил Кнопку, указывая на диктофон. Но София без всяких сомнений приняла это на свой счёт.

— Не за что… — Кнопка, в свою очередь, неслышно ответила одними губами. И тоже мягко улыбнулась, пряча стеснительный взгляд в пол.

Когда парочка покидала серверную и мастерскую, я внимательно следил за Фродом. Но тот всё так же расслабленно сидел с закрытыми глазами. И задерживать их каким-то образом явно пока не стремился…

…

Вот и сейчас южанин точно так же сразу расслабленно облокотился на верхний ряд парт, будто бы потеряв ко мне всякий интерес. И прикрыл глаза, словно ещё не расстался с утренней сонливостью.

Свободные места в аудитории ещё оставались как раз рядом с ним — будто бы собравшиеся здесь наследнички чуяли, что именно теперь скрывается за спокойным взглядом этих тёмных глаз. Хотя, наверное, у Фродрика здесь и до этого было немного друзей…

Но, к счастью, кроме этого ряда, пустоты на сиденьях бросались в глаза рядом с ещё одним человеком.

— Туда? — Я указал Таисье на места рядом с Сатоши.

— Да мне пофиг… — Девчонка пожала плечами и первой запрыгала передо мной по ступенькам, взметая края клетчатой юбчонки. Добежав до нужного ряда, она уселась рядом с джиппонцем, задрав вверх голые коленки. — Доброе утро, Сатоши!

Тот лишь мельком покосился на девчонку, продолжив сидеть в ожидании начала занятия всё с тем же сохранением идеальной осанки. Пожалуй, из всех моих новых знакомых, этот парень больше всего был похож на настоящего аристо. По крайней мере, такого, какими я их себе всегда представлял до попадания в эти стены.

— Спасибо за портал, кстати! — Добавила Таисья уже заметно тише.

На это джиппонец всё-таки отреагировал более бурно: даже слегка повернул в нашу сторону голову при лёгком ответном кивке. И сопроводил моё приземление на лавку внимательным взглядом.

— Я, кстати, сделал то, что должен… — Шепнул я, устроившись на скамье рядом с княгиней. — Только вопросов теперь лишь прибавилось.

Это заинтересовало моего соседа ещё больше. И, кажется, он даже хотел что-то сказать. Но тут в высокие двойные двери вошёл Ректор. И лёгкий шумок, распространявшийся по всем рядам, хоть и не сразу, но почтительно затих.

— Доброе утро, судари и сударыни! — Аккуратный седовласый конторщик учтиво, но легко поклонился. И быстро прошёл к небольшой кафедру у широкой доски. — Рад видеть, что на моём занятии, как обычно, почти нет свободных мест!

Поблескивая стёклышками пенсне, он оглядел аудиторию. И, задержав глаза на свободном пространстве вокруг Фродрика, слегка нахмурился…

Но тут же вновь заговорил бодрым, хорошо поставленным баритоном:

— Преподавателю всегда приятно видеть, что, даже не смотря на ранний час, студенты желают приобщиться к тем знаниям, которые он может им дать. — Ректор вновь окинул взглядом весь зал и почему-то коротко покосился на вход. — Однако, сегодня у нас будет не вполне обычное занятие. Для начала я должен опровергнуть те слухи, которые упрямо ходят по ликеуму уже не первый день…

Мастерская интрига заставила аудиторию притихнуть на все сто процентов.

Убедившись в достигнутом эффекте, Ректор мягко улыбнулся:

— Не смотря на некоторые… кхм… инциденты… — Конторщик сверкнул пенсне в мою сторону. — Я с удовольствием ставлю вас, господа, в известность о том, что торжественный бал по случаю Дня Единства всё-таки состоится…

— Ура-а-а-а!!!

Судя по воплям, взлетевшим до потолка огромного зала, это была хорошая новость. Подчёркнуто равнодушным к ней остался только Сатоши.

Даже Таисья вдруг заулыбалась во все зубы. И состроила деланное равнодушие только тогда, когда поймала мой взгляд:

— Подумаешь… Я и так знала, что всё норм будет.

— Господа, господа! — Не сразу, но Ректору всё-таки удалось добиться от аудитории прежнего внимания. Особенно после следующих слов. — Это ещё не все хорошие новости, господа!

Заинтригованные господа вновь обратились в слух. И конторщик опять довольно улыбнулся:

— Но для начала у меня к вам небольшой вопрос… Всё-таки мы на уроке истории… — Конторщик почтительно оглянулся на один из бородатых бюстов, украшавших периметр учебного зала. — Кто-нибудь из вас, господа, может поведать всем остальным о том, что именно вся Империя празднует каждый год седьмого ноября?

Вопросительно посверкав стёклами по всем рядам, Ректор остановил взгляд на поднятой смуглой руке:

— Прошу, Фродрик Петрович!

Южанин не торопясь поднялся. И, прежде чем столь же неторопливо заговорить, оглянулся на всех остальных с лёгким высокомерием во взгляде:

— В одна тысяча чшестьсот двенадцатом году, от рождения… — Тут парень помедлил и слегка поморщился, словно увидел у себя на столе слизня. — От рождения Кая Улиса Квазара… Этот день ознаменовался взятием кремля Старой столицы… Полной и безоговорочшной капитуляцией презренных мятежников… А так же подлых западных интервентов, пытавшихся посадить на вечшный престол самозванца…

Сделав ещё паузу, Фродрик продолжал презрительно морщиться. И, прежде чем продолжить, вновь оглядел другие ряды:

— В этот же день между великими родами была заключшена Уния Семерых. И восстановлена власть династии Квазаровичшей. В вечном союзе с Унией… В чшесть цветов герба династии этот день также неофициально называют бордовым днём календаря…

— Прекрасно, Фродрик Петрович! Благодарю вас! — Ректор чуть поклонился после ответа. — Уверен, что вы так же легко сможете нам напомнить фамилии всех великих Боярских родов. Прошу!

— Могу, конечшно… — Южанин процедил эти слова сквозь сжатые зубы. И начал перечисление с таким же нескрываемым презрением. Которое, однако, кроме меня, похоже, никто не замечал. — Мстиславские… Воротынские… Голицины… Оболенские… Романовы… Шереметевы… И Лыковы…

Эти фамилии, которые Фродрик ронял так, словно его слегка подташнивало, были известны даже мне. Боярские рода. Самые богатые и самые влиятельные люди в империи. После самого Императора, конечно… Хотя бы малейшая причастность к их делам означала даже не золотой билет в жизнь. А, скорее, брильянтовый.

А уже если кому-то из этих барчуков вдруг удастся с ними породниться… Наверное, это для них тоже самое, что для Тумира «джек-пот» в той лотерее, в которую он упрямо играл каждую неделю даже на последние кредиты. Не смотря на моё ворчание про то, что это такой общеимперский налог на глупость.

— Браво, барон! — Ректор вновь слегка поклонился ученику. И обратился к остальной аудитории. — В свою очередь рад вам сообщить, господа, что в этом году нас почтут присутствием представители всех перечисленных почтенных семейств…

Повторная бурная реакция аудитории подтвердила мои соображения насчёт этой барской лотереи. Похоже, что эта новость радовала собравшуюся молодёжь даже больше, чем сам факт предстоящего торжества. Опять-таки всех, кроме Сатоши и Таисьи.

— Пф-ф… — Девчонка лишь дёрнула плечом и сморщила губки.

А когда Фродрик попытался сесть обратно, преподаватель вдруг резко поднял руку в останавливающем жесте. — Но это ещё не все знаменательные события Бордового дня… Барон, не напомните ли нам, что ещё произошло в эту дату, кроме восстановления династии и заключения унии? Какое ещё событие послужило вечному и незыблемому правлению его Императорского Величества?

И этот вопрос неожиданно поставил парня в тупик. Или, судя по тому, как он нахмурился, говорить об этом событии ему было ещё противнее, чем перечислять боярские рода.

И Ректор быстро пришёл ему на помощь:

— Впрочем, вы уже заработал отличную оценку, сударь! Покорнейше прошу присаживаться! — Очередной поклон продолжился загадочным взглядом в сторону двойных дверей. — Ведь подробнее об этом событии… А заодно и о мерах безопасности, предпринятых в связи с предстоящим торжеством… Нам поведает непосредственный представитель той самой службы, которая была учреждена в Бордовый день…. — Конторщик отступил от кафедры и поманил кого-то из-за дверей. — Прошу вас, сударь!

И когда в дверном проёме возник плечистый силуэт в чёрном пальто, я услышал знакомый негромкий, но глубокий голос:

— Доброе утро, господа. — После лёгкого поклона, Ромул цепко оглядел зал. И, скользнув глазами мимо меня, улыбнулся и зашагал к кафедре.

Глава 2

Человеческие слова

Как только опричник занял место за кафедрой и представился, я сразу вспомнил вчерашний разговор с ворожеей-целительницей…

…

— Вот. — Ульяна положила перед нами на стол пару таблеток из шкафчика и разлила кипячёную воду в два стаканчика. — Это поможет поскорее справиться с последствиями трансфера. Понизит давление, уменьшит тошноту, утолит боль.

— Пасиб… — Таисья тут же закинулась предложенным колесом и запила. — Уф… А то мы до тебя еле дошли… Почему-то после практики по истории такого не бывает…

— К таким путешествиям нужно гораздо тщательнее готовиться. — Целительница с укором покачала головой, глядя на юную княгиню, растянувшуюся на больничной койке. — Это же не игрушки. И речь не только о головной боли и о том, что ты и так только что выписалась. Проход в другие миры может сработать в обе стороны…

С этими словами ворожея строго глянула уже на меня. И хмурилась так до тех пор, пока я тоже не принял её лекарство. Чует что-то?

Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления…

— Мы учтём на будущее. Давай пока к этому вернёмся. — Я придвинул к медичке листок, на котором успел написать расшифровку записи с диктофона, пока она осматривала свою пациентку и искала таблетки.

— А может это вообще просто бред какой-то? — Таисья приподнялась, вытянула шею и заглянула в листок. — Там этой Ханге вообще-то крепко досталось. Мало ли, что после такого померещится…

— Она всё это говорила не своим голосом, да? — Ульяна на секунду вчиталась в текст, продолжая хмуриться. И тут же снова строго глянула на меня. — Скорее всего, даже несколькими голосами одновременно, да?

— Да… — Я кивнул и тут же выдвинул возникшую версию. — Это как раз из-за того, что проход работает в обе стороны?

— Вроде того…

— А можешь про это подробнее рассказать? Как вообще у вас… Ну, то есть… У ворожей… Как у вас получается пророчествовать? Это же происходит как-то случайно, да?

— И да и нет… Но сначала ответь мне, Гор… — Ульяна, похоже, уже совсем привыкла к тому, что с нами можно не соблюдать обязательные для прочей челяди расшаркивания. — Для чего тебе нужны эти знания?

Знания приносят страх…

— Да чего ты пристала! — Фыркнула Таисья. Одновременно с тем, как воспоминание о потусторонних словах ожило в моей голове. — Можешь помочь или нет?

— Подожди! — Ульяна вновь проявила несвойственную ей твёрдость. Да ещё и с таким металлом в голосе, что дерзкая княгиня даже немного опешила. — Знания дают силу. Пусть Гор ответит, для чего хочет её использовать…

Повисла тишина, из-за которой даже юный помощник медички отвлёкся от своей игры в мобилке, с помощью которой учился чтению и счёту. Параллельно с этим он время от времени аппетитно хрустел большим сочным яблоком. И теперь, подняв на нас вопросительный взгляд, он неловко съёжился, почувствовав общее напряжение. И, приоткрыв набитый яблоком рот, перестал хрумкать.

Ладно. Она уже не раз мне помогала. И не только мне…

— У меня есть брат. — Я кивнул в сторону Ежика. — Чуть младше него.

— Разве у Всеслава Шубского есть ещё сы… — Ульяна продолжила недоверчиво хмуриться.

— Не у Шубского. — Я отмахнулся от её удивлённого недоумения. — Для твоей же безопасности, в подробности вдаваться не будем. Главное то, что он и я оказались в лапах одной… кхм… организации. Очень влиятельной. А этот текст… — Я кивнул на бумажку. — Это текст, на данный момент, мой единственный способ обрести хоть какое-то ответное влияние на них.

— А эта… Организация… — Ворожея пытливо всматривалась мне прямо в глаза, тщательно подбирая каждое слово. — Она как-то хочет использовать твои… Твои связи… По ту сторону завесы?

— Именно. Только я не знаю, для чего именно. Так что не спрашивай. Знаю только то, что от них так просто не убежать. Поэтому другого выхода у меня нет.

— А ещё есть те, кто просто хочет его за это прихлопнуть! — В разговор вдруг вмешалась Таисья. — А я теперь хочу прихлопнуть их! И эта сказка может к ним привести! Так что давай, заканчивай мудрить! Есть в этих котах и крысах хоть какой-то смысл?

— Конечно, есть… — Ульяна опустила глаза обратно в текст и тяжело вздохнула. — Просто иногда мы не можем разглядеть даже то, что находится прямо перед нами…

— Поэтому мы к тебе и пришли! — От нетерпения девчонка поднялась с койки и заёрзала на месте. — Только давай хотя бы ты без всяких там прибауток! Попроще как-нибудь! Человеческими словами расскажи!

Ворожея, наконец, перестала хмуриться. И даже слегка улыбнулась:

— Хорошо. Я постараюсь объяснить человеческими словами… Вы же уже знаете про то, как на практике по истории преподаватель выбирает мир среди множества параллельных временных линий?

— Примерно. — Активно закивала девчонка. Ей явно становилось лучше. — Типа там всё как у нас, но немного не так. И время медленнее идёт.

Ульяна продолжала мягко улыбаться:

— И если так, то, значит, в нашем мире оно, относительно них, идёт немного быстрее…

— Хм… Ну да, логично. И что?

— А значит, среди множества вариантов есть и другие миры, в которых время идёт немного быстрее, чем в нашем потоке.

Осознав услышанный факт, Таисья широко раскрыла глаза:

— То есть можно всё-таки как-то и в будущее заглянуть⁈ Длинноруковы, оказывается, и так тоже могут⁈

— Никто не может. — Покачала головой целительница.

— Ну в прошлое же они как-то залезать умеют! Какая принципиальная разница?

Ульяна на пару секунд задумалась. И когда она огляделась, видимо, подбирая подходящую аналогию, её взгляд упал на смарт в руках Ежика.

Юный помощник в это время снова с головой ушёл в свою игру, отхватив от яблока очередной добрый укус. В этой игре, насколько я понял, чтобы заработать очки, нужно было подставлять правильные буквы к пропускам в разных словах.

— Это примерно как пытаться подобрать пароль простым перебором. — Ворожея кивнула на пацана. — Если ты знаешь хотя бы часть символов или диапазон, из которого их нужно выбрать, то такой подбор займёт гораздо меньше времени, чем тогда, когда тебе совсем ничего неизвестно. Особенно, если у тебя под рукой есть мощный анализатор потоков. Ведь о прошлом мы знаем хоть что-то. А вот будущее — сплошные пробелы. И бесконечные диапазоны. Тут не поможет даже анализатор размером со вселенную.

— И как же вы тогда туда заглядываете?

— Если ты имеешь в виду других ворожей, то мы никуда не заглядываем. — Медичка вновь стала серьёзной. И вновь пристально посмотрела на меня. — Нам показывают…

— Поэтому ты считаешь, что в этом всё-таки есть смысл. — Я указал на текст. — Потому что Ханга говорила голосами тех, кто… Показывал?

Ульяна кивнула и опустила глаза на бумажку:

— Но, как я и говорила, иногда мы не можем разглядеть даже то, что находится прямо перед нами. Наше сознание просто на это неспособно.

— Как так? — Наморщила лоб Таисья.

— Это потому, что оно появилось и развилось, свободно перемещаясь только в трёх измерениях. А те… — Ворожея помедлила. — Те, кто показывает нам возможное будущее… Эти существа свободно живут во всех четырёх.

У нас в запасе вечность…

— Чего-то я всё равно не совсем понимаю… — Продолжила морщиться девчонка.

В поисках идеи для дальнейшего объяснения Ульяна снова оглянулась на малолетнего помощника. Который, тем временем, уже почти превратил круглый фрукт в огрызок:

— Представь, как выглядело бы яблоко, если бы мы видели только два его измерения из трёх. Длину и высоту. Без ширины.

— Э-э-э… — Юная княгиня почесала лохматый затылок.

— Как выглядит тень яблока на стене?

— Как неровный круг?

— Именно. — Улыбнулась ворожея. — И этот неровный круг действительно похож на яблоко. Но именно что только похож. Ведь на самом деле оно выглядит совсем иначе.

— Угу…

— Вот и получается, что мы в этих картинах видим что-то своё. Лишь в трёх измерениях. Лишь как умеем. Что-то похожее. Но на самом деле это может выглядеть совсем иначе…

— Так… — Таисья напряжённо потёрла лоб. — У меня опять голова болеть начинает… Значит, все эти коты действительно могут быть всем, чем угодно? Ведь на стене одинаково может выглядеть итень от яблока и от какой-нибудь ручной гранаты…

— Поэтому пророчества ворожей часто кажутся такими неоднозначными. — Опять закивала Ульяна. — Но как и в случае с подбором пароля, в их трактовке нам могут помочь знания о прошлом. — Целительница кивнула на бумажку. — О том, что из этого уже произошло.

— А из этого что-то разве уже произошло? — Юная волчица снова вытянула шею и вгляделась в текст.

— Судя по тому, что мне только что поведал Гор… И по тому, что я знаю сама… — Ульяна хитро глянула на меня. — Мышь уже попала в клетку. А кот, в это время, танцевал с волками — как тут и написано…

— То есть… — Таисья тоже глянула на меня. — Мышь — это твой братик, что ли?

Я кивнул:

— И с волками я тут танцую вот уже несколько дней…

И дело ведь не в твоей фамилии… Тот, кто показывал Ханге будущее, точно знал о том, как я отношусь ко всему твоему сословию…

— Х-хе! — Зубастая улыбка тут же растянулась до ушей. — И правда! — Девчонка тут же придвинулась обратно к столу. — А что там дальше⁈

— Цветок сожрёт голубую кровь… И чёрный снег похоронит звезду… — Прочла Ульяна и вдруг помрачнела. — Тут я, кажется, тоже узнаю кое-что из произошедшего…

— А я вот чего-то нет… — Нахмурилась Таисья. — Что это за цветок, который пьёт кровь?

— Кровь пьёт не цветок. Но он действительно сожрал того, про кого ходят такие слухи. — Я указал на карман толстовки, в котором девчонка до сих пор прятала ампулу из-под «адской розы». — И у него, как и у тебя, кровь действительно «голубая».

— Так это про Кривошеина, что ли⁈ Про то, как ты ему тут яд вколол⁈ — Девчонка перевела взгляд с меня на ворожею. Судя по её лицу, она предполагала точно такую же трактовку. — Ладно… Кстати! Смотри, что мы нашли!

Выудив из кармана ампула, Таисья положила её на стол перед целительницей.

— Это из-под яда? — Та явно легко понимала все надписи на этикетке. — Знакомый шрифт…

— Ага! В библиотеке нашли, представляешь! — Таисья тут же махнула рукой, едва Ульяна открыла рот. — Но этот сморчок книжный тут ни при чём, это я уже выяснила. Он даже не знал, что эта стекляшка у него прямо под носом лежала. Кто-то хотел его подставить, похоже…

— Нужно… Нужно же тогда срочно сообщить… — Ворожея озадачено захлопала ресницами. — Если не Пушкарю, то Ректору?

— Не-е-е… Он у нас пока ещё под подозрением!

— Под подозрением⁈ — Ульяна продолжала непонимающе хлопать глазами.

— Да, потом объясню! — Отмахнулась девчонка и вновь придвинулась к тексту. — Может, кстати, тут как раз ответ есть… Вот эти похороны звезды тогда что значат? Чёго-то ничего такого не припоминаю… Даже похожего… Кто-то из певцов или актёров недавно под лавину попал?

Ульяна в ответ лишь развела руки в стороны и пожала плечами, продолжая недоумевать. И я взял слово:

— Ты не припоминаешь, потому что тогда тоже была без сознания…

— В смысле⁈

— Тварь из-за завесы. Она как будто была сплетена из чёрного инея… Из таких… Тонких чёрточек и иголок, как морозные узоры на стекле. Пушкарь уничтожил её, как-то взорвав внутри этого инея свой искусственный глаз…

— Это не глаз. — Покачала головой медичка. — Это аккумулятор энергии Завесы.

Вы и такое умеете⁈

Мне стоило немалых усилий, чтобы не спросить это вслух…

Но ворожея, конечно же, заметила моё удивление. И пояснила сама:

— Род Мстиславких владеет их производством. Как и всех прочих боевых имплантов, которые от этой энергии работают…

Вот значит, почему они такие влиятельные… Интересно, что у других бояр в активе, раз они могут иметь с ними дело на равных…

— А вот кстати! — Таисья пихнула меня локтем в бок. — Тот лысый тоже ведь носит боевые импланты! Про негу тут есть что-нибудь? У него же тогда тоже должна быть такая «звезда». Аккумулятор, в смысле…

Ульяна прочла следующую строку:

— Горы будут сражаться с восходом, но вместе умрут от ярости…

— Чёго-то вообще бред какой-то… — Нахмурила лоб девчонка. — Горы сражаются…

Ульяна снова немного помрачнела, глянув в сторону:

— Так говорили про Зекистан… Когда там поднялось восстание…

— А восход на востоке… — Я тут же припомнил то, как Меченый узнал часть пророчества, глядя на бойню в подворотне. — В Джиппонии…

— Зекистан будет воевать с Джиппонией? — Таисья помотала головой. — Я ж говорю — бред!

— Или зекистанцы с джиппонцами. И вместе умрут от ярости…

Конечно тут речь не о жителях гор. А о ветеранах Третьей Зекистанской. Которыми, как и Ратмир Боровик, очевидно, были те двое парней вместе с ним… Которые умерли от моей ярости…

В отличие от юной княгини ворожея, похоже, увидела то, что я всё-таки смог трактовать эту строку. Но заметила она и то, что я не спешу делиться своими догадками. Её явно больше заинтересовало то, с каким выражением на лице я вчитался в следующие слова на бумажке.

«Один вместит четырёх и его пожрёт белый зверь»…

— Гор?

— Да? — Я поднял взгляд от текста.

— Голоса, которые ты слышишь за завесой… — Ульяна пристально смотрела мне в глаза. — Их сколько? Четыре?

— Да…

— И сейчас они… — Кажется, в глазах ворожеи мелькнул страх. — Не с нами?

— Нет…

Таисья в это время придвинула текст к себе:

— Наверное, то, что идёт дальше, ещё с тобой не случилось, раз тут совсем непонятно… И где-то тут нужно искать след этого лысого… — Подняв на нас взгляд, она наконец-то заметила нашу игру в гляделки. — Вы чего? Что-то всё-таки узнаёте?

— Узнаём… — Я отвёл глаза от Ульяны. — И здесь действительно есть след этого лысого…

— Где⁈ — Таисья снова вчиталась в текст. — Думаешь, «белый зверь» — это про него?

— Нет. Про него — это, похоже, «брошенный воин». Он же официально пропал без вести, помнишь?

— Брошенный воин примет помощь, семь крыс погибнут и кровавое солнце взойдёт… — Прочла девчонка вслух. — «Примет помощь»? От кого?

— От меня.

— От тебя⁈

— Потому что мне, похоже, нужна помощь от него.

— Чего-о⁈

— Он наверняка знает, как правильно трактовать оставшиеся строки.

— К-как… Почему… — Теперь Таисья недоумевающе захлопала ресницами. — С чего ты взял?

— Об этом позже. Сейчас нужно узнать о нём как можно больше. От вашего дяди.

— Ну это как только Тиг от Соньки отделается… Я с ним плохо знакома…

— И ещё от Пушкаря.

— Пушкарь-то тут при чём⁈

— Ты тогда тоже была без сознания…

— Да тебя послушать — я как будто всё время в отрубе была!

— И тем не менее, он его узнал тогда, в кампусе… — Я подтянул бумажку с текстом к себе. — Может тогда и поймём, что это за семь крыс и кровавое солнце, про которые говорится тут дальше…

— А про низложителя и его багровый щит тебе типа уже понятно?

…

— Доброе утро, судари и сударыни. — Опричник белозубо улыбнулся аудитории, словно кинозвезда. Никогда бы не подумал, что он так умеет. — Для начала позвольте ответить на тот вопрос, который я невольно услышал, пока ожидал за дверями…

С этими словами Ромул полез во внутренний карман пальто.

— В ту приснопамятную дату, когда Империя получила, по меткому выражению одного историка, «второе дыхание», было создано то учреждение, которое я имею честь представлять здесь и сейчас… — Достав из кармана бумажник, Ромул принялся его неторопливо разворачивать. — Седьмое отделение. Или, как говорили в обсуждаемые вами времена, «Седьмой Приказ его Императорского Величества»…

Щёлкнув прищепкой, опричник отложил бумажник. И продемонстрировал аудитории бордовый значок в форме щита с серебряной семёркой в центре…

Глава 3

Гости званые и незваные

Что ж, чёрный, ты вовремя. Интересно, есть ли у тебя какой-то метод против этих «четырёх в одном»? Если другим я это групповое инкогнито пока раскрывать опасаюсь, то тебя-то мне уж точно не жалко…

Но пока послушаем, что ты тут решил рассказать этим барчукам про предстоящий светский раут…

— Заранее прошу извинить, но, как вы понимаете, господа, род моих занятий не предполагает имён. Поэтому для вас я останусь просто агентом. — Представляясь, Ромул постоянно поддерживал зрительный контакт с аудиторией. Но, скользя взглядом по рядам, ни на миг не задерживал его ни на одном лице в отдельности.

А слушатели, в свою очередь, реагировали на его появление очень по-разному. Кто-то, точно так же, как и Таисья, скривили недовольные физиономии. Словно за кафедрой сейчас расположился не подчёркнуто аккуратный слуга государя, а какой-то опустившийся бездомный, плюющий на пол осколки последних зубов. Возможно, это было следствием того, что «семёрка», как я слышал, имела право ластать любого без каких либо судебных ордеров. В том числе и вот таких благородных господ.

Ведь, наверное, именно это вы ненавидите больше всего, барчуки… Когда ваша сила и власть не только вдруг натыкается на другую, посильнее. Но при этом вы ещё и не в состоянии даже попробовать посоревноваться с этой силой за место под солнцем. И проигрываете просто по факту того, что вдруг привлекли её внимание.

Как в одном стишке, который я вычитал где-то в старых книгах мамы, матёрый волчара объяснял ягнёнку, перед тем, как его сожрать: «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…»

А вот такие, как я, живут так почти всё время…

Небольшая часть студентов взирала на Ромула без какой либо особой эмоции. Лишь сонно уложив лицо на руку. Наверное, ваши родственнички ещё не сталкивались с этим паровым катком его Императорского Величества. Ничего, всё ещё у вас впереди… Когда-нибудь вы положите глаз на женщину, мужчину или бизнес, на которые уже поднял лапу кто-то из бояр или прочих особ, приближённых к Императору. И если у вас не хватит ума отойти с его дороги, то ждите к своему порогу чёрный транспорт без номеров. Чьи пассажиры будут очень хотеть провести с вами беседу по теме государственной безопасности. Ведь найти для этого повод для них — раз плюнуть. Как любит повторять Ашмед, оправдывая свои тёмные делишки — каждого взрослого гражданина можно прямо сейчас без суда посадить лет на пять-семь. И в глубине души тот будет сам точно знать — за что именно. Уверен, у вас, благородные, дела обстоят не лучше…

Но некоторые студенты смотрели на агента даже с некоторым интересом. Девчонки, конечно… Что ж, Ромул действительно видный парень. По крайней мере, дамочки таких любят. И благородные, видимо, тоже. Ведь даже если бы он был кривой, плешивый и беззубый, ореол власти и вседозволенности от этого никуда бы не исчез. У чёрных он горит поярче иных аристо.

Плюс, его занятие, как-никак, сопряжено с реальным риском. Иногда ведь опричники и правда имеют дело со своими «партнёрами» по различным международным процессам. И если он при этом всё ещё остаётся жив и делает карьеру — то, значит, что-то особенное в нём всё-таки точно есть.

По этой же причине дамочки часто влюбляются в уголовников — какими бы подонками те ни были в реальности. Ведь жизнь уркагана — вообще сплошной риск, возведённый в смысл существования. Этой простой житейской мудрости меня тоже Ашмед научил. На многочисленных примерах тех дурищ, которые то и дело путались с его хваткими и горячими бородачами, себе на горе.

Да и к тому же опричник сейчас просто источал приветливость и обаяние. И был совсем не похож на того подчёркнуто равнодушного робота, с которым я обычно имел дело до этого момента:

— Как уже сообщил многоуважаемый Ректор, седьмого числа к вам действительно приедут очень высокопоставленные гости. — На волнение аудитории Ромул снова отреагировал улыбкой кинозвезды. — Предвосхищая возможные вопросы — точный список я сейчас озвучить не могу. Но смею утверждать, что своим присутствием вас почтут представители всех семи боярских родов. В том числе и те члены семей, кто ещё, так сказать… Не определился со своим спутником жизни. Думаю, вы и сами можете частично догадаться о том, кого я имею в виду, господа…

— На смотрины, короче, кого-то привезут. — Проворчала рядом со мной Таисья. — Бояре тоже, небось, никак женишков не найдут своим дочурам…

А ведь теперь и она не отделается от такого «женишка». Даже брат не отпугнёт от неё их дальнего родича с севера, которого, как я слышал, тоже привезут сюда на это торжество.

Ромул, тем временем продолжал очаровывать женскую часть аудитории своим глубоким баритоном:

— Уверен, что все собравшиеся здесь благородные господа и дамы прекрасно владеют манерами, соблюдение коих является благодетелью любого настоящего аристо. И я здесь не для того, чтобы учить вас этикету. Хотя слышал, что иногда ликеумные вечеринки могут выйти из-под контроля…

На этих словах опричник скользнул взглядом по моему ряду. А по остальным пролетел тихий смешок. И, судя по тому, как Ректор смущённо поправил пенсне, видимо, опричник был прав. Иногда эти барчуки тоже, похоже, могут отжечь не по-детски…

— Но только в хорошем смысле, конечно… — Над кафедрой снова сверкнула обворожительная улыбка, вызвавшая где-то на галёрке пару томных вздохов. — Однако на пару моментов я всё-таки обращу ваше дополнительное внимание. Как минимум, это будет полезно для тех из вас, у кого встреча на таком уровне состоится впервые…

И снова взгляд тёмных глаз скользнул мимо нас с Таисьей и Сатоши. Меня имеет в виду? Или их?

Когда я мельком посмотрел на джиппонца, то заметил, как напряглись мышцы его лица. Да он сейчас себе зубы сломает, если сожмёт челюсти чуть сильнее! Похоже, в его семье точно есть пара неприятных историй о встречах с чёрными… Может это имел в виду Ромул, когда говорил, что своего соседа мне точно бояться не стоит?

Опричник, тем временем, продолжил:

— Прежде всего, запомните простое правило, господа. Если вы замечаете рядом с вашим гостем телохранителя — значит, в данный момент гость не настроен на общение. И его лучше не беспокоить. — Улыбка ненадолго сменилась выражением понимающего сочувствия. — Однако, если охраны рядом не видно — значит ваш гость готов к знакомству. Вместе с тем, это не означает, что охраны и на самом деле нет. Просто вы её не видите. Поэтому продолжайте помнить о манерах, дабы избежать неприятных… Как выразился ваш почтенный преподаватель… — Опричник снова с улыбкой глянул на Ректора. — Эксцессов…

Тот снова смущённо блеснул стёклышками. Но продолжил стоять в позе, исполненной достоинства, со скрещенными на груди руками.

— Да там на каждом по-любому амулетов будет — как игрушек на ёлке… — Сбоку снова послышалось ворчание юной волчицы. — Они без трёх оберегов, небось, из дома не выходят… Пальцем не так коснёшься — и на сутки с контузией сляжешь.

Да именно так выглядит следствие народной любви, княгиня. Добро пожаловать в мой мир…

Ромул, тем временем, вдруг состроил кому-то на заднем ряду глазки. Но тут же снова начал расслабленно скользить взглядом по всем рядам, не останавливаясь ни на ком конкретно:

— Помимо этого… Кто-то из ваших гостей и сам может выразить желание к общению первым. В этом случае, наличие охраны поблизости может вас не смущать. К тому же, если ваше общение перейдёт, так сказать, в более тесные рамки… — В этой короткой паузе снова кто-то томно вздохнул. — Вы тоже её не заметите…

— Но подсматривать их няньки за вами всё равно будут… Хе-хе… — Таисья оскалила зубки и тихонько пихнула меня локтем в бок. — Представляешь, если какая-нибудь боярыня на тебя глаз положит? Что тогда делать будешь, а?

— Решать проблемы по мере поступления.

— Ню-ню…

Голос Ромула в это время продолжал зычно перекатываться под сводами учебного зала с великолепной акустикой:

— Те же принципы распространяются и на бальную часть вечера. Видите охрану — гость не хочет танцевать. Не видите — можете смело приглашать. В этом случае всё зависит только от вашего личного обаяния и навыков в хореографическом искусстве…

— Не люблю я эти их балы! — Таисья снова начала тайком делиться своими предпочтениями в светском отдыхе. — Пусть только попробует меня кто-то пригласить… Плевала я на вашу охрану…

— Помимо личной охраны, безопасность мероприятия и ваших гостей будут обеспечивать и мои коллеги — агенты Седьмого Отделения. — Ромул опустил взгляд на бордовый значок, который до сих пор лежал на кафедре. — Их вы будете замечать всегда…

— А их можно будет на танец пригласить? — С галёрки вдруг послышался кокетливый голосок. — Вы же там тоже будете?

— Да, я тоже буду среди агентов, отвечающих за ваше праздничное времяпровождение. — Лучезарная улыбка улетела от кафедры куда-то наверх. — Но, к моему глубокому сожалению, сударыня, на службе мы не танцуем.

— Жаль…

— Кто это там так собачатину любит… — Оглядываясь, Таисья, похоже, не особо волновалась насчёт того, что опричник может её услышать. И когда Ромул после этого спокойно глянул в нашу сторону, было непонятно — отреагировал он на звук или просто на движение.

Ладно. Раз уж мы, вроде как, перешли к вопросам…

Когда моя рука поднялась, тёмные глаза наконец-то остановились точно на мне:

— Да?

Я поднялся и ответил таким же прямым взглядом:

— Слышал, что некоторые… кхм… Некоторые злодеи могут заставить людей делать то, что они сами не хотят. От этого наши гости тоже будут защищены?

Ромул ответил мне спокойной мягкой улыбкой:

— Вы предвосхитили следующий пункт моего доклада, ваше сиятельство! Наверное, это та самая знамениятая сила рода Шубских. От проницательности которых, как говорят, ничего невозможно утаить… Ни звериный след… — Взгляд тёмных глаз на миг упал в строну Таисьи. — Ни человеческие секреты… — Ромул тут же коротко глянул вправо от меня на Сатоши. — Можете не беспокоиться, князь. Любое несанкционированное использование силы или амулетов на время мероприятия — под строжайшим запретом. Как под номинальным, так и фактическим. — Опричник снова обратился в пространство аудитории. — Ещё вопросы?

— Да. — Я остался стоять. — Ещё я слышал, что человек может… Ну… Как бы сам собой не владеть. Если его заранее обработали… — Я продолжал смотреть прямо в глаза опричника. — Не то, что там у него в заложники кого-то взяли или шантажируют чем-то… А как бы он сам не свой внутри… Не своим умом действует… — На этих словах я нашёл взглядом Фродрика. — Вот против такого фокуса у вас есть средства?

Смуглый южанин даже не покосился в мою сторону в ответ. Сейчас он был как раз из тех студентов, что скучающе лежали щекой на руке. И, казалось, вот-вот уснёт…

По спокойному лицу Ромула тоже не было видно, понял ли он намёк. Но за моим взглядом он всё-таки проследил. И тут же вернул глаза обратно на меня:

— Разумеется, ваше сиятельство. В арсенале Седьмого Отделения есть средства против любого подобного, как вы изволили выразиться, фокуса… Можете не беспокоиться. — Опричник вновь обратился к аудитории. — Есть ли ещё срочные вопросы, господа? Или я могу перейти к завершающей части моего докла…

— Ещчо есть.

Под сводами зала голос Фродрика прозвучал необычно гулко. Почти как тот самый басовитый рык из-за завесы…

— Слушаю, сударь. — Опричник продолжал сохранять спокойствие и всем своим видом проявлять искренний интерес к будущему вопросу.

Южанин продолжал сидеть на лавке, лениво разглядывая агента с таким выражением на лице, словно изучал экземпляр из какой-то коллекции дохлых насекомых. Причём, не самый приятный.

Но голос его звучал всё так же необычно гулко:

— Насчщот предстоящчего мероприятия ходили слухи не только о визите представителей боярских родов… Говорят, что в этом году ликеум почщтит присутствием даже кто-то из рода Квазаровичей? — Брезгливый взгляд Фродрика ни на миг не отвлекался от лица Ромула. — Так ли это?

По рядам тут же пролетел уже не чуть слышный шепоток, а бурный гомон. Возможный визит представителя правящей династии явно вызвал гораздо больший ажиотаж, чем новость о гостях из семи боярских родов.

Опричник, в свою очередь оставался спокоен. Но теперь, пока волнение слушателей не улеглось, он цепко разглядывал собеседника, точно также ни на миг не отводя от него глаз:

— Возможно для вас это новость, ваше благородие… Но любая информация о текущем или будущем местоположении членов императорской семьи, а так же о маршрутах их передвижения, является государственной тайной. В связи с чем я вынужден констатировать лишь тот факт, что в данный момент не могу ни опровергнуть эти слухи, ни подтвердить. — Ромул на миг покосился на меня — как мне показалось, с вопросом. Но тут же вновь начал расслаблено скользить взглядом во всей аудитории. — Однако, если особа императорской фамилии решит почтить нас своим присутствием, вы все узнаете об этом в первые же секунды после начала торжества. И те правила, о которых я вам уже поведал, господа, само собой, распространяются и на представителя рода Квазаровичей.

— Ну на живого Квазаровича и я бы, пожалуй, посмотрела… — Послышалось слева от меня. — Хотя если они все такие же лысые чибисы, как и Кай Улис…

Гулкий скрип тяжёлых петель входных дверей прервал задумчивые соображения моей подруги. И остановил все остальные шепотки на рядах аудитории. Всё внимание студентов, Ректора и докладчика в чёрном привлекло это бесцеремонное вторжение…

— Всем оставаться на своих местах! — Вместе с этим властным голосом через порог тут же грохнуло несколько пар тяжёлых ботинок. И, разбежавшись по сторонам от двери, группа людей в серой форме клацнула затворами автоматов. Немедленно взяв на прицел и студентов и пару застывших госслужащих.

— Простите, судари… — Из-за широких спин одетых в серое бойцов робко выглянул какой-то молодой человек, одетый в стандартную бордовую жилетку ликеумной челяди. — Но я не смог их остановить… У них ордер… И пропуски Унии…

— Всё в порядке, Валдиш. — Ректор сверкнул стёклами пенсне на помощника ключника мимо бесцеремонных визитёров. — Ты можешь быть свободен… — Конторщик сделал шаг в сторону незваных гостей. — Судари, потрудитесь…

— Стоять!!! — Рявкнул на преподавателя самый здоровый жандарм. И тут же вытянул из кобуры пистолет, направив дуло на старика. — Я сказал, всем оставаться на местах!

— Представьтесь по форме, лейтенант. — В повисшей тишине послышался низкий голос Ромула.

— А ты кто та… — Дуло переместилось на опричника. Но, проследив за взглядом тёмных глаз, жандарм наткнулся на значок, лежащий на кафедре. И брезгливо поморщил мясистый нос. — А… Расслабься, чёрный. Не твоя юрисдикция. Щас…

С этими словами жандарм всё-таки опустил оружие. И полез свободной рукой в нагрудный карман формы.

— Вы уверены, лейтенант? — Тон голоса опричника стал ещё более угрюмым. И, кажется, в тёмных глазах я заметил знакомые огненные искорки.

— Уверен, чёрный… — Жандарм шмыгнул, сглотнул, прочистил горло и, развернув вытащенный лист бумаги стволом пистолета, принялся громко зачитывать его текст на всю аудиторию. — Именем министерства юстиции его Императорского Величества… Евгорий Все… Все-сла-во-вич Шубский-При… Приаральский… Арестован по подозрению в совершении убийства первой степени!

Подняв взгляд красноватых глаз от бумажки на ряды студентов, лейтенант жандармерии двинул в воздухе стволом оружия в их сторону:

— Встать! Шубский-Приаральский! Встать! Ты арестован!

Глава 4

Нет худа без добра

Даже если бы я хотел прятаться или отмалчиваться — смысла бы в этом не было никакого. Даже такой дуб, как этот жандарм, тут же нашёл меня среди всех остальных. Ведь, как только прозвучало это фальшивое имя, на меня тут же устремились десятки удивлённых взглядов.

— Взять! — Ствол пистолета указал на меня, кактолько цель стала очевидна старшему жандарму. И пара вооружённых бойцов немедленно двинулась к проходу между рядами длинных парт.

— Но ты же не Шуб… — Таисья прикусила язык, как только поняла, что всё внимание аудитории сейчас приковано к моей персоне. И прошептала уже чуть слышно. — И когда ты только всё успеваешь…

— Минуту! — Требовательный голос Ректора загремел хорошо поставленным лекторским тоном. Так, что пара жандармов даже немного опешила. — Прежде чем вы дотронетесь до ученика императорского ликеума, я должен убедиться в подлинности вашего документа, сударь!

— А ты чьих будешь?

— Вы имеете четь разговаривать с руководителем данного учебного заведения. — Исполненная достоинства поза Ректора ничуть не изменилась, не смотря на то, что пара стволов теперь была направлена в его сторону.

Судя по всему, на жандармов эта информация не произвела особого впечатления. И конторщик добавил тише и холоднее:

— И если ваши пропуска позволили вам войти в эти стены, то только я в данный момент решаю, когда вы их покинете. И как…

— А-а-а… — Протянул лейтенант. И снова презрительно сморщил нос, подозрительно прищурившись в сторону Ректора. — Преступника укрывать вздумал, конторщик?

Судя по реакции, угрозу он либо не понял, либо не впечатлился. По всему выходило, что за ним стоит кто-то посильнее командира местного опорного пункта жандармерии или судьи, выписавшего ордер. Хотя, Ректор, конечно, всего лишь конторщик, а не аристо… Но, что-то мне подсказывало, что насчёт выхода из ликеума он не блефует.

— Да будет вам известно, молодой человек, что, милостью его Императорского Величества, у нас действует презумпция невиновности. — В голосе старика звенел всё тот же лёд. — Согласно которой любой гражданин Империи может быть назван преступником только после соответствующего решения суда.

— Так вот оно, решение. — Жандарм потряс в воздухе мятой бумажкой. — Чё ещё надо?

— Это решение о предъявлении подозрений и временном аресте, а не вердикт по делу. Предположительно… — Суховатая рука конторщика слегка протянулась в сторону жандарма. — Так вы позволите мне с ним ознакомиться?

— Ну на, бери… — И тот явно не желал её подносить. Лишь продолжал презрительно морщиться.

— С вашего позволения, мэтр… — Ромул слегка поклонился Ректору, шагнул из-за кафедры и выдернул ордер из лапы жандарма с такой скоростью, что тот даже вздрогнул. — Я сейчас сам всё проверю…

— Ёпт… — Серый лейтенант снова вздрогнул, когда опричник коротко заглянул в его глаза, прежде чем углубиться в чтение документа. Но достаточно быстро снова собрался. — Да всё там по форме, чёрный! Мы чё тебе тут, зря приехали, что ли⁈

— Да-с, всё по форме… — Тёмные глаза, в которых уже успела погаснуть чуть заметная искорка, быстро пробежались по тексту. — Но только одна проблемка, лейтенант… Не вижу здесь указания основания для предъявления подозрения…

Так кто ж тебе его так просто прямо в ордере укажет? Уж кому как не тебе знать, чёрн… А-а-а-а…

Глянув на озадаченную морду жандарма, я понял игру опричника. Хоть и не сразу.

— Дык эта… Камеры его в городе засекли и опознали!

— Вот как… — Ромул быстро нашёл меня среди остальных глазами. Но тут же снова продолжил вести опрос будничным тоном, делая вид, что изучает короткий текст на бумажке. — А давно?

— Дык… Позавчера вродь… — Наконец-то до серого лейтенанта, похоже, дошло, что он не обязан раскрывать детали активного следствия. — Да говорю ж, не твоё дело, чёрный! Выписали ордер — значит, есть основания! — Жандарм глянул на застывших подручных, и его пистолет снова качнулся в мою сторону. — Взять!

Тяжёлые ботинки вновь забрякали по ступенькам в мою сторону.

— Минуту! — Своды аудитории вновь огласил зычный голос Ректора. И жандармы опять застыли как по волшебству. — Я обязан знать, куда вы собираетесь отвезти моего воспитанника!

Серый лейтенант снова недовольно поморщился:

— Да куда-куда… В «Шашки», куда ещё…

Судя по ропоту, пролетевшему по рядам, эта информация удивила не только Ректора…

«Шашки» были, наверное, самым известным следственным изолятором в Империи. Мрачные кирпичные силуэты, похожие сверху на логотип таксоморов, возвышались над центральным районом даже сейчас, в век небоскрёбов. Наверное, рядом с ними специально не строили ничего современно-высотного. Хотя, может, просто финансовым воротилам было не очень приятно то и дело замечать из окон своих дорогих контор постоянное напоминание неотвратимости наказания за участие в серых схемах, не одобренных достаточно влиятельным членом благородного сословия. И они старались заложить свои высотки где-нибудь подальше от этого угрюмого места.

И удивительно было не то, что меня собирались отвезти именно в эти казематы. В конце, концов, к этому я был готов почти всю сознательную жизнь. Хотя обычно то, за что меня принимали полицаи, тянуло только на пару суток в местном околотке, от своих криминальных друзей по району я был достаточно хорошо наслышан и о более жёстких вариантах размещения.

Удивительно было то, что туда собирались отвезти Гора Шубского. Ведь, насколько я знал, проштрафившихся аристо никогда не помещают под одну крышу с обычными уголовниками. Как и учебные заведения, спорт-клубы, кабаки, вагоны в поездах — тюрьмы и каталажки у благородных господ тоже свои, отдельные. И если я и не знал ни одной такой «благородной» тюрьмы, то уж точно был уверен в том, что угрюмые «Шашки» в их перечень не входят…

И вместе с этим, судьба не могла подкинуть мне более удачного места для моего предварительного заключения…

— В «Шашки»? — Ромул тоже с удивлением приподнял одну бровь. — Странно… А «Белый лебедь» что, переполнен?

— Да хер его знает! — Пожал плечами жандарм. — Сказано в «Шашки» — значит в «Шашки»!

— А кем сказано? — Опричник снова сделал вид, что пытается найти эту информацию в ордере. — Что-то не вижу…

Но на этот раз серый лейтенант уже так легко не купился:

— Кем надо! Говорю — не твоё дело, чёрный! — И жандарм снова рявкнул в сторону своих подручных. — Ну чё встали⁈ Взять!

Достигнув нужного ряда, бойцы снова замешкались, когда сидевшая с краю Таисья и не подумала уступить им проход:

— Э-э-э…

— Чего-то отбросами потянуло. Тебе не кажется, Гор? — Девчонка продолжала упирать коленки в парту, полулёжа на лавке поперёк прохода. И с ленивым видом отвернулась от жандармов к окнам. — Мусор вывозят, что ли…

— Э-э-э… — Серые бойцы нерешительно переступили с ноги на ногу. — Позвольте, вашество…

Девчонка лишь демонстративно зевнула во весь свой зубастый рот, словно не замечая нависших над ней конвоиров.

— Таисья Тигоновна… — Ректор сверкнул в её сторону стёклышками пенсне. — Я нижайше прошу вас не препятствовать работе этих сударей. — С этими словами конторщик коротко вопросительно глянул на Ромула. И тот чуть заметно кивнул в ответ. — Закон в данный момент на их стороне…

— Да разве ж я кому препятствую… — Девчонка похлопала ресницами с деланным удивлением. И поёрзала, устраиваясь на лавке поудобнее. — Я просто что-то сегодня не выспалась…

— Кхм… — Вдруг утробно крякнул серый лейтенант, нагло заглянув в лицо княгини. — Вообще-то у нас в машине ещё места есть… Препятствие работе сотрудников при исполнении… Чёрный, вы вроде всегда всё наизусть знаете… Не подскажешь, какая это статья по номеру?

— Чего ты там гавкнул⁈ — На сей раз эмоции юной княгини были не поддельными.

Краем взгляда я заметил, как на передней парте напрягся Тиг. Выдвинув квадратную челюсть, он сверлил жандарма угрюмым взглядом, как волк перед прыжком…

— Тая… — Я встал с места и коснулся плеча княгини. — Позволь…

— Ты чего⁈ — Она уставилась на меня с искренним удивлением. — Сиди! Пусть только попробуют меня хоть пальцем тронуть!

Взгляд Тига в нашу сторону лишний раз подтвердил реальность её угроз.

Но вовсе не их с братом возможные проблемы с законом заставили меня попросить её повторно:

— Тая… Дай пройти, пожалуйста. Так надо.

— Да кому надо-то⁈ Правда в тюрьму захотел что ли⁈

Хм… Да она, похоже, действительно за меня переживает.

Но опять-таки, судьба не могла подкинуть мне более удачного места для моего предварительного заключения. Хоть и совсем не случайно…

И я лишь мягко улыбнулся княгине в ответ:

— Нет худа без добра. Говорят, что из окон «Шашек» бывает хороший вид на Чухонский вокзал…

Судя по её резко изменившемуся лицу, дерзкая девчонка всё-таки тоже припомнила информацию, которой вчера с нами поделилась Искра:

— Точно… — Она нашла глазами брата, сидящего ниже. Судя по тому, что он перестал скрипеть зубами, то расслышал мои слова. И аналогично вспомнил выданные нам ориентиры. — Блин… И что же ты туда один… Там же эти… — Она зачем-то оглянулась на застывших в нерешительности жандармов. — Бандиты всякие…

Хотел бы я ответить честно. Что среди уркаганов и гопников буду чувствовать себя куда безопаснее, чем в ваших элитных пенатах…

Но тут слишком много лишних свидетелей. И я лишь снова спокойно ей улыбнулся:

— Бывало и хуже… — Я опять коснулся плеча княгини, указав на проход. — Позволишь?

Пока девчонка всё-таки убирала ноги, меняя полулежачее положение на более вертикальное, краем глаза я заметили множество других взглядов, прикованных сейчас к моей персоне.

Похоже, вот теперь я точно разблокировал все достижения. И ещё не скоро в этих стенах появится кто-то, чья репутация будет более бунтарской, чем у Гора Шубского…

Ладно, вот вам ещё повод для слухов, барчуки несчастные…

— А на чёрной скамье-е-е… — Начал я мурлыкать себе под нос, протискиваясь между партой и юной княгиней. — На ска-амье па-а-дсудимы-ых… Его доченька… — Выйдя в проход, я оглянулся и подмигнул растерянной девчонке. — … Тая-а-а… И какой-то жига-ан…

— Руки! — Один из жандармов снял с пояса наручники. И защёлкнул их на моих запястьях, едва я протянул их к нему. — Вперёд!

Пока я не торопясь спускался вниз, то нашёл глазами ещё одного человека среди глазевших на меня студентов.

Фродрик, в отличие от остальных, делал вид, что ему моя дальнейшая судьба совершенно не интересна. Он лишь опять мягко улыбался, рассеяно глядя по сторонам — совсем как тогда в серверной.

Ладно, «четыре в одном»… Что бы вы там ни задумали, до седьмого числа ещё есть время. И теперь я умею немного больше, чем просто заговаривать зубы следакам или уходить в отрицалово. Да и с правами у Гора Шубского побогаче, чем у безродного дворняги… Вон эти серые меня тоже лишний раз касаться не хотят. А знали бы, кто я на самом деле — уже бы как обычно вчетверо согнули.

И когда меня проводили мимо Ректора, тот лишний раз подтвердил мои мысли насчёт привилегий:

— Евгорий Всеславович, смею вас заверить, что немедленно отдам распоряжения о надлежащей правовой защите для вас. — Вблизи было заметно, что конторщик всё же не на шутку взволнован. Не часто у него тут, похоже, студентов жандармы ластают. — Немедленно… Лучшей в столице!

— Только семье пока не докладывайте, хорошо? — Я спокойно улыбнулся преподавателю в ответ.

— Но… — Старик немного растерялся. — Я обязан…

— Уверен, это недоразумение достаточно быстро разрешится без участия моего отца. — Я остановился рядом с конторщиком. И пока никто не толкал меня в спину, быстро добавил. — Не хочу заставлять его лишний раз переживать из-за какого-то пустяка.

— Но…

Пока Ректор продолжал сомневаться, я кивнул Ромулу:

— Вы согласны, агент?

— Абсолютно. — Опричник спокойно кивнул и тоже оглянулся на Ректора. — Думаю, мы сможем обеспечить князю должную конфиденциальность до тех пор, пока эта досадная ошибка системы юстиции не будет исправлена.

— Х… Хорошо… — Ректор тоже кивнул. — Как пожелаете, ваше сиятельство…

— Вот и ладно… — Я глянул на серого лейтенанта. — Ну что, куда идти?

— За мной… — Буркнул жандарм. И, развернувшись к дверям, отдал команду остальным бойцам. — Вперёд!

— Минутку! — На сей раз конвоиров остановил голос Ромула. — И он снова обратился ко мне. — Ваше сиятельство… Если у вас с собой есть какие-либо ценности… Например, средство связи… То настоятельно советую передать его вашему наставнику на сохранение. Во избежание прочих ошибок, которые хоть изредка, но встречаются и в нашей почти безупречной пенитерциарной системе…

Опасается того, что его смарт попадёт в лапы серых? Настолько, что даже не боится потерять со мной связь? Но ведь аристо принято верить на слово. Обыскивать меня эта серая чернь права не имеет, это я уже выяснил…

А может он как-то пронюхал про раскладушку Искры, которая у меня сейчас тоже с собой… Её-то я тебе точно отдавать не хочу, чёрный…

Ладно. Пусть заодно и серые думают, что у меня ничего больше не осталось.

— Пожалуйста. — Я вытащил из кармана штанов только чёрный смарт и передал его Ректору.

Спускаясь к выходу, я встретил ещё несколько ошарашенных таким зрелищем взглядов. Пара ребят из команды Технаря распаковывала и устанавливала новый бюст Кая Улиса Квазара взамен разбитого. Несколько студентов попались нам на широких лестницах. И у выхода на улицу в переднюю пару конвоя чуть не врезался Ежик, прилипший на ходу носом к своему смарту с игрой. Должно быть, возвращался в кабинет Ульяны после очередной доставки медикаментов.

— Ой… Плостите, бале… — Паренёк испуганно отшатнулся от угрюмых мордоворотов в серой форме. И тут же узнав среди них меня, ошарашено уставился на наручники. — Ой… Да как же это…

— Ничего Ежик, не переживай. Я ненадолго. И скажи, чтобы Ульяна тоже зря не волновалась.

— Ага… — Пацан растерянно хлопал глазами, стоя у входа всё то время, пока меня загружали в кузовной отсек небольшого серого броневичка. А сами жандармы расселись в салоне.

Отделение для задержанных было достаточно хорошо изолировано как от остальных пассажиров, так и от внешнего мира. И догадаться о том, что, не смотря на угрозы Ректора, транспорт всё-таки покинул территорию ликеума, я смог только тогда, когда ускорение вжало меня в стенку. Выехали на шоссе… А сквозь урчание двигателя из салона доносилось только редкое неразборчивое бурчание. И, вроде бы, пара коротких смешков.

Самое время сверить часы. Я вытянул из секретного кармашка раскладушку и набрал номер Искры.

— Привет, красавчик! — Бодрый голос девушки ответил почти сразу. — Ты уже в пути?

— Судя по всему, сама всё видишь…

Мелодичное хихиканье в трубке подтвердило мою правоту. Но девушка тут же снова стала серьёзной:

— А как всё прошло? Арест натурально вышел?

— Натуральней некуда. Даже опричник задёргался и свой смарт отобрал.

— Ну тем лучше. Как и говорила, главное не дёргайся и веди себя прилично. Всё по плану, Барс кого надо на той стороне предупредил…. Кстати, передал тебе спасибо за награду. За инфу о тебе серые и правда кучу кредитов отвалили! Даже больше, чем мы думали!

— На здоровье. Он крысой в вашем клубе не прослывёт?

— Ну во-первых, он же не сам в опорник записи с камер относил. А во-вторых — мы ж для дела! Да и потом… Кто из нормальных людей будет переживать о том, что серым сдали какого-то барчука-мокрушника? Все только порадуются.

— Твоя правда… Ладно. До связи тогда. Наберу, как пропишусь.

— Чмоки, красавчик!

И я спрятал мобилку обратно в пришитый изнутри к футболке карман.

Значит, пока всё идёт по плану. И уже скоро я не только снова окажусь в городе помимо воли моей чёрной сиделки, но ещё и совсем рядом со своим братом. Главное, чтобы тюремная чапта «северов» теперь не подвела…

Как и путешествие на беспилотнике в компании с Кнопкой, путь в обществе жандармов до центрального района столицы занял около часа. И когда тяжёлая дверь броневика снова открылась, снаружи опять была закрытая территория.

Только, в отличие от вылизанного паркового пейзажа ликеума, теперь меня с трёх сторон окружали высокие кирпичные стены с рядами колючки наверху. А с четвёртой — здание знакомого всему городу тёмно-красного цвета. Один из высоких корпусов «Шашек». И широкие стальные двери входа местную приёмную.

Интересно, князья в таких заведения проходят все те же въездные процедуры, что и в наших околотках? Пальцы наверняка лишний раз откатают — чисто повредничать. А вот как у них с душевой, к примеру? Неужели князя прямо в обычный санпропускник затолкают?

Но не успел я толком осмотреться, как серый лейтенант вдруг подтолкнул меня совсем в другую сторону от входа:

— Сюда! — Тычок в плечо развернул влево. И жандарм уже более настойчиво пихнул в меня спину, когда я чуть замешкался. — Шуруй давай, благородие, мля… Для тебя тут специальную хату уже организовали…

Всё-таки и правда специальную? Но почему тогда остальные конвойные так недобро ухмыльнулись при этих словах…

Глава 5

Пресс-хата

— Шуруйте реще, ваше благородие! — как только мы зашли за угол, тычок в спину оказался уже куда чувствительнее предыдущих прикосновений моих конвоиров. Должно быть тут, в отличие от стоянки служебного транспорта, нет камер.

А моих будущих показаний они не боятся? Слово аристо против их вяканья потяжелее будет…

— Не тормози, барчук! — Это был уже не тычок а самый настоящий удар. Пора отвечать…

Я не без труда поймал равновесие после толчка. И покосился на того полноватого жандарма, который только что ударил меня в спину:

— Геморроя у тебя, случаем, нет, серый?

— Чего-о⁈ — Плотный конвоир непонимающе нахмурился.

— Позаботься о своей заднице заранее, крепыш. Когда тебя попрут со службы, сможешь зарабатывать только ею. Ну или изучи технику горлового ми…

— У с-сук!..

— Хват! — Лейтенант, который шагал за нами на небольшом удалении, заставил подчинённого замереть с занесённым над моим затылком кулаком. — Охолони. Пусть брешет, чё хочет. Щас ему самому дыркой поработать придётся…

— Хы… — Пухлый Хват усмехнулся и снова толкнул меня открытой пятернёй. — И ротик тоже готовь, шутник…

Понятно, синяков оставлять не хотят. И насчёт того, что сказал лейтенант, тоже понятно. Меня не в приёмник ведут. А сразу в пресс-хату. Знаю я такую фишку, хотя на практике ещё не встречал…

Официально напишут, что в приёмке случился какой-то технический затык. И пришлось помариновать меня где-нибудь в машине до момента устранения. Вот только всё это время я должен буду провести не в душном броневичке. А в каком-нибудь специальном закутке. И после этого короткого времяпровождения я сам, по идее, не захочу давать показания, кем бы я на самом деле ни был. Ни аристо, ни обычный арестант никогда добровольно не расскажут о том, что с ними делали в пресс-хате. Первому после такого собраться руки жать перестанут. А второй, когда попадёт на зону — вообще будет жить в углу с отдельной дырявой посудой…

И такая заковыка, конечно, не входила в мой план. Похоже, что у того хлыща из «Нарцисса» связи были получше, чем у Шубских… И теперь эти связи хотят, чтобы я ощутил все прелести предварительного заключения. А не только курортные условия для благородных.

Ну да ладно. Без паники. Это, как говорится, не первое моё родео. И если настоящий Евгорий уже, наверное, затрясся бы, то я-то стреляный воробей. Ну или хотя бы воробей, которому много чего рассказали более опытные криминальные приятели…

Уйти целым из камеры с отморозками можно несколькими способами.

Можно сразу как-то покалечить себя для того, чтобы у охраны не было другого выхода, кроме как отправить арестанта в лазарет. Прямо по серьёзке. Просто биться головой о стену бесполезно. Лучше всего что-то порезать, чтобы кровищи было много, но не особо опасно. Например, вены поперёк… Пока затянутся — даже бесплатный адвокат уже успеет прорваться через все искусственные препоны и добьётся перевода в нормальную камеру.

Можно наоборот — покалечить тех, кто окажется внутри. Это, конечно, сложнее. Хотя придурки, работающие на начальство в таких местах, как правило, хорошей физической формой не отличаются. От того и идут на сотрудничество — среди обычных «пленных» им редко удаётся протиснуться дальше параши. Опытные урки таких мразей сразу выкупают. Но численный перевес наверняка будет внушительным. К тому же такая тактика опаснее — с точки зрения тяжести дальнейшего наказания. Срок у обычного арестанта после такого бунта против системы вырастет кратно. Хотя на зоне будет жить даже лучше, чем мог бы до того. Хозяйских придурков, которые обитают в пресс-хатах, никто не любит. А аристо избиение черни наверняка вообще сойдёт с рук. Разве что штраф какой выпишут для проформы…

Есть и третий способ — самый безопасный. И, в то же время, самый сложный. Можно дать понять отморозкам, что у тебя самого есть связи, способные превратить их дальнейшую жизнь в кошмар. Как и говорил Ромул — связи решают всё. И не только в аристократических кругах.

Но кого я могу тут припомнить, если даже влияния рода Шубских здесь не боятся? А люди «северов» по эту сторону решётки то ли проворонили мой приезд, то ли, опять-таки, не дотягивают по влиятельности до тех, кто стоит за тем мажором из спорт-клуба.

Намекнуть на дружбу с зекистанской диаспорой? Пожалуй, это можно попробовать. Бородачи мне, конечно, по-большому счёту, ничего сейчас не должны. Но отморозки в пресс-хате об этом не знают. А я, в свою очередь, знаю пару горских имён, которые звучат в этом городе погромче, чем имя того же старого Ашмеда. И могу припомнить не только их кликухи, но и эпизоды биографий, о которых может знать только достаточно близкий человек. Пару раз у меня уже получалось так выйти сухим из воды… Точнее, из окружения на чужом районе.

Ладно… Буду действовать по ситуации. В конце концов, теперь мне положен не бесплатный защитник, а какой-то элитный адвокат. Такие должны работать порасторопней вчерашних троечников, которые кое-как окончили юридическую академию. И связями сами обладают не хуже иного придворного воротилы. Надеюсь, это значит, что продержаться в прессухе нужно будет гораздо меньше обычного. И когда меня переведут в общий блок, я смогу спокойно действовать по тому плану, над которым думал вчера весь оставшийся вечер. Быстро связаться с людьми «северов» и организовать себе второй «побег» за сегодня. Всё-таки первый — из стен ликеума прошёл без сучка и задоринки. Да ещё и прямо из-под носа опричника.

— Сюда! — Ещё один чувствительный тычок в спину всё равно был сделан так, чтобы не оставлять явных следов на теле. Но сопротивляться смысла точно нет никакого. Жандармы умеют аккуратно паковать непослушных бунтарей тогда, когда бить нельзя. Только зря устанешь.

На сей раз конвоиры развернули меня в какой-то неприметный закуток между небольшими служебными зданиями. От одного из которых приятно пахло стиральным порошком. Прачечная?

Прошагав между этими сараями, мы очутились в небольшом дворике, закрытом со всех сторон высокими блоками «шашек» и этим пахучим сараем. До ближайших решёток, за которыми сейчас чалились преступники-неудачники, несколько саженей.

В сами эти блоки иначе как через приёмник не попасть. «Прессователей» обычно держат вот где-то в таких ответвлениях для служебного пользования. Там, где обычных арестантов вообще быть не должно. Но в служебные отсеки — мастерские или прачки — всё-таки можно попасть и по ходам изнутри блоков с камерами. Например, по ним возят в стирку грязные робы и матрасы или вывозят отходы. Примерно таким же путём я и должен был отсюда сбежать…

Лейтенант обогнал нашу процессию и замысловато стукнул кулаком в ржавую стальную дверь, ведущую внутрь сарая, пахшего порошком. Четыре раза с неровным интервалом.

Через несколько секунд изнутри лязгнул затвор. И вместе с клубами пара наружу высунулся тощий мужичок в тёмно-синей униформе службы исполнения наказаний. Редкие тонкие волосы морщинистого служки завились от влажности мелкими колечками.

— Уже? — От дневного света мужичок подслеповато сощурился, оглядев меня и конвоиров. И недовольно поморщился толстым пористым носом. — Там ещё этого бугая ещё никак не приласкают… — Вертухай оглянулся в темноту, заполненную тёплым паром. — Всё рычит, как зверюга…

Из глубины прачечной и правда доносились какие-то яростные рычащие звуки. И презрительные смешки.

— Да мы уже туда-обратно сгонять успели! — Возмутился лейтенант, тоже всмотревшись в темноту за паром. — Чё возятся-то?

— Дык крепкий боров попался… — Пожал сутулыми плечами мужичок.

— В смысле, крепкий⁈ Он же по ногам и рукам того! — Командир обернулся к пухлому жандарму. — Хват?

— Га?

— Я ж сказал его столбу пристегнуть!

— Дык я и пристегнул. — Ухмыльнулся конвоир. — Ток не к столбу…

— В смысле… — Наморщил лоб лейтенант.

— Да к трубе с кипятком! К столбу прошлый раз чуркобес лохматый жопой прижался — не оторвёшь. Так до вечера и провисел.

— Какой ещё чуркобес?

— Да зекан из старградских. Ты в отпуске был… Он, короч, аж плечо себе вывихнул, но вывернулся да так не дался. А к трубе-то хрен прижмёшься — она ж сама как кипяток!

Вот чёрт… Похоже, карту с именами зекистанских авторитетов можно сбрасывать…

— Ну ты мозг, Хват… — Лейтенант покачал головой и ухмыльнулся. — Ладно, хрен ним с этим бугаём, подождёт. Тут вон полегче клиент есть, можно и не пристёгивать… — Командир снова толкнул меня в дверь. — Шуруй, ваше благородие!

— Это тот барчонок, шоль? — Посторонившись с прохода, мужичок снова прищурился на меня.

— Тот.

— Хе! Ну тогда пожалте, вашбродь! — Морщинистая рука указала в темноту. И мужичок со злобной улыбкой проследил за тем, как конвоиры практически заносят меня внутрь через порог. — На спецобслуживание вне очереди. Как вы, глядь, привыкли…

Даже жандармы и вертухаи не испытывают большой любви к благородным господам… Но эти даже не пытаются прятать лица или делать вид, что сами не знают, куда меня тащат. Это кто же вас такой прикрывает, что вы нихрена не боитесь моих показаний? Вдруг я не стал бы молчать? Вдруг я вообще из тех, кому что-то подобное даже нравится? Я слышал, что иные аристо за такое обращение ещё и приплатить могут!

Может, они вообще не ждут, что я выйду отсюда живым?

Значит и финт с самовредительством не прокатит. Они только порадуются…

Эта мысль заставила меня рефлекторно дёрнуться. Но конвоиры были к этому готовы. И мгновенно выкрутили меня так, что боль пронзила суставы словно шилом. Я даже толком вскрикнуть не смог, а задохнулся от боли…

— Что говорите? — Продолжал злорадствовать вертухай где-то позади. — Что-то не нравится? Ничего, сейчас полегчает…

Обогнав нас, он посеменил мимо рядов огромных сушилок. Внутри медленно вращающихся барабанов переваливались груды стираных оранжево-голубых арестантских роб.

И через несколько шагов впереди сквозь пар я разглядел дверь в соседнее отделение. Как раз из-за неё и доносились приглушённые смешки, топот и рычание.

— Гусь, принимай ещё клиентика! — Открыв засов, вертухай распахнул дверь. — С этим побыстрее давай, адвокат скоро будет! — Он повернулся к конвою. — Заноси!

И те без затей просто швырнули меня в заполненное паром помещение, мгновенно захлопнув дверь за спиной. Я успел разглядеть только круглые люки стиральных машин, установленных тут по периметру. И три силуэта в ярких робах, стоявшие рядом с какой-то бесформенной грудой, сваленной у водопроводного стояка.

— Х-х-х-ха-а-а-ах-х-х… — Плотоядно выдохнул кто-то надо мной, пока я старался побыстрее подняться с мокрого пола. Со скованными за спиной руками это было не так просто, как обычно. — Молоденький…

Как только я всё-таки вскочил на ноги, с обеих сторон ко мне снова протянулись цепкие руки. И вывернули плечи также мастерски, как и жандармы.

Но в отличие от опытных конвоиров, лица этих ублюдков оказались слишком близко. Так, что я даже сквозь запах стирки почувствовал запах из их гнилых ртов…

— Уф!.. — Один отпустил меня, как только я боднул его прямо в нос.

Но второй смог отшатнуться от обратного удара. И перехватить мою руку так, что я снова рефлекторно согнулся почти до пола. А тот, что стоял впереди, неожиданно оказался сзади. И ударил меня какой-то мягкой палкой прямо под колени. После чего рефлексы заставили меня на них приземлиться.

Цепкая пятерня тут же схватилась за волосы. В позвоночник упёрлось острое колено. И, задрав меня лицом вверх, тот, кто стоял сзади, подсунул эту мягкую палку под подбородок, слегка меня придушив.

— Строптивый воробышек… Люблю таких…

Тот кто выкручивал мне руку сбоку, продолжал надёжно удерживать её от лишних движений. А тот, кому досталось по носу, потянулся к ремню брюк…

— Тихо, тихо, воробышек… — Как только я снова дёрнулся, голос сзади зашипел с притворной заботой. — Тебе понравится…

Вот мразь… Мало того, что ты тут явно не за ограбление или кражу… Так ещё и вместо законного места под шконкой, продолжаешь своим гадить… Такие как ты только так и выживают…

Лихорадочно вращая глазами, я старался увидеть хоть какой-то путь к спасению. Хоть что-то…

Но увидел только ещё пару силуэтов, которые вышли из клубов пара, держа в руках какие-то палки, обёрнутые ярким тряпьём. Непонятную груду рядом с водопроводной трубой они обходили на приличном расстоянии. И, натужно рыкнув, эта груда так и не смогла достать их скованными кандалами ногами.

Едва разглядев в этой куче плечистый силуэт другого пленника, я успел заметить ещё и то, что тот действительно пристёгнут наручниками к толстой трубе. А на его голову надет какой-то плотный мешок или наволочка. Звякая кандалами и гневно рыча, арестант продолжал слепо пытаться пинать пространство вокруг себя даже тогда, когда пара отморозков прошлёпала мимо в мою сторону. При этом ему мешали ещё и полуспущенные штаны.

— Ну-ну, воробышек… Хватит трепыхаться… — Сладкоголосый ублюдок придушил меня ещё сильнее и вжал колено в спину так, что там что-то хрустнуло. — Больно будет только поначалу…

Тот, кто был сбоку, уже расстегнул ремень. И принялся возиться с ширинкой…

С-суки… Нет бы просто избить… Какие же вы уроды… Ведь ведь даже не на этих жандармов спину гнёте… Вы сейчас делаете грязную работу для какого-то боярина… Который, похоже, и своих ни в грош не ставит, не то что таких как вы или я… Вы для него даже не животные… Вы для него вообще плесень…

— Как хорошо ты пахнешь, воробышек… — Голос за спиной продолжал ворковать, пока его подручный уже принялся стягивать мои брюки вниз. — Чистенький… Мягонький…

Тварь поганая… Ещё и наручники уже до костей врезаются… Аж жжёт… Или это…

Слега потяну в сторону ту руку, которая была вывернута следом за заломленной, я почувствовал, что цепочка моих браслетов будто бы растягивается. Но продолжает жечь огнём раненые запястья… Нет. Это не они меня жгут… Это я их…

Дёрнув руку в сторону посильнее, я увидел перед собой собственное запястье. Как и в схватке с Ромулом, когда гнев чуть не ослепил мой разум, рука была словно раскалена до бела. И оплывший браслет стекал по ней следом за лопнувшей цепочкой…

— А-а-а-ай!!! — Заверещал тот ублюдок, который возился с моими штанами, едва я схватил его за руку. И к запаху стирального порошка тут же добавился запах палёной плоти.

Тот, что выкручивал мне руку, сам отпрыгнул в сторону — похоже и вторая ладонь уже превратилась в раскалённую сталь. И как только я попытался отмахнуться её от того, кто стоял за спиной, тот пнул меня вперёд — прямо к прикованному к трубе мужику.

Пленник, как только почуял, что рядом снова кто-то есть, тут же попытался пнуть меня обеими ногами в лицо. Машинально подставив под удар руки, я врезался ими в цепь кандалов. И она тут же лопнула, разлетевшись в стороны каплями расплавленного металла.

Не без труда увернувшись ещё от одного пинка, я откатился дальше в сторону — прочь от пятёрки извращенцев и яростного пленника. Мужик снова зарычал — не то от очередной неудачи, не то от того, что капли застывающей обратно цепи теперь жгли ему лодыжки.

— Да ты фокусник, воробышек… — Пятёрка во главе с жилистым ублюдком, который, судя по голосу, раньше был у меня за спиной, стала аккуратно выстраиваться в полукруг, поигрывая палками. — Ну ничего… Я трупиком твоим поиграю… Тут ты ещё долго будешь тёпленький…

Мягко шагнув в сторону, он поднял с одной из стиральных машин не то нож, не то заточку:

— Так ведь можно даже пару лишних щёлочек проделать…

А мои руки, тем временем, стремительно теряли раскалённую яркость. Словно густой пар быстро принимал на себя весь тот заряд ярости, что заставил их только что вспыхнуть. Ещё несколько секунд, и я снова останусь один против пятерых отморозков с голыми руками…

Нет. Не один!

— Р-ры-а!!! — Мужик у трубы снова пнул пустоту, когда почуял моё присутствие. Увернуться от слепого пленника было несложно. И уже следующим движением я схватился за цепь, натянутую вокруг трубы между его ручных браслетов.

Но расплавленный металл теперь вовсе не брызнул в разные стороны, как в случае с кандалами на ногах. Звенья лишь слегка покраснели, остывая так же быстро, как и моя пятерня…

— Рви цепь!!! — Пытаясь переорать гневное рычание пленника, я принялся стягивать мешок с его головы, желая продемонстрировать ему раскалённые кандалы. — Рви, пока горячо!!!

И как только мне всё-таки удалось стащить грязную тряпку, арестант резко замолчал.

С широкого грубого лица, густо покрытого старыми шрамами, на меня уставились полные ярости глаза Ратмира Боровика.

Глава 6

Рви, пока горячо

Миг — и взгляд здоровяка прыгнул вниз — на раскалённую цепь. Она уже почти не светилась, но, очевидно нещадно жгла ему руки, передавая жар даже через толстые браслеты.

— Мв-а-а-а-а-ргх!!! — Резко отпрянув назад, Ратмир заревел и, казалось, напряг все мышцы в теле — каждая жила под кожей вздулась как на анатомическом манекене. И прежде чем из клубов пара на нас налетела пятёрка извращенцев, я успел заметить, как звенья цепочки явно начали деформироваться.

На его бритую голову и покатые плечи тут же приземлились несколько торопливых ударов и тычков палками. Но одновременно с этим центральное звено всё-таки лопнуло. И громила по инерции откатился прямо под ноги контингенту пресс-хаты, гремя обрывками цепей по полу.

Хрукт! Нога одного из отморозков сложилась вбок. И тот завалился на пол, завопив от боли.

Крак! Локоть другого выгнулся в неправильную сторону, мгновенно окрасив рукав робы в тёмно-красный. Арестант и арестант задохнулся от болевого шока, сипло брызгая слюнями.

Чвак! Перехватив выпавшую из сломанной руки палку, лысый здоровяк немедленно ткнул её в раскрытый рот ближайшего противника. И уже третий ублюдок отшатнулся назад, заклокотав что-то заткнутым деревяшкой горлом. Машинально схватившись за торчащий изо рта конец палки, он позабыл о всяком сопротивлении.

Вжух! Нырнув под размашистый удар дубинки, ветеран без затей двинул четвёртому отморозку кулаком в промежность — так, что тот даже немного подпрыгнул. Прежде чем рухнуть обратно и припасть на колени, хватая ртом воздух.

Фтк-фтк-фтк-фтк! Это уже заточка в руках того козла, который всё время называл меня «воробышком», начала вонзаться здоровяку куда-то под рёбра. Уличив момент, извращенец налетел на бритоголового бойца сзади. И пока ветеран был занят остальными ублюдками, запрыгнул на широкую спину и принялся колоть с частотой швейной машинки.

Но едва Ратмир попытался его сбросить, этот подонок тут же отскочил назад, ловко уходя из-под взмахов широкой пятерни, норовившей ухватить его за руку с оружием. А когда боец развернулся, стремясь тут же перейти в атаку, не смотря на расползающееся по грязной футболке пятно, главный извращенец не глядя дотянулся до какой-то банки, стоявшей на стиральной машине. И в глаза бритоголовому ветерану тут же полетела горсть белого порошка.

Утробно зарычав, Ратмир зажмурился и, слепо вспоров воздух парой хуков, отшатнулся назад, схватившись за лицо. А извращенец тут же развил успех, снова прыгнув вперёд со своей заточкой.

Но то, как я выскочил из-за широкой спины ветерана и ткнул ублюдка палкой в живот, тот заметил уже после того, как удар прошёл.

Однако и тут этот гад проявил чудеса ловкости. И после того, как он отбил следующий удар палки ногой в сторону, я неожиданно оказался лицом к хрипящему от ярости ветерану. А извращенец — у меня за спиной. Одной рукой он теперь прижимал меня к себе, обхватив за шею. А другой — приставил заточку к артерии под ухом:

— Стопэ, воробышек…

Я замер, глядя на то, как Ратмир щурится на нас сквозь воспалённые веки. Стерев с лица порошок, другой рукой он подобрал спадающие штаны и ловко застегнул их обратно.

А извращенец за моей спиной, тем временем, продолжать шипеть по-змеиному:

— И ты, крепыш, охолони… Давай, вали за дверь к серым обратно, раз такой дерзкий… Ты всё равно не в моём вкусе…

Ветеран перестал рычать, стряхнул мокрый от слёз порошок с руки и криво усмехнулся:

— Думаешь, мне есть до него дело? — Чистой рукой он теперь зажимал раны на боку. Но сквозь пальцы всё равно просачивалась тёмная кровь.

— Ты… — Я захрипел под локтем арестанта, превратившимся в стальные тиски. — Ты мне должен…

Когда ветеран вдруг перестал ухмыляться, время остановилось.

Я замер в ожидании укола в шею…

Ублюдок за спиной сжал локоть ещё сильнее…

Но Ратмир принял решение за долю секунды. И ещё за столько же воплотил его в жизнь.

— А? — Послышалось у меня над ухом лёгкий выдох. Повинуясь рефлексу, арестант за моей спиной, похоже, всё-таки тоже глянул куда-то на потолок — туда же, куда за миг до этого с тревогой глянул Ратмир, вдруг слегка отпрянув.

Но уже в следующее мгновение ветеран выпрямился, словно могучая пружина. И, вытянув руку просунул ладонь между заточкой и моей шей. А другой пятернёй, измазанной в крови, с силой ткнул меня снизу вверх в подбородок.

Отчего я, в свою очередь, ударился затылком об лицо тюремного извращенца. И когда тот всё-таки ослабил хватку на моей шее, смог сползти вниз. Благо в жаркой прачечной мы уже оба были сырые от пота. И я достаточно легко выскользнул из ослабевшего захвата.

При этом заточка осталась торчать в тыльной стороне ладони ветерана. Но тот не стал тратить время на то, чтобы вытащить острый кусок металла. Схватив извращенца раненой рукой за лицо, боец просто резко надавил на рукоятку самодельного ножа, торчащего у него с тыльной стороны ладони. И, пробив свою грубую пятерню насквозь, лезвие от этого удара прошло ещё дальше — прямо в глаз главного ублюдка.

— И-и-и-и-А-А-А-А-А!.. — Заверещав, извращенец машинально схватился за толстое запястье противника двумя руками, пытаясь оторвать от себя могучую руку. От былой ловкости не осталось и следа. Теперь он против собственной воли просто потянулся следом за пришпиленной к его глазу ладонью.

Сжимая худое лицо ублюдка толстыми пальцами за виски, угрюмый ветеран сделал пару широких шагов обратно к трубе с кипятком. И, с размаха вжав в неё затылок визжащего арестанта, навалился на того всем телом. Пресекая любые попытки освободиться, боец ещё пару раз коротко пнул арестанта под дых коленом:

— Говоришь… — Удар. — Что любишь погорячее, тварь… — Ещё удар.

— И-и-и-а-х-х-х-х… — Корчась в агонии, извращенец дёргался всем телом. Но преимущество в весе было на стороне бритоголового здоровяка. И хозяйский придурок мог лишь задыхаться от собственного визга, ударов под дых, да бешено вращать уцелевшим глазом сквозь напряжённые пальцы пятерни ветерана, всё ещё прибитой к нему заточкой. Раненая ладонь продолжала стискивать виски ублюдка стальной хваткой. И прижимать голову к раскалённой трубе.

Тот арестант, которому ветеран сломал колено, был сейчас ближе всего к двери, ведущей обратно в помещение с сушилками. И, прежде чем он попытался доползти до неё, я встретил его размашистым ударом подобранной палки по рёбрам. Хрюкнув, урод скорчился на полу и жалобно захныкал, пытаясь закрыться от нового замаха. Так же повели себя и остальные раненые подонки, стоило лишь посмотреть в их сторону с поднятой в руках палкой.

Все, за исключением того парня, которому достался деревянный кляп. Похоже, дубина разорвала ему гортань. И тот уже захлебнулся собственной кровью.

А их главарь перестал сипеть и потерял сознание лишь через несколько бесконечных секунд прожарки.

Поднимаясь на ноги, Ратмир поморщился и резко отдёрнул свою руку от лица ублюдка. С чавкающим звуком заточка вытянулась из глаза следом за пятернёй. И боец брезгливо отбросил тело в яркой робе к остальным арестантам.

В тот момент, когда ветеран поднял раненую ладонь перед собой, недовольно рассматривая застрявший в ней клинок, в дверь громко постучали. И из-за неё послышался приглушённый голос того самого жилистого вертухая:

— Э, пробитые! Чё у вас там? Всё норм?

На несколько мгновений повисла тишина. И взгляды валявшихся на полу арестантов с надеждой метнулись к двери, когда с обратной стороны послышалось ещё и звяканье связки ключей.

Но если вертухай не зашёл сразу, значит, на самом деле, не горит желанием застать этих тварей за работой…

— Ой, дяденьки, не надо-о! Не надо, больна-а-а-а!!! — Продолжая замахиваться на ублюдков палкой, я заверещал в лучших традициях своего братца — в те моменты, когда он притворялся покалеченным жертвой наших подстав. И вдобавок постарался взвизгнуть примерно так же сипло, как только что вырубившийся главарь этих извращенцев. — И-и-и-и-а-а-ах-х-х!!! А! Ах! А-ах!!!

— Тьфу, ты… — В перерывах между моими всхлипами из-за двери послышалось брезгливое ворчание. — Быстрее там давайте! Полчаса ещё у вас…

Но звон ключей начал удаляться. А потом вовсе стих.

Перестав причитать и стонать, я отвернулся от двери. И тут же наткнулся на угрюмый прищур ветерана. Который разглядывал меня сквозь окровавленные пальцы раненой пятерни. И от этого прищура я автоматически сжал занесённую палку покрепче…

Боец, тем временем, снова не торопясь сфокусировал взгляд на торчащей из ладони рукояти. Затем медленно сжал её покрепче и резко выдернул заточку одним движением. Шумно выдохнув при этом через нос.

Медленно опустив истекающую кровью руку, он перекинул заточку в ладони клинком ко мне…

Я чуть отступил, продолжая держать палку наготове:

— Короче, Меченый… Я тебя спас. Но в благородство играть не буду…

То лишь ещё сильнее нахмурился:

— Спас? — Ветеран коротко покосился на главаря извращенцев, который так и валялся в стороне без сознания, пуская парок от обожжённого затылка. — Ты? Меня?

— Что-то мне подсказывает, что ты не был готов к тому морю удовольствия, что этот урод для тебя готовил… — Я, в свою очередь, проиллюстрировал свои слова выразительным взглядом на обрывки его цепей. — Ты же, надеюсь, не сам себя сковать попросил?

Ратмир тоже глянул на оплавленные звенья и снова покосился на безглазого ублюдка. Досадливо поморщившись, он всё-таки опустил руку с зажатой в кулаке заточкой:

— Ну и вали тогда, пацан. Будем считать, что пока квиты… — Словно потеряв ко мне интерес, он завертел головой. И, заметив в тележке с бельём кучу стираных наволочек, повернулся ко мне спиной, отложил заточку, вытянул из тележки одну из тряпок и принялся торопливо обматывать белую ткань вокруг окровавленной ладони.

Наблюдая за этими движениями, я негромко проговорил ему в спину:

— Брошенный воин примет помощь…

Ветеран тут же замер. И сжал свободный конец ткани в кулаке.

— Кто? — Послышался его хрипловатый бас.

— Что «кто»? — Такого вопроса я точно не ожидал. И сам слегка опешил.

— Кто слил тебе текст? — Он повернул голову вбок, внимательно прислушиваясь к ответу. — Чёрные? Или кто-то из наших?

— Из ваших?

Ветеран выдохнул с негромким рычанием.

— Да ладно-ладно, не кипятись. Сама Ханга его при мне напела

После моего ответа, Ратмир медленно обернулся обратно уже полностью. Угрюмое презрение на его лице медленно сменилось на недовольное удивление.

И я поспешил развить тему дальше, пока полностью владел его вниманием:

— С марамуреш мне переводил приятель из ликеума. Но я не уверен, что он всё правильно понял. И думаю, что ты поможешь мне разобраться точнее.

— Я? — Перерезанная длинным шрамом бровь вопросительно вскочила вверх. — Помогу?

— Честно говоря, мне казалось, что ты сообразительней. Всё-таки в комвзвода разведки абы кого не нахначают… — Заметив, как израненное лицо моего собеседника снова приобретает выражение крайнего недовольства, я поспешил перейти к конкретике. — Исполнять это пророчество, которого ты так боишься, я и сам не хочу. По крайней мере, до конца…

— Тогда я могу помочь тебе сделать из этого петлю… — Ветеран жутковато ухмыльнулся и кивнул в сторону тележки с бельём. — Чтобы вздёрнуться прямо тут, на лампочке. После твоих воплей вопросов о мотивах ни у кого уже не будет…

Я, в свою очередь, пока не опускал палку:

— У меня немного другие планы на жизнь… По крайней мере, не такие короткие.

Ветеран пожал плечами и снова опустил взгляд на раненую руку. Зажав зубами край ткани, он с треском разорвал свободный конец наволочки. Сделав простой узел, боец поплотнее затянул повязку всё так же с помощью зубов.

Продолжая при этом недовольно бурчать сквозь сжатые челюсти:

— Это… Фамый надёвный фпофоб… Офтановить ифполнение…

— «Самый» — значит не единственный?

Ратмир выпустил конец тряпки из челюстей. И, убедившись в том, что повязка достаточно хорошо держится, кивнул:

— Не единственный. — Он с усмешкой оглядел окружавшие нас стены и потолок. — Ещё можно тебя где-нибудь здесь запереть в одиночке. Лет на сто, для верности.

— Тоже мимо. Ещё варианты?

— А нет больше вариантов. — Он вновь отвернулся к тележке. И вытянув оттуда сложенную простынь, прижал её к ранам под рёбрами локтем. Развернув другое покрывало, он принялся неуклюже обматывать его вокруг туловища, пытаясь зафиксировать толстую накладку. — Будешь жить и на свободе — всё само собой получится. Как в прошлый раз…

— В прошлый раз?

— Про смуту в твоей шараге ещё не проходили? — Уронив покрывало, он прорычал что-то нечленораздельное. И, выудив из тележки свежую простынь, приступил к повторной попытке обмотаться. — Знаешь, сколько тогда простого люда полегло?

— Я ж там без году неделю… — Я осторожно шагнул ближе. — Давай помогу.

— Да помог уже… — Недовольно огрызнулся здоровяк. И продолжил неловкие попытки наложить повязку, попробовав прижать её не локтем, а прислонившись раненым к тележке. Негромко захрипев при этом от боли.

— Ты так ещё хуже сделаешь. Давай… — Я шагнул ещё ближе. Но замер на полушаге, наткнувшись на гневный взгляд воспалённых из-за порошка глаз.

Шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, Ратмир опустил глаза на повязку. И всё-таки кивнул:

— Подержи тут.

Я схватился за ткань в указанном месте. И ветеран быстро обернул вокруг себя остальную простынь. Зафиксировав повязку, предварительно точно так же разорвав её вдоль на две части.

— Что ты ещё успел сделать из сказанного? — Завязывая узел, он слегка оттолкнул меня в сторону. — Да всё, отпускай уже…

Я шагнул назад:

— Из пророчества?

— Да.

— Ну… Примерно неделю назад моего младшего брата «семёрка» как раз посадила в клетку…

— Это я и так знаю! — Огрызнулся ветеран. Подобрав заточку, он заткнул её за пояс штанов и огляделся. — Я спросил — что ты сам уже успел сделать?

— С волками потанцевал…

— Это я тоже видел… — Продолжая разговаривать со мной, Ратмир смотрел мимо. Оглядев дверь, ведущую в помещение с сушилками, он присмотрелся сквозь пар к двери в противоположной стене.

— Цветок уже сожрал голубую кровь, а чёрный снег похоронил звезду…

— Так это из-за тебя майор в госпитале? — Шагнув к двери, боец подёргал ручку. Дверь не поддавалась.

— Пушкарь?

— Угу…

— Можно и так сказать… — Я посторонился с его дороги, когда ветеран решительно направился к валявшимся на полу арестантам. — То, что горы уже сражались с восходом, ты тоже сам видел…

— Да уж… — Вытерев остатки порошка с лица, он ещё немного поморгал до сих пор слезящимися глазами. — Девка у тебя, конечно, отчаянная…

— Таисья или Кнопка?

— Да обе… — Задержавшись на полпути, Ратмир нахмурился и всё-таки обернулся ко мне. — Погоди… А сюда-то ты вообще как попал?

— Добровольно.

— Чего-о? — Боец вдруг брезгливо сморщился и медленно перевёл взгляд с меня на сжавшихся в углу извращенцев.

— Не, я ещё не настолько аристократ. — Меня даже слегка тряхнуло, когда я на миг представил, чем могла закончиться встреча с этими ублюдками. — Но в главном ты прав. Я попал сюда не с того входа, с которого планировал. И чтобы выбраться, мне нужно сначала попасть в общий блок.

Презрительная угрюмость на лице ветерана уже в который раз сменилась удивлённым непониманием:

— Ты сам сел в «Шашки»… Специально для того… Чтобы потом отсюда сбежать?

— Это чертовски длинная история, Меченый. — Я кивнул на дверь. — А у нас всего полчаса до того, как вертухай и жандармы вернутся. Я с удовольствием расскажу тебе мой план, когда будем в относительной безопасности. В том числе — и насчёт пророчества…

— Угу… — Вытащив заточку из-за пояса, боец медленно обернулся к затаившимся арестантам. — Только хватит с меня на сегодня удовольствий…

Глава 7

Враг мой

Шагнув мимо меня, здоровяк наклонился над скрюченными от боли арестантами. И когда те принялись в панике отползать подальше, боец обратился к ближайшему — тому, у которого была сломана рука:

— Как вас сюда пригоняют из общей хаты, любовнички?

— Я… Не… Эта… Я… Чего? — Перепуганный парень уставился на бойца вытаращенными глазами.

Косит под дурачка. Инстинктивно или специально. Знаю я эту манеру…

Но и ветерану эта защитная тактика тоже явно была знакома. Потому что тот, не говоря ни слова, сразу сграбастал извращенца за волосы, задрав его голову подбородком вперёд. И, прежде чем окончательно струхнувший подонок успел хотя бы пискнуть, заточка вошла в тощую шею по самую рукоять.

Тут же выдернув клинок обратно, Ратмир с презрением отшвырнул хрипящего ублюдка прочь. И немедленно схватил за сломанную ногу следующего утырка, который попытался отползи в сторону.

— Как вас пригоняют сюда из общей хаты? — Ветеран повторил вопрос с точно такими же равнодушными интонациями, как и в первый раз. И подтащил взвизгнувшего от боли арестанта поближе.

— Через улицу нас приводят! — Арестант забегал глазами от двери к двери. — Через ули…

Недовольно вздохнув, боец не дал тому договорить, стремительно повторив операцию с заточкой. И ещё до того, как здоровяк обернулся к третьему оставшемуся в сознании арестанту, тот даже отпустил свой отбитый пах. И задрав руки перед лицом, съёжился, спешно затараторив:

— Я знаю! Я скажу! Я покажу! Не надо! Не надо! Не надо!!!

Ратмир остановился. И чуть склонил голову на бок:

— Насчёт улицы только не свисти мне тут. Я знаю, что под камерами вас туда-сюда на случки водить не будут. Иначе конвоирам придётся баблом с начальством делиться.

— Не-не-не! Снаружи не! Не выйти! Это там! Там!!! — Парень вытянул руку в сторону тележки с чистым бельём. — Внутри! Сюда привозят в грязном, а обратно выкатывают в чистом!

— Внутри тележки вас возят?

— Д-да!

— А кто?

— Другие шерстяные… У кого по прачке наряд!

Боец брезгливо поморщился и переглянулся со мной:

— Ты этим жаргоном владеешь, пацан?

— «Шерстяные» — это он про таких же, как сам. Хозяйские придурки. Делают, чё скажут за лишнюю пайку. Или чтоб хотя бы не били…

— Так и знал, что ни хера ты не из барских щенят… — Ратмир ухмыльнулся и снова повернулся к перепуганному зэку, указав на него заточкой. — Эти твои… Шерстяные… Они так же одеваются, как ты?

Вжавшись в стену от этого жеста, парень опустил взгляд от окровавленного клинка на свою яркую оранжево-голубую робу. И снова торопливо закивал.

— Тогда раздевайся… — Ветеран снова обернулся ко мне. — Твой размерчик, вроде… Не побрезгуешь прошлогодней коллекцией?

— Я прикидывался и похуже…

— Ну конечно… — Боец снова усмехнулся, скептически оглядывая мою фигуру. — Как тебя в том детсаду ещё не выкупили… Барин из тебя, пацан, как из меня бухгалтер…

— Прикрытие тоже не во дворце росло. — Я оглянулся, чтобы лишний убедиться в том, что форма остальных зеков уже основательно пропиталась кровью. — А ты прямо так пойдёшь?

— Я внутри поеду. — Ратмир вернулся к дрожащему арестанту. — Щас только узнаем сначала, куда рулить…

Торопливо переоблачаясь в тюремные шмотки, я одновременно внимательно прислушивался к сбивчивому рассказу зэка о том, как добраться от прачечной до жилых помещений тюремного блока.

А ветеран в это время принялся скручивать из пары простыней некое подобие верёвки.

— И… И потом там пост будет на входе… — Заканчивая свои причитания, отбитый арестант с опаской косился на импровизированную верёвку. — Если с телегой идти, то просто так пропустят… Там в теме, что щас здесь приём идёт…

— В теме, говоришь… — Ратмир сноровисто привязал один конец самодельной верёвки к ручке двери, ведущей в помещение с сушилками. И вновь обратился к голому зэку. — Забыл про ещё один момент, дорогуша… Сейчас ты вместе со мной внутри этой телеги поедешь. И если по пути что-то будет не так, как ты рассказал… — Ветеран сощурил один глаз и глянул в потолок, словно что-то считая в уме. — Да… Думаю, я найду способ наказать тебя до того, как нас заластают… Ты даже жив останешься. Но рад этому не будешь.

Опустив взгляд от потолка, Ратмир проследил за реакцией арестанта. И когда тот забегал глазами по прачечной, боец жутковато ухмыльнулся, поигрывая свободным концом верёвки:

— В связи с новыми обстоятельствами — точно ничего не хочешь добавить к своему рассказу, дружок?

Задавая вопрос, он шагнул к бессознательному главарю. И, продолжая неотрывно следить за сжавшимся в углу арестантом, боец не глядя схватил главного извращенца за шкирку и подтащил обратно к двери с верёвкой. Затем один раз обернул свёрнутые простыни вокруг шеи главаря. И, слегка натянув, привязал другой конец к трубе с кипятком. Таким образом, что бессознательный зэк остался сидеть посередине длины верёвки, свесив голову из затянувшейся вокруг его шеи петли. И теперь тот, кто попытается открыть дверь сюда из сушильни, будет неизбежно одновременно с этим душить этого ублюдка.

Перепуганный арестант проследил за всеми манипуляциями с открытым ртом. И когда Ратмир снова взглянул на него, тут же снова начал сбивчиво тараторить:

— А, вспомнил, вспомнил! — Парень перестал с ужасом рассматривать получившуюся инсталляцию. И активно закивал, перенеся взгляд на бойца. — Там же надо ещё пароль сказать! На посту!

— Какой ты забывчивый, оказывается… — Ратмир нахмурился и, шагнув ближе, достал заточку из-за пояса. — Может ты ещё и пароль забыл?

— Не! Я помню! Точно помню! — Голый арестант снова вжался в угол между стиральными машинами. — Фризляндский штурвал!

— Чего? — Боец с недоумением покосился в мою сторону.

Но я лишь пожал плечами в ответ. Такой фени даже я раньше не слышал.

— Да это пароль такой! — Голый зэк снова начал пускать слёзы. — Точно! Я правду говорю! Правду!!!

— А после поста что — сразу общага начинается, хочешь сказать? — Ратмир продолжал приближаться к перепуганному парню, поигрывая заточкой.

— Нет! — Зэк быстро замотал головой, разбрызгивая сопли. — Там склад со шмотьём! И смотрящий дежурит… Но ему похер на хозяйские дела! Лишь бы шмотки не трогали! Он сам дверь наружу откроет!

Когда сбивчивые причитания остановились, ветеран покружил заточкой перед лицом арестанта:

— И со склада мы попадём…

— И со склада уже к камерам можно выйти! Через двор с тренажёрами! До отбоя там всё открыто! Тут же не строгач!

Ветеран глянул в мою сторону:

— Там твои люди тебя найдут?

— Должны…

— «Должны» или найдут?

— Найдут.

— И выведут наружу?

— Ну… Не совсем прямо наружу. Но за пределы «Шашек» точно. Ты сможешь уйти. А я потом вернусь.

Раненая бровь удивлённо приподнялась:

— Щас не поверишь, чё послышалось…

— Меня и так отсюда сегодня вытащат. Адвокат от ликеума быстро поймёт, что у серых нет ничего, кроме кадра с камеры и свидетельских показаний какого-то бомжа.

— Но, я так понимаю, этого хватило судье для ордера…

— Только они ещё не знают, что у Евгория Шубского алиби. Во время той мокрухи, за которую меня сюда подтянули, он проходил собеседование с начальством ликеума.

Ратмир помолчал, продолжая недоверчиво хмуриться.

— Всё равно мало чё понял… А чё хоть за связи у тебя здесь внутри, пацан? — Он оглядел стены и стиральные машины. — Ведь не из твоего детсада же адвокат будет тебя взад-назад тут водить… Зачем тебе это, кстати?

— Брата чёрные тут рядом держат. Хочу точно разведать — но так, чтобы они не знали. А связи не из детсада, да. «Севера».

Ветеран покачал головой:

— И ты им веришь?

— По двум предыдущим сделкам всё было чётко.

— Да если б это было гарантией, пацан… Аванс-то наверняка уже заплатил?

— Не я. Но деньги они получили, да.

— А после того, как «севера» всё сделают, ещё что-то от тебя ждут? — Судя по тону вопроса, Ратмир всё ещё не верил в помощь банды байкеров.

— Мне нужны их связи за этими стенами. А им — за стенами ликеума. Кроме меня у них там зацепов нет.

Но ветеран так и продолжал недовольно хмуриться:

— Уж больно гладко у тебя всё выходит, пацан… — Он снова принялся поигрывать заточкой. — Тогда чтоб ты понимал. В тот момент, когда окажемся снаружи — я тебе больше не друг. Возвращаемся на исходные. Усёк?

— Усёк.

— Вот и хорошо… — Ратмир обернулся к арестанту. — Тренажёры, говоришь? Да у вас тут прямо курорт! Обстирывают… Кормят на халяву… Ещё и мальчиков молоденьких подтаскивают… — Он оглянулся на меня. — Не хуже чем на вашей богадельне, похоже…

— Для меня разница действительно не особо большая. — Я наконец-то закончил с переодеванием. И, скатав ликеумные шмотки, спрятал их за пазуху.

Заметив это, Ратмир убрал заточку и указал арестанту на тележку:

— Ныряй первым, дырявый. Только куда-нить в угол там забейся. Чтоб я тебя даже не нюхал…

— Х… Х-хорошо…

Следя за тем, как голый зэк закапывается под чистые простыни, я решил перейти к своим вопросам:

— Ты сам-то как сюда загремел, спецназ? Дорогу на красный свет перешёл?

— А ты откуда, кстати, про это знаешь? — Ветеран прищурился на меня.

— Чё, правда, что ли дорогу…

— Про звание. — Перебив меня, Ратмир недовольно поморщился. — И остальное… Там, в твоём садике, я такого не говорил. И майор бы точно про это не стал болтать…

Вовремя он Пушкаря отмёл… Но я всё равно решил не сдавать «северов»:

— Знаком с родственниками твоего бывшего комбрига.

— Трогима Волкова?

— Угу.

— Крепкий волчара был… — Здоровяк задумчиво покивал, глядя в пол. — Не смотри, что из благородных… Один из немногих, с кем можно было в ад и обратно ходить…

После этого ветеран заглянул куда-то вдаль сквозь стену. Но уже через пару секунд дёрнул шрамом, пересекавшим глаз и бровь, моргнул, и угрюмое веселье вернулось на израненное лицо:

— Вообще, я тут, получается, тоже добровольно. Хрен бы меня эти кабаны серые взяли, если б сам не захотел… — Заметив немой вопрос на моём лице, боец снова ухмыльнулся. — Это единственное место, где Танто меня пока не достанут. — Злобная ухмылка всё-таки исчезла при взгляде на зафиксированного в удавке главаря извращенцев. — Так я думал, по крайней мере…

— Танто?

— Хошь сказать, что не слышал про таких?

Я покачал головой. Но лишь желая показать, что это ироничное замечание было лишним.

Всё же и так понятно. В тот дворик зашли три ветерана и три джиппонца. А живым вышел один Ратмир. Правда, потом ещё и Искра заехала и выехала… Но у неё, получается, алиби. А на нас с Кнопкой люди Танто даже и не подумали, наверное…

Наблюдая за тем, как теперь улыбаться стал я, ветеран недовольно поморщился:

— Чё лыбишься? Думаешь, что узкоглазые теперь избавят тебя от проблемы?

— Нет… — Я покачал головой, продолжая улыбаться. — Думаю, что смогу избавить от проблемы тебя.

Ратмир продолжал смотреть мне в глаза и скептически щуриться:

— Всё-таки решил сам вздёрнуться? Похвально…

Отмахнувшись от его душных шутеек, как от мухи, я начал постепенно выкладывать карты:

— Сейчас мы в расчёте, как ты и сам сказал. — Шагнув к тележке, я попробовал сдвинуть её с места. Её колёса скрипнули, но поддались достаточно легко. — А поодиночке с этой козлодёрни, понятно, не выберемся…

— Понятно. — Ветеран чуть заметно кивнул, соглашаясь. — И чё?

— И то, что я могу после этого помочь тебе ещё раз. — Оставив в покое тележку, я повернулся обратно к собеседнику. — А ты мне.

— Ой ли? — Недоверчивый прищур не пропадал с израненного лица. Но заинтересованность в подробностях ещё осталась.

И я не стал тянуть резину дальше:

— Могу сделать так, чтобы Танто перестали за тобой гоняться. Они же хотят отомстить за тех, в подворотне? А Сатоши Танто — мой сосед по комнате в ликеуме. Думаю, что смогу замолвить за тебя перед ним сло…

— Да плевать Танто хотели на тех хлыщей в подворотне! — Когда Ратмир меня перебил, заинтересованность на лице ветерана сменилась хмурым разочарованием. — На простых солдат вам всем плевать…

Заметив, как испарилась моя уверенность, боец усмехнулся:

— Я смотрю, ты ещё не в курсе, блатной пацанчик… Танто ведь, в отличие от меня, нужно, чтобы ты сделал всё то, что должен.

«Тогада делай то, сото долзэно…»

Припомнив единственные слова Сатоши, которые от него слышал, я попытался сделать вывод самостоятельно:

— Танто… Они хотят… Хотят чтобы я… Исполнил пророчество?

Ратмир перестал усмехаться и спокойно кивнул:

— Чтобы семь сестёр обрели свободу. — На его лице не осталось ни следа от иронии, угрюмого недовольства или скепсиса. — А о том, что будет после этого, узкоглазые думать не хотят. Наверное, уверены, что если как обычно сами бросятся в эту мясорубку по своей воле, то потом опять возродятся. А на простой люд им плевать…

— Семь сестёр? — Заметив, как на лице бойца растёт новое усталое недовольство, я поспешил внести ясность. — Эту строчку я помню. Там ещё какая-то проклятая мать была… Просто не понимаю, что Ханга имела под этим в виду.

— Может, оно и к лучшему… — Боец помолчал пару секунд, снова глядя в пол. И тяжело вздохнул. — Хотя, это, пожалуй, единственный фрагмент, значение которого ты должен знать… — Он вновь взглянул на меня с хитрым прищуром. — Неужели сам не догадываешься, что за мать и сёстры?

— Это как-то с боярской унией связано? Там же тоже семь родов…

— Да весь текст с унией связан… — Отмахнулся от этой версии Ратмир. — Географию в вашем детсаду тоже через кое-как преподают?

— Да я ж говорю — я там без году…

Географию?

— Погоди… Проклятая мать… И семь сестёр… Мать — это Империя?

Ветеран спокойно кивнул, продолжая слегка улыбаться кривыми от шрамов губами.

— А семь сестёр… Семь протекторатов?

Боец снова кивнул:

— Все по названиям знаешь?

В памяти всплыла яркая цветная карта из детской энциклопедии, которую я любил рассматривать вместе с мамой… Протектораты, располагавшиеся на границах бесконечных коренных земель Империи, она всегда показывала мне, ведя пальцем против часовой стрелки.

И я начал вспоминать их названия в том же порядке:

— Чухонь… Поляндия… Бесаратия… Зекистан… Южный Сибур… Северный Квансон… И Джиппон? — Я убедился в правильном количестве загнутых пальцев на своих руках. — Семь, вроде…

— Не совсем. — Покачал головой Ратмир. — Бесаратия, Валакия и Трасваалия были объединены в Восточные Балкары тридцать лет назад. Устарели ваши учебники.

— Я не по учебнику помню… Погоди! — Я невольно схватился за голову. — Так это что значит… Значит, что если всё то, о чём говорится в пророчестве исполнится, то… То Империя распадётся, что ли?

— И все её осколки погибнут. — Ратмир снова спокойно кивнул без тени иронии. — Потому, что после этого начнётся такая резня, что былая смута покажется детской сказкой…

— И ты… И ты в это веришь?

— Я это видел. — Ветеран оставался серьёзен. И его взгляд вновь устремился куда-то далеко за стены.

— Но… Как?

— Ты же общался с самой Хангой, пацан… Должен знать, как оно бывает.

— Но… Ты же не из… — Я припомнил слова Ромула о том, что фамилия Боровика говорит о том, что он точно не из аристократического рода. — У тебя же…

— Не голубая кровь? У тебя, так-то, тоже… — Израненные губы снова слегка изогнулись в лёгкой усмешке. — Моя кровь подревнее этих выскочек будет, пацан… — С этими словами Ратмир покосился на повязку вокруг туловища, на которой выступило несколько тёмных пятнышек. И, слегка оттянув её край, он зачем-то полез к себе за пазуху. — А раз ты сам можешь за край заглядывать, то взгляни-ка на это…

Глава 8

Упрямец

Оттянув ворот и без того растянутой грязной футболки, Ратмир вдруг забрался измазанными в крови пальцами прямо себе под кожу чуть ниже левой ключицы…

— Только не падай в обморок. — Заметив мою реакцию, боец снова криво усмехнулся. — У меня искусственная грудина и половина рёбер. Крови можешь не бояться.

— Да я и не боюсь…

Растянув похожий на кожу покров, он засунул пальцы поглубже и, наконец, вытянул оттуда наружу небольшой цилиндр, слабо светящийся бирюзой.

Всё это время ветеран продолжал слегка улыбаться. Если эти манипуляции и доставляли ему какие-то неприятности, то он умело это скрывал.

— Видел такое? — Он протянул ко мне ладонь и продемонстрировал покрытый какой-то мутноватой слизью цилиндр.

Предмет был размером с одну из тех сигар, что так любил Технарь. Только ровный, как чурка для игры в городки. Прозрачный материал напоминал тот хрусталь, из которого были сделаны порталы. А свечение, как стало заметно в близи, шло изнутри этого предмета — от вытянутой голубой спирали, медленно вращающейся внутри и, кажется, слегка пульсировало.

— Аккумулятор? — Я припомнил рассказы Ульяны о том, как запитываются современные импланты. Но потом присмотрелся к спирали. — Или… Портал?

— Пф… — Снова кривая ухмылка. — Поделки аристо не идут с этим ни в какое сравнение. — И Ратмир снова стал серьёзен, опустив взгляд на свою ладонь. — Это создали за тысячи лет до того, как первый вождёнок собрал банду и обложил данью соседний хутор. И куда как раньше, чем кривые опыты Квазара…

— И что это? — Мне показалось, что под моим взглядом спираль начала вращаться быстрее. И я поспешно поднял взгляд на собеседника.

Тот снова усмехнулся, заметив мою реакцию:

— Некоторые придумывают красивые имена. Типа «гармонизатор». Или околонаучные, типа «нуль-пространственный камертон». Тот, кто мне его дал, называл просто «ключ».

— Ключ? Типа как для замка́?

— Типа как для твоей сути. — Ратмир слегка поперекатывал цилиндр на ладони. И снова заглянул мне в глаза. — Признаюсь, изначально я думал, что ты такая же дрянь, как и добрая часть остальных барчуков. Но сейчас вижу, что ошибался…

Просто так задушить меня ему не позволяет честь или совесть. Решил завербовать в свою секту, что ли? Ну так вставай в очередь…

— Нет… Ты не такой. — Покачал головой ветеран. — Ты ещё хуже.

— Чего⁈

— Хуже, потому что не пьянеешь от власти. Не трусишь, когда на тебя давят. Не горишь от похоти, когда пытаются соблазнить. Злишься почём зря, конечно… Но не впадаешь в безумство. Поэтому с тобой так сложно… Не то, что с предыдущими…

— Предыдущими? — Задавая этот вопрос, я припомнил то, как и Ромул несколько раз упоминал каких-то «других»… Или «остальных»…

— Пророчество ведь не содержит дат и имён. Кандидаты на его исполнение были и до тебя. И, возможно, будут и после.

— А предыдущих ты…

— Не только я. Кого-то забраковал твой чёрный приятель…

— Он мне не приятель…

Ветеран проигнорировал моё ворчание.

— Кого-то забраковали мы…

— Кто «мы»?

И снова он не обратил внимания на вопрос:

— А кто-то и сам свихнулся, как тот жирный барчонок… Короче. — Ратмир зажал светящийся цилиндр в пальцах за один конец и поднял его вертикально перед моим лицом. — Времени у нас не много. Но тебе хватит. И прежде чем я доверю тебе свою шкуру… А точнее то, что от неё осталось… Я хочу чтобы ты заглянул сюда. И сказал мне, что видишь.

— Я не уверен в том, что хочу это делать…

— Ответ неправильный. — Лицо ветерана, располагающееся сейчас позади свечения, нахмурилось. — Подумай ещё. Если бы я решил тебя погубить, то сделал бы это минут пять назад. Без применения технических средств.

— Говорят, есть вещи и похуже смерти…

Ратмир продолжал хмуриться на фоне игры бирюзовой спирали. Но злился. А, похоже, напряжённо размышлял.

— Когда ты заглянешь в ключ… — Кажется, теперь он начал размышлять вслух. — Он поставит тебя перед выбором. И если твой выбор мне понравится… Может быть, я расскажу тебе о том, как на самом деле устроен мир.

— А если нет?

На подсвеченном лице растянулась волчья ухмылка:

— Тогда точно не расскажу.

Я машинально чуть отступил:

— Напоминаю, без меня тебе отсюда не выбраться…

— Это ты так говоришь. Вот сейчас и проверим… Видишь, что спираль вращается?

— Вижу…

— И всё быстрее?

— Да… — Я перевёл взгляд на глаза ветерана. — Это значит, что со мной всё в порядке и мы можем идти дальше?

— Это значит что со мной всё в порядке. Смотри дальше. Ты видишь одну или несколько?

— Спираль? Вроде одну…

— «Вроде» или одну?

— Одну… Хотя…

Кажется спираль и правда начала как-то расходиться в стороны на две похожие кривые линиии… Или это у меня в глазах двоится?

Нет, точно разошлась… И каждая начала собирать вокруг себя всё новые и новые маленькие светящиеся искорки. Они притягивались к двум крутящимся спиралькам со всех сторон, словно намагниченные. И каждая искорка вставала на своё место, в соответствии с каким-то строгим порядком. Иначе и быть не могло. Все они подчинялись законам, которые древнее любых кодексов. Которые лежат в основании самого сущего… Самого мироздания…

Постепенно обе спирали обросли целой гроздью светящихся точек, сотнями… Тысячами… О, да их самих вокруг меня уже несколько…И с каждой секундой всё больше! Кажется, они просто делятся ровно пополам, а потом обрастают всё новыми искрами — затягивая их в себя своим бесконечным вращением из какого-то невидимого хаоса. И превращая всё вокруг это удивительное упорядоченное движение света…

Теперь они становятся меньше… Но их количество всё больше. Уменьшаясь, светящиеся спирали постепенно занимают всё пространство вокруг— как звёзды на небе в тот момент, когда в районе отключают электричество. И становится видно почти всю галактику…

Нет… Это не звёзды и не небо. Это одна большая капля. И в то же время бесконечно маленькая по сравнению со мной. Полная мелких частиц, этих двойных спиралей, сотканных из самой энергии… Но живая…

Эта капля медленно подползает к другой такой же, переливаясь миллионами звёздочек внутри себя. И вдруг резко вытягивает в сторону своей копии липкий отросток. Этот отросток постепенно обволакивает пару и они становятся одним целым. Но теперь — в два раз больше.

Пульсация… Свет… И вот капель уже четыре… Восемь… Шестнадцать…

Удваивая своё количество каждый миг, эти дрожащие капли быстро заполнили всё вокруг — совсем как те звёздочки. И точно так же опять образовали одно целое…

Что это? Чьё-то сердце? Бьётся спокойно и ровно, обеспечивая движение, питание и рост того организма, внутри которого вдруг очутилось моё сознание. Всё что для этого нужно — такие же капельки, которые ещё не стали частью единого целого. И которых вокруг в избытке… Стук… Глоток… Вдох…

Выдох…

Шумно и часто дышу, одновременно обнюхивая тушку какого-то мёртвого зверька. Он ещё тёплый. Я только что убил его после недолгой погони. И небольшая одышка ещё мешает наслаждаться запахом его свежей крови… Запахом свежей энергии, готовой стать частью меня. Частью моей жизни… Частью моих будущих погонь… Ведь твой дух не умер, зверёк. Не стал бесславно гнить под какой-нибудь корягой. Теперь он будет охотиться вместе со мной…

Впиваюсь в тёплую плоть своими длинными клыками…

И отрываю от кости добрый кусок печёного мяса. Пресное. Ни соли, ни специй… Полусырое… Но такое желанное! Голод нам больше не грозит, братья. Духи снова принесли нам удачу!

Люди вокруг меня отвечают радостными криками. Но люди ли? Сутулые и обросшие грязной шерстью спины, низкие лбы, квадратные челюсти… Неважно. Я тоже не красавец. Но это мой род. Моё племя. Часть меня самого.

Все бросают обглоданные кости обратно в огонь — духам тоже нужно насытиться. Вот, смотрите! Дым идёт вверх — это он так уносит дух мяса нашим предкам на их небесный пир… Духи будут довольны! И завтра нам снова повезёт!

Снова вгрызаюсь в свою честную долю…

И, откусив от небольшой лепёшки подсохший край, поднимаю взгляд на бесконечное поле, засеянное какими-то низкими злаками. Это пшеница, что ли? Мелкая, какая-то… Как пшённая каша. Но в неё вложено столько труда… Столько энергии… Тех самых искорок и спиралей из которых соткано всё вокруг. Мы несколько месяцев отрывали их от себя, чтобы передать их почве… Слабым побегам… Эта земля полита нашим потом ничуть не менее щедро, чем дождями… И вот теперь она отдаёт нам всё обратно. Но теперь — гораздо больше. Ведь нашему вождю благоволит удача. Дух великого предка живёт в нём с рождения. И делится этой удачей с нами…

Жарко сегодня… Солнце слепит даже если на него не смотреть… Или это не солнце…

Нет! Это яркое пламя! Пожар!

И его устроил я…

Горите, злодеи! Горите! Так вам и надо! Нечего было оскорблять наших предков, топтать нашу землю и травить наши посевы! Вы сами виноваты! Вам тут не место! И вашим духам — тем более!

Пускаю стрелу в чью-то грудь, едва прикрытую тканевым доспехом. И враг хватается за торчащую из груди деревяшку, задыхаясь от крови в лёгких… Рублю наотмашь кривым топором — и другой падает навзничь, рефлекторно зажимая рану на шее… Колю копьём прямо в живот. И в нос бьёт запах чужой крови и содержимого кишечника…

Но что это… Моё племя… Мертво⁈ Мы проиграли⁈ Как⁈

Ведь наш вождь сильнее всех! Ему всегда и во всём везло! Этого не может быть… Не может быть… Это какая-то злая магия! Чужое колдовство! Проклятье!!!

Так не честно…

Тяжесть в ногах. Руки тоже не поднимаются. Это деревянные накладки, которые не дают мне толком пошевелиться. А вокруг какая-то толпа уродов… Они совсем не похожи на нас… Кажется, меня продают, словно мешок лишнего зерна, которое всё равно сгниёт до весны… Но как ямогу быть лишним? Я же всю жизнь был нужен… Необходим моему племени! Значит — я особенный! И никак не могу быть просто лишним…

Что? Никто не хочет меня покупать? Говорят, что слишком строптивый и не будет работать? Конечно, не буду! Уж лучше умереть вместе с моим племенем! И стать частью нашего великого предка…

Кажется, кто-то всё-таки готов за меня заплатить. Ноне для того, чтобы я гнул на него спину. А для того, чтобы принести меня в жертву своим богам. Ещё чего⁈

И их богам слишком скучно смотреть на то, как людей бросают в огонь, как будто обглоданные кости. Они предпочитают смотреть на то, как мысами друг друга убьём. Я и такие, как я — люди из каких-то далёких земель. С другим цветом кожи. Другими волосами и глазами. Говорящие на непонятных языках. Но каждый из них точно также остался один после нашествия этих… Этих…

Кто-то сдаётся без боя, лишь рыдая от отчаяния и бессилия. Кто-то наоборот — кажется, наслаждается боем. И чужой кровью…

Наверное, часть удачи нашего вождя всё-таки перешла на меня. Мой противник сломал своё копьё о мой щит. Конечно, если так бить… Может, это ты специально? Ведь я даже не могу тебя спросить… Что? Вы требуете его смерти? Но он уже не может сопротивляться. Ведь и так понятно, что я победил.

Нет. Я не буду убивать безоружного.

Нет! Пусть я теперь ваш раб. Но этот выбор ещё в моей власти! И это моя воля!

Крепко досталось… На спине от плетей нет живого места… Но сам я всё ещё жив. И меня даже выхаживает какая-то девчонка. Её прикосновения утоляют боль, словно песня матери… Она не понимает моего языка… Но очень похожа на девушек из моего племени… Такая же красивая…

И я продолжаю жить. День за днём. И побеждать. День за днём. И я привыкаю. День за днём.

Рукоять меча уже не натирает мозолей. Мелкие раны и ушибы не доставляют неудобств. Я закаляюсь и крепну, словно инструмент в руках нашего кузнеца. День за днём…

Но на своих условиях. Я не убиваю тех, кто сдаётся добровольно. Тех, кто намного слабее меня. В этом нет ни славы, ни чести, ни даже потехи для этих уродов…

«Упрямец». Вот как они зовут меня на своём странном языке. И это прозвище далеко разлетелось за пределы этой арены. И за стены этого города, кишащего людьми.

И теперь эта толпа хочет видеть здесь именно меня. Тысячи человек стекаются в этот город со всех концов этой Империи, чтобы увидеть то, как я приношу их богам очередную жертву. И ликуют, когда удача в очередной раз занимает мою сторону арены.

Тот, кто купил меня тогда, как мешок зерна, тоже ликует. И больше не наказывает за упрямство. Ведь я сделал его богачом.

Наоборот, теперь я получаю всё самое лучшее. Еду, питьё, оружие… И мои раны всегда врачует всё та же девушка. С самым нежным прикосновением на свете… Никто больше не вправе к ней прикасаться!

День за днём…

И теперь у меня есть поклонники не только на трибунах арены… Лучшие воины со всего света. Они видят мою удачу. И преклоняются перед ней. Как когда-то воины нашего племени преклонялись перед нашим вождём и духом великого предка…

Наверное, он теперь живёт во мне… Ведь больше никого не осталось…

Значит, теперь я — вождь своего племени. Племени рабов. Племени непокорных упрямцев. Которые однажды возьмут своё…

Снова пожар… И снова его разжёг я. Этот город горит. Эти люди больше не ликуют при виде чужой крови. Теперь они видят, что их собственная кровь — точно такого же цвета. Они стонут от боли и вопят от страха, едва завидев моих верных воинов.

Бежим во дворец! Там живёт их главный бог! Я слышал, как они не раз сами об этом говорили!

Его трусливые солдаты бросают оружие… Не все. Но эти отчаянные одиночки не способны оказывать нам сопротивление. А некоторые и вовсе переходят на нашу сторону. Ведь их жизнь не сильно отличалась от той, что мы вели в бараках под ареной. И они сами жаждут крови своих бывших начальников…

Да их бог — просто дряхлый старик! Как он вообще мог держать в своих костлявых ладонях бразды правления этой Империей? Да он и ложку в них не удержит… Задыхается от страха. Хватается за сердце… Или нет? Что это? Сжимает в тощем кулаке какой-то прозрачный камень. В нём живёт дух твоего великого предка?

Что за проклятье… Не могу пошевелиться… Как будто на мне снова тяжёлые деревянные колодки… И мои верные воины тоже застыли, словно истуканы. Все лишь смотрят на тусклую алую спираль внутри этого камня на груди старика…

Ну уж нет… Мой дух сильнее!!! Моя удача сильнее!!! Моя ярость, которую я копил годами — сильнее!!!

Рука тянется к мечу, который я только что уронил на мрамор. С трудом, но я всё-таки обхватываю потёртую рукоять. И заношу клинок над плешивой головой противника… Как и тысячи раз до этого…

Вокруг словно опять беснуется толпа зрителей. Трибуны требуют крови. Тысячи голосов приказывают мне убить этого человека…

Человека…

Никакой он не бог.

И он не в силах сопротивляться. Он просит пощады.

Но не для себя.

А для той Империи, что он создал.

Он уверен, что без него и его наследников она обратится в пыль. И те смерти, которые сегодня записали на свой счёт мои воины — лишь начало сотен лет бесконечных войн, эпидемий и пожаров. И его ужасный конец станет лишь началом бесконечного ужаса.

А потом, когда падут последние стены и уронит оружие последний солдат, в наш мир придёт то, что пожрёт всё остальное…

Все те голубые искорки, сплетённые в причудливые двойные спирали… Которые до сих пор являются частью меня. Частью этого беспомощного старика. И частью той девушки, с самыми нежными на свете прикосновениями…

Всё это снова станет ничём. Спирали остановятся и рассыпятся. Искры погаснут. Жизнь, та которой я её знаю, исчезнет.

И станет ни хорошо ни плохо.

Станет никак.

Но что же ты предлагаешь? Вернуть моих воинов в клетки⁈ Чтобы они снова кормили своими смертями толпу? Чтобы ты снова веселился вместе с ними, глядя на то, как мы поливаем своей кровью песок арены?

Мой клинок всё ещё занесён для удара. Миг — и с ним будет покончено. С его властью. С нашим пленом…

Но разве мы уже не свободны?

Разве я стану более свободен, если этот жалкий старик умрёт?

Ведь его жизнь уже в моих руках. И это я сейчас делаю выбор.

И я его сделал.

Клинок летит вниз.

И рубит…

Но не эту тощую шею. А цепь. Ту, что удерживает на шее прозрачный камень.

И теперь он падает в мою руку. Уже почти… Хватаю… Воздух?

— Не так быстро, упрямец. — Ратмир поспешно убрал от моей руки ладонь с прозрачным цилиндром. И усмехнулся, глядя на то, как я замер с протянутой в его сторону рукой.

— Выбор… Я сделал выбор, как ты и говорил…

— Я видел. — Боец поспешно засунул цилиндр обратно за пазуху и немного поморщился, когда вставил его обратно себе под кусок искусственной кожи.

— Правильный?

— Ещё не знаю. — Теперь улыбка на изрезанном шрамами лице не казалась мне злобной или угрюмой. Скорее просто усталой. — Но когда-то я сделал такой же.

Кажется где-то рядом опять раздался звон мечей… Как на арене…

Нет! Это же ключи вертухая!

— Нам пора. — Ратмир тоже услышал этот слабый перезвон. И, быстро проверив узел на трубе, ловко заскочил в тележку со стиранным бельём. — Поехали!

Глава 9

Побег в тюрьму

После того, как Ратмир быстро выкинул лишние простыни и зарылся на свободное место под оставшимися кипами свёрнутого белья, изнутри тележки послышался глухой удар. И ещё злобное хрипловатое шипение:

— Сиди тихо, с-сук!..

Уцелевший после встречи с ветераном арестант в ответ лишь чуть слышно что-то проскулил.

Схватившись за борта, я развернул нагруженный контейнер к выходу в стороне, противоположной от привязанного к двери извращенца. Довольно быстро он скрылся из вида за клубами пара.

Катить перегруженную тележку стало заметно труднее. Но работающие стиралки всё-таки медленно ползли мимо под писк колёсиков.

И я даже смог задать вопрос:

— Так я не понял… Ты теперь передумал меня убивать?

Приглушённый ответ послышался почти сразу:

— Я и не собирался.

— А в ликеуме…

— Твоя девчонка первая на меня прыгнула.

— Она не моя…

— Кстати, это через неё ты Трогима Волкова знаешь? — Верхний слой простыней чуть приподнялся.

— Не лично. Но в главном ты прав… А что ты там тогда вообще делал?

— Пытался понять, с чем имею дело… С-сиди, бл!.. — Тележку чуть тряхнуло. — Точнее, с кем…

Арестант снова что-то проскулил, после того, как получил тумака. И, судя по звукам, забился ещё глубже в свой угол под простынями.

Я чуть притормозил, чтобы отдышаться. Хотя в душной атмосфере прачечной это было непросто.

Пот начал лить градом, но хотя бы дверь позади пока никто не пытается открыть… Вряд ли полчаса прошло зато время, пока видел историю этого гладиатора… Интересно, старик в конце и был тот самый Кай Улис Квазар? Надо будет всё-таки изучить этот период, чтобы тоже лучше понимать, с чем я имею дело…

— Чего встал? — Послышалось изнутри тележки.

— Жарко… Погоди… — Я подобрал одну из наволочек и вытер лицо. — Слушай, а укол с розой разве не ты Ульяне подсунул? Под маской доктора…

— Пацан… — Раздвинув кипы простыней и наволочек, Ратмир высунулся наружу иосмотрелся. — Я вроде бы понимаю каждое отдельное слово в твоей речи… Но общий смысл как-то не улавливаю…

Закончив озираться, он протянул руку к ближайшему электрощитку, к которому тянулось несколько штекеров от машин. И как-то буднично, междуделом, содрал с него пластиковый кожух голыми пальцами.

— То есть… Типа хочешь сказать, что адская роза — не твоих рук дело? — Я пока просто наблюдал, как ветеран вдумчиво изучает внутреннее устройство щитка. — И пузырёк под столом у библиотекаря — тоже?

— Парень, ты точно не перегрелся? — Мельком покосившись в мою сторону, боец вытянул из щитка толстый кабель. И когда тот перестал тянуться, оторвал его от клемм коротким движением. — Пароль-то хоть помнишь?

— Да помню-помню… — Я рефлекторно моргнул от небольшого снопа искр, с коротким шипением выскочившего из щитка следом за оборванным концом кабеля. — А как ты под Тига замаскировался? Таисья говорила, что даже запах был похож…

— Тига? — Ратмир, сжимая искрящий конец, снова оглянулся. — Ну как открой вон ту машинку. Самую дальнюю.

Я подошёл к указанному агрегату:

— Эту?

— Да.

— Но тут ещё стирка идёт.

— Я вижу. — Ратмир нетерпеливо помотал обрывком кабеля. — Вон той кнопкой сними блок и нажми на экстренное открытие.

Я выполнил инструкцию. И мыльная вода тут же просочилась мне под ноги. Вязкая мутная лужа поползла в сторону тележки и начала расширяться поперёк всего проезда, оставшегося позади нас.

— Тиг, кстати, тоже племянник твоего комбрига… — Я быстренько отступил от растущей лужи обратно к тележке.

— А. Пацан Волков… Так там вся комната им пропахла. И фото с сестрой на видном месте… Слушай, парень… Ты только что цепь голыми руками расплавил. Мне точно нужно подробно объяснять, как это работает?

— Оке-е-ей… А чё ты вообщеделаешь? — Я уставился на оголённые провода.

— Хочу ещё небольшой сюрприз для местного вертухая устроить. — Присмотревшись к скорости роста лужи, Ратмир бросил провод в её сторону на пол. И, прежде чем снова скрыться под простынями, оглянулся. — Поехали!

Отдышавшись, я вновь налёг на контейнер с бельём и продолжил путь.

Как-то быстро он ушёл от ответа про смену внешности… Всё-таки что-то темнит. Но пока его шкура в моих руках, то и я в безопасности…

Хотя как можно быть в безопасности, когда тюремный вертухай вот-вот найдёт пачку трупов. А я даже ещё толком не понимаю, где нахожусь…

Ряды стиралок вдоль стен закончились. И в стене напротив из-за клубов пара выглянули широкие двойные двери. Которые, судя по виду, свободно открывались в обе стороны, чтобы в них можно было въезжать и выезжать с вот таким грузом.

И ещё над ними я заметил лампу, запаянную внутрь плафона из толстой решётки. Сейчас она не горела, но на ней явно читалась надпись «тревога».

Притормозив, чтобы схватиться за край телеги поудобнее, я стукнул её в стенку:

— Ратмир?

— А?

— А что если вертухай сейчас тревогу поднимет? Спроси там у этого…

Но боец не стал пытать перепуганного зэка:

— Не дрейфь, пацан, не поднимет. — Не дожидаясь уточняющих вопросов, спокойный басок ветерана сразу продолжил рассуждения. — Администрация наверняка не в курсе этих фокусов. Иначе петухов водили бы сюда прямо под объективами периметра. Дохлых пробитых в «Шашках» не каждый день, конечно, находят… Но это не событие не из разряда экстренных. Да и с территории мы же ещё не сбежали. Поэтому искать нас с тобой сейчас будут стараться без палева. Чтобы решить вопрос по тихой. Скорее всего — даже не силами обычной охраны.

— В смысле?

— Да быков каких-нибудь натравят из сидящего контингента. Так что поторопись, пока никого не зарядили. Уж больно у меня морда сейчас приметная…

— Сейчас?

— Не тупи пацан, толкай быстрей.

И я последовал совету о спешке.

Дальнейший путь полностью совпадал со сбивчивым рассказом уцелевшего арестанта. Грязный тёмный коридор после двойной двери вёл в обе стороны и был пуст. Я свернул в указанном ранее направлении. И уже за следующим поворотом снова уткнулся в двойную дверь. На сей раз закрытую — когда тележка столкнулась с ней, створки не пошевелились. Однако возле двери не было никакого поста или отдельно стоящего охранника.

— Э-э-э… — Я быстро огляделся. — Чё-то тут нет никакого поста…

— Слышал⁈ — Изнутри телеги послышался глухой удар.

И обиженный скулёж:

— Да наверх надо смотреть! Наверх!

Вверху, кроме такой же «тревожной» лампы заметил под потолком объектив небольшой камеры. Глянув в него, я слегка помахал рукой:

— Фризляндский штурвал?

Внутри двери что-то коротко стукнуло. И когда я снова поднажал на борт тележки, створки поддались и разошлись в стороны.

Проход за открывшимися дверями выглядел так же, как и тот, что остался за спиной — тёмно-зелёные голые стены, грязь, следы колёсиков на полу. Но тут было уже светлее. И в стене слева от дверей оказалось широкое стекло, за которым сидел пожилой мужик — в такой же форме, как и тот, что заправлял прачечной.

Но старикан лишь на миг поднял на меня презрительный взгляд, когда я проталкивал тележку через створки. И чтобы он долго не присматривался, я приветливо ему улыбнулся, слегка причмокнув губами, словно в воздушном поцелуе

Брезгливо поморщившись, вахтёр поёрзал в своём кресле и вновь углубился в просмотр экрана своего небольшого смарта.

Вот чем компенсируется строгость законов Империи. Тем, что их блюстителям нахрен не нужно рвать задницу за свои ничтожные бонусы. Так же как тому охраннику с парковки, где нас с мелким заластали… А на таких должностях вообще сидят только ради того, чтобы дожить до пенсии. И потом вообще послать весь мир куда подальше. На госслужбе до неё ещё можно дожить…

Ладно, пока, противный! Дальше должен быть склад…

И тут отбитый арестант тоже нам не соврал. Короткий прокат тележки по мрачному тюремному переходу закончился ещё одними дверями. Несколько раз можно было свернуть в стороны. Но только над этими створками не было камеры. И они со скрипом открылись сами уже после первого толчка тележкой.

И когда я въехал в уставленное пыльными стеллажами пространство, то первым делом заметил кладовщика.

Похожий на скелет тощий дед лениво глянул на меня сквозь полуопущенные веки. Ну этому-то точно уже ничего не надо. Поэтому его сюда и поставили, чтобы не спёр ничего. И на серьёзного вора взгляд не похож. Просто доживает тут на казённых харчах. Типичный «кощей».

Некоторые стариканы, которые остались одни, часто творят какую-нибудь мелкую уголовку, чтобы специально заехать на нары. Витрину, там, разобьют или консервы в лабазе стырят на виду у всех. Тут, в отличие от улицы, есть и стол, и крыша, и врач даже иногда таблетку-другую даст. А как помрёшь — похоронят по человечески. Правильные урки «кощеев» не трогают и другим не дают. Хотя бездельничать тоже не получится, если ещё ходячий. Да и администрация не давит. Чем такого проймёшь? В карцер отправишь, чтобы он там окочурился побыстрее? Да они часто того и хотят…

«Кощей» сонно проследил за тем, как я осмотрелся, припарковал тележку возле остальных похожих контейнеров и стукнул в борт:

— Приехали!

— Наконец-то… — Ратмир высунулся из-под белья, тоже огляделся и быстро перелез на пол, когда убедился в том, что кроме старика тут никого нет.

— А с тем петухом что?

— Соснуть решил… В смысле, поспать. — Ветеран поправил окровавленную повязку на ладони и пошевелил пальцами.

— Он… Живой?

— Да живой, успокойся. Но полчасика точно похрапит. — Боец повернулся к деду. — Эй, аксакал! Где тут выход на улицу?

— Э, слюшай! Какой виход-шмиход! — Из-за стеллажей внезапно послышался возмущённый ломкий голос. — Я щито тут, адын должын всё это грузить-таскать, билять!

Хозяин этого возмущённого голоса быстро шёл к проходу между полок. И вот-вот должен был выйти к парковке тележек. Кажется, я его знаю…

— Уйянгез кенджяляб! А ну памагай давай, уасся… О-па! — Из-за полок выбежал смуглый бородач в яркой арестансткой робе и широко раскрыл на меня тёмные глаза. — От это устрэча!

— Салам, Хадид…

— Друг твой? — Чуть слышно осведомился Ратмир, не сводя острого взгляда с зекистанца.

Стоя рядом с ним, я прямо почувствовал, как боец напрягся — словно пружина перед прыжком. И постарался успокоить:

— Не то что бы, но типа…

Ещё секунду назад я бы спокойно ответил утвердительно. Конечно, лютым корешом меня зекистанцы никогда не считали — сколько бы мы не работали вместе. Как и любого парня не из их клана. Но и врагом я им точно не был. Деловой партнёр, который всегда делал всё, что обещал — вот более-менее точное определение.

Тогда почему сын Ашмеда сейчас смотрит на меня так, как будто я только что прямо при нём перепутал его сестру с уличной девкой? Да ещё и сразу предложил ей поработать ротиком за мелкий прайс…

— Тима-джян… — Хадид тоже заметил то, как напрягся Ратмир. И глянул на него с не меньшей злобой. Однако, замер на месте и продолжил вкрадчивую речь. — Ты щито это… Ещё и в петущиный барак запысалс?

Нет. Так он смотрит не из-за того, что подозревает меня в каком-то мужском бесчестии. Тогда бы бородач просто поржал. В худшем случае — плюнул на ботинок…

— Вертухаи прессовать хотели. — Я кивнул на окровавленный кулак Ратмира. — Но у них не срослось.

— Ны сраслос, гаварыш… — Зекистанец продолжал цепко рассматривать фигуру ветерана.

И Ратмир отвечал ему таким же напряжённым вниманием. А на изрезанном шрамами лице застыла маска гневного презрения…

А ведь они оба… Зекистанцы…

В итоге их глаза встретились. Гордый и дерзкий брюнет ничуть не спасовал под нахмуренным вниманием. И лишь ещё больше выкатил грудь колесом:

— А я ваще думал, ты тэпэр с серыми бегаищ, Тима-джян… — Жгучий взгляд из-под густых чёрных бровей теперь уколол и меня. — Кырысой стал наш пацанчик… Атэц савсэм агарчился, как узанал…

— Ты о чём? — Моё недоумение было, само собой, искренним.

И зекистанец это определённо заметил. В свою очередь, вроде бы, даже немного удивившись:

— А ты, Тима-джян, думаищ пачиму я зыдесь, а не на районе плов кющаю?

— Могу сходу статей пять назвать. — Я постарался хоть немного перевести нашу беседу на юмористический лад. Тут же определённо какое-то недоразумение. И нужно быть готовым вместе над ним поржать.

— Так эт ты мине сататью с пола в руки вручил, Тима-джян! — Угрюмо оскалился Хадид. Шутить он был явно не настроен. — Вот ущ от кого не ждаль, канещ… Уйлям балясям…

Я⁈ Да мы же с тобой в последний раз…

Чёрт. Точно. Беспилотник…

Похоже, с угоном случился какой-то косяк, не смотря на то, что я им тачку прямо в руки вложил…

— А? Чё? Васапомныл тэперь, уасся⁈ — Бородач явно заметил, как меня осенила догадка. И добрее от этого не становился.

— Слушай, зекоид… — Ратмир явно терял терпение. И сделал шаг вперёд. — Нам некогда. Есть претензии — пиши прокурору…

— Я тэбэ щас так напищю, кровь из жёппа ходить будещь! — Отскочив назад, Хадид мгновенно вытащил из-за штанины заточку и принял боевую стойку.

— Воу-воу!!! — Я поспешил шагнуть вперёд ветерана, который тоже немедленно вооружился и пригнулся перед прыжком. — Хадид! Непонятка вышла, матерью клянусь!

— Ай, мать не пазорь, патсан! — Огрызнулся бородач. — Чырез кавартал уже мэня серые тарамазнули! К ним тревожка скинулась, как ток я внутырь залэз!

— Так ты же сам у Искры спрашивал, как её отключить? И не отключил?

— А ещё и на других валищ тыперь, Тима-джян? — Хадид продолжал стоять в готовности к прыжку. Хотя при этом деланно покачал головой. — Ай, нихаращо паступаищ…

Ладно… Некогда мне с тобой спорить… Да вас и хрен переспоришь, если заведётесь…

— Короче, Хадид. — Я шагнулближе, не смотря на угрозу. — Лучше ты щас никому не сделаешь…

— Я и не сабираюсь! — Огрызнулся бородач.

— И останешься тут уже не за угон… — Я покосился на «кощея».

Тот взирал на развернувшуюся сцену со слабым интересом. Слабый козырь, конечно. Вряд ли настучит потом на Хадида. С другой стороны — резать стариков у зекистанцев, всё же, не принято… И свидетель есть свидетель.

— От ты карыса саусем стал, Тима-джян…

— Об этом ещё поговорим, кем я стал. — Я сменил примирительный тон на угрюмый. Слабость и заискивание бородачи презирают чуть ли не больше предательства. — Но сейчас я собираюсь отсюда свалить. И если успокоишься — помогу и тебе. Откиснешь месяцок в горах у родичей, сделаешь новую ксиву и вернёшься опять к отцу как новый.

— Ай вэрю тыбе, Тима! Ай прямо вот беру и вэрю! — Хадиди изобразил фальшивую радость. — Ща до паталок допрыгну, пагады!

— Да чё ты с ним… — Прорычал позади меня Ратмир.

И я поспешил поднять перед ним руку, продолжая обращаться к бородачу:

— А Искре поверишь?

— Из «Тэрэтый круг»? — Недоверчиво прищурился зекистанец.

— Да. Из «северов».

— Она тож тут щитоль?

— Типа того… — Я вытащил припрятанную раскладушку.

И, ни секунды не мешкая, набрал нужный номер на громкой связи.

— Красавчик? — Кажется, девушка на том конце провода что-то ела. — Ты чего тянешь? Мне говорят, ты всё ещё не в «Шашках», но я вижу, что уже за периметром…

Зекистанец удивлённо поднял брови. Он явно узнал её звонкий голос. И даже чуть опустил руку с заточкой.

— Тут новые вводные нарисовались. — Я продолжал внимательно смотреть на него, разговаривая с трубкой в руке. — Меня, малость, не в ту хату отвезли, в которую должны были…

— Упс… — Искра сделала торопливый глоток и тут же затараторила. — Но это точно не из-за нас, красавчик! Я ж не дура тебя так подставлять, ты чего!

— Да не кипеши, я не гоню. И уже почти вылез… Только теперь мне вместе с собой нужно будет из «Шашек» ещё двоих вывезти. Смогёте устроить?

— Ничоси у тебя запросы! — Судя по звукам из трубки, девушка почесала в затылке. — А я их знаю?

— Одного даже лично. — Я чуть придвинул трубку к Хадиду. — Скажи привет, что ли…

— Пириуэт, красавиц! — Зекистанец расплылся в улыбке.

— Ну ё-о-о-о-омана! — Воскликнул голос втрубке. — Хад, ты чё там делаешь⁈

— Да уот…

— Так, ладно! — Оборвала его Искра. — А кто второй? Тоже из зекистанцев?

— Угу… — Я покосился на угрюмого Ратмира. — Только не в том смысле. Недавно по нему общались…

Ветеран чуть приподнял бровь, услышав об этом факте.

А сообразительная хакерша, конечно, поняла, в каком смысле Ратмир тоже «зекистанец».

— Ох, ёлки… И чё? Он там себя хорошо ведёт?

— С поведением у нас у двоих сейчас проблемы. Поэтому нужно побыстрее наружу.

— Хм… — Несколько секунд из трубки слышались только торопливый стук клавиш и поскрипывание кресла. — Ща, погодите, мальчишки…

Всё-таки мне удалось немного разрядить обстановку. Зекистанец и «зекистанец» перестали сверлить взглядами друг друга. И теперь смотрели на трубку в моей руке с одинаковым лёгким удивлением.

И трубка заговорила спустя ещё несколько секунд.

— Блин… Слушай, красавчик… А они там как… Друг друга на перо ещё не хотят посадить?

Я снова глянул на старых врагов.

— Звучит так, как будто ты нас видишь…

— Х-хе! — Искра снова защёлкала клавиатурой. — Тогда пусть пока не расслабляются. Чтобы мне вас троих вынуть, им таки придётся подраться!

— В смысле⁈

— Только так, чтобы остальные сидельцы видели. — Иронии в голосе девушки уже совсем не было. — Надо подкинуть дрожжей в этот жандармский гадюшник. И устроить им настоящий бунт!

Глава 10

Зекистанцы и «зекистанцы»

— Заметьте, не я это предложил. — Я указал на трубку в своей руке, которая теперь гудела сигналом отбоя. — Сами всё слышали.

Ратмир, как обычно, недовольно поморщился:

— Только, горец, давай на кулаках. Мою шкуру сегодня уже и так продырявить успели несколько ра…

Окончание ворчливой фразы утонуло в хохоте бородача. И даже полудохлый кощей, лениво наблюдавший за нами, сипло закашлялся, пряча улыбку в тощий кулак.

— Чел… — Я убрал телефон и обратился к ветерану. — В тюрьме на этот счёт лучше другие синонимы использовать…

— Ай, уасся… Уа-ха-ха-ха!.. Ну насамещил… Продырявили его… Уа-ха-ха!!! — Хадид вскоре тоже поперхнулся и закашлялся.

Глядя на окровавленные обмотки на теле бойца, зекистанец, конечно, сообразил, как именно извращенцы из пресс-хаты продырявили шкуру Ратмира. Но явно не мог отказать себе в удовольствии лишний раз поржать над противником.

И тот ещё сильнее нахмурился:

— Я и без ножа тебя порвать могу, зекоид…

— Уах-ха… — Хадид резко перестал ржать, вновь услышав обидное прозвище своего народа. — Э, слющай, уасся! Этот зекоид маму тваю…

— Стопэ!!! — Я рявкнул так, что бородач даже немного опешил. — Мне пофиг, как будете драться — понарошку или взаправду. Но если всё ещё хотите, чтобы я вас отсюда вытащил, работать будем вместе!

— Слышь, пацан… — Послышалось со стороны ветерана.

Но и ему я не дал договорить, ткнув в него пальцем:

— Ты! Кроме Танто ещё и Волковы твою шкуру себе на стену повесить хотят. И если ты такой крутой спецназовец и думаешь, что сам справишься — милости прошу! Можешь даже серым все трупы в прачке на меня свалить. Посмотрим, кому они больше поверят!

— Тима-джян-то савсэм бальшой стал уже, слющ…

— Теперь ты! — Я развернулся к бородачу. — За криворукий угон тачилы, которую я тебе положил разве что не на блюдце, тебе вкорячат лет десять курортов Северного Квансона! А по пути пришьют остальные художества твоих братьев! Для серых вы все на одно лицо, сам знаешь! Любой их эксперт скажет, что это тоже ты последние полгода под камерами светился, чтобы висяки закрыть! До конца жизни будешь пустыню подметать!

Отдышавшись, я отступил на шаг с прямой линии между горцем и ветераном. И указал на неё:

— Так что если нравятся такие перспективы — то никого не держу.

Встретив оба недовольных взгляда по очереди — светлые Ратмира и чёрные Хадида, я резюмировал:

— А если нет — то будем делать только то, что сказала Искра. Меня в любом случае отсюда ликеумный адвокат вытащит.

— Аблакат у тэбя есть, да-а-а… — Немного удивился зекистанец.

— Но я не за себя стараюсь! Сегодняшняя вылазка для меня — единственный шанс понять, как вытащить Тимку из лап чёрных.

— Малой, щито, тож попался? — Хадид удивлённо поднял густые брови.

— Хуже чем ты думаешь! Но это моя проблема…

— Ай, Тима-джян… — Бородач покачал головой. И спрятал нож за пояс. — Нихаращо паступаищ. Тимка-то твой мэнэ тоже врод как дружбан. Саказал бы сразу…

— Короче, ты согласен. — Это не был вопрос, но зекистанец кивнул. И я повернулся обратно к ветерану. — А ты?

— Значит, опричники всё-таки решили тебя в оборот пустить, да? — Кажется, это тоже не было вопросом, требующим ответа. И пока я выжидающе молчал, Ратмир тоже кивнул. — Ладно. Сделаем, как северянка сказала.

Трубка в моём кармане, тем временем, пискнула.

«Пора» — гласил текст сообщения от Искры.

— Тогда вперёд! — Я оглянулся в поисках выхода.

Кощей, в глазах которого продолжал блестеть интерес к происходящему, поднял сухую руку в сторону выхода со склада на улицу. И когда мы поспешили в указанном направлении, дед пошаркал за нами следом, видимо, желая развлечься зрелищем разжигания тюремного бунта.

А с имеющимися в моём распоряжении активами, если верить Искре, разжечь его было проще простого. Главное оказаться в нужном месте, в нужное время и под нужными взглядами. Ну и следовать инструкциям, конечно.

В качестве нужного места должна была выступить местная спортплощадка. Где на трибунах площадки для игр с мячом обычно тусила та часть зекистанской диаспоры Ротенбурга, которой так же, как и Хадиду, не повезло оказаться по эту сторону решётки. Здесь они тоже сбивались вместе против всех правил и распорядков. Не только поддерживая своих земляков, но и, конечно же, используя их в качестве бойцов в тех случаях, когда того требовали интересы их сообщества.

Но, как и в свободной части города, в тюрьмах Империи эта банда была далеко не единственной. И когда мы вышли со склада как раз во время общей прогулки, вторую часть спортплощадки, уставленную грубо сделанными силовыми тренажёрами, занимали их прямые конкуренты за влияние над остальным сидячим контингентом.

Если ворот роб зекистанцев был закрыт густыми бородами (опять-таки — в нарушение всех внутренних уставов), то «зекистанцы» наоборот всегда держали верхние пуговицы расстёгнутыми. Так, чтобы под яркими робами всегда был виден ворот полосатых тельняшек — разных цветов — в зависимости от рода войск, в которых когда-то служил носитель. Тельняшки, само собой, тоже специально надевались и демонстрировались против правил, вместо обычного серого казённого белья. Ветераны имперский кампаний, оказавшиеся после окончания войн на изнанке жизни, быстро учились у своих старых противников организации и методам влияния. Сколотив, в итоге банду ничуть не менее крепкую — как по ту сторону решётки, так и по эту.

Только если горцы промышляли в основном кражами и всякими мутными схемами с контрабандой, то ветераны зарекомендовали себя как одни из лучших исполнителей разных «силовых» акций. Наподобие той, что потерпела неудачу внутри стен ликеума пару дней назад.

Может поэтому они до сих пор не уничтожили друг друга, оставаясь разведёнными в разные сектора теневой экономики. Ведь тот сектор, в котором они могли бы схлестнуться в полный рост, всегда был плотно занят гораздо более влиятельной бандой, не пускавшей в него никого. Крышеванием, вымогательством и рэкетом, по крупному занимались только аристо. А закон называл это «податями». И поэтому на их стороне была не только личная охрана и наёмные боевики, но и полиция с жандармами.

Но, не смотря на это, холодные взгляды плечистых ребят в тельняшках тоидело скользили мимо кучки посмеивающихся бородачей на трибунах. С одной стороны — это выглядело так, словно те были для ветеранов пустым местом. Но, судя по ехидным и наглым ответным уколам тёмных глаз горцев, те прекрасно понимали, что расслабляться ни в коем случае нельзя. И нейтралитет тут существовал весьма условно. А напряжение между этими двумя группами арестантов чувствовал даже я. Словно электричество, вдруг наполнило собой не провода и всякие там конденсаторы, а сам воздух, повисший над свободной частью тюремной спортплощадки.

Хотя свободной она, конечно, не была — ни в переносном, ни в прямом смысле. Прочие сидельцы либо развлекались бросанием и пинанием мячей, либо, скучая, наблюдали за чужой игрой, смоля куцые окурки. Да и кто-то из двух банд тоже время от времени участвовал в игре или присоединялся к болельщикам, прикуривая куда более солидные сигареты. Именно от них потом остальные курильщики довольствовались остатками.

Охраны видно не было — вместо живых вертухаев за такими скоплениями арестантов наблюдали только камеры и различные скрытые датчики на высоких оградах. Видимо, наличие здесь экипированного охранника могло спровоцировать беспорядки куда легче, чем отсутствие.

Однако все арестанты были в курсе, что если нарушение режима будет касаться не только внешнего вида, но и чего-то посерьёзнее, уже через считанные минуты нарушителей разложит в пыль тюремный спецназ. Мочить из огнестрела те, конечно, сразу никого не будут — ведь у этой тюрьмы, как и у прочих производств и каторжных лагерей, тоже есть план по выпуску готовой продукции. Который ни за что не выполнить, если класть контингент налево направо за каждый неправомерный чих.

Но для некоторых бунтарей это будет последней попыткой к непослушанию перед получением тяжёлой степени инвалидности от бойца спецназа. Или перед визитом в пресс-хату в сопровождении рядовых вертухаев. Вне зависимости от степени вины в беспорядках, выбор между этими «двумя стульями» администрация никому не давала, полностью оставляя его на усмотрение спецназа и надзирателей. А уцелевших ждал карцер.

Поэтому Искра и предупредила о том, что спровоцировать беспорядки будет непросто. Но если получится… То и дальше будем действовать по её плану.

— Похоже, мы вовремя… — Ратмир оглядел спортплощадку и, поправив повязку, кивнул в сторону группы арестантов, пинавших мяч в одни ворота на ближней половине поля. — Я туда.

— Хадид? — Прежде чем ветеран двинулся к ногомячистам, я привлёк внимание горца.

— А?

— Ну не делай вид, что забыл. Как вылезем, она тебе больше не понадобится.

— Хе… — Стянув с себя верхнюю половину оранжево-голубой робы, бородач протянул её Ратмиру. — Ну на…

Рубаха оказалась размера на два меньше. Но, в принципе, администрация редко заморачивалась точным подбором экипировки сидельцев. Поэтому арестантская форма смотрелась на плечистом здоровяке вполне органично даже в обтяжку. В любом случае — заляпанная кровью повязка была до поры надёжно прикрыта.

Оставшись в одной меланжевой футболке, зекистанец зябко поёжился:

— Я тагада вон, в карзинк мячик покидаю… — Хадид указал на другую половину поля, отведённую для тех, кто предпочитал играть руками. — Напомни ток, джян, какое плечо? Левое?

— Левое. — Кивнул Ратмир, не оборачиваясь. И обратился уже к ближайшему игроку, вводившему мяч в игру с края поля. — Чё, за кого я?

— О, ништяк, за нас пойдёшь, братан! Нас как раз ток пятеро! — Игрок с уважением оглядел фигуру ветерана и кивнул на поле, задержав ввод мяча. — Вон Муха, Крест, Макарыч и Сов ещё с нами. А я Карась! Тя как звать?

— Меченый. — Лапища Ратмира протянулась к грязному мячу. — Давай я швырну. Беги наперёд.

— Ага! — Карась, который и правда был немного похож на какую-то лупоглазую рыбу, с готовностью побежал ближе к воротам. Заодно указывая остальным на новичка. — Вон Меченый, короч, за нас!

— Херасе! Да он один за двоих считается! — Кто-то из команды противников пытался возразить. Но, встретив взгляд нового игрока, тут же спрятал свой в землю. — Но мне так-то пох…

Ещё до того, как Ратмир ввёл мяч в игру, Хадид уже подскочил к такому же смуглому бородачу, как он сам, разминавшемуся на краю второй половины поля. И после того, как они быстро обменялись парой фраз на зекистанском, влился в игру, присоединившись к одной из команд, которая как раз играла без верхней части арестантской формы.

Я, в свою очередь, постарался смешаться с толпой болельщиков. И, делая вид, что наблюдаю за игрой, начал сканировать толпу на предмет знакомого лица.

Но знакомое лицо нашло меня раньше:

— Атлет?

Этот невзрачный тихий голос с ленцой я узнал ещё до того, как обернуться:

— Мик?

— Для тебя Миколай Стефанович. — Сонный взгляд из-под приподопухших век превратился в ироничный прищур почти сразу после того, как знакомый «север» заметил моё замешательство. Приветливо улыбнувшись, он слегка ткнул меня кулаком в плечо. — Да ладно, расслабься, парень. Шучу. Зови, как душа просит.

— Искра передала новости?

Мик снова состроил усталое лицо:

— Передала…Ток я кой-чего не понял… — «Север» сунул руки в карманы робы и кивнул на игровое поле. — Хадида я знаю, с ним всё ясно… А вон тот громила, вроде как, по твою душу давеча мастырился. Разве нет?

— Было дело.

— И ты его теперь отсюда вытащить хочешь? Может, наоборот — засадить на подольше? Не напутала Искорка?

— Нет, не напутала. Обстоятельства изменились. Его тоже надо вытащить.

— Ну как скажешь… Хотя наоборот было бы проще, конечно… — Мик глянул куда-то вверх и по сторонам. — Моё дело, в принципе, небольшое. Дорогу вам показать, пока суета начнётся. Да чтоб ты, братишка, под раздачу не попал. На счёт друзей гарантий дать не могу. Они в самом замесе по факту окажутся.

— Ничего, вылезут. Куда, кстати, вылезать?

— Да вон туда, за ворота глянь. — Сам Мик по-прежнему лениво наблюдал за игрой. — Там в полу решётку видишь?

— Угу.

— Как тревогу поднимут, Искорка сливы по сети перекроет. И там ненадолго сухо будет… Не совсем, конечно… Но пролезть можно.

— Там что, канализация?

— Братишка, более удобный выход ты сам только что отменил… — Вытащив из-за уха сигарету, Мик жестом поманил одного из курильщиков. — Когда ещё двоих с собой потащил. Там же только за одного уплачено…

— Понял… — Я пригляделся к решётке. Ратмир, конечно, протиснется еле-еле. Но зато легко справится с её подъёмом. — А если кто заметит?

— Не боись, смотреть все будут в другую сторону… — Прикурив, байкер сквозь дым указал в противополодную от ворот сторону одними глазами. — Во-он туда…

За щитом с корзиной висело небольшое табло. На котором, очевидно, когда-то вёлся счёт официальных встреч. Но сейчас оно не работало.

— Точно?

— Точно… — Мик усмехнулся, выпустив новые клубы дыма. — Ты, главное, сам не засмотрись…

— Ладно… — Я присмотрелся к табло получше. Но никаких признаков жизни оно не обнаруживало.

Байкер лениво понаблюдал за мячом, затянулся поглубже и, наконец-то, снова посмотрел мне в глаза. Уже совсем без иронии:

— И ещё… Плата за услугу растёт пропорционально количеству пассажиров, братишка. — Мик выпустил дым в сторону. — Будь в курсе.

— Но… Искра ничего такого не говорила…

— Я говорю. — Спокойный взгляд по-прежнему не сопровождало ничего похожего на улыбку. — Раз обстоятельства, как ты говоришь, изменились.

— И что это будет?

— Одной побрякушкой теперь точно не отделаешься. — Заметив, как я нахмурился, байкер всё-таки снова слегка улыбнулся. — Не дрейфь, братишка. Невозможного требовать не будем. Выполнишь для меня пару заданий — и мы в расчёте.

— Хотелось бы больше конкретики…

Мик пожал плечами, продолжая лениво улыбаться:

— А мне хотелось бы, чтоб у нас мотосезон был круглый год и пиво бесплатно. — Он опять отвлёкся на игру. — Конечно, ещё не поздно отказаться. За тебя одного, как я и сказал, уже уплачено. Хоть сейчас можем стартануть. А кореша твои — пусть так мячики и гоняют…

Байкер вновь вопросительно глянул на меня.

А я, в свою очередь, нашёл среди игроков Ратмира и Хадида.

Один и так мне не друг… А если кину второго, то Ашмед меня ещё быстрее найдёт. Может и не в ликеуме, конечно… Но наружу мне тогда лучше не выходить никогда.

И поскольку планов на то, чтобы становиться вечным студентом у меня точно не было, выбор был очевиден:

— Нет. Вытаскивайте всех троих.

— Как скажешь… — Выдохнув очередную глубокую затяжку, Мик передал окурок поджидающему невзрачному арестанту. И кивнул на поле. — Дай сигнал. Пусть начинают.

Я подошёл поближе к кромке и громко закашлялся.

Ни один из моих товарищей по предстоящему побегу, казалось, никак не отреагировал. Но уже через пару секунд они нашли друг друга глазами. И быстренько заняли нужные позиции на поле — каждый в рамках своей игры.

Зекистанец в итоге отошёл на середину поля, возвращаясь с мячом после гола противников. А ветеран там же — вводил ушедший мяч обратно в свою игру броском из-за головы…

— Хух! — Шумно выдохнув, Ратмир размахнулся и хлопнул Хадида мячиком прямо по затылку.

— Э, братка! Сматри куда мащишь, э!

Оглянувшись на звук замечания, ветеран презрительно оглядел фигуру бородача. И вместо извинений процедил сквозь зубы:

— Под ногами не мельтеши, зекоид…

— Э, уасся! — Возмущенный возглас Хадида немедленно привлек внимание и трибун. — Ты чё попутал, а⁈ Я те ща самому ногу замельтешу!

— Свободен, чуркобес… — Ратмир лишь расслабленно отвернулся от вскипевшего зекистанца.

— Сюда, сматры, э! — Тот немедленно схватил здоровяка за левое плечо. И, вцепившись за одежду, попытался резко развернуть к себе лицом. — Уйянгез кен джяляб!

Когда рукав робы соскочил с могучего плеча, раздался ещё и треск рвущейся футболки.

Но пристальное внимание тех, кто тусил возле тренажёров, привлёк не столько резкий звук, сколько татуировка, выглянувшая из-под разорванной одежды.

На плече Ратмира усмехающийся чёрный череп в таком же чёрном берете сжимал в зубах армейский нож. А чуть ниже были наколоты три крупные семёрки — почти такие же, как та единственная, что я видел на значке опричника.

Привстав с мест, все «зекистанцы» как один уставились на это изображение — так, словно оттуда в пыль игрового поля просыпалась горсть бриллиантов. А потом, заметив, кто именно проявил акт агрессии в адрес ветерана, все взгляды так же почти одновременно устремились на противоположную сторону спортплощадки.

И в ответ тёмные глаза всех зекистанцев смотрели ничуть не менее пристально и угрюмо.

Глава 11

На свободу с грязной совестью

Воображаемое электричество, прямо таки потрескивающее в воздухе над спортивной площадкой, разрядилось почти мгновенно. В виде массового побоища, которое за считанные секунды соединило между собой трибуны и тренажёры дуговым разрядом, состоящим из десятков разъярённых мужчин, размахивающих конечностями и нехитрым тюремным вооружением.

Секунда — и в ответ на оплеуху от Ратмира к упавшему на землю Хадиду подлетели как его товарищи по команде, так и противники по игре. Мгновенно позабыв про спортивное противостояние, смуглые горцы объединились против ветерана, словно муравьи, терзающие майского жука, неосторожно проложившего маршрут мимо муравейника.

Каждый был примерно на голову ниже бритоголового здоровяка, но ни один не ждал, пока всю работу сделают товарищи — как иногда бывает в дворовых драках. Никто не топтался за спиной у более смелых соратников. И на каждой мощной конечности бойца тут же повисло по паре зекистанцев.

Кто-то пытался пройти ему в ноги и повалить борцовским манером, кто-то хотел выкрутить и вывихнуть руки. В ладонях тех, кто остался позади, блеснула пара лезвий. Которые тут же были тайком переданы тем, кому посчастливилось оказаться ближе.

Но и «жук» среди этого муравейника был не промах. Возможно, это работали те самые боевые импланты, о которых упоминала Искра. Но повалить Ратмира толпа зекистанских игроков не смогла. И уже на второй секунде противостояния послышались первые удивлённо-испуганные вскрики и рефлекторные хрипы — сразу после хруста вывернутых кистей, локтей и коленных чашечек.

Извернувшись под хватками противников, словно огромная змея, ветеран-разведчик не только приводил свои руки в нормальное положение, но и сжав конечности атакующих словно клещами доворачивал их еле заметными движениями чуть в сторону. Используя силу своих противников, он позволял им податься вперёд, а потом резко разворачивал их собственные пальцы, кистевые суставы и локти против этого движения. Таким образом, что его жертвы в итоге сами что-то себе ломали или зарабатывали вывих, продолжая двигаться по инерции.

Тем, кто пытался подсечь его ноги, пришлось столкнуться с какой-то неестественной упругостью костей и суставов. Даже получив пару ударов сбоку в колени, Ратмир остался стоять. И после того, как отшвырнул от себя двоих человек с вывихами кистей, подставил под очередной пинок собственную голень. И тот зекистанец, который со всего размаха двинул по ней стопой, тут же с воем повалился на землю — как будто только что пнул стальную штангу футбольных ворот.

Встретив той же приподнятой голенью удар с другой стороны, ветеран резко опустил ногу на носок атакующего. И пятка его ботинка утонула в притоптанной игроками почве вместе с чужой ногой.

В течение третьей секунды локти Ратмира отправили в нокаут тех, кто остался на ближней дистанции. И в течение этой же секунды боец отпрыгнул назад — от резких взмахов пары заточек. Тут же оказавшись в окружении своих партнёров по игре в мяч — те тоже немедленно ощетинились самодельным оружием — от простых брусков, зажатых в кулаке, до острых кротких пик, выточенных из пластиковых зубных щёток.

Но то, что они делали дальше, я уже не видел. Потому что на четвёртой секунде вокруг центральной потасовки сошлись две стены — та, что соскочила с трибун, и та, что поднялась со скамей и сидений тренажёров. Именно в этот момент разряд грохнул разъярёнными воплями десятков мужских глоток.

Некоторые тут же вылетели в обратном направлении, неудачно получив встречный заряд ненависти, подкреплённый невесть откуда взявшимся кастетом или кистенём. И более удачливый соперник тут же набрасывался на упавшего сверху, продолжая дубасить его по лицу или бокам. Но только до тех пор, пока его самого не отправлял на землю чей-нибудь пинок из второй волны атакующих. И ситуация менялась на противоположную.

Кто-то, встретившись с противником, просто цеплялся одной рукой за одежду, а второй принимался наносить удары по лицу, тут же получая симметричные кулачные ответы. И, видимо, надеясь, что терпение и силы оставят врага раньше, такая пара продолжала не глядя тыкать в лицо кулаками друг другу.

Кто-то тут же перешёл в партер, приняв и перебросив налетевшего соперника через бедро или спину с прогибом. И, не поднимаясь, тут же принимался пинать лежащего коленом или совать в лицо локти с частотой швейной машинки. И такие лежачие поединки быстро скрылись из вида за поднятой пылью.

Конечно, были и те, кто никоим образом не хотел участвовать в поднявшейся кутерьме. На нашей стороне поля, помимо меня и Мика, назад попятились с десяток худощавых парней довольно болезненного вида, дюжина мужиков средних лет, пяток доходяг-кощеев и пара каких-то манерных петухов, вскрикнувших после начала драки словно девчонки. И когда эта небольшая толпа отхлынула прочь от игрового поля, пространство за воротами полностью освободилось. И теперь никто не стоял на решётках канализации — ни прямо на них, ни рядом.

Но вокруг по-прежнему было слишком много ненужных взглядов. И хотя сейчас всё внимание оставшихся не у дел человек было приковано к драке, любая попытка проникновения в канализацию немедленно привлекла бы это внимание ко мне.

К этому моменту массовое сражение уже полностью разбилось на отдельные плотные поединки. А примерно треть от состава тюремных армий уже валялась в пыли под ногами остальных, пуская кровь из разбитых губ, скул и лбов. Или предпринимала попытку отползти подальше на перегруппировку.

— А что дальше-то⁈ — Перекрикивая шум драки, я слегка толкнул Мика. Который не без удовольствия наблюдал за сражением, иногда отмечая особенно яркие моменты весёлым цыканьем. — Как их оттуда вытащить⁈

— Потерпи, братишка. — Попятившись вместе со мной от пары разъярённых противников, вылетевших в нашу сторону из общего замеса, байкер оттолкнул и меня. — Сейчас будет вторая сер…

Окончание его фразы утонуло в звуке, который с лихвой перекрыл вопли и хрипы дерущихся людей:

— БУ-У-У-У-УП! БУ-У-У-У-П! БУ-У-У-У-П! — Резкий гудёж полетел со всех сторон, кроме низа.

Оглушительная сирена тревоги, видимо, должна была дезориентировать нарушителей дисциплины. Но и зекистанцам и «зекистанцам», похоже, оглушительный вой был не в новинку. И я заметил в потасовке лишь пару человек, которые отвлеклись от драки, когда по ушам ударила звуковая волна. И по их ушам тут же прилетела пара крепких тумаков от тех, кто, видимо, привык к гораздо более травмирующим звукам войны. И от электронных воплей скрытых в стенах динамиков даже не вздрогнул.

От избиения менее удачливых противников эти люди начали отвлекаться только тогда, когда где-то по другую сторону толпы вдруг тяжело грохнула сталь. И заскрипели массивные петли каких-то ворот.

Отталкивая от себя противников, обессилевших от пропущенных ударов, уцелевшие бойцы, однако, не спешили тут же вонзаться с новым врагом или приходить на помощь тем, кто ещё валялся на земле в клинче или продолжал испытывать свои морды на прочность. Сплёвывая кровь или вытирая то, что натекло из рассечений и ссадин, и горцы и ветераны один за другим оборачивались на металлические звуки.

И даже те, кто ещё нагружал друг друга пинками и тычками, тоже расцепились как-то сами собой — когда после скрипа металла где-то за этой толпой по камням и утоптанной земле загрохотали десятки подкованных каблуков.

А ещё через несколько секунд и слабо различимых, но резких команд, забарабанили о щиты дубинки:

— БРУМ! БРУМ! БРУМ! БРУМ!

— Спецназ выпустили! — Чтобы я его расслышал, Мик крикнул мне прямо на ухо. И указал на толпу помятых, но ещё стоящих на ногах бойцов. — Пора вытаскивать!

Немедленно двинувшись следом за ним, я пытался рассмотреть в поднятой пыли то место, где Ратмир совсем недавно сцепился с Хадидом. Кто-то там определённо валялся — со слепившейся от крови бородой или заляпанной багровыми кляксами тельняшкой. Но пока среди павших можно было различить только тех, кто был одет в тюремные робы полностью — и в штаны и в куртку.

Мерный барабан десятков дубинок, тем временем тоже приближался к игровому полю — но с другой стороны от толпы помятых противников. И те, пытаясь отдышаться и продолжая бросать на конкурентов недобрые взгляды, постепенно начинали смотреть в одну сторону. И поворачиваться плечом к плечу со старым врагом лицом к общему неприятелю, стучавшему дубинками о пластиковые щиты.

И спустя пару мгновений я увидел, как точно так же плечом к плечу в толпе стоят Ратмир и Хадид. На обоих одежда превратилась в растянутые лохмотья, покрытые пылью и кровавыми мазками. Волосы зекистанца слиплись от крови и один глаз уже заплыл. А на бритом затылке ветерана сочилась сукровицей пара будущих новых шрамов.

Первым меня заметил Хадид. И когда привлёк внимание Ратмира тычком в оголённое плечо, тот чуть не двинул его в ответ локтем в рёбра. Но вовремя сообразил, что побитый бородач вовсе не намерен продолжать поединок. И смотрит совсем в другую сторону.

— Туда! — Я указал им за ворота.

Хотя уже и сам себя не слышал за грохотом палок и щитов, мои напарники верно определили цель. И, переглянувшись, начали пятиться в указанную сторону. Пользуясь тем, что всё внимание остальных драчунов сейчас, очевидно, было приковано к подступающей стене щитов. В покрытых чужой кровью руках начали поигрывать всё те же кистени, заточки и кастеты. Подчиняться и спокойно принимать грядущее избиение не был намерен никто из оставшихся на ногах бойцов. Смешавшиеся ряды зекистанцев и «зекистанцев» готовились дать достойное сопротивление тем, кто олицетворял ненавистную им государственную машину.

А бой дубинок постепенно приближался:

— БРУМ! БРУМ! БРУМ! БРУМ!

Туда же, куда отходили и мы с Миком, постепенно начали пятиться и все остальные арестанты, которые не участвовали в драке. Тоже прочь от фаланги тюремных карателей. И тоже к пространству за сетчатыми воротами.

И я вскоре встретил закономерный вопрос во взгляде отходивших напарников. Если они и видели за воротами решётки, то явно не понимали, что я планирую с ними делать…

— Блин, да прямо под носом же у всех! — Я, в свою очередь, крикнул этот вопрос на ухо Мику. — Чё делать-то?

— Не ссы, братишка! — Тот крикнул в ответ не оборачиваясь. И продолжая внимательно следить за нестройными рядами арестантов. — Это ещё не всё! Сейчас Искорка ход сделает…

— БРУМ! БРУМ! БРУМ! БРУМ!

Уцелевшие ряды бойцов сомкнулись плотнее И подняли оружие…

— БРУМ! БРУМ! БРУМ! БРУМ!

А барабанный бой дубинок был всё ближе и ближе…

— БРУМ! БРУМ! БРУМ! БРУ… О-О-О-О-Х!!! — Грянувший со всех сторон эротичный вздох оглушил не хуже сигнала тревоги. И почти утопил за собой стук дубинок и щитов. — О, ДА-А-А-А-А!!! ДА-А!!!

— Пора!!! — Мик в это время снова рявкнул мне на ухо и толкнул в сторону решётки. — Не зевай!!!

За миг до того, как он пихнул меня ещё сильнее, я всё-таки тоже поднял взгляд туда же, куда сейчас смотрели все те, кто оставался в сознании.

Ведь кроме звука в мощные тюремные динамики, Искра, очевидно, взломав местную сеть, запустила ещё и изображение — на то самое старое табло. Его крупные пиксели, конечно, не были рассчитаны на кинотрансляцию. Но внимание ошарашенных арестантов плотно приковала к себе даже такая, покрытая крупными квадратиками фигура какой-то силиконовой красотки, сладострастно стонущей и извивающейся в могучих объятиях не попавшего в кадр партнёра.

— О, ДА! О, ДА! О, ДА-А-А-А-А!!!

И теперь уже Хадид чуть не ответил ударом на то, когда Ратмир потянул его за плечо к решётке — которую я уже безуспешно пытался сдвинуть с места под оглушительные ахи и вздохи. Ведь открыв рот, зекистанец уставился на пиксельные трясущиеся прелести, как и все остальные. Однако, в этом случае выдержка ветерана однозначно оказалась сильнее. И после дружеского подзатыльника, бородач всё-таки тоже захромал в сторону потенциального выхода.

Теперь если кто-то и ронял взгляд на мою возню со входом в канализацию, то явно даже не пытался понять, что вообще происходит и какого хрена я вдруг вцепился в эту ржавую железяку посреди такой увлекательной трансляции. Покрытая квадратиками красотка сейчас была куда более важным зрелищем. Настолько, что те, кто стоял позади ворот, тут же торопливо их обошли. И вскоре уже все «мирные» арестанты стояли ко мне спиной.

— ОХ! О-О-О-О!!! О, ДА!!! ДА!!!

— БРУМ!БРУМ! БРУМ!

Барабанный бой дубинок было слышно только между этими громогласными стонами. Но, прервавшись всего на несколько секунд, он, тем не менее, явно продолжил свой мерный грохот. К бойцам тюремного спецназа табло было развёрнуто тыльной стороной.

— Ну-ка, пацан, в сторону! — Ратмир отпихнул меня от решётки плечом и тут же вцепился в неё обеими пятернями. — Хэк!

Поднатужившись, он почти сразу сумел сдвинуть её с места. И когда Хадид подскочил к ржавой железяке с другой стороны, они вместе поволокли её в сторону — постепенно открывая смрадный тёмный проход.

— О ДА!

— БРУМ!

— О-ОХ!

— БРУМ!

— О, ДА-А-А-А-А… БДУФ!!!

Оглянувшись на новый звук, я заметил, что две стены людей, наконец-то, столкнулись. Как раз в тот момент, когда силиконовая красотка достигла пика своего явно фальшивого удовольствия.

Напрыгивая на щиты ногами вперёд, зекистанцы и «зекистанцы» тут же принимались нагружать охрану ударами своего оружия — по шлемам и прикрытым доспехами плечам. Кто-то пытался вырвать щиты или сорвать шлемы. Кто-то бросился охранникам под ноги, пытаясь повались их подсечкой. А тюремщики, в свою очередь начали раздавать хлёсткие удары по всем, до кого дотягивались. И из толпы во все стороны вновь полетели брызги крови, хриплые вопли и яростные крики. Перемежавшиеся всё теми же сладострастными стонами дрожащей от удовольствия девчонки:

— О, ДЕТКА… ДА… ДАВАЙ…

— МВ-А-А-А!!!

— ХРЯСЬ!!!

— ХРУМ!!!

— БРУМ!!!

— ДАВАЙ! ЕЩЁ! ЕЩЁ!!!

— Хватит! — Мик своим криком остановил продвижение решётки, когда проход показался ему достаточно широким. — Лезьте! Закройте обратно!

— ДА, ДЕТКА! ВОЙДИ В МЕНЯ!!!

Я спрыгнул в тёмную дыру первым. И тут же оказался по колено в мерзкой жиже, запах которой шибанул в нос не хуже иного кулака…

— ДА! ЕЩЁ!!!

Следом в жижу плюхнулся Хадид. А я в это время зажёг экран своей мобилки, чтобы хоть как-то разглядеть предстоящий подземный путь.

— КАКОЙ У ТЕБЯ ОГРОМНЫЙ!!!

Последним в дыру еле пролез хрипящий от натуги Ратмир, обдирая о стальные края остатки тюремной робы. И, встав на ноги, тут же принялся тянуть решётку обратно с помощью Мика.

— О, ДА!!!

— Туда!!! — Когда край решётки грохнул над нами, вставая на место, Мик указал нужное направление из двух. — Там дальше сами разберётесь!

— А как ми в этом гавнэ на улиц выйдем⁈ — Зажимая одной рукой нос, Хадид махнул другой байкеру за миг до того, как тот с тревогой оглянулся на драку охраны и уцелевших бандитов.

И Мик всё-так уделил нам ещё пару секунд, прежде чем скрыться из вида:

— Связь есть. Решите. — Он кивнул на раскладушку в моих руках. — Только быстрее, пока шлюзы закрыты…

— Хэх, билят! — Кажется, ответ не вполне устроил зекистанца. Но предъявлять дальнейшие претензии уже было некому.

Плюхнув вонючей жижей под ногами, Ратмир, в свою очередь, шагнул ближе ко мне и заглянул через плечо туда, куда распространялся свет от мобилки:

— Ну что, дети подземелья… — Казалось, тошнотворный смрад канализации ему совсем не мешал. Ветеран, в отличие от нас с бородачом, спокойно дышал полной грудью. — Вперёд. На свободу с грязной совестью…

Глава 12

Разумный хаос

Низкий тоннель, по которому мне с Хадидом приходилось пробираться согнувшись в три погибели, а Ратмиру — чуть ли не на четвереньках, кончился примерно через минуту после того, как уровень зловонной жижи у нас под ногами начал ощутимо расти.

— Шлюзы открыли. — Угрюмо прокомментировал это событие ветеран.

В отличие от нас с зекистанцем, он мог говорить. Нам же с бородачём пришлось бы для этого убрать ото рта руки, закрывающие его и нос воротом и рукавами. И непременно при этом блевануть.

Хотя и это помогало всё хуже. И примерно за несколько секунд до того, как слабый свет от экрана раскладушки выхватил из тьмы проход в широкий коллектор с лестницей, я был уже готов выдать наружу остатки ликеумного завтрака.

В коллекторе запах был ненамного лучше. Но наблюдалось лёгкое движение воздуха, подсказавшее нам направление к выходу.

— Там воняет меньше. — Ратмир озвучил этот вывод после того, как мы торопливо поднялись по узкой лестнице на борт наполняющегося бассейна со сточными водами. И указал в один из двух тоннелей, расходящихся в стороны от верхнего края этих ступенек.

За это время потоки коричнево-серой дряни, наполненной отвратительными комками, поднялись до потолка того лаза, из которого мы только что выбрались.

— Смотри-ка, точно «севера» время рассчитали. — Ветеран выдал очередной угрюмый комментарий, глядя на то, как тоннель, ведущий под тюремный двор, в итоге полностью скрылся под этой мутной поверхностью. И оглянулся на меня. — А тебе же ещё обратно надо, да?

Меня пока что хватило только на то, чтобы отмахнуться от него рукой с мобилкой. И тут же побежать следом за Хадидом, который, выпучив глаза и забормотав какие-то зекистанские ругательства сквозь одежду, рванул в указанную сторону вперёд всех — навстречу свежему воздуху.

Поэтому он же первым и обнаружил ещё одну лестницу, метров через пятьдесят. Вбитые в кирпичную кладку скобы поднимались к основанию круглого люка. И оттуда долетал уже не только свежий прохладный сквозняк, но и слабый уличный шум.

— Щито, кто первый? — Перенеся взгляд со скоб на нас с Ратмиром, а потом на наши ноги, по колено измазанные в нечистотах, Хадид сам дал ответ на свой вопрос. — Я!

И только когда мне пришлось лезть вторым, я понял, почему он вдруг так поспешил. Но уже не оставалось ничего другого, кроме как лезть следом, хватаясь за скобы, на которые только что наступали его ноги — точно так же вымазанные в тюремном дерьме.

И если я ещё мог выбирать участки почище, прежде чем подтянуться за них дальше и выше, то Ратмиру досталась уже дважды истоптанная лестница. Стоически вздохнув, ветеран, тем не менее, спокойно полез вверх третьим.

— Брали мы как-то один укреп под Панисси… — Послышалось чуть ниже меня, когда зекистанец был уже почти у люка. — По земле было совсем никак. Роту почти положили почём зря… И автоматонов наземных — месячную норму на куски. А потом старый слив нашли в треть-версты южнее. И примерно вот так же пришлось пробираться… Только почти по горло… Но зато вылезли прямо в тылу у этих духов бородатых…

К счастью, бородач уже не слышал этой военной истории об одном из поражений восстания его малой родины. Чуть приподняв люк, он в это время уже выглядывал наружу:

— Хэх… Жёпа какая-то… Атлычна! — Упираясь спиной в край лаза, Хадид, напрягся, крякнул и сдвинул люк в сторону обеими руками. — Н-никаво тут!

Выбравшись следом, я обнаружил вокруг нас типичный ротенбургский двор-колодец — участок десять на десять, окружённый старыми жёлтыми стенами с давно поплывшей от влажного климата штукатуркой. Без машин и людей. Только куча строительного мусора возле единственной заколоченной двери. И тёмные грязные окна, которые начинались лишь со второго этажа этих старых стен.

Типичный центральный двор, когда-то служивший живущей тут прислуге местом для прогулок, посиделок и каких-нибудь постирушек подальше от барских глаз. А теперь никому не нужный — с тех пор, как нижние этажи были отданы под конторы и лабазы, выходящие фасадами на проходные улицы. Именно шум этих улиц мы и слышали — едва долетающий через крышу окружавших нас зданий.

— И как отсюда… А-а. — Показавшаяся из люка голова Ратмира оглядела отсыревшие стены и остановила взгляд на заколоченном проходе. — Понятно… — Прежде чем вылезти на уровень земли, он глянул вниз. — Да ещё и по колено в дерьме…

— Говори за себя. — Я достал из-за пазухи свёрнутую ликеумную одежду. И, прежде чем сменить изгвазданные арестантские штаны на форменные брюки, пожертвовал галстук на то, чтобы оттереть ботинки — изнутри и снаружи.

— Бащка, Тима-джян! — Хадида, казалось, совершенно не волновал тот факт, что снизу почти по пояс он был заляпан дерьмом, а сверху — кровью и пылью спортплощадки. Зекистанец глубоко вздохнул воздух свободы и улыбнулся мне в ответ. — Братуха, ат дущи, канещн! Я ущ и не думал, щито вылезу…

— Смотри обратно не заиграй. — Я торопливо оттёр остатком галстука руку и протянул ему. — Теперь точно в расчёте?

Бородач охотно хлопнул по ней своей смуглой пятернёй:

— Канещ! Еси щито — ты саразу званы-пиши! Мине, атэцу, баратьям — усё щито надо для тэбя сдэлаим!

И вместе с этим звонким хлопком в моей голове вдруг зажглась лампочка с новой идеей:

— Вообще-то уже сейчас надо, если уж предлагаешь… У тебя племяш ещё в доставке работает?

— Марад?

— Кажется, да…

— Нэ знаю… Можем пазваныт, канещ? — Хадид кивнул на раскладушку и широко улыбнулся. — Но если жирать хочещь, то лучше паехали са маной! Там тэбэ атэц щас такой шащлик намастырит — пальцы аткусищ! — Зекистанец покосился на Ратмира, который в это время пытался очистить штаны жухлой травой. И добавил чуть тише. — Ток давай бэз этот корещ твой… Сам панимаищ, там таких нэ любят…

— А я тоже шашлык не люблю… — Угрюмо буркнул ветеран, не оборачиваясь. Разогнувшись, он бросил затею с травой и принялся придирчиво рассматривать хлипкие доски на двери, ведущей внутрь одного из корпусов. — В зубах застревает ваш шашлык…

— Не, давай в другой раз, Хадид. — Я отвлёк недобрый взгляд бородача от спины ветерана. — Мне от Марада кое-чего другое надо… Номер помнишь?

— Канещ…

Я протянул Хадиду раскладушку:

— Потом дай мне с ним поговорить, как свои вопросы решишь, хорошо?

— Канещ…

Пока зекистанец, судя по тем словам, которые не имели перевода на его язык, обсуждал с родственниками условия своей дальнейшей экстракции, я шагнул к Ратмиру.

Теперь мы, практически, на свободе. Но убивать он меня, вроде бы как не собирался и не собирается до сих пор. Но близко пока лучше не подходить…

— Сможешь открыть? — Я кивнул на заколоченную дверь.

— Легко.

— Там, наверное, какая-то контора внутри. Или магаз.

— Лишь бы не околоток. — Здоровяк глянул наверх. — Хотя тогда решётки и на втором этаже были бы… — Он повертел головой, глянул под ноги и, похоже, сориентировался, вспомнив направление нашего движения под землёй. — Через дорогу от «Шашек». Чуть севернее. Детобоярская.

При этом он указал на дверь, видимо, имея в виду название улицы, на которую за ней выходил фасад этого корпуса. И, наконец, оглянулся:

— А тебе теперь куда?

— Лишайный проспект, дом четыре. Четвёртый этаж, западное крыло. С видом на Чухонский вокзал.

— Это на другой стороне Гневы́? — Ратмир заинтересовано приподнял бровь. — Там центральное здание «Семёрки» рядом. Из огня в полымя решил сигануть?

Для меня это было новостью. Но вполне ожидаемой…

— Нет. Но, значит, адрес точно правильный.

Ветеран хмыкнул, сохранив на лице выражение заинтересованности:

— Это там твоего братца чёрные держат?

— Угу. — Я подождал реакции. Но Ратмир, кажется, в свою очередь, молча ждал продолжения от меня. И я продолжил. — Хочу сломать им игру. И всем остальным, которые думают, что могут меня использовать.

Ветеран перестал улыбаться. И тревожно нахмурился:

— Всем остальным?

— Один уже вместил четырёх. Как раз тогда, когда я слушал Хангу.

— Ох, пацан… — Ратмир схатил себя за лоб и потом со вздохом напряжённо потёр глаза. — Пока что ни хрена у тебя не получается, как посмотрю.

— Может, теперь расскажешь больше? — Я оглянулся на Хадида, который продолжал разговаривать со своими родственниками. — Пока всё равно ждём.

— Ты слышишь за завесой четыре голоса, да? Не знаю, каких, но, наверняка, разных.

Я кивнул:

— И теперь эти… Существа… Они как-то вселились в разум моего однокурсника.

— Ох, пацан… — Ветеран снова покачал головой и потёр нахмуренный лоб. — И теперь у тебя нет другого выхода, кроме как подставить их под белого зверя, да? Иначе эти твари начнут жрать силы твоих приятелей, одного за другим…

Вот значит как? Ну, допустим…

Я снова кивнул:

— Допустим…

— Да не «допустим», а придётся! — Ратмир неожиданно рыкнул так, что даже на короткий миг привлёк внимание зекистанца. — Пророчество — это не гороскоп! И не инструкция к действию, на которую можно просто так взять и забить!

— Я это понимаю…

— Да нихрена ты не понимаешь! — Ветеран нахмурился ещё сильнее и сжал кулаки, вынудив меня отступить на шаг.

Но кулаки всё-таки разжались:

— Да не ссы… Бесполезно тебя мочить, пацан, говорил же… — Боец снова отвернулся к двери. — Семь крыс так и так погибнут. И кровавое солнце теперь взойдёт, что бы это не значило… А «Семёрка» одна ни хрена не сможет с этим поделать, что бы они там о себе не думали… Вечно хотят чужими руками жар загрести…

Убедившись в том, что он действительно не собирается предпринимать каких-либо агрессивных действий, я снова приблизился:

— А что за «белый зверь»?

— Да хрен его знает. — Ратмир пожал плечами вполне искренне. — Сам поймёшь, когда припрёт.

— А эти… Голоса… Что ты о них знаешь?

Ветеран снова взглянул на меня своим фирменным угрюмым взглядом:

— Ничего хорошего…

— Это и я могу сказать. А ещё?

Ратмир вздохнул. И задумчиво погуляв взглядом по верхним этажам, вернул его на меня:

— Физику учил?

— Ну… Не то что бы…

— Знаешь, что материя и энергия — это, по сути, одно и то же?

— Ты имеешь в виду… — Я припомнил соответствующие статьи из детских энциклопедий. — Атомы? Ну… Электроны там, всякие… Протоны… «Е» равно «Эм» и «Цэ» в квадрате…

— Типа того. — Здоровяк слегка хмыкнул. — Из электронов и всяких там протонов, как ты говоришь, состоят упорядоченные миры. Такие как наш. А мир тех «голосов» — не организован в материю. Там нет ни звёзд, ни планет, ни даже космической пыли. Это чистая, свободная энергия, которая так и не сжалась до частиц. Чистый, настоящий хаос. Там никогда не было того, что яйцеголовые называют «большим взрывом». Там никогда… — Ратмир на пару секунд задумался и кивнул собственным мыслям. — Там никогда не шло время.

«У нас в запасе вечность…»

Понаблюдав за моей реакцией на свои слова, здоровяк снова усмехнулся:

— Не пытайся понять, пацан. Наш мозг на это не заточен.

— Это типа как… — Я припомнил разговор с Ульяной. — Нельзя понять больше трёх измерений?

Ратмир снова удивлённо приподнял бровь. И с улыбкой кивнул:

— Примерно так. — Он вновь на пару секунд задумался и продолжил. — Но это не значит, что только упорядоченная Вселенная способна породить сознание. И начать исследовать саму себя так, как это делаем мы. Хаос тоже на это способен.

От идеи о том, что человеческое сознание — инструмент, с помощью которого Вселенная познаёт саму себя, я немного завис.

— Повторяю — не пытайся понять. — Ратмир помахал передо мной рукой, отвлекая от задумчивости. — Просто прими к сведению природу этих твоих «голосов».

— И в чём она?

— В том, что это сознание, которое сформировалось не на нервной системе, как у нас — атомах, сплочённых в живые клетки и так далее… И даже не на чипах и электронных платах, как мозги роботов и компьютеров. Это сознание, которое в ходе своей собственной эволюции обрела чистая энергия. Разумный хаос.

Здоровяк чуть подождал, словно желая убедиться в том, что понимание меня ещё не покинуло.

Покрутив в воздухе рукой, я показал ему, что, по крайней мере, хочу продолжения.

Тот кивнул:

— Так вот. Как и упорядоченная материя… То есть, энергия… Хаос тоже всегда ищет способ для экспансии. Для расширения. Для превращения в себя того, что им ещё не стало. Атомы постоянно вступают в реакцию с другими, поглощая чистую энергию извне. Хаос постоянно их расщепляет, распределяя эту энергию по себе. Вовне.

Теперь уже я схватился за голову:

— Э-эм… Погоди… Но… Если в нашем мире есть типа просто энергия, не в виде атомов… Ну там, свет, например. Или тепло… То почему в том мире с хаосом совсем нет атомов? Ты же сам сказал…

— Вот именно. Поэтому он и стремится вовне. За Завесу. Как только кто-то открывает такую возможность из своего упорядоченного мира.

Кажется, Ульяна говорила что-то про то, что портал может работать в обе стороны от Завесы…

— То есть… — Всё услышанное ранее, наконец-то стало раскладываться в моей голове по нужным полкам. — То есть, когда аристо шастают за эту самую Завесу за энергией для своих фокусов, они черпают её у этого самого хаоса, о котором ты говоришь… У мира, в котором нет ничего, кроме энергии… Кроме разумной энергии?

— И наоборот. — Кивнул Ратмир, глядя мне прямо в глаза. — Когда этот разум находит таких, как ты, он пытается забрать своё обратно. С процентами.

— Пытается? То есть, всё-таки, это не предрешено?

Ветеран снова кивнул, продолжая неотрывно смотреть на меня:

— Потому что ему мешают такие, как я.

Я припомнил его рапорт в тот момент, когда мы дрались в кампусе:

— Такие как ты… «Посвящённые»?

Боец как-то грустно улыбнулся:

— Название не имеет значения, пацан. В разные времена нам давали разные имена. Приораты. Тамплиеры. Катары. Иллюминаты. Даже, почему-то, масоны… Есть и более древние имена — но на языках, звуки которых трудно воспроизвести с нашей фонетикой… Однако суть всегда была одна.

Ратмир снова подождал моей реакции. И, заметив, что я весь обратился в слух, продолжил:

— Те, кто ставит свои желания выше остального мира, постоянно пытаются возвыситься за чужой счёт. За счёт контакта с хаосом это легче всего. Это и сейчас остаётся легче всего.

— Это… Это ты про аристо?

— Про них, да.

— А ты… То есть, вы…

— А мы ставим существование мироздания выше личных мотивов. — Ветеран пожал плечами. — И пытаемся остановить проникновение хаоса в наш мир. — После этих слов Ратмир снова нахмурился. — Только в этот раз я опоздал. И ты уже пустил его к нам за Завесу…

— Но… Но, судя по пророчеству, это же можно как-то исправить?

— Можно. Для этого тебе нужно найти этого самого «белого зверя». Вот только потом всё равно…

— Э, слюшай! — Хадид внезапно ворвался в наш диалог, прижав трубку микрофоном к груди. — Ты каво там зуэрэм назвал, э⁈

— Успокойся. — Ратмир недовольно поморщился и махнул на зекистанца рукой. — Ты ж не белый…

— И чё, э⁈ — Сверкая гневным взглядом, Бородач подступил ближе.

Раз он снова стал таким смелым, значит, его кунаки скоро будут тут…

— Хадид, брат… — Я торопливо встал между своими напарниками по побегу. — Марад там на связи?

— А? — Зекистанец перевёл на меня гневный взгляд. Который всё-таки быстро смягчился. — А… Ага, ща пазаву, пагады…

Подняв трубку и сказав в неё пару фраз по-зекистански, бородач протянул её мне:

— На суази!

Я взял мобилку:

— Ало, Марад?

— А? Тима-джян? — Из трубки послышался знакомый ломкий голос одного из многочисленных внуков Ашмеда. Насколько я помнил, в отличие от остальных, этот парень пока что пытался зарабатывать на жизнь относительно честным путём.

— Салам, Марад. Ты еду ещё доставляешь?

— Ага… А чё?

— Слушай, Марад, выручай. — Я поймал заинтересованный взгляд Ратмира и улыбнулся. — Мне нужна твоя одежда и мотороллер…

Глава 13

Таков путь

Марад обещал приехать на нужную набережную минут через десять-пятнадцать. Транспорт, конечно, тоже не по погоде. Но автомобильные права молодому зекистанцу были ещё не положены по возрасту. И тот отказывался нарушать закон так же, как его родственники, которые постоянно рассекали по городу без документов — ни на себя, ни на те машины, которыми в данный момент управляли. И все предложения своих дядьёв о том, чтобы сделать ему ксивы с неправильным возрастом, паренёк тоже принципиально отметал.

Если правильно помню, такую принципиальность парень соблюдал из-за обещания, данного матери, после гибели отца в каком-то замесе с полицией. Обещание было о том, что тот не ступит на ту же стезю, что и прочие мужчины его клана. Из-за чего подросток нередко становился предметом их беззлобных шуток. Которые, однако, мгновенно прекращались в присутствии деда. Тот с уважением относился к выбору своего внука и подобное упрямство только поощрял. Даже собирался оплатить Мараду учёбу на каких-то технических курсах, по окончанию которых обещал устроить внука в легальную часть своей мастерской механиком.

Но в своих принципах паренёк шёл до конца. И собирался заработать на учёбу самостоятельно, гоняя по центру города с разными продуктовыми доставками. Сначала на убитых великах, а теперь вот накопил на подержанный и не менее убитый тырчик. Который всё же позволил родственникам довести до ума на дедовском предприятии — в качестве подарка на день рождения.

Хотя я подозревал, что настоящим подарком Мараду тогда был сам мотороллер. Хоть паренёк вроде как и сам купил его у какого-то алкаша за бесценок. Но цена была такая низкая, что наверняка с этим синебалом до того в тайне пообщался заботливый дед. И настоятельно рекомендовал сделать юному трудяге скидку.

Однако даже со скидкой это смешное транспортное средство было весьма дорого пареньку. И тот согласился поделиться им только после того, как трубку снова взял Хадид. И что-то строго проговорил туда по-зекистански.

Для меня же было главным то, что на этом мини-байке сейчас были ещё и официальные наклейки службы доставки, в которой работал Марад. С защитными голограммами и индивидуальным номером курьера. Благодаря им доставщик мог без проблем заезжать на закрытые территории офисных центов и элитных жилых кварталов — охрана давно привыкла к тому, что курьеры постоянно шныряют туда-сюда с теми покупками, за которыми жителям этих кварталов самим ходить не досуг. И, как правило, даже не проверяла документы очередного курьера, просто увидев на транспорте аутентичные голограммы.

За это время я переоделся в помятую, но чистую ликеумную форму. А Ратмир и Хадид бережно отрывали старые доски от прохода в здание — чтобы не создавать лишнего шума.

— В Панисси, гаварыш, ваевал, э? — Во время этого занятия зекистанец кивнул на татуировку ветерана, которая так и выглядывала из-за порванного рукава футболки.

— И не только. — Вцепившись жилистыми пальцами в очередную доску, Рамир плавно расшатывал сидящие в двери гвозди. И не смотрел на собеседника.

Хотя тот продолжал испытующе пялиться на него через хищный прищур:

— У мэнэ дед там умэр… И дыва его брата…

— Бывает… — Ветеран философски пожал плечом. И всё-таки скосил глаза на бородача. — Хочешь об этом поговорить?

— Я хочу поговорить ещё кое о чём. — Просунув между ними руку, я положил её на шаткую доску. — Раз уж у нас с тобой, вроде бы, общий противник…

Теперь взгляд здоровяка съехал на меня. И прищур Хадида тоже.

— Не-не, Хадид, я не про тебя. В школе у меня проблема… Если можно так сказать…

— Ха, Тима-джян! — К хищному прищуру добавилось не менее хищная улыбка. — Да ты ток скажи — подъеду с братухами и разберёмся с таваей праблем! Щито там за чепуха на тэбэ вырубается, э?

— Не-не… — Я снова покачал головой. — Во-первых, тебе щас на дно надо залечь. Во-вторых, там не всё так просто… Но ты послушай, конечно. Может будет какая идея…

— Как хошь, брат! — Зекистанец продолжил деловито расшатывать свой край доски.

— Так вот. — Я повернулся к Ратмиру. — Может быть, судьба и приведёт меня к этому «белому зверю» сама. Но, как ты уже заметил, я не из тех, кто привык на неё надеяться.

— И? — Ветеран тоже вернулся к кропотливой работе.

— И я видел, как твой… Э-э-э… Бывший сослуживец уничтожил одну из таких тварей.

Ратмир снова покосился на меня:

— Майор?

— Ага.

— Поэтому он в госпитале, значит…

— Ага… Так вот… Я не совсем точно понял, что именно он сделал. Но, вроде бы, взорвал внутри неё свой аккумулятор. Такой… Типа как у тебя.

— У меня не аккумулятор. — Угрюмо отозвался ветеран.

— Но это же от него работают твои импланты?

Хадид снова уставился на здоровяка — теперь с неподдельным интересом. Но когда тот угрюмо зыркнул в ответ, быстро отвёл взгляд обратно на доску.

Ратмир перевёл взгляд на меня:

— Ты к чему клонишь? Ключ я тебе не…

— Спокуха, сам найду. — Я махнул на него рукой. — Но я не хочу навредить тому парню, в которого эти твари вселились.

— А придётся… — Проворчал ветеран и отвернулся. — Иначе будет только хуже. Хаос освоится быстрее, чем ты думаешь. Это нашему сознанию невозможно представить четырёхмерное бытие. А для него переход в трёхмерный мир — это как для тебя попасть на двухмерную плоскость. Непривычно, не видно ничего, кроме низа и верха… Но со временем можно привыкнуть. И тогда он начнёт забирать своё.

— А три дня ему хватит?

— Может и меньше… — Ратмир снова взглянул на меня. — А почему именно три?

— Седьмого числа в ликеуме будет бал. И приедет много высокопоставленных гостей…

Здоровяк перестал шатать доску, продолжая внимательно смотреть на меня:

— Семибоярщина?

— Ага.

Он недовольно поморщился, посмотрел в серое небо и тяжело вздохнул:

— Ну вот тебе и семь крыс…

— Они там все с каким-то бешеным количеством охраны должны быть, конечно. Что просто так даже не подойдёшь.

Ветеран глянул на меня с каким-то пренебрежительным выражением. И покачал головой:

— Их охрана даже не поймёт, что произошло.

— Вот поэтому я не хочу ждать, пока объявится этот «белый зверь»! Как прогнать эту тварь? Кто, кроме тебя знать-то должен, раз твоя секта уже чуть ли не вечность с такими борется! Иллюминаторы, блин…

Ратмир усмехнулся и снова покачал головой. Но потом глянул на меня с интересом в глазах:

— Тот человек, в которого вселился хаос… Какой-нибудь красавчик-аристо? Силён?

— Скорее нет, чем да…

— Тогда хаос, скорее всего, захочет сменить тело. Не будет рисковать.

— Что-то такое они говорили, да… — Я припомнил, как Фродрик смотрел на спортивного Тига. — Но…

— Но пока он ещё не сориентировался в трёх измерениях, для этого понадобится проводник. — Ратмир продолжал смотреть на меня.

— И… И в этот момент можно нанести удар?

— Можно. Только именно у тебя ничего не получится.

— Так… Я начинаю думать, что ты болеешь за другую команду.

Ветеран снова усмехнулся:

— Ты же и есть проводник. Они видят твои мысли, когда ты рядом. Так?

— Угу…

— Ну и вот. — Ратмир оторвал свой край доски. И вместе Хадидом они аккуратно сняли её с двери.

— А если… — Я посторонился. — А если в этот момент я буду специально думать о чём-то другом?

— Подкрадываясь к нему с взведённым аккумулятором за спиной? — Ветеран и зекистанец принялись за следующую доску.

— Ну типа того…

— Попробуй сейчас не думать о белом слоне. Хотя бы несколько секунд.

Я попробовал. Но проклятый белый слон так лез в мои мысли. И при этом он посмеивался сквозь свои бивни так же ехидно, как бритоголовый здоровяк рядом со мной.

Видимо, поняв по лицу, что попытка закончилась неудачей, Ратмир отвернулся. И чуть мрачно резюмировал:

— Придётся убить твоего однокашника. Иначе семь крыс погибнут…

— Не надо. — Я постарался придать голосу немного стали. Но вышло не очень.

— Да я не про себя… — Обернувшись ко мне, ветеран опять угрюмо усмехнулся. — Мне-то в ваш детский сад вход теперь заказан. Тебе придётся. Таков путь.

Убить Фродрика? Даже не говоря о том, что парень не заслужил такой судьбы, для меня это тоже будет концом — как под личиной князя Шубского, так и под своей собственной… Хотя осталось всего три дня… И семь крыс погибнут, какое-то багровое солнце взойдёт… Вроде бы я там дальше по тексту должен обрести после этого какую-то силу. Но если всё вокруг меня превратится в войну всех против всех — какой от этой силы толк? В партизаны с ней идти что ли? А с мелким тогда что будет? И со всеми остальными…

— Слушай. — Я снова привлёк внимание Ратмира, когда тот отвернулся к двери. Скажи хотя бы, как это треклятое пророчество полностью звучит. Что там в самом конце?

— Ты же сам говорил. — Ветеран лишь раздражённо дёрнул плечом. — Проклятая мать и семь сестёр обретут свободу, от которой погибнут. И конец. Всему.

— Да нет же! — Я шагнул ближе. — Там же ещё потом что-то было! Просто в это время гайдуки прискакали. И я не расслышал.

— Гайдуки? — Ратмир всё-таки оглянулся.

— Ну партизаны какие-то бесаратские, не знаю… Их местный дед так назвал. За ними пацан на коне метнулся. И успел вернуться до того, как всех перестреляли.

— То есть… В тот раз Ханга не погибла?

— Не знаю… Но скорее всего нет. Спасли, наверное, как и остальных селян. Гайдуков лава целая была. А туранских кавалеристов мы и сами основательно проредили.

— И она продолжала что-то говорить разными голосами после… После слов о гибели Империи?

— Ну да! Только мы почти ничего не успели расслышать… Там было что-то типа «только если не…». Или как-то так. Какое-то примечание в самом конце.

Ветеран окончательно отвлёкся от возни с досками, развернулся и внимательно вгляделся мне в глаза:

— Ты абсолютно уверен, что тебе не послышалось?

От работы отвлёкся и Хадид. До того он, конечно, тоже постоянно грел уши на нашем с Ратмиром диалоге, делая вид, что вроде как не особо заинтересован. И вот теперь был, наверное, донельзя заинтригован. Если, конечно, хоть что-то понял…

А я ещё раз припомнил обстоятельства, при которых услышал пророчество. Точнее, его перевод… Может, Фродрик ошибся? И это просто была какая-то ворожейная призказка? Что-то типа «да будет так»?

Но по интонациям самой ворожеи совсем не было на это похоже. Она явно собиралась кричать что-то ещё…

Ладно… Кивну.

— Ну да…

— «Ну да» или уверен?

Я подумал ещё раз. И снова кивнул:

— Уверен. Повторю — дословно, может, и не прямо так сказала. Но смысл был такой. Не только по словам, но и по её поведению. Ханги, в смысле… — Наблюдая за реакцией Ратмира, я заметил, как на его лице за пару секунд сменилось сразу несколько настроений. От недоверчиво-угрюмого до азартно-заинтересованного. — А что?

— А то, что это всё меняет… — Ветеран отвёл взгляд и энергично потёр покрытый шрамами подбородок. — И всё ещё может быть по-другому…

Шагнув в сторону, Ратмир продолжал сжимать себя за лицо. И, наморщив лоб, задумчиво шарить вокруг взглядом.

— Слющ, Тима-джян… — Хадид в это время чуть слышно привлёк моё внимание. — Я в этих ариста-шмариста не особ секу… Но, так понял, крыс какой-то мочкануть нада?

— Да не… — Я в свою очередь продолжал внимательно наблюдать за поведением здоровяка. — Не крысу… Там сложнее…

— Но я так понял, щито она в башка мозга читаит, дэ? Паэтому ни падайдёщ дажи?

— Правильно. — Теперь уже я глянул на него с интересом.

— Ну так ты тагада думай не пара белый слон. А пара чёрный слон, э!

— В смысле?

— Щито бы не думать пара белый! — Зекистанец лукаво ухмыльнулся, заметив моё непонимание. — Панимаищ? Как на дытэкторе в акалотык. Когда опир допрашиваит, э! Ври када надо правда говорить. И говори правда, када нада врат. Тогда настройк собъёт. Эта… как ё… Калыбровк, во! И никито ничё нэ дакажит!

— Хм… Ну да…

— И ещо… — В чёрных глазах бородача продолжала блестеть хитринка. — Акумулятыр нада если — могу падагнат лубой ваще! Тэбэ падищевле сдэлаэм, э!

— Да это не от машины…

— Ай, Тима-джян! — Хадид вскинул перед собой руку. — Абижаищ, да! Я щито тэбэ, учера радылс? — Притворное оскорбление на смуглом лице быстро сменилось обратно на коммерческий азарт, когда зекистанец коротко тайком глянул на ветерана. — Для таких, как он, камещик тож дастать могу. Бэз дакумэнт, канещ… Но рабочий!

И я тоже вполголоса уточнил:

— Аккумулятор для имплантов? Бирюзовый такой, да?

— Угу! — Закивал бородач, продолжая широко улыбаться. И указал пальцев вверх. — Как нэбо!

Вечные ротенбургские тучи, конечно, были далеки от бирюзового оттенка аккумулятора потусторонней энергии. Но за спрос денег пока никто не берёт…

— Мне надо до седьмого числа. Успеешь найти?

— Парищаю, Тима-джян. Туруба у тебя эта жи будет? — Хадид указал на карман с раскладушкой.

— Эта. Если Искра не заблочит, конечно… И вряд ли там у твоих корешей её номер отобразился.

— Ну тада, еси щито, через северянк тэбэ и набиру — как варыантик какой паявытся.

— А ты ж, наверное, уже завтра у себя там в горах ховаться будешь… Разве нет?

— Очщинь надэюсь! — Ухмыльнулся зекистанец. — Но наколочка усё равно дам, братуха! В горах тож мобил звонит! Хоть и плох…

— Пацан! — Ратмир неожиданно вышел из своей глубокой задумчивости. И резко повернувшись ко мне, рявкнул так, что и я и Хадид даже невольно вздрогнули. — Мобила у тебя эта же самая до седьмого на руках будет?

— Ну да… Только тут номер…

— Не важно. — Отмахнулся ветеран. — Жди звонка в эти дни.

— От тебя?

— От меня.

— Это по поводу…

— По тому самому. — Ратмир снова приблизился к двери. И вцепившись в одну из досок обеими руками, оторвал её одним коротким движением. — Щас мне надо тогда быстро кой-куда смотаться…

— А по поводу этого разумного хаоса есть ещё идеи?

Ратмир оторвал ещё одну доску. И оглянулся на нас с Хадидом:

— Да у тебя, вроде, и у самого всё уже на мази, э?

Мы с зекистанцем переглянулись. А ветеран усмехнулся:

— Ладно, криминальный круг. Делай, что можешь, я всё равно в твоём детском саду тебе не помощник. Да и ключ тебя не отринул…

— В смысле?

— Потом! — Уцепившись за край двери, Ратмир оторвал её от косяка вместе с остальными досками.

Из открывшегося тёмного проёма потянуло сыростью и запахом цемента. Посветив туда экраном мобилки, я увидел картину типичного ремонта, остановившегося примерно на середине проекта. Наполовину оштукатуренные стены, строительный мусор, баки, заляпанные серым раствором, кирпичная крошка и пыль. Густой слой серой пыли покрывал и ящик с инструментами в углу помещения…

— Э! — Из темноты послышался хриплый голос. — Вы кто таки…

Метнувшись на звук, Ратмир не дал человеку закончить фразу.

Посветив туда, я увидел, как ветеран сжимает шею какого-то мужика, одетого в униформу частного охранного агентства. И поспешил вмешаться:

— Не убивай!

— Не собираюсь… — Аккуратно уложив обмякшее тело сторожа на пыльный пол, здоровяк отряхнул руки. — Поспит немного и всё. А последние десять секунд забудет. Дверь открылась, кто-то вошёл… И сразу — доброе утро.

Я пригляделся к телу в униформе. Судя по помятому и небритому лицу — простой мужичок из человейников, которому повезло устроиться в охрану. И невзрачное кольцо на безымянном пальце. Может, даже, дети есть. Но, вроде, дышит…

— Да не переживай, пацан. — Здоровяк легонько толкнул меня в плечо. — Говорю же — жить будет.

— Э, уасся! — Из темноты в глубине комнаты послышался тихий голос Хадида. — Тут вихад! Посвети, Тима-джян! Щас аткрою!

Вооружившись отвёрткой и ещё каким-то кривым шилом, найденными среди инструментов, зекистанец ловко скрутил старый замок в сторону. И когда тот щёлкнул, дверь приоткрылась, пропуская внутрь влажный воздух и звуки уличного движения.

Я выглянул туда первым. Да, обычная проходная улица. Никто из спешащих по своим делам прохожих не обращает внимания на открывшуюся дверь какого-то будущего лабаза. Судя по вывеске у нас над головой, тут будет что-то техническое…

— Слушай, пацан. — Ратмир привлёк моё внимание, прежде чем выйти на свободу. — А как ты назад возвращаться планируешь?

— Пешком.

— Серьёзно, ну.

— Да серьёзно. Прямо к главным воротам «Шашек» пойду, как дело сделаю.

— Да хорош уже…

Я оглянулся на него, желая показать то, что говорю совершенно серьёзно:

— Таков путь.

Глава 14

Разведка

Перед выходом Хадид нашёл сдеи инструментов и стройматериалов замызганную краской рабочую куртку. И когда обрядился в неё, то тут же стал неотличим от сотен и тысяч других своих соотечественников, занятых в строительстве. Поэтому, выйдя из лабаза на улицу в таком виде, он не привлекал ничьего внимания — как и те самые вымазанные краской и цементом соотечественники.

— Маа-салам, Тима-джян! Пабежял я!

— Удачи, Хадид. Спасибо за помощь.

— Табе спасыб! — Улыбнувшись сквозь бороду, зекистанец напоследок глянул с какой-то иронией в чёрных глазах на Ратмира, развернулся и заскользил сквозь толпу. Которая охотно расступалась перед чернорабочим, стараясь не задеть его испачканную одежду.

Ратмир лишь угрюмо покачал головой и пожелал мне не попасться в лапы чёрных ещё раз.

— … иначе будешь у них на крючке в квадрате. А мелкого твоего переведут в такой угол, где волки срать боятся.

— Щас не на много лучше. — Оглядываясь, я поискал на намеченном перекрёстке мотороллер Марада. Но паренёк, похоже, опаздывал.

— Ладно, пацан. До связи.

— Ага… — Убедившись в том, что племянник Хадида всё ещё не там, где должен быть, я обернулся обратно к ветерану. — А как ты в таком виде…

— Что? — Какой-то помятый конторщик, проходящий мимо закрытого на ремонт лабаза, подумал, что я обращаюсь к нему. И, кажется, немного испугался.

Я озадаченно оглядел лысеющего мужичка в толстых очках. Может это ветеран опять замаскировался? А чего он тогда в тюрьме ушами хлопал?

Мужичок, тем временем, начал опасливо пятиться, глядя на орлов ликеума, вышитых на моей одежде. И, поспешно спрятав после этого взгляд в землю, сбивчиво заговорил заплетающимся языком:

— П-простите, с-сударь… Я… Я с-случайно… Я… Я н-не хотел…

— Ничего-ничего… — Я махнул на него рукой. — Я обознался. Идите.

Если это и правда замаскированный Ратмир, то напуганного неожиданным столкновением с аристо простолюдина играет слишком уж натурально.

Конторщик кивнул и поспешил дальше, так и не подняв взгляд.

А здоровяк словно испарился. Ни в одной стороне улицы среди понурых прохожих не было видно ничего, хотя бы отдалённо напоминающего рослую плечистую фигуру. Да ещё и с ногами, по колено испачканных в канализационных стоках. Всё те же серо-чёрно-синие сутулые спины, что и обычно — все примерно одного роста, на голову или две ниже, чем ветеран. И у всех обувь немного замызгана жирной ротенбургской слякотью. Но точно не его говнами.

Он же разведчик… Может это те самые офицерские импланты так работают, о которых Искра упоминала? Вот такие способности мне бы по жизни пригодился гораздо больше, чем общение с каким-то сумасшедшим разумным хаосом. Или превращение в живую магму во время яростных припадков…

В размеренный уличный шум и мои мысли вдруг медленно вклинился треск маломощного старого двигателя. Обернувшись на звук, я заметил зелёную курьерскую форму издали.

— Салам, Тима-джян! — Притормозив возле меня, племянник Хадида приподнял забрало шлема.

— Салам, Марад. — Я приветственно махнул рукой. — Слушай, а ты же центр хорошо знаешь?

— Конечно. — В отличие от своих старших родственников, подросток-зекистанец жил в Ротенбурге с рождения. Поэтому говорил почти без акцента. — А тебе надолго вообще надо? А то у меня ещё заказы щас могут быть… Обед жи…

Да ты же можешь их не принимать… Хотя понятно, что он имеет в виду. Вон он какой кислый. Денег ему потерянных жалко. Пока он будет тут меня ждать — в самый разгар обеденного перерыва. Сейчас, наверное, можно поймать коллективную доставку для какой-нибудь богатенькой конторы. И заработать на ней за десять минут как за весь остальной день.

Ладно, сделаю тебе кассу, дружище…

— А ты в ликеум императорский тоже заказы возишь?

— Туда далеко…

— Значит дорого?

— Ну да…

— Отлично. Я на днях закажу туда хавки для друзей, всякой разной и побольше. Как сделать так, чтобы точно ты заказ принял?

— Номер запиши и звони прям сразу мне! — Такие перспективы всё-таки развеселили смуглого паренька. И он тут же с интересом тоже уставился на серебряных орлов на моей одежде, вытаскивая свой смарт. — А ты как туда попал ваще?

— Дело проворачиваю одно… Маскируюсь под барчука.

— Да ну⁈

— Ну да… — Я принял у него зелёную куртку с эмблемой службы доставки и накинул её на орлов. — Только ты никому. А то не выгорит. И заказать тогда не получится.

— Канещ! — Характерный говорок его родителей всё-таки иногда прорезался. — Вот номер. — Он показал мне экран своей мобилы. — Щлем надо?

— Надо. — Я записал номер в память раскладушки. И, натянув на себя головной убор мотоциклиста, заглянул в зеркало мотороллера. Убедившись в том, что под забралом видны только глаза.

Камер теперь можно не бояться. Насквозь они ещё, вроде как, просвечивать не умеют.

— Не жмёт? — Марад помог мне справиться с застёжкой.

— Терпимо… Слушай, касательно центра. Знаешь, что за дом такой — Лишайный проспект, четыре?

— Да это тут, рядом. — Паренёк указал как раз в том направлении, как я и думал.

Искать точный адрес на виртуальной карте города через свои гаджеты я тоже не рисковал, памятуя о «стук-софте». Мало ли, что там у чёрных в этом доме ещё, кроме жилья для моего братца…

— А что за дом вообще? Жилой или контора?

— Жилой. Какой-то старинный. Весь в этих… — Марад повращал ладонями в воздухе, подбирая нужное слово. — Такие, белые…

— В лепнине?

— Ну да, наверное… Красивый такой, мимо не пройдёшь.

— А ты туда доставку делал?

— Ага.

— И как? Зайти просто так можно? — Я застегнул куртку и оседлал мотороллер.

— Там закрыто. — Марад ревниво глянул на своего стального коника под чужим седоком. — Звонить надо прям в квартиру через домофон.

— Хм… А если не знаешь квартиру, а только этаж?

— Так не бывает. Без точного адреса заказ не сделаешь.

— А ты в какую квартиру доставлял, не помнишь?

— Не помню…

— Хотя бы в каком интервале?

— Чего? — Паренёк напрягся, очевидно, услышав незнакомое слово.

— От какого числа и до какого?

— А-а… Маленький номер, значит. Там мало квартир. По четыре на этаже. И этажей всего четыре. Две с одной стороны и две с другой. Это будет…

— Шестнадцать… А мне, значит, нужна в интервале от тринадцати до шестнадцати…

— А-а… Вот что это такое… — Запомнив новое слово, Марад заулыбался. Но тут же снова стал серьёзен, когда я нажал на пуск двигателя. — Только, Тима-джян, осторожно, пожалуйста! А то он дорогой…

— Не переживай, верну всё как было. — Я поиграл газом, привыкая к резвости набора оборотов. — В течение получаса. Сюда же.

Судя по виду паренька, он не особо мне доверял. И был вынужден пойти на столь неимоверную щедрость и риск только из-за верности семейному долгу.

Что ж… Я правда не знаю, что ждёт меня в этом доме… Но для того и еду сейчас туда, предприняв все возможные меры по маскировке. Чтобы заранее узнать, с чем имею дело — до того, как разработаю план по освобождению своего братца и себя самого из чёрных лап.

Ромул думает, что я в «Шашках». Лицо закрыто. Повод для проникновения — более, чем легитимный. Лучше не придумаешь…

А ведь получается, что я тоже типа как разведчик. Как Ратмир…

Хотя кое-чего к моей маскировке ещё всё-таки не хватает.

Я поднял взгляд от органов управления мотороллера на Марада:

— А тут где-нибудь рядом есть жральня, из которой ты еду возишь? По дороге к тому дому, желательно.

— Да вон там, на углу. — Паренёк указал на другой берег реки. — Где реклама.

Рекламный плакат на половину стены как раз кричал об одном из красно-белых ресторанов быстрого питания.

— Ага… — Я захлопнул забрало. — Тогда до скорого!

Развернув мотороллер, я проехал вдоль тротуара до перекрёстка и, дождавшись зелёного, переехал через него вместе с пешеходами по «зебре». В потоке автомобилей ездить я опасался. Хоть и сидел пару раз за рулём автомобиля, но уличное движение читать не умел. Благо, такой лёгкий транспорт вполне канал за какой-нибудь велосипед или самокат. И управлялся он ничуть не сложнее. Приходилось уже такие уводить из-под носа у богатеньких владельцев…

Добравшись таким макаром до красно-белой жральни, я притормозил у мусорного бачка напротив входа в ресторан. И без труда нашёл там почти не мятый бумажный пакет с логотипом этой закусочной. И пластиковый стакан с крышкой и трубочкой. Засунув стакан внутрь, я придал пакету объём с помощью пары таких же, но смятых в шарики. И, зажав получившийся «заказ» подмышкой, двинулся в указанную Марадом сторону.

Мотороллер, меньше, чем за минуту, довёз меня по оживлённому проспекту до нужного дома, богато украшенного лепниной. Парадный подъезд с домофоном был действительно один, хотя крылья здания растягивались от него в стороны почти на весь квартал. Значит, квартиры просто гигантские. В таких живут либо конторщики первого-второго класса, либо аристо. Либо держат своих заложников опричники…

Если правильно помню, мне нужно западное крыло… А где у нас запад?

Если сейчас уже больше полудня, то запад там, куда клонится солнце… Только вот пойди найди солнце за этими тучами!

Вроде бы вот с этой стороны они светлее… Значит, западное крыло — это налево от входа. И если квартиры нумеруются как обычно — по часовой стрелке, начиная от левого фасада, то мне нужны те, что на лестничной клетке тоже слева…

Тринадцатая или четырнадцатая?

Та, из окон которой должен быть виден купол Чухонского вокзала!

И где он тут… Ха! Да вот, прямо за спиной из-за реки выглядывает! Значит, окна квартиры выходят на фасад…

— К кому? — Строгий голос старушки-консьержа ответил после того, как я ткнул вызов домофона.

— Доставк в тыринадцатый квартир! — Пробубнил я сквозь шлем, подражая зекистанскому акценту.

— Какая доставка⁈ У меня ничего такого не записано!

— Доставк в тыринадцатый квартир! — Упрямо повторил я. И помотал пакетом перед объективом встроенной в домофон камеры так, чтобы было видно название жральни. — «Съел и порядок»!

Произнеся название ресторана, я тут же прикусил себе язык, так как при этом совсем забыл про акцент.

И некоторое время динамик домофона молчал.

Но через несколько секунд дверь всё-таки стукнула, когда магниты, удерживающие её на месте, отключились.

Я вошёл в фойе, которое было раз в десять больше размером, чем та капсула, в которой мы с мелким ютились с Тумиром по очереди. И отсыпались в тепле только тогда, когда старик заступал на свою дворницкую смену. Для троих в ней места никак не хватало.

Зато среди всех остальных дворников района, южносибурец слыл самым трудолюбивым. Потому что часто задерживался на работе, позволяя нам с братцем отдохнуть в комфорте лишние полчаса-час. Вроде бы как его за это даже никогда не штрафовали в санитарной конторе, в отличие от остальных.

Изнутри здание было точно так же богато отделано затейливой лепниной и мраморными плитами — как на полу, так и на стенах. Только кипельно-белый потолок был выполнен современными пластиковыми материалами.

Обстановка, в целом, напоминала интерьеры коридоров ликеума. Даже пара каких-то репродукций с пейзажами висит… Но всё-таки как-то менее изыскано, что ли? По крайней мере, цыганщиной внезапно разбогатевших на взятках конторщиков тут тоже не пахнет. Значит, жильцы давно привыкли к деньгам.

— Шастают тут… — Недовольная старушенция, зыркнувшая на меня сквозь окошко своей будки, отложила вязание и помусолила карандаш. — Номер какой у тебя?

— Вот… — Я приподнял нагрудный ярлык, прикреплённый к куртке.

— Сам сказать не можешь, что ли⁈ — Консьержка подслеповато прищурилась на мелкие цифры сквозь своё окошко. — Не вижу отсюда!

— Четыр, восем, питнацт… — Я подождал, пока бабулька запишет цифры в свой журнал. И, убедившись в том, что она и правда не видит настоящие цифры на ярлыке, продолжил придумывать номер на ходу. — Шистнацт, давацт тыри, сорок дыва.

— «Сорок дыва»! — Спародировал меня сердитый бабулет. — Говорить хоть бы научились сначала! Понаехали тут… Ротенбург не резиновый!

Проигнорировав ворчание старушенции, я дождался, пока она закончит регистрировать мой визит. И когда та отложила карандаш, вернувшись к пряже и спицам, осторожно поинтересовался:

— А тыринадцт квартыр — эта четыр этаж, да-а?

— Четыр, четыр! — Не глядя буркнула консьержка. — Хоть считать умеет…

— Спасыб!

— Да иди уже!

Поспешив к широкой мраморной лестнице, я сначала заглянул по колодцу вверх. Вроде никого…

И, поднимаясь по ступенькам, пустился в размышления.

Если меня, а точнее курьера, так спокойно пустили к этой квартире, значит даже консьержка думает, что там живут обычные люди… По крайней мере те, кто вполне может взять — и заказать себе доставку еды общедоступным способом. Может, у чёрных тут просто какая-то очередная конспиративная хата? Наверняка у них такие в каждом городе есть — на всякий случай. Спрятать кого-нибудь или самим сховаться…

Если вспомнить шпионские детективы, которые попадались среди книжек, доступных в районной библиотеке, в таких квартирах обычно постоянно базируется какой-нибудь начинающий агент. Вот и тут, наверное, официально живёт какой-то не вызывающий подозрений зауряд — невзрачный конторщик или какой другой богатенький холуй… Вряд ли они используют для прикрытия аристократическую фамилию… Хотя в моём случае им ведь это не мешает?

Дверь тринадцатой квартиры ничем не отличалась от остальных трёх на этом этаже. Толстый деревянный массив под ровным лаком, тоже под старину. Глазок. Толстые латунные цифры. Только вот нет кнопки звонка…

Ладно. Стучу.

Тишина.

Или нет? Шаги? Скрип половиц и чуть слышное в тишине подъезда шарканье…

Если не отвечают и не открывают, то полагается стукнуть ещё разок…

— Даставка, э! — Добавив к стуку свой зекистанский говор, я снова прислушался.

Снова скрип. Только медленный и протяжный. Как будто к двери с той стороны кто-то осторожно подкрадывается…

Вот блин. По идее курьер должен спокойно стоять напротив глазка. Но почему-то мне очень хочется отойти от двери в сторону…

Пока я напряжённо выбирал, что лучше — стоять на виду, или всё-таки спрятаться, из-за массивной переборки послышался приглушённый голос.

— Я ничего не заказывал…

Мелкий!!!

— Тим!!! — Подняв забрало шлема, я шагнул ближе к глазку. — Это я!

— Тим⁈

— Да! Ты там один⁈

— Да…

— Открыть можешь⁈

— Нет… Тим, а ты как…

— Подожди! — Я присмотрелся к двери. — Тут же обычный замок! Он точно с той стороны открывается! Посмотри внимательней!

— Я пробовал, но не поворачивается. Плоскогубцами из конструктора тоже пробовал, но сломал…

— А… — Я запнулся, услышав стук подъездной двери внизу.

И потом услышал глубокий баритон Ромула:

— Здравствуйте, Марьяна Радиевна.

— Добрый день. — Недовольный голос старушенции был едва слышен.

— Как ваше здоровье? — Опричник был подчёркнуто учтив. Совсем как во время своей лекции в ликеуме.

— Вашими молитвами…

— Погоди, Тим… — Я приблизился к перилам и заглянул вниз.

Оттуда снова послышался голос опричника:

— Для меня писем нет?

— Нет… — Консьержка стала говорить громче. — Подождите… Вы же из тринадцатой, молодой человек?

— Так точно.

— А там к вам там как раз сейчас доставка! «Съел и порядок».

— Доставка?

Глядя вниз, я заметил, как в лестничном колодце появилось плечо чёрного пальто. И успел отшатнуться за миг до того, как его хозяин посмотрел наверх.

— Ну да, доставка. Курьеры у них такие… Зелёные. По-русски еле говорит, как обычно. Как их только на работу берут! У меня вот внук — никуда устроиться не может! А он-то нормально говорит! Не то, что эти чёрные…

— Чёрные? — Голос Ромула послышался уже чуть ближе, чем раньше — прямо из колодца. — Я вроде бы ничего не заказывал… Спасибо, Марьяна Радиевна. Я сейчас разберусь.

— Да уж разберитесь, молодой человек… А то шастают тут…

— Да-да… Может адресом ошиблись… Всего доброго, Марьяна Радиевана! — Дорогие туфли быстро застучали вверх по мраморной лестнице.

Твою мать!

Я быстро огляделся.

Выход на чердак есть!

Но закрыт на тяжёлый замок…

— Тим? Ты ещё там? — Послышалось из-за двери.

И я прильнул к ней вплотную, шепча в замочную скважину:

— Мелкий, беги обратно в комнату! Меня тут не было! Усёк⁈

— Ладно… А ты чего…

— Меня тут не было! Иди! Я позже вернусь!

— Да ладно-ладно… — Половицы вновь заскрипели — теперь в обратном направлении от двери. — Тим, ты осторожней… Я скучаю…

— Я тоже, брат… Я вернусь!

Только сейчас куда бы отсюда деться⁈

Есть окно на улицу! Но не вижу, чтобы хоть как-то открывалось…

А шаги по лестнице всё ближе…

Другие квартиры! У них хотя бы звонки есть!

Жму на все кнопки! Только откройте! Просто откройте — а там разберёмся!

Четырнадцатая молчит.

Пятнадцатая молчит.

Шестнадцатая…

— Кто там? — Из-за двери с латунными цифрами «16» ответил сонный женский голос.

— Доставка! — Мой сдавленный шёпот вряд ли внушал доверие. Но как ещё говорить, если я не хочу, чтобы меня услышали парой этажей ниже?

— Доставка? Какая…

Окончания этого сонного вопроса я не услышал.

Дверь пятнадцатой квартиры приоткрылась. И чья-то цепкая хватка втянула меня внутрь неё так быстро, что я даже не успел ничего вякнуть от неожиданности.

Дверь тут же закрылась прямо перед моим носом.

— Тихо, пострел… — Сквозь открытое забрало шлема к моему глазу приставили широкий нож. А мои плечи кто-то продолжал удерживать стальной хваткой. — Ни звука, если жить хочешь.

Голос за моей спиной звучал как-то искажённо и глухо. Но, похоже, не из-за того, что я был в шлеме…

Глава 15

Человек в маске

Пока в моей голове пронеслась мысль о том, что ко мне уже второй раз за день подкрадываются с тыла с ножом, а посидеть я толком и не успел, этот приглушённый и сипловатый голос тут же добавил:

— Зла я тебе не хочу, пострел… — При этом он как-то шумно вздохнул — вроде как через респиратор или маску.

— Нож об этом прямо-таки сам говорит…

— Это чтобы ты не кипешил почём зря. — Голос за моей спиной, похоже, усмехнулся. И перешёл на сиплый шёпот. — Будешь паниковать — твой опекун услышит. А мне его внимание тоже ни к чему… Лучше давай сами послушаем, что он там сейчас будет делать.

После этих слов острие коротко указало на закрывшуюся за мной дверь.

В полумраке этой квартиры я пока видел перед собой только эту деревянную поверхность с встроенным замком. Кроме острой стали у своего глаза, конечно.

Но других угроз я не замечал. Кажется, даже хватка невидимого собеседника ослабла. Ладно, пока заодно сориентируюсь… Пожалуй, лишиться глаза и одновременно быть замеченным опричником — это будет полный провал. А альтернатива — всего лишь крепкие объятья какого-то сиплого мужика… Хотя, если такой выбор перед вами ставят в тюрьме, то выбирать надо потерю глаза… Ну да я уже не там.

Всё-таки последовав совету сиплого, я затаил дыхание, замер и прислушался к звукам в подъезде.

За дверью послышались приближающиеся шаги. Ромул довольно быстро поднимался по лестнице, хоть и не бегом.

А где-то сбоку, похоже, всё-таки открылась дверь шестнадцатой квартиры, звякнув натянутой цепочкой:

— Это вы тут хулиганите? — Сонный женский голос из этой квартиры звучал чуть громче. И намного недовольнее. — Совсем уже⁈ Взрослый человек!

— Простите, но я только что поднялся… — Деликатный баритон Ромула, судя по звуку, сопровождался улыбкой. — Хотя Марьяна Радиевна говорила, что сюда, вроде бы, приходил какой-то курьер…

— Во все двери трезвонил, хулиган! — Похоже, что дамочка из шестнадцатой, наконец-то, достаточно хорошо разглядела того, с кем имеет дело. Потому что её тон внезапно изменился с недовольно-гневного на какой-то ласково-заискивающий. — Оу… Ну вы-то, конечно, не хулиган… А вы здесь живёте, молодой человек?

— Увы, в городе я лишь на время командировки. — Голос Ромула продолжал расточать галантность. Шаги остановились на последней ступеньке. — Арендую вот эту квартиру, пока дела не закончу.

— Да? Ой, как любопытно… — Кокетка из шестнадцатой зачем-то хихикнула. — А давно? Что-то я вас раньше не замечала… Вы не из тех, кого можно забыть…

— Да я тут только ночую. И то не всегда. Работа, знаете ли… — Судя по тому, как менялась громкость голоса опричника, он вертел по сторонам головой и осматривал площадку. — Так этот хулиган и к вам тоже звонил? Куда же он подевался…

Последние слова прозвучали громче и яснее всего. Похоже, они были сказаны в сторону пятнадцатой…

— Может на чердак? Надо полицию вызвать! — Вдруг всполошилась дамочка. — Наверное, это какой-то террорист⁈ Специально отвлёк всех и теперь там что-то закладывает!

Логики в таком поведении я что-то не замечал. Не заметил её и Ромул:

— Да тут закрыто… Вы не переживайте, я сам из полиции.

— Оу… — Вновь охнула дамочка. Но от былого кокетства не осталось и следа. В голосе соседки опричника послышалось скорее что-то похожее на испуг, чем на интерес к мужчине. — Ну вы тогда разберитесь… А то у меня там суп на плите…

— Конечно, будьте спокойны.

И дамочка тут же захлопнула дверь обратно.

Никто не любит лишний раз иметь дело с полицией. Это он грамотно её отшил, конечно.

Но что будет делать дальше?

Судя по звукам, Ромул первым делом проверил дверь, ведущую на чердак. Подвесной замок слегка стукнул и, похоже, остался в закрытом состоянии.

Чуть слышно шаркнув туфлями, опричник снова развернулся. Наверное опять смотрит на ту же дверь, что и я… Надеюсь, он не умет глядеть сквозь стены.

Ножу моего глаза чуть дрогнул. Кто же ты-то такой? Раз даже знаешь про то, что чёрный меня опекает… Конкурирующая организация?

Туфли за дверью снова чуть слышно шаркнули. И, после того, как прозвенели ключи, послышался звук открытия аж трёх замков.

— Патефацио… — Прежде чем вход открылся, Ромул шепнул ещё и это странное слово.

И когда дверь за ним закрылась, мы с сиплым незнакомцем ещё несколько секунд слышали тишину на площадке.

— Значит, каждый день пароль меняют. — Голос за моей спиной глухо заговорил первым.

— Там у меня мотороллер у входа! — Я зашептал, как только убедился в том, что мы вышли из режима молчания. — Нельзя, чтобы чёрный его нашёл!

— Да нет там уже никакого мотороллера, пострел. — Сиплый снова усмехнулся. — Кто ж просто так в городе оставляет-то, а? Тебе ли не знать…

— Дык… Ды… Он же не мой!

— Да не кипеши. — Нож отошёл от глаза. Сильная рука отпустила мои плечи. — Я о нём позаботился. За углом тут заберёшь, недалеко. — И незнакомец сделал шаг назад, скрипнув старинным паркетом. — А пока давай немного потолкуем, пострел…

Я быстро развернулся. И, прижавшись спиной к двери, вгляделся в полумрак прихожей.

Кроме выхода на лестничную площадку, отсюда было ещё два прохода. В одном угадывался недорогой кухонный интерьер, освещённый из большого окна. А во втором помещении было совсем темно. Только какой-то зеленоватый отблеск на белых обоях у самого входа. Наверное, в глубине комнаты горит монитор компьютера или видеотерминала.

Незнакомец, тем временем, аккуратно сложил нож. И спрятал его в нагрудный карман куртки. Или пиджака… В темноте было плохо видно, во что он одет. И фигура ничем особенным под одеждой не выделялась. Только голова какой-то странной формы…

Точнее, лицо. Слишком скуластое. И челюсть широкая, как у бульдога… Кажется, он в очках — круглые стёклышки блеснули на миг там, где должны быть глаза… Да это и не лицо! Маска! Или… Какой-то противогаз, что ли⁈

Шумный выдох, явно прошедший через какой-то клапан, подтвердил мою догадку. И, сделав такой же шумный вдох, незнакомец загудел через свою маску первым:

— Значит, это и есть самый опасный человек в Империи… Говорят, ты не любишь ходить вокруг да около, пострел. Поэтому, давай сразу к делу. Мик же предупредил тебя о том, что троих вынимать будет дороже?

— Мик? Погоди… Ты тоже из «северов», что ли? — Эта догадка меня немного успокоила. По крайней мере, он явно достаточно близко знаком с Искрой, раз знает про «самого опасного человека в Империи». — Барс?

— Нет. И нет… Но если тебе нужно имя… То можешь называть меня просто… — Незнакомец расслабленно прислонился к косяку прохода на кухню. — Шеф.

— Шеф⁈

— Он самый. — Когда мой собеседник кивнул, свет из кухни на миг осветил маску. На противогаз не похоже. Какой-то гибрид стального респиратора и прибора ночного зрения. Причём, покрывает всю голову, а не только лицо…

— Да ладно! Он же… Да он же…

— Сидит где-то в башне из слоновой кости и дёргает за ниточки, управляя своей криминальной империей? — Сиплая усмешка закончилась шумным вдохом. — А на людях не появляется без взвода охраны?

— Ну… Да?

— Это подходит только для тех пижонов, которые и правда считают, что управляют какой-то империей… А на людях я вообще никогда не появляюсь. Так, чтобы они меня видели… Но можешь продолжать думать в том же духе, если угодно. Как и мои противники.

А я, значит, тебе не противник? И что тогда тебе от меня надо?

— Как и говорил, перейдём сразу к делу. — Шеф сложил руки на груди. И я заметил, что руки у него одеты в тонкие перчатки — как у Ромула, только длиннее. Материал уходил под рукав. — К тому же я знаю, что у тебя мало времени.

Я тоже прислонился к двери и сложил руки похожим образом. Не каждый день удаётся поговорить о делах с тем, кого уважает каждый уголовник в столице. И боится каждый полицай или жандарм. Поэтому стоит сохранять достоинство и перестать напрягаться. Если этот сиплый, конечно, на самом деле тот, за кого себя выдаёт…

Но тут же я снова насторожился. Когда подумал о том, сколько у меня времени — то представил, как буду выходить. А что если опричник меня на выходе подкараулит? Или сейчас опять выйдет, чтобы узнать у консьержки мой номер? И будет там у подъезда тусить хрен знает сколько времени… Хорошо, хоть, что с номером получилось намухлевать. И на Марада чёрные не выйдут.

— Можешь прибавить к этому времени пару минут. — Шеф словно услышал мои мысли и снова легко усмехнулся. Хотя, наверное, просто заметил, как я озираюсь на дверь. — Тут есть другой выход. На пожарную лестницу. Короткая дорога. Мотороллер будет недалеко от неё, увидишь.

— А если я не выпишусь у этой… Марьяны, как её там… Она же шухер поднимет!

— Об этом мы тоже позаботимся, не кипеши, пострел. — Мой собеседник поднял перед своими окулярами ладонь и осмотрел её со всех сторон. — И ещё знаю, что ты умеешь торговаться. А я, признаться, очень этого не люблю… Так что начну сразу с того, что я могу тебе предложить. — Поднятая ладонь указала мне за спину. — Его свободу.

Палец указывал туда, где располагался вход в тринадцатую квартиру стеной. И пока я машинально оглядывался, сиплый голос негромко добавил:

— Это, конечно, не считая аванса в виде твоей прогулки по ротенбургской канализации… — Шумный вдох закончился смешком.

И я вновь присмотрелся к тёмному силуэту:

— Моего брата можешь вытащить, правильно понимаю?

— Ну не опричника, же… — Снова смешок и шумный выдох. — Его ошейник так просто не снять… Но твоего пацана я смогу вытащить оттуда хоть сегодня. И укрыть там, где его не найдут даже чёрные.

— А потом?

— Это ты уже сам думай. Устраивать за тебя твою жизнь я не собираюсь. К тому же знаю, что ты и это не любишь.

— Много ты про меня знаешь, как посмотрю…

— Больше, чем ты думаешь, пострел… — Серьёзная интонация снова сменилась на расслабленный тон. — Но давай ближе к делу. Перейдём к твоему заданию…

— Типа как будто я уже согласен?

В ответ на дерзость, Шеф скептически склонил голову в сторону:

— Я знаю, что ты не из тех, кто даёт пустые обещания. А Мик сказал, что ты согласился на его условия… Наврал?

— Нет.

— Так ты не отказываешься от своих слов?

— Нет. Но разве я не могу отказаться от задания, если оно мне не по силам? И предложить что-то другое?

— Во-первых, то, что мне нужно, по силам как раз-таки сделать только тебе. — Голова вмаске склонилась в другую сторону. — А во-вторых… Ещё раз: я могу вытащить твоего пацана хоть сегодня. И укрыть его там, где его не найдёт не только чёрные. Но и ты.

Вот как… Значит мы, всё-таки не друзья… И значит…

— Значит, отказаться не получится?

— Секёшь, пострел.

— И что тебе нужно? Ещё портал? Или сразу штук десять?

— И да и нет… Но в главном ты прав… — Шумный вдох-выдох на этот раз не сопровождался смехом. Тон шефа окончательно стал совершенно серьёзен. — Скоро у вас в ликеуме праздник. Будут гости. Очень редкие гости…

— Семибоярщина?

— Не только… — Маска качнулась из стороны в сторону. — Слышал о том, что никто не должен знать подробности о расписании визитов членов императорской семьи? Кроме тех людей, которые занимается их организацией, конечно.

Я припомнил лекцию опричника:

— И маршруты движения тоже в секрете держат.

— Так вот это неправда. — Маска снова качнулась. — Я знаю.

Я быстро сложил два и два:

— На праздник приедет кто-то из родственников Императора?

Маска кивнула:

— Великая княгиня Алессандра. Собирается почтить своим присутствием вашу дискотеку. Скучает, наверное…

Алессандра… Кажется, она иногда мелькала в новостных трансляциях видеотерминалов. Ещё когда я их смотрел. Одна из внучек и внуков Императора… Какой-то благотворительностью всё время занималась или что-то такое…

— Да она же мелкая…

— Отнюдь. Во всяком случае, не на много младше тебя, пострел. И по слухам, уже вовсю цветёт.

— Так… И что ты хочешь, что бы я… С ней сделал…

Шеф снова усмехнулся. И, прежде чем ответить, снова задумчиво осмотрел свою руку:

— То же самое, что ты уже сделал с одним спесивым графом из западных провинций.

Нормально. Да к ней же наверняка на пушечный выстрел не подойти… Не говоря о том, чтобы вытянуть силу… Силу императорского рода…

— Повторю. — Собеседник перебил мои судорожные размышления. — Ты единственный, кому это под силу. И, надеюсь, той мотивации, о которой я тебе рассказал, тебе хватит на то, что бы проявить смекалку и изобретательность. Говорят, что для тебя это тоже не в новинку, пострел…

— А тебе-то это зачем? — Я, в свою очередь, перебил его размеренное сипение. — Что с того, что я вытяну её силу?

— Надолго она с тобой не останется, не переживай. У тебя будет устройство, способное превратиться в заряженный этой силой амулет. Ты же уже знаешь о том, как это работает?

— Знаю…

— Вот этот амулет ты и передашь мне. В обмен на жизнь и свободу своего братца.

— Да меня там расстреляют прямо на балу, если я только к ней прикоснусь! Или даже если посмотрю неправильно!

— Не сдавайся заранее, пострел. И не разочаровывай меня вот прямо так сразу… — Тёмный силуэт оттолкнулся от стены и шагнул ближе. Стёклышки маски начали слегка светиться. — Я не тот человек, которого нужно разочаровывать.

Шеф снова выпрямился и сложил на груди руки:

— Но если всё сделаешь правильно… Доброе знакомство со мной сможет открыть перед тобой многие двери, пострел. Кроме той, что с номером тринадцать. Ты же слышал, что связи решают всё…

Последние слова шеф произнёс совсем как опричник. Кажется, даже голос стал похож. Хоть и искажён этой странной маской…

— Так что подумай над моим предложением. Тщательно. И если понадобится что-то уточнить — Искра будет с тобой на связи. Её трубка ведь ещё при тебе?

— Угу…

— Вот и ладно. А сейчас — поспеши. — Шеф шагнул в сторону, пропуская меня в кухню. — Лестница — сразу под окном. На обратном пути постарайся ехать не со стороны вокзала.

— Да уж сам как-нибудь соображу…

— Не сомневаюсь. — Рука в тонкой перчатке сделала приглашающий жест в сторону кухни. — Прошу, ваше сиятельство. — И Шеф тут же пригляделся к собственному запястью. — Ваш адвокат, кстати, вот вот прибудет в «Шашки»… Насколько знаю, он уже раздобыл железобетонные доказательства вашей невиновности, князь. Ещё успеете перехватить его прямо у входа. Вы же понимаете, что обратный путь через стоки сейчас закрыт?

— Понимаю. — Шагнув внутрь, я увидел, что окно открыто. А ржавая решётчатая лестница действительно начиналась прямо под ним. — А что за доказательства?

— Биологический материал убийцы, найденный на месте преступления, не имеет ничего общего с генетическим кодом рода Шубских-Приаральских, ваше сиятельство. Похоже, что это был просто какой-то пострел из нищих кварталов… Лишь похож на вас внешне, князь. — Деланно учтивый тон закончился сиплым смешком.

— Хорошо…

Но едва я начал протискиваться сквозь узкую раму на шаткую решётку лестницы, как снова услышал сиплый голос:

— Ещё один момент, пострел. — Когда я обернулся, Шеф по-прежнему скрывался в темноте прихожей. Ностёклышки так и светились. — Вряд ли, конечно, но вдруг… Если в тебе внезапно заговорит преданность Императору… Или банальная трусость… — Тон искажённого маской голоса стал немного зловещим. — И ты захочешь поведать о нашей встрече своему опекуну, чтобы тот перепрятал…

Я не стал дожидаться угроз и перебил вкрадчивую речь:

— Не заговорит. Пока, Шеф.

— Удачи, пострел. — В спину меня проводил всё-тот же сиплый смешок сквозь странную маску.

Глава 16

Лучше звоните Соломону

Что ж, с мотороллером Шеф действительно не обманул — я нашёл его в указанной стороне, рядом с выездом с внутренней территории дома номер четыре. И если опричник заходил в подъезд уже после того, как транспорт перегнали сюда, он не должен был его заметить.

Значит, эти ребята наверняка работают не в одной команде. А если и в одной — ибо как этот сиплый мог получить то влияние, о котором я был наслышан, без доступа к возможностям спецслужб — то друг друга они не любят.

С другой стороны, опричник сразу призывал меня никому не верить. Пожалуй, это один из самых полезных его советов, о котором стоит помнить всегда.

Но думать об этом в дороге было некогда. Пытаясь маневрировать сбоку от потока машин, я, главным образом, старался никому не угодить под колёса. А после встречи с радостным Марадом, который будто бы уже и не надеялся снова увидеть свой драгоценный тырчик, предстояло ещё найти дорогу к главному входу «Шашек» пешком. Наглеть и просить юного зекистанца меня туда подвезти я не стал — парень и так наверняка поиздержался и перенервничал. Лишь напомнил ему про крупный заказ, который в ближайшие дни нужно будет отвезти к ликеуму.

Хотя, конечно, если верить Ромулу, люди любят глупцов и наглецов. Когда я провожал Марада взглядом, почему-то именно эта фраза пришла на ум. Может в ней стоит поискать выход из затягивающегося вокруг меня узла?

Но размышлять на ходу тоже не получалось. Центральные районы я знал плохо, так как обычно перемещался по ним преимущественно под землёй — в метро. В моём обычном виде на поверхности можно было найти проблемы даже легче, чем в чужом квартале среди человейников. Намётанный глаз полицаев и жандармов сразу видел во мне чужеродный элемент среди всех этих холёных клерков, конторщиков и их дамочек. Которые либо спешили по этим улицам в погоне за своими дико важными делами, либо неспешно прогуливались от одного бутика к другому.

Однако сейчас, даже не смотря на немного помятый и растрёпанный вид, какому-нибудь квартальному хватало одного взгляда на вышивку с серебряными орлами, чтобы потерять интерес к моей персоне. Пожалуй, когда я выберусь из этой передряги, нужно будет прихватить для себя и мелкого пару комплектов такой формы. А лучше три.

Но в то же время я уже был близок к тому, чтобы совершить немыслимое — спросить дорогу до «Шашек» у полицейского. Среди всех этих высоток, каким-то чудом вклинившихся в архитектуру двух- или трёхвековой давности, заблудиться оказалось проще простого. И хотя у меня был достаточно надёжный ориентир в виде реки, я всё никак не мог понять — нужно ли ещё идти вперёд по набережной или я уже прошёл мимо нужных ворот, свернув на набережную слишком поздно.

И когда я уже был готов на то, чтобы подойти к квартальному, мимо вдруг промчался шикарный автомобиль знакомой бордовой расцветки. Я определённо уже видел его среди тех, что стояли на парковке у мастерской Технаря.

Судя по всему, это был не беспилотник — помимо пассажира на заднем сиденье, плохо различимого за тонировкой, на водительском месте тоже кто-то сидел. И теперь аккуратно крутил баранку к небольшой парковке возле высоких ворот — чуть дальше по направлению моего движения.

Да вот же он! Парадный вход в «Шашки»!

Задняя дверь ликеумного автомобиля, тем временем, открылась. И пока я спешил за ним в нужном направлении, огибая других пешеходов, оттуда вышел какой-то лысеющий мужичок средних лет, чей костюм, в отличие от чёрно-серых клерков вокруг меня, больше напоминал оперение тропического попугая. И в то же время кремово-розовый костюм удивительным образом хорошо сочетался с ярко-синей сорочкой и пёстрым жёлто-оранжевым широким галстуком.

Пригладив редкую рыжеватую шевелюру, щёголь вытянул за собой из салона небольшой портфель. И после того, как нашёл свою немного уставшую и грустную физиономию в боковом зеркале заднего вида, вдруг совершенно преобразился. Превратившись из убитого жизнью унылого конторщика в сияющего оптимизмом весельчака, улыбнувшись во все свои отбеленные зубы. Хотя умные глаза у него так и остались немного усталыми.

И я был уже достаточно близко, чтобы услышать ответ динамиков, встроенных в мрачные ворота «Шашек», когда пассажир туда позвонил:

— К кому?

Отпустив кнопку вызова, человек в попугайском костюме нашёл глазами объектив камеры. И снова приветливо улыбнулся:

— В том числе и к вам, молодой человек! — В слегка хрипловатом голосе незнакомца тоже слышалась усталость. Хоть тот и старался произносить слова бодро и чётко, словно актёр на сцене. — Спешу напомнить о том, что соблюдение гражданских прав моего подзащитного всё ещё является вашей профессиональной обязанностью!

Динамик ответил лишь спустя пару секунд напряжённых размышлений:

— Чего-о?

— Ваших коллег, как нетрудно понять, это тоже касается! — Человек в попугайском костюме продолжал театрально разводить руками перед камерой. — А именно тех попрателей прав и свобод, что заключили моего клиента в эту крайне дискомфортную обстановку безо всяких на то оснований! После того, как пренебрегли своими обязанностями и не провели дополнительную проверку улик, уже имеющихся на руках следователей!

— Мужик, ты чё… Бухой, что ли? — Динамик снова неуверенно пробасил после недолгой паузы. — Я ща наряд вызову!

— О, будьте добры! Только вызовите сразу тех, кто недавно привёз сюда Евгория Всеславовича Шубского-Приаральского. Сразу вместе с ним, желательно! И пусть они поторопятся — пока я не дал ход встречному иску о злоупотреблении служебным положением! — На этих словах собеседник привратника поднял перед объективом свой портфель. — Все документы уже тут.

— Шубского? — Похоже, фамилия всё-таки аукнулась в памяти привратника. И он закономерно удивился тому, что аристо вдруг разместили в одной тюрьме вместе с обычными уголовниками. — А он разве у нас?

— Не совсем… — Я как раз добрался до ворот. И в ответ на удивлённый взгляд бодрящегося мужичка, учтиво кивнул. — Мне не понравились условия моего заключения. И я решил решить эту ошибку самостоятельно… Но, полагаю, в этом уже нет нужды?

Человек в попугайном костюме перевёл взгляд с моего лица на вышивку с орлами и обратно:

— Евгорий Всеславович⁈

— Можно просто Евгорий. А вы, полагаю…

— Соломон Либерман! — Немедленно склонившись передо мной в учтивом, хоть и излишне театральном поклоне, мужичок немедленно извлёк откуда-то визитку. — К вашим услугам!

«Лучше звоните Соломону!», гласила самая крупная надпись на протянутой мне карточке — чуть выше адреса конторы и номера мобилки. И чуть правее улыбчивого изображения самого владельца. Хотя на фото он был гораздо моложе.

— … адвокат от ликеума. — Я закончил свою мысль, пряча визитку в карман. И протянул руку. — Рад знакомству.

— Аналогично, ваше сиятельство! — Соломон с готовностью пожал мою ладонь и улыбнулся во все свои отбеленные зубы.

Этот парень был совсем не похож на тех защитников, которых государство предоставляло таким, как я. Хотя те тоже были вечно усталыми. И тоже слегка попахивали алкоголем. Но в их внешнем виде не было и толики той уверенности в своей правоте, которой этот человек просто-таки сиял. Не говоря уж о не менее сияющем костюме, который уже начал привлекать посторонние взгляды…

— Полагаю, мы уже может ехать? — Я постарался напустить на себя скучающий вид и оглянулся на машину. — Или остались какие-то формальности?

Но, едва лишь адвокат открыл рот, динамик на воротах вдруг снова заголосил:

— В смысле «ехать»⁈ — Голос привратника звучал уже куда более возбуждённо, чем раньше. — Ну-ка стоять!

За тяжёлыми створками послышалась какая-то возня, резкие возгласы и топот тяжёлых ботинок. И через пару секунд дверь, встроенная в ворота, резко распахнулась:

— А ну стоять! — На улицу перед нами высыпал уже знакомый мне жандармский наряд во главе всё с тем же здоровым лейтенантом. — Не двигаться!

— Значит, так… — Соломон, обернулся к наряду, встав между ними и мной, не смотря на приказ и нацеленные на нас стволы. Подняв перед собой портфель, он лишь снова белозубо улыбнулся. — Вот тут приказ от вашего начальства о немедленном освобождении моего под… — Адвокат вдруг показательно безразлично зевнул. — Ауф…защитного… Можете ознакомиться, можете проигнорировать. Для него это ничего не меняет. А к вашему сроку может добавить пару лет… — Соломон присмотрелся к погонам командира. И процедил с деланным пренебрежением. — Лейтенант…

— Чего-о⁈ — Вопрос командира жандармов прозвучал совсем как недавнее удивление привратника. И лейтенант немедленно указал на меня стволом оружия. — Да он же сбежал! Да его за побег ваще…

— А-та-та-та-тат! — Резко подняв перед собой палец, адвокат покачал им перед разъярённым лицом жандарма. — Кому-нибудь сейчас могло показаться, что вы, офицер, признались в неисполнении своих прямых обязанностей по удержанию подозреваемых под охраной… — Соломон скосил взгляд на ворота. — Прямо под этой камерой…

— Да каких обязанностей, ёпт… — Разъярённый командир звучал уже не так грозно, как секундами ранее. — Он же…

— Он, как выяснилось… — Вытащив из портфеля пачку бумаг, адвокат протянул их жандарму. — Совершенно невиновен. И вы бы уже давно узнали об этом самостоятельно, если бы не подошли к изучению улик столь непрофессионально, халатно и предвзято! — Соломон оглянулся на меня. — Подумать только! И это надежда и опора Империи! Хватает и помещает наследника благородного рода в кутузку вместе с простолюдинами всего лишь из-за каких-то анонимных показаний и пары размытых кадров с дешёвой камеры⁈ Куда катится этот мир, ваше сиятельство? Да тут всего пара шагов до антиимперского заговора, не думаете?

В ответ на эти вопросы я только лениво пожал плечами, продолжая строить из себя аристо, уставшего от общения с чернью:

— Я готов удовлетвориться простыми извинениями, Соломон. Все мы люди… Все мы ошибаемся…

Адвокат тут же снова обернулся к жандармам:

— Похоже, сегодня ваш день, судари! — Он ткнул бумагами вгрудь лейтенанта и тот машинально прижал их к себе. — Вот! Изучите на досуге, офицер. И хотя бы представьте, от каких проблем вашу шею только что избавило истинное благородство моего клиента! — Соломон снова оглянулся. — Вы точно не желаете подавать встречный иск, ваше сиятельство? У меня для этого всё готово!

При этом он снова потряс портфелем перед жандармами.

А я снова устало вздохнул:

— Если мы успеем вернуться в ликеум к ужину, то, как и сказал, извинений будет достаточно.

Командир жандармов, тем временем, напряжённо изучал содержимое всученных ему документов. И, по мере того, как он, шевеля губами, вчитывался в мелкий шрифт, подписи и печати, выражение возмущенной уверенности на его лице постепенно менялось на удивление и тревогу. Как и у остальных конвоиров, которые, вытянув шеи, тоже пытались разглядеть текст на бумагах.

— Ну? — Соломон упёр руки в боки, выразив нетерпеливость. — Понимаю, что скорочтение — не ваш, конёк, судари… Однако хоть какие-то познания в юриспруденции у вас должны были остаться после жандармского училища?

Лейтенант поднял от бумаг уже откровенно напуганный взгляд. И тут же спрятал его в пол:

— Прошу… Прошу прощения…

— «Прошу прощения» кто-о-о? — Адвокат требовательно помотал перед ним ладонью.

— Ваше сиятельство… — Пробубнил жандарм. — Это… Это была ошибка…

Соломон вопросительно глянул в мою сторону. И я ответил ему тем же:

— Мы можем ехать?

— Немедленно! — Подскочив к автомобилю, адвокат учтиво открыл передо мной дверь. — Прошу, князь!

— Благодарю, друг мой. — Скользнув по жандармам взглядом, словно по пустому месту, я протиснулся в салон. Те и не думали возражать.

— А если вы перестанете нарушать права граждан Империи, может быть и у вас когда-нибудь появятся такие друзья, офицер! — Улыбнувшись жандармам напоследок, Соломон ловко заскочил на заднее сиденье машины следом за мной. И выкрикнул им уже в приоткрытое стекло. — Всего доброго, судари! И если что, впредь лучше сразу звоните Соломону!

Когда машина тронулась и аккуратно встроилась в поток, адвокат резко обмяк на удобном сиденье. И шумно выдохнул, вновь превратившись в усталого от жизни парня средних лет:

— Признаться, вы удивили даже меня, ваше сиятельство… К факту побега я был не готов…

— А по вам тебе не скажешь. — Я приветливо улыбнулся ловкому юристу. — Кажется, всё прошло нормально.

— К счастью, у этих мордоворотов нет привычки читать дальше первой страницы. — С этими словами адвокат полез во внутренний карман пиджака. — И чем толще пачка — тем меньше у них желания изучать подробности… — Достав из кармана небольшую фляжку, Соломон сделал из неё пару добрых глотков и прохрипел окончание своей мысли, слегка морщась. — Клиповое сознание, знаете ли… Издержки экономии на образовательных учреждениях…

— Не говорите… Крижский бальзам? — Я узнал запах из фляжки.

— Лучший в столице! — Адвокат вновь расплылся в улыбке. — Я бы предложил, но…

— Благодарю… — Я присмотрелся к водителю. И сразу узнал в нём дворецкого из резиденции Ректора. — Вы уже и так меня достаточно порадовали…

— Ваша благодарность — лучшая награда, князь! — Сделав ещё глоток, Соломон вдруг нахмурился и задёргал носом… — А что это за запах… Закарий?

— Да? — Отозвался водитель, продолжая внимательно смотреть на дорогу.

— У нас что-то попало в вентиляцию? — Адвокат продолжил морщиться и вертеться по сторонам. — Что-то мёртвое?

— Боюсь, это от меня. — Я глянул на обувь, где ещё можно было заметить следы путешествия по канализации. — Издержки моего побега…

— А-та-та-та-тат! — Соломон замахал передо мной пальцем в уже знакомом предупреждающем жесте. — Ничего не хочу об этом слышать! — Он тут же нашёл в зеркале заднего вида глаза водителя. — И Закарий тоже, не так ли?

— Совершенно верно. — Кивнул чопорный дворецкий. — Я ничего и не слышал, кроме шума двигателя.

— Я тоже! — Белозубая улыбка вновь нарисовалась на лице ловкого юриста. Глубоко вздохнув, он снова слегка поморщился. — Увы, князь… Как бы не было мне приятно общение с моими драгоценными клиентами, я уже вынужден откланяться…

— У конторы? — Закарий поднял на него взгляд в зеркало.

— Будь так любезен, друг мой! — Соломон ещё раз пригубил бальзам и торопливо спрятал фляжку обратно в карман.

— Непременно. — Водитель сменил полосу движения, начав снижать скорость.

И когда автомобиль притормозил у подножия какой-то офисной высотки, адвокат ещё раз пожал мне руку:

— Всего доброго, ваше сиятельство! — И, лучезарно улыбнувшись, подмигнул. — Помните главное: если что — лучше звоните Соломону!

— Непременно. — Я улыбнулся в ответ, подражая невозмутимой интонации водителя.

Жаль, конечно, что твоя визитка будет для меня бесполезна после того, как я вылезу из шкуры этого Шубского. Такой ловкач мне бы не раз пригодился… Но, наверняка, ты берёшь за свои фокусы за час больше, чем я трачу на еду за год.

Плавно тронувшись, водитель повёл машину дальше — судя по сменявшимся за окном городским пейзажам — прочь из центра. Офисные высотки и старинные здания вскоре сменились жилой застройкой. А потом промышленными объектами, почти невидными со скоростной эстакады, выстроенной над промзоной.

Однако вскоре автомобиль свернул с неё на съезд, ведущий вниз — прямо в лабиринты узких проездов между производственными цехами и складскими ангарами. Что-то не помню, чтобы мы ехали тут с Кнопкой или с Технарём… От города и до ликеума путь всегда лежал где-то поверху. Хотя, может, это потому что тогда мы ехали только по специальным трассам для беспилотников?

Дворецкий, тем временем, продолжал вести машину всё с той же невозмутимостью на лице, что и обычно. Продолжая, однако, заводить автомобиль во всё более узкие и мрачные проезды, со всех сторон закрытые высокими заборами с колючкой. Над которыми были видны только верхние этажи цехов, дымящие трубы или парящие градирни.

— Э-э-э… — Я внутренне напрягся, внимательно разглядывая спину водителя. — Закарий?

— Да, ваше сиятельство? — Тот невозмутимо глянул на меня в зеркало.

— Мы же едем в ликеум?

— Да, ваше сиятельство.

— Каким-то особенным путём?

— Да, ваше сиятельство.

— И как скоро мы там будем?

— Как только… — Нажав на тормоз, дворецкий дотянулся до бардачка, быстро вытащил оттуда небольшой пистолет и развернулся ко мне, направив ствол в лицо. — Немного побеседуем о будущем. — Невозмутимость на лице водителя резко сменилась на угрюмую сосредоточенность. — Ваше сиятельство…

Но вместо чёрного отверстия, глядевшего мне в глаз, моё внимание приковало изображение на рукояти оружия, проглядывающее сквозь крепкие пальцы Закария.

Схематическое изображение огненной спирали, похожее на огненную звёздочку. Ведь я уже видел его совсем недавно…

Глава 17

Цель оправдывает средства

Я устало вздохнул, прикрыл глаза и откинулся на мягкую спинку сиденья, заложив руки за голову. И не ошибся — дворецкий, похоже, ожидал любой реакции, но только не такой. Сквозь полуприкрытые веки я смог разглядеть его неподдельное удивление. Которое, в свою очередь, тоже выглядело довольно удивительно для его вечно подчёркнуто безразличного вида.

Но, к чести моего визави, тот достаточно быстро собрался. И вновь сосредоточено нахмурился:

— Как я уже сказал…

— Кровавая звезда?

— Что? — После того, как я перебил речь дворецкого, на его лице вновь нарисовалось удивление.

— Я говорю, ты имеешь отношение к кровавой звезде? — Почему-то совсем не хотелось «выкать» этому человеку. Наверное, я уже начал привыкать к такому отношению в адрес челяди. Вместе с этим, я открыл глаза и выразительно глянул на рукоять с алой эмблемой.

Дворецкий на миг скосил взгляд туда же. Но вновь достаточно быстро собрался:

— Вопросы здесь задаю я!

— Да перестань. Если бы хотел меня грохнуть, уже спустил бы курок. — Я присмотрелся к другой части оружия. — Который ты, кстати, не взвёл… И даже не снял с предохранителя…

Снова нахмурившись, Закарий торопливо перевёл рычажок под большим пальцем в боевое положение.

А я снова прикрыл глаза, напустив на себя усталый вид:

— Но будь по-твоему. Давай, рассказывай, как именно твоя контора собирается меня использовать…

Я, конечно, блефовал. Но это уже третий раз за сегодня, когда мне угрожают физической расправой. И то, что сейчас от меня, как и в первые два раза, опять потребуют в ответ какие-то услуги, было самым очевидным предположением.

Первое, от извращенца в прачечной, я отринул без сомнений. Второе — от Шефа — требует серьёзных раздумий. Может третье, наконец, мне сразу понравится?

— Мы можем и передумать насчёт твоего убийства… — Дворецкий зловеще процедил сквозь зубы.

— Значит, убийца — дворецкий. — Я приоткрыл один глаз. — Это какое-то… Как это называется… Клише?

— Что? — Закарий опешил уже в третий раз.

— Ну а кто ещё? Библиотекаря исключило чутьё Таисьи, как бы ты или вы не пытались его подставить. Дядька, конечно, вредный, но безобидный. — Я открыл второй глаз. — Ульяна тут точно не при делах. У неё было более чем достаточно моментов, в которые она могла спокойно меня укокошить, а потом сказать, что так и было. Доктор мёртв. Технарь, Ключник, Пушкарь… Сам понимаешь, эти вообще никак не клеятся. Даже объяснять не хочу, почему. Ректор… Его я подозревал дольше всех остальных. Но он, всё-таки, и правда прислал адвоката, который меня реально отмазал. Без него я бы, конечно, всё равно выбрался из «Шашек». Но факт остаётся фактом.

О том, что из списка подозреваемых в покушениях на мою персону был уже исключён Ратмир, я пока решил не говорить. Вдруг этот холуй сейчас расскажет про него что-то новое? Вон как глаза раскрыл…

— А ещё я когда-то уже согласился работать на вас. — Я вновь указал глазами на алую эмблему. — Хотя не знаю, можно ли сказать «когда-то» про то, что ещё не случилось… Но я это видел. И результат мне, кстати, не очень понравился. Так что, жду предложений.

Если и не буквально, то морально я сейчас точно разоружил этого агента «кровавой звезды», что бы это не значило… Ну хоть в чём-то я преуспел.

И тот, похоже, сразу выложил один из своих главных козырей:

— Мы знаем, что ты не Шубский!

— И что вы собираетесь с этим знанием делать? Вернуть меня в «Шашки» за вознаграждение?

— Мы знаем, что ты проводник! Источник! Савант!

— И это всё один и тот же человек? — На сей раз моя заинтересованность была искренней, не смотря на иронию.

— Это человек, зачатый с использованием энергии хаоса! И потому способный черпать её из-за Завесы без каких-либо дополнительных приспособлений и ухищрений. Как и осуществлять трансфер в обратную сторону…

Любопытно… Но, не смотря на угрожающий тон моего собеседника, я продолжал чувствовать себя хозяином положения. Моя жизнь тебе точно теперь нужна. Жизнью моего брата ты, судя по всему, управлять не можешь. Иначе сразу начал бы с этого, как Шеф или Ромул. Чем же ты хочешь меня купить? Или вы…

Но инициативу упускать не стоит. Теперь нахмурился и я:

— На твоём месте, приятель, я бы начал тщательно выбирать слова. Ибо, рассуждая о том, кто и как меня зачал, ты ступаешь по очень тонкому льду… У нас в кварталах, знаешь ли, даже отмороженные гопники стараются не касаться чужих матерей, если не хотят спровоцировать мордобой. А ты, как вижу, не хочешь…

— Дело не в твоей матери… — Дворецкий действительно немного смутился. — Хотя без неё конечно тут не обошлось… Дело в отце!

Хм… Может, ты хочешь купить меня тайной моего рождения? Информацией о том, кем же был тот мудак, что обрюхатил и бросил мою мать в нищете? Я бы, наверное, был даже не против перекинуться с этим козлом парой ласковых, если он ещё жив. Сама-то она упрямо об этом молчала. Но сейчас как-то некогда…

Ну да ладно. Дадим тебе слово, холуй:

— Мне тут недавно напомнили, что я люблю, когда сразу переходят к делу. Так вот — я люблю, когда сразу переходят к делу. Что тебе от меня нужно? Или вам… — Я вновь покосился на эмблему.

— После того, что я видел… — Дворецкий снова собрался. И в его глазах мелькнула не только грозная уверенность, но и некое сочувствие. — После того, что узнал о твоих желаниях и стремлениях… Думаю, что нам нужно то же самое, что и тебе.

— Поесть и выспаться?

— Хм… — Закарий снова недовольно поморщился и, судя по побелевшим костяшкам, сжал рукоять оружия крепче.

Я помотал головой:

— Ладно, ладно! Шутки в сторону. Ты меня заинтриговал. Но на вопрос так и не ответил.

Рука с оружием расслабилась. И дворецкий спокойно заговорил вновь:

— Сначала мы думали, что ты будешь делать всё, что скажет опричник…

Значит, про Ромула и наши дела вы тоже в курсе…

— Может я и делал бы. Но пока что он ничего от меня не требовал, кроме прилежной учёбы и наведения мостов любви и дружбы с другими учениками. Кстати, поэтому вы хотели меня убить? ТОлько из-за связи с опричником?

— Именно. Но передумали, когда ты сам его чуть не убил. Плюс заметили, как ты ненавидишь таких, как он. И умеешь обходить их сети…

— А кто «мы»-то?

— Красная звезда! — Этот ответ прозвучал даже с некоторой степенью гордости. Примерно так же все знакомые мне аристо сообщали свою фамилию.

— Значит, кровавое солнце — это тоже не вполне точный перевод…

Судя по тому, как на лице дворецкого вновь нарисовалось недоумение, о пророчестве он был не в курсе…

— Ну да ладно. — Я махнул рукой и снова заложил её за голову. — Звезда, так звезда. Это какая-то секта?

— Это партия! — Воскликнул Закарий.

— А есть разница?

Поморщившись, мой собеседник всё-таки снова смог возобладать над эмоциями. Хотя дальнейшая его речь и была наполнена некоей патетикой:

— Наша партия борется за свободу простого народа! От гнёта и тирании! От сверхэксплуатации! От тех, кого ты сам так горячо ненавидишь!

— За свободу семи сестёр и проклятой матери…

— Что⁈

— Не важно… — Я снова махнул рукой. — Но что-то я ничего о вас раньше не слышал…

— Потому, что как раз сейчас мы собираемся выйти из подполья. Что бы сразу нанести решающий удар по тем кровопийцам и мироедам, которые…

— И теперь вы решили, что для этого вам никак не обойтись без меня? — Я нетерпеливо перебил пламенную речь.

И дворецкий осёкся:

— Хм… Не совсем… Но если наши цели совпадают, то…

— Я уже говорил, что видел ваши цели. Лежащими у моих ног в ужасе. И мне это не очень понравилось…

Закарий снова непонимающе нахмурился. И я снова пошёл к нему навстречу:

— Короче, чел. Если вы хотите, чтобы я сделал для вас что-то только за идею, то этого маловато. Пойми, я не жадничаю. Просто ставки в этой игре растут с каждым днём. А идеи — это просто слова. И слова ничего не стоят.

Непонимание на лице собеседника снова сменилось зловещим прищуром:

— Вообще-то ты — это наш план «Б». И если мы ошиблись в тебе… И в твоих стремлениях…Тогда мы реализуем план «А». Вот только тогда погибнут все те, кто, возможно, тебе теперь дорог. Вопреки нашим наблюдениям…

— Огласите весь список. — Я не улыбался. Ведь дело всё-таки дошло до угроз. Хотя я до последнего надеялся на иную мотивацию.

— Да все, кто будет присутствовать на вашем пире среди чумы! Седьмого ноября! — Дворецкий почти перешёл на зловещий шёпот. — На этом восхвалении порабощения и оков простых людей… Все твои аристократические друзья и подружки… И все кто им слепо прислуживает, вместо того, чтобы поднять знамя борьбы вместе с нами… Этот день станет началом нашей открытой борьбы! Станет днём Революции!

Вот, значит, какая вы партия… Пожалуй, следовало догадаться, исходя из того, что я уже видел в образах грядущего…

Я чуть наклонился вперёд и оглянулся:

— А что если я сообщу об этом, куда следует?

Мой собеседник довольно улыбнулся, явно выкладывая заранее подготовленную карту:

— Тогда все подозрения в организации заговора падут на тебя. И ни Соломон, ни даже твой чёрный приятель не смогут тебя отмазать от таких улик!

Это вполне может быть блефом…

Дворецкий вдруг перебил мои мысли, продолжая зловеще шипеть:

— И ещё эти улики укажут на тех, с кем вместе ты уже обходил правительственные барьеры! В частности, по технической части…

Теперь настала моя очередь сменить благорасположение на угрюмость. И когда я при этом увидел сам себя в зеркале заднего вида, то почему-то вспомнил Ратмира.

— И какова же альтернатива такой подлости? А, борцы за народное счастье?

Закарий покачал головой, продолжая улыбаться:

— Называй как хочешь. Но цель оправдывает средства! И если ты нам поможешь, то в заложники должны попасть только те, кто на самом деле этого заслуживает. — Черты лица Закария чуть смягчились. — Те, кто послужит рычагом в дальнейшей борьбе. Рычагом, который перевернёт мир!

— И мои друзья, как понимаю, в это число не входят?

— Это число равно семи… — Собеседник слегка ухмыльнулся.

— Семь крыс…

— Что?

— Наследники семибоярщины, которые приедут на праздник. О них речь?

— Именно! — Дворецкий, казалось, был рад моей догадке. — Отпрыски подлейшего семени! Самое дорогое, что есть у их родителей-кровопийц! С таким влиянием мы сможем…

— Вы хотите их убить?

Мой собеседник снова осёкся. И снова достаточно быстро собрался:

— Только если этого потребует ситуация! Ведь наша основная цель — не разрушение, а революция!

— Древние считают это одним и тем же…

— Что? — Закарий опять не расслышал моё ворчание.

— Подытожим. — Я поднял перед собой ладони. — Если я помогу вам взять в заложники гостей вечеринки, то никто, кроме них не пострадает. По крайней мере, на самой вечеринке… Так?

— Не только! — Дворецкий замотал головой. — Революция, наконец-то, получит шанс на победу!

— Допустим. — Я кивнул. — А если я откажусь, то вы уничтожите всех участников бала. А потом сдадите чёрным меня, Кнопку и Технаря, как террористов, которые всё это устроили. Так сказать, во имя борьбы за народное счастье. Правильно?

Собеседник насупился:

— Цель оправдывает…

— Да-да, понятно. — Я отмахнулся от его повторного лозунга. — А что я получу, если всё-таки помогу вам?

— Всё-таки ты такой же меркантильный у…

— Приятель! — Я перебил дворецкого резким рявканьем, которое снова живо напомнило мне хрипловатый басок Ратмира. Вот ведь нахватался… — Да будет тебе известно, что на этой шахматной доске вы не одни! И у остальных фигур уже хватило ума предложить мне хоть что-то, кроме отказа от моего уничтожения! И это несмотря на то, что некоторые из них даже не из нашего мира!

Эта информация снова ввела моего собеседника в лёгкий ступор. Но в очередной раз он достаточно быстро сориентировался в своих аргументах. И спокойно закивал:

— Мы знаем, чем на тебя давит опричнина. И, конечно же, потребуем освобождения твоего брата. Как и других политзаключённых…

— Потребуем? — Я скептически сморщился.

— Бояре пойдёт на всё, ради своих отпрысков!

С этим, конечно, трудно спорить. Но сможете ли вы сохранить эти семь козырей, если всё-таки получите их в свои руки…

— И каков же план, если я соглашусь?

Лицо дворецкого посветлело:

— Мы ознакомим тебя с его деталями непосредственно перед мероприятием. Чтобы минимизировать риски в случае твоего преда… — Запнувшись, Закарий всё-таки выбрал иное слово. — В случае твоего раскрытия. Но, памятуя твои таланты, мы думаем, что ты и сам сможешь к этому времени что-то придумать. Хотя бы на правах плана «Б».

— То есть, плана-то у вас никакого и нет…

Судя по смущению на лице собеседника, моё предположение попало в цель:

— В нём пока что… Так скажем… Слишком много переменных!

Я вновь откинулся на спинку сиденья:

— Ладно… Тогда мы можем уже оказаться в ликеуме? Раз у меня всего пара дней на подготовку…

— Это значит… — Дворецкий неуверенно пошевелил пистолетом. — Это значит, что ты согласен?

— Кажется, у меня нет права выбора и в вашем дивном новом мире.

Собеседник опять нахмурился:

— Цель оправ…

— Да поехали уже! — Я оглянулся по сторонам. — Такая тачка в таком районе может привлечь слишком много лишнего внимания. Как от тех, с кем вы боретесь, так и от тех, ради кого вы боретесь.

— Кхм… — Опустив ствол, Закарий немного помедлил… — Ладно. Тогда жди инструкций.

— Как соловей лета! Поехали!

Недовольно шмыгнув, революционер всё-таки убрал ствол обратно в бардачок. И, вернувшись к управлению машиной, снова одел на себя маску невозмутимого дворецкого. А затем быстро вывел автомобиль обратно на высокую автостраду.

В течение этого времени и всей остальной дороги я напряжённо пытался собрать свои мысли в кучу.

Разумный хаос, вселившийся в несчастного Фродрика, готовый сожрать и бояр и, наверняка, великую княгиню… Ромул, со своими туманными намерениями, нацеленными на сохранение государственных основ… Предложение, от которого нельзя отказаться из уст Шефа… А теперь ещё и эта «партия» борцов за свободу…

И посреди всего — я. Проводник. Источник. Савант. Низложитель.

И мой братец, который даже не знает, что ему грозит…

И мои друзья-аристо, которых сразу в нескольких раскладах ждёт мучительная гибель… Которой лично они, всё-таки, не заслуживают…

И друзья-простолюдины, которые за эти несколько дней тоже умудрились ввязаться в сети, сплетённые вокруг моей персоны. Которых тоже не ждёт ничего хорошего, если я сделаю неправильный выбор…

И ещё Ратмир. Который, вроде как, должен мне чем-то помочь… Или мне это только показалось?

Надежды мало. Надежда вообще — последний удел неудачников и слабаков. В любом случае, решать только мне… Вот только что?

Водитель время от времени с тревогой поглядывал в зеркало на то, как я схватился за голову. Но примерно через полчаса мы всё-таки беспрепятственно проехали через главные ворота ликеума и притормозили у домика Ключника.

— Я обязан высадить вас здесь, ваше сиятельство… — Невозмутимость Закария прочно вернулась на своё место. Как ни в чём не бывало.

И как только я шагнул из двери автомобиля наружу, из домика вышел помощник ключника, которого я уже видел во время своего ареста:

— Моё почтение, ваше сиятельство! — Парень учтиво поклонился. — Рад видеть, что справедливость возобладала!

— Валдиш? — Я припомнил его имя.

— Да-да, ваше сиятельство! — Помощник тут же полез в карман своей жилетки. — Я обязан вернуть вам ваше имущество!

С этими словами он извлёк из кармана мой смарт. Точнее, тот, который мне вручил опричник.

— Благодарю, Валдиш…

— Смею обратить ваше внимание на то, что за время вашего отсутствия вам пришло новое сообщение! — Помощник ключника снова учтиво поклонился, передавая мне устройство.

— Ага… Щас гляну… — Сил на то, чтобы продолжать соблюдать какой-то этикет у меня уже не осталось.

— Всего вам доброго…

Куртуазные прощания Валдиша я уже не слушал. Потому что сразу прочитал текст сообщения на главном экране мобилки после разблокировки:

«Настало время получить задание. Жду в трапезной твоего кампуса. Ромул.»

Глава 18

К хорошему быстро привыкаешь

Наверное, дело было в том, что я слишком расслабился во время комфортной поездки обратно в ликеум. Потому что по пути в кампус ноги начали просто отваливаться. Так обычно бывает, когда тело привыкает к повышенным нагрузкам, а потом резко расслабляется при первой возможности. И пока опять не разомнёшься и не заставишь организм снова напрягаться на все сто — двигаешься как дохлая муха. Плюс ещё и не ел ничего с самого утра…

Но на разминку времени не было.

И поэтому я не обращал внимания на заинтересованные взгляды других студентов, попадавшихся на коротком пути. Хотя, даже еле передвигая ноги, конечно же, заметил несколько реакций. Главным образом — удивление, переходящее в нечто вроде восхищения. Спортивные и холёные парни поглядывали даже с какой-то завистью. А смазливые девчонки — так, словно хотели разорвать на мне мятую одежду прямо сейчас…

Ещё пару-тройку дней назад я бы, наверное, дал вам шанс. Но сейчас… Сейчас мне нужно как можно скорее услышать третье предложение из трёх.

Знакомых лиц я не видел до самого входа в кампус. И только в дверях жилого корпуса столкнулся с Прошкой. Тот, как обычно, летел вперёд вместе со своим подносом, накрытым большой салфеткой. И едва успел увернуться от столкновения, вовремя подняв на меня взгляд.

Но я успел поймать кабалёнка за шкирку рабочей формы:

— Стоп-машина!

— Ой… Здравствуйте, барин! А говорили, что вы в тюрьме…

— Уже откинулся. Там есть что поесть? — Наплевав на манеры от усталости и голода, я указал в сторону столовой.

Паренёк виновато вжал голову в плечи:

— Обед уже кончился… А ужину ещё не время…

— Хочешь сказать, что вы сразу всё выбрасываете?

— Нет… — Прошка достаточно быстро встрепенулся и расплылся в улыбке. — Мне надо вот Ключнику доставить… — Он кивнул на поднос в руках. — Но потом я могу вам сразу принести что-нибудь, если подождёте… В комнату?

— В столовую неси. У меня там встреча.

— А что несть? Остался борщ, расстегаи по-поляндски, икра заморская…

— Давай на твой вкус. — Я отпустил паренька и похлопал его по плечу. — Но икру точно неси. Хочу попробовать.

— Буит сделано! — Ещё раз улыбнувшись, пацан радостно закивал. — Я побегу?

— Не споткнись.

Свидетелями столь панибратского общения с челядью стали те самые рыжие близняшки, которых я уже видел. Резко развернувшись обратно ко входу в корпус я чуть не столкнулся с ними лбами.

— Ой! — Прыгнув от меня в стороны, девчонки немедленно захихикали — совершенно синхронно.

— Дамы… — Я кивнул им по очереди, начиная с той, что оказалась справа. И, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь.

Точно так же синхронно хмыкнув, сёстры Трубецкие, похоже, мгновенно позабыли о том, куда бежали до этого. И когда я уже почти дошагал до входа в трапезную, то заметил, что они тайком крадутся следом, широко раскрыв свои любопытные ярко-зелёные глазёнки.

Ромул сидел за столиком у окна в гордом одиночестве. И, прежде чем поднять на меня внимательный взгляд своих тёмных глаз, задумчиво катал по столу смятую в шарик салфетку. Кроме этого перед ним на столе пускала ароматный парок чашка с кофе.

Помимо него в столовой были ещё люди. Несколько парней и девчонок тоже сидели с кофейными чашками — но каждый не ближе трёх пустых столиков от опричника. И ещё пара таких же шустрых пацанов, как Прошка, в кипельно-белой кухонной форме, стояла наготове возле столов с кофейниками, самоварами и рядами чистых чашек. Видимо, выпить чего-нибудь горячего здесь можно было всегда, вне зависимости от времени той или иной трапезы.

Один из них тоже сразу вопросительно глянул на меня, как только открылась входная дверь. И в ответ я сначала кивнул на кофейник, а потом указал на столик, за которым сидел Ромул.

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Как-то я уже слишком легко распоряжаюсь этими ребятами… Ну да ладно. Под теми взглядами, которые на меня бросили все стальные, когда я направился прямо к опричнику, нужно держать марку. Похоже, никто не ожидал, что я не только не буду держать дистанцию, но и сяду с чёрным за один столик.

— Как проветрился? — Ромул дождался, пока я устало опущусь на стул напротив него. — В городе сегодня, вроде бы, тепло…

Опять провокация. У него это, похоже, уже просто так — на ход ноги получается. Всегда делает вид, что знает больше, чем я думаю…

А может и правда он меня засёк там, в доме номер четыре? Или намекает на прогулку по канализации?

Да пофиг. Я слишком устал, чтобы волноваться из-за такой ерунды…

— Почти как в старые добрые… — Я принял чашку из рук кухонного служки и с наслаждением вдохнул аромат свежесваренного кофе. До этого я и не понимал, что им можно действительно наслаждаться. Та пыль, которую мы иногда пили по утрам с Тумиром, не шла с этим ни в какое сравнение.

Чёрт… К хорошему и правда быстро привыкаешь…

Опричник дождался, пока я сделаю обжигающий глоток. И заставлю зевак за соседними столиками спрятать любопытные взгляды, оглянувшись по сторонам:

— Ты из-за этого решил перестать ходить вокруг да около? Испугался, что серые меня раньше вас завербуют?

— Нет. — Ромул покачал головой и тоже оглянулся по сторонам. — Я слишком хорошо знаю, как ты их ненавидишь…

Проследив за тем, на ком он задержал взгляд, я увидел в той стороне рыжих сестричек. Они изо всех сил делали вид, что изучают всё вокруг — стол, пол, ряд кофейников, потолок. Но только не нас с Ромулом.

Похоже, что в этот раз его совершенно не волнуют лишние свидетели. Которые, к тому же, могут расслышать мельчайшие подробности нашей беседы, если я правильно понял…

Мило улыбнувшись близняшкам, опричник вернул взгляд на меня:

— Вообще-то я собирался поговорить с тобой о деле сразу после лекции.

— Вот как? А что изменилось?

— Изменилось?

— Ну… — Я пожал плечами и сделал ещё один бодрящий глоток. — Больше никакой конспирации? И так вот прямо о задании хочешь поговорить? А не о приличных манерах и полезных связях…

Опричник хмыкнул и заглянул к себе в чашку:

— Тогда ответ такой: ты изменился, Гор.

— То есть?

— То, чего остальные добиваются за месяцы, а то и годы — ты сотворил за несколько дней.

— Что-то ты рано перешёл от угроз к лести. — Я допил кофе и помахал прислужнику.

Ромул дождался, пока тот обновит содержимое чашки и отбежит обратно:

— Это всего лишь в очередной раз доказывает то, что я в тебе не ошибся, Гор. Но важно не то, что за эти дни ты умудрился сколотить себе группу поддержки и нажить смертельных врагов одновременно. И не то, что теперь ты — местная знаменитость… — С этими словами он снова оглянулся на тех, кто неотрывно следил за нашей беседой. — Важно то, что при этом ты одинаково хорошо работаешь со всеми…

— Работаю? Со всеми?

— Извини… — Опричник слегка улыбнулся. — Профессиональный жаргон… Я имею в виду то, что ты одинаково хорошо умеешь получать то, что тебе нужно и от аристо, и от челяди, и… Скажем, так… От тех, кто живёт на изнанке привычных для них устоев… — Он опять кивнул в сторону наших зрителей, ничуть не заботясь о том, чтобы они нас не расслышали. — Помимо остальных талантов — это важнейший. Для таких, как мы…

— Это называется — быть человеком. — Я пожал плечами, опять закрываясь чашкой. — Хотя я слышал, что среди вас такое и правда редко встречается…

Ромул лишь печально вздохнул, слегка качнув головой:

— В тоже время ты не гнушаешься, так сказать… Не вполне честных методов. Не строишь из себя рыцаря там, где это не требуется.

Эти его комплименты живо напомнили мне речь Ратмира о том, почему он передумал избавлять от меня мир и решил познакомиться поближе. Да и Закарий говорил что-то вроде того… Кажется, только Шеф сегодня меня ни в чём особо не нахваливал. Не считая утверждения о том, что я самый опасный человек в Империи, конечно.

— Ладно. Считай, что я с этим согласен. И что же тебе, в конце концов, от меня нужно? — Под моим взглядом свидетели нашей беседы поспешно спрятали свои глаза в чашки. — Чтобы я никого не тут не трогал до седьмого числа включительно?

— А ты собирался? — Опричник заинтересованно приподнял бровь.

Махнув на собеседника рукой, я недовольно поморщился:

— Слишком устал, знаешь ли, чтобы отвечать на такие вопросы.

— Тем не менее… — Ромул, наконец-то понизил голос. — У меня есть информация, что именно седьмого числа собираются сделать шаг те, о ком я тебе говорил…

Информация⁈ Информация у него есть, мать твою! Да если бы я тебе рассказал хотя бы половину той информации, что есть у меня!..

Наблюдая за моей немой реакцией на свои слова, опричник нахмурился. И я поспешно отвёл от него взгляд в сторону. И наткнулся на…

Фродрик!

Я даже не заметил, как он оказался среди остальных… Холодный взгляд прикован к моей фигуре.

Да и остальных студентов, сидящих с ним за одним столиком я тоже узнаю…Крашеный белобрысый Морозов… Насквозь пропирсингованный Булатов… Жирный Пятницкий, с шиной на ноге… И больше всего ненависти в глазах прилизанного графа… Интересно, он уже оклемался от контакта с «савантом»? Или это, всё-таки, навсегда?

— Гор? — После того, как привлечь моё внимание, Ромул тоже присмотрелся к этой компании. — Друзья?

Я отвернулся от холодного взгляда южанина и, встретив иронию в глазах опричника, равнодушно пожал плечами:

— Заклятые. — Отхлебнув кофе, я тоже понизил голос. — Так что у тебя там за информация? И что я в связи с ней, как ты думаешь, должен сделать?

— Сначала о том, что тебя ждёт в случае успеха. — Ромул зачем-тополез к себе во внутренний карман пальто. — Я, кажется, уже говорил, что и ты и твой братец смогут забыть о любых материальных проблемах…

— И о Тумире тоже говорил. — Всем своим видом я постарался показать то, что деньги меня сейчас интересуют меньше всего на свете. — И о всём моём квартале, если я сам того пожелаю.

И это получилось на удивление легко для того, кто полжизни провёл впроголодь… К хорошему быстро привыкаешь, чёрт подери. Слишком быстро…

Ромул спокойно кивнул в ответ, продолжая испытующе смотреть мне прямо в глаза:

— Так вот, полагаю, за эти несколько дней ты уже убедился в том, что деньги — это далеко не самое главное в жизни…

— Есть такое…

— Поэтому в благодарность за твою помощь я теперь могу предложить тебе куда больше.

— «Теперь»?

— В своей организации я не на самом верху. — Опричник пожал одним плечом и ухмыльнулся. — Пока что… Но теперь я могу предложить тебе решение практически любых проблем, которые могут возникнуть в твоей будущей… Уверен, весьма богатой на события жизни.

С этими словами он, наконец-то вынул руку из кармана. И положил передо мной на стол тот самый значок в виде бордового щита с серебряной семёркой.

Глянув на значок, я вдруг осознал, что люди вокруг нас затаили дыхание.

А опричник медленно продолжил:

— Этот щит может закрыть тебя и твоих близких от любых невзгод. Открыть любые двери. И закрыть любые глаза. — Глянув за моё плечо, он ухмыльнулся. — Именно поэтому нас многие так не любят…

Прислушиваясь к тишине, повисшей в столовой. Я машинально рассматривал чеканный металлический предмет перед собой. И вспоминал…

…семь крыс погибнут и кровавое солнце взойдёт… Тогда низложитель укроется от него багровым щитом и обретёт свою силу…

Он наверняка тоже знает этот текст… Да какой там! Он точно его знает!

И наверняка знает, что и мне эти причитания теперь известны…

Ладно. Хватит играть.

— Но ведь… — Я поднял взгляд на Ромула. — Если я укроюсь этим щитом… Тогда старый вор падёт…

— И это должно станет единственной частью финала пророчества, которое воплотится в жизнь. — Опричник больше не улыбался. Лишь внимательно смотрел мне прямо в глаза. — Тогда уцелеет и мать и сёстры…

— Ты… Ты хочешь, чтобы я… — Я говорил уже почти не слышно. Одними губами. — Чтобы я…

— Сбросил старого вора… — Продолжая сверлить меня взглядом, в котором вспыхнули знакомые демонические огоньки, Ромул хранил рот закрытым. Но я чётко слышал каждое его слово внутри собственной головы. — И вознёс молодую весну…

«Молодую весну»? Какую ещё…

— Гор!!!

Этот визг заставил меня вздрогнуть. А опричника — скромно отвести глаза в сторону, как только он разглядел источник за моей спиной. Огоньки тоже тут же погасли.

— Гор!!! — Чуть не опрокинув Прошку вместе с его подносом, Таисья торопливо обогнула его и преодолела расстояние между дверью и нашим столиком в несколько прыжков. — Гор!!!

И чуть не столкнув меня на пол со стула, она задушила меня в своих крепких объятьях. В то же время, каким-то неимоверным образом, достаточно нежных.

— Кхм… — Ромул торопливо встал из-за стола и придвинул свой стул чуть ближе к юной волчице. — Прошу, княгиня… Мне уже пора…

— Ага… — Не глядя девчонка дотянулась до стула ногой. И, пододвинув его к себе ближе, уселась, продолжая смыкать руки вокруг меня. — Я так волновалась… Говорили, что там тебя прямо к каким-то отморозкам засунули…

— Говорили? — Я сделал осторожную попытку освободиться. Но крепкие руки юной волчицы и не думали размыкаться. — Кто?

Она, наконец, подняла голову от моего плеча и заглянула в глаза:

— Это я Соломона прямо перед воротами поймала! Когда он от Ректора выезжал! И не отпустила, пока он не сказал, что там с тобой… — После этого она быстро оглянулась на местную публику, снова затаившую дыхание. — Чё смотрите⁈

Тоже осмотревшись, я заметил, что после этого рыка все взгляды снова обратились куда угодно, но только не на нас. Даже Фродрик вдруг глянул куда-то в стену, таинственно улыбаясь…

А Таисья дохнула мне прямо в лицо знакомым тёплым и сладким ароматом:

— Ты как в итоге-то? В порядке?

— В норме. Только есть хочу… — Оглядываясь на застеснявшегося рядом с нами Прошку, я заметил, как Ромул козырнул мне перед выходом, одновременно что-то набирая в своём смарте.

И, глянув обратно на стол, я увидел, что опричник так и не забрал значок.

— Есть… — Таисья тоже оглянулась на кухонного прислужника. — Ой… Да, конечно…

— Вы позволите, ваша… э-э-э… — Прошка всё-таки решился шагнуть ближе, когда на него обратили внимание. Но, видимо, забыл правильное титулование от волнения.

— Да ставь, ставь! — Юная княгиня поспешно отодвинулась вместе со стулом, уступая пареньку место. И пока тот раскладывал передо мной тарелки с послеобеденными явствами, девчонка тут же схватила с одного из блюд бутерброд, намазанный какой-то рыжей массой. — О, икра!

Немедленно слопав его в два укуса, она вновь пододвинулась ближе, когда Прошка деликатно отошёл подальше, получив от меня перед этим один из пирожков.

— Ну чего там с тобой делали! — Юная княгиня вновь схватила меня за руку. — Рассказывай!

— Ничего особенного. — Я не без труда переборол головокружение от аппетитных запахов, поднимавшихся передо мной. — Важнее то, что собираются сделать…

— В смысле⁈ — Таисья без всяких стеснений запихала в рот ещё один бутерброд. — Фоломон тевя равве не отмавал?

— От каталажки отмазал, всё чики-пики…

— Хы… Каталавки… — Кажется, это уже не в первый раз, когда её рассмешили словечки из моего прошлого. — А фего фы фовда такой хмувной?

Почему я такой хмурной?

С чего бы начать…

С того, что если я выполню задание Шефа, мой брат получит свободу, а я — безграничный авторитет на изнанке общества? Только в руках этой самой изнанки окажется устройство, способное плодить порталы, как вот эти вот пирожки. А «красная звезда» и опричники позаботятся о том, чтобы я этого всего уже не увидел…

Или, может, начать с того, что от меня хочет эта самая «красная звезда»? С того, что мне предстоит замочить представителей семи самых влиятельных кланов в государстве. И наследницу Императорской фамилии заодно… Нужно ли при этом упоминать, что со мной в этом случае сделают опричники или Шеф — смотря кто доберётся первым? И это не говоря о брате…

Или сразу уж рассказать о том, зачем опричник оставил здесь этот значок… Я, конечно, не совсем понял, что именно он от меня хочет. Спасти семерых и поспособствовать этим свержению императора? Ради какой-то «молодой весны»? Надеюсь, он ещё вернётся с подробностями… Но, судя по всему, если я это не сделаю — ничего хорошего меня тоже не ждёт. И моего братца…

И это всё — если забыть о том молодом южанине, что сейчас наверняка опять просверлил мне своим темнооким взглядом всю спину… А точнее о тех, кто сидит под его черепной коробкой… И намерен вскорости сожрать всех вас — без всякого разделения по титулам и званиям…

Размышляя над ответом, я помешал в тарелке наваристый борщ:

— Знаешь, почему одни книги кажутся интересными, а другие, даже если написаны хорошо, скучными?

— Книги? — Таисья торопливо проглотила кусок. — Какие книги?

— Любые. Те, где рассказывают о приключениях какого-нибудь героя.

— А… Ну и почему? — Девчонка придвинулась ближе, положив локти на стол.

— В скучных книгах сюжет управляет поступками героя. Обстоятельства бросают его из стороны в сторону, как шар в бильярде. И в итоге он попадает куда-то туда, куда нужно автору.

— Хм… Ну, наверное, да. — Улыбнулась Таисья. — Так не очень интересно. А в интересных тогда как?

— А в интересных — наоборот. Герой и его поступки управляют сюжетом. И он движет события туда, куда нужно ему, а не обманщику-автору. В силу своих собственных желаний и нужд.

Девчонка оценивающе приподняла бровки и согласно кивнула. А потом подвинулась ещё ближе:

— И ты это к чему?

— Это я к тому, что в последнее время все вокруг думают, что могут заставить меня делать то, что нужно им. Словно я попал вот в такую скучную книжку. И обстоятельства настолько сильнее, что останется только плыть по течению сюжета туда, куда они хотят меня направить. — Я оглянулся и вновь поймал на себя многочисленные любопытные взгляды. — Но с этой минуты сюжетом буду управлять только я. И приплыву ровно туда, куда нужно мне, а не им…

Глава 19

Белый зверь

Закончив свою тираду, в течение которой я не столько объяснил Таисье свой дальнейший план действий, сколько утверждался в нём сам, юная княгиня задумчиво чесала в затылке. И, прежде чем она перешла к уточняющим вопросам, ответа на которые у меня пока всё равно не было, я самостоятельно проявил инициативу:

— У вас-то тут как? Что-нибудь новое произошло, пока меня не было? — Покосившись в сторону компании Фродика, я увидел, что те по-прежнему пристально наблюдают за мной все вместе. — Фрод вон, не приставал?

— Кто? Фрод? — Таисья вышла из своей задумчивости и тоже глянула в сторону компании мрачных парней. — Да нафиг он мне сдался… Я с ним даже не разговаривала с тех пор, как мы из технарской лачуги по разным сторонам расползлись. — Она перевела недовольный взгляд на меня. — Или тебе опять от него что-то нужно? Тогда, чур, я — пас! Сам с ним теперь заигрывай, если надо!

— Нет, не надо… Пока…

Девчонка ещё раз презрительно фыркнула и пожала плечами:

— А так вообще… Тут все с этим балом теперь носятся, как психи. Как узнали, что бояре приедут, так и прямо не знают, что делать! От девчонок-то и так обычно только и слышно, что про причёски и косметику. А тут вообще — как и правда с ума посходили… Только Сонька от Тига, как назло, не отлипает вообще. А мне тут одной скучно! — Таисья прижалась ко мне сбоку. — Чего там в тюрьме интересного было? Какие-нибудь отморозки, да? Всякие бандиты, наверное? Дрался с кем-нибудь?

— Да ничего особенного…

— Чего, прям вообще? — В голосе девчонки послышалось разочарование.

— Ну так, немного… Слушай, а родители же тебя к себе на выходные звали, да? Правильно помню?

— Ну да… — Убедившись в том, что каких-то леденящих кровь рассказов о моём недолгом заключении она сейчас не услышит, Таисья недовольно засопела. Но потом вновь начала присматриваться к принесённой еде в поисках самого аппетитного куска. — А что?

— Я бы настоятельно советовал воспользоваться их предложением. И уехать отсюда. — Я вновь поймал на себе внимательный взгляд Фродрика. — И лучше всего — вместе с Тигом.

— М-да? — Откусив к этому времени от какой-то сдобной булки почти половину, девчонка вдруг перестала жевать. — А я думала, фто ты… — Она закрыла набитый рот и взглянула на меня с какой-то обидой. — А ты фам-то на бал пойдёф?

— Придётся… — Я указал на значок, оставленный опричником.

Мигом позабыв про свою непонятную обиду, Таисья снова прильнула ко мне, торопливо проглотив кусок:

— Это как-то связано с твоими голосами, да? — В её голосе послышалась неподдельная тревога. — А он тебя как Ермола потом не увезёт никуда? Ну этот, чёрный…

— Не могу знать…

— А, слушай! — Таисья воскликнула так громко, что на нас снова уставились и остальные студенты, кроме компании Фродрика. Но это, как и раньше, ничуть не смущало юную княгиню. — Я же с дядей списалась, пока тебя не было!

— Который комбриг?

— Ну да! Только сейчас его уже повысили… Но не важно! Я у него спросила про этого лысого со шрамами!

Я не без труда удержался от слов о том, что теперь наверняка знаю об этом «лысом со шрамами» даже больше, чем её армейский дядя.

— И что говорит? — Почувствовав кроме интереса ещё и волчий голод, я тоже попробовал одну из булок. Свежайшее мягкое тесто и настоящая сочная мясная начинка, без всякой искусственной требухи и сои, разожгли аппетит ещё больше.

— Говорит, что если ещё раз увидите — чтобы даже не прикасались! Сразу надо вызывать охрану, полицию и всех-всех-всех!

Я торопливо прожевал и проглотил свой кусок:

— И он не был удивлён тем, что этот Боровик всё ещё жив?

— Хм… — Этот вопрос, похоже, тоже навёл Таисью на новые размышления. — Вообще да… Скорее, не был, чем был… Но он же типа на войне пропал, а не обязательно погиб? Правильно же помню?

— Правильно. — Я проглотил тающий во рту пирожок. — А ты ему сказала, как именно мы с этим лысым… ну… познакомились?

— Не-а. А то бы дядя сразу родителям, наверное, позвонил. И нас бы с Тигом точно тогда бы отсюда забрали. — Таисья снова немного помрачнела, глянув на меня с каким-то странным укором. Но, тут же тряхнув непослушной чёлой, затараторила вновь. — В общем, я сказала, что этот лысый за другом моим шпионил. Ну, в смысле за тобой. И ты со своей силой Шубских типа легко пронюхал про его прошлое. Ну вы же это типа как умете… Ну, то есть, они… Ну ты понял, короч! Вот я, типа, и хочу узнать больше, раз дядя служил в той же бригаде, что и лысый. Как ты выяснил. Точнее, Шубский.

— И кроме совета о полиции и охране дядя больше ничего не сказал?

— Сказал. — Таисья кивнула с серьёзным видом. — Сказал, что этот Боровик наверняка связан с какими-то преступниками. Потому, что иначе был бы уже либо мёртвый, либо явился всё-таки в армейский госпиталь за новым аккумулятором для своих… Этих… Как их… Протезов?

— Имплантов.

— Ну да! — Снова тряхнув чёлкой, девчонка слямзила ещё кусок с моей тарелки.

— И всё же я бы на вашем месте прислушался к совету дяди. — От взгляда Фродрика и компании аппетит у меня вновь пропал. — Если есть возможность — уезжайте с Тигом на выходные домой.

Похоже, что аппетит покинул и мою подругу. Потому что она замерла с рукой, занесённой над очередной булкой:

— Погоди… — Она прищурила на меня свои хищные глаза. — Так ты, может, просто туда со мной идти не хочешь, да?

И она тут же вдруг сделал невозможное — искренне застеснялась. Почти буквально прикусив себе язык своими острыми зубками.

Я даже немного растерялся:

— Туда — это, в смысле, на бал? А разве…

— Ну понятно! — Она чуть отсела, скрипнув ножками стула, и отвернулась. Но почти сразу вновь резко развернулась обратно. — С Сонькой хочешь на бал пойти, да⁈ Поэтому ты ещё и Тига хочешь домой отправить⁈

— Дык…

— Ну конечно! — Продолжая гневно сверкать золотистыми глазами, девчонка яростно оскалилась. — Что⁈ Хочешь с ней эту зекистанскую суперпозицию повторить, да⁈

— Да ты же знаешь, что я же не был в Зекистане…

— Ну попробовать! Да и кто тебя вообще знает… — Окончательно насупившись, юная княгиня яростно откусила схваченный пирожок. И снова отвернулась, бормоча набитым ртом что-то неразборчивое.

Ну, здрасте. Приехали. Сама что-то себе придумала, сам обиделась, а я теперь… Что? Прощения просить? За что? Вот делать мне сейчас больше нечего…

— Тая, седьмого числа тут будет действительно очень опасно… — Я осторожно коснулся её плеча.

— Ва иви фы… — Буркнула девчонка, тряхнув плечиком, словно сгоняя с него муху. — Я вумала… А фы…

Похоже, она на полном серьёзе ждала того, что я приглашу её в качестве пары на этот их пир посреди чумы… Может, рассказать всё как есть? Про Шефа, про эту «Красную Звезду» и про то, на что намекнул опричник… Про то, что мы так и не услышали пророчество целиком… Может, хоть это заставит её убраться отсюда под защиту своих родственников?

— Тая… — Я вновь коснулся руки девчонки. Но пока не придумал ничего лучшего. — Хочешь, я скажу Прошке ещё икры принести?

— Чего? — Но, прежде чем обиженная княгиня всё-таки оглянулась, у в кармане её бордовой кенгурухи пронзительно зазвонил смарт.

Невольно глянув на горящий экран с имнем звонящего, девчонка тут же прижала его к уху. — Да? А… Привет-привет, Лукаш… Что надо? — Девчонка всё-таки оглянулась на меня, озабоченно нахмурившись. — Прямо сейчас⁈ Прямо тут⁈

Выслушав длинный ответ по ту сторону связи, она ещё больше нахмурилась:

— Ладно, я сейчас… — Таисья убрала телефон и вскочила со стула. — Там к воротам папин помощник приехал. Какое-то срочное дело, надо подойти. А то его просто так не пускают… Ты тут будешь?

— Да. — Я оглянулся на оставшуюся еду. — Минут двадцать точно. Потом, наверное, в комнату…

— Тогда подожди меня, если немного задержусь! — Спрятав взгляд в пол, девчонка шагнула мимо меня. И торопливо затопала к выходу.

— Хорошо… — Я посмотрел ей вслед.

Твою ж налево! С каких пор меня вообще заботят чувства какой-то избалованной аристократки? Да плевать, что она там себе напридумывала! Хочет — пусть хоть сама в самое полымя на этом балу прыгает! Вот ещё… Обижается она мне тут… Прав был Ратмир — детский сад!

— И не говори… — Рядом послышался тихий голос Фродрика.

Оглянувшись, я увидел, что то селя напротив меня. И внимательно изучает лежащий на столе значок:

— Детский сад… Нам совсем ничего не стоило склонить на свою сторону твоих… Хм… Приятелей? — С этими словами он покосился на свою свиту из юных графьёв, которые всё ещё сидели за столиком поодаль.

Вот чёрт… На таком расстоянии четвёрка точно видит мои мысли… Или, как минимум, мой внутренний монолог… Не думай о белом слоне! Думай о чёрном!

— Что? — Фродрик чуть улыбнулся и вопросительно приподнял густые брови. — При чём здесь слоны?

Слоны, слоны, слоны… Нужно забить мысли какими-нибудь ничего не значащими словами… Лучше всего песней! Какой-нибудь приставучей, которую можно напевать на автомате, даже не задумываясь о смысле!

Но какой⁈ Я же не ахти какой меломан… Тумир вечно слушал свои родные тактарские напевы, которые я не понимал… Мелкий музыкой не интересовался, как и я…

Да и какую из когда-либо услышанных песен я знаю наизусть?

Точно!

Ту, которую слышал каждый день годами! Ровно в шестнадцать-двадцать, ещё когда был совсем мелким… Мельче мелкого… Каждый день по видеотерминалу показывали блок очень ярких и динамичных иностранных мультиков. Тогда их ещё не запретили… И я не пропускал ни одного! И ни минуты — от начала музыкальной заставки до конца финальных титров под ту же музыку!

То какие-то бурундуки — в куртках, но без штанов — занимались там раскрытием преступлений, то точно такие же бесштанные утки искали тайные сокровища по всему миру… Медведь-лётчик, работавший курьером вместе с юным напарником и диспетчером-медведицей… Красотка-русалка с подручной рыбой и прикольным крабом-советником… Опять утка… Но теперь — тайный борец с преступностью…

А больше всего мне нравились истории про ловкого иратского паренька, который однажды нашёл лампу с джинном. Но, почему-то, так и остался мелким воришкой, не смотря на то, что всемогущий джинн мог одарить его всем на свете, кроме любви местной иратской принцессы… Любопытно, что её любви он, видимо, как-то всё-таки смог добиться самостоятельно. Ну или, по крайней мере, симпатии — потому что по сюжету они то и дело ссорились. Но это, наверное, было в полнометражной версии мультика, который по бесплатному видеотерминалу никогда не показывали…

Чем-то этот воришка напоминает мне меня в текущей ситуации…

Так… А что там пели на фоне нарезки его приключений? Что-то довольно красивое, как помню… И эта песня мне точно нравилась больше, чем завывания про приключения бесштанных уток…

— А ведь прошло всего… Сколько? Половина ваших суток? — Теперь парень напротив меня снова говорил, не разжимая губ. — Мы пока не привыкли к тому, что время тут течёт только в одном направлении… Но представляешь, сколько мы успеем сделать за следующие пару дней? Ты не поверишь своим глазам…

Точно!

Добрый путник, войди в славный город Агдад… Ты своим не поверишь глазам…

— Что? — Фродрик нахмурился? — Какой Агдад?

— Хорошая попытка. — Я глянул прямо в тёмные глаза южанина. — Но нет. Я знаю, что вам не обойтись без моей помощи. И какая-то кучка благородных гопников вас не спасёт.

И как только договорил, тут же принялся легко, на автомате, вспоминать текст, который слышал в детстве сотни, а может, и тысячи раз:

Ждёт тебя впереди приключений каскад… Ты готов? Открывайся, Сезаа-а-а-ам!!!

— Вот как? — Мой собеседник продолжил недовольно морщиться, будто бы прислушиваясь к распевам внутри моих мыслей.

Иратская но-о-о-о-очь! Волшебный восто-о-о-ок!

— Если вы, конечно, не намерены попытаться захватить всё волшебство этого мира силами какого-то хлюпика. — Я презрительно оглядел щуплую фигуру Фродрика перед собой. — Два дня — это всё-таки далеко не вечность, к которой вы привыкли… Да и в целом с координацией у вас сейчас проблемы. А охраны на празднике будет куда больше обычного…

Здесь чары и месть, отвага и честь… Дворцы и песо-о-о-ок!!!

— Думаешь, они что-то смогут нам противопоставить? — Четыре голоса теперь сливались в один хор внутри моей головы. А сам смуглый парень, сидящий напротив, продолжал молчать.

— Думаю, если бы вам не нужна была моя помощь, вы бы со мной даже не разговаривали. — Сам я говорил вслух. Хоть и негромко.

А в паузе продолжал мысленно выводить хорошо знакомый псевдо-восточный мотив:

О, дивный востоо-о-ок! О сказочный кра-а-а-ай!

Голоса ответили не сразу. Будто бы продолжали внимательно прислушиваться к мультяшной песне, которую я продолжал мысленно горланить, подражая голосистому певцу.

Здесь яд и булат погибель сулят, смотри не зева-а-а-ай!

— Что ж… Твоя правда, упрямец. — Фродрик слегка улыбнулся, по-прежнему не разжимая губ. И лукаво прищурился. — И, наверное, ты всё-таки решил нам в связи с этим помочь?

Хоть лукав и жесток, но прекрасен восток… Наточи свой клинок — и вперёд!

— Напоминаем, в этом случае твои возможности станут поистине безграничны… — Южанин продолжал таинственно улыбаться.

Может, песня понравилась? Но она уже кончается, а чёткого ответа у меня всё ещё нет… Предложить помощь, чтобы хотя бы в эти два дня, оставшихся до праздника, эти твари не ставили мне палки в колёса?

Пусть ковёр-самолёт от забот унесёт на восток — куда сказка зовё-о-о-от!

— Ну что скажешь, Низложитель? — Фродрик чуть наклонился вперёд. — Позволишь сказке унести тебя к дворцам? Или предпочтёшь яд и булат?

На последних словах смуглый парень снова покосился на своих друзей. Тоже посмотрев в ту сторону, я не увидел там ничего, кроме злобы, зависти и презрения.

А песня из заставки уже кончилась… Начать с начала?

Но тут всех нас привлёк лёгкий скрип входной двери трапезной. На пороге которой появилась ещё более мрачная Таисья.

И она вошла в столовую кампуса не одна. Следом за ней в двери как-то бочком притиснулась высокая и широкоплечая фигура молодого парня.

А пока девчонка понуро побрела в мою сторону, парень остановился на входе. И неторопливо огляделся, гордо выдвинув широкую мощную челюсть.

Его холодные светло-голубые ледяные глаза, глубоко сидящие на необычно бледном лице, с лёгким презрением встретились с каждым другим мужским взглядом, ответившим ему со стороны столиков.

Но в этом колком взгляде не было того высокомерия и презрения, с которым на мир смотрели многие из встреченных мной аристо. Да, хотя бы, то же Сатоши.

Несмотря на ледяной холод в этом взгляде читался горячий вызов. Готовность доказать свою силу и превосходство любому, кто в них усомнится хоть на секунду.

Именно так этот парень и посмотрел на меня — последним. А щуплую фигуру Фродрика, всё ещё сидящую напротив, он, похоже, просто проигнорировал.

Встретившись со мною взглядом, плечистый крепыш тут же широко ухмыльнулся. Обнажив крепкие зубы, с клыками чуть длиннее обычного — точно такими же, как у Таисьи и её брата.

После этого он провёл рукой по ёжику своих ярко-белых волос и шагнул следом за девчонкой. Судя по тому, что волосы сохраняли свой цвет от кончиков до корней — этот странный снежный оттенок был натуральным.

— Вы правы. — Я обернулся к Фродрику. — У меня есть для вас отличная кандидатура на новое тело. Куда более мощное и приспособленное к борьбе, чем этот бесаратский баронет.

С этими словами я вновь обернулся на бредущую к нашему столику понурую Таисью. И указал на её плечистого спутника одними глазами:

— Как вам вон тот блондинчик?

Глава 20

Традиции гостеприимства

Тёмные глаза Фродрика словно прилипли к статной фигуре беловолосого крепыша. А вот губы по-прежнему не шевелились, не смотря на вкрадчивый шёпот, раздавшийся в моей голове:

— Он ещё не умеет управлять тем, что у нас украли…

— Это плохие новости?

— Не обязательно…

Пока я снова начал напевать про себя песню из мультика про криминального парня с джинном, мы оба следили за действиями Таисьи и её спутника.

Хмурая девчонка в это время указала ему по сторонам и что-то нехотя пояснила. Они осмотрели столы, которые в уставное время были уставлены разными явствами, вход на кухню и ряды самоваров и кофейников.

Добрый путник, войди в славный город Агдад… Ты своим не поверишь глазам…

Напоследок девчонка поймала за плечо суетящегося между столами Прошку. И что-то сказала тому, махнув рукой на наш столик. Пацан кивнул и тут же убежал за лёгкие двери кухни.

Когда взгляд Фродрика вернулся на меня обратно, на его губах заиграла лёгкая улыбка:

— Ты что-то скрываешь…

Ждёт тебя впереди приключений каскад…

— Да я перед вами — всё равно что голый. Конечно, скрываю!

— Напрасно. Мы тебе не враги…

— Да я и перед лучшими друзьями голым тоже не горю желанием светиться!

Иратская но-о-о-очь…

— Пожалуй, он нам подходит… — Тёмные глаза южанина рассматривали беловолосого парня так откровенно, что если бы я не знал, в чём дело, заподозрил бы у Фродрика какой-то противоестественный интерес к личности нашего гостя.

— Тогда дайте мне время на подготовку.

— Время? — Густые брови Фродрика вопросительно подпрыгнули. — На подготовку?

Здесь яд и булат погибель сулят…

— Ну не у всех же на глазах вы в него переезжать будете!

— Хм-м-м-м… — Четыре голоса в моей голове слились в задумчивый хор.

Смотри — не зева-а-а-ай…

— Я организую всё по тихой, в укромном месте. Но мне нужно время, чтобы не вызвать ни у кого лишних подозрений! Если даже вы боитесь публичности, то мне за такое — вообще голову оторвут!

— И сколько времени тебе нужно? — Похоже, что мои аргументы, перемешанные с песней из мультика, всё же были восприняты.

— Пока не знаю. Но не больше пары дней!

— Хм-м-м-м… — Тёмные глаза вернулись на могучую фигуру беловолосого гостя. — Ну ладно… Будь по твоему…

— Слышь… — Негромкий голос этого парня, раздавшийся прямо за моей спиной, неожиданно оказался ломким, как у подростка. — А ты чё на меня так смотришь?

Судя по вновь подпрыгнувшим бровям Фродрика, этот вопрос был обращён именно к нему. А судя по угрюмому тону, с которым был задан этот вопрос, гость Таисьи расценил его пристальное внимание именно так, как я и думал.

— Да это Фрод, он всегда на всех так пялится! — Таисья плюхнулась рядом со мной на стул и дёрнула своего спутника к соседнему. — А ты садись давай! А то больше не буду ничего показывать!

Плечистый парень уселся рядом с ней, продолжая угрюмо смотреть прямо в глаза смуглого южанина:

— Он с Бесаратии, что ли? — Вопрос специально был обращён к Таисье.

— Правильно говорить из Бесаратии… — Фродрик тоже упрямо не отводил от него пристального взгляда.

— Ну вы мне тут ещё подеритесь! — Девчонка ткнула своего спутника кулаком в плечо. — Ты чего хочешь? Как приехал — так и уехать? Я-то, в принципе не возражаю…

— А чё такого… — Беловолосый парень, тем не менее, виновато оглянулся на свою спутницу. Но тут же осмотрел соседние столики. Где почти сразу наткнулся на взгляды компании, сопровождавшей Фродрика. — А эти чё вылупились?

— Слушай, совсем ты там на своих северах озверел, что ли? — Недовольная княгиня снова ткнула острым кулачком в могучее плечо. — Будешь теперь кидаться на каждого, кто на тебя как-то не так посмотрит?

— Ну а чё они уставились…

— Вон лучше с Гором познакомься. Это про него я рассказывала.

Хозяин холодных светло-серых глаз наконец-то удостоил меня вниманием. И прежде всего оценил фигуру:

— Тебя что ли сегодня серые за решётку сволокли?

Я постарался ответить ленивой заинтересованностью, тоже глядя собеседнику прямо в глаза:

— А это ты в Мурмурске всех победил?

Парень отреагировал именно так, как я и надеялся — угрюмо ухмыльнулся:

— А чё… Там слабаки все, кроме Волковых…

— Это просто Шубских ещё не завезли. Евгорий. — Я протянул ему ладонь. — Можно просто Гор.

— Агатон. — Не сразу, но беловолосый парень тоже протянул руку через стол. — Можно просто Агат.

Рукопожатие было намеренно сильным. Но это не первое моё напряжённое знакомство. Чуть довернуть кисть, не цепляться за руку только пальцами — и вот уже жми, сколько хочешь. Я даже не поморщусь.

В это время к столу подошёл Прошка. И, опасливо косясь на наше напряжённое рукопожатие, аккуратно поставил на стол блестящий поднос с парой чашек ароматного кофе:

— Как просили, вашество… — Паренёк торопливо забрал со стола пустую посуду и поклонился Таисье. — Чёрный, без сахара…

— Пасиб. — Таисья отмахнулась от служки и, отпив свой кофе, указала чашкой на наши сцепившиеся ладони. — Ну так и будете теперь ручкаться? Я, может, уже пойду?

— Научишь паре приёмов, Агат? — Я ухмыльнулся в ответ, изо всех сил напрягая правую кисть.

— Да хоть щас, Гор… — Парень обнажил крепкие клыки, продолжая смотреть мне прямо в глаза. — Только скажи своему черномазому приятелю… Что если он не перестанет на меня пялиться, я покажу их прямо на нём.

— Может, всё-таки, не будем ждать? — Вдруг раздался у меня в голове хор четвёрки. — Он идеально подходит…

Я перевёл взгляд на Фродрика и кивнул в сторону тройки молодых аристо за соседним столиком:

— Фрод, тебя вроде бы друзья обратно звали?

— Да… — Южанин глянул на напряжённые фигуры своей свиты. И продолжил вкрадчивым тоном, вернув своей речи бесаратский акцент — Я хотел задать только ещчо один вопрос… Княгине, если она не против…

— Чего тебе? — Таисья хмуро глянула на него в ответ. А её дальний северный родич тут же перестал улыбаться. Но, наконец-то, отпустил мою руку.

Фродрик встал из-за стола и галантно кивнул девчонке, заложив одну руку за спину, а вторую подняв к груди:

— Не соблаговолит ли вашче сиятельство принять моё приглашчение на бал седьмого чщисла?

Это ещё зачем? Заложника хотите к себе поближе подтянуть, чтобы я не… А, чёрт… Чёрный слон! Чёрный слон!

Иратская но-о-о-очь…

— Нет, не соблаговолит… — Угрюмый ответ девчонки как будто бы предназначался не Фродрику, а мне. Потому, что при этом Таисья глянула именно в мою сторону. — Поздно уже!

— Я настаиваю, княгиня… — Южанин продолжал склонять голову, лукаво глянув на девчонку исподлобья. — Обещчаю… Вечщер будет незабыва…

— Ты чё, русский язык не понимаешь, что ли? — Агат резко перебил Фродрика. — Тебе ж сказали — поздняк метаться!

А я как посмотрю, мурмурские аристо не сильно отличаются по манерам от моих бывших соседей по району…

— Агат! — Таисья, в свою очередь, оскалила на него зубки. — Перестань!

— Уой! — Прошка ее успел отскочить, когда металлический поднос, над которым он протянул руку к пустой тарелке из-под бутербродов с икрой, вдруг подскочил в воздух. И, резко приняв вертикальное положение, поднос опрокинул оставшееся на нём горячее кофе прямо на спортивные штаны белого волчонка.

— А, ч-чёрт… — Схватившись за обожжённый пах, Агат вскочил со стула.

И тут же устремил гневный взгляд прямо на ошарашенного кухонного паренька — вместе с яростным оскалом:

— Ты, гнида, безрукая!

— Да это же не я… — Прошка опасливо попятился от разъярённого аристо, рефлекторно прячась за мою спину.

А я в это время боковым зрением заметил, как зашевелилась компания за соседним столиком…

— Давай подую, если горячо! — Крашеный блондин, сидевший там рядом с пирсингованным и прилизанным приятелями, сипло ухмыльнулся. — Х-хе…

— Уф-ф… — Агат тут же выпучил глаза на то, как его руки внезапно примёрзли к штанам, испачканным горячим кофе. Потому, что обжигающе горячая жидкость на ткани тут же превратилась в толстую корку льда. И такая же плотная корка сковала его ладони сверху, словно кандалами.

— А я помашу… — Чуть слышно сказал пирсингованный участник свиты.

И поднос, всё ещё висевший в воздухе перед раскрасневшимся лицом белого волчонка вдруг резко треснул его прямо по носу.

Отчего тот грохнулся обратно на стул. И немедленно опрокинулся на нём на спину, всё ещё продолжая при этом сжимать свой обожжённый пах ледяной хваткой.

И пока беловолосый парень неловко пытался встать обратно, то шипя, то рыча от боли, а Таисья вскочила с места со сжатыми кулаками, Фродрик резко отскочил от нашего столика:

— Но если княгиня против…

— Вы чего творите, уроды!!! — Девчонка оскалилась на свиту южанина. — Совсем охренели⁈

Те тоже немедленно поднялись с мест. И на сей раз слово взял прилизанный граф:

— Мы просто хотели помочь вашему неловкому спутнику, княгиня… — Улыбнувшись, Влад Кривошеин примиряюще поднял перед собой изящные руки. Но продолжил при этом пятиться к выходу вместе с остальными. — Надеюсь, из-за этого недоразумения он не станет устраивать драку прямо посреди трапезной…

— Гррррр… — Судя по яростному рычанию, доносившемуся с пола, Агат был намерен устроить именно это. — Порррву уррродов!!!

Но его ледяные оковы стали только ещё толще. Да вдобавок замёрзло кофе, пролитое на пол. И когда белый волчонок попытался подняться, то ещё более комично рухнул назад, неуклюже заскользив на тонкой ледяной корке.

— Однако, если вашч спутник вдруг пожелает сатисфакции… — Фродрик тоже шагнул назад, одновременно махнув своей свите в сторону выхода. — То вы знаете, где меня можно найти, ваше сиятельство…

При этом его тёмные глаза снова уставились на меня.

Надеется, что сможет завладеть телом этого благородного гопника без моей помощи? Но ведь Ратмир говорил, что… Стоп! Чёрный слон!

О, дивный восто-о-ок…

— Да пошёл ты!!! — Схватив со стола свою чашку, Таисья резко выплеснула оставшийся в ней кофе в сторону южанина. — Попадёшься вне кампуса — разорву!!!

Но Фродрик легко увернулся от горячих брызг. И быстро последовал за отступающей свитой. Не забыв при этом кивнуть в мою сторону:

— Князь…

— Ещё встретимся… — Я ответил на его прощание взглядом исподлобья. В то же время продолжая петь про себя песенку из мультфильма.

Как только троица друзей Фродрика скрылась за широкими дверями трапезной, металлический поднос со звоном грохнулся обратно на стол. А лёд, сковавший руки Агата, мгновенно растёкся по его штанам талой водой.

— Урррроды… — Хрипя и рыча от ярости, тот мгновенно вскочил на ноги. — Поррррву…

— Не сейчас, друг мой. — Я указал на мокрое пятно, растекающееся по его штанам. — Я всё устрою. Но не сейчас и не в таком виде.

Опустив взгляд на одновременно обожжённое и обмороженное место под мокрым участком штанов, Агат гневно посопел пару секунд. И потом оглянулся на немного растерявшуюся Таисью:

— Есть аптечка?

Нахмурившись, девчонка недовольно дёрнула носом и потянулась в карман свой кенгурухи:

— Сейчас Ульянке позвоню… — Она тут же глянула на меня. — Гор, покажи пока Агату комнату Тига. Там должно быть открыто.

— С удовольствием.

— И там ещё покажи, где одёжка чистая… — Набрав нужный номер, девчонка приложила свой смарт к уху. — У них почти одинаковый размер… Алё! Ежик? Ульяну позови! А где она? А-а… Не, не надо, я сейчас сама туда дойду…

Опустив трубку, Таисья кивнула за окно:

— Она там, на вызове в нашем кампусе. Я сейчас за ней сбегаю.

— Хорошо… Агат? — Я повернулся к сопящему от гнева парню. — Идти можешь?

Тот напряжённо сжал и разжал кулаки над мокрыми штанами:

— Могу… Только щас… — Беловолосый парень последовал за мной немного в раскоряку, продолжая напряжённо сопеть — но только тогда, когда Таисья уже выбежала за дверь трапезной.

Закинув в карман увесистый значок опричника, по пути я поймал перепуганного паренька с кухни:

— Прошка, знаешь, Где Тигон Волков живёт?

И тот торопливо закивал, сторонясь хромающего мимо белого волчонка.

— Занеси нам туда чего-нибудь вкусного. А то я так толком и не поел…

— Хорошо! — Пацан тут же стремглав унёсся на кухню.

Когда мы вышли за пределы трапезной, Агат вроде бы стал хромать ещё больше:

— Чё это были за уроды? — Схватившись за перила, тот принялся явно не без труда переставлять ноги по ступенькам. Так, что мне тоже пришлось притормозить.

— Булатов, Морозов, Кривошеин… Последний — вроде бы граф из западных земель. Остальных — почти не знаю.

— И много тут таких подонков?

— Да я тут сам, вообще-то, недавно… Но с ними, кстати, уже тоже закуситься успел.

— Значит, будешь моим секундантом? — Зацепившись за перила, Агат остановился. И поднял на меня испытующий взгляд.

Ну примерно на это я и рассчитывал…

— Замётано. — Я подал ему руку.

— Благодарю… — Тот отмахнулся от моей ладони. — Сам дойду…

Пыхтя и сопя, парень действительно мужественно доковылял до самой комнаты самостоятельно, явно не без труда переставляя обожжённые ноги. И только перед нужной дверью снова обратился ко мне:

— Слушай, Гор…

— Да? — Я потянулся к рукояти.

Но белый волчонок прижал дверь рукой:

— А у тебя с Таисьей что-то было? — Ледяные глаза уставились прямо на меня.

— Только общая победа на Хеловин. — Я ответил искренней лёгкой улыбкой.

— Угу… Она рассказывала… — Агат убрал руку от двери. — Хорошо…

Дверь действительно оказалась не заперта. В принципе, под камерами, висящими под потолком коридора, можно было оставлять их вообще нараспашку.

Отыскав в шкафу комплект чистой спортивной формы с гербом ликеума, я сориентировал гостя в сторону ванной. И пока тот переодевался за её дверью, в комнату зашли Таисья и Ульяна.

— Пациент сейчас выйдет. — Я указал целительнице на дверь санузла. — Там ожог и обморожение одновременно. В зоне бикини, так сказать…

— Ох! — Ворожея всё-таки не смогла сдержать улыбку. Но тут же явно деланно нахмурилась и полезла в свою сумку. — Сейчас… Есть тут у меня как раз…

— Эти гады совсем свинтили? — Таисья, тем временем, плюхнулась на одну из кроватей.

— По пути не встретили.

— Да я так и знала, что он нарвётся. — Девчонка кивнула в сторону ванной комнаты. — Правда, думала, что прежде всего на тебя бычить будет.

— «Бычить»? — Я искренне удивился, услышав такую терминологию из уст княгини.

— Ой, да ладно! — Таисья ухмыльнулась и махнула на меня рукой. — Сам-то только что из тюрьмы вышел!

— Из тюрьмы⁈ — Достав тюбик с каким-то кремом и пачку стерильных салфеток, Ульяна тут же присмотрелась к моему состоянию, оглядывая с ног до головы с неподдельной тревогой во взгляде. — Вам тоже нужна помощь, князь?

— Нужна. — Я расслабленно присел на вторую койку. — Но не для себя. Консультация требуется. Медицинского характера.

— Консультация? — Целительница продолжала придирчиво оглядывать моё лицо и шею с парой свежих ссадин, полученных за сегодня. — Да вам бы заживителя вот сюда…

— Во-первых, мы уже, вроде бы, давно на «ты».

— А, да… — Ульяна кротко улыбнулась. — Мне трудно привыкнуть…

— Во-вторых… Ты когда-нибудь видела, чтобы человек ходил… м-м-м… в такой вот маске… — Я помахал руками вокруг лица, пытаясь изобразить форму того, что увидел на голове у Шефа. — Просто так — не под водой и не где-нибудь в космосе. Сплошняком вся голова закрыта и такие вот фильтры вот тут… Или не фильтры, не знаю…

— Ты это в тюрьме видел, что ли? — Таисья тоже заинтересовалась моими жестами.

— Не совсем… Но близко.

— А… — Ульяна задумчиво нахмурилась. — А какой был звук при дыхании?

— Ну… Такой… — Я постарался изобразить вздохи Шефа. — Кххх… Кухххх… И ещё глаза, вроде, немного светятся. Точнее, стёклышки.

— Это, скорее всего, часть искусственных лёгких. — Ворожея задумчиво сжала губы. — Хотя, если, на всю голову, как вы… Как ты показываешь… То, скорее всего, глаза под маской тоже искусственные. Но это очень дорогая технология… Не столько в изготовлении, сколько… Так сказать… В обслуживании.

— Аккумуляторы всё время нужны? — Заинтересованная Тасиья заёрзала на одеяле. — Как Пушкарю?

— Нет… — Ульяна покачала головой. — Это не так дорого… Сравнительно, конечно… И у господина Пушкаря нет искусственных частей мозга. — Заметив непонимание на наших лицах, ворожея чуть улыбнулась. — Глаза — это же часть мозга, которую мы выставляем прямо наружу. Не зря говорят, что это зеркало души…

После её слов почему-то сразу захотелось зажмуриться. Но я всё-таки продолжил внимательно смотреть на медичку:

— А что тогда нужно?

— Постоянный приток чистой энергии из-за Завесы. Для обеспечения связи синапсов и синтеза искусственных нейромедиаторов.

— Э-э-э… — Таисья непонимающе нахмурилась.

И Ульяна охотно пояснила:

— Для обеспечения работы таких имплантов нужны активные порталы. Постоянно. Один за другим.

— Порталы… — Я начал размышлять вслух. — Те самые, что можно создать только с силой императорского рода….

И ворожея кивнула в ответ:

— Если только не открыть постоянный доступ к энергии Завесы. Но без контакте с теми, кто живёт за ней, это невозможно… И очень опасно…

Глава 21

Запах силы

Выйдя из ванной в чистой ликеумной форме, Агат и правда стал очень похож на Тига. Особено когда улыбался, обнажая клыки, чуть длиннее обычных. Заметно отличали его от дальнего родича из Нижгорода только молочно-белые волосы. Да ещё ледяные глаза, совсем не похожие на весёлый золотистый прищур брата Таисьи.

Однако улыбка мгновенно пропала с его лица, когда белый волчонок увидел местного медика:

— Так… — Смутившись, парень опустил взгляд. — Мне, наверное, уже лучше…

Хотя по его напряжённой позе было хорошо видно, что последствия одновременного ожога и обморожения никуда не делись.

Ульяна, в свою очередь, кротко улыбнулась пациенту и чуть поклонилась:

— Ваше сиятельство, я могу оставить вам вот этот препарат. И подробные инструкции по применению… Самостоятельному… Уверяю вас, там ничего сложного!

— Ну если так… — Беловолосый парень смущённо глянул по сторонам. — То ладно…

Ворожея тоже оглянулась на нас с Таисьей.

— Тогда прошу посторонних покинуть палат… комнату!

— А может мне тоже интересно эти инструкции послушать! — Девчонка коварно улыбнулась в ответ. — Вдруг когда-нибудь пригодится!

Мельком глянув на юную княгиню, Агат снова насупился и засопел — не то от боли, не то от смущения.

И я потянул девчонку на выход:

— Пошли лучше пока про тюрьму расскажу. Вдруг тоже когда-нибудь пригодится.

Фыркнув, Таисья всё-таки поддалась. И мы вместе вышли в тот самый коридор, в котором совсем не давно разразилось побоище с лысым пришельцем и шипастой тварью из-за Завесы. Стены и перила уже успели отремонтировать. И всё вокруг не несло на себе даже малейшего следа былого разрушения.

— Я так понимаю, что мне теперь тоже нет смысла тебя на бал приглашать? — Я кивнул в сторону закрывшейся за нами двери комнаты. — Родичи кавалера навязали, да? Раз сама не хочешь приезжать.

— Угу… — Золотистые глаза снова глянули на меня с обидой. — А ты прям, как будто рад!

— Рад я буду, когда всё это закончится… — Я облокотился на стену и глянул в окно.

Да, это то же самое, рядом с которым совсем недавно держал эту девчонку на руках, отступая от шипастой твари…

Увидев, что за стеклом солнце уже клонится к вечеру, я почувствовал, как устал за день. И опустился воль стенки на пол, прикрыв глаза. Ковровое покрытие тут было мягче иных лежанок, на которых мне доводилось иногда ночевать. Да я бы прямо тут мог легко вырубиться часов на восемь.

Хоть и дерзкая, но всё-таки достаточно чуткая Таисья, должно быть, заметила мою усталость. И тоже без затей приземлилась рядом. Вытянув ноги вперёд, девчонка чуть толкнула меня плечом:

— Ну а ты там как в городе? Сделал то, что хотел? — В её голосе больше не было обиды. Только сочувствие и неподдельный интерес. — Нашёл, где там твоего брата держат?

— Нашёл.

— И что там? Тоже тюрьма какая-то?

— Нет, обычный старый дом. Ну, точнее, не совсем обычный… Не для простых жильцов. Просто так не зайдёшь. Но я зашёл.

— Значит, сможешь легко его оттуда вытащить? — По лицу Таисьи было не вполне понятно, радует её это предположение или наоборот.

— Не всё так просто. Это ещё далеко не всё, что нужно сделать для того, чтобы свободу получил не только мой брат, но и я… — Мысли снова начали бегать от одного предложения до другого — от Шефа к «Красной Звезде» и обратно. Да ещё и опричник с этой своей «молодой весной»… И Фродрик с «белым зверем»…

— Хм… — Девчонка снова прислонилась ко мне. Да так и осталась сидеть. — А когда ты его оттуда спасёшь… И сам тоже свои проблемы решишь… То… То сюда уже не вернёшься, да?

Когда я открыл глаза, чтобы глянуть на свою собеседницу, она вдруг положила мне голову на плечо. И я нечаянно уткнулся носом в копну серых волос. От девчонки пахло какими-то душноватыми, но приятными травами — словно на летнем лугу.

— Не всё так просто…

Таисья вдруг встрепенулась и подняла голову, глянув прямо в глаза:

— Я не хочу чтобы ты исчезал, Гор. Или… Тим? Так же тебя на самом деле зовут.

— Возможно, у меня не будет выбора…

— Сделай так, чтобы был! — Кажется, в золотистых глазах мелькнули слёзы. — Ты же говорил, что теперь ты будешь управлять этим своим сюжетом! Вот и управляй так, чтобы… Чтобы…

Когда её губы предательски чуть задрожали, юная княгиня так же резко отвернулась. И закончила мысль, коротко шмыгнув:

— Чтобы я тебя не потеряла…

Ох, узнали бы твои родственнички о том, кому именно ты это говоришь. Откусили бы мне голову на пару с предками этого северного блондинчика…

— Тая…

— Чего? — Буркнула девчонка, продолжая сидеть затылком ко мне. И снова тихонько шмыгнула.

И ещё интересно, как ты бы сама отреагировала на новости о том, с кем рядом тут вдруг расчувствовалась? Может, вперёд родственников до моей глотки захочешь добраться…

Но, может, просто перестанешь расстраиваться. Из-за какого-то там «нищеброда», как сама говорила. Тебе же лучше будет…

— Тая, я не аристо. И никогда не был.

Девчонка всё-таки повернулась обратно. И внимательно посмотрев на меня чуть припухшими от слёз глазами, еле слышно выдохнула:

— Дурак ты. Вот ты кто. — Шмыгнув, она, кажется, чуть улыбнулась. — Ты думаешь, что я до сих пор не поняла?

— Теперь вот не думаю…

— Да от тебя пахнет совсем не так, как от остальных тут!

— Ну… — Я чуть отодвинулся. — Вообще-то я сегодня по канализации лазил, когда из «Шашек» выбирался… По колено в…

— Да я не об этом! — Девчонка всё-таки скосила глаза на мои ноги и чуть поморщилась. — Ещё на Хеловин я это почувствовала. Только сначала подумала, что это из-за твоего костюма… Кем ты там был… Привидением?

— Человеком, который не понимает, куда попал.

— Хе… — Улыбка стала шире, а влажный блеск в глазах совсем пропал. — А потом, когда у тебя получилось за Завесу заглянуть — думала, может, ты из ворожейного рода какого-нибудь. Но как от Ульянки от тебя тоже не тянет. Да и других знахарей я видела — не так они пахнут.

— Ну она-то вообще всегда благоухает. Как можно меня с ней сравнить…

— Да говорю же — дело не в том, что как-то плохо или хорошо пахнет… — Таисья махнула рукой, словно отгоняя назойливое насекомое, и придвинулась ближе. — От тебя не пахнет силой.

Я улыбнулся в ответ:

— Вот щас даже немного обидно…

— Да в смысле энергией! Из-за Завесы! Даже тогда, когда ты тех придурков с Кривошеиным под трибунами раскидал — всё равно не пахло. Ни секунды!

Хотя моя собеседница продолжала мягко улыбаться, я внутренне напрягся, пытаясь подготовиться к любому выводу из этих наблюдений:

— И… И тебя это не… Не отталкивает?

— Какой же ты всё-таки дурак, Тим… — Девчонка покачала головой, продолжая глядеть мне прямо в глаза.

— Но это же значит…

— Как от челяди — от тебя тоже не пахнет.

— Дык… От них же тоже силой не тянет? Энергией Завесы? Правильно понимаю?

— Ну да. Одинаково — что от Ректора с Технарём, что от Ежика с Прошкой. От Пушкаря немного тянет аккумулятором… Но это совсем другое. Всё равно, что сравнить свежие фрукты и маринованные консервы.

— А как же тогда можно не пахнуть по-разному?

Таисья ещё чуть приблизилась. При этом её ноздри чуть дёрнулись:

— Ты не аристо. Не знахарь. И не простолюдин. Потому что ни от кого из тех, кого я знаю, не пахнет так, как пахнет от тебя. — Золотистые глаза вдруг сузились. И Таисья задумчиво поджала губы. — Точнее… Кое-кого, я теперь всё-таки знаю… Можно сказать…

— И кого?

— Того, кого ты тоже недавно видел… — Взгляд девчонки скользнул вниз на мои руки. — Сегодня. И, даже, наверное, прикасался…

Ведь не об арестантах-извращенцах же речь? И не о Хадиде с племянником… Она, что — знает Шефа? Или имеет в виду…

Но юная волчица не стала долго хранить интригу:

— От того лысого ветерана пахло очень похоже, когда я его грызла! Не совсем… Но очень-очень похоже. Сразу после того, как он перестал под Тига косить. — Острый кулачок неожиданно ткнул меня в плечо. — Почему ты мне не сказал, что его видел, а⁈

И, прежде чем я нашёлся с ответом, девчонка снова отвернулась и насупилась:

— Не веришь мне. Не доверяешь… — Но тут же резко посмотрела обратно и придвинулась вплотную. — А что ещё ты скрываешь, а⁈ Почему хотел, чтобы мы с Тигом уехали? Почему на празднике будет опасно?

Ну, хотя бы она больше не ревнует меня к своей соседке…

Но даже если я отвечу на твои вопросы хотя бы наполовину — это уже может поставить тебя под удар. Или четвёрки голосов… Или этой «партии»…

И почему-то мне это теперь тоже не безразлично?

— Слушай…

— Слушаю-слушаю! — Золотистые глаза продолжали смотреть неотрывно и испытующе.

— А как пахнет от дворецкого?

— Дворецкого? — Нахмурилась Таисья. — Какого ещё дворецкого?

— Ну того, который служит у Ректора в резиденции. Ты же его знаешь?

— А… Закарий, кажется?

— Да, Закарий.

— Он тут недавно, просто… С сентября, вроде… До него Никон был, но вроде пенсию заслужил в прошлом году… Да как обычно он пахнет. — Девчонка пожала плечами. — Как и вся остальная челядь… Ну… Те, что почище, конечно.

— А ты сможешь узнать его запах на вещи, которую он держал в руках?

— Конечно.

— Даже если с неё тщательно стёрли отпечатки пальцев?

— Да даже если он её в перчатках держал! Только если чем-то едким потом не помыли… — Таисья снова сощурила глаза. — Только при чём тут это? Зубы мне заговариваешь⁈

— Нет. Это часть моего плана. О котором я хочу тебе рассказать… — Я снова заметил, как губы девчонки растягиваются в счастливой улыбке. — … когда он будет готов.

— Гррр… — Улыбка тут же превратилась в гневный оскал. А руки сжались в кулачки.

— Просто ещё не все его части в сборе. — Я схватил эти кулачки и слегка потряс. — Но обещаю — когда всё будет готово — ты всё узнаешь первой.

— Как сегодня с утра с этим твоим арестом⁈ — Кулаки, тем не менее, немного расслабились под моими ладонями.

— Ещё первее…

Недовольно посопев, Таисья всё-таки разжала руки. И тут же сжала мои:

— А ты на празднике тоже будешь в опасности, да?

Я пожал плечами:

— Если верить Ханге, от опасности меня укроет вот это… — Осторожно вынув одну руку из крепкой, но нежной девичьей хватки, я полез в карман за значком в форме щита.

Но как только нащупал металлический предмет, рядом завибрировала раскладушка Искры.

— Мобильник⁈ — Таисья с удивлением уставилась на аппаратик, когда я вытащил его из кармана вместо значка.

— Нет… — Номер на экране, как и раньше, не определился. — Сейчас…

Но, прежде чем приложить трубку к уху и машинально отвернуться, я заметил, как на лицо девчонки снова ложится обида и гнев.

Ладно. Искра лишнего всё равно не скажет. А про задание от Шефа всё равно так или иначе скоро расскажу. Когда подготовлюсь…

И вместо того, чтобы отворачиваться, я открыл раскладушку прямо перед Таисьей и включил громкую связь:

— Слушаю.

— Привет, красавчик! — Голос «северянки» как обычно был весел и мелодичен.

И золотистые глаза юной княгини так и вспыхнули. Но девчонка всё-таки прислушалась к голоску из динамика так же внимательно, как и я, храня тишину.

И голосок продолжил щебетать на фоне стука компьютерных клавиш:

— Тебе скоро посылка от нашего общего друга. Ты же про него не забыл?

— Таких невозможно забыть…

— Ага! И ещё трудно найти и легко потерять! Прямо как меня! — Искра хихикнула, что-то отпила и чуть слышно крякнула, прежде чем продолжить. — Так что подгребай пока к своим воротам, Шип уже почти доехал. Лучше, чтобы он не ждал. А то вдруг твоя псина ещё что-нибудь унюхает…

Золотистые глаза немедленно вытаращились, а клыки оскалились. И я торопливо замотал головой, одновременно отвечая в трубку и глядя на закипающую ярость юной волчицы:

— Это ты про опричника?

Таисья продолжила гневно таращиться то на меня, то на трубку. Но промолчала. Видимо, ожидая ответа.

Искра ответила не сразу, снова что-то пригубив на том конце связи:

— Ух-х… Ну а про кого ж ещё… Короче, красавчик, давай двигай! И Кнопочке привет передавай!

— Подожди, вопрос есть.

— Какой?

— А что если… Что если я предложу нашему общему другу альтернативное решение его проблемы? Надёжнее, чем то, которое он рассчитывает получить сейчас.

И снова голос в трубке заговорил далеко не сразу. Звякнув стаканом, Искра перестала что-то постоянно печатать. И, кажется, вздохнула.

— Красавчик… — В голосе девушки не осталось и тени былой весёлости. — Я бы рассказала тебе, что бывает тогда, когда кто-то вдруг думает, что может изменить условия договора с… С нашим общим другом… Но давай я лучше просто притворюсь, что ничего не слы…

— Постоянный доступ к энергии Хаоса. — Я перебил этот хмурый тон, старясь звучать максимально уверенно. — Думаю, я смогу его обеспечить. Без следов, ведущих к… К сама знаешь, чьей силе. И без риска того, что на них сядут ищейки его величества…

На том конце связи повисла полная тишина. И когда я уже подумал, что Искра просто бросила трубку, из динамика послышался ещё один тяжёлый вздох:

— Кххххх… Куххххх…

Я вновь встретился с Таисьей взглядами. На лице девчонки не осталось ни следа былого гнева. Лишь искреннее любопытство, от которого она попросту раскрыла рот.

А я приблизил трубку к своему, спросив вполголоса:

— Шеф?

— Пострел… — Сипение звучало всё так же устало и спокойно, как и при личной встрече. — Ты точно понимаешь, о чём говоришь?

Теперь вздохнул уже я. Чтобы набрать побольше воздуха перед длинным ответом:

— Я понимаю, что если с головы Алессы упадёт хотя бы волос — государь перероет всю шестую часть суши, на которой раскинулись его земли. Я понимаю, что у меня под рукой — лучшие специалисты в деле сращения энергии хаоса и самых передовых технологий в Империи. Я понимаю… — Я сделал паузу и снова набрал воздуха. — Я понимаю, что здесь и сейчас я единственный проводник. Единственный савант. Единственный низложитель, которому под силу решение такой задачи. Хотя бы в теории…

Когда я замолчал, после недолгой паузы из динамика снова послышался шумный вдох и выдох. И сипение Шефа:

— Один совет, пострел. — Кажется, он усмехнулся. — Слова про «теорию» были лишними. Без них я бы тебе уже поверил…

— А я ещё не договорил.

— Вот как? — Из трубки сновапослышалась сиплая усмешка.

— Я понимаю, чем рискую. Поэтому постараюсь… Нет, не постараюсь. Я превращу эту теорию в практику. У меня просто нет другого выбора.

— Так уже лучше. Без всяких сопливых «постараюсь». Но выбор есть всегда, пострел… Просто он не всегда и не всем нравится… — В паузе послышалось шумное дыхание. — Но раз ты всё это понимаешь… Я дам тебе шанс. И закрою свою часть сделки, как обещал.

— Благодарю.

— Не за что, пострел, не за что… Пока что. — Шеф коротко вдохнул и выдохнул. — Встречай посылку.

И на сей раз отбой в трубке был уже явным.

— Это кто? — Спросила Таисья одними губами и указала на раскладушку, когда я её захлопнул. Словно всё ещё опасаясь того, что её могут услышать по ту сторону связи.

— Это… — Трубка в моих руках неожиданно снова завибрировала. — А это кто ещё…

Номер снова не определился. Что-то забыли добавить? Всё-таки будут новые условия?

Я снова ответил с включенной громкой связью:

— Шеф?

— Кто? — Угрюмый хрипловатый голос прозвучал из маленького динамика выше, чем обычно. Но не узнать в нём Ратмира было нельзя. — Да похер… Пацан, у меня только десять секунд. Слушай и не перебивай! — Торопливый темп сменился на размеренную диктовку. — Последние слова пророчества, которые ты не успел услышать в той хате… Цитирую: если только не вознесётся молодая весна. Повторяю: если только не вознесётся молодая весна!

И трубка снова затихла после отбоя.

Глава 22

Делу время

Первым, кого я увидел при входе в гостиную залу резиденции Ректора, был тот самый дворецкий. Отворив мне дверь после стука, халдей снова не выдал на своём лице ни единой эмоции. Лишь указал мне на уже знакомый диван, как обычно чопорно задрав нос:

— Прошу, ваше сиятельство.

Я последовал его примеру. И молча плюхнулся на указанное место с таким же равнодушием, словно не замечая слугу. В то же время стараясь не поворачиваться к Закарию спиной.

Неловкое молчание, к счастью, длилось всего пару секунд — руководитель ликеума вышел в зал почти сразу после моего приземления.

— Сидите-сидите, ваше сиятельство! — Устало улыбнувшись, Ректор поприветствовал меня лёгким поклоном и сразу замахал руками. — Уверен, у вас был такой же насыщенный день, как и у меня… Так что я, с вашего позволения… — Седовласый старикан кивнул на своё кресло.

— Не смею перечить. — Я мягко улыбнулся в ответ, успев, в свою очередь лишь немного привстать над диваном.

Усталой выглядела не только улыбка руководителя учебного заведения, но и он сам. Морщины будто бы, стали глубже, черты лица — острее. И пенсне перестали скрывать глубокие тени под красноватыми от недосыпа глазами.

— Закарий, будь добр… — Ректор указал дворецкому на пустой столик между нами. — Что-нибудь для бодрости, на твой вкус…

— Немедленно-с… — Кивнув, халдей тут же исчез за ближайшей дверью. И я позволил себе развернуться лицом к преподавателю.

— Евгорий Всеславович, прежде всего прошу простить меня за то, что смог встретиться с вами лишь сейчас… — Сняв пенсне, хозяин дома устало потёр глаза. И, достав из нагрудного кармана чистый платок с вышитым в углу гербовым вензелем, принялся протирать толстые стёклышки. — Столько дел с этим праздником, просто голова кругом… Сразу после вашего возращения никак не успевал.

— Ничего страшного. — Я поднял перед собой ладонь в лёгком пренебрежительном взмахе. — Я и сам в эти дни почти всё время был занят.

— Вот как? — Подслеповато прищурившись на меня, старикан снова мягко улыбнулся. — Надеюсь, налегли на учёбу?

— В том числе…

— Весьма похвально, князь! — Кивнув, Ректор вернулся к протирке пенсне. — Я не сомневался, что вы сможете легко влиться в учебный процесс, не смотря на немного поздний старт. — Старикан вновь глянул на меня, хитро прищурившись. — И какие же предметы заслужили ваше внимание прежде всего?

— По совету друзей — прежде всего побывал на занятиях по физической культуре…

…

— А чего так долго ждать-то? — При ответе на моё предложение, крашеный блондин мяч на пальце — конечно же, среднем.

— Он что, боится? — Подступил к нему пирсингованный приятель. — Может, надеется, что его родичи отсюда к этому времени уже увезут?

Но когда из душевой спортцентра вышел Фродрик, должно быть, услышав мой голос, оба как-то поникли, спрятав взгляды в пол.

А я расслабленно прислонился к дверному косяку, рассматривая свои ногти, чтобы не обращать внимания на оскорбительный жест с мячом. Всего за сутки свита Фродрика не только стала его во всём слушаться, но и сама как-то осмелела. Позабыв, видимо, о нашей стычке под трибунами. Может, четвёрка что-то творит с их памятью?

Да и сам он как-то окреп. Я, конечно, не видел его без раньше одежды. Но таким жилистым мышцам и Тиг, наверное, позавидовал бы…

А на смуглом лице не осталось ни следа былой робости и стеснительности:

— Наверное, седьмого чщисла будет проще скрыться от глаз администрации и охраны, да? — Шагнув мимо своей свиты, Фродрик схватил мяч. И кгдахлопнул его об пол, ловко поймав обратной одной пятернёй, оба его приятелья вздрогнули. — Все будут заняты мероприятием… И им будет совсем не до того, чщто кто-то из учеников решит укрыться от общих взглядов где-нибудь в укромном месте… Чщтобы прояснить некоторые вопросы чести… — Он кинул мяч мне в руки — так сильно, что я чуть не выпал вместе с ним из дверей в коридор. — Правильно?

— Именно так. — Я кинул мяч обратно — тоже как можно сильней. И в то же время без лишних движений и замахов.

Но Фродрик снова поймал спортивный снаряд одной рукой — так, будто притянул магнитом.

— Так что же это будет за укромное место?

— Возле мастерской.

— Да там же машинами охраны всё будет заставлено! — Булатов звякнул серьгами, покачав головой. — Так себе «укромное место»!

— Там есть один закрытый дворик…

— Это за воротами? — Морозов недоверчиво нахмурился. — Туда ж никого не пускают, разве нет?

— Нас пустят, я договорился. И там точно больше ничего не будет.

— А чщто там вообще располагается? — Тёмные глаза южанина неотрывно следили за моим взглядом. И этот вопрос я услышал в том числе и внутри головы.

— Не знаю… — Пожав плечами, я принялся во всех подробностях вспоминать интерьер серверной. — Какие-то технические приблуды. Климат-контроль, серваки, что-то такое, наверное.

— А с кем это ты договорился? — Фродрик не сводил с меня пытливых глаз.

— С кибердевочкой. — Я мысленно представил милое стеснение на лице Кнопки.

Судя по презрительным улыбкам свиты, этот ответ не вызвал недоверия. Слухи о моей интрижке с челядью, похоже, уже разошлись по всему ликеуму.

— Ну ладно… А что насчёт оружия?

— Выбор за тобой. Только огнестрел не советую. Лишнее внимание привлечём. Слишком лишнее. — Глядя в тёмные глаза южанина, я мысленно представил Ромула и его подручных. — Задуманное может не получиться.

Вы же понимаете, о чём я?

— Понимаю… — Фродрик улыбнулся и кивнул. — Думаю, я выберу… Шпагу. — Он оглянулся на Булатова. Похоже, что секундантом этой стороны был именно он. — Вы не против, граф?

— Да не… — Пирсингованный парень коварно улыбнулся.

— Только ещё одно условие — без использования силы рода. Агат ещё слишком молод. И у него не было занятий по виристике, в отличие от вас всех.

— А нам-то какое дело до этого? — Продолжил ухмыляться Булатов. — Нам решать, а не ва…

— Я готов принять это условие. — После того как снова зазвучал голос Фродрика, его секундант резко осёкся. — Думаю, чщто смогу расправиться с этим белым волччонком одной лишь силой клинка. Но и у меня тогда будет дополнительное условие.

— Какое?

— Княгиню Волкову ведёт на бал победитель.

— В это время он уже начнётся…

— Вовремя на праздник приходят только неудачники, которые кому-то что-то должны. — Расслабленно пожал плечами южанин. — А у настоящего аристо в запасе — вечность…

…

Ректор улыбнулся ещё шире:

— Могу предположить, что этот совет вам дали князья Волковы? Кажется, вы с ними хорошо подружились, Евгорий?

— Именно.

— Замечательно! Что ж… Физическая активность совершенно необходима для гармоничного и всестороннего развития личности. Без должной тренировки наше тело пожирает само себя. — Водрузив блестящее пенсне обратно на тонкий нос, Ректор поднял вверх жилистый палец. — Однако то же самое можно сказать и о разуме. Надеюсь, его тренировке вы тоже уделили должное внимание, ваше сиятельство?

— Так точно.

— И какими же предметами вы дали своему мозгу достаточную нагрузку?

За моей спиной чуть слышно скрипнула дверь. И, прежде чем ответить, я проводил взглядом дворецкого от неё до столика. Где тот поставил перед нами поднос с двумя чайными наборами и вазой того самого высококлассного печенья. Из носика стоявшего между ними фарфорового чайника поднимался ароматный парок.

— Закарий, твой выбор как всегда безупречен! — Потянувшись к чайнику, Ректор втянул парок носом. — Сибурские травы и южно-аральский мёд…

— Так точно-с… — Дворецкий отступил от стола и учтиво поклонился — всё с той же маской чопорного равнодушия на лице.

— Благодарю. — Старикан принялся разливать горячий напиток по чашкам. — Ты можешь быть свободен, Закарий. В принципе… Да, до конца дня.

— Слушаю-с… — И халдей снова исчез за дверью.

— Прошу, ваше сиятельство! — Мою чашку Ректор наполнил первой и пододвинул ближе. — Это сочетание как нельзя лучше придаёт сил, успокаивает. И… — Руководитель покосился на настенные часы. — Примерно через час, как раз к отбою, улучшит ваш сон.

— Благодарю… — Травяной напиток оказался горьковат. Но, в целом приятен.

Ректор тоже отпил из своей чашки и на пару мгновений блаженно прикрыл глаза. Но тут же вновь уставил в меня пытливый взгляд:

— Так что же за предмет вы выбрали для тренировки разума, князь?

Я непроизвольно оглянулся на дверь, за которой скрылся дворецкий:

— Химию…

…

Таисья повертела флакончик из-под «адской розы» перед носом. И поморщилась:

— Библиотекой он, конечно, сильно пропах. Но… — Она потянулась к моим рукам. — Ну как дай ещё разок…

Я снова отдал ей пакет из-под новой спортивной формы, которую с утра доставил в мою комнату лично дворецкий. Вместе с извинениями от Ректора и обещанными инструкциями от «Красной Звезды».

И девчонка на сей раз принюхалась к пакету. А потом опять к пузырьку. И опять к пакету.

— М-м-м… Да… Пожалуй, это действительно его запах… — Золотистые глаза тут же прямо-таки вонзились в меня. — Так это всё-таки он⁈ Закарий⁈

— Но пока об этом никому. — Я оглянулся на Ульяну, сидящую за своим рабочим столом, и Ежика, снова по уши ушедшего в обучающее приложение на смарте.

— А? — Пацан резко поднял голову, почувствовав мой взгляд.

— Я говорю, пока никому об этом говорить не надо. В интересах следствия.

— Конечно. — Ульяна тоже кивнула, как и её подопечный. — Но… Вдруг он опять что-нибудь такое предпримет?

— Не сможет. Всё уже на контроле у кого следует. — Я забрал у Таисьи пузырёк, нацепив тот горлышком на шариковую ручку, и поставил на стол перед ворожеей. — Ты лучше пока подготовь свою экспертизу в письменном виде. То, что говорила. О производителе и возможном поставщике.

— Если твоё следствие ведут те, о ком я думаю, то они и сами это определят… — Ульяна присмотрелась к флакончику. — Это же точно не имперский продукт. Западная Федерация. И производитель и поставщик — оба оттуда.

— И тем не менее. Всё, что знаешь. — Я подтолкнул к ней ручку. — Уверен, мне пригодится.

— Тебе? — Таисья подсела к столу. — А как же следствие?

— И ему тоже…

…

— О! — Услышав мой ответ, Ректор довольно цокнул языком. — Как сказал кто-то из велики, это область чудес, доступная каждому! — Он ещё раз с наслаждением пригубил из своей чашки. — И с ним невозможно спорить… А что же ещё вы выбрали для оттачивания своего интеллекта, ваше сиятельство?

— Я ещё слышал такие слова: всё, что есть в химии научного — это физика. А остальное — кулинария.

Когда Ректор сухо рассмеялся, чуть не расплескав при этом свой чай, я закинул в рот пару изысканных печенюшек.

— Смею предположить, что именно эту науку вы и выбрали во второй черёд? — Хозяин дома тоже угостился тающей во рту выпечкой.

— Так точно…

…

— И что это такое? — Технарь выглянул из-за монитора на выложенный перед ним предмет.

— Это не всё. — К посылке, доставленной Шипом, я выудил из другого кармана то, что нашёл на территории парка. После того, как воспользовался инструкциями от дворецкого. — Ещё вот.

Димитр нахмурился:

— Теперь всё? — Он поднял строгий взгляд от предметов на меня. И затем перевёл его на раскрасневшуюся Кнопку, стоящую рядом.

— Всё.

— И что это?

— Задача по физике. Повышенной сложности. — Я тоже покосился на девчонку. — Говорят, что ты умеешь такие решать.

Выражение лица Технаря стало ещё мрачнее:

— Вы во что опять вляпались?

— Не мы. — Я шагнул вперёд, немного заслонив съёжившуюся девчонку. — Только я.

— И на том спасибо… — Строгий взгляд опустился с племянницы обратно на стол. — Но это не ответ на мой вопрос.

— Вот это — заготовка для амулета. — Я указал на посылку от шефа. И перевёл палец на свёрток, найденный в парке. — А это, судя по всему, часовая бомба.

— Чего-о-о? — Судя по тону, Технарь мне не поверил.

— С её помощью меня хотят заставить совершить покушение на наших будущих гостей.

— Чего⁈

— У меня к ней и инструкции есть… — Я снова полез в карман.

— Нахрена ты её сюда притащил⁈ — Теперь доверия в тоне хозяина мастерской явно прибавилось. Как и опаски.

— Я же говорю — это одно из условий задачи. Вместе с заготовкой. И тем, что сможешь предложить ты.

— Ты… — Димитр, глядя на бомбу, чуть отъехал на своём кресле от стола. Но, тут же подняв взгляд на Кнопку, подъехал обратно. — Ты теперь ещё и в террористы записаться решил⁈

— Как раз наоборот.

— А чёрный в курсе⁈

— Ему я доверяю меньше, чем тебе.

Вместо ответа Технарь лишь досадливо поморщился. А я добавил:

— И, в отличие от тебя, мне нечего ему предложить за услугу… Нет. Не за услугу. За помощь в решении этой задачи.

Хозяин мастерской продолжил морщиться:

— Ты уверен?

— Лучше тебя тут никто в этом не разбирается…

— Нет. — Технарь досадливо отмахнулся от моих слов. — Уверен, что тебе есть, что мне предложить? Кроме срока за участие в заговоре против семибоярщины.

— Я могу вернуть тебе всё, что ты потерял из-за того происшествия. — Я махнул за спину, как бы указывая на прошлое. — Когда чёрные обнесли твою каморку и лишили доступа в Тень. Я могу предложить даже больше, чем то, что у тебя было.

Снова на меня уставился чей-то пытливый прищур. Недоверие на лице Димитра медленно сменялось осторожным интересом. Но когда тот вновь опустил взгляд на предметы, выложенные на стол, то явно снова засомневался.

Я добавил, заметив это сомнение:

— Плюс пожизненный запас кукарибских сигар.

— Пожизненный? — Усмехнувшись, тот снова мельком глянул на меня и Кнопку. И опять опустил глаза на стол. — Это может быть не так уж и долго, при таких-то раскладах…

Я пожал плечами:

— Качество будет не хуже, чем в прошлый раз. Мне рассказать остальные условия задачи?

Вместо ответа Технарь порылся в хаосе со своей стороны монитора. И, выудив оттуда зажигалку, достал из кармана спецовки окурок:

— Валяй. — Прикурив, он выдохнул в меня густой дым.

— Может… — Пискнула из-за моей спины Кнопка. — Может, рядом с этим лучше не курить?

— Поучи меня ещё… — Проворчал её дядя, зажав окурок в зубах. И, дотянувшись до свёртка, он откинул край мягкой материи, обнажив часть небольшого слабо светящегося устройства, похожего на старинную радиолампу. — Ну да, ну да…

— Знакомо? — Я тоже присмотрелся к адской машинке.

— Один только положительный ответ на этот вопрос тянет минимум на пятёрку каторги, пацан… — Димитр закрыл лампу обратно. И, подняв на меня взгляд, снова выдохнул дым в лицо. — И что с этим нужно сделать?

— Западню… — И прежде чем хозяин мастерской снова успел возмутиться, я остановил его поднятием рук. — Для настоящих злодеев!

…

— Признаться, среди наших студентов не часто можно встретить такой интерес к естественным наукам! — Продолжая мягко улыбаться, ректор слегка поаплодировал.

— Хочу провести отпущенное мне здесь время с пользой. — Тоже поставив чашку обратно на стол, я откинулся на спинку дивана. — Ведь вы же меня не просто чаю попить пригласили?

— О, конечно-конечно, князь… Как говорится, делу время — потехе час… — Сложив руки домиком, хозяин дома наклонился вперёд. — Для начала, скажите, ваше сиятельство… Вы ещё не выбрали себе пару для предстоящего торжества? Ведь, полагаю, что княгиня Волкова уже ангажирована нашим гостем из снежного Мурмурска…

— Угу. Ангажирована. И нет — ещё не выбрал.

В улыбке Ректора на миг можно было заметить что-то вроде сочувствия. Но он тут же снова стал серьёзен:

— В таком случае, это даже хорошо. Потому что один наш общий знакомый передал вам настоятельное пожелание повременить с выбором.

У меня было не так много версий насчёт этого «общего знакомого»

— Опричник?

— Кажется, они не очень любят, когда их так называют… — Старикан дипломатично склонил голову на бок.

— Правда мало кому нравится.

— Не смею вам указывать, князь… — И снова мягкая улыбка. — Лишь передам его пожелание. на предстоящее торжество вам будет лучше явиться вовсе без пары.

— Вот как? Это вроде бы… Ну… Не престижно? Смеяться же будут?

Конечно, мне было на это плевать. Но моё прикрытие всё ещё требовало соблюдения принятых здесь манер. Или хотя бы стремления к их соблюдению…

— О! — Улыбка старика снова стала шире. — Смею заверить, ваше сиятельство, та пара, ради которой вас просят быть свободным от посторонних обязательств, вызовет отнюдь не насмешки! А нечто совершенно противоположное!

Глава 23

Последние приготовления

Когда я вернулся с завтрака, на рукояти двери моей комнаты висели два чёрных чехла для одежды. Небольшая бирка на одном из них гласила «Танто», а на втором, само-собой, «Шубский-Приаральский».

Внутри моего чехла обнаружился строгий и, судя по качеству ткани, роскошный костюм. Кажется, такие называют смокингами. Или фраками? Хотя у фраков, вроде бы, сзади должны быть ещё такие куски ткани… Как крылья у тараканов…

Интересно, девчонкам тут тоже не надо думать о том, во что нарядиться на праздник? Что-то я не слышал, чтобы они об этом часто судачили… Всё больше белому волчонку с Таисьей кости перемывают. Да ещё и о предстоящем поединке уже почти все в курсе. Уверены, что северянин и южанин будут драться за сердце сероволосой бунтарки. И, наверное, предвкушают нехилую драму. Ну, хотя бы, судя по тому, что я слышал, о месте проведения дуэли никто ещё не знает. Коме причастных.

Пока я пытался разобраться с тем, в каком порядке нужно наряжаться в те элементы, из которых состоял праздничный костюм, в дверь деликатно постучали.

— Открыто! — Выкрикнув, я растянул в руках какой-то бордовый кусок шелковой материи, похожий на фартук. Только лямки у него были с обеих сторон — по одной снизу и сверху. Или это право и лево?

— Похоже, вам нужна помощь, ваше сиятельство. — В приоткрытой двери показался ироничный прищур Ромула.

— Сатоши на тренировке. — Я перевернул шёлковый предмет. Но и после этого понимания о его назначении не прибавилось. — Можешь не расшаркиваться.

— Я знаю. — Опричник шагнул внутрь и указал на странную деталь от костюма. — Это называется камербанд.

— Звучит, как что-то тюремное…

Ромул хмыкнул и прикрыл за собой дверь:

— Его нужно повязать на пояс после того, как уже надеты сорочка и брюки. Я могу показать, как именно.

— А-а… — Я отложил шёлковый кушак и присмотрелся к ещё одной бордовой тряпочке с расширяющимися концами. — Ещё полезная информация будет? Или это опять всё на сегодня?

— Будет. — Заглянув в ванную, опричник опустился в ближайшее кресло. — Ведь Ректор уже проинформировал тебя о твоём «плюс один» на вечер? Точнее, твоей…

— Ага. И не забыл напомнить о том, что это государственная тайна. — Я поднял тряпочку и повертел перед собой.

— Совершенно верно. — Ромул откинулся на спинку. — А эта вещица в твоих руках — галстук-бабочка.

— Бабочка? Их же только челядь всякая носит… Официанты, там, или фокусники всякие… Да и чего-то не очень похоже…

— Его ещё тоже нужно правильно повязать. А по сравнению с вашей сегодняшней гостью, вы все тут что-то вроде официантов… — Опричник продолжал мягко улыбаться с иронией во взгляде. — Или фокусников.

— А это обязательно? — При взгляде на эту тряпочку, у меня не возникало ни малейшей идеи о том, как именно её можно превратить в характерный халдейский галстук с «крылышками».

— Если такой бунтарь, как ты, выберет что-то другое — все воспримут это как должное. Так что я бы даже рекомендовал надеть что-то… — Ромул заглянул в приоткрытый шкаф. — Что-тоиз того, что у тебя уже есть на каждый день. Главное, подбери под цвет камербанда. Бунт не обязательно должен сопровождаться безвкусием.

Я тоже заглянул в шкаф и выбрал тонкий шёлковый галстук. Как и многие другие элементы ликеумной формы, его материал был, похоже, такого же бордового оттенка, как и костюмный кушак. И, в отличие от этой дурацкой «бабочки», способ его правильной повязки я уже знал.

Проследив за моими действиями, опричник удовлетворённо кивнул:

— Подходящий материал. И будет неплохо, если ты не затянешь его до конца. Великой княгине так наверняка больше понравится. Люди любят наглецов.

— И глупцов… — Я сам припомнил вторую часть этой его присказки. — Думаешь, мне будет так легко ей понравиться? Достаточно галстук одеть как-нибудь понеряшливей?

— Надеть.

— Ай, блин! — Я махнул на собеседника рукой и примерил выбранный галстук к кушаку. Действительно, оттенок в точности совпадает. — Я так понял, мне предстоит как-то самому к ней подобраться. Типа ей не по масти самой меня приглашать. На этот счёт совет дашь? Или только по грамматике пришёл консультировать?

— Орфоэпии… — Под моим очередным раздражённым взглядом, Ромул тихо усмехнулся. И, пошарив глазами по сложенным на столе книгам Сатоши, присмотрелся к учебнику литературы. — Знаешь такие строки… «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей»…

Я кивнул:

— И тем её вернее губим средь обольстительных сетей. Ганнибалов Алессандр Сергиевич. «Евгорий Оленин».

То что, что я помнил некоторые строчки из любимого стихотворного романа моей мамы, похоже, искренне удивило опричника:

— Смотри-ка… — Но он достаточно быстро снова вернул на лицо прежнюю расслабленную улыбку. — Но ты абсолютно прав в том, что мало кто в Империи соответствует статусу великой княгини настолько, чтобы она могла сама пригласить его на званый вечер, не ожидая ничьих пересудов. Пожалуй, можно сказать, что ей вообще никто… Как ты сказал? Не по масти? Однако, твой титул вполне позволяет самому сделать первый шаг, как только представится такая возможность. Только не усердствуй особо. Держи в голове совет классика.

— Но я же не какой-нибудь наследный принц… Да и охраны у Алессандры, наверное, не меньше полка будет?

— Об охране я позабочусь. А отвлечённая светская беседа или приглашение на танец — это ещё не сватовство. — Ромул снова пробежался взглядом по книгам. — Надеюсь, за прошедшие дни ты посетил хотя бы одно занятие по хореографии? Сатоши вот, кажется, её ингорирует…

— Я тоже.

Слишком много у меня было забот в эти дни, чтобы ещё всякие ваши мазурки разучивать…

Опричник печально вздохнул:

— Тогда хотя бы постарайся не оттоптать великой княгине все ноги, если дело всё же дойдёт до танцев. Сделай ставку на беседу.

— Кстати о деле. Ты, наконец, готов рассказать, что именно мне нужно с ней сделать? Помимо беседы… — С этими словами я дотянулся до своего стола и вытащил из ящика бордовый значок. — И ещё с этим.

— Всё просто. — Цепкий взгляд тёмных глаз перескочил с учебников на меня. — Тебе нужно будет защитить великую княгиню Алессандру от готовящегося покушения. — Ромул кивнул на значок. — В том числе, с помощью этого.

Вот как… Интересно, а он знает, кто именно должен будет совершить это самое покушение…

Но я задал вопрос, казавшийся мне более закономерным в данной ситуации:

— А почему я-то?

— А кто же ещё? — Тёмные глаза неотрывно следили за моей реакцией. — Ведь «Красная звезда» уже завербовала для этого дела именно тебя…

Я замер, сжимая значок в руке. Интересно, а от тебя эта штука как-то может защитить, чёрный…

Но, заметив мою реакцию, опричник снова расслабленно улыбнулся:

— Я смотрю, ты всё ещё меня недооцениваешь, приятель. Думаешь, я зря ем свой хлеб?

— Думаю, что ты прекрасно знаешь, кто именно меня завербовал.

— Конечно. И знаю, что до того именно он пытался тебя убить.

— Так что ж ты его не…

Опричник слегка поморщился. И перебил меня, покачав головой:

— Это всего лишь исполнитель. Руки. Такие же, как и ты сам. — Тёмные глаза глянули мимо меня куда-то за окно. — А мне нужна голова, которая вами управляет. Заказчик. И к нему мы подобрались уже очень близко…

В голове вспыхивало множество других вопросов. Понимает ли он, что я сам снова стану целью для этой «Красной Звезды», если не выполню их приказ? И с другой стороны — если Седьмое отделение в курсе этого заговора — то мне можно не бояться их доносов? И того, что эти революционеры подставят всех тех, кому не повезло оказаться со мной рядом?

Но нет… Спокойно… Вон как хитро опять смотрит. Точно ждёт неосторожных вопросов. Для таких псов в них бывает куда больше информации, чем в ответах. Пусть лучше сам говорит побольше.

Я постарался успокоиться. И вновь глянул на значок в форме щита, зажатый в руке.

Вот. Этот вопрос я уже задавал. Поэтому повторю:

— Тогда как этим пользоваться-то?

— Просто держи при себе. Этот предмет несёт в себе силу оберега. Наподобие тех, что были наведены на твоих однокашников во время Хеловина. Только гораздо сильнее. Он легко выдержит удар той адской машинки, которую тебе вручит «Красная Звезда». И у великой княгини Алессандры при себе будет такой же.

Ага. Как я и думал… Значит, не так уж много он на самом деле знает. И не в курсе, что бомба давно уже здесь… Или опять притворяется?

Да пока я и сам не всё понимаю, лучше не делать далеко идущих выводов…

— А не проще мне её тогда сразу тебе отдать? Эту… «адскую машинку».

— Нет. Попытка покушения должна состояться.

— Это как же?

— Так, чтобы Закарий был уверен в том, что цель, которая оправдывает средства, достигнута.

Понятно. Знаю я такие приёмчики… Провокация тебе нужна. Чтобы этот революционер сразу побежал докладывать об успехе куда-то к себе наверх… Или, скорее, наоборот — вниз, в подполье… Тут вы и его и перехватите, когда он свою контору спалит на радостях.

А может… Может это наоборот подстава для меня?

Должно быть, опричник всё-таки заметил мои сомнения. И снова спокойно улыбнулся, глядя мне прямо в глаза:

— На случай, если ты не предпримешь попытку убийства — у «Звезды» есть запасной план. И надёжнее всего Алессу от него защитит только то, что твой вариант сработает. Но и это ещё не всё, чего я хочу добиться в результате данной операции. — Ромул чуть прищурился. — И, полагаю, что тут ты меня тоже поддержишь.

Я снова выбрал самый нейтральный вопрос из того множества, что сейчас роились в моей голове:

— Вот как?

Опричник кивнул:

— Видишь ли… — Продолжая мягко улыбаться, он пожал плечами. Но вот глаза его сейчас отнюдь не смеялись. — Далеко не все ваши сегодняшние гости прибегают к услугам Седьмого отделения, когда речь идёт об их безопасности. Предпочитают частные организации. Или личные дружины… Боярские рода давно перестали доверять самым верным слугам Его Величества…

— Наверное, не без причины… — Я не мог не съязвить. Хотя тут же об этом пожалел.

Но Ромул лишь снова расслабленно пожал плечами:

— В любом случае, сегодняшний вечер покажет им, что лучше бы они обратились за нашей помощью. И впредь не игнорировали указаний службы так беспечно…

…семь крыс погибнут…

— Ты… — Наверное, не следовало задавать этот вопрос. Но моя версия казалась мне слишком невероятной. — Ты хочешь, чтобы я их…

— Я хочу, чтобы ты спас Империю, Тим…

— Убив наследников всех семи боярских родов⁈

— Но-но… — Опричник продолжал улыбаться лишь ртом. Взгляд целиком состоял из холодной стали. — Всё-таки их защита тоже кое-чего стоит. Об убийстве речь не идёт. Мы говорим скорее… Об унижении. — Он вдруг резко перестал улыбаться, продолжая внимательно разглядывать выражение моего лица. — Кажется, ещё неделю назад, ты был бы рад такой возможности. Разве нет? Что-то изменилось?

Хороший вопрос. Но…

— Допустим. — Я присел на свою кровать. — А как ты себе это представляешь? Вальсирую я, значит, такой с великой княгиней под ручкой. И вдруг выхватываю из-под полы… — Я вовремя прикусил себе язык, чтобы не сказатьпро бомбу. И глянул на разложенный костюм. — Вон из-под этого камер-баннер… Не знаю, что мне там эта «Звезда» передаст… И, короче, бросаю эту штуку в бояр? А если они в разных местах всё время будут? Или вообще куда-нибудь на улицу покурить выйдут?

— Камербанд. — Опричник снова ухмыльнулся, глянув на кушак. И, заметив моё возмущение, слегка покачал головой. — Конечно всё будет не так… Тим. Как ты думаешь, в чём самая главная проблема людей, у которых с детства есть всё, что только можно придумать? У людей, которые перепробовали уже все легальные развлечения. Да и не вполне легальные, пожалуй, тоже…

— Ожирение?

Мой собеседник снова ухмыльнулся:

— Нет, диетологи и повара у них тоже самые лучшие. — Ромул указал куда-то на воротник моей формы. И я заметил там пятно от соуса к моей утренней закуске. — Скука, Тим. Смертельная скука — вот самая главная боль детей высших аристократов.

В паузе опричник вновь присмотрелся к тетрадям Сатоши. Но потом вернул задумчивый взгляд куда-то за окно:

— А ваши пацанские разборки за гаражами наверняка привлекут их внимание. Для них это ещё пока экзотика…

Я нахмурился, ещё опасаясь давать комментарии. И Ромул вернул на меня внимательный взгляд:

— Весь ликеум уже в курсе. Но никто не будет вам мешать, не переживай. А гости узнают о предстоящей драке, как только переступят порог. И наверняка захотят поучаствовать. В качестве зрителей.

— Да кто им даст-то… — Я тут же понял, что сморозил глупость. Поди, останови боярского сыночка, который решил себя как-то развлечь…

Опричник явно дождался, пока я отвечу на возражение сам себе. И довольно кивнул, словно услышал мои мысли:

— Да-да… Это и будет твой шанс — накрыть всех одним ударом.

— Но… Но там же будет ещё куча народу…

— Тим… Я кажется уже задавался этим вопросом… Не пойму, с каких пор тебя волнует судьба всех этих… — На лице Ромула вдруг на секунду мелькнуло искреннее презрение. — Избалованных барчуков…

Потому что… А правда, почему?

Ещё неделю назад я бы порвал голыми руками любого из них — как того самого хлыща из спорт-клуба… Только дайте возможность… Только бы дотянуться, а потом уйти невредимым…

Но сейчас…

В памяти всплыла озорная улыбка Таисьи в тот момент, когда она изображала притворный экстаз вот на этой же кровати.

Крепкое рукопожатие Тига. И его готовность встать со мной плечом к плечу против туранского эскадрона.

Интеллигентная и немного стеснительная улыбка Софии.

Да тот же Фродрик… Всего лишь по уши влюблённый пацан. С кем не бывает…

Но с другой стороны. Презрительные взгляды его свиты. Высокомерие. Повсеместная чванливость. И ещё идиотская гордость за то, к чему вы все не приложили ни малейших усилий… Вам же просто повезло в генетической лотерее!

И тем не менее, опричник прав. Что-то во мне изменилось…

Ромул прервал мои напряжённые размышления:

— Думаю, не нужно напоминать, что в случае успеха, ты и твой брат могут забыть о любых проблемах материального характера. — Он поднялся с кресла и глянул на дверь. — А когда с моей помощью молодая весна взойдёт на престол — ты сможешь получить не только деньги. Но и почти бесконечное влияние. Как и любой другой фаворит особы императорской крови.

С этими словами, он шагнул к двери и прислушался к звукам снаружи. И пока я продолжал молча размышлять над тем, как мне теперь изменить собственный план с учётом вновь выявленных обстоятельств, опричник приоткрыл её и, шагнув в коридор, оглянулся:

— До вечера, Тим. Уверен, ты сделаешь всё, что нужно. И сделаешь правильно.

Дверь закрылась.

Что ж… Будь уверен. Я сделаю всё что нужно.

Всё, что нужно мне.

Только теперь мне нужно ещё кое-что срочно предпринять…

Дверь вновь открылась, пропуская внутрь моего молчаливого соседа, немного взъерошенного после занятий спортом. Сатоши коротко кивнул и немного озадачено уставился на чёрный пакет, лежащий на его кровати.

— Это твой смокинг. Или фрак… — Я поднялся со своей койки и открыл его взгляду разложенный на ней свой костюм.

Джиппонец снова кивнул. И уже хотел скрыться с пакетом в ванной. Но я зацепил его за плечо:

— Сатоши…

Он вновь поднял на меня вопросительный взгляд.

— Я знаю, на что надеется твоя семья…

Парень замер на месте. Но продолжал молчать, явно ожидая продолжения.

— И я думаю, что у меня всё получится. Самая восточная из семи сестёр получит свою долгожданную свободу. Только для этого мне от тебя нужно кое-что ещё.

Под моей ладонью тонкое, но жилистое плечо мгновенно напряглось. Но я продолжил крепко его сжимать:

— И возможно, это тебе не очень понравится…

Глава 24

Анфан террибль

— Да Адам, спасибо и добрый вечер! — Экранная красотка ответила на приветствие ведущего новостного выпуска широчайшей фарфоровой улыбкой. Как обычно в прямом эфире, этот ответ поступил с опозданием в несколько секунд. — И добрый вечер нашим уважаемым зрителям! Как вы все можете видеть, прямо сейчас я нахожусь в самом эпицентре… — Шагая назад от камеры, девушка-репортёр чуть не споткнулась о начало красной ковровой дорожки у входа в главный корпус ликеума, ойкнула, но достаточно быстро вновь растянула шикарную улыбку от уха до уха. — … в эпицентре сегодняшнего торжества, посвящённого всенародно любимому празднику! И одновременно, как утверждают мои источники — на самой дорогой вечеринке в столице!

Уже давно стемнело. Но на фоне красотки всё горело тысячами разноцветных огней. Лазерные фигуры, объёмные голограммы, неоновые фонари и вспышки фотокамер выхватывали из сумерек совсем не тот классический аккуратный фасад с колоннами, к которому я уже успел привыкнуть.

От площади перед зданием ковровая дорожка уходила к какому-то ультра-современному архитектурному творению, состоящему из тёмного стекла, разноцветных огней и отражений абстрактных фигур, нарисованных светом прямо в воздухе. Которые, к тому же постоянно меняли форму. И постепенно превращались из бессистемного сплетения ярких лазерных линий и неоновых вспышек в ожившие гербы самых могущественных родов в империи.

Вот пара сторожевых львов с герба Шереметьевых распахнула охраняемую ими решётку. Откуда тут же вылетел похожий на острый трезубец сокол Голициных. И состроив хищную морду, спикировал к земле. Где, ударившись об асфальт тут же обернулся конным воином со штандартов Мстиславских. После чего этот световой рыцарь немедленно поразил длинным мечом какого-то гада, лезущего из-под земли прямо на толпу зрителей.

На фоне этого шоу, новостная красотка не без труда продолжила перекрикивать восторг собравшейся вокруг подъезда толпы:

— Как вы видите, в этом году организаторы решили сделать основной темой вечера урбанистический пейзаж типичного мегаполиса в Южном Квансоне. И превратить уютный парк ликеума в ультра-современные джунгли из стекла и бетона, расцвеченные морем огней самых больших городов на планете, которыми знаменит этот регион. По всей видимости, в этом можно прочесть некий приветственный жест в адрес нашего доброго соседа. Который, как известно, во многом поддерживает Империю в текущем противостоянии с Западной Федерацией. И, как и мы, не собирается подчиняться навязанным извне правилам…

Когда девушка опять ненадолго замолчала, оглянувшись назад, уменьшенное изображение прилизанного ведущего в углу экрана тоже улыбнулось и немного покивало. Но глаза диктора при этом оставались пронзительно-серьёзными:

— Да, Ева, уверен, что так и есть… Но полагаю, что в этот праздничный вечер наши зрители не хотят отвлекаться на скучные рассказы о политике. Лучше поведай нам, начали ли уже прибывать высокие гости? И кого можно увидеть среди них? Оправдались ли слухи, о которых мы упоминали в начале эфира?

— Да, Адам, конечно! Вот прямо сейчас… — Девушка и её оператор торопливо отошли от дорожки в сторону, явно следуя чьему-то невидимому приказу. — Вот прямо сейчас ко входу подъезжает очередной кортеж… — Глянув в сторону, красотка близоруко прищурилась. — Но пока не могу разглядеть герб…

Оператор немедленно развернул камеру в сторону прибывающих автомобилей. И сумел за пару мгновений приблизить картинку, быстро сфокусировав её на капоте шикарного чёрного лимузина.

А голос девушки продолжал неуверенно говорить закадром:

— Кажется… Кажется… Кажется, это кто-то из великого рода Романовых… — Изображение наконец-то тоже сфокусировалось на маленьком гербе, установленном на капоте вместо логотипа автопроизводителя. И чётко продемонстрировало на нём вооружённого мечом и щитом красного грифона. — Да, точно! Это определённо кто-то из боярского рода Романовых! И сейчас мы узнаем, кто именно почтил учащихся Императорского ликеума своим визитом…

Передняя пассажирская дверь открылась. И, выскочивший оттуда могучий охранник, на костюме которого камера тоже успела выхватить вышивку с красным грифоном, плавно раскрыл заднюю дверь.

— О-о-о-о! Да это же его светлость Никол Алессандрович! Старший сын Алессандра Николовича, наследник рода и, если верить результатам недавнего опроса, опубликованного в «Высшем свете» — самый стильный аристо в Империи! — Когда камера ненадолго повернулась обратно на телевизионную красотку, та заглянула в кадр и игриво пошевелила тонкими бровями. — А согласно обновлённым данным опросов в Сети — ещё и самый завидный жених в нашем государстве! Так что сегодня студенткам ликеума можно действительно только позавидовать…

Изображение на экране вновь вернулось на самого завидного жениха, который не торопясь выбрался из салона автомобиля. И, расправив широкие плечи, облачённые в тонкий меховой плащ, лучезарно улыбнулся окружающей площадь толпе студентов под восторженные вопли и аплодисменты.

Выхватив в толпе чей-то взгляд, Никол Алессандрович чуть наклонил голову, поправил упавший на высокий лоб тёмный локон и вдруг подмигнул там кому-то одним глазом. После этого в гуле толпы явно послышался чей-то восторженный визг. Кажется, женский.

Ещё пара охранников в костюмах с маленькими грифонами на груди тут же возникла рядом с юным боярином откуда-то из темноты. И, заняв позиции по сторонам от драгоценного подопечного, неторопливо зашагала следом за ним, постоянно сканируя окружающее пространство цепкими взглядами из-под сурово сдвинутых бровей. Казалось, что даже они были у них специально накачены — как и остальные мускулы, угадывающиеся под строгими костюмами.

А молодой наследник боярского рода, тем временем, неспеша продефилировал впереди них по дорожке внутрь здания. Закинув полу серебристого плаща на правую руку, левую он поднял в приветственном жесте. И после того, как несколько раз прижал её к тонким губам, отправив кому-то воздушные поцелуи, гул толпы прорезала ещё пара визгов. Один из которых прозвучал подозрительно низковато…

Но тут кадр снова сместился на девушку-репортёра. И она тут же начала указывать оператору в обратную сторону, активно гримасничая:

— Туда! Туда! — Чуть слышно прошептала она одними лишь пухлыми губами. И снова заговорила во весь голос, когда камера опять отъехала объективом к подъездной дорожке. — Адам! Вы это видите⁈ Слухи оказались правы! Потрясающе! Потрясающе!!!

Я придвинул экран планшета поближе к глазам, чтобы разобрать, что же такого потрясающего она там разглядела среди разноцветных сумерек псевдо-квансонского квартала.

Плавно отъехал кортеж Романова… И тут же в темноте засветилось множество фар следующей за ними кавалькады суровых внедорожников и мрачных бронированных фургонов.

В этот раз мимо кадра проехало куда больше машин, чем в процессии самого завидного жениха Империи. И пока шикарные броневики неспешно шелестели шинами вдоль притихшей толпы, камера ненадолго пробежалась по рядам студентов, на миг выхватив у самого входа и самого Никола Алессандровича. Тот притормозил в конце красной ковровой дорожки. И, оглянувшись на новоприбывший кортеж, удивлённо приподнял одну из своих изящных бровей.

Похоже, тот факт, что все автомобили были выкрашены в знакомый бордовый цвет, подсказывал ему тоже самое, что и красотке-репортёру. А у меня все сомнения отпали в тот момент, когда я разглядел на капоте одного из внедорожников серебристых орлов.

— Ева? — Ведущий новостного выпуска нарушил повисшую в эфире тишину.

— Да, Адам?

— Это… Это правда…

— Да, Адам! Это и правда кто-то из великих кня… О, да! Да это же сама Алессандра! Её Императорское высочество собственной персоной! Я не верю своим глазам!

— Ева, могу подтвердить, что твои глаза тебя не обманывают! — Бодрый голос диктора пришёл на помощь онемевшей от восхищения коллеге. — А нашим зрителям я напоминаю, что мы ведём эксклюзивный прямой репортаж с празднования бордового дня календаря в стенах Императорского ликеума! Куда только что собственной персоной прибыла великая княгиня Алессандра! И зрители нашего канала могут первыми увидеть эти уникальные кадры…

Уникальные кадры, тем временем, уже продемонстрировали телезрителям то, как бесконечная кавалькада изящных бордовых броневиков наконец-то уступила дорогу длиннющему лимузину. Плавно качнувшись, шикарная машина притормозила у начала ковровой дорожки. И пассажирская дверь, по сторонам от которой тут же выстроилось целое отделение охраны, плавно отворилась, пропуская наружу тонкий невысокий силуэт, одетый в ажурное бордовое платье с серебряной вышивкой на кружевных рукавах, воротнике и плечиках.

Так близко представителей императорского рода я никогда не видел даже на видео. Этот канал в моих трущобах не транслировали. А новости, которые показывали по бесплатным видеотерминалам в наших капсулах, обычно лишь мельком рассказывали о том, какие прекрасные дела совершил тот или иной Квазарович. На благо Империи, её экономики, культуры и граждан.

Если, конечно, не считать профиля императора на старых монетах, которые уже больше десятка лет, как стали коллекционной редкостью. С тех пор, как металл для их изготовления стал стоить намного дороже номинала из-за инфляции, даже самые мелкие монеты ушли из оборота в течение нескольких месяцев. Уступив место безналу и бумажкам.

И, признаться, я ожидал увидеть не совсем того человека, что сейчас не очень ловко выбрался из салона лимузина.

Нет, конечно, в движениях миниатюрной темноволосой девушки было достойное аристократа изящество. Покинув автомобиль, она тут же выпрямилась и горделиво подняла острый подбородок, блеснув брильянтовыми драгоценностями и откинув назад толстую смоляную косу.

Но на напряжённом большеглазом лице почётной гостьи не было ни малейшего признака того роскошного высокомерия, которым светился предыдущий холёный гость. Милые ямочки на щеках соседствовали с хмуро надвинутыми на глаза густыми бровями. И тёмные зрачки светились из-под них словно угольки, оглядывая собравшуюся вокруг площади толпу с какой-то напряжённой тревогой.

Пухлые, но небольшие тёмно-бордовые губки тоже напряжённо сжаты. Так, словно великая княгиня сейчас готовилась вовсе не к тому, чтобы немного развеяться, выйдя на пару часов в высший свет. А к тому, что бы решиться на прыжок в бассейн с десятиметровой вышки.

Спустя всего несколько секунд, в течение которых камера репортёров демонстрировала мне напряжённое лицо моей цели, охрана взяла её в полукольцо. И, выстроившись вокруг драгоценной гостьи в некое подобие пехотного каре, двинулась по ковровой дорожке вперёд вместе с ней. Походка миниатюрной брюнетки тоже не отличалась особым изяществом. Скорее наоборот — под сотнями чужих взглядов и под восторженный гомон девушка даже немного ссутулилась, спрятав руки в драгоценную меховую муфту.

Бордовые автомобили тут же стартовали с места почти одновременно, уступая подъездную дорогу кортежу следующего гостя. И снова послышался журчащий, хорошо поставленный голос телевизионной красотки:

— Адам, а сейчас мы увидим, кто ещё почтил своим визитом сегодняшний праздник! Кажется… Кажется это…

Но за очередным гостем я уже не следил. И отбросив планшет, схватил телефон.

— Алё⁈ — Из динамика послышался недовольный голос Таисьи. И ещё шум толпы по фону в сопровождении какой-то медленной классической музыки. — Ну ты скоро⁈

— Уже иду. — Отвечая, я шагнул к выходу из комнаты. Но на секунду задержался у зеркала, чтобы лишний раз убедиться в том, что моя внешность полностью соответствует предстоящему приключению. — Кукушка в гнезде!

— Что? Правда приехала⁈ — Как и подсказывала фоновая музыка, моя собеседница уже находилась внутри корпуса. И не видела прибытия высокородной брюнетки.

— Я же говорил.

— Ну мало ли, что ты там гово…

Я перебил недовольное ворчание:

— Начинайте операцию «Анфан террибль»!

— Раскомандовался…

— Тай!

— Да ладно-ладно! — Девчонка фыркнула в трубку, вызвав этим неприятные помехи. — Уже и слова ему не скажи…

— Как раз теперь надо сказать всё. И не упустить ни малейших, даже самых грязных деталей. Только так, чтобы она слышала. Подберись поближе. И Софию не забудь.

— Хе-хе… Ну смотри… Сам напросился! Тут Трубецкие вон уже уши вовсю греют! — Голос в трубке явно чуть отдалился от микрофона. — Да-да, я всё вижу, швабры рыжие!

— Тем лучше, не спугни. Скоро буду. Отбой.

— До встречи…

Прервав вызов я тут же набрал следующий номер:

— Да? — Тихий ответ был совсем не похож на бодрые возгласы Таисьи. — Уже пора?

— Пора. Я буду на перекрёстке через пять минут.

— Хорошо. Я тоже… — Голос в трубке чуть дрогнул от волнения.

— Ива?

— Да? — Не смотря на слова о том, что кибердевочка не очень любит, когда её зовут настоящим именем, голос моей собеседницы определённо потеплел. Наверное, всё-таки имеет значение то, кто именно зовёт её по имени, данным при рождении. Строгий начальник, чванливый студент-аристо или просто добрый друг.

— Ива, я очень благодарен тебе за помощь. Без тебя у меня бы точно ничего не получилось.

— Да ладно… Не за что… Это же всё дядя придумал… И ты…

— Ива… — Теперь дрогнул и мой голос. Неожиданно для меня самого. — Я… Я… — Я снова глянул в зеркало и зачем-то поправил и без того неплохо сидящий ослабленный галстук. — Я уже иду.

— Хорошо. Я тоже.

— До встречи.

— До встречи, Гор…

Сегодня она тоже должна узнать моё настоящее имя. И личность. Чего бы мне это ни стоило. Обманывать Кнопку я не хочу ни минутой дольше, чем то необходимо для осуществления задуманного.

Но по дороге к месту встречи нужно сделать ещё один звонок…

— Алё? — Ломкий голос на том конце связи сопровождался шумом ветра и рокотом маломощного двигателя.

— Марад, привет! Это Тим!

— А, здорова…

— Готов доставить мега-заказ в ликеум?

— Прямо щас? У меня ещё одна доставка осталась…

— Маякни, как освободишься. И после этого будь готов примчать в течение часа, как и говорил.

— Ну харащо… — Горский акцент всё-таки иногда прорезался в усталой речи юного трудяги.

— Давай сразу скажу, что надо привезти.

— Погоди, Тим, я сейчас за рулём…

— Да там всё просто. Возьми все пункты из меню самого популярного фастфуда, из которого ты возишь. Кроме комбо. Но по два раза каждый. Денег сейчас отправлю на номер, сдачу оставь себе.

— Харащо! — Тон речи курьера явственно сменился с озабоченно-усталого на активно-бодрый. Похоже, что такой заказ сулил ему неплохие комиссионные даже без чаевых.

— Тогда жду сигнала, как освободишься. Отбой.

— Ага…

За этим разговором я спустился вниз мимо опустевших этажей мужского кампуса. Все те, кто остался на праздник в ликеуме, уже давно либо наслаждаются фуршетом в главном зале, либо стоят в той толпе, что я видел в телерепортаже. В том числе мои друзья. И недруги…

А за то время, которое понадобится мне, чтобы дойти пешком до центрального корпуса, к этому празднику присоединятся уже все почтенные гости. И я приду на бал одним из последних — грубо опоздав. Как и полагается этому самому «анфан террибль».

Как-то так назвала меня София, когда мы познакомили её с деталями сегодняшнего плана. Понятия не имею, что это значит. Но при этом она так состроила мне глазки сквозь очки, что Тиг, кажется, впервые даже немного её приревновал. Тогда-то я и решил назвать предстоящую операцию именно так.

Приблизившись к пересечению парковых дорожек, одна из которых вела к центральному корпусу, а другая к мастерской, я заметил впереди тонкий силуэт, смущённо съёжившийся там под светом тусклого фонаря. Неведомые дизайнеры не стали маскировать эту часть учебного комплекса под неоновые джунгли Южного Квансона.

— Гор? — Кнопка подслеповато прищурилась в сторону моей тени.

— Ты потрясающе выглядишь. — Мой комплимент был абсолютно искренним.

— Ой… Да ладно… — Прижав к себе небольшой бордовый клатч, девушка быстренько заправила завитый локон за ухо и стеснительно опустила взгляд на своё небольшое чёрное платьице. — Это я просто в Сети поискала, как можно одеться на любой случай…

— И Сеть в кои-то веки не наврала! — Я чуть отодвинул в её сторону локоть. — Леди?

— Сэр… — Кротко улыбнувшись, девушка вложила туда тонкую ладошку. И чуть прерывисто вздохнула. — Волнуюсь всё-таки очень…

— Зря. Это все остальные сейчас волноваться будут.

— Ну не знаю…

— Зато я знаю. — Зашагав в сторону иллюзорных огней большого города, я успокаивающе слегка похлопал Кнопку по ладони, лежащей на моём локте. — Как говорится — поху… Кхм…

— Что? — Когда я кашлянул, прикусив язык, девушка подняла на меня непонимающую улыбку.

И я попытался быстро переформулировать дворовую поговорку так, как эти ободряющие слова произнёс бы настоящий аристо. А не пацан из нищенских кварталов. Ещё рано выходить из роли…

— Как говорится, пренебречь — вальсируем!

Глава 25

«Пренебречь — вальсируем!» — I

Наше с Кнопкой появление в свете фантастических псевдо-огней Южного Квансона репортёры оставили без внимания. Однако этого точно нельзя было сказать о толпе юных аристо, которые ещё поджидали приезда боярских отпрысков у входа в главный корпус ликеума. Судя по тем голосам, которые долетали до моего слуха даже сквозь замысловатую электронную музыку, сопровождавшую лазерное шоу с гербами, слухи, запущенные в эту питательную среду моими друзьям, проросли даже лучше, чем мы все рассчитывали.

В конце концов, я ведь действительно неплохо себя показал в течение последней недели. И местным мажорам наконец-то было о чём всласть посудачить.

— Смотри-смотри! Шубский! — Девичий голосок за моей спиной прозвучал чуть пискляво. Словно от какого-то детского восторга.

— А с кем это он? — Второй женский голос был немного глубже. Хотя, не смотря на вопросительную интонацию, звучал не очень заинтересовано.

— Да тихо ты! — Снова пискнул первый голос.

— Да чего…

— Ты что, не слышала⁈ Он же в «Шашках» человек пять голыми руками уложил! А там же таких отморозков держат!

— Пять? Я слышала, что семь…

— Может и так… Видишь, как на всех смотрит!

— Ох… Я бы не отказалась, что бы он и меня уложил… — Третий бархатный голос из толпы прозвучал очень томно. — Как ты там говоришь? Голыми?

В той стороне, куда я не мог не взглянуть после услышанного, за светом лазеров и неоновых пятен лишь на секунду мелькнули чьи-то кокетливые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами и тоннами косметики.

— А пока он тут, на него уже три покушения было! — Снова торопливо запищала первая сплетница

— Я слышала, что пять… — Снова пробормотала её более уравновешенная подруга.

— Тем более! Вы видели, во что он кампус превратил, когда отбивался?

— Ну да… А какая у Шубских сила? Какое-то разрушение?

— Да тут не в силе рода дело!

— А в чём же?

— Да ты вообще ничего не слышала что ли⁈ Он же с Северного Арала!

Те, кто сейчас без всяких стеснений обсуждал мою персону, явно не привыкли прятать своё мнение о других людях. Значит об этом, рано или поздно, услышит та пара ушей, для которых на самом деле предназначены все эти сплетни и шокирующие подробности о моей скромной персоне…

— Вы про перевал Галкина знаете же? — Кажется, в тоненьком голосе первой сплетницы послышались какие-то тревожные нотки.

— Это там, где целый отряд каких-то туристов погиб? — Её подруга отвечала всё также спокойно. — Кино вроде про это видела…

— Ну и вот! Говорят, когда он там охотился! В одиночку! И поймал какого-то какого-то демона! И тот ему теперь прислуживает!

— А я бы была не против, если бы он и меня пленил… — Долетел мне в спину третий томный голос. — Поприслуживать…

Кнопка, очевидно, тоже расслышала обрывки этих пересудов, когда мы проходили мимо раздвигающейся в стороны толпы. И снова опасливо съёжилась, коротко оглядываясь в сторону сплетниц.

— Не переживай. Обо мне же говорят, не о тебе. — Я покосился на смущённую девчонку. — Ты же не веришь в эти россказни про демонов?

— Нет… — Она стиснула свой клатч в кулачках, словно хотела закрыться им от всего мира. — Просто… Я же просто…

— Да они понятия не имеют, кто перед ними. Ты же обычно не выходила из мастерской.

— Ну да… Но иногда всё-таки…

И ещё раньше, чем оробевшая под чужими взглядами кибердевочка озвучила свои опасения, их подтвердил чей-то наглый голос справа от нас.

— Ха! Шубский! А ты чего это с челядью на бал пришёл⁈ Какого чёрта эта компьютерная мышь тут забыла?

Спокойно, Тим… Пускать в ход кулаки ещё рано…

Я сделал глубокий вдох. Выдох. И, чуть приобняв засмущавшуюся Кнопку, нашел в толпе взгляд благородного наглеца.

Какой-то очередной прилизанный фраер. Понятия не имею, кто это… Обычный костюм, выданный ликеумом, как и у меня. Только бабочку он всё-таки нацепил. И если тусит в толпе — то точно не из особо богатых родов.

Поэтому просто вспомним о том, что каждого гражданина Империи можно прямосейчас взять и отправить на каторгу — лет на пять. И в глубине души он сам будет знать, за что именно…

Продолжая глядеть прямо в глаза наглому выскочке, я мягко улыбнулся в ответ:

— Зато она не забыла то, что ты недавно искал на своём планшетике, когда остался один в комнате…

Заметив нужную реакцию, я продолжил, всё так же неотрывно глядя уже не в столь самоуверенное холёное лицо. Сменив вкрадчивый тон на успокаивающий:

— Но в этом нет ничего плохого… Все мы люди… — Я изобразил коварную улыбку, завершая свой удавшийся блеф. — Плохо то, что после того, как найти нужную страницу, ты так ничем и не закрыл фронтальную камеру…

Растерявшийся прилизанный щёголь с бабочкой тут же расширил глаза в нескрываемом ужасе.

Интересно даже стало, что же ты там такое нашёл… Хотя пожалуй нет. Ничего не хочу знать о ваших грязных развлечениях, избалованные вы подонки.

Убедившись в том, что блеф точно сработал, я мельком глянул на опасливо улыбнувшуюся Кнопку. И вернул свой сочувствующий взгляд на прилизанного парня:

— Так что я бы, на твоём месте, проявил к этой девушке немного больше почтения, дружище… Просто так, на всякий случай. А то вдруг оскорбится… Перенервничает… И вместо того, что бы удалить какое-то видео, опубликует его на главной странице образовательного портала… Чисто случайно… Всего на пару секунд…

Прилизанный паренёк недовольно подёргал носом. И, кажется, собирался выдать какой-то резкий ответ. Но вдруг заметил, что наш диалог уже привлёк внимание остальных студентов, тусивших поблизости. И, вместо того, чтобы продолжить язвить в адрес Кнопки, благоразумно предпочёл отступить назад. Что бы тут же потеряться в остальной части расфуфыренной благородной толпы, освещаемой разноцветными вспышками лазеров и неона.

— Спасибо… — Кнопка чуть слышно шепнула мне на ухо, легонько щекотнув его своим тёплым дыханием. — Только я ничего такого не видела… У меня же нет доступа к личным логам…

— Они-то об этом не знают. — Я тоже ответил шёпом ей на ушко. И теперь защекотало уже мой нос — о пружинистый завиток её волос. — Пусть в следующий раз думают, что делают перед планшетом. И не только этот барчук… — Я поймал в толпе ещё пару мужских взглядов, смотревших на нас с нескрываемым интересом. — Глядишь, впредь повежливее себя вести будут.

— Хорошо… — Девчонка прижалась чуть ближе, сжав мой локоть. И с опаской глянула на приближающиеся двери главного входа. — Но мне всё-таки страшновато…

— Спокуха. Теперь они будут тебя бояться. А сейчас… Как и говорил… — Достигнув входа, я дождался небольшой паузы в музыке, сопровождающей лазерное шоу. — Пренебречь — вальсируем!

И толкнул двери именно в тот момент, когда электронные аккорды грянули с новой силой.

Праздничный дизайн внутри помещения впечатлял ещё больше, чем огни снаружи. Вместо строгой классической отделки большого холла вокруг нас вспыхивало море огней. Яркие неоновые вывески с загадочными иероглифами, переливающиеся гирлянды, грозди экзотических фонариков — и всё это вплетено в и без того блестящие городские джунгли из стекла и стали, уходящие куда-то ввысь бесконечными рядами горящих окон. Летающие над нами прямо в воздухе зубастые драконы, степенные полосатые карпы и порхающие стаи райских птиц были сплетены из лазеров и разноцветного дыма. А на земле то тут то там крутились реалистичные голограммы, изображающие квансонских танцовщиц, в весьма откровенных нарядах. Хотя и не демонстрирующих зрителям ничего сверх того, что можно было бы увидеть по видеотерминалам после десяти вечера.

И кое-где дополнительные блески распространяли небольшие фонтаны. В некоторых из них тоже плавали разноцветные карпы — только на этот раз живые.

Мы словно попали в какой-то фантастический фильм, где в ультрасовременном городе откуда-то из грядущего столетия проходил местный карнавал, посвящённый неизвестному, но очень зрелищному празднику.

Кнопка открыла рот. И глядя вверх на море огней, казалось, совершенно позабыла о своём былом смущении:

— А ты когда-нибудь был в Южном Квансоне? — Опустив взгляд она тут жестеснительно спрятала его в пол, когда нечаянно натолкнулась на достаточно откровенный пируэт виртуальной танцовщицы рядом с нами. — Интересно, там и правда так красиво…

— Наверное, как и у нас — только в центре… — Я, в свою очередь, был всецело поглощён изучением толпы студентов, веселившихся среди этих огней. Поэтому отвечал немного рассеяно. — А по окраинам трущобы… Там же сколько… Миллиард человек живёт? Иди уже два?

— В Сянгане, я слышала, везде так… — Моя спутница словно была загипнотизирована зрелищем. — Даже на окраинах…

— Сянгане?

— Это там такой город, на отдельном острове, на самом юге… Вроде бы это всё по его подобию делали… Дядя там когда-то работал, но я ещё маленькая была… Я бы очень хотела тоже там побывать когда-нибудь…

— Попроси его устроить тебе туда командировку. Мы же с ним, вроде как, дружим. — Я всё никак не мог найти в толпе нужную компанию. Расфуфыренные студенты, опричники, частная охрана… И нигде не видно главной цели… — Империя с Квансоном, в смысле…

— Ой, одной страшно… Там же ещё и язык непонятный совсем…

Ненадолго отвлекаясь от сканирования веселящейся толпы, я глянул на мою спутницу как раз в тот момент, когда она тоже отвела взгляд от светового представления над нашими головами. Её широко открытые глаза, искусно подведённые лёгкими тенями, светились ничуть не менее завораживающе…

— Что-нибудь желаете? — Между нами вдруг образовался поднос с высокими фужерами, пускающими пузырьки и мелкие брызги над ободками. А над батареей напитков прямо в меня вонзился цепкий взгляд Закария.

— Пока нет, спасибо… — Я чуть отстранился от предложенного подноса.

— А я, пожалуй, не откажусь… — Кнопка не очень ловко подхватила один фужер и тут же опрокинула его залпом, поморщившись от ударивших в нос газов. — Ой…

— Если что — я всегда рядом, ваше сиятельство… — Галантный дворецкий продолжал сверлить меня глазами. — Стоит вам только пожелать…

— Спасибо, Закарий… — Я вытащил из нагрудного кармана шёлковый платок и предложил его девчонке, когда в её глазах сверкнули невольные слёзы от щиплющих нос газов. — Я буду иметь в виду…

— Хорошего вечера, ваше сиятельство! — Прежде чем элегантно упорхнуть от нас в сторону, агент «Красной Звезды» кивнул Кнопке. — Моё почтение, сударыня!

— Ага… Ой… — Аккуратно промочив выступившие слёзы, моя спутница снова стеснительно заулыбалась. — Может, так быстрее волноваться перестану…

— Согласен. — Я вновь вернулся к изучению празднующей толпы. — Но мне пока лучше не расслабляться…

Некоторые студенты важно прохаживались так же, как и мы — парами и глазея на развернувшееся зрелище вокруг них. Но большинство уже скучковались в большие компашки. И о чём-то весело судачили, опрокидывая фужер за фужером. Пустая посуда немедленно исчезала из рук студентов, благодаря ловко снующим сквозь толпу официантам с подносами. И такие же прислужники были тут же готовы удовлетворить спрос на напитки и закуски — от первых они отличались только тем, что посуда на их подносах была ещё полна.

Самые большие собрания наблюдались там, где, по всей видимости, отдыхали высокие гости. Окружённые чужим вниманием и охраной, они собирали вокруг себя студентов, словно орбиты каких-то массивных планет или звёзд.

Но среди таких скоплений я пока не замечал то, которое было нужно именно мне…

И тут вдруг почувствовал удар сзади — прямо в почку!

— Ну наконец-то! — Звонкий голос закончился знакомым хихиканьем.

Оглянувшись, я увидел именно то, что и ожидал — зубастый оскал своей золотоглазой подруги. И не менее зубастую улыбку своего напарника по предстоящей дуэли.

Таисья и Агат будто бы чуть сторонились друг друга — по крайней мере, по сравнению с прижавшейся ко мне Кнопкой. Которая снова съёжилась после резкого окрика сероволосой княгини.

— Да расслабься, Кнопа! — Княгиня немедленно одарила улыбкой и кибердевочку. — Чего сразу скукожилась⁈ Ты ж нам помогла — значит, за мной причитается!

— Да я… Я просто… Никогда ещё не была в таких… На таких…

— А! — Таисья пренебрежительно махнула рукой в сторону ближайшей светящейся декорации. — Бывало и круче.

При взмахе на блестящей чёрной коже её короткой куртки отразился весь калейдоскоп ближайших световых образов. По серебристым расстёгнутым молниям пробежала неоновая радуга и погасла в полупрозрачных складках короткой, но пышной юбки угольного цвета. В таком наряде, наверное, она бы лучше смотрелась на каком-нибудь рок-концерте, чем на светском рауте. Но серебро и блестящий антрацит толстой кожи неплохо сочетались с серой копной волос. Как обычно немного растрёпанных.

— Я уж думал, что ты струсил… — Агат, одетый в такой же смокинг, как у меня, чуть качнул массивным подбородком. Но продолжил улыбаться.

— Ты слишком много думаешь для боксёра, дружище… Оп! — Я тут же обозначил короткий джеб в этот самый подбородок. И парень среагировал именно так, как я и ждал — ловко отпрянул от удара в сторону, оставив корпус на месте. — Молодца!

Белый волчонок лишь снисходительно ухмыльнулся:

— Бить надо от бедра, а не плечом.

— Вот и покажешь скоро, как надо… — Я обернулся обратно к Таисье. — Видели, куда делась Алесса?

— Да там вон в углу скучает, за столами с закусью. — Сероволосая княгиня указала куда-то за весёлые толпы. — Просто номер отбывает одна. К ней же все боятся соваться лишний раз.

— Номер отбывает?

— Ну ей по протоколу нужно тут час пробыть или около того. — Пожала плечами Таисья. — Пообщаться с Ректором, с боярскими гостями для приличия. А потом тут же свинтит, как только все приличия будут соблюдены… Это ж для неё всё как для тебя к зубному сходить, наверное. Ей же тут никто не ровня… Не знаю, на что ты надеешься…

На что я надеюсь? Чем привлечь внимание девушки, у которой есть всё и даже больше?

Да тем же, чем и остальных. Нужно прийти её на помощь тогда, когда она не просит. Но очень этого хочет. А потом хоть чем-нибудь удивить…

— На вашу помощь. — Я оглядел и пару волчат и Кнопку. — Говорил же, что без вас — ничего не получится.

Сероволосая девчонка снова коварно обнажила острые клыки:

— Должен будешь!

— Непременно… — Я привлёк внимание Кнопки, которая снова загляделась на световое шоу под потолком. — Пора. Готовь девайс.

— Ой, да… Сейчас… — Забравшись к себе в сумочку, она извлекла оттуда свой смарт. — Только надо поближе подойти.

— Пойдём. Там? — Я обернулся к Таисье и указал за толпу.

— Ага. За двойной цепью охраны. — Девчонка продолжала иронично ухмыляться. — Мимо не пройдёшь.

— Тогда к мастерской пойдём сразу, как вернусь. — Я оглянулся на Агата. — Будьте тут поблизости.

— Угу. — Парень чуть двинул могучей шеей. И послышался слабый щелчок позвонков. — Быстрее бы…

— Всему своё время.

Пробравшись сквозь толпу и снующих официантов, мы с Кнопкой быстро оказались в нужной части зала, задекорированного под ночной мегаполис. И я действительно достаточно быстро смог определить тот угол, в котором представительница императорского рода действительно скучала в одиночестве.

Очевидно, что на общение она настроена не была. Как и предупреждал Ромул, об этом красноречиво свидетельствовали накачанные мордовороты, стоявшие рядом со своей подопечной на самых видных местах.

Помня инструкции опричника, другие студенты не предпринимали никаких попыток наладить контакт с хмурой миниатюрной брюнеткой. Хотя то и дело заглядывались на неё, словно пытаясь поймать взгляд или хоть какой-то намёк на интерес к своей персоне.

Но взгляд великой княгини, как я и ожидал, был направлен в одно место — в экран её смарта. Очевидно, то, что она видела сейчас на нём, было куда интереснее, чем протокольное мероприятие, на котором девушка была вынуждена «отбывать номер». Ведь если бы эта девчонка была разбитной светской львицей, даже я наверняка хоть раз слышал бы о её похождениях на ниве полуночных вечеринок. Но Алессу, похоже, уже давно перестали интересовать все эти напыщенные и сверхшикарные тусовки.

Совсем как в словах какой-то старой песни… «Их дети сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть…»

— Ива? — Я привлёк внимание Кнопки, которая снова засмотрелась на калейдоскоп огней. И чуть заметно кивнул в сторону великой княгини. — Мы достаточно близко?

— А? — Девчонка растерянно заозиралась. Но, проследив за моим взглядом, быстро поняла, что я имею в виду. — А… Да, можно попробовать.

— Тогда пробуй. — Я, в свою очередь, пошарил глазами по охранникам Алессы. Но пока не видел того, кто был мне нужен.

— Ага… — Опустив взгляд в свой смарт, кибердевочка быстро забарабанила пальчиками по экрану. — Сейчас… Всё, запустила!

Продолжая пялиться в свой аппарат, Алесса вдруг нахмурилась сильнее обычного. И слегка потрясла дорогущую трубку.

— Кажется, работает… — Я продолжал искать глазами нужного человека. По-прежнему безуспешно. — Пока убери трубу.

— Ага… — Кнопка тут же попыталась спрятать свой девайс обратно в сумочку.

Но я перехватил его на полпути и поспешно притопил в ближайший фонтан с живыми карпами:

— Забыла, что ли…

— Ой, правда…

Великая княгиня, тем временем, продолжала хмуриться всё сильнее. И, спустя пару безуспешных попыток реанимировать свой смарт всё той же лёгкой встряской, привлекла внимание ближайшего охранника.

Внимательно выслушав её, мордоворот тоже глянул на аппарат в руках подопечной. Но, получив его в собственные лапы, лишь повторил всё те же реанимационные мероприятия.

Однако, заблокированный Кнопкой смарт, очевидно, не среагировал и на эти движения. Программа, которую экстренно написал её дядя, работала так же безупречно, как и червь, уничтоживший результаты работы стук-софта. И озадаченный охранник наклонился к своей рации.

— Мне пора… — Я отпустил руку своей спутницы. — Найди Таю и Агата, как договорились.

— Хорошо… — Кнопка, кажется, с неохотой отпустила мой локоть. — Только там же охрана…

Стражи великой княгини и правда не спешили расходиться, всё так же красноречиво сообщая этим всем присутствующим то, что их подопечная не настроена на общение.

— Иначе будет поздно… — Отпустив свою спутницу, я продолжил движение в сторону цели.

Блокиратор должен будет самоуничтожиться примерно через минуту. Иначе следы приведут к Кнопке и Димитру — даже не смотря на утопление устройства, инициировавшего заражение. И в течение этой минуты мне нужно как-то пройти сквозь охрану…

Была не была…

— Ваше Высочество? — Я шагнул ещё ближе. И даже почти смог привлечь внимание недовольной девчонки…

Но, прежде всего, привлёк внимание её охраны:

— Куда⁈ — Ближайший крепыш тут же встал на моём пути живой стеной. Заодно с парой своих коллег, тут же полностью загородивших великую княгиню даже от моего взора. — Назад!

— Вольно, агент… — Вдруг послышалось за моей спиной.

И оглянувшись, я наконец-то, увидел там того, кого всё время до этого искал.

— Кажется, у Её Высочества какие-то проблемы со связью… — Ромул поравнялся со мной справа. И указал охранникам на великую княгиню, а потом на меня. — Но, к счастью, его сиятельство очень поднаторел в решении таких проблем за время своего обучения. Пусть попробует помочь…

Когда гориллоподобный охранник пожал могучими плечами и шагнул в сторону, тёмные глаза Алессы впервые встретились с моим взглядом. И недовольство в них, кажется, сменилось на слабое любопытство.

— А… — Пухлые бордовые губы тронула лёгкая улыбка. — Да это же Аральский охотник на демонов, если не ошибаюсь…

Глава 26

«Пренебречь — вальсируем!» — II

— Видите ли… У демонов довольно паршивый мех, ваше высочество. Совсем не наше качество. — Я опустил взгляд на пушистую оторочку бального платья великой княгини, идущую вдоль неглубокого, но аккуратного декольте. — А вот это уже похоже на нашу работу… Соболь? Первый цвет?

Алесса, кажется, даже чуть покраснела — не то от смущения, не то от возмущения моим бесцеремонным взглядом. Но тоже коротко глянула вниз на тёмный мех с серебристыми вкраплениями седины, которые отлично сочетались с гербовым серебром её рода:

— Не знаю… Я не очень хорошо в этом разбираюсь… — Девчонка слегка пожала острым плечиком, затянутым в сетчатый верх бального платья. И поспешно снова приняла прежний равнодушно-недовольный вид. — Нарядами заведует мой камердинер.

Зато я, после недолгого изучения статей имперской «Всепедии» на тему мехового промысла, мог теперь выступить в роли почти настоящего эксперта. Как того и требовала моя легенда. Хотя, конечно, вряд ли я бы отличил искусственный мех от натуральной шкурки так же мастерски, как настоящие аральские охотники. И на небольших фотографиях в виртуальном справочнике драгоценная пушнина выглядела совсем не так, как это магическое пушистое серебро вокруг плеч и бюста великой княгини. Но в том, что она точно не носит дешёвую синтетическую симуляцию, можно было не сомневаться. И продолжать блефовать со всей уверенностью в том, что эта оторочка ещё недавно скакала по ветвям аральских сосен:

— Этого зверя добыли в нужном возрасте. — Я не только продолжал нагло пялиться на грудь великой княгини, но и слегка повёл пальцем по пушистой оторочке. — И, судя по мягкости… В подходящий сезон…

Когда окружающие нас мордовороты при этом слегка дёрнулись, я успел подумать, что общение с девчонками на самом деле может происходить куда проще, чем мне казалось… И почему я раньше всё время начинал заикаться?

Ведь весь фокус, оказывается, в том, что является финальной целью этого общения.

Планируешь какие-то романтические глупости — и тут же начинаешь запинаться, краснеть, прятать взгляд, словно какой-нибудь малолетний лопух, попавшийся на краже пряника в лабазе.

Но если твоя цель состоит в том, чтобы нажиться и развести какую-нибудь богатенькую цель на бабки, как чай в стакане… Совсем как тогда — на парковке с надутой эскортницей… То сразу перестаёшь испытывать какое-то стеснение. В голове лишь холодная уверенность и хищный расчёт. Ты просто чересчур жирная добыча. А я — голодный зверь.

Всё как в старые добрые…

Хотя девчонка, конечно, куда симпатичнее, чем та наполовину искусственная кукла. Минимум косметики, почти незаметной на строгом лице. Точёная фигурка, приятный голос и безупречный стиль…

Так, ну-ка не отвлекайся!

— Да, это определённо наш продукт. — Не смотря на напряжённые взгляды охранников, я оставил руку рядом с высокородной собеседницей и повернул её ладонью вверх. — Вы позволите осмотреть ваше устройство… Эм-м-м… Алессандра, да?

Мало того, что я проигнорировал титулование. Но вдобавок и сделал вид, что не уверен в том, что правильно помню имя самой знаменитой гостьи вечера.

«Чем меньше женщину мы любим…» Надеюсь, бессмертный классик знал, о чём пишет…

И эта женщина отреагировала именно так, как я надеялся, когда следовал совету двухвековой давности. Девчонка снова немного вспыхнула. И недовольно поджала губки.

Но, чуть слышно фыркнув, всё-таки вложила свой смарт мне в протянутую руку:

— Что ж, попробуйте… Эм-м-м… Евгорий? — Её глаза мстительно сузились, когда она точь-в-точь изобразила мои интонации.

— Можно просто Гор. — Я тут же опустил взгляд на экран, стараясь сохранять типичное равнодушие картёжника.

— Тогда можно просто Алесса. — Благородная девчонка шагнула чуть ближе и тоже опустила взгляд на устройство. — Что с ним?

— Скорее всего небольшой глюк флуктуатора очистки оперативной памяти. Базовая система ввода-вывода старовата… С этой моделью такое бывает… Прошивка не всегда точно встаёт на чипсет с первого раза.

На самом деле я, конечно же, понятия не имел, о чём говорил. И просто наугад повторял те устные рекомендации Кнопки, которые смог запомнить. Всё, что я действительно мог сам сказать о модели этой трубки — так это то, что её уже давно нельзя купить в обычных салонах связи. С тех пор как Западная Федерация инициировала первые акты торговой войны, изящные аппаратики вот с таким серебряным яблочком на задней стенке, и без того безумно дорогие, исчезли из продажи в течение месяца. И теперь стали почти недоступной роскошью.

Но, понятно дело, не для таких как эта девчонка.

Дожидаясь, пока вирус Технаря самоуничтожится, я деловито повертел трубку в руках, одновременно нажимая на кнопку перезагрузки. И продолжил размышлять вслух с важным видом:

— Есть мнение… И не только моё… Что в программное обеспечение этих устройств вполне могут быть встроены шпионские закладки… Поэтому я бы не рекомендовал вам обсуждать через них какие-то… м-м-м… интимные вопросы… — Пока смарт перезагружался, я поднял взгляд и посмотрел в полные любопытства тёмные глаза. — Алесса…

— Но его проверяло Седьмое… — Девчонка глянула мне за спину и вдруг растеряно похлопала ресницами, оглядывая пространство позади меня. — Отделение… Хм. А куда это он делся?

Когда я оглянулся, то тоже не увидел Ромула там, где он стоял ещё несколько секунд назад. А Кнопку уже увела вглубь зала Таисья — как и было задумано.

Обернувшись обратно, я расслабленно пожал плечами:

— Говорят, если охрана ВИП-персон исчезает из поля зрения, то это значит, что охраняемая ВИП-персона не против более близкого общения с гостями вечера… — И прежде чем девчонка как-то отреагировала на эту фразу, я протянул ей смарт обратно. — Прошу. Теперь всё должно быть в порядке.

— Оу… — Обнаружив, что следом за экраном загрузки снова открылся стандартный рабочий стол без всяких всплывающих окон и блокираторов, Алесса обрадовано воздела бровки. — Кажется, и правда работает…

— Но мой совет остаётся в силе. — Я пожал плечами с деланным равнодушием. — Не доверяйте ему ничего слишком личного, ваше высочество.

— Благодарю, Гор… — Слегка дёрнув краем рта, великая княгиня вновь углубилась в изучение устройства.

Быстро пощёлкав на иконки приложений, она убедилась в его полной работоспособности. И, тут же открыв какой-то мессенджер, напряжённо вчиталась в мелкий шрифт новых сообщений.

Та-а-а-к… Ещё секунда и я стану тут лишним… Нет, так не пойдёт.

— А вы нас не представите?

— Что? — Великая княгиня всё-таки подняла на меня от экрана слегка непонимающий взгляд.

— Кажется, нас теперь трое. — Я кивнул на смарт. — Вы не представите меня вашему собеседнику?

— Хм… — Девчонка снова недовольно нахмурилась. Но, видимо, её элитное воспитание всё-таки взяло верх над подростковой бесцеремонностью. — Да я тут уже закончила, в общем-то…

С этими словами она выключила смарт и поспешно спрятала его внутрь своей меховой муфточки. Всё из того же первоцветного соболя, насколько я мог понять.

— Тогда полагаю, что тоже могу откланяться. — По-прежнему стараясь сохранять на лице равнодушие картёжника, я снова покосился в пространство бального зала. — Меня ждут друзья…

И при этом заметил, что вместо Таисьи и Кнопки в нашу сторону теперь направляется Агат. Очень вовремя. Как и было задумано — он дождался момента, когда смарт снова оказался в руках хозяйки.

И, как уже в свою очередь ожидал я, эти мои слова снова вызвали небольшое замешательство у великородной собеседницы.

Конечно… Ведь каждый барчук в Империи спит и видит, чтобы не только оказаться на моём месте, но и как можно дольше удержать твоё драгоценное внимание на своей персоне. В надежде на какие-то бонусыот болееблизкого знакомства.

А когда очередной, как казалось, назойливый ухажёр вдруг сам, по своей воле желает как можно быстрее устраниться от твоего общества, внутри твоей избалованной головёшки тут же немного ломается привычная и довольно-таки скучная картина мира…

— Уже? — Это случайно вырвавшееся слово как нельзя лучше подтвердило мои мысли. Но, надо отдать ей должное, девчонка снова быстро приняла свой прежний высокомерно-равнодушный вид. — Что ж… Как пожелаете, князь. Я вас не…

— Вот ты где! — Агат рванулся в мою сторону, но на его пути немедленно возникло сразу двое бдительных стражей её высочества. — Хм…

— Что? Уже пора? — Я обернулся на его восклицание. Но охрана осталась на месте.

— Давно! — Белый волчонок чуть отступил от грозных мордоворотов. И, встретившись взглядом с Алессой, слегка поклонился. — Ваше Высочество…

— Хм… Шубский водит дела с Волковым? — Девчонка слегка улыбнулась в ответ на приветствие и тоже кивнула. — Очень необычно…

Да. Вот и второй шаг.

После того, как ты оказался чрезвычайно полезен для женщины, на которую хочешь произвести впечатление, следом нужно позволить себе небольшой бунт. Ведь покладистый ухажёр быстро становится скучным. И общение с ним продолжают, только если хотят продолжать как-то использовать. Тот же принцип, что и в какой-нибудь уличной афёре.

По тому же принципу, если какой-нибудь торгаш называет вас другом — значит хочет обмануть. А если называет братом — значит уже обманул.

— История знает тому примеры. — Я слегка улыбнулся Алессе. И, отвернувшись, передал словесный пас Агату. — Противники в сборе?

— Противники⁈ — Пас, как я и ожидал, немедленно перехватила заинтригованная девчонка. — Что за противники?

При этих словах охрана слегка напряглась. Но под недовольным взглядом великой княгини, быстро заметившей такое внимание, все мордовороты тут же отвернулись обратно в зал.

Настоящие профессионалы. Не суют нос не в своё дело, пока не скажут.

— Оу… — Я медленно обернулся обратно к своей великородной собеседнице. — Я не имею права вас обманывать, ваше высочество… Но если вы обяжете меня сказать всю правду, то моя жизнь будет принадлежать только правосудию Государя…

— Ах, оставьте, князь! — Помимо сверкающей улыбки, на лице великой княгини явно разгоралось неподдельное любопытство. — За вашу помощь я могу простить вам небольшое прегрешение против законов Империи. Даю вам моё слово. — Улыбка постепенно стала такой же хищной, как у Таисьи. — Если вы, конечно, прямо сейчас всё мне расскажете без утайки… Всю правду!

— Что ж… Дело в том, что я и мой дорогой друг… — Я покосился на Агата, который, как истинный северянин, продолжал сохранять холодную невозмутимость. — Мы, волею судеб, оказались невольниками чести, моя государыня…

Старясь подражать витьеватой речи аристократов, я кажется немного переборщил с оборотами. Во всяком случае, девчонка начала улыбаться немного шире:

— Кажется, я уже слышала сегодня что-то такое… — Алесса приподняла одну бровь, продолжая улыбаться. — Но мне казалось, что это лишь пустые пересуды. Сродни рассказам об охоте на демонов…

— Увы. — Я слегка развёл руки в стороны, продолжая коситься на невозмутимого Агата. — Но мой дорогой друг действительно должен получить сегодня свою сатисфакцию. А я, при этом, обязан встать с ним плечом к плечу. Слово аристо — есть слово аристо, моя госпожа…

Насколько я понимал, прямо сейчас мы обсуждали то, что согласно даже весьма щадящим кодексам для аристократии, считалось уголовным преступлением. Но, судя по искренней заинтересованности моей собеседницы, этот факт её действительно ничуть не смущал. А охранники вполне профессионально продолжали делать вид, что предмет нашей беседы их никак не касается.

Чёрного опричника же по-прежнему не было видно ни в одной части расцвеченного ночными огнями зала. Значит, пока что я всё делаю правильно. И она вот-вот пожелает стать свидетелем получения этой сатисфакции, как и остальные высокие гости…

— Ох, мальчишки… — Великая княгиня снова оглядела нас с белым волчонком ироничным взглядом и покачала головой, изобразив лёгкий укор. — Ну что ж… Бегите, судари. Занимайтесь своими вечными войнами…

И с этими словами она вновь вытащила свой смарт из муфты и опустила взгляд на экран.

Эй! То есть тебе, типа, и правда не интересно⁈ Да как так-то⁈

Лихорадочно размышляя над своим следующим шагом, я снова отвернулся в зал. Может Ромул снова как-то поможет? Как-то подтолкнёт эту пигалицу к тому, чтобы всё-таки присоединиться к зрителям нашего поединка? Ну же, ты где?

Но нет. Среди множества снующих среди неоновых огней силуэтов, одетых в смокинги, шикарные платья и халдейские фраки, не видно было ни одного, похожего на плечистую фигуру опричника… Только Агат немого растеряно оглядывал меня и княгиню, справедливо подозревая, что события начинают развиваться не совсем так, как я планировал.

— Глеб? — Вдруг послышался снова скучающий голос Алессы.

— Да, ваше высочество? — Тут же отозвался ближайший к ней охранник.

— Что там на том подносе? — Великая княгиня указала на одного из официантов, предлагавшего гостям и студентам какие-то закуски весьма изысканного вида.

Вытянув могучую шею, охранник напряг зрение:

— Тарталетки с чёрной икрой.

— Фу… — Девчонка недовольно поморщилась и глянула на другого халдея. — А там?

— А там с красной.

Алесса снова разочаровано покачала головой

— Тоже мне, Южный Квансон… Похоже, так и останусь сегодня голодной…

Вот оно!

Я негромко кашлянул:

— Ваше высочество?

— Да? — Девчонка вопросительно глянула на меня. — Вы ещё здесь, князь? Не боитесь, что ваши противники убегут раньше времени?

Проигнорировав эту шпильку, я снова учтиво поклонися. Уж как мог:

— Ещё один вопрос, если позволите…

— Какой? — Великая княгиня немного нахмурилась.

Похоже, я начинаю ей досаждать… Ну да ладно, была — не была…

— А вы знаете, что такое шаверма?

— Шаверма? — Кажется, Алесса даже немного растерялась. — Хм… Вроде бы это какое-то национальное иратское блюдо? Хотя в Старгороде его называют несколько иначе… Шаварма… Или шаурма?

Да. И ещё готовят с тонной дурацкой дешёвой капусты, пытаясь сэкономить на остальных ингредиентах.

Но, судя по этому ответу, ты ни разу ничего подобного не пробовала… Конечно, кто же тебе позволит. Нетак уж много могут короли, если подумать…

Я спокойно кивнул в ответ:

— Так точно. И есть мнение, что это самое благородное блюдо на свете.

— Вот как? — Хмурое выражение лица девчонки уступило место лёгкой улыбке. — Это почему же?

— Потому что это единственная на свете еда, которую ни при каких условиях нельзя есть просто так.

— А как?

— Её можно только вкушать. И никак иначе. Сама форма не позволяет. — Не дожидаясь следующей реакции, я сразу достал из своего рукава последний козырь в этой беседе. — Хотите попробовать?

— Вкусить шаверму? — Девчонка ещё больше развеселилась. И оглянулась на толпу с официантами. — А разве она есть в сегодняшнем меню?

— Она есть в том заказе, который я сделал сегодня моему слуге около получаса назад. — Я тоже оглядел людей с подносами. — Как чувствовал, что нормально поужинать не получится… Истинный рецепт. Нежирное мясо, острый соус, минимум свежайших овощей и не менее свежайший зекистанский лаваш. Дополнительно запечённый до хрустящей корочки. А самое главное — никакой старгородской капусты. Мой человек скоро привезёт её ещё теплой. — Я тоже оглянулся на толпу из студентов и челяди. — Но прямо сюда его, конечно, не пустят…

— А куда пустят? — Прежде чем задать этот вопрос, девчонка чуть заметно сглотнула.

— Туда, где совсем скоро мне и моему дорогому другу придётся нарушить пару законов… — Я быстро оглянулся на Агата и снова вернулся в собеседнице. — С вашего высочайшего дозволения, конечно…

Глава 27

«Пренебречь — вальсируем!» — III

Тьма.

И мелкие горящие точки.

Кружат вокруг, словно звёзды. Или наоборот — те самые бесконечно малые частицы концентрированной энергии, из которых мы, вроде бы как, все на самом деле состоим. Где-то я это недавно слышал. Но «недавно» — это когда?

Сколько времени прошло, с тех пор как я здесь очутился?

И идёт ли здесь вообще какое-то время?

Но если есть вот это движение калейдоскопа из разноцветных искр — значит, есть и время. Где-то я это тоже слышал…

Но сейчас не слышно ничего. Просто какая-то оглушительная тишина.

Может, так выглядит то, что находится по ту сторону смерти? И я, наконец-то, склеил ласты? А что тогда с моей памятью? Почему я не помню, как попал сюда? Сознание заботливо стёрло момент какой-то ужасной гибели?

А что я последнее я тогда вообще помню?

Медленный хоровод звёзд начал складываться в полупрозрачные образы, которые всё-так же вращались вокруг меня, словно в танце… Да это же бал! Я всё-таки решился на танец? Когда София пыталась научить меня вальсировать, я отдавил ей все ноги… Но с великой княгиней, кажется, не оплошал…

А вот здесь Ива… Сотканная из тысяч огоньков, она скромно стоит в сторонке и опасливо оглядывается на высоких гостей… Недовольная Таисья и хладнокровный Агат рядом с ней о чём-то неслышно беседуют. А Алесса говорит, что вот теперь проголодалась настолько, что готова съесть не только эту мою загадочную шаверму…

И где-то вдалеке, на пятом плане этого мерцающего хоровода — какое-то тёмное пятно. Словно чёрная дыра, проплывающая на фоне звёздного скопления.

Но как только я попытался присмотреться к этой чёрной пустоте повнимательнее, она тут же пропала за сверкающими образами моих друзей.

А ведь потом была дуэль!

— И ты проиграл, упрямец.

Тот самый нестройный хор из четырёх голосов. Интересно, почему их именно четыре? По одному для каждого пространственного измерения в этой Вселенной?

Но сейчас не об этом.

— Я проиграл?

— Полностью.

— Кажется, я ещё могу, как минимум, думать…

Так что вы врёте. Как обычно. И сейчас я постараюсь вспомнить то, как именно попал в эту бесконечную тьму с вальсирующими звёздами.

Четвёрка голосов, тем временем, слилась в короткий жутковатый смех.

— Думать? Думать… Неужели ты и правда думал, что сможешь скрыть от нас свои замыслы за этой дурацкой песенкой? Наверное, мы всё-таки в тебе ошибались…

— А может на это я и надеялся?

…Что выбудете искать мои замыслы именно там, где я пытаюсь их спрятать. Точно так же, как забравшийся в квартиру домушник прежде всего обшаривает дорогую мебель и пытается вскрыть несгораемые шкафы. Хотя всю наличность ушлый хозяин дома припрятал там, где искать не будет никто. Грязное бельё, пачка протухшего масла в холодильнике, говорящая игрушка, которая будет шуметь, если начать её прощупывать…

А ещё вы сами признаётесь в том, что можете совершить ошибку!

— Это уже не имеет значения, упрямец. У тебя нет варианта, при котором бы реализовались твои глупые фантазии. И никогда не было. Всё будет только так, как хотим мы. С тобой или без тебя.

— Значит, я вам всё-таки ещё нужен… И выбор у меня всё-таки есть!

И я всё-таки не погиб. Ещё… Но что же произошло?

Снова гости… Снова охрана… И прочие участники торжества… Но вокруг уже не ночной Квансон. Звёздное небо, тёмный парк, шикарные автомобили… А вот и те самые ворота рядом с мастерской Технаря. Сейчас чуть приоткрыты. За ними укрыт от посторонних самый главный сервер ликеума. По сути — он сам. Искусственно созданное существо, манипулирующее потусторонней энергией в целях защиты учеников и вверенного ему периметра.

Но далеко не все зрители решаются на то, чтобы войти в запретную зону. Опасаются исключения.

Однако ни мне, ни Агату это не страшно. Как и нашим будущим противникам. И, тем более, высоким гостям…

Алесса снова что-то шепчет мне на ухо… Какой-то вопрос о том, как тут всё работает.

Но этот шёпот перекрывает ехидное замечание Фродрика. О том, что мы вроде бы выбрали это место для того, чтобы скрыться от чужих глаз. А не устраивать здесь шоу для гостей…

Его секундант поддакивает… Предполагает, что таким образом мы с Агатом надеемся избежать избиения. Надеемся на то, что кто-то из охраны уже вызвал полицию. И скоро она пресечёт наши джентельменские танцы…

Однако кто-то из высоких гостей немного раздражённо перебивает эти насмешки. И говорит, что полиция нужна для того, чтобы держать чернь за стенами дворцов и резиденций. А внутри них настоящие аристо сами решают свои проблемы…

Но за всеми этими высокопарными диалогами, проносящимися сквозь хоровод звёзд словно визуальное эхо (да, я вижу звук!) моё внимание вновь привлекла какая-то тёмная масса. Ползущая где-то далеко, позади этого бесконечного калейдоскопа. Позади бесконечности… Её медленное тяжёлое перетекание в раскрашенном пространстве выглядит немного пугающе… И в то же время почему-то вселяет уверенность.

— Если ты нам не веришь, то мы можем заранее показать тебе любой исход. Чтобы ты там не выбрал. Сам увидишь, что ни один из вариантов не кончится для тебя победой. А только для нас…

Варианты? А какие у меня были варианты? Страницы памяти еле переворачиваются в обратную сторону…

Кажется, я должен был кого-то убить. Или унизить… Или наоборот — спасти… Или и то и другое одновременно…

А для этого нужно было активировать устройство технаря. Точно в тот момент, когда Агат и Фродрик сойдутся в рукопашную. И четвёрка этих голосов попытается с моей помощью сменить носителя, попадая в подготовленную ловушку…

Значит, я это всё-таки сделал?

— Всё-таки ты ещё слишком слаб, Низложитель… — Четвёрка голосов снова снисходительно рассмеялась. — Но, твоя ловушка действительно сработала. Вот только ты попал в неё вместе с нами. А теперь тебе нужно сделать выбор — как именно она откроется для внешних наблюдателей, оставшихся сейчас по ту сторону течения времени… Кто погибнет после того, когда внешние наблюдатели смогут заглянуть внутрь коробки? Кот? Или сами наблюдатели?

— Какой ещё кот… — Я бы озадачено наморщил лоб. Но его у меня не было. Всё тело, похоже, состояло из такого же сплетения микроскопических звёзд, переливающихся всеми цветами радуги, как и неоновые вывески бальных декораций… Как и тот хоровод вокруг…

Кроме той пугающей тёмной массы позади бесконечности…

Бал… Вальс… Вращение…

В памяти возникла снисходительная улыбка Софии — в момент обучения несложной хореографии. Кажется, это она как-то раз упоминала какого-то суперкота со странной западной фамилией… Или нет… Или какую-то суперпозицию имени этого кота? Надо было всё-таки сходить на физику…

Одна из звёздочек, бесконечно вальсирующих вокруг меня и других знакомых образов, вдруг резко выросла в размере. И стала похожа на алую спираль внутри портала. На вращающуюся красную звезду…

Ах, да…

— Да-а-а… Ты можешь перенаправить всю энергию ловушки на внешний периметр междоменной стены… Границы между вселенными с разными константами, внутри которой мы сейчас заперты. Той, что вы, примитивные создания, называете «Завесой». Как и говорили, этот результат нас устроит. Как и любой другой…

— «Заперты внутри границы»? Это как? Граница — это же просто линия…

— А двухмерная плоскость может стать бесконечной равниной. Достаточно свернуть её в шар через третье измерение.

— А завеса, получается, обёрнута вокруг нас через четвёртое? — Кажется, что-то такое бормотал себе под нос Технарь. Перед тем, как всё-таки согласиться на мои условия…

— Браво… Так что? Хочешь увидеть, что будет в том случае, если ты всё-таки устроишь свой маленький теракт?

— Это я уже видел…

Память услужливо развернула передо мной ретроспективу атаки на резиденцию Императора в компании с Кнопкой и Шипом. Значит, это точно была она — слева от меня… И сейчас останется невредима. Так как не находится среди зрителей. А в это время делает что-то ещё… Вот только не помню что… Или не знаю? Возможно, не просто так…

А если тогда во время штурма с нами был повзрослевший Шип… Точнее, не «был», а «будет»… То и Шеф почему-то не утопит меня по частям в быстрых водах осенней Гневы за предательство. Интересно — почему?

— Он действительно выручит твоего братца из заточения. Хоть ты и не выполнишь его просьбы. И уж точно не сможешь удержать нас внутри ловушки, бесконечно выкачивая для него нашу энергию… — Разум хаоса без сомнения слышал мои мысленные вопросы. И тут же давал на них ответ, полный ехидной радости. — Этот человек будет и дальше использовать твоего брата как рычаг. Как нити для своей марионетки. Для тебя. В то время как ты будешь вынужден пробиваться на верхушку внутри группы этих смешных революционеров. И вы с ним всё равно приведёте нас к нашей главной цели. Рано или поздно…

Да. К покоям Императора. Где «Красная Звезда» получит свою революцию. Шеф — абсолютную власть в стране, разрушенной хаосом гражданской войны и бессилием аристо, оставшихся без своих порталов.

— А мы получим назад, то, что у нас украли! — Четвёрка охотно согласилась с моими выводами. — Раз и навсегда!

И пророчество будет исполнено…

Всем остальным вокруг нас — конец. Зрителям, гостям, моим друзьям…

Кроме того волка, с которым я дрался в спальне… А точнее, с которой.

Таисья, очевидно, как-то выживет после устроенной мной диверсии… И, в итоге, станет самой верной телохранительницей Его Величества. Ведь это она поможет чёрным разоблачить заказчиков теракта с помощью пузырька из-под «Адской Розы». И, наверное, сделает на этом хорошую карьеру…

А меня при этом навсегда возненавидит. Даже больше, чем опричников. Ведь Тиг и София сейчас погибнут вместе с высокими гостями…

Нет, такой исход мне не нужен. Тут вы правы.

— Как хочешь… — Четвёрка снова жутковато рассмеялась где-то посреди бесконечного вальса из звёзд и искр. — Хочешь продолжить игру и попробовать другой вариант?

— И много их?

— Количество не важно. Важно, что все они ведут к одному исходу. Где мы побеждаем. С тобой или без тебя.

Не верю. Ведь именно это мне советовали с самого начала — никому не верить в этом мире чванливых высокородных колдунов. Наверное, самый ценный совет из полученных… И кто мне его дал?

Ромул.

— А что если я сделаю так, как сказал опричник? Вы же видели его инструкции в моих мыслях?

Бесконечный вальс огней вокруг меня будто бы кивнул. Понятия не имею, почему я так решил. Просто почувствовал.

И лишь странная зловещая чёрная масса осталась неподвижной на фоне этого невыразимого короткого движения. Но, вроде бы, немного увеличилась в размерах, словно вобрав в себя ещё несколько бесконечно далёких звёзд, танцующих далеко позади призрачных горизонтов. И обрела слабый бирюзовый ореол.

Но четвёрка будто бы её совсем не замечала. Лишь продолжила свои неторопливые насмешливые речи:

— Выйти из суперпозиции можно и в другую сторону. Направь энергию взрыва этой адской машинки в наш домен, а не ваш примитивный мир. Верни её туда, где она до этого и была. До того как вы её украли. И тогда выйдет именно так, как хотел твой наставник… Смотри…

На фоне этого шёпота блестящий хоровод вновь начал складываться в более чёткие образы…

Люди… Многоэтажные здания… Машины… Никогда таких не видел. Даже на сверхскоростных путепроводах. Это снова квансонская вечеринка? Одежда у всех тоже странная. Какие-то маски… Хотя, мало ли что эти мажоры себе позволяют в плане моды… Но всё вокруг слишком фантастичное… В Ротенбурге нет таких небоскрёбов даже в квартале конторских высоток. И такого моря огней…

— Это сейчас такого нет… Но если взойдёт Молодая Весна… И ты станешь её фаворитом…

Похоже, что это не такой уж плохой итог… Тут, конечно тесновато. Таких плотных толп я не видел на улицах столицы ни в праздники, ни в будни…

Но раз эти четверо уверены в том, что это станет их победой… То что-то здесь не так…

Море огоньков окончательно слились во вполне ощутимую реальность. И один из прохожих даже случайно толкнул меня плечом:

— Дэйбутси! — Узкие тёмные глаза над маской сутулого пешехода испуганно расширились.

Но как только он чуть внимательней присмотрелся к моему лицу, то в этих же глазах мгновенно нарисовалось презрение:

— Сяо синь нэйнао, хо тзы! — И, отпихнув меня с дороги плечом уже намеренно, прохожий затопал дальше. Ещё и сплюнув мне под ноги.

— Мы в Джиппоне, что ли? — Я лишь проводил взглядом раздражённого человека. Хотя в другой раз я бы уже ткнул его в спину и предложил поговорить о значении этого плевка обстоятельнее. — Что он сказал?

— Это не острова. Это твой родной город. — В голосах всё та же усмешка. — А тебе, белой макаке, только что посоветовали уйти с дороги…

Я оглянулся на остальных людей, торопливо обходивших меня вокруг. Их узкие глаза смотрели поверх масок с таким же презрением.

— А откуда тогда здесь столько джиппонцев? — Кажется, я задал вопрос вслух. И когда некоторые люди из толпы расслышали последнее слово, то презрение в их взгляде сменилось ненавистью.

— Это не джиппонцы. — Четвёрка как-то досадливо вздохнула. И, похоже, решила сразу перейти к объяснениям. — Молодая Весна взошла, как того и хотел твой чёрный наставник.

— То есть… Ух… — Меня снова кто-то задел плечом. Похоже, специально. — Империя не погибла?

— Можно и так сказать. Формально она ещё существует. В составе Великого Срединного Государства. Уэйдао Чжон Гоу, если выражаться на том языке, что теперь стал тут официальным.

— Так это… Квансон что ли?

Услышав это название, рядом со мной мгновенно остановилось сразу несколько человек. Их взгляды не сулили уже совсем ничего хорошего.

Пока один из прохожих быстро залопотал что-то в свой смарт, какой-то весьма необычной формы, остальные вдруг принялись вразнобой тараторить что-то гневное. И коротко толкать меня с разных сторон.

— Это название всегда было для них оскорблением. И когда ваша Империя была вынуждена капитулировать, оно попало под запрет.

— То есть… — Я резко развернулся после очередного тычка в спину и ответил толчком посильнее. — Да иди ты! Уф… Мы и с ними воевали⁈

Резко развернувшись обратно, когда меня снова толкнули, я ударил наотмашь и не глядя. Но мой кулак лишь вспорол пустоту.

Толпа вдруг резко подалась от меня назад. И через секунду из неё мне навстречу вышел рослый силуэт, закованный в какие-то полимерные доспехи. И хоть на нём не было привычных знаков различия, полицая я мог бы узнать всегда — вне зависимости от страны или национальности.

— Нет. Ты же стал фаворитом новой Императрицы. А значит, и мы тоже получили доступ в святая святых…

Квансонский полицай тем временем что-то коротко буркнул в микрофон, спустившийся из-под нижнего края его защитной полумаски. И, вроде бы, тоже прислушался к чьему-то ответу.

Но, конечно, не к тому, что продолжал шептать мне в уши на четыре голоса:

— … и вернули себе украденное. А ваши воры, лишившись своей силы, были вынуждены лечь под экономического конкурента практически без боя. Впрочем, как и вот уже почти половина вашего мирка…

Я снова оглянулся на толпу и яркие небоскрёбы вокруг. Что ж… Может это и не самый плохой расклад? Уж точно лучше бесконечной гражданской войны… Может, те средства, которые аристо раньше тратили на свою безумную роскошь, наконец-то пошли на что-то полезное…

Но тут мои размышления прервал резкий синтетический голос, раздавшийся из динамика, встроенного в шлем полицая:

— Почему ты не в резервации?

Вопрос явно был обращён ко мне. Как и конец дубинки в руках блюстителя порядка.

— Резервации?

— Как говаривали ваши древние — горе побеждённым… — Четвёрка снова ехидно рассмеялась мне в уши.

— Почему ты не в резервации, белое животное? — Смешок оборвал всё тот же синтетический голос. — Где твой пропуск? Считаю до трёх!

Конец направленной на меня дубинки начал светиться голубым. И выпустил пару искорок.

— Ий! — На этот раз звук вышел уже из презрительно искривлённых губ полицейского.

— А что с остальными? — Я рефлекторно отшатнулся от искрящей палки под общий смешок толпы.

— Остальные, в отличие от тебя, соблюдают новые законы. И послушно не показывают носа из отведённых им участочков суши…

— Ёо! — Снова выкрикнул полицейский и шагнул ближе.

— Кроме Джиппона. С ними эти люди совсем не церемонились. Видимо, какие-то старые обиды…

— Сан! — Конец дубинки невероятно быстро ткнул меня в горло. И мир вокруг снова взорвался россыпью разноцветных искр.

Но ни боли, ни каких-либо других неприятных ощущений не было. Лишь краем взгляда я снова успел заметить тёмное пятно, проплывшее вдалеке за россыпью маленьких звёзд. Которые тут же снова принялись водить вокруг меня свой гипнотический вальс.

И именно с той стороны вдруг послышался слабый шёпот. Почти на грани слуха:

— Сними защиту… Я помогу…

— Что? Как? — Я попытался приблизиться к источнику шёпота.

— Кажется, население островов было истреблено примерно за десять лет. Но разве это важно? — Четвёрка явно решила, что мои вопросы был обращены к ним.

Значит, она ничего не слышала? Попробую пока подобраться к этому пятну поближе…

— Ну как? Хочешь ещё поэкспериментировать? Или уже понял, что выхода у тебя нет?

— Сними защиту… — Снова призрачный шёпот.

И снова его услышал только я?

Подберусь ещё ближе. А этих пока чем-нибудь отвлеку:

— А если я сделаю точно то, что просил Шеф? И когда выйду из этой вашей суперпозиции…

— Твоей…

— Хорошо, моей суперпозиции. — Лихорадочно размышляя, я, как мне казалось, понёс уже полный бред. Лишь бы эти голоса не заметили моего истинного намерения. — Что если я тогда лишу силы только Алессу. Упакую её талант в амулет и больше никогда не подойду ни к одному аристо. Чтобы и вы не могли.

— Даже нам интересно было бы взглянуть на то, как именно у тебя бы такое получилось… — Голоса снова слегка рассмеялись. — Но и в этом случае вопрос нашей победы — лишь вопрос времени. А времени у нас много…

Мерцающий бесконечный вальс снова начал принимать какие-то ощутимые образы. Какие-то вооружённые люди… На паре рукавов я заметил эмблему «Северов». И мрачные улицы уже гораздо больше походили на привычный мне Ротенбург… Если бы только не разбросанные по тротуарам тела и их фрагменты…

— В вашем мирке к власти приходят бандой. — Четвёрка начала комментировать события равнодушным скучающим тоном. — И что одни воры, что другие… Баланс силы просто немного качнётся в другую сторону… Но результат будет прежним.

Вокруг меня вдруг загрохотали выстрелы. Машинально рухнув на забрызганный кровью асфальт, я услышал, как зажужжали рикошеты и зачавкали попадания, вырывая из тел бойцов куски мяса.

— Защита ликеума. Отключи. — Каким-то образом сквозь звуки боя я снова услышал призрачный шёпот. —

Попрятавшись за перевёрнутые машины, уцелевшие люди немедленно открыли ответный огонь. И крики раненых послышались уже с другой стороны. Где-то за моей спиной грохнул тяжёлый взрыв, толкнув жаркой волной воздух. Я сбоку на асфальт рухнул рекламный щит. На котором, вместо рекламы очередной быстрой едальни или квансонского смарта, было нарисовано стилизованное изображение маски Шефа.

А четыре голоса продолжали скучающе нашёптывать, пока я медленно полз в ту сторону, где за полупрозрачной иллюзией всё ещё виднелась странная чёрная масса.

— И те, кто раньше был законом, станут изгоями. А прежние изгои сочинят новые правила. Новый порядок. И воздвигнут себе новый трон на горе из чужих черепов…

— Защитный периметр ликеума. — Когда взрывная волна откатила меня ещё дальше в нужную сторону, призрачный шёпот вдруг обрёл силу. — Я не могу пройти, пока ты его не отключишь.

И этот угрюмый бас я уже точно узнал…

Четвёрка, тем временем, продолжала свой ленивый комментарий

— А нам всё равно, у кого из этих воров забирать то, что было украдено… Ведь рядом с ними снова был ты…

Из-за моей спины к уцелевшим бойцам вдруг метнулись шипастые тени. Те самые, сотканные из чёрного инея силуэты, которых не брали на пули, ни клинки отчаянно сопротивляющихся людей.

— Так даже легче… Ведь эти ещё ни разу не сталкивались с последствиями своего преступления против нас…

И перед моими глазами развернулась уже знакомая картина. Чёрные шипы демонических созданий впивались в кожу бойцов, за считанные секунды оставляя от них лишь истлевшие мумии.

— А что если у меня есть вариант, о котором вы и подумать не могли? — Прижимаясь к земле, я продолжал ползти в сторону тёмной массы.

— Упрямец… — Голоса снова устало вздохнули. — Неужели ты думаешь, что мы не заметили этого твоего помощника?

А шипастые тени, покончив с последним сопротивлением, вдруг все развернулись ко мне. Встав одним колючим плечом к другому, они полностью закрыли собой далёкий источник знакомого голоса.

— Нет, он тебе не поможет. — Голоса четвёрки зазвучали с недобрыми нотками. — Междоменный барьер, из которого соткана защита этого места, непреодолима для его энергетической сигнатуры. Тебе об этом уже говорили…

Да, говорили…

Пушкарь говорил о том, Что Ратмир больше никогда не сможет пройти на территорию ликеума. И тот искусственный разум, который управляет этой защитой, нельзя обмануть. Ведь именно из призрачных стен ликеума, из границ между измерениями Технарь и создал эта ловушку… Из самой Завесы…

Но ведь такой проводник, как я, может ходить между мирами и без портала? Разве не об этом говорил Ратмир? И разве не для этого разумному хаосу никак не обойтись без моей помощи? Может, я тогда как-то могу помочь пройти и ему?

— Ладно, закончим. У тебя есть ещё вариант. — Чёрные тени шагнули ближе. — Кот может всё-таки просто умереть внутри своей коробки…

— И тогда… — Я поднялся с земли и выпрямился навстречу ряду шипастых тел. — Вы останетесь в этой ловушке навсегда.

Сотканные из чёрного инея силуэты придвинулись ещё ближе. А голоса зашипели со змеиными интонациями:

— Но мы никогда не позволим тебе себя убить, упрямец…

И стоило мне лишь взглянуть на один из пистолетов, который выпал из руки погибшего бойца, крайняя чёрная тень метнулась к нему чуть ли не быстрее моего взгляда. И воронёный металл мгновенно рассыпался в прах под призрачной хваткой.

— Зато это смогу сделать я. — Издалека вновь послышался угрюмый бас. — Только дай мне пройти…

— Но как… — Машинально отступая назад от ряда шипастых теней, я наткнулся на стену. И глянул вверх, в низкое тёмное небо родного города. — Ликеум?

— ДА?

От этого гудящего вопроса под моими ногами задрожала мостовая. И слегка завибрировали шипастые силуэты напротив.

— Ты можешь отменить запрет для Ратмира?

— НЕТ.

Чёрные тени снова затряслись. Но теперь словно от смеха:

— Хорошая попытка, упрямец… — Ирония в четырёх голосах угадывалась безошибочно. — Но, может, уже выберешь что-то разумн…

— Я приказываю — отменить запрет!

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО.

Ряд чёрных теней шагнул ещё ближе. И снова затрясся от смеха:

— Прекрати…

Но ведь местным аристо никто не может приказывать… В узде их держит только родовая честь… И страх позора перед предками… Которые в любой момент могут их забрать обратно в родовое гнездо, если поведение наследничка может навлечь на себя позор исключения…

Предки… Их у меня нет…

«Ты не аристо. Не знахарь. И не простолюдин. Ни от кого из тех, кого я знаю, не пахнет так, как пахнет от тебя.» — Я даже не вспомнил, а будто бы услышал внутри головы недавние слова Таисьи.

Или…

«Точнее… Кое-кого, я теперь всё-таки знаю…»

А вдруг…

— Ликеум⁈ — Я уже не спрашивал, а кричал, задрав голову в небо.

— ДА?

— Я приказываю тебе пустить моего… — Опустив взгляд, я увидел шипастые тени прямо перед собой. И тут же почувствовал их ледяное касание на своих запястьях. — Мое-м-м-м…

Ледяная тьма заткнула мне рот, словно снежным комом. Обжигающе холодным снежным комом…

Но точно такая же обжигающая ярость мгновенно вскипела в моём сердце. Терпеть не могу, когда мне не позволяют сказать даже слова!!!

— Не смей!!! — Демонический хор теперь звучал со всех сторон. — Мы не позволим!!!

Но, кроме злобы, я уже слышал в этих голосах истерику… Ведь убить вы меня не можете!

— М-м-м-м!!! — Изо всех сил мотая головой, я пытался сбросить с лица шипастые ледяные оковы. И оторвать от стены прижатые руки.

Послышалось резкое шипение. И вот уже перед моим лицом оказалась одна ладонь — раскалённая докрасна.

Раскалённая той самой яростью, что кипела внутри меня. И рвалась наружу через глаза, нос, рот… Да уже через каждую пору на огненной коже!

И рука немедленно сорвала с лица ледяной кляп, превратившийся в пепел:

— Я! — Когда я снова распахнул свою огненную пасть, с неё посыпались тлеющие осколки шипов. — Приказываю!

— Нет!!! — К истерике голосов явно примешался неподдельный испуг.

— Пустить! — А в моём рыке ревело пламя. И такое же пламя ревело тогда, когда я продолжал рвать шипастые силуэты на части, размахивая перед собой раскалёнными ладонями.

— Прекрати!!! Что ты делаешь!!!

— Моего!

— Остановись!!!

— Предка!!!

И голос искусственного разума тут же прогрохотал с тёмных небес:

— ЭТО ПОЗВОЛЕНО.

Чёрная масса мгновенно переместилась из бескрайней дали прямо в пространство напротив меня. И уже в следующую секунду приняла знакомый облик угрюмого ветерана.

Оставшиеся рядом шипастые тени немедленно ринулись к плечистому силуэту. Но окружающее его бирюзовое сияние уничтожало этих тварей ничуть не хуже, чем мои огненные объятья. Лишь коснувшись голубой ауры, шипастые ледяные тени рассыпались в прах под истеричный визг четырёх голосов:

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

— Значит, Светлана… — Во взгляде Ратмира не было ни следа прежней суровости. — Она…

— Моя мать. — Я кивнул. И выпрямился, опустив огненные руки.

— И теперь…

— Я хочу, чтобы ты меня убил… — Кипящая ярость остывала так же быстро, как и вспыхивала. — Отец.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Но эта истерика почему-то совсем не мешала нам слышать друг друга.

— Ты уверен? — Ратмир нахмурился. Но совсем не так, как раньше. Без злобы, а, скорее, с досадой.

— Ты сам слышал этих тварей. Это единственный вариант. И это мой осознанный выбор.

— Что ж… — Светящаяся бирюзой крепкая ладонь легла мне на плечо. И слегка его сжала. — Будь уверен, я выбрал бы то же самое…

КРАК!

И этот глухой хруст откуда-то изнутри моей шеи был последним, что я услышал, прежде чем погас свет.

Эпилог

— Крак!

Небольшая сухая печенюшка, полая внутри, рассыпала мелкие крошки по испачканной соусом тарелке и красной скатерти.

— Ой… — Торопливо смахнув крошки со стола себе в ладошку, Ива аккуратно высыпала их на тарелку.

— Да ладно тебе. Сами приберут. — Я подвинулся со своего края столика чуть ближе и заглянул в ладони девчонки. Где среди крошек осталась маленькая записка, спрятанная внутри печенья. — Что там пишут?

— Тут иероглифы… Сейчас… — Стянув с пояса свой смарт, кибердевочка начала копаться в нём в поисках приложения-переводчика. — Надо сфоткать и тогда будет понятно…

— А я и сама могу! — Звонкий голос за моей спиной тут же переместился. И Искра плюхнулась на свободный стул сбоку от нас, протянув руку к записке. — Давай сюда, переведу!

— Ой… Привет! — Ива тут же заулыбалась, тоже узнав байкершу. — Ты тоже…

— Угу! — Бесцеремонно выхватив бумажку, девушка подмигнула подруге. — Тоже решила отпуск взять. Пока там у нас всё не устаканится…

Ну конечно. «Отпуск». Наверняка знает, что Технарь ни за что не отпустил бы племяшку одну за границу. И, скорее всего, надеется всё-таки завербовать его тут для своих хакерских делишек, пока рядом точно нет прослушки и камер какой-нибудь из служб Его Величества. Да он, скорее всего, согласится. Легальной работы ему теперь вряд ли найти…

— Кстати о стаканах! — Искра замотала головой в поисках официанта. — Эй, шифу! Поставь нам уже что-нибудь покрепче этого чая!

— Ват? — Смуглый азиат в аккуратной чёрно-белой униформе озадачено наморщил лоб, заметив приглашающий жест бойкой клиентки.

— Э-э-э… Зэ криджен бальсам… Ду ю хэв?

— Йес, мэм…

— Ну вот и тащи давай! — Искра слегка похлопала по столу перед собой. — Уан батл! И сры гласс!

— Эм… Йес, мэм. Вана момент! — Элегантный квансонец кивнул и торопливо зашагал к барному отсеку небольшого ресторана.

— Правильно же? Три? — Девушка вопросительно оглядела нас и Ивой, остановив глаза на мне. — Тебе после воскрешения можно?

— Сатоши сказал, что всё можно. Хотя поначалу, конечно, ощущения были не из приятных…

— Представляю… Так, а что там было? — Бирюзовые брови Искры заинтересованно взлетели вверх.

— Где?

— Ну… Когда ты кони двинул. Тоннель со светом в конце? Ангелы? Или котлы с кипящей серой?

— Просто темнота. Пару секунд.

— И всё? — Протянула девушка немного разочаровано.

— И всё.

— А потом?

— А потом я очнулся в своей комнате, как и предупреждал Сатоши.

— Какой ты всё-таки скучный! Не мог ничего поинтересней придумать? — Искра хихикнула, махнула на меня рукой и повернулась к Иве. — И что ты в нём только нашла!

Она немедленно растерялась, стеснительно потупив взгляд:

— Да я… я…

И я поспешил вмешаться:

— Ты говорила, что можешь прочитать то, что тут написано. — Я указал на зажатую в руке байкерши записку.

— Да? — Смеющиеся бирюзовые глаза вернулись на меня. — А, ну да… Сейчас…

Оглянувшись в сторону бара, Искра дождалась, пока официант вернётся к нам с бутылкой и тремя приземистыми стаканами.

— Сенькью, шифу! — Девушка протянула ему записку. — Тел ми плиз, уот ис вриттен хир?

— Э-э… — Квансонец прищурил на записку и без того узкие глаза. — Ер фьюча вилл би фулл оф адвенчурс, мэм.

— Сенькью эгэйн, май френд! — Одарив официанта лучезарной улыбкой, девушка обернулась обратно. — Товарищ утверждает, что ваше будущее будет наполнено приключениями, друзья мои!

Быстро сунув официанту какую-то купюру, Искра немедленно сама откупорила пробку и принялась разливать ароматную тёмную жидкость по стаканам:

— Кстати об этом, красавчик… Ты ещё не готов дать ответ на наше предложение?

— Ещё нет.

— Смотри. Шеф долго ждать не будет. — Слизнув с горлышка бутылки повисшую каплю, девушка пододвинула к нам наши стаканы. — Не разбей к чертям его любящее сердце. Оно у него и так побаливает. Хоть ты и почти избавил его от этой проблемы, как и обещал…

— Это уж как получится. В последнее время у меня слишком много подобных предложений.

— Вот как? — Бирюзовые глаза просто таки впились в меня с нескрываемым любопытством. — Могу я знать хотя бы от кого?

— А то ты и так уже не знаешь.

— Х-хе! — Коварно улыбнувшись, Искра подняла свой стакан. — Ну ладно. Выбор теперь только за тобой, красавчик. Кстати, могу сказать, что чёрные до сих пор не знают, где тебя искать. Предлагаю за это и выпить. За свободу.

— Поддерживаю. — Я тоже поднял стакан и глянул на Иву.

Девчонка мягко улыбнулась в ответ. И осторожно принюхалась к содержимому своей тары.

— Не боись, тут точно всё настоящее! — Искра чокнулась с подружкой и выпила свою порцию одним глотком. — Ух-х… Лучший ресторан на центральном Сянгане, как-никак… И вид неплохой… Хорошее местечко для побега от всего мира… И экстрадиции нет…

После этих мыслей вслух мы все посмотрели в широкое окно, располагавшееся с четвёртой стороны столика. Там внизу раскинулись расцвеченные электричеством высотки делового центра суперсовременного квансонского города. На фоне тёмного пролива между островом и материком, этот пейзаж действительно выглядел несравнимо лучше, чем иллюзия на ликеумном балу.

Но рассматривал я его недолго. Плеск бальзама и бодрый возглас Искры вновь привлёк моё внимание:

— Второй тост — за родителей! — Девушка снова пододвинула к нам наполненную тару и лизнула горлышко. — Я слышала, ты со своим братцем больше не сирота, красавчик?

— Правильно слышала.

— И где же сейчас счастливый папаша? — Искра снова заозиралась. И когда официант решил, что ей снова понадобились его услуги, замахала на него руками. — Ноу-ноу, релакс, шифу!

— Мелкий потащил его в местный парк аттракционов.

— Значит, навёрстывает упущенное? — Лукавый взгляд девушки всё-таки стал серьёзнее. — А куда же он делся тогда, когда тебя надо было по каруселям водить?

— Война… — Я махнул на неё рукой, давай понять, что разговор закончен. — Это не мои секреты.

— Сразу видно семейное сходство! — Искра опять улыбнулась. — Оба такие загадочные… Надеюсь, он тоже умеет держать язык за зубами.

— Уверен.

— Кстати, если вдруг захочешь связаться со своими друзьями — пока не советую. — Девушка снова принялась разливать тёмный напиток по стаканам. — Только проблемы от чёрных на их головы накличешь.

Друзьями? Хотя, пожалуй, она права…

— Мне достаточно знать, что у них всё в порядке.

— Тут будь уверен. Ворожейка ваша теперь вообще звезда. Если б не она, бояре некоторых сыночков не досчитались бы.

— А Ежик? — Ива с подозрением покосилась на свою третью порцию.

— Вольную получил. Ульяна его, вроде как, усыновить хочет.

— А ребята? Волковы, София…

— Их вообще не задело. — Беспечно махнула рукой Искра. И настойчиво подвинула стакан поближе. — Тим же им значок отдал. А этот парень бесаратский вообще сразу кинулся эту девчонку сероволосую от осколков защищать, быстрее их полёта. У него вроде скорость — семейная фишка.

— Фродрик?

— Ага. Покоцало, конечно, малость. Но я ж говорю — ворожейка молодец. — Девушка подняла свой стакан, готовясь к новому тосту. — У них вроде даже какой-то романтик завязался в итоге. Всё-таки парень — настоящий рыцарь, как-никак.

— Это хорошо… — Ива снова мягко улыбнулась. Судя по блеску в её глазах при взгляде на меня, бальзам начинал действовать. — А то жалко его было… Даже я уже замечала, как он на неё смотрит…

— Ну, стало быть, тогда — за любовь! — Искра звякнула своим стаканом о наши. И, немедленно осушив свою порцию, встала из-за стола. — Всё, не буду вам больше мешать, котаны! Удачи в ваших будущих приключениях!

Положив перед нами записку из печенья, она подмигнула и быстренько упорхнула куда-то в сторону бара, скрывшись из вида в полутёмной атмосфере ресторана.

— Да это же просто… — Проводив взглядом свою подругу, Ива глянула на бумажку и снова подняла на меня блестящие глаза. — Разве можно верить какому-то предсказанию из печенья…

— Посмотрим. — Я опустил руку на её ладонь. — Одно пророчество я уже исполнил. Но прежде чем браться за новое, хочу хоть немного отдохнуть в хорошей компании.

И пока Ива смущённо розовела — не то от моих слов, не то от действия магического напитка, я продолжил любоваться танцем ночных огней. Как за окном, так и в её огромных глазах.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Я [унижаю] аристо

Content

Я аристо

Глава 1 Бордовый день календаря

Глава 2 Человеческие слова

Глава 3 Гости званые и незваные

Глава 4 Нет худа без добра

Глава 5 Пресс-хата

Глава 6 Рви, пока горячо

Глава 7 Враг мой

Глава 8 Упрямец

Глава 9 Побег в тюрьму

Глава 10 Зекистанцы и «зекистанцы»

Глава 11 На свободу с грязной совестью

Глава 12 Разумный хаос

Глава 13 Таков путь

Глава 14 Разведка

Глава 15 Человек в маске

Глава 16 Лучше звоните Соломону

Глава 17 Цель оправдывает средства

Глава 18 К хорошему быстро привыкаешь

Глава 19 Белый зверь

Глава 20 Традиции гостеприимства

Глава 21 Запах силы

Глава 22 Делу время

Глава 23 Последние приготовления

Глава 24 Анфан террибль

Глава 25 «Пренебречь — вальсируем!» — I

Глава 26 «Пренебречь — вальсируем!» — II

Глава 27 «Пренебречь — вальсируем!» — III

Эпилог

Nota bene