Ёлкус! Чудус! Новый годус! 15 душевных новогодних сказок

Елена Новак, Анна Антипина и др

Мир, дружба и жвачка

Иллюстрации Анны Сильниченко

© Авторы, тексты, 2025

© Сильниченко А. С., ил., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Ёлкус! Чудус! Новый годус!

Ю. А. Логвиненко, Т. А. Федорова

Ёлкус! Чудус! Новый годус!

Мчится сказочный автобус.

Стелет снег ему дорогу

Прямо к вашему порогу.

Едут к вам 15 фей

С горкой сказок для детей.

Там грифоны оживают,

Львы куда-то пропадают,

Светит звёздочка для мамы,

И труба выводит гаммы.

Вьюге вслед, пуская пар,

Закипает самовар.

Там счастливым воскресеньем

Пахнут булочки с вареньем,

И, как будто дивным блюдом,

Каждый рад делиться чудом.

В этих сказках волшебство,

Дух добра и озорство.

В них сбываются мечты!

Начинай читать и ты!

Самый добрый из Морозов

Елена Новак

В давние времена люди с тревогой ждали начала зимы. Зима приносила длинные ночи, большие снега и трескучие морозы. Три прадеда Деда Мороза – Трескун, Карачун и Зимник – обводили строгим взглядом свои владения, приходя осенними ночами – только лёгкая изморозь оставалась на утренней траве.

С последними желтеющими листьями наступало время грозного Карачуна. Он сковывал реки льдом, помогая Зимушке строить ледяные мосты и дворцы, заглядывал в колодцы и бочаги[1].

Высокий Трескун насылал стужу, губил посевы, морозил людей и животных. Даже звёзды становились ещё более острыми и яркими от его дыхания.

Самым добрым из братьев был сутулый и маленький Зимник. Он старался обойти владения до строгих братьев. Где периной снежной прикроет, а где и припугнёт, чтоб прятались от грядущего холода зайцы и лисы.

Братья растили своих детей в строгости, ведь если нарушится порядок – смешаются все времена года. И пшеница не вовремя вызреет, и птицы не выведут птенцов.

Но однажды родился в семье Зимника бойкий Морозец. Заглянет в окошко – заплетёт его узорным кружевом, таким, что мастерицы дивятся и вторят. Помогает Карачуну: так выгладит лёд до зеркала – ребятня с утра выбежит на улицу кататься. Играет с ними и Морозец, лишь щёки его не краснеют от бойкой забавы.

Скучно ему со старшими братьями шкодить на крестьянских полях, выдувая сугробы и обнажая пшеницу. Грустно с дедами обижать птиц и зверей. У маленького Морозца сердечко было тёплое, как у его матушки-Весны. Дунет – и завьётся дым колечками, схватит лунного серебра да навесит мелкими иголками инея на ветви. Прикроет пуховой периной озимые, подоткнёт её у медвежьей постели.

Самым любимым временем Морозца был канун самой длинной ночи в году. Люди приносили дары для его грозных дедов: красивые рубахи и расписные тарелки. Он любил и сам дарить подарки – для Весны наберёт жемчугов да лунного света, передаст гостинцы от белок. Добавит красок в северное сияние – и пойдёт оно гулять всеми цветами радуги, напоминая о весенних цветах.

Карачун и Трескун лишь пуще грозились – холодно было в душе даривших, страх заставлял отдавать лучшее. Однажды декабрьской ночью Морозец помогал Трескуну холодить звёзды, и одна из них упала на землю, рассыпавшись на серебристые крупицы. Подарил эти камни он девочке, что задорнее всех смеялась на катке.

Девочка собрала из них бусы и раздарила подругам. И тепло далёкой звезды отогрело людские сердца. Люди стали дарить подарки друг другу каждый год – чтоб хватило до весны тепла, рождённого от улыбки.

Старше стал Морозец, белые брови не скроешь под шапкой, белые усы не спрячешь – всё равно приходил зимой и дарил девушкам серебряные бусы и красивые снежинки.

Слушал у печных труб заветные желания детей да тайно оставлял подарки. Только узоры на окнах напоминали о его приходе. А когда состарился Морозец, стал ходить с посохом – внуки стали его величать Дедом Морозом.

Тихой морозной ночью прошепчи желание. Его услышит самый добрый из Морозов, и оно обязательно сбудется…

А какие иголки у тебя?

Анна Антипина

Ёжик Пух собирался на праздничную площадь к друзьям. Перед зеркалом он старательно прятал мягкие иголки под красный плащ. У ежей такие иголки – большая редкость, и Пух их стеснялся. А красный плащ и красный колпак с белым помпоном очень подходили для праздника у большой ёлки.

Увидев это, мама-ежиха вспомнила про свою лесную знакомую.

– Пойдём со мной! – сказала она и вышла из норки, забыв снять домашние тапочки из половинок желудей.

– Куда? Пашка, скорее всего, уже ждёт меня на площади.

– К тётушке Пихте! – кивнула ежиха в сторону леса.

Шаркая лапками по сверкающему снегу, Пух на ходу завязывал поясок плаща, путаясь в пушистых иголках – они мешали сделать узелок.

– Здравствуй, ежиха! Масло уже закончилось? – тётушка Пихта протяжно приветствовала ежей.

– Здравствуй, Пихта! Мы сегодня по другому делу: Пух прячет иголки, потому что они у него не такие, как у всех.

– Ах, вот оно что! Иди сюда, ёжик, я покажу тебе свои иголки. – Пихта опустила заснеженную лапу к самому носу Пуха. – У меня есть хвоинки с закруглённой верхушкой, как у тебя, и совсем не колючие, а есть с острой верхушкой, очень колючие и жёсткие.

– Ого! Пфчи! – Пух чихнул и раздул снег на краю ветки. – Никогда не замечал!

– А ты видел иголки у бабушки Ели в нашем дворе? – Мама-ежиха подошла ближе.

– Ну конечно, мам! Прочные и жёсткие – мечта любого ежа! – ответил он.

– А у тёти Лиственницы на краю леса видел? – продолжала ежиха.

– Её иголки очень мягкие, – протянула Пихта, – а ещё она сбрасывает их каждую осень.

– У дяди Тиса тоже очень мягкие иголки, сынок.

– Да-а, – Пихта встряхнула ветки, – у брата Тиса необычные хвоинки: сверху тёмные, снизу светлые, а на концах есть шипы, как у крыжовниковой ветки. Иголки бывают разные, Пух: у моего дяди Кедра – длинные и прочные, но мягкие, у тёти Сосны жёсткие, у её сестры Американской Сосны – мягкие, пышные и необычного сине-зелёного цвета. У меня ещё есть кузина Масляная Сосна. У неё иголки длинные и скрученные, за это её прозвали кудрявой.

– Все хвойные разные, как и ежи, Пух. – Мама погладила сына по лапке. – Каждый красив и важен таким, каким родился. Не нужно ничего прятать, дорогой.

– Но! – Пихта неожиданно сменила тон и заговорила быстрее. – Если ты хочешь произвести впечатление на друзей, я могу дать тебе волшебную шишку с порошком из моей хвои с самой верхушки. Он сделает твои иголки жёстче и острее. Хочешь?

У Пуха засияли круглые глазки-угольки:

– А что, так можно? Конечно хочу!

Пихта протянула ему шишку с порошком.

– Порошок такой жёлтый от солнца? Пфчи! – снова чихнул ёжик, взял шишку и побежал домой. – Спаси-и-ибо!

Мама-ежиха удивлённо посмотрела на Пихту, та подмигнула:

– В праздник всегда происходит что-нибудь необычное.

А ёжик радостно бежал по сияющей снежной дорожке, размышляя о хвойных иголках и о своих, о том, как здорово, что все разные, и о том, что быть такими разными очень интересно.

В норке он разгладил иголки перед зеркалом и, подумав, надел только колпак.

А на столе осталась волшебная шишка, которой Пух не воспользовался.

Скамейка с грифонами

Ирина Орлада

«Камень – он и есть камень, что с него возьмёшь? Молчит себе. Холодный. И даже если тебе одиноко – не заговорит. И хоть новогодняя кутерьма на праздничной площади, шум, веселье – молчит», – так думал проходящий мимо каменной скамейки с крылатыми грифонами по бокам Унылый Прохожий. Он прижимал к себе небольшую клетку с мышкой.

– Присаживайтесь, милый человек. Дощечки для сиденья у нас не холодные, деревянные. С чего начнём? С полётов над Антарктидой? Или, может, над городом полетаем?

Прохожий испуганно оглянулся. Ни-ко-го.

– Гаспар, ты невыносим! Напугал человека. Не набрасывайся так со своими шутками! Расскажи ему лучше о поющих водосточных трубах или об устройстве фонаря. Или лучше о неповторимости снежинок. Вдруг он захочет стать одной из них и сверкать на шапке с помпоном? Нет-нет! Лучше на сосновой лапе! Это так романтично! Снежинка на сосновой лапе в свете фонаря…

Прохожий повертелся, ещё раз поглазел по сторонам и застыл на месте.

– А помнишь, Гаспар? Трулля-булля-бом! Скамейка, стань мешком!

– О! Конечно, Квинтоша. Трулля-булля-бом! Скамейка, стань котом!

– Трулля-булля-бом! Скамейка, стань зонтом!

– Ага! И слоном, и китом, и гвоздём! И даже дождём! Это так романтично! Эх, Квинтоша, кем мы только не были! Во что мы только не превращались в школе Дедов Морозов! Пока… пока нас на праздничную площадь не направили стоять. А смысл? Тут нас почти никто не слышит. Если только он, конечно, не волшебник.

Теперь уже Прохожий стоял как вкопанный и внимательно прислушивался к болтовне. Кажется, он впервые в жизни в волшебную новогоднюю ночь услышал, как разговаривают грифоны.

– Да, да, – продолжил правый грифон, – если только он не волшебник. В прошлом году, помнишь? Один только был. Дед Мороз. И то… Как же всё это случилось? Ах да! Он забыл на нашей скамейке мешок. И посох свой тут же оставил…

– Да не забыл он… Молодой совсем, начинающий Дед Мороз. Увидел детвору и побежал с ними снеговика лепить!

Ну откуда ему было знать, что посох с мешком раз – и пронырнут в щель между дощечками? У него, у посоха-то, нюх – ого-го. Сразу в дедморозовскую школу вход почуял. Раз – тут же и сбежал. И мешок за ним – нырк!

– Да… А Дед Мороз тот небось обычным человеком теперь стал. Ничем тут не поможешь. Хотя одно средство, конечно, есть! Оно всегда выручает.

– Какое такое средство?

– Да откуда же мне знать? Мы с тобой не изучали сказковедение, а всё по сторонам на пейзажи глазели. Только как-то раз я услышал: «Есть одно средство». И всё. А какое такое «средство» – не знаю…

Тут Прохожий аккуратно достал из клетки мышь, согрел её дыханием и посадил на скамейку. Мышь просунула мордочку в щель, принюхалась. Потом схватила что-то передними лапками и стала сильно тянуть.

Грифоны с изумлением увидели, как из щели появился… мешок! А за ним и посох вылез.

Прохожий подпрыгнул от радости, взял посох, стукнул им три раза о землю, перекувырнулся и оказался… Дедом Морозом в красной шубе с белой каймой и высокой шапке со снежинками. Потом он подхватил со скамейки мешок и важно зашагал к ёлке на площади.

Как водосточная труба простыла

Гульшат Абдеева

В канун Нового года водосточная труба простыла. Она чихала сосульками и кашляла хриплым северным ветром. Воробей, живущий под аптечным козырьком, прописал ей гирлянды:

– Смотри почаще на цветные огоньки. От этого внутри становится тепло, простуда съёживается и исчезает.

Водосточная труба старательно щурилась на сверкающую витрину детского магазина через дорогу, но кашлять не перестала.

– Имбирь и мёд! – услышала она нежный шёпот чуть позже.

Это из форточки со сквозняком вырвалась кружевная белая занавеска.

– Вдыхать три раза в день, не меньше! – добавила занавеска и исчезла.

Труба посмотрела вниз, где выносили на улицу столики зимнего кафе. За одним из них уютно устроился старичок.

В руках он сжимал дымящийся напиток. Водосточная труба шумно вдохнула пряный аромат и с непривычки чихнула. Старичок вздрогнул и оглянулся.

«Нет, так дело не пойдёт», – грустно подумала труба и тихонько завыла.

– У-у-у-у! – услышали прохожие и заспешили прочь.

Оставшись в переулке одна, водосточная труба обиделась и уснула. Именно поэтому она не заметила, как к ней подкрался ветерок-хулиган. Непослушный северный мальчишка подскочил и швырнул в трубу целую горсть камней!

Бах-ба-бах! Трум-бум! Полетели камешки, пробивая тонкие стальные бока.

– Ай-ай-ай! – проснулась труба. – Ой-ёй! Разве бывают дырявые водосточные трубы? Мяу! Мяу!

Труба изумлённо замолкла: неужели это она от расстройства замяукала?! Но нет: оказывается, внизу сидел взъерошенный полосатый котёнок.

– Я потеря-мяу-ся! И замё-мёурз!

– Полезай-ка ты в меня, – предложила труба, – я хоть и дырявая теперь, но от ветра защитить сумею.

«Ш-ш-ш-ш!» – услышали котёнок и труба.

Мимо летел одинокий воздушный шарик, который вот-вот мог исчезнуть в бескрайнем зимнем небе.

– Цепляйся скорее! – закричала труба.

Шарик дотянулся до неё ниточкой и благодарно обвязался вокруг.

«Шарк-шарк, вжух-вжих», – тяжело зашагал кто-то по переулку. Это старичок из кафе допил чай и отправился домой. Он утром забыл дома трость и теперь едва шёл.

Водосточная труба смущённо кашлянула.

– Я, конечно, не трость, но вы можете за меня подержаться и передохнуть, – предложила она.

Старичок оглянулся, потом посмотрел вверх.

– Я учёный и знаю, что водосточные трубы не разговаривают, но для вас, уверен, наука сделает исключение. В праздники должно происходить что-нибудь необыкновенное! – сказал он.

Через час труба снова осталась одна: старик ушёл домой, мама-кошка унесла за шкирку непоседливого котёнка, а мальчик в красной курточке забрал свой шарик.

«Снова я одна», – подумала водосточная труба и хотела было загрустить. Но гирлянды в витрине детского магазина сияли так радостно, что, сама того не замечая, труба стала напевать:

– Фью-фьють! Фью-фьююююю, фьюить!

Вокруг собрались воробьи и голуби, они качали в такт головами и жмурились от удовольствия.

Водосточная труба была права: теперь она вовсе не труба – с таким-то количеством дырок! Зато теперь в городе появилась настоящая водосточная флейта!

Снеговик в зелёных варежках

Василиса Солнцева

– Смотрите, смотрите, какой гордый: спиной к нам стоит! – слышу недовольный шёпот соседей.

А я что? Как поставили, так и стою. На то я и снеговик.

Вон ребята ещё копошатся рядом. Что-то мудрят с рукой. Может, вспомнят и переставят голову правильно? Хотя не зря же они и пуговицы сделали в сторону улицы. А что за пуговицы! Загляденье! Разноцветные льдинки искрятся на белоснежном животе.

Пытаюсь краем глаза увидеть соседей.

Справа стоит важный снеговик. Руки у него из снега сделаны. В одной книгу держит, в другой – указку.

– Ему бы ещё очки – и вылитый Сергей Иванович! – восхищается девочка.

Сосед слева – один огромный шар. А руки! Руки-загребуки! Ему ребята восемь мохнатых еловых лап воткнули и спрашивают:

– Как вам наш паук?

Бррр…

– Готово! – радостно кричат мальчишки, те, кто возился с моей рукой, и отступают.

Ветер дует и… Вау! Моя рука, та самая, с которой так долго возились, качается.

– Смотрите, смотрите! – шепчутся другие снеговики за моей спиной. – Он рукой машет!

Хотя снеговиков никто, кроме меня, не слышит, кажется, что все смотрят только в мою сторону. Ни один снеговик не может махать рукой, пока люди рядом. А я могу!

– Вот! Чтобы лучше видно было, – говорит девочка в вязаном шарфе, украшенном мордочкой кота.

Я чувствую на руках… варежки. Снеговик – и в варежках? Кошусь: так и есть! Варежки. Кислотно-зелёного цвета. Разберите меня обратно на снежинки!

Не вижу, но чувствую, что другие снеговики давятся от смеха у меня за спиной.

– Настя, это ты здорово придумала, – поддерживает девочку какой-то мальчишка.

Ха! Ему бы такие варежки!

– А вот и жюри, – шепчутся ребята.

– Школа № 17, второй «Д», – раздаётся строгий голос Анастасии Валерьевны за спиной. – Задумка хорошая. Особенно конструкция руки.

Нервно дёргаю зелёной варежкой.

– Но почему снеговик машет улице? Ёлка-то у нас с другой стороны, ребята.

– Не улице он машет, а Витьке! – возмущается девочка в котошарфе и дышит на озябшие руки.

– Вон-вон, смотрите! Он видит! Витька видит снеговика! – раздаются возгласы.

– Витька нас на конкурс записал, – поясняет всё та же девочка. – Увидел объявление на городском сайте. Уже пять минут до конца приёма заявок оставалось. А он успел! Машущего снеговика придумал, чтобы будто волшебный был. А сам заболел. Так что мы классом решили: это Витькин снеговик, пусть ему и машет!

Передо мной невысокий жилой дом. Ищу глазами Витьку. Вон белая кружевная занавеска высунулась в форточку на третьем этаже и исчезла. Нет, не Витька.

Чуть дальше и вниз: первый этаж, мальчик в тёплой пижаме и с шарфом на шее.

Удивлённый.

Ветер дует сильнее, и я машу быстро-быстро. Витька улыбается и машет в ответ.

– Улыбнулся, – радуется девочка в котошарфе. – Моя бабушка говорит, что, когда человек счастлив, он выздоравливает быстрее.

Я тоже улыбаюсь. Только совсем чуть-чуть, чтобы не заметили.

И машу рукой в зелёной варежке, хотя ветер давно уже стих.

Петербургский фонарь

Анна Монахова

Петербургский уличный фонарь стоял у самого края городской площади, сдвинув набок чёрный цилиндр. Другие фонари были выше ростом, одинаково стройные, а этот был совсем не большим. Он носил чёрный фрак и мечтательно поглядывал в небо.

– Ох, как холодно, – пробормотал фонарь, стараясь не шататься под порывами ледяного ветра.

Народ спешил мимо по важным делам, кутаясь в шарфы и пальто.

Вьюга, хохоча, кидала прохожим в лица пригоршни колючего снега.

В такую погоду всем хотелось поскорее оказаться дома, где на столе их поджидало праздничное угощение.

Темнота быстро слетела на город. Фонарь вспомнил, что ему пора включиться, и осветил улицу кругом тёплого света. Но свет у него был очень бледный, почти незаметный.

Старая городская скамейка, усмехнувшись, проскрипела:

– Что-то ты уж совсем еле светишь! Может, лампочку пора поменять? Или всё мечтаешь?

– Мечтаю, – смущённо прошептал фонарь и поглядел вверх, на небо, которое заволокло снежными тучами. – Ведь в Новый год должно происходить что-нибудь необыкновенное! Да и если я зажгу лампочку в полную мощь, скакнет напряжение, и лампочка перегорит.

– Делом надо заниматься, а не в облаках витать! – ворчал дорожный знак.

А фонарь недоумевал: «Как же это жить и не мечтать?» С детства фонарь хотел стать звездой, да не простой, а Рождественской! Хоть один разочек засиять так сильно и ярко, как звезда, всем освещать путь и дарить радость.

– Скоро совсем стемнеет. Летела бы ты домой, – посоветовал фонарь разгулявшейся северной вьюге.

– Вот ещё-о-о! – пропела вьюга, прижимаясь к чёрному плечу фонаря холодным боком. – У всех праздник, а мне лететь домой?!

Фонарь совсем застыл и покрылся изморозью.

– Когда ты веселишься, другим не до смеха, – возразил фонарь и наклонился, посветил на бездомного щенка, который прильнул к ноге фонаря и дрожал всем телом.

– Хочу веселиться всю ночь! И буду! – Вьюга сердито взмахнула колючими снежными крыльями и поднялась в небо. Ей быстро надоедало слушать кого-то, кроме себя.

– Вот непоседа, – проворчала скамейка и умолкла, насторожившись.

Рядом с ней, сидя в сугробе, плакал мальчик. Он когда-то приходил на площадь вместе с мамой. Но сейчас мальчик был один.

– Что случилось? – спросил фонарь.

– Мама разрешила поиграть у дома, а я кидал в Сережку снежки, бросился за ним… и потерялся! – ответил мальчишка, зашмыгав носом, и слёзы покатились снова. – Я в этой вьюге ничего не вижу, не знаю, куда идти!

– Тщщщ… Не плачь, – успокаивал фонарь. – Я тебе помогу.

Фонарь сразу понял, что надо делать, и засиял так ярко, что светом залил всё вокруг. Мальчик огляделся, увидел знакомый закоулок и побежал домой.

Щенка заметила старушка, которая шла из магазина с покупками, и позвала за собой.

А вьюга обиделась, что её танцем никто не восхищается, и стихла.

«Не так уж важно, что я не звезда, главное, чтобы тем, кто ищет помощи, хватило моего света», – подумал фонарь и продолжил освещать площадь во всю мощь, чтобы все люди в этот волшебный вечер оказались дома.

На небе появились первые звёзды. Но выходя на площадь из метро никто не смотрел вверх, люди брели сквозь сугробы, уставившись себе под ноги. А когда поднимали голову, все видели только одну звезду – в чёрном фраке и шарфе из белых снежинок.

Самовар с секретом

Юлия Логвиненко

Дядя Петя любил устраивать сюрпризы и всех удивлять. Купил он к празднику самовар. Большой, золотистый. Вынес на улицу круглый стол, стулья, корзинки с сушками и стал гостей зазывать.

– Подходите, не стесняйтесь, угощаю чайком горячим и маковыми сушками. Чай травяной, волшебный. Кто один глоток сделает, тот согреется. Кто два сделает – всех обидчиков простит. А кто целый стакан выпьет – добрее станет и все слова грубые позабудет.

– А с собой можно взять? – Первой подошла женщина в красном пальто. – Для родственников.

– Остынет, пока донесёте. Силу волшебную потеряет. Лучше здесь.

– Правда?

Самовар кивнул дяде Пете и поклонился даме. Конечно, она решила, что это ей показалось. Присела к столу.

– Будь счастлива, – шепнул Самовар, заваривая белые лепестки жасмина.

Пар поднялся высоко и растопил сосульку на крыше дома.

– Пожалуйста! – Перед гостьей возник стакан в резном подстаканнике. Женщина взяла его в озябшие ладони и улыбнулась.

– Папа, тут чай волшебный, давай попьём, – закричал мальчишка в зелёной шапке.

– Точно волшебный?

Самовар кивнул. Мужчина пригляделся и увидел в нём своё отражение. Густые брови, чёрные глаза-угольки, борода…

– Пап, он на тебя похож! – рассмеялся мальчик.

– А сушки тоже волшебные? – с надеждой спросил папа.

– Конечно! – воскликнул дядя Петя. – Одна сушка для радости, две для бодрости, а три для добрости.

– Мне одну, а папе три, пожалуйста! – крикнул мальчик. – И два стакана чаю. Чтобы мы не ссорились. Садись, пап.

– Будьте здоровы, помогайте друг другу, – пропыхтел Самовар и заварил иван-чай с цветками липы. А мальчику в стакан облепиху добавил. – Солнечные ягоды завсегда радость дарят.

После первого глотка папа расстегнул верхнюю пуговицу на куртке. После второго лихо закрутил усы. Допив чай, предложил сыну пойти на каток. Мальчик обрадовался, и они помчались наперегонки через площадь.

Довольный Самовар шумно вздохнул. Женщина в красном пальто подошла ближе и посмотрела в него, как в зеркало. Поправила шляпку. Попросила у дяди Пети шесть сушек, завернула в салфетку, поблагодарила и побежала вниз по улице.

– Всего хорошего! – крикнул ей вслед дядя Петя.

– Ну давай возьмём. А вдруг сушки правда волшебные! – Маленькая девочка тянула маму к столу.

– Обычные сушки. Из магазина. – Мама недоверчиво посмотрела на дядю Петю.

– А самовар у нас непростой! – сказал он весело.

– Обычный, – пробурчала она. – Пойдём домой.

Дядя Петя расстроился.

– Скажите, пожалуйста, в праздник должно происходить что-нибудь необыкновенное? – спросил Самовар.

– Что? – обернулась женщина.

Дядя Петя кивнул. Самовар подпрыгнул, лихо покрутился на одной ножке, прошёлся по столу и выпустил розовые сердечки пара.

– Мама, он волшебный! – закричала девочка. – Дядя, дайте нам сушки. И чаю!

Внутри Самовара что-то забулькало. Запах смородины потянулся к прохожим, заставил их остановиться. И вот уже образовалась целая очередь.

– Видела? А ты говорила – чудес не бывает. Пей. – Девочка подвинула стакан маме.

– Бывают, – шепнула женщина. Сделала первый глоток и улыбнулась.

Тазик Веня и новогодняя мечта

Лариса Назарова

Тазик Веня много трудился, чтобы вещи тёти Нади и её двоих мальчишек были чистыми. Каждое утро хозяйка наполняла его до середины тёплой водой, щекотно взбивала пену из порошка и забрасывала носочки и маленькие колготки. Тогда он старался не шевелиться, чтобы порошок лучше разъедал пятна, и слушал, как хозяйка на кухне уговаривает Пашу и Петю съесть по ложечке друг за друга, а потом за маму и за папу.

Папу мальчишек Веня никогда не видел, хотя жил в этом доме уже почти полгода. Ещё в начале лета тётя Жанна, его прежняя хозяйка из соседнего дома, отдала тазик в семью тёти Нади.

«Раньше я всё время отдыхал на антресоли, – думал он, – а теперь – шортики и футболки, куртки и кепки, а в последнее время – свитеры, шапки, зимние комбинезоны. Сложно. Но зато я помогаю хозяйке».

Пока Паша и Петя спали, тётя Надя наклонялась к нему и, жамкая закапанные супом одёжки, полушёпотом вздыхала:

– Эх, Веня, Веня…

Больше она ничего не говорила. Но и этого было достаточно. Тазик радовался и светился солнышком. В такие моменты ему казалось, что внутри начинает ритмично стучать сердце, хотя это тётя Надя всего лишь стирала: «Жамк-жамк, жамк-жамк». В конце дня, после прогулки, Веню наполняли верхней детской одеждой. Испачканной иногда даже в мазуте. И он снова стоял смирно, замачивая её. Потом тётя Надя приходила к нему уже за полночь. Тогда тазик изо всех сил старался хоть как-то подвигать боками или подпрыгнуть. Смотрел на уставшую хозяйку с растрёпанными волосами и думал: «Если бы я мог стать стиральной машинкой!»

Наступило последнее утро уходящего года. Веня снова радовался, что нужен. Наполненный детскими простынями и наволочками, он наблюдал за тем, как пенные пузыри становятся всё тоньше, прозрачнее, как радужные переливы на них медленно исчезают.

«Все радости умножатся, ведь скоро Новый год. Всё сбудется, всё сложится, и сказка к нам придёт», – донеслась с кухни песенка кого-то из мальчишек. В этот миг Веня твёрдо решил: ночью, под бой курантов, он загадает желание превратиться в стиральную машинку.

В обед тазик стирал сначала детские пододеяльники, потом залитого соком плюшевого мишку, потом ещё и ещё – много всего. Казалось, полночь никак не хочет приближаться. Девять, десять, одиннадцать… и вот она наконец наступила. Измученный ожиданием, Веня загадал заветное и заснул.

– Ура! Стиральная машинка! – услышал он утром.

Белый железный корпус со светящимися кнопками и стеклянной круглой дверцей стоял напротив. А рядом высокий плечистый мужчина в тельняшке. Тётя Надя нежно обняла его и тепло сказала: «Как хорошо, Веня, что ты вернулся!»

Она взяла тазик, поставила на стиральную машинку и наполнила тёплой водой.

– Стирать теперь будет техника, – пробасил Венин тёзка и дал Паше и Пете по бумажному кораблику. – Ставьте ровно и тихонько отталкивайте. А мама будет наблюдать за вами – как с маяка. С Новым годом, мои родные!

Кошачьи варежки

Татьяна Моркина

— А шубу-то к зиме отрастил! – вздохнула старушка, расчёсывая белоснежного любимца-кота.

Собрала она пушистую шерсть и связала из неё варежки. А чтобы левая и правая не разбежались, соединила их шерстяной ниткой. Лежат варежки на подоконнике. Рядом кот умывается. За окном – молочная вечерняя синева.

– Ску-учно! – вздыхают варежки.

– Хозяйку-то в гости позвали, угощать будут, – жмурится кот. – Но и я знаю одно мяу-местечко! Поделюсь за скромное вознаграждение.

– Какое?

– Прошу мяу-маленькую порцию котлет из холодильника. Десять штучек.

Варежки поднатужились и к холодильнику – прыг! Даже сами не ожидали. Шустро забрались на ручку, за дверцу – дёрг! А вот и котлеты.

– Сразу видно – моя порода! – похвалил кот. Проглотив угощение, он промурлыкал: – На площади сейчас – красота! Огни мяу-мерцают, ёлка светится, а ещё пахнет вкусно, сосисками, мяу-мясом! Потому что Новый год, праздник.

– А как туда попасть?

– На улицу надо. Но там мороз – прячь нос, вон как из форточки дует! – зевнул кот, нос хвостом прикрыл и уснул.

И правда: форточка открыта! Варежки тут же – оп! – и за окно. А на улице – холодно, земля под снегом дремлет. Но у варежек нет носа, да и шерсть кошачья греет хорошо. Только где эта площадь?

Залезли на дерево. Смотрят: внизу дорога. Едут по ней машины в темноте, словно золотые бусины на нитке. Вот у дороги кто-то руку поднял – машина остановилась. Человек сел и уехал.

– Сейчас и мы так же, – обрадовались варежки.

Соскочили с дерева, добрались до дороги. Подпрыгнула правая, покачалась в воздухе – машина остановилась. Водитель дверцу открыл, ждёт пассажира. А варежки уже в салон лезут, пыхтят:

– Нам до площади, будьте добры!

У водителя глаза и рот – бубликом, он с места – вжух! Даже дверь не закрыл.

Варежки упали, сердятся:

– Ну и манеры! Уехать ни с того ни с сего!

Вдруг сзади какое-то чудище налетело и лает. У варежек шерстинки дыбом встали, они как зашипят:

– Ш-ш-ш!

Только бродячего пса не испугать, он добычу в зубы – и бежать.

А варежки и рады:

– Такси! Нам на новогоднюю площадь, пожалуйста!

– Двешти р-ру… Что-о? – Пёс даже затормозил от неожиданности.

С набитым ртом соображать трудно.

– Поехали! – кричат варежки. – Там мясо дают!

– Мясо? Тогда впер-рёд!

Дорогу до площади пёс знал как свои четыре лапы. Вдоль дома, где пахучие мусорные баки. За угол, мимо бесполезных магазинов одежды. Чуть помедленнее у шашлычной. Ах, какие ароматы! Ой-ой, не надо сапогом! Быстрее в парк, где так весело гоняться за голубями! Сюда, через двор, в котором вчера зарыл косточку. Прибыли!

Варежки на ближайшее дерево – опля! Болтаются на ветке, площадь разглядывают. А там! Огни светятся, карусель малышей кружит, в центре ёлка сияет огнями, а рядом с ней снежные фигуры.

Вдруг слышат варежки:

– Ой, как холодно!

Глянули – под деревом девочка в полосатом шарфе с кошачьей мордочкой. На руки дышит. Правая с левой переглянулись и вниз – прыг!

– Ой! – вскрикнула девочка.

А варежки обняли её руки, согрели и замурлыкали, как котёнок.

«Чудеса! – подумала девочка. – Наверное, потому что праздник!»

Новогодняя Карусель

Инга Сомс

Площадь украсили высокой ёлкой с игрушками и гирляндой. Огоньки гирлянды весело подмигивали палаткам с выпечкой и ёлочными украшениями. Корица, имбирь, шоколад, мандарины – воздух благоухал чудесными ароматами новогоднего настроения. Взрослые и дети смеялись, угощались имбирными пряниками и горячим шоколадом.

На одной из верхних веток ёлки раскачивалась, наблюдая за праздником, игрушечная Карусель. «Как было бы чудесно кружиться внизу, со всеми, под музыку», – вздыхала она.

В праздник должно происходить что-нибудь необыкновенное. Карусель слышала об этом от людей и ждала Нового года, надеясь на чудо. Хорошо быть новогодней игрушкой, украшением праздника. Семь белых лошадок, вскинув копытца, застыли под ярко-красной металлической крышей Карусели – красота! Но… как же хочется стать настоящей! И радовать людей каждый день… Увы, ленточка держала крепко, не давая спрыгнуть с ёлки.

Карусель смотрела на площадь, разноцветные палатки и людей, похожих на яркие новогодние игрушки. Разглядывала дом, прильнувший к площади, с кафе и весёлой водосточной трубой. Восхищалась блестящим самоваром, увешанным сушками-бусами, у одной из палаток – чем не новогодняя ёлка? Заметила скамейку с грифонами. Интересно, о чём они шептались? Все они выглядели такими… живыми! Как же хотелось обнять их и закружить под музыку! «Они настоящие, а я всего лишь игрушка», – огорчалась Карусель. Внезапно пошёл снег. Лошадки Карусели жадно втянули воздух ноздрями и нетерпеливо цокали копытами. «Неужели они почувствовали приближение волшебства?» – подумала Карусель.

Поднялся сильный ветер. Весело ухая, он сорвал серебристую мишуру с ёлки, закружил в танце и понёс вдаль, за палатки. В шуме ветра Карусели почудилось мяуканье. Она посмотрела вниз и увидела белый комочек на дереве у края площади. «Ой, там на дереве белый котёнок! Залез и не может слезть!» – заволновалась она. Словно услышав Карусель, ветер подхватил её, сорвал с ветки и понёс к земле. Но, оказавшись внизу вместо котёнка, Карусель разглядела на дереве белые варежки. Чудеса! Начинаются чудеса!

Карусель закружилась от радости:

– Раз, два, три! Новый год, Чудо подари!

С каждым кругом Карусель росла, росла и выросла в настоящую! В зеркальную, двухэтажную, с ажурными лесенками! Лошадки бежали по кругу. К белым добавились синие в полосочку, розовые в точку, голубые в звёздочку – выбирай любую! А между лошадками устроились самолёт, воздушный шар и две машинки.

– Отправляемся в путешествие! Занимайте места! – звала Карусель. Маленькие и большие люди с азартом выбирали лошадок, усаживаясь поудобнее. Сотни крохотных огоньков замигали под крышей Карусели, отражаясь в зеркалах.

– В путь!

Заиграла музыка, Карусель закружилась, и вся площадь закружилась вместе с ней.

Как чудесно быть настоящей!

Как увидеть Новый год?

Елена Бурак

– Сегодня Новый год! – объявила бабушка-привидение.

– И где же он? – удивилось малютка-привидение.

Бабушка оторвала листок перекидного календаря.

– Да вот же! – сказала она. – Здесь написано: тридцать первое декабря. Все знают, что это последний день года.

– В Новый год должно происходить что-нибудь необыкновенное, – заявило маленькое привидение. – Иначе это обычный день. А сегодня ничего такого не происходило.

Бабушка пожала плечами. В поисках Нового года малютка-привидение пробралось на чердак, но ничего, кроме пыльных вещей, не нашло. Пролетело по дымоходу, но кроме трубочиста никого не встретило. Перелистало все книги в кабинете – а это несколько тысяч страниц! Пусто! Неугомонное привидение пролезло в сейф.

Здесь только скучные бумажки! Никакого праздника!

Оно заглянуло под крышку чайника и тихо спросило:

– Ты здесь?

Новый год молчал.

– Если Нового года тут нет, значит, он там, – рассудило привидение и отправилось на площадь.

Там толпы людей пили чай со свежими пончиками, заворачивали подарки в шелестящую бумагу. Поиски привели привидение в пекарню. Оно заглянуло в кастрюлю с поднимающимся тестом, проверило под колпаком у пекаря.

Ничего необычного! Только один запах свежих булочек. Привидение залетело в кондитерскую.

– Купи мне леденец! – просила девочка бабушку, тыча пальцем в витрину. Уже через минуту она облизывала красно-белую полосатую палочку.

«Может, праздник прячется в леденце?» – подумало привидение и попыталось лизнуть леденец. Мимо!

Через окно маленькое привидение увидело мальчика. Тот рассматривал блестящие шары на новогодней ёлке и строил им смешные рожицы. Привидение встало перед ним.

«Может, он увидел Новый год в отражении и поэтому так веселится?»

Привидение посмотрело в шар, но ни себя, ни Нового года не увидело.

Вихрем оно взлетело на макушку ели.

«Как понять, что Новый год пришёл, если его ни потрогать, ни увидеть? – думало оно. – Наверное, Новый год – как привидение. Если он и есть, то его никто не видит. Вот если бы произошло что-нибудь необычное! Тогда бы стало понятно, что Новый год существует».

Размышления прервал смех мальчишек. Они лежали на снегу и двигали руками и ногами туда-сюда, будто плывут на спине. Один из них поднялся, чтобы посмотреть на оставшийся след, и крикнул:

– Снежный ангел!

– Действительно, похоже! – согласилось маленькое привидение, слетело с ёлки и легло, повторяя увиденные движения.

Когда второй мальчик поднялся и сказал: «А у меня тут привидение! Видишь?» – маленькое привидение не поверило своим ушам.

– Может, ему показалось?

Но первый мальчик пригляделся и кивнул. Сомнения исчезли: его видят!

– Юху!

На всех парах привидение понеслось домой.

– Бабушка, бабушка! – захлёбывалось оно от восторга. – Он есть!

– Кто есть? – Бабушка высунулась из комода.

– Кто, кто? Новый год! Понимаешь, меня увидели!

Бабушка ахнула.

– И каково это, когда тебя видят? – спросила бабушка.

– Чуточку щекотно, но очень приятно, – смутилось маленькое привидение.

– Это самое настоящее новогоднее чудо!

– Да, – согласилось привидение. – Новый год всё-таки существует!

Мышура

Анна Старостина

Морозный ветер трепал объявление на столбе: «Пропало новогоднее настроение. Нашедшего просим вернуть по адресу: Болотный тупик, 13, кв. 9. Вознаграждение не гарантируем».

«Неужели кто-то меня уже ищет?» – подумала длинная серебристая мишура, которую проказник-ветер сдул с главной ёлки города. Позёмка сразу подхватила её, утащила и намотала на этот столб. Фонарь светил тускло, и никто не замечал ни странного объявления, ни мишуры. Хотя нет.

Белая мышка Варюшка увидела чудной блестящий ёршик. Варюшка днём убрала в норке, потом приготовила вкусный ужин, а теперь бегала по городу в поисках идей для праздника.

От кафе заманчиво пахло имбирными пряниками и чаем. Ветер насвистывал зимние мелодии на водосточной трубе, как на флейте. Запыхавшийся почтальон скрылся за углом с полной сумкой новогодних открыток. Мышка наконец смогла незамеченной подобраться к живому серебряному клубочку.

– Вы кто? – Варюшка растопырила усики: ей казалось, если ты похож на собеседника, то быстрее с ним подружишься.

– Мы – Наше Высочество Мишура Новогодняя, – прошелестело в ответ. – Мы – радость и украшение каждого дома. Но сегодня, волею ветра, лежим тут, в снегу, тускнеем…

– Ой, Мышура! Вас-то мне и надо! – Варюшка поняла, что нашла блестящую идею для праздника. –  А вы такая важная, потому что занимали высокое положение, да?

– Можно и так сказать. – Мишура задумчиво и грациозно шевельнула блестящим хвостом, вспоминая, как ещё недавно висела на самой макушке ёлки. – Мы из старинного благородного рода новогодних украшений. Наша пра-пра-пра-пра… – Тут мишура немного запуталась и продолжила уже не так напыщенно: – Мои предки триста лет назад были сделаны из настоящего серебра. Ах, мои дорогие пра-пра-пра…

– Ух ты! – Мышка вытаращила глазки-бусинки и икнула – наверное, от восхищения. – Как мне повезло-то! Целый моток серебра! И всё моё!

– Увы, – вздохнула мишура, – серебро со временем заменили на более дешёвое олово. Его вытягивали в тонкие ниточки и скручивали в спираль. А потом мишуру стали делать из алюминиевой фольги…

– Значит, ты – алюминиевая, как банка от газировки. – Варюшка была разочарована.

– Нет, я – полимерно-плёночная. – Мишура шевельнула иголочками, и тут же тусклый фонарь вспыхнул, и его яркий свет побежал тысячей искр по всей мишуре. – Я – новое поколение украшений! Я – праздник! Я – радость!!! Я… – Она замолчала, а потом тихо прошелестела: – Я лежу тут, никому не нужная…

– Мне! Мне очень нужная! – пискнула Варюшка, схватила мишуру и потащила в свою норку.

Мишура сияла. Она думала о том, что быть полимерной очень даже неплохо: воздушная лёгкость и прочность помогли ей не сломаться в трудную минуту.

«Интересно, каким будет следующее поколение украшений: молекулярным? Голографическим?» – размышляла она.

А мышка Варюшка ни о чём не думала. Она была счастлива сейчас, в эту минуту, и, подпрыгивая, мчалась в сторону Болотного тупика и несла с собой праздник.

Кто стащил новогодние пряники?

Юлиана Александрова

Кот по имени Хрюник сидел на подоконнике, любовался падающими снежинками и с аппетитом жевал мандаринку.

– Новый год на носу! – с волнением произнёс он, жадно слизывая мандариновый сок с усов. – Скоро ёлку будем наряжать!

В углу комнаты, за большим сундуком с ёлочными игрушками, раздался шорох.

– Ой, кто там? – обернувшись, прошептал кот Хрюник.

Он поджал лапки, затаился.

И снова что-то зашуршало, жадно зачавкало.

Хрум-хрум-хрум.

Кот почуял знакомый аромат.

«Кто-то ест мои пряники!» – догадался Хрюник.

Когда речь шла о вкусной еде, он забывал про всё на свете. И даже про страх.

– А ну, появись, обжора! – пробасил Хрюник.

За сундуком стало тихо. Ни шороха, ни звука. Хрюник посмотрел по сторонам в поисках того, кто издал шум, но, кроме него, никого в комнате не было, если не считать котов, смотревших с картин на стенах – ведь Хрюник жил у художника, а тот обожал рисовать котов.

Художник Павел Иваныч – человек с добрым сердцем, он спас Хрюника год назад зимним декабрьским предновогодним вечером.

– Эх ты, бедолага! Сейчас я тебя отогрею! – сказал он и спрятал замерзающего котёнка к себе за пазуху.

Почувствовал малыш тепло, услышал биение доброго сердца и замурчал.

Котёнок так изголодался, что ел в доме всё, что попадётся. Все цветы в горшках перепробовал. За это художник и прозвал его шуточным именем Хрюник. Подрос Хрюник за год и превратился в красивого упитанного домашнего кота. Обучился манерам: пил молоко медленно, причмокивал степенно, научился позировать художнику для картин. В отсутствие хозяина он любил воображать себя художником перед зеркалом: надевал бархатную, василькового цвета беретку хозяина, брал кисточку в лапу и рисовал в воздухе пряник.

Вечером хозяин погрозил Хрюнику пальцем и сказал:

– Нужно есть полезную еду, иначе можно заболеть! Я беспокоюсь о тебе. Ты съел десять пряников!

– Нет-нет! Неправда! Я съел всего один! – обиженно муркнул кот. И тихо прибавил: – Ну, два. Честно. Всего два.

Хозяин покачал головой.

Коту стало обидно: как же так, не ел он десять пряников!

Ночью кто-то вновь громко захрустел за сундуком! Кот взял самую большую кисточку и потихонечку пошёл в направлении источника звука. Из книжек, что читал ему художник, Хрюник знал, что для сражения нужна шпага. Но где её достанешь сейчас? Поэтому схватил единственное оружие, что нашёл, и готов был принять бой. Кот закрыл глаза и начал махать кисточкой за сундуком.

– Ой, ну что ты делаешь? Я всего один пряничек взяла! – кто-то запищал тоненьким голосом.

– Моё-о-о! До Нового года нельзя-а-а! – закричал кот. – Только один! – передразнил он писклявым голосом. – Знаю я такие отговорки! Сам их сочинял! Ну-ка, выходи, воришка-пищалка! – пробасил он для важности.

– Я не пищалка, я – мышка Мона. Живу у вас давно. Вечерами, когда хозяин читает сказки, прячусь в сундуке, слушаю их вместе с тобой. Сирота я. – Мышь протянула коту кусочек имбирного пряника: – Давай дружить, Хрюник!

Кот посмотрел на жалостливую мышку и вспомнил себя год назад. Он задумался – почему бы и нет?

Вот так в Новый год всегда и случается что-то необыкновенное!

Брокус! Чудус! Новый годус!

Анастасия Привалова

«Как здорово было бы забежать на горки после школы», – подумала Маша.

Она шла через зимний парк, а за ним раскинулась площадь. Маша с нетерпением ждала выздоровления подруги, чтобы вместе с ней опробовать все зимние игры. Но строгий врач не позволял больной выходить на улицу.

«Грустный Новый год…» – Маша с досады пнула снежный ком, и он рассыпался. Девочка шла не разбирая дороги и наткнулась на ледяной дом. Резные ступеньки, брёвнышки будто хрустальные, высокая снежная крыша. Внутри дома на самом краю ледяного стола Маша увидела книгу. Как же чудесно пахли страницы в ней! Устроившись поудобнее, она начала читать. Строчки проплывали в голове всё медленнее, медленнее…

В ту самую секунду убранство дома стало меняться, и девочка оказалась в комнате, доверху забитой подарками. Куклы, мягкие игрушки, новенькие самокаты. Руку протяни и играй чем захочешь! Вдруг из всего этого добра вынырнул человек. Он был так мал, что девочка могла бы посадить его на ладонь. На носу – очки в зелёной оправе, маленькие ручки спрятаны в оранжевые перчатки, а штанишки держатся на ярко-розовых подтяжках. Человечек подбежал к ней.

– Ой-ёй-ёй! Ты что, видишь меня?

– Вижу конечно. Я Маша, – представилась девочка. – А тебя как зовут?

– Громкоговорильщик! Радостинастройщик! Счастьевызывальщик!

Человечек заговорщицки подмигнул Маше.

– Смеховик я! – не без гордости выкрикнул он.

– Кто-кто? Смеховик? Ты что, смеёшься много?

– Не… Я – помощник Деда Мороза!

– А я думала, Деду Морозу снеговики помогают! – рассмеялась Маша.

– Снеговики помогают с подарками, а я приношу веселье, счастье и улыбки, – заявил Смеховик. – Вот тебе когда бывает весело?

Маша хотела рассказать о своей подруге Вике, но, вспомнив о ней, помрачнела.

– Смеховичок, помоги мне! У меня подруга больна.

– Знаю, – вздохнул Смеховик. – По улице Киевской в квартире 44 живёт девочка Вика. Она тяжело больна и не улыбается уже 12 дней, 12 часов, 12 минут…

Тут он резво вскочил и зашептал Маше на ухо:

– Тссс! Есть средство!.. Игра… тайная… волшебство…

Девочка внимательно слушала Смеховика.

Закончив, он стал подбрасывать вверх разноцветные шары, жонглируя ими и выкрикивая слова:

Брокус! Чудус! Новый годус!

Девочка смеялась. Когда в воздух взмыл последний шар, волшебная комната растаяла в дымке. Маша, повертев книгу в руке, выбежала из дома.

В квартиру 44 по улице Киевской каждый день приходили письма. Сначала Вика нашла в письме рисунок. Новогодняя площадь, в центре которой стоит ледяной домик. Из окна дома выглядывает маленький человечек. Лицо у него ну очень смешное! Как не улыбнуться! Потом доставили книгу. Вика читала её каждый вечер. Получая новое письмо, она всматривалась в аккуратный почерк, любовалась рисунками, восхищалась изобретательностью тайного друга. Вика и сама не заметила, как пошла на поправку. В канун Нового года почтальон принёс Вике большой стеклянный шар. В нём медленно падал снег, покрывая ледяной домик белыми хлопьями.

Вика изо всех сил встряхнула шар и засмеялась.

Папа, ведро, снеговик и другие приятности

Юлия Кондратовская

С самого утра я скачу до потолка, пою во весь голос и размахиваю руками, как ветряная мельница. Сегодня праздник! Целых два! Новый год – это раз, и папа приезжает – это два!

От радости я даже ходить разучилась. Иду по квартире, а у меня не шаги, а подпрыгивания какие-то получаются.

– Юлька! Пожалей соседей. Что ты неугомонная такая, – смеётся мама.

– Я очень даже угомонная, – не соглашаюсь с мамой и лезу под диван за упавшим с новогодней ёлки шариком. – Вчера знаешь как Митьку быстро угомонила, когда он нашего снеговика ломал? Пару раз ведром по спине дала и всё!

Мама вытаскивает меня из-за дивана за ногу и недоверчиво спрашивает:

– Каким ведром, Юля?

– Баба Зина со второго этажа дала. Снеговику-то на голову ведро надевают!

Здоровский у нас снеговик получился! Я его обязательно папе покажу!

Вспоминаю о папе и снова пускаюсь в пляс! Папа – дальнобойщик. Всю страну исколесил. Из каждой командировки мне подарок привозил. Только вы не подумайте, что я его из-за подарков жду! Просто соскучилась. А про подарок мне и не интересно совсем. Ну разве что чуточку…

Хлопает дверь, и в квартиру вместе с морозным воздухом врывается папа! Он топает по коридору и хватает нас с мамой в охапку.

– Снегурочки мои! – хохочет папа.

Я повисла на его шее и болтаю ногами. Говорить ничего не хочется, а в носу и глазах щиплет…

Пару часов спустя, после праздничного ужина, папа сажает меня к себе на колени:

– Юлька, со мной вчера произошло кое-что необыкновенное!

Прижимаюсь щекой к его груди, а папа продолжает:

– Вчера я остановился на ночлег недалеко от Великого Устюга. Вижу, за деревьями свет пробивается. Пошёл на него. Поляна. А на поляне – терем стоит! Крыльцо высокое, резное, всё огнями переливается. Что за чудо такое? Поднялся на крыльцо, а мне уже дверь открывают! Да кто! Самый настоящий снеговик! «Здравствуй, – говорит, – Анатолий Степанович. Проходи, отдохни пока. А я Дедушку позову». Вот так. Попал я в гости к Дедушке Морозу! Просидел за разговорами с ним до утра. И никакой усталости не почувствовал. Наоборот, только сил прибавилось. А когда уходить собрался, ко мне снова снеговик подошёл: «Юля от хулигана меня спасла. Передайте ей в благодарность за доброе дело подарок от меня».

Папа протягивает мне небольшую коробочку. В ней, на бумажной стружке, лежит стеклянный шар. Внутри хрупкого стекла – зимний город. Маленькие яркие домики собрались вокруг нарядной новогодней площади. Фигурки людей и животных замерли в ожидании праздника…

Вынимаю шар из коробки, и над площадью поднимается снежная вьюга! Сверкающие снежинки кружатся над городом и мягко опускаются на мостовую…

Перед сном я ставлю шар на тумбочку у кровати. На площади снова идёт снег, и мне кажется, что оттуда звучит тихая музыка, а свет в окнах домов становится ярче. Веки тяжелеют, и глаза закрываются.

Примечания

1

Бочаг – яма с водой, глубокая лужа или озеро – остаток русла реки.

Content

Ёлкус! Чудус! Новый годус! 15 душевных новогодних сказок
Елена Новак, Анна Антипина и др

Ёлкус! Чудус! Новый годус! Ю. А. Логвиненко, Т. А. Федорова

Самый добрый из Морозов Елена Новак

А какие иголки у тебя? Анна Антипина

Скамейка с грифонами Ирина Орлада

Как водосточная труба простыла Гульшат Абдеева

Снеговик в зелёных варежках Василиса Солнцева

Петербургский фонарь Анна Монахова

Самовар с секретом Юлия Логвиненко

Тазик Веня и новогодняя мечта Лариса Назарова

Кошачьи варежки Татьяна Моркина

Новогодняя Карусель Инга Сомс

Как увидеть Новый год? Елена Бурак

Мышура Анна Старостина

Кто стащил новогодние пряники? Юлиана Александрова

Брокус! Чудус! Новый годус! Анастасия Привалова

Папа, ведро, снеговик и другие приятности Юлия Кондратовская

Примечания