30 сребреников — 2. Путь Скорби

Глава 1

7 апреля 1455 A. D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Вызывать архиепископа повесткой было явно моветоном, к тому же мы с ним на фоне взаимных финансовых махинаций даже чуточку сблизились, так что я попросил инквизиторов составить мне компанию, идя на ужин к архиепископу Неаполя. Он правда не знал, что мы будем у него в гостях, но когда слуги доложили, кто к нему явился в дом без приглашения, но благоразумно пригласил нас внутрь и даже не сильно возмущался при этом.

— Ваше преосвященство, — я был на руках Бернарда, поскольку Алонсо был занят начавшимся ремонтом монастыря францисканцев, а поскольку я не сильно доверял его настоятелю, то мой управляющий был там постоянно, ведя переговоры с главами цехов тех, кто этот ремонт осуществлял. Так что последнее время Бернард, несмотря на свою заживающую руку и невозможность сидеть, был моим постоянным носильщиком, что впрочем не было ему в тягость.

— Братья, прошу присоединиться к моей скромной трапезе, — Ринальдо Пишичелло пригласил нас за стол и приказал слугам принести дополнительные приборы.

— Ваше преосвященство, — пока все рассаживались и ждали приноса столовых принадлежностей, я обратился к нему, — мы с братьями решили, что можем поговорить с вами об одном деле, касающимся вас, без приглашения вас в магистрат.

Уши архиепископа сразу навострились.

— Несомненно правильное решение брат Иньиго, но о каком деле идёт речь? — осторожно поинтересовался он.

— В ваших разночтениях с Лоренцо Валла, — мягко ответил отец Иаков, — как вы знаете, после отъезда из Неаполя, он помирился с покинувшим нас недавно папой Николаем V и занимал при нём должность апостолического секретаря и каноника Латеранской базилики.

— Он в своих работах высказывал мнение, что возможно кровь Христова, пролитая во время Страстей, не соединилась с божественной сущностью Христа в течение трёх дней его погребения, — склонил в упрямом жесте голову архиепископ, — что является явной ересью и я не могу оставить это без внимания.

— Ваше преосвященство, — мирно поднял я свою дрожащую руку, — я встретился в Риме со многими известными богословами и все меня заверили, что это сложный дискуссионный вопрос, ответ на который может дать как минимум большая встреча специалистов или как максимум Собор. Никто не смог сказать однозначно — ересь это или нет, так как в каноничных текстах нет однозначного ответа на этот вопрос. Другое дело апокрифы…

Тут я сделал паузу, а инквизиторы при этом слове сразу напряглись.

— В них есть упоминания об этом, но вы правда хотите, чтобы мы погрузились в их изучение? — поинтересовался я.

Архиепископ дураком точно не был. За изучение и главное проповедование «серых» текстов, вне каноничных четырёх Евангелие можно было с лёгкостью попасть на костёр.

— Таких мыслей у меня не было брат Иньиго, — быстро ответил он.

— Я в свою очередь, когда был в Риме, разговаривал с Лоренцо Валла, — неожиданно для меня признался брат Иаков, — он сказал, что напишет письмо папе, где откажется от этих слов, если они вызывают смущение в его творчестве. Уверен, что такое письмо было написано, ведь прошло столько времени с нашего отъезда.

— Если такое письмо действительно существует, — архиепископ схватился за подданное ему монахом бревно, — это решит все разногласия между нами.

— Брат Иньиго, — на меня вопросительно посмотрел отец Иаков.

— Сегодня же гонец уедет в Рим, — кивнул я, — если письмо есть, он привезёт ответ, и мы все с радостью закроем этот вопрос.

— Согласен, — архиепископ кивнул, и показал на накрытый и подготовленный стол, — тогда если дела решены, прошу всех поужинать.

Не отказался из вежливости никто, даже отец Иаков, который стал есть только хлеб, к остальному даже не притронулся, но все просто не стали обращать на это внимание.

— Брат Иньиго, — ко мне обратился архиепископ Ринальдо, чтобы заполнить тишину за столом, — вы очень интересны не только мне, но и многим в этом городе. Не могли бы вы немного рассказать о себе?

— Ваше преосвященство за малостью лет, мне особо нечего и рассказывать, — улыбнулся я, — милостью божьей пришёл я в этот мир таким, какой я есть и если бы не доброта кардинала Торквемада, то я бы так и остался затворником Гвадалахарского дворца Мендоса в Кастилии.

— Он привёз вас в Рим? — поинтересовался он.

— Совершенно верно ваше преосвященство, — согласился я, — он и монсеньор кардинал Борджиа были так любезны, что приютили меня у себя и нашли мне учителей, так что я им обоим обязан тем, что сейчас имею.

— Ваша скромность брат достойна похвалы, — в разговор вмешался брат Иаков, — мне же многие говорили как раз обратное.

Архиепископ Ринальдо заинтересованно посмотрел на него, но тот с улыбкой отказался объяснять свои слова.

— В общем ваше преосвященство, — попытался я закончить разговор о себе, — я не та фигура, которая достойна обсуждения за таким столом, на котором присутствуют такие священники, как вы и мои братья по расследованию.

Я не стал перечислять поимённо, чтобы не было кому-то обидно, что его забыли, так что продолжил.

— Не могли бы вы, кстати, ваше преосвященство просветить и мне один непонятный момент, — обратился я к нему.

— Какой же брат? — поинтересовался он.

— Папа Николай V, мир его душе, — перекрестился я, — как я понял не был дружен с королём Арагона, нынешним правителем Неаполитанского королевства?

— Дружен? — тот даже фыркнул, — они друг друга ненавидели. Так что ваш приезд стал очевидным продолжением этой взаимной ненависти друг к другу.

— Так и думал, что вопрос веры был лишь предлогом этой поездки, — я искоса посмотрел на брата Иакова, но тот сделал вид, что ничего не знает.

— В это в Неаполе никто не поверил, — поморщился архиепископ Ринальдо, — все прекрасно поняли, что это месть королю Альфонсу за закрытие филиала инквизиции.

— Простите братья, — он обратился к священникам, — но не в моих силах было отменить этот приказ.

— Ваше преосвященство, — с поклоном ответил отец Стефан, — мы это прекрасно знаем, и не можем вас осуждать за это. К сожалению мирские дела, бывают выше божьих.

— Истинно так брат. Аминь, — со вздохом тот перекрестился, и мы все тут же повторили этот жест за ним.

Дальше отец Стефан перешёл на какие-то местные вопросы, которые были понятны только им и архиепископу Ринальдо, так что ужин закончился можно сказать в спокойной и дружеской обстановке, уж точно лучше, чем начинался. Так что мы засобирались, когда поняли, что пора уходить. Архиепископ даже пошёл нас провожать, видимо так ему понравилась беседа и компания. Монахи вышли за дверь, а я прощался с ним, сидя в кенгурятнике за спиной Бернарда. Он неожиданно сделал два шага ближе и тихо поинтересовался.

— Как идёт наше дело?

— Прекрасно ваше преосвященство, — на моём лице расплылась блаженная улыбка.

Поскольку все инквизиторы были согласны сотрудничать с королём, их люди знали, что им заплатят за небольшие нарушения записей в протоколах допросах, так что маховик расследования крутился с такой скоростью, что было любо дорого смотреть. И если остальные не столь значимые дела расследовались с определённым скрипом, то допросы дворян, которые попали в опальный список короля Альфонсо, теперь шли каждый день, вызывая массу недовольства среди них.

— Город полнится слухами и тревогами, многие мои знакомые из ближайшего круга Его высочества переживают, как бы и их не затронули эти допросы, — признался он мне с явным намёком.

— Ваше преосвященство, — я внимательно посмотрел на него, — если их нет в кое-каком списке, можете их заверить, что максимум что им грозит в этом расследовании, это возможность лицезреть меня на недолгой с ними беседе.

— Тогда я завтра их успокою, поскольку рассчитываю на вас брат Иньиго, — он внимательно посмотрел на меня, — и ваше слово.

— Ваше преосвященство, я придерживаюсь договорённостей с вами и с королём, — я не понял почему его эта тема так беспокоила, когда всё было обговорено и условлено, — у вас есть сомнения в этом? Можете открыто мне о них сказать, поскольку я не чувствую за собой какой-то вины.

— Завтра на допрос вы вызвали всю семью маркиза де Орена, — смущённо сознался он, — я бы хотел знать, что с ними обойдутся достойно.

— Мой дорогой друг, — я облегчённо выдохнул, — вы могли не ходить вокруг да около и просто меня попросить об этом. Я тогда завтра лично буду присутствовать на их допросе и прослежу, чтобы маркизу не задавали никаких компрометирующих вопросов.

— «Чего ради ты так из-за него заволновался? — удивился я про себя».

Мой ответ его не успокоил и он протянул мне руку, аккуратно пожав мою небольшую кисть.

— Я вчера написал в Рим, — медленно сказал он, — где высоко оценил вас и ваши старания в проводимом расследовании.

— Вашу помощь в нём же, я также высоко оценил в своём письме-отчёте неделей раньше ваше преосвященство, — поклонился я, — поэтому прошу вас, если у вас есть ко мне вопросы, смело задавайте их мне напрямую, у меня и в мыслях нет причинить вам какой-либо вред. Скажу вам откровенно, мне нужно выжать из Неаполя пятьдесят тысяч флоринов, чтобы задобрить нового папу, кого бы ни избрали на этот пост и успешно завершить расследование, чтобы к нему не было вопросов ни у нового папы, ни у короля Альфонсо. Так что плести какие-то интриги или оставаться здесь надолго, не в моих намерениях.

— Тогда если это так, то у меня будет личная просьба к вам, синьор Иньиго, — слабо улыбнулся мне архиепископ Ринальдо, — с другими братьями я договорюсь, но прошу вас сделать так, чтобы на этом допросе не присутствовал брат Иаков. Вы с ним близки, уверен он вас послушает.

Тут в мою голову стали закрадываться подозрения.

— Вас беспокоит допрос самого маркиза или кого-то конкретно в его семье? — невинно поинтересовался я.

— Его дочери, синьорине Франчески, — кивнул он, внимательно смотря за моим поведением.

— Тогда я делаю всё, что в моих силах ваше преосвященство, доброй ночи, — я поклонился и показал Бернарду, что теперь мы точно уходим.

На улице меня ждали монахи, и швейцарец позаботился о повозках, чтобы мы доехали до монастыря на них. Поскольку уже было сильно поздно, то не стал артачиться по этому поводу даже отец Иаков, который молча сел на своё место в одной из них и не стал говорить, что пойдёт пешком.

— Вы грустны отец Иаков? — поинтересовался я у него, благо что в нашей повозке были только мы с ним и огромный швейцарец, занявший со своей раненой попой всю вторую часть сиденья напротив.

— У меня чувство, что я предаю себя, оговаривая невинных людей, — ответил он тихо, чтобы это слышал только я, — новые имена попадают в опросные листы просто так.

— Почему же вы говорите об этом только сейчас? — я остро посмотрел на него, — а не тогда, когда мы совместно принимали об этом решение?

— Я думал, что мои мысли о судьбе мальчика и других детей, которые смогут жить в монастыре после ремонта, смогут заглушить мою совесть по этому поводу, — признался он, — но это оказалось не так.

— М-да, — задумался я и понял, что это может стать большой проблемой, так что нельзя было спускать его слова на тормозах, а в свете сказанного мне только что архиепископом Ринальдо, так и вообще опасно.

— Давайте тогда скажем остальным, чтобы ускорить процесс расследования вы отойдёте от дел, связанных с дворянами, — предложил я, — будете заниматься другими делами, коих у нас тоже накопилось порядочно. Я помню есть неразобранные дела по поводу монахов и их пьянок в церкви, а также наёмника, который напал с ножом на статую Девы Марии.

— Нет смысла обманывать, — улыбнулся он моим словам, — когда можно обойтись правдой.

— Вы против отец Иаков? — удивился я.

— Нет, — он покачал головой, — просто скажем остальным, что у меня стала прогрессировать мигрень, что является правдой и поэтому я решил заняться делами попроще.

— Я ровно это же и предложил минутой раньше, — проворчал я и сразу убирая голову от чужой руки, которая попыталась взъерошить мне волосы на голове.

— Отец Иаков, — возмутился я, — я вам не ребёнок!

Со стороны соседнего сиденья послышалось сдержанное фырканье, а сам инквизитор хоть и убрал руку, но также сидел, улыбаясь всю оставшуюся дорогу, начав меня снова этим бесить.

Раздражение было таким сильным от самой сложившейся ситуации, что когда мы стали расходиться по своим келиям и Бернард спустил меня на кровать, чтобы переодеть, я с размаха хотел пнуть кошку, которая нагло разлеглась прямо на моей кровати, но тут отец Иаков бросился и подставил под мой удар своё тело, закрывая собой кошку. Понятно моих невеликих сил не хватило на то, чтобы причинить ему вред, но сама ситуация мне не понравилась. Словно маленькая трещинка появилась, между нами, из-за того, что я его пнул.

Мне не стало стыдно, лишь было неприятное чувство, что обидел близкого для себя человека, которого я считал другом, так что приказал Бернарду быстро подойти к старику, чтобы ему помочь, извиняясь за то, что произошло.

— Простите отец, простите, но это просто животное, я хотел пнуть кошку, а не вас, — бормотал я, чувствуя себя крайне неудобно.

Швейцарец помог монаху сесть и опереться спиной на кровать.

— Благодарю тебя сын мой, — отец Иаков обратился к нему, — а сейчас оставь нас ненадолго одних.

Швейцарец кивнул и быстро отодвинулся, а сидящий на кровати и поглаживающий взъерошенную от злости кошку монах, остро посмотрел на меня.

— Иньиго, — он мягко посмотрел на меня, — позволь мне рассказать тебе одну историю.

— Да отец, конечно, — кивнул я, не совсем понимая, как в случившемся нам поможет его история.

— Жил на свете один мальчик и был у него друг, близкий друг, — он не сводил с меня взгляда, — они дружили так сильно, что казалось не было сил, которые могли их разлучить. Они мечтали вырасти, стать сильными и смелыми, чтобы покорить весь мир.

— Начало уже не очень отец Иаков, — признался я, когда он сделал паузу в своём рассказе, — обычно после такого следуют печальные события и ещё более плохой финал.

Он пристально осмотрел на меня.

— Эта история не станет исключением из твоего правила, — кивнул он, — в деревне, где они жили начали пропадать кошки и собаки, а вскоре жители начали находить их растерзанные кем-то тела. И если вначале подумали о диких животных, но прибывший в деревню священник сказал, что это всё дело рук человека, поскольку на их телах виднелись раны, оставленные железом.

— Эта история мне продолжает не нравиться, — моё сердце отчего-то сильно забилось в груди.

— Животные продолжали пропадать ещё пару лет, пусть и не так часто, как раньше, поскольку все стали пристальнее следить за своими питомцами, — продолжил он, — пока однажды не пропала дочь мельника.

Я нахмурился ещё сильнее, а он продолжил.

— Её тело всплыло в реке две недели спустя, истерзанное, искалеченное, имевшее те же раны, что раньше видели на животных, — тихо продолжил он, — это так взволновало людей, что они написали барону, который владел этими землями и уже через месяц в деревню приехал инквизитор.

— Что было дальше отец? — хмуро поинтересовался я, так как давно в себе чувствовал желание кого-то помучить или жестоко наказать, и только по причине ума, железной воли и главное своей телесной немочи не мог этого сделать.

— Правда раскрылась быстро, опытный инквизитор установил виновника всех смертей и его отправили на виселицу, с тех самых пор в деревне перестали пропадать животные, — он сделал паузу.

— Что случилось со вторым мальчиком? — хмуро поинтересовался я, — вы же не зря начали эту историю с двух друзей.

— Он сам стал монахом, а потом инквизитором, — отец Иаков посмотрел мне прямо в глаза, — как и твои учителя Иньиго, я вижу твоё блестящее будущее. Никто из нас не сомневается, что тебя ждёт что-то грандиозное с таким умом и способностями. И понимаю, что я никто для тебя, и не вправе давать советы.

— Отец Иаков — это не так, — я хмуро посмотрел на него, — я думал мы стали с вами друзьями.

— Я до сих пор так считаю, ты стал близок мне, словно сын, которого у меня никогда не было, — кивнул он, — но заклинаю тебя Господом нашим Иньиго. Подави в себе это! Всё всегда начинается с животных, поверь мне, я видел это не один раз. Всегда одно и то же — растерзанные животные, затем растерзанные девушки и женщины.

Я сглотнул комок накопившейся слюны, и пусть в глубине души никаких моральных терзаний за случившееся у меня не возникло, но мнение этого человека для меня было важно. Я никогда до него не видел столь сильной веры в Бога и главное таких людей, что на фоне развращённого и утопающего в похоти и разврате Рима для меня стало настоящим шоком. При взгляде на действия и поступки отца Иакова хотелось и самому стать чуточку лучше.

Он поднялся с кровати и подошёл ко мне, опускаясь на колени.

— Помолимся Иньиго, я прошу тебя.

Монах стал молиться за меня и спасение моей души, а я много думал за эти небольшие пять минут, что мы шептали молитву. Когда он закончил, я посмотрел на него и сказал.

— Даю вам слово отец Иньиго, я не стану таким, каким был ваш первый друг. Клянусь вам в этом своей душой.

Он счастливо улыбнулся и обнял меня, а я не стал уклоняться от чужих объятий, хотя обычно они были мне противны. Старик осторожно отодвинулся и поцеловал меня в лоб.

— Я верю тебе Иньиго, верю твоему слову.

— Бернард! — крикнул я, чтобы скрыть неловкость момента, — чего встал словно дерево в поле. Мне нужно переодеться.

Тот быстро подбежал и видя, что между мной и отцом Иаковым что-то произошло, но мы вроде как помирились, быстро поднял кошку с кровати и пересадил её на стул.

— Всё хорошо синьор Иньиго? — тихо спросил меня он.

— Да, Бернард, я извинился, он меня простил. Это же отец Иаков, — тяжело вздохнул я и больше не проронил ни слова пока он готовил меня ко сну, а швейцарец, видя, что я в глубоких раздумьях, не стал меня трогать, а лишь оставив мне книгу и две горящие свечи, мышкой выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 2

Когда в комнату, испуганно озираясь на родителей, которые также пришли на допрос и с беспокойством посматривали на спокойных инквизиторов, вошло юное, прекрасное создание, у меня окончательно испортилось настроение. Девочка была слишком юна, чтобы архиепископ так сильно за неё беспокоился, но зато стала понятна причина его волнения и нервозности.

— Присаживайся дитя, не волнуйся, — отец Стефан, явно проинструктированный архиепископом не задавать ненужных вопросов, с улыбкой, показал девочке сесть на стул.

— Спасибо отец… — она запнулась.

— Отец Стефан дитя, — улыбнулся он, видя, как она ёрзает и всё время смотрит на закрытую дверь, где её ждали родители.

— Спасибо отец Стефан, — перекрестилась она.

— Франческа де Орена? — поинтересовался он, начав допрос.

— Да отец Стефан, — кивнула она.

— Есть ли за тобой грех, в котором ты хотела бы признаться? — поинтересовался он.

В глазах девушки тут же выступили слёзы, но она покачала головой.

— Нет отец Стефан, — едва слышно сказала она.

Инквизитор обеспокоенно посмотрел на меня, поскольку, проведя вместе тысячи допросов мы знали, что последует за всем этим. Ровно через пару вопросов, она начнёт рыдать и всё расскажет нам сама, даже без особых нажимов с нашей стороны. А это явно был не тот случай, когда нам нужно было знать чужие тайны.

— Прошу всех выйти кроме инквизиторов, я сам буду вести записи допроса, — приказал я и удивлённые писцы с нотариусами сложив свои письменные принадлежности покинули комнату.

— Я виновата, я согрешила отец Стефан, — слова, как и слёзы вырвались из её глаз, как только мы остались с ней наедине с тремя инквизиторами, — архиепископ был так добр ко мне.

— Отец Стефан, братья, — я повернулся к инквизиторам, — я не хочу вешать этот груз вины на ваше сердце, поэтому прошу вас позволить провести допрос мне одному. Архиепископ вам наверняка говорил об этом, и он ещё раз подтвердит мои полномочия если это потребуется.

— Брат Иаков поэтому внезапно слёг с мигренью? — хмуро поинтересовался у меня отец Стефан, сразу всё понявший.

— Вы знаете отец Стефан, что у меня идеальная память, я запишу слово в слово разговор с допрашиваемой, — не стал я отвечать на вопрос, ответ которого и так был всем понятен.

— Конечно брат Иньиго, — кивнул тот, давая знак остальным, чтобы они тоже покинули комнату, и мы остались с девочкой одни.

— Возьми вон тот пустой лист и подпишись внизу, — сказал я рыдающей девушке, — и число поставь, я сам потом всё туда напишу, что ты мне рассказала.

Юное и наивное чудо сделало всё беспрекословно, заставив меня лишь тяжело вздохнуть от подобной беспечности.

— Рассказывай и не бойся, — я показал на свою рясу доминиканца и свой деревянный крест, с которым не разлучался даже во сне, — я, пожалуй, единственный, кто не хочет причинить тебе вреда.

Франческа закивала и вывалила на меня то, что я и так уже догадался, заставив меня глубоко задуматься. Выговорившись, девушка стала на глазах меняться, ей явно стало лучше оттого, что она мне всё поведала.

— Родители знают? — поинтересовался я у неё.

— Пока нет, но мы с Ринальдо боимся за мою беременность, — тяжело вздохнула она.

— Ты ещё и беременна⁈ — воскликнул я, — какой месяц?

— Примерно третий, — она показала мне три пальца, — хорошо, что на мне это никак не будет видно даже на поздних сроках. Моя мама такой же комплекции, как и я.

Я бросил взгляд на тонюсенькую Франческу в широком платье и был вынужден с ней согласиться.

— Если с этим всё, то позволь тебя поспрашивать о том, ради чего тебя сюда позвали, — обратился я к ней.

Девушка открыла рот и изумлённо на меня посмотрела.

— Я думала ради этого! — воскликнула она.

— Не совсем, — хмыкнул я и вернул разговор во встречи с Франческо Морозини в которых она участвовала вместе со своими родителями и подругами, которым было интересно учение вальденсов.

Девушка всё подтвердила, наговорив себе и родителям на обвинение в ереси и минимум на конфискацию имущества. Вот правда сам король Альфонсо вычеркнул их фамилию из списка, который я ему подавал, так что выспросив её обо всём, что она знала, я решил закончить разговор. Мне и так было всё понятно с нею и её родителями.

— Мне это теперь засчитается, что я исповедалась, синьор священник? — Франческа посмотрела на меня, — я бы не хотела рассказывать о своём позоре ещё одному монаху.

— Да конечно дочь моя, — кивнул я, хотя на это не имел никакого права, — именем господа отпускаю тебе все грехи. Аминь.

Она радостно перекрестилась.

— Об этом разговоре ты тоже можешь никому не рассказывать, — сказал я.

— Конечно синьор священник, — она ещё больше обрадовалась моим словам.

— Тогда на этом всё, позови своих родителей, а сама подожди нас со своими служанками, — отпустил я её и вскоре в комнату вошли весьма молодые мужчина и женщина.

Они удивлённо посмотрели на меня, но молча сели на стулья, которые им поставил Бернард.

— Насколько я знаю, допрос должен проводить трибунал инквизиторов не моложе сорока лет и каждое наше слово должно записываться, — с вызовом сказал он, обращаясь ко мне, — чтобы потом ничто не свидетельствовало против нас.

Я понял, что он это говорит, боясь за то, что раскроют его новую веру, а я же целиком был в мыслях, что же мне делать с малышкой Франческой и её беременностью. Я поднял на мужчину взгляд.

— То что вы вальденсы уже давно установлено и есть многочисленные свидетели ваших встреч и проведения богопротивных ритуалов, — спокойно заговорил я, копируя речь отца Иакова, — но этот вопрос к вам церкви, закрыл Его высочество Альфонсо, вычеркнувший вас из нашего списка обвиняемых в ереси.

Глаза мужчины после моих слов расширились, а его супруга стала без чувств сползать со стула, на котором сидела. Пришлось прерваться, чтобы принесли воды, позвали врача и только спустя час мы снова смогли вернуться к допросу. Только сейчас передо мной сидели совершенно другие люди, не те, что ко мне зашли сначала. Оба были растеряны, подавлены, а маркиза постоянно ещё и рыдала.

— Продолжим, — я хмуро посмотрел на обоих, — ваше покаяние в ереси и том, что вы вернулись снова в истинную веру вы напишите мне позже и мы поставим дату, что вы пришли с этим покаянием в дни прошения, а не сегодня.

— Конечно синьор, даю слово, что мы всё подпишем, — подтвердил мои слова мужчина, который явно был поражён всем услышанным.

— Этим мы займёмся позже, поскольку меня сейчас волнует другой вопрос, — решил я перейти к мучавшей меня проблеме.

— Какой синьор? — они удивлённо посмотрели на меня.

— Ваша дочь беременна, — наконец я принял решение, — вам нужно срочно найти ей мужа и устроить консумацию брака, пока не стал виден её живот.

Женщина молча рухнула со стула, а хватающий ртом маркиз, схватился за сердце. Нам снова понадобился доктор, только в этот раз для них двоих, и даже городские палачи, видя случившееся, задумчиво стали посматривать в мою сторону.

— Соберитесь, у нас есть более серьёзные проблемы, — хмуро продолжил я, когда мы снова остались одни.

— Вы знаете, кто этот подлец? Кто обесчестил мою дочь⁈ — маркиз, отойдя от первого шока, сидел уже с ровной спиной и стиснутыми зубами.

— Знаю, но возьму с вас три обещания, прежде чем назову его имя, — кивнул я.

— Я обещаю вам синьор, что выполню всё, не затрагивающее мою честь, — сначала сказал он, но затем помотал головой, — и этим я не могу теперь клясться, поскольку опозорен. Так что просите о чём угодно.

— Первое, — я загнул палец, — ни слова вашей дочери о том, что вы знаете об этом. Она слишком переживает и боится вашей реакции. Если бы она не была беременна, я бы ещё мог позволить выплеснуть на неё ваши эмоции, но сейчас, это слишком опасно для её здоровья. Франческа слишком доверчива и наивна.

— Так было всегда синьор, — тяжело вздохнул маркиз, — это моя вина, я хотел чтобы она была добра к людям. Даже её духовником я попросил быть его преосвященство Ринальдо.

— К этому мы ещё вернёмся, — кивнул я, загибая второй палец, — свадьба должна быть как можно скорее, придумайте что угодно, я думаю не будет проблем найти ей мужа.

Маркиз кивнул.

— Желающих больше, чем нужно, — подтвердил он, — я богат.

— Ну и последнее, — я загнул третий палец, — имя этого человека вы узнаете в день моего отъезда из Неаполя, я не хочу становиться свидетелем кровавых сцен. Поклянитесь оба спасением своей души, что выполните мои просьбы.

Маркиз и его жена были слишком подавлены свалившимися на них бедами, чтобы спорить со мной, так что оба поклялись на моём кресте.

— Тогда на этом всё сегодня, я подготовлю ваши признательные показания, которые вы подпишите, а пока занимайтесь свадьбой Франчески, — закончил разговор, который меня совершенно вымотал.

Когда они попрощались со мной, я на пороге добавил.

— Да и замените её духовника, не понимаю, как он мог это проворонить.

— Первым же делом синьор, — хмуро ответил мне маркиз, кланяясь и прощаясь.

Когда они ушли, в комнату вошли инквизиторы. Отец Стефан без всяких слов по моему виду всё понял.

— И что мне теперь с этим делать брат? — я поднял на него задумчивый взгляд.

— То, что подсказывает тебе вера и совесть брат Иньиго, — ответил он, — а мы благодарны тебе за то, что наша осталась, хотя бы немного чиста.

— Позовите писарей, надиктую им дословно наш разговор с допрашиваемыми, -вздохнул я.

— Конечно брат Иньиго, — кивнул он, зовя людей. Листок же с подписью Франчески я приказал Бернарду спрятать, чтобы его никто не видел.

* * *

10 апреля 1455 A. D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Расследование медленно, но неуклонно шло к концу. Отец Иаков, освободившийся от дел с дворянами, все допросы по оставшимся делам провёл всего за несколько дней, так что мы собрались вместе, чтобы подбить всё в один свиток, а также определиться с днём аутодафе и епитимиями, вынесенными по каждому рассмотренному делу. Самые строгие наказания касались вальденсов из нашего списка с королём, им грозило тюремное заключение и лишение всего имущества, все остальные либо получали 2–3 года тюрьмы, либо распоряжение о необходимости паломничества в Святые места, либо же ношение крестов на одежде, означавших как раз получение наказания от церкви для согрешившего. На костёр не отправили никого, поскольку инквизиторы не нашли для этого оснований.

В разборки с дворянами и их арестами я не влезал, этим занимались префекты и гвардия короля, я сильно был рад, что хотя бы этот процесс прошёл без моего участия, а то судя по тем молчаливым и ненавистным взглядам, которыми меня теперь провожали на улицах города неаполитанцы, меня почему-то невзлюбили за время проведения расследования. Но хотя бы никто не кричал больше вслед о «монстре», «ублюдке» и «уроде» и то я был этому рад.

— Брат Иньиго, передайте в магистрат дату проведения праздника — 15 апреля, — попросил меня брат Стефан и я кивнул, принимая поручение.

Дверь в нашу комнату внезапно открылась и внутрь вошёл архиепископ, который держа в правой руке письмо, радостно вскрикнул, обращаясь почему-то только ко мне.

— Благая весть брат Иньиго! Выбрали нового папу!

Мне было непонятно его воодушевление по этому поводу, ну выбрали и выбрали, нам то, что сейчас до этого.

— Это безусловно нас радует, — осторожно сказал я.

— И для вас наверняка будет хорошей новостью узнать, что новый папа, выбравший себе имя Каликста III — это кардинал Альфонсо де Борджиа, — преувеличенно возвышенно продолжил он.

— Его преосвященство Альфонсо, новый папа? — мне стало понятно, чего он пришёл туда, где ни разу за всё расследование не был.

— Да, ваш наставник брат Иньиго, — довольно покивал архиепископ, словно это был не мой наставник, а его.

— Думаете теперь моя карьера на духовном поприще пойдёт вверх? — хмыкнул я, поняв его намёки.

— Как может быть иначе брат Иньиго⁈ — изумился он, — может даже вы и за нас шепнёте своему наставнику доброе словечко?

Под «нами», он явно подразумевал себя.

— Разумеется, — не стал я его разочаровывать, — как может быть иначе.

— Я всегда знал брат Иньиго, что мы сможем быть друзьями, — кивнул он и полностью довольный, откланялся, сказав, что идёт к королю, чтобы сообщить и ему тоже прекрасную новость о смерти его врага.

Когда он ушёл, инквизиторы внимательно посмотрели на меня.

— Если про кого и скажу хорошее слово, то только про вашу работу, — спокойно сказал я, видя, что они явно ждут от меня какого-то комментария, — вы единственные, кто этого достоин.

Все четверо мне улыбнулись, и мы вернулись к нашим делам, не сказав про произошедшее событие больше ни слова.

Глава 3

15 апреля 1455 A. D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Sermo Generalis была назначена на воскресное утро не просто так. Поскольку это был праздник веры, то нужно было собрать больше народу, а в нерабочий день это было сделать проще, так что как мне объяснили инквизиторы всегда для него выбирался праздничный день, но не совпадавший с церковным, чтобы их не мешать между собой. Для меня это было впервые, так что я больше участвовал на нём как наблюдатель, хотя конечно стоял вместе со всеми инквизиторами вместе.

На центральной площади возле центрального собора Святого Януария воздвигли заранее два деревянных помоста и когда мы прибыли к собору, народу там было не протолкнуться. Первыми к самому большому помосту направились герольды в сопровождении вооружённой городской стражи, затем мы, вместе с местными епископами и священнослужителями, а последним прибыл сам король с большой свитой. Все стали занимать положенные им места на этом помосте. На другой же понуро взбирались еретики, которые должны были выслушать приговор папской инквизиции, каждому свой.

Церемония открытия началась службой, которую проводил отец Иаков. Он рассказал о главном принципе веры, упомянул извращённую натуру ереси вообще и тех еретиков, которые предстали сегодня перед нами, в частности. Закончил он эту службу словами предостережения и проповедью о силе веры и необходимости служить нашему господу.

Следом за ним отец Стефан зачитал слова о папской индульгенции на сорок дней, которая была гарантирована всем присутствующим. Народ принял эти слова восторженно, многие как я видел, даже плакали от радости.

Когда он закончил, вперёд вышел архиепископ Ринальдо, огласивший об акте веры — собственно говоря по этому аутодафе так и называлось — со стороны короля, дворян, судебных приставов, магистратов и других официальных светских лиц. Они все поднялись на ноги и положив руку на сердце поклялись в верности церкви и вере, а также дали клятву преследовать еретиков и оказывать всевозможную поддержку миссии папской инквизиции сейчас и впредь. Эту церемонию архиепископ завершил быстро, объявив анафему всем, кто стремился противостоять инквизиции.

Ну и наконец настал последний акт сегодняшнего праздника — наказание еретиков, которые под взглядами народа всего города ждали своей участи всё это время. Многие из них плакали, в основном девушки и женщины, но большая часть лишь хмуро смотрела в помост перед собой. Поскольку каждый из них знал о предстоящих наказаниях и епитимьях для себя, то особых истерик у них по этому поводу не было, не считая конечно тех, кто находился закованный в кандалы и потерял всё своё имущество или был лишён дворянского титула.

Первым для этого действия вышел в этот раз отец Стефан и объявил о помиловании и смягчении некоторых приговоров. Он своим решением выпустил из тюрьмы пятьдесят семь человек и освободил тридцать от наказания в виде ношения крестов. Что было встречено многими радостно и народ остался доволен его милостью.

Вслед за ним, к помосту с еретиками вышел отец Иаков и они по очереди, один за одним, начали признаваться инквизитору в своих прегрешениях и высказывали желание воссоединиться с церковью. Для этого они вставали по очереди на колени и положив руки на Евангелие, произносили слова покаяния и клятву об отступничестве от ереси.

Поскольку он начал с самых простых прегрешений, я заскучал, ведь каждого из них я помнил по допросам.

— Синьор Иньиго, — к нам с Бернардом, у которого я был за спиной, подошёл знакомый мне дворянин.

— Граф Латаса, какая честь видеть вас, — склонил я голову перед человеком, который однажды нёс меня на руках к королю, — чем я могу вам помочь?

— Его высочество хочет вас видеть синьор Иньиго, — улыбнулся он мне и немного смущённо продолжил, — если вы не против моих рук, то он бы хотел поговорить тет-а-тет.

— Я был вам благодарен прошлый раз за помощь, почему я должен отказываться от неё сейчас? Конечно, если вам будет нетрудно, я согласен.

— Вы пушинка синьор Иньиго, — он аккуратно принял меня от Бернарда, — моему младшему сыну сейчас два года, но весит он точно больше вас.

— Надеюсь он вырастит таким же большим и сильным, как его отец, — улыбнулся я, и граф поблагодарив меня, понёс к местам, которые были лучше обставлены и покрыты тканью, а над местом короля и вовсе даже имелся небольшой навес. К моему удивлению, а ещё большему дворян, которые его окружали, Альфонсо попросил всех отойти от нас, кроме советников и граф опустил меня прямо рядом с ним, на соседнее с троном место.

— Доброе утро Ваше высочество, — поприветствовал я Альфонсо.

— Да, сегодня, пожалуй, оно такое и есть, — кивнул он, доставая свиток и показывая его мне.

— Здесь доля Святого престола в виде векселя в банк Медичи на триста тысяч флоринов, — тихо сказал он, помахивая им, — всё, что мне удалось собрать за такой короткий срок с продажи имений и титулов, выявленных инквизицией еретиков. Он выписан на Святой престол, а конкретно на нового папу, поручителем вписан ты. Кстати, поздравляю тебя, мне сказали, что это твой наставник, так что думаю тебя ждёт теперь блестящая духовная карьера. Возможно, когда мы встретимся с тобой в следующий раз, ты будешь уже кардиналом.

— Возможно Ваше высочество, — пожал я плечами, поскольку сам в этом не был так уверен.

Я протянул руку к векселю, но он отклонил документ в сторону, а я недоумённо на него посмотрел.

— Или же, — тут Альфонсо советники подали два свитка, и он показал их мне, — второй вариант. Пятьдесят тысяч флоринов для Святого престола, как они этого и хотели, пятьдесят тысяч для тебя лично, а остальное я оставлю себе, отправив при этом благодарственное письмо папе за работу трибунала в моём городе и тебя лично.

Его поступок меня откровенно удивил, я сам последними ночами мучался, думая, как присвоить себе деньги, предназначавшиеся для папы, ведь было ясно, что мне с них ничего не достанется, поскольку я просто не смогу приехать с меньшей суммой, чем мне даст король. Одно дело продажа индульгенций, где я неплохо наварился, другое же откровенное воровство, на котором меня было легко поймать. И когда я уже смирился с тем, что придётся деньги, отданные мне королём передать папе, от него последовало такое щедрое предложение. Пятьдесят тысяч флоринов — просто какая охрененная куча денег. Немыслимая и невозможная для любого, кроме самых богатых людей мира.

— Сколько людей знает о втором варианте Ваше высочество? — поинтересовался я у него.

Альфонсо рассмеялся и показал документами на нас пятерых.

— Ваших советников в принципе можно и отравить, — задумался я вслух, но увидев разом побледневшие лица дворян, тут же поправился, — это шутка сеньоры! Я просто пошутил!

— С вашей репутацией синьор Иньиго, которую вы создали себе в нашем городе, лучше не шутить о таком, — спокойно попросил меня король, на что я лишь кивнул, — ну так что?

— Мне нужно будет оплатить работу многих людей, кто помогал нам в расследовании, — честно сказал я, — инквизиторы, священники, монахини, префекты, палачи, стражники, писцы. Я хочу всем выплатить премии за их хорошую работу.

— Хотите поспорить с моим прозвищем «Великодушный»? — удивился Альфонсо, — чтобы вас прозвали «Щедрым»?

— Ну, после «демона несчастья», я согласен и на «Щедрого», — хмыкнул я, — но нет, мне безразлично мнение людей в отношении меня, но мне нужно будет оплатить работу тех, кто этого достоин. Так что моё предложение такое: пятьдесят тысяч папе, сто тысяч мне и сто пятьдесят тысяч вам, а учитывая, что примерно половину из своей доли, я раздам людям в качестве премий и деньги останутся в городе, вернувшись вскоре к вам в виде налогов, это будет просто отличная сделка для нас обоих.

— Ты готов потратить столь многое? — король посмотрел на меня другим взглядом.

— Не хочу прослыть «Неблагодарным» Ваше высочество, — я пожал плечами, — к тому же только один бог знает, может мне когда-то придётся побывать в вашем чудесном городе ещё раз. Я бы хотел, чтобы здесь остались люди, которые будут мне благодарны за прошлый приезд, а не только те, кто запомнил меня с плохой стороны.

— Это весьма разумно, — согласился король, — если ты и правда раздашь половину всем, кто участвовал, я не против этой сделки.

Он повернулся к своим советникам.

— Переделайте векселя, как сказал этот молодой человек, и привезите их сюда как можно быстрее.

— Слушаюсь Ваше высочество, — поклонился один из них и забрав те свитки, которые он держал в руках, быстро направился к секретарям, которые стояли неподалёку.

Пока мы ждали, я решил попросить совета от короля, который явно лучше разбирался в местной кухне, чем я.

— Ваше высочество, если вы не против, то у меня есть к вам личная просьба, — повернулся я к нему всем телом, поскольку шея у меня как таковая отсутствовала из-за горба.

— Какая? — удивился он, тоже поворачиваясь ко мне.

— Мне нужен совет от короля с прозвищем «Великодушный», — спокойно попросил я, чем ещё больше изумил его.

— Ну он перед тобой, так что говори, — хмыкнул Альфонсо.

— Помогите мне Ваше высочество разрешить проблему, которая меня мучает вот уже множество дней, — я достал свиток с подписью Франчески де Орена и написанными там её показаниями, но уже одним из писцов под мою диктовку.

Альфонсо взял свиток, стал читать и по мере прочтения его лицо становилось всё суровее и суровее.

— Я дал слово маркизу, что назову одно имя в день своего отъезда из Неаполя, — дополнил я то, что содержалось в свитке, — и я намерен сдержать его.

Альфонсо протянул свиток двум оставшимся советникам и те стали читать, и их лица по мере прочтения становились тоже не очень довольными.

— Ринальдо дорог мне, он свой, выполняет мою волю, — король вернул свой взгляд на меня, — новый архиепископ может и не быть таким же покорным. Маркизу же я обязан, ты видел сам, что я вычеркнул его имя из тех списков.

— Именно поэтому я и решил просить совета у Его высочества Альфонсо V Великодушного, — я прямо посмотрел на короля, — я ещё не настолько опытен, чтобы принимать подобные решения, не зная всех его последствий.

— Что говорит о тебе, не только как об пусть невероятно умном, но капризном маленьком человеке, которым я считал тебя до сегодняшнего дня, но и как о возможно хорошем сеньоре для своих вассалов, — неожиданно признался мне король, удивив меня.

— Так каков же будет ваш совет, Ваше высочество? — поинтересовался я у него.

— Ринальдо мой, так что я в том числе несу ответственность за его поступки, — задумался он, затем повернулся к советникам, — позовите ко мне маркиза де Орена, я видел его герб где-то рядом с помостом.

С поклоном один из советников тут же исчез, но вскоре он вернулся уже со знакомым мне взрослым мужчиной. Увидев нас, сидящих рядом, он сильно удивился, но низко поклонился королю, а мне лишь кивнул головой, показывая, что узнал и приветствует.

— Ваше высочество, вы искали меня? — поинтересовался он у Альфонсо.

— Да, маркиз, — король кивнул и показал жестом, что он может встать ровно, — я поинтересовался у синьора Мендосы отчего он грустен в сегодняшний праздник и он был довольно откровенен со мной, поделившись тем, что очень переживает за судьбу вашей дочери.

— Это делает ему честь, а меня его неоплатным должником, — склонил голову маркиз.

— Судьбы всех моих подданных для меня важны, особенно ваша маркиз, я никогда не забуду ту помощь, которую оказал мне ваш отец и ваша семья при захвате Неаполитанского королевства.

— Для нас честь служить вам Ваше высочество, — поклонился королю маркиз.

— Благодарю, — кивнул Альфонсо, — поэтому могу я попросить вас об одолжении?

— Каком Ваше высочество? — удивился дворянин.

— Думаю, на самом деле их будет два, — задумчиво произнёс король, — вы ведь не будете против, если я лично найду достойного мужа для вашей дочери и позабочусь о том, чтобы она была в этом браке счастливой?

Глаза маркиза широко открылись, он снова низко поклонился.

— Мы нашли ей достойного кандидата Ваше высочество, но я конечно же отменю эту свадьбу, поскольку для меня будет честью, если это сделаете вы, — ответил он, — ни один отец не был бы более счастлив, если бы его король предложил подобное.

— Тогда решено, о судьбе малышки Франчески позабочусь лично я, — кивнул довольно Альфонсо, — ну и второе, вы ведь не будете против, если синьор Мендоса скажет имя этого негодяя не вам, а мне и я лично его накажу.

— Но тогда я не узнаю его имя? — уточнил маркиз.

— Так как накажу его я, вы не сможете маркиз, — хмуро покачал головой король, — но мне бы не хотелось, чтобы из-за этого человека в моём королевстве разгорелась кровная месть. Я несу ответственность за происходящее в своём королевстве и я покараю всех, кто нарушает его спокойствие.

Он сказал это таким голосом и тоном, что холод пронёсся у меня по спине и заставил вздрогнуть. Видя, что подобный эффект от его слов настиг не только меня, поскольку маркиз тоже вздрогнул, то его ответ не стал для меня неожиданным.

— Ваше высочество, я не колеблясь ни минуты вручаю вам свою честь, поскольку знаю, что никто не обойдётся с ней так же деликатно и справедливо, как вы. Даю вам в этом слово дворянина.

— Благодарю вас маркиз, — кивнул Альфонсо, — тогда я завтра же пришлю вам кого-то из своих советников обговорить всё.

— Конечно Ваше высочество, как пожелаете, — поклонился тот и поняв, что аудиенция окончена, поклонился королю и коротко кивнул мне.

— Ты доволен? — когда он ушёл, король повернулся ко мне.

— Нет Ваше высочество, пока не узнаю, что это будет за наказание, — покачал я головой, а когда он удивлённо на меня посмотрел, я со вздохом уточнил.

— Я же должен знать, как мне поступать в подобном случае самому.

— Ты хочешь стать королём? — хмыкнул Альфонсо.

— Ваше высочество, — я вспомнил свой недавний разговор с отцом Иаковым, — для меня откровением недавно стало то, что нужно учиться даже тому, чтобы быть просто хорошим человеком.

Король изумлённо на меня посмотрел, но ответил на первый вопрос.

— Вызову его на конюшню, запрусь там с ним вдвоём и буду пороть кнутом до тех пор, пока у него кожа не слезет со спины, — ровно и спокойно сказал он, и я моментально поверил, что так оно и будет, — кругом куча доступных женщин и мне не хватало ещё, чтобы он залезал на тех, на кого ему нельзя даже смотреть.

— Об этом наказании будут слухи, но никто не станет свидетелем его унижения, — задумчиво проговорил я, покивав головой, — благодарю вас Ваше высочество, вы полностью удовлетворили мою просьбу.

— Но это была не твоя просьба, — он внимательно на меня посмотрел, — ты помог мне с проблемой, которая вызвала бы ещё большие проблемы. Так что я готов выслушать действительно твою личную просьбу.

Я пожал плечами, с этого города я вынес всё, что только можно было, просить короля о ещё одной милости было явным перебором.

— Вы обещали написать письмо папе, о моём беспристрастном и честном труде на ниве проведения расследование инквизиции, — ответил я, — упомяните ещё в этом письме ваше приятное впечатление от отца Иакова и ещё трёх ваших инквизиторов, а также безмерной помощи двух настоятелей монастырей и архиепископа Неапольского, которые своей бескорыстной помощью позволили осуществиться этому расследования в кратчайшие сроки.

Альфонсо V задумчиво на меня посмотрел.

— Если его участие упомянешь и ты в своём отчёте, то Ринальдо может стать кардиналом Неаполя при новом папе, с которым я и без того в хороших отношениях, что для меня будет отличным подсобьём регулирования работы церкви моего королевства.

— Ну и нелишним будет к вашему письму об этом добавить ещё десять тысяч золотых, — заметил я, — чтобы до папы ваша просьба дошла как можно быстрее.

— Кардинальские звания нынче столь дёшевы? — удивился король.

— Если заплачу я эти десять тысяч, то мне его не присвоят, а если вы, Ваше высочество, у которого Альфонсо де Борджиа был секретарём и помощником, а главное вам он обязан своей кардинальской мантией, то думаю вопрос о красной шапочке для вашего протеже будет решён на ближайшей консистории единогласно, — пожал я плечами, поскольку вольно невольно был в курсе внутренней политики царившей в Папском дворце.

К нашему разговору присоединился его вернувшийся советник, который с поклоном передал королю три свитка, тот прочитал, кивнул и показал их мне. Я, убедившись в правильных суммах, взял свой вексель и взмахом руки привлёк внимание стоящего неподалёку знакомого префекта, чтобы не напрягать советника короля ещё больше. Тот заметил мой жест и подошёл ближе, низко поклонившись королю и нисколько не удивившись тому, что я сижу рядом с ним.

— Сеньор Амандо, могу я попросить вас об одолжении, доставить меня к моим людям, — обратился я к нему, — а то мне уже совестно из-за собственной немощи, просить графа Латаса быть моей нянькой.

— Ваше высочество, — префект повернулся к королю, — вы разрешите?

— Конечно префект, — тот не знал его, но видел его одежду и пояс с шёлковым шнуром, показывающим его должность, — мы будем благодарны вам за помощь.

Когда сеньор Амандо аккуратно поднял меня на руки, я вспомнив о ещё одной вещи, достал из-за пазухи бумагу, подписанную королём и дающую мне право распоряжаться от его имени на время проведения расследования.

— Возвращаю, как и обещал Ваше высочество, — вручил я её советнику короля и тот кивнул, показав, что оценил мою честность.

Префект ещё раз со мной на руках поклонился королю и понёс к инквизиторам, заканчивающим церемонию вынесения эпитимий еретикам.

— Нисколько не удивлён синьор Иньиго, увидев вас сегодня рядом с Его высочеством, — когда мы отошли дальше от короля, заметил мне префект.

— Я не только ради помощи мне позвал вас сеньор Амандо, — я посмотрел на него, чувствуя, что он старается не сжимать меня слишком уж сильно, но и боится уронить, — я хотел попросить вас составить списки всех людей, кто участвовал в расследовании со стороны магистрата.

— Всех? — удивился он, — зачем синьор Иньиго?

— Расследование окончено и скоро мы с отцом Иаковым покинем город, — спокойно объяснил я, — напоследок мне бы хотелось отблагодарить всех за работу в том количестве, в каком мы с вами обсудим, когда вы принесёте мне эти списки.

Если он и удивился, то вида не подал, лишь поинтересовался.

— Себя в него включать, синьор Иньиго?

— Ваше имя сеньор Амандо, — хмыкнул я, — должно стоять там самым первым.

Он улыбнулся.

— Сколько у меня есть времени на это?

— Чем быстрее, тем лучше, сеньор Амандо, моя работа у вас окончена, так что не хотелось бы задерживаться здесь более необходимого.

— Я понял синьор Иньиго и постараюсь вас не задерживать, — кивнул он и донёс меня до Бернарда, который поклонился и поблагодарил префекта за то, что он вернул меня ему.

— Ещё раз благодарю вас сеньор Амандо, — поблагодарил я чиновника, — и жду у себя в гостях.

— Буду как можно скорее синьор Иньиго, — он склонил голову и пошёл к своим людям.

— Куда? — поинтересовался у меня швейцарец.

— В банк Бернард, нужно проверить один вексель.

В филиале банка Медичи меня встретили, только что не поцеловав при этом в зад. Директор филиала лично встретил, привёл в свой кабинет и рассыпался в тысячи комплементах, заверив меня, что, разумеется, я могу по полученному векселю от Его высочества Альфонсо V, получать небольшие суммы денег, но от сумм в пять тысяч нужно уведомлять банк за месяц. Ещё большие суммы требовали большего времени для сборов.

— Сколько могу я снять через неделю? — поинтересовался я, — мне нужно оплатить работу магистрата и префектов.

Директор филиала задумался и ответил.

— Если вы дадите мне две недели синьор Иньиго, то я смогу собрать для вас тридцать тысяч флоринов.

— У вас неделя, — заметил я, поднимая руку и показывая, что спорить с ним не намерен, — деньги мне нужны не для собственных нужд, а для оплаты работы префектов, судей, городской стражи и палачей, или мне сказать этим весьма достойным людям, что банк Медичи не может найти для них денег?

Тут директор побледнел и весьма красноречиво заверил меня, что нет, конечно же недели будет ему достаточно для поиска денег. На том мы с ним и расстались.

Глава 4

Если с большой суммой наличных всегда были проблемы, то с векселями нет. Так что собрав за столом в своей келье четырёх инквизиторов, я молча раздал каждому по векселю на пять тысяч флоринов. Было ли мне жаль этих денег? Безусловно. И если в самом начале, когда я только услышал от короля сумму, которая перепадёт мне, жадность захлестнула меня с такой силой, что я не хотел делиться вообще ни с кем, то сделав несколько глубоких вдохов, я снова вспомнил разговор с отцом Иаковым и сжав собственную жадность в тиски воли, решил премировать всех, кто мне помогал, а самым главным людям, которые проводили расследование, выдать действительно достойную награду. Так что теперь видя их разом побледневшие лица, когда они увидели суммы в векселях, я лишь хмыкнул.

— Это огромные деньги брат Иньиго, — на меня первым поднял взгляд брат Стефан, оторвавшись от цифр, которые были прописаны в векселе.

— Мы все хорошо поработали для этого, — я перевёл взгляд на молчаливого отца Иакова, — кое-кому пришлось ради этого переступить через собственные взгляды.

— Во сколько тебе обошёлся ремонт монастыря, — тот почувствовав на себе мой взгляд, также посмотрел на меня.

— Если вы посмотрите векселя других братьев отец Иаков, — я показал на его документ, — то увидите, что ваша сумма там меньше ровно на семьсот тридцать восемь флоринов.

— Настоятель подходил ко мне сегодня, — кивнул он, — Джакопо остаётся в монастыре и станет монахом. После закончившегося ремонта появилось ещё двадцать новых келий, так что я могу сам выбрать тех бездомных детей, которые могут занять эти места.

— Вы уже нашли кандидатов брат? — посмотрел на него отец Стефан.

— Это к сожалению не заняло много времени, — вздохнул тот, — порт полон бездомных мальчиков и девочек, умирающих от голода.

— Тогда на оставшиеся деньги можете организовать приют, — предложил я, — но для этого вам придётся остаться здесь, вряд ли бы я доверил тут кому-то распоряжаться подобной кучей золота.

Отец Иаков задумчиво посмотрел на меня, и протянул мне свой вексель.

— Могу я его пока оставить у тебя брат? — попросил он, — я не могу остаться в Неаполе, а твоё предложение весьма интересно, я смогу организовать этот приют в том месте, куда меня направит папа. Ты прав, деньги просто огромные, чтобы их доверить кому-то кроме тебя.

— На самом деле и мне не нужно, — улыбнулся я, — я тоже просто слабый человек.

Все до единого инквизиторы скептически на меня посмотрели, вгоняя меня в смущение.

— Вы братья, — обратился я к местным, — снова можете занять свои места при монастыре, документ, возвращающий финансирование неапольского филиала инквизиции короной, подписан королём Альфонсо и находится у архиепископа.

— Мы благодарны тебе брат за помощь в этом, — все трое склонили головы.

— По договорённости с королём, порт и город открывается завтра, — добавил я, — так что лично мне осталось в городе всего одно дело, и мы можем отбывать с отцом Иаковым обратно.

— Да, сегодня прибыл гонец из Рима, — кивнул он, — привезя письмо раскаяния от Лоренцо Валла, так что архиепископ Ринальдо также не имеет к нам больше вопросов. Расследование и правда полностью завершено.

— Все опросные листы и журналы мы отправим в Рим, как и положено, — заверил его брат Стефан.

— Нисколько в этом не сомневаюсь брат, — поклонился отец Иаков второму инквизитору.

— Тогда предлагаю пройти в столовую, — показал я пальцем в направлении нового помещения, которое настоятель монастыря попросил меня устроить по принципу того, что работало у нас во время расследования.

— Идём братья, — поднялся отец Стефан перекрестившись и мы последовали его примеру. Только меня взял к себе на руки отец Иаков, показав Бернарду, что сам меня донесёт до места.

Я удивлённо посмотрел на него, когда он понёс меня по коридорам монастыря, погружающегося в сумерки заходящего солнца. Последние лучи гасли в пустых проёмах окон, там где ещё не успели поставить ставни или стеклянные рамы.

— Что случилось брат? — поинтересовался я.

— Переживаю за тебя Иньиго, — он посмотрел на меня, — я знаю, как много жалоб ушло отсюда в Рим и все в основном о тебе и твоём вызывающе неправильном поведении.

Я хмыкнул.

— У меня почему-то есть твёрдая уверенность, что один документ с пятьюдесятью тысячами флоринов защитит меня от этих нападок, — объяснил я ему своё спокойствие, — ну или Рим в конец меня разочарует.

Против его воли, на отце монаха появилась слабая улыбка.

— Я знаю ты писал каждую неделю отчёты кардиналам Орсини, Торквемада и нынешнему папе, когда он ещё был Альфонсо де Борджиа, — не спросил, но просто указал он реальный факт.

Я кивнул.

— Без подробностей естественно, только ход расследования и суммы заработка золота, — подтвердил я.

— Перед тем как я вручу папе свой отчёт, я хотел спросить тебя, не хотел бы ты его увидеть? — он явно с большой осторожностью у меня это спросил.

— Нет, зачем? — удивился я, — я знаю вас и доверяю вашим суждениям.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул он, — в нём есть и нелестные мои отзывы о тебе и твоих методах продажи индульгенций.

— Зачем вы тогда предлагаете мне его прочитать? — удивился я.

— Если ты попросишь меня, я готов убрать эти пункты из своего отчёта, наступив на горло своей совести, — тихо сказал он.

— Я и так потребовал от вас многого отец Иаков, заставив включить в список еретиков тех, кто там не должен был быть, — я внимательно посмотрел на старика, который явно разрывался между чувством ответственности и чувством привязанности ко мне, — просить у вас больше было бы неправильно. Так что пищите в своём отчёте всё, что считаете правильным отец Иаков.

— Ты тоже можешь написать обо мне правду, — мои слова его явно немного успокоили.

— Я уже отправил свой отчёт брат, — отмахнулся я, — и конечно же я на его страницах вылил всё про вас, что во мне накопилось. Так что не смущайтесь, мы с вами будем в расчёте.

Ему сразу полегчало, он повеселел и до столовой мы дошли молча. Зачем я ему соврал? Ведь я о нём написал в отчёте только хорошее и в таких возвышенных тонах, что не понять, что он просто святой в теле человека было нельзя.

Всё просто, я не думал, что я надолго задержусь в Риме, поскольку отец явно хотел и неоднократно намекал, что я вскоре вернусь домой. Так что какая награда не ждала бы меня в Риме, это не сильно отдалит мой отъезд оттуда, как бы я этого не хотел.

К тому же я никому не собирался говорить, сколько у меня теперь денег, а хотел прикидываться до конца о том, что я завишу от семьи и их средств. Чем меньше людей будут знать, что я богат, тем большее будет моё маленькое, уродливое тело в сохранности до тех пор, пока я не подрасту достаточно, чтобы заявить о своей самостоятельности.

* * *

— Кардинал Тревизано прочитайте нам пожалуйста письмо от Его высочества Альфонсо V, — попросил уставший Каликст III, которого поставили просто перед фактом, что его выбрали как независимую фигуру, да к тому же достаточно старого для того, чтобы оставаться папой долгое время. Такие новости не могли улучшить его настроение, но отказаться он просто не мог. Грандиозные планы по улучшению мира, сразу зароились в его голове, так что готовность надеть тиару на свою голову у него сформировалась мгновенно, и он дал положительный ответ на выбор кардиналов. Вот поэтому сейчас он и разбирал дела, доставшиеся ему от прошлого папы, к тому же они напрямую касались человека, которого он хорошо знал, его давнего знакомого и покровителя — короля Арагона.

Камерленго достал пришедшее письмо и зачитал его полностью, стараясь при этом, чтобы собственное удивление не передалось в его интонациях. На его и всеобщее удивление король Арагона, Сицилии и Неаполитанского королевства весьма лестно отозвался о работе трибунала инквизиции в его городе, поблагодарил за то, что прислали лучших, отметив поимённо восьмерых, кто по его мнению приложил больше всего сил в работе и первым в его списке был Иньиго де Мендоса, вторым брат Иаков, который по старшинству и опыту по идее должен был стоять там первым.

— Его высочество также просит нового папу не идти путём Николая V, — продолжил читать камерленго, — и надеется продолжить со Святым престолом крепкие и дружественные отношения, которые были между ними ранее, основанные только на взаимном уважении и вере в Господа.

— На этом всё Святой отец, — закончил чтение кардинал.

— Я удивлён, — Каликст III задумчиво посмотрел на огромную стопку жалоб и гневных писем от священнослужителей и дворян Неаполя, которые завалили канцелярию Святого престола о вопиющем нарушении всех церковных правил, которые совершил всего один человек, при этом же они весьма мирно отзывались о брате Иакове из Мерке, который и проводил расследование, а также выносил наказания для еретиков. Обычно на главного инквизитора и был направлен гнев тех, кого эти наказания коснулись, но видимо не в этот раз.

— Мы все удивлены Ваше святейшество, — заметил кардинал Орсини, — все жалуются вовсе не на отца Иакова, как это обычно и бывает из-за его строгого, но признаем все, справедливого подхода к делу.

— Какое именно Николай V давал поручение этим двоим? — поинтересовался Каликст III.

— Официально, провести расследование в Неаполе, Святейший отец, — ответил камерленго за всех, — неофициально, наказать короля за строптивость, закрытие филиала инквизиции, а также изыскать с города средства в размере пятидесяти тысяч флоринов на борьбу с османами.

— А-а-а, теперь понятны эти жалобы на беспринципные продажи индульгенций и даже угрозы жизни для тех, кто не хотел по своей воли их покупать, — понял Каликст III причину массовых жалоб на своего протеже, — и каков результат?

— По отчётам самого Иньиго, который их присылал нам с постоянством, достойным для всех других наших посланцев, — заметил кардинал Тревизано, — он выполнил всё, что ему поручили: филиал инквизиции в Неаполитанском королевстве восстановлен, король Альфонсо его по-прежнему финансирует, расследование проведено, задокументировано и главное, он везёт с собой обратно вексель на пятьдесят тысяч флоринов.

Кардиналы на курии стали переглядываться и шептаться. Это были огромные, немыслимые деньги для любого правителя, не то, чтобы одного человека!

— Вчера я читал письмо от архиепископа Ринальдо, — задумчиво сказал Каликст III, нарушая шепотки в зале, — того, кого упомянул король в помощи нам. Судя по всему, это достойный человек и мы можем рассмотреть его кандидатуру на сан кардинала.

Камерленго, которому вместе с этим же письмом папа вручил вексель на десять тысяч флорентийских флоринов с наказом перевести их на счёт самого Каликста III в римском филиале банка Медичи, тут же быстро добавил.

— Я лично знаю архиепископа Ринальдо, Святейший отец, лучшей кандидатуры нам просто не сыскать для этого.

— Согласен, — покивал головой Каликст III, — и он тоже в весьма возвышенных тонах отзывался об Иньиго де Мендоса, немного только попеняв на его излишнюю жестокость в ведении дел.

— Его, а не инквизиторов, которые допрашивали людей под пытками? — со своего места раздался удивлённый голос одного из французских кардиналов.

— Прошу отметить ваши преосвященства, Святейший отец, — со своего места заметил и кардинал Орсини, — никто даже вскользь не упомянул про его возраст или уродство. Только деловые качества и железную хватку.

— Мы об этом и сами прекрасно знали кардинал, когда отправляли его в Неаполь, — хмыкнул кардинал Тревизано.

— Мы его знаем давно, а это всё же посторонние люди, — кардинал Орсини был страшно доволен, что предложенный им для этой миссии заместитель прекрасно справился с заданием, а жалобы людей на его недостойное звания священника поведение? Ха, да кого они волновали. Вся эта встреча сейчас проходила только потому, что в этот раз жалоб было ну слишком уж много на действия Мендосы, который, не стесняясь ничего и никого, массово продавал и даже заставлял покупать индульгенции.

— Предлагаю отложить этот вопрос до возвращения брата Иакова, — заметил кардинал Тревизано, — всё же я хотел бы услышать ответ на этот вопрос от человека, который был там рядом с Иньиго.

— Вы как всегда мудры кардинал, — Каликст III, согласно кивнул, — отложим этот вопрос до их возвращения, а пока…

Тут он повернулся к камерленго.

— Прошу вас составить смету на военную кампанию по отбитию у османов островов в Эгейском море. Имея пятьдесят тысяч флоринов, я думаю мы уже можем начинать приготовление к ней. Остальные деньги соберём под моей буллой о Крестовом походе.

— Слушаюсь Ваше святейшество, — поклонился кардинал Тревизано, — я лично этим займусь.

— Благодарю вас Лудовико, а теперь мне нужно отдохнуть, — распорядился Каликст III, которого бесконечные заседания курии и различных конгрегаций сильно утомляли.

Кардиналы поднялись со своих мест и кланяясь папе, пошли на выход.

— Поздравляю Латино, — кардинал Орсини выходил бок о бок с камерленго, и он же тихо с ним заговорил, — вы приобрели себе отличного заместителя.

— Мой опыт и прозорливость позволили заметить этот алмаз, — с улыбкой кивнул Орсини, — так что для меня нет ничего удивительного.

— Исполнительность, ум и твёрдая воля — лучшие качества для прекрасного проводника воли Святого престола, — согласился с ним кардинал Тревизано, — может быть уступите его мне? Мне недостаёт хорошего организатора для бесконечных встреч и банкетов, которые устраивает новый папа, а ведь впереди ещё его коронация.

— Она уже назначена? — поинтересовался кардинал Орсини.

— Да, на двадцатое число, — кивнул кардинал Тревизано.

— Боюсь они не успеют вернутся к этому сроку, — отрицательно покачал головой Орсини, хотя был доволен, что мог отказать камерленго, без особого ущерба для себя.

— Жаль, — разочарованно вздохнул тот, поняв, что Орсини не собирается делиться таким ценным кадром.

— До встречи ваше преосвященство, — склонил голову кардинал Орсини и поспешил свернуть в другую сторону, пока настойчивость камерленго не заставила бы его сказать более грубые слова.

Глава 5

— Что вас тревожит Святой отец? — со времени избрания друга папой, кардинал Торквемада обращался к нему только по правилам, никакого панибратства по отношению к наместнику бога на земле он не мог допустить ни сам, ни от кого бы то ни было. Даже когда они были только вдвоём.

— Иньиго, он меня начал тревожить Хуан, — ответил Каликст III, — ты читал и жалобы, и отчёты, мне начинает беспокоить то, кем он вырастет.

— С его внешностью и той злобой, которую на него обрушивают из-за этого люди вокруг, нет ничего удивительного в том, что его сердце очерствело. Я рассказывал вам Святейший отец, каким забрал я его из родного дома, — пожал плечами Торквемада, — к тому же, не было бы приказа выжать с Неаполя пятьдесят тысяч флоринов, ничего бы не было, он просто качественно сделал бы свою работу в рамках расследования. Так что кто виноват в том, что меч поразил врага? Само оружие или же рука, которая его направляла?

— Конечно рука, Хуан, ты сам это прекрасно знаешь, — покачал головой Каликст III, — но всё же, я теперь не хочу, чтобы он взрослел такими стремительными темпами, да ещё на подобных заданиях.

— Вы не наградите его Святейший отец? — удивился кардинал Торквемада.

— Награда будет, тем, чем он давно хотел — доступ в папскую библиотеку, — кивнул Каликст III, — но у него не будет новых должностей или новых миссий, я считаю, ему нужно немного подрасти и набраться терпения, иначе мы можем вместо талантливого ученика и хорошего человека, получить в итоге жестокого монстра в сутане.

— Я выполню всё, что вы пожелаете Ваше святейшество, — с небольшим разочарованием в голосе ответил Торквемада, который был удивлён, как внезапно друг изменил их общие намерения вести Иньиго по пути становления главой ордена доминиканцев. Причём ранее Альфонсо свои сомнения не озвучивал, а только сейчас, когда стал папой.

— Я помню, о чём мы говорили Хуан, — Каликст III посмотрел на явно разочарованного друга, — но после случившегося, я думаю его нужно научить терпению и смирению.

— Другой вопрос, насколько он будет к этому готов Святейший отец, — выразил терзавшие его сомнения Торквемада, — он может не понять вашего решения.

— Он и не будет знать наших сомнений, так что прошу оставить это втайне, между нами, — Каликст III внимательно посмотрел на друга, — к тому же у меня впереди важное дело — остановить турков, которые движутся к Белграду, так что просто поверь в моё решение.

— Я выполню всё, как вы скажете Святейший отец, — Торквемада поклонился, он всё же остался недоволен решением друга, но не спорить же ему с папой!

* * *

30 апреля 1455 A. D., Рим, Италия

Отец Иаков ехал со мной в одной повозке с самого выезда из Неаполя, а на мой удивлённый вопрос почему он поменял своё решение идти пешком, он смиренно заметил.

— Ты получил урок смирение Иньиго, я тороплюсь в Рим, так что незачем усложнять нам путь сверх меры.

И если бы ещё пару месяцев назад такой ответ заставил бы меня взорваться в негодовании, то сейчас я лишь пожал плечами. Нам так было проще, так что я был только рад, что он поменял своё решение.

За время поездки мы много разговаривали, поскольку больше было особо нечем заняться, и я ещё лучше узнал о нём и его жизни, поскольку рассказом о собственной можно было уложиться всего за час. Жизнь действительно его сильно потрепала, так что его выбор примкнуть к францисканскому ордену становился понятным. Мне было очень интересно послушать его рассказы о работе инквизитором, а также многочисленные примеры разбора ереси. Так что ещё лучше стал понимать решение кардинала Торквемады, пристроить меня в канцелярию папской инквизиции.

Но как бы я ни был доволен собеседником, проклятая дорога выматывала и убивала меня. Повозка трясла временами по плохим дорогам так, что приходилось останавливаться и отдыхать, благо что отец Иаков не был также теперь против и ночёвок там, где нас заставал закат. Если это была деревня, значит ночевали в доме старосты, если это был постоялый двор, то ночевали в нём, поскольку за постой нас всех платил я.

Передвигаясь таким способом, мы весьма быстро достигли Рима, много быстрее, чем прошлый раз прошли то же расстояние до Неаполя.

— Как поступим, прибыв в город? — поинтересовался у меня отец Иаков, когда впереди мы увидели долгожданные стены Вечного города.

— Я был бы счастлив, если бы вы остановились у меня в доме, — я перевёл взгляд с движущихся вместе с нами по дороге в город десятка крестьянских телег и повозок, на монаха, — смыли дорожную пыль, отдохнули и отправили запрос к папе на аудиенцию. Живя в одном доме нам будет проще отправиться в Апостольский дворец, если нас попросят прибыть немедленно.

— Хорошо брат, — неожиданно для меня согласился он, — думаю ты прав.

Я тяжело вздохнул, а он улыбнулся.

— Говори, я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать, — попросил он.

— Ваше бы смирение отец Иаков, да в нашу первую встречу, — вздохнул я ещё раз, признаваясь в своих мыслях, — но я не ропщу, что сделано, то сделано.

Он улыбнулся и перекрестившись, помолился за меня.

Наш отряд лишь один раз привлёк внимание людей — это были стражники на въезде, и то только потому, что нужно было заплатить пошлину, а так ни самой повозкой, ни небольшим отрядом охраны здесь нельзя было никого удивить. Из города и в город постоянно въезжали конные отряды, большие делегации, не говоря уже о торговых караванах, которые длинными вереницами сновали туда-сюда.

А вот сам Рим меня удивил, на улицах сновало слишком много вооружённых людей, чем это было обычно. Впрочем как и отрядов городской стражи. Где-то виднелись сгоревшие дома, а кое-где слышался лязг железа, когда вооружённое люди сцеплялись друг с дружкой. Видя всё это, наша охрана напряглась и достала сама мечи из-за ножен, готовая к нападению в любой момент.

— Что тут произошло? — удивился я, но пока некому было ответить на этот вопрос.

К счастью, на нас никто не напал, и мы всё ближе и ближе приближались к моему дому, по которому я определённо соскучился. Всё же налаженный быт в кругу своих слуг был намного лучше жизни в монастыре, хоть и окружённый заботой Алонсо и Бернарда.

Наконец показался знакомый дом. Алонсо не выдержал и пришпорив коня, поехал быстрее нас и когда мы добрались до ворот, где нас уже встречали слуги и сеньор Альваро, на лице которого сияла широкая улыбка.

— Сеньор Иньиго! Какая радость, что вы вернулись! — вскрикнул он, когда мы остановились и первым вышел Бернард, за время поездки раны которого практически зажили, и он вынес на руках меня, прямо к моему управляющему.

— Сеньор Альваро, эта радость взаимна, — улыбнулся я кастильскому управляющему, — Алонсо подтвердит вам, что не было и дня, чтобы я не вспоминал вас и наш дом, который стал нам временным прибежищем в Риме.

— Будут какие-то поручения сразу сеньор Иньиго? — спросил он меня.

— У нас будут гости, отец Иаков точно, — я повернулся к швейцарцу, — отдохнёшь у меня Бернард?

Тот с сожалением покачал головой.

— Вынужден отказаться от столь щедрого предложения синьор Иньиго. Мне нужно посмотреть, как идут дела в отряде и не было ли новых заказов за время моего отсутствия.

— Как хочешь, — ответил я, — но не забудь только о сделанном мной предложении.

— Конечно синьор Иньиго, — ответил он и простившись со мной, Алонсо и отцом Иаковым, направился к той вилле, которую он арендовал для штаб-квартиры своего отряда.

— Разрешите я сеньор Иньиго, — Альваро взял меня на руки и понёс в дом, давая слугам распоряжение по ходу.

— Письма из дома были сеньор Альваро? — поинтересовался я у него.

— Не только, — кивнул он, — вас дожидаются сообщения от ваших учителей, которые интересовались, когда вы вернётесь обратно.

— С дома что-то серьёзное было? — поинтересовался я, видя, что он замялся при первом вопросе.

— Его высочество Энрике IVначал войну с Гранадским эмиратом, — ответил он, — часть дворян в том числе и ваш род присоединились к этой войне, так что ваш отец ещё раз написал о том, чтобы вы не ждали от него денег ни в этом, ни в следующем году. Род не намерен оплачивать вашу шикарную жизнь в Риме.

На последнем предложении сеньор Альваро смутился, было видно, что он цитирует это письмо.

— Мы шикарно живём? — удивился я, посмотрев на дом, который явно требовал ремонта, на нескольких слуг и весьма скромную обстановку вокруг себя.

— Сеньор Иньиго, я честно писал ему и не раз, что ваши повседневные расходы невелики, — обречённо ответил мне управляющий, — но дон Диего ничего и знать об этом не хочет.

— А дедушка? — поинтересовался я, — ты писал ему?

— К сожалению, дон Иньиго не ответил мне ни разу сеньор Иньиго, — обречённо выдохнул он.

— Что произошло с Римом в моё отсутствие сеньор Альваро? — поинтересовался я о ситуации в городе, раз родственники похоже на меня окончательно забили, — я не узнаю его.

— Беспорядки сеньор Иньиго, — вздохнул управляющий, — на коронации нового папы Орсини сцепились с Колонна. Как я понял кого-то даже убили и захватили один из домов Колонна, так что в городе очень неспокойно сеньор Иньиго, если будете куда-то выезжать, берите с собой пожалуйста побольше людей.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил его я, — что же касается денег, будем жить здесь до тех пор, пока у нас они не кончатся.

— Как прикажете сеньор, — грустно ответил мой управляющий.

Час слуги грели нам воду, после чего мы с отцом Иаковым наконец смогли помыться и отдохнуть. Причём я не дал ему напялить на себя грязную робу после мытья, а приказал её сначала постирать. Тут он не стал противиться и в выделенную ему комнату пошёл в нижней сорочке сеньора Альваро, которая была ему немного великовата. Я же, предупредив его о позднем обеде через два часа, на руках управляющего, который не отходил от меня ни на минуту, направился в свою комнату, занявшись вместе с ним разбором почты.

— Эх и Бартоло нет, писать ответы, — вздохнул я, — нужно будет искать себе нового секретаря.

— Молодой человек в Риме сеньор Иньиго, — внезапно огорошил меня Альваро новостью, — он приходил неделю назад, осведомлялся о вас, я ему сказал, что вы в отъезде, чем весьма сильно его расстроил.

— Что он здесь делает? — удивился я, — он должен же быть в институте Феррары.

— Не знаю сеньор Иньиго, я тогда был занят разгрузкой продуктов и не мог уделить ему много времени, — пожал плечами мой управляющий.

— Надо его найти, — обрадовался я тому, что не придётся искать никого нового, — вы знаете, где он жил до того, как переехал к нам?

Сеньор Альваро кивнул.

— Я отправлял гонцов в дом его родителей, так что да, знаю сеньор.

— Немедленно отправьте кого-то на его поиски, пусть приезжает ко мне, — попросил я.

К моему удивлению, посланный слуга вернулся ни с чем, поскольку выяснилось, что молодого человека выгнали из дома и где он проживает сейчас им не известно и не сильно хочется знать об этом.

— Алонсо, — поскольку мы обедали все вместе, за одним столом, то я обратился к своему второму управляющему, — после того как поедим, прошу тебя съезди к ним, узнай, где он может быть. Не может же парень жить на улице, скорее всего остановился у кого-то из друзей.

— Конечно сеньор Иньиго, — кивнул Алонсо, — я поищу его.

— Я отправил письмо в Папскую канцелярию, — уведомил меня отец Иаков, — будем ждать ответа оттуда.

— Думаю пятьдесят тысяч флоринов заставят их ответить немедленно, — хмыкнул я и оказался прав, уже через два часа прибыл ответ от камерленго лично, что папа будет готов нас принять завтра в одиннадцатью часов утра.

Практически одновременно с ответом от папы в дом вернулся Алонсо и весьма-таки грязный Бартоло, с осунувшимся лицом и громкими звуками из живота, говорившими о том, что он голоден.

— Синьор Иньиго! Я так рад, что вы вернулись! — увидев меня, Бартоло искренне этому обрадовался, — когда меня нашёл синьор Алонсо, я даже сначала не мог поверить, что вы меня ищете.

Я критически осмотрел на него самого, его порванную одежду и показал наверх.

— Слуги ещё не вылили воду, которая осталась после моего купания, она хоть и остыла, но вполне ещё нормальная. Иди вымойся и выкинь эту одежду.

— Но синьор Иньиго, другой у меня нет, — смутился он.

— Вы с сеньором Алонсо одной комплекции, он поделится с вами своей, — я повернулся к управляющему и тот кивнул.

— Позже купим тебе свою, — решил я.

— Но синьор Иньиго у меня нет денег, — тихо сказал парень.

— Сеньор Алонсо, вы где его нашли? — поинтересовался я у управляющего.

— Как раз таки под одним из мостов сеньор Иньиго, — Алонсо пожал плечами, — в компании других оборванцев, которые хотели снять с него остатки одежды и возможно избить при этом.

Я покачал головой.

— Позже расскажешь мне о своих злоключениях, а пока можешь занять ту же комнату, которую ты занимал раньше.

— Спасибо вам синьор Иньиго! — из глаз парня брызнули слёзы, — спасибо вам! Я всё отработаю! Обещаю вам!

— Разберёмся, — отмахнулся я от него, отдавая его снова в руки Алонсо.

Встретился я с Бартоло уже только вечером, когда он умытый, причёсанный и в одежде Алонсо, появился за ужином и рассказал свою весьма незатейливую историю. Оказалось, что его мама и кардинал, бастардом которого он был, запретили ему уезжать в Феррару, ослушавшись их и сам заработав нужную сумму он отправился в путь, встретив по пути веселую компанию студентов, к которым и присоединился, думая, что вместе путь будет гораздо безопаснее. Вот только подпоив Бартоло за ужином, они его ограбили и не оставив ничего из денег, бросили в придорожной таверне, где ему ещё пришлось месяц отрабатывать их постой, поскольку они ничего не заплатили хозяину.

Но нужно отдать парню должное, до Феррары он всё же добрался, поскольку до города оставалось недалеко, где и узнал, что писавшая ему нежные письма Лусия, уже давно вышла замуж за своего соседа-портного и писала Бартоло письма только с той целью, чтобы он продолжал высылать ей вместе со своими любовными посланиями ещё и векселя в банк Медичи. Его же появление в Ферраре стало для неё неприятным сюрпризом, как, впрочем, для её мужа и самого Бартоло. Итогом встречи этого любовного треугольника стала драка и городская стража, вмешавшаяся в неё, выкинула пылкого влюблённого за стены города с запретом больше в нём появляться.

— Мне ничего не оставалось, как вернуться обратно в Рим синьор Иньиго, — грустно закончил свой рассказ парень, — где и узнал, что родители, злые на меня, отправили меня без средств жить на улицу, чтобы я поумнел.

— А если бы тебя убили, во время этого? — удивился отец Иаков, — Рим весьма опасный город, особенно по ночам.

— Я несколько недель скитался по своим друзьям отец Иаков, — тяжело вздохнул Бартоло, — но как нахлебник быстро надоедал их родителям, так что на улице я всего третий день и да, я многое понял за это время. Жизнь на улице, оказывается хорошо прочищает мозги.

— То есть ты теперь без дома и денег, — не спросил, а подтвердил я факт случившегося.

— Всё так синьор Иньиго, — грустно кивнул молодой парень.

— Что же, мне всё ещё нужен секретарь, — я прямо посмотрел на него, — и если хочешь, то можешь вернуться к своим обязанностям на тех же условиях, что и раньше.

— Конечно хочу синьор Иньиго! — горячо заверил меня парень, — но я готов работать просто за кров и еду!

— Давай обойдёмся без лишних жертв, — отмахнулся я от его слов, — к тому же тебе нужна будет одежда и прочие предметы быта, так что скажем двадцать флоринов в год думаю будет для тебя отличным окладом.

— Синьор Иньиго! — парень без сил упал со стула на колени и низко мне поклонился, — вы просто спасаете меня.

— Бартоло, — скривился я, давая ему знак подняться, — мои требования тебе известны — это преданность и старательность. Так что продолжай придерживаться этих правил и всё для тебя будет как прежде.

— Слушаюсь синьор Иньиго! — радостно вскрикнул он, поднимаясь на ноги.

— Раз ужин и интересные истории закончились, — я посмотрел на то, что все уже поели, — то пойдём поработаем, есть неотвеченные письма, которые нужно разобрать.

Бартоло быстро закивал головой и подбежав ко мне, протянул руки. Я охотно протянул свои и он, аккуратно подняв меня, понёс наверх, в мою комнату, совмещённую с рабочим кабинетом. Пока площадь дома не позволяла разделить эти две комнаты, поскольку жильцов было больше, чем свободной площади для всех моих хотелок.

Глава 6

Следующим утром несмотря на то, что встреча с папой была в одиннадцать я встал очень рано, и вместе с Бартоло разобрал и подготовил на отправку все письма, которые скопились за время моего отсутствия. Сеньор Альваро обещал их отправить сразу же, как найдёт гонцов.

К тому же он ничуть не преувеличивал, говоря о письмах отца, всё было ровно так, как он и сказал и если раньше это вывело бы меня из себя, то теперь я лишь усмехнулся и отписал домой письмо, полное сыновей любви к отцу и матери, без единого упоминания про деньги. Испытывал ли я эти чувства на самом деле? Разумеется нет, но что-то же нужно было ответить домой, чтобы меня не посчитали неблагодарным.

— Ты готов брат? — ко мне зашёл отец Иаков, отрывая от раздумий.

— Да, пора, — кивнул я и он поднял меня и отнёс вниз, где передал Бартоло который отнёс меня в повозку и усадил на скамью. Сам монах взобрался и сел напротив.

— Бартоло, передай отцу Иакову вексель, — показал я секретарю на монаха.

— Ты ведь сам хотел его отдать, это больше твоё достижение, — удивился отец Иаков моему решению.

— Кардинал Торквемада оставил мне короткую записку, — я поднял на него взгляд, — где дал намёк на то, что мне не стоит ждать милости от сильных мира сего.

— Что это значит? — удивился францисканец.

— Папа меня ничем не наградит за расследование и привоз денег, — уверенно ответил я, поскольку знал, что наставник не стал бы писать об этом просто так. Он хоть завуалированно, но пытался меня подготовить, чтобы я не ждал многого от этой встречи. Я был не тупой и намёки ловил на лету.

— Он ведь твой наставник, — всё ещё не верил мне монах, — как это возможно?

— Это мы скоро сами узнаем отец, — не стал я с ним спорить, а показал жестом взять вексель, что монах и сделал, но всё ещё был недоволен моим решением.

Хоть мы и приехали за час до встречи, нас встретили и провели к залу приёмов, где она и должна была состояться. Вскоре стали подходить кардиналы, которые участвовали на курии, посвящённой нашему прибытию.

— Мой мальчик! — услышал я радостный возглас и когда повернулся в направлении его, то с изумлением увидел кардинала Орсини и его быструю поступь, чтобы быстрее дойти до нас и обнять меня.

— В бесконечной благодати господа нашего, рад вас видеть в полном здравии ваше преосвященство, — смиренно заметил я, недоумевая, откуда у начальства появилось ко мне внезапно столько любви.

Он кивнул и протянул руку с перстнем, который поочерёдно поцеловал я, Бартоло и отец Иаков, который также поприветствовал кардинала.

— Ваше преосвященство, можно вас на минутку? — попросил я Орсини и тот кивнул, позволяя Бартоло вместе со мной на руках отойти чуть дальше от всех.

Я достал из внутреннего кармана рясы перстень. Сам карман я приказал пришить своей служанке к моей рясе доминиканца, поскольку, не имея даже кошеля на верёвке её опоясывавшей, не мог ничего при себе хранить. Карман хотя бы это позволял делать.

— Ваше преосвященство я не мог вернуться из Неаполя без подарка для своего начальства, — улыбнулся я, протягивая его кардиналу, — примите пожалуйста его, это лучшее что я нашёл в этом городе.

Глаза Орсини блеснули жадностью, он явно сразу оценил сам массивный перстень и главное большой рубин, который был в него вставлен.

— Боюсь ошибиться, я не большой специалист в камнях, но похоже он дорогой Иньиго, — кардинал взял перстень и надел его на один из своих пальцев, отклоняясь чтобы полюбоваться на рубин.

— Ювелир запросил за него триста флоринов ваше преосвященство, — улыбнулся я, — но я не смог устоять, он так хорошо подходит под цвет вашей кардинальской одежды.

— Согласен, — Орсини окинул меня оценивающим взглядом, — должен поблагодарить тебя Иньиго за отчёты, которые ты присылал о ходе расследования. Они были просто идеальны.

— Благодарю вас за похвалу ваше преосвященство, — я спрятал улыбку в наклоне головы, — я не мог подвести вас.

— Идём, я вижу, что подошли и другие твои наставники, — он показал мне на знакомых мне кардиналов и епископов.

Я вместе с ним вернулся и радостно поприветствовал учителей, которые были мне так же рады, как и я им, так что пока не началась встреча, я с каждым быстро договорился, когда смогу посетить их. Пока я делился новостями, пока договаривался, подошло время приёма и нас запустили в зал, где папы пока не было, но стоило всем занять свои места, как он пришёл, тяжело опираясь на посох. Не только мне было видно, что Альфонсо де Борджиа недолго пробудет на этом свете, поскольку груз папской тиары пригибал его к земле сильнее, чем кардинальская шапочка ранее.

Сев на трон и дождавшись, когда епископы расправят его одежды, он посмотрел на меня уставшим взглядом, в котором я не заметил даже толики теплоты, которая там была во время наших встреч, когда он был кардиналом. Взглянув ему в глаза, я сразу понял, что кардинал Торквемада ещё сильно преуменьшил то, что возможно мне не стоит ждать какой-либо награды за свою службу.

— Слушаю вас, — тихо произнёс он.

Отец Иаков посмотрел на меня, но я отрицательно покачал головой, показывая, что говорить должен он. Монах вздохнул и просто достал вексель на пятьдесят тысяч флоринов и передал его послушнику, который принёс его папе.

— Расследование, порученное нам в Неаполе прошлым папой завершено Святейший отец, — ровно сказал он, — отчётность по нему будет вскоре прислана нашими братьями из Неаполя. Мой отчёт, а также отчёт брата Иньиго, были отправлены в канцелярию сразу по завершении расследования, чтобы у вас была полная информация о том, что там происходило.

— Мы ознакомились со всеми документами, и благодарны за тщательное, а главное справедливое расследование, — кивнул Каликст III ему, переведя взгляд на меня, — тебе есть что добавить к словам брата Иакова, брат Иньиго?

— Нет Ваша святость, — я скромно склонил голову и перекрестился.

— Что же, тогда я отменяю приказ о расследовании ереси в Милане, — тяжело произнёс он, — отношения с герцогом Сфорца у нас сейчас не самые лучшие, чтобы портить их ещё сильнее проводимым расследованиям. Так что на этом ваше задание завершено, мы вам благодарны за проделанную работу.

— Благодарим вас Святой отец, — мы с отцом Иаковым поклонились.

— Как и всякая хорошая выполненная работа, она заслуживает награды, — Каликст III первым посмотрел на отца Иакова, — ваш хороший друг Иоанн Капистранский попросил меня помощи в том, чтобы помочь ему в сборе средств против турок, которые по весьма достоверным сведениям вскоре двинуться на Белград. Я поручаю вам эту задачу, вы будете моими глазами и ушами в Венгрии. Выезжать можете, когда отдохнёте, документы для вас готовы.

— Слушаюсь Ваше святейшество, и благодарю за доверие, — поклонился отец Иаков.

— Что касается тебя брат Иньиго, — взгляд Каликста III перевёлся на меня, — мы решили дать тебе доступ в архивы библиотеки, для продолжения твоих научных трудов в изучении греческого и латыни.

— Благодарю Ваше святейшество, о лучшем я не мог даже мечтать, — подготовленный кардиналом Торквемада, я смиренно поклонился папе.

А вот на курии такая награда явно вызвала удивление. Кардинал Орсини изумлённо заметил.

— Святой отец, сопоставима ли награда свершённому? Мне казалось, что вы довольны проведённым расследованием.

— Это так кардинал, — Каликст III кивнул, — как и выданной за него наградой.

Тут уже Орсини не стал дальше спорить, но удивление, которое было написано на его лице, как и лицах других кардиналов было понятно. Пропуск в библиотеку за пятьдесят тысяч флоринов, когда весь годовой бюджет доходов папской канцелярии равнялся восьмидесяти тысячам, выглядело не сильно достойной наградой. И дело тут даже было не во мне, а в том, что стоило кому-то из них рвать себе жопу на порученных папой заданиях, если результатом его качественного выполнения будет подобная награда?

— У тебя есть что сказать брат Иньиго? — обратился ко мне папа.

— Нет Святейший отец, — смиренно поклонился я, полностью копируя поведение отца Иакова, — благодарю вас за предоставленную мне возможность.

— Тогда ты свободен брат Иньиго, а к брату Иакову у нас есть ещё несколько вопросов, — сказал он.

Мне ничего не оставалось, как выйти из зала, где меня встретил возмущённый Родриго Борджиа.

— Иньиго! — он расстроенно качал головой, — я всё слышал! Не переживай, я поговорю с дядей, это просто неблагодарность с его стороны, так тебя недооценивать! Я читал отзывы короля Арагона и архиепископа Неаполя, все они отзываются о тебе крайне положительно.

— Не стоит сеньор Родриго портить отношения с папой по пустякам, — смирно улыбнулся я, — я ведь всё равно хотел туда попасть, так что всё хорошо, не переживайте за меня.

— Уверен? — удивился он.

— Конечно, — я улыбнулся как мог, чтобы не гримасничать, поскольку уродство сильно искажало моё лицо, — лучше посмотрите, какой я для вас привёз подарок.

— Подарок? Мне? — удивился он, но заинтересовался.

— Да, — я снова полез в карман и выудил оттуда наугад ещё один перстень, которыми закупился в Неаполе. В этот раз в золотом перстне оказался крупный сапфир.

— Зашёл к лучшему ювелиру Неаполя, — вдохновенно продолжал врать я, поскольку всё это купил у того иудея, у которого нашли Лауру, по большой скидке и он был счастлив, что продал все свои украшения мне и даже пригласил делать это и впредь, когда я буду в городе, — и попросил изготовить для своего хорошего друга что-то на память о Неаполе.

— Это дорого Иньиго, — покачал головой Родриго, но перстень разумеется взял. Кто бы отказался на его месте?

— Мне хотелось бы, чтобы у вас сеньор Родриго было что-то напоминающее обо мне, — спокойно и миролюбиво в тоне отца Иакова сказал я, — вы так сильно помогли мне в Риме.

— Благодарю тебя Иньиго, — он внимательно посмотрел на меня, — я не забуду этого подарка.

— Тогда прошу вас ещё раз, ни слова обо мне при папе, — попросил я его, — это решение Святого отца, будем его уважать.

— Ты изменился Иньиго, — Родриго удивлённо покачал головой, — не думал, что в тебе есть столько смирения.

— Влияние отца Иакова сеньор Родриго, — развёл я руками, — это воистину великий человек и священник.

— Я с ним мало знаком, но если ты так говоришь, — Борджиа покачал головой, — хорошо, обещаю, но взамен, давай пообедаем вместе вне стен дворца дяди, и ты расскажешь мне о проведённом расследовании, мне страсть как хочется узнать подробности.

— Конечно сеньор Родриго, — кивнул я, — как только разберусь с делами, коих накопилось за время моего отсутствия немало, то сразу отправлю к вам гонца с посланием.

— Договорились, — кивнул он и пошёл через другой вход обратно в зал, где проходило собрании курии, откуда меня попросили уйти.

Глава 7

Поскольку мне нужно было дождаться отца Иакова, то я остался ждать окончания заседания, и сидеть пришлось прилично, почти час были какие-то обсуждения без меня, так что мы с Бартоло успели проголодаться, пока наконец не открылись двери зала и оттуда не стали выходить кардиналы, последним же вышел отец Иаков.

— Ты ждёшь меня? — удивился он.

— Мы же всё равно домой возвращаемся, — я пожал плечами, — а поскольку в городе волнения, я лучше буду уверен, что с вами будет всё в порядке. К тому же мы с Бартоло проголодались и его живот снова ревёт Иерихонскими трубами, требуя, чтобы его накормили.

Сидящий рядом парень стремительно стал краснеть.

— Простите синьор Иньиго, — проговорил он едва слышно, — ничего не могу с ним поделать.

— Ты молод Бартоло, — сказал я тоном, с каким ко мне всегда обращался отец Иаков, — твой организм требует пищи для роста.

Оба тут же скептически посмотрели на меня самого, который-то ходить самостоятельно не мог. Но меня чужие взгляды давно уже не могли смутить, так что я показал рукой в сторону выхода.

— Если дел больше в Апостольском дворце нет, то поедем подкрепимся.

Внезапно Бартоло стал уменьшаться в размерах и хотел было спрятаться за мной, но вряд ли бы у него это конечно вышло, а я повернулся чтобы посмотреть, что его так напугало.

По холлу зала шёл кардинал в весьма почтенном возрасте, тяжело опираясь на посох, а рядом с ним шла его немногочисленная свита.

— Твой знакомый? — повернулся я снова к парню.

— Отец, — пискнул он и почти в этот самый момент кардинал остановился рядом с нами.

— Что ты здесь делаешь Бартоло, — не поздоровался он ни со мной, ни с отцом Иаковым, а сразу наехал на парня.

— Синьор я… — замялся парень, так что я бросился ему на выручку.

— Сеньор Бартоло, мой секретарь ваше преосвященство, если что-то хотите спросить у него в рабочее время, то можете обращаться ко мне, — миролюбиво заметил я.

Взгляд кардинала перевёлся за меня, его взгляд излучал изумление и непонимание.

— Ты вообще кто такой? — презрительно бросил старик, — что такой урод как ты, вообще делает в Апостольском дворце?

Говно внутри меня попыталось было закипеть, но присутствие рядом отца Иакова снова сказалось на мне самым благоприятным образом, так что я перешёл с итальянского на латынь и процитировал слова Григория Богослова:

— «Если терпим оскорбление справедливо, то нам самим более стыдиться должно, и стыдиться не столько потому, что нас бесчестят, сколько потому, что достойны мы бесчестия. Если же терпим несправедливо, то виновны в сем оскорбляющие нас, и потому о них должно более скорбеть, нежели о нас, ибо они терпят зло».

Сказав это, я смиренно перекрестился.

Глаза у Бартоло полезли на лоб, отец Иаков задумался и только один кардинал разозлился.

— Как смеешь ты червь, попрекать иерарха церкви⁈ — изумился он, — кто твои родители неразумный⁈

Я смиренно опустил глаза в пол и перешёл на древнегреческий, немного сократив часть проповеди Августина Аврелия:

— «Пусть отец говорит: 'Люби меня». Пусть мать говорит: «Люби меня». На эти слова я отвечу: «Умолкните».

— Отец говорит: «Я породил тебя». Мать говорит: «Я родила тебя». Отец говорит: «Я обучил тебя». Мать говорит: «Я вскормила тебя».

— Давайте ответим отцу и матери, справедливо говорящим: «Люби нас», давайте ответим: «Я люблю вас во Христе, но не вместо Христа. Будьте со мной в Нем, но я не буду с вами без Него»…

Вокруг меня повисла тяжёлая пауза, поскольку меня никто не понял.

— Так что я творение Божье ваше преосвященство, по образу Его и по подобию, — продолжил я уже на латыни, так построив свою речь, что придраться ко мне с точки зрения схоластики было просто невозможно. Ведь не будет же он отрицать мои слова о том, что хоть родители и дали мне жизнь, но создал всех людей господь и я почитаю его больше, чем своих отца и мать. Уроки с кардиналом Торквемада давали о себе знать и такие простые словесные ловушки я строил без малейшего труда.

Все вокруг замерли, поскольку древнегреческий не знал никто, но вот окончание на латыни они поняли и не знали, что ответить мне. Кардинал же стиснул зубы, бросил на ходу, уходя от нас.

— Ты заплатишь за свою дерзкую выходку, щенок.

Когда он ушёл, отец Иаков обратился ко мне.

— Что ты сказал Иньиго? Я не знаю этого языка, но судя по произношению — это древнегреческий?

— Всё верно отец Иаков, — склонил я голову, и перевёл всё на латынь, чтобы было понятно.

Выслушав меня, он покачал головой.

— Господь всемогущий, неужели ты и этому у меня научился? — перекрестился он, став выглядеть печально, — показать кардиналу что он недалёк в своих суждениях, не сказав при этом ничего плохого в его сторону.

— О, ну тут отец Иаков у меня были учителя и до вас, — хмыкнул я, показывая Бартоло, чтобы забирал меня и сажал в кенгурятник, — но вы скажем так, определённо поспособствовали тому, чтобы я лучше отточил этот навык на других людях по вашему примеру.

— Мне нужно будет сегодня исповедаться, — тяжело вздохнул он, — тяжкий грех я совершил, показав тебе эту возможность.

Тут его слова поразили меня.

— Священники исповедуются у других священников? — навострил я уши.

— Да брат, что тебя в этом удивило? — он изумлённо посмотрел на меня, — и чаще всего в Папском дворце для этого выбирается один человек. Самый достойный, самый богобоязненный и тот, кто держит язык за зубами, поскольку ему достаются тайны, знать которые другим весьма опасно. Даже папа ему исповедуется.

— Кто этот человек отец Иаков? — невинно поинтересовался я, а чтобы он ничего не заподозрил добавил, — если я захочу ему сам исповедаться.

— Кардинал Доменико Капраника, главный духовник Николая V, — ответил тот, — если хочешь я тебя с ним познакомлю.

— Да, если можно, я бы хотел с ним поговорить, — склонил я голову.

— Я напишу ему, если он сможет принять тебя, то съездим к нему, я не очень хорошо его знаю, но он точно достойный человек.

— Договорились, — я показал Бартоло идти на выход и видя его побитый вид заметил, — не переживай, если родители выкинули тебя на улицу, я этого точно не сделаю.

— Спасибо синьор Иньиго, — вздохнул он, — но мне не хотелось бы, чтобы гнев отца навлёк на вас беду.

— Сложности закаляют людей, — отмахнулся я, — будет даже интересно узнать, чем он сможет мне нагадить.

— О чём кстати вас так долго расспрашивали отец Иаков? — повернулся я к задумчивому монаху, — и почему без меня?

— Вопросы в основном касались расследования и продажи тобой индульгенций, — ответил он явно нехотя, — я ответил правду, что считаю это излишним давлением на верующих, поскольку прощение должно быть на первом месте, а не прибыль.

— И многие вас поддержали? — я нисколько на него не обиделся, поскольку он неоднократно и открыто говорил мне, что не согласен с моими поступками, — в этом утверждении.

— Не все, — вздохнул он, — но многие при этом осудили твоё рвение на этой части задания.

— Осудили⁈ — изумился я, — то есть следующий раз мне нужно наплевать на негласные поручения?

— Это сложный вопрос Иньиго, — отец Иаков косо посмотрел на меня, — камерленго и кардинал Орсини выступили с категоричными заявлениями, что осуждая тех, кто приносит деньги в казну Святого престола, пусть и не совсем правильными с моральной точки зрения методами, они больше никогда этих денег не дождутся от тех, кто эти задания выполняет.

— Большинство высказались против, говорите, — задумчиво повторил я его слова, на что отец Иаков кивнул.

— Но эти нечестно с их точки зрения заработанные деньги они всё же взяли? — уточнил я и второй момент, на что отец Иаков лишь расстроенно развёл руками.

— Благодарю вас брат за честность, — я поднял на него взгляд, — я сделал выводы.

— Я даже не хочу тебя спрашивать какие брат Иньиго, — отец Иаков тяжело вздохнул и замолчал, и молчал до ближайшей таверны, где мы пообедали и только там он хоть немного разговорился и рассказал мне, о чём ещё шла речь на заседании курии.

* * *

На следующее утро мне доставили на дом разрешение на посещение папской библиотеки и я быстро понукая Бартоло, помчался к своему учителю, который мне ответил на письмо, что он в городе и хотел бы тоже со мной увидеться.

Кардинал был жаворонком, так что раннее утро обычно встречал за работой, поэтому мой набег на свой дом встретил с радостью.

— Учитель! Что нужно первым мне почитать в библиотеке⁈ — едва меня Бартоло занёс в его кабинет, всё так же заваленный свитками и книгами, как и в первый день моего с ним ученичества, сразу с порога спросил я у него.

Кардинал Виссарион, оторвался от свитка, над которым работал и улыбнулся.

— Ну во-первых, доброе утро Иньиго, — ответил он и жестом руки, в которой держал перо пригласил меня сесть в кресло на против, затем поздоровался с Бартоло, который низко поклонился кардиналу.

— Во-вторых, зная тебя, я уже составил этот список, — он показал на лежащий свиток передо мной, — как только я получил известия о том, что тебе сделают допуск, то набросал перечень, что обязательно ты должен увидеть в оригинале.

— А-а-а! — радостно завопил я, хватаясь за указанный документ и пробегая взглядом по нему. Список действительно был обширный, даже очень, что меня сильно порадовало.

— Вы лучший учитель! — горячо заверил его я, снова вызвав у него улыбку, но в этот раз печальную.

— Мне навязали недавно ученицу, — нахмурился он, — и как жаль, что она далеко не в таком же восторге от моих заданий, как ты.

— Вам⁈ Навязали⁈ — изумился я, — как такое возможно?

— Новый папа, — поморщился кардинал, — «попросил» меня об этом. Её отец почему-то решил, что из этой молодой девушки можно сделать образованного человека.

— И кто эта счастливица? — поинтересовался я.

— Анна Колонна, дочь декана кардиналов Просперо Колонна, — ответил он.

— Колонна? Те, кто устроили драчку с Орсини?

— Эти рода давно враждуют между собой, — кивнул кардинал, — так что это столкновение не первое и главное не последнее.

— Меня удивляет с каким спокойствием относится к этому папа, — недоумённо поинтересовался я у учителя, — в городе беспорядки, огромные толпы вооружённых людей, преступность возросла до небес, а он это никак не остановит, хотя в его подчинении префект города и городская стража вместе с папской гвардией.

— Не всё так просто Иньиго, — кардинал Виссарион грустно улыбнулся, — Орсини недолюбливают Борджиа, и голосовали против его избрания папой, так что у него не особенно много вариантов, каких союзников против них выбрать.

— А-а-а, враг моего врага, мой друг? — понял я.

Кардинал с удивлением посмотрел на меня.

— Это совершенно точное и главное ёмкое описание ситуации мой мальчик, браво!

В ответ на похвалу, я лишь скромно перекрестился, поскольку и сам не знал как эта фраза из меня вырвалась, она слетела с языка так просто, словно я всегда её знал.

— Что же, тогда если вам нужна моя помощь, я в полном вашем распоряжении учитель, — сменил я тему на более приземлённую, — и к тому же я хотел вам сказать, что готов буду продлить ученичество у вас за те же шестьсот флоринов на следующий год.

Кардинал изумлённо посмотрел на меня и рассмеялся.

— Ты переводишь для меня тексты и ещё предлагаешь за это деньги? — в глазах его появились искры веселья, — где мне ещё найти таких же учеников?

— Учитель! — возмутился я, — я не так хорош, как вы говорите! В моих переводах есть ошибки!

— Но с каждым разом всё меньше и меньше, — он покачал головой, — вот что, я обещал тебе давно уже встречу со своими друзьями, давай-ка приходи ко мне в эту субботу в обед. Мы решили устроить посиделки с вином и новыми текстами, соревнуясь в лучшем переводе, так что приходи и ты, я хочу посмотреть на лица этих синьоров, когда они увидят тебя в деле, а не с моих хвастливых фраз о своём ученике.

— Конечно учитель, я только с радостью! — закивал я.

— Вот и договорились, — довольно кивнул он, показывая мне на свитки, что лежали справа от меня, — если нетрудно переведи их для меня.

— Конечно, — кивнул я и позвал Бартоло, чтобы он записывал за мной на латыни, то что я переводил с древнегреческого.

— Сеньор Иньиго, — смущённо сказал парень, показывая на пакет у себя подмышкой, — подарок.

— Точно, спасибо Бартоло, — я повернулся к кардиналу, — привёз вам подарок из Неаполя.

Виссарион улыбнулся.

— Скорее же покажи, судя по размеру пакета, книга?

— Что я ещё мог для вас купить, — улыбнулся я, — не золотые же побрякушки.

Кардинал усмехнулся и взял аккуратно в руки поданную ему Бартоло книгу. Виссариону хватило одного взгляда, чтобы ахнуть.

— Иньиго⁈ Как⁈ — удивился он, осматривая оглавление и затем пролистывая страницы, — я её искал последние пять лет!

— Вы столько раз мне об этом оговорили, что когда я увидел труд этого греческого мыслителя, то сразу же купил, — улыбнулся я.

— Это же безумно дорого! — возмутился он, — мне стыдно будет разорять тебя! Я же помню, что у тебя проблемы с финансированием от родителей.

— Учитель, она куплена не на деньги моих родителей, а на мои личные сбережения, — спокойно ответил я, — я хотел бы, чтобы даже если мы расстанемся, у вас осталось хоть что-то от меня на память.

Старый грек прикоснулся к глазам тыльной стороной руки и перекрестился.

— Бог даёт мне то, чего у меня никогда не было, — тихо сказал он и прижал книгу к груди, обращаясь ко мне, — беру этот подарок с радостью сын мой, обещаю его хранить и беречь.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь учитель, — улыбнулся я ему, — и раз с подарками мы закончили, давайте скорее же займёмся переводом.

Он кивнул, отложил книгу, правда недалеко от себя и в кабинете настала тишина, только был слышен мой тихий монотонный голос, переводящий свитки и скрип перьев по бумаге.

Глава 8

— Ваше преосвященство, — в дверь постучался и заглянул слуга кардинала, — прибыла синьорина Колонна.

Я вскинулся, поскольку за переводом забыл смотреть на часы.

— Простите учитель, я забыл о времени, — повинился я перед ним, — моё время истекло.

— Прекрати, ты и так делаешь больше, чем я прошу, — отмахнулся он и обратился к слуге, — зови её.

Я продолжил перевод и вскоре в комнату вошла молодая девушка, одетая по последнему писку Римской моды. Парча из синего шёлка с золотыми вышитыми на ней цветами оттеняла её тёмно-карие глаза, а заплетённые волосы в причудливую причёску, скрепляла золотая проволока. Девушку сопровождали четыре служанки, которые низко поклонились кардиналу и сели в дальний угол комнаты, на явно для них стоявшие там стулья.

Взгляд девушки заинтересованно остановился на мне и Бартоло, которому я надиктовывал текст. Я увидел, как щёки парня вспыхнули красным, когда он бросил на неё всего один взгляд и в принципе я понимал его реакцию на девушку, поскольку отпрыск рода Колонна была красива. Даже возможно очень красива, учитывая её молодость.

— Анна Колонна, Иньиго де Мендоса, — кратко представил кардинал Виссарион нас, и обратился к девушке, — садись пока рядом со мной и начинай рассказывать то, что я задал тебе на дом, Иньиго же закончит перевод и уйдёт. Мы позанимаемся с тобой чуть больше с учётом этой заминки.

— Как скажете ваше преосвященство, — раздался милый голос, и я увидел, как у Бартоло краснеют не только щёки, но и уши.

Девушка опустилась рядом с кардиналом и изящным жестом поправила подол платья, чтобы он не мешал ей и на секунду мелькнули белые чулки на щиколотках девушки. Бартоло скосив в этот момент на неё взгляд, сразу уткнулся носом в свиток, сделав большую кляксу на почти готовом переводе.

Колонна стала повторять то упражнение, которое я когда его учил, сделал за пять минут, оно же ей явно не давалось. Бартоло же начав переписывать текст на новый свиток, снова посадил огромную кляксу, отвлёкшись на девушку.

— Если ты ещё раз посмотришь в её сторону, — холодно пригрозил я ему, — я оставлю тебя без обеда и ужина.

Парень закивал, смутился ещё сильнее, стал заново переписывать текст, и поскольку против природы не пойти, его глаза кинули робкий взгляд вправо, где сидела девушка, что кончилось ещё одной кляксой.

— Учитель, простите что прерываю вас, но похоже мне лучше закончить в другой раз, — сказал я вслух, когда понял, что мы так просто переводим дорогую бумагу.

— Почему Иньиго? — не понял кардинал, поворачиваясь ко мне. Вместе с ним на нас посмотрела и девушка, и Бартоло тут же посадил на лист ещё одну жирную кляксу.

— Мой секретарь сломался, — показал я на парня, — красота вашей ученицы не даёт ему сосредоточиться, и он портит бумагу.

Лёгкая улыбка показалась на губах девушки, она заинтересованно посмотрела на меня.

Кардинал посмотрел на красного, словно рак Бартоло, безуспешно шепчущего извинения и улыбнулся, попросив девушку.

— Я обещал твоему отцу сделать эти переводы сегодня и отдать вместе с тобой, не будешь против, если я сам их запишу, вместо секретаря Иньиго?

— Ваше преосвященство я буду только рада, смотреть за работой двух учёных, — мило кивнула она.

— Иди пока на улицу, водички холодной там попей, — прогнал я парня жестом, и он стрелой метнулся из комнаты.

Кардинал сам взял новый лист и с улыбкой мне сказал.

— Я готов.

Поскольку это уже был пятый раз, когда я переводил одно и то же, то даже не смотря в оригинальный свиток диктовал ему, смотря чтобы он успевал записывать. Так что последний перевод вместе с кардиналом мы закончили буквально за десять минут.

— Вот, — я собрал трясущимися руками всю стопку переведённых листов и передал её кардиналу, — теперь точно всё, ещё раз прошу простить меня за лишнее время, которое я отнял у вас обоих.

— Прекрати Иньиго, — отмахнулся кардинала, — я уверен для Анны это тоже было полезным уроком.

Девушка, чьи щёки слегка стали розовыми, кивнула.

— Ваше преосвященство, — в комнату низко кланяясь всем нам, быстро вошёл слуга, — гонец из папской канцелярии, вас срочно вызывает Его святейшество.

Кардинал Виссарион тяжело вздохнул и повернулся к Анне.

— Прости дитя, но похоже сегодня урок сорвался полностью, так что завтра мы позанимаемся в два раза дольше.

— Ваше преосвященство, — девушка задумчиво на него посмотрела, — а синьор Иньиго, не может продолжить этот урок? Я неоднократно слышала, что он ваш лучший ученик. Так что для такого начинающего человека как я, его знаний точно будет более, чем достаточно.

Кардинал удивлённо посмотрел на неё, затем на меня.

— Я не против, — пожал я плечами, — тем более чувствую за собой вину за то, что этот урок начал срываться по моей вине.

— Ты уверен? — кардинал явно был в замешательстве.

— Идите Ваше преосвященство, — помахал я руками, — Святой отец не любит долго ждать, я сделаю срез её знаний, спрошу всю домашнюю работу и на дом задам втрое больше, чем вы.

Девушка схватилась за щёки в испуге, а кардинал Виссарион улыбнулся.

— Что же тогда оставляю тебя Анна в надёжных руках, — кивнул он девушке и та благовоспитанно встала и поклонилась ему, когда он вышел. Мы остались в кабинете под присмотром её служанок.

— Что же, — я показал ей сесть на место ушедшего кардинала, поскольку я не мог встать самостоятельно со своего места, — приступим.

Она кивнула, и я стал спрашивать основы греческого, пробегаясь по всем темам, которые обычно преподавал кардинал и понял, что Анна находится в самом начале своего пути изучения этого языка. Так что сразу сбавил напор и постарался как-то систематизировать то, что ей нужно изучить в первую очередь.

— Так возьми лист, сейчас мы запишем то, что ты будешь изучать, — сказал я, а она послушно сделала.

Я стал диктовать, она записывать и на это ушло около получаса, пока наконец я не закончил, поняв, что и сказанного более чем достаточно для начинающего изучение. Мы записали с ней алфавит, основные правила древнегреческого, а также с каких книг ей стоит начать, чтобы читать что попроще.

Я задумчиво постучал пальцем себе по лбу.

— Пожалуй на этом всё, — покивал я головой, довольный собой, — придерживайся этих правил даже при следующих уроках с кардиналом и у тебя обучение пойдёт точно быстрее, мне это помогло, думаю поможет и тебе.

Анна, перепачкав руки чернилами и задумчиво смотря на написанное, подняла на меня сияющий взгляд.

— Синьор Иньиго, давайте и вы тоже будете моим учителем⁈ — предложила она, — отец заплатит вам половину оттого, что он пообещал кардиналу Виссариону.

— Это сколько? — поинтересовался я, поскольку учитель как-то забыл упомянуть о том, что за просьбу папы ему ещё и платят.

— Две тысячи флоринов, — не моргнув глазом огласила она огромную сумму.

Я задумался. Деньги, разумеется, были большие, но я же позиционировал себя в первую очередь дворянином, а не учёным, так что начать обучать за деньги, было бы явным понижением собственного статуса в глазах других аристократов. К тому же, я не знал, сколько ещё буду жить в Риме, чтобы сковывать себя столь обременительными обязательствами, в отличие от кардинала, с которым я мог общаться письмами. А возвращать деньги, если я буду вынужден уехать, всё равно тогда придётся.

Я поднял на неё взгляд, и увидел, что девушка явно ждала моего ответа.

— В первую очередь я дворянин синьорина Анна, — решил я придерживаться главной отмазки, — так что честь не позволит мне брать деньги с вас за свои услуги. Поэтому одно дело помочь своему учителю в благодарность за его терпение ко мне, другое, брать за это деньги.

Колонна явно была разочарована моим выбором, но настаивать не стала.

— Вы хотя бы проводите меня до дома? — поинтересовалась она, — в городе неспокойно, а рядом с дворянином, одинокая молодая девушка чувствовала бы себя спокойнее.

Я скептически посмотрел на неё, поскольку сильно сомневался, что в городе найдётся хоть один идиот кроме членов дома Орсини, который решится поднять руку на дочь рода Колонна. Но тут выбора у меня точно не было, поскольку как дворянин я не мог отказать женщине в такой просьбе.

— Конечно синьорина, это в моих силах, — кивнул я и крикнул слугам, чтобы мне позвали Бартоло.

Когда он появился и аккуратно посадил меня в кенгурятник за своей спиной, я смотрел в это время на неё, но во взгляде не увидел ни капли брезгливости или отвращения. Она с теплотой и жалостью смотрела на моё тело и меня, что точно делало ей честь.

Мы вслед за девушкой вышли на улицу, и я увидел, что кроме десяти швейцарцев моей охраны, возле дома дежурит ещё сорок вооружённых наёмников, которые явно были её сопровождением. Родители Анны позаботились о её охране точно лучше, чем это мог сделать я.

— Одинокая девушка? — обратился я к ней, показывая на её огромную охрану.

— Это просто наёмники синьор Иньиго, — она спокойно на меня посмотрела и я вздохнув, показал Бартоло лезть на лошадь, чтобы сопровождать её в поездке, поскольку самой девушке поднесли деревянную подставку, с помощью которой она поднялась и села в низкое седло в женской посадке, а её служанки поправили платье, чтобы у приличной сеньориты ничего лишнего не было видно из-под него, для жадных мужских взглядов.

Наши лошади поехали бок о бок, и девушка повернула ко мне голову.

— Я столько слышала о вас синьор Иньиго, но никогда не думала, что вы такой.

— Да? — удивился я, — интересно что вы слышали обо мне?

— Разное, — она вздохнула, — от сверстников в основном язвительное и нехорошее, а вот взрослые вас чаще хвалят, чем ругают.

— Когда я успел пересечься в Риме со своими сверстниками? — удивился я, — я же ни с кем не общаюсь.

— Может это стоило бы и исправить синьор Иньиго? — она посмотрела на меня своими пронзительными карими глазами, — я лично была сегодня поражена вашим умом и тактом, поэтому полностью поменяла о вас своё мнение. Так что, если бы и другие узнали вас ближе, может быть и не стали говорить о вас плохо?

Я легко улыбнулся и тут же убрал улыбку, представив как исказилось моё лицо, если встреченная нам по пути молодая пара с ребёнком шарахнулась от меня в сторону, крестясь при этом.

— Если бы это меня волновало, то возможно, — пожал я плечами, — а поскольку чужое мнение меня никак не затрагивает, то пусть думают то, что думают.

— Жаль, — вздохнула Анна, — мне было бы интересно узнать вас лучше.

— Это вряд ли синьорина, — хмыкнул я, видя, какого красного цвета шея и уши Бартоло, который слушал наш разговор, — если я буду встречаться с вами чаще, мой секретарь окончательно сломается и мне придётся искать себе нового, чего бы ни хотелось делать.

Звонкий, весёлый смех серебряными колокольчиками разнёсся по улице. Многие мужчины повернули голову, чтобы увидеть, откуда он раздался, а лица охраны посмурнели от избыточного внимания на нас от посторонних.

— Вы нас с ним не познакомили синьор Иньиго, — обратилась она ко мне, — что признаюсь не очень вежливо с моей стороны.

— Анна Колонна, — склонила она голову перед Бартоло, который от волнения чуть сам не свалился с лошади, и я вместе с ним.

— Бартоло, — представил я его ей, вместо крайне смущённого парня, — внебрачный сын кардинала Мессины, что ничуть не умаляет того, что он честный, образованный и крайне порядочный человек.

На Бартоло было смешно и одновременно с этим страшно смотреть, поскольку его ошибка в управлении скакуном грозила неприятностями и мне.

— Уверена, что другой бы не задержался рядом с вами надолго, — девушка стрельнула смешливым взглядом в его сторону и мы едва не рухнули с лошади.

— О чём я и говорю, — когда парень с трудом выровнял своё тело, с досадой произнёс я.

Смех Анны снова разнёсся по улице, и в этот раз он привлёк к себе не то внимание, какое бы мне хотелось. Окружая нас, со всей округи стали сходиться небольшие вооружённые отряды итальянских наёмников. Их становилось всё больше, пока мы не остановились, поскольку на нас и наших лошадей смотрели острия пик и жал арбалетных болтов. Вся охрана вытащила мечи, арбалеты, пытаясь заслонить нас от них.

Вперёд вышел явно дворянин, судя по одежде и хорошему мечу на поясе, который обратился к Бартоло.

— Синьор, мы не хотим драки с вами, — крикнул он ему, — нам нужна только Колонна. Так что забирайте свою охрану и уезжайте подобру, поздорову.

Я посмотрел на побелевшее лицо Анны, которая явно узнала говорившего.

От её охраны выделился главный, чтобы вести переговоры, но я поднятой рукой остановил его. Швейцарец посмотрел на Анну, и та кивнув, сказала.

— Делайте, что говорит синьор Иньиго.

— С кем имею честь говорить синьор, — я обратился к нему, выглядывая из-за спины своего секретаря.

— С кем я точно не буду говорить, так это с тобой уродец — рассмеялся он, поворачиваясь, чтобы к его смеху присоединились и другие люди из его сопровождения.

— У вас нет особого выбора синьор, — я показал Бартоло слезь с лошади и взять меня на руки. Что он и сделал, подойдя близко к говорившему, чтобы тот лучше меня рассмотрел.

— Я сеньор Иньиго де Мендоса, — гордо и чётко сказал я, — и вы будете разговаривать либо со мной, либо с нашими клинками.

Улыбка с лица дворянина стала медленно сползать, поскольку он понял, что я не шучу, а наёмники за моей спиной явно готовы были по моему знаку дать им отпор.

— Синьор Джованни Орсини, — представился он.

— Кем вам приходится синьор, кардинал Латино Орсини, мой начальник по папской инквизиции? — спокойно поинтересовался я у него.

Мужчина явно понял, что дело пошло не по его первоначальному плану, поскольку растерянно оглянулся назад, словно ища поддержки у стоящих позади, но там явно не было никого выше его по статусу.

— Он мой дядя, синьор, — нехотя признался он.

— Кардинал в курсе вашего желания ближе познакомиться со мной и сеньоритой Анной, которая сейчас находится под моей защитой? — мирно, копируя голос, тон и манеру держаться отца Иакова, поинтересовался я у него, убирая из голоса первоначальные стальные нотки, когда нужно было, чтобы он признал меня за ровню себе.

Орсини поджал губы и я понял, что это его личное спонтанное решение, когда он увидел на улице девушку рода Колонна. Поскольку я не собирался выпячивать собственную значимость и накалять обстановку, то решил дать ему возможность выйти из ситуации с честью.

— Сеньор Джованни, — снова мирно обратился я к нему, — если хотите поговорить, то мы можем с вами встретиться и позже, за ужином в приятной компании вашего дяди. Если у вас есть ко мне вопросы, я с радостью готов буду вам на них ответить, но не на весьма прохладной улице, где я боюсь подхватить насморк из-за этой проклятой погоды.

Орсини, который в непонятной ситуации с непонятным человеком явно не хотел вмешивать в семейные разборки ещё и третью сторону, тут же схватился за поданную ему соломинку.

— Это отличная идея синьор Мендоса, — важно кивнул он, — как насчёт этого воскресенья? Я предупрежу дядю, что вы будете у нас в гостях, уверен, он будет рад вас видеть.

— Договорились сеньор Джованни, — я склонил голову перед ним, и он сделал ровно тоже, — я обязательно буду.

Он тут же показал жестом своим людям уступить нам дорогу и отошёл в сторону сам. Я показал едва живому от страха Бартоло, сесть обратно на лошадь. Когда я оказался на высоте с молчавшей весь наш разговор с Орсини девушкой, то меня встревожил её взгляд, которым она посмотрела на меня. Он был задумчиво-восхищённо-оценивающий, тот каким обычно себе кошка выбирала жертву из копошащихся, но ничего не подозревающих о зависшей над ними угрозе мышей.

— До встречи сеньор Джованни, был рад знакомству с вами, — вежливо попрощался я с Орсини, который лишь задумчиво кивнул мне, показывая, что услышал меня.

Остаток дороги до дворца рода Колонна мы проделали молча, поскольку были слишком встревоженные случившемся и не желая этому повторения. Я молчал по тому, что сейчас отвечал за девушку и эта ответственность висела на мне, как её провожатым, поскольку был бы я один, то всё было гораздо проще. Но наконец мы проехали открывшиеся перед нами ворота, и я доехал до самого крыльца, провожая девушку.

— Вы дома синьорина, — обратился я к ней, — так что прощайте, был раз знакомству с вами.

— Я в безопасности, только благодаря вашей храбрости синьор Иньиго, — она улыбнулась мне, — вы настоящий рыцарь.

— Я позор рода, синьорина Колонна, — мне даже стало смешно от её слов, — не вздумайте сказать эти слова рядом с кем-то из рода Мендоса, не то вас поднимут на смех.

— С вашего позволения, я останусь при своём мнении синьор, — обиделась она на меня.

— Доброго вечера синьорина Анна, — попрощался я с ней, показав Бартоло и охране, что мы уезжаем.

Девушка кивнула и направилась в дом, мы же повернули в сторону ближайшей таверны, чтобы подкрепиться. Живот Бартоло просто призывал к этому, а я и сам был не прочь перекусить. Разумеется, охрану я кормил теперь тоже из своего кармана, чему они были бесконечно признательны. Бернард говорил мне, что служить мне рвались теперь почти все из его отряда и парни даже бросали теперь жребий, кто пойдёт ко мне, когда я просил прислать себе солдат для моего сопровождения или охраны.

Глава 9

Вечером встревоженный Алонсо принёс мне письмо со словами.

— Прибыл гонец сеньор Иньиго, — он обеспокоенно посмотрел на меня, — сказал, что ему приказали дождаться ответа.

Я протянул руку и взял письмо из рук управляющего, первым в глаза бросился герб с одинокой колонной, который был оттиснут на сургуче.

— Пока я читаю, прикажи посадить гонца на кресло, дать вина и еды, а мне позови Бартоло, — попросил я его и он бросился выполнять мой приказ.

— «Добрый вечер синьор Иньиго де Мендоса, — началось послание, — прошу простить меня, что обращаюсь к вам так, словно мы знакомы, но, к своему несчастью, я не был знаком ранее со столь доблестным человеком, как вы, поэтому прошу простить меня заранее».

Я от такого количества вежливых оборотов хмыкнул, но вернулся к чтению.

— «Чтобы устранить это недоразумение, прошу вас принять моё приглашение, прибыть к нам в гости, в тот день и час, когда вам это будет удобно. О дате прошу сообщить вас с гонцом, который передаст вам это письмо. С уважением и почтением, Просперо Колонна».

— Ни слова о сегодняшнем происшествии или Анне, — улыбнулся я про себя, — ни титулов, не одной фразы про себя. Я начинаю заочно уважать вас кардинал.

В комнату вошёл Бартоло, вопросительно посмотрев на меня.

— Нужно написать ответ, — показал я ему на письменные принадлежности, и парень кивнул, сел за стол и приготовился меня слушать.

— Добрый вечер ваше преосвященство, — стал диктовать я ему, — я много слышал о человеке столь много сделавшего для Святого престола и Рима, как вы, но никогда даже не надеялся иметь чести быть знакомым с вами. Поэтому с благодарностью и поклоном принимаю ваше приглашение. К сожалению, на эти выходные у меня уже назначены встречи с кардиналом Виссарионом Никейским и сеньором Джованни Орсини, которые я не могу отменить даже из уважения к вам. Поэтому если вас устраивает суббота следующей недели, я с радостью и благодарностью посещу ваш дом. Иньиго де Мендоса.

— Написал синьор Иньиго, — Бартоло посмотрел на меня.

— Запечатай и отдай гонцу, он ждёт внизу, — приказал я, — и возьми у Алонсо два флорина, дай ему в награду.

— Слушаюсь синьор, — парень быстро и споро всё сделал, запечатав письмо и поставив оттиск моим перстнем, на котором пока ничего не было, кроме фамильного герба и пошёл вниз. Вскоре он вернулся и доложил, что всё сделано, как я и приказал. Гонец награждён, довольный, унёс ответ.

— Спасибо Бартоло, — поблагодарил я парня, — можешь быть свободен.

Кивнув, он оставил меня наедине с книгой.

* * *

— Кардинал Просперо, ваше мнение о дате начала объявления Крестового похода против турок? — Каликст III специально выделил на собрании курии имя своего нового союзника, чтобы лицо кардинала Орсини при этом передёрнулось от гнева. В день коронации папы, жестокий спор из-за графства Тальякоццо между графом Эверсо д’Ангвиллара и Наполеоне Орсини перерос в стычку, во время которой один из слуг Орсини был убит. В отместку Орсини разграбили дом графа на Кампо-дель-Фьори, но всё вывести оттуда не успели, поскольку появились пятисот человек от людей Колонна и отбили часть украденного. С тех пор в городе каждый день вспыхивали тут и там стычки между людьми, поддерживающими одну из фракций, что, конечно, не добавляло ни порядка в городе, ни сбавляло накала вражды между двумя домами.

— Ваше святейшество, — задумчиво заметил кардинал, — 15 мая 1455 года — прекрасная дата для этого богоугодного дела, я полностью поддерживаю ваше решение.

Каликст III спрятал усмешку в углу губ, видя, как снова дёрнулся кардинал Орсини. Заседание курии продолжилось и закончилось только поздно вечером, когда все вопросы по кандидатурам легатов, которых планировались отправить на сбор денег по всей Европе наконец закончили, и списки передали в канцелярию для оформления всех необходимых документов, а также писем, для оповещения королей о прибытии в их страны легатов папы.

Кардиналы стали устало расходиться, но неожиданно кардинал Колонна подошёл к греческому кардиналу Виссариону Никейскому, которого знал, но последнее время они не очень ладили из-за одной его просьбы.

— Ваше преосвященство можно вас на минуту? — вежливо попросил он.

— Да ваше преосвященство, — остановился тот, будучи не очень довольным этой встречей.

— Я хотел бы узнать ваше мнение о вашем ученике Иньиго де Мендосе, — попросил он, — каков он?

— Он что-то опять натворил? — насторожился кардинал, заставив удивиться Колонну.

— А он может? — тут же заинтересовался Колонна.

— К сожалению или счастью, но да, — с усмешкой вздохнул старый грек, — но об этом вам лучше спросить у его наставника кардинала Торквемады. Что же касается меня, то для меня Иньиго как сын, точнее такой, каким бы я хотел иметь своего. Он умён, жаден до знаний, гибок умом, набожен, в общем лучшего сына вы вряд ли бы смогли себе пожелать.

Кардинал Колонна удивлённо покачал головой.

— Есть ли какие-то но? Или он так идеален, как вы говорите? — задумчиво поинтересовался он.

— Эту сторону его личности я не видел, но другие люди, чьему мнению определённо стоит доверять, говорят, что мальчик ещё жесток и беспринципен, — вздохнул кардинал Виссарион, — вас не было на том заседании, но история с его расследованием в Неаполе наделала изрядного шума в тот день.

— Я слышал, но не вникал в детали, — кивнул кардинал Колонна, — благодарю вас ваше преосвященство.

— Могу я поинтересоваться, чем мальчик заинтересовал вас? — Виссарион внимательно посмотрел на римлянина, — это из-за того, что он дал урок Анне? Ей что-то не понравилось?

— Нет что вы, ваше преосвященство, — покачал головой Колонна, — она была в полном восторге и благодарна вам за предоставленную возможность познакомиться с вашим лучшим учеником. Именно поэтому я хочу узнать о нём больше.

Кардинал Виссарион улыбнулся и вопросительно посмотрел на своего визави.

— Это всё, что меня интересовало Ваше преосвященство, — поклонился кардинал греку и они расстались.

— Значит Торквемада и Иаков из Мерке, — задумчиво проговорил он, — нужно поговорить вначале с последним, пока он не уехал из города.

Кардинал, как и всегда, когда его судьба сводила с новым человеком, прежде всего узнавал о нём мнение от других людей, потом составлял собственное при первой встрече и итоговое, которое он потом никогда не менял, он составлял из суммы этих впечатлений. Ровно также он поступил и в этот раз, когда дочь с восторгом в глазах рассказала ему о происшествии на улице с участием Орсини и этого молодого человека, а точнее ребёнка, если знать его настоящий возраст. Нужно было перед встречей с ним самому убедиться, что Орсини всё это не подстроили вместе с ним, тем более что Мендоса работал под началом его злейшего врага.

* * *

— Эх, мне правда будет вас не хватать брат, — вздохнул я от печальной новости.

А расстроился я из-за того, что за завтраком отец Иаков сказал мне, что назначена дата его отъезда из Рима, так что он хотел поблагодарить меня за кров и еду, а также предупредить, что через три дня он уезжает в Венгрию.

— Я тоже с сожалением в сердце покину твой дом Иньиго, — улыбнулся мне францисканец, — но приказ папы зовёт меня в дорогу.

— Что же, если вы можете уйти в любой момент, то лучше мой подарок вам подарить сейчас, — решил я, делая жест сеньору Альваро.

Тот кивнул, вышел из-за стола, но довольно скоро вернулся, неся в руке посох отца Иакова, который я попросил своего управляющего отдать в лучшую плотницкую мастерскую города, которая его подбила железом, укрепила металлическими полосами, чтобы он не разбивался и отшлифовала полностью, чтобы скрыть все, даже малые шероховатости.

Отец Иаков удивлённо посмотрел на посох, явно его узнавая, но повернулся ко мне.

— Ты ведь сам мне напомнил, что монахам моего ордена нельзя иметь посохи, — сказал он.

— Иметь да, а вот носить… — я сделал паузу, — в общем почитал тут на досуге все ранее выпущенные буллы и оказалось, что в 1230 году папа Григорий IX буллой «Quo elongati» позволил францисканцам через доверенных лиц пользоваться материальными благами без права обладания ими в качестве собственности.

На лице старика показалась лёгкая улыбка.

— Хочешь сказать, что это твой посох, но ты даёшь мне им попользоваться на время? — уточнил он, конечно же всё поняв.

— Да, лет на сорок-пятьдесят, но потом точно заберу назад, — кивнул я, стараясь не улыбаться при этом.

— Что же, дорога, которую мне предстоит пройти будет весьма длинной, — кивнул он, — я возьму этот предмет на время в своё пользование. От всей души благодарю тебя за подарок, особенно за то, что ты хранил его для меня столь долго.

— Ну, я подумал, ничего другого вы бы и не взяли отец Иаков, — пожал я плечами, — так что остановился на надёжном и проверенном варианте.

Священник мне улыбнулся и перекрестил.

Мне стало как-то грустно от его скорого отъезда, поскольку я привык, что вечерами мы собираемся вместе за ужином и все слушают его жизненные истории, коих за его долгую жизнь и работу инквизитором было предостаточно. Каждая была поучительнее другой, так что терять этот кладезь житейской мудрости не хотелось, а главное его присутствие рядом поселяло мир в моей весьма непростой душе, поэтому я быстро поел и пошёл к себе, чтобы он не видел, как я расстроен.

* * *

12 мая 1455 A. D., Рим, Италия

К первым серьёзным посиделкам со взрослыми я подошёл со всей ответственностью. Первым делом я отправился к портному-иудею, который меня обшивал и знал моё тело до сантиметра и заказал ему что-то дорогое, но не вычурное, и у него же заказал костюм для Бартоло, который должен был меня сопровождать. Ему я попросил пошить что-то не сильно дорогое, но чтобы все видели, что у парня есть вкус. Портной блестяще справился с задачей, так что в субботу, мы с Бартоло отправились разодетые в пух и прах: на мне был бархатный чёрный костюм и дутые штаны до колен, прошитые шнурами из переплетённых серебряных нитей, а невысокое шёлковое жабо, накрахмаленное до деревянной жёсткости, хоть чуть-чуть, но показывало мою отсутствующую из-за горба шею. Бартоло же страшно довольный подаренной ему одеждой, щеголял в красивом сером костюме из испанского сукна.

Из драгоценностей я не стал ничего надевать на себя, кроме пояса из покрытых эмалью серебряных блях с затейливым орнаментом, всё же не на бал к королю еду.

— Надеюсь твоих сил хватит носить меня весь вечер, — задумчиво обратился я к нервничавшему парню, который постоянно поправлял свою весьма дорогую одежду.

— Может вам тогда стоило взять вместо меня Бернарда, синьор Иньиго? — спросил он, разглаживая очередную несуществующую складку на камзоле, — я боюсь не справиться из-за волнения.

— Ты знаешь латынь и итальянский, — я покачал головой, — Бернард только их матерные версии, так что швейцарца оставим для других случаев, а не светских раундов.

На встречу мы отправились в повозке, чтобы не помять или не испачкать свои дорогие костюмы, обошедшиеся мне в приличную сумму. Благо ехать было недалеко, поскольку центр Рима, где обитали только самые богатые и знатные представители знати как дворян, так и священников, был не сильно большим и вскоре мы оказались возле дома моего учителя, где перед входом уже было несколько повозок и суетящихся слуг кардинала.

Поскольку я тут был очень частым гостем, то знакомый слуга подбежал к кучеру и показал, где лучше встать.

— Синьор Иньиго, — открыл он с улыбкой дверку повозки, — мне даже стыдно говорить, что рад вас видеть, поскольку мы видимся с вами почти каждый день, на ваших уроках с его преосвященством.

— Доменик, просто покажи куда идти, — хмыкнул я, — много уже людей приехало?

— Двенадцать синьор Иньиго, — он помог выйти Бартоло, который взял меня со скамьи на руки, поскольку для солидности сегодня у нас не было кенгурятника.

Я сделал жест и Бартоло привычно достал из кошеля с мелкими монетами пару гроссо и вручил их слуге, который помог нам с выгрузкой.

— Благодарю вас синьор Иньиго, — поклонился Доменик, — вы как всегда щедры.

Он побежал впереди нас показывать дорогу и вскоре я на руках Бартоло был доставлен в зал, где уже стояли столы, ломящиеся от еды, небольшое количество красиво одетых людей и куча слуг, которые сновали туда-сюда.

Увидев меня, от них отделился мой учитель, одетый сегодня в свои ярко-алые кардинальские одежды и подошёл к нам с улыбкой.

— Ты приехал Иньиго, — протянул он руку и прикоснулся к моему плечу. Я мало кому позволял себя трогать, так что он, зная это, показывал этим прикосновением тёплые отношения между учителем и учеником.

— Вы мне столько рассказывали про своих друзей-гуманистов, как я мог отказаться учитель, — улыбнулся я ему, а он уже знал, что вот такая косая гримаса на моём лице и есть улыбка, так что широко улыбнулся в ответ, повёл к первой небольшой группе людей, которая стояла и громко общалась.

— Синьоры, — обратился он к ним и четверо взрослых тут же заинтересованно повернулись к нему, прерывая свой спор, — позвольте представить моего лучшего ученика, синьора Иньиго де Мендоса.

Я поклонился им и сказал на латыни, как и учитель меня представил.

— Добрый день синьоры, я бесконечно счастлив познакомиться с теми людьми, про которых учитель рассказывает мне на каждом уроке, называя вас умами поколения и величайшим сокровищем Рима.

На лицах взрослых появились улыбки, а кардинал немного смутился.

— Иньиго, как обычно преувеличивает, — проворчал он, — почти все жуткие лентяи.

— И тем не менее, его латынь совершенна Виссарион, — ответил ему довольно пожилой человек, переходя на древнегреческий, — кардинал столько раз нам показывал ваши работы синьор Иньиго, что мы просто жаждали с вами познакомиться лично и выразить вам наше общее восхищение.

— Моего успеха в этом крайне мало синьор, — с улыбкой ответил я на нём же, — всё что я умею, в меня вложил труд моего учителя.

Старый грек улыбнулся и покачал головой, а взрослые явно оценили и мой древнегреческий.

— Давай я тебе представлю этих господ, — он стал показывать рукой на каждого, а они склонять голову, когда он называл их имена.

— Флавио Биондо — лучший археолог Рима, вклад которого в открытие тайн древности этого города просто неоценим, — показал он на первого мужчину, небольшого роста с живым лицом и мы с ним поклонились друг другу.

— Веспазиано да Бистиччи — единственный в своём роде флорентийский библиотекарь и книготорговец, который составляет библиотеки папам и королям. Так что если тебе нужна редкая книга или свиток Иньиго, смело обращайся к синьору Веспазиано. Если она существует в мире, он её найдёт.

Светловолосый и чуть полноватый мужчина улыбнулся такой характеристике и склонил голову.

— Профессор Павийского университета, чьи работы мы с тобой неоднократно разбирали в качестве лучших примеров подхода переводчика к своей работе — Лоренцо Валла.

— Синьор, — склонил я голову, заинтересованно посмотрев на взрослого с таким римским профилем носа, что о месте его рождения не могло быть сомнений.

— Ну и наконец человек, с которым ты будешь ближайшее время видеться чаще чем со мной, секретарь Святейшего отца — Франческо Филельфо, — с улыбкой, кардинал представил мне высокого, красивого пожилого мужчину, — и по совместительству библиотекарь папы, который служил им ещё при Николае V.

— Мне доставили ваше разрешение на посещение библиотеки папы синьор Иньиго, — улыбнулся мне он, — если будет время, то хотел бы узнать, что вас интересует в первую очередь, чтобы я сказал помощником отобрать вам нужные книги или свитки.

— Моя благодарность за вашу помощь синьор Франческо, — я потёр большой и указательный палец в международном жесте, — будет безмерной.

Он кивнул в понимании.

— Простите синьоры, прибыли другие гости, — извинился кардинал и отошёл от нас.

На меня перевелись взгляды взрослых.

— До меня дошли слухи синьор Иньиго, что вы интересуетесь старинными монетами? Вы коллекционер? — заинтересованно спросил у меня Веспазиано да Бистиччи.

— Не совсем сеньор Веспазиано, мой отец собирает одни конкретные монеты, — я снял со своего пояса небольшой кошелёк и достал оттуда серебряную монету, — так что с готовностью скупает их у всех, кого только возможно.

— Тирские шекели, — тут же кивнул он, узнавая монету, — некоторые историки считают, что именно ими было оплачено Иуде предательство Христа и я знаю много людей, которые их собирают и у кого они есть. По какой цене ваш отец готов их скупать?

— А какова их цена с вашей точки зрения сеньор Веспазиано? — я говорил спокойно, хотя моё сердце радостно забилось при его словах, — если учесть то, что вы купите их все для меня?

Он задумался, но довольно быстро ответил.

— Я с радостью займусь их сбором для вас в Риме, с курсом один папский дукат за пять шекелей, сразу с учётом моих комиссионных, — озвучил он мне свою цену.

Это было дорого, но, с другой стороны, он был всем знаком и известен, так что я с трудом представлял, как этим буду заниматься я, бегая по домам владельцев и предлагая выкупить у них монеты. К тому же деньги, было делом наживным и главное, они у меня были.

— Тогда сделка заключена сеньор Веспазиано, — я протянул к нему свою трясущуюся конечность, которую он осторожно пожал, — жду вас в гости с нотариусом для заключения письменного договора.

— Постараюсь всё выполнить как можно быстрее синьор Иньиго, — кивнул он явно довольный заключённым соглашением.

Глава 10

Внезапно послышался шум, затем многие люди, которые были в зале, в том числе и из тех, что стояли и со мной, весьма прытко устремились к одному месту у входа.

— Что случилось сеньоры? — удивлённо поинтересовался я у оставшихся со мной Лоренцо Валла и Франческо Филельфо.

— Прибыл человек, который обеспечивает заказами практически всех здесь присутствующих, — улыбнулся сеньор Валла, — так что нужно обязательно показаться ему на глаза.

Я попросил Бартоло повернуться в сторону столпотворения и увидел, как в зал твёрдой и уверенной походкой вошёл мужчина с чёрными волосами и пристальным взглядом карих глаз, одетый вроде бы и небрежно, но поскольку я только недавно оплачивал работу портного, то примерно оценил стоимость его парчовой одежды в две тысячи флоринов. Не считая, разумеется, широкой золотой цепи, усыпанной драгоценными камнями и других украшений, которые на нём были.

— Сеньор Франческо, — увидев, что мне было нужно, я вернулся к секретарю папы, — учитель составил для меня перечень документов, с которыми я обязательно должен ознакомиться, сколько будет стоить, если вы подготовите всё для меня сразу?

— Всё будет зависеть от количества книг и их сохранности, — он понизил тон голоса, — правда не все их можно брать, есть те, чтение которых запрещено.

— А вам можно? — тут же поинтересовался я, — ведь судя по тому, что вы сказали ранее, мы с вами можем договориться о том, что эти книги вы возьмёте почитать для себя, а я просто зайду к вам в это время в гости.

На лице библиотекаря появилась широкая улыбка.

— Просто покажите мне ваш список синьор Иньиго, — ответил он.

Бартоло достал бумагу и передал его ему.

Тот стал бормотать и морщить лоб.

— Не всё из этого я знаю синьор Иньиго, — он поднял на меня взгляд, — но думаю сто флоринов будет достаточно для моей работы и моих помощников.

Глаза Бартоло полезли на лоб, я же, прекрасно зная местные расценки даже не изменился в лице.

— Думаю для такого занятого человека, как вы сеньор Франческо, — спокойно сказал я, — лучше будет сто пятьдесят, ведь я планирую, как правильно сказал мой учитель, бывать у вас часто.

На лице секретаря папы появилась хитрая улыбка.

— Синьор Иньиго, я буду теперь всегда рад видеть вас в своей вотчине, — кивнул он, но тут же слегка нахмурился, — да, забыл сказать, что вынос книг и свитков строжайше запрещён, но вы можете заказать снятие с них копий в любом количестве, за дополнительные деньги. Работа хорошего переписчика стоит приличных денег, но из-за популярности этой услуги, они, к сожалению, бесконечно заняты.

— Не думаю, что для меня это станет проблемой, — улыбнулся я ему, — они находятся под вашим началом, а судя по тому, что мы оба понимаем, как тяжёл ваш труд и как малооплачиваем, то мы сможем договориться лично с вами сеньор Франческо, чтобы мои запросы становились для переписчиков чуть более приоритетными, чем другими.

— Всё больше убеждаюсь синьор Иньиго, что лестные характеристики, которые вам давал наш общий знакомый кардинал Виссарион, — тонко улыбнулся и он, — полностью подтверждаются.

— Сеньор Франческо, — я достал из своего внутреннего кармана один из неапольских перстней и протянул его библиотекарю, — вас не затруднит, утром в понедельник устроить для меня экскурсию по библиотеке?

Глаза мужчины хищно прищурились, он быстро оценил тяжесть золотого перстня и размер камня, и предмет за секунду исчез в его руке.

— Когда вас ожидать синьор Иньиго? — поинтересовался он, — я с радостью проведу вас по коридорам этого удивительного места.

— Когда вам было бы удобно это сделать? — поклонился я ему.

— Считаю, что одиннадцать часов лучшее время для прогулок синьор Иньиго, — склонил и он голову.

— Тогда договорились сеньор Франческо, — довольно кивнул я, вдруг заметив, что лица обоих мужчин удивлённо вытянулись и посмотрели куда-то за меня.

Бартоло, следуя движению моей руки, развернулся тоже, чтобы и я увидел, что привлекло их внимание, сам с удивлением заметив, что к нам движется тот мужчина, прибытие которого привлекло всеобщее внимание и рядом с ним идёт хозяин дома, позади же, огромная толпа остальных гостей.

Учитель остановился рядом со мной.

— Иньиго, его преосвященство Просперо Колонна выразил желание познакомиться с тобой.

Я, тщательно скрывая собственное изумление, склонил голову и с умиротворением в голосе, мягко ответил.

— Для меня это честь ваше преосвященство.

Взгляд карих глаз смерил меня от макушки до кончиков пальцев, замеряя и каталогизируя словно бабочку для своей коллекции. Что-то похожее я видел недавно в исполнении его дочери, но это было бледной тенью по сравнению с его исполнением.

— Странно синьор Иньиго, — обратился он ко мне так, будто мы тысячу лет были знакомы, — я со слов дочери представлял вас немного иначе.

Кардинал Виссарион улыбнулся и объяснил присутствующим, что Анна, является его ученицей тоже и мы с ней видимся у него. Мужчины вокруг понятливо покивали, давая мне время на обдумывание своего ответа.

— Каким же ваше преосвященство? — с улыбкой, а для окружающих с гримасой на лице, поинтересовался я у него.

— Судя по словам Анны, вы в разговоре с тем проклятым Орсини, были на метра полтора повыше, — холодно улыбнулся он, своим ответом ставя меня в небольшой тупик. Непонятно было, он сейчас комплемент мне сказал или же оскорбил.

— Уважаемый сеньор Джованни Орсини, — вежливо и мягко ответил я ему, — пригласил меня в гости в свой дом, так что для меня, как дворянина, было бы крайне невежливым обсуждать, как его оскорбляют, даже его заклятые враги.

Взгляд карих глаз стал тяжёлым.

— А что же тогда насчёт вашего роста синьор Иньиго? — поинтересовался он.

— Мои мысли в тот момент были полностью поглощены красотой моей спутницы ваше преосвященство, так что прошу меня простить, но я не запомнил кто был какого роста в тот момент, — до меня наконец дошло, что он меня провоцирует намеренно, следя за моей реакцией на свои слова, а потому полностью перешёл в режим — «отец Иаков на максималках» — мягкость, покорность и доброта.

— Моё приглашение к нам в гости в силе синьор Иньиго, — взгляд карих глаз мгновенно стал спокойным, будто он узнал всё, что хотел, — с нетерпением жду вас у нас, чтобы познакомиться лучше.

— Как и заверил вас в своём письме ваше преосвященство, — с покорностью согнул я свою слабо сгибаемую спину, — для меня это честь и я, разумеется, буду.

Он кивнул и отошёл от меня в другую часть зала, и прихлебатели тут же пошли за ним. Со мной остались те же два человека, с кем я разговаривал до его прихода и кардинал Виссарион.

— Кардинал Колонна пригласил тебя в гости? — удивлённо переспросил у меня он.

— Да учитель, — кивнул я, — прислал письмо с приглашением, я не стал отказывать.

— Правильно мой мальчик, — с облеганием вздохнул он, — помни только пожалуйста две вещи.

— Какие учитель? — заинтересовался я.

— Худшего врага, чем Просперо Колонна вы вряд ли себе найдёте во всём Риме синьор Иньиго, — ответил за него Лоренцо Валла, — так что будьте пожалуйста очень осторожны. Слова кардинала обычно полны мёда, но его попробовав, выживают далеко не все.

Кардинал Виссарион кивнул, подтверждая слова профессора.

— Его преосвященство главный меценат всех гуманистов и поэтов города, так что слухи о поступке неугодных ему, по городу разносятся за секунды, а проверять было ли это или не было на самом деле, уже никто не будет, — кивнул он, — так что будь с ним как можно более осторожным, а лучше вообще избегай.

— Обязательно последую вашему совету учитель, — я очень серьёзно отнёсся к предупреждению кардинала.

Он кивнул, отошёл от нас к другим гостям, а мы вернулись к разговору на древнегреческом, который понимали оба моих собеседника.

— Кстати заметил у вас необычную особенность синьор Иньиго, — отметил Лоренцо Валла, — зачем вы на своём идеальном итальянском слово «синьор» говорите по кастильским правилам в виде произношения «сеньор»? Это так режет ухо и сбивает, если честно.

— Хочу тем самым подчеркнуть свои корни, сеньор Валла, — улыбнулся я.

— Вы, разумеется, можете не прислушиваться к нашему совету синьор Иньиго, но лучше говорить все слова на том языке, на котором вы говорите с другим собеседником, иначе это режет слух и портит впечатление о вашем образовании, — мягко заметил Франческо Филельфо.

Их слова заставили меня задуматься. Я всегда старался выпятить свою нездешность а также то, что принадлежу к кастильской знати, но вот насколько это действительно нужно было делать? Тут я не мог дать себе однозначного ответа на этот вопрос, так что принял решение последовать их совету, данному явно с благими целями.

— Синьор Лоренцо, синьор Франческо, — я низко поклонился обоим, — умоляю вас именем господа нашего, если видите в моём поведении или словах то, что выбивается из привычных правил поведения настоящего римлянина, то сразу дайте мне об этом знать. Я полностью доверяю таким светилам и учёным, как вы в этом вопросе и конечно же последую вашему совету.

Лица взрослых расплылись в широких улыбках, они явно были очень довольны моим ответом, и мы переключились на другие темы, больше об этом не вспоминания. В дальнейшем же мне этот добрый совет помог так, что я и не знал, как благодарить своих невольных учителей.

В остальном же кроме не очень приятной встречи с кардиналом Колонной, вечер в доме учителя был просто чудесным. Я перезнакомился с кучей людей, повидался с уже знакомыми, которым рассказал про своё путешествие в Неаполь, заключил несколько весьма интересных сделок, а также услышал расценки на всё, что меня интересовало, узнав людей, к кому можно было за этим обратиться. В общем всего за один вечер я узнал столько, для чего другим понадобились бы годы, так что я ещё раз порадовался за то, что родился в знатной семье испанской знати, а не каким-нибудь ремесленником или бастардом пусть даже из кабальеро.

* * *

— И⁈ — взгляд требовательных карих глаз встретил возвращение главы дома, так что кардинал даже усмехнулся тому, как дочь была сейчас похожа на него.

— Весьма невежливо встречать подобным образом родителя Анна, — Просперо Колонна отдал слугам свой берет и плащ, — мне сказать твоим учителям, чтобы дали тебе дополнительные уроки этикета?

— Отец! — девушка выпрямилась и став на сантиметр выше, требовательно на него посмотрела, — не увиливайте от ответа!

Кардинал вздохнул.

— Хорошо, он достоин, чтобы вы с ним общалась, — нехотя вынес он свой вердикт, — я разрешаю.

— Серьёзно⁈ — девушка изумлённо посмотрела на отца, который круг её знакомств контролировал весьма жёстко, не допуская в него посторонних или не понравившихся ему детей, даже самых знатных семейств Рима.

— Ну, он карлик, уродлив, да к тому же ребёнок, поэтому за твою честь рядом с ним, я точно могу быть спокоен, — легкомысленно сказал он, смотря за реакцией дочери.

— Не говорите о нём так! — мгновенно разозлилась Анна, — он умён, бесстрашен и к тому же умеет себя вести с девушками!

Взгляд кардинала потяжелел.

— А также хитёр, изворотлив и жесток, — добавил он и свои характеристики того, о ком они разговаривали, — это будет очень опасный человек, но…в будущем. Пока же он просто маленький мальчик с большими амбициями.

— Но я могу с ним встречаться? — уточнила Анна.

— Да, — кивнул кардинал, погладив дочь по голове и уходя к себе.

Глава 11

13 мая 1455 A. D., Рим, Италия

К поездке в дом Орсини я не стал ничего придумывать, а просто одел вчерашнее, пусть и выстиранное, высушенное и отглаженное, так что на руках Бартоло, мы на следующий день отправились в новое место, где я ещё до этого не был.

Удивлением не стало то, что трёхэтажное, растянувшееся вдоль центральной улицы здание было явно старым, поскольку в части мест стены кирпич был похоже ещё со времён расцвета могущества Вечного города. Въезд был только один и во внутреннем дворике я почувствовал себя словно в ловушке, арбалетчики на окнах легко могли бы нашинковать стрелами неугодного. Но, в этот раз меня встречали слуги, одетые весьма богато и пафосно.

Бартоло не позволил им прикоснуться ко мне и сам взял на руки, сам донёс до двери и дальше, где меня встретил Джованни Орсини.

— Синьор Иньиго, — он немного натянуто улыбнулся, — приветствую вас в нашем доме.

Я же решил вести себя, будто приехал на встречу с другом, поскольку, что Колонна, что Орсини меня не интересовали ни в качестве союзников, ни в качестве врагов.

— Синьор Джованни, — широко улыбнулся я, раскрывая руки, — я счастлив, что наконец увидел ваш знаменитый дворец, часть стен выглядят такими древними, что я даже решил поинтересоваться кем и когда он был построен. Мне лично кажется это ещё минимум времена сената.

Споткнувшись о моё преклонение перед их домом, Джованни Орсини даже на мгновение замер, не зная как на это реагировать, я же, стал описывать достоинства их дворца и древность его постройки, как с архитектурной точки зрения, так и защитной, восхваляя и то, и другое.

Ошарашенный моим напором, он ранее напряжённый, немного расслабился и даже улыбнулся.

— Прошу вас синьор Иньиго, дядя ждёт нас, — показал он рукой куда идти.

Мы пошли по богато обставленным коридорам, с кучей картин на стенах, а отовсюду за нами наблюдали любопытные лица, но которые боялись подойти.

Вскоре мы подошли к двери и он открыл её, приглашая меня войти первым.

— Дядя решил, что поскольку вы впервые у нас, то чтобы вам было удобно и комфортно, посидеть только втроём, — Джованни Орсини показал на рабочий кабинет, в котором рабочий стол был отодвинут к стене, а посередине находился небольшой круглый обеденный столик, накрытый ровно на три персоны.

— Бартоло, — намёк был слишком жирным, так что я обратился к своему секретарю, — посади меня и подожди за дверью пожалуйста.

Он забеспокоился, поскольку оставлять меня в одиночестве с двумя взрослыми мужчинами было довольно опасно, но я взглядом показал ему, что так надо. Тяжело вздохнув, парень выполнил мой приказ и вышел за дверь, где для него принесли стул и поднос с закусками, чтобы он не ждал меня стоя и голодным.

Поскольку стулья за круглым столом были расставлены равноудалёно друг от друга, я выбрал тот, который стоял лицом к двери, чтобы хотя бы моя спина была прикрыта стеной. Хотя что я мог сделать, если бы на меня напали? Только закричать и то не факт, что мне бы дали это сделать.

Пока я размышлял, как мне отсюда выбираться, если что-то случиться, в комнату вошло моё начальство, с которым мы не виделись с момента встречи у папы. Нет, я на работу честно ходил, разбирая накопившуюся почту, это он там не показывался, вот мы с ним и не пересекались.

— Синьор Латино, — радостно воскликнул я, возможно даже радостнее чем это следовало делать, — какое счастье снова вас увидеть. К сожалению, на работе это сделать не удаётся, так что хотя бы у вас дома мы снова увиделись.

Кардинал хмыкнул, проигнорировав мою подколку о его непоявлении на рабочем месте, и сел за стол, показав сесть и племяннику.

— Что у тебя с Колонна? — в лоб спросил он, а я при ответе сразу отбросил свой шутливый тон, поскольку понял, что дело крайне серьёзное, поскольку касалось его врага.

— Ничего ваше преосвященство, — честно ответил я, — его дочь занимается древнегреческим у моего учителя, так что мы видимся, ну иногда она просит меня довести её до своего дома. Думаю, вы понимаете, что как дворянин я не могу отказать синьорине в такой просьбе.

— Так вы и познакомились с Джованни, который в этот момент решил по своевольничать? — кардинал кивнул в сторону, сразу напрягшегося от его слов племянника.

— Ваше преосвященство, — я тут же встал на сторону парня, — синьор Джованни был очень предупредителен и любезен. Мало того, что он пригласил меня в гости, так ещё узнав, что юная синьорина находится под моей защитой, из собственного благородства разрешил мне проехать, поскольку в ином случае его превосходящие силы легко бы смяли нашу с Анной охрану.

Не знаю, кто больше изумился от моих слов он или его племянник, но Джованни посмотрел на меня с благодарностью, а кардинал заинтересованно.

— До меня также дошли слухи, — кардинал Латино внимательно посмотрел в мои искренние и честные глаза, — что Колонна в твоём присутствии пытался оскорбить нашу семью, но ты отказался вести с ним разговор на подобные темы. Это так?

— Ваше преосвященство, ни для кого не тайна, что Орсини враждуют с родом Колонна, — мирно ответил я, — но вы мой начальник, а Анна ученица моего учителя. Так что отвечу вам откровенно, как на исповеди, я не буду обсуждать никого из обоих семейств, поскольку не хочу быть замешан в вашу вражду. Я простой мирный человек.

— Ответ достойный дворянина, — Джованни Орсини с уважением посмотрел на меня.

— И главное честный, — кардинал задумчиво посмотрел на меня.

— Да, и Просперо Колонна пригласил меня к ним на ужин на выходные следующей неделе, — добавил я, — хочу, чтобы вы знали об этом от меня.

— Мы уже это знаем синьор Иньиго, — заверил меня Джованни, — но спасибо за честность.

Кардинал Орсини задумался, затем отставил небольшой хрустальный графин с вином, из которого пока ещё не наливали ни капли, в сторону.

— Похоже Джованни, яд нам сегодня не пригодится, — с явным намёком сказал он, обращаясь к враз смутившемуся племяннику, для меня же, у которого отвисла челюсть от подобного признания, он добавил.

— Ну, сегодня ты решил быть с нами честным до конца, почему того же не сделать в ответ и нам?

— Я понял намёк ваше преосвященство, — всё же попытался собраться я, — держаться от ваших разборок, как можно дальше.

— Ты всегда мне казался умным Иньиго, — кардинал Орсини кивнул и поднялся с места, — если ещё осталось желание поесть, то Джованни составит тебе компанию.

— Спасибо ваше преосвященство, но боюсь у меня будет несварение при виде этого красивого графина, — склонил я голову, в сторону вина с отравой.

— Тогда до встречи на работе Иньиго, — он кивнул и вышел из комнаты.

— Синьор Иньиго, простите, но так нужно было, — Джованни Орсини был очень смущённым и постарался побыстрее убрать графин с моих глаз, — вражда и правда стала слишком серьёзной.

— Синьор Джованни, — я поднял руку, — вам не нужно мне ничего объяснять, один обед с Колонна и я постараюсь ни с кем из вас больше по своей воли не встречаться.

— Благодарю за понимание синьор Иньиго, — облегчённо вздохнул он.

— Бартоло! — позвал я секретаря, и когда он взял меня на руки, я попрощался с Джованни Орсини и стал говорить парню, как выйти из дворца, поторапливая его. Но только когда мы сели в нашу повозку, окружённую охранной, я впервые смог вздохнуть спокойно и с ощущением холодка на спине понять, как только что был на волосок от смерти. Веры в то, что нейроинтерфейс сможет подавить яд в моём организме у меня не было, так что рисковать подобным образом точно не стоило.

— Домой Бартоло, — я поднял взгляд на ничего не понимающего парня, — надеюсь отныне быть подальше от обоих этих семейств.

Мы молча доехали до дома, где на моё удивление стоял незнакомый экипаж с кучей охраны. Они с подозрением посмотрели на меня, но внутрь моего собственного, пусть и арендуемого дома всё же пустили, а когда я вошёл в дверь, то с ужасом увидел, как с дивана, где она всё это время ждала меня, встаёт девушка и сразу мне заявляет.

— Синьор Иньиго, я решила, что мы теперь будем с вами друзьями!

— «Боже, за что!», — в отчаянии взмолился я про себя, поскольку этой девушкой была конечно же Анна Колонна.

Но вслух я, разумеется, сказал совершенно другое.

— Это невозможно синьорина, — я покачал головой.

— Но почему? — искренне удивилась она, — я вам не нравлюсь?

— Вы возможно — да, но вот ваша фамилия, заставляет меня ответить вам так, как я уже ответил, — сказал я, уже полностью взяв себя в руки.

— Вы боитесь? Орсини? — удивилась она, — я думала вы рыцарь синьор Иньиго, а вы…

Она тут сделала паузу, явно выбирая то слово, которое побольнее ужалит меня, и наконец нашла его.

— Вы трус синьор Иньиго? — даже не спросила, а обвинила она меня в этом.

— Хорошего вечера синьорина Анна, — я улыбнулся ей и показал Бартоло отнести меня к себе и самым непристойным образом для хозяина дома, оставил гостью одну.

Когда он переодевал меня, то я видел, что парень смущён и растерян, а зная о том, что он с некоторых пор влюблён в Анну, я у него спросил.

— Что ты хочешь спросить Бартоло?

Парень смутился ещё сильнее, но под моим давлением признался.

— Почему вы ничего не ответили синьорине Анне, синьор Иньиго? — смущаясь спросил он, — она ведь намеренно оскорбила вас.

— Бартоло, — я весело посмотрел на него, — если тебе предложат сменить твой новый костюм на обноски нищего, ты это сделаешь?

— Конечно же нет синьор Иньиго, — удивился он, — зачем мне это делать?

— А зачем ты предлагаешь мне натягивать на себя чужое мнение? — спросил я его, — я ведь себя таким человеком не ощущаю, так что зачем я буду об этом с кем-то говорить?

Бартоло на секунду замер, затем восхищённо посмотрел на меня.

— Вы самый умный человек синьор Иньиго из тех, что я знаю, — признался он и покраснел.

— Перестань о ней думать, — вздохнул я, — Колонна также далеко от тебя, как совесть от сердца ростовщика.

Бартоло тяжело вздохнул, заканчивая меня переодевать и вручил книгу, которую я не дочитал.

— Я это понимаю синьор Иньиго, но ничего не могу с собой поделать, — признался он и мышкой покинул меня, оставив думать, что же со всей этой ситуацией делать.

* * *

В понедельник, поскольку у меня была намечена экскурсия в библиотеку папы, то я решил встать пораньше, чтобы заглянуть на пару часов в свою канцелярию и разобрать почту. Делал я это с помощью Бартоло очень быстро, так как основные завалы были расчищены уже давно, так что с небольшим потоком входящей корреспонденции было разобраться много проще и не занимало много времени. В отличие от монахов, которые просиживали рясы за столами весь день, я трудился набегами, когда у меня было для этого свободное время, благо начальство вообще не появлялось там, и контролировать моё рабочее время было некому.

— Бартоло, возьми наличные и попроси Алонсо договориться со швейцарцами об охране, — попросил я парня, который меня одевал.

— Сколько взять в банке синьор Иньиго? — спросил он.

— Двести флоринов. Сто пятьдесят я обещал за работу синьору Франческо, — объяснил ему я, — остальное на всякий случай, вдруг увижу что-то интересное, чтобы мне переписали.

— Слушаюсь, — склонил он голову, аккуратно продевая мою руку в кафтан, — вы тогда пока завтракайте, а я всё сделаю.

— Благодарю.

В комнату вошёл Алонсо с прямоугольником письма в руке.

— Гонец от кардинала Торквемада, синьор Иньиго, — протянул он мне его.

Я кивнул, чтобы он распечатал письмо и взял его в руки. Кардинал просил меня заглянуть к нему сегодня вечером вместе с моим секретарём.

— Твой отец похоже нажаловался моему наставнику, — я повернулся к Бартоло, — кардинал не стал бы упоминать твоё имя просто так.

Бартоло тяжко вздохнул.

— Не переживай, не отдам я тебя ему на съеденье, — попытался успокоить я парня, — ты мне самому нужен.

— Можете вы успокаивать синьор Иньиго, — парень почему-то не сильно вдохновился от моих слов.

— Ладно неси меня завтракать, и займитесь с Алонсо моей просьбой.

Управляющий посмотрел на Бартоло, но тот сказал, что по пути всё ему расскажет.

Когда меня усадили за стол, а они ушли, я взглядом поймал сеньора Альваро, который о чём-то грозно покрикивал на слуг.

— Сеньор Альваро, — позвал я его на кастильском, — составьте мне компанию, а то скучно одному есть.

Он погрозил кому-то кулаком и подойдя ко мне, сначала поздоровался, затем позвал слуг, чтобы комплект тарелок принесли и ему.

— На кого вы так экспрессивно сейчас кричали? — полюбопытствовал я у него, когда управляющий приступил к завтраку.

— Из-за волнений в городе сеньор Иньиго дорожают продукты, — нахмурился он, — а поставщики меня предупредили, что скоро они станут ещё реже приезжать в город.

— Почему? — удивился я.

— Лето сеньор Иньиго. Многие богатые жители уезжают из Рима из-за большой влажности и комаров, которые переносят лихорадку, так что поставки продуктов в город снижаются, — объяснил он.

— Мне интересно, — проворчал я, — в этом городе хоть что-то работает нормально?

— И не говорите сеньор Иньиго, хочется уже вернуться домой, — вздохнул он.

— Родные что-то пишут? — удивился я.

— Да, это семейные проблемы сеньор Иньиго.

— А вы работаете на меня, — напомнил я ему, — так что я должен знать, волноваться мне за вас или нет.

— Жена тяжело заболела, — нехотя признался он, — наши врачи ничего не могут сказать, так что нужно вести её в Толедо, там говорят какой-то кудесник врач есть из иудеев, может он чем сможет помочь.

— Сколько это стоит? — поинтересовался я у него.

— Дорого сеньор Иньиго, — вздохнул Альваро, — родня говорит, что купцы соглашаются это сделать только за двадцать флоринов, а ещё неизвестно сколько проклятый иудей запросит за своё лечение.

— Алонсо сейчас вернётся из банка, — я посмотрел на него, — возьмите у него пятьдесят флоринов и поезжайте домой. Отвезите жену к врачу, и проследите, чтобы с ней всё было хорошо.

Управляющий изумлённо на меня посмотрел.

— Вы серьёзно сеньор Иньиго? — не поверил он мне, — я не смогу отдать вам эти деньги быстро, вы сами знает моё жалование.

— Я даю вам их не в долг сеньор Альваро, — пожал я плечами, возвращаясь к еде, — считайте это моими инвестициями в нашу долгую совместную работу.

Управляющий недоверчиво покачал головой, но видя, что я продолжаю спокойно есть, сам подобрал ложкой с тарелки кусочки мясного рагу.

— У меня нет слов сеньор Иньиго, — наконец выдавил он из себя, — но благодарю вас.

— Передайте дела Алонсо и спокойно выезжайте, думаю мы какое-то время справимся без вашей помощи, — улыбнулся я ему, — но не задерживайтесь слишком уж надолго.

— Конечно сеньор Иньиго, — быстро закивал он головой, — я сразу же вернусь, как только отвезу жену в Толедо.

Я закончил завтрак и даже успел немного почитать, как вернулись Бартоло с Алонсо, и их тут же перехватил сеньор Альваро, отведя в сторону. Удивлённые взгляды с их стороны я старался не замечать. Для меня пятьдесят флоринов ничего не значили, для них же возможно, в них заключалась жизнь близкого человека.

Глава 12

— Синьор Франческо, доброе утро, — в коридорах большого комплекса зданий отведённых под проживание и работу членов Святого престола, я поймал какого-то послушника, который знал, как пройти в библиотеку, расположенную в Латеранском дворце и вручив ему пару гроссо, мы быстро добрались до места.

— Синьор Иньиго, я ждал вас, — ко мне вышел Франческо Филельфо, радостно улыбаясь и с моим перстнем на пальце.

— Я полностью в вашем распоряжении, вы здесь главный и главное самый опытный человек, — улыбнулся я, — так что отдаюсь вам в руки. Что посчитаете мне показать, то я с благодарностью и приму.

Он поощрённое улыбнулся и приглашающе показал нам с Бартоло идти за ним.

— Начну тогда с основного, — начал он, — книги и свитки в одно хранилище начал собирать ещё папа Евгений IV, а папа Николай V, наткнувшись на них, решил добавить свою достаточно обширную библиотеку и так организовалось то хранилище, за которое мне поручили присматривать, помимо моей основной работы. Сейчас здесь собранно восемьсот манускриптов на латыни и триста пятьдесят три на греческом, что является самой большой библиотекой из тех, что я знаю, хотя возможно больше есть только у короля Арагона.

— Да вы что⁈ — намотал я себе на ус эту информацию, теперь при случае я знал, что можно было просить у Альфонсо V.

— Благодаря стараниям Веспазиано да Бистиччи есть ещё обширные библиотеки у короля Венгрии и Козимо Медичи, — покивал он головой, — если будете во Флоренции, обязательно посетите лавку синьора Веспазиано, там вы найдёте образцы такой редкости, которых нет ни у кого.

— И стоимости, — с улыбкой уточнил я.

— Конечно синьор Иньиго, — согласился он, — всё стоит денег.

Мы вошли в не сильно большой зал, где на двенадцати стеллажах располагались свитки и манускрипты.

— Вот, — показал он с гордостью, на них, — здесь собранно всё.

Не знаю, что чувствовал он, я же кроме разочарования ничего не испытал. Рассчитывая на долгие месяцы чтения и погружения в старину, для поиска информации о монетах, я отчётливо понял, что содержимое этих двенадцати стеллажей перейдёт в мою голову максимум за пару недель и то, если я буду сюда ходить, как на свою работу, то есть в расслабленном режиме.

— Прекрасно синьор Франческо, просто превосходно! — видя, что он ждёт моей реакции, с трудом выдавил я из себя нужные слова, — я впечатлён так, что у меня нет слов. Дайте мне пару минут прийти в себя.

Он довольно покивал.

— У многих такая же реакция синьор Иньиго, мало в каком месте можно увидеть такое собрание, как у нас в Риме.

— Вы уже смотрели тот список, что подготовил мой учитель синьор Франческо? — поинтересовался я у него.

— Начали синьор Иньиго, — кивнул он, — но на это потребуется пара дней точно.

— Бартоло, — сказал я и парень молча достал из-за пазухи кошель с золотом и протянул его секретарю папы.

— Здесь, как мы договаривались синьор Франческо, — кивнул я ему.

Кошель перешёл сначала в его руки, а затем исчез в его одежде.

— Не волнуетесь синьор Иньиго, — на его лице появилась довольная улыбка, — всё будет выполнено в лучшем виде. Я выделю для вас комнату, где вы сможете спокойно работать.

— Благодарю вас синьор Франческо, — склонил я голову, — а что самое ценное вы считаете здесь есть? Интересно ваше мнение, как специалиста.

Он не раздумывая показал на дальний стеллаж.

— Мы называем его Ватиканский кодекс синьор Иньиго, — показал он на отдельно стоящий там том книги, — прислан в дар папе Мартину V на Базельском соборе от византийского императора Иоанна VIII Палеолога.

— Чем он ценен? — заинтересованно спросил я.

— Самая ценная из ныне сохранившихся рукописей греческой Библии, правда с неполным текстом Ветхого и Нового Заветов, которая датированная серединой IV века синьор Иньиго, — с гордостью сказал синьор Франческо, — как нам известно, римский император Константин поручил изготовить его и ещё пятьдесят подобных книг Евсевию Кесарийскому, но как видите синьор Иньиго, до нас дошла только эта книга.

Я удивлённо покачал головой.

— Тогда сегодня если можно, я хотел бы поработать с ней. — решил я, что не зря же сюда пришёл.

Синьор Франческо позвал двух помощников, которые с величайшей осторожностью принесли мне книгу в маленькую комнату, куда меня он посадил и один из них остался рядом, наблюдать, чтобы я чего не испортил.

Брать в руки страницы из тонкого белого пергамента было страшно, так что я обратился к послушнику.

— Может нужно надеть что-то на руки? Шёлковые перчатки например? Мне страшно повредить эту реликвию.

— Это прочный пергамент синьор, — отмахнулся он от проблемы, — некоторые учёные вообще читают кодекс с кубком вина в руке.

Волосы от подобного кощунства у меня зашевелились не только на голове, но я лишь кивнул и осторожно открыл книгу, которая явно была сшита значительно позже, чем составлена, так как внутри кроме листов был вложен перечень наличествующих в ней книг и текстов, а также те стихи, которые отсутствовали. Красным были помечены номера страниц, где содержались неканонические апокрифы.

История современной христианской религии, словно сошла на меня со страниц древнего текста. Я погрузился в чтение, глотая всё целыми параграфами.

* * *

Моего плеча коснулась, чья-то рука, заставив меня испуганно вздрогнуть.

— Синьор Иньиго, конец рабочего дня, — тихо сказал мне Бартоло, показывая на нервно смотрящего на нас послушника.

Я отодвинулся от книги, а в голове всё ещё быстро шуршали шестерёнки, совмещающие все тексты в одну стройную картину. Оказалось правда, некоторых страниц явно не хватало, многое в Ветхом и Новом Заветах было расположено не в каноническом порядке, но главное, у меня появилась мысль, как я могу разбогатеть в будущем. К сожалению, про тридцать сребреников пока встречалась только общеизвестная информация, но я не отчаивался, так как и не рассчитывал в первый же день найти что-то полезное по своему заданию.

— Да, идём Бартоло, — я повернулся к послушнику, — благодарю вас, на сегодня всё, завтра в это же время я вернусь.

— Конечно синьор Иньиго, — склонил он голову, радостно подпрыгивая с места и просто захлопывая книгу, беря её под мышку. Похоже ритуал её выноса был показан только для меня, а настоящее обращение с раритетами было именно таким, как я сейчас увидел, когда начальство ушло с работы.

— В таверну или к кардиналу? — поинтересовался я у Бартоло, — у него мы вряд ли с тобой поедим, судя по тексту его послания.

— Лучше поедим после разговора синьор Иньиго, — тут же запереживал он, — а то я не смогу съесть ни кусочка, думая об отце.

Поскольку я ещё находился под впечатлением от текста и есть не сильно хотел, то согласился и мы выдвинулись в обратную дорогу, где нас должна уже была ждать повозка и охрана.

Во время пути к новому дому кардинала Торквемада, который недавно съехал из дворца Борджиа, мы с Бартоло молчали, каждый думал о своём, только когда подъехали к небольшой вилле, парень, взволнованно показав на уже стоявшие там экипаж и охрану, сказал мне.

— Повозка отца.

— Ты сомневался в моих словах? — я скептически на него посмотрел, на что Бартоло вздохнул и ответил.

— Была малюсенькая надежда на то синьор Иньиго, что вы ошибаетесь.

— Ну-ну, — хмыкнул я, и дождавшись пока он спустится вниз, протянул ему руки, чтобы он поднял и прижал к себе.

Слуги нас встретили и провели в гостевую комнату, где я ещё ни разу не был. В основном мы с кардиналом Торквемадой разговаривали в его рабочем кабинете.

В двух креслах, укрытые пледами, сидели два кардинала и разговаривали, попивая вино из серебряных кубков, которые держали в руках. Увидев меня Торквемада улыбнулся, а второй кардинал поморщился.

— Ты для этого меня заманил к себе Хуан? — с неудовольствием спросил его кардинал Мессины.

— Я хотел бы познакомить тебя со своим учеником, — Торквемада поднял руку, останавливая поток возмущённого красноречия от отца Бартоло, — подожди Антонио, дай я скажу.

Недовольный кардинал запыхтел, но замолчал, так что Торквемада продолжил.

— Я не могу смотреть, как два человека, близких мне, ссорятся и причём делают это по сущему пустяку.

Он повернулся ко мне.

— Иньиго, прошу тебя извиниться перед кардиналом и сказать в чём была причина твоего некорректного поведения?

Я вздохнул, противится воли наставника было глупо, так что я находясь на руках Бартоло, как можно низко склонил голову.

— Ваше преосвященство, я искренне прошу простить меня за неподобающее поведение, но Бартоло стал мне как родной человек, так что его судьба мне не безразлична. Вернувшись же из поездки в Рим, я с ужасом обнаружил его под одним из мостов, в компании нищих, которые хотели его избить и ограбить. Такого моё сердце не выдержало, и я приютил его у себя. Так что только из любви к Бартоло я нагрубил вам, поскольку считаю, что кроме господа нашего, любить детей должны первыми их родители.

Торквемада довольно кивнул и перевёл взгляд на кардинала, который притих и задумался.

— Антонио? Как я тебе и говорил Иньиго весьма разумный человек, так что его мотивы весьма просты. Он любит твоего сына так же, как и ты, переживает так же, как и ты.

— Если бы он не дал ему денег первый раз, он бы не сбежал из дома, — проворчал глубокий старик.

— Он бы всё равно сбежал, просто сделал бы это позже. Твой сын ровно такой же упрямый осёл, как и ты мой друг, — хмыкнул Торквемада.

Кардинал Серда и Льоскос задумчиво посмотрел на сына, затем на меня, и я постарался изобразить на лице максимальное раскаяние, какое только возможно.

— Я знаю лично вашего деда сеньор Мендоса, встречал его в свите короля Хуана II Кастильского, на приёме у короля Арагона, — неожиданно он перешёл с латыни на кастильский, — напишу ему письмо и поблагодарю за такого хорошего внука, как вы.

Я понял, что прощён, так что решил ещё раз извиниться.

— Ваше преосвященства, благодарю вас и своего наставника, что позволил нам поговорить, — ответил я также на кастильском, — отныне я ваш преданный послушник, если вам понадобится помощь, можете смело обращаться ко мне. Я постараюсь всеми своими силами загладить перед вами вину.

Лицо кардинала впервые за этот разговор перестало напоминать каменную маску, он повернулся к сыну, который стоял ни жив, ни мёртв, весь разговор.

— Что касается тебя, ты можешь вернуться домой, — сказал он спокойным тоном.

— Благодарю отец, я скучал, — тихо ответил тот и в комнате повисло молчание.

— О, если мы все помирились, то хотите свежую сплетню? — я тут же вмешался, и преувеличенно весёлым голосом постарался разрушить повисшую было неловкость.

— Натерпеться узнать сын мой, — улыбнулся кардинал Торквемада.

— Бартоло снова влюбился! — радостно сообщил я им.

Парень при этом застонал, схватившись руками за запылавшие от стыда щёки, что, разумеется, тут же вызвало моё падение на пол, с шумом достойного мешка с золотом.

— Ой, синьор Иньиго! — он бросился меня поднимать с пола, испугавшись за меня, — простите!

— Иньиго, ты в порядке⁈ — заволновался и кардинал, поднимаясь со своего кресла.

— Мой отбитый бок не совсем уверен в моём ответе ваше преосвященство, но вроде бы всё в порядке, — прокряхтел я, показывая Бартоло на кресло рядом с теми, где сидели кардиналы, — посади меня туда, пока ещё раз не уронил.

— Простите синьор Иньиго, простите, — парень суетится и едва не плакал.

— Урок мне на будущее, — вздохнул я, оказавшись на твёрдой поверхности, — быть ближе к земле, поскольку с неё, не так больно падать.

Оба кардинала переглянулись, а отец Бартоло мягко поинтересовался.

— И в кого же на этот раз синьор Иньиго? Надеюсь, это произошло хотя бы здесь в Риме?

— Да в Риме и бьюсь о заклад, что теперь выбор вашего сына вам точно понравится ваше преосвященство, — покивал я, и сделав театральную паузу закончил, — поскольку его новая избранница — Анна Колонна.

Теперь уже застонали оба Серда и Льоскос, причём явно по разным причинам. Кардинал Торквемада же широко улыбнулся.

— Предлагаю позвать слуг, чтобы они принесли нам ещё вина и закусок, а Иньиго расскажет нам, где и когда это произошло.

— Нет! Прошу вас синьор Иньиго, молчите! Хватит! — взмолился Бартоло красный от стыда, словно спелый виноград.

— Нет Бартоло, нам действительно очень интересно это послушать, чтобы понимать к чему теперь говориться, — его отец явно понял, что я подшучиваю над его сыном, так что присоединился ко мне в этом.

В отчаянии парень схватился за голову.

— О, тогда ещё расскажу, как он вместе со мной защитил Анну Колонна от Джованни Орсини, — решил добить его я, и глаза обоих кардиналов тут же зажглись от предвкушения, поскольку слухи в Риме это было обще любимым делом.

— Боже! Нет! За что⁈ — взмолился парень, которого уже никто не слушал, поскольку внимание обоих кардиналов полностью сосредоточилось на мне.

Глава 13

15 мая 1455 A. D., Рим, Италия

Утром я снова направился на работу, чтобы потом засесть подольше в библиотеке, так что сказал взять всё ещё дувшемуся на меня парню еды и попить. Бартоло принципиально молчал, но делал что я говорю, а больше мне и не нужно было. Кардинал Мессины оказался в конце концов человеком своеобразным, упрямым, но благодаря кардиналу Торквемада, мы с ним поладили на почве взаимной любви и стёба над Бартоло, который под конец того вечера обиделся уже на нас обоих.

Прейдя в папскую канцелярию инквизиции, мы шустро разобрали небольшой объём скопившейся корреспонденции, я на всё ответил, положил письма на отправку и мы направились в библиотеку, где я с изумлением увидел своего учителя архитектуры.

— Синьор Леон⁈ Какая приятная встреча! — изумился я, поскольку мы с ним давно не виделись, он о себе не напоминал, а я почему-то не думал в принципе об уроках архитектуры.

— Мой пропавший ученик, — он, всегда весёлый человек, грустно покачал головой, и обратился к синьору Франческо, — а говорил, что ему нравится со мной заниматься.

Мне стало немного не по себе, от весьма справедливого упрёка, я мог хотя бы извиниться и написать ему о том, что буду занят после приезда в Рим.

— Каюсь синьор Леон, — я развёл руками, — каюсь в своей неблагодарности. Вихрь дел по возвращении в Рим так закрутил меня, что ваша архитектура отошла у меня на второй план.

— Вот она! Любовь учеников к учителям! — он трагично поднял вверх руки, видимо обращаясь к богу, чтобы наказал меня за столь вопиющую неблагодарность.

— Но как учителя, я вас продолжаю любить, впрочем, и как старшего друга, — закончил я, видя, что улыбка прорывается на его живом лице.

— Я нашёл тебя учителя арамейского Иньиго, — радостно сказал он, не в силах больше скрывать информацию, — раз знакомый синьора Жозе отказался.

— Да он не то, чтобы отказался, он вообще не отвечал нам, — пожал я плечами, — даже не пришёл на встречу, которую тот ему назначил.

— В любом случае мой вариант будет лучше, поскольку это — иудейский раввин из самого Иерусалима! — радостно заверил меня он, — он бежал от мамлюков, которые изгнали евреев из Иерусалимской общины.

— Как его занесло в Рим? — удивился я.

— Мой друг был по торговым делам в Венеции, — объяснил Альберти, — а поскольку я не раз сокрушался при нём в отсутствии для тебя нормального учителя, то он увидев на невольничьем рынке продающегося еврейского раввина, узнал, какими языками тот владеет и купил его для меня.

— Он живёт у вас? — поинтересовался я, — что вы с ним будете дальше-то делать?

— Научит нас арамейскому и дам ему вольную Иньиго, — отмахнулся тот, — что ещё я могу с ним делать, не у себя же оставлять жить.

— Вы, конечно, в своей жажде к знаниям пошли очень далеко синьор Леон, — покачал я головой, — представляю, как ваши друзья отнесутся к присутствию в вашем доме иудея.

Тут Альберти поморщился.

— Иньиго лучше не напоминай об этом, ко мне все отказались приходить в гости из-за него, когда об этом узнали.

— Знаете тогда что учитель, — задумался я, — раз вы купили его для меня, то пусть живёт пока у меня. Гостей у меня не так чтобы много, да и вопросов ко мне будет меньше, чем к вам.

— Правда? Ты меня этим сильно выручишь! — обрадовался он.

— Пришлите его, поселю где-нибудь, — кивнул я, — и поскольку вы тоже хотели обучаться, позже назначим время, когда нам обоим будет это удобно сделать. Сейчас я бы хотел больше времени посвятить папской библиотеке.

— Я потому и решил найти тебя здесь, поскольку мой друг синьор Франческо, сказал, что ты точно будешь сегодня здесь, — он поклонился в сторону секретаря папы, который улыбнулся ему, присушиваясь к нашему разговору.

— И я благодарен вам за это учитель, — склонил я голову, — так что присылайте, я буду дома ближе к вечеру.

— Договорились и до встречи Иньиго, я всё ещё хочу сделать из тебя архитектора, — легонько дотронулся он до моего плеча и засмеялся, когда я тяжело вздохнул.

— Ватиканский кодекс синьор Иньиго? — поинтересовался у меня синьор Франческо.

— Если вам нетрудно, синьор, — склонил я голову.

— Завтра точно будет готов весь список, который вы просили подготовить, — добавил он, — осталось найти лишь пару свитков.

— Благодарю вас за помощь синьор Франческо, — улыбнулся я ему, а когда его помощник вынес книгу, уже без того пафоса, как вчера, я удалился в выделенную мне комнатку и провёл там с книгой пару часов, полностью закончив её чтение. Поскольку ещё время оставалось, то попросил носить помощников синьора Франческо мне все книги и свитки начиная с первого стеллажа первой полки, и в зависимости от длины или толщины произведения с бешеной скоростью всё впитывал в себя, до вечера освоив сразу две полки.

Голова, когда Бартоло выносил меня из Латеранского дворца приятно гудела, а нейроинтерфейс всё раскладывал по внутренним полочкам, сортируя и анализируя прочитанное. А когда мы доехали до дома, то от морщившегося сеньора Альваро узнали, что на улице меня ждёт иудей, которого привёл слуга сеньора Леона. В дом его он, разумеется, не пустил.

Приказав позвать его, я со вздохом облегчения расположился в глубоком кресле. Какого же было моё удивление, когда я представлял себе увидеть измождённого старика-иудея, который преодолел длинный путь из Иерусалима, а передо мной предстал тридцатилетний весьма солидного вида мужчина в обычных европейских одеждах, но пусть и похудевший, но всё же явно было видно, что это с ним произошло недавно. Я заподозрил, что меня пытаются обмануть.

— Вы не из Иерусалима, — не спросил, а утвердительно заметил я на иврите.

Его изумлённо взметнувшиеся густые брови, когда он услышал мою речь лучше всего, показывали, что я оказался прав.

— Нет синьор, — вздохнул он.

— Вы не раввин?

— Нет синьор, — ещё тяжелее вздохнул он.

— Но вы хотя бы еврей? — совсем загрустил я, поняв, что мне подсунули пустышку.

— С такой постановкой вопроса я ещё никогда не сталкивался в жизни синьор, — тяжело вздохнул он, — но да, я еврей.

— Каким же дьяволом вы сказались раввином из Иерусалима? — удивился я.

— Жизненные несчастья и лишения занесли меня в Венецию синьор, — признался он, — где я имел несчастье поспорить с одним арабом…

— И как следствием этого оказались на невольничьем рынке, — понял я, — а красивая история о раввине из Иерусалиме должна была привлечь хоть чьё внимание.

— Идея казалась так себе, но как видите синьор она сработала, — он пожал плечами.

— Ладно, но на арамейском вы говорите? Пишите? — поинтересовался я, уже не особо надеясь на успех.

— Да синьор, на нём и нескольких версиях древнего еврейского языка, — склонил он голову, — мой отец был рабби, и дал мне прекрасное образование.

— Откуда вы на самом деле?

— Местность Треву, земли Эн во Франции синьор.

— Говорите на французском?

— Oui синьор, — кивнул он.

— Какие-то ещё языки знаете? — всё больше воодушевлялся я, по мере того как выяснялось, что дело не так уж и плохо, как я подумал в начале.

— Немецкий, английский, — стал перечислять он, — итальянский, флорентийский, венецианский.

Улыбка расплылась по моему лицу, а он вздрогнул от испуга, явно ещё не зная, что я так улыбаюсь, а не злюсь.

— Синьор Леон преподнёс мне даже больший подарок, чем думал, — покачал я головой.

— Ваше имя?

— Иосиф Колон синьор, — склонил тот голову.

— В общем у меня к вам предложение Иосиф, вам дают вольную, вы будете жить у меня и получать десять флоринов годового жалования, пока добровольно и прилагая все свои силы не обучите меня всему, что знаете сами. Как вам моё предложение?

Его изумление на лице было ещё более сильным, чем когда я заговорил с ним на иврите.

— Синьор, кто в здравом уме откажется от такого? — удивился он, — конечно я согласен. Но не будет ли у вас проблем с церковью из-за меня? Синьора Леона, который был добр ко мне, бросили друзьям из-за того, что в его доме живёт иудей.

— На ваше счастье, у меня нет друзей, — хмыкнул я и позвал управляющего.

— Сеньор Альваро, — я перешёл на кастильский, когда он вошёл, — где мы можем поселить моего нового учителя, чтобы соседи не плевали вам в спину?

— Возможно за городом сеньор Иньиго, — покосившись на молчавшего иудея ответил он совершенно серьёзно.

Я рассмеялся, его хоть и злая шутка, но она довольно точно отражала отношение к иудеям в Европе, а особенно в Кастилии, где из-за проходящей столетиями Реконкисты их проживало ну очень уж очень много с точки зрения самих кастильцев.

— Идея крайне привлекательная сеньор Альваро, — покачал головой я, — но я не готов ездить так далеко для уроков с ним.

— Есть чулан, загромождённый всяким старьём, — задумчиво ответил сеньор Альваро, — можно освободить его и пригласить священника, чтобы освятил помещение и крест, который мы там поставим. И запретите синьор Иньиго ему проводить любые ритуалы, иначе соседи перестанут с нами общаться, а это будет проблематично для ведения хозяйства.

— Хорошо сеньор Альваро, тогда так и поступим, — согласился я с ним.

Когда он ушёл я обратился к иудею.

— Иосиф, меньше выходите на улицу, а еду и прочее вам может купить синьор Альваро, и никаких иудейских ритуалов вне вашей комнаты. Даже молитвы.

— Я понимаю синьор, — кивнул он, — я давно странствую, так что понимаю как ко мне относятся люди.

— Ну вот и отлично, — обрадовался я, — столоваться будете также у себя, если синьора Альваро не будет дома, можете обратиться за помощью к его племяннику синьору Алонсо, я его предупрежу насчёт вас.

— Благодарю вас синьор, — Иосиф низко мне поклонился, — не хочу говорить высокопарных слов, но вы спасаете меня, давая кров и работу.

— Оправдайте моё доверие своим преподаванием, — отмахнулся я от его слов, — если нужны какие-то книги, свитки или ещё что-то обратитесь к Бартоло, вы возможно видели его, на его руках я был доставлен домой.

— Да видел синьор, приятный с виду молодой человек, — склонил он голову.

Который как раз и вошёл к нам в комнату и хотел было обратиться ко мне, но заметив незнакомого человека, с которым я разговариваю, лишь молча встал у стены.

— Бартоло, познакомься, мой новый учитель — Иосиф Колон, — позвал я его и представил ему иудея, — жить будет у нас, если что, он будет обращаться к тебе, за приобретением для моих занятий свитков и книг.

— Иосиф? — парень поморщился.

— Бартоло, не начинай, — тяжело вздохнул я, — если найдёшь мне учителя арамейского с именем скажем Луис Альберто, то я с радостью соглашусь на него, а пока пусть им будет Иосиф.

— Слушаюсь синьор, — ещё более грустно чем я, вздохнул он.

— С какой новостью ты примчался? — поинтересовался я у него, — я видел, что ты принёс с улицы что-то интересное.

— Папа Каликст III выпустил буллу о начале Крестового похода против турков! — кивнул он, — назначив начало Святой войны на первое марта следующего года. В ней он также подтверждает все милости и индульгенции, провозглашенные при папе Николае V, а по всему христианскому миру теперь будут собирать десятину для подготовки к войне против турок и уже в сентябре посланники папы отправятся с проповедями о Крестовом походе по всей Европе, синьор Иньиго.

— Ну что же, пожелаем ему тогда удачи, — скептически ответил я и перекрестился.

Иосиф странно на меня посмотрел, но промолчал.

— Ладно, отнеси меня в мою комнату, а как будет готово жилище Иосифа, уточни у него что нужно будет для наших занятий и купи завтра, — зевнул я.

— Конечно синьор Иньиго, — закивал Бартоло.

— И не сердись на меня, — добавил я, — мы с твоим отцом отлично поладили только по причине того, что ты так сильно реагировал на наши шутки.

— Вы хотите, чтобы я опять с вами не разговаривал? — нахмурился он.

— Упаси господь, — отрицательно ответил я, — ты мне нравишься говорящим.

— Тогда прошу вас, больше не касаться темы — Анны Колонны, — твёрдо предупредил он меня.

— Как бы сейчас было смешно, если бы она приехала к нам в гости, — рассмеялся я ровно в тот момент, когда на пороге появился серьёзный Алонсо, который сказал.

— Сеньор Иньиго, к вам гость, сеньорита Анна Колонна.

Бартоло схватился за голову и бросился бежать из комнаты, я же закатился в смехе так, что на меня напала икота. Иногда боже провидение начинало пугать даже меня, хотя я в него и не верил.

Когда Бартоло выбежал из комнаты, Алонсо извиняющее на меня посмотрел, затем подмигнул и на его лице расплылась шкодливая улыбка.

— Простите сеньор Иньиго, я не смог удержаться.

— А, ты специально так сказал? На самом деле никто не приехал? — закатился я в смехе повторно, смеясь и икая одновременно.

— Я услышал вашу последнюю фразу когда вошёл и видя лицо Бартоло, решил пошутить, — кивнул кастилец.

— Надеюсь Бартоло об этом никогда не узнает, иначе перестанет разговаривать и с тобой тоже, — продолжал смеяться я, вместе с просмеивающим Алонсо, а иудей тяжело вдохнул, явно начиная подозревать, что попал в не совсем обычный дом римского дворянина.

Глава 14

19 мая 1455 A. D., Рим, Италия

— Синьор Бартоло, что случилось, почему все бегают? — тихо поинтересовался Иосиф у человека, который с ним нормально разговаривал в этом доме из тех, кто прислуживал их совместному господину.

— Синьор Иньиго едет на ужин Иосиф, — ответил молодой человек, — к очень знатному римлянину, так что подготовка идёт большая.

— А, поэтому на улице ждёт сотня швейцарцев? — понял Иосиф.

— Да, синьор очень серьёзно относится к охране, не жалея на неё деньги.

— Синьор Иньиго самый необычный человек, которого я встречал в своей жизни, хотя ему всего сколько? Четыре года?

Бартоло кивнул.

— В два он уже самостоятельно изучил латынь, так что не удивительно что он привлёк своими знаниями внимание кардинала Торквемады.

— У него такие обширные знакомства? — удивился Иосиф.

— Почти все, с кем он встречается либо епископы, либо кардиналы, — с гордостью сказал парень, который хоть иногда и сердился на юного Иньиго, но всё равно был ему безумно благодарен за помощь.

— Интересно, а он сможет получить доступ в библиотеку папы? — поинтересовался Иосиф, — я слышал там есть весьма редкие свитки, которые бы нам пригодились в обучении.

Бартоло изумлённо посмотрел на иудея и хмыкнул.

— Мы уже почти неделю как туда ездим и синьор читает всё, что там есть.

Глаза Иосифа расширилась.

— Вы видели Ватиканский кодекс синьор Бартоло?

— Более того, я его помог уносить, — кивнул парень, — ну а синьор Иньиго, прочитал его за два дня.

— Как многое бы я отдал, чтобы его увидеть, — вздохнул Иосиф.

— Боюсь вас даже на полёт стрелы не подпустят к папскому дворцу, — хмыкнул Бартоло.

— Это правда, — согласился иудей, — благодарю вас синьор Бартоло за ответы.

— Конечно Иосиф, — кивнул парень, — простите, но и мне пора переодеваться самому, скоро время выезда, а я сопровождаю синьора Иньиго.

— Не смею вас больше задерживать, — Иосиф отступил в сторону и ещё раз поклонился доброму парню.

* * *

О том, что «скромный» ужин на который меня пригласили является нечто большим, я заподозрил ещё тогда, когда за три квартала от дворца рода Колонна, стали встречаться повозки и вооружённые отряды, которые их охраняли и чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем отчётливее становилось понятно, что на этот ужин приглашён не я один, а как минимум половина Рима. Почему половина? Потому что вторая сочувствовала роду Орсини и не приехала бы на ужин к их врагам.

Бартоло, сидящий напротив меня, заволновался ещё сильнее.

— Синьор Иньиго, сколько народу, — качал он головой, смотря на сотни людей, которые стекались в огромный дворец.

— Начинаю подумывать, что может сказаться больным? — задумчиво согласился я с ним, — пока не поздно.

— Поздно синьор Иньиго, — обречённо сказал он, — нас заметили.

Я не успел спросить у него кто нас заметил, как в окружении свиты из как минимум сорока молодых людей к нам подошла Анна Колонна.

— А, это вы синьор Мендоса, — повела она красивым носиком, — я было подумала, что прибыл кто-то более значительный. Простите обозналась.

— Синьорина имела в виду более рослый, — хихикнул рядом кто-то из молодых людей, хотя оскорбление и так было понятно, без дополнительной расшифровки.

К нему присоединились остальные и стали изгаляться в этом, обсасывая все мои изъяны как внешности, так и бессилия, когда красный от злости Бартоло, вынес меня на руках и я молча показал ему идти к входу.

Видя, что я никак не реагирую на них, кто-то обозвал меня в спину трусом, но они отстали, когда мы подошли ближе к хозяину дома и красивой тридцатилетней женщине, которая стояла с ним рядом. Они принимали гостей, поскольку те шли от ворот сначала к ним, а только затем внутрь дома.

— Ваше преосвященство, синьора, — склонил я голову, когда подошёл ближе, — добрый вечер и благодарю вас за приглашение.

— Мы рады, что вы смогли приехать синьор Иньиго, — обратилась она ко мне, не замечая Бартоло, — я даже боялась, что возникшие у вас разногласия с нашей дочерью, помешают вам прибыть.

— У нас с синьориной Анной есть разногласия? — деланно удивился я, — боюсь это невозможно синьора.

— В любом случае синьор Иньиго мы рады, что вы нашли время, — обратился ко мне кардинал и я ещё раз поклонившись им поспешил в дом, поскольку за мной успела скопиться небольшая очередь.

Внутри самой большой группой, стояли вместе гуманисты, большая часть из которых была мне известна, так что туда я и направил стопы Бартоло, а сам при этом здоровался и приветствовал тех, кого знал. Меня тоже радостно поприветствовали, и перезнакомили со всеми остальными.

— Синьор Иньиго, — обратился ко мне один из них, — синьор Веспазиано вот уже как вторую неделю трясёт всех, у кого есть старинные тирские монеты. Вы правда скупаете их один к пяти? Он набрал уже довольно много, люди с охотой расстаются с иудейскими монетами.

— Много это сколько синьор? — улыбнулся я ему.

— Думаю не меньше двадцати тысяч монет, — покачал он головой, — обменный курс очень хороший, вряд ли, когда кто-то даст лучший, чем вы. Да и они, поскольку не имеют хождения, просто хранятся в старых семейных сокровищницах ещё с тех самых пор, когда Рим был велик.

У меня еда не упала челюсть на пол от озвученной цифры, и я склонил голову, чтобы никто не увидел мою растерянность. Я как-то даже не ожидал, что синьор Веспазиано будет копать так глубоко, что начнёт трясти у дворян их старые сокровищницы.

— Какой-то странствующий священник пообещал моему отцу. что все его грехи будут прощены, если он на семейной церкви поместит крест, отлитый из серебра, но только именно этих монет, — тяжело вздохнул я, начиная вдохновенно врать.

— Вначале все относились к этой прихоти родителя спокойно, пока он не начал активно скупать монеты, даже дедушка пообещал найти и выпороть того монаха, который посоветовал отцу заняться такой дуростью, — я ойкнул и прикрыл рот, вызывая всеобщий смех, — прости синьоры, я хотел сказать таким богоугодным делом.

— Можете не извиняться синьор Иньиго, — улыбнулся тот, кто меня спросил об этом, — мы были удивлены не меньше вас такой глупостью. Курс обмена явно завышен, кому сейчас нужны эти монеты.

— И тем не менее, мне приходится этим заниматься, — тяжело вздохнул я, — к сожалению пока моё финансовое благополучие полностью зависит от милости родителей.

— Если хотите синьор Иньиго, я мог бы поискать эти монеты для вас по всей Италии, — предложил мне он, — но только мне нужны будут средства для их покупки, у меня нет стольких оборотных денег, как у синьора Веспазиано, чтобы выкупить всё самостоятельно.

— Если мы оформим сделку нотариально синьор, то почему бы и нет, — покивал я, — мне так даже будет проще.

— Тогда на следующей неделе я загляну к вам? — поинтересовался он и я это подтвердил.

Большой ажиотаж на входе отвлёк нас всех от разговора и повернувшись туда я увидел его причину — прибыл папа Каликст III. Он выглядел ещё более уставшим, чем прошлый раз, и едва передвигал ноги. Так что опирался как на посох, так и на руки кардиналов, которые его сопровождали. Среди них я не заметил кстати кардинала Торквемаду, что не стало для меня большим удивлением. С момента воцарения Альфонсо де Борджиа на папский трон, он поссорился не только с ним. Как мне рассказывали, многие из тех, с кем он был дружен будучи кардиналом, сейчас не могут его даже увидеть.

— Я слышал папа ваш наставник синьор Иньиго, — ко мне обратился один из гуманистов, — не хотите подойти к нему и поприветствовать?

— Моим наставником был кардинал Альфонсо де Борджиа синьор, — спокойно ответил я, — а этот папа не хочет обо мне знать.

Мой крайне жирный намёк стал всем понятен и от меня сразу же отстали. Явно увидев, что я остался один, ко мне направились два человека.

— Учитель! — радостно поприветствовал я сеньора Леона, — когда вы будете готовы приступить к изучению языка?

— Возможно позже Иньиго, — поморщился он, — мне поступил заказ на разработку проекта одного дворца, так что начинай обучение без меня.

— Эх, жаль, — пожал я плечами и перевёл взгляд на второго человека, который был рядом с ним.

— Позвольте представить вас, — Альберти тут же спохватился, — Франческо Пацци, флорентийский банкир, который давно хотел с вами познакомиться синьор Иньиго.

— Синьор Франческо, — склонил я голову, — рад знакомству.

— Это взаимное чувство синьор Иньиго, — тридцатилетний мужчина, с острым взглядом тёмных глаз и светло-русыми волосами, склонил голову в ответ.

— Что послужило причиной вашего ко мне интереса синьор Пацци? — поинтересовался я.

— Ваши знания синьор Иньиго, — улыбнулся он, — до меня дошли слухи, что вы весьма умелы в разгадывании различных шифров, а мой знакомый синьор Альберти, к которому я частенько обращаюсь с подобными просьбами рекомендовал вас тоже как хорошего специалиста в этом вопросе.

— «Ага, так вот кто был заказчиком той записки, — понял я».

— Не то, чтобы я был особо хорош или часто этим занимаюсь, лишь иногда помогаю своему учителю, — осторожно ответил я.

— И всё же, я хотел спросить вас, во сколько вы оцените свою работу по улучшению того шифра, который вы разгадывали? Понимаете, наша банковская деятельность сопряжена со многими рисками, а тайна переписки может снизить их наступление.

Я задумался, пытаясь выудить из своих внутренних воспоминаний всё о шифрах и кодах, в принципе я действительно мог улучить многоалфавитный шифр, но другой вопрос стоит ли мне этим заниматься? У меня хватало и своих проблем.

— Тысяча флоринов, — озвучил я ему цифру, за которую готов был взяться за работу.

Его лицо вытянулось.

— Это огромные деньги синьор Иньиго, — осторожно ответил он, — вы уверены?

— Более чем синьор Пацци, — кивнул я, — тысяча за улучшение шифра и ещё пять тысяч, если вы хотите, чтобы я забыл об этой работе.

Флорентиец остро посмотрел нам меня и понял, что за бесценок я не собираюсь работать, а потому поклонился и простился, отходя от нас. Мы остались наедине с Альберти.

— Прошу меня простить Иньиго, — ко мне обратился учитель, — но я не мог ему отказать, хотя он мне самому показался подозрительно активным в этом вопросе, так что я не стал ему ничего говорить, лишь дал общие рекомендации.

— Правильно и сделали синьор Леон, — согласился я, — кто-то хочет знать чужие тайны, за бесценок.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул учитель и увидев какого-то знакомого отошёл от меня, сказав, что ещё подойдёт ко мне чуть попозже.

Снова остался я один ненадолго, поскольку ко мне подошла жена хозяина вечера в сопровождении ещё трёх женщин.

— Как вам вечер синьор Иньиго? — поинтересовалась она.

— Просто превосходно синьора, — склонил я голову, — впрочем иного нельзя было ожидать от семьи Колонна.

— Мне говорили, что вы общаетесь с семьёй Орсини, это так? — поинтересовалась она у меня.

— Кардинал Латино Орсини мой начальник синьора Колонна, — я развёл руками, — согласитесь, что трудно не общаться с тем, кто платит тебе жалование.

— А помимо работы? — уточнила она и я понял, что этот разговор был затеян не спроса.

— Джованни Орсини пригласил меня недавно на ужин, чтобы задать ровно те же вопросы, что задаёте сейчас и вы синьора, — улыбнулся я, оставаясь вежливым и открытым.

— Если это не тайна, то какой ответ вы дали ему? — спокойно поинтересовалась она у меня.

— Тот же, что и сейчас вам синьора, — склонил я голову, — я третья сторона, которая хочет быть как можно дальше от разборок двух великих римских семей.

— Орсини — подлецы и проходимцы! — возмутилась одна из сопровождающих супругу Колонны, — как вы можете говорить, что они великие⁈

— То есть вы хотите сказать, что соперничаете вот уже столько лет с ничтожной семьей синьора? — я спокойно посмотрел на неё, — почему же вы тогда до сих пор их не победили? К тому же я лично считаю, что Орсини и Колонна — столпы римской аристократии, так что принижать одну из семей будет несправедливо. Именно поэтому я не хочу занимать чью-то сторону.

— Вы говорите так синьор Иньиго, будто однажды, между нами наступит мир? — изумилась другая женщина.

— Так и будет синьора, — склонил я голову в её сторону, — другой вопрос сколько времени на это уйдет и сколько средств будет бездарно потрачено на это противостояние.

— У вас есть идеи, как нас помирить? — удивилась супруга кардинала.

— Это всегда делается одним способом, — я пожал плечами, — через брак двух наследников.

— Надеюсь этого никто не услышит, иначе на вас разозлятся многие в этом зале синьор Иньиго, — вздохнула она, — хорошего вечера.

— Ещё раз благодарю за приглашение синьора, — склонил я голову.

Женщины отошли от меня, и только я собирался сказать Бартоло, что пожалуй на сегодня хватит и можно по-тихому слинять, как к нам направилась большая толпа молодёжи.

— Постарайся держать себя в руках, — тут же тихо сказал я ему и парень стиснул зубы.

— Вот ты где кастилец, — панибратски ко мне обратился один из парней, сопровождавших Анну Колонну.

— Я могу вам чем-то помочь синьор? — мирно поинтересовался я.

— Да, если уберёшь свою морду с этого вечера, чтобы мы тебя здесь не видели, — ответил он, явно провоцируя меня на конфликт.

— Не помню, чтобы вы меня позвали на этот приём синьор, — задумался я, — мне кажется приглашение поступило от кардинала Просперо Колонна. Или вы считаете себя выше него?

Тот, видя моё спокойствие, переключился на Бартоло, который просто пылал от злости.

— А ты кто? Ослик уродца? — обратился он к нему.

— Бартоло, сын кардинала Мессины, — я поднял руку, заставляя секретаря молчать, и ответил за него, — мы с кардиналом подружились, так что я могу ответить на любые вопросы, которые касаются его сына синьор.

— То есть он просто ваша безмолвная лошадь, — подхватил перепалку ещё один парень, а все с явным удовольствием это слушали, особенно Анна, которая покусывала губы, смотря на меня.

— Ваша мама тоже лошадь синьор? — мирно поинтересовался я, — она девять месяцев носила вас в своей утробе, получается по вашим словам, все женщины — лошади? Я не согласен с вашим мнением, простите синьор.

Парень открыл рот, не зная, что мне ответить, так что вступил в разговор молодой человек самых крупных габаритов.

— Ты урод и это понятно без всяких словесных кружев! Ты посмотри на себя, твоя мать наверно отдалась сатане, чтобы родился такой как ты! — сквозь зубы произнёс он, цедя каждое слово.

— Отвечу вам синьор, словами пророка Исаии, — мирно и терпеливо ответил я на это прямое оскорбление, — «прежде пригвождения ко кресту Иисус предан был на биение. Это служит нам наставлением, что мы должны равнодушно переносить от людей всякое оскорбление и обиду». Так что я буду молиться за вас сегодня вечером синьор, дабы господь простил вас за ваши слова.

— Да он не дворянин вовсе! Если сносит подобное! — радостно воскликнул один из парней, — зачем мы будем тратить время на сопливого монашка? Пойдём лучше повеселимся!

Радостно обсуждая, как они оскорбили меня, и я всё это снёс, они пошли дальше. Я же просто забил на эти детские выходки и задумался, как лучше быстрее отсюда свалить, чтобы этого не заметили.

— Синьор Иньиго! — неожиданно взорвался Бартоло, — да как так можно! Почему вы ответили им достойно⁈ Я же знаю, что вы умеете⁈

— Зачем Бартоло? — своим вопросом я поставил его в тупик.

— Как зачем, чтобы они знали с кем связались и не подходили к вам больше! — хватая воздух, возбуждённо ответил он.

— Они всё равно подойдут вне зависимости от того, что я им отвечу, — спокойно ответил я ему, — ты же видишь, что их натравливает на меня Анна Колонна. Так что я им ответил, как ответил и чувствуя за собой победу, они ушли. Нам больше не докучают малолетки, что тебе ещё нужно мой дорогой друг?

— Но! Но! Это неправильно! — продолжил возмущаться он.

— Пойдём лучше перекусим, — мирно сказал я и показал ему на столы с едой, где сидело множество людей.

Глава 15

Бартоло в отличие от меня стал налегать на вино, чтобы успокоиться, так что был слегка пьян к тому моменту, когда я увидел, что ужин покинул папа.

— Пора Бартоло, — я показал ему на выход и парень, допив последний глоток из кубка, поднял меня на руки, пошатнувшись при этом.

— Неси меня аккуратно болван! — тут же возмутился я, — ещё не хватало чтобы и здесь ты меня уронил!

Бартоло смутился и пошёл медленнее, что привлекло к нам внимание. Кардинал Колонна подошёл ко мне.

— Уже уходите синьор Иньиго? — удивился он, — я планировал с вами поговорить наедине.

— Вы всегда это можете сделать ваше преосвященство, — мирно заметил я, — мой дом для вас открыт. Благодарю вас за прекрасный вечер, но мне завтра рано вставать.

— Учёба? — понятливо поинтересовался он.

— Сначала работа, затем папская библиотека ваше преосвященство, — улыбнулся я ему, — книги, которые в ней хранятся настоящие сокровища.

— Не сомневаюсь в этом, — кивнул он, — тогда до встречи синьор Иньиго, уверен она ещё состоится.

— Доброго вечера ваше преосвященство, — попрощался я и Бартоло зашагав к выходу неуверенной походкой, наконец вынес меня на свежий воздух. Пришлось ещё некоторое время ждать, когда подгонят мою повозку и только когда она появилась вместе с охраной я тут же обратился к старшему швейцарцу.

— Фабио надень на себя кенгурятник и забери меня к себе за спину, пока этот пьяница меня не уронил, — попросил я его и тот быстро всё сделал. Бартоло же засунули в повозку, где он тут же захрапел, а я же вознёсся над всеми вверх, оказавшись за спиной большого швейцарца.

— Синьор Иньиго, — обратился он ко мне, когда мы поехали в обратный путь.

— Да Фабио?

— Бернард просил вам передать, что завтра вечером хотел бы с вами поговорить, если вы, конечно, свободны.

— Скажи, чтобы зашёл после шести вечера, — согласился я.

— Благодарю вас синьор, — его голова впереди кивнула и дальше мы поехали молча.

Внезапно я услышал тихий возглас и шум слева от нас. Ночной Рим был сильно опасен, особенно в последнее время, когда стычки между последователями Орсини и Колонна случались чуть ли не каждый день, так что я хотел было не обратить на это внимание, но послышавшийся далёкий возглас.

— Смерть Колонна!

Заставил меня передумать. Как бы я ни хотел быть подальше от этих семейств, но новая смерть кого-то из Колонна ещё больше взбудоражит город, что было мне точно было ни к чему.

— Фабио, мечи наголо, скажи арбалетчикам приготовиться, — я показал в сторону проулка, где услышал шум.

— Слушаюсь синьор Иньиго! — кивнул он и быстро стал отдавать команды, мы повернули влево и вскоре увидели, как тридцать человек окружили поводку, убили часть людей, которые её охраняли, и последние трое защитников, тяжело дыша и прижавшись спиной к стене отбиваются от них, закрывая своими спинами женщину. Всё это было видно мне, который отлично видел в темноте, также было видно то, что их скоро сомнут и зарежут.

Услышав шум от нашего приближения, бой сам собой замер, а ко мне повернулась часть нападавших.

— Добрый вечер синьоры, — я выглянул из-за спины Фабио и вежливо с ними поздоровался.

— Убирались бы вы лучше синьор отсюда, — вперёд вышел высокий мужчина, с накинутым на голову глубоким капюшоном плаща, — римские ночи опасны.

— О, это мне прекрасно известно синьор незнакомец, — тут же согласился я с ним, — но только не кажется ли вам, что грубить человеку на дорогах Рима, который имеет большую вооружённую охрану и неизвестно кем является, может быть весьма недальновидно?

Он задумался и нехотя признался.

— Что вам нужно? Мы тут немного заняты синьор.

— Вам нужны их жизни? Или их ценности? — попытался расставить я приоритеты.

— Хотелось бы и то, и другое синьор, — хмыкнул он, а люди позади него рассмеялись.

— Ну поскольку мы так неожиданно встретились с вами, а я ярый противник всяческого насилия, то во сколько бы вы оценили их жизни синьор незнакомец? — поинтересовался я у него, желая свести разговор к миру.

Он посмотрел на десять арбалетчиков за мной, на тридцать швейцарцев вокруг них с мечами и правильно оценил расклад сил.

— Две тысячи флоринов синьор, — нехотя ответил он, — и то только из уважения к вам.

— Вы возьмёте вексель на эту сумму в банк Медичи синьор? — поинтересовался я у него, — как понимаете, трудно с собой иметь всю эту сумму наличными.

— Смотря от чьего имени будет этот вексель выписан синьор, — спокойно ответил он.

— Я не очень известен в Риме, — со вздохом ответил я, — но зато хорошо в этом банке. Так что имя синьора Иньиго де Мендосы позволит вам обналичить мой вексель в любом городе, где есть их филиалы синьор незнакомец. Я понимаю, что вам бы хотелось сохранить свою анонимность перед родом Колонна и разумеется мной.

— Мендоса, — задумчиво протянул он и с усмешкой добавил, — вы слишком скромны синьор Иньиго, ваше имя мне известно.

— С хорошей или плохой стороны синьор незнакомец? — рассмеялся я.

— С обоих синьор Иньиго, — хмуро ответил он, — я возьму ваш вексель, о вас говорят, что вы человек слова.

— Фабио пусть растолкают Бартоло, пусть напишет расписку, я подпишу её, — приказал я и пьяного сонного парня тут же разбудили, и он непонимающе написал расписку на предъявителя на две тысячи флоринов.

Один из швейцарцев передал её незнакомцу, тот внимательно прочитал и кивнул, затем повернулся к своим.

— Уходим! — приказал он и уже ко мне.

— Доброго вечера синьор Мендоса.

— Доброго вечера синьор незнакомец, — вежливо попрощался я с ним.

Когда убийцы убрались, швейцарцы пошли помогать упавшим на землю в бессилии обороняющимся, которые попадав на каменную мостовую, тяжело дышали и не могли поверить, что спаслись.

Фабио и я подъехали ближе.

— Оставь здесь десять человек, — приказал я, — направим сюда первый же патруль стражи, который встретим. А сами поедем ко мне домой.

— Синьор, вы примите моё гостеприимство? — обратился я к старшему по виду человеку, который находился на мостовой, опираясь на меч.

— Синьор! Вы спасли нас! — он, всё ещё задыхаясь ответил мне, — я и моя семья будем в вечном долгу перед вами!

— Тогда поднимайтесь и садитесь в мою повозку, — показал я ему, — вам нужно перевести дыхание и успокоиться. Ваша жизнь вне опасности.

— Благодарю вас синьор! Благодарю от всего сердца! — воскликнул он и повернулся к людям стоявших за ним, — скорее же, тоже поблагодарите нашего спасителя!

Какого же было моё изумление, когда вторым человеком, поднявшим взгляд на меня, оказался тот самый здоровый парень, который сегодня на приёме весьма неприятно выразился о моей матушке. Он явно меня узнал несмотря на темноту, поскольку второго такого уродца, как я, в Риме точно было не найти.

— Благодарю вас синьор Мендоса, — сказал он и я увидел, как его щёки стали белыми, а взгляд сразу уткнулся в землю, когда он произнёс эти слова.

Женщина, которая была скорее всего женой первого мужчины, тоже стала меня горячо благодарить и со слезами на глазах поблагодарила Деву Марию, что послала меня защитить их.

— Садитесь и быстрее покинем это место, — сказал я и мужчина попросил только трупы их слуг и охранников положить в повозку, чтобы не оставлять их лежать на земле. После этого мы отправились ко мне домой.

* * *

— Алонсо! Альваро! — позвал я, когда мы прибыли к воротам. Слуги бросились будить управляющих, и вскоре дом просыпаясь, стал принимать гостей. Оказалось двое из них были ранены, так что пришлось ещё послать за доктором, который прибыл и перевязал их раны. За его работу пришлось заплатить мне, но я с лёгкостью расстался и с этими деньгами.

Только ближе к утру, дом стал успокаиваться, жену и двух сыновей мной спасённый уложил спать, сам же вернулся ко мне, поскольку, отдав свою комнату для женщины, я остался в гостевом зале.

— Синьор Иньиго, — мужчина опустился на соседний стул со мной, — Господь знает, как я благодарен вам за спасение.

— Мы так с вами и не познакомились, — с улыбкой напомнил ему я.

— Да, конечно синьор Иньиго, — склонил он голову, — меня зовут Массимо ди Лелло ди Чекко.

— А, я слышал о вас, вы один из консерваторов Римского магистрата, — кивнул я.

— Всё верно синьор Иньиго и ваш должник, — склонил он голову, — и разумеется, как только откроется банк, я вам верну все потраченные за наш выкуп деньги.

— Буду вам благодарен, — не стал я отказываться от денег, которые были мне нужны и самому, — говорю вам это не из жадности, а только по причине собственной финансовой зависимости от своих родителей.

— Конечно синьор Иньиго, я всё это прекрасно понимаю, вам не за что просить у меня извинений.

— Тогда предлагаю оставить разговоры до завтра и отдохнуть, — зевнул я, — я попросил вам постелить к комнате моего управляющего, простите, если будет для вас тесновато.

— Нет синьор Иньиго, что вы! — замотал он головой и поднялся, — я с радостью немного отдохну от ночных переживаний за жену и детей.

— Конечно синьор Массимо, — невольно зевнул я, — и если не застанете меня дома после сна, то можете полностью располагать моими управляющими и слугами, я оставлю им такой наказ.

— Буду вам безмерно благодарен синьор Иньиго, — поклонился он и ушёл в выделенную ему комнату. Когда мужчина ушёл, я почти сразу отключился, настолько устал сегодня от всего случившегося.

* * *

13 июня 1455 A. D., Рим, Италия

На моё счастье, та история ночного спасения никак на меня не повлияла с точки зрения семьи Орсини, поскольку при встрече с кардиналом на работе, он мягко мне заметил, что хотел бы, чтобы я спасал друзей и его семьи также, как это сделал для Колонна. Я его тут же самым серьёзным образом заверил, что сделаю это для кого угодно, чтобы в Риме не начались ещё большие беспорядки, чем сейчас. Кардинал улыбнулся и больше ничего не стал говорить про это.

Сеньор Массимо не только отдал мне две тысячи флоринов, но ещё и подарил подарок от своей семьи, прекрасное зеркало венецианской работы размером с мою ладонь. Я знал, как дорого оно стоило, но отказываться? Я не смог обидеть его этим и взял его, так что теперь видел в идеально отполированной зеркальной поверхности, насколько же моё лицо, пугающее и отталкивающее.

В остальном, всё осталось для меня неизменным, я всё так же посещал работу и библиотеку, прочтение книг и свитков в которой подходило к концу, но я и близко пока не приблизился к информации о монетах и местах, куда они могли попасть, всё сводилось пока к тому, что они поступили в оборот после того, как на них купили землю горшечника, из которой сделали кладбище для чужеземцев и дальнейшая их судьба осталась неизвестна.

У меня оставались ещё небольшие надежды на оставшиеся древние свитки, но они были крайне призрачны. Похоже нужно было искать ещё одну библиотеку с большим количеством содержимого.

— Синьор Иньиго, — ко мне в комнату зашёл Бартоло, — к вам прибыл синьор Родриго Борджиа.

— О, пригласи его, скажи я сейчас спущусь, — удивился я его приходу, закрывая книгу, которую читал.

Бартоло сходил вниз и вернулся, затем одел меня и вскоре я на его руках был отнесён вниз. Где увидел румяного, красивого парня в сопровождении брата, с которым я не был знаком, но видел его во дворце у Борджиа.

— Синьор Родриго! — удивился я, — мы с вами так давно не виделись!

— Только по причине взаимной занятости Иньиго, — улыбнулся он мне, — завтра мы с братом отбываем в Болонь, а поскольку я обещал вам ужин, то сегодня, пожалуй, последний день, когда мы можем это сделать, ведь следующий день нашей встречи неизвестен никому кроме господа.

— Конечно я согласен синьор Родриго, — быстро ответил я, — с епископом Сегорбе я не знаком лично, но много хорошего о нём слышал.

— Тогда познакомьтесь, — улыбнулся Родриго, — Луис Хуан де Мила и де Борджиа, епископ Сегорбе, губернатор Болоньи и мой двоюродный брат, а это величайший ум Рима и мой друг, синьор Иньиго де Мендоса.

— Вы как всегда слишком высокого обо мне мнения синьор Родриго, — покачал я головой, вызвав на лицах обоих улыбки.

— Один вопрос Иньиго, — он посмотрел на меня, — мы обычно с братом отдыхаем в одном месте, но я сомневаюсь, как ты его воспримешь.

— Синьор Родриго, я буду с вами, так что уверен, что ничего плохого со мной не случится, — весьма легкомысленно сказал я и он принял решение.

— Тогда едем к Камилле, — кивнул он.

Глава 16

Своё легкомыслие я понял тогда, когда мы подъехали к большому двухэтажному дому недалеко от дворца Борджиа, в окнах которого были видны профили четырёх красивых девушек. Заметив нас, шторы на окнах тут же опустились и вскоре они выбежали нас встречать. Одеты они были по высшему классу римской моды, накрашены и также вели себя пока мы не зашли в дом крайне целомудренно. Лишь кланяясь и радуясь приезду Родриго и его брату.

Всё изменилось ровно в тот момент, когда за нами закрылась дверь. Одна, самая стройная со светлыми волосами тут же тесно прижалась к Родриго, который беззастенчиво полез ей под юбку, и девушка довольно взвизгнула. Епископ Сегорбе не отставал от брата, так что мы очень быстро перебрались в большую комнату, очень богато обставленную и задрапированную бархатом, что весьма меня сильно удивило. Я понимал куда мы приехали, но то, что куртизанки так богато живут, не знал.

— Наши прекрасные феи, позвольте познакомить вас с моим другом, — Родриго, расстегнув верхние пуговицы на камзоле, довольно раскинулся на диване, откуда обнимая свою девушку, показал на меня рукой, — синьор Иньиго де Мендоса, кастильский дворянин и его спутник сын кардинала Серда и Льоскос, Бартоло.

Бартоло, красный словно цветок мака, всеми силами старался не смотреть на девушек, я же был спокоен, поскольку прибыл сюда для налаживания отношений с Родриго Борджиа, а не для веселья.

— Синьор Иньиго столь юн? — свободная девушка подошла к нам и опустилась перед Бартоло на колени, парень смутился ещё сильнее.

— Но уже очень умён, — кивнул Родриго, затем радостно вскрикнул, обращаясь к своей девушке, — слушай Камилла, я бьюсь о заклад, что Иньиго обыграет тебя в шахматы!

Девушка лукаво улыбнулась и мурлыкающим голоском поинтересовалась.

— Что ставишь на кон, мой птенчик?

— То ожерелье, что тебе тогда понравилось у ювелира, — кивнул он, — но если выиграет он, то ты выполнишь любое мое желание.

— По рукам, — кивнула она и повернулась ко мне, — вы так хороши в шахматы синьор Иньиго?

— Можно просто Иньиго, — ответил я, — что касается самой игры, я слышал о ней, но не играл пока ни разу.

— Ни разу? — изумилась она, поворачивая голову к Родриго Борджиа, — и ты поставил на его победу ожерелье?

Родриго легкомысленно пожал плечами.

— Просто сыграйте, — ответил он.

Камилла кивнула, поднялась и вскоре принесла столик для игры, а также фигуры, которые быстро и сноровисто расставила.

— Если вы играете первый раз, может тогда я расскажу правила, и мы сыграем пробную партию? — предложила она, — я просто не хочу быть нечестной.

Родриго посмотрел на меня и я тут же понял, что должен подтвердить его уверенность в своём уме.

— Думаю правил будет достаточно синьорина, — спокойно ответил я и краем глаза заметил, как он довольно улыбнулся, поскольку именно такого ответа и ожидал от меня.

Девушка удивлённо на меня взглянула, но спорить не стала, а показала, как называется каждая фигура, а также как она ходит и общие правила.

— Что же, у вас белые, ходите первым Иньиго, — предложила она.

Из сетчатки глаза шахматная доска с фигурами от сканировалась нейроинтерфейсом и предстала перед моими глазами в виртуальном виде. Я сделал первый не очень уверенный ход на доске, не особо переживая за результат. Девушка походила и партия началась довольно быстро, я сначала думал сам, но вскоре, чем меньше вариантов развития хода партии оставалось по мере уменьшения фигур на поле, те больше нейроинтерфейс стал подсвечивать для меня фигуры и ходы ими на виртуальной доске и я просто последовал его советам.

— Шах и мат, — сказал я, когда это высветилось у меня перед глазами.

Камилла оторвала взгляд от доски и недоумённо на меня посмотрела.

— Нет Иньиго, ещё ничего не решено!

Я понял, что поспешил, и правда до этого ещё было ходов пять точно, поэтому стал ждать её ответных ходов, пока результат партии не стал очевиден и для неё. Девушка изумлённо смотрела на доску, ища для себя выход, но вскоре лёгким движением щёлкнула пальцем по фигуре короля, роняя его на доску и тяжело вздохнула.

— Признаю своё поражение, — нехотя сказала она.

Я вытер лоб, подданным мне Бартоло платком и посмотрел в сторону Родриго Борджиа, который допивал уже второй кубок с вином. Он явно был доволен исходом и посматривал теперь на Камиллу с вожделением. Каким было его желание, я стал наконец догадываться.

— Ещё партию Камилла? — поинтересовался он у неё, — у меня есть ещё одно желание, и ты даже знаешь какое.

— Мне кажется вы меня разыгрываете, — покачала она головой, — как можно так играть с первого раза?

— Иньиго — уникум моя дорогая, — хмыкнул Борджиа, — в два самостоятельно изучил латынь и читал Библию, в четыре изучил древнегреческий и истинную латынь.

Камилла недоверчиво посмотрела на меня.

— Там, где царит любовь, нет законов, — сказал я фразу Платона на языке оригинала.

— Ваш греческий просто прекрасен Иньиго, — ответила она мне очень коряво, но вызвав изумление хотя бы самим фактом, что куртизанка изучает этот язык.

— Вы изучаете древнегреческий? — высказал я ей своё изумление.

— Стараюсь заниматься своим образованием Иньиго, — кивнула она.

— Камилла знает четыре языка, — похвастал Родриго, — её семья из разорившейся римской аристократии, просто чудо, что я нашёл её раньше остальных.

— Синьор Родриго, был так добр, что дал мне всё, что я могу себе пожелать, — она поднялась и подошла к нему, чтобы сесть рядом и обнять его за руку.

— Я держу этот дом и этих девушек только для себя и своих близких друзей, — Родриго внимательно посмотрел на меня, давая понять, что я попал в их круг.

— Синьор Родриго, вы знаете, — я понял его намёк, — мой рот всегда на замке, когда это касается людей с кем я знаком.

— Это весьма похвальное качество Иньиго, — с кивком ответил он мне, оценив мою проницательность, ведь вслух не просил меня, чтобы происходящее в этом доме осталось втайне.

Он повернул свой взгляд на Бартоло, но за него ответил я.

— Мой секретарь унесёт все мои тайны с собой в могилу, — я посмотрел на враз побледневшего парня, — но надеюсь это произойдёт нескоро.

— Я целиком и полностью предан синьору Иньиго, — чуть вздрогнувшим голосам ответил он, — он меня спас.

— Тогда продолжим веселье, — спокойно ответил Родриго и приказал девушкам нести карты и ещё вина. Все очень быстро поняли, что и в них играть со мной просто бесполезно, поскольку я считаю и знаю какие кары остались в колоде и пару раз выиграв, больше не стал играть, чтобы не портить настроение остальным, за что мне были благодарны. Вместо меня играл Бартоло, который постоянно проигрывал, а поскольку наказанием были всякие небольшие унизительные наказания, в виде кукареканья под столом или снятия с себя одного предмета одежды, так что очень быстро смущённый парень сидел только в одном исподнем, что конечно же всех веселило, особенно обоих Борджиа.

— Обычно не везло Луису, — с улыбкой на губах и пьяным, расфокусированным взглядом сказал мне Родриго, — или кому-то из девушек, но сегодня похоже очередь твоего секретаря Иньиго.

— Немного смирения ему будет полезно Родриго, — ответил я, назвав его по имени, что не вызвало у него ни малейшего раздражения или неприятия.

— Жаль я уезжаю, — вздохнул он, — дядя хочет, чтобы я получил в Болонье докторскую степень, пока он делает из нас с Луисом кардиналов.

— Насколько я знаю, её обычно получают пять лет, — удивился я.

— Когда твой родственник папа, — хмыкнул он, — ранее закрытые двери для тебя открываются.

— Тогда я тебя поздравляю, — улыбнулся я, — и с докторской степенью и особенно с кардинальской шапочкой, ты как никто её достоин.

— Благодарю тебя, — он благодарно посмотрел на меня и вздохнул, — не хотел тебе говорить, но раз мы разговариваем откровенно…

Я, почувствовав, что он может сказать что-то важное, лишь молча на него посмотрел, не торопя его и боясь спугнуть.

— Тебе тоже нужно готовиться к дальней дороге, — вздохнул он, — снова в Неаполь.

— Зачем Родриго? — изумился я.

— История мутная, так что расскажу то, что знаю, — он жестом руки показал Камилле отойти от нас и когда с недовольством на лице она это сделала, стал рассказывать мне, понизив голос.

— Кондотьер Джакомо Пиччинино захватил территорию республики Сиенской, над которой установлен протекторат Святого престола, так что дядя собирает войско, чтобы его оттуда выбить.

— При чём тут я? — удивился я.

— Король Альфонсо в письмах к папе обещает помощь, но не торопиться с ней, — поморщился Родриго, — дядя собрал совещание, чтобы решить, кого к нему направить с миссией узнать, что является препятствием для его войск на пути в Сиену.

— Всё ещё не вижу связи этих событий со мной, — покачал я, но сам начиная догадываться.

— Ситуация осложняется ещё и тем, что род Орсини, чьи южные владения граничат с Сиенской республикой негласно помогают проклятому кондотьеру, а не дяде, который дружен с родом Колонна, — со вздохом продолжил Родриго, — так что на словах Орсини выражают свою полную поддержку Святому Престолу, на деле же, отправляют деньги Пиччинино.

— И папа хочет, чтобы этим посланником был я? — удивлённо поинтересовался у него я, — боюсь я не тот человек, к мнению которого прислушается король Арагона.

— У дяди и главное курии совсем другое мнение Иньиго на этот счёт, — хмыкнул Родриго, потянувшись за новым кубком с вином, — Альфонсо V о тебе хорошо отзывался, большинство итальянских кардиналов курии тебя хорошо знает, так что проголосовали единогласно.

— Я конечно счастлив, что кардиналы обо мне столь высокого мнения, но сам я с трудом представляю, как могу повлиять на мнение короля, — покачал я головой.

— Просто узнай причину задержки или его настроение, ведь если дядя будет знать о том, что он пошлёт или не пошлёт свои войска, тоже многое будет зависеть.

— Меня гложут сомнения Родриго в том, что я справлюсь, — покачал я головой, — сказать по правде между мной и Его высочеством не всё было гладко во время расследования.

— Мало какой правитель будет рад, когда его город обчистят на пятьдесят тысяч флоринов, — пьяно улыбнулся Родриго, допивая новый кубок, — главное, что он написал о тебе хорошие слова, всё остальное уже не так важно.

— Да, — протянул я, — не обрадовал ты меня, но спасибо что хотя бы рассказал. Буду знать, к чему готовиться и закрою текущие дела перед отъездом, если говоришь, что вопрос решён.

— Решён Иньиго, утрясают лишь сроки, — кивнул он и жестом поманил к себе Камиллу обратно, — дорогая, пришло время исполнения желаний.

— Да мой принц, — улыбнулась она и взяв его под руки, повела из зала на лестницу наверх.

Вскоре со своей девушкой ушёл и его брат, оставив нас наедине.

— Может быть ваш секретарь тоже нуждается в отдыхе синьор Иньиго? — лукаво улыбнулась мне одна из оставшихся девушек, затуманенным взглядом от алкоголя посматривая на симпатичного парня, который то бледнел, то краснел от её слов.

Я посмотрел на Бартоло, который только что не трясся от волнения и махнул рукой.

— Иди, покажи ему путь похоти и разврата, может его влюблённость после этого выветрится из головы, — разрешил я и та, быстро подхватила его под руку, утащила наверх.

— Что насчёт вас синьор Иньиго? — оставшаяся девушка с улыбкой посмотрела на меня.

— Максимум что тебе позволю, почитать мне сказку на ночь, — я хмурым взглядом посмотрел на неё, поскольку сверху послышались женские стоны и звуки стука мебели о стены.

— Вы не хотите даже увидеть женское тело? — удивилась она.

— Что там смотреть, — отмахнулся я, поскольку это давно не было для меня секретом, ведь я уже долго жил в Риме, — лучше расскажи мне, как ты сюда попала.

— Синьор Родриго увидел меня и выкупил из одного из публичных домов синьор Иньиго, — пожала она плечами, — я прошла обследование у докторов и теперь служу госпоже Камилле, к которой приезжает синьор Родриго. Ну и иногда обслуживаю тех друзей, которые с ним приезжают, вот как сегодня, например.

— Тебе хорошо платят?

— В десять раз больше синьор Иньиго, чем когда я была простой проституткой, — кивнула она, — поэтому я полностью довольна своей жизнью и надеюсь через пять лет купить себе на собранные деньги лавочку, выйти замуж и забыть о прошлом.

— Весьма похвальные мысли и желания дорогая, — кивнул я, — что же похоже их любовная страсть надолго, так что отведи меня в свободную комнату, переодень и дай поспать, если я конечно засну от этого шума.

Потыкал я рукой в потолок.

— Слушаюсь синьор Иньиго, — склонилась она и взяв меня на руки понесла в небольшую комнату.

Хотя я и боялся, что не усну, но сам не ожидал, как усталость сморила меня и я провалился в сон без сновидений.

Глава 17

— Синьор Иньиго, — до моего плеча коснулись и мягкий голос позвал меня.

Я открыл глаза и увидел, как надо мной склонилось лицо Камиллы, любовницы Родриго Борджиа.

— Да синьорина? — ответил я, широко зевая.

— Все спускаются к завтраку синьор Иньиго, — ответила она, — Родриго попросил разбудить и вас.

— Хорошо позови Бартоло пусть меня оденет, — ответил я, поднимаясь на кровати.

Девушка быстро отвела взгляд от моего перекошенного тела с большим горбом.

— Можешь смотреть, ты же не виновата в моём уродстве, — спокойно сказал я и она уже внимательно посмотрела на меня, подмечая все физические недостатки.

— Не представляю синьор Иньиго вашу силу воли, — тихо сказала она, — когда весь мир тебя клеймит обидными прозвищами, в чём вы находите силы жить дальше?

Разумеется, ответить ей правду я не мог, так что накинул на себя образ отца Иакова.

— В вере моя дорогая, — мягко сказал я, — господь всё видит, так что рано или поздно воздаст всем по их заслугам.

— Я уже отчаялась ждать синьор Иньиго, — она остро посмотрела на меня.

— Сейчас не место и время для подобных разговоров синьорина, — задумался я, — вот что, загляните ко мне завтра ближе к вечеру, если хотите, поговорим о том что вас беспокоит в более подходящей обстановке.

— Вы потратите своё время на разговор с проституткой? — она удивлённо посмотрела на меня.

— А вы на разговор с карликом и уродцем?

Губы Камиллы тронула лёгкая улыбка, девушка кивнула.

— Мне всё равно не с кем больше об этом поговорить синьор Иньиго, так что я буду.

— Вот и отлично, — хмыкнул я, — Бартоло мы похоже не дождёмся, так что переоденьте меня.

Девушка весьма сноровисто это сделала, показывая немалый опыт в раздевании и одевании мужчин, так что уже вскоре мы вышли к остальным, точнее я прибыл, на её руках.

Мужчины, в свободно расстёгнутой одежде, с красными глазами, похмельем и явно невыспавшиеся, впрочем, как и их спутницы и только я, сверкал улыбкой и отдохнувшим видом.

— Иньиго на тебя больно смотреть, — вяло оповестил меня Родриго Борджиа.

— Синьор Родриго, спасибо вам за вчерашний вечер, я отдохнул в приятной компании, где мог расслабиться и главное выспаться, — склонил я голову.

— Мы вроде бы вчера перешли на ты Иньиго, — мягко поправил меня он, — предлагаю так и продолжить общение, когда мы не на людях.

— Как скажешь Родриго, — улыбнулся я ему, — и даю тебе обещание, что при нашей следующей встрече, подобный же вечер уже с меня.

— Договорились, — кивнул он и обратился к девушке, у которых я был на руках, — опусти Иньиго рядом со мной и давай завтракать.

— Конечно Родриго, — она кивнула, и все девушки тут же поднялись и вышли с ней, вскоре появившись с едой.

— В дом приходит мой повар, — объяснил мне Родриго, — так что ешь без опаски.

Я кивнул и взял только овощи, поскольку мало ел в принципе, а особенно по утрам.

После завтрака, во время которого Бартоло старательно отводил от меня смущённый взгляд, мы пошли к своим повозкам и попрощавшись, разъехались по домам.

Во время поездки я старался не останавливать свой взгляд на парне слишком уж часто, но он выглядел так наивно и смущённо, что я не выдержал.

— Как прошло твоё посвящение в мужчину Бартоло? — мирно поинтересовался я у него.

— Синьор Иньиго, не начинайте! — он схватился руками за щёки, — мне так стыдно!

— За что? — удивился я, — ты стал мужчиной! Или же ты сделал это раньше бесстыдник?

Он покачал головой.

— Я не находил для этого достойной девушки синьор Иньиго, — признался он.

— Ну тогда тебе нечего стыдиться, — хмыкнул я, — сходи сегодня в церковь, исповедуйся и всё на этом.

— Но как же синьорина Анна? — убил он меня своим следующим вопросом, — я получается предал её?

— Бартоло, — тяжело вздохнул я, не понимая кто из нас ребёнок, а кто взрослый, — к Анне у тебя платоническая любовь, а с куртизанкой плотская, это разное, не нужно путать.

— Правда? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Да, Бартоло, поэтому можешь продолжать любить Анну Колонну и предаваться зову плоти с другими девушками, — разрешил ему я, — только держись подальше от проституток, заразишься ещё чем плохим, да и будут вытаскивать из тебя деньги. Оно тебе нужно?

Он покивал головой.

— Хорошо, спасибо за совет синьор Иньиго.

За разговором мы подъехали к дому, застав там незнакомую мне повозку и сотню вооружённых наёмников. Едва мы подъехали ближе, как перед глазами у меня появилось системное уведомление нейроинтерфейса.

— Внимание! Транслятор зафиксировал присутствие рядом объекта!

— Вам начислено одно бонусное очко!

Надписи повисли и не хотели исчезать, пока я паттерном глаз не смёл их в сторону. Взгляд мой остановился на большом деревянном сундуке, окованный железом, который стоял в этой повозке и я, постаравшись взять себя в руки, показал Бартоло на вход в дом.

— «Кажется я догадываюсь, кто ко мне приехал, — сердце в груди начало бешено колотиться, поскольку мигающая надпись о нахождении рядом вероятно нужной мне монеты не давала мне нормально видеть».

Я оказался прав, на диване, вместе с Алонсо расположился Веспазиано да Бистиччи. Рядом с ним стояла открытая бутылка вина и закуски, видно было что мужчины не тратили время даром.

— Синьор Веспазиано! Какая честь! — широко улыбнулся я ему, — как же я рад вас наконец видеть! Все мне говорили, что вы трудитесь не покладая рук, выполняя моё поручение, так что я с большим нетерпением ждал вас у себя дома.

— Без ложной скромности это так и есть синьор Иньиго, — улыбнулся он, вставая с дивана, чтобы меня поприветствовать, — причём последняя неделя стала для меня волнующей, когда ко мне эти монеты понесли все, кого я даже не знал. Мои собственные средства стали стремительно утекать, благо вы меня заверили, что вы оплатите любые мои расходы.

— Так и есть синьор Веспазиано, — ответил я, не обращая внимание на вздрогнувшего Алонсо, — а судя по сундуку, что я видел на улице и многочисленную охрану, вы и правда постарались на славу.

— Приказать внести сундук в дом? — спросил он, доставая свиток, — здесь полный перечень мной купленного, но думаю вы захотите всё пересчитать?

— Определённо синьор Веспазиано и дело не в недоверии к вам, — склонил я голову, — просто любые деньги, любят счёт.

— Полностью согласен с вами, — улыбнулся он мне и отдал приказ слугам, которые его ожидали.

Так что вскоре большой сундук был доставлена и когда его открыли я увидел, что он и правда полон тирскими шекелями и их было действительно огромное количество.

— Тридцать три тысячи пятьсот шестьдесят восемь монет, — с гордостью сказал он, — без преувеличения скажу вам синьор Иньиго, что я растряс все семейные сокровищницы римских семейств. Даже Орсини и Колонна, узнав о предлагаемых за монеты золото, пустили меня в свои святая святых, и я несколько дней перебирал их ценности, в поисках нужных вам монет.

Он явно напрашивался на премию, а представив, сколько у меня самого заняло бы то, что проделал он, я мирно заметил.

— Синьор Веспазиано, считаю будет правильным, если мы добавим к вашим комиссионным ещё и двадцать процентов сверх них, такой труд, какой проделали вы, определённо заслуживает награду.

Лёгкая улыбка появилась на лице флорентийца и он низко мне поклонился.

— Синьор Иньиго с вами приятно иметь дело.

— Побудьте моим гостем синьор Веспазиано, — попросил я его, — пока Бартоло и Алонсо не пересчитают деньги.

Он тут же согласился, и я повернулся к Алонсо.

— Сеньор Алонсо, позовите себе в помощь моего секретаря.

— Сеньор Иньиго, можно вас на один вопрос? — смущённо произнёс он и когда я согласился, то поднял меня на руки и отнёс в дальнюю часть зала.

— Сеньор Иньиго, а по какой цене вы выкупали эти монеты? — тихо поинтересовался он.

— Пять шекелей к одному дукату Алонсо, — ответил я, вызвав у него изумлённое восклицание.

— Мы с дядей самым тщательным образом ведём наши расходы сеньор Иньиго, — горячо зашептал он, — поэтому могу вас заверить, у нас нет таких денег! Те пять тысяч, которые вам выделил отец на год потрачены больше, чем наполовину, так что мы не можем заплатить торговцу!

— Алонсо, — улыбнулся я ему, поскольку никого не посвящал в то, какими средствами располагаю после возвращения из Неаполя, — у меня есть деньги, не волнуйся. Оплати сеньору Веспазиано всю сумму, какую мы посчитаем.

Изумление взрослого нужно было видеть, он непонимающе посмотрел на меня.

— Но как сеньор Иньиго? Где вы их взяли?

— Откладывал с завтраков Алонсо, — улыбнулся я ему и уже серьёзнее добавил, — но для всех остальных, мы по-прежнему живём на деньги моих родителей. Это понятно?

Он растерянно закивал и ещё тише спросил.

— А сколько у вас денег синьор Иньиго? На какую сумму я могу рассчитывать в своих тратах?

— Скажем так Алонсо, их у меня пока достаточно, — я твёрдо посмотрел на него, давая понять, что на этот вопрос я не намерен отвечать.

— Но сеньор Иньиго! — едва не взмолился управляющий, — мне нужно платить слугам, закупать продукты и одежду, — как я могу планировать траты, не зная общей имеющейся у нас суммы?

— Давай так Алонсо, — улыбнулся я ему, — переходите вместе с дядей, когда он вернётся из поездки, на службу ко мне с двойным жалованием, тем более этот вопрос мы с уже обсуждали в день его приезда. Думаю, это заставит вас обоих поверить в то, что с моими финансами всё в порядке.

— Двойное жалование? — удивился он, — а что я тогда напишу вашему отцу?

— Ничего, — мирно улыбнулся я, — зачем тревожить родственников по подобными пустяками.

Алонсо изумлённо покачал головой, но согласился.

— Я, разумеется, согласен синьор Иньиго, лучшего господина трудно будет себе найти, с вашей щедростью и заботой о людях, что вас окружают, я даю согласие за себя и дядю.

— Ну вот и отлично Алонсо, — кивнул я, — в пока верните меня к синьору Веспазиано, который уже начал волноваться.

— Будет сделано синьор Иньиго, — поклонился он мне чуть ниже, чем обычно и отнёс меня к дивану.

— Какие-то проблемы синьор Иньиго? — с небольшим волнением поинтересовался у меня синьор Веспазиано.

— Мой управляющий беспокоится, как мы будем хранить в своём доме такое количество серебра синьор Веспазиано, — с улыбкой ответил я, — нужно будет нанять больше швейцарцев, пока я не отправлю его домой, к отцу.

— Да, это и правда проблема, Рим словно пороховая бочка, — с явным облегчением согласился со мной он.

Когда прибыли мои помощники, то деньги за несколько часов были пересчитаны и составлен акт к нашему договору об исполнении стороной синьора Веспазиано своей части. Теперь настал мой черёд. Я подписал вексель на восемь тысяч дукатов и передал его волнующемуся синьору Веспазиано.

— Пусть ваши люди остаются в доме, охраняют сундук синьор Веспазиано, — обратился я к нему, — а мы съездим в банк Медичи, чтобы эти деньги перевели на ваш счёт.

Он согласно кивнул и ещё пару часов мы потратили на то, чтобы закончить операцию по переоформлению денег на его счёт, благо что наличность при этом была не нужна, поскольку просто в банке переоформили документы на его и моём счету. Полностью довольные, мы с ним вернулись обратно ко мне, но внутрь он заходить не стал, просто отозвал своих людей.

— Синьор Иньиго, с вами приятно иметь дело, — склонил он голову, — признаюсь, объёмы собираемых денег стали превышать мои скромные финансовые возможности, так что я заволновался.

— Синьор Веспазиано, вы имели моё слово, — улыбнулся я ему, — чтобы выплатить вам деньги я бы даже продал себя в рабство, только чтобы расплатиться с человеком, которому пообещал это сделать.

— Я это понимал синьор Иньиго, но сумма получилась уж очень большая, — улыбнулся он.

— Теперь надеюсь в ваших путешествиях, если вам будут попадаться такие монеты, вы можете смело их покупать, — склонил я голову, — у вас я буду выкупать по тому же курсу.

— Договорились синьор Иньиго, — согласился он, — хорошего вечера вам.

— И вам синьор Веспазиано, уверен, что мы скоро встретимся, — попрощался я с ним и проводив взглядом его отъезд, посмотрел в сторону своего дома.

— «Ну, а теперь, главное блюдо! — облизал я высохшие губы, поскольку начал предвкушать встречу с монетой. Первая, которую мне удалось найти!».

Глава 18

Вернувшись в дом, я отпустил Алонсо, оставив только одного Бартоло.

— Доставай монеты из сундука и по одной передавай мне, — приказал я ничего не понимающему парню.

— Хорошо синьор Иньиго, — кивнул он и стал протягивать их мне, а я дотрагиваясь до каждой видел, что монеты с серого статуса меняют свой цвет у меня в нейроинтерфейсе на красный. Теперь глядя на начавшую копиться груду серебра слева от меня, я мог безошибочно сказать, что все они не «те», что мне нужны.

— «Но их нужно будет и правда переплавить, — думал я, пока перебирал монеты, — чем меньше их будет в мире, тем проще будет вести мой поиск, так что решено, всё что не то, пойдёт в переплавку, причём за каждой монетой нужно будет следить лично, слишком высоки ставки для ошибок».

Внезапно на меня посыпались системные сообщения, когда я взял следующую монету в руки.

— Объект найден!

— Вам начислено 5000 баллов!

— С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Я замер и затем остановил Бартоло.

— Что-то я устал, — я посмотрел на него, — дай мне пять минут.

— О, я тоже синьор Иньиго, — согласился он, — тогда с вашего позволения схожу в туалет.

— Да, конечно, — кивнул я головой, а когда он вышел, приблизил монету, подкрашенную в нейроинтерфейсе в зелёный цвет ближе к глазам. Визуально она ну ничем не отличалась от тех, что тысячами лежали на полу или в сундуке. Такая же потёртая, поцарапанная и потемневшая от времени. Если бы не нейроинтерфейс я бы никогда не определил её самостоятельно или выделил из остальных.

— И что в тебе такого особенно? — спросил я сам у себя, — ради чего я здесь?

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Сообщение дублировалось и дублировалось, заслоняя мне обзор на саму монету, но последовать ему я не торопился, так как если тебя торопят или говорят, что давай делай что-то быстрее, то с огромной вероятностью тебя либо хотят обмануть, либо развести, а может быть то и другое сразу. Так что отмахиваясь от сообщений, я аккуратно положил монету в кожаный мешочек, а его положил во внутренний карман, нашитый к моей одежде нашей служанкой по моей просьбе. Как раз к этому моменту вернулся Бартоло.

— Продолжим, — кивнул я ему, и всю ночь, а также следующее утро мы занимались перебором денег. Спать я не мог физически, так как бурлящий адреналин в крови и горящие семь тысяч баллов в углу интерфейса манили их наконец-то потратить.

* * *

— Фух, всё синьор Иньиго, — Бартоло устало вытер пот со лба и показал, что сундук пуст и больше монет нет, — никогда не думал, что перебирать монеты так муторно.

— Тебе ещё нужно всё это, — я показал пол комнаты, заваленный шекелями, — обратно в сундук убрать, причём до прихода слуг.

— Ой, ну это будет проще синьор Иньиго, — он стал горстям их собирать и со звоном бросать из внутрь пустого сундука, — много проще.

— Не вздумай потерять хоть одну! — на всякий случай предупредил я и пока он собирал деньги, заглянул в интерфейс, где скопилось больше тысячи сообщений.

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Удалив их, я задумался над тем, что делать дальше. Задание по поиску монет оказалось непростым и во всём Риме я нашёл только одну, так что выданные мне баллы стоило тратить с большой осторожностью и умом, а главное не торопиться.

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Снова вылезло новое сообщение.

— Вот теперь точно не буду ничего отправлять, — решил я.

— Синьор Иньиго? — ко мне повернулся Бартоло, — вы что-то сказали?

— Да, сказал спасибо тебе за помощь, — кивнул я, — закрой сундук на замок и ложимся спать здесь.

— Хорошо синьор Иньиго.

Проснулись мы ближе к вечеру, когда на улице стало темнеть, а едва я громко зевнул, как в комнату вошёл Алонсо. Увидев меня с открытыми глазами, он обрадовался.

— Сеньор Иньиго, хорошо, что вы проснулись, к вам прибыла сеньорита, говорит, что вы назначали ей встречу, — с радостью в голосе сказал он, — я не знал, что ей ответить, поэтому решил вас разбудить.

— Зови её, — решил я, — и завтрак пусть принесут на две персоны.

Зевающий Бартоло, также открыл глаза.

— Тебе придётся мой друг позавтракать без меня, — обратился я к парню, — мне нужно будет поговорить с Камиллой.

— С той самой? — у Бартоло округлились глаза.

— А у меня к тебе просьба, — я повернулся к управляющему, — мне нужны шахматы, так что пошли кого-то, путь возьмут у торговцев самые дешёвые.

— Конечно сеньор Иньиго, — кивнул мне Алонсо, отправившись выполнять приказ.

Я остался на диване в раздетом виде, только как римский сенатор укрылся одеялом, словно тогой, продолжая зевать.

— Синьор Иньиго? — в комнату вошла, благоухая маслами и притираниями молодая девушка, в дорогущем даже по внешнему виду платье, — я не вовремя?

— Покажите мне на того мужчину синьорина Камилла, который скажет вам, что такая красивая девушка может прийти не вовремя, — зевнул я, показывая ей на кресло рядом с моим диваном.

Она весело улыбнулась и поправив платье, опустилась со мной рядом, обдав ароматом каких-то цветов.

— Не спал всю ночь, — объяснил я свой вид, — и наверно даже утро, но если вы не против, я бы хотел с вами поговорить.

— Ваш вид синьор Иньиго, меня перестал смущать ещё в прошлый раз, — отмахнулась она от моих слов.

— Я буду завтракать, присоединитесь?

— Смотря, что вы едите, — ответила девушка.

— Один человек, с которым я бы вас с удовольствием познакомил, — вздохнул я, — приучил меня к скромности.

Вскоре служанки принесли два подноса на которых лежали только разные виды сыров, порезанные тонкими ломтиками, свежие овощи и обязательное яблоко. Пил же я подогретую кипячёную воду, в которую были добавлены мёд и пряные травы.

— Уверена, он очень достойный человек, — сказала девушка, увидев поднос. Отложила себе на блюдечко понемногу всего, и тоже сделала для меня, налив нам отвар в винные кубки.

— Хоть и инквизитор, — вздохнул я, вызвав её удивление.

— Теперь уже я не уверена, что хотела бы с ним познакомиться, — смущённо улыбнулась она.

— А я вот уверен, что вы бы ему понравились, — хмыкнул я и приступил к еде.

Сначала мы ели молча, но затем девушка спросила.

— Вы давно знакомы с Родриго синьор Иньиго? Он о вас отзывается всегда очень хорошо.

— Давай пока мы вдвоём, можешь меня называть по имени, — предложил я и она согласилась, так что мне пришлось рассказать историю своей небольшой жизни и как познакомился с обоими Борджиа.

— Он мне рассказывал о твоей поездке Иньиго, — кивнула она, когда я затронул свои Неапольские приключения, — но я бы с удовольствием их послушала от тебя лично.

Я начал рассказывать, а она со взволнованно вздымающейся грудью слушать, искренне переживая за все перипетии событий, которые я затрагивал. Девушка ахала, хваталась за голову и высказывала искреннее восхищение поступкам отца Иакова или короля Арагона.

Где-то на середине рассказа к нам заглянул Алонсо, который принёс обычные деревянные шахматы, извиняющее на меня посмотрев.

— В это время синьор Иньиго, удалось достать только такие, — объяснил мне он.

— Как я и просил Алонсо, так что спасибо, — поблагодарил я его, и он с поклоном вышел.

— Расставляй фигуры Камилла, я ещё прошлый раз видел, что ты хочешь отыграться, — предложил я и глаза девушки загорелись.

— Продолжай рассказ Иньиго! — попросила она, — мне очень интересно!

Я продолжил, как и одновременную игру в шахматы, раз за разом выигрывая её, чем ещё больше раззадоривал, но вместе с окончанием рассказа, я отодвинул от себя доску, показывая, что с меня на сегодня хватит.

Девушка тяжело вздохнула и внимательно посмотрела на меня.

— Спасибо Иньиго, — тихо сказала она.

— Всегда пожалуйста, — я сам не знал, зачем тратил на неё своё время, но осуждающая фигура отца Иакова тут же появилась перед моим взглядом, и я понял причину случившегося. Всё это было его влиянием на меня, я не смог пройти мимо человека, который определённо нуждался в чьей-то помощи.

— Я ничего не рассказала тебе о себе, — она задумчиво посмотрела на меня, — но ты рассказываешь так интересно, что не хочется тебя перебивать.

— Думаю это повод для нашей следующей встречи, — предложил я ей с улыбкой, — если снова станет плохо на душе или не с кем будет провести время, то приезжай, если я буду в городе, то побуду твоей жилеткой для слёз.

Камилла улыбнулась и поднялась со своего места. Подойдя ко мне, она наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо Иньиго, обязательно воспользуюсь твоим щедрым предложением, — серьёзно сказала она и попрощалась, — до встречи.

— Алонсо! — крикнул я и когда управляющий вошёл, распорядился, — отправьте с сеньоритой двадцать швейцарцев, на улице уже поздно.

— Слушаюсь сеньор Иньиго, — кивнул он и я перешёл на итальянский, обращаясь уже к девушке.

— Моя охрана тебя проводит.

Она кивнула и поблагодарив откланялась.

Когда вернулся Алонсо, доложив, что всё выполнил, я показал ему на сундук.

— Найдите ювелиров, кто готов будет сделать из этих монет мне слитки, причём я лично буду присутствовать на переплавке, чтобы не потерялась ни одна монета, — сказал я ему.

— Конечно синьор Иньиго, — кивнул он и добавил, — отнести вас в вашу комнату? Вы давно не отдыхали.

— Да, спасибо Алонсо, — согласился я и вскоре оказался в нормальной кровати, раздетый и с книгой в руках.

— Спокойной ночи синьор Иньиго, — кивнул он и тихо притворил за собой дверь, оставляя меня одного.

Я ещё долго читал, пока сон не сморил меня и так и уснул с книгой в руках.

* * *

Яркий свет ослепил меня даже через закрытые глаза и я щурясь, открыл их. Перед глазами виднелся огромный белый прямоугольник, заслонявший весь обзор. На нём, внезапно появилась фигура гуманоида, одетого во всё белое, только вместо головы имеющий зеркальную маску с одним огромным глазом, который не мигая, смотрел на меня.

— Евгений Орлов, — обратился он ко мне, — я Оператор №3.

— Очень приятно, — вежливо ответил я.

— Вы смотрите запись, которую оставили в вашем нейроинтерфейсе на случай, если вы забудете про своё задание, — продолжил он, — напоминаю вам, что ваша приоритетная цель — поиск монет и отправка их на станцию. Если вы нашли одну монету, окрашенную в зелёном цвете в вашем нейроинтерфейсе, вы должны незамедлительно отправить её на станцию с помощью вашего Транслятора.

— Евгений Орлов? — задумчиво произнёс я, — видимо это и есть моя прошлая личность, благодаря которой я оказался здесь.

— Ещё раз напоминаю, что ваш долг и обязанность отправлять найденные монеты на станцию! — произнёс гуманоид и пропал вместе с белым светящимся прямоугольником.

— Похоже вас не учили, что нельзя доставать людей, — хмыкнул я, открывая глаза и понимая, что сном это точно не было.

Вот только я хотел снова заснуть, как перед глазами появился незнакомый человек в белом комбинезоне и обычным человеческим лицом.

— Иньиго привет, — обратился он ко мне по-дружески, — я это ты, точнее тот, кто согласился на это задание, чтобы не умереть в аварии. Уверен у тебя есть много вопросов, кто ты и почему отличаешься от других людей, но, к сожалению, мне дали всего минуту, чтобы записать это послание. Поскольку время неумолимо тикает, то скажу две главные вещи: первая, не отправляй монеты на станцию, есть более выгодное предложение, и второе, если хочешь узнать больше, то разблокируй мои старые воспоминания.

На этом вторая запись прервалась, оставив меня в ещё большем непонимании, чем раньше, но определённо точно этот человек советовал то, что я и сам хотел сделать. Сначала разобраться с монетой и её свойствами и только потом её кому-то куда-то отправлять.

— Разблокировка старой личности? — я полез в интерфейс, поскольку хоть и помнил все ветки технологий наизусть, но этой возможности там не видел.

Нашлась она там же, где были активированы такие «приятные бонусы» для меня как:

— Неблагородное лицо

— Неблагородный рост

— Горб

— Хром на левую ногу

— Хром на правую ногу

— Садист

— Тремор левой руки

— Тремор правой руки

Каждый можно было убрать за пять тысяч бонусных очков, таким образом, я со вздохом понял, что ходить мне с этими уродствами придётся ещё очень долго.

— Разблокировать старую личность

Также стоило пять тысяч очков, что было почти всё, что я получил за поиск этой монеты, если я сейчас тратил эти баллы, то у меня оставалось только две тысячи, на которые можно было открыть всего две технологии из доступных мне веток.

— Пожалуй, я пока подумаю, — решил я, откладывая окончательное решение и ложась спать дальше.

Глава 19

27 июня 1455 A. D., Рим, Италия

Вызов к папе последовал лишь через две недели после разговора с Родриго, так что я был готов к нему, за это время успев переплавить шекели в слитки, чтобы взять их с собой в поездку, чтобы обменять в Неаполе на ходовые деньги, а также закрыть все текущие дела и оповестить своих учителей о том, что скоро наши занятия опять прервутся. Все с пониманием отнеслись к моему предупреждению, хотя причину я и не стал озвучивать. Также я приказал Алонсо найти повозку, кучеров и договориться со швейцарцами об охране, чтобы всё было готово к нашему отбытию заранее.

Письмо о вызове на собрание курии принёс папский гонец, и получив небольшое вознаграждение, довольный, умчался обратно. Содержание письма было крайне кратким и в повелительном тоне приказывало мне прибыть завтра в одиннадцать утра в Апостольский дворец.

— Что же, — задумчиво покрутил я кусочек бумаги в руках, — вот и опять поездка. Жаль конечно не в новое место, а обратно в Неаполь, но что делать, я птица пока подневольная. Куда пнут, туда и лечу.

— Синьор Иньиго, к вам синьор Бернард, — заглянул ко мне Бартоло.

— Да, зови, — кивнул я, поскольку со швейцарцем виделся только один раз с момента приезда в Рим, и на прошлой встрече, он сказал, что поедет на родину, чтобы решить там свои дела.

— Бернард! — улыбнулся я, когда в проёме нагнулась огромная фигура, только чтобы в него пройти.

— Синьор Иньиго, — с широкой улыбкой поприветствовал меня выпрямившийся огромный капитан наёмников.

— Давно вернулся? — поинтересовался я.

— Как раз вовремя, чтобы узнать, что вы набираете охрану в своё путешествие, — кивнул он, — куда в этот раз?

— Думаю снова в Неаполь, — развёл я руками, — но точно узнаю об этом только завтра. Ты решил ехать со мной?

— Почти, — смутился он, — помните о том предложении, которое вы мне сделали, ещё там в Неаполе? Оно ещё в силе?

Я просто кивнул, вместо ответа.

— Вы знаете, на мне целый род и деревня, — сказал он смущённо, — так что я не мог принять это решение самостоятельно.

— Поэтому ты уезжал? — понял я.

— Поговорил с семьёй и старейшинами, — кивнул он, — я готов пойти к вам на службу сроком на три года, если вы разово выплатите мне пять тысяч флоринов.

— Три года? — удивился я.

— Так сказали старейшины, если служба у вас будет для меня и рода не так выгодна, как будучи в статусе капитана наёмников, вы ведь понимаете, что я потеряю при уходе к вам вообще всё и через три года меня не возьмут обратно капитаном.

— Оставляешь себе шанс уйти от меня, — задумался я, стоит ли соглашаться на подобные условия. Деньги ведь были и правда огромные, но зато я получал его целиком и на три года.

— Скидок я так понимаю не предусмотрено в этом случае? — поинтересовался я.

— Ни скидок, ни жалования, — заверил меня он, — просто стол и кров.

— А по истечении этих трёх лет? — поинтересовался я у него.

— За это время синьор Иньиго может случиться многое, — он пожал плечами, — я бы не стал загадывать на столь большой срок.

Получить к себе швейцарца, который доказал свою полезность и не думать, чем ему платить, выглядело слишком заманчиво, так что решился.

— Ладно, сегодня как раз у меня есть свободное время, так что поедем к нотариусу, заключим контракт.

— Вы согласны? — удивился он, — я пытался выбить у старейшин для вас лучшие условия, но эти старые пердуны упёрлись рогом и настояли на своём.

— Как ты сам говорил, три года большой срок Бернард, — хмыкнул я, — может и твоя семья за это время переедет в мои владения, и ты внезапно не станешь завесить от мнения старейшин.

— Если у вас есть владения синьор Иньиго, — обрадовался он, — почему бы это не сделать быстрее? Вы сэкономите себе кучу денег.

— В этом замечательном плане Бернард, всего одна загвоздка, — тяжело вздохнул я, — пока я гол, как сокол и кроме знаний, у меня больше ничего нет.

— Эх, — опечалился он, — жаль.

— Поехали, — я показал ему, чтобы он взял меня на руки, — завтра будет точно тяжёлый день, за сегодня нужно решить все финансовые и юридические вопросы между нами.

Он с лёгкостью поднял меня и кивнул.

— Я только с радостью синьор Иньиго.

* * *

Сидя посреди зала на стуле, поскольку для меня было сделано исключение, я слушал приказ Каликста III о том, что моя задача будет состоять в том, чтобы узнать отправит ли Альфонсо V свои войска папе для помощи против кондотьера Джакомо Пиччинино и если нет, то ещё и уговорить его это сделать.

— Тебе понятен приказ? — поинтересовался он, когда закончил говорить.

— Более чем Ваше святейшество, — склонил я голову, — какими ресурсами я буду располагать для этого?

— Моим письмом и огнём веры в своей груди, сын мой, — Каликст III сурово посмотрел на меня, и я отчётливо понял, что от прежнего Альфонсо де Борджиа: мягкого, справедливого и пытающегося во всём найти компромисс, в папе Каликсте III не осталось ничего. Теперь это был жёсткий, самоуверенный в себе правитель, который ставит перед другими невыполнимые цели, думая, что люди будут их выполнять, рвя на себе рубашку.

— Боюсь Святейший отец с таким набором, это миссия изначально обречена на провал, — я прямо посмотрел на него, — по своему прошлому опыту общения с ним, королю Арагона нужно дать что-то более существенное, чем просто приказ папы. Может есть что-то, что можно ему дать? Земли? Титулы? Обещания?

— Он мой вассал! — жёстко обрубил папа, — пусть выполнит мой приказ, иначе он и его королевства будут отлучены от церкви, так ему и передай!

— Святейший отец, — я сделал последнюю попытку договориться, поскольку не хотел просто так мотаться туда-сюда без малейшего результата, — нельзя идти на переговоры с одним кнутом в руке, в другой должен быть пряник.

— Ты саботируешь мой приказ? — изумился он, — высказываешь мне неподчинение?

Я тяжело вздохнул и склонил голову, поскольку понял, что Каликсту III было плевать на мои разумные аргументы.

— Конечно нет Святейший отец, просто пытаюсь увеличить свои шансы на успех, — миролюбиво ответил я.

— Пусть только попробует сопротивляться Святому престолу! — жёстко рубанул он рукой воздух, — и сразу познает на себе наш гнев!

— Не сомневаюсь в этом Ваше святейшество, — низко поклонился я, прекратив спорить.

— Тогда на этом всё, выезжаешь через три дня! — приказал он.

— Слушаюсь Ваша святость, — поклонился я и один из послушников подошёл ко мне, взял на руки и вынес за дверь, поскольку заседание курии продолжилось по другим вопросам, мой был уже решён.

— Синьор Иньиго, — меня нагнал незнакомый священник, когда я собрался уже уходить, позвав Бартоло.

— Брат? — повернулся я к нему.

— Его преосвященство кардинал Орсини просит вас подождать его, в рабочем кабинете, — передал он послание.

Я вздохнул, это было ещё одно предложение, от которого нельзя было отказаться.

— Буду ждать его преосвященство, — кивнул я и сменил маршрут.

* * *

Ждать кардинала пришлось долго, так что я даже отправил одного из братьев за едой, чтобы принёс мне перекусить, так что ожидание не стало сильно тягостным, мы с Бартоло весьма вольготно расположились в кабинете начальства. Пожалуй, даже сильно свободно, поскольку, когда он вошёл к нам, то нахмурился, видя, что его стол заставлен едой, а я сам сижу на его кресле.

Нетерпеливым жестом руки он согнал меня со своего места, а когда Бартоло опустил мой зад на кресло напротив стола, приказал ему выйти и закрыть дверь, что тот и сделал, оставив нас одних.

Латино Орсини внимательно посмотрел на безмятежного меня.

— Если ты думаешь, что твои доводы не были услышаны здравомыслящими людьми, то ошибаешься, — спокойно сказал он, — я бы на твоём месте, отвечал бы ровно так же.

— Но не папой, ваше преосвященство, — пожал я плечами, — он либо не хочет, чтобы я справился с этим заданием, либо ищет ссоры со своим старым покровителем. Других вариантов у меня нет.

— Подумай о том, что возможны справедливы оба этих варианта, — Орсини внимательно посмотрел на меня, — Каликст III сейчас всеми силами пытается показать кардиналам и другим королям, что он независим в своих поступках.

— Мне не очень нравится ваше преосвященство, что это происходит за мой счёт, — я открыто посмотрел на него, — я буду бледно выглядеть по возвращении, поскольку оцениваю свой успех в подобной миссии равный нулю.

— Как сказал однажды папа в твой адрес Иньиго, — Орсини внимательно посмотрел на меня, — тебе не хватает смирения. Видимо эта миссия и будет твоим смирением и покаянием.

Говно внутри меня от его слов забурило, начало кипеть и только огромным усилием воля, я не дал этому вулкану дерьма вырваться из меня снаружи. Вместо этого я перекрестился, и прошептал краткую молитву, успокаивая себя.

— Но я тебя не за этим позвал, — вздохнул кардинал, — а по личной просьбе.

— Какой же ваше преосвященство? — удивился я.

— Папа выставил на продажу три принадлежащих Святому престолу вотчины — Джулианелло, Вуллерано и Карбоньяно, деньги от продажи которых он собирается пустить на Крестовый поход, — ответил он, — мой род хотел бы их приобрести.

— И в чём подвох? — не понял я.

— Колонна! — выплюнул он фамилию врагов, словно плевок, — папа не хочет продавать эти вотчины мне, а хочет, чтобы их купили они.

— И? — я всё ещё не понимал, где в этой схеме появляюсь я.

— У Колонны сейчас нет столько денег, они просят отсрочку, — высокомерно улыбнулся он, — папе же деньги нужны здесь и сейчас.

— Что вы хотите от меня ваше преосвященство? — удивился я.

— Тебе одному я доверяю из тех, кто общается с ними, — он внимательно посмотрел на меня, — хочу попросить тебя договориться с Колонна, чтобы земли купили они за мои деньги и отдали их нам в дар.

— Вижу слишком много вариантов для обмана ваше преосвященство, — покачал я головой, — особенно со стороны ваших врагов.

— Я это прекрасно понимаю и без твоих советов, — рыкнул он, мгновенно разозлившись, — но эти земли мне нужны!

— Хорошо, в чём тогда мой интерес? — поинтересовался я.

— А что тебе нужно? — вопросом на вопрос ответил он.

Я задумался, поскольку от рода Орсини мне сейчас ничего не было нужно, как, впрочем и от рода Колонна. Но это сейчас, а вот в будущем…

— Одна моя просьба, которую вы выполните, чего бы это вам ни стоило, — я поднял на него взгляд, — я давно живу в Риме и понимаю, что золото здесь не главная валюта. Самое ценное — это услуга, а полученная от рода Орсини, она будет очень ценна, но равноценна той услуге, которую вы просите от меня. Поскольку кроме переговоров с родом Колонна, мне нужно будет ещё и проследить, чтобы эта сделка прошла честно.

Латино Орсини с огромным удивлением посмотрел на меня.

— А ты ещё умнее, чем я про тебя думал Иньиго, — покачал он головой, — это очень разумные слова. Если закрыть глаза, то я легко могу представить, как их произносит кто-то более зрелый и разумный, вроде того же Просперо Колонна.

— Решать вам ваше преосвященство, вы пришли ко мне с просьбой, — пожал я плечами, — к тому же, у меня есть на всё про всё три дня, после которых нужно будет покинуть город по распоряжению папы.

Латино Орсини задумался.

— Я думал ты этим займёшься после своего возращения Иньиго, — признался он, — но если ты готов справиться всего за три дня, то хорошо, у тебя будет слово рода Орсини об услуге.

— Оформим это нотариально ваше преосвященство, — с улыбкой заметил я, — но только после моего посещения дома кардинала Колонны. Нужно прежде знать его мнение об этом.

— Разумно, — согласился он, — но он сегодня здесь на курии, так что я могу устроить для тебя с ним встречу.

— О, это бы здорово сэкономило нам всем время, — обрадовался я.

— Тогда решено, оставайся здесь, а я пока всё решу, — кивнул он, поднимаясь с кресла и уходя из кабинета быстрым шагом.

После его ухода ко мне заглянул Бартоло.

— Синьор Иньиго? — поинтересовался он у меня.

— Мы здесь надолго Бартоло, — вздохнул я, — так что отправь кого-то за едой для всех, порадуем братьев бесплатным обедом.

— Будет сделано синьор, — кивнул он и исчез, а из общего зала послышались почти сразу за этим радостные возгласы и моё имя, заставив меня улыбнуться.

Глава 20

Кардинал Орсини сделал даже лучше, Просперо Колонна сам пришёл в его кабинет, когда услышал, что я хотел бы с ним встретиться. Проводив взглядом Орсини, он опустился на его место и спиной облокотился о спинку кресла.

— Этот разговор Иньиго, уже становится интересным, — он посмотрел на меня, — чтобы сам Орсини у меня о чём-то попросил? Какая жареная курица его клюнула в мягкое место ради этого?

— Обстоятельства, ваше преосвященство, — улыбнулся я, — и я благодарен вам, что вы высказали готовность выслушать меня.

— Ну, скажем так Иньиго, — Просперо Колонна серьёзно посмотрел на меня, — жизнь своего союзника Массимо ди Лелло ди Чекко я оцениваю очень высоко. Так что если ради этого нужно сделать несколько шагов по дворцу, где я и так нахожусь, то я готов это сделать.

— И всё равно я вам благодарен за уделённое время, ваше преосвященство, — склонил я голову перед кардиналом, — но к делу, чтобы вас долго не задерживать.

— Я весь во внимании, — кивнул он.

— Джулианелло, Вуллерано и Карбоньяно, — перечислил я, — я хочу попросить вас, чтобы вы их купили для меня у папы.

Глаза Просперо Колонна нужно было видеть в этот момент, он ошарашенно посмотрел на меня.

— Ты настолько богат? — изумился он, — насколько я знаю, тебя содержат родители.

Тут он осёкся, и замолчал.

— Ты хочешь их купить для Орсини, — понял он, — на их деньги. Вот почему Латино Орсини был так любезен со мной сегодня.

— Я так и сказал кардиналу, что скрывать это от вас будет бесполезно, — хмыкнул я, — он мне не поверил.

— Он такой же тупой, как и все остальные Орсини, — усмехнулся Колонна, затем заинтересованно посмотрел на меня, — я обещаю, что подумаю над этим, если скажешь почему ты решил заняться посредничеством между нами. Что он обещал тебе за это?

— Не обещал, я выдвинул свои требования ваше преосвященство, понимая всю ответственность, которую я на себя беру в этом случае, — также серьёзно ответил я.

— И что же ты попросил? Я просто теряюсь в догадках, что тебя интересует? Невеста? Деньги? Земли? Титул? — заинтересованно посмотрел он на меня.

— Услугу от рода Орсини, которую они обяжутся мне оказать, когда я это попрошу, — улыбнулся я холодно и с каменной маской на лице.

Улыбка медленно сползла с лица кардинала.

— Просто представим, что это произошло, — тихо сказал он, — что ты можешь у них попросить?

— Если рассуждать чисто теоретически, — сухо улыбнулся я, — например голос кардиналов Орсини на выборах нового папы…

Мои слова повисли в воздухе, поскольку глаза у Просперо Колонна прищурились, и он задумчиво посмотрел на меня.

— Это очень весомая и чаще всего дорогая услуга Иньиго, — наконец сказал он, — они её выполнят?

— Кардинал Орсини пока не дал своего слова, — улыбнулся я, — поэтому я с вами так откровенен ваше преосвященство, что надеюсь, что Орсини думают о том же, что и вы, по поводу моей просьбы.

На лице кардинала Колонна стала расплываться блаженная улыбка.

— Что ещё может интересовать такого юношу как ты, кроме женщин, денег и титулов, — закивал он головой, — но голос за следующего папу…они могут отказаться тебе его дать.

— Ну я собирался оформить сделку нотариально, и призвать в свидетели вас ваше преосвященство, — улыбнулся ему я, — чтобы скрепы слов рода Орсини стали более прочными. Ведь всё же я больше на вашей стороне в этом противостоянии.

Улыбка на лице кардинала стала совсем уж широкой.

— Предлагаешь мне купить у тебя голос Орсини на следующих выборах папы? — мягко поинтересовался он.

— Ну я могу, конечно, выставить этот голос на торги и отдать тому, кто больше заплатит, — задумчиво сказал я, — но…если сделка по продаже вотчин для Орсини пройдёт через вас, то я могу сделать роду Колонна более высокий приоритет в этом предложении.

Просперо Колонна блаженно прищурился.

— Ты в очень опасные игры решил играть мой мальчик, — он снова открыл глаза, — этот огнь горит столь ярко, что сжигает многих мотыльков, которые осмеливались подлететь к нему.

— Мне нужно когда-то обретать самостоятельность ваше преосвященство, — я пожал плечами, — почему не сейчас? Продажа за достойную цену голоса Орсини на выборах папы позволит мне это сделать. Не всегда же мне жить на деньги родителей.

— Латино Орсини, когда об этом узнает, будет просто в ярости! — улыбнулся он.

— Будем надеяться, что Господь пошлёт Каликсту III долгих лет жизни, — крайне цинично произнёс я и перекрестился, вызвав смех у кардинала Колонна.

— Как ты хочешь провернуть сделку по продаже земель Орсини? — он посмотрел на меня, — наши предки в гробу перевернутся, если я сделаю это с ним сам.

— Поэтому как я уже и сказал, я даю вам деньги, и вы якобы покупаете эти земли для себя, продаёте их мне, а уже я продаю их Орсини. Все довольны, ну хотя бы некоторое время, — пожал я плечами.

Кардинал снова рассмеялся.

— Беспринципно и коварно, иного я от тебя не ожидал, — кивнул он, — хорошо я согласен, но, как и с Орсини, мы заключим с тобой договор, что первыми кому ты предложишь их голос, буду я.

— Договорились ваше преосвященство, — согласился я, и он встав, подошёл ко мне, протянув свою руку. Я её пожал, точнее несколько пальцев, сколько хватило моей небольшой ладошки.

Почти сразу с его уходом в кабинет вернулся Орсини, и я натянул на себя хмурую маску.

— Он отказался? — спросил он, видя моё притворное плохое настроение.

— Сказал, что это будет дорого вам стоить ваше преосвященство, — расстроенно ответил я.

— Проклятый Колонна! — прошипел он, — что он хочет?

— Быть свидетелем нашей сделки с вами, чтобы быть уверенным, что я не использую потом своё слово против рода Колонна, но главное, что они продадут эти земли только мне, а уже я их вам, — расстроенно сказал я.

— Умён гад! — нахмурился Орсини, — и сажает тебя этим на крючок! Ты будешь обязан ему этим.

— Я понимаю ваше преосвященство, — трагично вздохнул я, — но что поделать? Если вы хотите эти вотчины, я готов пойти ему на уступки. Всё же я больше на вашей стороне в этом противостоянии.

— Не сомневаюсь в этом Иньиго, — довольно покачал он головой, — хорошо, договаривайся с ним и нотариусом, я готов провести сделку завтра.

— Конечно ваше преосвященство, — я постарался скрыть свою радость и облегчение, — займусь этим сразу, как выйду от вас.

— Свободен, — кивнул он и взмахом руки отпустил меня.

Я скромно поклонился и позвал Бартоло, все эти начальственные замашки ничуть меня не волновали, поскольку я собирался хорошо нагреться на этой сделке, прекрасно понимая, что два врага не будут контактировать между собой, чтобы раскрыть мои махинации.

* * *

— Прошу вас подписать документы, — сказал нотариус, присутствующий при сделке, как и Джованни Торнабуони. Чтобы место было нейтральным для обоих операций, я обратился в банк Медичи, и Джованни Торнабуони тут же согласился предоставить мне свой кабинет в качестве места проведения сделки. Так что и первую сделку с родом Колонна мы подписали о продажи мне земель, которые они купили за мои же деньги у папы, и теперь вот я продавал три вотчины уже Орсини, который сиял словно новенький золотой.

— Цена, указанная в документе купли-продажи за все три области устанавливается в размере, — продолжал нотариус, но я его перебил.

— В размере пятнадцати тысяч флоринов, — не моргнув глазом озвучил я цифры и нотариус изумлённо на меня посмотрел, а глаз директора банка дрогнул.

— Записываете мэтр, — спокойно сказал я и нотариус молча вписал новую цифру. Его удивление было понятно, поскольку всего час назад, я купил эти вотчины у Колонна за двенадцать тысяч флоринов.

— Дороже, чем я думал, — поморщился кардинал, — но эти проклятые Колонна видимо точно знают, сколько я готов за них заплатить.

— О да, ваше преосвященство, — закивал я, вызвав у Джованни Торнабуони повторную дрожь глаза, — они коварны и очень информированы.

Он подписал бумаги и затем мы переоформили деньги с его счёта на мой, и так я не выходя из одного кабинета в течение трёх часов разбогател на три тысячи флоринов, по мне так неплохие комиссионные я получил с них всех. Практически отбил деньги, которые отдал недавно за службу мне Бернарда.

— Всё, пойду обрадую дядю, их нового владельца, — поднялся кардинал со своего места, — счастливого пути Иньиго.

— Благодарю вас ваше преосвященство, — склонил я голову, — привезу вам подарок из Неаполя.

— Пусть в этот раз это будут серьги Иньиго, — кивнул он, как само собой разумеющееся, — моей жене понравился камень, который ты привёз мне.

— Попробую найти ему пару ваше преосвященство, — склонил я голову.

Кардинал кивнул и ушёл, мне оставалось оплатить работу нотариуса, которому я вместо пяти обещанных флоринов протянул двадцать.

— Мэтр, надеюсь ваши уста будут закрыты, — спокойно сказал я, обращаясь к нему.

Нотариус испуганно вздрогнул, но быстро меня заверил.

— Синьор Иньиго, как вы могли подумать⁈ Я предан банку Медичи, и секреты наших клиентов, главное в нашей работе.

Если бы я тут не работал, то может быть ему и поверил, но зная, как они хранятся на самом деле, особенно когда директора нет на рабочем месте, я спокойно заметил.

— Мэтр, это просто дружеское предупреждение, чтобы потом никто не говорил, что я не предупреждал.

— Конечно синьор Иньиго, клянусь спасением своей души, что ни слова. что было произнесено здесь, не выйдет из этого кабинета от меня, — поклялся он и я согласно кивнул.

Когда он, взяв деньги ушёл, по мне обратился синьор Джованни.

— Со своей стороны синьор Иньиго могу вас также заверить, что буду нем, — сказал он, — но позвольте вас поздравить, пока мы находимся здесь. Прекрасная сделка, я под большим впечатлением!

— Благодарю вас синьор Джованни, я знал, что вы как банкир оцените мой ход, поскольку должен же я получить что-то за свои старания, — кивнул я.

— Я полностью вас поддерживаю и поступил бы ровно также, — склонил он голову, — всегда знайте, если я или банк вам понадобимся, то всегда к вашим услугам.

— Обязательно синьор Джованни, — согласился я, — банков кругом много, но надёжных друзей среди банкиров у меня нет.

— Тот оборот средств, который проходит через наш филиал с тех пор, как вы стали нашим клиентом синьор Иньиго, сделал вас моим самым лучшим другом, — улыбнулся он, — мне даже пришло благодарственное письмо от самого синьора Козимо Медичи, что доходы римского филиала значительно выросли под моим руководством.

— Будем надеяться, что наша дружба, подкреплённая взаимной выгодой, не угаснет синьор Джованни, — хмыкнул я и позвал Бернарда, который ждал меня за дверью.

— Конечно синьор Иньиго, — поклонился мне на прощание банкир, поскольку банк за все эти переоформления и перевод виртуальных денег конечно имел проценты, так что он тоже неплохо сегодня заработал, пусть и не так замечательно, как я.

Бернард вынес меня из кабинета и понёс к повозке.

— Завтра выезжаем синьор Иньиго? — поинтересовался он.

— Да Бернард, эта сделка была последним делом, что держало нас в Риме, — кивнул я.

— Отдам необходимые распоряжения синьор Иньиго, — ответил он, — я лично отобрал сто ребят, которые поедут с нами. Всё же служба у вас настоящая привилегия.

— Отныне Бернард, все вопросы моей охраны решай сам, без моего участия, — я посмотрел на него снизу вверх, — для этого я тебя и нанял, чтобы больше об этом не думать.

— Как прикажете синьор Иньиго, — согласился он.

Глава 21

15 июля 1455 A. D., Неаполь, Неаполитанское королевство

— С какими целями прибыли в наш город? — на воротах я внезапно услышал знакомый голос и отодвинув шторку на окне, выглянул наружу. Да, там оказался тот же самый стражник, что дежурил здесь и в прошлое наше прибытие, так что я не смог устоять и ответил ему сам.

— С туристическими.

Лицо стражника стало бледнеть, и он с испугом стал поворачиваться на звук моего голоса, столкнувшись со мной взглядом. Пусть в этот раз я был в простой одежде, не монашеской, но моя запоминающаяся внешность явно не дала ему так быстро меня забыть.

— Синьор Иньиго, — он сглотнул слюну, — это снова вы?

— В этот раз просто как частное лицо, не переживай, — улыбнулся я ему, показав Бернарду дать ему один золотой, — просто встреча с Его высочеством и сразу назад в Рим.

— Зачем вы мне это рассказываете синьор Иньиго? Я простой солдат, — он бледнел всё больше и больше.

— Не хочу, чтобы моё прибытие вызвало ажиотаж в городе, — мирно ответил я, краем глаза замечая, как моё длительное общение со стражей у ворот не осталось незамеченным другими людьми, въезжающими в город, — так что можешь об этом никому не рассказывать?

Он покивал, но с таким видом, что я понял, с какой скоростью слухи сейчас будут распространяться по городу. И оказался прав, не успел я добраться до собора Святого Януария, как по дорогам города заторопились на выезд куча телег и всадников, все так торопились, что на улицах даже начались заторы. Так что до центрального собора мы добрались с большим трудом.

— Синьор Иньиго! — ещё менее радостно, чем стражник на городских воротах, меня встретил архиепископ Неапольский. Увидев меня, он покраснел и быстро сел на кресло.

— Ваше преосвященство, — склонился я низко, сидя на руках огромного Бернарда, — как же я рад вас видеть! Дня не было, чтобы я не молил господа за ваше здоровье.

Ринальдо Пишичелло вздрогнул при упоминании здоровья и осторожно заметил.

— Что привело вас к нам в этот раз синьор Иньиго?

— Прошу вас организовать мне встречу с Его высочеством, — попросил я его, — мне нужно передать ему личное послание папы.

Архиепископ облегчённо вздохнул, но затем подозрительно прищурился.

— Это точно всё?

Я кивнул.

— И сделать это я думаю нужно быстрее, поскольку из города при моём прибытии началось массовое бегство. Судя конечно по тому, что я недавно видел.

Архиепископ Ринальдо побледнел, быстро подскочил на месте и поманил меня за собой.

— Лучше тогда поедем вместе, вдруг Его высочество даст вам аудиенцию сразу.

Когда мы ехали в королевский дворец, я сверху заметил, как внизу из гавани порта резво начинают отчаливать корабли. Мой взгляд перехватил и архиепископ, который сразу поджал губы, когда увидел тоже, что увидел и я.

— Ждите здесь, я попробую договориться о встрече, — оставил он меня в повозке на входе, а сам несмотря на тучность, быстрее самого резвого скакуна бросился во дворец.

Лично для меня не стало удивлением, когда уже через полчаса меня позвали внутрь и вскоре я оказался в знакомом рабочем кабинете. Я стал осматриваться, но голос от двери отвлёк меня.

— Архиепископ не соврал, ветер несчастья снова подул на нас со стороны Рима.

Повернув взгляд, я увидел разодетого в пух и прах короля, который с обеспокоенным взглядом смотрел на меня, стоя в дверном проёме.

— Мне пришлось прервать встречу с послами Англии, — сказал он, проходя и садясь на своё кресло, — надеюсь причина твоего появления здесь достойна моего внимания.

— На этот вопрос Ваше высочество частично отвечу я, — сказал архиепископ, — посмотрите на гавань.

Один из советников короля подошёл к окну, и одного брошенного взгляда туда стало понятно, о чём говорит архиепископ Ринальдо.

— Все драпают из порта, — хмуро сказал он, возвращаясь к королю, — и я думаю, никому не нужно объяснять причину этого.

— Что нужно папе? — король хмуро посмотрел на меня, — или лучше давай так, я сразу скажу тебе «нет» и ты быстренько уедешь из моего города.

— Приятно было с вами повидаться Ваше высочество, — улыбнулся я, подзывая к себе Бернарда, чтобы уйти.

Мой ответ изумил всех, даже Альфонсо V ошарашенно посмотрел на меня и поднял руку.

— Так погоди, если ты так быстро согласился, то это точно какой-то подвох, — остановил он меня, — так чего нужно папе?

— Чтобы вы послали ему свои войска на усмирение кондотьера Джакомо Пиччинино, который захватил Сиену.

— Фух, — облегчённо вздохнул он, — тогда мой ответ не изменился, говорю тебе «нет», уезжай как можно быстрее.

— Приятно было с вами повидаться Ваше высочество, — снова повторил я, и мой второй ответ его обеспокоил ещё сильнее, чем первая попытка слинять отсюда как можно быстрее.

— Здесь явно происходит что-то, чего я не понимаю, — снова остановил меня он, — я знаю тебя, ты не можешь просто так сдаться и уехать. Чего я не знаю?

— Ваше высочество определитесь уже, — взмолился я, — так «да» или «нет»? Скажите же скорее «нет» и я сразу поеду обратно в Рим.

— Я не буду принимать решения, последствий которых не понимаю, — он отрицательно покачал головой, — а раз так, то и торопиться не буду. Завтра поговорю с тобой на свежую голову, а пока остаёшься моим гостем. Только предупреждаю тебя, ни шагу из дворца! Мне ещё купцов сегодня нужно будет успокаивать, пока город снова не начал терять прибыль.

— Гостем? — скептически поднял я бровь, услышав то, что буду ограничен в передвижении.

— Могу устроить в знакомом тебе месте, но с решётками на окнах, — милостиво предложил он второй вариант своего гостеприимства.

— Ваше высочество, ваш дворец меня полностью устраивает, — быстро ответил я, пока он и правда не передумал.

— Граф распорядитесь, — он повернулся к своему советнику и тот молча кивнул.

— Встретимся завтра, — король поднялся с места и вышел, оставив нас вдвоём с уже знакомым мне человеком.

— Вы — человек-загадка синьор Мендоса, — со вздохом сказал он, — каждое ваше прибытие для нас целое событие. Я не припоминаю никого, кроме пожалуй высоких посольств или коронованных особ, кто так влиял на наш город и Его высочество.

— Мне, конечно, лестно слышать такие слова ваше сиятельство, но вы преувеличиваете, я простой человек, — развёл я руки.

— Угу, конечно, — кивнул он и дождавшись, когда Бернард поднимет меня к себе, позвал управляющего дворцом, которому приказал расположить меня, мою охрану и всех, кто меня сопровождает, как гостя Его высочества. Тот понятно кивнул и попросил дать ему время, всё подготовиться. Граф Латаса кивнул и остался со мной в рабочем кабинете короля.

— Как у вас дела ваше сиятельство? — поинтересовался я, — что новенького в городе?

— Всё было прекрасно синьор Иньиго, до вашего прибытия, — явно пошутил он, поскольку улыбнулся и я рассмеялся тоже.

— Не делайте из меня «демона несчастья» граф, — попросил его я, — надеюсь вы ведь не верите в эти уличные суеверия.

— До сегодняшнего дня нет, — с кислой миной на лице, он явно продолжал издеваться надо мной.

— Эх ваше сиятельство, пусть вы жестоки, — перекрестил его я и прошептал несколько строчек молитвы, — но я помолюсь за вас сегодня.

Пока мы пикировались друг другом вскоре вернулся управляющий дворцом и сказал, что моя охрана помещена в казармы, слуги в крыле слуг, а мои покои готовы и я могу сразу же проследовать в них, как буду готов.

— Благодарю вас, — кивнул я и попрощался с графом, который с улыбкой со мной тоже простился.

Комнаты, которые выделили для меня были шикарны, одного взгляда мне хватило понять, что король не поскупился, разместив меня в шести больших помещениях, где ещё было место для Бернарда, Алонсо и Бартоло, которые заняли место в комнате для прислуги, прямо рядом с моими покоями.

Бартоло вскоре появился, переодел меня и сказал, что приказал слугам подогреть для меня воду, я его поблагодарил и устроился в кресле, с книгой в руках. Но мысли мои были далеки от текста и богословского диспута на его страницах, поскольку уже несколько недель я не мог принять всего одно решение.

— «Активировать мне старые воспоминания или нет?», — эта мысль не давала мне спокойно думать, поскольку за этим виделась как польза, так и минусы. Ведь я не знал, как эта новая личность повлияет на меня и не затрёт ли она мою нынешнюю личность.

Опасение последнего и останавливали меня как от этого шага, так и от того, чтобы просто отправить монету и получить за это бонусные баллы. А поскольку я не знал, найду ли я когда-нибудь ещё одну монету, то последствие этого шага так и вовсе были непредсказуемыми. Так что я сомневался и откладывал принятие какого-либо решения.

— «Была бы функция пробной активации, — вздохнул я, как тут же вместе с сообщением, которое меня откровенно бесило, вылезло и новое».

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

— Открыт функционал однократной временной активации одного навыка. Вам предоставляется 24 часа на тестирование.

— Ого, какие возможности заложили в то, чтобы эту монету отправили им, — удивился я и уже без сомнений полез в настройки и действительно рядом надписью.

— Разблокировать старую личность

Появилась новая галочка, которой там не было всего пять минут назад.

— Ага, а что насчёт остального? — тут же заинтересовался я.

— Увеличение силы на 1 условную единицу

— Увеличение ловкости на 1 условную единицу

— Увеличение харизмы на 1 условную единицу

Мой взгляд остановился на этих крайне интересных параметрах, когда я понял, что в закладке технологий, нельзя было временно открывать какие-либо знания. Это можно было сделать только для веток «Навыки» и «Параметры» и то, только один раз, о чём и гласила надпись, когда я подводил к навыкам взгляд.

— Харизма бы мне весьма пригодилась на завтрашних переговорах, — подумал я, задумчиво почесав лоб, — к тому же это бесплатно, так что можно будет и попробовать.

— А пока, — я подвёл красную точку взгляда к параметру.

— Разблокировать старую личность

И активировал его на двадцать четыре часа и почти тут же взгляд мне перекрыли посыпавшиеся оповещения:

— Загрузка данных

— Данные загружены

— Открыта технология «Двойная бухгалтерия»

— Открыта технология «Ломбарды».

— Открыта технология «Фондовый рынок»

— Открыта технология «Налогообложение в банковской сфере»

— Открыта технология «Кредиты и лизинг»

— Открыта технология «Государственное регулирование банковской деятельности»

— Открыта технология «Управление транспортным средством с двигателем внутреннего сгорания»

— Открыто название технологии в ветке «Финансы»

— Открыто название технологии в ветке «Финансы»

— Открыто название технологии в ветке «Финансы»

— Открыто название технологии в ветке «Финансы»

— Открыто название технологии в ветке «Финансы»

— Открыто название технологии в ветке «Финансы»

— Открыто название технологии в ветке «Математика»

— Открыто название технологии в ветке «Математика»

— Открыто название технологии в ветке «Математика»

— Открыто название технологии в ветке «Биология»

— Открыто название технологии в ветке «Химия»

— Открыто название технологии в ветке «Химия»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

— Открыто название технологии в ветке «История»

Сообщения целой грядкой мелькали мимо меня, и я едва успевал их читать, но почти сразу за этим чужие воспоминания стали огромным потоком вливаться в меня тоже, принося знания, которых у меня до этого не было. В голове почти сразу проявилось второе сознание, ощущавшееся для меня второй личностью.

— Иньиго де Мендоса? — осторожно поинтересовался голос.

— Да, это я, — ответил я, — а ты видимо Евгений Орлов?

— Всё верно, — облегчённо ответил он, — ты видел мою запись?

— Да, она не принесла ничего, кроме ещё больших вопросов.

— Если бы ты знал, сколько их у меня, — вздохнул он, — но давай по порядку, чтобы ты знал, что со мной произошло после того, как я сел на то устройство переноса во времени. Остальное ведь ты сейчас вспомнил?

— Да, — кивнул я, — авария, станция и прочее.

— Отлично, — обрадовался он, — в тот самый момент, когда я нажал перенестись в тело выбранного мной для переселения сознания младенца, передо мной появился гуманоид во всём белом и странной маске с глазом, вместо лица. Он назвался Оператором №5 и предложил мне сделку, поскольку за десять лет работы станции, я оказался единственным, кто отправился на выполнения самого сложного задания сразу, без раздумий и к тому же не заработал ни единого штрафного балла.

— Что за сделка? — заинтересовался я.

— Он сказал, что если я с таким упорством и настойчивостью возьмусь за поиск монет, с какой отправился на неизвестное мне задание, а главное найду хоть одну монету и отправлю её не на станцию, а ему лично, то он пообещал мне после того, как срок жизни этого тела закончится, предоставить мне возможность выбрать ещё одно задание и новую жизнь.

— Хоть одну монету? — задумчиво произнёс я, — так они получается не сильно-то и рассчитывали на результат в поиске всех тридцати?

— Он сказал, что в этом времени оставили след только четыре монеты, — ответил мне мой собеседник, — одна находится на территории современных для меня Испании, одна в Турции, одна в Румынии и одна во Франции.

— Ого! — удивился я, — тогда круг поиска значительно сужается, хотя погоди, а как же Италия? Свою монету я нашёл в Риме!

— У меня нет ответа на этот вопрос Иньиго, — вздохнул Евгений, — получается, что не все монеты они учли, если появилась и пятая.

— М-да, — задумался я, — ещё больше загадок.

— Согласен с тобой.

— А баллы? Сколько баллов он пообещал, если монету оправим ему? — поинтересовался я.

— Нисколько, поскольку она не пройдёт по их официальным каналам, — ответил Евгений, — я тоже задал ему этот вопрос, и он ответил, что наградой будет новая жизнь и второе задание по поиску монет в другом времени, где они оставили свой след.

— Интересно, получается нас с тобой сюда отправляли, даже не надеясь найти все тридцать, — задумчиво проговорил я, — они рады были бы отыскать хотя бы четыре.

— Получается так, — согласился со мной собеседник.

— Ветка развития при тридцати найденных монетах и всего четырёх сразу заиграла другими красками, — задумчиво сказал я, — если монет допустим всего пять, то ничего толком нельзя будет прокачать или открыть, баллов будет просто мало, если нужно будет ещё и поубирать те негативные навыки, которые ты мне выставил. Кстати, зачем ты это сделал?

— Эти жмоты так зажали баллы для вселения в детей аристократов, что мне пришлось не только выбрать забыть свою личность, но и ещё добавить то, что позволило мне добраться до тела ребёнка из рода Мендоса, который без нас умер бы при родах.

— Ты так рискнул? — удивился я, — а если бы я не стал активировать навык, возвращающий воспоминания?

— Риск всегда есть во всём Иньиго, — спокойно ответил он, — но я в тот момент подумал, если ты это буду я, просто без воспоминаний, то только ради любопытства его активирую.

— Если бы не настойчивость этих идиотов, которые требуют отдать им монету и твоя запись, я бы вряд ли это сделал, — признался я ему, — мне не хочется затирать свою личность тобой.

— А мне бы не хотелось начинать с нуля, ты ведь прожил в этом мире целых четыре года, и судя по твоим воспоминаниям, у тебя сейчас всё хорошо.

— У нас дилемма, — согласился я с ним, смотря на его поведение и мысли, и не говоря, что активировал его только на двадцать четыре часа.

— Не знаю Иньиго, у меня нет готового решения, — признался он.

— Кстати, откуда у меня твои воспоминания, если всю прошлую личность должны были стереть? — поинтересовался я у него, — я только сейчас понял, откуда у меня были некоторые знания, слова и сленговые выражения, которых не могло быть у человека, родившегося в XV веке.

— Бонус от Оператора №5, — ответил Евгений, — за то, что я пообещал ему подумать над его предложением, он же в ответ показал свои возможности.

— Я не уверен, что два сознания в одной голове у нас как-то уживутся, — вздохнул я.

— Слушай, а если попытаться отправить ему монету с предложением о том, что ты останешься в этом времени, а я отправлюсь в другое? — поинтересовался он у меня, — ведь условие мы формально выполнили, монета найдена и мы готовы её обменять на новую жизнь.

Я думал недолго, поскольку это точно было бы честно по отношению к человеку, который сделал для меня столь много и стольким для этого пожертвовал. Лично я бы, не стал так рисковать и обнулять свою личность с таким минимальным шансом обрести всё обратно.

— Попробуй, — решил я, — если это будет выходом из ситуации, я согласен. Мне ещё эту жизнь нужно прожить, чтобы думать о ещё одной.

— Хорошо, положи тогда монету в Транслятор, — попросил он и я, достав её из кошелька, висящего на шее, положил в выемку на деревянном кресте, которая идеально подходила под размер монеты.

— Так, сейчас я активирую пару навыков, которые он сказал нажать, если я захочу передать монету ему, — предупредил меня Евгений.

— Хорошо.

С бонусного счёта тут же списалось полторы тысячи баллов, зато в интерфейсе появилась новая строчка, которой до этого не было.

— Монета у тебя?

Появилось в ней сообщение.

— Да, но у нас два сознания.

Стали набираться буквы в этой строке без моего участия.

— Ваши предложения?

— Он остаётся здесь, ища оставшиеся три монеты, меня же ты переносишь на другое задание в другое тело, и я тоже там ищу монеты для тебя.

Соврал Евгений Оператору, явно специально не став говорить о том, что я нашёл пятую монету, а не одну из четырёх, о которых им было известно.

Такая предосторожность мне понравилась и ещё больше расположила к этому человеку.

— Это приемлемо.

Последовал ответ в строчке.

— Отправляйте монету, я проведу перенос второго сознания на новое задание.

— Поверим ему? — поинтересовался я у Евгения.

— Да у нас не особо есть выбор Иньиго, — вздохнул тот, — просто другие варианты точно хуже.

— Тут с тобой не поспоришь, — согласился я и переведя взгляд на главное меню, нажал кнопку

— Отправить монету на станцию.

Сначала ничего не происходило, но затем монета в кресте стала мерцать, становиться прозрачной, пока полностью не исчезла.

— Монета получена. Какое сознание перенести в другое тело?

Появилась новая надпись в строке.

— Евгения Орлова.

Быстро ответил мой собеседник.

— Перенос начнётся через 10 секунд, приготовьтесь.

— Иньиго, я был рад познакомиться с тобой, — обратился ко мне Евгений, — также рад, что нам не пришлось делать более сложный выбор.

— Это взаимно Евгений, — согласился я с ним и практически сразу после этого чужое сознание пропало у меня из головы, зато появились две надписи в строке.

— Перенос завершён. Если будет найдена ещё одна монета готов обсудить её обмен.

— Договорились

Написал уже я уже сам.

— Навык «Разблокировать старую личность», активирован навсегда.

Появилось новое системное сообщение, а вот строка со странным Оператором, который почему-то решил играть не по правилам со своими же собратьями тут же исчезла, но благо я знал, какие навыки нужно активировать, чтобы она появилась вновь. Навыки эти, кстати, снова стали мне недоступными. Но зато все остальные технологии и знания, которые принесло с собой сознание прошлого владельца моего сознания, а также баллы, за минусом этих полторы тысячи, остались со мной. Правда у меня не было теперь монеты, а также не исчезла бесящая надпись.

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Но это уже были мелочи, с которыми я готов был смириться, поскольку теперь я полностью понимал происходящее, имел представление о своём прошлом, а также тому, в каком примерно направлении мне искать монеты.

— Испании сейчас никакой нет, — задумался я, — лишь разрозненные королевства Кастилии и Леона, Арагонского королевства, Гранадского эмирата и Наваррского королевства. Монета может быть в любом из этих мест, а это значит, что мне нужно возвращаться домой. Больше меня в Риме не держит ничто, всё что я мог, от него взял.

Нет, если бы я конечно хотел стать учёным или богословом, то оставаться в Риме было бы обязательно для продолжения своего обучения, но у меня было задание, которое никак с этим всем было не связано, а потому оставались мои прежние приоритеты — заработать как можно больше денег, которые позволят мне вести самостоятельную жизнь, а также путешествовать, чтобы искать монеты. Ведь если кроме тех четырёх, которые от меня ждали, здесь можно было найти и остальные, то те знания, навыки и улучшения, которые имелись в нейроинтерфейсе становились не такими уж бесполезными, как если бы монет было всего четыре. Поскольку с той стоимостью разблокировки навыков или технологий, какие требовались за каждое, баллы за поиск и нахождение четырёх монет были каплей в море.

— Что же, — решил я, — главные свои планы я себе наметил, теперь можно успокоиться и посмотреть то, что мне открылось.

Глава 22

— Пять тысяч пятьсот баллов, — задумчиво рассматривал я доступные мне ветки развития, — хватит либо убрать один недостаток, либо что-то интересное открыть в технологиях.

Тратить на ерунду так дорого оплаченные золотом баллы не хотелось, поскольку ничего кроме своего тела я пока не хотел изменить, но тратить на это все доступные баллы?

— Хм, там вроде ещё и Транслятор как-то улучшался, — вспомнил я из новых доступных мне воспоминаний, — где он тут?

Транслятор нашёлся в одной из последних веток и его улучшения, меня определённо заинтересовали. Форму Транслятора к сожалению уже нельзя было поменять, но вот добавить функционал можно было и первый же взгляд брошенный мной на его улучшения, привлёк всё моё внимание.

— Определение ядов

— Расширение зоны поиска объектов

— Настройка поиска объектов

— Распознавание объектов

Содержали краткие описания этих возможностей и стоили они по-разному. «Определение ядов» шло за пятьсот баллов, а вот «Настройка поиска объектов» выходила за десять тысяч. Но зато с её помощью можно было искать конкретные объекты, с которыми соприкасался крест. Вот только зона поиска почему-то не была указана, что меня весьма смущало, наверняка она была ограничена определённым радиусом, ведь не зря же предлагалось тут же и «Зона расширения поиска объектов».

— Определение ядов мне точно пригодится и возможно очень скоро, — решил я и подведя взгляд к этому навыку Транслятора, активировал его, потратив пятьсот баллов.

— Функция «Определение ядов» — активирована.

Сказало мне системное сообщение.

— Нужно будет это проверить, — сделал я себе пометку в памяти.

— Распознавание объектов тоже выглядит интересно, но за пять тысяч? — я покачал головой, — что ещё интересного есть у Транслятора?

Оказалось много чего, но тоже за весьма приличное количество баллов, так что вздохнув, я вернулся на вкладку навыков, похоже ничего более существенного, чем убрать один из своих недостатков я не увидел, так что теперь требовалось решить, какой конкретно из них нужно убрать.

— Что для меня более важно? — задумался я, — ходить или писать?

Мне было сейчас четыре года и самостоятельная езда на лошади, основном виде транспорта этого века мне будет ещё долго недоступна ввиду возраста и уродств, а вот возможность писать самостоятельно, не прибегая к помощи посторонних, особенно если я буду вести секретные переписки, выглядело определённо более заманчиво.

— Решено, — покивал я, — писать пока для меня определённо важнее, чем ходить, ведь у меня нет ни малейшего сомнения, что я могу найти ещё одну монету, особенно зная теперь, где их искать.

Приняв решение, я без колебаний повёл взглядом к строчке недостатков:

— Тремор правой руки

И отжал галочку за пять тысяч баллов.

— Тремор правой руки будет убран в течение 100 дней.

Уведомили меня и запустился счётчик обратного отсчёта, заставив меня замереть с открытым ртом.

— И тут эти гады ничего не дают просто так, — вздохнул я, смотря за бегущими в обратном порядке цифрами, — ну ладно, выбор сделан, баллы потрачены, можно вернуться к текущим делам, а главное новым воспоминаниям, поскольку среди них было очень много интересного. Особенно большим удивлением было для меня узнать, что мой друг Родриго Борджиа — будущий папа и весьма известная личность в истории, вместе со своими детьми, которые пока ещё даже не родились. То же касалось и других моих знакомых, которые оказались тоже известными историческими личностями. Картинка в голове с появлением новых данных стала складываться, а также появилась определённая радость за своё поведение и правильное выстраивание отношений со многими людьми, будущие которых я до сегодняшнего дня не знал.

— Что касается Кастилии, нужно будет кроме финансовых дел и по возвращении домой ближе познакомиться с Изабеллой, — продолжил размышлять я, — сейчас она лишь инфанта, без малейших прав на трон, так что чем раньше с ней подружусь, тем лучше. Детская дружба с будущей королевой Кастилии и Леона выглядело как вкладом в своё будущее, так что я решил им заняться в первую очередь по возвращении, а пока нужно было вернуться сознанием обратно в Неаполь и приготовиться к завтрашнему разговору с королём.

— На нём я точно опробую навык повышенной харизмы, — решил я про себя, — а там посмотрим, что получится.

* * *

Утром, меня разбудил Бартоло и сказал, что к нему приходил управляющий и попросил быть мне готовым к завтраку с королём, который состоится через два часа. Так что нужно было вставать, умываться и одеваться.

— Увеличение харизмы на максимальные десять условных единиц — активировано на 24 часа

Прожал я навык, понажимав плюсиком до его максимального значения, прежде чем вставать, чтобы о нём не забыть и отдался в заботливые руки Алонсо и Бартоло, которые стали меня протирать влажными полотенцами и затем одевать в мой парадный костюм из чёрной парчи с серебряным шитьём, который стоил просто огромных денег, но я его и надевал только в подобных исключительных случаях, как например встреча с королём.

В дверь моих хором постучали, Бартоло пошёл открывать и я увидел заглянувшего слугу, который сообщил, что готов нас проводить на завтрак с Его высочеством.

Поскольку я и так был готов, то поднял руки, чтобы Бартоло понёс меня за ним. Оказалось, идти недолго и вскоре мы были в небольшом зале, где был накрыт стол на три персоны, и одна из них уже находилась там. Взрослый мужчина, далеко за пятьдесят, с острым и внимательным взглядом, которым он окинул меня, когда Бартоло поклонился ему и усадил меня за стол на второй стул.

— Его высочество видимо забыл упомянуть о том, что мы будем с ним за завтраком не одни, сеньор, — заговорил я с ним для пробы на кастильском, чтобы не висела между нами неловкая пауза, — позвольте мне, как младшему, представиться первым — Иньиго де Мендоса.

Взгляд мужчины смягчился, когда он услышал явно знакомую речь.

— Король Наварры, — кратко буркнул он.

— Брат короля, Его высочество Хуан II Великий, — я сразу понял, кто передо мной. Если Альфонсо V предпочитал жить в Неаполе, то его брат, который после его смерти унаследует корону Арагона и Сицилии, сейчас был де-факто его соправителем в Арагоне и Наварре и жил большую часть времени в Сарагосе.

По губам мужчины скользнула лёгкая улыбка.

— Пока просто Хуан, — ответил он мне, но я видел, что мой комплимент ему понравился.

— Ваше высочество вы будете великим королём, — я покачал головой, — уже сейчас я в семейном доме слышал о ваших деяниях много, и это учитывайте то, что мы подданные короля Энрике, а не ваши.

— Мендоса, — Хуан после моих слов явно расслабился, и вольготнее развалился на стуле, — я и Альфонсо, хорошо знаем твоего деда малыш.

— Он тоже очень много говорил о вас хорошего, приводя вас в пример… — тут я сделал длинную паузу, — в общем короля и мужчины со всех смыслах этого слова. Говорят, у вас куча детей и наследников Ваше высочество?

Хуан рассмеялся, ему явно нравилось со мной разговаривать всё больше и больше, особенно мой тонкий намёк, что король Кастилии и Леона, получил негласное прозвище «el impotent», что значило «Бессильный».

— Скажем так юный Мендоса, у меня точно есть те, кто будет мне наследовать, — снова улыбнулся он, и сам задал вопрос, — если ты кастилец, то почему выглядишь, словно ряженный, напыщенный петух из Рима?

— Ваше высочество, потому что оно так и есть, — махнул я рукой, — я посланник папы, по вопросу, который связан с Сиеной.

— А-а-а, — понятливо протянул он, и съязвил, — и что в Риме не нашли кого-то более взрослого для этой цели, чем ты?

— Папа решил, что поскольку мы с Его высочеством уже были ранее знакомы, — мягко улыбнулся я ему, не принимая его колкость, — то я подойду для этой миссии лучше, чем кто-либо другой.

Король удивлённо посмотрел на меня, а затем легонько ударил себя по лбу.

— Мендоса! Ну конечно же — демон несчастья Неаполя!

— Вот и вы Ваше высочество слушаете эти несправедливые слухи обо мне, — грустно ответил я, печально опустив взгляд в пол.

— Его высочество — король Арагона, Сицилии и Неаполитанского королевства! — раздался громкий голос герольдмейстера и мы замолчали, повернувшись в сторону входа.

Вскоре появился король со свитой, но которая не вошла в зал вместе с ним, а осталась за порогом.

— Я смотрю вы уже познакомились? — бодрым, даже можно сказать преувеличенно бодрым голосом спросил он, садясь на своё место.

— Лично да Ваше высочество, — ответил я, покосившись на Хуана, — но о делах вашего брата я слышал много, ещё находясь на родине. Впрочем, как и о ваших.

— Каков льстец, — улыбнулся Альфонсо V, показав на меня рукой.

Слуги при появлении короля стали таскать еду, а я показывал рукой, что мне положить, остановив свой выбор на крайне простых и главное полезных продуктах. Мой выбор короли явно увидели, но себя не стали ограничивать и им положили жаркое, а также налили вина в кубки.

Король ел руками, отрезая куски мяса кинжалом, его брат ничуть ему в этом не уступал, я же понемногу клевал сыр, свежую булочку с маслом и запивал это безалкогольной медовой настойкой.

— Я вчера поговорил со многими, но так и не нашёл повода, почему я не могу ответить «нет» папе, — неожиданно король перешёл к теме моего приезда, а его брат тут же подобрался, поняв, что это и есть причина, его и моего присутствия за этим столом.

— Так я ещё вчера Ваше высочество вам об этом сказал, — удивился я, — я сразу знал, что эта поездка бесполезна, так что решил просто сэкономить мне и вам время.

— И даже не попытаться меня как-то уговорить? — удивился он.

— Ваше высочество, — вздохнул я, — папа мне дал в левую руку кнут в виде отречения вас и ваших королевств от церкви, но ничего не дал в правую. У меня нечем с вами торговаться, и я ему об этом сказал сразу, как только он поручил мне это задание.

Альфонсо от моего ответа даже бросил еду и изумлённо посмотрел на меня.

— Откуда в тебе сейчас столько честности? — удивлённо поинтересовался он, — и почему ты мне об этом говоришь с такой прямотой?

— Скажем так Ваше высочество, чтобы не задевать достоинства того, кто меня к вам направил, — спокойно ответил я, — не только к вам был неблагодарен ваш бывший секретарь.

Взгляд короля Арагона сделался заинтересованным.

— Что ты получил за свою выполненную миссию и пятьдесят тысяч флоринов, что ты привёз папе? — поинтересовался он у меня.

— Доступ в его библиотеку Ваше высочество, — улыбнулся я.

— Ха-ха-а, — рассмеялся король громким смехом, так его развеселил мой ответ, — за пятьдесят тысяч флоринов папа разрешил тебе почитать книжки? Да я могу тебе и просто так это разрешить сделать, если хочешь.

— О вашей библиотеке Ваше высочество я слышал от своего хорошего знакомого синьора Веспазиано да Бистиччи, — мигом заинтересовался я, — он говорил, что она одна из лучших, что ему посчастливилось собирать. Так что если вы не шутите Ваше высочество, то я бы хотел на неё взглянуть.

— Конечно, я распоряжусь, — кивнул Альфонсо V, — к тому же тебе всё равно нужно будет чем-то заняться при дворе, то почему бы не почитать.

— Я не могу уехать? — удивился я.

— Мне нужно подумать, — он, запив вином кусок мяса, кратко взглянул на меня, — до твоего приезда я собирался поддерживать Джакомо Пиччинино, поскольку мне нужна Сиена, но сейчас, я думаю, что война с папой мне пока не так уж и нужна.

— Мне об этом докладывать папе или нет Ваше высочество? — поинтересовался я у него, — у него нет для меня второй библиотеки.

Тут уже рассмеялись оба короля.

— Всегда бы папа присылал ко мне таких приятных собеседников, — Альфонсо V с широкой улыбкой показал на меня кинжалом, который держал в руках, а до этого он им резал мясо, — решай сам Иньиго, голова у тебя для этого и есть.

— Я подожду вашего финального ответа Ваше высочество, а уже потом решу, что говорить папе, — вздохнул я, — мне нельзя выходить даже в город? Хотел купить подарки друзьям.

— Скажи, что тебе нужно и это привезут сюда, — ответил мне король без малейшего смущения, — но тебе лучше не показываться в Неаполе, поскольку среди горожан ещё слишком свежи впечатления от твоего прошлого приезда. А я вчера слишком сильно устал уговаривать послов и купцов, чтобы делать это вновь. Так что ты просто приехал ко мне в гости и довольствуйся этим.

— Как я могу отказаться от подобного гостеприимства Ваше высочество, — с иронией ответил я, склонив голову.

— Тогда приготовься, вскоре мы устроим соревнования, — король с улыбкой на меня посмотрел, — есть у меня желание отомстить тебе за прошлое поражение, так что в этот раз я приглашу самых известных профессоров.

— Всегда к услугам Его высочества, — улыбнулся я, — какие будут ставки?

— Если выиграю я, то ты выполнишь одну просьбу Хуана, — он показал кинжалом в сторону внимательно слушающего нас мужчины, — причём именно выполнишь, а не просто попытаешься выполнить. Даже если у тебя на это потребуются годы.

Я нахмурился.

— Ваше высочество вы сейчас словно Каликст III ставите мне возможно невыполнимое требование, а как видите, я не склонен к выполнению подобных поручений.

— В обмен же, — он словно и не расслышал меня, — мы ставим на кон титул графа.

Я тут же забыл всё что сказал до этого. Граф — это был не просто титул, это были земли или города, которые шли вместе с ним, а это значило налоги и деньги.

— Что за просьба Ваше высочество? — осторожно поинтересовался я.

— Я так и знал, что тебя это заинтересует, — хмыкнул он довольно, — что касается дела, то ты из клана Мендоса, одного из сильнейших в Кастилии. Так что заручившись поддержкой родственников, ты должен устроить брак инфанты Изабеллы и сына Хуана — Фернандо.

Моему удивлению не было предела. То, что я и так считал своим делом, неожиданно получило продолжение и в словах короля Арагона. Хотя в воспоминаниях Евгения я не нашёл ничего, что говорило бы о подобных ранних договорённостях, но тут нужно и отметить то, что он был банкиром, а не историком XV века, так что много мог не знать об этом времени, не зря же у меня не открылось в навыках ни одно из столетий полностью, а только появились названия веков, по которым у меня была выборочная информация из того, что знал прошлый владелец моего сознания.

— Но Ваше высочество, — я не стал сразу соглашаться на подобные условия, — может вы запамятовали, но я хочу вам напомнить, я не глава семьи, даже не наследник, а всего лишь девятый сын.

Альфонсо V отмахнулся от моих слов.

— Ты один из самых умных людей, кого я встречал в жизни, — просто ответил он, — для тебя это не станет проблемой в случае твоей заинтересованности в этом.

— Почему же не сделать просто брак в обмен на титул? — поинтересовался я.

— А как же твоё унижение? Горесть поражения? — удивился он, — нет, я такое не могу пропустить.

— Как-то это слишком мелко Ваше высочество, для короля, — хмуро ответил я, что наоборот его снова развеселило.

— Вот когда станешь королём, мой юный Мендоса, тогда и поговорим об этом, — с широкой улыбкой заключил он, — что достойно короля, а что нет.

Всего одной простой, но элегантной фразой, он указал мне на моё место.

— Господь всемогущий и это — Его высочество Альфонсо V по прозвищу Великодушный, — горестно я поднял руки к потолку и начал молиться, чем вызвал смех у обоих королей.

— Всё, можешь быть свободен, — сказал он посмеиваясь, — доступ в библиотеку получишь и можешь готовиться к соревнованию.

— Слушаюсь Ваше высочество, — я поднял руку и подошедший Бартоло поднял меня на руки.

— Спасибо за завтрак Ваши высочества, — поклонился я по очереди одному и второму королю, — было приятно познакомиться.

Альфонсо V отмахнулся от моих словесных кружев и Бартоло унёс меня.

* * *

Когда мелкого, но умного уродца унесли, Альфонсо показал кинжалом в сторону двери.

— Ну и как он тебе?

— Судя по тем слухам, которые я слышал, представлял себе его немного другим, — хмыкнул брат, — метра на полтора повыше и покрепче в плечах.

Альфонсо улыбнулся.

— А в целом?

— Кому-то очень сильно не повезёт быть его врагом в будущем, — пожал плечами Хуан, — но ты сам слышал, он всего лишь девятый сын, так что даже я не понимаю, что ты от него ждёшь Альфонсо.

— Хуан, — король Арагона мягко улыбнулся, — об этом мало кто знает, но у этого ребёнка минимум пятьдесят тысяч золотых за душой, которые он получил от меня. А с его умом, как ты думаешь, как быстро он сможет их удвоить или даже утроить?

— Ты отдал ему такую сумму? — искренне изумился брат, — за что?

— Поверь мне, он их честно заработал, — не стал открывать все карты Альфонсо, — сдержал слово, помог мне с проблемой, быстро закончил расследование, так что можешь передать своей Хуане, что лучшего исполнителя её желания объединить четыре королевства под властью династии Трастамара ей не найти.

— Но…

— Да, я знаю, что ты тесно дружишь с архиепископом Толедским, — поднял руку Альфонсо, не давая продолжить брату говорить то, что он и так прекрасно знал, — и с маркизом де Вильена, но мы думали, что и Альвар де Луна будет вечным, так что давай в этот раз не класть все яйца в одну корзину. Справятся они — хорошо, он — ещё лучше.

— Брак этих детей стал бы для Арагона спасением в будущем, — хмуро заметил Хуан, — ты лучше меня знаешь, с каким вожделением Франция поглядывает на Наварру.

Альфонсо кивнул.

— Именно поэтому ты в Арагоне, а я могу спокойно жить здесь, — спокойно заметил король, — ты хороший правитель и отличный брат. Уверен, что после моей смерти ты станешь лучшим королём для Арагона.

— Не хочу об этом сейчас думать Альфонсо, — Хуан покачал головой, — проблем и без этого хватает. Так что я недолго буду у тебя в гостях. Решу вопрос с поставками железа, меди и вернусь обратно.

— Как хочешь брат, ты знаешь, я всегда рад тебя видеть, — кивнул Альфонсо.

— Это взаимно брат, — спокойно кивнул Хуан.

Глава 23

Слова Альфонсо V не расходились с делом, так что через час после завтрака ко мне в покои постучался пожилой человек, который представился хранителем знаний, а попросту главным библиотекарем короля. Он сказал, что Его высочество попросил его быть моим помощником в ознакомлении с его хранилищем.

Едва услышав о возможности увидеть много книг, я тут же сказал Бартоло нести меня туда и вместе с библиотекарем направился в зал, где хранились книги и свитки короля.

— Похоже, я тут и правда надолго, — ахнул я когда увидел стеллажи, стоящие рядами, и было их куда как больше, чем в расхваленной папской библиотеке.

Старик, услышав меня улыбнулся.

— С чем хотите ознакомиться первым молодой человек? — поинтересовался он.

— Поскольку я люблю системность синьор, — я перевёл на него взгляд, — то прошу выделить мне комнату, а также помощника, чтобы носил мне книги начиная с самого первого стеллажа. Я намерен прочитать здесь всё!

Изумление, которое появилось на лице библиотекаря, сменилось недоверием.

— Синьор Мендоса, — весьма прохладно заметил он, — на это может не хватить и десяти лет.

Бартоло, на руках которого я находился, улыбнулся, я же спокойно заметил.

— Синьор хранитель, скоро вы сами всё увидите.

Он недоверчиво покачал головой, но согласился выделить мне требуемое, ведь у него был прямой приказ короля на это.

— Что же Бартоло, — я обратился к парню, пока библиотекарь пошёл искать того помощника, который будет мне помогать, — новые знания ждут нас!

— И вы не боитесь оставаться здесь надолго, вызвав тем самым гнев папы? — тихо поинтересовался он.

— Такая возможность может представиться всего один раз в жизни, — я показал руками на бесконечные стеллажи, — и я не намерен её упускать!

— Вам виднее синьор Иньиго, — вздохнул он.

* * *

30 июля 1455 A. D., Неаполь, Неаполитанское королевство

— Ваше высочество, приготовления к состязанию полностью завершены, — обратился к задумчивому королю хранитель знаний, — приглашённые профессора подготовили свои задания, место для удобного проведения подготовлено, так что вам остаётся только назначить дату его проведения.

— Если всё готово, то через три дня, — Альфонсо V кивнул, показывая, что доволен, как выполнили его приказ.

— Тогда с вашего позволения Ваше высочество я удаляюсь, — склонился в глубоком поклоне дворянин.

— Погоди Элисео, — остановил его король, — как там поживает наш гость? Я давно его не видел.

— Ваше высочество, он все дни напролёт проводит в вашей библиотеке, — развёл руками хранитель знаний, — не знаю когда он успевает есть и спать, но каждый раз, когда я прихожу туда, он уже сидит и читает. Боюсь такими темпами он и правда осилит все книги за пару месяцев.

— Может он дурит тебя и просто листает их? — с сомнением в голосе сказал король.

— Я подумал о том же Ваше высочество, — склонил голову старик, — поэтому поинтересовался из ранее прочитанного им, и мальчик дословно вспомнил страницу и пересказал мне её. У него просто удивительная память.

— Ты вот сейчас Элисео заставляешь меня сомневаться в успехе затеянного, — вдохнул король, — ещё один проигрыш ему, будет ударом по моей чести.

— Скорее по кошельку Выше высочество, — улыбнулся дворянин, — графский титул идёт вместе с городом Аликанте, а как я слышал, это вечные спорные земли между Кастилией и Арагоном.

— Ты сам знаешь, что они уже двести лет, как принадлежат Арагону, Элисео, — проворчал король, хитро улыбнувшись при этом, — но да, там определённо нужна твёрдая рука, чтобы навести порядок. Берберские пираты стали сущим кошмаром Средиземного моря и наших прибрежных поселений. К сожалению, на их усмирение ни у меня, ни у Хуана нет ни времени, ни что самое главное, средств. А в Аликанте последнее время обосновалось уж слишком много подозрительно богатых людей, которые по какому-то недоразумению не платят мне налоги.

— А-а-а, так получается это не награда, а ещё одно поручение Ваше высочество! — догадался дворянин, — как хитро, что при любом раскладе соревнования, выигрываете только вы.

— Ну скажем так, графский титул вполне себе настоящий, — хмыкнул король, — и да, никому ни слова Элисео про это, особенно мелкому Мендоса, поскольку ставки в этом турнире для всех должны хотя бы выглядеть честно. У Иньиго к тому же на развитие города есть воля, а главное нужные средства. Если он там развернётся также как при расследовании в Неаполе, то толк от его назначения будет определённый, поскольку все, кого я туда назначал ранее, погрязали в местных склоках и распрях без малейшего результата.

— Он ещё при этом будет тратить своё золото в вашу пользу Вашего высочества, и конечно мой рот будет на замке, — склонился с улыбкой хранитель знания и старый воспитатель короля, которому досталась эта непыльная работёнка по своим прошлым заслугам перед молодым тогда ещё принцем.

— Тогда заканчивай подготовку и предупреди его о дне состязания, — заключил король и показал жестом, что старый дворянин может идти выполнять его распоряжения. Что тот и сделал, низко поклонившись перед уходом.

* * *

2 августа 1455 A. D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Турнир, между мной и королём Арагона вышел на славу. С его стороны участвовали лучшие учёные и профессора из Сарагосы и Неаполя, а то внимание, которое он привлёк среди придворных показывало количеством зевак, которые его посетили. В этот раз различных дисциплин было больше, чем прошлый, появились даже шахматы, но, к собственному удивлению, я выигрывал всех своих соперников и веселился, видя, как лицо короля становилось с каждой моей победой всё грустнее и грустнее. Закономерным результатом стала моя полная победа по почти всем дисциплинам, я проиграл только в алхимии и астрономии, так как не был в них силён, но в остальном, я был явно на голову выше своих соперников.

К моему глубочайшему удивлению, король не стал отнекиваться от своих слов и тут же при всех вручил мне патент на графский титул, а также сказал преклонить колени, положить руку на принесённую архиепископом Библию и принести ему клятву верности, как своему сюзерену.

Вот тут я замешкался, так как не знал, правильно дли это, ведь я кастилец и Альфонсо понял это мгновенно.

— Можешь приносить клятву спокойно, поскольку ты не приносил её Энрике IV, ты ведь не титульный дворянин, — спокойно объяснил мне король, видя моё замешательство, — да и случаи двойного вассалитета не так редки. Так что у тебя появится лишь вдвое больше обязанностей и всего-то.

— Я-то мечтал Ваше высочество, что у меня появятся двое больше привилегий, а не обязанности, — вздохнул я, начав приносить клятву.

— Мы Иньиго де Мендоса, которые не хуже тебя, клянёмся тебе, который не лучше нас, принять тебя нашим королём и повелителем, и подчиняться твоим приказам, если ты будешь блюсти наши вольности — а если нет, то нет, — произнёс я весьма вольное обязательство верности.

— Я принимаю твою клятву и клянусь заботиться о твоих правах и вольностях, — ответил король, опуская мне следом за словами взаимных обязательств, меч на плечо, — сим посвящаю тебя Иньиго де Мендоса в рыцари и жалую титул графа с владением городом Аликанте и его окрестностями.

После его слов какое-то внутреннее осознание гордости за себя наполнило меня изнутри. Я теперь не просто девятый сын пусть и знатной семьи, а целый граф! Не замарашка какой-нибудь там.

Альфонсо V вернул меч своим советникам и сам поднял меня с пола, шепнув при этом на ухо.

— Ну я думаю в благодарность за это ты поспособствуешь просьбе моего брата? Уговоришь главу своего рода выступить посредником в деле помолвки Изабеллы и Фердинанда?

Мне ничего не оставалось, только как кивнуть, поскольку графская невидимая корона слишком впечатлила меня, чтобы отказывать королю в такой малости.

— Конечно Ваше высочество, приложу все свои силы в этом, — также шепотом сказал я и он довольно похлопал меня по плечу.

— Тогда и я, в благодарность к тебе, сделаю встречный жест для папы, — с улыбкой продолжил он, — я готов выкупить церковные ценности, которые он предложил мне по назначенной им цене и также передать десятую часть от суммы этой сделки на цели Крестового похода против турок.

— Этого не было в моём задании Ваше высочество, — удивился я его словам.

— Эта переписка была раньше твоего приезда, но я бы хотел, чтобы ответ в Рим увёз именно ты, — ответил он, — что же касается Сиены, скажи папе, что я не пошлю войск ни одной из сторон конфликта. И он должен довольствоваться уже этим.

— Весьма разумное решение Ваше высочество, — склонил я голову, — был бы вместо папы кардинал Альфонсо де Борджиа, то уверен, что он бы остался им доволен

— Но не Каликст III, верно? — улыбнулся Альфонсо V мне.

— Не он Ваше высочество, — согласился я.

— Другого ответа у меня для него нет, — пожал плечами король.

— Тогда с вашего позволения Ваше высочество, я ещё какое-то время погощу у вас, — попросил я, — я ещё не со всеми книгами познакомился в вашей библиотеке, а упускать такой шанс мне бы не хотелось.

— Оставайся при дворе столько, сколько нужно, — тут же ответил он.

— Благодарю вас Ваше высочество, — я снова ему поклонился.

Альфонсо V простился со мной и направился к своим советникам, а меня поднял на руки Бартоло, который круглыми глазами смотрел на всё, что сегодня происходило.

— Ваше сиятельство, — с придыханием и восхищением в голосе обратился он ко мне, — я так горд, что служу вам!

— Синьора Иньиго в личных разговорах будет достаточно Бартоло, — я задумчиво посмотрел на него, — надеюсь отец нескоро узнает о том, что тут произошло, думаю он весьма ревниво отнесётся к тому, что я стал графом быстрее, чем он маркизом.

— Синьор Иньиго, не хочется вас расстраивать, — с грустью в голосе ответил мне парень, — но живя у вас, я на слух начал понимать кое-что из кастильского языка, и сегодня определённо слышал его в рядах дворян, которые присутствовали и на вашем состязании, и на награждении. Так что боюсь новости о том, что вы стали графом очень скоро доберутся и до Кастилии.

— Дьявол, — вздохнул я и он пожал плечами.

— Ладно, поживём — увидим, — решил я, — пока же сосредоточимся на том, чтобы дочитать книги, а также узнать больше, что это за город такой Аликанте, которым мне придётся теперь управлять.

— Постараюсь вам помочь, синьор Иньиго, — склонил голову парень, унося меня наконец из зала, где проводилось состязание, и я впервые в жизни увидел, как люди мне кланяются и поздравляют с титулом. Выглядело это насквозь фальшиво и неискренне, было видно, что они не понимают за что такая честь досталась карлику и уроду, но по крайней мере вслух больше никто не посмел мне ничего говорить.

Зато, когда мы вернулись в мои покои, Бартоло тут же бросился в комнаты, где проживал вместе с Бернардом и Алонсо, и его окрик я слышал даже со своего места.

— Синьору Иньиго, король пожаловал графство! Наш господин теперь граф!

Я поморщился и было отчего, через минуту у моей кровати стояли трое взрослых, наперебой спрашивая, как так получилось, что я выиграл это соревнование и титул. Пришлось объяснять и вот уже мои люди радостно и искренне меня поздравили с этим титулом, заставив пусть и на секунду поверить в человеческую доброту. И пусть они были рады из-за этого в том числе и за себя, ведь теперь и их доход должен был увеличиться, но в целом это не отменяло того, что они были рады и за меня в том числе, в отличие от тех, кто считал, что я этот титул получил от короля незаслуженно. А видя физиономии его придворных я с полной очевидностью видел, что так считало большинство, поскольку на их лицах был написан всего один вопрос:

— Почему он, а не я!

Но судьба вообще крайне несправедливая штука, поскольку я сам считал, что эта та награда, которую я определённо заслужил и был собой доволен. Деньги в первое моё прибытие в Неаполь, титул во второе — этот город и главное король Арагона мне определено начинали нравиться.

Глава 24

Прозрение в том, что меня попросту облапошили, поймав на честолюбии и самодовольстве, наступило только три дня спустя, когда я нашёл всю доступную информацию о подаренном мне городе. Попросту говоря Аликанте, был словно чемодан без ручки, в хозяйстве вроде был и выкидывать жалко, но использовать не получалось, поскольку он превратился в рассадник пиратов и тех, кто им помогал. Через город шла контрабанда, реализовывались товары с ограбленных кораблей, так что местные власти и элиты довольно быстро разбирались с теми, кого назначал король навести там порядок и установить власть короны. Вновь прибывшие графы или их управляющие с подозрительной частотой падали с лошадей, умирали от неведомых болезней и главное, никак не успевали навести там порядок. Так что я был уже шестым, кого король туда посылал и это наводило на определённые мысли о том, что даже само состязание было подстроено с целью развести меня на деньги и обещания.

Я-то болван думал, что такой молодец, выиграл состязание и титул, а по итогу оказалось, что король вручил мне самый неликвид из имеющегося у себя, так ещё и вытянул у меня обещание заняться помолвкой Изабеллы и Фердинанда. Пусть это совпадало с моими собственными планами, но всё же чувство, что меня обдурили в глубине души присутствовало.

— Господь всемогущий, — я закрыл руками глаза от стыда и также полного осознания того, что умный политик развёл меня словно доверчивого щенка, который ещё и повилял хвостиком в благодарность за этот обман, — какой же я простофиля.

Злости на Альфонсо V у меня не было, больше на себя, что даже не удосужился узнать, что это за графство такое, король поставил на кон в состязании. Так что получил по заслугам за собственное высокомерие и невежество.

— Ладно, в конце концов не сильно всё и меняется, — вздохнул я, решив перестать себя грызть, — я всё равно планировал уехать из Рима, пусть теперь это будет не Кастилия, а Арагон. Монету всё равно надо искать на Пиренейском полуострове, так что особо без разницы откуда мне начинать её поиск, наверно даже проще это будет начать делать с города, через который проходит большой трафик товаров и монет.

Вопрос с Изабеллой и Фердинандом также повисал, но тут я мог сначала заглянуть домой, чтобы хотя бы с ней познакомиться под благовидным предлогом, да и родителей уговорить выступить проводником воли короля Альфонсо V, ведь для Кастилии и Арагона данный брак был определённой выгодой. Ну точнее конечно для Арагона, поскольку королевство было меньше и слабее, своего большего соседа, но по итогу уния из правления обоих католических королей вошла в историю, как объединение разрозненных королевств Пиренейского полуострова в единое государство — Испанию, а также начало освоения Нового Света.

— Кстати да, там ещё где-то Христофор Колумб должен будет объявиться, — в голове всплыли воспоминания, доставшиеся мне от Евгения, — в общем планов как обычно много, нужно будет постепенно их начать реализовывать.

— Бартоло! — крикнул я, поскольку настало утро и мне пора было идти читать в библиотеку. Время стремительно летело, а полезной информации я так и не нашёл, что весьма меня печалило. Теперь, когда я знал о том, где точно есть моменты, поиск можно было конечно начинать оттуда, но и отбрасывать совсем идею найти монеты, которые хранились где-то ещё, помимо известных мне мест было глупо. Ведь как-то же я нашёл ту римскую монету, которой не было в списке искомых, значит где-то возможно есть и ещё.

Зашедший парень со счастливой улыбкой на лице, который думал, что графство — это и его взлёт по карьерной лестнице, показал мне комплекты одежды, какие я бы хотел одеть.

— М-да, всё уже изрядно поизносилось, — заметил я на трёх моих костюмах следы штопки, — но пожалуй траты мы сейчас себе позволить не можем.

— Почему синьор Иньиго? — удивился Бартоло.

— После возвращения из Неаполя, я покину Рим, — впервые поделился я с ним своими планами, — так что за это время тебе нужно решить, уедешь ли ты со мной, или останешься рядом с родителями.

— Затем вам уезжать? — удивился он, — можете просто отправить в Аликанте своего управляющего и просто получать оттуда деньги. Так делают почти все епископы и кардиналы, не говоря уже о дворянах.

— Это не мой стиль Бартоло, — покачал я головой, чтобы не говорить ему о своей настоящей цели поездки, — я всё должен проконтролировать сам.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо, я подумаю синьор Иньиго, — ответил он.

— Ладно, давай вон тот красный, — указал я на костюм из красного тонкого сукна из английской шерсти.

Бартоло меня быстро умыл и переодел, и мы направились в библиотеку. Мне оставалось прочитать чуть меньше половины, так что я не собирался терять времени на лишние встречи, ужины и разговоры. Цели у меня были совсем другие, чем у остальных придворных.

* * *

— Синьор Диего, прибыли три письма, — отвлёк от составления письма в Толедо зашедший в комнату пожилой мужчина.

— Откуда? Что-то срочное? — он оторвал взгляд от наброска письма и посмотрел на управляющего.

— Я потому и решил вас побеспокоить синьор Диего, что они все из Неаполя, — смущённо ответил тот.

— Неаполь? — удивился Диего, — у нас нет никаких дел в Неаполитанском королевстве.

Управляющий протянул ему письма и Диего посмотрел на один смутно знакомый герб и два очень хорошо ему знакомых.

— Хм, не знал, что они сейчас в Неаполе, — признался он, поскольку это были знакомые отца, а не его лично, — где сейчас дон Иньиго?

— Он… — управляющий не успел закончить, как раздался шум в коридоре и в комнату сына вошёл глава рода Мендоса.

— Слуги сказали, прибыли три гонца, — он радостно потёр ладони, — дай угадаю? Снова из Рима?

— Нет отец, — настроение Диего резко стало падать, — из Неаполя.

— Альваро мне сказал, что племянник уехал туда вместе с Иньиго, — радостно заметил дон Иньиго, отчего у Диего окончательно испортилось настроение, он об этом и правда забыл, — давай скорее же откроем и прочитаем, что пишут про внука. У меня нет ни капли сомнений, что сразу три письма из города, где у нас мало знакомых, могут быть только про его приключения.

Диего достал стилет и взломал печать на первом письме, оно было адресовано отцу, так что он протянул его дону Иньиго и тот с жадностью стал читать вслух.

— «Достопочтенный дон Иньиго де Мендоса, пусть Господь пошлёт вам долгих лет жизни, — начал он, — пишет вам синьор Гарси Альварес де Толедо из далёкого Неаполитанского королевства, куда судьба и божье проведение занесло меня по торговым делам. Знаю, мы последнее время редко общались друг с другом, но думаю эта новость от меня, вам будет наверняка интересна. Меня пригласили на приём к королю Арагона уважаемому всеми Его высочеству Альфонсо V Великодушному, который в этот вечер принимал английское посольство. Приём был просто чудесен, музыка божественная, а еда бесподобна, если бы не одно недоразумение, которое случилось прямо посередине вечера. К королю подошёл советник, прошептал ему что-то на ухо, на что Его высочество поднялся, попросил продолжать ужин без него и ушёл. Согласитесь уважаемый дон Иньиго, что причина для ухода должна была быть весьма уважительной, если он покинул приём, где сам приветствовал новых английских послов при своём дворе».

— Чую, дальше пойдёт часть про Иньиго, — рассмеялся дон Иньиго, а лицо у Диего скривилось, он ещё прекрасно помнил прошлые римские похождения беспокойного отпрыска, попа которого давно требовала розг.

— Читайте дальше отец, — попросил он и не ошибся в своих предчувствиях.

— «Почему я так долго это расписываю дон Иньиго, — продолжил синьор Гарси Альварес де Толедо, — поскольку огромным удивлением для всех стало известие, что король отправился на встречу с личным посланником папы Каликста III, сеньором Иньиго де Мендоса, который только что прибыл в город. Местные дворяне весьма заинтересовались этим, а я было подумал, что смогу увидеться с вами лично здесь, поэтому представляете какого же было моё удивление, когда я увидел вместо вас, вашего внука! Я и подумать не мог, что ваш самый младший отпрыск достиг таких высот в карьере! Личный посланник папы, ради которого король Арагона уходит с приёма!».

— Можете не подворачивать письмо отец, — вздохнул Диего, — я вижу, что там написано ещё два абзаца, так что читайте до конца.

— Я каюсь, пробежался уже по ним глазами, — с широкой улыбкой на лице признался глава семьи, — и написанное тебе точно не понравится.

— Прошу вас, просто читайте дальше, — день точно пошёл насмарку, Диего это прекрасно понял.

— «Следующим потрясением для меня стала новость, что вашего внука пригласили на завтрак, где отсутствовали местные дворяне, зато за столом он сидел и разговаривал как с самим королём Альфонсо, так и с гостившим у него братом, королём Навары Хуаном. Причём тему их разговора никому, кроме советников Его высочества не сказали, так что весь двор мучался в догадках, что такого важного могли обсуждать посланник папы и два короля».

— «И если этого вам ещё не слишком много глубокоуважаемый синьор Иньиго, — со смешком продолжил дон Иньиго, — то спешу вас обрадовать и ещё одной новостью, я стал свидетелем того, как вашего внука посвятил в рыцари лично Его высочество Альфонсо V, с присвоением графского титула и владениями в городе Аликанте».

— Дальше уже просто синьор Гарси Альварес высказывает почтение и надеется на мою благодарность за то, что такие прекрасные новости об отпрыске нашей семьи он принёс первым, — дон Иньиго посмотрел на печального сына, — так что плакали твои планы Диего о его наказании. Он теперь по статусу ниже меня, но выше тебя, кто кому ещё теперь может дать розг.

Глава дома Мендоса радостно рассмеялся, так как любое возвышение членов своей семьи воспринимал, как усиление своего рода и его всегда веселило, что Диего и Брианда, чьим единственным желание было отослать сына с не совсем стандартной внешностью в монастырь, получали раз за разом подтверждение того, что у самого Иньиго были на этот счёт совершенно другие планы.

Диего схватился в отчаянии за голову.

— Господь всемогущий, что происходит? Мне одному, кажется, что мир сошёл с ума? Как это возможно? Граф⁈ Мне что, теперь к собственному сыну обращаться — «ваше сиятельство»?

— Получается так, — веселью в голосе главы семейства не было предела, — и ты должен это делать с большим уважением сын! В этом дворце только я выше него, а все остальные ниже по титулу, даже ты.

— Боже за что ты меня наказываешь! — Диего не понимал, как такое стало возможным.

— За дело, я считаю! — наставительно сообщил ему отец, — за то, как вы с Бриандой относитесь к нему. Так что я считаю, тебе воздаётся по заслугам.

— И всё же не понимаю, как теперь себя с ним вести, — Диего качал головой, — граф! Кто бы мог подумать!

— Ну он конечно арагонский граф, там королевство меньше нашего будет, но титул есть титул, вручённый к тому же самим королём, — задумчиво заметил дон Иньиго, — не думаю, что такой великий правитель, как Альфонсо V будет просто так разбрасываться ими налево и направо, у него для этого и свои подданные есть.

— Другой вопрос отец, что мы скажем нашему королю? — задумался о другой проблеме Диего, — не думаю, что он будет счастлив узнать, что один из его подданных принёс клятву верности другому королю.

— А это уже не наша проблема сын, — веселье мигом спало с лица главы дома, — а его. Если Его высочество Энрике не ценит своих подданных, находятся короли, которые могут их оценить по достоинству.

— Считаете это нужно не только рассказать, но ещё и преподнести ему? — задумался Диего.

— Да, собирайся в Сеговию, — согласился дон Иньиго.

— Хорошо отец, заодно решу дела с продажей шерсти, что накопилась на наших складах, — согласился Диего.

— Ну каков прохвост! — дон Иньиго с восхищением посмотрел на оставшиеся два письма, — давай откроем и эти, посмотрим, что ещё нового узнаем о нём.

— Думаю всё основное мы уже узнали из первого письма отец, — вздохнул Диего, — но конечно, давайте прочитаем все, а потом ответим написавшим и отправим им нашу благодарность и векселя на сто флоринов.

— Граф! Диего, мой внук в четыре года сам стал арагонским графом! — улыбка снова расплылась на лице главы дома Мендоса, — сегодня же напишу и похвастаюсь всем своим друзьям!

Диего лишь тяжело вздохнул, не очень понимая, как теперь относиться к младшему сыну. Теперь просто так его уже вряд ли удаться выпороть, тот же дон Иньиго просто этого не позволит сделать.

Глава 25

25 августа 1455 A. D., Неаполь, Неаполитанское королевство

— Уже уезжаете граф? — к нам подошёл маркиз де Орена, когда я на руках Бартоло смотрел, как Алонсо проверял, всё ли мы упаковали и закрепили на повозке, — Франческа так хотела вас снова увидеть, вы для неё стали ангелом-хранителем. Она абсолютно счастлива в браке, что устроил для неё Его высочество.

— Передавайте ей от меня привет ваше сиятельство, — улыбнулся я ему, поскольку не смог отказаться от приглашения в гости и один раз побывал в доме, в котором мне были рады все и благодарили за помощь, которую я оказал, — но меня ждёт Рим.

— Конечно граф, — маркиз понимающе кивнул, — хорошей дороги вам и пусть господь хранит вас. Мы все будем молиться за ваше благополучие.

— Благодарю вас ваше сиятельство, — я склонил голову, — и вашей семье я желаю счастья.

Он склонил голову и отошёл, а я показал Бартоло, чтобы посадил меня в повозку. Он это сделал и сел следом. Вскоре наш небольшой караван тронулся, и мы направились на выезд из города. Со мной никто не попытался заговорить, видя, что я задумался, а мне было о чём подумать. В библиотеке короля Арагона, обогатившей меня на множество различных древнегреческих и латинских текстов, я нашёл интересные сведения о судьбе ещё одного кодекса, наподобие Ватиканского, который мне довелось прочитать в Риме, а также том, что возможно среди документов, что были в него вложены, есть информация о судьбе других монет. В последнем упоминании о нём говорилось, что в 1453 году, после взятия турками Константинополя, кодекс Ефрема был вывезен во Флоренцию и сейчас находился в частном владении Козимо Медичи.

Так что кроме своих новых задач, которые подкинул король Арагона, мне нужно было отправить эмиссара во Флоренцию, чтобы узнал цену, за которую флорентийский банкир мог бы его мне продать. Персона посланца была понятна, никто лучше не справится с этой задачей, кроме как синьора Веспазиано да Бистиччи, так что по прибытии в Рим мне нужно было отправить ему записку и встретиться.

— «Дел собирается всё больше и больше, когда интересно я буду всем этим заниматься, — тяжко вздохнул я, погружаясь в дальнейшие планы и намечая себе вехи, по которым я буду идти дальше».

* * *

5 сентября 1455 A. D., Рим, Италия

— Сеньор Иньиго! Какая радость! — встречать меня высыпали все, кто жил в доме, даже иудей, которого я решил не везти с собой в Неаполь, чтобы не вызывать ненужных слухов, поскольку их и в Риме хватало.

— Дядя, к сеньору графу нужно теперь обращаться только как — «ваше сиятельство», — с широкой улыбкой на лице спрыгнул с коня его племянник, опередив Бартоло с ответом.

Удивление на лице сеньора Альваро проступило столь явным, что я улыбнулся.

— Не слушайте племянника сеньор Альваро, — обратился я мягко, — пока вы в моём окружении, в нашем общении ничего не поменяется.

— Но граф! Сеньор Иньиго, как? — управляющий был явно сильно поражён этой новостью.

— Можно сказать, что это аванс сеньор Альваро, — со вздохом ответил я, — для его отработки мне и вам ещё придётся хорошенько потрудиться.

— Я готов сеньор Иньиго! — тут же ответил он, — дома все от зависти умрут, узнав, что мы с Алонсо служим теперь графу де Мендоса.

— Об этом позже, — кивнул я, показывая Бартоло, снять меня с повозки, — как ваша жена? Как поездка домой?

— Благодаря вам синьор Иньиго, — управляющий низко мне поклонился, — всё отлично, врач вылечил жену и с ней всё в порядке. Так что я со спокойным сердцем смог вернуться обратно к вам.

— Отлично, — улыбнулся я, — я рад. Какие новости в Риме? Что интересного произошло в городе за время нашего отсутствия.

— Проклятая влажность и жара синьор Иньиго, — перекрестился Альваро, — теперь понятно почему тут люди мрут от малярии словно мухи.

— Что слышно на улицах?

— Пока ничего синьор Иньиго, но в городе всё ещё неспокойно, сторонники Колонна и Орсини часто убивают друг друга, так что без охраны даже не ездите никуда. Я наших служанок выпускаю на рынок только под охраной швейцарцев, что вы нам оставили.

— В нашем случае отсутствие новостей это уже хорошо, — согласился я с ним, — ладно мне нужно смыть с себя дорожную пыль, отдохнуть, а завтра поговорим.

— Конечно сеньор Иньиго, сейчас распоряжусь, чтобы служанки начали греть воду, — быстро кивнул он.

* * *

15 сентября 1455 A. D., Рим, Италия

Большинство кардиналов вернулось в Рим только в середине сентября, так что мои запросы в секретариат, о встрече с папой полностью игнорировались, а встреча с кардиналом Торквемадой только подтвердила мои худшие предположения о том, что Каликст III полностью изменился и сейчас ведёт самостоятельную политику, забыв о своих друзьях. Вот что он точно не забыл, так это свою семью и как мне с горечью сказал Торквемада, скоро будет объявлено о назначение двух новых кардиналов, которых не выбирали на конгрегации другие кардиналы, а назначил папа своим единоличным решением. И надо же было так совпасть, что оба они являются его племянниками. Я не успел порадоваться за Родриго, что он стал кардиналом, как Торквемада продолжил рассказ, сказав, что папа кроме раздачи духовных должностей ближайшим родственникам, занялся переделом и светских вакансий внутри секретариата. Так что очень скоро, возможно даже в начале следующего года Рим ждут большие изменения, которые вряд ли кому понравятся.

— Он объявил настоящую войну Орсини, объединившись с Колонна, — продолжил рассказывать мне кардинал Торквемада, — я даже слышал, что речь пошла о замужестве какого-то из его племянников на девушке из клана Колонна.

— М-да, — покачал я головой, — надеюсь следующий папа не будет дружить с Орсини, поскольку тогда Колонна конец. За то, что происходит сейчас, они будут мстить.

— Если раньше они Рим не разнесут по кирпичику сын мой, — грустно покивал Торквемада.

— Что насчёт вас наставник? Встречались с Каликстом III? — поинтересовался я.

— Боюсь мы окончательно с ним рассорились и меня ждёт опала, — спокойно пожал он плечами.

— Я смотрю вы не сильно из-за этого огорчены, — хмыкнул я.

— Больше появится времени на написание собственных трудов Иньиго, — улыбнулся кардинал, — так что мне всё равно.

— Как-то это неправильно наставник, — задумался я, — он разрывает связи со своими друзьями, с которыми дружил всю жизнь, но в это же время проявляет непотизм к ближайшим родственникам, делая на них ставку. Мне одному кажется, что это неразумно? Почему не приближать к себе и друзей? Или же если ты коренным образом решил изменить свою жизнь, то тогда отдали от себя и тех и других, тогда хотя бы будет понятно, что ты не хочешь, чтобы на тебя кто-то влиял из старых знакомств или родственных связей.

— Ты задаёшь вопросы, на которые ни у кого нет ответов Иньиго, — улыбнулся кардинал и встрепал волосы на моей голове, — все, с кем он дружил или кто за него голосовал, теперь недовольны его решениями. Поверь мне, ничем хорошим это в итоге не кончится.

— Особенно после его смерти, — кивнул я.

— В начале разговора ты упомянул, что хотел бы покинуть Рим? Куда поедешь? На пожалованное тебе место? — поинтересовался он, меняя тему разговора, — кстати ещё раз поздравляю тебя с титулом, хотя я лично не сомневался, что тебя ждёт блестящее будущее, жаль конечно что Каликст III отказался от нашей изначальной идеи сделать из тебя главу ордена францисканцев.

— Жизнь штука непредсказуемая, наставник, — я пожал плечами, — я лично не оставлю эту мысль, вы ведь так меня к этому готовите.

— Спасибо Иньиго, — мягко улыбнулся он, — кстати, раз ты здесь и скоро можешь уехать, то позволь я тебя познакомлю со своим племянником. Я бы хотел, чтобы ты ему помог.

— Конечно ваше преосвященство, — перешёл я на официальный тон, когда он позвал слуг, чтобы те привели его родственника.

Вскоре в комнату вошёл тридцатипятилетний, скромный и застенчивый мужчина, слегка упитанный, но уже с тонзурой и в рясе доминиканского монаха.

— Томас познакомься с графом Иньиго де Мендоса, — представил он меня ему на родном языке.

— Приятно познакомиться с вами фра Томас, — заговорил я с ним тоже на кастильском.

— Это взаимно ваше сиятельство, — смущённо улыбнулся он мне, — дядя о вас столько рассказывал.

— Для друзей я просто Иньиго, фра Томас, — мягко ответил я, — тем более для ближайших родственников моего дорогого наставника, которому я обязан всем в своей жизни.

— Томас закончил недавно университет Саламанки, — улыбнувшийся от моих слов кардинал показал племяннику сесть напротив меня, — и сейчас приехал ко мне погостить, а также определить своё будущее.

— Хм, — задумался я, — и Каликст III так не вовремя от вас отвернулся.

— Всё верно сын мой, — кардинал расстроенно покачал головой, — я хотел попросить дать ему должность приора в каком-нибудь монастыре, но теперь видимо придётся договариваться об этом самому, причём у нас на родине, где меня ещё знают и уважают.

— Вам нужна моя помощь? — догадался я, — я в полном вашем распоряжении ваше преосвященство.

— Твой дядя, Педро Гонсалес де Мендоса, сейчас является епископом Калаорры, — кивнул кардинал, — я бы хотел, чтобы ты представил ему Томаса и попросил за него. Письмо со своей просьбой я также бы хотел направить с тобой.

— Без проблем, к тому же я всё равно собирался посетить Гвадалахару, прежде чем уезжать в Аликанте, — тут же согласился я, — но насколько меня послушает дядя? Вы хорошо знакомы с ним наставник?

Кардинал кивнул.

— Я и отец Томаса, давно его знаем и если бы ты не возвращался в Кастилию, мне бы пришлось ехать туда самому. Томас отличный священник, богобоязненный, начитанный и хорошо знает право. Думаю, он без труда сможет разобраться с должностью наставника монастыря или аббатства.

Он посмотрел с любовью на покрасневшего от смущения мужчину, про которого шла речь.

— Правда все подобные должности, обычно переданы епископам и кардиналам в форме «ad commendam», — продолжил кардинал, — так что те, кто фактически управляет монастырём, да и сами монахи, мало что получают. Мне бы не хотелось для своего племянника подобной участи, так что я уповаю на милость твоего дяди, что он найдёт для Томаса незанятое место постоянной бенефиции.

— Обещаю вам ваше преосвященство, что сделаю всё, чтобы этот достойный мужчина получил хорошее место, — твёрдо пообещал я.

— Благодарю тебя Иньиго, — довольно кивнул Торквемада, — я верю твоему слову.

Он повернулся к племяннику.

— Томас, прошу тебя слушать Иньиго во всём и не смотреть на его возраст и внешность. Внутри этого неказистого на вид тела живёт острый ум, подобный моему. Так что я со спокойным сердцем передаю тебя под его покровительство.

— Синьор Иньиго, я рад буду быть рядом с вами, — склонил голову мужчина.

— Фра Томас, — улыбнулся я ему, — даю вам слово, что если не дядя, то я лично сделаю всё, чтобы такой достойный человек как вы получили хорошее место.

— «Особенно учитывая то, кем ты станешь в будущем, — скользнула у меня в голове циничная мысль о том, что я разговариваю с будущим Великим инквизитором Испании и чем больше он мне будет обязан, тем проще мне с ним будет построить отношения потом, когда он достигнет этой должности».

— Благодарю тебя Иньиго, — за него ответил кардинал Торквемада — в общем-то это и всё, о чём я хотел тебя попросить.

— Тогда я за неделю до отъезда пришлю к вам гонца, чтобы Томас мог успеть собраться в дорогу, — кивнул я, — хотя не знаю, нужно ли? Он поедет со мной в повозке, и я полностью позабочусь о его питании и крове над головой. За это ваше преосвященство можете даже не переживать.

— Мне достаточно было твоего обещания Иньиго, — улыбнулся кардинал, — я и так знаю, что ты человек слова.

— Тогда до встречи, думаю ещё загляну к вам, перед нашим с Томасом отъездом, — я попросил позвать мне Бартоло, чтобы покинуть дом Торквемады.

— Всегда рад тебя видеть у себя, — кивнул он на прощанье, а его племянник вежливо поднялся и поклонился мне.

Когда мы уходили из комнаты, я услышал приглушённые слова кардинала, обращённые к племяннику.

— Хоть один благодарный мне человек, остался в Риме.

Понимая, что он сказал это учитывая свои нынешние тёрки с папой, я задумался, как же изменчива судьба. Ещё вчера ты думаешь, что данный человек твой близкий друг, а уже сегодня оказывается, что он знать тебя не хочет.

Глава 26

17 сентября 1455 A. D., Рим, Италия

Кардинал Торквемада оказался прав, о назначении Родриго де Борджиа и Луиса Хуана де Мила и де Борджиа кардиналами было оглашено сегодня, а также мне пришёл приказ явиться на приём к папе сегодня в три часа дня. Так что мне пришлось остановить свои сборы и помыться, а также нарядиться к отчёту перед курией.

Приехав как обычно за час до начала, я устроился в уголке зала, чтобы не отсвечивать перед снующими послушниками и работниками папской канцелярии, но не остался не замеченным от более пристальных взоров.

— Иньиго! — раздался голос кардинала Орсини.

— Ваше преосвященство, — я повернул голову и увидел его, идущего ко мне.

— Давно вернулся? — поинтересовался он у меня.

— Я отправлял вам отчёт ваше преосвященство, — напомнил я ему, — наверно опять Джузеппе не донёс его до вашего стола.

— Скорее всего, — кивнул кардинал, — без тебя почти вся работа встала, так что возвращайся скорее к разбору корреспонденции.

— Ваше преосвященство, вместе с тем отчётом, было ещё и прошение об отставке, — спокойно сказал я, — родители прислали письмо, с отказом дальше оплачивать моё проживание в Риме, и потребовали моего возвращения.

Орсини от таких новостей явно расстроился.

— Как так, — он покачал головой, — они не понимают разве, какую важную работу ты выполняешь? Может мне стоит им написать?

— Ваше преосвященство благодарю вас за помощь, но не стоит вам тратить своё время на чужие семейные разборки, — притворно вздохнул я, — они денег больше не дадут, я ведь всё же девятый ребёнок в семье. Нужны средства на приданное для сестёр, да и братьям нужно обеспечить достойное будущее.

— Что же жаль, очень жаль Иньиго, — он и правда казался огорчённым, — тогда я подпишу его и если ты вернёшься, то знай, что я всегда готов взять тебя к себе на службу.

Я потянулся рукой во внутренний карман и достал оттуда коробочку, обитую бархатом, протянув её Орсини.

— Надеюсь ваша супруга ваше преосвященство, будет довольная моим подарком.

Глаза кардинала тут же стали снова живыми, он взял коробочку, открыл её и ахнул, поскольку лежащие на подложке серьги были превосходны, а главное сплошь усыпаны камнями.

— Иньиго! — он перевёл восхищённый взгляд с них на меня, — какая прелесть!

— Я рад, что доставил вам удовольствие ваше преосвященство, — склонил я голову.

Улыбка на лице кардинала стала тухнуть, он убрав коробочку в свои одежды, вздохнул.

— Похоже я ещё не раз буду на вечерних молитвах вспоминать тебя Иньиго, — сказал он, — а также то, что второго такого работника мне вряд ли найти.

— Как ваши дела ваше преосвященство? — постарался я сменить тему, — всё хорошо с вашими владениями?

— Да Иньиго, просто прекрасно, а главное все остались довольны сделкой, — невесело кивнул он, — можешь заглянешь ко мне перед отъездом? Мне немного неудобно, что прошлый раз наша встреча получилась очень скомканной.

— Если вы не приготовите мне тот памятный графин ваше преосвященство, — улыбнулся я, — то я конечно с радостью.

— Иньиго! Quel che è stato è stato, — произнёс он популярную итальянскую присказку, которую я слышал уже не раз.

— Когда вам будет удобно меня принять ваше преосвященство? — поинтересовался я у него.

— Давай на эти выходные утром, — предложил он, — я не люблю рано вставать, так что приезжай к одиннадцати.

— Договорились ваше преосвященство, — склонил я голову в благодарности.

Кардинал Орсини отошёл от меня, но зато увидев его, а главное с какого угла он вышел, сюда заглянул кардинал Просперо Колонна.

— Ваше преосвященство! — вздохнул я, поняв, что моё потаённое место перестало таким быть.

— Иньиго, ты вернулся? — почти теми же словами, что и до него, спросил Колонна у меня.

— Да ваше преосвященство, — кивнул я, — надеюсь папа примет мой отчёт и позволит покинуть Рим, поскольку родители перестали давать мне деньги.

— Печально, — покачал он головой, — но уверен, что у тебя всё впереди, ты ещё заработаешь собственные средства.

— Конечно ваше преосвященство, я нисколько в этом не сомневаюсь, — твёрдо ответил я и ему это понравилось.

— Мечтаю, чтобы мои дети также бы отвечали, как и ты, — хмыкнул он, и спохватился, — я ведь так и не отблагодарил тебя за помощь в сделке, которая принесла мне прибыль. Перед отъездом отобедай у нас.

— Когда вам будет удобно ваше преосвященство? — подобные совпадения меня начинали пугать.

— Приезжай завтра, у нас планируется небольшой семейный ужин.

— Хорошо ваше преосвященство, конечно я буду.

— Тогда до встречи Иньиго.

Кардинал Колонна ушёл, меня почти сразу позвали войти в зал заседаний, где привычно находились кардиналы, а папы пока не было.

— Доброе утро всем, — вежливо поздоровался я, пока Бартоло усаживал на поставленное для меня кресло, и затем быстро вышел, поскольку ему нельзя было слышать то, о чём будет разговор.

— Мы можем поздравить вас с титулом брат Иньиго? — обратился ко мне незнакомый епископ, который должен был всего лишь записывать то, что происходило на курии, — пожалованный вам титул графа королём Арагона смутил многих его придворных.

— Его высочество проиграл мне его в шахматы ваше преосвященство, — почти не соврал я, видя как вытягиваются от удивления лица многих кардиналов, особенно тех, кто был со мной знаком, — кто знал, что Альфонсо V окажется таким азартным человеком.

— Да? А у меня сложилось впечатление, что пожалованный вам титул как-то связан с вашей миссией, — поинтересовался он вроде бы невзначай, но я сразу насторожился от подобных намёков.

— «Ты ещё кто? — прищурился я, смотря на говорившего, чтобы его хорошенько запомнить».

— Ваше преосвященство, — мирно ответил я, — интересы Святого престола для меня выше любых мирских благ. Если вы поговорите с Его высочеством, и он найдёт более достойного кандидата для этого титула, то я от него с радостью откажусь.

Мой ответ заставил его опешить, он явно не ожидал подобного от меня услышать.

— Это похвально брат Иньиго, — скомканно завершил он разговор со мной, — мы рады это слышать.

— Благодарю вас ваше преосвященство, — я ему поклонился и перекрестился, изображая из себя невинную овечку.

То, что этот вопрос был задан неспроста, вскоре стало ясно. В зал вошёл Каликст III, поддерживаемый епископами и сел на трон. В этот раз он выглядел ещё хуже, чем прошлый: большие тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, только глаза остались прежними, острыми и цепкими.

— Мы ознакомились с твоим отчётом о поездке брат Иньиго, — дождавшись, когда его одежды расправят и положат подушечку под туфли, он наконец со мной заговорил, — должен отметить, что это не тот ответ, что мы ждали от короля Арагона. Я предполагал, что он поддержит меня, как своего верховного сюзерена.

— Но мне удалось его убедить хотя бы не посылать свои войска вашему противнику Ваша святость и вложить часть денег в кассу Крестового похода, — спокойно и убедительно ответил я, — с имеющимися у меня аргументами на руках, король Альфонсо V был настроен решительно, поскольку был не очень доволен угрозами об отлучении, что я ему привёз.

— Он в отместку пообещал забрать у моей семьи все бенефиции, а также изгнать весь мой род из Арагона? — желчно поинтересовался папа, — очень неосторожные слова с его стороны.

— Ваше святейшество, — я постарался говорить убедительно, жаль, что ранее потратил уже увеличение своей харизмы на разговор с королями, — взаимными угрозами трудно найти путь примирения. А ведь Его высочество сделал к вам первый шаг навстречу, согласившись купить церковные ценности. Можно сделать и ему шаг навстречу, или хотя бы сделать вид.

— У меня есть точные данные из Сиены, что король Альфонсо поддерживает оружием и деньгами этого безбожника Джакомо Пиччинино! — взорвался он, брызгая слюнями, — какой может быть мир между нами, когда он втыкает мне нож в спину? Быть благодарным ему за то, что не станет против меня? Избавь меня господь от подобных союзников.

— Мои родственники Ваше святейшество, — заметил со своего места тот же епископ, что пытался подловить меня сведениями о титуле, — говорят о том же. У Пиччинино слишком много денег, которых у него не должно быть. А копнув совсем неглубоко, стало известно, что возле него часто видели тех же людей, что до этого рядом с королём Арагона.

— Благодарю вас епископ Пикколомини, — кивнул папа и так посмотрел на меня, словно это я развязал эту войну, а не тот итальянский кондотьер.

— Мы недовольны тем, как вы выполнили эту миссию брат Иньиго, — медленно роняя слова, сказал Каликст III, — боюсь ваша квалификация недостаточная для службы нам и вам нужно будет покинуть все занимаемые должности в нашем секретариате.

— Его преосвященство Орсини уже подписал моё прошение об отставке Ваша святость, — если он думал, что я буду истерить и молить о прощении, то он ошибался, — приношу свои самые глубочайшие извинения, что подвёл вас.

Режим поведения — «отец Иаков» мне стал нравиться самому, поскольку делал из меня с виду покорного и безвольного человека, на это многие покупались и отставали от меня. Вот и Каликст III удовлетворённо кивнул и откинулся на троне.

— Хотел вас также предупредить Святой отец, — продолжил я, — что родители перестали финансировать моё проживание в Риме, так что я вскорости вынужден буду его покинуть.

— Что же, тогда мы не будем вас больше задерживать, — кивнул он и мне оставалось только позвать Бартоло, чтобы он унёс меня.

Когда мы покинули зал, парень спросил у меня.

— Всё плохо синьор Иньиго?

Я покачал головой.

— Для нас Бартоло, всё наоборот, очень даже хорошо. Почти всё готово к отъезду, так что ещё пара встреч и мы можем спокойно уезжать. Ты не передумал?

— Нет синьор Иньиго, — парень решительно покачал головой, — я останусь с вами!

— Тогда тебе придётся повысить жалование, — улыбнулся я, — в новом месте, будут и новые расходы, хотя конечно жизнь в Кастилии и Арагоне много дешевле, чем в Риме.

— Благодарю вас синьор Иньиго, — покивал головой парень, — я не буду отказываться, мне тоже нужно думать о будущем.

— Вот это правильные мысли! — улыбнулся я, похвалив его.

— Уходим? — поинтересовался он.

— Нет, я бы хотел дождаться одного епископа, чтобы с ним поговорить, — я показал ему на лавку, с который был виден выход из комнаты, где заседала курия, — подождём вон там.

Ждать пришлось долго, часа два не меньше, но наконец звери открылись и оттуда стали выходить сначала кардиналы, а затем епископы.

— Ваше преосвященство! — я показал Бартоло взять меня на руки и преследовать одного конкретного, — ваше преосвященство!

Нагнав его, я поклонился недовольному епископу.

— Ваше преосвященство, я не знаю причины, по которой между нами пролегло непонимание, — вежливо и мягко обратился я к нему, — но, если можно я бы хотел объясниться.

— Нам не о чем с вами говорить, вас отовсюду уволили синьор Иньиго, — иронично отозвался он.

— Это так ваше преосвященство, — миролюбиво заметил я, — но мне показалось что Сиена вам чем-то дорога, раз вы переживаете за то, что там происходит и я испытываю небольшую вину за то, что не смог добиться от короля Арагона большего для этой республики.

Видя моё смирение, он задумался и затем нехотя ответил.

— Я епископ Сиены — это мой родной дом.

— Тогда я приношу ваше преосвященство самые глубокие вам сожаления, но король Альфонсо не тот человек, который послушает простого учёного из Рима.

— Вы учёный? — удивился он, и тут же видимо вспомнил, — а, да, припоминаю. Я слышал о вас раньше от синьора Леона Баттиста Альберти и синьора Франческо Филельфо.

— Синьор Леон мой учитель математики и архитектуры, а синьор Франческо был так добр, что показал мне библиотеку папы, — кивнул я, — также я веду знакомство с синьором Веспазиано да Бистиччи и синьором Лоренцо Валла.

— Все очень достойные люди, — удивлённо заметил епископ, — как вас тогда занесло в папскую инквизицию?

— Выполняя просьбу своего наставника, кардинала Торквемада, ваше преосвященство, — склонил я голову, — как я мог ему отказать?

Епископ Сиены покивал головой.

— Возможно я поспешил с оценкой вашей персоны синьор Иньиго, — обратился он ко мне, — приношу вам свои извинения.

— Ваше преосвященство! — ахнул я, — ну что вы! Это я должен извиняться перед вами за то, что не смог помочь вашему дому!

— Мы все понимаем, что это сложно было сделать любому посланцу, — вздохнул он, — меня смутил титул, который вам вручили так быстро.

— Зачем учёному-монаху мирские титулы, Ваше преосвященство, — честно врал я, глядя ему в глаза, — но он будет приносить мне средства, а с отказом родителей в моём содержании, так и вообще не позволит умереть мне с голода.

— Согласен, — покивал он головой, посмотрев на меня совсем с другим выражением на лице.

— Ваше преосвященство, позвольте чтобы загладить ту неловкость, которая между нами возникла и пригласить вас на ужин к себе домой? — попросил я его, — мне бы хотелось больше узнать о происходящем в Сиене, вдруг я снова окажусь в Неаполе и тогда смогу быть более убедителен перед Его высочеством Альфонсо V.

— Хорошо синьор Иньиго, долг перед моей родиной говорит мне не отказываться от любой помощи, которую предлагают, — согласился он с улыбкой, — я буду свободен в следующее воскресенье.

— Буду ждать вас, — кивнул я.

— Тогда до встречи синьор Иньиго, — кивнул он и повернувшись пошёл по коридору в другой зал.

— До встречи ваше преосвященство, — я поклонился ему и с прищуром смотрел ему в спину.

— «Епископ Пикколомини — кто вы? — думал я, — нужно будет навести справки о вас до этого ужина».

— Синьор Иньиго? — отвлёк меня от раздумий Бартоло, — домой?

— Нет, заедем к синьору Альберти, надеюсь он дома, — покачал я головой, — также нужно будет встретиться с синьором Веспазиано, чтобы он занялся покупкой для меня во Флоренции одной книги. В общем поедим в таверне по дороге, поскольку дел у нас сегодня ещё много Бартоло.

— Конечно синьор Иньиго, — кивнул он, неся меня на руках, поскольку моя повозка ждала меня на улице.

Глава 27

30 сентября 1455 A. D., Рим, Италия

День, намеченный мной в календаре, как день отъезда, стремительно приближался. За это время я успел посетить и попрощаться со всеми, кого знал, подарил им дорогие подарки и рассчитался с теми, кому был должен за обучение. Ужины у Орсини и Колонна прошли спокойно и я бы даже сказал по-семейному, причём ни слова в этих семействах при мне не упоминалось о друг друге, в основном разговаривали просто о политике, ценах на товары и банковские услуги. Так что никаких эксцессов не случилось в этот раз, и я был полностью доволен проведённым временем.

Также ещё была встреча с управляющим домом, которого я уведомил, что мы покидаем Рим и оставляем дом уже на следующей неделе, так что он и слуги могут вернуться в него обратно. Из вредности, Алонсо даже собрал и упаковал всё с собой, что мы купили в доме на свои деньги, чтобы итальянцам ничего не оставалось. Ровно также они поступили с нами при заезде, так что он решил им так отомстить.

В общем всё было готово и у меня по факту оставалась только одна встреча, а точнее сказать ужин с епископом Энеа Сильвио Бартоломео Пикколомини, такого было его полное имя, о котором я узнал у своих знакомых гуманистов очень много интересного, так что значительно лучше узнал его и был готов к разговору.

Пришлось даже ради одного ужина достать из уже упакованного багажа мои книги и расставить их на видном месте, чтобы видны были надписи на древнегреческом и латыни. Помимо этого, я попросил всех, кто был с ним близко знаком, замолвить за меня словечко, сопроводив свои просьбы подарками. Так что готовность к беседе с человеком, который неласково встретил меня на курии была максимальной.

— Ваше преосвященство, прошу, чувствуйте себя как дома, — встретил я его повозку на улице, высказывая тем самым максимальное личное уважение, пусть и на руках Бартоло, а затем провёл в комнату, где был поставлен шикарно накрытый стол и два стула. Повар приготовил его любимые блюда, а Алонсо нашёл те вина, которые тот пил, и сейчас епископ явно был поражён тем, как его встретили. В его голосе не чувствовалось больше ни капли недовольства, которое он высказывал мне при первой встрече у папы.

— Синьор Иньиго, — он прошёлся по комнате, оценив количество и главное качество находившихся там книг и перешёл на древнегреческий, — ещё раз прошу простить меня за те резкие слова, что я сказал. Тогда я не знал, что вы такой же учёный, как и я, так что подумал, что вы очередной выскочка-кастилец, которыми начал наполняться двор нового папы.

— Ваше преосвященство, — ровно на том же языке ответил я, поклонившись ему, — мы закрыли с вами этот вопрос ещё прошлый раз. К тому же я поговорил со своими знакомыми и все как один подтвердили, что вы справедливый и главное честный человек. Так что я доверяя их суждениям сразу понял, что вы сказали это не со зла. Поэтому предлагаю забыть о том дне и приступить к ужину.

— Бартоло! — позвал я парня на итальянском, — налей его преосвященству вина, а мне наложи немного этой прекрасной закуски.

— Ваш древнегреческий просто прекрасен синьор Иньиго, — покачал головой епископ, — это правда, что вы ученик кардинала Виссариона Никейского?

— Имею им честь быть, жаль конечно, что его преосвященство так часто уезжает из Рима по делам Святого престола, — вздохнул я, — последнее время мы с ним нечасто видимся.

— Признаюсь, я почитал ваши переводы синьор Иньиго, и хочу выразить своё восхищение качеством их обработки, — улыбнулся епископ, приступая к еде.

Было видно, что повар не ошибся и епископ даже кивал от удовольствия, стремясь попробовать всё, что было приготовлено для него.

— Ваше преосвященство, если мы уже заговорили о трудах, то и я не могу не отметить огромный вклад в историю ваших трудов: «Комментарии к деяниям Базельского собора», «О великих людях» и «Готскую историю».

Мой собеседник рассмеялся и показал на экземпляр его работы «Готской истории», который вышел всего два года назад, и не пользовался большой популярностью, но я специально купил все доступные книги и последнюю даже положил неподалёку от нашего стола, открытой на середине.

— Я увидел, что вы сейчас читаете синьор Иньиго, — довольно кивнул он, — свой труд не узнать просто невозможно.

— Жаль, что вышло только тысяча экземпляров ваше преосвященство, — притворно вздохнул я, — я купил все пять, что были у синьора Веспазиано, хочу сделать подарки своим друзьям, чтобы и они тоже ознакомились с такой великолепной работой.

Приятная обстановка, любимая еда, вино, а также явные доказательства того, что я интересуюсь его творчеством, совершенно точно расслабили епископа и немного даже расположили ко мне, поскольку он спросил о вещи, о которой я даже не думал, что она будет затронута в нашем разговоре.

— Синьор Иньиго, — он внимательно посмотрел на меня, — поскольку этот вопрос важен для меня, то не могли бы вы рассказать о своих наблюдениях по поводу короля Альфонсо V, а конкретнее что вы думаете о его планах на Сиену?

Я задумался, вопрос был крайне непростой, особенно учитывая то, что король мне лично ничего не говорил о своих планах.

— Это сложный вопрос ваше преосвященство, — ответил я ему, что думал, — Альфонсо V держит в секрете от посторонних свои планы, так что и правда, я могу лишь передать вам свои ощущения.

— Был бы вам премного благодарен синьор Иньиго даже за это, — кивнул епископ.

— Думаю Его высочество не станет обострять этот конфликт, — задумчиво ответил я, — но вот что он точно запомнит, что человек, который ему был стольким обязан, не оправдал его ожиданий.

— Вы сейчас о Каликсте III, — понятливо кивнул головой епископ Пикколомини, — что же не одному королю Арагона разочаровываться в людях, я слышал он подобным образом поступил и с кардиналом Торквемада, с которым дружил десятки лет.

— Его преосвященство очень расстроен этим фактом, — кивнул я, — мой наставник тяжело приживает этот…

Я сделал паузу, но закончил очень мягко, чем думал сказать вначале.

— Разлад между ним и папой.

— Я слышал о ваших планах уехать обратно в Кастилию синьор Иньиго, — обратился он ко мне, — всё настолько плохо? Я имею ваши проблемы с финансами? Поскольку удивлён, ведь вы могли бы зарабатывать здесь переводами, плюс доход с графства.

— Ваше преосвященство, вы не хуже меня знаете, что если учиться так, как это делаю я, — развёл я руками, — деньги просачиваются сквозь пальцы, словно песок, а случайные заработки от переводов — это не то, к чему привык дворянин моего уровня. Что же касается города, что мне поручили в управление, с ним нужно время, чтобы разобраться, прежде чем он станет приносить доход, сейчас это пустой актив, к моему сожалению.

— Надеюсь вы сможете исправить эту проблему, — покивал он.

— Ваше преосвященство, — я заметил, что он насытился, а потому решил приступить ко второму пункту программы нашего ужина, — я столкнулся с парой мест в трудах Каллистрата, если мы уже с вами встретились, то не могли бы вы мне помочь? Разумеется, ваше имя, как соавтора я укажу в этом переводе.

Глаза фанатика от науки только что не загорелись от радости, еда и вино были тут же забыты, и он радостно мне сказал.

— Синьор Иньиго, вы не могли принести мне большей радости, чем поработать вместе, над древними текстами. Я признаюсь даже, зачитываюсь ими бывает до утра.

— Какое совпадение ваше преосвященство! — воскликнул я, поскольку и так знал об этом, — я так же!

— Бартоло! Принеси те свитки, над которыми я работаю! — позвал я парня, и тот принёс ровно те, что я ему дал перед ужином, поскольку видел он их впервые в жизни. Я только недавно купил их у синьора Веспазиано, специально для этой встречи, поскольку он заверил меня, что эти работы ещё никто в Риме не видел.

Взяв в руки несколько из них, глаза епископа широко раскрылись.

— Где? Где синьор Иньиго вы нашли их⁈ Я не видел этих работ ранее! — удивлённо воскликнул он.

— Синьор Веспазиано да Бистиччи, наш общий знакомый, порекомендовал мне приобрести их у него, — скромно сказал я, — так что я рад, что смогу разделить радость их первого перевода с таким учёным, как вы.

Епископ тут же попросил письменные принадлежности, и мы с ним сели за тексты, закончив их перевод только утром следующего дня. Усталый, но очень довольный епископ Сиены откинулся на стуле.

— Прекрасная работа синьор Иньиго, — он показал на наш совместный труд, — у вас просто удивительная память, я и правда поражён.

— Вы преувеличиваете ваше преосвященство, — скромно сказал я, — ваша ничуть моей не уступает.

— Благодарю тебя господи, что позволил этой встречи случиться, — он посмотрел на меня, — признаюсь честно синьор Иньиго, я думал её отменить, но наши общие друзья меня отговорили и я благодарен им за это.

— «Это обошлось мне в пятьсот флоринов, — спокойно подумал я про себя, — но определённо эти деньги того стоили. Минус один враг на курии, хоть и епископ, определённо этого стоили, я ведь не помню из воспоминаний Евгения, кто конкретно был из них папой. Так что не стоит плодить себе врагов на ровном месте».

Я богобоязненно перекрестился и прочитал пару строчек молитвы.

— Gloria Patri, et Filio, et Spiritui Sancto. Sicut Erat in principio, et nunc, et semper, et in saecula saeculorum…

— Аминь, — перекрестился и епископ, и следом за этим зевнул.

— Ваше преосвященство, я хотел бы поблагодарить вас за такой чудесный ужин, — обратился я нему, поскольку понял, что настало время прощаться, — просите, что вышло всё так спонтанно…

Сказал я только для него, хотя к этой встрече сам готовился целую неделю, потратив на ужин и свитки немало времени и денег.

— Нет Иньиго, — отмахнулся епископ Сиены, — всё было чудесно, я рад что пришёл.

— Тогда разрешите я предоставлю вам свою повозку и охрану, — предложил я, — я бы хотел убедиться, что вы в безопасности доедите до дома.

— Конечно благодарю тебя, — он явно перешёл со мной на ты, так как сказал это уже второй раз.

Я позвал Бернарда, который протирая сонные глаза вскоре пришёл и проводил со мной епископа до самых ворот, попрощавшись с ним на улице и посмотрев задумчивым взглядом его силуэт в отъезжающей повозке.

— Ну надеюсь это было не зря, — пробормотал я, когда повозка с охраной скрылась за поворотом, — а то Рим каким-то непостижимым образом влияет на людей, что они быстро забывают хорошее.

— Всё хорошо синьор Иньиго? — поинтересовался у меня зевающий швейцарец.

— Да, твои люди готовы к отъезду? — поинтересовался я у него.

— Это уже не мои люди синьор Иньиго, — поправил он меня, — но да, новый капитан моего бывшего отряда подтвердил, что двести копейщиков и мечников, а также пятьдесят арбалетчиков будут ждать нас за городом в день отъезда. Контракт заключён на год, и я даже выплатил ему за первые три месяца аванс.

— Хорошо, — кивнул я, поскольку всеми вопросами охраны занимался Бернард, — в Аликанте живёт тысяча пятьсот жителей, надеюсь нам хватит этого количества наёмников, чтобы подчинить его себе.

— Хватило бы и ста человек синьор Иньиго, — спокойно ответил Бернард, — вы сами захотели перестраховаться.

— Скорее всего нас ждёт там жёсткое сопротивление, так что лучше быть ко всему готовым, — ответил я, и тоже смотря на него широко зевнул, — ладно, неси меня в дом, посплю немного хотя бы.

— Конечно синьор Иньиго, — кивнул он и бережно прижав к себе, пошёл в сторону дома.

Глава 28

15 октября 1455 A . D ., придорожная таверна, королевство Арагон

— Синьор Иньиго, как вы можете общаться вот с этим! — Томас Торквемада потыкал пальцем в сидящего за отдельным столом Иосифа Колона, который ехал не с нами в повозке с Томасом, а на повозках наёмников. Мне самому было безразлично, кто со мной рядом сидит, но видя лицо доминиканца, решил, что не стоит их садить вместе и не прогадал.

— Фра Томас, — миролюбиво отвечал я, поскольку буквально каждую нашу ночёвку Торквемада пытался мне доказать, что иудеи — зло и лучшее, что я могу сделать с ними, гнать их как можно дальше от себя, — я вам говорю уже сотый раз, ну найдите мне учителя арамейского и трёх диалектов древне иудейского языка, чтобы он при этом ещё три европейских языка знал, как Иосиф. И я в тот же день откажусь от его услуг. Я его-то с трудом нашёл, так что не хочу тратить годы на поиск католика с таким же багажом знаний, как у него.

— Но учителя арабского вы всё же нашли себе! — обличительно показал он на меня пальцем.

— С большим трудом фра Томас, — он хоть и надоел мне своей злостью к иудеям, но я никогда бы не позволил себе даже намёка показать своим поведением это, поэтому разговаривая с ним копировал манеру общения отца Иакова, который так вовремя оказался для меня хорошим примером разговоров с фанатиками или просто упрямыми людьми.

— Эти люди предали Христа, — он со злостью покосился на скромно сидящего в одиночестве иудея, поскольку к нему больше никто не подсаживался, — и за это достойны Гиены огненной.

— Полностью с вами согласен фра Томас, — ответил я, — но только после того, как он меня обучит языкам.

Видя, что я не спорю с ним и во всём соглашаюсь, монах немного утих.

— Какие у вас планы синьор Иньиго? — поинтересовался он, — мы ведь скоро вернёмся в ваш отчий дом.

— Первым делом приступить к выполнению поручения, которое дал мне ваш дядя фра Томас, — заверил его я, — потом уже займусь личными делами.

— Я просто переживаю синьор Иньиго, — смущённо признался он, — а что если синьор Педро мне откажет?

— Тогда я просто куплю для вас бенефицию фра Томас, — признался я, — в любом случае я не подведу ни вас, ни вашего дядю, ведь он доверил мне ваше будущее.

— Дядя Хуан очень высоко отзывается о вашей порядочности синьор Иньиго, — его щёки покраснели, — только прошу не выдавайте ему, что я вам об этом сказал.

— Конечно фра Томас, — улыбнулся я, — вы и правда мне симпатичны сами. Настолько верующих и решительных людей я ещё не встречал в своей жизни.

— «То есть упрямых, как бараны, фанатиков веры, — подумал я про себя, — отец Иаков и тот был гибче, чем этот будущий Великий инквизитор».

— Синьор Иньиго, просто Томас! Прошу вас, мы ведь друзья! — радостно вскрикнул он.

— Тогда никаких синьоров, Томас, — я протянул руку и мы пожали запястья по примеру, как это делали римляне, — для тебя, когда кругом нет посторонних, просто Иньиго.

Он счастливо кивнул и вернулся к еде.

* * *

25 октября 1455 A . D ., придорожная таверна, королевство Кастилии и Леона

— Синьор Иньиго у вас точно не будет проблем из-за меня? — поинтересовался у меня Иосиф Колона, которому я показал присоединиться ко мне на ужине, поскольку фра Томас почувствовал себя неважно и сказал, что будет молиться, а не есть.

— Я их решу Иосиф, — спокойно сказал я, поскольку мы были уже близко к Гвадалахаре, а тут к иудеям и маврам было в целом более терпимое отношение, чем в остальном мире. Всё же идущая какой век Реконкиста оставляла в захваченных христианами городах слишком много людей другой веры, чтобы от них всех можно было просто избавиться. Так что никого не удивило из местных посетителей и не было косых взглядов, что человек явной иудейской наружности сидит рядом с хорошо одетым карликом. Моя внешность вызывала больше удивлённых взглядов, чем его.

— Мне просто не хотелось бы быть причиной ваших неудобств синьор Иньиго, — смутился он, — сам-то я привык к подобному.

— Если честно Иосиф, то мне глубоко плевать, кто там и что думает про тебя, — я посмотрел на него спокойным, холодным взглядом, — ты в моей свите, поэтому могут заткнуть рты и засунуть своё мнение себе в задницу.

— Даже монах, что путешествует с вами? — он легонько улыбнулся, поскольку знал, какую ненависть к нему испытывает Торквемада, тот никогда не стеснялся выражать это вслух.

— Не задавайте вопросы Иосиф, ответы на которых тебе не нужны, — не стал я попадаться на провокации.

— Хорошо, извините синьор Иньиго, — склонил он голову.

— Что на счёт тех старых текстов, что я купил? — поинтересовался я у него, — есть что-то ценное для меня?

— Я ещё не все разобрал синьор Иньиго, вы купили их целый мешок в различной сохранности, — возмутился он.

— Я просто спросил, — хмыкнул я.

— В основном всё это уже есть в вашей библиотеке, — продолжил он уже спокойней, — у вас самые ценные тексты из тех, что мне доводилось читать.

— Жаль, большинство копии, не оригиналы, — поморщился я, — я бы хотел обладать лучшим.

— Это практически невозможно синьор Иньиго, самое ценное обычно находится в частных коллекциях, владельцы которых вряд ли расстанутся со своими сокровищами, — покачал он головой.

— Синьор Веспазиано так мне и сказал, когда поехал во Флоренцию договориться насчёт кодекса Ефрема, — кивнул я, — но хотя бы если мне разрешат снять копию и то ладно. Лучше, чем ничего.

— Это будет потрясающе синьор Иньиго, — удивился Иосиф, — я никогда его раньше не видел.

— Будешь одним из первых, после меня, — улыбнулся я, — ладно, давай доедать и расходиться по комнатам, надеюсь швейцарцы тебе дают спать своим храпом.

— Я уже привык синьор Иньиго, — пожал он плечами, — всего две ночи без сна, и уже на третью ты не обращаешь ни на какие посторонние шумы внимания.

— Да, хорошо, что я граф, — улыбнулся я ему, — мне свои комнаты уступил хозяин.

— Так не бесплатно же синьор Иньиго, — уточнил Иосиф.

— Всё стоит денег, — философски заметил я, — в том числе и покой.

* * *

1 ноября 1455 A . D ., Гвадалахара, королевство Кастилии и Леона

Появление целого войска, явного вида швейцарцев взбудоражило весь город, тревожный колокол зазвенел на колокольне, но стража не успела даже отреагировать, как мы уже входили в не успевшие закрыться ворота. Побледневшие стражники лишь провожали нас взглядами.

Я специально переоделся в лучший костюм и сидя на подушечке, которая увеличивала визуально мой рост, посматривал по сторонам родного города, который я не знал. Ведь в детстве я не покидал дворца, так что всё для меня было впервые, не считать же краткие моменты нашего отъезда отсюда с кардиналом Торквемадой, за полноценный обзор.

Алонсо, пришпорив коня, уехал вперёд к дворцу Мендоса, а вскоре и наша процессия втянулась за укреплённые ворота семейного поместья. Кругом был шум и гам, носились слуги, сновали родственники, наёмники присматривались к симпатичным служанкам, которые кокетливо засматривались на крепких мужчин в железе, а я наконец заметил дедушку, который в окружении части семейства вышел мне навстречу.

Бернард вышел из повозки первым, взял меня на руки и пошёл к нему тоже. Я пока не думал, как приветствовать людей, от которых видел мало что хорошего, но у меня всегда теперь была на эти случаи одна ролевая модель, которая работала в большинстве случаев — «отец Иаков на максималках».

Я растянул улыбку, стараясь чтобы моё лицо не исказилось слишком уж сильно, и раскинул руки в стороны.

— Дедушка! Или мне лучше обращаться к вам, как 11-й сеньор де Мендоса и 1-й маркиз Сантильяна? — радостно вскрикнул я.

— Иньиго! — старик забрал меня у Бернарда, и понял вверх, рассматривая мою тушку, — подрост-то как! Возмужал! Скоро можно будет искать тебе невесту!

— Вы всё шутите, — вздохнул я, — но тем не менее я рад вас видеть.

Он вернул меня Бернарду и повернулся разглядеть моё войско.

— Что-то не помню, чтобы Диего давал тебе столько денег, — задумчиво произнёс он, — зачем тебе такая охрана?

— Я проездом дедушка, — миролюбиво ответил я, — король Арагона пожаловал мне графский титул, я нанял солдат, чтобы привести город под свою руку.

— Не стал рассчитывать на свою семью? — удивился он, — мы ведь тоже заинтересованы в твоём возвышении.

— По тем суммам, которые я был вынужден у вас выпрашивать, этого было незаметно ваше сиятельство, — просто констатировал я факт, — так что я решил в дальнейшем рассчитывать только на свои силы.

— У тебя есть деньги? — заинтересовался он, — много?

— Я нищий, как монах-францисканец дедушка, — тут же отбрил я его поползновения, — занял то тут, то там и остался всем должен.

— Ну-ну, — не очень-то поверил он мне, прекрасно зная, во сколько обходится содержание отряда наёмников, не говоря уже о моей свите, которая прибыла со мной.

— Идём в дом, думаю, Брианда будет рада тебя видеть, — показал он жестом Бернарду идти за ним.

Мы пошли по коридорам, а то тут, то там я стал слышать шепотки.

— Опять этот горбун вернулся.

— По-моему он стал ещё уродливее, чем был в детстве.

— И достанется же какой-то бедняжке такой муж.

— Слушай может он богатый? Давай попросим у него денег?

Всё это было мне знакомо, так что нисколько не обращал на эти голоса внимание, в Неаполе тоже за мной бегали толпы, видя во мне демона, но быстро перестали это делать, когда узнали, что я инквизитор.

Проходя мимо родни, что гуляла или разговаривала в садиках и коридорах, я про себя заметил, как же бедно и главное тускло одеты кастильцы по сравнению с римскими дворянами, молчу уже про кардиналов с их ярко-алыми мантиями. Преобладал серый и коричневый цвет, даже дамы одеты были весьма скромно по сравнению с тем, что я видел в Риме. Платья были непривычного для меня фасона, крой и пошив явно желал быть лучшим. Римские модницы подобного точно бы на себя не надели. Да что там говорить, даже мой новый красный бархатный камзол с зелёными вставками под цвет фамильного герба был ярким пятном на фоне блекло одетой родни. И когда людей вокруг было много, это сразу бросалось в глаза не одному мне.

Дедушка прошёл в женское крыло и служанки открыли двери первых, гостевых комнат. На диванчике, в окружении четырёх девушек из богатых семейств Гвадалахары сидела женщина, которую я по идее должен был называть мамой. Но мне пришлось приложить значительные усилия над собой, чтобы это сделать. Всё же память о том, что она ни разу даже не навестила меня в детстве, а я вскармливался кормилицей, воспитывался сам по книгам, не давала мне забыть о её поведении, не очень совместимым с определением «мама».

— Сеньора Брианда, — находясь на руках огромного Бернарда я склонил голову и спокойно её поприветствовал, — рад вас видеть матушка.

— Мы рады вашему прибытию домой ваше сиятельство, — ровно и сухо ответила она, — надеюсь стены этого дома напомнят вам, кто является вашей настоящей семьёй.

— О, сеньора, — абсолютно честно ответил я, — я никогда этого не забывал.

— Благодарю вас ваше сиятельство, — она сделала жест, что в принципе разговор окончен, если у меня нет других к ней срочных дел.

Это увидел и дедушка, он хмуро посмотрел на Брианду и повернулся ко мне.

— Слуги подготовят твои покои Иньиго, отдохни, выспись, завтра поговорим. Уж слишком невероятные новости нам приходят о тебе, хочу понять, что правда, а что вымысел из этого.

— Удивлён, как быстро вы узнали о моём новом титуле дедушка, — мы вышли из комнаты синьоры Брианды де Луна и я стал успокаиваться. Всё же глава рода действительно хотя бы пытался быть моим родственником и следовало вести себя с ним достойно и приветливо.

— У меня знакомые есть везде, — весьма самодовольно заключил он, — отец твой в отъезде, ты надолго планируешь у нас остаться?

— Всё зависит от того, где сейчас находится дядя Педро, — ответил я, — я пообещал устроить племянника кардинала Торквемада, который, как и я, оказался в немилости папы.

— Он вроде бы был его другом, что произошло? — удивился дедушка.

— «Вроде бы» лучшее определение, — хмыкнул я, — я тоже считал, что он не забудет меня после своего избрания папой.

— Власть меняет людей, а уж такая, какая есть у папы…

Маркиз покачал головой.

— Ладно, устраивайся, завтра встретимся за завтраком.

— Благодарю, что вышли лично встретить меня ваше сиятельство, — обратился я к нему официально, — для меня это много значит.

— Именно поэтому я это и сделал, — дедушка строго на меня посмотрел, но затем улыбнулся и протянув руку, пожал мне плечо, — ты принёс мне столько веселья своими приключениями за эти годы, так что это самое меньшее что я мог для тебя сделать.

— Спасибо, — кивнул я и он попрощался, попросив меня завтра поприсутствовать на завтраке.

Пришлось пообещать это сделать.

Глава 29

Этим вечером ко мне никто не заходил, так что отдохнул и выспался я хорошо, а утром пригласил составить мне компанию за завтраком Томаса, который был явно счастлив, что будет завтракать в кругу семьи Мендоса.

Меня посадили рядом с Хуаном, Педро и Антонио, а за столом кроме дедушки и мамы, также были Каталина, Мария и Менсия, так что по факту отсутствовали только отец, и старший брат, которого так же звали, как и меня, видимо, чтобы не запутаться и в так сложном порядке именования родственников, как это повсеместно было принято в Кастилии.

Братья старались не смотреть на меня, поскольку я одел свой любимый чёрный с серебром костюм и просто выгодно отличался от унылого однообразия кастильских нарядов.

— Иньиго, а можешь рассказать, как ты стал графом? Мне очень интересно, — обратилась ко мне Менсия, самая маленькая дочь отца, но старше меня на шесть лет.

— Не думаю, что это будет всем интересно дорогая, — я повернулся к ней, — но если хочешь, я после завтрака тебе расскажу.

— Нет Иньиго, рассказывай сейчас, — попросил дедушка, — кому неинтересно, может закрыть уши.

Явная поддержка меня главой рода не осталась незамеченной, так что я приступил к рассказу, кто где приукрашивая, кое-что замалчивая, но в целом рассказав правду.

— Ты завтракал с двумя королями? — открыла рот Каталина, — я бы очень хотела быть на твоём месте. Это ведь так запоминающие.

— Короли те же люди, только наделённые властью, сестра, — я пожал плечами, — со своими страхами, недостатками и достоинствами.

— А какие есть недостатки у короля Арагона? — поинтересовался у меня Хуан.

— Мне о них неизвестно брат, — я посмотрел в его сторону, — к сожалению я не знаком с другими королями, но для меня лично Альфонсо V истинный пример, каким должен быть правитель. Я считаю, что «Великодушный» — это полностью заслуженное им прозвище, подданные боготворят его. Я ни от кого не слышал упрёков в его адрес.

— Да, Арагону повезло, — заметил дедушка, — будем рассчитывать, что господь даст Его высочеству долгих лет жизни.

— Кстати, дедушка, — я посмотрел на главу дома, — я собрал информацию, но хочу услышать от тебя, неужели берберские пираты, такая угроза для могучих государств, как Арагон и Кастилия?

— Они начали свою активность недавно, лет пять назад, имея поддержу турецкого султана Мехмеда II, — ответил мне он, — первое правление этого мальчика не было успешным и отец отстранил его от управления Османской империей, но он вырос, оброс правильными советниками и после смерти отца, стал очень опасен. Как говорят купцы, он предоставляет пиратам свободный заход в свои порты, а также продажу добытых товаров, единственным его условием помощи является то, чтобы они не трогали турецкие суда.

— Это он же захватил Константинополь дедушка? — спросила Менсия.

— Да дорогая, — кивнул дон Иньиго, — и не останавливается на этом, его войска и флот грозят всему христианскому миру.

— Почему же тогда все не объединятся и не поставят его на место? — удивился Педро.

— Это сложный вопрос, — глава дома задумался, — скорее всего виной внутренние противоречия между правителями и застарелая вражда. Все только и думают, как ослабить своего противника и воспользоваться этим, захватить у него территории. Так что об объединении не может быть и речи.

— Папа объявил Крестовый поход против него, — заинтересовался я ответом маркиза, — собираются деньги и посылаются послы ко всем христианским королям. Думаете дедушка это не будет иметь эффекта?

— Иньиго, — он повернул ко мне взгляд, — хочу, чтобы ты запомнил одну простую вещь — время Крестовых походов закончилось. Накопившиеся противоречия между странами Европы, что показал захват Константинополя и падение Византии, превыше для их правителей, чем война за интересы всего христианского мира. Я лично думаю, что этот поход обречён с самого начала.

Я только сейчас понял, что 1-й маркиз Сантильяна оказался не так прост, как я думал о нём. Судя по его ответам, он интересовался не только внутренними проблемами Кастилии, но ещё и хорошо знал внешнюю обстановку. Уважение к этому человеку только увеличилось.

— Если можно, я бы хотел поговорить с вами после завтрака об этом, — попросил я его, и он кивнул.

— Твой костюм Иньиго, — обратилась ко мне Мария, — он необычен для Кастилии.

— Так ходят в Риме сестра, — спокойно ответил я.

— А можешь рассказать, в чём ходят девушки в Риме? — поинтересовалась она.

Я стал рассказывать и глаза у девушек прямо-таки округлились от удивления и восторга. Да и в целом после того, как глава рода явно высказался в мою защиту, все притихли и ни слова оскорбления или недовольства я не услышал за столом.

— Что же Иньиго, пойдём поговорим, — маркиз поднялся, а я позвал Бернарда, чтобы он понёс меня вслед за дедушкой.

— Побудем в саду, после еды это полезно, — глава семьи показал мне на один из внутренних садиков большого Гвадалахарского дворца семьи Мендосы, — о чём ты хотел со мной поговорить?

Когда мы остались одни, мне пришлось приоткрыть карты, с которыми я прибыл в отчий дом.

— Есть две проблемы ваше сиятельство, которые нам нужно решить, — я пристально посмотрел на него, — первая первоочередная, нужно уговорить дядю Педро устроить на место приора или настоятеля монастыря Томаса де Торквемада. Где он сейчас кстати?

— С твоим отцом и старшим братом, в Сеговии, — ответил маркиз, тут же поняв, что разговор серьёзный, — но ты должен понимать Иньиго, мест подобных тому, что ты просишь мало, а желающих много.

— Из всех правил, есть исключения, — спокойно ответил я, — сколько могут попросить за него?

— Не меньше пяти тысяч, если монастырь приносит три тысячи годового дохода, — ответил он, — чем больше доход монастыря, тем больше стоимость вакансии.

— А если об этом похлопочет дядя? — поинтересовался я у него.

— Можно будет договориться и на две тысячи, — хмыкнул маркиз.

— Мне нужно будет с ним поговорить, — решил я, — две тысячи я потяну.

— Ты же говорил у тебя нет денег, — попытался поймать меня на вранье дедушка.

— Продам что-то из драгоценностей, — тут же соврал я.

— Кто тебе этот человек? Что ты так за него хлопочешь? — удивился он.

— Племянник человека, который спас меня, — прямо ответил я, — Рим открыл мне много дорог, а здесь я бы просто сгнил.

— Тогда тебе нужно ехать в Сеговию, ко двору короля, — пожал плечами маркиз.

— Я не хотел, но видимо придётся, — вздохнул я.

— Какой второй вопрос? — поинтересовался он у меня.

— Это уже просьба короля Арагона, — я внимательно посмотрел на него, — я прошу вас заняться вопросом устройства свадьбы инфанты Изабеллы и принца Фердинанда.

— С чего ты решил, что меня должны волновать интересы короля Арагона? — удивился дедушка, — к тому же этот брак выгоден больше Арагону, чем Кастилии, для Изабеллы можно будет найти много выгоднее партию, чем принц Фердинанд. И не забывай, они близкие родственники, нужна будет ещё и булла от папы для согласия на этот брак.

Тут я скривился поняв, что с нынешней ссорой Каликста III и Альфонсо V, получить подобную буллу будет делом непростым.

— Вот видишь, ты сам понимаешь, как это будет сложно осуществить, — улыбнулся мне маркиз.

— Это просто дедушка, если есть деньги, я лично видел, как продали одну подобную буллу герцогу, разрешающую ему свадьбу на родной сестре, — ответил я, — двадцать четыре тысячи флоринов и нужно знать кому платить, чтобы тебя не облапошили. Я таких людей знаю, к тому же Фердинанд и Изабелла троюродные брат и сестра, так что такая булла будет сильно дешевле, чем при кровном родстве.

— И всё же, даже двенадцать тысяч огромные деньги, — он посмотрел на меня, — кто их выплатит? Вряд ли король Арагона или король Наварры пойдут на подобные траты, я слышал, что они определённо стеснены в своих средствах.

Я бы конечно сам заплатил, но тогда возникнет много вопросов ко мне, откуда у меня деньги и главное, чего я так пекусь о людях, которых даже не знаю. Второй фактор может стать как раз той причиной, по которой видя мою заинтересованность в данном деле, мне станут отказывать, ведь люди не верят в альтруизм.

— Как дела у Энрике? — мягко поинтересовался я у маркиза, — он уже осчастливил королевство долгожданным наследником со своей второй женой?

Дон Иньиго поморщился от моего вопроса.

— Эта та проблема Иньиго, которая занимает много умов в Кастилии, — со вздохом ответил он.

— Что будет, если он не оставит наследника? — поинтересовался я у него.

— По старшинству права, королём станет Альфонсо, его брат, — ответил он.

— Видите ваше сиятельство, вы сами говорите, что у Изабеллы почти нет шансов на корону, — хмыкнул я, — кто может стать её женихом? Король Португалии слишком стар, Франции и Англии она будет нужна только, чтобы насолить друг другу.

— Есть ещё Священная Римская империя, — ответил он мне, — да и в любом случае она Трастамара и за неё дадут хорошее наследство, а деньги как ты знаешь нужны всем, даже если не нужна сама невеста.

И тут до меня наконец дошло, что если я собственному дедушке, который мне симпатизировал не могу доказать, что брак Изабеллы и Фердинанда — это хорошо для обоих королевств, то что же будет, когда дело дойдёт до тех, кто этого не хочет?

— Похоже мне нужно лучше подготовиться к этому вопросу, — задумчиво признался я, — и познакомиться с самой Изабеллой. Как это можно сделать?

— Она с братом и матерью, бывшей королевой Изабеллой Португальской сейчас живут в замке Аревало, — ответил маркиз, — негласной ссылке. К тому же я не понимаю, зачем тебе знакомиться с ребёнком? Поверь, она в отличие от тебя, просто маленькая девочка, интересующаяся лишь игрушками.

— Меня интересует сейчас не она сама, а в каких условиях растёт, как будет выстроено её обучение, какие будут приглашены учителя, — ответил я маркизу, и он в изумлении посмотрел на меня.

— Я снова тебя не понимаю, — он покачал головой, — либо ты знаешь больше, чем я, либо тебя купили титулом, чтобы ты так яро настаивал на этом браке.

— «Он сказал как раз то, что я и думал, — признался я про себя, — нужно сбавлять напор».

— Титул-то самый настоящий дедушка, — мягко сказал я, — можно и постараться его отработать.

Он улыбнулся.

— Так будут думать все вокруг, так что чем больше ты будешь стараться поженить их, тем больше тебе будут ставить палки в колёса, зная о твоей заинтересованности, — сказал он, ещё раз подтвердив мои собственные мысли.

— Что же тогда пока оставим это, — вздохнул я, признав правоту слов маркиза, — и займёмся первым. Завтра я тогда уезжаю в Сеговию.

— Ты только вчера приехал! — изумился он, — останься хотя бы на неделю! Отдохни!

— Я и отдохну, в дороге, — улыбнулся я ему, — для меня всё вокруг происходит так медленно, что я не хочу терять ни минуты.

— Не хочу тебя обидеть Иньиго, — маркиз задумчиво посмотрел на меня, — но я не понимаю причин твоих поступков и это настораживает меня. Теперь представь, как к тебе будут относиться остальные родственники.

— Отвечу ваше сиятельство, как своему исповеднику, — улыбнулся я, — мне глубоко плевать на это. Я вижу то, что будет выгодно мне и буду идти к этому несмотря ни на что.

— Тебе или роду? — он строго посмотрел на меня.

— Если семья не будет вставать на моём пути, — я внимательно посмотрел на него, — то мои победы, станут её победами.

— Проблема в том Иньиго, что твои поражения станут поражениями семьи, — покачал он головой, — а ставки в этой игре слишком высоки.

— Я это прекрасно понимаю дедушка, — согласился я с ним, — так что поговорите с отцом по его возвращении, ему нужно поменять своё мнение в отношении меня, пока это не станет слишком поздно или как минимум не мешать, если он отказывается мне помогать.

— Он станет главой рода после моей смерти, а не ты, — голос дона Иньиго стал строг, — ты обязан будешь его слушать!

— Мне бы не хотелось говорить эти слова ваше сиятельство, — мой голос похолодел, — но смертность среди дворян бывает иногда очень высокой.

— Ты угрожаешь? Мне? Своей семье? — искренне удивился он, даже отшатнувшись от меня.

— Дедушка, — я снова сбавил тон и постарался говорить мирно, — я не хочу причинять семье проблемы или тем более враждовать с ней. Я не идиот и вроде бы доказал это на деле. Но если кто-то не понимает причин моих поступков или действий, думая, что знает это лучше меня, то я огорчу этого человека, возможно даже смертельно.

— Ты жесток, — он новым взглядом посмотрел на меня, — как я этого не разглядел раньше? За этой маской мягкого и податливого человека скрывается сердце из стали.

— Так проще жить, когда тебя недооценивают дедушка, — мягко улыбнулся я ему, — особенно имея такое тело, как у меня.

Маркиз задумался, а я ему не мешал.

— Хорошо, — наконец ответил он, — если пообещаешь не вредить семье, и всегда заботиться о её достоинстве и процветании, я поговорю с Диего.

— Клянусь в этом своей душой дон Иньиго, — ответил я и перекрестился.

— Твои планы на будущее? Я имею в виду не Кастилию, — поинтересовался он, когда мы закрыли тему подчинения.

— Подчинить Аликанте, подчинить пиратов, обеспечить себе стабильное поступление денег с налогов, — пожал я плечами, — но конечно нужно будет во всём разобраться там лично.

— А для этого тебе нужна армию, — покивал он, — я и думал, зачем тебе столько солдат.

— Я узнал об этом месте всё, что было доступно, там тысяча пятьсот жителей, большинство мавры и иудеи. Христиан там меньше трети. Производства практически нет, все живут за счёт порта и торговли.

— Определённо вижу у тебя проблемы, — улыбнулся он.

— Поэтому мне и нужно разбираться на месте, — согласился я с ним.

— Что же, я распоряжусь, чтобы тебе приготовили припасы в дорогу, — он задумчиво посмотрел в сторону мнущегося у стены Бартоло, к которому приставали местные девушки, всё же парень был молод и очень хорош собой.

— Спасибо дедушка, — я протянул ему руку, и он осторожно пожал её, удивлённо посмотрев на неё.

— Мне кажется или правая стала меньше трястись, чем левая? — спросил он у меня, беря в обе свои ладони мои руки.

Я посмотрел и да, определённо изменения тела происходили, и как заверял меня крутящийся счётчик на пункте устранения этой проблемы, вскоре она исчезнет вовсе.

— Я росту дедушка, — пожал я плечами, — кто знает, может когда достигну твоего возраста, будут также строен, красив, как и ты.

Маркиз изумлённо посмотрел на меня и внезапно расхохотался. Затем протянул руку и взлохматил мои волосы.

— Ах ты маленький подхалим! — изумился он, — и как в тебе всё это намешено?

— Я Мендоса! — гордо сказал я и явно этим его порадовал.

— Да, кстати, — вспомнил я и жестом руки позвал Бартоло, который с облегчением и радостью вырвался от окружавших его девушек.

— Синьор Иньиго? — обратился он ко мне на итальянском.

— Принеси подарки, что я подготовил для дедушки и матери, — попросил я его.

— Сию минуту, синьор, — кивнул он и бросился бегом выполнять просьбу.

— Что ты ему сказал? — поинтересовался маркиз.

— Подарки, — кратко ответил я, — сейчас сами всё увидите.

Бартоло и правда вернулся очень быстро, принеся два свёртка, один большой, второй маленький.

— Прошу передать это синьоре Брианде, но после моего отъезда, — попросил я его, протягивая ему коробочку.

Маркиз открыл её и глаза его расширились.

— Это же целое состояние Иньиго, — он перевёл взгляд на меня, — почему не хочешь подарить сам? Уверен твоей матушке понравится это ожерелье.

— Не хотелось бы покупать её отношение ко мне, к тому же я увидел, что оно не поменялось за эти годы, — спокойно ответил я, — так что пусть всё остаётся, как есть.

— Хорошо, ты в своём праве, — вздохнул он и бросив последний взгляд на сверкающие камни, закрыл шкатулку.

— Этот же подарок, — я показал Бартоло вручить второй свёрток дедушке, поскольку сам не смог бы его даже поднять, — единственному человеку, которого я на текущий момент считаю своей единственной семьей.

— То есть мне? — без ложной скромности сказал он и я кивнул, показав ему развернуть ткань.

Когда он снял последний слой то в его руках оказался меч в ножнах. Причём не вычурный, украшенный камнями, а немецкий, из лучшей стали и заказанный у лучшего мастера, что мне посоветовали.

— Это лучшее, что я нашёл для своего дорогого дедушки, — прокомментировал я, когда он в полном восхищении вытащил лезвие из ножен и залюбовался его голубым отливом. Он долго рассматривал сталь, из которой был изготовлен клинок, даже помахал им и остался доволен.

— Хотя годы, когда я сам выходил на поле боя, остались позади, но любовь к хорошему оружию никуда не делась, — с улыбкой он вернул клинок в ножны, — спасибо Иньиго, порадовал старика.

— Я рад, что смог найти этот меч, — кивнул я, — есть ещё подарок отцу и дяде, но видимо если я еду в Сеговию, то сам передам их им.

Маркиз задумался, но затем ошарашил меня.

— Я еду с тобой. У меня тоже есть дела при дворе, к тому же определённо есть люди, которые давно высказывали мне заинтересованность знакомством с тобой.

— Но вы уверены дедушка? — удивился я, — не стоит это делать только в благодарность мне за подарок.

— Нет Иньиго, поверь, я бы этого не сделал, если бы не несколько знакомств, которые тебе определённо пригодятся в Арагоне, — покачал он головой, — есть семьи, которые занимаются морскими перевозками и твоя борьба с пиратами явно их заинтересует, поскольку они не раз жаловались мне об этом.

— Тогда без проблем, я буду рад поговорить с вами, ведь в дороге нам только это и предстоит делать, — улыбнулся я, — к тому же если представилась такая возможность, я хочу, чтобы вы рассказали мне весь текущий расклад в Кастилии. Кто с кем дружит, кто против кого воюет, кто наши враги, кто друзья, в общем я должен знать то же, что и вы, чтобы разбираться кому помогать, а с кем враждовать.

Маркиз согласно кивнул.

— Это тоже является одной из причин моего желания сопровождать тебя. Видя теперь, что ты настроен крайне серьёзно, я лучше сам объясню тебе всё, поскольку времени в дороге у нас будет для этого предостаточно.

— И последнее, — я достал из кошелька тирский шекель, — у нас в сокровищнице есть такие?

— Может и есть, кто знает, — удивился он, — зачем они тебе?

— Я тогда оставлю здесь Альваро, чтобы он поискал, — решил я, — вы разрешите?

Маркиз кивнул и заметил.

— Ты не назвал причину.

— Она есть дедушка, — мирно заметил я, даже не потрудившись дать ответ.

— Но ты её не скажешь, — понял он, затем задумчиво сказал, — я кстати кажется видел такую, у архиепископа Толедо — Альфонсо Каррильо де Акунья, она запомнилось мне тем, что он всегда носит её на шее, рядом с крестом, что всех удивляет, ведь он никогда не был замечен в любви к старине, скорее уж алхимии.

Неизвестно почему, но холодок пробежал по моей спине.

— Епископ носит монету на шее и никогда с ней не расстаётся? — осторожно поинтересовался я.

— Да, поэтому-то я и запомнил её, — кивнул маркиз, — но что более удивительно, мне рассказали сплетники, что когда епископ ложится спать, он снимает крестик с шеи, а вот монету нет.

Колокола важности прозвучавших слов пробили у меня в голове.

— Познакомите меня с этим человеком ваше сиятельство? — вежливо попросил я дедушку.

— Он наш враг Иньиго, поскольку является дядей Хуана Пачеко, — покачал головой дон Иньиго, — ты уверен?

— Знакомство со своим врагом лично, всегда полезно, — кивнул я.

— Не обещаю, но подумаю, — нехотя ответил он, — думаю тогда пора идти распорядишься о нашем отъезде, мне ещё нужно будет привести дела в порядок, так что наверно нужно отложить отъезд ещё на пару дней. Ты не против?

— Вы едете со мной ваше сиятельство, как я могу быть против! — улыбнулся я, — только сразу предупреждаю, со мной у вас быстро отнимется язык и пересохнет горло, так что прикажите положить в багаж много вина.

— Определённо начинаю жалеть, что согласился, — улыбнулся он и повернувшись пошёл к себе в кабинет, по пути окликая родственников, которые были ему нужны.

Буквально за час Гвадалахарский дворец стал похож на разворошённый улей, где все бегали, суетились и что-то таскали. Новость о том, что дон Иньиго уезжает в столицу, которую сейчас выбрал для себя король, разлетелась мгновенно. Мне самому оставалось дать лишь пару приказов, чтобы Альваро занялся поиском монет в семейной сокровищнице и нагнал нас позже в дороге, а Бернарду подготовить солдат к выходу, закупив нужное количество провизии. Впрочем это он знал лучше меня, так что я просто сказал ему быть готовым к скорому путешествию в Сеговию.

Глава 30

20 ноября 1455 A . D ., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

Граф и маркиз просто не могли путешествовать без достойной свиты, но из-за неё же мы и пробыли в дороге почти месяц. Я наверняка бы умер со скуки, если бы не дедушка, который старательно рассказывал мне всё, что меня интересовало, ничего не скрывая. Так что когда впереди показались мощные высокие стены замка Алькасар, вокруг которого был расположен большой город Сеговия, я уже много лучше ориентировался в местных раскладах, которые были для меня тёмным лесом до начала этого путешествия. Самое главное, что пытался донести до меня дедушка, я понял: король слабовольная игрушка в руках своего главного фаворита — Хуана Пачеко, который по факту правит страной. В противовес этому правлению клан Мендоса со своими сторонниками, стал возвышать и приближать к королю Бельтрана де ла Куэва, находившегося при дворе и которому Энрике IVраньше просто симпатизировал. Сложные интриги и устранение конкурентов за внимание короля шли постоянно, но маркиз заверил меня, что молодой, красивый и храбрый словно лев, Бельтран де ла Куэва определённо стал больше нравиться королю, чем пожилой Хуан Пачеко, доставшийся ему в наследство ещё от своего отца. Собственно говоря, этим и продажей шерсти были сейчас заняты мой отец и дядя, заключая при дворе не только торговые сделки, но и подкупая или обещая своим сторонникам титулы и земли, когда Бельтран де ла Куэва станет главным фаворитом короля, а к этому всё и шло, как бы не бесился от этого Хуан Пачеко, он же маркиз де Вильена.

— Остановимся в нашем небольшом доме, который я купил специально, чтобы жить в нём по приезду сюда. Король редко надолго выбирается из Сеговии, так что покупка себя давно оправдала, — сказал дедушка, когда наша большая свита, на которую кстати никто не обратил внимание на улицах, въехала в город. Люди явно были привыкшие к подобным зрелищам, что показывало, что такое здесь происходит слишком часто и примелькалось для них.

«Маленький домик», как его назвал глава семьи, оказался раз в пять больше, чем тот, в котором я жил в Риме, так что места там точно хватит на всех, ведь не считая моей охраны, с нами приехало ещё двадцать родственников, пусть и большая часть из них была сопровождающими дона Иньиго.

Бернард и Алонсо ушли договариваться с управляющим домом, как и где мы будем размещены, а к нам вышли отец и дядя, оба удивлённые донельзя.

— Отец! — Диего Уртадо де Мендоса-и-Суарес де Фигероа, помог главе дома сойти с повозки и только тогда увидел в ней ещё и меня, — Иньиго!

— Внук решил посмотреть на столицу, — в присутствии стольких лишних ушей, маркиз был крайне лаконичен, — а поскольку это первый его выезд, я решил составить ему компанию.

Отец тут же понял, что это неосновная причина, и пригласил нас обоих в дом.

— Вас устроят, подогреют воду, так что отдохните, вечером поговорим, — поклонился он главе семьи.

Маркиз Сантильяна кивнул и показал мне, что встретимся позже. Как я не был уставшим и пыльным, но бурлящая во мне энергия, скопившаяся за время в дороге, требовала выхода, так что я решил совместить приятное с полезным.

— Дядя, — обратился я к молодому мужчине, в сутане епископа, — вы не могли бы мне помочь переодеться?

Педро Гонсалес де Мендоса изумлённо посмотрел на меня, на мою свиту, но видя кругом слуг, охранников и ещё много кого, кто вышел посмотреть на приезд маркиза Сантильяна, он кивнул.

— Конечно мой дорогой племянник, — смиренно кивнул он и пошёл за Бернардом, который нёс меня на руках.

Когда мы зашли в выделенные мне комнаты, весьма скромно обставленные, только минимум необходимого, я тут же раздал приказы, отправляя всех заняться багажом и его транспортировкой ко мне, оставшись с дядей наедине.

— Ваше преосвященство, вы хотите стать кардиналом? — поинтересовался я у мужчины, который заинтересованно смотрел, как маленький карлик командует взрослыми.

— Ваше сиятельство, это моя заветная мечта, — с улыбкой сказал он, — но боюсь она так и останется неосуществимой, поскольку испанских кардиналов мало и за возможность им стать всегда разворачивается нешуточная борьба.

Я показал ему на большую шкатулку, которую Бернард занёс в комнату и сразу ушёл и подал ему ключ, который висел у меня на шее.

— Откройте её.

Дядя взял ключ, вставил в отверстие, и крышка большой шкатулки открылась.

— Сверху лежит книга, это мой подарок вам, — показал я на укутанный тканью предмет.

Размотав свёрток, он непонимающе посмотрел на книгу, поскольку она была написана на древнегреческом.

— Копия Ватиканского кодекса, который я попросил сделать для вас, — объяснил я ему, — я планировал перевести его ещё и на латынь и уже в этом виде подарить вам, но острая нехватка времени вынуждает меня подарить его в таком виде.

Дядя вскрикнул и его руки затряслись.

— Ватиканский кодекс? Иньиго⁈ Это было моё самое горячее желание увидеть его! — заволновался епископ.

— Дедушка мне об этом рассказал в письме, так что можете позже поблагодарить и его за этот подарок, — улыбнулся я, — но не это главное. Я хотел поговорить с вами первым и пообещать, что как только на папский престол взойдёт кто-то из моих римских знакомых-кардиналов, я брошу все дела и отправлюсь в Рим просить их о красной шапочке для вас.

— И много у тебя этих друзей? — скептически поинтересовался он, недоверчиво смотря на меня.

— На сегодняшний день мало, но это достаточное количество голосов, чтобы проголосовали на консистории за ещё одного кардинала, — спокойно ответил я, погрузив его в глубокую задумчивость.

— В обмен на что? — поинтересовался он, поднимая на меня взгляд.

— Дружбу, — улыбнулся я ему, — вы и дедушка в отличие от отца всегда хорошо относились ко мне.

— Иньиго, — скривился он, — именно поэтому я и знаю, что ты умный, расчётливый сукин сын, который ради чужой пользы и пальцем не пошевелит. Так что давай конкретнее, что ты от меня хочешь.

Я хмыкнул, дядя и правда меня хорошо узнал ещё в детстве.

— Две вещи, — кивнул я ему, — первое, пристроить племянника кардинала Торквемада, на место приора или наместника монастыря в вашей епархии или епархии ваших друзей, в обмен на две тысячи флоринов, и второе, мне нужно чтобы вы свозили и познакомили меня с инфантой Изабеллой и тем, кто за ней присматривает. Дедушка сказал, что вы хорошо знакомы с управляющим замка, в котором она живёт с семьёй.

— Гонсало Чакон, очень хороший человек и друг покойного ныне сеньора Альваро де Луна, — кивнул он, — какой твой интерес к инфанте?

— Хочу жениться на ней, — с самым серьёзным лицом ответил я, а когда он выпучил глаза и стал хватать ртом воздух, улыбнулся.

— Я шучу дядя, король Арагона попросил меня устроить её брак с принцем Фердинандом, сыном его брата Хуана, короля Наварры, так что я хочу просто посмотреть на неё.

— Иньиго! — он облегчённо вздохнул, схватившись за сердце, — не шути так со мной, а то я и правда поверил в эту твою безумную идею.

— То есть в отличие от дедушки, вам идея объединения Кастилии и Арагона нравиться? — с прищуром поинтересовался я у него.

— Нет конечно, — он отрицательно покачал головой, — этот брак мало что даёт Кастилии, а больше Арагону, король Энрике на него никогда не согласится.

— Дедушка сказал ровно также, — расстроено ответил я, понимая, что моя миссия уже не кажется мне такой простой, как я думал вначале, собственная семья даже против этого брака, не говоря уже о наших врагах и главное короле, который единственный может решать, за кого выйдет Изабелла.

— Но в Аревало вы меня свозите? — поинтересовался я.

— Кардинальская мантия слишком призрачная надежда, Иньиго, — покачал он головой, — давай уж как ты любишь, поконкретнее скажи, сколько ты мне заплатишь за это?

— А сколько вы хотите? — поинтересовался я с улыбкой, поскольку дядя всегда мне нравился умом и своей конкретикой.

— За тысячу флоринов я готов претерпеть все трудности пути туда, — быстро ответил он, — и что касается твоей первой просьбы, две тысячи будет мало, в этом году единственное свободное место оценивается в три тысячи и не флорином меньше. За него и так сейчас идут торги.

— Я покупаю, благо фра Томас со мной и мы можем сразу, как оформится сделка отправить его приступить к исполнению обязанностей.

— Он будет управлять сам? — удивился дядя, — он так хорош?

— Неплох, а главное пока не добрался до больших денег, кристально честен, — улыбнулся я, чем вызвал встречную улыбку епископа.

— Деньги вперёд, причём за обе просьбы, — тут же сказал он, — плюс оплата гонцов, нотариусов, свидетелей и прочие сопутствующие расходы.

— Тогда всё под отчёт и Бартоло будет во всём участвовать, — выдвинул я ему встречные требования, — а то я знаю, как все любят завышать свои услуги.

— Согласен, — тяжко вздохнул он, явно сожалея, что не смог меня нагреть на деньги.

Я потянулся и достав из внутреннего кармана кольцо стоимостью в шестьсот флоринов, протянул его дяде.

— Будущему кардиналу не пристало носить фальшивку, — сказал я, показывая на его перстень на руке, — дарю от чистого сердца, в честь нашего делового сотрудничества.

Епископ явно отлично знал стоимость камня, поскольку тут же снял свой перстень и надел на палец мой, полюбовавшись за игрой света на гранях камня.

— Сделка заключена Иньиго, — кивнул он, — готовь деньги и я сразу же приступлю к своей части сделки.

— Вексель банка Медичи подойдёт? — поинтересовался я, — я не вожу с собой много золота.

— У нас в Кастилии его нет, но я обращусь к генуэзцам из банка Святого Георгия, они с ним работают, — кивнул он, — сегодня загляну к ним, проверю и если они его возьмут, сразу начну переписку по покупке места приора.

— Тогда за дело! — провозгласил я и он, хмыкнув вышел из моей комнаты.

* * *

— У Педро новый дорогой перстень, — словно невзначай поинтересовался за ужином отец, — а сам он выглядит так, словно ему кто-то пообещал большую сумму денег за какую-то услугу.

Епископ даже не дрогнул, нарезая мясо, а я спокойно ответил.

— Я привёз подарок любимому дяде, отец. Его преосвященство абсолютно точно заслуживает лучшее, чем имеет сейчас.

Дядя улыбнулся, но промолчал, зато сеньор Диего решил продолжить докапываться до меня.

— Откуда у тебя деньги Иньиго? На что наняты швейцарцы? — не сводил он с меня взгляда, пока задавал свои вопросы.

— Я многим должен, — мирно заметил я.

— Долги? Так ты начинаешь свою самостоятельную жизнь? — ехидно поинтересовался он.

— Диего прекрати, — со своего места с неудовольствием заметил глава семьи, — я правда не узнаю тебя. Ты к собственному сыну относишься строже, чем к слугам. Любому здравомыслящему человеку понятно, что у Иньиго есть деньги, но об их происхождении он никому не скажет.

Я с благодарностью посмотрел на справедливого старика.

— Я считаю, что у него не может быть тайн от своей семьи, — с недовольством ответил отец, — как он будет подчиняться главе семьи, если никого не уважает?

— Я уважаю дедушку, дядю Педро, — я холодно посмотрел на него, — они одни были ко мне добры в родном доме. Или мне быть благодарному родителям, единственной мечтой которых было быстрее сдать меня в монастырь?

— Ах ты неблагодарная маленькая дрянь! — тут же взорвался он.

— Скупердяй! — спокойно ответил я, — пожалел денег на обучение сына, которого от вас и так увезли, чтобы глаза не мозолил.

— Диего!

— Иньиго!

Раздались два голоса в унисон, от главы семьи и епископа разом.

— Успокойтесь оба, я приказываю! — маркиз Сантильяна потемнел лицом, — вражда внутри семьи недопустима!

Отец встал и швырнув на стол нож, который держал в руке, вышел из комнаты.

Дедушка и дядя с укором посмотрели на меня.

— Я могу быть спокоен, если меня оскорбляют посторонние, — я прямо посмотрел им в глаза, — но не родной отец. Я не сделал ничего, чтобы он и его жена так ко мне относились. Не моя вина, что я родился таким уродом! А они оба ведут себя так, словно я не их ребёнок!

— Иньиго! Успокойся, тебя никто не винит в этом, — ответил маркиз, — но прошу тебя проявлять больше уважения к родным.

Наши взгляды скрестились словно мечи и я понял, что если собираюсь оспаривать его первенство, как главы семьи, то конец его помощи мне, а следовательно и от дяди я ничего не получу, поскольку непослушание главе дома мне не простят. Такого я не мог допустить и поэтому отвёл свой взгляд и тихо сказал.

— Хорошо ваше сиятельство, я извинюсь перед отцом.

Взгляд дедушки сразу стал мягче, он понял, что я понял.

— Иньиго, прошу тебя как дедушка, а не глава рода, — спокойно обратился он ко мне, — я как и пообещал поговорю с Диего, но и ты пока прояви больше такта и главное уважения к своим ближайшим родственникам.

Я тяжело вздохнул, поскольку это была, пожалуй, единственная тема, которая вызывала в моей душе гнев, больше не за себя, поскольку мне было плевать на чужие чувства, а за то, что если бы на моём месте был просто ребёнок, родившийся с такими уродствами, то ему бы досталось по полной от самых близких людей. Вот это я не мог простить и отстаивал не свои права, а этого маленького человечка, если бы он был вместо меня.

— Хорошо дедушка, прости меня, — кивнул я, — я постараюсь исправиться.

— Вот и отлично, тогда закрыли тему, — кивнул он, возвращаясь к еде.

Конец второй книги

Ноябрь 2024

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

30 сребреников – 2. Путь Скорби

Content

30 сребреников — 2. Путь Скорби

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene