Бастард рода Неллеров. Книга 5

Глава 1

Проклятье, нет, горе от ума, нет, опять не то, правильней, семь раз отмерь —,один отрежь. А то, ишь, величайший маг выискался, теперь вот сиди и делай всё по новой.

— Так, хватит там шушукаться. — срываю раздражение на служанках, тихо хихикавших в задней части моего фургона. — Отвлекаете от работы. Там, кстати, погода установилась наконец-то, вылезайте и прогуляйтесь верхом. Тебя это тоже касается, брат Сергий. — говорю парню, своему верному секретарю. — Не сопи над ухом, я тут без тебя справлюсь. — поправляю магический светляк и откладываю изменённый воздушный амулет в сторону. — Один исправил. Ещё восемь осталось.

Вчера перед самой остановкой на ночной привал, в пятый день после выезда из Неллера, на нашу колонну обрушился ливень. Даже ливнем этот потоп не назвать. Потоп, как есть потоп — душ Шарко, только ударивший сверху.

Вот тут-то и вскрылся недостаток моих энергетически мощных кристаллов воздушной защиты. Рисунок плетения для этого варианта заклинания мне попался в монастырском фолианте, попался и сразу же приглянулся обещанным в описании отражении свыше полусотни болтов или стрел до израсходования энергии, а вот на скромную приписку относительно высокой чувствительности создаваемых с помощью этого плетения амулетов, я внимания не обратил. Как вчера выяснилось, зря.

Защитные обереги моих воинов, сделанные братьями Георгом и Алексом, управляющим и казначеем моей обители, как и артефакты, подаренные герцогиней Марией, маркизом Джеем и, ещё в Лос-Араторе, прекрасной сестрицей Агнией, на струи потопа никак не среагировали, владельцы этих амулетов промокли насквозь до нитки — не спасли их толстые, плотные шерстяные плащи или накидки — зато не лишились воздушных защит.

А вот друзья, соратники и самые близкие мне воины, кого я обеспечил своими изделиями, остались сухими, но без магических щитов.

Изготовленные мною мощные обереги восприняли сильные струи как атаку и успешно их отбивали или отклоняли, пока хватало вложенной в камни энергии.

Если бы прошедшей ночью или сегодня кто-то на наш отряд напал, то им пришлось бы полагаться лишь на скорость реакции, щиты и доспехи, а не на магию.

Да, вряд ли на нашем пути может найтись кто-то, кто мог бы напасть и справиться с моим отрядом в почти полторы сотни первоклассных воинов, да ещё при трёх магах, однако, ситуация мне все равно не понравилась. В общем, взялся я переделывать амулеты, вкладывая в камни плетения попроще, с меньшей чувствительностью. А на будущее мне урок — надо внимательней читать описания к заклинаниям.

— А можно нам в голову отряда поехать? — спросила Юлька. — Там сейчас Ник в авангарде.

— Нечего вам там делать. — отказываю. — Только отвлекать от службы станете. Езжайте рядом, вдруг всё же понадобитесь мне.

У девушек настроение нисколько не испортилось, ни от моего скверного настроения, ни от запрета поехать к дружку. Недавнее пребывание в Неллере привело обеих моих служанок в восторг, до сих пор ещё отойти не могли, продолжая обсуждать свои впечатления от великолепия дворца и нарядов придворных дам до того, какими важными особами они сами предстали перед жителями Неллера.

А ведь вскоре они увидят ещё и Рансбур, столицу и самый крупный город королевства. Могли ли девушки когда-нибудь хотя бы мечтать, что в их серой, беспросветной жизни случатся такие перемены? Нет, конечно. Однако, вот, случилось же, и всё благодаря мне. Оказались в нужное время, в нужном месте, так сказать, на моём пути.

В небольшом городке, где нам удалось заночевать с крышей над головой, а мне вновь пользоваться парализующими и смертельными плетениями, чтобы извести всяких кровососущих паразитов в гостиничном номере, обе мои служанки будто принцессы прошлись по лавкам и магазинам нарядными под охраной Ника с тремя его боевыми товарищами.

Следующий город будет крупнее, к вечеру мы достигнем, ну, должны достигнуть, Олска. Это уже будут коронные земли, родное герцогство я покину впервые за почти пятнадцать лет жизни Степа, чьё тело внезапно для себя занял.

Свой амулет переделывать не стал, я встретил ливень под тентом фургона, и некрупный рубин у меня остался полон магической энергии, а вот все остальные камни наполнил новыми плетениями, на что ушло полтора часа. Время точное, поскольку сверяю его по готлинским ходикам, находящихся при мне.

— Карл. — высовываюсь через задний полог своей повозки. — Крикни, чтобы мне мою Ромашку подали, надоело в фургоне трястись.

Пара минут, и я забираюсь в седло. От ношения кольчуги и лат мне удалось отбиться, одет в тёплую куртку — зима всё же — и в дурацкий котелок на голове, отороченный мехом куницы.

Куртка красная, ярко-красная, штаны синие, цвета аквамарин, ботфорты жёлтые оленьей кожи — модник настоящий, денди лондонский, красавчик.

Это мачеха моя Машенька расстаралась подарить мне очередных нарядов, чтобы не позорил в столице наш славный род, выглядя неотёсанной деревенщиной. Как по мне, так я в разноцветных штанах, куртках и кафтанах с аляпистыми головными уборами, украшенными перьями, больше на балаганного шута буду смахивать, но тут, в этом мире раннего средневековья, другие представления о внешности аристократов — чем ты родовитей и богаче, тем ярче и красочней должен выглядеть. Павлином, ага.

Впрочем, в дороге я выгляжу скромнее, не сильно броско, примерно так же, как и гарцующий рядом милорд Монский, мой единственный вассал. Единственный, зато какой! Умелый мечник, а, главное, после исцеления от одержимости оказавшийся сильным магом, шестнадцать оттенков энергии — это не шутка. Не каждый магически сильный представитель графского или даже герцогского рода столько имеет. Да что там, у короля и членов его семьи меньше.

А вот и третий маг нашего отряда, увидев, что я выполз из своей кибитки, к нам спешит, подхлестнув коня.

Это командир гвардейской роты баронет Леон Бюлов, пятидесятилетний седой крепыш, грузный, но очень быстрый и выносливый, я наблюдал позавчера, как он вечером своего лейтенанта в тренировочном бою на мечах гонял. Молодой милорд запыхался, а этому хоть бы хны. У капитана всего шесть оттенков у источника, зато огненный шар он может сплести всего за три-четыре минуты, хорошее подспорье в бою.

— Ваше преподобие. — подъехал он. — Через час будет озеро, а дальше уже королевский домен. Предлагаю сегодня устроить привал чуть пораньше.

— Не возражаю. — киваю.

Предпочитаю не мешать работе профессионалов, а баронет весьма опытный командир и бывалый воин. Мачехе можно сказать лишь огромное спасибо и отвесить низкий поклон, что выделила на мою защиту такого, среди её офицеров не так много одарённых, на пальцах рук можно пересчитать, и ещё пара перстов при этом останутся не задействованными.

— Тогда я отправляю вперёд команду с кашеварами. — сообщил Леон.

Места, через которые мы проезжаем, в общем-то спокойные, егеря герцогини и дружины феодалов чистят их от банд, но во второй половине зимы голод и нужда вынуждают и простых крестьян заниматься разбоем, не говоря уж о беглых каторжанах или рабах, так что, повара, среди которых и жена моего опекуна Эльза с потаскушкой Люсильдой, оказавшейся на удивление расторопной и умелой помощницей для своей лже-тётки, уезжают на рысях вперёд под охраной двух десятков гвардейцев.

— Переделал? — спрашивает Карл.

Слышится мне в его голосе насмешка, или это я себя накручиваю? Впрочем, если первое, то поделом мне, заслужил.

— Да, возьми. — протягиваю ему тряпицу с завёрнутыми в неё амулетами воздушной защиты. — Тебе один, остальные нашим раздай.

— Я себе уже сам сделал. — прихвастнул вассал.

— Когда успел? А, — машу рукой. — неважно. Тогда кому-нибудь из отряда Эрика выдай.

— Вчера перед сном, пока вещи просушивал. — всё же ответил милорд Монский. — Сейчас с Кириллом говорил, — это он про ротного интенданта. — В Олске надо бы на денёк задержаться. Подкупить кое-что из припасов, да и ось на повозке проковать нужно.

— Надо, задержимся. — я ускоряю лошадь, обгоняя Сергия с моими девицами, Карл не отстаёт. — Ты же знаешь, мы особо не торопимся. С большим запасом по времени выехали.

От трофейных фургонов с их содержимым, доставшихся нам после уничтожения занимавшегося грабежом отряда наёмников, я избавился в Неллере, отдав для продажи казначею герцогини, вырученные средства заберу на обратном пути, если конечно вернусь живым. Ладно, чего себя накручивать? Вернусь, куда я денусь-то? Не для того воскресал в новой жизни, чтобы погибнуть юным. Назло врагам доживу до стадии телесного разложения, опыт такой имеется.

От трофейных повозок избавился, зато три прибавилось — два с имуществом гвардейской роты, третья с походной мастерской. Всегда на марше нужно что-то подшить, что-то отремонтировать, отлетевшую подкову вернуть на место, починить доспех, сбрую или упряжь. Вот только, не всё можно сделать надёжно в походных условиях. Сломавшуюся на ухабе ось предпоследнего фургона кое-как отремонтировали, до Олска должна дотянуть, но там нужно будет воспользоваться услугами нормальной кузни.

К тому времени, когда наш караван через пару часов достиг заросшего по всему берегу камышом небольшого озера, за которым дымились очагами лачуги деревушки, обед уже был готов.

Поверхности водоёмов в наших краях зимой не замерзают, разве что у луж, да и то ночами, поэтому с водопоем наших живых транспортных средств проблем никаких.

За лесом виднеется верхушка донжона баронского замка. Феодальных твердынь мы миновали уже с десяток. Никто нас в гости не звал, и мы не навязывались. Вот и сейчас на предложение капитана заглянуть к вассалу нашего рода, узнать, что нового в этих краях, я ответил отказом. Что в такой глуши может быть интересного? Какая-нибудь очередная свара между дворянами-соседями? Это пусть местный граф или мачеха разбираются, мне безразлично.

— Ваше преподобие, вам в фургоне стол накрыть? — спросила Юлька.

— Зачем? Не нужно. — отказываюсь. — Я со всеми.

Ну, со всеми — не со всеми, но за одну скатерть с Карлом, Ригером и тремя гвардейскими офицерами я устроился.

Казавшаяся вымершей деревушка ожила вездесущей детворой, выбежавшей к берегу в своих лохмотьях разглядывать воинов в блестящих бронзовых доспехах.

Крестьяне и городская беднота в отличие от дворян и обеспеченных простолюдинов в деторождениях себя не ограничивали, и хотя большинство новорожденных умирало при родах или в первые год-два, население тут росло быстро, что часто становилось причиной массового голода. Эпидемии тоже вносили свой вклад в опустошение земель.

Оспа, холера, чума и прочие напасти здесь носят другие названия, я пока не могу их увязать с земными аналогами. Вот, к примеру, жёлтая смерть — это что, лихорадка какая-нибудь, малярия или чума? Чего уж, в названиях ли дело, если болезнь косит людей пачками?

Себя-то и близких — спасибо магии — всегда могу спасти, а вот свою паству в большом количестве, увы, нет. Брат Симон, наш лекарь, как-то говорил, что три года назад у нас треть Монастырки от той жёлтой смерти умерло.

— Похоже, опять дождь намечается. — сказал капитан Бюлов по окончании обеда. — Вернётесь в фургон?

— Не, — отказываюсь. — Все бока себе уже отлежал. Дождь, так дождь. Не сахарный, не растаю. Да и не похоже, что он будет такой как вчера. Разве что накрапает чуть-чуть. Ну, что, командуй.

Вскоре мы достигли границы королевского домена — небольшой безымянной речушки с великолепным каменным мостом, я таких вне городов ещё не встречал. В основном их ставили из дуба или лиственницы, которую нам щедро поставляли враги-виргийцы. Война тут торговле не сильно мешает, главное, торгаши должны получить подорожную у приграничных властей.

По обе стороны моста таможенные посты — наш и королевский — в виде рогаток на тракте и одиноких домиках для стражи и мытарей.

Да уж, понятно, из-за чего добрый король Эдгар бесится на герцогские рода. Кому понравятся поборы на купцов внутри королевства? Но понять, не означает простить. Мало ли, какие споры с кем имеются, обязательно что ли убивать Виталия Неллерского и пытаться расправиться с его внебрачным сыном? Есть же законные, освящённые веками процедуры, вот и бодайся с владетелями на Большом королевском совете хоть до морковкиных заговин, а не устраивай танцы с бубнами и подлыми расправами исподтишка.

— Да ладно! — слышу голос королевского сержанта, подъезжая с Карлом и Эриком к нашему авангарду, когда тот переехал мост и вступил в разговор со стражей. — Тот самый аббат Степ?

Ух, ты ж, не только у себя, но и, получается, в коронных землях я славен своими свершёнными военными подвигами и целительскими благодеяниями.

— А что, есть какие-то сомнения? — спрашиваю, подав коня вперёд.

Вот теперь могу оценить необходимость дресс-кода — аляповатая одежда сразу же выдала во мне высокородного аристократа.

— Н-нет. — мотнул головой сержант и попросил, поклонившись: — Благословите, ваше преподобие.

Его поклон повторили двое солдат и полный, рано облысевший таможенник лет тридцати.

Мне не жалко, получите. К тому же, от этого действия моя правая рука лишь крепчает, пусть и не так как во время ежедневных тренировок на мечах с Карлом и Николасом.

Вовремя прикусил язык, собравшись спросить, сколько с нас за проезд по королевскому домену, аристократы и их отряды либо свиты от дорожных поборов освобождены. Ни здесь, ни потом раскошеливаться мне не придётся. Да потом и не последует, право взимания подорожных имеют только герцоги, а не как в земном средневековье все подряд, включая мелких баронов и даже рыцарей.

Это прежний король Кранца был дурак дураком, ну, или слабак слабаком, раз разрешил той хартией столько вольностей своим вассалам, а те-то поумнее, графам такого права не делегировали.

После моста дорога пошла совсем убитая. В отличие от неллерских дорожных распорядителей здешние ни черта не делают. Или им денег не дают, или людей, или они воруют сверх меры. Мне до того не было бы дела, если бы не тревога за судьбу одного из фургонов, у которого ось держится на честном слове. Надеюсь, до Олска дотянем.

— Баронет! — оборачиваюсь к капитану Леону. — До города, как я понимаю, недалеко?

— Десяток миль, ваше преподобие. За пару часов доберёмся, — отвечает и тут же поправляет сам себя: — Нет, по такой дороге, часа за три.

— Надо кого-нибудь опять вперёд послать, чтобы мне гостиницу поприличней нашли. Не хочу снова в клоповнике ночевать.

Капризничаю, да. А что? Имею полное право, и по статусу, и по заслугам.

— Гостиница? Клоповник? Да вы что, ваше преподобие. — удивился баронет. — Там есть монастырское подворье Исцеляющих. Я слышал ваш прецептор с их в большой ссоре, но, уверен, братья исцеляющие не откажутся вас принять на постой, да и местный граф сочтёт за честь, если вы навестите его замок.

— О, лучше в замке! — обрадовался милорд Монский. — Там наверняка полно смазливых служанок, а у графа могут быть красивые дочки. Ты не знаешь, Леон, в Олске имеются юные виконтессы?

Вот дрянь какая, а? Мой вассал любит маркизу Агнию, а зарится на всех подряд. Вместо капитана говорю я:

— Точно! В замок мы ни ногой. Мало ли. — уверен, там наверняка состоится очередное покушение на мою целомудренность, к гадалке не ходи. — Баронет, пошли кого-нибудь на подворье, предупредить о моём скором прибытии.

— Да может в замке и виконтесс-то нет. — расстроился Карл.

— Зато могут быть племянницы графа, бастарды и прочее. — отмахиваюсь. — Была бы шея, а хомут найдётся. Я свою подставлять не желаю.

Обогнав сбитый на обочину моими славными гвардейцами крестьянский обоз, везущий в город продовольствие и фураж, проезжаем мимо поворота на замок, виднеющемуся милях в трёх за рощами. У развилки вкопана старая П-образная виселица, на которой болтаются в петлях свежие босые трупы одетых в рвань женщины и мальчишки лет восьми-двенадцати, по его исказившемуся лицу точно возраст не определить. Господи, пацана-то за что? Беглый поди.

— Что там случилось? — спрашиваю у лейтенанта Николаса.

Офицера герцогского сыска мачеха тоже отправила со мной, считает, что и с этой стороны за мной пригляд требуется. Ну, я, естественно, не возражал.

Мой вопрос риторический, лейтенант знает столько же, сколько и я. От передового дозора к нам возвращается один из солдат. Неужели уже увидели стены города или показались олские предместья? Вроде бы рано.

— Капитан! — выкрикнул боец ярдов с тридцати и по знаку Леона Бюлова, подскакав, переадресовался с докладом ко мне. — Ваше преподобие, там впереди три десятка дружинников и два молодых баронета, один из них тяжело ранен.

— Разбойники? — удивляюсь.

С чего вдруг днём вблизи города на королевском тракте кто-то решился напасть на вооружённый феодальный отряд?

— Нет. — гвардеец успокаивает разгорячившегося в скачке коня. — Дуэль вроде была. Нас попросили помочь с лекарем, если есть.

— Откуда ему тут взяться? — жму плечами. — Целитель их устроит? Поехали, спросим.

Окружающие заулыбались, а ехавшие по другую сторону от фургона Юлька с Ангелиной так и засмеялись. Весело им, видишь ли, всю дорогу. Только палец покажи, уже хихикают. Разбаловал я их вконец.

Интересно, как там на севере моя обожаемая кузина? Сладилось ли у неё окончательно с виконтом Андре? Наверное, скоро уже вернётся в Неллер. Не забыть бы Юлиане подарок из столицы отослать с оказией. Нет, не забуду. Слава Создателю, провалами в памяти не страдаю.

С дороги пришлось съехать и немного углубиться в сухие заросли орешника, за которыми открылась поляна с вооружёнными людьми и их боевыми конями. Большинство дружинников спешились, но парочка, нет, вон ещё у дальнего края третий, оставались в сёдлах.

На два десятка гвардейцев — кто бы меня одного-то отпустил? — и пару аристократов — меня и милорда Монского — толпящиеся на поляне вояки посмотрели настороженно, но за оружие хвататься не стали, очевидно, что мы не грабители с большой дороги и не иноземные захватчики, свои, пусть и из неллерской провинции.

В центре собравшихся два дворянина в дорогих кольчугах, мои сверстники или чуть старше, один из них лежит на попоне, держась за живот, и громко рыдает:

— Маменька не переживёт, когда узнает! Виталий, ты лично ей расскажи, лично! И Нелле скажи, что я её любил!

— Сам всем всё расскажешь. — говорю, подойдя к раненому. — Тут, смотрю, ранка-то пустяковая. Сергий, — зову секретаря. — открывай на одиннадцатой странице. Того плетения, полагаю, хватит.

Глава 2

Исцелить жуткую рану живота баронета Алекса Кроноса мне труда не составило, хоть и потратил на это четверть часа. Плетение было хоть и не энергоёмким, но весьма замысловатым, сложнее всего было уложить нить одного из светло-зелёных оттенков в расширяющуюся снизу вверх спираль.

Это у Юлианы, Юлечки моей, данное заклинание было самым любимым и часто применяемым, она создавала его почти мгновенно, пара минут — и всё готово, мне же больше приходилось использовать плетения мощнее, вот и мучился теперь с концентрацией, пока наконец не получил то, что нужно. А дальше пошло намного легче — голубые штрихи поверх, опять оттенок зелёного ромбом по центру, белые для скрепления, и вот готово.

— Не вскакивай сразу, — предупреждаю Алекса. — Голова закружится, упадёшь, придётся ещё и ушибы лечить. — направляю целительское плетение на рану. — Готово. Можешь больше не переживать. — смотрю на чудо исчезновения раны. Сбился со счёту, сколько раз уже так возвращал людей к жизни, но до сих пор не разучился получать удовольствие от лицезрения своих возможностей. — Маменька твоя наследника не лишилась. Во всяком случае, не сегодня.

Пока занимался делом, выслушал от победителя в дуэли короткую историю произошедшего.

Младший баронет Виталий Истон и баронет Алекс Кронос были, если не друзьями, то хорошими приятелями, благо феоды родителей первого и матери второго друг с другом не граничили, а потому традиционных тут соседских распрей между их семьями никогда не возникало.

И наверное не возникло бы, не появись в поле зрения миледи Нелла, бастард графского рода Олских, семнадцатилетняя магиня, преднастоятельница монастыря ордена Исцеляющих.

Подавляющее большинство монашеских обителей были мужскими, но имелись и женские. В нашем ордене Молящихся на восемь первых в королевстве Кранц имелась всего одна вторая, а вот у церковных лекарей, насколько знаю, половина на половину.

Оба моих новых знакомых влюбились в миледи Неллу до потери возможности здраво рассуждать, хотя та была на год старше одного и на два второго.

Не со слов, а от интонации, с которой Виталий их произносил, от его воздыханий и закатывания глаз понял, что бастард графа Олского ещё та кокетка, хорошо знаю такой тип девиц по прежней жизни. Кривляка. Водила за нос парней, водила, вот и доводилась, эти два дурачка решили отъехать подальше от города и решить вопрос с полюбившейся обоим девицей на поединке.

Убивать никто из них не хотел. Нормальные такие самцы, ага, им достаточно унизить соперника, напугать, показать, кто из них сильнее и страшнее, и на этом завершить ссору, это ведь не самки, которые в битве за детёнышей бьются до тех пор, пока не порвут врагу глотку. Впрочем, я, помнится, об этом уже рассуждал?

Получилось же то, что получилось — неосторожный выпад Алекса, и наследник Кроноса сам напоролся на клинок, выставленный Виталием Истоном вперёд, да так налетел, что проезжай я тут парой часов позже, баронета было бы уже не спасти, тем более, что у его дружинников имелась жуткая притирка, сделанная из всякого дерьма, пардон муа.

Победитель дуэли перепугался не меньше, чем побеждённый, и рассказывал мне обстоятельства произошедшего, будучи бледным как мел.

— Я полностью здоров! — улыбнулся во весь рот исцелённый и вопреки моему совету сел на подложенной под него попоне. — Спасибо… милорд?

— Ваше преподобие. — обратился ко мне Карл, тем самым помогая дворянам определиться, с кем они сейчас повстречались. — Мы не хотим ведь задерживаться надолго? Гонцы уже в Олск на подворье умчались, нас там будут ждать.

Оба моих новых знакомых вытаращили глаза. Господи, и эти про меня наслушались, раз так быстро сообразили, кого к ним ветром надуло. Кажется, всемирная слава начинает потихоньку меня утомлять.

— Так ты, вы, вы милорд Степ⁈ — чуть в разнобой, но почти одновременно и слово в слово воскликнули баронеты.

— Ну, да, — жму я плечами, такой вот я скромный слуга Создателя. — А что тут такого? Еду в столицу на конклав, смотрю, благородному дворянину требуется помощь. Вы бы на моём месте разве отказались?

К гадалке не ходи, они с радостью получили бы себе мою судьбу, но не факт, что кидались бы на помощь незнакомцам, благородным ли, не благородным.

— Милорд. — напоминает о своём вопросе Карл.

— Да, конечно, едем. — отвечаю и командую: — По коням!

Баронеты и их дружинники увязались за нами, так что, к Олску наша колонна подошла чуть в большем количестве. За тот час, что мы потратили до городских ворот, оба моих новых знакомца надоели хуже горькой редьки, и когда перед подъёмным мостом через ров нас встретили гвардейцы, сообщившие, что на подворье исцеляющих аббату Степу и его свите уже выделены гостевые помещения, с огромным облегчением поспешил с Алексом и Виталием попрощаться.

— Мы к вам утром зайдём. — пообещал мой спасённый. — Город вам покажем. Можем к графу Виктору сопроводить. А как дальше поедете, обязательно навестите замок Кронос, мы с матушкой всегда будем вам рады. И сестрёнка моя тоже. Она, правда, малая ещё совсем, но умная, всё понимает.

— Нет, друзья, спасибо. — отказываюсь от их услуг. — Но я действительно утомился в дороге. Отдохну и, как только починят ось на фургоне, опять в путь.

Не вру. На самом деле хочу нормально отоспаться и не имею никакого желания разводить политесы с местным владетелем и его семьёй. Пошлю прямо сегодня Карла на ужин в замок, отдать дань вежливости, и хватит.

А город посмотреть? Да на кой чёрт мне этот городишко сдался? И так вижу, что ничем особенным от уже виденного мною графского Готлина не отличается, разве что победнее и грязнее. Не удивительно, я уже уяснил, что королевский домен хуже управляется и больше обдирается налогами. Пары увиденных деревушек, оценки состояния тракта и предместий Олска мне вполне хватило, чтобы это понять.

— Ну хоть в гости-то к нам заедете? — с надеждой спросил Алекс. — Там от тракта всего пять миль, рядом. Матушка очень будет вам рада.

А уж как я ей обрадуюсь. Ага, делать мне больше нечего, только по баронским замкам разъезжать. Впрочем, почему бы парочку-другую не навестить? Посмотреть своими глазами, что за жизнь у мелких феодалов, про крупных-то аристократов я знаю, сам такой.

— Извини, баронет, — отказываюсь. — Разве что на обратном пути. Тороплюсь на конклав.

— И в истон заезжайте. — пригласил Виталий.

— Если получится. — киваю. — Спасибо за приглашение.

Конечно же, никто такую огромную группу вооружённых людей, как мой отряд сопровождения, в город пускать без особого разрешения местного правителя не станет, и не важно, соотечественники ли мы или нет, тут порой с соседями отношения много хуже, чем с враждебным королевством. Так что, гвардейцы разместились на постоялых дворах вне городских стен, где оставили и наши повозки, а со мной проехали лишь ближайшие соратники, служанки, отряд Эрика Ромма и десяток лейтенанта Ригера.

Карл сразу же от ворот поехал в замок графа, но не для того, чтобы получить разрешение на постой в олских гостиницах для моих вояк, а ради простого жеста вежливости. Сообщит, что я устал в дороге до полного изнеможения или ещё чего-нибудь соврёт, главное, не потрачу время на пустопорожние разговоры и очередной пересказ про свои военные подвиги.

— Куда ехать-то? — спрашиваю у встретившего нас со своим десятком гвардейцев сержанта.

Пока от стражников, уже выпросивших у меня благословения, слухи о прибытии становящегося, если уже не ставшего, легендой аббата Степа Неллерского не разошлись по городу, и на улицы не набежали толпы зевак, тороплюсь скрыться за воротами монастырского подворья.

— Так вот, — махает он рукой за спину. — Прямо и первый поворот налево.

В окружении своих вояк по узким улочкам между рядами сложенных из камней и кирпичей двух- или трёхэтажных домов за четверть часа добираемся до ночлега.

Вечер ещё не наступил, и моим гвардейцам приходилось криками, иногда и плётками, расчищать нам дорогу от прохожих горожан. Ник из озорства зацепил конём прилавок у стены, и в уличную грязь посыпались полусгнившие овощи. Уши бы ему надрать, дружку-то. Так и сделаю при возможности.

Олское подворье исцеляющих было словно под копирку сделано с моего. Может архитектор — или как тут? — один и тот же? Не, вряд ли. Просто идеи, вброшенные в жизнь, дальше расходятся сами по себе.

Не удивлюсь, если и другие монастырские представительства в городах, рядом с которыми расположены, выглядят примерно также — высокий частокол из толстых брёвен, гостинично-столовые здания, флигель для охраны, конюшня, барак для слуг, скотник, свинарник, птичник, колодец, сараи, амбары и дровник.

Ничего себе, тут даже расположение строений почти как у меня, а вот ворота чуть шире, и мой привратник в отличие от здешнего не посажен на цепь что тот пёс.

Управляющая подворьем сестра Галина вышла встречать, спустившись с крыльца, едва мы спрыгнули с лошадей. Красивая, фигуристая на загляденье, молодая женщина тридцати с небольшим лет, яркая блондинка, была одета в белую сутану с золотым жезлом создателя на груди.

Сцепив руки на уровне живота, она поклонилась и приветствовала меня:

— Рада видеть вас, ваше преподобие. Большая честь принимать вас. Надеюсь, вы у нас погостите? А может и посетите обитель?

— Увы и ах, дорогая сестра. — развожу руками. — Не получится. Прецептория нас собирает в срочном порядке. Завтра уедем. Как только олские кузнецы нам помогут, и мой интендант докупит, что нужно, так сразу же и продолжим наш путь. Надеюсь, ещё до полудня.

— Ну вот, — изобразила разочарование женщина. Или и в самом деле расстроилась? А что, вполне возможно. Часто ли ей удаётся пообщаться со знаменитостями? — Я надеялась на завтрашний праздничный обед с вами.

— А что у вас за праздник? — стало интересно даже.

— Так вы же приехали! — удивилась она странному вопросу. Действительно, я сглупил, подумал, что тут какое-то чествование намечалось. — Я распорядилась натопить баню. Надеюсь, вы хоть поужинаете со мной или прикажете вам в покои ужин принести?

— Не откажусь составить тебе компанию, сестра Галина. — соглашаюсь.

Во дворе, кроме моих людей, паломников и обслуги, наблюдаю с десяток наёмников. Их присутствием не удивлён, это у меня каждый монах — юнец или совсем старый — воин, а сёстрам-монашкам приходится полагаться на силу бойцов, взятых на службу за деньги.

Оттого и отчисления от женских монастырей в казну орденов в разы меньше, чем от мужских. А кто мне об этом рассказал? Кажется, мой наставник дьякон Михаил, подручный епископа Рональда. Нет, не он, а сам дядя. Впрочем, какая мне разница?

Пока мылся в бане, Юлька, весьма общительная особа, разжилась массой не нужных, но вполне познавательных сведений.

— Сестре Галине на самом деле сорок семь лет. — болтала она, вернувшись из прачечной подворья с моей выглаженной там сутаной — на ужине собираюсь присутствовать духовной особой, всё-таки у коллег-исцеляющих в гостях, а не на светском мероприятии. — А выглядит так молодо, потому что у аббатисы Натальи особо доверенное лицо, та её и омолаживала уже несколько раз.

Я мог скинуть кому-нибудь с возраста полтора десятка лет всего за один приём, нашёл отличное плетение для этого, но и некоторые не самые сильные в плане магии одарённые коллеги тоже могли получить такой же результат, пусть и менее энергоёмкими заклинаниями, за несколько их применений.

Поэтому-то мачеха, брат с сестрой и дядя Рональд с кузиной в моих услугах для омоложения совсем не нуждались. Впрочем, Джею, Агнии и Юлиане данные плетения потребуются не скоро. Вообще, считалось, что раньше сорока лет омолаживаться не следует.

Среди сестёр-монахинь доля одарённых существенно выше, чем у братьев-монахов, что вполне объяснимо. Это Юлиане, бастарду маркиза, нашёлся жених, более низкий графский статус которого вполне окупался внебрачным рождением моей любимой кузины, а вот незаконнорожденным одарённым дочерям простых милордов проще было уйти в монастырь, а не соглашаться на мезальянс с простолюдинами, пусть и богатыми.

Кроме того, всегда находились такие магини, кто шёл служить Создателю по велению души, особенно, овдовевшие или чьи сердца были разбиты несчастной любовью. Ага, прям как у нас на Земле, сбегали от мирской суеты.

На примере кузины много раз убеждался, что целительницы умеют убивать не хуже, чем лечить, так что, женские монастыри в этом мире не такие беззащитные как у нас.

— Ты у меня очень способная. — хвалю служанку, надевая с её помощью через голову сутану. Неудобная одежда, всё никак к ней не привыкну, но всяко лучше кольчуги и лат. — Всё-всё можешь узнать. Слушай, может тебе к сержанту Эрику в разведчики податься, а?

— Не-е, не надо, господин. — смеётся довольная похвалой. — С вами лучше, в покоях ли, в фургоне, чем в казарме или под ливнем. — рассудительная какая она у меня. — Но иногда я бы не прочь была с парнями в рейды сходить.

— Ага, знаю. — смотрю на её ловкие руки, расправляющие на мне складки одеяния. — В рейды по лавкам и по зрелищам на площадям. В этом ты у меня мастерица. Ладно, вещи не распаковывай, мы тут не надолго.

Ужин удался на славу, повара у сестры Галины лишь немногим уступают моим. Кроме хозяйки и меня никого за столом не было, Карл в графском замке, а остальные чести сидеть сейчас с нами вроде как не заслуживают.

В знак благодарности за тёплый приём не стал ломаться и в подробностях рассказал женщине о ходе войны с виргийцами. Своих заслуг не умалял, но и не преувеличивал, больше просто некуда.

— Я отправила гонца к нам в обитель. — сообщила Галина. — Уверена, её преподобие Наталья, наша настоятельница, огорчится, узнав, что вы не сможете у неё погостить. Или всё же найдёте время?

Можно подумать, я бы сильно упирался, будь у меня возможность пожить в женском монастыре, но действительно сейчас не до этого.

— Нет, — отказываюсь, уже в третий раз. — Не получится.

— Тогда задержитесь хотя бы завтра подольше. — чего-то она как-то загадочно улыбается? — После полудня в Олск прибудет наша преднастоятельница миледи Нелла навестить родителей. Уверена, вам будет интересно с ней познакомиться.

Не сомневаюсь. С двоими дурачками так и случилось удачно познакомиться. Настолько стало интересно, что чуть не поубивали друг друга. Я что же, боюсь, как вдруг во мне возникнет вновь и божество, и вдохновенье? И жизнь? И слёзы? И любовь? Да ну, нет. Просто ни к чему сейчас это. Чувствуется, та бастард графа Олского весьма коварная особа. Привык держаться от таких подальше. И правильно.

За ужином так наслушался фоновую музыку свирели, на которой играл юный раб, что отправляясь к себе, чуть не принялся насвистывать привязавшийся мотив.

Мой верный вассал переночевал в замке. Сделал это с моего ведома, так что, какие могут быть к нему претензии? Вернулся довольный словно кот, объевшийся сметаны, и не один, а с виконтами, обоими сыновьями местного графа, лет по двадцать-двадцать пять, одетыми в ещё более клоунские наряды, чем мой, сложенный до прибытия в столицу в сундуке фургона.

Завтракали большой компанией. Замечательно, что виконты оказались как тот чукча не читателями, а писателями, в том смысле, что любили говорить, а не слушать. Пара-тройка наводящих вопросов, и мне уже не нужно в сотый раз повторять свои рассказы. Знай, сиди себе, насыщайся и слушай бахвальство о разгроме взбунтовавшегося баронства, а затем про недавнюю охоту.

Последняя история вызвала желание попросить сыновей владетеля немного поумерить пыл своей фантазии. Убитый ими медведь к концу завтрака вырос уже до размеров слона. Хорошо, что я не остаюсь на обед, иначе тот мишка не поместился бы и в замке.

— Пошли кого-нибудь из наших к Леону. — прошу Карла после затянувшегося застолья. — Пусть поторопится.

— А я бы на денёк-другой задержался. — мечтательно улыбнулся тот. — У графа там одна воспитанница есть…

— Лучше моей сестры Агнии? — уточняю.

Милорд Монский опешил.

— Как ты можешь так сравнивать? — спрашивает. — Это же другое!

Ну, понятно. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Мораль средневековья для меня сложна, но вполне постигаема. Что ж, приходится с такими нравами мириться.

— Просто спросил, — жму плечами и удаляюсь к себе. Поваляюсь в постели часок с книгой, благо в гостинице не трясёт и не качает.

Капитан Бюлов обошёлся и без моих напоминаний. Едва один из бойцов Эрика выехал из подворья с моим поручением, как явился дядюшка Ригер и доложил, что отряд готов следовать дальше.

— Быстро они. — одобрил я.

— Так с вечера всё начали делать. — объяснил мой славный лейтенант. — И с покупками удачно получилось. Пришёл караван из Ворска, к нам в Неллер направляется. Интендант у торговцев каравана полностью закупился, дешевле вышло, чем если бы здесь в Олске смотрели.

Девушки Юлька и Ангелина, рассчитывавшие походить по лавкам, слыша наш разговор, заметно, смотрю, расстроились. Ничего, и так, можно сказать, живут как у Создателя за пазухой. В столице нагуляются, да и по дороге ещё Олск — не последний город в Кранце.

— Я не понял? — возмущённо смотрю на них. — Вы ещё не собрались что ли⁈

Спустя час мой отряд в объезд городских стен продолжил движение на юг. Со стен Олска нас провожали взглядами не только стражники, но и множество горожан, причём, многие семьями.

— А что, обычных зевак на укрепления пускают? — мне немного удивительно.

— Если монету сунуть знакомому сержанту, то почему бы нет? — равнодушно ответил капитан Леон.

Понятно. Коррупция, она, как говорится, и в Африке коррупция. Вернее, на Итерике, так наш материк называется, давно пора привыкнуть и меньше уноситься мыслями и аналогиями к своему прошлому. Ладно, о чём это я? Родной мир забуду не скоро.

Глава 3

Отъезжая от Олска, спланировали предстоящую ночь провести на крупном постоялом дворе, до него было миль двенадцать, если верить здешним дурацким картам, да едва не пришлось остановиться в чистом поле. Дело не в зарядившем опять часа на два дожде, а в том, что тракт пошёл по низине вдоль холмов. И так скверная дорога за неделю стоявшей в наших краях непогоды превратилась в форменное болото, грязное и вязкое.

Мои героические гвардейцы подрядились было толкать колёса фургонов по приказу капитана Леона Бюлова и даже успели это сделать, перепачкавшись как свиньи, да тут я вылез на свет Создателя из-под тента, поняв, что снаружи происходит что-то неладное.

— Эй, Карл. — окликаю приятеля, спрыгивая в дорожную грязь и мигом понимая сложившуюся ситуацию. — Дурная голова рукам покоя не даёт? А ну-ка крикни, что я приказываю остановиться.

Дождь уже закончился, и мне нет смысла двигаться дальше в фургоне. Мой транспорт так раскачивает, что почитать заготовленную книгу не получается никак.

— До темноты ещё часа три. — просветил меня милорд Монский, спасибо тебе, кэп. — На привал вставать вроде рано.

После этого прокричал ехавшему впереди баронету мою команду. Колонна ещё двигалась пару-тройку минут, пока распоряжение достигало головы каравана, и встала.

— Что-то случилось, ваше преподобие? — спросил подскакавший ко мне вместе с командиром роты и Ригером лейтенант сыска Николас.

— Да, случилось. — подтверждаю. — Беспамятство кое на кого напало. — смотрю с укором на капитана. — Забыли, кого сопровождаете что ли? А ты чего глаза таращишь, брат Сергий? — обращаюсь к секретарю, в этот момент словно птенцы из гнезда высунувшему в разрез тента голову вместе с Юлькой и Ангелиной. — Доставай тетрадь поиска.

За время своего путешествия от Лос-Аратора к обители мы с моим помощником начали и продолжаем до сих пор систематизировать имеющиеся у нас книги, составив первый в этом мире каталог.

При Сергии имелась отдельная тетрадка с перечнем названий и кратких описаний заклинаний, напротив каждого из которых были указаны номера фолиантов и страниц, где находятся рисунки их плетений.

Имеющиеся при нас книги мы, разумеется, пронумеровали, и теперь поиски нужных заклинаний занимали совсем мало времени.

Секретарь очень быстро выполнил приказ и протянул каталог.

— Ищете заклинание осушения? — а он быстро догадался. — Вот оно. — ткнул пальцем. — Четвёртая книга. Сейчас достану.

— Не спеши. — останавливаю торопыгу. — Нам же не болото нужно осушивать и не огромную лужу. Вот, плетение продольного осушения. Так что, доставай седьмой фолиант. — возвращаю каталог.

В библиотеке обители пока новшество каталогизации я не внедрил, но это не за горами. А там, полагаю, моя задумка и по другим монастырям разойдётся. Всё лучше, чем полагаться на память служителей и лазить по множеству полок в поисках нужного. Не только мне повезло с получением жизни в новом мире, но и новому миру со мной. Я им тут много пользы принесу.

Вокруг меня собралось слишком много любопытных, даже тётушка, вернее, молодка Эльза с Люсильдой, едущие в следующем за моим фургоне, задрав подолы платьев, чтобы не запачкать, подошли поближе.

В следующий раз велю разогнать всех к чертям собачьим, а сейчас не хочу отвлекаться.

Плетение не очень затратное, всего шесть нитей, зато весьма непростое, провозился с ним четверть часа. Готово. Направляю в центр осушаемого участка тракта, спустя десяток секунд над дорогой с шипением поднялся пар и быстро улетучился.

Да уж, где-то магия и физика идут рука об руку, но не часто. Однажды Агния при мне осушила другим плетением заболоченный луг, так он избавился от воды без всякого испарения. Может влага в землю ушла?

— Великолепно! — воскликнул баронет Бюлов.

— Доброе слово и коню приятно. — киваю. — Сергий, не убирай далеко. Через полторы мили снова понадобится. Как раз восстановлюсь. Так и поедем дальше до постоялого двора.

Я ошибся, осушать мне пришлось ещё один только раз, а дальше тракт вынырнул из низины и стало достаточно сухо, чтобы колёса перестали увязать без моей магической помощи.

Так что, ночевали в тепле и сухости, а я так ещё и без мелкой живности. Номер для меня освободили, выставив из него какого-то торговца с семьёй. Тот и возражать не посмел. Таковы реалии средневековья.

Утром плотно поели горячего. Чтобы гарантировано не отравиться, на кухне трактира поработали наши кашевары во главе с Эльзой.

Наступивший день не стал рутинным. После обеда из авангарда прискакал боец, сообщивший, что впереди грабят караван.

Я в тот момент ехал верхом с Ником и Юлькой возле повозки Эльзы, слушали её забавную историю ссоры с трактирной кухаркой. Дорога сама по себе скучна, и такие вот разговоры помогают скрасить путь.

— Трудно сосчитать, ваше преподобие, там всё смешалось, — объясняет мне гвардеец. — Но их не меньше сотни. — назвал он примерное число разбойников. — Очень крупная банда. Такое редкость. Скорее всего несколько шаек объединились. По обе стороны лес. Как только нас увидят, разбегутся с награбленным.

Понятно, с гвардейцами вступать в бой — это не то, что с наёмниками охраны. Тем более, нас вон сколько.

Смотрю на подъехавших офицеров гвардейской сотни, спрашиваю взглядом, ну, друзья, что посоветуете? Просто напугаем их своим появлением и пусть бегут, ведь, порядок в королевском домене — не наша забота? Или?

— Взятое в бою будет наше. — слышу за спиной милорда Монского. — Торгашам каравана вернём их груз за деньги, если конечно ещё осталось, кому возвращать, или продадим в Наворе, — через две ночёвки впереди у нас ожидается названный им город. — Не думаю, что нужно позволить бандитам уйти.

— Все согласны? — задаю риторический вопрос, и так вижу, что офицеры не прочь разжиться трофеями. — Капитан?

— Да, ваше преподобие. — соглашается с мыслью Карла баронет Леон. — Предлагаю окружить отребье и перебить.

О добыче ни пол слова. Она как бы бонусом пойдёт.

— Действуйте. — приказываю. — Мы с милордом Монским тоже в деле. Командуешь ты.

Не стоит мешать работать профессионалам. Только помогать, да. Это я уяснил во время сражений с виргийцами. Хотя конечно же зудит в одном месте давать советы или вовсе взять руководство на себя. Такое право у меня есть. Тут главнее не тот, кто умнее или опытней, а более родовитый, если ещё более статусный аристократ или сам король не расставят приоритеты.

— Первый взвод по правой стороне от дороги, второй по левой. — говорит капитан своим лейтенантам. — На сотню-полторы ярдов разъедетесь, этого, думаю, хватит. Не услышат за своими разговорами. Тракт на дальнем краю дороги перекроет десяток сержанта Урика. Альберт, — обернулся к названному только что унтер-офицеру, лет сорока седому гвардейцу с вечно хмурым выражением лица. — Ты слышал? В атаке не участвуешь. Просто занимаешь там оборону. Сигнал к общему нападению два коротких рожка. Сдающихся в плен не берём, время не теряем. Раненых не добиваем. Вопросы?

Вот это я понимаю, постановка задачи. Всё чётко и понятно. Я бы ещё потребовал от офицеров повторить, что они уяснили, но, ладно, промолчу, Леон лучше знает своих лейтенантов.

Рота разделилась на две колонны, приготовила пики и въехала в лес, окружая орудующую впереди шайку. Со мной осталось четыре десятка бойцов во главе с лейтенантом Ригером, и мы двинемся вперёд, когда услышим пение рожка.

Только не все отправятся, аббат Степ предусмотрителен, оставлю половину охранять наше имущество, повозки и слуг.

— К конспекту ещё что-то нужно взять? — уточняет секретарь красуясь перед девчонками.

— Ничего не нужно, — сбавляю у помощника его ретивость, — И ты остаёшься здесь. Мне хватит того, что вот тут. — показываю себе на голову, где вместо дурацкого убора уже надет нормальный шлем с бармицей, Юлька позаботилась подать. — Выученных сегодня хватит. Не с виргийским королевством воевать в самом-то деле, а со всяким сбродом.

Одиннадцать плетений я помню наизусть. Обойдусь ими.

Ригер определил, кто остаётся с фургонами, а кто сопровождает меня, и мы неспеша поехали вперёд, постепенно забираясь по тракту на холм.

Мой отряд с переходом в атаку должен задержаться, а значит пики могут не понадобиться — сражаться у повозок лучше спешенными, орудуя мечами, как и рубить разбегающихся. Кроме клинков бойцы Ригера готовят арбалеты, извлекают их, взводят, но болты на ложа пока не кладут.

Проехав почти три сотни ярдов, достигли излома дороги, ещё чуть-чуть, и увидим атакованный караван, но нас тоже обнаружат. Поэтому останавливаемся и ждём сигнала.

Судя по доносящимся до нас звукам, впереди не только грабёж, там всё ещё идёт сражение. Видимо, охрана обоза продолжает оказывать сопротивление. Или бандиты между собой передрались, не поделив награбленное? Чего гадать, сейчас увижу.

В этих краях смешанные леса, не такие густые как у нас на севере Неллерской провинции, скрыться разбойникам будет практически невозможно.

Беспокойства по поводу результатов предстоящего боя у меня нет никакого. Численный перевес, мастерство профессиональных воинов, три мага, всё это — наше подавляющее преимущество, разве жалкий сброд, пусть и довольно многочисленный может хоть что-то противопоставить? Разве что, в штаны наложить от страха.

— Сигнал! — сообщает Ригер.

Я не глухой, тоже услышал рожок, и подаю коня вперёд. Да, теперь подо мной не спокойная кобылка как в прошлых походах, а настоящий боевой конь, подаренный мачехой. Моё мастерство наездника выросло достаточно, чтобы чувствовать себя в седле джигитом.

Быстро преодолев оставшийся короткий отрезок подъёма дороги, мы увидели караван. Десятка два с лишним, как мне и доложили, повозок растянулись на полторы сотни ярдов. Уши меня не подвели, у передних пяти-шести всё ещё идёт бой, в котором с обеих сторон участвуют, навскидку, человек шестьдесят.

Остальные бандиты, до сотни, занимались грабежом уже захваченных повозок — выпрягали лошадей, грузили их тюками, мешками, бочонками или вьюками. Звук рожка разбойники тоже услышали и быстро заподозрили неладное. Среди них началось метание, раздались крики старших, а вскоре сквозь деревья с обеих сторон показались мои славные гвардейцы.

Эрик со своими парнями-разведчиками окружили меня так плотно, что непонятно, они охрана или конвой. Ладно, моей работе они не помеха.

Ударить чем-то мощным мы с Карлом не можем, возле разбойников наверняка ещё остаются живые караванщики, нечаянно убивать их совсем не хочется. Используем простые индивидуальные атаки, я ледяное копьё, мой приятель свою любимую молнию.

Бьём в спины двоих бандитов, сражающихся с охраной головных фургонов. Ожидаемо, защищающих от магии амулетов у сброда нет, оба атакованных падают замертво, а мы с Карлом готовим уже следующие.

— Огненной секирой того длинного, что справа. — сообщает мне милорд, чтобы нам не бить в одну цель.

В этот момент первый взвод, надвигавшийся с правой стороны леса, уже достиг паникующих возле повозок разбойников. Второй чуть задержался, но не надолго.

— Понял. — киваю. — А я тогда того петуха в красном колпаке. — завершаю плетение воздушного молота и направляю на озвученного бандита, весьма похоже, что на главаря.

Фадорский лес. Участок королевского тракта между Навором и Олском. В это же время. Берта.

Когда в последний день осени ей исполнилось тринадцать, то никто об этом даже не вспомнил, ни отец, ни оба брата, ни сестра. Была бы жива мама, она обязательно в этот день что-нибудь ей приготовила, сберегла бы для этого хоть горсточку муки, а может и пару голубиных яиц.

Но Эммы Иванки уже больше года как нет, умерла прошлой голодной зимой. В ту пору у них треть деревни отправились на суд Создателя, а единственный близкий и любимый для Берты человек и так давно болела, не оправившись после наказания кнутом, которому подвергли всех сборщиц оливок.

Отправленные на сбор урожая женщины задачу выполнили в срок и полностью, а то, что более десятка корзин плодов мытари не досчитались, так это сам управляющий и украл с помощью своих подручных, свалив всё на бесправных крепостных женщин, якобы это они столько съели во время работ.

Будь у их деревни господин, ему можно было бы пожаловаться, но они относились к коронным крепостным, так разве до доброго короля Эдгара доберешься, чтобы рассказать ему о воровстве управляющего Ветвянкой?

— Спрячься, Берта, спрячьтесь в самом углу. — голос Альбины отвлёк испуганно сжавшуюся у борта фургона девочку от её мыслей. — Я вас тряпками закрою, может не увидят.

— Всё равно найдут. — Берта крепче сжала нож, которым Тимофей на привалах резал овощи в котёл. — Я лучше тут останусь.

Она давно привыкла полагаться только на себя, после смерти матери почувствовав себя круглой сиротой. В семье её не любили, а в деревне тем более. Зло и насмешливо звали дворянкой, иногда миледи.

Берта действительно не походила ни на кого из Иванок, и довольно рано поняла почему.

Эмма, пока была молодой и проворной, каждую зиму, когда в деревне работ не находилось, устраивалась поломойкой, посудомойкой или прачкой на расположенный поблизости постоялый двор. Там-то её и высмотрел кто-то из благородных постояльцев.

Берта оказалась нежданным плодом насилия, совершённого дворянином над бесправной крепостной молодой женщиной. Кем он был её отец? Девочка редко об этом задумывалась, но явно от него ей достались чёрные как смоль волосы, тонкие черты лица, узкие ладони с длинными пальцами и ещё кое-что.

Это кое-что обнаружилось на третьей неделе после того, как Берте исполнилось тринадцать. Обзывая её дворянкой и миледи, семья и односельчане видимо привлекли к ней внимание Создателя, и однажды вечером, когда она возвращалась с птичника старосты, где за миску похлёбки вычистила скопившийся помёт, её тело охватил невыносимый жар. Она упала на холодную землю и долго мучилась от сильной боли, огнём терзавшей её тело до наступления полного беспамятства.

Придя в сознание только с наступлением ночи, обнаружила внутри себя яркий светильник — магический источник. В тот момент Берта не на словах, произносимых в издёвку, а в самом деле стала миледи. Таков закон — любой одарённый является дворянином.

Утром она пришла к управляющему. Королевский досмотрщик поверил девочке сразу же, такими вещами не шутят, да и быстро сообразил, почему вдруг в крепостной девчонке проснулся дар. О незаконнорожденном происхождении Берты в деревне знали все.

Управляющий вызвал к себе старосту, и тот в полдень повёз её в Фадорский монастырь Наказующих, чтобы маги обители могли убедиться в произошедшей инициации.

Наказующих все боялись настолько сильно, что даже говорили о них шёпотом и с оглядкой, но с Бертой братья-монахи оказались очень добры и приветливы, едва только лично сам настоятель, его преподобие Василий, на неё посмотрел и с улыбкой поприветствовал новую магиню.

Девочку поселили в отдельной чистой келье с мягкой постелью и жарким очагом, для которого всегда находились дрова. Выделили в помощь ей служанку Альбину, молодую женщину с круглым добрым лицом, а кормили так вкусно, что Берте казалось будто она гостит на пиру в чертогах Создателя.

За те два месяца, что она провела в монастыре, Берта узнала много нового. Да, в обители всё выглядело немного мрачно, и вой истязаемых часто доносился из подземелий, но братья-монахи показали ей мастерские и кузни, плавильню и маслобойню, и ещё много всего. С ней сразу же начали заниматься грамотой, и сейчас юная магиня знала уже больше половины букв.

Сам его преподобие Василий часто вёл с ней беседы. Объяснял, что она конечно же вольна самостоятельно определять свою дальнейшую судьбу, идти ли ей на службу королю, либо поступать в университет, а может просто найти занятия по душе, но лучше будет, если Берта задумается о служении Создателю.

В мире много плохого и скверного, говорил настоятель, вокруг плетут свои козни мерзкие слуги лже-пророков, еретики, тёмные культы, и чтобы тьма безбожия не накрыла наш мир, необходим острый меч веры, который рубит головы врагам Создателя.

Когда через месяц с лишним её пребывания в Фадорской обители сюда доставили распоряжение из королевской канцелярии направить магиню Берту в Рансбур ко двору, то милорд Василий оставил при ней Альбину и выделил в сопровождение Тимофея, наёмника, возвращавшегося после окончания контракта с орденом домой в столицу.

На прощание настоятель дал ей совет обратиться к прецептору Наказующих для принятия сана монахини ордена. Берта не возражала, она не могла прийти в себя от столь резкой перемены в своей жизни. Ещё недавно всеми презираемая и бесправная, оказалась окружена заботой и вниманием. А с мерзостью действительно ведь надо бороться, и кто это делает лучше Наказующих?

Девочка с благодарностью приняла письмо к прецептору, решив, что, как только при дворе её раскрепостят и выдадут грамоту на дворянство, сразу же пойдёт в орден и попросится принять сан. Многого она захотела, но судьба приготовила ей совсем иное.

Братья сопроводили её до Олска, где оплатили три места — ей, Альбине и Тимофею — в караване, направлявшемуся к столице. Старшина может и не очень обрадовался необходимости выделить для них один из головных фургонов, однако спорить с наказующими не решился.

И вот, похоже, её путешествие подошло к концу, едва начавшись. На караван напала большая банда разбойников. Жаль, она ничем помочь охране не может. Никто с ней магией не занимался. Берта ведь всё ещё по статусу крепостная короны, и пока это не изменится, никакие плетения ей изучать не позволят.

— Тима убили! — вскрикнула наблюдавшая за сражением сквозь щель в пологе Альбина, которую с наёмником успела связать дружба. — Ах, нет, только ранили! Вставай же!

Берта сильнее сжала рукоятку ножа и на коленях стала продвигаться ближе к служанке. Если сейчас кто-нибудь из разбойников попытается влезть к ним под тент, она ударит. Сил у неё хватит. Пусть и выглядит худой, зато мышцы у неё крепкие.

Она посмотрела наружу как раз в тот момент, когда там сверкнула молния, превратив одного из бандитов в головёшку. Донеслись перепуганные крики разбойников со всех сторон, а вскоре послышался топот сотен копыт.

— Создатель услышал мои молитвы! — обернулась Альбина. — Ола! Мы спасены, Берта!

Глава 4

Всё же отребье оказалось гораздо храбрее, чем я полагал. Сдаваться они не поспешили, а принялись отбиваться от напавших на них солдат с яростью отчаяния. А с другой стороны, что им ещё остаётся делать? Понимают, чем для них закончится плен.

Три с небольшим десятка разбойников, находившихся у хвоста каравана, то есть, ближайших ко мне, вдруг решили предпринять попытку вырваться.

По команде худого и длинного как палка бандита в остроконечном, что та будёновка, шлеме они сбились в плотную группы, прорвались между последней телегой и десятком сержанта Гилла и устремились в мою сторону.

Понятно, бандиты не рассчитывают нас опрокинуть, хотя вряд ли видят, что среди нас маги, а вот уйти густо заросшим оврагом, который справа от моего отряда, наверняка хотят попробовать.

Молодцы, хвалю. Отойдя от каравана, они дали мне возможность использовать атаку по площади.

И что мне применить? Пожалуй, последнее из выученных мною плетений. Однажды я уже использовал заклинание бешенства, принуждающее попавшего под его действие терять разум и бросаться в бой на ближайшего человека, но тот вариант был индивидуальным и дальнобойным.

Сейчас же я хочу накрыть ударом заклинания бешенства площадь сразу в полтора десятка ярдов диаметром. Максимально возможная дальность атаки этим плетением очень невелика, меньше полусотни шагов, но сегодня будет в самый раз.

— Ваше преподобие. — окликает меня Ригер. — Милорд.

Мы с Карлом давно спешились, в седле формировать плетения не очень удобно, стоя на земле проще, а наша охрана встала перед нами плотным кавалерийским строем. Мчаться навстречу врагу мои воины не готовятся. Видят свою единственную задачу в том, чтобы прикрывать своего аббата Степа.

— Не отвлекай, дядя. — говорю сквозь зубы.

Плетение не очень сложное — три вписанных один в другой круга, тёмно-красный побольше, в нём коричневый и самый маленький иссене-фиолетовый — но придать ровную форму не так-то просто.

Справляюсь, когда до толпы мчавшихся к нам вопящих во все глотки разбойников осталось ярдов сорок.

Делаю два шага вперёд, оказавшись между сержантом Эриком и его бойцом, чтобы их кони не загораживали мне цель, после чего отправляю плетение в бандитов.

Те бежали чуть растянувшись по фронту, поэтому фланги под действие заклинания не попали, но стали косвенными жертвами его воздействия, впавшие в безумие товарищи напали и на них, так что, тем, спасая свои жизни, тоже пришлось вступить в схватку с подельниками.

Зрелище впавших в ярость и накинувшихся друг на друга бандитов оказалось настолько впечатляющим, что мои телохранители даже рты пораскрывали, а устремившиеся за этой шайкой гвардейцы баронета Бюлова стали резко тормозить коней, разумно решив не мешать отребью убивать друг друга.

— Твоя работа? — задал риторический вопрос милорд Монский, отправив заклинание каменного шипа куда-то ближе к центру каравана.

— Чья же, если не твоя и не Леона? Моя. — подхожу к коню, чтобы забраться в седло. На сегодня моя работа как боевого мага закончилась. — Неплохо, да?

Капитан Бюлов тоже использовал магию. Где-то впереди колонны повозок один раз зажёгся высокий столб огня. Хотя, обычно, магически одарённые командиры в ходе боя на плетения не отвлекались. Ну, тут, как я понимаю, особый случай — противник откровенно слаб, никакого уважения не вызывает, поэтому баронет позволил себе отойти от правил.

Мои вояки смеются. Действительно, принявшиеся уже чуть ли не грызть друг другу глотки разбойники — их, смотрю, меньше трети от всей первоначальной группы осталось — выглядят достаточно смешно и жалко.

— Есть смысл ждать? — спрашиваю бывшего опекуна, забравшись в седло, мой вассал начал позже, а вскочил быстрее. — Предлагаю этих добить и присоединиться к остальным.

— Без вас там управятся, милорд. — буркнул славный лейтенант.

Переживает за меня, боится, как бы его воспитанник на шальной болт не нарвался. А самострелы у разбойников нашлись. Собственно от арбалетов-то только и есть, вижу, у нас потери, надеюсь, не безвозвратные, а так-то дело уже идёт к концу, печальному для разбойников и победному для нас. Ещё осталась небольшая групка человек семь-восемь, прижатых к одному из центральных фургонов, но и их добивают пиками и стрелами, у нас свои арбалеты имеются.

Так, а это кто у нас такой хитрый? Из-под третьей от меня по счёту телеги выскочил какой-то оборванец и, пользуясь тем, что в его сторону никто не смотрел, на всех парах устремился к лесу по правой стороне.

Врёшь, не уйдёшь. Как там у Гашека? Нет же, проклятые русские, не достанется вам казённая упряжь!

Начал было быстро готовить стрелку, да сообразил, что беглец может оказаться не бандитом, а кем-то из рабов или вольнонаёмных работников каравана, с перепугу не понявшего, что вокруг происходит.

Ничего, уже оторванная воздушная голубая нить как раз пригодится и для плетения заклинания обездвиживания, того самого, что я позаимствовал у своей прекрасной сестрицы Агнии. На его создание ушло пара минут, я вообще уже большой дока в магии, професьён де фуа, говоря по-французски. Результат старательности, упорства и постоянной войны с собственной ленью.

Оборванец успел не только добежать до леса, но и скрылся в подлеске. Именно в этот момент его и достало заклинание. Одним из достоинств плетения было то, что оно проходило, пусть и не глубоко, через не сплошные преграды. Как когда-то маркиза Неллерская достала им виргийского наблюдателя сквозь ветки, так и я сейчас стреножил беглеца в подлеске.

— Не торопитесь, ваше преподобие. — опять заныл дядюшка, когда я тронул коня вперёд. — Там могут быть только притворившиеся мёртвыми. Пусть гвардейцы проверят сначала. Говорю же, без вас справятся.

— Ага. — останавливаться не собираюсь. — И исцелят без меня? — спрашиваю с сарказмом. — Там, вижу, есть раненые. Перестань, дядя. Лишнее рвение тоже ни к чему. Лучше пошли кого-нибудь… а, нет, Эрик, съезди вон туда. — показываю рукой направление. — Если это бандит, прирежь, а если кто-то из караванщиков, то гони сюда. Карл, ты как? Поможешь? — спрашиваю у приятеля.

Большинство, да почти все, из шестнадцати оттенков энергий источника милорда Монского хороши для боевых плетений или каких-нибудь бытовых. Зелёных же цветов нет вообще. Но, мы с ним придумали, а, если честно, Агния подсказала, как можно и ему применять магическое исцеление. Не сразу как я или Юлиана, а частями. То есть, одним заклинанием — на основе огненных или водных оттенков — останавливать кровотечение, другим — землёй — сращивать раздробленные или сломанные кости, третьим — на базе фиолетового, смерти — проводить обеззараживание и тому подобное.

— Надо тогда мне возвращаться за книгами. — отвечает на мой вопрос. — Я не помню лечебных-то.

— Ладно. — машу рукой. — Без тебя справлюсь. Кажется, много работы мне не будет.

Мой-то конспект всегда при мне, а там есть три рисунка наиболее часто используемых мною целительских плетений.

Вокруг каравана сейчас шло настоящее броуновское движение. Не только гвардейцы ходили или ездили вдоль вереницы повозок в поисках ещё живых бандитов, но и чудом уцелевшие при налёте путники постепенно вылезали на свет божий, со слезами радости благодаря своих спасителей.

Одна полная тётка так вообще, вон, в ногах у сержанта валяется, тянется ему руки целовать, тот, видимо, в последний момент уберёг её от смерти.

Приказ капитана не брать пленных мои вояки выполнили и выполняют сейчас, без жалости вскрывая горла или протыкая мечами тела раненому отребью.

Баронет перед сражением предлагал мне устроить казни, повесив пленённых бандитов, да я отказал. Не столько верёвок жаль, сколько времени, потраченного впустую. И так задержались из-за этих придурков. Впрочем, тут хотя бы прок есть — трофеи, навскидку, у нас будут немалые. Копеечка к копеечке, нет, зольд к зольду, драхма к драхме. Зольд драхму бережёт.

Никакой жалости к бандитам. Ужас, чего они успели тут натворить, пока мы не вмешались.

Вижу, девушку в разодранном платье, лежащую у колеса без чувств, мужчина с женщиной не могут никак привести в сознание, похоже не раз снасильничали, а ведь девчонка ещё совсем, ножки тоненькие как соломинки, посиневшие от холода.

Проезжаю мимо трупа возничего, затем ещё одного, за обочиной молодой раб со вспоротым животом — этот-то чем помешал крысам лесным? А вот женщина бездыханная, мой конь чуть не наступил на её тело. Мужик какой-то, по виду торговец, стонет, держась за разбитую до крови голову.

И дальше всё также — труп, раненый или раненая, труп, раненый, раненый, труп, труп, раненый, имейся в этом мире радио, мне бы сейчас наверняка пришла в голову идея азбуки как тому Морзе. Пытаюсь так шуткой поправить резко испортившееся от увиденного настроение.

Ага, и две собаки убитые лежат. Кинулись защищать хозяев, да погибли. Могли бы уж в поездку пёсиков и не брать, хотя, нет, хорошая стража, бдительная.

Живых и не искалеченных караванщиков вижу только в полусотне ярдов впереди, у первых четырёх или пяти фургонов. Наёмники там всё-таки смогли отбиться. Кому смогу, надо оказать первую хотя бы помощь, но сначала — свои.

— Пятеро. — докладывает мне лейтенант Джей, тёзка моего старшего брата. — С остальными и наш лекарь управится.

Да, он сможет. Без сарказма так думаю. Алексий, ротный фельдшер, университета не заканчивал. В армии можно иметь врачебную практику без её покупки и без диплома. Достаточно патента, выданного командиром полка.

Учёных врачей в войсках катастрофически не хватает, не рвутся выпускники университетов в армию, вот часто и становятся лекарями низшего звена бывшие солдаты, набившие руку на оказании помощи своим больным или раненым товарищам.

Как мне, так даже лучше, что Алексий не учил всю здешнюю лекарскую муть. Доходчивей дошли мои указания, что и как делать. Как раны креплёным вином или перегонкой промывать, как чистыми бинтами перематывать, когда давать жаропонижающие, а когда не стоит, и прочие премудрости.

Сам я не врач? Да, не врач. И чего? Я столько времени провёл в больницах и поликлиниках, что могу многим эскулапам сто очков форы вперёд дать.

Вернулся мой Эрик. Смотрю на него. Тот проводит большим пальцем по горлу. Понятно. Беглец оказался бандитом и убит. Ну, туда этой сволочи и дорога, на суд Создателя.

Мне уже несут эту пятёрку гвардейцев, получивших раны. На первый взгляд особо сложных случаев там нет. Господи, опять мой Иван Чайка тяжёлую рану получил? Не нужно было мне разрешать ему ехать с капитаном. Беда прямо с ним.

— Ты такой невезучий или просто издеваешься надо мной? — спрашиваю у уложенного передо мной в телегу паренька, начав исцеления с него, он самый тяжёлый, обухом топора раздроблено предплечье. Кости, чую, там в труху. — А, Иван?

— Простите меня, ваше преподобие.

У него явно адская боль, но держится, не вопит.

— Простите. Извините. — плетение уже готово, пока несли Ваню, пока укладывали, я времени даром не терял. — Вот теперь точно в последний раз тебя исцеляю. Надоело, честное слово. Всё, вставай неспеша. Следующего давайте. — командую.

Конечно же, и при другом ранении его вылечу, но надо как-то моего протеже отучать от дурного рвения влезать в самое пекло.

С одним четверть часовым перерывом поставил на ноги всех пятерых. Привычно уже отмахиваюсь от выражений благодарности.

Смотрю, ко мне рвётся зачем-то старшина каравана, да перед ним несокрушимой стеной капитан Бюлов. О чём это там толкует баронет Леон? А, да, всё правильно. То, что везли в первых всё же пяти, а не четырёх фургонах, остаётся в собственности торговцев каравана, остальное — наше. Мы это кровью отбили у разбойников. Вот так, кто-то теряет, кто-то находит.

А там что?

— Чего ей надо, Ригер? — кричу опекуну.

Перед ним молодая круглолицая тётка, что-то настырно ему объясняющая. По виду простолюдинка, такая по идее с офицером должна быть вежливей, даже почтительней, кланяться низко, а не руками размахивать.

— Говорит, что служанка почти миледи. К вам просится пропустить.

— Чего? — не могу сдержать смешка. — Почти миледи? А она, случаем, ещё и не почти беременная?

Пошутил, и тут же дошло, что это означает. Я ведь тоже, от момента прибытия в Неллерский замок до официального признания меня бастардом рода был почти милорд. В узких кругах посвящённых ко мне обращались как положено, а для остальных я был пацаном с неопределённым статусом.

Получается, в столицу везут кого-то, кому вскоре надлежит принять дворянскую грамоту. Почему в Рансбур? Так домен-то королевский. Похоже, такой же, вернее, такая же бастард как и мы с Юлианой.

— Так что? — смотрит на меня опекун.

— Так пропусти. — заскакиваю в седло.

Её звали Альбина, и она вся была такая из себя кругленькая во всех местах, лет тридцати, может чуть больше.

Служила до недавнего времени в монастыре Наказующих помощницей кастелянши, пока туда, в Фадорскую обитель, не привезли инициировавшуюся крестьянскую девушку, почти девочку. И теперь Альбина вместе с неким наёмником Тимофеем по поручению аббата сопровождают юную магиню к королевскому двору, где в канцелярии её освободят от крепостной зависимости и выдадут дворянскую грамоту.

Что ж, я угадал, вернее, всё правильно рассчитал, почему речь шла о почти миледи.

— Мы ведь числимся слугами обители, ваше преподобие. — смотрит на меня преданными глазами. — Тимофей, он сильно ранен. Вы ему поможете?

Да, понятно, помогу. Куда я денусь? Среди здешних церковников, надо отдать им должное, то есть, нам, корпоративная солидарность на высоте. Какая бы грызня между собой не была, помощь друг другу стараются всегда оказывать. Тот же родовой клан получается, только очень-очень большой.

Судя по заплаканным глазам, тот раненый наёмник Альбине не просто помощник, защитник и соратник. Уж мой-то опыт подсказывает, что с Тимофеем они провели немало приятных минут близости, и вовсе не платонической.

Еду за ней, а монастырская служанка почти бежит. Торопится.

Раненый полусидит на земле у заднего борта повозки, прислонившись спиной к доске, склонённой из фургона будто сходни, закрыв глаза и держась обеими руками за живот, удерживая кровь. Серьёзная рана. Кто-то сильно пробил, раз даже пластинчатый бронзовый нагрудник не спас, прямо через него удар прошёл.

Господи, а это что за тощее большеглазое чудо свесило ножки с правой стороны кормы повозки и судорожно сжатыми кулачками держит перед собой кухонный нож? Не нож, тесак. Эй, девочка, война-то уже закончилась. Бери шинель, пошли домой.

Одета очень прилично, только платье, кажется, всё же великовато. Эх, братья Наказующие, или, как вас называют, Псы Создателя, неужели нормально ушить не могли, раз уж не захотели по размерам выкроить? У меня в монастыре мастерицы брата Уно за четверть часа бы управились.

Вот ведь как смотрит на меня, словно на привидение или, больше похоже, как на явление самого Создателя. Я встретил вас — и всё былое в отжившем сердце ожило. А ведь девчонка-то, хоть и нескладная, но, чувствую, со временем первейшей красавицей вырастет. И такую сватают в орден Наказующих?

— Миледи Берта? — широко улыбаюсь и спрыгиваю с коня прямо перед ней. — Ты меня этим ножом встречаешь? Чем заслужил такое недоверие?

— Я… я не миледи, господин. — тихо ответила она. — А вы…

— Меня зовут Степ. Аббат Степ. Настоятель готлинской обители. Давай всё же я ножик у тебя заберу, а то порежешься ещё, придётся и тебя лечить.

Чего же она так уставилась-то на меня, а? Неужто влюбилась? Не правда ль, вам была не новость смиренной девочки любовь? И нынче — Боже! — стынет кровь и что-то там далее.

К чему это я Александра Сергеевича вспомнил? Я же не Онегин, в самом деле, а она не юная Таня Ларина. Не иначе Берта чем-то меня зацепила всерьёз? Да ну, ерунда.

Вынимаю у неё из рук тесак и отдаю Эрику.

— Помогите дяде Тимофею. — просит юное создание.

— Обязательно помогу. — обещаю. — Не сомневайся.

Правда, сразу приступить к делу не смог, одна из необходимых энергетических нитей всё ещё не восстановилась до необходимой длины. Пришлось ждать минут десять. Зато переговорил с Бертой о ней самой.

Девочка очень смущалась и краснела, что для жгучей брюнетки весьма необычно, черноволосые землянки от волнения обычно бледнели, ну, да, ладно, какая мне разница?

О чём-то Берта явно не договаривала, похоже, стеснялась, но в общем-то про её скудную жизнь до обретения дара я почти всё узнал. Там и жизни-то как таковой не было — прозябание, жалкое существование и постоянные обиды, наносимые окружающими, даже самыми близкими.

Теперь-то, можно надеяться, всё самое плохое у неё позади. Только вот с Наказующими ей бы лучше не связываться. Гнусная работёнка. Пусть уж лучше учиться идёт. Грамоты не знает? Зато дар есть. Наставник Михаил рассказывал, что в университет одарённых без всяких экзаменов берут и всему научат.

Что-то я сильно судьбой девчонки озаботился. Похоже, и в самом деле того, на крючок попался. Опять сюрприз от моего юного организма? Вполне, вполне.

— Как себя чувствуешь? — интересуюсь у Тимофея, наложив на него плетение.

— Милорд, я…

— Вижу, вижу. Ну, живи дальше и больше не подставляйся.

Меня ждали и другие искалеченные, так что, пришлось организовать площадку, куда ко мне сносили самых тяжелораненых. Вскоре ко мне присоединился и Карл. Он всё же съездил к нашей колонне фургонов, пригнал их сюда, заодно захватил и нужные ему магические фолианты.

Пока работал, слушал спор капитана со старшиной. Руководитель каравана резонно утверждал, что повозки разбойники забирать не собирались, раз их содержимое перегружали на лошадей, а значит фургоны с теленами или их стоимость нашими трофеями не являются. Баронет Бюлов в ответ настаивал, что они всё же были захвачены, а мы отбили, и теперь это наша военная добыча, которую мы вправе продать.

Исцелив того самого купца с разбитой головой, даю знак Леону уступить. И так неплохо разжились, видел даже несколько рулонов шёлка, не обеднеем без повозок.

— Господин. — слышу сзади голос Альбины.

— Ещё что-то случилось? — оборачиваюсь.

— Да, то есть, нет. — и показывает рукой в сторону наших фургонов. — А можно госпожа Берта и мы поедем в Рансбур с вами? Вы можете часть платы за наш провоз до столицы у старшины забрать. Ему брат Ричард двадцать драхм заплатил.

Думаю не долго. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили? А я всё же спас, исцелил, и вообще.

— Договорились. Баронет! — окликаю капитана. — Пусть он ещё пятнадцать, нет, шестнадцать драхм вернёт. Миледи Берта поедет с нами.

Глава 5

Да уж, не знаю как в других странах и на иных континентах Паргеи, а в Кранце с зимним отоплением прямо беда бедовая, хотя температура редко в минус уходит. Вот и в этом графском замке холодно и ветер под сводами гуляет.

Не продумано толком ничего. Камины и жаровни не сильно спасают. Правильно, когда нормальных труб или дымоотводов в стенах не прокладывают. Я понимаю конечно, что не на Северном полюсе живём, и всё же ложиться под толстое пуховое одеяло в шерстяных подштанниках и плотной шёлковой рубахе удовольствие не большое.

Ладно, хватит капризничать. Надеюсь вторую ночь в замке гостеприимного графа Айтера Наворского посплю нормально, а не как прошлую, когда весь сон меня качало будто в каюте комфортабельного лайнера «Михаил Светлов» во время круиза по Средиземному морю.

Слышу шуршание мышек. Надо было мне перед тем, как забраться под одеяло, чем-нибудь магическим их прибить, только теперь уж вылезать из постели не стану. Пусть живут.

В Наворе мы оказались на четвёртый день после разгрома банды разбойников. Дорога чуть затянулась из-за вновь разыгравшейся непогоды, и если бы не я, магией избавлявший тракт от непролазной грязи, неделю бы тащились до следующей после Олска столицы графства.

Можно подумать, я всю жизнь мечтал расчистками дорог заниматься. Нет конечно же, даже не помышлял об этом, но с делом справился на отлично. Готлинский аббат, получается, не только прославленный боевой маг и великий целитель, а ещё и совсем не гнушается чёрной работой ради людей.

Интересно, это мне в плюс или в минус? С одной стороны, все мои гвардейцы смотрят на меня с ещё большей признательностью, а с другой, мой авторитет и так среди них был выше гор. Стоило ли высокородному аристократу опускаться до столь низменной работы, словно городской коммунальный раб?

Ерунда. При чём здесь это? Вон, сестричка Агния, уж на что законная дочь герцога, полковник, маркиза, так и то, не гнушается такими делами. В строю и походе мы все боевые товарищи, да и нет ничего позорного в магии, в любой.

Как там? Вот так проходит мирская слава? Да, примерно. При въезде в Навор моё имя уже не произвело на стражу никакого впечатления. Отнеслись почтительно как к лицу высокого духовного сана и всего лишь.

Никаких тебе, Степан Николаевич, фанфар, барабанов или вынесенного на рушнике каравая с солью. Понятно, в Паргее таких традиций не ведают, но в Олске-то привечали с восторгом, а тут лишь глазели. Чем дальше от границы, тем меньше народ интересуется там происходящим. И к лучшему, что так. Кто в теме, те наверняка про меня наслышаны, а лишнее внимание остальных — обуза. Напрасны были мои опасения, что в столице мне сквозь толпу пробиться не удастся. Всё у меня будет хорошо.

Поправляю подушку, чтобы расположиться полулёжа, доворачиваю светляк и открываю книгу. Почитаю перед сном, привычка ещё с прошлой жизни осталась.

— Господин. — в дверь просунулась голова Ангелины. — Вам не холодно? Может погреть вам постель-то? Ведь всю дорогу один да один спите.

Проказница какая. И ведь искренняя в своей похоти. Нет, не буду больше с ней спать. Я против лейтенанта сыска ничего не имею, Николас реально проявляет рвение в обеспечении безопасности моей драгоценной особы, но раз уж поддался чарам моей Анджелины Джоли, то пусть и дальше с ней развлекается, я делить с ним одну девицу на двоих, или на троих — мало ли с кем она ещё, о ком я не знаю? — не собираюсь.

— Во-первых, я не сплю, рано ещё, а читаю божественную книгу. Во-вторых, зайди-ка на минутку. — откладываю фолиант и грозно смотрю на вошедшую служанку. — Вы с Юлькой зачем Берту обсуждаете и смеётесь над ней, а? Я слышал сейчас после ужина. Давно ли сама от вида Неллера чуть сознания не лишилась? А тут вдруг вообразила себя невесть кем. И подружка твоя такая же. Забыли, дряни, что Берта почти миледи? Так я вам быстро напомню. Идите обе к лейтенанту Ригеру, пусть он вас розгами угостит.

— Господин!

— Я должен повторять?

Всхлипнула, зажав рот ладошкой, и выбежала. Жалко конечно, девчонок бестолковых, но, понял уже, что по другому никак. На шею шельмы сядут.

Разумеется, читаю я не одну из святых книг, а про увлекательные приключения. В Паргее немало, к счастью, нашлось своих Афанасиев Никитиных с местными аналогами его Хождений за три моря.

В поездку с собой взял по тому таких описаний на каждый из материков — про нашу Итерику, про заселённую краснокожими Альбию, о негритянских Эвтории и Римоне, об обычаях желтокожих жителей Кольдера.

Брат Валерий, наш старенький библиотекарь, пытался было меня угомонить, напоминая, что в Рансбурской прецептории книг не меньше, чем у нас, при том, что Готлинская обитель славится своей библиотекой, да куда там, я оказался непреклонен. Не буду же сразу по приезде в столицу первым делом мчаться к книжным полкам? Не поймут.

Слышу за дверью всхлипывания и тихие голоса. Жалуются поди Нику, нашему приятелю, он там сейчас караулит с парой других гвардейцев, мой покой охраняют.

В графском замке три десятка моих вояк, остальные разместились в городских трактирах и на постоялом дворе северных предместий. Моя же попутчица Берта приглашена на постой в один из приходов. Ордена ведь имеют не только монастыри, а и церкви. В Наворе один из храмов принадлежит наказующим, прелат которого был оповещён голубиной почтой о скором прибытии орденской протеже, и явился за ней лично, едва я со своими спутниками въехал в замок.

Маги конечно же представляют для любой организации большую ценность. Берту, пока она ещё не осознала своих новых прав и возможностей, коллеги откровенно обхаживают.

Вот и приор местный наверняка будет ей капать на неокрепшие мозги. У меня на понравившуюся девчонку появились свои виды — шутка ли, четырнадцать нитей — однако вступать из-за неё в конфликт, провоцируя очередной раздрай между орденами, не собираюсь. До столицы ещё неделю ехать, перевербую.

Пригодится Неллерам такая одарённая. Как получит дворянскую грамоту, может дать нашему роду вассальную клятву, получив взамен покровительство и обеспечение всем необходимым.

Одарённую дворянку никто против её воли ни к чему принудить не может. Она даже королю ничем не будет обязана. Захочет, вообще к виргийцам, габарийцам или ахорцам отправится, нашим врагам. Ну, да, я постараюсь не допустить такого исхода. Реально Берта меня чем-то зацепила.

Хотя, с ней работать ещё и работать. Мало того, что грамоты не знает, читать и писать не может, лишь какие-то буквы выучила, так к тому же, тут мои служанки правы, совершенная дикарка. Её ведь даже на ярмарку ни разу не брали. Ничего кроме своей деревушки не видела, пока не инициировалась, и слаще ягод или фруктов не пробовала. Мёд впервые в своей жизни попробовала, когда добрые дяденьки-наказующие принялись её им угощать.

Вчера, наблюдая за ней — на цирковом представлении и в амфитеатре, где проходили гладиаторские бои, на четвертовании детоубийцы и во время данного графом пира — Юлька с Ангелиной немало потешались, наблюдая за эмоциями и поведением почти миледи Берты.

Первая выросла в крупном по местным меркам городе, другая бывала в Готлине и видела много представлений, которые разыгрывались по праздникам у стен обители, вот и смотрели свысока на новоиспечённую дворянку, шептались и хихикали у неё за спиной, дурочки. Разве что пальцем в сторону Берты не показывали, хоть на том спасибо.

Может отменить порку-то пока не поздно? Крикнуть Нику, чтобы догнал? Нет, ладно, заслужили. Добрым надо быть, да я такой и есть, чего уж, но ни в коем случае не добреньким. Самим же девицам моим однажды распущенность и наглость могут боком выйти, а, как ни крути, они мне всё же по своему стали дороги. К тому же — как там? — мы в ответе за тех, кого приручили.

Сам я тоже за Бертой наблюдал, так, незаметно, искоса. О, чудо! Эта почти миледи — первый человек, встреченный мною в этом мире, кто не испытал удовольствия от истязания человека во врепя пытки и от кровавого зрелища гладиаторских боёв.

Тупила глазки, отводила их в сторону, на радостные вопросы стоявшего позади её скамьи Тимофея смущённо улыбалась и что-то мямлила. Да, и вот эту пигалицу наказующие хотят сделать одной из своих сестёр, прославившихся чудовищными жестокостями и кровожадностью? Ну-ну, посмотрим, посмотрим, какой путь она себе в конечном итоге изберёт.

Читаю повествование о путешествиях диосского торговца Александра Ранда по Альбии и сравниваю эту историю с рассказами краснокожего раба моей любимой кузины. Да уж, привирать люди умеют. Это я не про Гойко Митича, а о торгаше из королевства с восточного побережья нашего материка. Зато написал интересно. Лучше так, чем нудные описания.

Раздаётся осторожный стук в дверь, будто кто-то скребётся. Кто — кто, знаю, кто.

— Заходи, Ник! — кричу, отложив книгу в сторону. — Чего там опять случилось? — спрашиваю у вошедшего приятеля.

— Там это, ваше преподобие, миледи Марго пришла. Спрашивает, можете ли вы её принять? Ей в чём-то покаяться нужно.

— Пусть в часовню при замке сходит. — советую. — Или дождётся утра и в храм наведается. Мне молиться нужно, не до неё сейчас. Видишь, жизнеописания святых читаю? — показываю на фолиант с приключениями, всё равно мой приятель половины букв не знает, обман не определит. — Скажи, я её мыслями благословил.

У графа Айтера Наворского к счастью только сыновья, старший из которых мой ровесник. Дочерей нет, известие о чём меня сильно воодушевило, когда принимал его приглашение.

Оказалось, рано радовался. Дочерей-то нет, зато весь замок наполнен многочисленной роднёй, дармоедами, в том числе и половозрелыми девицами.

Прошения родственников графа Наворского о выделении им хоть каких-нибудь земельных наделов годами пылятся в архивах королевской канцелярии и будут там лежать без удовлетворения целую вечность. Это я понял во время беседы с гостеприимным хозяином замка перед вчерашним обедом и в ходе него.

Чтобы получить феод умершего без прямых наследников аристократа надо либо мзду сановникам занести, причём, немалую, до трети стоимости владения, либо достойно отслужить королю в армии или на чиновничьей должности.

Денег граф для родственников пожалел, своих сыновей надо обеспечить, а служить дармоеды не желали, так и сидели на шее своего племянника, дяди, кузена, даже уже двоюродного деда, кому кем, в общем, приходится.

Среди этих приживал оказалась и миледи Марго, страшненькая, похожая на ворону, но очень активная двадцати с лишним лет девица, сразу же принявшаяся меня атаковать томными взглядами, жеманными фразами, загадочными улыбками, переросшими на второй день в откровенные приставания.

И Карл мой, гад такой, отказался меня от неё защищать, шарахался от миледи Марго как тот чёрт от ладана.

Ну и ладно. Справился сам. Сутана и жезл Создателя — отличная броня. Можно сказать, заодно в преддверии приезда в столицу потренировался. Тяжело в учении — легко в бою. Кажется так, да.

Сейчас была последняя попытка вороны меня атаковать, утром мы уже продолжим свой путь. Впрочем, не исключаю ещё одного наступления. Любой средневековый замок испещрён тайными ходами, что тот швейцарский сыр дырками. Мои девчонки, уже съевшие на скрытных проходах собаку, легко обнаружили и в моей опочивальне дверцу, замаскированную под сундук с высокой подставкой.

Ну, а дальше, как говорится, дело техники. Брат Сергий, мой юный секретарь, быстро нашёл в фолианте заклинание запирания, не очень, кстати, сложное, я за пять минут управился, и теперь тайную дверь из пушки не вышибешь. Правда, через пару дней плетение развеется, но мне больше и не нужно.

Если Марго решится действовать по принципу — в дверь гонят, в окно залезу — то её и здесь будет ждать глубокое разочарование.

С этими мыслями и уснул, а проснувшись испытал чувство некоторого неудобства при виде заплаканного Юлькиного лица. Нет, к чёрту жалость, получили то, что заслужили, поэтому с подъёма вёл себя грозно, как и полагается недовольному слугами господину.

Расчёт отъехать из Навора сразу же после завтрака оказался неисполнимым. Постоянно вылетает из головы, насколько в средневековье всё медленно делается.

Пока собрались, пока наши фургоны петляли к южным воротам по узким кривым улочкам, пока выезжали и организовывались в колонну, пока ждали Берту с прелатом церкви Наказующих, прибывшего лично проводить орденскую протеже, пока искали потерявшихся два десятка гвардейцев, которые, оказывается, не потерялись, а напились до непотребного состояния в трактире и утром проспали, пока капитан Леон орал на этих обормотов и грозил им по приезду в столицу сутками держать на плацу в полной выкладке, пока посылали Сергия в замок за оставленной там мною на сундуке книгой Александра Ранда и ожидали его возвращения, солнце к тому времени лишь на пару часов ещё не добралось до зенита. Хорошо хоть, что небо посинело, и осадков не ожидалось совсем.

Понятно, в своей забывчивости я обвинил Сергия и девчонок. Осталась у меня с прошлой жизни так раздражавшая моих Дарью с Лесей привычка перекладывать порой личную оплошность на близких мне людей. Я же не со зла так делаю и понимаю, что не прав, но вот такой уж.

— Сядешь в седло, миледи? — спрашиваю у Берты.

Сам-то лихо гарцую у фургона, в котором её разместили вместе с Эльзой и Люсильдой, взявшихся продолжить по моему приказу начатое братьями Фадорской обители обучение юной магини грамоте.

— Я ещё не миледи, ваше преподобие. — опять напоминает мне, покраснев. Вот ведь настырная чертовка. Могла бы и не перечить. — А можно?

— Нужно, Берта. — ободряю, давая знак, чтобы подвели выделенную ей кобылку, спокойную, взятую из вьючных. — Зря что ли наш интендант специально для тебя, смотри какое, седло купил? Удобное. Сергий, помоги миледи.

Девчонка впервые села на коня лишь четыре дня назад. Раньше она их только со стороны видела — у их старосты был, у его сына и брата, да и на тех не ездили, а пахали. Впрочем, наш караван идёт неспеша, так что, к приезду в столицу почти миледи вполне сносно научится держаться в седле. Я-то вон вообще лихим казаком стал. Ну, ладно, не казаком, но галопом уже могу мчаться, не вцепляясь мёртвой хваткой в седельную луку.

— Ну, как? Удобней в таком? — интересуюсь.

Наша колонна уже начала движение, и Берта чуть улыбнувшись поехала рядом со мной. Понравилось ей верхом-то. Амазонка. Почти.

Спрашиваю её вновь о прошлой жизни, а ей и рассказать больше нечего кроме того, что мне уже поведала. Так, только, всякие мелочи, вроде отношений с братьями, соседскими детьми с отцом. Бедняга. Даже комок в горле от сочувствия. Впрочем, к чему это теперь? Берте, как и мне, новая жизнь предстоит. И надо сделать так, чтобы её выбор дальнейшего пути пошёл на пользу и ей самой, и нашему роду.

Вот зачем я сам себе вру? Какому, к чертям, роду? Сам я на эту девчушку глаз положил. Заколдовала что ли? Старый дурак, похоже, совсем умом тронулся. Врастаю сознанием, порывами души и мыслями в образ молодого аристократа Паргеи. Это плохо? Не знаю. Наверное, уже давно пора.

А ведь Берта точно ко мне не ровно дышит. И это замечательно. Так проще будет прочистить ей мозги, основательно уже охмуренные наказующими.

Ей больше нечего мне рассказывать? Зато мне есть о чём.

Два дня, пользуясь установившейся солнечной, хоть и прохладной погодой, заметно улучшившимся качеством тракта, по которому движется моя колонна, я практически с почти миледи не расстаюсь.

Рассказываю Берте о славной истории рода Неллеров, спасибо школе и наставнику Михаилу, знаю её назубок, нагло обворовал Шарля нашего Перро, поведав миледи и навострившим уши Юльке с Ангелиной, ехавшим сзади, сказку про Золушку, затем о Белоснежке и о Красной Шапочке, принятые с полным восторгом всеми слушателями.

— Это ты у нас в библиотеке книги с такими историями нашёл? — спросил Карл, как ребёнок раскрыв рот внимавший моим рассказам.

— Сам-то как думаешь? — неопределённо ответил ему.

Пусть милорд Монский своим умом придумает вариант и поверит в него. До правды-то всё едино никто не догадается, а я не расскажу.

К концу второго дня я был уже уверен, что желание Берты стать одной из сестёр ордена Наказующих заметно поубавилась. Жизнь ведь вокруг так прекрасна и удивительна, так к чему себя связывать суровыми обетами церковной организации? Продавил я в неё эту мысль. Точнее, посеял росток. Надеюсь, он вскоре даст всходы.

— До постоялого двора уже не успеем. — сообщил мне баронет Бюлов, вернувшийся из головы колонны. — Уже темнеет. Пора на постой. Наверное, зря я вам посоветовал не ночевать в том трактире?

— Ничего не зря. — успокаиваю. — Три с лишним часа бы потеряли. Ничего, переночуем на какой-нибудь поляне. В первый раз что ли? Разведка наша нашла впереди что-нибудь подходящее?

— Да, ваше преподобие. В полумиле речка с паромной переправой. На этом берегу предлагаю и встать. А с утра пораньше начнём переправлять повозки, лошади и так пройдут, там дно не илистое и не глубоко.

— Бывал уже в этих краях? — уточняю степень достоверности его информации.

— И по этой причине тоже наша герцогиня отправила меня вас сопровождать.

Надо будет мачехе какой-нибудь шикарный подарок из столицы привести. Заботливая она у меня.

Глава 6

В родном мире, так уж случилось, ни разу не видел, как функционирует паромная переправа, зато здесь такая возможность появилась.

Я не стал спешить с переправой верхом через реку, а вначале посмотрел на слаженную работу старого паромщика, двоих его быковатого вида сыновей, крепких мужиков под сорок, внука, примерно моих лет, и хромого раба, белобрысого парня.

Когда платформа в очередной, шестой уже, раз вернулась на наш берег, и на неё стали загонять последнюю повозку, зову за собой спутников и направляю коня в реку.

Оказалось достаточно мелко, даже на середине течения вода мне до сапог не достала. Капитан не ошибся, дно было не вязким, и никаких проблем с преодолением реки верхом ни у кого из нас не возникло, даже у Берты. Правда, её очень внимательно подстраховали Тимофей с одного бока и Ник с другого.

На том берегу остались догорающие костры, на которых мы готовили себе завтраки. Само собой, не я кашеварил, хотя, если б захотел, то мог показать настоящий мастер-класс. Конечно, мне ведь вкупе только славы великого повара не хватает. Нет, если без шуток, меня Ашот в своё время научил такой шашлык готовить, что пальчики оближешь и язык проглотишь.

Утро уже с час как вступило в свои права. Ветер подул с юга и принёс запах старой гари.

— Эй, дед. — спрашиваю у старика-паромщика, когда его плот с нашим последним фургоном и опасливо фыркающими лошадьми причалил. — Что там у вас горело? — машу рукой в сторону скрывающегося на повороте за лесом тракта.

— Так ить, ваше преподобие, — опасливо смотрит дедок на меня. — Третьего дня тут это того, наказующие поганца Джея с семьёй и рабами казнили, а его хутор сожгли. — он осеняет себя жестом Создателя, рукой сверху вниз, от лба до пупа. — Еретиком он был. Не верил в единосущность нашего небесного покровителя. А жёнка Джея и вовсе под видом знахарства колдовала. Чёрные книги у неё нашли, говорят. Да вы скоро сами всё увидите. Это в миле отсюда всего.

— Да, встречается ещё скверна. — говорю и бросаю взгляд на навострившую ушки Берту.

Ну, девочка, желаешь посмотреть на свою будущую работу? Твою-твою, ага, если не прислушаешься к намёкам аббата Степа.

Удачно, что нам встретились на пути результаты очищения мира от богохульства, пусть протеже Наказующих своими глазами увидит, чем её добрые опекуны обычно занимаются, и какими методами пользуются. Берта по своей сути девочка добрая, это я уже понял, и скотское отношение отца, братьев и соседей её не озлобило, что вполне наверняка однажды бы случилось, пройди она через инициацию парой лет позднее.

Мы с милордом, почти миледи и десятком Ригера переместились в голову колонны к капитану Леону, впереди лишь разведка, маячившая в сотне-полутора ярдов.

Сожжённого хутора достигли весьма быстро. Да, тут спалили всё, и сам дом, и все постройки, и даже въездную часть ограды. Интересно, чем? Магией или какое-нибудь топливо использовали?

Тут, кстати, известна перегонка нефти. Не у нас в Кранце, мы на нефть не богаты, а в королевстве Ладунза. Оттуда наши или, в основном, торговцы из республики Верция везут жидкости для осветительных ламп — бензин, керосин, масла.

— Смотри, девятерых казнили. — сообщает Карл.

Спасибо, милорд, сам-то без твоей помощи я бы и не сосчитал.

— А детей-то зачем? — охает Берта и зажимает рот ладошкой.

В отличие от той же Юльки, насмотревшейся на огромное количество казней, Берта с таким видом смертей сталкивалась редко. От голода или жестокой порки при ней много кто умер, включая мать, а вот казни увидела только недавно, детей же повешенных и вовсе впервые. Их на столбе с перекладиной, вкопанном посреди пепелища, сразу четверо в петлях болтаются. Младшему, точнее, младшей, не больше четырёх-пяти лет было.

Смотрю на Берту с наигранным удивлением.

— Разве твои добрые наставники тебе не объяснили, что скверну нужно выкорчёвывать с корнем? — спрашиваю. — Подъедем поближе? — предлагаю.

Чтобы не мешать проезду нашей колонны, мы и так съехали с дороги, почти упёршись в сгоревший и развалившийся частокол.

— З-зачем? — помотала головой почти миледи.

— Как зачем? — удивляюсь. — Посмотришь, как правильно петли вязать, чтобы враги рода человеческого подольше мучились, и у них осталось бы перед смертью немного времени для раскаяния. Главное, Берта, — поднимаю наставительно указательный палец вверх. — чтобы это раскаяние было искренним.

Я ведь ничего не выдумываю. Захотел бы, мог сочинить что-нибудь покрасивее. Нет, так действительно написано в святых книгах, которыми меня дьякон Михаил, дядюшкин ближайший сподвижник, потчевал.

Наказующие сожгли, судя по количеству, только взрослых членов семьи, а детей и рабов удавили в петлях.

— К-какие же он-ни враги р-рода ч-человеческого. — пролепетала кандидат в сёстры ордена наказующих. — Это же д-дети.

Сволочь я. Девчонка сейчас вот-вот расплачется. Понятно, этот урок ей может оказаться очень полезен, отвратить от ошибочного пути, но совесть-то мне тоже нужно иметь.

— Ладно, поехали. — позвал я её. — А ты кем думала стать в таком грозном ордене?

— Целительницей. — она поехала рядом. — Я думала, буду там братьев и сестёр лечить.

Напряжена, и явно боится оглянуться. Ничего, в столице к виду казнённых детей вскоре привыкнет, но первые впечатления и эмоции не забываются. Пусть жестоко, и всё же своего я явно добился.

Целительницей? Ещё чего не хватало. Не успел её оттащить от одного ордена, как она вот-вот сама додумается до вступления в другой. Не допущу. Нечего ей ни в одной церковной организации делать. Я и своему начальству про неё ни слова не скажу, а то, знаю, наверняка вцепятся клещами, не оторвёшь. Каждый маг на счету.

— Берта, прости. — сокрушённо улыбаюсь. — Ну, какая из тебя целительница, а? У тебя же всего один оттенок зелёного, да и тот самый светлый.

Навожу тень на плетень. Разумеется, она по примеру моего приятеля Карла для лечения может использовать большое количество плетений и без зелёных оттенков совсем. Но для её же пользы, пока она ничего в магии не соображает, можно девочку немного и обмануть.

— Так что же мне делать? Я ведь одна совсем. Тимофей с Альбиной, они сразу же…

— Что значит одна? А я? — напускаю обиженный вид.

— Вы⁈ А вы согласитесь взять меня к себе⁈

Она так обрадовалась, искренне и прям светло, что мне даже как-то не по себе от своих меркантильных взрослых расчётов. Хотя, почему меркантильных? Снова принялся себе врать? Никогда такого не было и вот опять? Нет, не одним только голым расчётом я ведом. Всё гораздо лучше. Или хуже.

— Конечно соглашусь. — подмигиваю. — И, уверен, весь наш род тебе будет только рад. — ещё бы, получить сильную магиню в вассалы, от такого никто не откажется. — Ты не устала? — проявляю заботу. — А то давай в фургон. Я тут ещё одну историю вспомнил. «Принц и нищий» называется. Не слышала?

— Нет! — вскрикнула.

Мои сказки пользуются уже успехом. В искажённом виде они поползли уже и среди гвардейцев. Взрослые люди повелись на простенькие истории будто ребятня. Пожалуй, в Паргее вскоре появятся народные сказки.

Нет такого народа, которого нельзя было бы посадить в Бастилию. Господи, Бастилия, это-то здесь причём? Да не причём. Просто вспомнил кардинала Ришелье из фильма про трёх мушкетёров и д’Артаньяна.

После полудня нам навстречу попался большой караван, длинный, как те электрички в Москву за колбасой в советские времена. Мои воины заставили его сползти на обочину, освобождая нам путь. Кому-то из возниц, оказавшихся не сильно расторопными, перепало плетьми или древками копий. Нравы-то здесь строгие, не забалуешь.

Отложив на время пересказ повести Марка Твена, вновь забрался в седло и накоротке переговорил со старшиной каравана. Интересно же, что в мире происходит.

Впереди — ну, тут ничего удивительного — идут боевые действия между баронскими группировками, поддерживающих разных претендентов на графство, и шалят разбойники. Мне с такой ничего не грозит со стороны вторых из-за внушительной охраны и со стороны первых по причине моего духовного сана. Всё же бароны здесь не временщики-иноземцы, а местные. Ссориться с церковными орденами для них, что называется, себе дороже.

— А там что у тебя за рвань в хвосте обоза? — спросил старосту милорд Монский, высмотрев, глазастый он у меня, что позади каравана тянутся полтора десятка телег.

— Это барона Кронта бывшие крепостные крестьяне. Он их продал. Переезжают в вымершую прошлой осенью деревню барона Амстата. — устало объяснил караванщик.

— Даже так? — удивился я. — Надо же, как тут всё устроено, милорд. — обращаюсь к вассалу. — В королевском домене королевские же законы не исполняются. Счастливого пути. — благословляю старосту и его начальника охраны, капитана наёмников.

Наглядное подтверждение, что дела в Кранце идут скверно. Нет, когда в каком-то аристократическом роду происходит раскол, а такое, увы, порой случается, то канцелярия монарха старается в эти внутренние разборки не вмешиваться, Агния рассказывала, пусть члены герцогского или графского родов сами между собой выясняют, кому носить обручь владетеля, король или герцог вмешаются, только если законных наследников не останется.

И всё же, мне почему-то кажется, что моя мачеха, Снежная Королева Мария, не допустила бы междоусобицы в любом из своих графств, как не позволила бы и продавать крестьян без земли, что, на минуточку, запрещено законами ещё четырёхсотлетней давности. Но раз уж и их нарушают, значит в королевском домене дела и в самом деле плачевны.

Трястись в седле мне надоело, хотя погода как по заказу исправилась. И состояние тракта всё лучше и лучше. Только не из-за того, что при приближении к столице за дорогами усердней приглядывают, а просто просохло, и новых дождей вроде не намечается.

Так что, забравшись в фургон, завершив рассказ Берте и греющим уши служанкам о принце и нищем, я следующие четыре дня пути покидал свой дом на колёсах только чтобы поесть, проветриться или справить нужду.

Следующий крупный город, за который сейчас и боролись двое претендентов — на постоялом дворе, где мы заночевали, объяснили, что воюют между собой брат со старшей сестрой — показался всего через три часа, как мы начали движение. Так что, несмотря на умоляющие взгляды моих девчонок, я распорядился в Масторск не заезжать, свернув на объездную дорогу. Отправил только интенданта с десятком солдат и одной повозкой закупиться необходимым для дальнейшего пути.

Служанки мои, хоть я и сменил давно гнев на милость, всё же заметно присмирели, а с Бертой себя ведут очень почтительно. Правы американцы, иногда с помощью доброго слова и кольта можно добиться намного большего, чем с помощью одного только доброго слова. Девчонки урок получили, надеюсь, впрок он им пойдёт надолго.

Рассказывать байки мне надоело в первый же день — я им всем тут кто? Ганс Христиан Андерсен что ли? — поэтому дальше еду, читая истории о путешествиях, иногда отвлекаясь на повторение нужных плетений. О тренировках, разумеется не забываю. На привалах утром и вечером гоняю себя до седьмого пота при содействии Карла и баронета Бюлова. Капитан тоже неплох весьма в наставничестве, пару трюков показал, ранее мне не известных.

Несколько раз мои разведчики обнаруживали на нашем пути следы подозрительной активности, только, похоже, у разбойников имеются соглядатаи в поселениях, придорожных трактирах и на постоялых дворах, через которые мы проезжали, и шайки спешили убраться от нас подальше. Мой крупный отряд им не по зубам, даже реши они собраться в кучу со всей округи.

Через неделю после Масторска, обогнав очередной попутный обоз — по мере приближения к столице они попадались всё чаще и чаще — наш караван начал забираться на длинный подъём. Оповещённый капитаном, что мы близки к цели нашего долгого путешествия, я вновь забрался в седло и галопом догнал авангард, а спустя каких-то пять минут с высоты взгорка передо мной открылся Рансбур, столица королевства.

В свете яркого полуденного солнца он смотрелся великолепно. Действительно, белокаменный, как на той школьной картинке, которую Степ видел у директора. Высокие стены. Насколько? Ну, отсюда, с расстояния в пару миль сложно сказать, но точно не ниже пятиэтажного дома, а круглые башни, так и на все восемь потянут.

Городу более пятисот лет, он рос, много раз перестраивался, дважды разрушался армией врагов, однажды, восемьдесят пять лет назад, почти весь сгорел, когда войска герцогств им завладели в результате многочисленных штурмов.

Тем не менее, сейчас Рансбур выглядел как новенький. Впрочем, подъедем ближе, вполне возможно, обнаружу морщины на его облике. Заранее-то зачем делать выводы?

Оборачиваюсь к Ригеру с Эриком, спрашиваю:

— А капитан-то наш чего отстал?

Отвечает Карл:

— Уже распределяет, кому в запасные казармы пригорода, а кому с нами ехать. Вон он, уже спешит сюда.

— Ваше преподобие, — подскакал баронет Леон рысью. — Вам, наверное, не нужно нас ждать. Я имею в виду мою роту. Здесь-то теперь уже не нападут крупными силами. — улыбнулся. — А мне ещё надо решить вопрос с начальником гарнизона, где разместиться. Как устроимся, я вас найду и доложу. Вы же в прецептории устроитесь?

— Как примут. — жму плечами. — Должны пригласить, но я бы, честно говоря, подыскал себе отдельное жильё. Хотя первое время, да, наверное там. Карл, действительно, давай не будем ждать фургонов, поехали пока без них. Только сначала… Ник, позови миледи Берту.

Рансбур. Подземелье прецептории ордена Молящихся. Его преосвященство виконт Филипп Бианский, заместитель прецептора, главный инквизитор королевства Кранц. В это же время.

— Это была чудовищная смерть. — рассказывал поднимавшийся за ним брат Алекс, мастер-дознаватель, один из лучших в своём деле. — Любая пытка лучше того, что ему пришлось испытать. Вы же видели сами, во что превратилось его тело. Брат просто сгнил заживо.

— Почему мне не сообщали? — он говорил тихо и не оборачивался, привык, что его все слушали очень напряжённо и внимательно, не пропуская ни одного слова. — Почему я узнал о странной и страшной болезни Леопольда только вчера, если его муки длились уже три недели?

За толстяка убедительно попросили, и главный инквизитор поручил провести не слишком глубокое расследование. Вина бывшего готлинского монаха была ясна, и с его наказанием — ссылкой в горный монастырь — решили всё заранее. А тут вдруг такая незнакомая и страшная болезнь, превратившая цветущего здорового мужчину в обезображенный язвами почерневший труп с вытекшими глазами и сгнившим лицом, на котором не осталось ни носа, ни губ. Так и умер брат Леопольд в изоляционном колодце среди собственных нечистот.

— Брат Кирилл сказал, что нужно сначала разобраться, что за болезнь, прежде чем вам докладывать. — брат Алекс отвёл вину от себя на старшего тюремщика.

— Разобрались? — усмехнулся виконт Филипп.

Они дошли уже до середины винтовой лестницы из глубокого подземелья, и инквизитор почувствовал, что ему нужно немного передохнуть. Он остановился. Поднимавшийся впереди с горящим факелом монах сделал тоже самое.

— Нет, ваше преосвященство. Все наши лекари и целители оказались бессильны перед этой неведомой болезнью. Попросили посмотреть декана лекарского факультета, он-то и сказал, что это может быть результатом заклинания отложенной смерти. Тогда и поспешили доложить вам.

Инквизитор сам являлся одарённым, его источник имел девять оттенков магической энергии, и ещё месяц назад он бы не поверил, что столь могущественное плетение, как отложенная смерть, могло быть кем-то применено, тем более, в отношении обычного плутоватого и вороватого монаха. Однако, теперь, после известий об удивительной силе, проснувшейся при инициации у готлинского настоятеля, виконту Бианскому всё стало ясно, едва ему описали происходящее с братом Леопольдом.

Чуть отдышавшись, он продолжил восхождение. Пятьдесят лет для мага не возраст, но Филипп не очень заботился о своём здоровье, любил проводить время в компании весёлых девиц, снимая напряжение от постоянных участий в допросах, пытках, казнях, интриги же сами находили его.

В последнее время слишком часто и много стал пить, пристрастившись к креплёным торнейским винам. Спасибо племяннику и его целительской магии, иначе допросные подвалы пришлось бы посещать на руках рабов.

Что же делать с выявленным обстоятельством? Следует ли придавать огласке факт самочинной расправы аббата Степа над братом по ордену? Не имел право готлинский настоятель вершить суд и расправу.

Инквизитор решил пока оставить эту информацию при себе, к тому же, она в данный момент не могла принести никому ни вреда, ни пользы. Слишком уж важен для ордена стал бастард Неллеров. И не только для ордена, но и лично для виконта Николая Гиверского, прецептора Молящихся.

В свои шестьдесят с лишним лет наставник, начальник и друг королевского инквизитора заслуженно пользовался репутацией истово верующего, неподкупного и несгибаемого верного слуги Создателя и его церкви. Однако, виконту ли Филиппу не знать, что и у такого сильного человека имеются свои слабости.

Кроме служения богу и жажды власти прецептора одолевало неистовое стремление возродить угасающий графский род Гиверов. Старший брат виконта Николая погиб более десяти лет назад от подлого удара отравленным кинжалом, нанесённым прямо в парке королевского дворца. Невестка, правящая ныне графиня, тяжело больна, и магия целителей всё меньше и меньше на неё действуют. Оба племянника при инициации впали в одержимость и сейчас живут взаперти в своём замке. Остальные родственники, либо ни на что не годные беспутники, либо перешли в другие рода.

Казалось бы, старинная аристократическая семья Гиверов вскоре прекратит своё существование, а их владения, титул, да и само имя достанется кому-то другому, но тут летом у прецептора появилась надежда.

Казавшийся поначалу нелепым и глупым слух об исцелении одного из дворян Неллерской провинции от одержимости нашёл подтверждение в послании самого аббата Степа, сотворившего это чудо, а затем и в лице многочисленных свидетелей, паломников, вернувшихся из готлинской обители.

У инквизитора имелись весьма обоснованные подозрения, что преждевременный сбор конклава для выбора казначея — лишь предлог, чтобы как можно скорее добиться приезда в столицу бастарда Неллеров.

Так что, попытки сейчас в чём-то обвинить готлинского аббата будут восприняты наставником как попытка нанесение ему лично огромного вреда. Да и обвинение в незаконной расправе над слугой церкви, весьма тяжёлое для кого-то другого, в отношении представителя сильного герцогского рода не так уж и весомо.

За этими мыслями виконт Филипп не заметил, как уже поднялся наверх, и очнулся от своих дум, когда вышел во внутренний двор прецептории, где царила обычная повседневная суета.

— Ты куда собрался, Григорий? — спросил инквизитор личного секретаря прецептора, молодого черноволосого милорда, которому в этот момент раб подводил коня. — Давно не видел тебя в седле. — усмехнулся. — Неужели его преосвященство всё же назначил тебе приход?

Григорий был из обедневших дворян и принял монашество в надежде когда-нибудь выслужить себе должность прелата одного из орденских храмов, желательно в крупном городе.

— Если бы. — усмехнулся секретарь. — Слава Создателю, все наши главы приходов живы и здоровы. Нет. От северных ворот прислали гонца, что прибыл настоятель готлинской обители. Вот, его преосвященство отправил встретить и сопроводить сюда.

Глава 7

А вот столичные предместья подкачали. В том смысле, что ничуть не лучше неллерских или у других городов, что я успел уже увидеть.

Нет, понятно, размерами побольше, но всё те же жалкие хибары, склады, конюшни, рабские бараки, загоны для скота, виселицы с трупами на верёвках или в клетях, уличные грязь и месиво под ногами и копытами, оживлённое движение людских толп, скота, повозок, кое-где попадаются и носилки, а среди всего этого бедлама островки относительного благополучия и комфорта — постоялые дворы, трактиры и казармы, к одной из которых капитан Леон и повернул свою роту, сам с лейтенантом и тройкой солдат ускакав вперёд для встречи с начальником гарнизона.

Без разрешения канцелярии главного военного начальника столицы никого в запасные казармы ночевать не пустят. Ну, я так понял. И ещё не факт, что моим гвардейцам выделят именно это, присмотренное виконтом Бюловым и понравившееся ему двухэтажное здание, совсем новое, с ярко-красной черепичной крышей и королевским стягом в центре конька. Собственно по этому флагу и понятно назначение постройки. Могут направить и в другое предместье.

Впрочем, в канцелярии местного коменданта тоже имеется кто-то из наших родственников, пусть и дальних, у капитана с собой письмо от герцогини Марии, так что, скорее всего, неллерские гвардейцы устроятся с комфортом, не обидят.

— Ого, вот это пробка. — не могу сдержать удивления при виде огромной очереди на въезд в город. — Поди на выезд не меньше.

А чему я удивляюсь? Хотя у Рансбура аж шесть ворот, но сейчас почти середина дня, тут это, можно сказать, час пик, если пользоваться терминологией моего родного мира.

Рота и фургоны довольно далеко отстали. Со мной готлинские четыре десятка, включая лейтенанта сыска, а ещё Берта и её сопровождающие, пересаженные на коней, как и обе мои служанки. Остальные слуги остались в повозках, призову их, когда сам устроюсь и они потребуются.

На почти миледи жалко смотреть, так она растеряна и даже немного напугана окружающим нас столпотворением и громким шумом. Собственно, поэтому и взял её сейчас с собой. Передам с рук на руки, а то мало ли что.

Встретившие нас у городских рогаток стражники уже отрядили двоих из крутившихся поблизости мальчишек бежать со всех ног в прецептории Молящихся и Наказующих сообщить о прибытии гостей, так что, петлять по запутанным улицам столицы не придётся, нас скоро встретят.

Осталось лишь пробиться к воротам, что не так-то просто. Создавай пробку одни лишь простолюдины, проблем было бы меньше, но попасть в Рансбур стремятся сейчас и дворяне, вижу пару карет, кораблями среди человеческих волн медленно продвигающихся к широкому мосту через ров, наполненный водой из реки, протекающей вдоль противоположной от нас стороны города.

И всё же мы сделали это, добрались до арки надвратной башни и протиснулись — по другому никак не скажешь — внутрь столицы.

— Сержант, кто будет нас искать, мы в трактире, вон в том. — говорю помощнику начальнику караула, пожилому стражу с отвислыми седыми усами.

— В «Разрушенной башне»? — усталым тоном уточняет усач. — Хорошо, ваше преподобие, передам.

Неизвестно, как скоро нам предложат обед и предложат ли вообще, а самим, не успев приехать, набиваться к столу как-то неудобно, так что, предложение Карла и Ригера дожидаться встречающих в заведении принял без всяких раздумий.

Сразу за воротами большая площадь, почти как у нас в Неллере Ратушная, ярдов сто в длину и на лишь треть меньше шириной. От неё расходятся сразу пять улиц — две вдоль городских стен и три в разных направлениях вглубь города.

Тут множество торговых точек, лишь усугубляющих толкучку в потоках людей и транспорта, три, а, нет, четыре, один, оказывается, от меня спрятался за широким платаном, трактира и — ого! — пара вертепов, из окон которых красотки демонстрируют свои прелести.

Направившись к «Разрушенной башне», замечаю, что все мои герои пялятся на девиц. Ага, понятно, оголодали без женской ласки в пути. Самые алчные взоры, смотрю, у моего дружка Ника и у Ивана Чайки. Ваня, алё, ты не на сиськи должен глаза таращить, а только и делать, что оглядываться по сторонам, как бы кто-нибудь твоего спасителя и благодетеля не погубил.

Кажется, я знаю самый надёжный план, как можно убить аббата Степа. Надо предъявить моим славным защитникам голых девиц, и пока они будут отвлечены, великого боевого мага и целителя спокойно зарубить, хоть мечом, хоть топором, как тот Раскольников старушку за рубль.

Ладно, чего я на парней-то взъелся? Можно подумать, сам не такой. И не краснею ведь уже, бросив пару заинтересованных взглядов вон на ту, светленькую, с бюстом четвёртого, как минимум, размера.

— Освободи нам четыре стола. — надменно говорит милорд Монский трактирщику, когда мы оставив своих лошадей у коновязи под наблюдением Ивана и Ника — самые молодые, а тут дедовщина тоже имеет место быть, пусть сиськами пока любуются — вваливаемся всей толпой в зал.

Там три десятка столов, не занятыми оказались только пара, но трактирщик быстро попросил освободить ещё два пожилого наёмника, в одиночестве мрачно наливавшегося элем, и молодую парочку — парню лет двадцать, его подружке едва ль за семнадцать.

Столы рассчитаны на дюжину едоков, так что особо тесниться моим парням не пришлось, а я так и вовсе расселся весьма свободно — со мной только Карл с Ригером, лейтенант Николас и Берта со своими сопровождающими. Разумеется, Сергий и служанки мои тоже рядом, на краешке лавки присели.

В трактирах господствует полная демократия, и благородные, и простолюдины могут находиться за одними столами. Нет, конечно, отдельные номера есть, но ими воспользоваться вправе любой, кто желает уединения и готов ради этого потратить лишние драхму-две-три, в зависимости от уровня заведения и выделяемого помещения.

Обслуживали здесь весьма быстро, три молоденькие рабыни буквально порхали по проходам, и, пожалуй, это единственное достоинство «Разрушенной башни», а в остальном мне тут не сильно понравилось.

В зал шёл чад из кухни, и там что-то подгорело, гусь оказался жёстким, а вино кисловатым. Помнится, у нас раньше на вокзалах тоже общепит качеством еды и напитков не блистал, правда, в последние лет десять ситуация вроде как поменялась.

— Наверное, часы-то, наши готлинские ходики, те, что для прецептора, мне надо было с сразу с собой взять? — спрашиваю у Карла, с трудом дожевав кусок мяса и сделав глоток из глиняной кружки. — Может послать за ними кого-нибудь из парней?

— Думаешь, не успеешь представиться, как сразу же обратно пошлют? — насмешничает мой вассал. — Да ладно тебе, не спеши. Завтра все наши остальные вещи подвезут, как только определимся с жильём. Я предлагаю найти приличную гостиницу. Подозреваю, в прецептории всё слишком строго.

— Тебе лишь бы девок без помех к себе водить. — досадую.

Но по сути озвученного вопроса, он прав. Успею я ещё со своими подарками разобраться.

— С чего ты взял, что я ради девок? — лицемерно возмущается приятель.

— Потому что хорошо успел тебя узнать. — жму плечами, отодвигаю от себя мерзкого гуся и придвигаю блюдо с колбасами. — Берта, — смотрю на сидящую слева от меня почти миледи. — Не стесняйся, ешь. А то и так худая, ветром унесёт.

Девчонка сидит какая-то напуганная, сжавшаяся будто воробышек на морозе, не столько из-за трактирного многолюдства, сколько явно увидев насмешливые взгляды сидящей от нас сбоку за соседним рядом компании молодых дворян — троих парней и двоих девушек, тоже путешествующих, если судить по одеждам.

Мой наряд грустного клоуна у них вызвал уважение, а вот пошитое из дорогой ткани, но не по росту платье Берты вызвало весёлые перешёптывания и насмешки.

Впрочем, их отношение к ней тут же изменилось на растерянное, а потом опасливое. В трактир вошли двое братьев наказующих в кроваво-красных сутанах своего сеющего страх ордена, оглядели зал, быстро нашли глазами мою соседку, вычислив в ней ту, кого им нужно встретить, и приблизились к нашему столу.

— Миледи Берта? — спросил один из них.

Оба походили друг на друга словно близнецы и чем-то напоминают мне наших братков из девяностых — крупные бритые головы, плечи как у борцов, кулаки размером с мою голову, нахмуренные брови. По моторике движений — обратил внимание, когда они шли — чувствуется, что опытные бойцы.

— Да, господа, это она. — вскочила Альбина. — А я её сопровождающая. А это Тимофей, её охранник. — тот тоже встал. — А с нами…

— А я аббат Степ, милорд Неллерский. — отвечаю на вопросительные взгляды братьев-наказующих, разумеется, не отрывая задницы от лавки. — Это мои люди. С кем имею дело?

Те представились, учтиво склонив голову. Затем тот, кто назвался Владом, обратился к Берте:

— Вы можете не торопиться, миледи. Мы вас подождём на улице.

Посмотрев им вслед в их широкие спины, когда они направились к выходу, подумал, что я сильно недооцениваю ценность одарённых для любой организации, будь то королевская служба, церковь, ордена, армия или рода. Вон как суетятся наказующие, голубя не пожалели отправить с весточкой о новой магине и встретили с почётом.

Хотя, да, Берта же рассказывала, как при первой же встрече с настоятелем Фадорской обители демонстрировала тому все свои энергетические жгутики поочерёдно. А четырнадцать штук — это не шутка, это очень серьёзно.

— Господин, я пойду? — робко спросила одарённая девчонка.

В глазах прямо читаю: не отпускай меня от себя, не отпускай, возьми с собой, полюбила я тебя, и не только за твои удивительные истории. Я бы взял и обязательно возьму, только не сейчас.

Зачем так нагло вырывать тебя из лап наказующих, если тебя тут же возьмут в оборот мои братья молящиеся? А ведь они тоже на тебя глаз положат, к гадалке не ходи. Сам не желаю тебя отпускать, но не всё в жизни происходит только так, как нам бы хотелось.

— Опять господин? Берта. — укоряю. — Для тебя просто милорд Степ, и давай уже на ты. Пара-тройка дней, и ты будешь с грамотой на руках. Согласна, чтобы мы стали друзьями?

— Согласна. — робко улыбается.

Ну, вот. Так, глядишь, вскоре характер и манеры крепостной девчонки из тебя выветрятся. Будешь орать: карету мне, карету!

Она так толком и не поела, хотя в дороге, заметил, на отсутствие аппетита не жаловалась. Столица совсем выбила деревенскую девчонку из колеи. Ничего, привыкнет.

Мой провожающий появился, когда уже Берта нас покинула. В своё оправдание столкнувшийся на улице с наказующими милорд Григорий, так звали брата-молящегося, сообщил, что наша прецептория расположена намного дальше отсюда, у южных ворот, а мы-то прибыли через северные.

Секретарь прецептора не стал отказываться и присоединился к нашей трапезе. Я заметил, что в этом мире дармовщину тоже любят. Люди везде люди.

Мы с ним перешли на ты. Оба дворяне, в подчинённом относительно друг друга состоянии никто из нас не состоит, по возрасту он на пять-шесть лет старше, так чего чиниться? Я и вовсе простой, никогда не любил щёки надувать. Если бы не требования моего здешнего статуса, был бы рубахой-парнем.

— Ты шестой из настоятелей, кто уже прибыл на конклав. — рассказывал он, перемалывая зубами жёсткую гусятину, как жернова зерно. — Четверо аббатов и настоятельница Вероника. Удивительно.

Кроме девяти обителей у ордена имеется и двадцать один приход в разных частях королевства. Десять прелатов тоже уже съехались, почти половина.

— Чего удивительного-то? — интересуюсь.

— Так твоя обитель дальше других от нас находится. — поясняет Григорий, вытирая руку об сутану на коленке — его балахон чёрный, как и положено иметь на выход представителям нашего ордена — и тянется за бараньими рёбрышками, в этот момент принесёнными рыжей как огонёк рабыней. — А приехал ты быстрее многих других. Моему наставнику это в радость. Чувствую, он ждал с нетерпением. Постоянно только про тебя и интересовался. Видимо, какое-то дело есть. А скажи, это правда?

— Что, правда?

— Ну, то, что про тебя рассказывают.

— А что про меня рассказывают? — вздыхаю.

Понятно, пришлось и за столом, и дорогой до прецептории кое-что рассказать, но не только. Ещё и много интересного послушал.

Григорий оказался весьма информированным. Не удивительно, наш прецептор часто поручает ему зачитывать вслух полученные послания, чтобы самому не напрягать глаза, и так не ослепшие лишь от использования магического исцеления.

Если мой Серёга будет такой же болтливый как секретарь его преосвященства, я ему голову оторву. Виконт Григорий, смотрю, вообще язык за зубами держать не может.

— Вот мы и приехали. — сообщил он, когда мы миновали почти весь Рансбур от северной стены до южной. — Сейчас я скажу, чтобы ворота во внутренний двор нам открыли.

Кажется, пятиугольная форма зодчими нашего ордена считается предпочтительной. Здание прецептории, как и моя обитель, построено в форме пентагона, причём довольно большого, ярдов пятьдесят-шестьдесят одна сторона. Ещё и внутренний двор имеется? Что ж, посмотрю, оценю.

Северная граница королевства Кранц, город Лос-Аратор, особняк коннозаводчика Павла Цимена, командир готлинского кавалерийского полка виконт Виталий, в это же время.

Разглядев ещё раз вексель, он не смог сдержать улыбки и убрал свиток назад в свою сумку.

Генерал по достоинству оценил вклад графского полка в общую победу. Учтены не только доставшиеся армии трофеи, но и суммы, которые получены или вскоре будут выплачены за выкуп виргийских офицеров. Хотя часть пленённых дворян северного королевства обменяли на своих, но кранцевцев попало в руки врага намного меньше.

Мир ещё не заключили, но о перемирии на год генералы договорились, дав в этом клятву у статуи Создателя в Лос-Араторском храме. Так что, уже завтра все отряды кроме полков регулярной королевской армии отправятся на зимние квартиры. Виталий уже назначил выход своих воинов из лагеря на полдень.

Сам виконт не хотел дни, пока шли переговоры, проводить в шатре, надоело за время похода, и поручил Люку найти подходящую квартиру. Старый слуга договорился с барышником и снял за пять драхм в неделю половину второго этажа в его особняке. Дорого, но в городе сейчас столько дворян из состава полков или баронских дружин, что дешевле не найти.

Виконт подошёл к закрытому мутным зелёным стеклом окну и попытался сквозь него увидеть, чьи пьяные крики раздаются с улицы. Толком ничего не разглядел, да и так было понятно, что продолжаются празднования победы.

Отец будет очень доволен, а братья пусть завидуют. Воображают себя великими магами, у одного шесть оттенков, у другого и вовсе лишь пять, а смотрят на младшего брата будто на пустое место. Да, Создатель почему-то решил его обделить, зато Виталий Готлинский смог проявить себя на войне.

В глубине души виконт понимал, что никаких заслуг в успешных действиях готлинского полка не имеет. Всем реально руководили баронет Николай, старый боевой товарищ его отца, и командиры батальонов, рот, взводов, отобранные и выученные самим графом Олегом, тем не менее, генерал Пётр Лейнский на совещании поблагодарил именно виконта Виталия. При всех. И эта неллерская надменная сука Агния ничего не возразила против этого.

— Господин. — Люк вошёл без стука, как обычно. — Вас просит его принять баронет Рон Вирн.

— Кто? — удивился виконт. — Откуда? Ну, зови, конечно же.

Давний приятель, служивший в виргийской армии, попал в плен три недели назад, но был обменян одним из первых, когда переговоры о перемирии только начались.

— Меня потому и обменяли первым, — мрачно говорил баронет, когда они вдвоём сидели за накрытым столом. — Очень захотели со мной поговорить. Они там в штабе долго обсуждали и, знаешь, к какому выводу пришли?

— Ты сейчас вообще о чём, Рон? — насторожился Виталий. — Какой вывод?

— Да такой! — гость так ударил кубком по столу, что вино забрызгало ему лацкан кафтана. — Я про поход к готлинской обители. Генерал Шарский подозревает меня, тебя, нас, что мы умышленно ввели его в заблуждение относительно возможностей неллерского выродка и численности защитников монастыря. Он хочет предать огласке, что это мы сообщили, где находится Степ. Понимаешь?

— Он ничего не докажет. — несмотря на смысл своих слов виконт побледнел.

— Докажет? — зло оскалился баронет Вирн. — Кому, Виталий? Кому что он должен доказывать? Он же не королю Эдгару об этом сообщит, а герцогине Марии.

— Она без доказательств не сможет нас привлечь к владетельному суду.

— Ты сейчас себя успокаиваешь или меня? — Рон осушил кубок, но в этот раз стучать им по столу не стал. — Какой суд? Зачем? Забыл про цепного пса Марии, про Ричарда Ванского? Эта тварь мастерски находит повод для дуэлей. Сколько ты замен можешь вместо себя найти? Одного, двоих, троих? Даже если найдёшь всех трёх разрешённых, дальше всё, придётся самому выходить против него. В общем, выхода другого у нас нет. После беседы с бароном Карлом, это первый помощник начальника виргийского королевского сыска, я согласился. За нас обоих.

— С чем согласился?

— С тем, что мы должны покончить с аббатом Степом. Деньгами нас обеспечат.

— Да ты впал в безумие!

— Может и так. Тогда предложи другой план, как нам выпутаться. А я тебе скажу, что нас ждёт, если не согласимся. Бесчестье, а потом смерть. Или сначала смерть, а затем бесчестье.

Глава 8

Мой эскорт, моих доблестных, без всякой иронии, вояк накормили — в прецептории, говорят, большая общинная столовая, правда, я там не бывал и, видимо, не побываю, статусом великоват, для таких имеется отдельный зал — да и отправили восвояси. Не в том смысле, что назад в Неллер, а устраиваться в гостиницах при трактирах и постоялых дворах, коих в столице, утверждают, пруд пруди. Ну, не в таких выражениях, естественно, но по факту именно так.

Самое смешное, что мы ведь были только-только из-за стола, тем не менее, никто от дармового монашеского угощения не отказался. Надеюсь, им всем впрок пошло, и никто не лопнул.

Со мной остались только милорд Монский, секретарь Сергий, Эрик Ромм, старый приятель Ник и обе служанки. Лейтенант Ригер тоже рвался в бой, а я вот решил, что дядюшке с помолодевшей как и он его супругой Эльзой будет намного комфортней. Заодно присмотрит и за ней, и за Люськой, и за моими гвардейцами, лейтенанта сыска Николаса они побаиваются, однако слушаться его не спешат.

Мне и моим людям выделили покои из четырёх комнат на почётном последнем третьем этаже. Тесниться не придётся, тут ещё и большая прихожая с широким коридором имеются и кладовая.

Окна — узкие стрельчатые, закрытые, хоть и зеленоватого отлива, но ровным и прозрачным стеклом — выходят на южную сторону, точнее, на густую грабовую рощу между пентагоном прецептории и рядами многочисленных складов, кузниц и оружейных мастерских, разместившихся вдоль стены. Можно сказать, штаб-квартира ордена Молящихся находится на городской окраине.

— Сергий, — отворачиваюсь от окна и окликаю секретаря, выкладывающего в шкаф из сумок наши фолианты. Там всё, и магические описания, и приключения. — Слышал, о чём милорд Григорий, наш провожатый, сказал перед уходом?

— Что вам достались самые почётные гостевые апартаменты?

Как-то я пропустил этот момент мимо ушей, про лучшие-то. Отвлёкся, видимо, во время разговора с Карлом. Впрочем, такое решение прецептора не удивляет. Дело, полагаю, не столько в моих военных подвигах, они ордену не сильно были нужны, сколько в личной заинтересованности его преосвященства Николая Гиверского в готлинском настоятеле. Знаю о проблемах его рода, и давно понял, что я ему очень нужен. Что ж, помочь не против. Когда я от добрых дел отказывался в обстоятельствах, не требующих от меня каких-либо финансовых затрат или сверх усилий?

— При чём здесь апартаменты, Сергий? — досадую. — Я про возможность в любое время пользоваться здешней библиотекой.

— Полагаете, она богаче нашей? — в голосе моего помощника слышится скептицизм.

— Причём здесь богаче или беднее? Она другая. Понимаешь? Другая. — объясняю непонятливому, ведь дело не в количестве томов, а в их содержании. — Напомнить, что мы с тобой искали в предпоследний день перед отъездом?

— Не надо, я помню. — секретарь замер с очередной книгой в руках и наморщил лоб. — Опасаетесь, что нас будут подслушивать?

Я прохожу к креслу, расположенному напротив кровати возле камина, сажусь и пристально смотрю в глаза Серёге. Тот сразу понял, что ему в очередной раз будет оказано огромное доверие.

Нет, я не собираюсь, конечно же, раскрывать ему тайну о вселении в тело неллерского бастарда сознания взрослого мужчины из другого мира, однако и то, про что хочу сейчас с ним поговорить, потребует от Сергия держать язык за зубами. Надеюсь, не подведёт. Пока, во всяком случае, ещё ни разу ни о чём не проболтался.

— Речь не о том, не только о том, чтобы защититься от прослушки, но и о возможности нам самим узнавать кое-какие секреты. Догадываешься, что меня не устроило в тех плетениях, которые мы у нас нашли?

Секретарь недолго подумал и предположил:

— Слишком простые и энергетически слабые?

— Угадал с первой попытки. — одобрительно улыбаюсь. — Вот тебе задача номер один, пока я тут буду занят, найди максимально мощные прослушивающее и защищающее от прослушивания плетения. И начни уже сегодня. Чем раньше найдёшь, тем лучше. Да, ты ведь понимаешь, что нужно с максимальным количеством оттенков? — добавляю.

Мне не достаточно создавать сильные заклинания, я хочу при этом не тратить время на ожидание восстановления потраченных нитей. Так что, для меня, чем большее разнообразие цветов в плетении, тем лучше.

Принцип, что более сильные плетения преодолевают более энергетически слабые защиты в магии действует не только для боевых или поисковых заклинаний, но и для подслушивающих.

Лучшие защиты от атак и магического поиска я себе уже давно нашёл, осталось только закрыться от чужих ушей, ну, а где щит, там и меч, любопытно же иногда узнать, о чём там говорят за моей спиной.

В коридоре слышу шаги, и в комнату входит Эрик. Они с Ником по очереди дежурят у входа в мои покои. Им досталась одна спальня на троих, с ними ещё Сергий будет ночевать. У Карла своя комната, по размерам почти как доставшаяся мне, у Юльки с Ангелиной своя. Служанок увела за собой местная управляющая показать им, где, что находится — кухня, прачечная, баня, кладовые и прочие помещения.

— Вещи все в кладовой сложили. — докладывает. — Готлинские ходики куда?

— Это сюда неси, обе штуки. Там мыльню-то приготовили наконец?

— Да, я и пришёл, чтобы сообщить. — кивнул сержант. — Милорд от брата-виночерпия сразу туда отправится.

Ни я, ни мой вассал не смогли выбрать из перечисленных нам именований, какие напитки желаем иметь у себя в апартаментах, в прецептории, как теперь понимаю, предпочитают имперские вина, мы таких ещё не пробовали, вот мой вассал и решил определиться с помощью дегустации. Оказывается, у меня свой сомелье, знаток винного вкуса, имеется в его лице.

— Сергий, доклад найди. — напоминаю секретарю. — Я его тебе отдавал. Так, я мыться, ты тоже, как здесь закончишь, присоединяйся.

Преднастоятель Михаил вместе с остальными братьями-помощниками, в первую очередь с управителем Георгом, подготовили мне документ аж на восьми листах, где отражены все значимые события, произошедшие в обители и вокруг неё, а также подробно перечислены доходы, произведённые товары, то, сё, в общем целая эпопея длиною в год.

Самое удивительное, что этот доклад я не просто должен отдать начальству, а зачитать на конклаве. Остальные мои коллеги сделают тоже самое. Ну, какой-то смысл в этом есть. Получается что-то вроде передачи опыта хозяйствования.

Эрик с Ником порываются сопровождать, но я их останавливаю. Как там у нас говорили? Хочешь дискредитировать какую-нибудь идею, доведи её до абсурда. Не нужно меня плотно оберегать в стенах орденского штаба, ни к чему, тут очень жёсткий фейсконтроль, да и выглядеть это будет вызывающе.

У двери меня ожидал молодой послушник, присланный сопроводить аббата Степа в мыльню. Сразу за порогом апартаментов встретил и познакомился с первым из своих коллег, прибывших на конклав. С первой.

Её преподобие Вера, настоятельница Борасской обители, поселилась рядом со мной, и я с ней столкнулся в коридоре, не успев сделать за провожатым и десятка шагов. Аббатиса откуда-то возвращалась к себе в сопровождении девушки-рабыни.

Бора — городок в южном приграничье, рядом с рубежами империи. Можно сказать, мы с Верой полные противоположности — я на крайнем севере Кранца, она на самом юге, мне ещё нет пятнадцати, ей за пятьдесят, я мужского пола, она женского, я стройный и мускулистый, она полная и рыхлая, я скромен, на мне лишь чёрная сутана и жезл Создателя на груди, у неё же, помимо этого, усыпанный бриллиантами золотой обруч, стягивающий пышную копну ярко-каштановых кудрявых волос — тут без алхимии никак было не обойтись, в таком-то возрасте не иметь ни сединки — рубиновое ожерелье на открытой толстой шее и на каждом пальце по перстню, а то и по два.

Хотя, помимо статусов, мы с ней схожи в том, что оба одарённые. Сколько у неё энергетических оттенков, она не сообщила, впрочем, и я с ней такой информацией не поделился.

Встретились два одиночества, инь и ян, огонь и лёд. Ага. У Веры круглое лицо, мясистый нос, и она мне понравилась. Хорошая тётка, приветливая, добродушная и, похоже, очень умная.

— Мы ведь сегодня ещё увидимся? — спрашивает. — Приходи, как будет время. — пригласила. — Думаю, нам будет интересно поговорить.

Надеюсь, она не из тех дам, что любят молоденьких, не похожа.

— Постараюсь. — обещаю. — Нам здесь ещё долго гостить. Познакомимся поближе.

Вроде бы и доходы у ордена Молящихся, по моим прикидкам, довольно серьёзные, а здание прецептории выглядит намного скромнее, чем дворец нашего рода. И размерами меньше раза в полтора, и обстановкой внутри беднее. Термы тоже не так шикарны, как в Неллерском замке.

И ладно. Главное, что тёплая вода в наличии, круглые двухярдового диаметра бассейны хоть и имеют сколы на бортиках, но оборудованы ступенями и вполне удобны.

Помогавшие нам с Карлом принимать ванну две служанки обеспечили тканью для вытирания, а Юлька принесла свежее нательное бельё. Не жизнь, малина, честное слово.

Чувствую, будто с дорожной пылью смыл с себя всю усталость от долгого путешествия. Ну-ну, посмотрим теперь, что мне столица приготовила.

Предстоит несколько дней ждать начала конклава, может неделю или больше, потом непонятно, сколько времени продлится это высокое собрание — прошлые, говорят, в декаду укладывались, так что, погуляю ещё по Рансбуру, посмотрю на столичную жизнь.

Первое впечатление город оставил вроде положительное, ну, да, мне, прожившему много лет среди бетонных и кирпичных коробок, пока нравится средневековая архитектура сама по себе. Не знаю, корректно ли сравнивать со старой Прагой, коли там ни разу не бывал, но так-то очень похоже. Даже фонтаны тут в Рансбуре умудрились сделать. Надеюсь, трубы водопровода не из свинца как в Древнем Риме? Надо не забыть как-нибудь прояснить этот вопрос. А то отравятся мои верные сподвижники, замучаюсь исцелять.

Особо надо за Иваном Чайкой присматривать, он у меня как лакмусовая бумажка, индикатор. Если какая-то беда может приключиться, то первым делом она произойдёт обязательно с ним.

У апартаментов нас с Карлом встречает милорд Григорий, секретарь прецептора.

— Ваше преподобие, — обращается официально. — Его преосвященство вас ожидает.

Я-то думал, на ужин пригласят, да, видно, начальнику невтерпёж. Очень-очень аббат Степ ему нужен. Ладно, чего уж. Пойду сейчас. Подарок только захвачу.

У девчонок — Юльки с Ангелиной — вид как у охотничьих собак, почувствовавших добычу, приняли стойку в надежде, что я сейчас объявлю о походе в город. Обломитесь сегодня.

Впрочем, скоро должны прийти Ригер с капитаном Бюловым, доложить насчёт обустройства наших бойцов, с ними будут сопровождающие, может и отпущу служанок с гвардейцами. Ненадолго. Подумаю ещё.

Нет, так завтра возьму с собой. Мне надо родственников навестить, зря что ли Мария письма им писала? Познакомлюсь, любая протекция лишней не бывает, особенно, если исходит от таких значимых фигур, как вице-канцлер и главный маг королевства, а через жену последнего может получится имперскими котейками разжиться.

В Кранце и свои имеются, иногда даже в города и поселения забираются, только они дикие, лесные, не приручаемые. Жаль. Держать же в клетке вольных животных не по мне. Я даже в прошлой жизни с самого детства зоопарки не любил.

Вот, чёрт, опять отвлёкся.

— Ник, держи крепче. — говорю приятелю, взявшему в руки готлинские ходики. — Уронишь, тебе конец.

Никак не налюбуюсь на наше с братом Георгом творение — красиво получилось, и польза огромная. Ещё бы кукушку сделать, но эту идею я оставил для напольных и настенных часов. Позже реализую. Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? Ку! А почему так ма⁈

— Прошу за мной. — пригласил брат Григорий, когда мы с Ником появились в коридоре, и бросил любопытный взгляд на часы в руках новика.

Благодаря наставнику Михаилу я вполне неплохо усвоил церковный этикет. Кое-что знаю и о своём непосредственном начальнике.

Его преосвященству за шестьдесят, религиозный фанатик. Одарённый, хоть и слабый, шесть или семь оттенков. В недавнем прошлом был главным инквизитором королевства, тысячи еретиков не избежали кары от его руки. Суров, но справедлив. Вроде так.

Что ж, с сегодняшнего дня у меня будет немало возможностей оценить, насколько верна характеристика, данная виконту Николаю Гиверскому дьяконом и моим дядей Рональдом.

Идти оказалось недалеко. Кабинет и приёмная прецептора оказались в следующем крыле здания, хотя не знаю, насколько термин крыло применим к сторонам пентагона.

Аскет. Действительно аскет. Я про сидевшего на деревянном кресле мужчину, своего нынешнего шефа. Что приёмная, что сам кабинет Николая Гиверского изысками не отягощены. Хотя мебель вся — столы, кресла, стулья, книжные шкафы — сделаны из дорогого как сахар морёного дуба, зато никаких украшений, гобеленов или ковров. Пол каменный, и кажется, что холодит ноги даже через подошвы сапог.

Сам прецептор выглядит лет на десять моложе. Худое угловатое лицо, острый нос, чуть впавшие глаза, внимательно на меня смотревшие, короткий ёжик седых волос, простая чёрная сутана, жезл Создателя, как и цепь, на которой он висит, сделаны из тёмной бронзы. Вот, пожалуй, и всё, что сейчас могу себе сказать о начальстве. Ах, да, на губах его появилась приветливая улыбка, для него явно редкая мимика, оттого и выглядит натянутой, хотя не сомневаюсь, он мне сейчас искренне рад.

— Аббат Степ. — приветствует, разумеется, не вставая, здесь он старший, и по возрасту, и по титулу — он виконт, а я всего лишь милорд — и по положению в ордене. — Проходи, садись. — показывает рукой на ближайшее к себе кресло у приставного стола. — Вино только для тебя. — там кувшин и бронзовый кубок. — Мне кроме воды ничего не нужно. Мальчик мой, — это он к парнишке лет десяти-одиннадцати, наполнившим при моём приходе кубок. Судя по отсутствию ошейника и серой хламиде, это послушник, рассчитывающий вскоре стать монахом. — Оставь нас, а ты садись. — опять мне. — И угощайся. Вино — дар Создателя.

Кажется, последняя фраза — цитата кого-то из великих, только мне она ещё не попадалась.

— Спасибо, ваше преосвященство. — склоняю голову, но не очень глубоко, негоже представителю рода Неллеров шапку перед кем-либо ломать. Проявил учтивость, и достаточно. — Только, позвольте преподнести вначале вам в подарок наши готлинские ходики.

— Те самые? — прецептору не удалось сохранить невозмутимость, любопытство пробилось сквозь маску аскетизма.

— Да, ваше преосвященство, — подтверждаю. — Лучший экземпляр на сегодняшний день.

Ничуть не вру. Те часы, что приготовлены для кардинала, чуть похуже.

Когда я, выйдя ненадолго в приёмную, забрал у Ника ходики и вернулся в кабинет, где мы с его хозяином остались наедине, прецептор не выдержал и вскочил. Наверное, ему это было не по статусу, но уж очень ему хотелось своими глазами увидеть, а руками потрогать удивительный механизм, о котором я ему докладывал в письме лишь мельком.

Роста Николай Гиверский оказался совсем небольшого, примерно с меня. Только мне-то расти ещё и расти, ему же пора склоняться к земле, седьмой десяток — не шутка.

Да, не шутка, однако, смотрю, эмоции при осмотре часов, как у ребёнка, которому родители подарили долгожданный велосипед. Ха, руки трясутся? Ну, ладно, не трясутся, подрагивают.

Что, ваше преосвященство? Хотите сами завести ходики? Да без проблем, только покажу как. Ага, вот так, правильно.

Можно ли ко мне обращаться по имени? Конечно. Вы же нынешнему Степану Николаевичу в дедушки годитесь. Так что, я не возражаю.

Первые минуты знакомства обычно самые напряжённые и важные, а у нас они прошли на ура, вернее, на ола, по местному.

— Я их домой заберу. — говорит виконт Гиверский. — Здесь они всё равно не нужны.

Да, на здании прецептории имеются свои куранты, причём, с очень громким боем. Ну, мне-то с моим крепким сном они мешать ночью спать не будут. А наш начальник, получается, не здесь живёт? Ничего удивительного, отец Юлианы мой дядя Рональд тоже ведь не в главном храме Неллера ночует. Интересно, у виконта Николая в особняке такая же аскеза?

— Их можно на столе перед собой держать. — подсказываю. — Хоть в спальне, хоть в кабинете.

— Да-да, — кивает прецептор. — Так и сделаю. А ты садись, Степ, нам о многом надо поговорить. Садись. Вино, кстати, лучшее в столице. Я распорядился специально для тебя приготовить три бочонка. Садись же.

Решил отдариться? Нет, он же заранее приказал, когда ещё не знал, что я ему ходики вручу. Или знал? Не исключаю, что кто-то в монастыре за моей спиной ему доносит, хотя никого пока в этом не уличил. Лейтенант Николас отслеживал, но переписки помимо моей канцелярии не обнаружил.

Битый час рассказывал начальнику о своих делах. Потом почувствовал его нетерпение — он явно выпадал из реальности, углубляясь в свои мысли — и повествование о путешествии до Рансбура я свёл в три предложения.

— Первый раз в столице. — говорю. — Очень хочу её посмотреть во всей красе.

— Посмотришь, Степ. — кивает прецептор. — Тут, кстати, твой монах, ну, этот, Леопольд, он умер при весьма странных обстоятельствах. Кое-кто даже пытался меня убедить, что его смерть явилась результатом отложенного проклятия, но я велел дальнейшее расследование прекратить. Умер и умер. Все мы в руках Создателя.

Это ты мне намекаешь, что я твой должник? Эх, дедушка, зачем? У нас же и так тёплые, доверительные отношения складываются. К чему обозначать наличие компромата? Подобными методами с бастардом Неллеров, обладателем источника огромной силы взаимодействовать не следует. Будет лишь хуже. Я же не просто твой подчинённый. Помни, какой могущественный герцогский род представляю. Давай лучше по хорошему.

Пытаюсь эти свои мысли донести взглядом и выражением лица. Когда-то в прошлой жизни получалось, не знаю, как выйдет в новом юном обличье. Кажется, я смог достучаться до прецептора, он нахмурился и опустил взгляд в стол.

— Я уже и забыл о Леопольде. — говорю пренебрежительно. — Хотелось бы, чтобы его казнили за подлые деяния. Жаль, что избежал заслуженного наказания. Простите, ваше преосвященство, мне почему-то кажется, вы ещё о чём-то хотите спросить.

— Не спросить, Степ. Попросить. И это, оно личное. Не дело ордена.

Давно бы так. Я готов выслушать без всяких предварительных условий.

Глава 9

Наглость — второе счастье. Так наверное думал мой шеф, прецептор ордена Молящихся, предложив совершить короткое путешествие в Гивер для исцеления от одержимости его любимых племянников, двадцатипятилетнего виконта Ивана и двадцатиоднолетнего Виктора. Убеждал, что дорога займёт всего два, от силы, три дня.

Ага, всего. Молодец, чего. Туда два дня, обратно, и сами оздоровительные процедуры займут неделю, местную, шесть дней. Так я и проведу время, предшествующее конклаву, не в столичных развлечениях, а чёрте где. Нет уж, спасибо, мне такое счастье не нужно.

Объяснил начальнику, что сено за коровой не ходит. Понятно, не дословно этой русской пословицей, но по смыслу точно так. И ладно бы развлечения, у меня ведь важные дела есть, одно из которых касается миледи Берты, сильно понравившейся девчонки. Не отдам её в лапы Наказующих, костьми лягу, но их сестрой она не станет, ни сестрой, ни кумом, ни братом, ни сватом.

Так что, придётся виконту Николаю Гиверскому своих племянников сюда доставить. Конечно понимаю, не хочется вести в клетках родных, близких людей, особенно на последнем участке пути, здесь по городу, но это его проблемы. Пусть договаривается с начальником гарнизона и провозит их сюда ночью, или пусть продумает какую-нибудь ширму, закрывающую вид на находящихся в клетке.

В общем, свою позицию я объяснил, убедил и намекнул, что давить на меня в этом вопросе бесполезно. Слава Создателю, прецептор мужик толковый, всё понял правильно. В его особняке, оказывается, имеются свои казематы, где он порой держит провинившихся слуг, эти места подойдут и для временного размещения одержимых.

Несмотря на мой отказ от поездки в Гивер, начальник провожал меня в весьма воодушевлённом настроении, у него даже глаза увлажнились, видимо, только сегодня в ходе беседы окончательно осознал, что чудо возможно, и род Гиверских не погибнет.

Голубя с соответствующими распоряжениями он послал в замок к невестке наверняка сразу после моего ухода, не затягивая. Переживания прецептора, что без святой воды готлинского источника у меня с исцелением ничего не выйдет, я успокоил, объяснив, что она у меня с собой, причём, в ассортименте, на продажу в небольших бутылочках и для собственных целительских нужд в бурдюках.

Кстати, ничуть в этом вопросе не врал. Шутить в средневековье с религиозными верованиями, себе дороже выйдет. Всё честно, и вода, и тара привезены из обители, половина фургона под это было выделено. Правда, пока не решил ещё, насколько дорого брать за святую водицу. С учётом столичных торговых накруток и стоимости доставки, думаю, по пятнадцать-двадцать драхм за пузырёк будет вполне приемлемо.

По возвращении к себе застаю целую делегацию — капитан Бюлов, дядюшка Ригер и лейтенант Николас. Приглашаю их к себе в спальню, не в коридоре же стоять, а кабинета здесь у меня нет.

— Докладывайте, как людей устроили. — сажусь на постель и даю им знак занять места в кресле и на двух стульях.

Я бы и сам мог расположиться в кресле, но тогда одному из посетителей пришлось бы использовать сундук, с местами у меня здесь небольшая проблема. А, вон и Карл сюда просочился, ему-то ящик под сиденье и достался.

— Всё оказалось чуть сложнее, чем я предполагал. — сообщил баронет Бюлов. — Король формирует три новых полка, которые весной должны отправиться на восток для усиления войска графа Борнского, все ближайшие казармы оказались заняты или вскоре их заполнят. С комендантом удалось договориться насчёт конюшен в западных предместьях, а людей пока разместил там же на постоялом дворе. С ними четыре фургона, один здесь в городе с Ригером.

— Понятно. — машинально разглаживаю сутану. Снять бы её, да не будешь же устраивать стриптиз при соратниках. — Я завтра планирую визит к вице-канцлеру, попробую через него решить вопрос с жильём, может что-нибудь в городе найдётся. — с виконтом Андреем Торским, кузеном моей мачехи, хочу поговорить насчёт Берты, а заодно и на нарисовавшуюся проблему ему пожалуюсь. В жизни не поверю, что столь важный сановник не сможет помочь. — А у тебя что? — спрашиваю у дядюшки.

Тот как начищенный самовар сияет, тульский. Хорошо, видать, отдохнул с дороги в объятиях красотки Эльзы.

— Пришлось отряд разделить на два. — он чуть привстал, но, заметив, как я поморщился, вернул задницу на стул. — Мои все в трактире у Старого моста, а группа Эрика тут совсем рядом, на той стороне улицы, прямо напротив прецептории. Я сержанту и новику Нику объяснил, куда, если что, бежать. Как только дадите команду, через четверть часа будут у орденских ворот. Мне чуть больше времени потребно. Ближе ничего не нашлось, ваше преподобие.

— И ладно. — улыбаюсь. — Спасибо, друзья. Все мы с дороги устали, поэтому не задерживаю больше. Отдыхайте. С деньгами всё нормально?

— Да, — ответил за всех капитан. — Монет на десять дней точно хватит, а дальше, при мне поручительство герцогини в имперский банк на тысячу драхм и такая же сумма для оплаты верцийскими менялами. С королевским-то банком наша госпожа того…

— Знаю. — отмахиваюсь. — Казна, увы, испытывает проблемы, оттого обналичивают векселя очень долго. Если деньги вдруг ещё потребуются, обращайтесь. — я реально богат как Крез или, по-местному, как мешок с сахаром. Помимо оплаты ордену захватил с собой почти пятьдесят тысяч, золотом и векселями ростовщиков республики Верция. — Всё, не задерживаю. Только тебе, Ригер, задача. С самого утра пошли парней Эрика найти особняк виконта Андрея Торского, и пусть у него узнают, когда он сможет меня принять.

Завтра у нас шестой, то есть, выходной день, а чиновники, если нет авралов, перерабатывать не любят, впрочем, кому это нравится? Уверен, кузен Марии примет меня без проволочек.

Когда соратники покинули апартаменты, я наконец-то скинул сутану и снял с себя все украшения, включая защитные амулеты. Теоритически напасть на меня могли бы и здесь, только шанс на это был микроскопический, а отдыхать, увешанным кулонами, не очень комфортно.

За окном ещё светло, но зимой темнота обрушивается рано и быстро. Нет, не пойду сегодня никуда и девчонок не отпущу. И Ника тоже.

Приятель сопроводил ко мне истопника, который принялся бросать в огонь камина новую порцию дров, и стоит у порога, ковыряясь в носу. Надеется, что я сейчас отпущу его погулять в компании Юльки и Ангелины. Зря надеется.

— Палец сломаешь, Ник. — предупреждаю.

— Что, милорд?

— Говорю, ты теперь гвардеец, а не босяк. Оставь нос в покое. Фу, таким быть. Не культурным. Сергий придёт из библиотеки, скажи, пусть ко мне зайдёт. Больше никого не пускать, я отдыхаю. Понял?

— Понял. — закивал как китайский болванчик. — Только про ужин-то забыли?

— Не забыл. Юльке передай, чай мне прямо сюда пусть принесёт, булочки с маслом и сыром и эта, сладостей побольше, пусть на кухне скажет, что аббат Степ сластёна.

Ладно, компенсирую девчонкам то, что остались без развлечений. Вот ведь неугомонные. Я, едва лёг в постель, так чувствую, что улетаю в мир грёз и сказок, глаза сами слипаются, а эти, дай им волю, вообще, похоже, спать не будут.

Сергий явился, когда за окном уже стемнело. Подслушивающие и защищающие от прослушки плетения он нашёл, два варианта первых и три вторых, но всё не то.

— Ну, будем искать. — утешаю удручённого помощника. — Ещё не вечер.

— Как не вечер? — удивился он.

— Я образно. — поясняю и откладываю приключенческую книгу на прикроватную тумбу. — Говорю, сегодня не нашёл, завтра найдёшь. Или послезавтра. — не сдержался и с удовольствием широко зевнул. А ещё Нику за бескультурье пенял. Ну, да, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. — Иди, спокойной ночи. В библиотеке будешь рыться по вечерам. Готовься завтра меня сопровождать. Конспект, две книги, ну, ты понял, о чём я, всегда при тебе должны быть. Столица, не столица, мало ли, что может произойти.

Ужинал в постели. Сибарит. А что? Имею полное право, после дороги-то.

Когда Ангелина унесла остатки еды, я деактивировал световой амулет, и на меня обрушился сон, да такой крепкий, без сновидений, что проснулся, когда за окном уже вовсю светило солнце.

— Юлька! — зову служанку.

На мой крик появляется Эрик.

— Она чувствует, когда вы встанете. — усмехается. — Побежала на кухню. Вообще-то вас её преподобие Вера к себе на завтрак приглашала составить ей компанию, присылала служанку, да мы сообщили, что вы спите.

— Давно?

— Да уж с час назад где-то.

— Вот это я поспал так поспал. Карл где?

— На тренировке. Присоединился к братьям прецептории. Вы не слышите?

У меня окна выходят наружу, а вот из комнаты милорда Монского во внутренний двор пентагона. Оделся, обулся и прошёл в его спальню. Оттуда сквозь стекло посмотрел на усердно тренирующихся монахов.

Да уж, здоровенные лбы. Стариков и немощных братьев тут не держат, отправляют в приходы или монастыри. У меня в обители есть пара стариков, которые раньше служили Создателю здесь в столице.

— Ангелина, сбегай к настоятельнице, сообщи, что я с удовольствием с ней поужинаю. К вечеру вернусь. И вы с этой лисой-сладкоежкой одевайтесь в платья на выход. Со мной поедете город смотреть.

Раз сегодня выходной день, то, ладно, обойдусь без тренировок. Поели вдвоём с Карлом. Тут как раз прибыл Иван Чайка — наречь его иван-чаем что ли? — и доложил, что особняк вице-канцлера найден, и что виконт Андрей ждёт меня у себя в полдень на обед. Да и кому в Москве не зажимали рты обеды, ужины и танцы? Вспомнил Грибоедова, его «Горе от ума».

Из пентагона выехал со всей своей свитой, а на улице ошалел. Мой дядюшка не придумал ничего лучше, чем призвать для моего сопровождения оба отряда, свой и Эрика. Нет, он вообще у меня нормальный? Тут даже раззолоченные кареты — вчера сам несколько раз видел — ездят по городу в сопровождении пары-тройки охранников. А Ригер что надумал?

Мы такой толпой передавим здесь всех. Улица-то смотрю забита народом, будто у них первомайская демонстрация — головы, головы, кони, носилки, вон карета, и опять носилки, головы, повозки. Давки особой нет, но и не развернёшься.

Еле-еле убедил — приказывать не хотел — оставить при мне пятерых вояк, включая самого дядюшку, Эрика, Ника и иван-чая, он дорогу до кузена знает. Хотя к вице-канцлеру нам было ещё рано.

Девчонки мои цветут и пахнут, зажав между собой Сергия, тоже выглядевшего как кот, объевшийся сметаны. Усмехаюсь и даю команду двигаться к центру столицы.

По шестым дням здесь как и в Неллере необычайно много развлечений — уличные представления, казни, гладиаторские бои, музыканты и прочее. Даже десятой доли это всё осмотреть и оценить целого дня не хватит. Но мы постарались.

Дом кузена Марии располагался всего в паре сотен ярдов от дворцовой площади. Оставив там под присмотром милорда Монского свою свиту глазеть на то, как четвёрке беглых каторжан будут дробить металлической чушкой ноги, и выделив Сергию две серебряных драхмы, чтобы после зрелища сводил подружек в кондитерскую, расположенную на углу одного из семи выездов с площади, я с охраной отправился дальше.

Особняк вице-канцлера диким криком оповещал всех, что его хозяин берёт мзду безмерно. Иначе откуда бы взялась такая роскошь у не получившего по наследству никакого феода младшего виконта? А зарплаты чиновников здесь как и у нас на Земле не так уж велики, знаю от сестрёнки Агнии примерные цифры их окладов.

Привратник у ворот по столичной моде — обратил внимание, пока ехал — что тот пёс сидел на цепи, и оповещать хозяина о моём прибытии кинулась дворовая девка.

Андрей встретил меня на крыльце. При взгляде на него даже оторопь взяла, так сильно он похож на двоюродную сестру. Правда, Мария, та сам лёд, а этот, скорее, пламя.

— Дорогой Степ. — распахнул он объятия, лучезарно улыбаясь. — Наконец-то я могу увидеть своего племянника, о котором так много и долго говорили во всех закоулках дворца.

— Надеюсь, говорили только хорошее? — уточняю. На мне светская одежда, поэтому обхожусь без выдачи благословения, поднимаюсь по ступеням и принимаю объятия. — Я тоже рад тебя видеть, дорогой виконт.

Наших лошадей увели в конюшню, куда-то за особняк, а моим воякам накрыли стол во флигеле слева от дома. Мы же вдвоём поднялись на второй этаж в столовую, отделанную драпировками из золотого цвета парчи. Посуда, жаль, подкачала, не в тон отделке была серебряной, кроме кубков, те оба изготовлены из золота явно высокого качества и украшены жемчугом. Неплохо дядя устроился. Хотя, какой он мне дядя? Брат мачехи — это дядя? Ну, формально, да.

Виконт Андрей в свои тридцать три года ни разу ещё не был женат и, похоже, никуда не торопится, вон каких себе красоток купил. Нам прислуживают сразу три юные пышные девушки. Со вкусами хозяина дома относительно прекрасного пола всё понятно.

Не знаю пока, какой из моего дяди Андрея собеседник, за обедом рассказывал только я, он лишь изредка задавал уточняющие вопросы, но слушатель из него просто великолепный.

Полагаю, не только деньги на взятки, первые годы его службы отправляемые ему герцогом Виталием, моим биологическим отцом, и не сильный источник в тринадцать оттенков позволили виконту Торскому совершить столь головокружительную карьеру, став по сути вторым человеком в правительстве королевства, а вот это вот умение быть внимательным и, главное, искренне заинтересованным. Люди ведь намного больше любят говорить, чем слушать.

Уверен, он бы не отказал мне в информации, спроси я его о чём-нибудь. Только ещё не знаю, о чём, слишком мало времени нахожусь в столице. Появятся вопросы, обязательно буду к нему обращаться. Вроде, мужик нормальный, да и связан он с нашим родом обязательствами словно толстенным канатом. Нет, скован крепкой цепью.

Вопросов к нему нет, а вот дело есть. И я рассказываю ему о Берте.

— Четырнадцать нитей, Андрей. Такая магиня, став вассалом нашего рода, сильно его усилит.

— Это понятно. — согласился вице-канцлер и дал знак рабыням подавать десерт. — Только она ведь не из наших крепостных. Тогда могли бы её убедить в первые же дни после инициации, да и за грамотой ей в Рансбур не пришлось ехать, я бы сам здесь всё устроил, выслал в Неллер. А сейчас. — он пожал плечами. — девчонка вольна в своём выборе. Что ты от меня хочешь?

— Ты же можешь затянуть выдачу ей грамоты?

Он засмеялся.

— Степ, ты наверное ещё ни разу не имел дело с нашей бюрократией. Поверь, беднягу и без моего вмешательства промучают не меньше недели. Но, хорошо, ладно, я прослежу, чтобы затянули на две, только что это тебе даст? И учти, я бы не стал так легкомысленно переходить дорогу Наказующим. Согласуй это хотя бы с моей кузиной, твоей мачехой.

— Угу. — бурчу, забывшись, что я не пожилой мужик, а юный аристократ. — Голубиной почтой ситуацию не объяснишь, а пока письмо в Неллер дойдёт, пока обратно, Берта уже состарится в монастыре. Нет, мне нужно лишь время, и миледи наберётся смелости отказать покровителям в их пожелании. Насчёт их озлобленности, я тоже подумал. Можно ведь не роду вассальную клятву дать, а мне лично. Сутана Молящихся защитит надёжно. Не забывай, что главные инквизиторы государств всегда представители нашего ордена. Так сам Создатель распорядился.

— Не Создатель. — усмехнулся вице-канцлер. — Говори точнее. Первый Наместник и синод так решили в незапамятные времена. Это не закон, а традиция. Впрочем, да, ты прав. Зубы они на тебя скалить какое-то время будут, эти псы Создателя, но укусить не посмеют. Что ж, думаю, идея с личным вассалитетом весьма неплоха. — он внимательно на меня посмотрел и неожиданно рассмеялся. — А ты знаешь, что если эта Берта даст тебе клятву, то ты не сможешь повести её в храм как жену? Шучу. Ты же духовное лицо, какая жена?

Чёрт, да он меня прочитал. Понял, что я не только о благе рода пекусь. Ну, чему удивляться. Научился виконт на своей дворцовой службе как-то разбираться в людях.

— То есть, на две недели волокиты с грамотой я могу рассчитывать? — уточняю.

Я стараюсь не покраснеть от слов Андрея, да куда там. Предательский румянец больше юное тело слушает, чем взрослое сознание.

— Не сомневайся. — вице-канцлер опять усмехнулся.

Рансбур. Квартал Увеселений. Четыре с половиной часа спустя.

В наступивших сумерках, разгоняемых светом горевших над входами факелов и ламп, на улице Девиц стучала колёсами по брусчатке небольшая серая карета, влекомая парой лошадей.

Такими каретами обычно пользуются состоятельные горожане, отправляясь за город в его ближайшие окрестности. Однако, этот экипаж ехал совсем не в сторону каких-либо городских ворот.

Миновав вертеп «У Агафьи», он свернул в узкий тёмный проулок между домами, с обеих сторон заросший кустами, и проехал десяток ярдов, со скрипом покачиваясь на ухабах, будто корабль на волнах.

Когда карета остановилась возле боковой двери вертепа, из неё появились двое крупных мужчин, ни лиц, ни фигур которых нельзя было рассмотреть, всё скрывали длинные плащи с накинутыми на головы глубокими капюшонами. Да и некому тут оказалось на них смотреть. Валявшаяся чуть подальше у стены молодая нищенка в разорванном на спине платье — видимо, и на такую грязнушку кто-то позарился — была пьяна и тихо скулила, говоря себе под нос неразборчивые слова, и ни на что не обращала внимания.

— Можно. — тихо сказал один из мужчин, когда они с напарником осмотрелись.

Из кареты показался третий пассажир, тоже одетый в тёмный балахон, только заметно ниже своих спутников.

Первый из них постучал в дверь три раза, затем выждал немного, ещё раз, и после паузы опять дважды.

Спустя короткое время дверь распахнулась, и гостей встретил человечек совсем маленького роста.

— Ходят тут всякие. — недовольно высказался он и повернулся к мужчинам, явив их взорам большой горб. — Пойдёмте, вас ждут.

Гости прошли по короткому коридору до последней комнаты. Двое мужчин остались у её порога, у внутрь зашёл тот, кто был ниже ростом.

— Ну? — спросил он находившегося в кабинете, освещаемом масляной лампой, толстяка.

Кроме них двоих тут никого не было. Гость сел на лавку напротив полного мужчины, не снимая плаща и не откидывая капюшона.

— Всё сделал.

— Кто они?

— Те, кто расправятся с исполнителями? Наёмники. Из Дармига. Их тоже потом уберём, как и исполнителей.

— Стреломёт сам проверил?

— Да, господин. Мощный. Небольшой, на телеге помещается незаметно, но бьёт очень сильно. Да там и расстояние-то будет три десятка ярдов. Никакой амулет не защитит, пробьёт насквозь.

— Место подобрал?

— Там от прецептории вначале только одна дорога в сторону центра, мимо этой площади точно не проедет. Да вы не беспокойтесь, дело верное, он никак не спасётся.

— Хорошо. — кивнул гость капюшоном. — Если будет по другому, тогда умрёшь ты. Возьми. — на стол лёг звякнувший металлом кожаный мешочек. — А этим, — следом появился крохотный серебряный пузырёк. — смажешь наконечник стрелы. Только не раньше, чем за пол суток до выстрела. Запомнил?

— Да, господин. Это, это яд агалары?

Гость ничего не ответил. Встал и вышел.

Глава 10

С виконтом Андреем заодно решил вопрос о размещении роты капитана Бюлова, главное ведь знать к кому обратиться. Мои гвардейцы жить будут прямо в Рансбуре, а не пригородах.

Старые казармы столичной стражи для ремонта освободили, а денег вовремя не выделили. В связи с перенаправлением средств на военные нужды, перенесли начало работ на неопределённое время. Вот в одно из пустующих зданий баронет Леон и заселит своих людей.

Конюшни и оружейные там есть, сено и продовольствие купим, что же касается функционирования кухни, прачечной, мыльни и уборки помещений, так дорогой дядя, кузен моей мачехи, обещал уже завтра прислать часть рабов из состава обслуги летнего загородного королевского имения, всё равно они зимой бездельничают.

К капитану с предписанием вице-канцлера отправил Ивана, а с остальными вернулся в прецепторию. Видел, что моему окружению не очень хочется возвращаться с весёлых столичных улиц и заведений в скучные стены ордена, но не всё коту масленица.

Я бы, может, тоже разгулялся на всю катушку, да пообещал коллеге, её преподобию Вере, с ней отужинать. К своим обещаниям, всегда относился серьёзно, не люблю попусту слова на ветер бросать.

Мои пессимистические ожидания, что придётся в сотый раз рассказывать о себе, не получая взамен встречный поток информации, к счастью не сбылись совсем.

Ужинали мы вчетвером, я с Карлом и аббатиса со своей помощницей сестрой Изольдой, двадцатипятилетней миледи Аргун. Еду приготовили под заказ, и монашеской скромностью она не отличалась. Вина подали совсем мало, но нам и без него было совсем не скучно.

Оказывается, тридцать с лишним лет назад Вера, будучи ещё послушницей, в составе группы проповедников совершала путешествие на материк Римон. Огнепоклонники на том континенте в лоно истинной церкви Создателя переходить не собирались, однако и к миссионерам относились вполне спокойно, считая всех других богов лишь разновидностями ликов Великого Пламени.

О морских путешествиях по морям и океанам Паргеи мне читать уже приходилось, а вот теперь послушал и очевидца, или правильней очевидицу? Ладно, скажу, участницу.

У миледи Веры, которая при воспоминаниях даже без всякой магии помолодела лет на тридцать, из одиннадцати оттенков источника семь были разновидностями голубого и синего цветов, воздуха и воды. Собственно, по этой-то причине молодую тогда ещё послушницу и включили в отряд проповедников.

Она наполняла паруса ветром, успокаивала волны, увеличивала скорость водных течений под судном. Не одна, с ней в компании находились ещё трое одарённых, но в море миледи Вера была самой востребованной из магов.

Ей бы не в аббатисы, ей бы в менестрели идти, настолько интересно умеет рассказывать. Я оказался настолько впечатлён, что ночью во сне вместе с ней плёл заклинание защиты от шторма и падал в воду после того, как наша двухмачтовая шхуна разбилась о риф. Не успел узнать, удалось ли нам спастись или нет, потому что проснулся, и, как ни странно, в хорошем настроении.

За окном уже светает, а значит нужно собираться и идти с милордом Карлом на тренировку. Хватит, поленился, пора и честь знать.

— Юлька! — кричу белугой.

Через четверть часа мы с приятелем звеним клинками на площадке внутреннего двора. Никого разбудить не боимся, прецептория просыпается рано, и братья успевают позавтракать задолго до того, как сюда из своих городских особняков прибудут Николай Гиверский и Филипп Бианский.

Сегодня за общим обеденным столом мне предстоит познакомиться и с главным инквизитором, и со своими коллегами, которые разместились в столичных гостиницах. Мы тоже, я и аббатиса Вера, собираемся отсюда перебраться в город.

— Два. — сообщаю приятелю, достав его остриём меча в левое плечо. — Думаю, хватит.

Спасибо моим наставникам Ричарду Ванскому и лейтенанту Максу, век вас помнить буду, честное пионерское. Из каждых десяти схваток со своим вассалом выхожу победителем в восьми-девяти, при том, что он взял клинок в руки, едва ему трр годика исполнилось.

Карл из-за тренировочных проигрышей не расстраивается, мы оба понимаем разницу между фехтованием и боем, в первом случае преимущество у меня за счёт ловкости, во втором у милорда Монского за счёт его атлетической силы. Случись нам сойтись с ним сейчас в реальной смертельной схватке, он меня точно прибьёт. Рано мне пока самому на дуэли выходить. Нет, большинство местных дворян я наверняка разделаю, но именно что большинство, а не всех.

— Пойдём сегодня в королевский амфитеатр? — спрашивает приятель, еогда мы возвращаемся в апартаменты, вытираясь отрезами ткани, принесёнными нам Ангелиной. — Объявление читал, там сегодня массовый бой между габарийцами и виргийцами, а потом ещё конные схватки ахорцев.

— Даже конные? — от удивления чуть не запнулся об ступеньку растяпа на лестнице между вторым и третьим этажами. — Интересно, жаль, у меня на вечер другие планы. Надо главного королевского мага навестить, вернее, его жену Нику, у меня же к ней рекомендательное письмо от герцогини. Забыл?

— Можно и завтра нанести визит. — жмёт плечами Карл. Мы с ним уже подходим к нашим апартаментам. — Ни разу конных гладиаторских боёв не видел, да и сражения целых отрядов всего дважды. Степ?

— Мог бы и вчера мне об этом сказать. — отвечаю, изображая досаду. На самом деле мне вообще убийства на потеху — конными или пешими, одиночными или групповыми — совсем не нравятся. — А так уже поздно. Чайка сообщил, что баронет и баронета меня будут ждать к ужину. Зато до обеда сейчас мы абсолютно свободны и можем отправиться на Цирковую площадь. Да, Юлька? — спрашиваю встречающую меня в компании с Ником навострившую ушки служанку.

— Да, господин! — радуется она.

Стол моя шустрая девчонка уже накрыла. И почему я не удивлён количеству и разнообразию пирожных и медовой сдобы? Кто скажет? Явно такой сладкий ассортимент не на кухне прецептории готовили. Понятно, деньги, которые я ей выделил на продукты в дополнение к монашеской пище, достались кондитерской «Пчела», что располагалась у Южных ворот, до них тут идти два шага.

После завтрака ко мне явился Ригер. Дядюшка привёл к прецептории пятерых гвардейцев, чтобы сопровождать меня в утренней прогулке по городу. Раздражает такая опека, но надо терпеть. Хорошо, что я не король и не император, вот бы в кого-нибудь из них моё сознание занесло, хлопот бы не обобрался. Спасибо тебе, неведомый, в сотый раз говорю, что именно так насчёт меня распорядился.

Что там мой славный моложавый лейтенант говорит?

— За два часа все флакончики со святой водой продали в лавки. — говорит, стоя за моей спиной с Ангелиной, пока я переодеваюсь в клоунский, в смысле, богатый и помпезный наряд высокородного аристократа, презентованный мне герцогиней Марией. Тьфу, глаза бы мои не видели своё отражение в зеркале. Хоть артистом в цирк отправляйся, а не зрителем на Цирковую площадь, честное слово. — Племянница Эльзы просто настоящая торговка. Умеет убеждать даже самых прижимистых лавочников. — по доброму усмехается.

— Да, она такая, — соглашаюсь. — Люсильда наша.

Может ей тут в столице магазинчик прикупить? Пусть не только шпионит для меня, а и прибыль приносит, раз уж таланты такие имеются? Нет, пожалуй. Во дворце она будет намного полезней.

Надеюсь, мачеха не сильно преувеличивала, когда говорила про свою кузину, что та имеет большое влияние при дворе, и не просто сплетница каких поискать, но и интриганка высококлассная. Вот пусть найдёт для моей шпионки, нет, шпионы это у врагов, разведчицы тёплое местечко в королевском дворце.

А деньги — дело наживное. Вот именно, наживное. Быть или не быть? Вот, в чём вопрос. Брать или не брать мне с начальника деньги за исцеление сразу двух его одержимых племянников? И, если брать, то сколько? Я ведь не просто сотворю считавшееся невозможным, а по сути спасу от гибели древний графский род Гиверских, который, говорят, служил короне, когда мои предки, ну, Степа, ещё коров пасли.

Сколько здесь в городах стоят услуги даже простых лекарей, помню по детским годам моего предшественника в этом теле. Обиралы, по другому местных коновалов и не назовёшь. Брат Симон тоже скромностью цен за услуги нашей лечебницы не отличался. Какие расценки в столице, сложно даже представить.

С другой стороны, кузина, к примеру, вообще денег за исцеление не берёт. Правда, в мирной жизни она почти никого и не лечит, к тому же, Юлиану папа содержит, ни в чём ей не отказывает. Она может себе позволить быть бескорыстной.

Ладно, ещё есть время подумать и решить.

— Так. Я ничего не забыл? — спрашиваю вслух, забирая отороченный мехом горностая плащ и котелок с опушкой соболем.

— Амулеты. — подсказывает зашедший в комнату Карл.

— Точно. — соглашаюсь.

Все три камня — магической защиты, воздушной и лечебный — висят у меня на одной цепи. Шаман, прямо, а не аббат. Надо будет как-нибудь на перстни перейти. Удобней.

Мужики тут любят себя украшать всякими золотыми побрякушками и драгоценностями не меньше баб, так что, мои унизанные драгоценностями пальцы вызовут лишь большее уважение. А как рукоять меча держать? Да обыкновенно. Приспособлюсь. Тем более, левой рукой я редко пользуюсь при обращении с клинком, можно её украшать.

Вторым зрением определил, что магическая защита и исцеление у меня совсем побледнели. Дня на три-четыре их хватит, а потом надо будет изготавливать по новому. Плохо, что нельзя как в прочитанных книгах фэнтези амулеты просто заряжать потоком энергии, а хорошо, что с основой, камнями или кристаллами, ничего не происходит. Можно хоть сколько раз использовать.

В коридоре вижу грустного Сергия, даже не грустного, скорбного. Не стал парня тиранить, успеет он бумажной пылью надышаться, велел ему взять плащ и отправляться с нами.

На улице и сегодня, слава Создателю, солнечная погода, как по заказу. Нашей кавалькаде — сколько нас? — с девушками одиннадцать — пришлось немного погарцевать на месте, пропуская направлявшийся к воротам обоз из десятка фургонов, а затем двинулись в юго-западную часть Рансбура, хотя вначале всё равно пришлось ехать в сторону центра, раньше, чем у площади Виноделов, повернуть было негде, тут одни тупики.

Кто рано встаёт, тому Создатель подаёт. Наверняка, так думает большинство рансбурцев, улицы опять заполнены народом. Моим гвардейцам приходится довольно часто пользоваться плетьми и древками копий, чтобы расчистить нам путь, и всё равно движемся со скоростью черепахи.

— Карл, — обращаюсь к приятелю. — Займёшься сегодня, как я к баронету Митрию уеду, поисками нам подходящего жилья?

Мы выехали на площадь, где вовсю шла бойкая торговля, как с лотков и прилавков, так и с повозок. Одна из них в виде короткого фургона, перегораживала проулок между мясной лавкой и магазином тканей прямо перед нами на другой стороне площади. Фургон в этот момент только ещё готовился к открытию продаж, двое мужиков там собирались поднимать задний полог, а третий отгонял раньше времени любопытствующих покупателей.

— Конечно поищу. — усмехнулся милорд Монский. — Самому надоело в ордене гостить. Ни девушек не пригласишь, ни задержаться допоздна, ни повеселиться. Найду нам лучшую гостиницу. Или лучше вертеп, Степ?

Шутник. Вечно у него одни девки на уме. И вино. И…

Додумать не успеваю. Сильный удар слева в плечо лишает меня равновесия, и я начинаю заваливаться на коня Карла. В этот момент большая, с ярд длиной, стрела по касательной с огромной силой бьётся о мою воздушную защиту, добавив мне ускорения падения, и летит дальше, где раздаются шлепок её попадания и вскрик. Чей? Конечно же Ивана, кто бы ещё мог оказаться на траектории отрикошетившей стрелы?

Стоп. На Чайке же амулет? Хотя от такого массивного, летевшего с огромной скоростью снаряда переделанный мною после того злополучного ливня менее чувствительный амулет, точно не защитит. Даже мой бы, пожалуй, мог и не спасти, не оттолкни меня кто-то вовремя с траектории стрелы. Хотя, почему, кто-то? Эрик. Это он слева ехал. Успел с реакцией. Счёт между нами теперь два-один в его пользу.

Мысли пронеслись в секунду, я еле успеваю схватиться за седло, чтобы не грохнуться об землю дубовым шкафом, а сползти на неё мешком с картошкой.

— Степ! — вскрикивает Карл.

— Степ! — забыл о субординации дядюшка Ригер.

Следом испуганные вскрики девчонок и злые возгласы моих вояк.

— Ты жив⁈ — опять мой вассал.

— Да что со мной сделается? — ворчу, поднимаясь на ноги и пытаясь бездумно очистить от грязи свой дорогой наряд.

— За мной! — командует Ригер. — Лови уродов!

На площади поднялся шум. Кому-то там, слышу, весело, смеются козлы. Тут великого мага и целителя чуть не угрохали, а им развлечение, бесплатное.

Ничего, когда бывший опекун с гвардейцами врезаются в скопление людей, веселье поубавилось, сменившись криками боли, возмущёнными возгласами, треском ломаемых прилавков, лотков и бьющейся гляняной посуды.

— Милорд. — это Эрик ко мне соскочил. — Вы как?

— Да, говорю же, нормально. — я уже распрямился в полный рост, улыбаюсь перепуганным девчонкам — ну, да, где они ещё такого замечательного господина найдут? — и начинаю обходить своего танцующего от возбуждения коня. — Костюм только перепачкал, и шапку надо в чистку отдавать. Юлька, слышала? — привожу служанку в чувство. — Спасибо, Эрик. Где тут у нас пострадавший?

Зря я не спешил на помощь Ивану что те Чип и Дейл. Стрела явно была не простая, отравленная, иначе у моего невезучего парня от попадания в локоть и падения с лошади не выступила бы фиолетовая пена на губах. Где-то я уже про такое слышал, про пену-то?

Где-где, Агния же рассказывала, что их отца, нашего отца, когда болтом, смазанным чёртовым ядом агалары, подстрелили, то такие симптомы и были. Целитель баронет Рихард тогда ничем не смог помочь герцогу, только сумел поддерживать жизнь в его теле, чтобы тот умер в своей постели в окружении семьи. Ну, ничего, целители-то тоже бывают разные.

Ускоряюсь, на ходу извлекая из-под рубахи своё магическое ожерелье, приседаю на колено перед хрипящим и трясущимся мелкой дрожью юным гвардейцем, прикладываю к его шее амулет и, оторвав от источника чёрную нить, соединяю центр плетения в кристалле с телом ходячей беды.

Подействует? Должно бы. Там тёмно-зелёных, чуть ли ни до черноты, нитей аж две полной длины исползованы, да и других оттенков немало. Тогда почему же ничего не происходит? Да потому, осёл, что время для меня просто растянулось. А как в реальности пара секунд прошла, так мой Иван и ожил.

— Правильно, что не вскакиваешь. — всё же испытываю облегчение от того, что и хвалёный яд оказался мне по зубам. — Сразу видно профессионала в получении травм и увечий.

— Господин. — улыбается, понимает, что я шучу. — Я даже не успел отклониться, так быстро всё произошло. А амулет почему-то…

— Ну-ка дай его сюда? — протягиваю руку, принимаю оникс в оправе на цепочке, смотрю вторым зрением и хмыкаю. — Сработал.

— Удар очень сильный был. — говорит сзади Эрик. — Стреляли менее чем с пятнадцати ярдов, почти в упор. С того фургона. Там крепостной стреломёт закреплён. Простите, что поздно заметил. Они откинули полог, и тут же выстрел.

— Тебе не за что извиняться, сержант. — встаю и оборачиваюсь к площади. — Сейчас наши парни вернутся, узнаем, кому я помешал.

На площади оживлённо обсуждали произошедшее и пытались избавиться от последствий погрома, устроенного помчавшимися в погоню моими вояками. К нам никто не приближался, понимали, что могут нарваться на арбалетные болты от Эрика с Ником.

Кстати, догадайся мои враги после выстрела дождаться, пока Карл с дядюшкой уведут за собой почти всех бойцов, и напади сейчас из соседнего проулка, то встретили бы мы их лишь тремя, с учётом ожившего Ивана четырьмя, мечами и визгом двух девушек. Ну, молодцы мои охранники, что ещё сказать?

Не забираясь в сёдла, мы сместились с проезжей части к стене доходного дома и встали возле штабеля из семи больших винных бочек. Девушки тоже спешились и таращились на меня испуганными глазами. Меня-то чего боитесь, дурочки? А, вы не меня, а за меня.

Эрик, Иван и Ник, обнажив оружие, встали вокруг меня в полукольцо. Враг не пройдёт.

Пока я разговором успокаивал служанок и подшучивал над Чайкой, погоня вернулась. Судя по лицам Карла и Ригера, что-то пошло не так. А что там у парней за тела на крупах коней? Ясно, не просто тела, а мёртвые тела, трупы.

— У них там в проулке лошади были. — хмуро говорит милорд Монский. — Пока мы продрались между стенами и перегородившей нам дорогу фургоном, они успели уйти достаточно далеко. На третьем отсюда перекрёстке их расстреляли из арбалетов и добили кинжалами. А там сразу пять улиц расходятся. Там заборы и склады. Ни одного свидетеля. Куда могли уйти их убийцы не у кого спросить. В общем так. Тут должен королевский сыск разобраться, а пока надо трупы допросить. Я могу, Степ.

— Я тоже. — киваю.

Чёрта с два мы чего у этих тел выпытаем, иначе их бы не бросили. Но, как говорится, попытка — не пытка. Королевский сыск? Почему мне от упоминания о нём хочется саркастически рассмеяться?

— Нужно возвращаться, ваше преподобие. — говорит Ригер.

Боится, что я, наплевав на произошедшее, отправлюсь дальше на Цирковую площадь? Зря, если так.

— Да. На сегодня нам веселья хвати, я думаю. — соглашаюсь и подхожу к своему коню.

Глава 11

А куда мне было их ещё везти? Своего-то подворья у меня в столице нет. Поэтому трупы покушавшихся на меня придурков мы доставили с собой в прецепторию. Весёленькая у нас прогулка получилась. Жаль, короткая совсем.

Что тут поднялось, какой переполох, даже представить себе не мог. Нет, мог, но не в таких масштабах. На прецептора, виконта нашего Николая Гиверского, страшно смотреть — гнев на тех, кто едва не лишил его род возможности спасения, страх за мою скромную персону, стыд за то, что не он меня уберёг — все эти эмоции читаются на лице, когда он с виконтом Филиппом прибежал — реально, прибежал, я сам вначале своим глазам не поверил — к конюшне, возле левых ворот которых мы скинули три трупа несостоявшихся убийц.

Оба главных инквизитора — и бывший, и нынешний — появились в сопровождении более десятка моих коллег, включая и аббатису Веру, борасскую настоятельницу. Им-то, аббатам и прелатам, чего понадобилось? Просто поглазеть?

Ну, смотрите, вот он я, вот мои люди, вот трупы, тут кони, вон двое рабов-конюхов. Девка какая-то заполошная, бежала с кухни с помоями в хлев, да застыла, раскрыв рот.

Скорость распространения информации конечно удивительная. Ведь и четверти часа не прошло, как мы вернулись и решали, куда нам оттащить для допроса мертвецов, а уже толпа собралась.

— Степ. — начальник, старик-стариком, а так сжал моё плечо, что того и гляди ключицу раздавит. — Как же так?

— Сам не знаю, ваше преосвященство. — пытаюсь высвободиться из его тисков, да куда там. — Ехал, никого не трогал, и тут бамс. Мой охранник и амулет спасли. Вот, хочу сейчас мертвяков допросить, может скажут что-то дельное.

Наверняка это будет мартышкин труд. Покушение явно не дураки планировали, и, обладай троица стрелков хоть какой-то опасной для организаторов моего убийства информацией, чёрта с два мне бы их трупы достались, во всяком случае, с не отрубленными головами или неотрезанными языками. Но, как говорится, попытка не пытка. Идеальных планов не существует. Вдруг мои враги на чём-то прокололись, и я смогу чего-нибудь дельного выудить?

— Допросить действительно надо. — шагнул вперёд Филипп Бианский. — И чем быстрее, тем лучше, пока мозг не разрушился. Ты сам сможешь, милорд, или мне послать за моим магом-дознавателем?

— Сам. — киваю.

Обойдусь без помощи Карла. Он и правда нашёл вариант некромантического плетения, в котором используются лишь те оттенки, что имеются у моего вассала. Вот только там светло-фиолетовую нить надо вплетать аж пять раз. На ожидания её восстановлений уйма времени уйдёт, а ждать некогда.

— Тогда, — инквизитор поворачивается к рабам. — Эй, скоты, где там ещё ваши? Берите и несите. — показывает на трупы и объясняет мне: — Не здесь же их поднимать?

А я что? Я согласен. Киваю.

Прецептор наконец-то разжал свою хватку, синяк там точно будет. Ну, ничего, исцелю, я же теперь не овощем в онкологической палате пребываю, а сам себе лекарь.

— Братья, — мой шеф оборачивается к собранию аббатов и прелатов. — Встретимся на обеденной трапезе.

Да, да, идите уже, успеем познакомиться. Обстоятельства покушения никто от вас скрывать не станет, и так поди уж весь город об этом говорит. Не думаю, что в Рансбуре каждый день пытаются пришпилить стрелой члена высокого аристократического рода как бабочку на булавку.

Теперь знаю, что подземелья прецептории являются, пожалуй, главным приютом юдоли и скорби, именно здесь находятся пыточные и тюрьма нашей святой инквизиции. Во всех государствах континента так.

Само собой, жечь трупы несостоявшихся убийц калёным железом, ломать им кости или рвать ногти смысла не было, они и так всё скажут, поэтому тела принесли в одну из комнат самого верхнего яруса тюрьмы, где обычно весьма вежливо, ну, поначалу, допрашивали благородных дворян, подозреваемых в ереси или поклонению тёмным культам.

В холодном зале с арочным потолком вдоль стены располагается длинный как верстак стол, за который сели два писца, один из них уже знакомый мне милорд Григорий, секретарь прецептора, а второй — молодая лет семнадцати послушница из свиты аббатисы Веры с тонким и бледным будто смерть лицом. Здесь же четыре кресла, три из которых занимаем я и инквизиторы. Трупы укладываем прямо на каменный неровный пол.

Освещение в виде шести горящих вдоль стен факелов меня не устраивает, и, когда появляется мой Сергий, активирую осветительный амулет. Вот так-то лучше, цветовые оттенки рисунка не искажаются. Конечно же, наизусть плетение оживления я не учил, так что, пользуюсь шпаргалкой.

Очаг затопили, но толку от него ноль. Руки леденеют, да что там руки, нос и тот замёрз. Однако, работе это не мешает, к тому же, виконт Гиверский — сам-то прецептор в толстой шерстяной сутане, не то что я пижон — распорядился и служанка принесла мне настоящую овчинную бурку. С ума сойти! Ещё бы папаху, и вылитый Чапаев буду.

Нет, у Василия Ивановича усы имелись, а у меня лишь позорный пушок над губами. Пока не брею. Зачем? Хотя Юлиана мне презентовала алхимическое зелье для безболезненного удаления волос и замедления их роста. Она на себе этот состав уже опробует.

Благодаря магии аристократкам тут не приходится мучиться процедурами эпиляции, депиляции. Кстати, как там моя любимая кузина? Да как-как, к свадьбе начала готовиться. Надеюсь они с Андре про меня не забудут, пригласят. Всё же родной для них человек, и помог им кое в чём.

— Что со мной? — безжизненным голосом спросил резко севший труп.

Понятно, никто отвечать на его вопрос не стал, наоборот, у него спросили. Главный инквизитор, не бывший, ставший прецептором нашего ордена, а нынешний, подавшись вперёд, будто выплюнул:

— Имя.

Моя работа на этом пока закончилась. Укутавшись плотнее в бурку и положив книгу с заклинаниями прямо на пол, откинулся в кресле и слушаю как двое моих старших орденских братьев ведут допрос мертвеца.

Да уж, каким наивным я тогда в Готлине был, взявшись сам выяснять истину у трупа. Оказывается, это настоящая наука. Надо знать, какие вопросы и в какой последовательности задавать, уметь их формулировать, чтобы умирающему мозгу допрашиваемого всё было понятно.

Предъявлять к себе претензии не буду. В конце концов, ни в следственном комитете, ни в полиции я не служил. Весь свой куцый опыт расследований я приобретаю уже здесь, как говорится, на ходу. И сегодняшний допрос мне послужит хорошим уроком, всё же учителя-наставники в лице виконтов Николая и Филиппа зело хороши, просто красавчики.

Мне почему-то кажется, что при работе с живыми преступниками им никакие пыточные инструменты не нужны, и так могут, образно говоря, вывернуть допрашиваемых наизнанку. Рентгены, как есть рентген-аппараты, насквозь всё видят. Интересно, я так смогу когда-нибудь?

После первого трупа, второй, а затем и третий мертвец выложили всё, что знали, и даже заказчиков, точнее, того, кого нам решили подсунуть в виде нанимателей.

— Им специально позволили проследить за посредником. — устало сказал прецептор, потерев ладонями колени. Старичок тоже мёрзнет, смотрю. — Зачем виргийцам убивать милорда Неллерского? Из мести? Даже если и так, они бы не успели всё так быстро организовать. Через пару месяцев да, а сегодня нет.

— Тоже так думаю. — согласился с начальником главный инквизитор королевства.

Гордиться надо, что моим делом такие высокие чины занимаются, вот только мне сейчас не до надувания щёк. Не убили в этот раз, могут достать в следующий.

Тоже не верю в виргийский след. Его специально подсунули, зная, что орден обязательно вызнает всё у мёртвых убийц.

— Тогда кто? — спрашиваю.

Нет, у меня-то есть версия, мачеха мне открыто назвала главного врага нашего рода, но пусть эти высокомудрые мужи озвучат свои мысли на этот счёт.

Не торопятся переглядываются. Прецептор и вовсе поджал губы, опять злится. На себя? На кого-то неведомого? Его самого-то из списка подозреваемых можно смело исключать. Даже не включать. Я для него как луч света в тёмном царстве.

— Может габарийцы или ахорцы? — высказывает предположение Филипп Бианский.

— Да ну? — в моём тоне скептицизма на пару бочек наполнить хватит. — Им-то я чего плохого сделал?

Опять переглядываются. Они знают что-то, чего пока не ведомо мне? А ведь так и есть, иначе почему вдруг грозный руководитель ордена Молящихся в Кранце вильнул взглядом? Давай же, молодой аббат хочет послушать объяснение высказанному предположению.

— Видишь ли, Степ. — прецептор медленно поднялся из кресла, мы с инквизитором и писари последовали его примеру. — Я хотел тебе рассказать сегодня после трапезы. Дело в том… — он оборвал свою мысль, посмотрев на секретаря и девушку-смерть. — Поднимемся ко мне в кабинет. Там поговорим. Григорий. — показал на мертвецов молодому милорду. — Распорядись, чтобы их в ледник отнесли. Сжигать пока не нужно. Могут ещё пригодиться.

Думал, что Филипп Бианский пойдёт с нами, но ошибся, тот отправился к себе в особняк. Кстати, только сейчас, поднимаясь с виконтом Николаем по лестнице, узнал, что и у главного инквизитора, и у кардинала имеются свои резиденции, хотя оба больше предпочитают обитать в королевском дворце, где у каждого из них есть личные апартаменты.

Виконт Филипп собрался немедленно начать расследование, по горячим следам. Конечно, инквизиция — это не стража и не тайный сыск, у церковников нет агентуры среди уголовных преступников и опыта работы с ними, всё же изобличать и ловить еретиков или культистов — несколько иная сфера деятельности. Тем не менее, кое-какие возможности и своя сеть агентуры у виконта Филиппа имеются. Ну-ну, пусть старается, глядишь, и вправду вычислит виновных в покушении на мою особу.

— Садись, Степ. — предложил прецептор.

— Если позволите, я постою. Здесь у окна. — улыбаюсь.

С седла, считай, сразу в кресло допросной. Задница не железная, намялась.

— Как хочешь. — махнул рукой хозяин кабинета, сам он опустился в своё кресло. — До сих пор в себя прийти не могу от случившегося. Никогда бы себе не простил, если бы покушение удалось. В общем, никуда тебе отсюда переселяться не следует. Оставайся здесь, тут будет безопасней.

Эй, дядя, решил поместить готлинского аббата под домашний арест? Так не выйдет ничего. Бастард Неллеров против воли в четырёх стенах не запереть. Тем более, в отличие от Карла, меня вовсе не весёлые девки, танцы и вино манят в гостиничные номера.

Хочу расположиться неподалёку от дворца и с помощью магии, плетений прослушивания, узнать, что происходит в королевской резиденции, о чём говорят, чего планируют. Даже если это напрямую моей особы не касается, роду Неллеров точно пригодится.

Спасибо, дорогой виконт Николай за заботу, прекрасно понимаю твои озабоченности, но.

— Мне уже ищут подходящие апартаменты и о безопасности есть кому побеспокоиться. — говорю твёрдо, спорить не собираюсь. — Со мной более роты неллерских гвардейцев, офицер герцогского сыска и отряд разведчиков. А беспечности, подобной сегодняшней, я не допущу. Обещаю. Вы же хотели о чём-то рассказать?

— Да, хотел. И всё же сядь. — настоял он и продолжил, только когда я разместился за приставным столом. Бурку я уже снял и отдал в приёмной какому-то брату. В кабинете после подземелий просто Африка по температуре. — У меня была беседа с его высокопреосвященством. Она касалась тебя.

Ну-ну, готов слушать. Только бы не тянул кота за хвост.

Словно послушавшись моих мысленных пожеланий, прецептор изложил суть своего разговора с кардиналом Марком Праведным достаточно быстро, уложившись в четверть часа, и из кабинета я вышел весьма хмурым.

В свои покои я шёл сопровождаемый Эриком и Ником, дождавшихся меня в приёмной. Надо было переодеться опять, чтобы предстать на обеденной трапезе в подобающем настоятелю облачении.

У коридоров прецептории не имелось наружных стен, ни одного окна. Освещение шло только от ламп, и выглядело всё окружающее мрачно, под стать моему настроению. Испортилось после беседы.

Мои спутники помалкивают, видят, что их господину необходимо подумать. Лишь наши гулкие шаги нарушают тишину сумрачных проходов. Братья сейчас все на молитве, и только мы тут шляемся.

Как и предполагала Снежная королева Мария, здесь в Рансбуре меня собираются взять в оборот, причём, похоже, сбываются оба её опасения, первое, касающееся моего участия в войне на востоке королевства, так совершенно точно, кардинал настоятельно попросил прецептора уговорить готлинского аббата в самом начале весны вместе с вновь сформированными полками отправиться в поход.

Что же касается второго вопроса, насчёт использования милорда Степа в качестве быка-осеменителя, то и тут проскользнули явные намёки. Вот зачем Марк Праведный интересовался, насколько тяготит меня сутана настоятеля, и не поспешил ли я принять сан, нет ли у меня желания вновь стать мирянином?

Нет уж, умерла, так умерла. Не знаю, что дальше будет, а пока меня всё устраивает. Ишь, чего надумали, женить. На ком? Ну, тут гадать не приходится. Принцессу поди подсунут. Правда, не знаю, как собираются это всё организовать. Тут ведь даже моего личного согласия недостаточно. Нужно, чтобы ещё и глава рода дал добро. Сейчас это герцогиня Мария, а летом им станет мой братец Джей.

— Милорд!

— Ваше преподобие!

На пороге апартаментов меня встречают соратники. Здесь же и капитан Бюлов и лейтенант сыска Николас. Примчались, видать, на крыльях, получив известие о произошедшем.

— Теперь вас каждый раз будут сопровождать два десятка воинов. — непреклонным тоном заявляет баронет Леон.

Я так понимаю, он решил воспользоваться моментом и начать мною командовать? Не на того напал, дружище.

— Не в размерах дело, баронет. — объясняю, проходя вглубь покоев к себе в спальню, она же гардеробная. — Нужно владеть умело. Не понимаешь? Даже если бы меня сегодня сто двадцать сопровождало, от выстрела бы они не спасли. Зато, чтобы сохранить мне жизнь, хватило одного Эрика. Его наблюдательности и скорости реакции. — про спасение жизни я немного преувеличиваю, да, амулет защиты бы пробило, но я же и артефакт полного исцеления при себе имел. — Так, мы всё ещё обсудим, а сейчас мне надо спешить. Вам интересно смотреть, как ваш настоятель переодевается? Нет? Ну, тогда займитесь чем-нибудь. Вон, хоть в гоу поиграйте.

Сам я так и не научился играть в эту популярную среди аристократов забаву. Юлиана билась со мной билась и всё равно делала меня как маленького. Да и Карл каждый раз меня загонял в угол.

У Юльки с Ангелиной опять заплаканные глаза. Только теперь не из-за порки, а по причине переживаний. Что, дошло, дурёхи, как эфемерно ваше благополучие, ваш достаток, красивые одежды, прекрасное питание, доброе отношение господина? Вот так вот, один удачный выстрел или удар кинжалом, яд в кубке или кирпич на голову милорду Степу, и всё, на этом для вас беззаботная, ну, почти беззаботная, жизнь закончится.

Ладно, я придумаю что-нибудь. Завещание что ли написать, чтобы, случись что, мои близкие люди не пострадали? Агнии с Юлианой напишу. Точно. Пусть это письмо всегда при мне будет. Нет, лучше Карлу отдам. Или дяде Рональду.

— Эта? — спрашивает Ангелина, подавая тёплую парадную сутану.

— Ага. — подтверждаю её догадку, стоя уже в одном исподнем.

Трапеза, на которой присутствовали уже семь орденских настоятелей монастырей из девяти и семнадцать прелатов наших приходов из двадцати одного, а также все члены рансбурского капитула Молящихся числом пять, оказалась обильной и вкусной. Надо отдать должное поварам прецептории, постарались на славу. И вина виконт Гиверский не пожалел.

И всё равно сидел как на иголках. Говорили о божественном, скучном, а смотрели все больше на меня, чем на начальство или своих соседей. По бокам от меня оказались коллеги аббаты, но на их попытки втянуть в разговор я отделывался краткими междометиями, изображая погруженность в собственные мысли.

Да мне, собственно, и изображать-то ничего не требовалось, в самом деле хочется продумать хоть какую-то, более-менее эффективную систему охраны моей драгоценной персоны.

Идею окружить себя сотней-другой воинов, ну, утрирую, всерьёз даже рассматривать не буду. Я ведь совершенно справедливо указал Бюлову, что толку от самого большого эскорта никакого. На узких городских улицах редко где можно двигаться более, чем по два в ряд. Так что, даже прикрыть меня с обоих сторон затруднительно.

Нет, надо просто посылать впереди, ка в походе, пару-тройку самых глазастых солдат, тех же разведчиков Эрика. Конечно же, город не лес, в котором эти парни чувствуют себя словно рыба в воде, но наблюдательность у них развита хорошо, мой несостоявшийся убийца постарался их многому научить.

Если не будут на баб пялиться, то подготовку подобного нападения, какое было сегодня, они наверняка вовремя обнаружат.

И рядом со мной должны находиться внимательные, и позади. В общем, как говорил Александр Васильевич Суворов, воюют не числом, а умением.

Конечно, хорошо бы иметь на путях следования ещё и агентурную разведку, да только где же её взять? Разве что дождаться, когда прохвостка Люсильда тут в столице обустроится, но это случится ещё не скоро.

— А сейчас, братья, вновь вознесём молитву Создателю. — в завершении трапезы обратился к нам поднявшийся из кресла прецептор.

Мы ведь уже молились перед началом обеда? А я уж собирался побыстрее сбежать, мне надо к королевскому магу ехать.

Пришлось молиться. Делаю это без дураков, никогда не знаешь, что в жизни может пригодиться. И попросить поддержки у небесного покровителя лишним не будет.

Глава 12

Снаряд дважды в одну воронку не попадает. Во всяком случае, так считают в нашем, моём бывшем, мире. Я бы конечно не был столь категоричен, и всё же уверен, что в ближайшие дни или даже недели мне ничего не грозит. Устраивать подряд покушения, одно за другим, в принципе можно, вот только, сделать это так, чтобы не оставить следов, тем более, пустить по ложному, за короткий срок никак не получится.

Вроде бы имею право расслабиться. Но не имею желание. Пусть мои вояки начинают прямо сейчас тренироваться в обеспечении безопасности своего господина и благодетеля.

С капитаном, бывшим опекуном, лейтенантом сыска и сержантом разведки обсудил свои мысли на этот счёт. Возникшие споры пресёк, и к своей двоюродной тётке, кузине герцогини Марии, и её супругу Митрию, главному королевскому магу, отправился в сопровождении восьмерых вояк.

На этот раз Карл со мной не едет, предстоит встреча с родственниками в семейном кругу, так что, за столом ему делать нечего, а ожидать своего сеньора у ворот словно лакей милорду Монскому негоже. Я так рассудил, да и мой приятель согласен. Ему ещё надо определиться, какую из двух понравившихся при осмотре гостиниц всё-таки выбрать.

Обе соответствуют моим требованиям находиться вблизи королевского дворца, пусть теперь кухню оценит, а то не подстрелили, так отравят несвежими продуктами или дурной готовкой. Помнится, мы с Леськой на югах паштетом отравились, Дарья все аптеки в округе оббегала.

Ладно, сейчас не до воспоминаний. Думаю, Карл с девчонками снимут пробы и разберутся в качестве гостиничных блюд.

— На тебя вся надежда. — шутливым тоном говорю Эрику, когда мы подъехали к арочным воротам на выезд из внутреннего двора прецептории. — На твою внимательность.

Тот моё весёлое настроение не разделял.

— Лучше бы мне быть рядом с вами. — заметил он вполне резонно.

— А кто парней будет переучивать от лесной наблюдательности к городской? — мотаю головой. — Нет уж, делаем как решили.

Мы выехали на заполненную толпами улицу. Впереди трое разведчиков во главе с сержантом зорко осматривают путь, позади трое прикрывают мне спину, по бокам от меня Ник и Иван, первый — приятель, с которым можно поболтать о прошлом и будущим, а второй — громоотвод.

Шутки шутками, но реально убедился в необычайной способности солдата Чайки магнитом притягивать к себе все беды и неприятности. Может, в критический момент примет удар на себя, а я его тут же исцелю, и ведь понимаю сейчас, что думаю без всякой иронии. Впрочем, в прошлой жизни тоже в некоторые приметы верил, хотя и смеялся при этом над собой.

Через пару минут ехать по трое в ряд не получается, и мой невезучий Иван нас с Ником обгоняет.

— Опять без спросу морковку съела, паразитка⁈ — возле прилавка с овощами старик-торговец таскает за ухо девчонку-рабыню, тощую и грязную как половая тряпка в трактире. — Выгоню, дрянь! А отца заставлю мне деньги вернуть!

— Я есть хотела! — кричит та.

— А про работу забыла? Где корзина с брюквой, а⁈

Куда подевалась та злосчастная корзина, и почему её содержимое ещё не на прилавке, я уже не слышу. Гомон и крики людей, продающих, покупающих, делящихся новостями, зовущих друг друга, смеющихся, плачущих создают сплошную какофонию звуков, из которых слышу только то, что рядом, когда проезжаю, или уж слишком громкое вроде раздавшегося впереди возмущённого женского вопля:

— Куда ты пялишься, болван неотёсанный⁈

Это ехавший впереди в десятке ярдов мой сержант, склонившись с коня, заглянул в щель занавесок паланкина, который тащили мускулистые чёрные рабы. Эрик извиняюще на миг прикрыл глаза ладонью и поехал дальше.

Надо будет ему указать, чтобы чрезмерно не усердствовал с досмотрами, а то нарвётся на какого-нибудь высокородного аристократа, могут быть неприятности. Да и не будут, я думаю, из носилок или карет стрелять. Хотя, почему нет? От сволочей всего можно ожидать. Да, тут думать и думать надо.

Кстати, моего спасителя неплохо было бы отблагодарить. Только чем? Омолаживать его ещё рано. Деньгами? Так вроде и без того не жадничаю, плачу достойно и трофеями делюсь щедро. Амулет какой-нибудь подарить? Надо подумать.

Я вновь разодет пижоном, но мой красивый наряд скрыт под чёрной, цвета нашего ордена, накидкой, так что, особо внимания людей не привлекаю.

Пересекаем третью площадь, где-то тут вскоре должен быть дом баронетов Митрия и Ники Верских. Сержант дорогу знает, поэтому спрашивать никого не нужно. Заметил, что простонародье в столице говорит намного быстрее, чем у нас в Неллере, проглатывая окончания слов, из-за чего смысл некоторых фраз иногда доходит до меня не сразу, не как до верблюда конечно, но чуть с запозданием.

— Он говорит, что можно объехать по горбатому мосту. — переводит мне слова каменщика Эрик, когда мы упёрлись в строительные работы на набережной небольшой речки. — Мы тут действительно не проедем.

Сам вижу. Три телеги, наполненные камнями, фура с брёвнами, десяток мастеровых, укладывающих булыжники, прямо, не вовремя-то как перестройку затеяли.

Ладно, по Горбатому, так по Горбатому. Чувствую себя вполне безопасно. Парни молодцы, бдительны. Перед отъездом, пока беседовал с соратниками, по новой создал амулет воздушной защиты, наложив плетение на тот же кристалл, что и прежде. Так что, пусть только кто-нибудь попробует ко мне сунуться. Заодно полюбуюсь на этот мост, говорят, красивый и выгнутый как радуга.

Особняк главного мага располагался довольно далеко от центральных улиц столицы, но район тут был богатый. Самого хозяина дома не оказалось, задержался во дворце, меня встретила тётушка Ника. Ну, так даже лучше, побеседуем, так сказать, тет-а-тет.

Баронете, обнявшей меня в холле, тридцать четыре года. Она румяна, весела, полновата и очень, на мой взгляд, привлекательна. С кузиной Марией, моей мачехой, у неё общего разве что глаза, большие, ярко-голубые.

На ней светло-красное длинное платье из плотного шёлка, куча драгоценностей на всех пальцах и жемчужная диадема на русых прямых волосах, собранных сзади в толстую короткую косу. Рубиновый кулон на груди — явно какой-то амулет, причём, сильный.

Ника одарена магией, одиннадцать или двенадцать оттенков у источника, точно не помню. С Неллерами, как и вице-канцлер Андрей, она связана не общей кровью, а вассально.

Тяжело не имеющим владений дворянам пробиваться в жизни без помощи влиятельных родов, королевских или герцогских, но младшему виконту Торскому и миледи Нике Арнтол повезло, их кузина Мария оказалась сильной магиней и обрела своё счастье в браке с одним из самых могущественных аристократов, а став герцогиней, не забыла и про бедных родственников.

В Рансбуре есть и Неллеры. Один из них, троюродный брат убитого герцога Виталия, сейчас прелат главного столичного храма, другие служат в армии или отошли от дел. Надо будет выбрать время и как-нибудь нанести им визиты, конечно, к тем из них, кто не отправился в поход на восток.

Мой двоюродный дядя и вовсе в Юстиниане, служит секретарём у его святейшества Наместника Создателя. Вот бы кто мог мне помочь в любых вопросах одним движением мизинца, да только уж до империи-то я не поеду, во всяком случае, в ближайшие годы.

— Мне уже рассказали, Степ. Это ужасно! — тётушка тащит меня за рукав на второй этаж. — Я была у королевы, не у этой, а у Матильды. — она имеет в виду королеву-мать. Чем уж ей наша восемнадцатилетняя Люсинда не угодила, раз так пренебрежительно её назвала, выясню позже. — Говорят, это какие-то враги нашего рода. Их надо обязательно найти. Тех, кто пользуется услугами наёмных убийц лучше всего варить в кипящем масле. А сначала выдавить глаза.

Смотрю, мадам знает толк в казнях. Мы с ней уже на втором этаже в шикарной гостиной. Да, особняку главного мага до великолепия жилища вице-канцлера очень далеко, но всё равно очень впечатляюще.

— Этим уже инквизиция занимается. — сообщаю.

— И хорошо. — улыбается Ника. — Уверена, нанимателей найдут. Так, мужа мы ждать не будем, он может и до полуночи задержаться. Сам понимаешь, дела в королевстве не самым лучшим образом обстоят. Садимся ужинать без него. Варлам, — посмотрела она на замершего у двери дворецкого. — Ты слышал, о чём я милорду говорю? Пусть несут горячее. И о людях его преподобия позаботься.

Всё остальное кроме горячего — закуски, напитки — давно уже на столе. Меня ждали вовремя. Откуда, интересно, Нике известно о моей пунктуальности?

Пока она читает письмо Снежной королевы, любуюсь её красивым румяным лицом. Ничуть она на интриганку, как её кузина Мария характеризовала, не похожа. А я знаю, как такие особы должны выглядеть? Наверное нет, не знаю. И вообще, в новой жизни придётся с нуля учиться всему, что касается придворных порядков. Хорошо, когда такой путеводитель как баронета Ника есть.

— У меня ведь к тебе много вопросов, тётя. — говорю, когда она отложила письмо в сторону и с интересом на меня посмотрела. Что там герцогиня ей написала? — И нужна будет твоя помощь.

— Обязательно, и выслушаю, и отвечу, и помогу всем, чем могу, но только если ты сначала поешь.

— Да я не голодный. Трёх часов не прошло, как я из-за стола. Ладно, ладно. — соглашаюсь, увидев, что баронета напоказ нахмурилась. — Можно я буду есть и говорить?

Хочется обсудить вопросы, пока Митрий не заявился. Вслух этого конечно не произношу, но тётушка поняла.

— Разве я могу что-то запретить столь прославленному магу и настоятелю? — смеётся. — Что тебя волнует? Выкладывай!

С Бертой, оказывается, всё можно решить просто и изящно, не вступая в конфликт с Наказующими. Ей не нужно напрямую сразу отказываться от их предложения вступить в орден. Кто может отказать новой одарённой миледи получить образование? Разве что тот, у кого ни стыда, ни совести совсем нет.

Мой дядя Митрий не просто главный королевский маг, а ещё и курирует сразу два факультета рансбурского университета — магический и лекарский. Он без труда устроит Берту на первый курс посреди учебного года.

— Не торопись с приглашением её в наш род. — говорила Ника, вертя в руке небольшой золотой кубок с вином. — Пусть поживёт в моём доме. Я найму ей учителей, чтобы дополнительно занимались с ней общими предметами. Она же у тебя совсем дурочка?

— Не у меня пока. — поправляю. — И вовсе не дурочка. Просто не образована.

— Я и говорю. — легкомысленно отмахнулась от моих поправок баронета. — Её надо будет многому учить. А уж я позабочусь, чтобы она приняла потом правильное решение. И ничто не будет указывать наказующим в нашу сторону. Твою Берту…

— Она не моя пока. — снова поправляю.

— Да, не твою Берту случайно, совершенно случайно заметит Матильда, королева-мать. Она её и устроит. Уговорит моего мужа взять юную новую миледи в университет, а меня принять девочку в своём доме. Так уж и быть, я соглашусь, мы согласимся. Пусть прецептор Ульян злится на кого хочет, хоть на Наместника…

— Ты мудра, Ника. — говорю искренне, с уважением. — Только не богохульствовала бы, а? — я всё-таки духовное лицо. — Не надо так о Наместнике-то Создателя.

— Так он же не сам Создатель. — опять смеётся баронета. — Да брось, Степ. Все знают, что твой тёзка Степ Восьмой бабник, заполонивший монастыри и приходы империи своими детьми. На какого аббата, аббатису или прелата там ни посмотри, увидишь его острый нос и уши лопухами. Ну, не хмурься. Я же глупая женщина, мне можно говорить иногда глупости. Что же касается участия в войне против Габарии и Ахорской Лиги герцогств, так нечего тебе там делать.

— Предлагаешь, отказать в просьбе самому кардиналу?

— Зачем? Нет конечно же. Соглашайся. Только не забудь спросить на то разрешения главы рода. Вот она и откажет. — Ника постучала пальцем по свитку, который лежал рядом с ней, между серебряным блюдом с рыбой и вазой фруктов. — Мария знала, что тебя попытаются использовать. Написала мне об этом. А ты почему мурену не ешь? Из королевского пруда.

Знаю, чем этих тварей кормят, потому и кусок в горло не полезет. Я же не каннибал.

— Не люблю рыбу. — вру, как порой, увы, приходится. — С твоего позволения, лучше вон тех рябчиков в сливовом соусе попробую. А про намёки насчёт моего перехода в миряне что скажешь?

Тут она перестала улыбаться и веселиться, посерьёзнев лицом. Хотя, заметил, что глаза у неё всё время были серьёзными. Чувствую, что лицемерка моя тётушка ещё та. Хорошо, что это наша неллерская лицемерка. Тётка реально умна. Сразу понял.

— Пока ничего не скажу, Степ, но постараюсь всё разузнать. Если тебе действительно наметили в невесты принцессу, тогда покушение становится объяснимым.

О чём это она?

— Наоборот необъяснимым. — говорю. — Да, наша прекрасная герцогиня Мария мне говорила, что из дворца может исходить опасность, Неллеры давно противостоят Саворской династии. Только, если я нужен короне для победы в войне и для усиления королевского рода, то…

— Создатель, какой же ты ещё молодой, Степ. — прервала меня баронета, сокрушённо мотнув головой. — Эдгару совсем не нужна победа и усиление магической мощи династии, если при этом лично он потеряет власть. А ты понимаешь, какой вес приобретёт принцесса, когда станет матерью могучих магов? Сколько придворных клик и группировок, сколько аристократических родов начнут ставить на её приход во власть?

Точно. Она ведь права. Кто там говорил, что государство — это я? Людовик какой-то, кажется, четырнадцатый. Может какому-то дворцовому клану, нашему кардиналу-фанатику или ещё кому-либо и нужно усиление магической мощи королевского рода, вот только не самому Эдгару и его будущим наследникам.

— Так если это король…

Начинаю говорить, но Ника опять меня перебивает:

— Я лишь предположила, Степ. Не будем делать поспешных выводов. Как только что-нибудь узнаю, обязательно тебе сообщу. Ты заезжай ко мне с визитами почаще, мы с Митрием тебе всегда будем рады. Знаешь, я ведь тобой горжусь. Правда-правда. Да все наши очень гордятся, что у нас такой могучий родич появился.

— Не ждали, не гадали, а тут раз, и я. — понимающе хмыкаю.

Две молчаливые девушки принесли нам к чаю десерт, да какой! Кроме медовой сдобы разных форм ещё и целую вазочку жёлтого кускового сахара, шикуем. Наверное, королевский маг и придворная аристократка могут себе позволить лакомиться не хуже герцогской семьи. Эх, сейчас бы Юльку сюда. Нет, и так у девушки скоро одно место слипнется.

— Зря шутишь. Ты просто не представляешь, насколько сильнее стали позиции нашего рода. — Ника небрежным жестом вновь выгнала рабынь из гостиной. Болезнью здешней аристократии болтать при слугах обо всём подряд моя тётушка совсем не страдает, осторожная. И правильно, и молодец, поддерживаю. — Иоанна, твоего троюродного кузена милорда Неллерского, полтора года кормили обещаниями назначить комендантом Лижона, а тут, как только пришёл с севера подробный доклад о твоих подвигах, он сразу же и должность и полковника получил. Из тех двадцати пяти тысяч драхм, что кузина через верцийских менял отправила, заплатили меньше половины. Для полковничьего патента двенадцать тысяч не деньги. Кстати, у нас всего два неллерских голубя осталось. Ты с собой привёз? Поделишься?

— Привёз три десятка, — беру в руки небольшую серебряную кружку с ароматным ягодным чаем. Лучше бы глиняную посуду использовали для горячих напитков, металл обжигает и руку, и губы, неудобно пить. Ну, да, и в этом мире понты дороже удобства. — Только я два из них уже Андрею пообещал. Если у меня останутся, то…

— Ерунда, уж с кузеном-то я договорюсь. Слышу, мой драгоценный супруг явился. Готовься, Степ, он не успокоится, пока всё о твоём источнике не выпытает.

Баронету Митрию сорок лет, на сорок он и выглядит, крупный, с красным мясистым лицом, маленькими глазками и носом картошкой. Чисто внешне моей тётушке он совсем не пара, только дворяне здесь редко вступают в брак по любви. Нет, случается, но редко.

С другой стороны, вижу, что мои гостеприимные хозяева относятся друг к другу с уважением. Чего ещё надо? Правда, почему-то детей у них до сих пор нет. Значит, не хотят. Для одарённых, тем более таких могучих как Митрий — у него в магическом ядре двадцать девять цветов — проблемы бесплодия не существует. Карьеристы, к гадалке не ходи. Отложили вопрос с потомством на будущее. Я не спрашиваю, не уточняю. В такие дела лучше не влезать.

Тётушка оказалась права, кто бы сомневался, королевский маг всю плешь бы мне выел, имейся она на челе аббата Степа. Я отвечал подробно, скрывать мне теперь особо-то и нечего, тем более, от своих. Видел неприкрытую зависть Митрия к моим магическим возможностям, но мне она точно ничем не грозит, мы в одной лодке, весь неллерский клан.

Узнал, что, мафия не мафия, но землячества в столице королевства цветут и пахнут. Со смертью герцога Виталия поток денег из нашей провинции для всех, кто связан с родом Неллеров кровными или вассальными узами нисколько не обмелел.

Снежная королева не хуже супруга понимала, насколько важно усиливать влияние рода на принятие и реализацию общегосударственных решений, а для этого необходимо продвигать своих людей на значимые должности, в канцелярии ли двора, в церкви, в армии, в налоговой, тайной или таможенной службах.

Титулы, имена, должности, описания внешности или семейных обстоятельств тех, кто волей или не волей находится со мной в одной команде запомнить было невозможно, да и не имело смысла. Уточнить всегда смогу, провожая меня на выход, Ворские вырвали из меня обещание приезжать к ним в гости как можно чаще.

На улице уже темно, но за оградой особняка главного королевского мага целое факельное шествие. Лейтенант Ригер всё же не успокоился и прибыл сопровождать меня обратно к прецептории в сопровождении двух десятков неллерских гвардейцев.

— Я же тебе три осветительных амулета в дороге сделал? Забыл их что ли? — спрашиваю, уже выехав из гостей.

— Они при нас. — отвечает. — Потребуется, активируем.

Да, он же у меня экономный. Помнится, дядюшка даже не допитый Степом отвар не выливал, а позже для себя подогревал.

— Активируй. — командую. — Я хоть оценю, насколько эффективны мои амулеты для освещения городских улиц.

Глава 13

Не помню, кто точно, но, кажется, это был Людвиг Фейербах, заявивший: человек есть то, что он ест. Этот немецкий философ практически подвёл черту под революцией, состоявшейся в нашем земном сословном делении. Получилось, что разбогатевшие ростовщик, торговец или владелец производства, питающиеся намного лучше, чем обедневшие на службе монарху дворянские рода, по своему социальному статусу, как минимум, стали их не ниже.

Полагаю, здесь в Паргее до такой уравниловки никогда не дойдёт, всё же магия приватизирована дворянством, и будь у кого-то хоть все бриллианты мира, он никогда не сравнится по могуществу и силе с одарённым аристократом.

Тем не менее, деньги и тут не были пустым звуком, они многое, пусть не всё, решают. Поэтому, гостиницы-трактиры, располагавшиеся вблизи королевского дворца, имели у себя по несколько просторных апартаментов, в которых останавливались не только высшие аристократы — герцоги и члены их семей, но и приехавшие в столицу богачи.

До эпохи абсолютизма здесь ещё далеко, никто из герцогов не стремится жить вблизи королевского двора, а потому своих дворцов в Рансбуре не имеет. Нет своего столичного жилья и у Марии Неллерской, где мог бы остановиться её пасынок.

В королевской резиденции конечно же есть гостевые покои для очень важных персон, однако аббата Степа пока никто туда не приглашал. Видимо, не дорос я ещё до такой чести, ну, или, скорее всего, королёк наш Эдгар не испытывает ко мне симпатии.

Думаю, это к лучшему, а то ещё отравил бы к чёртовой бабушке. Чувствую, с него станется любую мне пакость сотворить.

Не дождавшись приглашения в королевский дворец, которого, собственно и не ждал, больно надо, я на следующий день после посещения тётушки Ники, сопровождаемый хмурым и расстроенным взглядом прецептора, переехал в «Золото Кранца», одну из четырёх самых престижных гостиниц столицы.

На третьем этаже этого трактира были устроены двое обширных многокомнатных апартаментов, имевшие каждые свой отдельный вход через боковые лестницы здания.

Могу ходить к себе и обратно, не встречаясь с другими постояльцами. Хотя спуститься в столовый зал напрямую по общей лестнице я тоже имею возможность, и обязательно буду этим пользоваться.

Не знаю, как на моём месте повёл бы кто-нибудь другой из землян, но мне нравится, всё ещё нравится, жить здесь полноценной жизнью, в её, так сказать, гуще. Не хочу быть затворником или снобом.

Запахи средневековой столовой не очень приятные? Музыканты играют примитивные мелодии? Публика пахнет отнюдь не французским парфюмом? Да ну и что? Что есть, то и пусть будет.

— Ваше преподобие, — пытается меня усовестить Ригер. — Вам сюда можно не только обед принести. Прикажите, и я музыкантов доставлю.

— Я уже решил, дядя. — обезоруживаю бывшего опекуна неформальным обращением.

Перестраховывается он, явно. У меня сейчас охрана, дай бог каждому. На второй этаж переселились из «Хрустального гуся» все мои разведчики из отряда Эрика и три десятка гвардейцев. Теперь по лестницам ко мне только с помощью серьёзного штурма можно пробиться, а в окно никто не залетит. Во всяком случае, плетений полёта мне ещё не попадалось. Здесь я в полной безопасности, а в зал один спускаться не собираюсь.

Правда, стоит мне такая охрана, мама, не горюй. Тридцать драхм в сутки — мои апартаменты, ещё почти столько же — комнаты Эриковским и Ригеровским воякам, плюс питание, плюс услуги прачечной, плюс мыльня, короче, под сотню драхм в сутки. В месяц три тысячи, шутка ли, даже в столице с её безбожными ценами на недвижимость можно вполне приличный домик купить.

Зато из нашего окна площадь Красная видна. Имеется в виду конечно же Дворцовая, и сама резиденция Эдгара Первого. Как только мой Сергий найдёт что-нибудь путное из плетений, которые нельзя будет даже сильным магам обнаружить, и которым невозможно поставить эффективную защиту, так я и стану в курсе всех происходящих при дворе событий. Ладно, не всех, но самое интересное постараюсь не пропустить.

А пока секретарь не нашёл, попробую более простые заклинания использовать. Или не стоит? Наверное да, не нужно. Обнаружат, насторожатся, а то и вовсе вычислят чересчур любопытного аббата.

Надеваю перстень-амулет распознавания ядов. Он предупреждает об алхимической дряни, обычная — минеральная или растительная — отрава им не обнаруживается. На этот случай у меня две дегустаторши есть — Ангелина с Юлькой, от ядов мгновенного действия я их спасу, а медленные мне не угроза с моими-то целительскими способностями.

Прикрылся я со всех сторон. Вроде бы.

Столовый зал трактира, заполнен весьма почтенной публикой. Не все, смотрю, аристократы, но бедным тут делать нечего, всё же цены в этом заведении не просто кусаются, а буквально грызут поедом.

Ко мне не подступиться, мои охранники занимают все соседние столы, однако, кого надо, того пропускают. Так по моему знаку — просто прикрыл глаза — не стали препятствовать милорду Григорию, секретарю прецептора.

— Ваше преподобие. — мы с ним на ты, но при всей моей свите он решил быть официальным. — Ночью привезут виконтов Ивана и Виктора Гиверских. Прецептор просит вас приехать с утра к нему в особняк.

Ишь ты, быстрый какой. Может мне хочется поспать подольше, или дела другие есть?

— Ты садись, виконт. — предлагаю ему, место за моим столом ещё есть, хотя здесь вся моя ближайшая свита за исключением работающего в прецепторской библиотеке Сергия. — Разве я могу отказать своему начальнику в такой просьбе? К тому же, мы договорились. Передашь ему, что буду в восьмом часу. Угощайся.

Милорд Григорий бросил недоумённый взгляд на скромно сидевших по краям лавки моих служанок, но, увидев, как они снимают пробу с подаваемых мне блюд, кивнул своим мыслям.

— Спасибо, не откажусь. — он потянул носом запахи. — Редко когда находится возможность такие редкие продукты есть. Ого, даже маринованный угорь! Да, его преосвященство велел узнать, нужна ли будет завтра от него какая-либо помощь, людьми или чем-то ещё.

— Нет, у меня всё есть. — отказываюсь.

Не хочу пока никому раскрывать свою методику лечения одержимости. Пусть все продолжают думать, что она основана помимо святой готлинской воды ещё на моих могучих целительских способностях. В реальности-то многие могут заменить меня в этом деле.

Существует множество вариантов плетений блокировки магического источника, лично мне уже пять таких встречалось в разных книгах, только до меня никто не догадался накладывать их на одержимых, ведь в плен-то этих увечных магов не берут, они в армии не служат.

Нет, оставлю тайну для собственных нужд. Поэтому, свидетели моих манипуляций не нужны. Карл знает и Сергий, надеюсь, не проболтаются. На этом подведём черту.

В зале вижу три десятка лиц прекрасного пола, среди которых приметил и несколько красивых. Увы и ах, в своей повседневной неброской одежде без ореола своей славы и высокого статуса я их внимания совсем не привлекаю. Понятно. Молокосос, хоть и смазливый.

Ничего, скоро наверняка узнаете, с кем имели возможность познакомиться, пригласив на танец, да упустили свой шанс. Живите теперь с этим.

После обеда отправились гулять по городу, а, вернувшись в гостиницу, перед входом на свою персональную лестницу я застал ещё одного гонца. И сопровождали его гвардейцы кардинала. Конечно же, они ничуть не походили на описанных Александром Дюма вояк в широкополых шляпах, красных сюрко и со шпагами на боку. Обычные кавалеристы, латники, только на сиреневых плащах у них изображение жезла Создателя, вышитое серебряными нитями.

— Лейтенант милорд Кирилл Феттер. — представился гонец. — Его высокопреосвященство разрешает вам прибыть к нему завтра вечером к шести на аудиенцию в его резиденцию.

Разрешает? Можно подумать, я напрашивался. Нет, в планах-то встреча была, и даже подарок к Марку Праведному имеется, только спешить с этим не видел смысла, думал подойти во время общего приёма после конклава, как дядя Рональд, епископ Неллерский, советовал.

Подозреваю, что и кардинал не очень торопился меня лицезреть, да только покушение вынудило поторопиться.

— Ваш прецептор будет оповещён. — добавил лейтенант, по своему оценив мою задумчивость. — Вам не требуется спрашивать его соизволения.

— Да это понятно. — говорю. — Передай его высокопреосвященству, что я обязательно приду.

Надо же, уважили, целого лейтенанта, да ещё и дворянина, ко мне простым гонцом отправили, могли бы обычным послушником отделаться, а тут всё чин по чину.

Проводив взглядом людей кардинала и передав своего коня гостиничному мальчишке, поднялся к себе.

В мои апартаменты с учётом солдат охраны набилось человек пятнадцать. Не гостиничные номера, а прям казарма. Но куда деваться?

— Эрик. — зову сержанта с порога своей гардеробной. — Пока не забыл в суматохе, тебе на завтра отдельное поручение имеется. Пока я буду одержимость исцелять, надо узнать, как обстоят дела у миледи Берты. Ты можешь это выяснить, не пробираясь в прецепторию Наказующих? Полагаю, есть какие-то способы попроще?

— Есть, милорд. — улыбнулся сержант.

Вот и посмотрим, как ты умеешь информацию из источников добывать, это тебе не в лесу за врагами следить.

Поздно вечером, когда я уже собирался лечь в постель, приехал брат Сергий. По его смущённому виду и так понятно, что пока нужного плетения не нашёл.

— Не расстраивайся, — утешаю своего секретаря. — Где-нибудь что-нибудь найдётся. Маркиза Агния сказала, что такие мощные заклинания прослушивания есть, видела однажды в университетской библиотеке, а она знает, о чём говорит.

— Так может мне там поискать? — спросил Сергий.

Дай только срок, мы и в университете всё перероем, но на данный момент не хочу, чтобы о моих активных поисках узнало много посторонних. И не верю я, что в прецептории нет нужных мне книг.

— Делай то, чем занимался, и нас ждёт успех, я в это верю.

Ангелина разбудила меня рано. Пока приводил себя в порядок, Юлька накрыла нам с Карлом завтрак. Через полчаса со своим вассалом и семёркой вояк во главе с Ригером я направился к особняку прецептора на Вербной улице. Девчонок, так уж и быть, отпустил на прогулку, выделив им в сопровождение пару гвардейцев и выдав каждой по драхме. Знаю ведь, что чересчур их балую, а вот ничего с собой поделать не могу.

Перед самым отъездом вторым зрением обнаружил, что два моих амулета — световой и нейтрализации растительных ядов — сдохли. Ну, то есть, плетение, заложенное в них, рассеялось. Ресурс, ни одного, ни другого, я и близко не потратил, простл истекло время сохранения в камне.

Так-то понятно, слишком дешёвые кристаллы использовал — горный хрусталь и обычный кварц — но всё равно неприятно в том смысле, что произошло это внезапно, без постепенного угасания в них магического свечения. Нет, наверное этот процесс всё же был, но только таким коротким, что я не смог вовремя обнаружить.

Какой можно сделать вывод? Думаю, надо иметь под рукой всегда дубликаты. Один амулет перестал работать — меняю на другой. Проблем с драгоценными камнями у меня нет, так что, решение очевидное — не нужно лениться. Сегодня обойдусь и без светляка, и без антидота, а вот в дальнейшем такого не должно повториться.

— Это здесь. — доложил Ригер.

— Вижу. — направляю коня в распахнутые привратником створки. Меня ждут с нетерпением, сам прецептор на ступенях парадного входа встречает. — Дядя, мы тут с Карлом вдвоём останемся. Ты пока съезди, проверь, как там остальные наши храбрые воины себя чувствуют. А то может уже мхом покрылись от безделья-то.

В высказанное предположение не верю сам. О том, что ничем не занятый солдат опасен для себя и окружающих, командиры тут знают хорошо. Поэтому, тренировки на постое не прекращаются. Но пусть лейтенант всё же проверит, не только социализм — это учёт и контроль.

— Степ, ты вовремя. — вместо здравствуй приветствует меня виконт Николай Гиверский.

Он начальство, ему можно и так. Ха, а старик реально сильно волнуется. И так не выделяющееся румянцем лицо у него и вовсе стало напоминать белую маску мима, а губы-то, не губы, а тонкие нити. Ну-ну, не переживай ты так. Мы сейчас всё сделаем. Начнём делать.

— Точность — вежливость служителя Создателю. — перефразирую земную поговорку насчёт королей. — Я уже позавтракал. — предвосхищаю вопрос прецептора. — Где наши больные одержимостью?

— А вода? — хрипло поинтересовался прецептор. — Вода из готлинского источника, она с тобой?

— Конечно, ваше преосвященство. — машу рукой Карлу, чтобы отвязал от седла бурдюк. — Без неё не было смысла сюда приезжать. Так где виконты Иван и Виктор?

Рансбур. Королевский дворец. Эдгар Первый. В это же время.

Просыпался он всегда рано, однако вставать никогда не спешил, даже завтракать предпочитая в постели. Сюда же ему несли наиболее важные из поступивших вечером в секретариат или подготовленные канцелярией документы.

Король поудобней устроился спиной на подушках, посмотрел на балдахин, заарывающий вид на высокий сводчатый потолок, недавно расписанный великим художником Алексом Донта сценами охоты, и отложил в сторону поверх одеяла письмо императора.

Конечно Флавий Неустрашимый сам это послание не писал. Скорее всего, он его даже не читал. В лучшем случае, пробежал глазами, прежде чем поставить личную печать.

Имперский громоздкий бюрократический механизм жил своей собственной жизнью и требовал вмешательства правителя лишь в очень важных вопросах, а королевство Кранц к приоритету политики Юстиниана не относилось.

Только, какая разница, сам ли Флавий писал или его сановники, если результат для Эдгара всё равно неутешительный. За красивыми словами и оборотами речи скрывался простой смысл — на помощь и поддержку империи можно не рассчитывать.

Дипломаты Флавия настоящие мастера, когда дело касается разжигания войн и конфликтов, зато об их предотвращении или прекращении они мало заботятся. Не зря у ахорцев существует поговорка, что если два соседа вдруг затеяли драку, значит накануне у кого-то из них в гостях побывал юстинианец.

Он опять взял свиток в руки, смял его и зло швырнул на пол, покрытый квадратами юстинианских ковров. Как бы ни относились плохо к империи, а моды и комфорт предпочитали заимствовать именно из неё, там знали толк в этом.

— Государь, — в спальню тихо вошла служанка и замерла, склонив голову. — Прикажете подавать завтрак?

Эдгар посмотрел на девушку оценивающе. Она из новеньких, и хороша, баронесса Талия, первая статс-дама, знает вкусы своего короля.

Только на этот раз у него обычного утреннего желания ласк не возникло. И послание императора, принесённое секретарём с другими документами, настроение испортило, да и накануне вечером Эдгар почти два часа провёл в спальне супруги, отдавшись полностью.

Детей двадцатипятилетний монарх и восемнадцатилетняя королева Люсинда ещё не хотели, но в удовольствиях себе не отказывали.

— Да, принеси. — приказал он. — Там в прихожей кто-нибудь есть?

— Начальник сыска. — покивала склонённой головой служанка.

Эдгар так и не вспомнил, как её зовут.

— Скажи, пусть войдёт.

Виконт Виктор, обделённый Создателем способностями к магии, словно бы компенсировал этот свой обидный для представителя древнего графского рода недостаток большим умом и огромной работоспособностью.

— Приветствую вас, государь. — войдя, он склонил голову.

— Садись. — Эдгар показал начальнику королевского сыска на одно из двух кресел, стоявших справа от кровати. — Рассказывай. Этих негодяев, которые заказали убийство готлинского настоятеля ещё не нашли?

— К сожалению, нет. — хмуро ответил виконт, удобно устраиваясь на указанном месте. — Хотя и мы, и инквизиция ведём активные поиски.

Во дворце полно тайных ходов, а стены имеют уши. Более того, Эдгар не доверял, как баронету Митрию, тесно связанному с Неллерами, так и бывшему главному магу старику Василию Ламберскому, приходящегося двоюродным дядей нынешнему правящему герцогу Ламбера.

Оба, обладая сильными источниками, могли устроить тайное прослушивание своего государя, которое не смогут обнаружить другие одарённые, включая королеву Люсинду. Так что, даже в собственной опочивальне Эдгару приходилось говорить крайне осторожно.

Вот и сейчас он с виконтом Виктором не произносил откровенных фраз, что, впрочем, не мешало им отлично понимать истинный смысл сказанного.

— Надеюсь, поиски приведут к нужному результату? — Эдгар устроился поудобней, когда служанка вернулась с подносом-столиком, на котором дымилась любимая им овсяная каша с изюмом и стоял кубок горячего какао — редкого напитка, изготовленного из зёрен, привозимых с другого континента. — У нас большие планы в отношении юного аббата. Не хотелось бы, чтобы с ним что-либо плохое случилось.

— Я виноват, государь. — покаялся начальник сыска. — Моя вина, что поздно подключил к поискам нашу агентуру. Виргийцы, я думаю, что это они, больше некому, уже успели обрезать все ведущие к их людям нити. Прошу меня извинить.

— Надеюсь, на будущее ты учтёшь свои ошибки. — король взял золотую ложку, но начинать есть не спешил. — Главное, не допустить повторения случившегося. Удачного повторения.

— У меня есть предложение.

— Говори.

— Надо пригласить аббата Степа проживать здесь во дворце. Думаю, здесь я смогу обеспечить его безопасность намного лучше.

Глава 14

Ригеру всё-таки я не смог отказать. Опекун так искренне расстроился, когда услышал, что я не возьму его с собой, насупился и укоризненно посмотрел на своего воспитанника. Пришлось махнуть рукой — чёрт с тобой, всё равно ничего не поймёшь и сильно не помешаешь. А с проверкой личного состава можно чуть задержаться.

В подвалы особняка Николая Гиверского, моего начальника, мы вчетвером — хозяин дома, я, мой вассал и Ригер — спускаемся следом за старым рабом, несущим яркий факел.

Уж прецептор-то мог бы пользоваться у себя в особняке амулетами света. Не знаю, позволяет ли ему источник самому создавать светляки, но уж обязать кого-то из одарённых братьев их изготовить для него проблем не составит.

Он что, передо мной рисуется, показывая свой аскетизм, бедность и скромность? Зря. Я не такой наивный дурачок, чтобы поверить в бескорыстие церковников высокого ранга. Так уж жизнь устроена, что, чем выше человек забирается по служебной лестнице — Господу ли он служит, государю или республике — чем выше мера ответственности за принимаемые им решения, тем больше он хочет получать овеществлённой благодарности за свои деяния.

Кстати, ничего плохого в этом не вижу, и всегда считал неправильным и несправедливым, когда лидеры великих государств формально получали доходы меньше владельца супермаркета средней паршивости, при всём моём уважении к владельцам супермаркетов средней паршивости.

— Осторожней, Степ. — предостерегает меня прецептор. — Ступени раскрошились. Всё нет возможности их отремонтировать. Не оступись.

Ага, нет у него возможностей отремонтировать. Купи себе селёдку и пудри ей мозги, мне не надо. Аббат Готлинский плюс ко всему ещё и наблюдательный, приметил я золотые ошейники на паре девиц, мелькнувших перед моим взором в холле особняка. Даже у герцогини Неллерской доверенная служанка щеголяет в серебряном. Впрочем, ладно, чего это я тут разворчался? Наверняка рабыни прецептора имеют несколько более широкий круг обязанностей, так что, золото на шею поди заслужили.

— Постараюсь не оступиться. — успокаиваю начальника.

Не бойся, шею не сверну, племяшки твои одержимыми не останутся.

Лестница поворачивает? Да, глубоки тут подземелья, такие и в замке иметь не стыдно. А запах-то, запах. У меня в обители пыточные подвалы и то меньше пахнут дерьмом, мочой и кровью. Не мог что ли к поселению родных племянников распорядиться тут всё отмыть? Или за многие годы здесь так всё пропиталось человеческими муками, что ни отмыть, ни очистить? Наверное, я в правильном направлении мыслю.

Мало прецептору одних только подвалов ордена, кажется, есть такие погрязшие в грехе еретики, что их откровения не каждому брату-дознавателю стоит слышать.

Наконец мы спустились. Над нами метров десять до поверхности, не меньше. Сводчатые потолки из тёмного закопчёного камня, будто я в свой монастырь вернулся. А, нет, у меня коридор совсем другой, более длинный, раза в полтора, и примерно во столько же шире. Да и камеры в обители не полностью открытые взглядам. Здесь же установлены крупноячеистые металлические решётки во всю ширину комнат и от пола до потолка. Богатый дядечка мой шеф, не пожалел деньги на бронзу. Или это из орденской казны всё оплачено? Скорее всего, так и есть.

— Господин, виконтов уже покормили. — докладывает тюремщик.

Пожилой мужчина встретил нас со своим помощником, совсем ещё юным безусым пареньком, моим сверстником, в нынешнем моём теле, разумеется.

Коридор освещён тоже факелами, а вот из последних, дальних, расположенных напротив друг друга камер падает белый свет, как из операционных палат мира Земли.

Плохо. Не в смысле, что освещение мне не нравится, а то, что один виконт сможет видеть мои действия с другим, своим братом. Оба ведь пусть и не инициированные до конца, но временами перед каждым приступом на второе зрение переходить могут, а значит, если станут внимательно присматриваться к моим энергиям, с такого близкого расстояния различат используемые оттенки и поймут, что целительством там даже и не пахнет. Нет, одна тёмно-зелёная нить имеется, но и только.

Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

По словам прецептора, у обоих виконтов припадки случаются в два-три раза реже, чем когда-то такое происходило с Карлом Монским. Говорит ли это о меньшей силе их источников? Мне почему-то мнится, что да. Вот заодно и проверю свою гипотезу, когда вылечу род Гиверских.

— Надо бы виконтов рассадить подальше друг от друга. — говорю прецептору. — Если в момент моей работы над одним, второй впадёт в буйство, то я отвлекусь и могу что-нибудь испортить.

— Я понял. — кивнул начальник. Он, вижу, волнуется всё больше. Как бы его Кондратий не хватил. — Уже заканчивают оборудование комнат на втором этаже. Решётки поставили, сейчас укрепляют двери. К вечеру я их отсюда заберу.

Мы уже подходим к камерам, сияющим словно порталы в рай. В остальных комнатах, проходя мимо, я чувствовал людей, не видел, чувствовал. Несчастные заключённые забились в тёмные углы своих клетей и ведут себя тихо как мышь под веником. К гадалке не ходи, с бедолагами тут не сильно церемонятся. Интересно, кто это такие? Надеюсь, мой шеф не Синяя Борода, держащий в плену невинных девиц? А если даже и так, то оно мне надо выяснять?

— Одного надо забрать прямо сейчас. — говорю твёрдо. Пусть что хочет делает, хоть в оковы, хоть в колодки его забивает. Мне полуодарённые или, правильней сказать, недоодарённые зрители не нужны.

— Да, а кого?

— Это не мне решать. — жму плечами и останавливаюсь у камер виконтов.

Старший из них — в камере слева. Одеты оба, такое чувство, будто на охоту собрались, причём, зимнюю. Ну, да тут всё понятно, начнут биться об стены или пол — материал из толстой кожи — медвежей? — выдержит, а меховой подбой смягчит удары.

Ивану двадцать пять, брюнет, и выглядит как настоящий мачо, гроза влюбчивых, да и не только влюбчивых, красоток. Орлиный профиль, волевое лицо, косая сажень в плечах — он что, бодибилдингом занимался? — и высокий рост. Хоть сейчас на главную роль в фильме Терминатор приглашай. Даже завидки берут. Ладно, чего уж, я не завистливый по жизни, по обеим жизням.

— Милорд? — произносит, глядя на меня.

Чувствую, я его разочаровал — малолетка, одет пижоном, никакой величавости в осанке. Плечи старшего виконта Гиверского поникли. Сдулся мой мачо. Не суди опрометчиво, дорогой друг, внешность бывает обманчива.

— Милорд? — зеркалю обращение.

Рука у меня дёрнулась было благословить, но вовремя вспомнил, что в присутствии старшего по церковной иерархии делать этого не следует.

Под ногами пробежала крыса, жирная, вальяжная. Сволочи, ничего не боятся. Ничего, скоро найду на вас, твари, управу. У Шарикова коты — другое дело, слоны — животные полезные, у меня же всё наоборот.

Гадство какое, забыл с любезной своей тётушкой Никой поговорить насчёт котят. Если голова дырявая, то куда деваться? А надо не затягивать с пушистиками. Тут ведь с ними, оказывается, намного хуже, чем на Земле. Один-два рождаются в помёте, и часто не выживают.

Ладно, сейчас не об этом. Поворачиваюсь к другому виконту, Виктору. Тому двадцать один. На брата он похож, только во всём помельче, и статями, и чертами лица. Разве что, разочарование при виде персоны великого целителя такое же всеобъемлющее.

— Милорд? — теперь уже он выступил попугаем.

Не стал я четвёртый раз произносить этот титул, смотрю на прецептора.

— Первым Ивана. — отвечает Николай Гиверский на мой взгляд.

— Дядя, а точно есть шанс, что… — старший виконт не договорил.

И правильно сделал. Ещё чуть-чуть, и я бы обиделся. Всем своим видом это демонстрирую. Не забывайте, что перед вами по сути пацан, душа подростковая, ранимая, вспыльчивая.

— Ни о чём не переживай. — говорит ему вдруг Карл, кладя на каменный пол бурдюк с готлинской водой. Фолиант с целительскими заклинаниями большой мощности он из рук нн выпускает. Мне эта книга нужна, чтобы навести тень на плетень. — Посмотри на меня. Совсем недавно я был в положении гораздо худшем, чем вы оба вместе взятые.

Пока по знаку Николая Гиверского тюремщик с помощником надевают на помогающего им в процессе младшего виконта оковы, мой виконт нарочно открыл книгу на рисунке заклинания полного исцеления, самого разнообразного цветами его варианта. Прецептор заметил, оценил, даже вздрогнул.

Карл с обоими одержимыми углубился в обсуждение подробностей симптомов, частоты и последствий своих приступов. Что-то мне это напоминает. Ах, да, вспомнил — «Родственные души», замечательный рассказ О’Генри, когда забравшийся в дом грабитель вместо того, чтобы забрать деньги и ценности, принялся беседовать с жертвой об особенностях их общей болезни и некомпетентности врачей. В итоге оба отправились продолжить знакомство в бар за счёт грабителя.

Пользуюсь секундной паузой в разговоре благородных — прецептор тоже в нём парой фраз поучаствовал — и встреваю:

— Если позволите, я бы милостью Создателя хотел начать.

Извините, но у меня и других дел полно помимо того чтобы ваш трёп тут слушать.

Они быстро вспомнили, зачем мы тут собрались, и начальник вместе с тюремщиками увёл гремящего оковами что тот каторжанин виконта Виктора вверх по лестнице. Опекун извлёк из ножен меч и встал по центру коридора спиной ко мне, лицом к выходу. Позёр.

— Приступим. — говорю Ивану. — Возьми сосуд, — киваю на бурдюк, который Карл просунул сквозь дверцу для подачи еды. — умойся, ложись на тюфяк, открывай молитвенник и читай про себя молитвы три, семь, одиннадцать.

Почему именно такие? Да вспомнилось Пушкинское «тройка, семёрка, туз». Надеюсь, как Герману «ваша дама бита» Ивану услышать не придётся.

Самое сильное плетение блокировки я перенёс в свой конспект, им и воспользовался, хранить в голове всё подряд не имеет смысла.

Почему-то на этот раз получилось дольше чем с Карлом. Видимо, тогда я не так сильно переживал за результаты своего новаторства. Получится — хорошо, не получилось бы — и ладно. Врачебную этику «не навреди», главное, не нарушил бы.

Сейчас же результат мне нужен не то чтобы кровь из носу, но очень желательно положительный, причём, с обоими виконтами.

Николай Гиверский не просто прецептор нашего ордена в Кранце, а один из ведущих теологов современности, его труды во многих монастырях штудируются, он у нас здесь кем-то вроде земных Блаженного Августина или Савонароллы считается. Связи и авторитет в церкви просто огромные.

— Получилось? — с дрожью в голосе спрашивает пациент.

— Всё в руках Создателя. — не стал обнадёживать. — Теперь от искренности твоих молитв будет зависеть многое. — делю с ним груз ответственности, так сказать, подстелил соломки на случай неудачи. — Продолжай молитвы, а я пошёл к твоему младшему брату.

Не понятно, с чего вдруг я начал сомневаться в своих методах? То самоуверен был до апломба, а тут засомневался. Наверное, начальник своим трясущимся от волнения видом жути нагнал. Прям как ковидом тем чёртовым заразил.

С Виктором Гиверским процесс исцеления от одержимости прошёл веселее. В общей сложности, включая маскировочные мероприятия — пускания пыли в глаза, потратил два с небольшим часа. Верю, ждёт меня удача. Думаю даже, зря я столь мощную блокировку с использованием тёмно-зелёной редчайшей нитью поставил, мог бы что-нибудь попроще соорудить.

Нет, всё правильно сделал. Нечего тут экспериментировать. Работает — не лезь. Возможность попробовать другие варианты плетения мне ещё представится.

Хозяин дома не хочет отпускать меня без обеда. Поди не только вкусными блюдами планирует меня накормить, а и вопросами.

Чего уж, потерплю его любознательность, у начальника же хватает выдержки не наброситься на меня немедленно.

— Успешно. — отвечаю на вопросительный взгляд прецептора, когда мы с ним вдвоём сели по разные концы длинного стола в шикарной, вся в позолоте, гостиной. Вот тебе и аскет, вот тебе и скромник, хотя так-то до убранства особняка Андрея Торского, вице-канцлера, прецепторский всё же не дотягивает, мой двоюродный дядя к королевской казне присосался сильнее, чем Николай Гиверский к орденской. — Только нужно выждать некоторое время.

— Сколько? — он подался вперёд так резко, что напугал накладывающую ему салат рабыню, и та чуть не выронила из руки серебряный поднос.

А я знаю? У виконтов приступы бешенства случались реже. Полагаю, и блокировку надо подержать чуть подольше. Без наложивших такие заклинания магов снять их очень сложно, но они по любому рано или поздно сами рассеиваются. С помощью моего можно держать в плену любого одарённого, даже такого великого и ужасного как я, целых три недели. Только в случае с обоими моими пациентами такой срок — явный перебор, да и старика Николая жалко, изведётся ведь весь, и так на нём лица нет.

— Четыре дня. — отвечаю с учётом ефрейторского зазора. — И моё постоянное присутствие не требуется, ваше преосвященство. Буду приезжать один раз в день. Но приступов можно не ждать, хотя пока выпускать их ещё рано.

На лице начальника расцвела добрая отеческая улыбка.

— Степ, — кажется, у него в уголках глаз проступили слёзы? — Я верил, я молился, я не могу выразить словами, насколько я тебе благодарен. Ты даже не представляешь, как много для меня, для моего рода сейчас сделал.

Почему не представляю? Очень хорошо понимаю. Понимаю и надеюсь, что сегодняшним пусть и великолепным обедом твоя благодарность не ограничится.

— Давайте всё-таки дождёмся окончательного исцеления. — улыбаюсь.

Как я и предполагал, пришлось отвечать на множество вопросов, ответы на которые мне приходилось взвешивать очень тщательно, инквизиторы что те чекисты бывшими не бывают. Спасибо возможности скрывать заминки в своих фразах, отдавая должное обильным явствам, но главную помощь мне оказало конечно же не это, а моё сознание, взросшее в огромных потоках информации мира гораздо более развитого чем Паргея. В общем, из допроса вышел с честью. Правда, прецептор подвоха и не искал.

— К кардиналу не опоздай. — напутствовал меня виконт Николай, лично провожая до ворот. — Он этого не любит.

Эскорт ждёт меня на улице, почти перегородив проезжую часть, сильно мешая проходу и проезду горожан.

— Никто этого не любит. — отвечаю, взбираясь на коня. — Но у меня времени ещё достаточно.

Мог бы, как хотелось, прогуляться по городу, но отправился к себе. На приём к его высокопреосвященству следует явиться в церковном облачении, да и подарки у меня не с собой.

В «Золоте Кранца» меня дожидался Эрик с известиями о моей девочке Берте.

— Тимофей, ну, тот охранник миледи, — рассказывает, пока я омываюсь в огромной лохани, наполненной гостиничными слугами. — закрыл контракт и получил оплату, но с Альбиной, её помощницей, продолжает встречаться, так что, он в курсе происходящего у наказующих.

От бывшего наёмника ордена сержант получил, можно сказать, исчерпывающие сведения, которые и выложил мне, пока я помылся и переоделся в парадную сутану. Не забыть бы возместить Эрику расходы на угощение Тимофея вином и элем. А чего тянуть?

— Возьми. — протягиваю сержанту кошель с десятью драхмами серебром. — Здесь то, что ты потратил, ну, и на будущее. Надо будет с ним ещё несколько раз встретиться.

Думал, что мой разведчик начнёт артачиться, дескать, я и так вам, ваше преподобие, по гроб жизни обязан, или типа того, однако, он взял кошель, не моргнув глазом. Профессионал, чего тут скажешь.

А с Бертой не очень всё хорошо пока. Ксендзы проклятые совсем охмурили пана Козлевича, как жаловался Остапу Бендеру Шура Балаганов, в том смысле, что на юную почти миледи наказующие насели весьма крепко. Грамоте учат по святым книгам и уставу своего ордена, и даже сам прецептор Ульян не погнушался выделить толику своего драгоценного времени на то, чтобы лично побеседовать с будущей сестрой. Это они так полагают, Берта станет их коллегой, я же почему-то верю в силу своего обаяния и в акулью хватку придворной интриганки баронеты Ники, моей славной тётушки. Нет же, проклятые русские, не достанется вам казённая упряжь. А это откуда? Да из романа про Швейка же.

— Степ. — милорд Монский, кажется, уже третий раз меня зовёт, пока я опять выпал в осадок. — Так оба подарка брать-то?

Оба? Готлинские ходики у меня в единственном экземпляре остались. Ах, да, ещё же книга от дяди Рональда, где что-то там о возможном месте нахождения подлинного жезла Создателя упоминается. Надо обязательно захватить и этот подарок с собой.

Сам я не верю, что по всяким смутным описаниям можно найти святые предметы. Если бы было по другому, то давно бы нашли, но раз его высокопреосвященству нравится дурью страдать, то кто я такой чтобы его отговаривать. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. Даже помогу.

— Конечно, — отвечаю, надевая на шею золотой символ своей власти аббата. — И то, и то берём. Эрик, а для тебя у меня будет ещё одно поручение.

Эх, молодость, молодость. Во мне опять, как много-много лет назад проснулся дух авантюризма. Не хочу всё время находиться в клетке, пусть и золотой. Вокруг новый мир, в котором много всего интересного, и смотреть на него только из окон своих покоев или с высоты седла, разглядывать из оконцев кареты или сквозь щель занавеси паланкина не желаю. Есть стремление окунуться в жизнь полностью, с головой, и сержант Ромм мне в этом поможет. Должен помочь.

Глава 15

На выходе из своих гостиничных апартаментов ненадолго задерживаюсь, вспоминая, не забыл ли чего — привычка такая с тех пор, как приехали в аэропорт без Дашиного паспорта — нет, всё взял, деньги, главное, подарки, документы тут не нужны, верят на слово и оценивают по внешности, одет в парадную зимнюю сутану из чёрной толстой шерсти, знак жезла сусальным золотом блестит на груди, готов к труду и обороне, то есть, предстать перед кардиналом.

На улице меня дожидается карета, ехать в церковном облачении верхом тоже можно, но не принято. Хотели заказать наёмный экипаж, да виконт Андрей Торский, вице-канцлер, любезно предоставил свой. Родня помогает чем может, так оно и должно быть.

Резиденция кардинала расположена от «Золота Кранца» совсем рядом, надо только пересечь Дворцовую площадь, проехать в сторону Горбатого моста два проулка и окажешься на плацу, который так и называется — Кардинальский. Я там вчера проезжал, полюбопытствовал, рассмотрел всё внимательно.

Здание, где располагалось управление церковью в нашем королевстве, построено в виде затупленного наконечника стрелы, направленного в сторону площади. Тут такая архитектура не редкость. В отличие от земных городов, где улицы пересекаются в основном перпендикулярно друг другу, здесь они лучами раскидываются от перекрёстков и площадей в пять-шесть-семь сторон, возле прецептории Исцеляющих видел и восемь. Так что, здания, резко сужающиеся к стороне входа, в Рансбуре не редкость.

— Прошу, ваше преподобие. — лакей мачехиного кузена, проехавшийся на запятках кареты, распахнул передо мной её дверцу и откинул бронзовую ступеньку. — Вы прибыли.

С Карлом выходим из экипажа. Мой десяток кавалеристов эскорта, умело расчищавший путь среди людского моря, окружил карету со всех сторон. Лейтенант Ригер, привстав в стременах, орлом разглядывает округу. Бросил несколько взглядов по сторонам и я.

Что ж, тут ничего особо не изменилось. Кардинальский плац по размерам довольно внушительный — сотня ярдов в диаметре, считай, футбольное поле. Напротив резиденции Марка Праведника дугой вытянулся на половину периметра площади двухэтажный каменный арочный купеческий двор, аналог наших земных торговых центров. В нём тоже торгуют всякой всячиной, от продуктов и нижнего белья до рабов, скота, носилок или повозок.

Знаю это со слов тётушки Ники, внутри ещё не был ни разу, но обязательно посещу, причём, в ближайшие дни, интересно же. Да и вдруг что-нибудь нужное присмотрю?

Справа от трёхэтажного дворца, украшенного колоннами с лепниной поверху и статуями прежних кардиналов между ними, церковь, небольшая, но очень красивая, с четырьмя башенками, имеющими острые шпили, и одной в центре — купольной с курантами. Кошусь взглядом на милорда Монского, у того под мышкой завёрнутые в серебристую парчу готлинские ходики, книгу от дяди Рональда он несёт в походной сумке.

По другую сторону от резиденции казарма кардинальской гвардии, рядом конюшня — здание из красного кирпича и наконец притулившаяся к купеческому двору кондитерская, мои девчонки в ней уже побывали. Ник говорит, они в полном восторге, ну, да, чему тут удивляться-то? Юлька с Ангелиной сейчас вообще на седьмом небе от счастья, это им не в глуши прозябать, столица!

— Вам назначено, ваше преподобие? — уточнил караульный у входа, когда мы с Карлом, оставив своих вояк, поднялись по ступеням.

— И весьма настоятельно. — изображаю улыбку и первым прохожу внутрь здания, оказавшись в большом колонном зале перед широкой беломраморной лестницей.

Здесь немало народа — сидевшие на диванах или расхаживающие богато одетые господа и дамы, не обратившие на очередного визитёра никакого внимания.

У подъёма очередная тройка гвардейцев. Высокий усатый сержант, бросив на нас острый взгляд, развернул свиток, посмотрел в него и подошёл ко мне.

— Ваше преподобие Степ? — спросил.

— Он самый. — подтверждаю.

— Прошу пройти за мной, а ваш благородный спутник может подождать здесь или как соизволит.

— У милорда Монского дары для его высокопреосвященства. — бросаю взгляд на завёрнутые в ткань готлинские ходики.

— Если позволите, я сам дары понесу. — в отличие от рядовых солдат, стоявших с копьями, руки унтер-офицера, меч которого не покидал ножен, оставались свободными, и он их протянул к Карлу.

Киваю милорду, чтобы тот отдал сержанту и часы, и книгу, и предупреждаю усача:

— Уронишь, распрощаешься с карьерой.

Тот в ответ лишь скупо улыбнулся и повёл меня наверх. Первую же межэтажную площадку, где лестница разделялась на ведущие в обратном направлении два рукава, украшало огромное зеркало, почти не искривлявшее изображение, настоящее богатство, мешок с сахаром, говоря по-местному.

В нём я увидел молодого, но уже возмужавшего паренька. Видимо, внутренние изменения отразились на внешности Степа. Мужик, чего уж. Герой. Великий маг и целитель. Только вот подстричься бы не мешало. Короче, но не налысо, как тут многие священники любят ходить. Из лени наверное. Алхимическим зельем вроде того, что мне Юлиана презентовала, намазал голову, и на месяц-другой безволосие гарантировано. Я вот, как в Олске щёки, под носом и подбородок намазал, так до сих пор ни намёка на волоски там нет.

— Ваше преподобие? — отвлёк меня от созерцательности и размышлений провожатый сержант.

— Да-да, идём. — отвечаю, благословляя спускавшуюся навстречу и склонившую в передо мной головы пару каких-то мужчин, скромно, но опрятно одетых.

Подниматься пришлось на последний этаж, разумеется, и там направились по длинному коридору из мраморных стен. По краям опять скульптуры. Кого изображают? Да чёрт их разберёт. Людей, только одетых в одежды, которые сейчас никто не носит, ни миряне, ни духовенство.

Во дворце весьма многолюдно, может не так, как у моей красавицы-мачехи в Неллерском замке, однако, канцелярские крысы снуют с озабоченным видом туда-сюда в большом количестве. Ого, тут и девицы, смотрю, на службе имеются. Ну, получи и ты, милашка, благословение, раз просишь и кардинальских тебе мало.

Перед высокими, обитыми бронзой с серебряными жезлами Создателя дверями опять гвардейцы кардинала. Перед моим проводником распахивают обе створки, ни о чём не спросив. И я оказываюсь, нет, не перед взором Марка Праведного, а внутри большой приёмной, где находится, кто на стульях, кто на диванах, кто на ногах, десятка полтора посетителей, в основном моих коллег-церковников. Большинство из них, если судить по серым сутанам и серебряным знакам на груди, прелаты общих храмов, но есть один и в красном облачении церкви Наказующих. В углу у нас кто сидит весь, точнее, вся в белом и с золотым жезлом поверх? Понятно. Аббатиса какой-то из обителей Исцеляющих.

Имеются тут и миряне — какой-то хмурый вояка в синем мундире пехотного полковника, рядом пожилой дворянин, разодетый петухом в неизвестные мне родовые цвета, и худой пожилой богатый простолюдин на диване, держащий за руку сидящую рядом с ним беременную девушку с заплаканными глазами.

Дальше ещё одни двери, сбоку от которых длинный стол, над которым склонились и скрипели перьями по пергаментам двое секретарей, церковные служки.

Моя чёрная сутана ордена Молящихся, а, главное, в совокупности знак аббата и юный возраст не могли не обратить на себя внимания присутствующих. Лёгкие шепотки и вежливые кивки, не отходя или не вставая с мест.

Отвечаю тем же и смотрю на сержанта, о чём-то шептавшего секретарям. Я явился на четверть часа раньше, так что, придётся немного подождать в общей компании. Где бы сесть, чтобы никто с вопросами не пристал? А, вон, у дальнего от входа окна имеется свободный стул, и никого поблизости.

Нет, ошибся, похоже, долго ждать не придётся. Один из секретарей, мне улыбнувшись, несмотря на короткие кривые ноги, очень быстро выбежал из-за стола, метнулся к висевшей в дальнем углу портьере и скрылся за ней. А, так там же дверца. Понятно. Не понятно. Так мне нужно размещать свою задницу на стуле или это лишние хлопоты?

Точно, не нужно. Кривоногий вернулся, встал у дверей в кабинет кардинала, а когда из них вышел грузный красномордый генерал, злобно зыркнувший в сторону пехотного полковника, произнёс елейным голосом:

— Ваше преподобие аббат Степ, его высокопреосвященство вас готов приять.

Хорошо, коли так, а подарки-то мои так и останутся что ли на столе лежать? Не, я понимаю, что тут не украдут, но их же желательно вручить до беседы, а не после. Встречают ведь по одёжке. Подарки чем не одёжка?

Мой взгляд оценили верно. Секретарь, не кривоногий, другой, взял и ходики, и книгу и подошёл к распахнутой двери, едва от неё отошёл генерал, позвавший за собой к выходу полковника. Чую, сейчас выскажет младшему по званию всё то неприятное, что сам узнал от Марка Праведного.

— Его преподобие Степ. — доложил секретарь и, семеня ногами, приблизился к столу кардинала и положил на край часы и книгу. — Он нижайше просит принять от него дары.

Вообще-то я ничего не просил, тем более, нижайше, только не устраивать же разборки в столь высоком кабинете. А обстановка тут была весьма строгая.

Полы, стены, мебель и даже потолок — всё из тёмного дерева. Морёный дуб? Да, очень на то смахивает. Вытянутый чуть ли ни от стены до стены стол хозяина кабинета завален бумагами, книгами и свитками, чернильница вроде из камня, а стоячий пенал под перья уже почти пуст, кресло под кардиналом жёсткое, значит, в своём возрасте гемороем не страдает.

Сам Марк Праведный, одетый в тёмно-бордовую сутану больше похож на обтянутый кожей скелет, чем на человека, а вот взгляд такой, что даже меня, видавшего немало грозного начальства, пробрало до дрожи. А он точно из крестьян? Откуда тогда столько властности во всём его облике?

Секретарь выскользнул мимо меня за дверь и плотно её прикрыл.

— Так вот ты какой. — первым нарушил молчание, как и полагается по этикету, Марк Праведный, едва я завершил короткий поклон.

Ага, северный олень, как у нас шутили.

— Ваше преосвященство. — опять склоняю голову.

Чёрт, он же высоко преосвященство, это виконт Николай Гиверский просто преосвященство, да не поправляться же теперь. Ему, смотрю, всё равно.

— Садись, Степ. — машет рукой на левый, более почётный, ряд стульев вдоль приставного стола. — У нас будет долгий разговор.

Пока устраиваюсь на среднем из семи жёстких сидений с высокими спинками, кардинал, не скрывая любопытства, раскрывает парчу и берёт в руки мои готлинские ходики. Долго их рассматривает, одобрительно хмыкает и убирает в сторону, после чего раскрывает книгу, начинает её пролистывать, и тут, я вижу, как его впалые глаза округляются, а пальцы начинают трястись.

Ай да дядюшка Рональд, ай да сукин сын. Угодили мы старику. О часах-то Марк наш Праведник явно был в курсе, вряд ли кто из моих донёс, скорее, прецептор Молящихся описал, а вот описание о местах возможного нахождения подлинного жезла Создателя для хозяина дворца оказалось неожиданностью, причём, судя по реакции, весьма и весьма возбуждающе приятной.

Пришлось подождать, пока глава церкви Кранца придёт в себя. А я чего? Я могу и посидеть, разглядывая кабинет и красивые мозаичные стрельчатые окна.

Наконец, его высокопреосвященство отложил и книгу.

— Это лучший подарок за последние, не помню уже сколько, лет. — улыбнулся как-то жутковато, будто давным-давно скелет у нас в классе биологии и анатомии скалился. — Ты мудр не по годам, юный милорд. Некоторые не очень умные люди полагают, что самое дорогое — это драгоценные камни, сахар, золота, шёлк. Нет, дороже всего знания!

Спасибо, кэп. Открыл мне глаза. Ёрничаю в душе, а на лице почтение. В третий раз склоняю голову.

— Рад был вам угодить, ваше высокопреосвященство. — на этот раз не путаюсь в титуловании. — В поиске книги лично участвовал мой дядя епископ Рональд Неллерский, я лишь доставил.

— Всё равно, всё равно. — отмахнулся кардинал. — А теперь, прошу, расскажи о себе и о том, что происходило на севере нашего несчастного королевства.

Что-либо скрывать из событийного ряда было бесполезно. Ему наверняка уже почти всё доложили, а чего не успели, Марк Праведный и сам мог обоснованно предполагать, так что, я рассказываю всё подробно и обстоятельно, стараясь не встречаться с его пронизывающим насквозь взглядом, вдруг он сумеет разглядеть во мне нечто большее? Не прост старик, ох, не прост.

— Ну, а про покушение, вы, наверное, больше меня знаете. — я скромно потупил взор. — Мне ведь ни инквизитор, ни глава королевского сыска ничего не говорят. Но теперь я очень осторожен. Охрану усилил.

— И правильно. — кардинал встал, велев мне знаком оставаться на месте и подошёл к окну. — Ты очень важен, очень, Степ. Не только нашей матери-церкви, не только вашему славному роду, но и нашему королевству, которое последние годы пребывает в очень тяжёлой ситуации. Скажи мне откровенно — я понимаю, решение о принятие сана не было твоим — не сильно тяготит бремя церковных обетов? Говори прямо, если хочешь вернуться в мир, то я могу этому поспособствовать. Всё же обстоятельства после твоего посвящения сильно изменился, ты не только инициировался, а и получил от нашего милостивого Создателя огромный дар, а это и большая ответственность. Чем больше нам дано, тем больше и спросится.

А он случайно не такой же попаданец как я? Последняя фраза словно из земных трактатов взята. Да ну, не стоит впадать в крайности, при всех различиях, между нашими мирами имеется очень много общего, в том числе, и течение философских мыслей.

— Если откровенно, то мои желания непостоянны. — изображаю искренность. — Наверное, это сказывается возраст. Поэтому, пока я во всём полагаюсь на мнение главы нашего рода мудрой герцогини Марии. — кажется кардинал скривился, не смог сдержать гримасу недовольства, быстро понял, к чему клоню. — Как она скажет мне поступать во всём, что не касается данных мною обетов и обязанностей настоятеля, так и буду поступать. Его преосвященству прецептору Николаю я уже сказал. Готов оказать любую помощь нашей армии или королевству, только пусть это решает герцогиня Неллерская.

Всё, можно выдохнуть. Стрелки на мачеху я перевёл, теперь, дорогой кардинал, хмурься, не хмурься, кривись, не кривись, а я не при делах и в своём праве. Тут даже возразить нечего. Как там говорил мудрый Атос Д’Артаньяну, отказавшему кардиналу Ришелье на его предложение? Вы поступили так, как на вашем месте должен был поступить любой настоящий дворянин, но может быть вы совершили ошибку. Ну и наплевать, ладно, прорвёмся.

Что же касается закинутого Марком Праведником крючка насчёт моего возвращения в миряне, тут несколько хуже. Чувствую, на меня уже началась охота как на обладателя ценного генофонда, и если с войной они разберутся как-нибудь без меня, то вот в этом-то вопросе просто так не отстанут.

Подтверждая эти мысли, напоследок, когда я уже поднялся и откланялся, кардинал вдруг сказал мне в спину:

— Хочу тебя познакомить с принцессой Хельгой. Вы с ней сверстники, уверен, вам будет друг с другом интересно.

Ага, мы сверстники, а ты в сводники на старости лет подался. Интрига уровня детей дошкольного возраста. В общем, мне с тобой, старик, всё ясно. Нет, мотивация-то у тебя уважительная, хочешь укрепления королевского рода в частности и Кранца в целом, только я как-то, понимаешь ли, не хочу быть пешкой, которой распоряжаются по своему усмотрению.

— Большая честь для меня. — задерживаюсь на пороге. — Буду рад знакомству с принцессой, о красоте и великом уме которой уже наслышан.

Насчёт первого действительно так, а про второе, как доверительно просветила меня тётушка Ника, там всё наоборот, дура эта Хельга набитая, снобка и пустышка, заботящаяся только о своих нарядах и украшениях. Впрочем, никогда выводы с чужих слов делать не тороплюсь, оставлю-ка один-два процента на то, что младшая в королевском семействе такая же скрытная и лицемерная как я и ведёт свою игру. В четырнадцать-пятнадцать лет? А почему нет? У нас на Земле средневековые интриганы начинали свои игры и в более молодом возрасте.

У кардинала я пробыл почти час. Ожидавшие в приёмной посетители смотрели на меня с укором. Им теперь Праведник больше пяти минут каждому уделить не сможет. Ну, это их проблемы. С чуть заметной улыбкой всем киваю и выхожу в коридор, где усатый сержант так меня и дожидается. Надо же, не ушёл никуда.

— Как там всё прошло? — спрашивает милорд Карл, встречая внизу в зале.

— Очень познавательно. — отвечаю на ходу без подробностей.

Немного не солидно для статуса аббата, выйдя из дворца, я по лестнице сбегаю. Возничий тут же подгоняет карету, а лакей торопливо открывает дверцу и откидывает ступеньку.

— Домой! — командую, когда мы с милордом Монским оказались в салоне.

У нашего бокового трактирного подъезда мы оказались почти одновременно с небольшим, но очень дорогим и изящным портшезом с шёлковой драпировкой. Я задержался на крыльце, уже понимая, что ко мне пожаловал кто-то в гости.

Такие носилки обычно таскают по двое, а тут сразу четверо мускулистых рабов. Ну, всё понятно, моя тётушка Ника отнюдь не пушинка, и если хочет быстро перемещаться по городу с наименьшим количеством остановок, носильщиков требуется побольше и чтобы они были посильнее.

Вот уж кому я сейчас рад, так это ей. Как говорится, на ловца и зверь бежит. У меня к Нике появились вопросы. Ба, чем она так озабочена? Хмурится. Впрочем, её красивому лицу и это идёт.

— Дорогая тётушка. — благословляю её.

— Степ, привет. Нам надо поговорить. — сходу берёт быка за рога.

— Буду только рад принять тебя у себя.

После короткого объятия приглашаю её за собой, не на улице же нам говорить.

В апартаментах вперёд служанок меня встречает брат Сергий. Судя по сияющему лицу парня, он нашёл те плетения прослушки и защиты, что мы искали, и, кажется, лучшего качества, чем надеялись.

Не успев заметить идущую следом за мной баронету Ворскую, секретарь начал докладывать:

— Милорд, ваше преподобие…

— Потом, — прерываю его. — Всё потом. — Юлька! — громко зову служанку. — Накрывайте с Ангелиной стол!

Только в этот момент осознаю, что его высокопреосвященство мне даже вина не предлагал. Жмот.

Глава 16

Как ни крути, а с роднёй здесь мне очень повезло. Да, подавляющее большинство членов нашего рода — кровных и вассальных — ещё не знаю, даже с милордами Куртом и Иоанном Неллерскими, прелатом и новоиспечённым полковником, не успел познакомиться, но, считаю, экстраполировать уже полученные впечатления имею полное основание.

Понятно, что характеры у всех разные, планы, взгляды и прочее, зато держатся Неллеры дружно, держимся. Вон как тётушка Ника всполошилась, узнав по одному из своих многочисленных каналов информации, что королевскому дворецкому поставлена задача подготовить покои для аббата.

Ника быстро сложила два и два, поняла, кто из многочисленных настоятелей обителей Кранца мог бы удостоиться чести проживать во дворце Эдгара, и поспешила меня предупредить, чтобы ни в коем случае не соглашался, обосновав свой отказ жёсткими требованиями герцогини Марии поселиться в гостинице, пусть ей пишут, если есть желание.

Мы с тётей вдвоём, Юльку я прогнал, сидим на диванчиках, пьём вино с лёгкими закусками, играем в гоу и разговариваем.

Беседа с Никой — не беседа, а одно удовольствие, а вот игра — одно расстройство. Третий раз мои фигуры зажаты в угол, половина потеряны, и в третий раз признаю своё поражение. Учила меня любимая кузина Юлиана, учила, помогала ей наша сестрица Агния, помогала, однако, пока даже мой большой опыт в шахматах и преферансе тут бессилен. У гоу свои особенности, надо быть не только умным, а ещё и хитрым.

— Всё, признаю своё поражение. — кладу на доску главную башню синих, которыми играл. — Как же ты теперь с куафером-то решишь?

Спеша предупредить меня раньше, чем сюда явится гонец с королевским приглашением во дворец, Ника отменила встречу с парикмахером, самым модным в Рансбуре. Я ей этого не забуду.

— Ерунда. — она берёт в руку кубок и откидывается на спинку диванчика. — Полагаю, на следующей неделе у него всё же опять появится время на меня. А пока обойдусь.

— Да, ты и так очень красивая, тётя. — соглашаюсь.

Женщины ценят любые комплименты, а больше всего искренние, они их чувствуют, сейчас же я нисколько не покривил душой, Ника реально чудесна.

— Ой, Степ, ты меня прямо смутил. — улыбается, ей приятно, вижу. — Я завтра на пару дней оставлю столицу, надо навестить имение. Подозреваю, наш управляющий начал подворовывать. Разберусь, Митрию-то моему некогда. Не скучай тут без меня и будь осторожен.

— Сама-то тоже поберегись. — советую. — Только что ведь рассказывала о крестьянском бунте.

— Его уже подавили. — легкомысленно отмахнулась баронета Ворская. — Это летом скоты творили всякие ужасы, даже Банайск захватывали, не говоря уж о городках помельче, но генерал Павел их дважды разгромил, с наступлением зимы в окрестностях столицы мятежников и вовсе не осталось. Кто из мразей не успел спрятаться в Альгорских лесах, вдоль дорог висят или на кольях сохнут. Неужели не видел, когда сюда ехал?

— Видел, видел. — соглашаюсь. — И всё же какие-то шайки продолжают безобразничать, я разговаривал с королевскими егерями.

— Мелкие, да, ещё кое-где появляются. — Ника смешно сморщила носик. — У меня в охране десяток наёмников, первостатейных вояк, справятся, если что. Я и сама кое-что могу.

Знаю. Одиннадцать нитей немало. Наверняка в её арсенале пара-тройка достаточно быстро создаваемых плетений имеется.

— И всё же…

— Мы друг друга услышали. — отставляет кубок и встаёт. — Мне надо ещё во дворец вернуться. Кстати, насчёт твоей протеже, этой Люсильды, договорилась. Пока в прачечной поработает, первое время, а потом поступит горничной к моей подруге Альбине, второй даме двора, у той служанка на шестом месяце, неповоротливой стала. — Ника хихикнула. — Говорят, она от маркиза Леонида… ох, Создатель, зачем я тебе об этом рассказываю? Степ.

Она раскрыла объятия, чтобы попрощаться, однако так быстро покинуть меня у тётушки не получилось. Явился королевский гонец с приглашением мне переселиться во дворец. Вовремя тётушка успела предупредить.

Чтобы быть уверенной, что я ничего не напутаю, баронета лично продиктовала вызванному Сергию мой ответ на послание Эдгара. Мне осталось только его подписать. Поставил бы ещё и печать, да она в монастыре осталась. Ничего, сойдёт и так.

Сержанту сказали дождаться ответа от его преподобия Степа, что ж, он его получил. По форме надиктованное Никой было почтительным, восторженным, елеем, а по сути отсылкой в сторону всем известному на Земле адресу. Умеет баронета Ворская послания составлять, мне до такой казуистики ещё расти и расти.

Несмотря на то, что пятая точка горела от желания узнать, чего там раскопал в прецепторской библиотеке секретарь — он принёс с помощью орденского раба десяток толстенных томов — свою тётушку я отправился провожать к носилкам лично. Сам помог ей забраться в носилки и сильно изумил, поцеловав на прощание руку, тут такое не принято. Её удивление было приятным, так что, может привнесу в этот мир новинки галантности, чем, как говорится, чёрт не шутит.

— Степ, ты не забудь нанести визит к милорду Иоанну. — напомнила она уже из-за раскрытых занавесок носилок. — Патент и приказ у него на руках, вещи Джулия собирает. На днях они всей семьёй отправляются к его месту службы в крепость Лижон. Помнишь, я говорила? Познакомься успей, пока не уехали.

Ника имела в виду полковника Неллерского с его женой. Действительно, надо повидаться, а заодно попрощаться

— Вы так и будете за мной по пятам ходить? — проводив взглядом побежавших в сторону дворца носильщиков с портшезом, обернулся к своим воякам. — Выставляете меня в глазах родственницы каким-то трусом.

Нет, реально, здесь на улице двое моих вояк в карауле, на верхней площадке лестницы двое, так ещё и эти за нами с баронетой из покоев увязались. Меру-то знать надо.

— Приказ лейтенанта, ваше преподобие. — пояснил Иван Чайка, преданно поедая меня глазами.

— Понятно. — вздыхаю.

Поднимаясь по лестнице, вспоминаю отрывки из только что состоявшейся беседы. Ника продолжила меня просвещать о положении в королевском домене и в самой столице. Только это не убавляет моего желания видеть всё своими глазами и прочувствовать ситуацию, как говорится, на местности.

Никогда не был любителем экстремальных видов спорта, ни на скалы не забирался, ни в гонках не участвовал, ни в глубины морские не погружался, но и жизни овоща я за годы болезни уже наелся. Так что, возможные риски своих намерений я понимаю, но отказываться от полноценного существования не намерен. Тем более, как выясняется, для меня в том же королевском дворце намного опасней, чем в подворотнях нижнего города.

Что ещё насторожило мою тётушку, так это сами апартаменты, которые мне хотели предназначить. Дурная слава у них. В прошлое царствование в них скончался при таинственных обстоятельствах маркиз Ултиарский, а за полтора десятка лет до этого там схватили претендента на должность главного королевского мага, обвинили в государственной измене и казнили.

Арестовать сильного одарённого не просто, но вполне безопасно, если блокировать его источник. А для этого всего-то навсего надо иметь возможность к нему приблизиться. С нескольких шагов работают даже не очень сильные плетения для нейтрализации источника. Понятно, на всё нужно время. Видать, воспользовались, пока тот маг спал, или по голове чем-нибудь двинули, и готово.

Чем сильнее отрезаемый от одарённого его источник и чем проще плетение блокировки, тем быстрее оно развеется. К примеру, как я понимаю, меня лишить доступа к энергии даже самым насыщенным заклинанием из тех, которые я видел, можно лишь на пару часов. Только ведь и за это время со мной можно провести беседу с пристрастием, заставив признаться во всех мыслимых и немыслимых грехах, да и никто не помешает блокировку постоянно обновлять. Заботливая баронета Ника о моей уязвимости в ходе беседы не раз напоминала.

Волков бояться — в лес не ходить. Так что, дать Эрику команду отбой? Нет, просто буду осторожен и конечно же устраивать одиночные прогулки не намерен, всегда будет кто-то, кто прикроет мою спину.

Вот я и поднялся к себе. Ригер чего-то выжидательно смотрит. Чего тебе надобно, старче? Эльза заждалась поди, все глаза высмотрела.

— Я сегодня больше никуда не пойду. — сообщаю ему. — Поужинаю у себя. Ты иди. Да, скажи племяннице, что ей надо завтра с утра быть у младшего дворцового распорядителя в королевской резиденции, указания на её счёт к нему уже поступили, а вечером, как освободится, пусть сюда придёт, я ей кое-что расскажу. До завтра, дядя. Ангелина, а ты чего мнёшься? — интересуюсь у вытянувшейся в струну посреди коридора служанки.

Та склонила голову и пробубнила:

— Сергий говорит, вы сейчас допоздна магичить будете, господин.

— И?

— На площади скоро огненную феерию устраивают, здесь, на Дворцовой. Можно мы не из окон, а там посмотрим, ну, откуда запускать огоньки будут?

Они с Юлькой в самом деле уже верёвки из меня вьют. И ведь хитрые какие. Чтобы про каждую из них не сказать, что часто обращаются с просьбами, они друг с другом чередуются, да ещё и Ника с Сергием в это дело втянули.

— Ладно. — разрешаю. — Только не больше часа, и назад. Ник, Иван, вы с ними идите. Головой ответите, если что.

Алхимия позволяла создавать массу воспламеняющихся, искрящих, взрывающихся и прочих горящих разными цветами веществ. Почему-то в военном деле эти созданные с помощью магии составы применялись редко, зато для всевозможных увеселений часто.

Полагаю, тут дело в низкой стойкости алхимических смесей, их нельзя в достаточном количестве заготовить впрок. Даже ту антиволосяную мазь, которую мне Юлиана подарила, она делала используя дорогие ингредиенты. Получилась совсем небольшая баночка. А если делать что-то в больших количествах из доступных материалов, то пара-тройка дней, и зелье можно выкидывать на помойку. Так что, сегодняшнее пиротехническое представления будет наверняка из составов, которые приготовили вчера-позавчера.

— Смотрю, ты от души книг с собой прихватил. — хвалю секретаря, когда мы с ним остались вдвоём. Милорд Карл ушёл на прогулку с какой-то юной горожанкой и, чувствую, вернётся не скоро. — Правильно, так никто не догадается, что конкретно мы с тобой искали.

— Я кроме магических взял книги о приключениях, знаю, вы их любите, там их очень-очень много. — польщённый одобрением он скороговоркой принялся объяснять, раскладывая фолианты из стопки в ряд. — А ещё в прецептории богатая подборка философских трактатов. Правда, я принёс только один. Последний труд нашего прецептора «О низменных порывах». Думаю, он вам подарит пару экземпляров, мне старший переписчик сказал.

Что ж, философские труды тоже надо будет почитать. Это в прошлой жизни я давно уже от поучительных книг устал, ничего нового они мне открыть уже не могли, поэтому последние лет десять покупал книги только в развлекательных жанрах, а здесь всё же нужно ознакомиться с течениями мыслей нынешних современников.

— Отличная новость. — рассматриваю и щупаю руками кожаные обложки фолиантов. — Надо будет ещё пару его трудов прикупить. Во-первых, старику будет приятно, а, во-вторых, с ересями и ложными культами надо бороться не только огнём, но и силой мысли.

Говорю это не ради красного словца. В самом деле, так и считаю. Скажем, с Яном Гусом легко расправились — выдали охранную грамоту, тот поверил, приехал в Констанцу, его схватили, пытали и сожгли, а вот с Мартином Лютером и его тезисами несогласия с церковью так поступить не получилось, он оказался настолько убедителен по сравнению с зажравшимся и обленившимся мозгами католическим клиром, что в Вормсе смог почти половину германских правителей переубедить. Сколько потом крови в религиозных войнах пролилось, никто и сосчитать не смог, больше половины Европы обезлюдело.

В общем, учиться придётся. Ученье — свет, а не ученье — тьма. Так, ну и что мне надувшийся от гордости павлином Сергий показывает? Мама мия! То, что нужно. Это же настоящая дистанционная прослушка! Алмаза на неё не пожалею.

— Тут тридцать пять оттенков. — снизив голос сообщает секретарь. — Я посчитал. У вас ведь все эти оттенки имеются?

— Сейчас проверю. — вторым зрением смотрю на отростки жгутиков вокруг своего источника и сверяю с теми, что вижу на рисунке. — Кажется, да, все. Точно все. Молодец, Сергий! И действует-то как здорово, а?

Заклинание просто удивительное по своим возможностям, сочетающее в себе дистанционный датчик направленного действия, запоминающее и прослушивающие устройства, и всё в одном кристалле или камне. Чем крупнее, твёрже и чище материал, тем эффективней амулет. Пара алмазов, пусть и небольших, у меня имеется, а для такого нужного плетения их не жалко.

Я-то думал, что есть только варианты с наложением на стены или окна, ан нет, нашлось кое-что намного лучше. В соответствии с описанием, если я расщедрюсь на бриллиант, а я расщедрюсь, куда я денусь, то смогу направлять артефакт на любой предмет в зоне прямой видимости на дальности свыше четырёхсот ярдов, не обязательно на окно, этл может быть стена, дерево, да что угодно.

От точки соприкасания луча с препятствием любые голоса людей на пространстве шириной и глубиной в пятнадцать шагов будут записываться и сохраняться в кристалле, где разговоры можно будет хранить и прослушивать.

Плетение в алмазе рассеется только через месяц или четыре, в зависимости от частоты использования, а записи хранятся всё время, пока действует заклинание. Класс! Просто класс!

Да, направленный луч прослушки можно обнаружить, но для этого требуется непростое, даже, точнее, сложное плетение, оно на следующей странице, Сергию надо будет потом и его перерисовать. Не каждый маг его сможет создать, там восемнадцать оттенков, на это потребуется, полагаю, пару-тройку часов времени, а я ведь не собираюсь свой амулет держать работающим всё время.

— Вы прямо сейчас хотите изготовить артефакт? — уточняет секретарь.

— А чего тянуть? — потираю ладони. — Видишь, даже руки чешутся. Закрывай ставни, чтобы вспышки огненной забавы меня не отвлекали, светляк замени на нормальный, чего ты этот мелкий зажёг? Что-то ещё хочешь сообщить?

— Ага, ваше преподобие, вот. — пододвигает он ещё одну раскрытую книгу. — Случайно нашёл. Вспомнил историю, которую вы почти миледи Берте рассказывали, ту, про шапку-невидимку. А это заклинание невидимости. Нужно?

— Ещё как нужно! — смеюсь от удовольствия.

Хотя, когда прочитал описание, веселья у меня заметно поубавилось. Минимум полтора часа потрачу на плетение, а скрыться от взглядов получится только минут на сорок, с учётом, что в часе здесь сто минут. Зато накладывать заклинание можно на кого угодно, хоть на себя, хоть на Сергия, хоть на любое животное. Чёрт, опять у Ники забыл про котёнка спросить. Пожалуй, пора завести себе ежедневник, вот уж новинка-то будет, кто узнает — глаза выпучит. Зато удобно. Раз голова не соображает, бумага и чернила помогут.

— Перерисовывать надо будет? — секретарь улыбается как-то вымученно.

Понятно почему. Заездил я парня.

— Конечно. — отвечаю. — И это, и это, и то. Только ты у меня и так хорошо поработал. Имеешь право на отдых. Так что, прямо сейчас можешь идти на праздник — не понимаю, какое веселье, когда кругом война, голод и беды, но ладно — и, считай, с завтрашнего дня у тебя два выходных. Тебе сроки возврата книг обозначили?

— Нет! — повеселел Сергий.

— Вот и иди тогда, развлекайся. Да, шкатулка, скажи, где?

— Какая?

— С мышами, какая. С камушками конечно!

— А, — дошло до него. — У вас в постели под тюфяком в ногах. Я же говорил.

— Неси, и свободен. — машу рукой. — Парням скажи, что меня ни для кого нет. Разве что, сама герцогиня Мария явится.

Пока Сергий суетится, выполняя мои распоряжения, торопится, чтобы не пропустить всё самое интересное на площади, я готовлюсь к работе. Поставил удобней кресло, взял нужный фолиант и выбрал из поднесённой уже открытой шкатулки камешек. Еле его там нашёл, настолько он мелкий. Зато самый твёрдый и цвета чистейшей воды.

— Милорд?

— Иди уже. — прогоняю верного помощника.

Интересно, королю уже доложили о моём отказе переселиться во дворец? Как он на это отреагировал? Ничего, скоро я, если не всё, то многое смогу знать, до дворца от моих окон меньше двухсот пятидесяти ярдов, надо бы только определить, за какими окнами находятся королевские апартаменты.

Теоретически король может уберечься от прослушки. Размеры комнат там наверняка внушительные. Достаточно отойти подальше чем на полтора десятка шагов от наружной стены, и я уже не смогу ничего услышать. Ну, будем надеяться, что манией преследования наш славный Эдгар не страдает.

— Ну-с, приступим. — даю себе команду.

Глава 17

Прецептора дома не оказалось, умотал уже куда-то с утра пораньше. Куда, в орден, во дворец кардинала или ещё куда? Не знаю, мне не докладывают, но в особняке встречают как родного, все указания управляющей, высокой худой тёткой лет под пятьдесят, которую слуги, вижу, до дрожи в коленях боятся, ею на мой счёт получены. А уж как рады появлению своего спасителя виконты Иван и Виктор, так и не передать.

Осмотрел обоих, не заходя в их комнаты, почитал молитвы, серьёзно и без дураков, преподнёс им по очередной порции святой готлинской водицы и попрощался до завтра. Есть у меня подозрение, что уже всё получилось и блокировки можно снять, но торопиться не стану.

Виконт Иван вчера перед обедом испытал кратковременный, меньше пары секунд, накат помутнения рассудка, однако впервые для него к припадку это не привело. У Виктора произошло тоже самое, только перед самым сном, когда он почти завершил партию в трилист — что-то вроде нашего земного пасьянса. Наложенные мною плетения, прочитанные молитвы и дар готлинского источника сработали как надо.

— Степ, ты куда-то торопишься? — спрашивает Иван через окошко гостиной переоборудованной во временную тюремную камеру.

Двери изуродованы, придётся скоро менять, ну, да мой шеф человек не бедный.

— Побудь с нами ещё немного. — поддерживает намёк брата Виктор, его комната напротив.

Понимаю, парни, ваше настроение — вон как глаза у обоих блестят, нет, сверкают от обретающей реальную плоть надежды, ранее казавшейся несбыточной — и знаю, что вы готовы сутками напролёт мечтать в компании со своим целителем, какая замечательная жизнь вас впереди ждёт, только у меня и правда дел полно. О чём им с улыбкой и сообщаю, добавив:

— Завтра ещё увидимся. И послезавтра. Надеюсь, и в дальнейшем наша дружба не прервётся.

От становящихся уже привычными заверений в вечной благодарности отмахиваюсь, человек характеризуется поступками, а не словами. Я не ребёнок и особых иллюзий насчёт людей не испытываю.

Сразу спуститься со второго этажа не получается, дорогу преградила управляющая, которой поручено было накрыть мне обильный стол, что и было сделано.

Почему-то приглашение этой мегеры меня развеселило, вспомнилось, как родители на даче калымщиков подкармливали, да и так у меня настроение на высоте — лечение одержимых идёт без неприятных сюрпризов.

От позднего завтрака разумеется отказался, я уже плотно поел в «Золоте Кранца». Наверное повар прецептора старался и меня ждало что-нибудь вкусное, но желудок-то у человека один.

На улице меня дожидаются шестеро вояк, и никого из моего ближнего окружения, пока я вчера работал в поте лица, они веселились допоздна. Карл, тот и вовсе пришёл уже под утро, я сквозь сон слышал его счастливое пьяное бормотание за стенкой, а потом писк Ангелины. Не стал даже будить сегодня вассала. В конце концов, он же не пёс на привязи, а свободный дворянин, у него своя личная жизнь должна быть.

Моим-то вчера повезло с погодой, сегодня же с утра зарядил мерзкий моросящий дождик, ладно хоть не ледяной, а чуть прохладный, и то ладно.

— Убери руки. — говорю пожилому гвардейцу, решившему вдруг подсадить меня в седло. — Я милорд, не миледи.

Мужик стушевался. Хочешь угодить тому, кто вытащил тебя с того света после попадания снаряда стреломёта в живот, ищи другие поводы, а не лакействуй. Вслух, понятно, этого не говорю, но взглядом постарался ему внушить.

— Куда, ваше преподобие? — интересуется сержант Алекс, сегодня он командует моим эскортом. Эрика я опять отправил выведывать про Берту. — Куда?

Раскудакался. На кудыкину гору, Алекс. Так-то я предполагал сегодня съездить на ипподром, да — вот незадача! — утром сообщили, что вечером в ордене очередное собрание, а значит к своему дяде Иоанну Неллерскому мне предстоит явиться не на ужин, а обедать, про изменение планов ему уже должны сообщить.

— Подожди, дай сориентируюсь. — смотрю влево-вправо и уверенно машу рукой в сторону шпиля Николаевского храма, где-то там нужная мне улица. — Туда.

Испортившаяся погода никак не сказалась на желание горожан сидеть дома, опять моему эскорту — двое впереди, столько же по бокам и пара сзади — приходится криками разгонять потоки людей, непростая задача на узких-то улочках, ширина которых к тому же уменьшается за счёт выставленных вдоль стен домов или оград особняков прилавков или лотков. Иногда и вовсе торгуют прямо с повозок. К бабке моей Галине, помню, раньше автолавка в деревню по вторникам и четвергам приезжала. Напомнило.

До открытия конклава почти неделя, ещё не все главы орденских подразделений собрались, но, чувствую, теперь каждый день надо будет являться в прецепторию на какое-нибудь совещание.

Обсуждать станем всякие хозяйственные дела, только они лишь ширма для главного, а главное — начало интриг по поводу предстоящих выборов. Казначей у нас — это больше чем финансист. По влиянию и значимости он второе лицо в орденской структуре, да к тому же первый претендент на должность главного инквизитора королевства, если конечно она освободится.

Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, или те аббаты и прелаты, кто не стремится занять пост казначея, от которого всего-то два шага до мантии прецептора. Получается, из девяти настоятелей и двадцати одного пастырей Молящихся в королевстве есть только один плохой — готлинский аббат, совершенно не желаю быть казначеем.

Конкурс предстоит серьёзный, двадцать девять человек на место. Поди в МГИМО меньше, впрочем, не поступал туда, не знаю. И здесь останусь в стороне от жаркой схватки.

При такой высокой конкуренции каждый голос имеет огромное значение, меня уже начали обхаживать, и аббатиса Борской обители Вера, и те два прелата, что сидели со мной рядом во время трапезы у прецептора, вчера со мной какой-то настоятель добивался встречи, когда я свой прослушивающий амулет делал. Нет, даже не амулет — настоящий артефакт, так солидней звучит и больше отражает результат моего вчерашнего творения.

— Смотри, куда прёшь! — мой передовой гвардеец пустил в ход нагайку.

По отношению к старику в ошейнике такое допускается, это со свободными горожанами могло бы вызвать проблемы, всё же я не столь важная шишка, чтобы мне слишком рьяно освобождали проезд.

— Григорий, — окликаю ретивого вояку. — Ты там поспокойней.

Мне бы самому тоже по пустякам не волноваться. А как это сделать, если даже от конклава ничего хорошего не жду? Вспомнилась история о французском короле Филиппе Красивом, который во время так называемого авиньонского сидения пап распорядился запереть кардиналов в храме и не выпускать их, пока не изберут понтифика. Каждый метил на место папы, и никто никак не мог собрать нужного количества голосов.

Боюсь, как бы и наши выборы казначея не затянулись до бесконечности, возникли у меня подобные опасения. Подсказать что ли прецептору идею с запиранием всех аббатов и прелатов? Так я тоже пострадаю от этого. Ладно, побуду в столице подольше, пока ведь не надоело.

— Дальше куда? — вывел меня из размышлений своим кудаканием сержант, когда мы доехали до обнесённого кованной металлической оградой Николаевского храма.

Кстати, эта церковь единственная в столице, которая принадлежит нашему ордену, её прелат серьёзный претендент на предстоящих у нас выборах.

— Знать бы. — вздыхаю, разглядывая перегородивший нам дорогу поток горожан, идущих к обедне. — Кажется вон тот дом. Да, пошли кого-нибудь узнать. Как говорится, язык до Юстиниана доведёт. — чуть переделываю старую русскую пословицу.

Я угадал с выбором дома. Троюродный кузен моего здешнего биологического отца, бывший майор, получивший полковничий патент не без моего косвенного участия, снимал четырёхкомнатные апартаменты в доходном доме. С тремя детьми на майорскую зарплату и довольно скромную ежегодную денежную помощь из Неллера — при мне сто пятьдесят драхм, переданных милорду Иоанну Снежной Королевой — сильно не пошикуешь.

Зато теперь заживёт. Между майорами и полковниками всего одна ступень, но разница в этих званиях качественная. Вторые распоряжаются полковыми суммами. Не то чтобы совсем бесконтрольно, зато весьма вольно. Так что, теперь финансовое положение милорда Иоанна Неллерского заметно улучшится. Тем более, он получил под своё командование не полк, а гарнизон Лижона, крепости где-то на западной границе Кранца.

Таможня в королевстве имеется, а вот отдельной пограничной службы нет, её задачи выполняют армейские подразделения, большей частью егеря, лёгкая кавалерия и гарнизоны.

Через Лижон, если вспомнить разговор с дядюшкой Андреем Торским, вице-канцлером, идёт главный торговый тракт из республики Верция. А где торговля, там и контрабанда — как же без неё? — а где контрабанда, там и серьёзные деньги.

Думаю, мои дядюшки Андрей с Иоанном наладят взаимовыгодные обоим дела, по родственному, так сказать. Может и роду чего-нибудь будет перепадать, не только же за счёт герцогства нам всем жить. Я вот свою лепту в этом году уже внёс, и весьма серьёзную.

Подниматься пришлось на последний, третий, этаж. Что мне молодому до такого пустяка?

Родственники меня ждали. Хотя они, что называется, сидели на чемоданах — мебель им не принадлежала, а вот вещи уже загрузили в десяток деревянных коробов и сундуков — посуду оставили, а их единственная служанка — ничего себе! — негритянка! — настоящая! — накрыла весьма обильный обед.

Чернокожих рабов я в столице парочку видел, только не думал, что встречу негритянку в доме небогатого дяди. Разъяснилось всё достаточно быстро, эта сорокалетняя рабыня была приданым Оливии, невзрачной как мышка супруги милорда Иоанна. Она неодарённая, да где же на всех желающих невест с источниками найдёшь?

Меня быстро усадили за стол. Сижу между очередными дядей и тётей, напротив мои, получается, четвероюродные братья трёх, четырёх и пяти лет, погодки. Да, родня большая, и это я ещё даже с пятой частью пока не знаком. Чёрта с два всех упомнишь.

— Рад, рад тебя видеть, Степ. — слегка жмёт мне локоть полковник. — Здорово, что мы успели с тобой встретиться и познакомиться. Впрочем, надеюсь решить на службе вопрос, чтобы летом приехать в Неллер на свадьбу и коронацию Джея. Век там не был, уже и забыл, как выглядит замок, в котором вырос мой отец. Ты ешь, ешь, Степ.

Иоанн в свои тридцать шесть выглядит на все сорок. Ну, да, его служба только последние два года проходила в столице, а так-то он у нас вояка, рубака, герой-кавалерист. Епископ Рональд говорил, что кто-то из герцогов Ахорской лиги, чьего сына тогда ещё капитан Неллерский убил заклинанием стрела льда — в отличие от жены Иоанн одарён источником в девять оттенков — считает его личным врагом.

Полковник весь лучится от радости лицезрения моей особы, и не только он, Оливия тоже. Вот только братики смотрят немного разочаровано, у их кузена Степа денег полно, а мозгов нет, не догадался детям сладостей прихватить. Чёрт, надо сегодня же, сейчас же это исправить.

Посидели хорошо, душевно, можно сказать. Я поведал о своих подвигах, чем немного реабилитировался в глазах мальчишек, Иоанн о своих. Заодно выразил мне глубокую признательность просто за то, что я есть. Не будь меня, его бы, не взирая ни на какие заслуги, ещё бы пару-тройку лет с полковничьим патентом промурыжили.

Когда я на минутку отлучался в уборную, выглянул в домовой коридор и отправил своего гвардейца за сладостями. Сахара тот, увы, не нашёл, его в открытой продаже редко встретишь, зато накупил пирожных на меду и стевии целую деревянную коробку. Вручил её кузенам перед уходом. Исправился.

Оливии подарил один из своих перстней. С рубином, да непростым, а с антимагической защитой. Правда, плетение накладывал почти три недели назад, но ещё на пару месяцев должно хватить, всё в дороге поможет, да и как украшение красиво смотрится. Хорошо, что у меня пальцы сейчас музыкальные, тонкие, перстень пришёлся тётке в самый раз на безымянный палец.

Иоанну подарил кинжал, в клинок которого вложено плетение разрыва. Отличная вещь. Нет, понятно, от умения владеть тоже многое зависит, мой наставник Ричард Ванский отлично знает и меня учил, как можно обычным клинком уводить в сторону зачарованный, не подставляя своё оружие под режущую часть меча противника, и, тем не менее, магия в клинке даёт весомые преимущества во время схватки.

Родственники, понятно, растрогались и отдарились. Оливия вскрыла один из сундуков и достала оттуда серебряный подсвечник на пять рожков. Отказываться было неудобно, взял.

Я-то думал, чего мне ещё в жизни не хватает? Оказывается, подсвечника. Ладно, чего ёрничать. Чем богаты, как говорится. Вот разживётся этот милорд Неллерский на борьбе с контрабандой и на оптимизации гарнизонной службы — знаю, там за счёт мёртвых душ в штате и выписываний призов за несуществующие подвиги деньги делают — тогда может и серьёзней подарки вручат.

Опять сам с собой шучу. Не нужны мне дары, и так, что нужно, достану, а чего не найду, без того и обойдусь как-нибудь.

Расстались очень тепло.

— Будешь на западе королевства, обязательно заезжай к нам в Лижон.

— Уж лучше вы ко мне в обитель. — поочерёдно принимаю объятия дяди и тёти, после чего на мне виснут сразу трое подкупленных сладостями кузена. — Купель со святой водой очень помогает.

В коридоре только двое бойцов, остальные четверо ждут меня на улице. Сам-то я наелся до сонного состояния, а вот про парней такого не скажешь. Решил всё же уточнить у сержанта:

— Перекусили чего-нибудь, Алекс?

— Да, конечно. — ответил он. — Смотрите, сколько здесь коробейников с пирожками снуёт и лавки кругом. Есть пироги с зайчатиной, и с яблоками, и с капустой и яйцом. Вон у той уважаемой, — мотает он подбородком в сторону огромной как утёс тётки за прилавком. — очень вкусные с вишней. Может вам взять?

— Издеваешься что ли? — смеюсь, похлопав себя по округлившемуся животу, и медленно забираюсь в седло, баба беременная, а не снискавший себе великую славу молодой маг. — Так, ну, булки для таких крепких парней — не еда. Время есть, остановимся в трактире, я с вами чаю попью.

Мне ещё надо будет переодеться, не являться же на собрание церковных иерархов в своём пижонском наряде богатого аристократа, я не зря так вырядился, родственников уважил. До собрания ещё больше трёх часов, так что, успею всё, и одежду сменить, и бойцам дать нормально поесть. Вот такой вот аббат Степ, слуга царю, отец солдатам.

От Николаевского храма сворачиваем в сторону реки, там вдоль неё идут кабаки один за другим, выбирай любой на вкус и по размеру кошелька. Только доехать до набережной не получилось. Едва наша кавалькада оказалась на выезде с улицы к базарной площади, как раздались громкие крики и нас заставил прижаться к стене дома сильный встречный поток паникующих людей.

— Что там за дела? — спрашиваю вслух всех своих солдат, мгновенно создавших вокруг меня непроницаемый заслон и отталкивающих ногами или мечами в ножнах наиболее ретиво напирающих из бегущей мимо толпы. — Ого, слышу звуки боя.

Привстаю в стременах и вижу как в центре очистившейся от людей площади остановилась небольшая, похожая на сундук чёрная карета с крохотным зарешёченным окошком. Местный аналог воронка, типа, автозак? Ещё не встречал таких.

Одна из двух лошадок, тянувших этот явно тюремный экипаж, билась в агонии. Чем-то её сильно ткнули. Вокруг кареты сгрудился десяток конных всадников, отбивавшихся от нападавших на них с мечами мужчин, те были пешими.

Стражники носили латные нагрудники, но и их противники, похоже, какую-то защиту под куртками и дохами имели, я увидел, как меч соскользул с одного из них, не причинив вреда. И, кажется, нападающих больше раза в два.

— Милорд, поехали отсюда. — здраво предложил сержант.

Мысль дельная. Меня происходящее не касается, так чего изображать из себя в каждой бочке затычку?

Напор толпы уже схлынул, все, кому нужно было убежать от места схватки, уже это сделали. На площади остались лишь продавцы по краям, не пожелавшие бросать свой товар, да мальчишки с девчонками, группами занявшие места в зрительном зале, в смысле во всех пяти — нет, шести — проездах на улицы. Вот уж кому происходящее в радость, оживлённо обсуждают, машут руками.

Благодаря внезапности нападения неизвестные уже убили четверых из конвоя кареты, оставшиеся успели спешиться и заняли оборону вдоль дверцы. У них нашлись небольшие круглые щиты, что даёт им неплохое преимущество при защите.

Как должен поступить в такой ситуации дворянин? Да никак. То есть, я тут никому ничем не обязан, кто с кем выясняет отношения, не знаю. Поэтому командую:

— Возвращаемся к храму.

И опять моим намерениям не суждено было сбыться. Едва мы отлипли от стены, как Григорий, поднявший вверх взгляд, предупредил:

— Лучники!

Смотрю куда и он, действительно, на покатой крыше двое мужчин. Даже странно, обычно местные используют арбалеты, лук — оружие лёгкой кавалерии или браконьеров, или подавшихся в разбойники крестьян. Но удивляться некогда, лучники увидели мой отряд раньше, чем мы их, и почему-то решили, что от нас исходит угроза для товарищей.

Одна за другой в нас прилетели две стрелы, естественно, не причинив никакого вреда, зря что ли я постарался обеспечить своих бойцов амулетами воздушной защиты? Однако, явно неудачный результат стрельбы этих живущих на крыше карлсонов не смутил, следом полетели ещё стрелы.

И хотя результат для лучников опять оказался нулевым, ситуация для меня сложилась не однозначная. Если мы сейчас пустимся в бегство, а эти придурки продолжать выпускать по нам свои снаряды, то у кого-то из ребят амулет может и разрядиться. Вдруг тому прямо в сердце смерть вонзится? Могу ведь и не успеть спасти.

Ещё не успеваю это додумать, а основное внимание уже перевёл на второе зрение, выбирая из жгутиков нужные цвета.

Глава 18

В арсенале выученных наизусть боевых заклинаний, для создания которых мне не нужны шпаргалки, имеется уже двенадцать плетений. Это без учёта пары целительских и самого важного в условиях здешней жизни — уничтожения мелких насекомых, иначе меня давно бы клопы или платяные вши, бич придорожных гостиниц, сожрали. В общем, выбирать сейчас есть из чего и наносить удары могу один за другим, не дожидаясь восстановления энергетических жгутиков.

Специально подбирал себе в копилку не только такие атаки, которые легче запомнить и быстрее создавать, но и с учётом использования в них разных цветовых оттенков и, желательно, чтобы не требовалось отделять от источника нити на всю их полную длину, когда половины, а лучше трети жгутов было бы достаточно.

Быстрее всего я смогу сплести стрелку, это облегчённый вариант молнии, и ледяную сосульку. Натренировался каждую из них за минуту создавать. Бьют они достаточно далеко, а тут до лучников всего-то полсотни ярдов, да даже меньше, вот только, данные заклинания точечного воздействия, сразу одним ударом обоих стрелков не поразишь.

Можно ударить нормальной молнией, но как бы пожара не запалить. Какого-то строгого запрета на применение боевой магии в городах нет — не будет же правящий класс сам себя ограничивать в применении своих сил? — однако, разбирательства в случаях гибели людей или причинения серьёзного материального имущества обязательно проводятся. Одарённые и дворянство в целом у нас обладают широким набором прав, которые вовсе не означают вседозволенность и безнаказанность.

Так что, молния отпадает. Да, крыша-то черепичная, огнеупорный материал, зато балки деревянные, а сила у моего варианта бьющей по площади в сотню — десять на десять — квадратных ярдов молнии весьма впечатляющая, как пить дать, запалит дом.

Мысли пронеслись в один миг, а я уже выхватываю от магоядра светло-голубой жгут, основу для заклинания воздушного молота, и соединяю концы, придав нити форму овала, приплюснутого почти до соприкасания.

— Милорда прикрываем! — кричит Алекс.

Воины сняли висевшие за сёдлами щиты и теперь прикрываются ими сами, а трое ближайших загородили меня. И правильно. Амулеты амулетами, и всё-таки надёжней использовать все возможности.

С площади под возбуждённые крики людей продолжают доноситься звуки сражения. Хотя конвой и застали врасплох, сдаваться стражники не собираются.

Ещё один оттенок голубого, затем петля жёлтого и неправильный ромб, скорее трапеция, тёмно-коричневого. Последняя связка коротким отрезком белого, и готово. В пару минут уложился? Да пёс его знает. Сволочи-лучники успели уже, наверное, по десятку стрел выпустить. Амулеты держат, ещё ни одного удара о щиты не было.

Вытягиваю руку в сторону стрелков и отпускаю заклинание. Детский сад и штаны на лямках. Хорошо, что сестрёнка Агния, красавица полковник Неллерская, сейчас не увидела моего жеста, долго бы потом надо мной подтрунивала. Так атакуют заклинаниями обычно новички, для ветерана северной войны великого мага Степа махать руками как-то вовсе уж несолидно.

Чепуха, самоуничижение паче гордости, главное ведь результат, а он оказался отличным. Вторым зрением видел, как сорвавшееся будто стрела плетение сделала над целью горку, растворившись, сформировала из воздуха плотный поршень, который реально словно молоток по гвоздю бахнул по лучникам.

Размеры поражаемого воздушным молотом участка не очень велики, но стрелков, находившихся друг от друга всего в пяти шагах, прибило обоих. Амулетов у них не оказалось, и магия превратила лучников в кровавые лепёшки, от которых в разные стороны отлетели куски мяса и костей, смешавшихся с облаком мелких обломков черепицы. Спустя секунду останки людей и участок крыши провалились внутрь дома на потолок третьего этажа.

— Ничего себе! — раздался крик из ватаги обернувшихся на грохот детей. — Смотрите, лучников убили!

— Ваше преподобие, — отвлёк меня от созерцания результатов магической атаки сержант. — Нам тут делать больше нечего. — напомнил он, но, увидев выражение моего лица, уточнил: — Ведь нечего же?

— Посмотри туда, Алекс. — взглядом показываю ему за спину.

Тот оборачивается и видит ту же картину, что и я. Конвой почти весь перебит, только двое стражников, один из которых уже еле стоит на ногах, защищают доступ к дверце кареты, но долго, похоже, им не устоять. Да, точно, раненого уже добили, пронзив его тело мечами сразу с двух сторон.

Только дело-то вовсе не в нападении на тюремный экипаж, а во мне. Расправа со стрелками привлекла не только зевак и детей, а и нападавших. Явно повинуясь чьей-то команде, они, оставили возле кареты только троих, остальные же бросились в нашу сторону.

Козлы. Чем я им помешал, и лучникам, и этим псевдо-горожанам? То, что под видом простых обывателей скрываются опытные вояки, никаких сомнений нет. Ехал же, просто ехал, никого не трогал. А может всё происходящее — это лишь маскировка очередного покушения на меня? Да ну, к чертям, не надо уж вовсе впадать в маразм. Случайность. Такие сплошь и рядом случаются. Были со мной разные гадкие ситуации в прошлой жизни, не избежать и в этой.

— Бейте мага! — в приблизившейся к нам группе из более чем десятка человек раздаётся приказ. — Чтобы милорда в спину не ударил!

А, это понятно. Решили, что освобождённого ими арестанта могу достать боевым заклинанием? Нужен он мне сто лет. Жаль, объяснять это уже поздно. С целью нападающие определились, я в своём расчудесном наряде выделяюсь ярко.

— Быстрее спешивайтесь! — поторопил подчинённых Алекс.

Это он всё правильно делает, я теперь кое в чём разбираюсь, в городских условиях против хорошо вооружённого врага удобней сражаться пешим, к тому же, у моих парней нет копий.

Они быстро выстроились в один ряд. Пусть улица узкая, да ещё и ширина её, где мы остановились, уменьшена из-за составленных у магазина напротив пустых бочек, всё же шестерым её не перекрыть, поэтому мои вояки образовали полукруг, за которым, прижавшись к стене, оказался я, тоже покинувший седло. Лощадей мы отогнали вглубь улицы, чтобы не мешались.

Благодаря своей смекалке, а больше предчувствию, после удара воздушным молотом я начал всё-таки готовить атаку плетением молнии, развеять его, если окажется не нужным, всегда можно. В данной же ситуации, оказалось, всё сделал правильно.

— Не дайте ему успеть ударить! — опять тот же голос командует нападавшим.

Теперь я различил, кто там по мою душу натравливает своих бойцов будто охотничьих псов — невысокий, но очень крепкий мужик в коротком расстёгнутом полушубке, под которым видна матового отлива кольчуга. Он бегом приблизился с первой пятёркой нападающих и трое из них уже вступили в бой с моими ребятами.

— Поздно! — кричу крепышу.

На этот раз театральных жестов не делаю. Плетение направляю на тех противников, кто замешкался с атакой и бегут последними. В качестве точки прицеливания выбрал блондина с чуть искривлённым кавалерийским клинком в левой руке. Левша, наверное, ну, или конвойные ранили в правую.

Рядом с этим беловолосым бежали четверо его товарищей, а посторонние резко убрались с их пути, главное, что пацаны там с тощей девчонкой не замешкались и скрылись за торговым фургоном.

Сильный громовой раскат, яркая вспышка, блондин превратился в обугленный столб, по инерции продвинувшийся ещё на несколько ярдов и большой головёшкой упавший на землю.

Его подельники тоже погибли, пусть и не так эффектно, они просто повалились в конвульсиях, забившись будто казнимые на электрическом стуле. Слава Создателю, их мучения длились не дольше пары секунд, после которых бедолаги испустили дух.

А передо мной уже шло настоящее сражение, мои парни успешно отбивали атаку, теперь мы в численности не сильно уступаем. Щиты ребятам помогают намного эффективней чем стражникам, всё же гвардейцы на голову профессиональней городских вояк, больше развивавших способности сдирать мзду.

— Выродок! — крикнул стоявший во втором ряду нападавший и метнул кинжал.

Дурачок считает поди, что так он меня оскорбил, ага, бастарда-то. По сути же, лишь констатировал факт незаконнорожденности Степа. Он меня всё-таки знает? Опять ерунду выдумываю.

От броска я инстинктивно уклонился, хотя и не следовало, защитный амулет увёл кинжал в сторону, и он звякнул о торчавшее в стене позади меня бронзовое крепление под факел.

Меч я вынул, но в бой не лезу, расталкивать своих, только мешать им, да и магический арсенал я, считай, совсем почти не потратил. Дайте только чуть-чуть времени, ещё обрадую. Красная нить в основу для простенького огненного комка уже сложена крест на крест.

Звон клинков, брань, насмешки, чей-то, не кого-то из моих, вскрик боли почти не отвлекают. Даже успеваю заметить, как трое нападавших возле кареты, добив последнего стражника, после молнии сообразили, что у них есть немного времени, пока маг сплетёт другое заклинание, распахнули дверцы, вынули кого-то со скованными руками и ногами, погрузили его на самого здорового своего товарища и, крикнув атаковавшим нас бойцам неразборчивое, сбежали в правый проулок, по пути опрокинув прилавок с посудой.

— Отходим! — выкрикнул командир наших противников.

Не успел ты, дружище. Я уже накинул оранжевый жгутик поверх красного креста, активировал плетение, и комок пламени устремился в крепыша. Увы, этот мой удар пропал всуе, у командира имелся амулет. Ничего, гад, сейчас доберусь до тебя.

Не позаботившись спасением тяжело раненого Алексом товарища, враги быстро попятились, затем развернулись и бросились наутёк. Ледяную сосульку я всё же успел послать вслед, выбрав мишенью опять крепыша. И вновь безрезультатно, магическая защита у того оказалась серьёзной. Ударить же более мощным заклинанием у меня бы не хватило времени. Ладно, пусть живёт, вижу, что из моих парней в этой скоротечной схватке никто не пострадал.

— Олег, — сержант окликает самого молодого из гвардейцев. — Коней наших приведи.

Дедовщина и в этом мире цветёт буйно. Лошадки далеко не ушли, боевые они, многое повидали.

А что мне с раненым врагом-то делать? Уже еле дышит. Исцелить для допроса? Так мне это зачем? Пусть стража и разбирается. Странно, правда, только, что не добили свои, теперь, как говорится, птичка запоёт. Или напавшим уже всё равно? И так понятно, кого освободили из-под ареста и чьи люди могли такой налёт организовать. В конце концов, можно и труп поспрашивать, тут это не фантастика.

— Ваше преподобие. — ждёт моих указаний Алекс.

Я всё же накладываю лёгкое исцеляющее плетение, и раненый закричал. Он был без сознание, душа его готовилась покинуть тело, а тут жизнь вернулась вместе с болью. Ничего, пусть покричит. Расплата за попытку убить моего воина.

— Свяжите его на всякий случай. — говорю сержанту и, не обратив внимание на протянутый Олегом повод моего коня, направляюсь на площадь. — Посмотрю стражников, — поясняю вмиг окружившим меня троим гвардейцам. — Может кому-нибудь ещё успею помочь. Тетрадь мою достаньте. Там, в сумке.

На площади уже вновь столпотворение, впрочем вокруг места схватки пусто. Люди стоят вокруг, но не напирают. Передо мной уважительно расступаются.

Какой-то пожилой дворянин в потёртом кафтане с коронкой баронета на плече спрашивает:

— Кого это тут выхватили?

— А я знаю? — жму плечами и осматриваюсь.

Так, семерым я, похоже, ничем не помогу, они уже перед Создателем ответ держат, а вот двое пока живы. Крови вроде потеряли немного, и раны не смертельные, однако, зная местных эскулапов, пятьдесят на пятьдесят, что без моей помощи не помрут.

— Кошелёк украли! — слышу истошный женский крик из толпы справа от себя.

Кому война, кому мать родна. Ворьё ни при каких обстоятельствах не теряется. Машинально потрогал кошель, на месте, и беру тетрадь с плетениями, протянутую Косым. Прозвище такое у гвардейца. Так и не узнал я, за что тот его удостоился, глаза-то нормальные, не как у зайца.

Я уже закончил исцеление выживших, когда на рысях к нам примчался отряд из почти трёх десятков стражников с красномордым лейтенантом во главе.

Их только за смертью посылать. Понятно, не то что сотовых телефонов или таксофонов нет, а вообще нормальная система оповещения не существует. Есть конечно колокольный набат, но он звучит лишь в случаях внешней угрозы, а тут, пока кто-то донёс, пока собрали необходимое количество стражников, пока экипировались, пока выдвигались, пока доехали, злоумышленников давно уж след простыл.

Стражники быстро соскочили с коней и принялись осматривать площадь, особое внимание уделили карете, будто бы арестант мог в ней под лавку спрятаться.

Я из любопытства тоже заглянул. Автозак как автозак, никаких тебе мягких диванчиков или столика как в каретах моих сестрёнок Агнии и Юлианы или у вице-канцлера Андрея.

— Благородный господин, нам надо будет вас опросить. — подошёл ко мне красномордый офицер.

— А больше ты ничего не хочешь? — с чего-то разозлился мой сержант. — Перед тобой его преподобие Степ Неллерский! Скажи, куда подъехать, я, как освобожусь от службы, подъеду, расскажу, что тут было.

Алекс грубо обращается к офицеру, потому что тот не настоящий, не армейский, а сержант, ни много, ни мало, гвардеец, пусть и не королевский.

— Простите, ваше преподобие. — а лейтенант-то быстро соображает. — Конечно же, не смею настаивать. Скажите, а вы не тот ли…

— Тот, тот, — усмехаюсь. Всё-таки и в столице есть те, кто обо мне наслышан. — Разбирайтесь. Сержант подробно объяснит, что мы видели. Это мой вам подарок. — машу рукой в сторону угрюмого, сморщившегося от болей пленника. — Полагаю, он больше нашего знает.

— Милорд, ваше преподобие. — сбоку подтянулись мои сегодняшние пациенты. — Спасибо вам, вы нас спасли.

— Спас — слишком громко сказано. Помог — больше подходит.

Запрыгиваю в седло и даю знак двигаться дальше. Война войной, обед по распорядку. Парням можно было бы и в «Золоте Кранца» поесть, но там сейчас столпотворение, да и надоедает людям один и тот же ассортимент блюд.

У меня немного проснулся аппетит. Заметил ещё на войне, что применение заклинаний расходует не только магическую энергию, но и энергию тела. Боевые плетения, затем исцеляющие сколько-то калорий из меня вытянули.

В пору моих настоящих детства и юности в столовых — школьных, студенческих, общественных — существовали рыбные дни. Наверное это как-то повлияло, и рыбу я не любил в отличие от Степа.

Некоторые его привычки как-то передались мне, и в трактире «Лосиный дом», расположенном на набережной неподалёку от моста Утопленницы, я заказал себе угря в винном соусе, уж очень это блюдо расхваливала симпатичная и весёлая рабыня-разносчица. Парни остались верны себе и выбрали побольше мяса. Платил я, так что, мои славные защитники набрали всего много.

— Когда пойдёшь к стражникам, узнай хоть, кого у них увели. — сказал я сержанту, закончив скромную трапезу. — Интересно стало.

— Я и так вам скажу. — пожал тот плечами, отрываясь от бараньей ноги. — Джека Мстителя. Слышал, как в толпе тётки говорили.

— Ну, раз тётки говорили, тогда ладно. Узнай, чем он славен, кому мстит.

— Спрошу, ваше преподобие.

В кабаке просидели почти час, ребята заслужили достойное угощение. Не просто отбились от нападавших, а умудрились при этом не получить ни царапины. Да, я им сильно помог, да, они отлично вооружены и обмундированы, однако, как по мне, их заслуг это нисколько не умаляет.

В своих гостиничных апартаментах застал всех в тревожном настроении, переживали за меня, уехал и пропал. Обед у родственника давно должен был закончиться, а их благодетеля и начальника всё нет и нет. Ничего, им полезно поволноваться, особенно Карлу, может меньше будет по девкам шляться и возвращаться раньше станет.

— Вы бы ещё роту капитана Бюлова к моим поискам привлекли. — ругаюсь из ванной комнаты, где смываю с тела липкий пот, сражение далось не так легко, как могло бы показаться со стороны. — Ригер, верни ребят, а то они сами заблудятся, так и будем друг друга по всему городу искать.

Опекун уже отправил четыре тройки бойцов на мои поиски. Эрик до сих пор не появлялся, и новости о Берте я пока не узнал.

Зато после ванной, прогнав Юльку из опочивальни, опробовал на практике прослушку — прокрутил запись на алмазе. Для этого и надо-то было зажать его в кулаке и потянуться к информации сознанием. Кстати, этот тип амулета не могут использовать неодарённые.

Ничего интересного не услышал, луч, оказывается, был направлен на гостиную королевы-матери. Какие-то сплетни о придворных дамах, обсуждения нарядов, слухи, в общем, первый блин комом. Но, главное ведь, что работает. А уж, где расположены нужные мне комнаты, узнаю у вице-канцлера, он пригласил навестить его в кабинете правительственного крыла дворца. Расспрошу, и всё станет ясно.

Своим друзьям и помощникам о происшествии на площади ничего рассказывать не стал, и так скоро узнают, сержант Алекс или кто-то из парней проболтаются, как пить дать. И пусть, мне стыдиться нечего.

— Юлька! Где моя сутана! — зову служанку, вернув амулет на место в углу подоконника и перенаправив луч на другой участок дворцовой стены, может там о чём-то интересном говорят. — Давай сюда. А жезл где? Всё, вижу. Сегодня сидите дома, вчера неплохо отдохнули, хорошего помаленьку.

— Зря вы, господин, вчера с нами не пошли. Такого у нас в Неллере никогда не было, даже когда в позапрошлом году — помните? — циркачи из Ладунзы приезжали.

— Помню. — надеваю через голову повседневную сутану. — Вы тогда с Валькой нас с Ником комками грязи закидали, когда мы с огненной потехи возвращались.

Ну вот. Смутил девчонку. Покраснела.

— Простите, господин. — виновато отвела взгляд в сторону. — Мы же тогда не знали, кто вы. Иначе, все комки бы Нику достались. Это ведь он тогда Вальке смолу в волосы закатал.

— Конечно он. — смеюсь. — Не я же. Беги, скажи, чтобы карету уже подали к подъезду.

Глава 19

Наконец-то шестой день, последний день недели, выходной. Хоть немного отойду от бесконечного выслушивания нудного нытья, возмущённых криков, саркастических реплик, ироничных издёвок, униженных просьб и просто пустой болтовни, которыми все предыдущие пять дней сыпят мои коллеги на головы друг друга.

А ведь конклав открывается только завтра, последние его участники прибыли лишь два дня назад. Представляю, что тогда начнётся.

И ладно бы обсуждали и спорили по вопросам богословия, философии или хотя бы о событиях, происходящих в королевстве и за его пределами, так нет же, всё упирается в меркантильные интересы аббатств и приходов и их руководителей.

В прецепторию от нас поступает много средств, так сказать, в общую копилку, а нет ничего увлекательней, чем делить общие деньги. Бюджет ордена, его основные параметры, утверждаются на конклаве тайным голосованием всех его участников. Уже потом частные вопросы решают прецептор и казначей в определённых нашим решением рамках.

Вот и спорят, ругаются, просят, убеждают святые братья друг друга, что именно каждому из них деньги нужны больше всего. Один затеял роспись в храме, а услуги художников, как и сами краски, стоят не дёшево, второй присмотрел своему аббатству участок земли с крепостными, третий задумал разводить коз и многое ещё чего, на что, говоря терминами моего родного мира, нужны инвестиции. А больше же всего тех, кто просто просит компенсировать убытки, которые они претерпели за прошедший год, оказавшийся очень сложным и тяжёлым.

Войны на севере и востоке, крестьянские бунты, наглость соседей-феодалов, нападения разбойников на монастырские обозы и даже церковные приходы, грабежи и банальное воровство, в общем, в смутное время мы живём.

И посреди этого бушующего, штормящего, если не десятью, то, как минимум, семью-восемью баллами океана страстей есть лишь один островок спокойствия, это Готлинский аббат Степ. Которому ни денег от прецептории не надо, ни должности казначея.

Поначалу меня все дружно заподозрили в каком-то сверхъестественном коварстве и задумке очень сложной, глубокой интриги.

Ещё бы! Готлинская обитель внесла в общую казну средств больше всех, переплюнув в этом даже саму прецепторию, где собраны лучшие переписчики книг королевства, и которая много зарабатывает на выдаче ссуд сильным мира сего.

Что же касается должности, то захоти я стать казначеем, обязательно бы смог собрать нужное количество голосов.

Сколько-то их обеспечил бы мне наш глава виконт Николай Гиверский, который после исцеления от одержимости племянников готов ради меня на многое, ну и влияние моего рода Неллеров достаточно велико, чтобы подкупами, обещаниями поддержки родственников, да хоть и угрозами склонить на мою сторону много аббатов и прелатов. Все же люди, у всех есть братья, сёстры, племянники, племянницы, дяди, тёти, другие близкие, а герцогиня Мария может для них очень-очень многое сделать, как хорошее, так и совсем скверное.

И вот при таких обстоятельствах, я, чуть ли ни позёвывая, отмахиваюсь от любых открытых передо мной возможностей. Причём, нисколько не лукавлю. Военные трофеи надолго обеспечили мой монастырь инвестициями, да и сам я не собираюсь сидеть сложа руки, одни только готлинские ходики, вызвавшие огромное возбуждение при дворе и в аристократических салонах, как мне тётушка Ника рассказала, способны надолго обеспечить золотой ручеёк в мой карман.

Кажется, пусть не до конца, но в последние пару дней коллеги начали убеждаться, что я не интригую, а реально не собираюсь никому из них переходить дорогу, ни в вопросе денег, ни в выдвижении на пост орденского финансиста.

Это их осознание реальности моё положение не сильно-то улучшило. Да, репутация в глазах коллег теперь высочайшая, но именно поэтому каждый стремится заручиться поддержкой столь весомой фигуры как Готлинский аббат.

Выходной, а я встал, что называется, ни свет, ни заря, и с Сергием мы сейчас первые клиенты в столовом зале «Золота Кранца». Эрик с пятёркой бойцов, тоже здесь за соседним столом. Ещё у входа пожилая матрона с какой-то девчонкой, явно путешественники и дворянки, с ними дружинник, вот и всё, других посетителей нет.

Причина столь раннего подъёма банальна — сегодня сам прецептор отслужит утреню, все члены конклава обязаны присутствовать. Зато потом я свободен как трусы без резинки и волен делать всё что угодно, а планов у меня громадьё. Жаль, столько времени на прошедшей неделе впустую угрохал. Впрочем, чего плакать-то? Многое из намеченного всё же успел свершить, нашёл возможность.

— Вы сегодня совсем мало поели, ваше преподобие. — ласково улыбается Инга.

Жена владельца самого респектабельного заведения столицы прислуживает мне лично, узнала, что мне заказали завтрак на пять часов, и не поленилась встать до рассвета.

— Мало, зато очень вкусно. — сказать женщине заслуженный комплимент не трудно. — Спасибо, Инга. Не забудь в счёт включить. Сегодня как раз за всю неделю и расплачусь, заодно и аванс на следующую выдам.

— Ой, ну какой счёт⁈ — всплеснула та руками будто крестьянка. — Ваше питание будет бесплатным, сколько бы ни погостили у нас.

— Э, нет, уважаемая. Аббат Готлинский всегда платит по своим счетам. А за тот пустяк мы как-нибудь потом сочтёмся.

Ничего себе пустячок, исцелить врождённый порок сердца. Только я же скромный и добродетельный, может где и зачтётся. Или уже зачлось, так сказать, авансом?

Сынок Инги страдал именно этим кардиологическим заболеванием, ну, я так полагаю, у дочери моего сослуживца такая же беда была. Нанятые за огромные деньги целители лишь убирали у Василия характерные симптомы на месяц-два-полгода, а потом у девятилетнего пацана опять начинались приступы. В общем, я потратился на плетение полного исцеления, уверен, результат стопроцентно положительный.

На улице меня ждёт портшез. Вроде как несолидно в сутане по столице верхом рассекать, теперь знаю об этом. Или пешком, или на носилках, или в карете. При моих статусе и славе первое исключено, а экипажей нет. Баронета Ника опять в имение уехала — любовник у неё там что ли? — частит больно, я бы на месте главного королевского мага Митрия к жёнушке присмотрелся, румяна, красива и лёгкость мыслей у неё необыкновенная — а дядюшка Андрей Торский убыл по вице-канцлерским делам в Ултиар, второй по величине город Кранца, который вот-вот осадит объединённое войско Габарии и Ахорской лиги. Так что, остался я пока без кареты.

— Прошу вас, господин. — старший из четвёрки рабов раздёрнул передо мной занавеси портшеза.

Носилки, как и сами носильщики, разумеется, тоже не мои. Прецептор предоставил свои личные. Первый мой опыт передвижения на чужом хребте, если не считать больничной каталки, на которой меня из палаты в палату перемещали или на процедуры возили.

Парни, смотрю, крепкие, а я не такой уж и тяжёлый. Надеюсь, не уронят? Интересно, а какой сейчас у меня вес? Фунтов сто двадцать? Ни разу ведь не взвешивался, хотя у меня в обители четверо или даже пятеро весов имеются. Надо будет не забыть определить свою тяжесть. Вроде бы и ни к чему это, а, с другой стороны, любопытно всё же.

Мои бойцы уже в сёдлах.

— Командуй, Эрик. — машу рукой, устроившись задницей на подложенную на сидение подушку. — В прецепторию, и поживей.

Хоть заднице и мягко, сидеть всё равно как-то неудобно. Поёрзал, не помогло, да и пёс с ним. Качка как на лодочке катаюсь. От рабов потом несёт, они вообще что ли не моются?

Делаю щель в занавесе и смотрю на проснувшийся Рансбур. Взгляд сразу же примечает патруль стражи. Их количество на этой неделе резко увеличилось. Всё ищут того арестанта, Джека Мстителя, который оставил их с носом в моём присутствии.

Его уж поди и след простыл, долго телились, он наверняка сразу покинул столицу. Или нет? Погоню, говорят, по всем дорогам отправляли. Так что, действительно, может всё ещё в городе скрываться. Рансбур большой, тут столько трущоб и пустырей, складских, мастеровых и скотных районов, что найти человека весьма не просто.

— Господин, — кричит мне сидевшая на углу улицы и площади нищенка. — Подайте на лепёшку. — тянет в мою сторону руку.

При мне на такие случаи специально разменянные Сергием мелкие медяки по одному и три зольда. Извлекаю горсть и швыряю в сторону старухи. Не я такой, жизнь такая. В том смысле, что по другому я себя вести не могу. Пока, во всяком случае.

Мыслями опять возвращаюсь к Мстителю. И увеличенное число стражников на площади тому причиной, и подвешенный за ноги труп сваренного в смоле преступника. А как раз сегодня должны были казнить этого милорда Джека.

Ему, правда, должны были отрубить голову, что радует. Имею в виду, если когда-нибудь допрыгаюсь до своей казни, то никаких чудовищных мучений мне испытать не придётся, просто, меч вжух, и голова с плеч прочь, стук-стук по доскам эшафота. Иная расправа благородным не грозит, даже тем, кого на смерть отправляет церковный трибунал за ересь или служение тёмным культам. Насколько помню, на Земле было несколько по иному.

Да, сбежавший арестант являлся дворянином, но не с рождения, а как и моя Берта ставший милордом после обретения дара. Чем он так насолил короне, что его решили казнить? Как я понял, он один из трёх лидеров бушевавшего почти год восстания.

Что заставило получившего дворянство молодого одарённого бросить посреди учёбы университет, уехать в провинцию и организовать там захват замок барона, своего бывшего господина, толком никто моим людям так и не рассказал. Нет, говорили-то много, только сведения друг другу противоречили.

Даже не стал себе этим Джеком себе голову забивать. Не удалось удовлетворить своё любопытство, что ж, как-нибудь переживу. Жил же как-то до этого.

Носилки остановились перед парадным входом в прецепторию. Столпотворения экипажей и носилок тут не наблюдалось. Не потому, что раннее утро, а просто почти все участники конклава проживают сейчас здесь. Нас только пять или шесть, кто поселился в городе. Остальные предпочитают на дорогие столичные гостиницы и питание не тратиться.

Мои парни с Эриком остаются у входа, о них и их конях позаботятся, я же иду в нашу орденскую церковь, пристроенную изнутри пентагона у восточного крыла здания. Там уже почти все собрались на утреннюю молитву, ждут только навскидку пару-тройку припозднившихся, ну, и самого прецептора.

— Милорд, ваше преподобие, Степ, милорд. — сыпятся на меня приветствия со всех сторон.

Не заблуждаюсь, зависть — сильное чувство. Настолько, что присуще порой самым чистым душам. Наверняка его в мой адрес испытывают все — молод, родовит, богат, удачлив и, что самое важное, наделён Создателем могучим магическим даром — тут и у самого равнодушного может зубы до скрежета свести.

Но на данный момент зависть придавлена плитой благодарности за мой уход в сторону от соперничества и желанием получить поддержку такой значимой фигуры как бастард Неллерский, настоятель Готлинской обители, лицо, близкое к прецептору, и лично очень могущественный. Поэтому все мне улыбаются, приветствуют и кланяются первыми. А ещё норовят протиснуться поближе, чтобы после окончания утрени раньше других присесть на мои уши.

Гордыня здесь не относится к числу смертных грехов, тем более, не считается их матерью, и всё же это последняя черта характера, которую я хотел бы в себе увидеть, так что, демонстрирую ответное дружелюбие, а своей интересной рассказчице миледи Вере, Борской настоятельнице, с которой встаю рядом, шепчу:

— Привет. Как спалось?

— После вчерашнего? Ты ещё спрашиваешь. Вообще никак. — так же тихо отвечает она и многозначительно улыбается, заметив многочисленные злые, ревнивые взгляды. — Беднягу Нору ни за что по щекам отхлестала. Настроение совсем испортилось. Этот спор с дураком Сергеем меня окончательно из себя вывел. Вот какой из него казначей?

— Никакой. — соглашаюсь, посмотрев на мордастого старика, аббата Льмежского. — Не изберут его, чего переживать-то из-за пустяков?

Мы прошли с ней к третьему ряду лавок и сели с самого края. Спинок у них не имеется, но я уже привычный. Мы тут каждый день на этой неделе отбывали вечерню.

Вера единственная женщина среди нас. Это у целителей полно женских монастырей, у нас же только один. В других-то государствах орден Молящихся имеет ещё женские аббатства, но в Кранце кроме Борского больше нет. Что ничуть не делает положение миледи Веры в нашем мужском коллективе хоть сколько легче, скорее, наоборот

Нам пришлось прервать свои шепотки, на кафедру взошёл виконт Николай Гиверский. Окинул всех острым орлиным взором, на миг задержался взглядом на мне, тут по его губам скользнула улыбка, и протянул руку к милорду Григорию, своему секретарю, а тот вложил в неё увесистую стопку листов.

Чёрт побери, кажется утреня продлится намного дольше, чем я предполагал, и кроме молитв нас ждёт обзорная лекция о сложившейся в королевстве и вокруг него обстановке.

Да, так и есть. Прокашлявшись, прецептор начал излагать проблемы, которые не дают спокойно жить Кранцу и ордену Молящихся.

Слушать мне его нет никакого смысла, я теперь и сам могу лекцию прочитать не хуже Николая Гиверского, спасибо моему алмазику с прослушивающим плетением, моей прелести.

Заклинание оказалось даже лучше, чем я думал, прочитав описания. Там ни слова не было сказано, что мне не придётся потом часами прослушивать записанные разговоры.

Оказалось же всё просто великолепно — достаточно потянуться магическим сознанием к кристаллику, как вся имеющаяся в нём информация мгновенно оказывается в моём мозге, а дальше делай что хочешь, можно выкинуть полученные сведения из головы и забыть или оставить для размышлений и анализа.

Я уже привык, что никакая бочка мёда по жизни не обходится без ложки дёгтя. Выяснил от дядюшки Андрея Торского, вице-канцлера, что на площадь выходят окна королевского кабинета, тронного зала, приёмной секретаря, а вот спальни смотрят в другую сторону. При чём здесь спальня, казалось бы? Мне же ни к чему слушать храп Эдгара и его любовные разговоры с королевой Люсиндой или маркизой Джудит. Но всё не так однозначно. Свои самые тайные беседы и разговоры король ведёт по утрам и вечерам именно в опочивальне. Она у него отдельно от супругиной.

Теперь, если я желаю узнать что-то тайное — а я очень желаю — придётся подыскать другое место для установки прослушки, и постараться, чтобы мой драгоценный камешек кто-нибудь случайно не обнаружил и не присвоил.

Пока же стал обладателем большого количества информации государственного значения. К примеру, теперь я знаю, что император Флавий Неустрашимый самый настоящий козёл. Это ведь он втянул нашего Эдгара в войну с Виталием Вторым, а когда на стороне габарийского короля выступило большинство ахорских герцогов, поддержал Кранц лишь добрыми пожеланиями и двумя обозами дрянных доспехов и оружия.

Разумеется, я не испытываю к Эдгару никаких тёплых чувств, но то как с ним поступил правитель Юстиниана ничем иным чем подлостью не является. Или политикой. С этим видом человеческой деятельности мне надо знакомиться как можно быстрей.

Узнал и про беды со сбором податей, и о запустении королевского домена, и о многом-многом другом. Скоро буду писать подробное письмо мачехе, надо будет с ней поделиться сведениями, не указывая источник. Хотя Мария и так в курсе происходящего, кузен её умершего супруга Андрей весьма сведущ в делах и время от времени доносит до неё наиболее важную информацию.

— Ты уснул что ли? — толкает меня в бок Вера.

— Нет, ты что⁈ — возмущаюсь, поднимаясь следом за остальными.

Прецептор завершил проповедь, теперь мы все вместе молимся. Четвёртая и пятая молитвы.

Начальство попыталось было меня задержать после завершения мероприятия — ага, старик расчувствовался из-за исцеления племянников, всё никак не наговорится — но я сослался на неотложные дела и попрощался. Успеет он в сотый раз выслушать от меня, что опасаться возвращения безумия к виконтам Ивану и Виктору совсем не следует. Такое чувство, что прецептор до сих пор не может поверить своему счастью спасения рода Гиверских.

— Они и сегодня ждут тебя, Степ. — говорит он мне на прощание.

— Ваше преосвященство, мы ведь с ними каждое утро виделись. Я им надоел поди как овсяный пудинг.

— О чём ты говоришь! Надоел! Ты всегда желанный гость и у меня, и в замке Гивер. Они завтра уезжают обрадовать матушку, ты уж с ними повидайся, очень ждут.

— Обязательно. — обещаю. — Завтра, также утром, перед началом конклава.

Наконец-то отделался от всех, быстрым шагом пересёк внутренний плац и через арку вышел к портшезу.

— Обратный путь не забыли? — посчитал я нужным пошутить с носильщиками, усаживаясь. — Тогда давайте живее, только не уроните. Останусь доволен, получите по двадцать зольдов.

Для рабов это целое состояние, можно эля в выходной попить, ещё и на закуску хватит. Парни постарались, и быстро, и не тряско донесли, за что получили обещанное.

Сергий у меня умница. Сообразил, что то заклинание невидимости, которое он мне нашёл, имеет два существенных недостатка — долго накладывать и мало, менее получаса, действует. Перерисовав его мне в тетрадь, на этом не успокоился, продолжил поиски в этом направлении и нашёл плетение отвода глаз.

Оно, увы, тоже не без недостатков. Тот, на кого наложен отвод глаз, не станет полностью невидим, просто не будут замечать, если не станут целенаправленно высматривать именно его. А ещё, человека, находящегося под действием этого заклинания, увидит любой, с кем он столкнётся.

Зато имеются и преимущества по сравнению с полной невидимостью. Плетение можно создать за треть часа, а действует оно почти полтора часа.

Теперь у меня имеются два варианта магического обмана моих опекунов и охранников, сегодня думаю воспользоваться вторым.

Глава 20

Кажется, я начинаю в чём-то хорошо понимать женщин. Даша, помнится, тоже вот так вот стояла перед шкафом, набитым её одеждой, и не знала, что на себя надеть.

В моей спальне апартаментов «Золота Кранца» шкаф поменьше раза в два, зато часть облачений сложена ещё и в сундуке.

— Вам помочь, ваше преподобие?

Это Юлька вошла и отвлекла от размышлений, в чём мне отправиться в самовольную отлучку, если можно так выразиться.

— Обойдусь. — отказываюсь от услуг девчонки и вижу в руке у неё свёрток из дорогой ткани. — Что это у тебя?

— Раб прелата Курта передал. — докладывает она, с любопытством посмотрев на кучу выложенных мною поверх одеяла вещей. — Тут книга.

— Оставь на столе и иди делом займись. — изображаю дурное настроение. — Серебро с Ангелиной когда уже начистите? И, да, меня ни для кого нет. Я займусь амулетами и оружием. Скажешь, чтобы не отвлекали.

— А если милорд Карл вернётся? Или кто-то из офицеров придёт?

— Видела миледи, с которой он познакомился? Сегодня милорд точно не придёт, а лейтенантам сообщишь то, что я тебе сейчас велел.

Она оставила подарок ещё одного моего троюродного дяди и выскочила за дверь.

Прелат главного столичного храма, в церковной иерархии весьма большая шишка, подчиняющийся напрямую кардиналу в виду отсутствия в Рансбуре епископства, так и не дождавшись с визитом своего прославившегося племянника Степа — ещё бы, я целыми днями задницу в прецептории просиживал, слушал, как переливают из пустого в порожнее — сам позавчера меня навестил.

Пятидесятидвухлетний милорд Неллерский довольно сильно походил на моего здешнего отца, только был заметно толще. Одарённый магией он всё же вынужденно избрал карьеру служителя богу, а не офицера. Так решил мой дед, на тот момент глава рода.

Обняв и облобызав, дядя Курт битых три часа выспрашивал меня обо всём, заодно делясь и своими делами. У него трое бастардов, получается, мои четвероюродные кузен и кузины, все уже взрослые и неплохо своим отцом устроенные. Сыну прелат Неллерский выправил лейтенантский патент, а капитана тот заслужил сам, правда, не без доброжелательного отношения полкового командира, брат которого один из вассалов моей мачехи. Обе дочери замужем, и, как я понял, весьма удачно. Их мужья хоть и не сильно родовитые и даже не одарённые, зато достаточно состоятельные.

Смотрю, тут куда ни ткни, на какого-нибудь родственника, пусть и дальнего, попадёшь. Утрированно, конечно, но реально только теперь до меня постепенно начало доходить, насколько сильны возможности и влияние нашего рода, впрочем, у других герцогов их поди не меньше.

Узнав о моих увлечениях географией, историей и путешествиями, дядя Курт сподобился подарить редкую книгу какого-то пастыря, в позапрошлом веке умудрившегося побывать с проповедями на всех материках Паргеи. Это та, что сейчас лежит на столике.

Фолиантов у меня и так полно, к моим услугам богатейшая библиотека, только времени на чтение, увы, не хватает. Когда-то в своей первой юности я таскал иногда художественные книги на скучные лекции, но здесь попытка почитать на совещании в прецептории описание путешествий Витольда Церенского вызвала столько недоумённых взглядов и шепотков, что чтение пришлось отложить.

Зато эта книга первая моя личная, спасибо тебе, дядя. Принципа «дарёное не дарят» здесь нет, так что, вот и презент для Берты нашёлся, драгоценности или что-то подобное пока рано ей отправлять.

С новоявленной дворянкой всё устроилось самым замечательным образом, даже сглазить не боюсь, искренне рад за девчонку. Она теперь миледи Берта из Новинок, на что имеются соответствующие грамота и запись в сто седьмом фолианте дворянских семей.

Предлог «из» часто встречается у таких вот недавно получивших дворянство. Нет, ну в самом-то деле, не оставлять же Берте фамилию семьи крепостных рабов, тем более, родня её всячески притесняла и обижала. Ничего, выскочит замуж, получит другую, а если повезёт, ещё и титул супруга. Тогда избавится от приставки из. Из Новинок, смешно немного, но, ладно хоть так. Нормальное название для села.

Главное в другом. Интриги и наушничество моей тётушки Ники принесли свои плоды, и сильно одарённую девочку взяла под опеку королева-мать. Ульян, прецептор Наказующих, говорят, пришёл в такую ярость, что явился во дворец с претензиями. Понятно, сильную магиню у него прямо из-под носа увели.

Вот и пусть злится, их ордену вообще-то такие эмоции и положены, раз гордо сами себя называют псами Создателя.

Только Матильде на ярость главы Наказующих, что называется, плюнуть и растереть. Сильные мира сего — члены королевских или герцогских семейств — недовольством церкви могут пренебрегать, её высшие иерархи почти все повязаны с правителями родственными узами. Кардинал наш, правда, из этого ряда выбивается, происхождения он крестьянского, но так на то и нужны исключения, чтобы подтверждать правила.

Теперь девочка живёт во дворце, с ней занимаются фрейлины королевы-матери, да и сама Матильда порой участвует. Со следующей недели Берте предстоит начать учёбу в университете — это дядя Митрий устроил — будет изучать плетения заклинаний, алхимию и, факультативно, остальные предметы по выбору.

Мы Неллеры совсем не при чём, случайно мимо проходили. Время лечит. Когда Ульян успокоится, а позже и забудет про одарённую девчонку, мы Берту себе заберём. Кстати, она мне трогательную записку написала, передала через баронету Нику Ворскую. Короткая совсем благодарность за спасение и помощь с надеждой на скорую встречу.

Видно, что писала сама — в пятнадцати словах, двух предлогах и трёх местоимениях шестнадцать грамматических и одна синтаксическая ошибки, пунктуации вообще не было. Трогательно. Не умеет ещё писать, но ведь постаралась.

Так, опять я завис. Хорошо, что дел не бросил. Оделся в удобную походную экипировку, тепло и неброско. Вдруг отвод глаз слетит? Должен выглядеть прилично и при этом не раскрывать себя как высокородного аристократа.

Внимательно ещё раз перечитал описание плетения. Значит, оно не действует на того, кто знает, что я рядом, меня увидит тот, кого я чувствительно задену — насколько чувствительно? — да пёс его ведает, тут не уточняется — и те, кто услышат произносимые мною слова или издаваемые звуки тела, ну, это, как я понял, когда засмеюсь, закашляюсь или громко испорчу воздух.

А если в животе заурчит? Непонятно. В общем-то одной из целей моей сегодняшней самоволки как раз является экспериментальное определение сильных и слабых сторон этого чудесного во всех смыслах заклинания.

И завершающая ложка дёгтя — под отводом глаз меня увидят те, против кого я начну создавать магическую атаку. Плохо, но ладно хоть так. Зато с наложением на себя этого плетения управился очень быстро.

Где мой алмазик прослушки? Вот он. Сегодня хочу его установить направленным на обратную сторону дворца. Местоположение королевской опочивальни благодаря вице-канцлеру я знаю, надеюсь, не ошибусь.

Жаль, что нет магических ретрансляторов, придётся время от времени навещать своего магического шпиона и считывать информацию. Алмаз настолько твёрдый и чистый — спасибо прекрасной герцогине Марии, не пожалела для меня — он может непрерывно записывать пару-тройку-четверо суток в зависимости от интенсивности разговоров. Больше вряд ли, хотя не помешает проверить.

На одной из башен королевского дворца, на крыше ратуши и на куполе главного храма, того, где прелатом мой дядя Курт, вразнобой бьют куранты. Мне считать удары не нужно, я и так понимаю, что восемь утра, то есть, примерно около десяти по земному.

Как было приказано, Эрик постучался ко мне в это назначенное время, и ровно с последним ударом дворцовых курантов. Исполнителен.

— Говорю же, к нему нельзя! — Юлька пыталась защитить вход в мою спальню своей худенькой фигуркой.

Да куда там, сержант легко убрал её в сторону, вошёл и закрыл перед её носом дверь.

— Ваше преподобие…

Он меня отлично видит, потому что целенаправленно выискал глазами.

— Я же сказал мне не мешать! — громко и зло прерываю его. — Мне нужно пять — слышишь⁈ — пять часов сосредоточения! Чтобы никто не мешал! — подмигиваю с улыбкой и машу рукой, выходи. — Если по чьей-то вине у меня сорвётся плетение, отошлю к свиньям обратно в Неллер!

— Извините, милорд. — кивает он и выходит, я следую за ним и проскальзываю в коридор, где замерли нахмуренные Юлька с Ангелиной и Сергий. — Ух, зря туда сунулся. — плотно закрыв дверь, доверительно в полголоса сообщает Эрик девушкам. — Он там что-то магичит.

— А мы тебя предупреждали. — злорадно улыбнулась Ангелина.

Пять часов я озвучил с большим запасом. Так-то собираюсь погулять часа три или четыре. Для первого раза, думаю, будет достаточно. Но заложился на всякие непредвиденные обстоятельства.

Нет, правда, здорово, когда стоишь от ребят на расстоянии вытянутой руки, а они даже не догадываются о твоём присутствии. Вот где сказка стала былью, а вместо сердца пламенный мотор.

У выхода из моих апартаментов на лестнице, ведущей в столовый зал, дежурят двое караульных.

— Виктор, Косой, его преподобие занят магией и сильно не в духе. Не вздумайте кого-нибудь к нему пропустить. — предупреждает их Эрик.

Я вышел на площадку вместе с ним и стою рядом, парни меня совсем не замечают. В описании не сказано ничего, что случилось бы, откройся дверь будто бы сама собой, но, уверен, в этом случае мне оставаться не обнаруженным никак бы не получилось. В следующий раз как-нибудь надо будет поэкспериментировать и в этой теме, и в вопросе, насколько сильным должно быть касание, чтобы тот, кого я задел, увидел меня рядом с собой.

— Мы слышали, сержант. — усмехнулся Косой. — Даже сюда долетало, как он на тебя кричал. Никого не пустим.

Мой сопровождающий хлопнул гвардейца по плечу и пошёл вниз. Решение взять с собой сержанта полностью себя оправдывало не только в плане безопасности, но и для обеспечения эффективности наложенного заклинания. В одиночку ходить под плетением отвода глаз будет крайне затруднительно.

Между этажами Эрик спросил:

— Решили уже, куда мы направимся?

— Ты бы не разговаривал сам с собой. Так это сейчас со стороны выглядит.

— Я понимаю, милорд. Но здесь же никого нет.

— Всё равно. Вдруг кого-то не заметишь? Говорить буду только я, и то, лишь если никто не услышит. Выходим и идём пока на дворцовую.

Мы спокойно прошли через зал на выход, Эрик махнул рукой четвёрке моих гвардейцев, расположившихся за столом в центре полупустого зала, но вступать с ними в разговор не стал. Ребята первую половину ночи дежурили у обоих входов ко мне — с улицы и изнутри гостиницы — поздно встали, потому и завтрак у них так задержался.

На крыльце оценил обстановку и понял, что не задевать иногда кого-то из прохожих, ну никак не получится, хорошо бы хоть под лошадь или повозку не попасть, народу тьма тьмущая.

Давно заметил, что, при всём почтении к моему родному городу, Неллер в сравнении с Рансбуром глухая провинция. Тут всего много-много больше, всё как-то монументальней и контрастней — богатое богаче, бедное беднее. Таких великолепных зданий и в таком количестве в Неллере нет, но и такую отчаянную нищету как на окраинах и в предместьях Рансбура у нас редко встретишь.

Всё же правильно я придумал узнать столицу Кранца получше и со всех сторон, не хуже родного города. Чтобы принимать правильные и взвешенные решения, необходимо знать жизнь и людей во всём их многообразии.

— Помедленней немного. — говорю сержанту, пристроившись ему в кильватер.

Умышленно задел локтем локоть встречного паренька, как ишак нагруженного на плечи огромным тюком чего-то мягкого. Проверяю его реакцию. Никакой, прошёл дальше. Отлично!

Понятно, если бы он обернулся посмотреть толкнувшего, то увидел меня, а так не обратил внимания, что столкновения не должно было быть.

Повторил свои действия ещё дважды — с тёткой, таскавшей за волосы уронившую корзину молодую рабыню, и с пожилым приказчиком, руководившим разгрузкой бочек из телеги. Результат был аналогичный первому.

Надо ещё кое-что проверить. Мы уже вышли на край дворцовой площади, где идёт бойкая торговля всем чем попало, и пошли мимо рядов прилавков.

— Эрик, остановись у пирожков. — командую сержанту.

Тот сделал шаг в сторону навеса, грубо оттолкнув беззубого старика-попрошайку, и посмотрел на горы сдобы, выложенной домотканого полотна, выполняющего роль скатерти.

— Бери, солдат. — предложила не разбирающаяся в знаках воинского различия полная румяная тётка в пуховом платке, наброшенном поверх плотного шерстяного платья до пят. — Ещё горячие. С мясом по четыре зольда, с тушёной капустой по два.

— С яблоками или сливой есть? — спрашиваю.

Женщина вздрогнула, внезапно увидев меня перед собой, наморщила лоб, чуть тряхнула головой, но шума и крика не подняла. Что ж, неплохо, видимо списала моё неожиданное возникновение перед ней на свою невнимательность.

— С черешней. — ответила несколько растеряно. — Тоже по четыре.

— Ничего себе. — искренне удивляюсь. — Как за мясные. Чего так дорого-то, уважаемая?

— Не сезон, юноша. — хохотнула, придя уже в норму, торговка. — Приходи летом, будет по два зольда.

— Ладно. — легко соглашаюсь. — Давай один с черешней. — лезу в карман куртки, хмурюсь и прошу Эрика. — Купи, я потом отдам.

Булочница рассмеялась:

— Кошелёк забыл? Такой молодой, а рассеянный.

Угу. С улицы Бассеянной. Не кошелёк я забыл, он-то при мне, а мозги включить. Привык жить как при коммунизме, когда за меня по мелочам постоянно расплачивается Сергий, которому выделяю по недельно деньги на такие расходы. При себе я тоже имею, только в моём кошельке самая мелкая номиналом — это большие размерами серебряные монеты в пять драхм. А мешочек с мелочью, которую мне наменяли для швыряния милостыни, я в гостинице оставил. Молодец, что тут скажешь.

Эрик расплатился, взяв и себе мясной пирог, и мы принялись поедать сдобу, не отходя от прилавка. А что? Действительно свежая выпечка. И вкусная.

Я не доел и протянул остаток пирога нищему старику. Тот резко схватил его и быстро скрылся в толпе. Прям как битый жизнью дворовый пёс, честное слово.

— Зря ты этих дармоедов прикармливаешь. — поморщилась тётка. — Надоели уже. Пользуются тем, что стражи нет, вот и ходят тут, и ходят, клянчат. Сейчас муж придёт, он поможет их отгонять.

— Куда, интересно, стражники-то подевались? — поинтересовался сержант, демонстративно оглядевшись.

— Так главаря мятежников всё ищут и никак найти не могут. Нижний город да трущобы переворачивают вверх дном. Только ничего они там не найдут, вот увидите.

Мы спорить не стали, покивали и двинулись дальше.

— Подожди, — останавливаю Эрика. — Дай ещё четыре зольда. — получив две медные монетки, возвращаюсь к булочнице.

— Что, ещё пирожка захотел? — засмеялась та. — Нечего было всякую шваль прикармливать.

— Ага. — соглашаюсь. — С мясом хочу.

Получается, что, если я для кого-то уже вышел из-под действия заклинания отвода глаз, то для него стану видимым до следующего наложения на себя этого плетения. Можно сказать, первый вопрос на сегодня я прояснил. Теперь оставалось дело за организацией прослушки опочивальни нашего короля Эдгара.

Сегодня казней не было, поэтому возле эшафота, мимо которого мы прошли, люди не толпились, зато на выходе с площади пришлось делать крюк. Там уличные циркачи разыгрывали свои представления, и сквозь массу зрителей пробиваться пришлось бы с помощью тарана.

В Рансбуре нередко можно увидеть людей с иным цветом кожи — жёлтые, красные, чёрные — правда, все они невольники. Торговцев и путешественников, как объяснил мне удручённо вице-канцлер, прибрежные государства, вроде отрезавших нас от морей Юстинианской империи, Союза одиннадцати царств или Верции, предпочитают купцов с других континентов дальше своих портов не пропускать, зарабатывая не только на торговле, а и на посредничестве. Ну, логично. Я бы тоже на их месте поступал.

Не удержался и посмотрел вслед двум желтокожим раскосым девицам, сопровождавшим закрытые носилки. Ничего так красотки, и фигуристые.

— Дальше куда? — не оборачиваясь ко мне тихо спросил сержант, когда мы оказались по другую сторону дворца между оградой королевского парка и Гильдейской улицей.

— Никуда пока. Мне тут нужно осмотреться.

Ого, это не Люсильда ли там в парке вдоль дворца дорожку метёт? Нет, не она. Показалось. Моя несостоявшаяся отравительница устроилась при белье. Задач я ей пока никаких не ставил кроме одной — стать своей среди дворцовой обслуги. Уверен, эта прохвостка успешно справится. Тогда и стану её задействовать. Если что, тётушка Ника за ней присмотрит. Не сама лично, конечно, есть у баронеты доверенные лица и среди обслуги, она у меня мудрая женщина.

Так, ладно, что мы имеем с местом для установки алмаза прослушки? Много чего имеем. Целый ряд вплотную стоящих друг к другу трёхэтажных домов с крутыми черепичными крышами разных цветов. На любом воздухоотводном оконце крепи магический амулет, наведи на окна королевской спальни, и после можно слушать, о чём там говорилось.

Хорошо бы ещё как тот Карлсон иметь пропеллер, чтобы подниматься на крыши, только вот я не могу летать. И что делать? Может Эрика ночью послать? Он крепкий, сумеет, думаю забраться наверх.

Нет, это не вариант. Пока не хочу в дело о прослушке его посвящать, хотя в преданности сержанта на данный момент уверен, дальше будет видно.

Ко всему хорошему быстро привыкаешь и начинаешь это воспринимать уже как должное. Знаю на личном опыте, увы, печальном. Даша моя одной своей школьной подруге постоянно помогала с деньгами, а когда мы не смогли одолжить, у нас как раз Леся поступила в университет и надо было за съёмную квартиру для неё заплатить, так та подруга ужасно обиделась и наговорила такого, что я жене сказал: ноги чтоб её у нас больше не было. Потом, правда, они помирились, Дашка у меня вообще отходчивая, но попадаться мне на глаза Виолетта старалась как можно реже.

В общем, от идеи тупо увеличить вдвое моему разведчику-телохранителю оклад я отказался. Решил поощрять подарками, так будет лучше, и первые Эрик от меня уже получил.

Подарил ему перстень с сапфиром, довольно дорогой, не меньше сотни драхм стоит, почти как домик на окраине Неллера. В камень я вложил плетение светляка, очень мощное, такой амулет прослужит долго, так что, разбить себе в темноте нос моему соратнику как минимум полгода не грозит. А ещё я усилил заклинанием разрыва меч и кинжал сержанта. Не каждый высокородный аристократ такое оружие имеет.

— Иди вдоль улицы. — командую. — Не нужно здесь внимание привлекать. Там в конце вижу трактир, подожди меня внутри или возле него. Только не ввязывайся ни во что.

— А вы?

— У меня здесь небольшое дельце, я к тебе скоро присоединюсь.

Вот чем мне ещё нравится Эрик, так это тем, что не такой зануда как Ригер. Кивнул и отправился выполнять приказ. А я пошёл к наиболее понравившемуся мне зданию.

В гильдию караванщиков попал без труда, проследовав за каким-то прибывшим на портшезе богато разодетым толстяком, перед которым привратник услужливо и с поклоном распахнул калитку. Так за широкой спиной господина Павла — приветствовавшие величали его этим именем — я и дошёл до второго этажа.

Первый раз в таком заведении, и чем-то оно мен напомнило наша земные офисы, похожая активная и внешне бестолковая беготня из кабинета в кабинет. Выше уже пришлось идти без поддержки объёмной туши, но мне вполне успешно удалось дважды уклониться от столкновений со здешними клерками. Вначале меня чуть не сбила с ног растрёпанная девица с огромным гроссбухом под мышкой, а в самом конце коридора третьего этажа перед металлической лестницей на крышу едва не налетел на вышедшего из кабинета чем-то расстроенного лысого мужчину. Слава Создателю, всё обошлось и на чердак я забрался.

Вот тут-то выяснилось ещё один недостаток плетения отвода глаз, оно не действовало на птиц. Голуби мало того, что всполошились, так один из них умудрился ещё и нагадить на меня. Хорошо, не на голову, а на плечо куртки, подсохнет, сотру. Внизу голубиный переполох наверняка не услышали, там своего шума хватает. Поэтому не тревожусь, спокойно подхожу к оконцу, выбираю место, куда лучше всего прикрепить мой алмазик, достаю и его, и небольшой пузырёк смоляного клея, я у себя им же крепил, держит надёжно.

— Так, готово. — шепчу, завершив работу по установке магического прослушивающего кристалла и смотрю на дворец. — Где тут у нас королёк почивать изволит?

Глава 21

Утром заехал в особняк Гиверов, попрощаться с вылеченными мною от одержимости виконтами Иваном и Виктором. Понятно, встретили тепло и долго, в который уже раз, благодарили, приглашали посетить их графство.

Чувствую, молодым мужчинам не очень хотелось покидать столицу. Сколько лет они провели в своём замке почти взаперти? Лет семь, не меньше, а Иван наверняка больше. Но и не поспешить обрадовать матушку демонстрацией себя исцелёнными они не могли.

Мои предположения, что их источники заметно слабее чем у милорда Монского, оказались верными. У старшего семь энергетических оттенков в источнике, Виктор же может похвастаться восемью, в магии он перещеголял наследника рода Гиверских, хоть и совсем чуть-чуть.

— Матушка через неделю хочет сама приехать в столицу, — говорит Иван, провожая с братом меня у крыльца. — Она тебя лично поблагодарит.

Шутку, что я кажется для графини Елены слишком молод, не высказываю. Пошлость вообще мне не свойственна, ни прошлому, ни нынешнему.

— Буду рад с ней познакомиться. — ответил учтиво.

Прецептора дома нет. Он вообще не приезжал, проведя эту ночь в работе, сегодня ответственный день, начало работы конклава. И мне не стоит опаздывать. Попрощался с виконтами и погрузился в носилки.

В большом помещении — помнится, у нас такие иногда называли предбанниками — перед залом заседаний собрались участники конклава. Кажется, я последний? А, нет, вон ещё по коридору два прелата идут.

— Милорд. — опять меня достаёт своими обхаживаниями аббат Руарский. — Так вы решили или нет?

У виконта Готлиба отвратительная манера при разговоре приближать своё лицо вплотную к лицу собеседника. Постоянно приходится делать шаг назад. У каждого же человека есть личное пространство, в том числе и физическое, зачем его преступать? Придурок. До полсотни лет дожил, а элементарного не понимает.

От него ещё и чесноком воняет невозможно переносить. Нет, я ничего против этого овоща не имею, сам иногда люблю им приправлять еду, Юльку с Валькой даже научил в Лос-Араторе делать гренки с чесноком, но не с самого же утра его лопать, да ещё потом и прямо в нос собеседнику выдыхать. Так-то большинство моих коллег радуют винным, реже сивушным перегаром. Ну, для моего нового мира это норма.

— Решу за кого отдать свой голос по результатам диспута, виконт. — вновь уклоняюсь от конкретного ответа.

Пора бы уж всем привыкнуть, что аббат Степ на просьбы о поддержке в выборах не реагирует.

Тут раскрылись двери в зал, и на пороге появился милорд Григорий.

— Ваши преподобия, прошу всех занять свои места! — громко провозгласил секретарь прецептории.

Шум разговоров в предбаннике немного утих, и участники конклава потянулись на первое официальное заседание. Получается, да, все предыдущие дни мы просто так геморрой себе наживали.

За длинным столом сбоку от кафедры вдруг вижу развёрнутые циферблатом к скамьям готлинские ходики, мой подарок виконту Николаю. Он же их домой к себе увозил, я их там видел. Похвастаться решил что ли? Да нет. Они и правда не помешают, вернее, потребуются, с ними проще соблюдать регламент, не нужно прислушиваться к бою курантов снаружи.

Общая молитва, поздравление прецептора с началом работы конклава, пожелания ответственного подхода к обсуждению деятельности ордена, затем главный инквизитор зачитал послание нашего магистра, очень длинное и совсем ни о чём, и наконец первый вопрос — выборы счётной комиссии из пяти человек.

Голосовать предстоит много, частью тайно, так что, попасть в число этой пятёрки большая честь и серьёзная заявка на карьерный рост или первоочередное рассмотрение твоей заявки на субсидию из нашего общего бюджета.

За минувшую неделю я постепенно-постепенно перебазировался на последний ряд скамей в самый правый край. В пору моего настоящего детства такие тёплые места назывались Камчаткой. Тут вплотную стена, и, хоть она каменная, наружная, холодная, на неё можно время от времени опираться плечом, немного снимая нагрузку на задницу. Это коллегам всё нипочём, откормили себе седалища и закалили их как прочную сталь, а вот мои кости и мышцы устают.

— Готлиба Руарского⁈ — возмутился кто-то, перекрикивая других галдящих. — Он же в прошлом году из двенадцати месяцев почти десять в империи провёл! Бросил свой монастырь на преднастоятеля и братьев, а сам развлекался! Нельзя его в комиссию! Не достоин!

— Я был на лечении! — вскочил любитель чеснока. — Мою болезнь только целитель Евлампий мог вылечить!

— Знаю я твою болезнь. — не успокоился прелат Руарского храма, территориальный сосед Готлиба, здесь же они расселись по разные стороны аудитории. — Муж этой болезни собрался магистру жаловаться, а тебя при встрече вызвать на дуэль. Я его на исповеди отговорить не смог.

— Ваши преподобия, прекратите! — постучал кулаком по столу инквизитор.

Они пока только вдвоём с прецептором в президиуме сидят, пока избранная комиссия им компанию не составит. Подсказать что ли идею с деревянным молоточком? От ударов рукой толка никакого. Да, ну, к чёрту. Обойдутся. Мне и так сейчас есть о чём подумать.

Отключаюсь сознанием от происходящего, достали уже до печёнки все эти скандалы, и переношусь мыслями ко вчерашнему письму, полученному от мачехи. Передали с оказией через главного сборщика податей герцогства, приехавшего по делам в Рансбур.

Письмо содержало немало полезной информации, радостной и тревожной одновременно.

Наше герцогство на юго-востоке граничит с Ронерским. В пору правления моего деда у нас с этим соседом разразилась междоусобная война, продолжавшаяся без малого пять лет, в результате которой мы потеряли контроль над мостами через Рону, теперь там собирают пошлины мытари герцога Альфонса, и над небольшим, не удостоенным даже статуса графского, городом Щукинск. Эти потери наш род не признал, но и новую усобицу не начинали.

Так было до недавнего времени. Однако, через несколько дней после моего убытия в столицу братец Джей с двумя батальонами гвардии вышел навстречу полкам под командованием нашего будущего зятя Андре Дитонского, возвращавшимися после заключённого с виргийцами перемирия, и объединив силы совершил быстрый марш к Щукинску, который и захватил практически сходу, затратив на штурм полтора дня.

С чего вдруг у моих родственников проснулась такая воинственность и тоска по утраченным более двадцати лет назад землям? Ответ очевиден.

Помимо того, что Джею надо поднимать свой авторитет перед коронацией, точнее, обручением, раз уж у нас не короны, а обручи в качестве регалий, помимо того, что часть полков герцога Альфонса сейчас воюет на востоке в армии графа Борнского и в отличие от наших вернётся не скоро, а значит немедленного ответа род Ронеров сейчас дать не сможет, моя Снежная королева, пусть не открытым текстом, но весьма доходчиво намекнула на свою уверенность в том, что соседи и вовсе смирятся с новым положением вещей, как когда-то смирились Неллеры.

Эта её убеждённость основана на появлении у её рода славного бастарда Степа, о мощи которого герцог Альфонс наверняка осведомлён.

Как там у революционного классика? Вчера было рано, завтра будет поздно. Мария выбрала отличный момент для атаки. Действительно, соседям сейчас придётся проглотить случившееся.

Наверное некрасиво вот так вот во время войны с внешними врагами решать свои внутренние проблемы, но тут все феодалы поступают подобным образом. А что, типа, такого?

Ещё мачеха просила быть внимательней и не вступать в конфликты с родом Ронеров, которых в столице не меньше чем нас, но я и без того ссор ни с кем не ищу. Обратил внимание, герцогиня не распорядилась, а попросила. Вроде бы мелочь, но она что та лакмусовая бумажка показывает насколько изменилось моё положение раз глава рода проявляет такое уважение.

— Против кандидатуры милорда Степа конечно же никто не возражает.

— Достойный человек.

— Мы за него все проголосуем.

— Уж он-то ничего в протоколах не напутает и все голоса честно учтёт.

Что? Чьей кандидатуры? Моей? Кто это сейчас сказал? Почему никто не против⁈ Я! Я против! Не хочу сидеть в президиуме, и голоса считать не желаю, и решать, что из сказанного на конклаве должно быть отражено в протоколе, и вообще.

Отвлекли, понимаешь, на самом интересном месте. Мне наш налоговик ещё и письмо от Юлианы, кузины моей любимой привёз, трогательное, подробное. Надо её отругать. Вот какого, спрашивается, чёрта она за братом и женихом попёрлась? Без неё что ли этот несчастный Щукинск бы не захватили, то есть, не вернули город в родную гавань?

Так, ладно, сейчас не до этого всего. Вот-вот может случиться самое непоправимое. Мало того, что мне придётся как дураку на всеобщем обозрении кучу дней находиться, ещё и не смыться незаметно не получится, а я ведь в поиске уважительных причин для пропуска заседаний, пусть не всех, но хотя бы каких-то.

На болезнь с моей магией никак не сошлёшься, у меня и без магии с симуляцией плохо всегда было. Один раз, чтобы родители разрешили не ходить в школу, классе в четвёртом градусник расколол, приложив его к батарее, чтобы нагрелся.

Ну, на болезнь не получится, можно на срочные дела рода сослаться. Не думаю, что прецептор станет препятствовать, очень уж он меня уважает.

— Ваше преосвященство, ваши преподобия, — встаю со скамьи, можно говорить с места, но все для выразительности и привлечения большего внимания всё же отрывают задницы, и я так сделал. — Прошу меня извинить, но я отказываюсь от столь высокой чести. Слишком юн ещё и неопытен. Прошу понять, простить.

Ну, я выдал. Похоже, это первый в Паргее случай самоотвода. Или нет? Все смотрят на меня с изумлением, впрочем, выражения лиц сразу же становятся добрыми. Ещё бы! Принесший славу не только своему роду, но и ордену могучий боевой маг и великий целитель понимает, что в делах нужны опыт и мудрость, которых ему пока в силу возраста и воспитания не достаёт. Скромен аббат Готлинский, очень скромен.

— Милорд Степ. — первый нарушил воцарившуюся тишину виконт Филипп, главный инквизитор королевства. — Ты подумай ещё.

— Я уже подумал. — придаю голосу твёрдости. — И повторно отказываюсь.

Коллеги принялись живо обсуждать с сидевшими по соседству произошедшее, пока их не перекрыли слова прецептора:

— Полагаю, мы должны с уважением отнестись к решению нашего брата, он заслуживает такого отношения.

Спасибо тебе, Николай. Готов поддерживать меня во всём. Пусть это продлится как можно дольше.

Сажусь, но теперь отключиться от происходящего никак не получается. Вдруг ещё какую-нибудь пакость в свой адрес пропущу?

Кандидатов в этот средневековый, церковный президиум набралось одиннадцать человек, что меня сильно опечалило — подумал, весь день теперь убьём на выборы. К счастью, ошибся. Голосование на данном этапе прошло открыто, а для победы не требовалось набирать свыше половины голосов, достаточно получить больше конкурентов. Управились до обеда.

Когда пошли в трапезную, я догнал прецептора, и тот сразу же перестал слушать прилипших к нему четверых прелатов и Ворского аббата, взял меня за локоть, показав, кто в нашем ордене чего стоит.

Попросился у него первым выступить с докладом, напомнив, что благодаря трофеям и хорошей организации хозяйства братом Георгом, тем самым, что изготавливает готлинские ходики, приведшие всех участников конклава в полный восторг, я не собираюсь ничего просить из орденского бюджета.

— Ты удивительный человек, Степ. — громко произнёс старик Гиверский. — Такими я себе всегда представлял сподвижников Создателя, первых пастырей.

Даже как-то неудобно, честное слово. Вот он сравнил. Ну, вылечил и вылечил его племянников. Деньги не взял? Так это не из-за того что бессеребренник, просто, считаю, есть многое, что дороже злата.

— Моей обители и правда ничего сейчас дополнительно не требуется.

— Я не об этом, милорд. — мы уже вошли в трапезную, и он потянул меня за собой, во главу стола. — Обычно стараются все хорошие дела представлять своими заслугами, а своих подчинённых винят в неудачах и провалах. Ты же всегда воздаёшь должное своим братьям. Конечно, ты сделаешь доклад раньше других. Григорий, — обернулся он к секретарю. — Ты слышал?

— Да, ваше преосвященство. Сейчас же изменю порядок выступлений.

А прецептор реально усадил меня рядом с собой. Пусть и по правую руку — слева, на более почётном месте сел инквизитор — но всё равно большая честь. По взглядам коллег и их гримасам, понял, что их симпатии завоёванные отказом от выдвижения на выборах, испарились из-за жеста Николая Гиверского. И ладно. Легко пришло — легко ушло. Мне с ними детей не крестить. Им-то всем от меня что-нибудь нужно, а я и без них хорошо проживу.

— Мне бы завтра не присутствовать. — говорю уже за едой. — Есть поручение от герцогини Марии, да и с кардиналом попытаюсь встретиться. А проголосую так, как вы скажете. И по распределению средств, и по назначениям на должности.

Прецептор долго не раздумывал.

— К кардиналу насчёт знакомства с принцессой Хельгой? — проявил осведомлённость начальник. — Она только на следующей неделе из поездки в замок Кофр вернётся. Но, да, повидайся с его высокопреосвященством, если конечно он не будет занят.

Вот уж нисколько не расстроюсь, коли не попаду к Марку Праведному, я не собираюсь настаивать на аудиенции. Появлюсь в приёмной, обозначусь и уйду. Зато будет повод ещё одно заседание потом пропустить.

Моё выступление вызвало шепотки и плохо скрываемую зависть, и это при том, что братья Михаил, Георг и Алекс — я так настоял — в отчёте отразили далеко не все наши доходы и достижения. Утаивать долю ордена не собирался, привёз в Рансбур всё положенное до последнего зольда, но зато сократил время доклада до десяти минут.

После меня на кафедру поднялись только трое. Они и болтали долго, а потом ещё и доказывали в спорах и ругани необходимость затребованных сумм. Так и есть, эта канитель затянется надолго.

Прецепторию покидал одним из первых в шестом часу вечера. Мои боевые парни могут себе позволить осветительные амулеты, однако тратить их ресурс не любят, поэтому активировали лишь один, для освещения впереди, а сзади и с боков от моих носилок держали факелы, пропитанные алхимическим составом, который мы купили через трактирщика. Ни я сам, ни Карл с капитаном Леоном Бюловым варить зелья не умеем, к тому же, нет соответствующего оборудования. Наверное так и надо. Зачем мучиться с выращиванием бананов за Полярным кругом, когда их проще приобрести?

Сопровождать меня сейчас прибыл лейтенант сыска. Николас изображает кипучую деятельность, раз уж Снежная королева поручила ему отслеживать всех подозрительных персон, появляющихся в моём окружении, но по большому счёту, кроме как миловаться с Ангелиной, ему пока заняться нечем, вот и взял на себя роль командира охраны.

— Опять эти стражники приходили. — докладывает, когда мы двинулись по столичным улицам. — Всё хотят лично вам признательность за спасение высказать. — это он про тех, кого я исцелил после стычки на площади. — Чтобы отвязаться от них, предложил им утром прийти. Найдёте для них совсем чуть-чуть времени? Ещё их капитан со мной встречался, клянётся, что городская стража готова оказать вам любое содействие и любую помощь.

Зачем мне благодарность местной полиции? Ну, ладно, пусть будет. Может когда-нибудь и пригодится.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Выслушаю. Только предупреди их заранее, что у них не больше пяти минут. — не то чтобы я весь из себя занятой, но благодарностей уже переел. Получаю от них не удовольствие, а больше раздражение. — Беглеца-то поймали?

Лейтенант показал обернувшемуся гвардейцу, чтобы тот не сворачивал, а расчищал путь прямо через центр Вишнёвой площади, и ответил:

— Куда там, милорд. — усмехнулся. — В нижнем городе, особенно в районах складов или скотных дворов можно полк спрятать, а не одного лишь бандитского главаря. Но ищут. Те, кто вернулись из погони по дорогам, уверены, Мститель из столицы не ушёл, всё ещё здесь. Рано или поздно, надеюсь, найдут. — он хохотнул. — Правда, по тем рисункам с лицом арестанта, которые они всем показывают, можно половину горожан хватать. Говорят, пробовали с помощью магии искать, но тот Джек сам ведь одарённый, смог закрыться от поиска. Наверняка опыт в этом деле большой, он ведь больше трёх лет кровь королевской власти портит.

Мы миновали и несколько присутственных зданий. Света там в окнах не видел, рабочий день у чинуш и клерков закончился, значит, проверять информацию, записанную на моём алмазе-прослушке, отправлюсь завтра.

Ломиться через запертую дверь или изображать из себя скалолаза не хочу. Хотя, конечно, любопытство грызёт изнутри, что там мой шпион успел зафиксировать. Слишком уж непонятное затишье после моего отказа переселиться во дворец. Как буд то бы так принято.

— Лейтенант. — прошу. — Навести сегодня вице-канцлера. Думаю, он скоро вернётся со службы. Попроси его ещё раз выписать мне пропуск в королевскую резиденцию. Завтра поеду.

— А конклав? — удивился сыскарь.

— Конклав продолжает работу. — улыбаюсь. — У меня же будет выходной.

Хочу увидеться с Бертой. Подарить ей книгу, ну и просто поговорить. Смешно, но меня к ней почему-то тянет. Надо будет как-нибудь заняться самоанализом.

О, отряд стражи, смотрю, возвращается откуда-то усталый. Блики от огня несомых ими факелов падают на хмурые лица. Не нашли ничего. Никого. Тяжело беднягам.

Стоп! Вспомнил! Точно ведь, мужик, которые позавчера привлёк моё внимание в столовой нашего трактира, это тот самый, который командовал нападением на арестантскую повозку и меня. Побрился налысо, переоделся в одежду состоятельного торговца, но это точно он. А кто тогда те трое, что с ним сидели? Один в одежде дворянина.

Чёрт, неужели я прав? Порой, лучше всего прятаться под фонарём. Получается, пока стража и сыск сбивая ноги ищут Мстителя по трущобам и воровским притонам, он спокойно себе проживает на виду королевского дворца в ожидании, когда уляжется шумиха, а на поиски махнут рукой.

Да уж. И что мне с этой догадкой делать? Полагаю, для начала её надо проверить. Угу. А оно мне надо?

Глава 22

Юстиниан. Дворец правительства и сената. Год две тысячи сто восьмой от явления Создателя. Второй день третьего месяца зимы. Принц Гней Юстинианский.

В своём кабинете он отвернулся от ростового зеркала, где миг назад отражался крепкий седовласый мужчина в пурпурном, цвета императорской семьи, мундире, вышитым золотыми нитями и сиявшим драгоценными камнями всех десяти высших знаков отличия, прошёл к креслу, но садиться в него не стал. Упёрся руками в стол и бездумно уставился на разложенные бумаги.

В свои семьдесят один год принц выглядел не старше шестидесяти. Услугами магов для омоложения он не пользовался, имел возможность омолаживать себя сам, намного превосходя в могуществе источника императора Флавия Неустрашимого, своего племянника.

Гней давно перестал таить злость и обиду на прадеда, Леонида Великого, изменившего очерёдность престолонаследия, когда императорскую тиару стали наследовать не следующие по старшинству брат или сестра, а, как в варварских королевствах и царствах, старшие сын или дочь умершего правителя. Сейчас-то всё равно реальные вожжи управления империей, да и многими землями, находящимися за её границами, сосредоточены в его руках.

Племянник? А что племянник? Флавий Неустрашимый, этот пустой, откровенно глуповатый даже в свои пятьдесят три правитель, способен лишь развратничать, охотиться на оленей, блистать на балах и сидеть надув щёки во время приёмов или государственных советов, переложив бремя ответственности за величайшую империю на плечи своего дяди принца Гнея.

Если что и удручало реального повелителя самого мощного государства континента, так это низкий статус детей и внуков. И данную проблему он пытался решить уже много лет, плетя паутину интриг, опутывавшую сейчас почти всю Итерику.

Джессика, его погибшая четыре года назад супруга, приходилась родственницей четырём королевским домам, а бывшему кранцевскому монарху и вовсе родной сестрой, то есть тёткой нынешнему королю Эдгару Первому.

Именно Гней организовал заговор против Петра Третьего, подтолкнув его амбициозного сына на убийство отца и двоюродных братьев, ослабив правящий род. И это принц Юстинианский стоял за одновременным нападением на Кранц сразу трёх соседей прошедшей осенью.

Вначале всё шло по задуманному плану. Погрязшее во внутренних смутах и династических неурядицах королевство под ударами с двух сторон, чтобы не разрушиться окончательно, должно было попросить не помощи империи — за помощью-то Эдгар и так каждый месяц присылал посольства — а установления прямого имперского протектората над Кранцем.

А дальше? Дальше с оставшимися членами Саворской династии могли произойти всякие смертельные неприятности, а из одного королевства можно было бы сделать два, в которых сын и дочь принца Гнея стали править на правах ближайших родственников погибших Эдгара и членов его семьи.

Но все планы оказались разрушены, виргийцы потерпели ряд сокрушительных поражений, а сводная армия габарийцев и ахорцев не успела овладеть Ултиаром, центром восточной провинции Кранца, и теперь туда быстрым маршем с севера движутся освободившиеся после заключенного перемирия полки.

Война ещё будет продолжатся, однако уже сейчас ясно, что тех результатов, которых ожидал от неё глава правительства Юстинианской империи, достигнуто не будет. Рано или поздно войско союзников будет отброшено.

— Принц. — в кабинет вошёл секретарь.

— Он уже прибыл, Гай?

Когда-то этого молодого чернокожего мужчину звали Адилитом, давно. Мальчишкой его привезли на работорговом судне с Эвтории. Но в одиннадцать у юного раба пробудился источник, естественно, он получил волю, в церкви Создателя обратился к истинной вере, получил там новое имя и дал вассальную клятву принцу Гнею, приметившего смышлёного, обретшего дар мальчишку.

— Да, генерал в приёмной. — подтвердил чернокожий милорд.

— Скажи, пусть заходит.

Глава имперского правительства медленно опустился в кресло. Омоложения и исцеления, которые он иногда на себя накладывал, действовали с каждым разом всё слабее, и годы давали о себе знать ломотой в суставах и мышцах.

— Приветствую, первый министр. — сказал вошедший.

Это оказался невысокий круглолицый человек, далеко за пятьдесят лет, в зелёном генеральском мундире с единственной наградой «За верность» в виде золотой семиконечной звезды на левой стороне груди. Граф Зигмунд Пеппер недавно был назначен на должность руководителя имперской разведки, сменив на этом посту умершего старинного приятеля Гнея.

— Садись. — сказал принц, жестом приглашая занять место у стола. — Выяснили? Виргийцы не вводят нас в заблуждение?

Граф как обычно предпочёл самый дальний от хозяина кабинета боковой стул. Если глава имперского правительства очень рано вставал, то начальник разведки поздно ложился, предпочитая ночами работать.

Сегодня он явно ещё не ложился, и, какие бы ему сейчас принц не поставил задачи, наверняка из кабинета сразу отправится спать, отложив выполнение полученных распоряжений на вторую половину дня.

Такой распорядок жизни генерала принца сильно раздражал, однако приходилось мириться, Пеппер пользовался безоговорочной поддержкой императрицы, а вступать в конфликт с зелёной партией, за которой маячила тень Наместника Создателя, Гней был не готов, он могущественен, но не всемогущ. К тому же, генерал Зигмунд неисполнительностью не отличался. Делает всё, хоть и по-своему.

— Нет, всё верно. — ответил главный разведчик, кладя перед собой лист бумаги с записями. — Деньги, которые мы через наш банк перевели канцлеру, за вычетом его доли все пошли на нужды армии. Даже на один пехотный полк Шарский получил больше, чем мы полагали. Так что, да, дело действительно во внезапно изменившихся обстоятельствах. Никто не ожидал, что у кранцевцев окажется могущественный маг, не менее сильный, чем наши Сервий и Тит, ну или почти такой же. Не исключено, что он располагает и четырьмя десятками энергий. Конечно, это резко изменило характер войны…

— И уничтожило всё то, что мы выстраивали последние пять-шесть лет. — не сдержался и прервал графа принц. — Теперь придётся начинать всё сначала, и не ясно будет ли это иметь хоть какой-нибудь смысл. Кто он, откуда взялся?

— Помните, полгода назад я докладывал о гибели герцога Виталия Неллерского, организованную мальчишкой Эдгаром? Мы тогда ожидали войну между северными провинциями королевства. Герцогиня Мария против герцога Конрада.

— Я что, по твоему, Зигмунд, должен запоминать имена всех этих варварских князьков? — поморщился первый министр. — Говори по делу.

Генерал равнодушно кивнул и коротко доложил о бастарде, в котором открылся сильный дар. Юнцу ещё нет пятнадцати, но он уже успел прославиться успехами на полях сражений и выдающимися целительскими способностями. Сейчас милорд Степ, так звали этого мага, служит Создателю в качестве аббата монастыря Молящихся.

Настроение принца стало ещё хуже, день не задался с самого утра. И, если с новым рабом-неумехой, расплескавшим воду из кувшина для омовений, вопрос решился очень быстро и легко, Гней приказал его запороть, а труп скормить волкам, которых держал в вольере своего замка, то что делать с молодым аббатом, ставшим неожиданной помехой всем планам, решить было не так просто.

Да, у империи имеется масса возможностей переманивать к себе могущественных магов. И это не только богатство в виде золота и драгоценных камней, обширных поместий и долей в заморской торговле, а и доступ к редким свиткам и фолиантам, к знаниям, которые для одарённых часто важнее любых денег.

Проблема в том, что варвары — а для имперцев все иноземцы считались ими — до сих пор живут по древним обычаям, уходившим корнями ещё в эпоху до явления на Паргею Создателя. Этот бастард, какими бы посулами его не соблазняй, не примет никаких предложений без согласия рода. А кто захочет в условиях постоянных войн и конфликтов лишиться поддержки сильнейшего члена своей семьи?

— Попробовать всё равно следует. — вслух высказал результат своих размышлений принц. — Надо узнать привычки, слабости и стремления этого юнца, вплоть до того, каких девиц он предпочитает. Ты понимаешь, Зигмунд?

Начальник имперской разведки усмехнулся, и его усмешка принцу не понравилась. И действительно следующая новость оказалась очередной неприятностью за не успевший начаться день.

— Есть сведения, пока без гарантии на достоверность, — сообщил граф Пеппер. — что кардинал Марк видит бастарда консортом при принцессе Хельге.

— Тьма забери этого смерда. — раздражённо произнёс Гней Юстинианский и устало откинулся в кресле. — Такой юнец наверняка ухватится за возможность войти в королевскую семью.

— Никто бы не отказался. — согласился с мыслью главы правительства генерал.

— И это усилит династию Саворских настолько, что… — принц сделал паузу и продолжил: — Тогда нам нечего предложить этому бастарду более искушающего. Остаётся только один выход. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Понимаю. — усмехнулся генерал. — Но это будет сделать очень непросто. Его наверняка стерегут со всех сторон. Нет, задача решаемая, только не нужно ждать быстрого результата. Требуется время.

— Оно у тебя есть. — сказал хозяин кабинета, устало закрыв глаза. — Всё равно первую партию мы уже проиграли. Надо готовиться к следующей. Так, с этим всё. Какие новости из республики?

Рансбур, трактир «Золото Кранца», в это же время.

— Господин. — из-за двери обращается Ангелина, тихо постучавшись.

Приучил всех не входить ко мне в спальню без разрешения. Одного дня хватило. Сообразительные у меня люди.

— Вы ещё здесь? — интересуюсь громко. — Смотрите, сейчас передумаю.

— Нет, нет, господин, я как раз и хотела сказать, что мы уходим. Ник и Иван с нами.

Отпустил я опять служанок в кондитерскую и выделил им денег, чтобы ещё себе по платью купили, а то тёплых на выход у них всего по одному.

Приятно, чёрт возьми, быть добрым, особенно, когда это не напрягает финансово и не требует личных затрат времени, а ещё лучше, когда такие действия нужны для пользы дела. Избавился от последних лишних глаз.

Надо бы найти хорошего художника, пусть он нарисует Юльку с Ангелиной в полный рост и с улыбками до ушей и назовёт это своё полотно «Жизнь удалась». Ладно, шутки в сторону. Не для того я остался один, чтобы острить сам с собой.

Своих помощников я нагрузил различными задачами, отослав в город, а вассалу сообщил, что его служба до обеда мне сегодня не нужна, лишь во второй половине дня отправимся с ним во дворец, туда совсем без свиты являться как-то не солидно.

Карлу есть чем заняться, он у меня пустился во все тяжкие в плане ухаживания за слабым полом. И пусть, мне не жалко. Парень он видный, благородный, одарённый, при деньгах, так что, у девиц пользуется успехом. Надо отдать должное, про обязанности вассала не забывает и всегда готов выполнять мои поручения.

Одно задание на завтра я ему уже подготовил. Сергий нашёл два варианта артефакторных плетений, позволяющих не просто увидеть того, кто накинул на себя заклинание невидимости, но и обозначить его как пытающегося скрываться от взглядов. И аж три аналогичных, касающихся обнаружения воспользовавшихся отводом глаз.

Да, уж, спустил меня Серёга с небес на землю. Почему-то у меня всё время вылетает из головы, что, если есть меч, значит, есть и щит. А я-то вольготно себя чувствовал, разгуливая в невидимости. Нет, надо быть осторожней. Конечно, подобные амулеты редко кто постоянно носит, но иметь в виду их возможное наличие надо всегда.

Заодно и собственной безопасностью требуется озаботиться. Сегодня же вечером сделаю себе и такую защиту. Что же касается остальных моих людей, то здесь палка о двух концах. Невозможно сделать так, чтобы они обнаруживали врагов и в упор не замечали меня.

Поэтому, пока милорд Монский изготовит лишь по три амулета защиты от невидимок и от плетений, отводящих взоры — себе, Эрику и Сергию. Ригер и дежурные охранники тоже такие получат, но позже, когда мне не надо будет от них самому скрываться.

О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух и опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадокса друг, делаю я вывод. Прежде чем кидаться в какие-то приключения, надо всё хорошенько обдумывать.

Мне нужно получить информацию с моего прослушивающего алмазика, прям пятой точкой чувствую, есть уже там что-то интересное и полезное. На крышу гильдии, где установлен мой магический жучок, отправлюсь с помощью заклинания пространственного перемещения. Рисунок плетения отвода глаз у меня в тетради, на крыше и наложу на себя. Вряд ли там сейчас можно кого-нибудь встретить.

Конечно, лучше было бы вначале обеспечить себя невидимостью, а затем уже отправляться, но, увы, пока я создаю заклинание перемещения, отвод глаз уже спадёт. Так, всё, лишние мысли в стороны, приступаю к делу.

Когда занят чем-то интересным, время летит незаметно, а магия мне ещё привычной рутиной не стала, и не знаю, надоест ли когда-нибудь. Удивительная вещь, восхитительная. Понятно, раньше мне такое даже присниться не могло, но вот ведь, всё происходит со мной в реальности.

Сложно сплести тёмно-оранжевую нить в подобие абриса жирной гусеницы? Ну, надо постараться. Готово. Теперь чуть попроще — искривлённый в пространстве плоский квадрат из жгута максимальной длины синего оттенка. Сделал. Дальше — больше. Да, магическое пространственное перемещение — это вам не лобио кушать. Ничего. Как говорится, глаза боятся, а руки делают.

Само собой, я уже одет на выход. Просто, но со вкусом, в повседневное облачение не высокородного, но вполне обеспеченного дворянина. Оружие при мне, конспект с заклинаниями, куда Сергий перерисовал и все последние, тоже. Уложен в сумку, где и кошель с десятью драхмами серебром и медью. Прошлый урок, когда мне пришлось занимать мелочь у Эрика, пошёл впрок.

Неллерский налоговик назад в герцогство собирается отправиться завтра. Может забрать у него своё письмо Юлиане и написать другое? Вовсе обойтись без упрёков в её адрес? Ну, попёрлась к этому Щукинску и попёрлась. Она же не в атаку ходила. К тому же, там жених у неё под присмотром был. Нет, ладно, переписывать не буду. Юлиана девушка мудрая, сердцем поймёт, как я по ней скучаю и за неё переживаю. Простит.

Всё, осталось активировать, и я на намеченном месте. По уму конечно же Эрика бы следовало с собой взять. Ага, и всех моих телохранителей. И девчонок. И капитана Бюлова с его гвардейской ротой. Как и кому потом объяснять, откуда столько народа взялось на крыше?

Решая задачи в одиночку, я рискую больше допустимого. Ну а не знать, о чём секретничает король, разве не опасно для меня? В общем, есть такая наука, называется «оценка рисков». Будем считать, что я её знаю и использую. Быть в курсе интриг Эдгара для меня важнее, чем тот небольшой уровень опасности, которому себя подвергаю. Так что, вперёд и с песней.

Ни ощущения полёта, ни свиста ветра в ушах, раз — и я на чердаке, прямо перед воздухоотводным окошком. Ощущения непередаваемые, чувствую себя каким-то волшебником из сказок.

Мой восторг прерывается шумом за спиной. Оборачиваюсь, одновременно выхватывая меч. Милорд Ричард Ванский натренировал меня делать это движение настолько молниеносно, что, пожалуй, самураи свои катаны извлекали медленней. Впрочем, руку на отсечение за достоверность такого утверждения не дам.

— Тьфу на вас, гадкие птички. — говорю беззлобно.

Шум подняли голуби, тревога оказалась ложной, но клинок обратно в ножны пока не убрал. Приподнялся перед оконцем на носочки, нащупал свой алмазик и принял имеющуюся в нём информацию. Сосредотачиваться на ней не стал. Потом, всё потом.

Вернув магический датчик на место, направился к выходу с чердака, не выпуская меча из руки, убрал его только когда спустился в коридор третьего этажа.

Покинуть гильдию никакого труда не составило. Мелькнул было интерес посмотреть, чем здесь народ занят, откуда столько озабоченной суеты и беготни, но решил не заниматься ерундой.

На площади торговля и веселье. Озлобившиеся от неудачных поисков Мстителя стражники наловили кучу преступников, из тех, кто не смог откупиться или за кого не походатайствали хозяева трущоб и ночной жизни, и теперь негодяи, набитые в клетки словно селёдка в бочки, ждали завершения своих никчёмных жизней.

Казни начнутся только после полудня, но зевакам, особенно, детям, часть которых спустя годы однажды сами займут места в этих клетях, и сейчас не скучали, обсуждая с бедолагами их предстоящие муки.

Отвратительно это всё. Иногда совсем не понимаю здешних обитателей, и память Степа не сильно помогает.

Теперь иду, стараясь внимательно присматриваться к то тут, то там мелькающим в носилках, каретах или верхом богато одетых простолюдинам или дворянам, не вздрогнет ли кто-нибудь из них, уставившись на меня, невидимого другим. Но, нет, всё нормально. До «Золота Кранца» дошёл без приключений.

Вход к лестнице в мои апартаменты надёжно заперт, а стоящие возле него Виктор и Рик, парни из отряда Эрика, хоть и болтают, но бдительны. Ждать, когда дверь откроется? Не дождусь. Некому оттуда появиться, я всех разогнал.

А пойду-ка я к входу для слуг. Он всегда днём нараспашку. И протискиваться за кем-нибудь следом не потребуется.

Так и сделал. Вошёл в распахнутые ворота. Во дворе стоит телега с понурой клячей, а двое грязно одетых гостиничных рабов, нагружают повозку мусором и всяким хламом. Проходя мимо, чуть задержал дыхание — воняло протухшей рыбой — и проскользнул к лестнице чёрного хода.

Гадство, баба навстречу с пустым ведром! Чего это я? Рабыня же не переходит мне дорогу, а промчалась навстречу мимо, даже не задев, я прижался к стене. Это та молоденькая разносчица, что строила глазки моему приятелю Нику и была за это побита Юлькой. Моя-то хоть и моложе и тощее, зато ветеран уличных неллерских драк. Пока их растащили, успела трактирной служанке губы разбить. Рабыню я исцелил, а Юльку на два дня лишал сладкого. Сурово? Зато справедливо.

Так усмехаясь в размышлениях поднялся до площадки второго этажа и случайно услышал негромкий разговор в коридоре. Слов было не разобрать, беседующие постарались, чтобы их никто не услышал.

Ну-ка, ну-ка, кто это там секретничает и о чём? Уж не мои ли, не иначе гулянку тайком от начальства обсуждают? Подслушивать конечно не хорошо, но — сгорел сарай, гори и хата — раз уж взялся записывать беседы короля, то почему не узнать, что там Ригеровские или Эриковские орлы придумали.

Убираю ногу со ступеньки лестничного пролёта, ведущего на третий этаж, возвращаюсь ко входу с площадки в коридор и выглядываю. А там вовсе не мои вояки. Ба, знакомые всё лица!

Ну, и о чём вы тут бормочите, спасители Джека Мстителя? Мне обе ваши рожи знакомы.

Глава 23

Вовремя я за информацией, полученной моим прелестным алмазиком сходил, ой, вовремя. Ай, да Степ, ай, да сукин сын. Похоже, я этот, как его, интуит, вот. Чувствую, когда гроза надвигается.

Вчера всё утро часа три, не меньше, в королевской опочивальне обсуждались важные, не требующие огласки вопросы войны и мира, внешней и внутренней политики, дворцовых интриг и разборок внутри правящего семейства.

И собеседники-то там были какие важные помимо самого нашего молодого монарха — канцлер, коннетабль Кранца, глава разведки, мэр столицы, королевский казначей, главный маг мой дядя Митрий и даже ненадолго заглянувший кардинал Марк. А ещё были секретарь, секретаришки, министр торговли и королева-мать.

В голове у меня поместилось много нужного и не нужного, но выкидывать пока ничего не буду. Мало ли, вдруг пригодится, не мне, так Снежной королеве, да и всему нашему роду.

Вот только, непосредственно моей персоны накануне ни один разговор не касался, зато первый же сегодня ранним утром зашёл как раз обо мне.

Подошедшая к нашему столу с кувшином вина разносчица не даёт спокойно размышлять.

— Ваше преподобие, — мило улыбается. — Может и вам тоже подать холодца с чесноком. Очень вкусно. К нему есть хрен и горчица.

Я сейчас в одежде богатого аристократа, но разумеется вся обслуга «Золота Кранца» меня отлично знает, тем более, эта девица, до которой аббат Степ снизошёл, дабы лично исцелить от побоев своей служанки.

Холодца-то мне конечно же хочется, ужасно. Сто лет не ел. В последний раз года за четыре до своей смерти, потом врачи запретили есть всё, что жирнее морковки. Особенно сильно тянет к студню, глядя на то, с каким удовольствием мои сотрапезники — Карл, Ригер с Эльзой и лейтенант сыска — его уплетают. Только, нет, душить придворных королевского дворца запахом чеснока не хочу, а тем более Берту. Для местных это нормально, потому и замечание своим не сделал, но сам себе запрещаю. Не успел я окончательно перековаться в паргейского аборигена.

Эльза смеётся и машет рукой рабыне, дескать, уходи, милорд Степ своих решений не меняет.

— Вечером не забудь предложить. — говорю разносчице. — Сейчас мне и жаркого из зайца с овощами гриль хватит.

Настроение у всех приподнятое, ну, понятно, кроме меня, у меня-то оно, скорее, тревожное. С соратниками пока ничем не делюсь. Зачем им праздник посещения королевского дворца портить? Хотя пропуска вице-канцлер Андрей сделал только в правительственное крыло, но всё равно, это ж воспоминания — особенно у Ригера с Эльзой и лейтенанта Николаса, простолюдинов — на всю жизнь останутся, можно будет детям и внукам рассказывать. Надеюсь, у опекуна с подругой они ещё будут. Какие их годы после моих-то омоложений?

Эльза вообще, что называется, цветёт и пахнет. Я её только что от души похвалил, заслужила тётушка, прирождённая торговка. А её успех в продаже готлинской святой водички даже толкнул на крамольную мысль зачерпнуть пару вёдер в здешнем трактирном колодце и сказать, что вот ещё тут нашлась.

Ладно, чушь, не буду богохульствовать. И так с доходами всё хорошо, а будет, уверен, ещё лучше. Они у меня намного превышают расходы. Правда, сотня капитана Бюлова живёт и столуется за счёт средств герцогства, но и то, что моя личная полусотня на широкую ногу расселилась в престижной гостинице, и я могу себе такое позволить, уже говорит о многом.

— Десять. — сосчитал удары курантов Ригер.

Полдень. Не терпится им попасть в королевскую резиденцию. У меня жёсткой привязки ко времени нет. Пропуск действует на всю вторую половину дня, к тому же, Берта, как я понимаю, ближе к трём освободится, так что, успею и со своим дядей виконтом Торским переговорить, и с понравившейся девчонкой встретиться, вручить ей подарок. Потому киваю и мимикой показываю, что можно не торопиться.

Короли и в этом мире несут ответственность только перед богом, суду людей они не подвластны, но даже если бы Эдгара и можно было привлечь к ответу, то предъявить ему я ничего бы не смог. И он, и начальник королевского сыска так построили беседу, что вроде не избавиться от меня хотят, а наоборот защитить. Только я-то всё прекрасно понял, не дурак, всё же целая жизнь позади, насыщенная огромными потоками информации.

От кого король и его генерал тайного сыска скрывают смысл своих слов? Неужели догадываются о возможной прослушке? Даже если их кто-нибудь и услышит, то что с того?

Полагаю, у Эдгара ни к кому нет доверия. Вдруг виконт Виктор на исповеди кардиналу всё выложит, а, как я понимаю, Марк Праведный имеет на меня огромные планы и в моей смерти совсем не заинтересован.

В общем, расстроились собеседники, и король, и генерал, что аббат Степ отказался жить во дворце, герцогиня Мария не велела. Теперь очень сложно обеспечить мою безопасность.

А ещё виконта Виктора очень беспокоит предстоящий Новогодний бал, который состоится в первый день весны, и где я не смогу не присутствовать. У кардинала на том балу на милорда Степа Неллерского и принцессу Хельгу имеются виды, и он обеспечит мою явку.

Впрочем, начальник сыска заверил Эдгара, когда тот проявил беспокойство, что даже если на территорию королевского парка, в котором будет проходить бал-маскарад, и попадёт кто-нибудь из печально известной организации невидимых убийц, то агенты тайной службы и охрана дворца наверняка смогут защитить лучшего боевого мага королевства. Ага, а то я не понял, какие на самом деле планы у этих двух козлов. Уроды.

Да уж. И ведь, что называется, отпетлять от праздника не получится. Конклав явно затянется до весны, и я буду в это время в Рансбуре. Сказать, что и балы мне герцогиня посещать запретила? Да, ну, к чёрту. На смех поднимут, и меня и мою мачеху. На церковный сан и молитву тоже не сошлёшься, раз сам кардинал туда потащит. В общем, правильно я сделал, что убил сегодня два часа времени на изготовление амулета обнаружения невидимости, пока не самого мощного из возможных вариантов, но на месяц ближе двадцати ярдов ко мне никто незамеченным подобраться не сможет, невидимые ли убийцы, неслышимые или ещё какие.

Карлу уже сказал насчёт изготовления подобных амулетов попроще. Он так подозрительно на меня посмотрел, стало ясно, догадался, что я уже прятался и от него, и от других своих соратников. Правда, я пока использовал только отвод глаз, плетение невидимости прячет и от тех, с кем разговариваешь и кто точно знает, где находится невидимка.

— Кстати, сегодня осмотрим заодно дворцовый парк, если получится. — ещё больше радую своих людей. — Там скоро начнут готовить бал-маскарад.

Новый год, да, начинается тут с наступлением весны. Скоро, совсем скоро, объявят приход две тысячи сто девятого года с явления Создателя. На Земле я никогда не задумывался, двадцать пятого декабря какого года родился младенец Иисус, первого, нулевого или минус первого, а тут вот гадал, Создатель-то сошёл к людям осенью во время уборочной страды. Так какой это год-то был? Уже первый или ещё нет? В книгах ответа не нашёл, хотел у епископа Рональда спросить, Юлианиного отца, да чего-то застеснялся, что на меня не похоже. Видимо, постепенно Степ всё более сливается со мной и как-то меняет. Вот чего бы иначе я так сох по Берте? Смешно же. Наверное. Мне не до смеха, новоявленная миледи иногда даже снится. Прямо наваждение.

— Пошли кого-нибудь из парней наверх. — говорю Ригеру. — На столе у меня книга завёрнутая в шёлк, Юлька знает, пусть принесёт, я уж не стану наверх подниматься.

До дворца идти два шага, да разве можно аббату Степу, разряженному и важному пешком ходить? Конечно нет, и у бокового крыльца нас ждут кони. Там же готов к выезду десяток эскорта, ребята поели чуть раньше, причём, трое из них сидели за одним столом с самим Джеком Мстителем и одним из его людей.

— Милорд, вы куда? — пытается меня перенаправить лейтенант Николас, когда я сворачиваю не к главному выходу из трактира.

— Тут ближе, — пожимаю плечами и направление не меняю.

Ну, да, наверное не солидно бастарду Неллеров ходить чёрными ходами, но сквозь здание намного короче, чем вокруг него, и некому здесь в данный момент меня воспитывать.

Возвращаясь к мыслям о беглом милорде-мятежнике. И речи не может идти о том, чтобы я его выдал королевской власти. Эдгар, значит, от меня желает избавиться, а я ему помогать должен? Да пошёл он на все четыре стороны. С вице-канцлером ещё посоветуюсь на эту тему, но и родственнику всего рассказывать не буду.

Не сентиментален, и всё же история милорда Джека меня тронула. Эльза с Люсильдой собрали все слухи о нём, а Эрик их обобщил, отделив, как у нас говорили, зёрна от плевел.

В отличие от Берты, Мститель родился баронским крепостным, и, когда у него пробудился дар, был отправлен в столицу графства. Его бывший господин, сам не имеющий магического источника, рассчитывал, что новый милорд даст ему вассальную клятву и значительно усилит боевые возможности его дружины.

Однако, поговорив с городским магом, Джек предпочёл направиться на учёбу в королевский университет, упустив из виду, что те, кто ему дорог, остаются во власти взбешённого его поступком барона. Это Берта равнодушна к издевавшимися над ней и унижавшими свою дочь и сестру членам семьи, а вот новоявленный милорд любил и родителей, и обеих сестёр.

Когда, отучившись год, он приехал в отпуск домой, то узнал, что его родители проданы в Ламберское герцогство, старшая из сестёр, взятая в замок служанкой, умерла после бичевания, а младшая подвергается постоянному насилию со стороны младшего баронета.

Тогда пламя крестьянской войны уже вовсю бушевало в западной части королевского домена. Джек сам нашёл один из крупных отрядов бунтовщиков и предложил свою помощь при условии, что первой же целью их атаки станет замок его бывшего господина.

Понятно, мятежники согласились. Джек лично убил и барона, и всё его семейство. Жестоко? Да. Но я бы на его месте поступил примерно также. Разве что, четырнадцатилетнюю дочь барона не тронул. Ну, это мне сейчас так кажется, а коснись, не дай Создатель, меня реально такая же беда, то на самом деле не знаю, как бы себя повёл.

— Мы готовы. — докладывает сержант Алекс, командир эскорта.

— Тогда вперёд. — командую и тут же уточняю: — В объезд этого сборища.

На первый взгляд смешно преодолевать три сотни ярдов, даже меньше, верхом в сопровождении сильной охраны, однако сейчас реально ехать небезопасно. Начались казни отловленных стражей бедолаг, на Дворцовой беснуется огромная толпа, а из такого плотного сборища что угодно может прилететь. Поэтому ничего Ригеру, назначившему в эскорт полный десяток, окруживший меня и моих соратников со всех сторон, я не высказал.

— Пропуск! — зычно спрашивает старший сержант королевской гвардии, встретивший меня у боковых, правительственных ворот.

Позади этого пожилого бородатого мужика двое вояк скрестили длинные, в два человеческих роста, копья. Так-то тут такими не воюют, они выполняют церемониальные функции, вот как сейчас. Еле сдержался, чтобы не усмехнуться, больно уж напомнило сценку из фильма моего далёкого детства «Королевство кривых зеркал».

— Возьми. — протягиваю свиток, присланный мне вице-канцлера.

— Кто ещё с вами четверо, ваше преподобие? — бросает острый взгляд на моё сопровождение унтер-офицер.

Спрыгиваю с седла последним, передаю поводья Алексу и показываю на своих помощников. Старший сержант их осматривает, с важным видом кивает и даёт знак копейщикам не преграждать нам путь.

Безопасность дворца конечно на грани фантастики. В пропуске указаны только мои титулы и имя, а также сколько людей в свите. Ни описаний внешности, ни рисунков наших лиц, даже возрасты не указаны, ничего.

Укради у меня этот пропуск какой-нибудь злоумышленник, вырядись павлином с обилием драгоценностей и амулетов, как я сейчас, прихвати с собой диверсантов, и добро пожаловать в королевскую резиденцию. Кто тут помешает?

Да, мы допущены только в правительственное крыло, но как-то сомнительно, что на других воротах и у подъездов организовано по иному. Ладно, не собираюсь тут никого ничему учить.

В сопровождении лакея поднимаемся на второй этаж и по коридорам доходим до приёмной виконта Торского. Мы с Карлом здесь уже бывали, а вот наши спутники смотрят вокруг затаив дыхание, вызывая насмешки встречавшихся нам чиновников и слуг. Последние, разумеется, свои эмоции старались спрятать.

Статусное сопровождение свитой завершено, и я говорю вассалу:

— Карл, ждите меня в парке. Я на пару часов тут задержусь.

Как по мне, территория вокруг дворца в нашем неллерском замке намного лучше, чем королевский парк. Да, здесь размеры раза в два больше и помпезности хоть отбавляй, одни только беседки из чёрного мрамора чего стоят, но у нас как-то уютней и продуманней расстановка скамей, дорожки, пруд. Хотя озерцо с муренами и тут имеется, не только мои родственники любят хищных рыб преступниками кормить.

Лакей распахнул передо мной двери, и я ненадолго попрощался со своей свитой.

В приёмной толпятся чиновники, десятка полтора. Вдоль стен расставлены стулья, но люди предпочитают стоять, просматривая принесённые с собой бумаги. Понятно, задницы и так весь день отсиживают.

Ливия, секретарша вице-канцлера, меня сразу же признала. Да и остальные заметили. Я тут как яркий попугай среди мышей.

— Ваше преподобие, — Ливии уже за пятьдесят, но шустрая, будто ей двадцать. Вскочила из-за стола и быстро подошла. — Прошу, — приглашает в боковую комнату, куда ведут двери и из приёмной, и из кабинета. — Я сейчас доложу виконту о вашем прибытии.

Тут я тоже уже бывал. Два кресла, диван и столик, на котором три небольших серебряных кубка, бронзовое блюдо с медовыми орехами и нераспечатанный глиняный кувшин вина. Не меня конкретно это всё дожидается, а вообще особых посетителей, в число которых вхожу и я.

Ни есть, ни пить не хочу, просто сажусь в кресло и жду кузина мачехи. Он появляется минут через десять, не земных, а местных, так что, очень быстро. Выглядит чем-то озабоченным.

— Что-то случилось? — приподнялся, приветствуя виконта, всё же он старше по возрасту и, к тому же, приходится дядей. — Я не вовремя?

— Да дело не в тебе. — отмахивается, садясь напротив. — Дела могут и подождать, ничего срочного нет. У тебя ко мне какие-то вопросы? Я думал, тебе пропуск нужен, чтобы со своей знакомой юной миледи увидеться.

— И это тоже, — с улыбкой отказываюсь от предложенного вина. — Но вчера ещё одна проблема появилась. — активирую антипрослушивающий амулет и сообщаю6 — Нас теперь никто не услышит. — показываю виконту мизинец с перстнем.

— С помощью магии? — уточняет Андрей и выразительно смотрит на стену за моей спиной, похоже, там имеются слуховые отверстия…

— Нет, вообще. — отвечаю.

Найденное Сергием плетение создаёт вокруг использующего его мага непроницаемый изнутри для звуков купол. Недостатком этого заклинания является лишь то, что его применение легко вычисляется. Ну и что? Кто-то заявится к нам с претензией, дескать, я помешал кому-то уши греть?

— Разговор настолько серьёзный? — хмыкает вице-канцлер. — Надо было тогда ко мне домой приехать.

— Зачем? Тут я сразу два дела сделаю. И с тобой поговорю, и с Бертой увижусь. Ладно, я чего хотел. В церковных библиотеках все древние, до Создателя, манускрипты давным-давно, сотни лет назад как, изъяты и увезены в Фагос, в хранилище Наместника, а вот в университете, говорят, есть. Только их не показывают никому без письменного разрешения короля или канцлера. Можешь мне такое добыть?

— Для чего тебе?

— Надо. Нет, правда, очень нужно.

Чем дольше я живу в этом мире, тем отчётливей понимаю, как мало знал Степ и как мало ещё понимаю я. Информация — это оружие, и его надо иметь под рукой.

Виконт выразительно осмотрелся, словно мог увидеть защищающий от прослушки купол, и пристально взглянул на меня.

— Ты же понимаешь, Степ, что наша святая матерь-церковь очень не одобряет чтение таких книг?

— Да, ерунда, Андрей. — небрежно отмахиваюсь. — Меня же не интересуют древняя история, языческие верования или старая философия. Ищу книги по магии. Большинство современных плетений и почти все наиболее мощные созданы в старину учёными магами, ещё до явления на Паргею Создателя. Хочу понять, как они до всего додумывались.

Вице-канцлер хмыкнул и пожал плечами.

— Также, как и сейчас. — небрежно отмахнулся он. — Пробуя и испытывая. Просто тогда у наших предшественников времени намного больше было. Они же не просиживали в королевской канцелярии, как я, и не проповедовали с церковной кафедры, как ты. Но, ладно, я попробую. Не вовремя твой брат этот ненужный Щукинск у Альфонса забрал. Мне ещё пару дел надо было с канцлером решить, а тут такое известие пришло. Хмуримся теперь друг на друга.

Ничего не понял, пришлось спросить:

— Так твой начальник, он же маркиз Ламберский?

— Да, Степ. Только, жена его кузина герцога Альфонса.

Ох, насколько тут всё сложно, всё переплетено, запутано. Наступишь на ногу одному, ответ может прилететь от другого.

— И что теперь? — уточняю.

— Попробую. — виконт взял орешек из блюда и закинул в рот. — Через королеву-мать. Матильда тут кое о чём меня попросила. Впрочем, не важно. Сделаю, Степ. Только это будет не сегодня и не завтра. Дня три-четыре подожди.

— У меня время есть. — тоже угощаюсь, за компанию.

— Вот и хорошо. Эх, чувствую, этот Щукинск нашему роду просто так не отдадут. Герцог Роверский, как только его полки вернутся, полагаю, это случится до начала лета, наверняка начнёт боевые действия. Тебя он учтёт и будет нападать часто и небольшими отрядами в разных местах, так что, твоя могущественная магия может оказаться бесполезной. Это как пытаться комаров мечом убивать.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Мы с Агнией тоже что-нибудь придумаем.

Ага, мы пахали, я и трактор. Конечно, сестрица будет думать. А я сделаю то, что она скажет. Всё же её опыт есть опыт.

— Степ, ты извини, мне пора. Ты будь здесь, я сейчас Ливию пошлю к кузине. Как твоя миледи освободится от уроков, Ника её сюда приведёт. А хочешь, прогуляйся по коридорам дворца, посмотри гобелены, скульптуры, барельефы. А?

— Да нет, пожалуй, здесь побуду. — в этом крыле ничего интересного нет, я уже видел, а в королевский меня не пустят. Не с боем же пробиваться, хотя я могу. — Только дай мне что-нибудь почитать. Чтобы не скучно было.

Жаль, в Паргее нет журналов, сейчас бы посидел полистал.

Виконт задумался, хохотнул и предложил:

— Могу дать отчёт по урожаю на юге за прошлый год или доклад о таможенных сборах.

Надеешься меня смутить дядя? Подшучиваешь? Не на того напал.

— А давай и то, и другое.

Посмотрю, как тут государственная бюрократия документы оформляет.

— Сейчас секретарша занесёт. — он поднялся, подошёл и дружески пожал мне плечо.

Гляжу выходящему вице-канцлеру в спину и вспоминаю, что хотел ведь поинтересоваться его мнением, как мне быть, если вдруг обнаружу беглого вожака мятежников милорда Джека, да, видишь, дядя Андрей торопится. Пусть так, может оно и к лучшему.

Глава 24

Если не в каждой, то, так уж получилось, в большинстве женщин, знакомых мне, что в прошлой, что в этой жизнях, прячутся сводницы. Баронета Ника, приведя в комнату для бесед Берту, даже не стала выдумывать повода, чтобы оставить меня с ней наедине. Улыбнулась, подмигнула и сказала, что зайдёт за миледи через полчаса.

Ладно, Берта краснела и запиналась — что взять с малолетней вчерашней крепостной? — удивительней то, что со мной тогда происходило. Смешно, только я ведь действительно при её появлении стушевался. Зеркала в комнате приёмов вице-канцлера не было, иначе наверняка бы смог убедиться в смущённом выражении своей физиономии. Ох, грехи мои тяжкие.

Четыре дня уж прошло с той встречи, а я всё никак не могу найти точный ответ на причины проявляющихся у меня странностей характера, ранее мне никак не присущих.

И всё же состоявшейся встрече рад, по дороге в Рансбур нам толком поговорить не удалось, там я в основном удивлял девчонку и других слушателей сказками из нашего мира, зато в этот раз Ника позволила нам побыть наедине почти пару часов.

Подарок миледи Берте, чувствую, понравился не столько ценностью книги, сколько самим фактом внимания с моей стороны. Думаю, подари я ей обычный кирпич, радовалась бы не меньше. От её восторженных взглядов даже как-то неудобно себя чувствовал, будто виноват в том, что влюбил в себя малолетку. Хотя, чего уж, сам тут ненамного старше миледи из Новинок, меньше двух лет разница в возрасте.

Опять выключился из реальности происходящего.

На кафедре сейчас выступает прелат Пилерского храма, лысый, маленького роста толстячок. Из-за трибуны вижу только верхнюю половину его головы. И этот плачется, и ему нужны деньги на что-то там. Я не услышал, на что именно, так как почти не слушаю.

— Степ, ты поддержишь мою просьбу? — тихо интересуется аббатиса Борская.

Вера с позавчерашнего дня перебралась на галёрку и отгородила меня от других претендентов на мои уши. Справа-то стена, там никто не сядет.

— Твою? Конечно. Мы же друзья. — отвечаю. — Вам без вассалов сложно, за наёмниками пригляд нужен.

Монастыри выступают часто как феодалы и могут иметь вассалов. Готлинской обители они особо не нужны, у меня, считай, каждый монах вояка, и есть кому за наёмниками приглядывать, а то и вовсе обходиться без услуг солдат удачи, а вот сёстрам-монашкам в этом вопросе сложнее. Так что, если Борская обитель прикупит ещё три лена, и число вассальных милордов у неё увеличится до шести, думаю, будет неплохо. А семьдесят тысяч драхм — ерунда, тем более, что деньги не мои. Орден не обеднеет. Эх, Верунчик, мне бы твои проблемы.

Вчера утром получилось смотаться к моему шпионскому датчику, и, кроме пока ненужной мне информационной шелухи, выяснил, что Эдгар, сволочь, одобрил затрату одиннадцати тысяч драхм для заказа моего убийства.

И опять прямым текстом ничего не говорилось. Виконт Виктор лишь выразил надежду, что аббату Степу может ничего не грозить, поскольку за устранение такого сильного мага, принадлежащего к могущественному роду и хорошо охраняемого, невидимые убийцы меньше названной им суммы не возьмут. Король на это ответил, что всё равно надо быть очень внимательными, поскольку могут найтись те, кто заплатят такие большие деньги. Понятно, этими словами Эдгар одобрил размер затрат на мою гибель.

Вот не скотина разве? У него в казне ветер гуляет, а он золота не жалеет. Местные ростовщики дают займы под такие проценты, что даже наши микрофинансовые организации позеленели бы от зависти. Впрочем, Эдгару-то республика помогла. Лучше бы придурок полученный кредит целиком на армию потратил, а не на наёмных убийц.

Самое обидное, что я ведь не сделал ему вообще ничего плохого, наоборот, помог королевству. Хотя, помнится, в родном мире про политику говорили, что в ней важны не намерения, а возможности. Не важно, хочу я выступить против короля или не хочу, главное для него, что бастард Неллерский угроза его планам по ослаблению герцогских родов, а в случае осуществления задумки кардинала на мой брак с принцессой Хельгой, то и месту Эдгара на троне Кранца.

— А насчёт остальных уже определился? — не даёт мне опять подумать миледи Вера.

— Что? Ах, это. С остальными всё просто. Спрошу своё мнение у его преосвященства. Как он скажет, так и буду голосовать. Сейчас перерыв будет, вот сразу и спрошу по сегодняшним пунктам.

Всё оказалось ещё хуже, чем мне виделось вначале. После того, как будут одобрены выделения средств, избран казначей, и тот со своими счетоводами сведёт общие расходы к одному знаменателю, в случае возможного перерасхода или, наоборот, обнаружения остатков придётся опять ругаться насчёт перераспределения. Если так дальше пойдёт, я помру здесь в прецептории глубоким стариком, так и не увидев, ни своей обители, ни родного Неллера.

Но, слава Создателю, сегодняшнее заседание в конце концов завершилось, а завтра у нас снова выходной, когда я буду предоставлен сам себе сразу после утрени. Нет, у меня по сути два выходных, так как, в первый день следующей недели кардинал будет представлять бастарда Неллеров принцессе Хельге. Правда, не знаю, во сколько у нас с ним выезд, ну, думаю, сообщат, приглашение на весенний бал-маскарад уже доставили.

Прецептор в курсе. Вон он из толпы окруживших его братьев-аббатов и прелатов скупой улыбкой и кивком благодарит меня за правильное голосование, да и вообще за всё. Он у меня теперь кругом в долгах. К добру ли это или к худу, не уверен, частоо любят тех, кого облагодетельствовали, а не кредиторов. Буду надеяться, что всё же первое.

На улице ждёт карета, баронета Ника на все дни мне её предоставила, у неё самой имеются паланкин, портшез и экипаж супруга, а покидать столицу она не намерена, во всяком случае до бала.

— Прошу. — грубо оттолкнув Никиного лакея в сторону, Ригер сам придержал мне дверь кареты. — От Эльзы привёз отчёт.

— Не надо, я ей и так верю. — отмахиваюсь и сажусь на мягкий диванчик, удобней, чем в этих дурацких носилках, и до гостиницы доберусь быстрее. — Садись со мной, расскажешь, как там тётушка. — приглашаю.

Опекун передал бразды правления моим эскортом одному из гвардейцев и сел напротив. Спустя пару секунд парни запалили факелы, и мы отъехали от прецептории.

— Караван из Неллера должен завтра-послезавтра прийти? — поинтересовался дядюшка, погрозив через оконце кому-то из ребят кулаком и задёрнул занавеску.

Точности наших поездов здесь, понятно, не было, однако длина дневного перехода обозов определялась постоялыми дворами на тракте и поселениями, так что, плюс-минус, срок прибытия можно рассчитать.

Голубиной почтой через виконта Андрея мне сообщили, что с герцогскими товарами прибудут переданные братом Георгом двое готлинских ходиков и очередная партия монастырских изделий, а также несколько бочонков святой воды. В посуду мельче разольём уже здесь

Я планировал одни часы всё же преподнести кому-нибудь из королевской семьи, но уже передумал. И дело не в козлище Эдгаре, а просто думаю подкупить готлинскими ходиками баронета Александра Ультия, ректора университета.

Разрешение мне и моему секретарю воспользоваться закрытыми фондами университетской библиотеки вице-канцлер добыл, вот только официально выносить оттуда книги нельзя, а мне сидеть там самому недосуг. Вот и хочу договориться, чтобы почитать древние манускрипты у себя в гостиничных апартаментах.

А вторые переносимые часы подарю главному магу Митрию. Хоть так расплачусь с тётей Никой за её помощь с Бертой и вообще за всё хорошее. Она умница.

— Ты у меня спрашиваешь, когда прибудет? — жму плечами. — Я знаю столько же, сколько и ты. По идее, да, если что-то в дороге не случилось. У Эльзы, как понимаю, всё готово. Или её что-то тревожит?

— Нет, всё нормально. — заверил Ригер. — Только про свою племянницу переживает. Про Люсильду. Эльза же моя одно время в Неллерском замке работала, когда девчонкой ещё была. Знает, какие страсти среди слуг кипят. Воровство, наушничество, постоянные пакости друг другу. Сможет ли бывшая монастырская девка прижиться во дворце?

— Во дворце? — мне стало смешно, опекун почти полста лет прожил, а в женщинах так и не научился разбираться. — Уверяю тебя, дядя, если Люсильду бросить в яму со змеями, она и там приживётся. Даже торговлю змеиным ядом устроит.

Он недоверчиво хмыкнул. Ну, да, словам юного бывшего воспитанника не очень верит, а ведь я абсолютно прав, не сомневаюсь. Кстати, через недельку мне с моей шпионкой надо бы встретиться. Поговорить, как там у неё дела идут, помочь, если вдруг ей что-то нужно.

Внутри салона светло от активированного мною амулета собственного изготовления, хотя пора бы заниматься лишь серьёзными артефактами, а простенькие магические поделки поручить Карлу, артефакторика у него отлично получается. Даже три перстня с плетением раскрытия невидимости сделал за один вечер. Теперь ко мне, накрывшись магическим пологом, не подберёшься.

У моста опять облава. С наступлением темноты в центральные районы города идёт наплыв голодранцев с окраин столицы. Помойки, свалки, задние дворы трактиров, места завершившейся уличной торговли дают пропитание тысячам бедняков и нищих. Такого их количества у нас в Неллере и близко нет. Как будто бы их сюда со всего королевства свозят.

— Его преподобие Степ! Освободите проезд! — зычно кричит передовой гвардеец.

Тут же в два или три голоса заорали стражники:

— Дорогу милорду Неллерскому.

Да, меня здешняя полиция хорошо знает и сильно уважает. Три дня назад даже два лейтенанта приходили выразить своё почтение. Заодно поделились результатами поисков сбежавшего арестанта.

Надеждам подельников Мстителя, о которых я узнал, подслушав их разговор тогда на лестнице в гостинице, сбыться пока не получается. Ни через неделю, ни через две прекращать розыски милорда Джека стражники и тайный сыск не собираются. Видимо, он сильно насолил короне, к тому же, будучи одним из главарей мятежа до сих пор представляет серьёзную угрозу.

Это и понятно. Хотя крестьянская армия была разгромлена в ходе четырёх крупных сражений, всё же добить её остатки, прячущиеся в дремучих лесах Заозёрья и Прилучья, не выходит.

У королевства сейчас тяжёлая ситуация, все более-менее боеспособные полки находятся на границах, а герцоги давать свои не торопятся, у них тоже проблем после трёхлетних неурожаев выше крыши. Что там говорить, я сам подвергался нападению в нашей провинции.

Так что, Эдгару в поиске и уничтожении отрядов мятежников пока приходится полагаться на феодальные дружины и привлекать к рейдам формирующиеся полки.

Отряды бунтовщиков до сих пор, то тут, то там, нападают на обозы и на слабо защищённые имения мелкопоместных дворян. На города и замки уже не суются, но спокойно спать никому и там не дают.

Постепенно круг поисков сбежавшего арестанта расширяется и до центральных кварталов, до руководителей сыска и стражи дошло, что милорд Джек может скрываться где-то там. Так что, со дня на день ожидаю появления агентов даже в такой респектабельной гостинице как «Золото Кранца».

И вот что мне делать? Смотрю на Ригера, молчаливо застывшего на диванчике напротив. Он уже научился по выражению моего лица определять, когда не нужно отвлекать своего бывшего воспитанника от размышлений. Не мешает, но и помочь советом не сможет. Вопрос с Мстителем я должен решить для себя сам.

Во-первых, не очень пока понимаю, что он за человек. С одной стороны вроде не дурак, раз стал одним из успешных командиров мятежа. Да, понятно, что маг, а таких в рядах крестьянской армии больше не имелось, ну, наверное не имелось, но только одарённости явно мало, чтобы заслужить преданность своих людей настолько, что они готовы отдавать жизни ради него.

Односторонняя преданность вождю вряд ли возможна, если нет уверенности в его взаимной готовности жертвовать собой ради общего дела. Будь по другому, после ареста Мстителя его подчинённые быстро бы разбежались или нашли себе нового главаря, а не стали бы совать голову в петлю, рискуя устроить нападение на стражу почти в самом сердце столицы. Да и другие сведения говорят о незаурядном характере Джека, его остром уме и отличных организаторских способностях.

Вот только, чего не пойму, как с такими данными можно было не просчитать реакцию бывшего господина на отвергнутое предложения дать вассальную клятву и уехать в университет, оставив родню на произвол судьбы.

Пока у меня одно только объяснение. Джек, похоже, в то время был сильно выведен из равновесия резкой переменой судьбы и просто не до конца давал отчёт своим поступкам. Вчерашний крестьянский паренёк не осознал, насколько глубока будет обида господина и как сильно тот разозлится.

— Милорд! — открывший дверку кареты Иван Чайка ел меня глазами, браво вытянувшись в струнку.

Этот тридцать три несчастья сегодня дежурил с другим гвардейцем — не помню, как зовут, не всех своих вояк пока знаю по именам, хотя стараюсь — возле моего персонального подъезда трактира. Недавно Иван опять у меня отличился, подрался с наёмником из охраны богатого швердингского торговца. Победил, но потерял выбитыми три зуба. Вопреки своим угрозам я его исцелил. Куда деваться?

— Сержанта Ромма найди. — даю ему команду. — Скажешь, пусть ко мне поднимется.

— Я быстро, милорд! — Иван моему поручению обрадовался так, будто я ему пряник подарил. — Рон, замени меня. — просит одного из эскорта.

Опять я глупость совершил. Слишком часто их делаю, причём, что называется, на пустом месте. Приказ надо было не караульному на посту отдавать, а тому же Рону или ещё кому из парней. Ладно, всё нормально. Даже старина Ригер отнёсся к этому спокойно. Молодой аристократ высокого рода вправе творить чудачества.

Поднимаясь по лестнице, опять возвращаюсь к своим думам. Ага, на берегу пустынных волн, стоял он дум высоких полн. Нужен ли вообще мне этот Джек Мститель. Я-то, понятно, могу быть ему полезен, а он мне?

Решаю, что да. Не хочу во всём зависеть от своего рода. Нет, в поддержке семьи уверен, но как-то чувствую себя при этом несколько неловко, я же не рыба-прилипала. Интересно, есть в этом мире такой вид?

Опору в церкви мне уже найти удалось в лице прецептора ордена Молящихся, так почему бы не получить своих людей и в низших сословиях? Не вижу причин отказываться от такой возможности. Наверняка пригодится.

Только надо учитывать, палка о двух концах. Помочь-то я помогу милорду Джеку покинуть славный Рансбур, и потом смогу оказаться полезным, но если он опять попадётся в руки короля? Один раз уже был схвачен, где гарантия, что не будет схвачен повторно?

По законам пытать дворян нельзя, ну так это по законам. В реальности же, семья меня на этот счёт просветила, от изуверских пыток благородных спасает лишь принадлежность к сильному роду, а за Мстителем никого нет.

Читал раньше о людях, выдержавших чудовищные пытки и не выдавших при этом никаких тайн, только в правдивость таких историй не верю. Рано или поздно ломают всех. Информация о том, что бастард Неллеров, аббат Готлинский, помогает главарю взбунтовавшегося быдла катастрофой мне не грозит, но проблем может принести немало. Хотя, слышал, что многие дворяне из руководства тайного сыска королевства или герцогств часто поддерживают взаимовыгодное сотрудничество с самым гнусным отребьем. И почему я не удивлён?

Всё же надо подумать, как мне лучше поступить. Кое-какой вариант действий, позволяющий сгладить возможное выявление помощи настоятеля Степа мятежнику, у меня начал проклёвываться.

— Юлька! — возмущаюсь, поднявшись на свой этаж и едва не получив по носу резко распахнувшейся дверью. — Куда так несёшься⁈ Мёд что ли бесплатно раздают?

Замешкавшийся открыть передо мной дверь караульный нахмурился и со злостью посмотрел на служанку, считая, видимо, её виновной в своей нерасторопности.

— Ой, господин, простите. — смутилась девушка. — Милорд Карл послал ему вина принести, и побыстрее. А вы у себя прикажете ужин накрыть?

— Нет, внизу поедим. Беги. — отпустил её, не став устраивать выволочку. Да и за что?

Когда прибыл Эрик, я при нём переоделся в повседневный дворянский мундир, избавившись от церковных облачений и регалий, после чего позвал к себе Карла. До ужина хочу с обоими посоветоваться насчёт моих действий в отношении милорда Джека.

Глава 25

Столица вообще просыпается рано, и многолюдство на улицах тут обычное явление, но сегодня, встав с кровати, прошлёпав босыми ногами по полу к окну и отдёрнув штору, увидел на Дворцовой оживление намного больше обычного.

Услышавшей моё пробуждение Ангелине, едва она заглянула в комнату, велел выяснить, что там у нас за праздник незапланированный организовался. Пока приводил себя в порядок, она уже вернулась, всё узнав у трактирного управляющего и разносчиц.

— Граф Борнский разгромил габарийцев. — доложила девушка радостно. — Голубиной почтой сообщил во дворец.

— У Паренго было сражение, город есть такой. — добавил вошедший вслед за нею Карл и спросил: — Тренироваться будем?

— Я разве давал повод в этом усомниться? — удивляюсь, надевая через голову рубаху. — Пошли, помашем мечами.

За все дни пребывания в Рансбуре мы ни разу не пропустили утренних тренировок, да и вечерних всего парочку. Занимаемся в комнате милорда Монского, там конечно не площадка и не зал, но так даже лучше, получаем навыки боя в ограниченном пространстве.

Кровать у Карла даже не расправлялась. Понятно, провёл ночь у Джессики, симпатичной дочери богатого владельца двух городских конюшен и десятка доходных домов, разбросанных по всей столице. Её папашка явно не против этой порочной связи. Подозреваю, надеется на появление одарённого плода от милорда Монского.

На большее Джессика рассчитывать не может, до времён, когда обедневшие дворяне станут поправлять своё финансовое положение женитьбой на богатых простолюдинках, тут ещё века и века должны пройти. Хотя из каждого правила случаются исключения, и неравные браки заключаются, но это не про Карла, он у меня обычный блудник. Не осуждаю, понимаю причины — и предательство бывшей невесты, и длительное воздержание — однако от одобрения его похождений воздерживаюсь.

Почему-то хотелось, чтобы вассал благодаря моей поддержке достиг очень многого и даже получил на кормление какое-нибудь владение. У нас в герцогстве порой появляются выморочные, могу однажды уговорить Марию. Нет, не её, после лета надо будет решать вопрос уже с Джеем.

Для чего? А пусть предательница себе локти кусает. Понимаю, что это детский сад какой-то, но вот хочу, чтобы так было, и всё тут. Опять гормоны? Они родимые.

— Достал. — хвастается Карл, когда затупленный наконечник его тренировочного меча чувствительно задевает моё левое плечо. Чему радуется? Счёт-то всё равно в мою пользу, три-один. — Войну наш генерал, конечно, не выиграл, и всё же разгром у Паренго заставил габарийцев снять осаду Ултиара. Да и те ахорские герцоги, которые подумывали присоединиться к своим коллегам, наверняка теперь передумают.

Отец Джессики знал о нецеломудренном поведении дочери, тем не менее, любовники блюли правила приличия, и Карл оставлял свою подругу до рассвета, выскальзывая из её комнаты через окно. Чёрт, как романтично. Жаль, спальня девицы на первом этаже, если бы мой дружище со второго или, лучше, с третьего прыгал, было бы ещё романтичней.

Главное, проходя через Дворцовую, где уже вывесили королевский ордонанс по случаю победы генерала графа Борнского и собрались толпы живо обсуждающих последние новости людей, он получил достаточно подробную информацию, которой в ходе спарринга со мной и поделился. Заодно, высказал, что думает сам.

— Ладно, с этим понятно. — пользуюсь тем, что приятель оказался прижатым задницей к столу, я обманно качнулся влево, затем вправо и достал его клинком в подмышку. — Четыре. — фиксирую изменение счёта. — Как думаешь, может ещё парочку амулетов против невидимости сделать?

— Можно. — отвечает Карл и подловил меня на отступлении опять попав в левое плечо. — Два. Только ты не излишне перестраховываешься? Мои камешки дольше месяца не проработают. Лучше что-нибудь другое, давай, сделаю. У наших бойцов уже воздушные защиты рассеиваются. С чего ты вообще взял, что кто-то может заказать у этих невидимок твоё убийство? Знаешь, сколько это стоит?

— Нет, а ты?

С трудом отбиваю его выпад мне в живот. Будь сейчас настоящий бой и пользуйся милорд Монским своим преимуществом в мышечной силе, я бы тут и лёг с распоротым брюхом. Не стоит забывать, что мои тренировочные победы, они такие себе, весьма условные. Не нужно себя обольщать и впадать в гордыню.

— И я не знаю сколько, но слышал, что очень, очень дорого. Так кто тебе сообщил?

Ага, так я тебе сейчас и скажу, что короля в его спальне прослушиваю. Или сказать? Не, не буду. Меньше знаешь — крепче спишь. О чём я? Какой сон у Карла с красоткой Джессикой? Если бы не его собственная магия исцеления, мой вассал от бессонницы давно бы ноги протянул.

— Герцогиня предупреждала. — вру для пользы дела.

— Тогда да. Но, скажи честно, Степ, ты ведь наверняка сам невидимостью пользовался, чтобы от нас всех сбежать? Кто она? Мне-то скажи. Белокурая или чернявенькая? Миледи Берта из Новинок? Она?

Кто о чём, а вшивый о бане. Милорд Монский, как и большинство людей, часто зеркалит свои собственные желания и стремления на других.

— С ума сошёл? Она ещё молодая совсем. — поднимаю меч вверх, показывая, что тренировка завершена, моей победой разумеется. — Так, завтракаем здесь, и ты потом идёшь к Джеку, или, как его сейчас, милорду Юрию.

— Значит, не передумал? — уточняет приятель.

— Значит, не передумал. — подтверждаю. — Тем более, нам на руку поднявшаяся в городе суматоха после полученных радостных известий.

Так-то личные экипажи и носилки стража вообще не осматривала, заглядывая лишь в наёмные повозки, но всё равно среди шумных толп перемещения кареты баронеты Ники привлекут меньше внимания, а мне ведь придётся отъехать с Мстителем ближе к городским стенам, раз уж я решил помочь беглецу незаметно покинуть столицу.

Сложное и энергетически затратное плетение пространственного перемещения всем хорошо, кроме того, что имеет ограничение по дальности переноса.

В родном моём мире, мире мегаполисов и многоэтажных строений, назвать очень большой численность городского населения за сотню тысяч означает вызвать лёгкую улыбку, но здесь это по факту так и есть.

Площадь проживания такого количества людей, несмотря на скученность зданий, по настоящему велика. Тут ведь не только жилые или присутственные здания имеются, но и великое множество хозяйственных, складских и ремесленных сооружений, кузниц, конюшен, скотных дворов и прочее. Ни одного жилого здания выше трёх этажей я ещё не видел, зато одноэтажных домов и халуп полным полно, причём, не только на окраинах.

В общем, переправить заклинанием милорда Джека за пределы стен прямо из «Золота Кранца» не получится, а ведь мало отправить его за стены, надо чтобы он оказался и дальше пригородов, хотя бы на милю от городских рогаток.

— Если вдруг он откажется? — спросил Карл за завтраком.

Едим с ним вдвоём, прислуживает только Юлька, ей я в определённых пределах доверяю, насколько это возможно.

— Наше дело предложить. — жму плечами. — Идея твоя была, так что, сам реши, как лучше её преподнести.

Вчера мой вассал действительно придумал отличный способ, как мне выполнить задуманное и не подставиться самому. Просто помогу я не сбежавшему из-под ареста Мстителю, а скрывающемуся от влиятельного аристократа-рогоносца милорду Юрию. Такое только Карлу в голову и могло прийти, прелюбодею чёртову.

Сейчас он отправится к вожаку мятежников, чтобы сообщить, что его сюзерен обо всём догадался и готов посодействовать попавшему в сложную ситуацию дворянину в бегстве из столицы.

Понятно, Джек не такой дурак, поймёт, что по каким-то своим причинам сам ли аббат Степ или стоящий за мной герцогский род Неллеров решил создать лишние проблемы королю, но это будут лишь домыслы Мстителя. На допросах, даже если маги станут задавать вопросы его трупу, он не скажет, что я намеренно помогал скрываться государственному преступнику.

— Сергий, найди том в тёмно-зелёном переплёте. — даю команду секретарю, когда Карл отправился в номер милорда Юрия, то есть, Джека.

— Это с изображением диосских кривых клинков?

— А у нас при себе разве есть ещё какая-то книга в тёмно-зелёном переплёте? — усмехаюсь.

— Конечно. Я же вчера вам нашёл в прецептории. «Описание жизни и быта народов Кольдера».

— Нет, не её. Магическую, да, с клинками.

— Мне с вами ехать или в библиотеку прецептории отправляться? Университетская сегодня не работает. — спросил секретарь.

— В шестой день ничего не работает. — я уже переоделся в свою парадную форму на выезд, и, кажется, сильно заранее. Карл раньше чем за час с Мстителем не управится, всё же беседа у них будет состоять из намёков и иносказаний. — И ты отдыхай. Сегодня в городе будет весело. Юльку с собой возьми.

Что такое? Серёга отчего-то смутился? Спросить, вижу, хочет. Ну, давай, не съем я тебя, за спрос денег не берут.

— Я это, — решился наконец он. — Позавчера, когда возвращался, Люсильду нашу встретил. Она со старшей гладильщицей из магазина тканей выходила. У неё тоже сегодня выходной. Можно мне с ней на бои в амфитеатре сходить?

— Чего⁈ — я аж оторопел от неожиданности. — Какая ещё Люсильда? Сергий, ты моё доверенное лицо. Не забыл, надеюсь? Люська очень хитрая, сообразительная и, гадина, наблюдательная. Тут словечком обмолвишься, там, и она будет знать то, что ей знать совсем не обязательно. Держись от неё подальше. Красотка, да, но в столице можно не хуже найти. Вон, возьми с собой Ника, тот давно мечтает вертеп посетить. Сходи с ним в ближайший. А то воином он уже стал, а мужчиной ещё нет. И не бойся, если что, не только от срамных болезней вылечу, ты же знаешь, но и от мелкой живности избавлю.

Судя по гримасе, исказившей лицо Серёги, он целиком разделяет моё брезгливое отношение к продажной любви.

Да, наверняка здесь в центре Рансбура вертепы следят за здоровьем и чистотой своих девиц, даже в Готлине подобные заведения стараются покупать всевозможные алхимические препараты, наш брат Симон неплохие деньги на этом для обители зарабатывает, однако спать со шлюхой, как по мне, всё равно что чистить зубы чужой зубной щёткой. Фу, блин.

К тому же, чистота — понятие относительное, в том смысле, что в Паргее оно весьма условное. Только общаться своему доверенному лицу с хитрой Люсильдой я не позволю. Пусть других себе девушек ищет. Эта реально в постели всё из этого лопуха вытянет. Не то чтобы я её опасаюсь, дрянь пока мен верна, но именно что пока, как оно дальше сложится, одному Создателю ведомо.

В приятеле Николасе я нисколько не сомневаюсь, несмотря на чувства к Юльке, он, получив моё благословение, сегодня точно побежит лишаться девственности. Благословение и деньги, да.

Из мешочка, лоставленного Ригером от Эльзы, отсчитываю двадцать драхм серебром — деньги большие, хватит на любой элитный бордель, ещё и останется — и протягиваю секретарю, после чего сажусь на стул возле окна, смотрю в окно на погожий денёк — здесь третий месяц зимы как у нас апрель — и жду своего вассала.

Тот чуть припозднился, но ненадолго.

— Он всё сразу понял. — докладывает Карл, устроившись на сундуке с моими вещами. От кубка вина, принесённого Юлькой, не отказался, и сейчас отхлёбывает. — За меч хвататься не стал. Сообразил, что разоблачён, но если бы мы хотели ему зла, то вместо меня к нему ворвались бы агенты сыска. Юлька, ты чего ещё тут?

— Выйди. — командую чрезмерно любопытной девчонке и качнул головой, когда она выскочила за дверь. — Понятно, что не глуп. Надеюсь, в открытую ты ему ничего не говорил?

— Обижаешь, Степ. Всё, как мы обговаривали. И конечно он согласен принять твою помощь. Деваться-то ему уже некуда. Сегодня утром в столовой появлялись сыщики, пока просто осмотрели зал и ушли. Через день-другой появятся в большем количестве. Он уже третий день заказывает еду к себе в номер. Трактирщик вот-вот заподозрит неладное с ним. Кто такой аббат Степ, Мститель знает, да о тебе вся гостиница и окрестные магазины уже ведают. О том, что это ты тогда чуть не помешал его бегству из-под ареста, милорду тоже не тайна. Понимает, что просто сложились так обстоятельства. В общем, он согласен принять помощь одного благородного дворянина другому. Сказал, будет считать себя твоим должником. Вроде искренен, а как на самом деле, не поручусь. Я говорил вчера, зря ты…

— Хватит, Карл. — прерываю приятеля. — Я уже решил всё для себя, и отступать уже поздно. Найди где-то во дворе раба Ники, ну, кучера её, пусть впрягает лошадей и подгоняет карету к моему подъезду. Садитесь в неё вдвоём и ждите меня.

— Эскорт будет?

— Сержант Ромм и четверо его парней. Поедем провожать вас на дуэль к Болотному парку.

Допив вино, приятель отправился на выход.

Почему нужно ехать в парк, углубляться в него и устраивать имитацию дуэли? Почему не отправить Джека Мстителя за пределы города прямо из кареты?

Всё просто. Увы, мой вариант плетения пространственного перемещения накладывается не на конкретный объект. Переносится всё живое, находящееся на площади, покрываемом заклинанием. То есть, используй я его в салоне, в пригородном лесу окажемся и Джек, и Карл, и я, и кучер, и пара-тройка моих парней, и лошади, тянущие карету, никакая упряжь не удержит.

Так что, карету мы, трое благородных, покинем, а Эрик обеспечит, чтобы нам никто не мешал, перекроет тропы. Когда вернёмся с Карлом вдвоём, у ребят и вопросов не будет, решат, что своего соперника милорд Монский убил.

Да, а ведь я впервые в этом мире осознанно иду на нарушение закона. И что? Мне это нужно, моему славному роду может пригодиться, а королю Эдгару это не последняя пакость, которую собираюсь ему устроить. В общем, как говорится, вперёд и с песней.

— Юлька! Где мой плащ⁈ — кричу служанке. — Ты его вернула с чистки?

Конец пятой книги.

Если понравилось, поставьте лайк))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 5

Content

Бастард рода Неллеров. Книга 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene