Виктор Глебов

Агентство «Экзорцист»: ALBEDO

Глава 1

Каждый гудок отзывался в моём ухе болью. Я застыл, как соляная статуя из легенды о библейском Лоте. Несколько секунд даже не мог заставить себя опустить руку и отключить вызов. Во мне словно до предела взвелась невидимая пружина.

Наконец, она лопнула, и я вернулся к реальности. Сердце застучало, как отбойный молоток, меня бросило в жар, так что руки задрожали. Нажав на кнопку сброса, я заставил себя очень медленно положить телефон в карман.

Так, спокойно! С Глорией что-то случилось, и действовать нужно быстро! Но без паники, иначе легко сделать только хуже. Если она ещё жива… При этой мысли меня снова затрясло, так что пришлось взять себя в руки и сделать несколько дыхательных упражнений, приводя тело в норму. Если Глория ещё жива, я спасу её! Шансы есть. Главное, чтобы сейчас девушка не лежала возле своего телефона мёртвой!

Я быстро оделся, распихал оружие и прочие принадлежности, а затем схватил мелок и принялся чертить на полу спальни сигил. Действовал быстро, но точно, благо опыт позволял. И всё же приходилось пользоваться инструментами, чтобы точно вымерять углы и окружности. Правильный сигил — залог успеха призывателя, так что халтура не допустима. Когда он был, наконец, готов, я обнажил предплечье и взял нож. Полоснув по коже, простёр руку над чертежом, позволив нескольким каплям упасть на линии. Это не было обязательным условием, но позволяло ускорить действие заклинания.

Наскоро залепив рану пластырем, я достал записную книжку в чёрном кожаном переплёте и отыскал нужное заклинание.

Слова слетали с моих губ быстро, но звучали чётко. Я старался держать себя в руках, хотя из головы не выходили страшные мысли о судьбе Глории.

Меловые линии засветились лиловым. Мерцающие лучи рвались к потолку, прорезая границу между мирами. Уже к середине заклинания они разгорелись так, что перед глазами заплясали пятна, словно я смотрел на солнце.

Я коснулся рубина на своём перстне. Печать Соломона вспыхнула на мгновение, и из сигила показалась голова в сверкающей чёрными бриллиантами короне. За ней — узкие покатые плечи, грудь и впалый живот. Демона покрывала бледная искрящаяся кожа, переливавшаяся, как снег на солнце. Он был полностью обнажён и немного женоподобен. Глаза с вертикальными зрачками испускали слабый голубой свет. Последним показался толстый змеиный хвост, мерцающий антрацитом.

— Герцог Базин! Я призвал тебя, чтобы просить немедленно перенести меня к телу Глории Глостер, где бы оно ни находилось, живое или мёртвое!

— Что ты предложишь взамен, заклинатель?! — мелодичным женственным голосом поинтересовался демон. В его речи проскальзывало змеиное шипение. Между красиво очерченными губами то и дело показывались кривые тонкие клыки, как у кобры. — Тебе есть, чем расплатиться?!

Я сделал пальцами особый знак. Тотчас между нами возникли вращающиеся глифы.

— Ты примешь мою плату? — спросил я.

— Перемещение стоит дорого! — предупредил, облизнувшись раздвоенным языком, Базин. — Три глифы! Но если тебя устроит перемещение только астрального тела, я возьму одну!

— Нет, я должен попасть к ней сам!

Демон криво усмехнулся, словно моё желание вызывало у него презрительное веселье.

— Хорошо, как пожелаешь! Значит, три глифы? Ты должен выразить согласие с ценой!

— Три глифы, — кивнул я, проклиная ритуал, отнимавший у меня время. — Я согласен! Давай быстрее!

Вращающиеся печати вспыхнули и исчезли, засвидетельствовав, что плата внесена.

Демон опустился в сигил, и я решительно шагнул вслед за ним!

Через мгновение сияние рассеялось, и моему взору представилась квартира Глории. Я бывал в ней не раз и хорошо помнил планировку, так что осмотреть её не составило труда.

Девушку я обнаружил в маленькой комнате, служившей Глории кабинетом. Здесь были только шкаф, вертящееся кресло и стол с ноутбуком, справа от которого красовался ряд крошечных кактусов.

Я бросился к девушке, лежавшей на полу, нелепо подвернув под себя руку. Боже, неужели мертва?!

Перевернув её на спину, я бросил взгляд на бледное лицо, похожее на фарфоровую маску, и прижал два пальца к левому запястью.

Дрожь, охватившая меня от страха за Глорию, мешала сосредоточиться, так что поначалу я никак не мог уловить пульс. От этого делалось ещё труднее сосредоточиться. Наконец, я почувствовал слабое биение сердца! Слава Богу!

Положив Глорию, я быстро осмотрел её. Девушка была в пижаме, так что это не составило труда. Никаких ран не нашлось. И всё же, нечто прервало наш разговор, приведя Глорию в состояние, напоминавшее кому.

Я раздвинул ей веки. Глаза закатились, так что виднелись только белки. И всё же, мне удалось рассмотреть зрачки. Они выглядели обычно, но на свет не реагировали. Глория напоминала куклу. Вытащив телефон, я вызвал скорую. В этом районе она должна была приехать быстро.

Дожидаясь врачей, я влил в рот девушки эликсир, обезвреживающий любой яд, а затем добавил к нему снадобье, нейтрализующее колдовство. Таким же я пользовался сам, когда Пол Уилшоу пытался доконать меня с помощью проклятья.

Прошла минута, в течение которой я пристально всматривался в лицо Глории, но ни единый мускул не дрогнул на нём. Тогда я вызвал фамильяра.

Джексон возник возле головы девушки, встал и потянулся, издав сонное рокотание.

— В чём дело? — спросил он недовольно. — А, твоя бывшая подружка! Что ты с ней сделал?

— Это не я!

— А кто?

— Понятия не имею! Может, ты мне скажешь?!

— Хм… Попробую.

Джексон потянулся мордой к лицу Глории и раздул чёрные бархатистые ноздри. Зелёные глаза слегка вспыхнули.

— Её душа покинула тело! — объявил фамильяр, резко отпрянув, словно учуял нечто омерзительное. — Твоя подружка сейчас — просто мешок с костями!

Я услышал, как скрипнули мои зубы.

— Кто и как это сделал?!

— Похищение души гораздо сложнее, чем тела. Для этого нужно обладать исключительными знаниями. Ты, например, едва ли ими…

— Хватит болтать! — прикрикнул я на фамильяра. — Как её вернуть?!

Кот склонил голову, глядя на меня с укором.

— Полагаю, придётся отправиться туда, где находятся неприкаянные души. Если, конечно, эту душу не поместили в другое тело!

При этих словах я невольно закрыл глаза. Внутри меня бушевал огонь ярости, но в то же время мышцы сковывал ледяной холод отчаяния!

Мой враг умел создавать гомункулов! Что, если он спрятал душу Глории в одном из них?! Смогу ли я отыскать к ней дорогу?!

До меня донёсся едва различимый звук сирены. Похоже, скорая почти прибыла.

У меня не было времени давать врачам объяснения. Коснувшись оникса, я вернул фамильяра в перстень и вытащил нож.

— Прости, милая! — шепнул я, склонившись над телом Глории.

Глава 2

Часть души человека находится в его крови. Поэтому магия крови так сильна.

Сделав маленький надрез на руке Глории, я набрал в пустую пробирку её крови, плотно закупорил, заклеил порез кусочком пластыря и спешно покинул квартиру.

Когда я выбежал на улицу, скорая уже подъезжала. Пришлось быстро свернуть в противоположную сторону. Нырнув в арку, я пересёк двор, засаженный акациями, и вышел в переулок. Уже через минуту я плюхнулся на заднее сиденье притормозившего по моему знаку такси. Назвав водителю-индусу адрес конторы, я откинулся на мягкую спинку и постарался сосредоточиться.

В салоне пахло благовониями, из динамиков лилась музыка, певец исполнял на хинди балладу о любви. Атмосфера помогала настроиться на нужный лад. Сделав глубокий вдох, я медленно выпустил из лёгких воздух и принялся размышлять.

Итак, Глория раздобыла информацию для меня! Важную, судя по тому, что ей тут же заткнули рот, не дав сообщить её мне. Тот, кто это сделал, был магом, причём сильным. Либо тот, с кем я схватился в аукционном доме, либо его сообщник, один из членов ордена.

Напавший на девушку понимал: я смогу найти её душу в Чёрном зиккурате и узнать то, что мне нужно. Поэтому он спрятал её от меня. То же, что Глорию не убили, осознавая, что я смогу выследить душу по живой крови, говорило о ловушке. Меня ждали! Поэтому специально оставили возможность проложить путеводную нить.

Дело осложнялось тем, что я звонил в скорую со своего телефона. А значит, очень скоро меня начнёт разыскивать полиция. Ведь это я обнаружил тело, я оставил на теле Глории порез. И я оказался в её квартире с непонятной целью, а затем сбежал до приезда врачей. Так что положение у меня сложилось незавидное. Главное, что беспокоило: мне могли помешать вернуть душу Глории! Так что действовать я должен был очень быстро!

Как только такси высадило меня перед агентством, я взбежал в контору, запер дверь, смыл сигил Базина и принялся чертить новый. Как только он был закончен, я полил его кровью Глории, которая должна была стать моей нитью Ариадны.

Отыскав подходящее заклинание, я начал читать его, бросая на сигил нетерпеливые взгляды. В нужный момент коснулся Печати Соломона, и из пола показалась окутанная фиолетовым светом львиная голова. Могучие плечи скрывала красная меховая мантия, обшитая горностаем. Демон уставился на меня янтарными глазами, в которых плясали огни преисподней.

— Губернатор Марбас! Я призвал тебя, чтобы просить указать путь к тому, что скрыто! Кровь, которую я пролил, послужит указателем к душе Глории Глостер! Исполнишь ли ты мою просьбу?!

Произнеся формулу обращения к демону, я застыл в ожидании ответа.

— Что ты предложишь взамен, заклинатель?! — проревела львиная голова, обдав меня смрадом сырого мяса. — Есть у тебя, чем расплатиться?!

Когда по моему знаку в воздухе появились глифы, Марбас удовлетворённо рыкнул.

— Я потребую одну печать за свою услугу!

— Согласен!

Как только глифа исчезла, демон начал опускаться в чертёж.

— Душа Глории Глостер помещена в тело человека, который не рождался, — проревел он. — У него нет имени! Но ты найдёшь его в аэропорту Кройдон. Поспеши, пока он никуда не делся!

Расхохотавшись, демон исчез, и сигил погас. На полу остался только меловой рисунок. У меня зазвонил телефон. Номер не определился. Наверняка из полиции.

Выйдя из агентства, я запер дверь и сел в «Бэнтли». Аэропорт Кройдон был открыл ещё в тысяча девятьсот двадцатом году. Он первый обзавёлся диспетчерской башней и долго считался главным в стране, пока не был закрыт, уступив лидерство выстроенному на окраине Лондона современному Хитроу. Обсуждались планы застройки территории, но пока до дела не дошло. Ни для кого не было секретом, что в Кройдоне устраивались то ярмарки, то концерты, то фестивали, то автомобильные гонки.

Со слов демона я понял, что не ошибся, предположив, что душа Глории оказалась в теле гомункула — человека, никогда не рождавшегося и лишённого имени. Значит, это, и правда, было делом рук кого-то из ордена.

Заведя мотор, я втопил педаль газа и погнал в сторону заброшенного аэропорта. Что бы ни делал там гомункул, я найду его и вытрясу из него душу Глории! Какая бы ловушка меня там ни поджидала.

Глава 3

Возле ворот аэродрома пришлось остановиться. Они были заперты, и справа от них дежурили двое дюжих парней в кожаных куртках и штанах с кучей карманов. Кепки-восьмиклинки были надвинуты так, чтобы скрывать верхнюю часть лица в густой тени. Один из них подошёл ко мне вразвалку, вытаскивая руки из карманов. Наклонившись, он дождался, пока я опущу стекло, окинул меня взглядом блестевших из-под козырька колючих глаз и спросил:

— Чего надо, мистер? Аэропорт закрыт, самолёты не летают.

Полоса в чёрно-белую клетку, шедшая поперёк его куртки, наводила на мысли о гонках. Как и нашивка «Феррари» на груди.

— Я летаю только по дорогам, друг, — отозвался я. — Сегодня хочу помериться двигателем с другими лётчиками.

Парень меня прекрасно понял, но окинул недоверчивым взглядом «Бэнтли». Усмехнувшись, спросил:

— Ты на этом танке гонять собираешься?

— Ага, — осклабился я с преувеличенным воодушевлением. — Лошадки под капотом так и рвутся на простор!

— Ладно… Как знаешь. У богатых свои причуды, верно? Давай приглашение!

Ко мне требовательно протянулась здоровенная лапища. Я уставился на неё, прикидывая, что делать.

Здоровяк нетерпеливо подвигал пальцами. Мол, давай же, чего тянешь?!

— Хм… Моё приглашение потерялось, — проговорил я, доставая из бумажника пятидесятифунтовую банкноту. — Но мне выдали вот эту временную справку.

При виде денег охранник усмехнулся, секунду подумал, а затем сгрёб её пятернёй.

— Не ту тачку ты выбрал для первого заезда, приятель, — сказал он с усмешкой. — Поверь на слово. Но дело твоё. Если хочешь попробовать, милости просим. Только потом не хнычь! Договорились?

— Договорились, ясное дело. Без претензий.

Громила показал напарнику банкноту и кивнул. Тот начал открывать ворота. Парень, с которым я разговаривал, присоединился к нему. Электроника в заброшенном аэропорту была отключена, так что действовать им приходилось вручную. Когда створки разъехались достаточно широко, я нажал педаль газа, и «Бэнтли» мягко вкатился на территорию Кройдона.

Уже стемнело, и над взлётными полосами, превращёнными в гоночные треки, сгустилась темнота, размеченная лишь пунцовыми, как хризантемы, файерами. Слева горело множество фар. Оттуда на разные лады доносились звуки моторов — от урчания до рёва. Над аэропортом разлеталась пульсирующая электронная музыка. Кажется, это был рэп.

Я направился к старту и вскоре увидел выстроившиеся вдоль линии машины, большая часть которых была раскрашена полосами, цифрами, огнями, черепами, орлами и так далее. Возле них стояли или расхаживали водители, механики и просто болельщики. Явно все ещё только готовились к гонке. Я успел вовремя, только никак не мог взять в толк, где здесь может быть гомункул с душой Глории. Место для того, чтобы спрятать его, казалось самым неподходящим. Но демон не мог обмануть. Полученная плата исключала ложь. Тот, кого я искал, находился где-то поблизости!

На мою приближающуюся машину обратились взгляды. Они провожали меня, пока я не вклинился между двумя автомобилями. Ко мне тут же подошли трое парней. Один наклонился к окну, окинул взглядом салон.

— Здорово! — кивнул он. — Ты новенький?

— Ага. Классно у вас тут.

— Само собой. Ты опоздал.

— Разве? Гонка, вроде, ещё не началась.

— Скоро старт. Ты уверен, что не ошибся? Твоя тачка не очень-то подходит для заезда.

— Эта малышка рвётся в бой, — улыбнулся я.

— Ну-ну! А сколько у неё…

Договорить парень не успел, так как его уверенно оттеснил другой, постарше. Он был одет в красный комбинезон пилота болида. Короткие чёрные волосы стояли жёстким ёжиком. Янтарные глаза вперились в меня, как дуло двустволки.

— Доброй ночи, сэр, — проговорил он, чуть скривив губы в ухмылке. — Вы не ошиблись адресом? Я уверен, что вас нет в списках.

— Мне шепнули, что здесь можно выиграть уникальный приз, — отозвался я, встретившись с ним взглядом.

Такие же глаза были у гомункула, которого я убил! Но в этом парне не могла находиться душа Глории. Иначе он не вёл бы себя так. Значит, он просто один из сообщников похитителя.

— О, да! — ухмыльнулся гомункул. — Именно вам, сэр, может улыбнуться сегодня удача. Уверены, что хотите побороться за приз?

— А что на кону? — поинтересовался я, едва сдерживаясь, чтобы не втащить его в салон и не допросить с пристрастием.

— Сегодня вы можете выиграть то, что вам действительно нужно! — понизив голос, заверил меня гомункул.

— Тогда я в деле.

— Отлично! — собеседник похлопал ладонью по двери. — Ждите сигнала, сэр. И следите за красным «Мустангом»! Возможно, он приведёт вас к цели!

Гомункул отошёл, оставив подошедших ко мне парней в недоумении.

— Эй! Кто это такой? — спросил я их, когда он скрылся за крышами автомобилей.

— Новичок, как и ты, — неприязненно отозвался один из парней. — Наглый тип! Надеюсь, он продует! На кону целая куча денег. Будет обидно, если они достанутся этому уроду!

— Да не, ему не светит! — отозвался другой парень. — Ладно, скоро старт! Давайте по тачкам! На, изучи карту трека, новичок! А то врежешься в кого-нибудь сразу после старта!

Они быстро разошлись в разные стороны. Справа появилась длинноногая девица в крошечных шортиках и блестящем топике. Её рыжие волосы были завязаны в пышный хвост на затылке. В руке она держала флажок в чёрно-белую клетку.

Пока пилоты торопливо рассаживались по машинам, я быстренько изучил карту трека. Она была предельно простой. Главное — суметь вовремя сориентироваться по световым отметкам.

Девица демонстративно взглянула на часы и заняла место в центре. На её личике расплылась широкая белозубая улыбка. В свете множества фар девушка выглядела, как сотканное из преломляющихся и рассеивающихся лучей чудесное видение!

Она резко подняла руку с флагом и замерла. Взревели двигатели. Машины рвались в бой. Я держал ногу за тормозе, готовый по сигналу отпустить его и дать волю запертым в двигателе лошадкам!

Девушка выдержала секунды три, а затем опустила руку, одновременно упав на одно колено.

Тотчас машины рванули вперёд. Воздух заполнился оглушительным рёвом и визгом покрышек.

Сразу обозначились лидеры. Они держались несколько мгновений, но затем трое из них остались позади. Вперёд вырвались другие тачки.

Я искал глазами красный «Форд Мустанг». Как найти его в этой куче спорткаров?! Всё вокруг смешалось, и мне не оставалось ничего, кроме как сосредоточиться на том, чтобы ни в кого не влететь и не позволить соперникам подрезать меня.

Меня вдавливало в мягкое упругой кожаное кресло шикарного салона. «Бэнли» рвался вперёд, в размеченную пунцовыми файерами темноту, как мустанг, освобождённый от упряжи, рвётся к горизонту, сулящему свободу!

Автомобиль нёсся, поднимая кучу пыли, по взлётной полосе заброшенного аэродрома. Здесь рисковали жизнями ради запредельной скорости, слабы и денег! Но меня интересовало совсем иное. Моя цель гнала меня вперёд, превратив в средоточие рефлексов! Одна ошибка, неосторожность или опрометчивое решение могли стоить жизни!

Низкий стрекот выхлопной трубы звучал для меня сладкой музыкой. Ткнув в кнопку на приборной панели, я включил «Полёт Валькирий» Вагнера. Вырывающиеся из труб автомобиля газы достойно аккомпанировали этому бессмертному произведению.

Я гнал «Бэнтли» по ровному прямому участку, обходя шестерых участников и уступая лишь двоим. На последних ста метрах я рассчитывал вырваться немного вперёд и, возможно, сравняться с небесно-голубой, украшенной белыми полосами «Тойотой», которая сейчас шла впереди, окутанная клубами пыли. Дальше будет крутой поворот, и в него надо вписаться очень аккуратно, потому что справа возвышается бетонное здание ангара. Одна ошибка — и «Бэнтли» влетит в стену, превратившись в груду обломков, а я — в фарш из мяса и костей! Скорее всего, фамильяр соберёт меня, но перспектива проваляться месяц-другой в больничной палате нисколько не улыбалась. Тем более, я только оттуда.

Разгоняться перед поворотом было рискованно, но я понимал, что лидер будет вынужден сбросить скорость, так что это был мой шанс вырваться вперёд. Тяжёлый приземистый «Бэнтли» не должно было занести слишком сильно. Я втопил педаль газа в пол, и бело-голубая «Тойота» начала медленно приближаться. Вот «Бэнтли» поравнялся с ней, вот чуть выдвинулся вперёд. Я не смотрел на её водителя, так как был целиком сосредоточен на дороге. Время словно замедлилось, мы с автомобилем слились в одно целое! Сердце и мотор работали в общем ритме.

«Тойота» вдруг отстала, и теперь я нагонял автомобиль, оставлявший за собой след вихрящейся пыли. Вскоре я понял, что это красный «Форд Мустанг»!

Впереди уже виднелся ангар. До него оставалось метров триста. Машины пролетят это расстояние за секунды. Я взглянул на подсвеченный спидометр. Стрелка показывала двести десять километров в час! «Форд Мустанг» шёл ещё быстрее. Надо было решать: постараться догнать его или готовиться к повороту. Я рассчитывал пройти его на внутреннем круге, потому что гомункул (я не сомневался, что за рулём «Мустанга» именно он) на такой скорости сможет взять поворот только на внешнем. Возможно, удастся выгадать пару лишних метров — если не обойти лидера.

Очевидно, гомункул понял, что его нагоняют, но не мог предположить, что соперник перед поворотом станет разгоняться, и не волновался. Он шёл впереди, нас разделял десяток метров.

«Форд Мустанг» сбросил скорость первым, я — лишь на пару секунд позже. Оба автомобиля заскользили шинами по гудрону. Ангар надвигался справа, вырастая из темноты бетонной громадой, встреча с которой сулила неминуемую смерть!

Я увидел мелькнувший сбоку красный силуэт. «Бэнтли» чудом поравнялся с «Мустангом», и теперь они шли рядом по крутой дуге! Я слегка прибавил скорость, но обогнать соперника не мог.

Левые колёса «Бэнтли» приподнялись над землёй, он сразу потерял устойчивость, вильнул вправо, и перед моими глазами мелькнула голова гомункула в разрисованном огнём шлеме. Он повернулся, не веря своим глазам: два автомобиля должны были вот-вот столкнуться! На такой скорости это означало неминуемую гибель для нас обоих!

Я представил, как «Бэнтли», потеряв управление, переворачивается в воздухе, делает сальто и падает на асфальт, а мой позвоночный столб разлетается на куски, и отчаянно крутанул руль влево. Автомобиль уже плотно стоял всеми колёсами на гудроне, и расстояние между ним и «Мустангом» немного увеличилось. Гомункул прибавил газа и шёл на пределе возможностей. Сколько километров выжимал его «Форд»?! Двести сорок — двести пятьдесят?!

Как ни странно, во время этой критической ситуации меня так и не охватил страх — только азарт. Я был сосредоточен, адреналин в крови бурлил, руки намертво сжали рулевое колесо. Машина слушалась, как если бы у меня самого выросли колёса, а сердце перегоняло по венам не кровь, а бензин!

Впереди медленно поднимались остовы брошенных на аэродроме самолётов. Хвосты и крылья смотрели в небо подобно металлическим горам.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. «Тойота» и остальные машины остались далеко позади. Теперь борьба за первенство шла только между мною и гомункулом! Я не очень понимал смысл нашего состязания, но одно было ясно: только водитель «Мустанга» мог так или иначе привести меня в ловушку, где будет Глория! Я не имел права упустить его!

Глава 4

Остовы самолётов становились всё больше — финиш постепенно приближался! До синих дымящихся маркеров, которые были едва видны, оставалось около полукилометра. Впереди начинался самый сложный участок дороги — потрескавшийся асфальт. На скорости, которую развили наши автомобили, попадание колеса в более-менее глубокую выбоину могло стать роковым. Здесь всё зависело от везения. Почти вся дорога была скрыта пылью, так что рассчитывать на что-то, кроме удачи, было, в общем-то, бессмысленно. Я сосредоточился на том, чтобы в случае чего удержать автомобиль и не дать ему перевернуться. Справа появилось здание очередного ангара, а за ним — ещё три бетонных постройки. Перед одной из них стояли самолёты с обрушившимися крыльями, похожие на скелеты мёртвых птиц.

Я боролся с желанием повернуться и посмотреть, где мой соперник. Прошло секунд десять, когда автомобиль гомункула стал медленно обгонять меня. Сначала впереди оказалась только половина его капота, затем боковым зрением я увидел зеркала и стиснул зубы, потому что понимал: больше из своей машины мне не выжать!

«Форд» выдвинулся ещё на полметра вперёд. На этом последнем перед финишем отрезке такой отрыв означал победу. «Мустангу» осталось продержаться всего несколько мгновений!

Он пропал из виду неожиданно — словно испарился! Не удержавшись, я повернул на секунду голову, но соперника не увидел. Взглянул в зеркало заднего вида: «Мустанг» бешено кувыркался по трассе, разлетаясь на куски и сминаясь от каждого удара о гудрон! Похоже, его колёса всё-таки угодили в одну из выбоин взлётной полосы, и гомункул потерял управление! Напоследок автомобиль врезался в крыло одного из самолётов, проломив его, словно стеклянное.

Короткий громоподобный взрыв оглушил меня. Брызги оранжевого пламени озарили дорогу и остовы самолётов. «Бэнтли» пролетел синие дымящиеся маркеры подобно ракете, оставив место катастрофы метрах в двухстах позади.

Я затормозил и развернулся. Остальные машины остались далеко позади. Набирая скорость, «Бэнтли» помчался назад, туда, где бушевал пожар. Когда я остановился возле пылающего «Мустанга», то увидел выбирающегося из него гомункула! Он горел, словно смоляной факел. Его спас не огнеупорный костюм. Само тело искусственного человека было способно выдерживать нагрузки и условия, которые и не снились тому, кто рождён естественным путём.

Прихватив огнетушитель, я выбрался из машины и направился к гомункулу. Обдав его белой пенящейся струёй, сбил пламя. Искусственный человек повалился на асфальт, издав протяжный стон. Он был сильно обожжён, несколько костей явно сломались. От гомункула валил едкий чёрный дым.

Неподалёку затормозили автомобили остальных участников. Они вставали один за другим, образуя полукруг. Свидетели мне не требовались, так что следовало поторопиться.

Присев на корточки, я, надеясь, что гомункул услышит меня, громко спросил:

— Где душа Глории?! Отвечай!

В ответ гомункул рассмеялся, сипло и хрипло.

— Ты почти у цели, алхимик! Иди в ближайший ангар! Но поспеши, иначе приз достанется другому.

Подняв голову, я всмотрелся в тёмную бетонную громаду, видневшуюся на фоне пожара.

К нам бежали водители. Раздавались возбуждённые крики. Оставив на асфальте пустой огнетушитель, я встал и вернулся к «Бэнтли». Уже хотел стартануть, но тут рядом возник парень со спортивной сумкой в руках. Я не понял, чего он хочет, пока он не пропихнул через открытое окно свою ношу.

— Держи! — бросил он. — Твой выигрыш! Повезло тебе! А вот ему нет!

С этими словами он поспешил к остальным, окружившим гомункула. Проводив его взглядом, я погнал в сторону ангара.

Дверь, а вернее, ворота были приоткрыты. Остановив «Бэнтли», я вышел и направился к ним. Всполохи пожара, оставшегося за моей спиной, освещали здание оранжевыми и алыми всполохами, но щель, куда мне предстояло зайти, оставалась вертикальной полоской плотного мрака.

Там меня ждала ловушка! И, скорее всего, гомункула с душой Глории внутри не было. Но я надеялся, что смогу добраться до того, кто знал, где он. Поэтому, подобравшись, как хищный зверь, я осторожно заглянул в ангар.

Глава 5

Справа стоял большой старый самолёт с четырьмя пропеллерами, справа — штук десять поменьше. Между ними располагался стул, к которому был привязан человек в сером комбинезоне. Рот у него был заклеен. По обе стороны от него стояли парни с кривыми саблями и пистолетами. Один — блондин, другой — брюнет. На вид — похожие, словно братья. Всю эту мизансцену освещали прожекторы, установленные на полу и направленные вверх так, что их белые лучи перекрещивались и расходились к высокому потолку.

Я направился к поджидавшим меня людям. Когда нас разделяло шагов десять, блондин и брюнет двинулись навстречу. Одеты они были в синие комбинезоны и армейские ботинки.

— Вы гомункулы? — окликнул я их, следя за каждым движением парочки.

— Это не имеет значения, — ухмыльнулся блондин. — Но раз уж ты любезно явился спасать свою принцессу, я отвечу: да, мы — гомункулы!

С этими словами он вскинул руку и открыл огонь. «Дезерт игл» выплёвывал пули с оглушительным грохотом, но все они попадали в бетон, мгновенно поднявшийся между нами с пола по моему мысленному приказу! Расстреляв обойму, блондин кинулся вперёд, поднимая саблю. Его напарник тем временем зашёл слева и тоже начал стрельбу. Но его пули повисли в уплотнившемся воздухе, а затем осыпались, как созревшие жёлуди во время урагана.

Я встретил атаку блондина чередой блоков, уклонился от ловкого выпада и вонзил меч чуть повыше сердца. Гомункул отпрянул, скривившись от боли. Его комбинезон сразу пропитался кровью, но мой противник и не подумал отступать. Вместе с подоспевшим брюнетом они обрушили на меня град стремительных ударов. Клинки сверкали в свете прожекторов, как всполохи молнии. Гомункулы теснили меня, пока я не уплотнил воздух и не побежал по невидимым ступеням, оказавшись сначала над противниками, а затем — за их спинами! Развернувшись, я выстрелил в блондина. Пуля попала в живот, и гомункул согнулся пополам, издав сдавленный хрип. Его напарник устремился ко мне. Я пальнул и в него, но он кинулся в сторону и, сгруппировавшись, прокатился по полу. Следующая пуля угодила ему в ногу. Гомункул вскрикнул и, отшвырнув саблю, вытащил из кармана запасной магазин. Я выстрелил третий раз и попал в грудь. Пуля отшвырнула брюнета метра на полтора. Он забился на полу, пытаясь сесть.

Спрыгнув с воздушных ступеней, я дважды пальнул в блондина. Первый раз он неловко увернулся, так что пуля попала в плечо. Сабля выпала у него из руки. Вторая прошила правую сторону груди. Гомункул рухнул на пол и принялся барахтаться, как паук.

Я уж было думал, что всё кончено, и мне останется только добить своих врагов, но тут брюнет с воплем вскочил и, обливаясь кровью, бросился на меня, на ходу вставляя в пистолет магазин! Пришлось ринуться ему навстречу, одновременно подняв в ангаре сильный порыв ветра. Пропеллеры старого самолёта закрутились, набирая обороты. Гомункул замедлил шаги, силясь прицелиться. Напор воздуха мешал ему. Я же ничего не ощущал, так как ветер обтекал меня со всех сторон, оставляя коридор. Миг — я мы с брюнетом оказались на расстоянии метра. Сделав выпад, я вонзил меч ему в солнечное сплетение. Захрипев, гомункул приподнял руку и нажал на спусковой крючок. Пуля едва не раздробила мне стопу!

Чёрт, ну и живучих же тварей создаёт мой анонимный враг!

Ветер поднял брюнета, закружил и швырнул на пропеллер. Лопасти мгновенно разрубили его на несколько кусков разлетевшихся по ангару!

Развернувшись к блондину, я увидел нацеленное на меня дуло пистолета, а затем — полыхнувший огонь! Бетон рванулся с пола, образуя заслон, но я опоздал: пуля успела проскочить и ударила меня в левое плечо, заставив попятиться. Блин! Боль пронзила руку, одежда сразу пропиталась кровью и облепила кожу. Я поднял гомункула в воздух и отправил вслед за товарищем — прямо в мясорубку бешено вращающихся лопастей!

Когда блондин разлетелся на части тела, я унял ветер и поспешил к стулу, на котором сидел человек. Вернее, ещё один гомункул. Это было видно по янтарным глазам, чей испуганный и одновременно обрадованный взгляд был устремлён на меня.

Сорвав кусок скотча, я вытащил нож, чтобы перерезать пластиковые хомуты, удерживавшие руки и ноги пленника, но сначала требовательно спросил:

— Кто ты?!

— Крис, это я! Глория!

Голос был низкий, хрипловатый. Мужской. Гомункула могли научить отвечать, выдавая себя за лейтенанта, поэтому я задал следующий вопрос:

— Мой любимый напиток!

— Твою мать, Крис, что за игры! Освободи меня!

Мне хотелось верить, что я нашёл Глорию, но требовалась уверенность. Обойдя её так, чтобы она не могла меня видеть, даже если обернётся, я прошептал заклинание и коснулся оникса.

Фамильяр возник между мной и стулом.

— Это Глория?! — спросил я быстро.

— М-р-р… Дай-ка взглянуть!

— Крис, ты свихнулся?! — гомункул ёрзал, изо всех сил норовя увидеть, чем я занят у него за спиной. — С кем ты там разговариваешь?!

— Да, это её душа, — объявил Джексон.

— Спасибо! — отозвав фамильяра, я мигом перерезал хомуты и помог гомункулу подняться.

Он бросился мне на шею и крепко стиснул в объятьях! На миг я напрягся: не каждую ночь меня хватают незнакомые мужики! Пришлось даже напомнить себе, что в этом теле заключена Глория.

— Крис, что происходит?! — она отстранилась, глядя на меня чужими глазами. — Что со мной?! Почему… Я так выгляжу?!

— Долго объяснять. Сделаю это по дороге. Здесь нам оставаться нельзя! Идём!

Я потащил гомункула за руку к выходу из ангара, но он упёрся с неожиданной силой.

— Крис!

— Что?! — обернувшись, спросил я.

— Это ведь… не моё тело?! Мне же не кажется?!

— Нет, милая. К сожалению, нам лишь предстоит вернуть тебя в… себя!

— Ты бегал по воздуху! — сглотнув, робко сказала Глория.

Я нервно бросил взгляд на приоткрытые ворота. Надо было убираться! Я мог бы провести ритуал и здесь, прикончив гомункула, найдя душу девушки возле зиккурата и проводив её в настоящее тело. Но на это требовалось время, а мне не хотелось задерживаться здесь ни на секунду. К тому же, иметь тело гомункула в лаборатории было бы здорово. Я мог бы изучить его. Возможно, создал бы своего. В общем, нам было пора.

— Глория, если мы сейчас же не отправимся в агентство, мне не удастся тебе помочь! — сказал я, постаравшись, чтобы мои слова прозвучали как можно искреннее и серьёзней, хоть они и являлись ложью. — Бежим, или останешься этим мужиком!

Гомункул вздрогнул, его бледное красивое лицо исказилось ужасом, и он припустил из ангара так, что мне пришлось его догонять.

Глава 6

Прыгнув в машину, мы рванули в места так, что взвизгнули покрышки.

Пожар успели потушить, и на аэродроме не осталось ни одной машины, кроме обгоревшего и залитого пеной остова «Мустанга». Ворота были открыты, и мы вылетели на дорогу. Свернув направо, я погнал в агентство.

— Ты видела, кто на тебя напал, Глория?!

— Да, чёрт возьми! Но урод был в маске!

— Какой?!

— В балаклаве!

— Значит, лица ты не видела.

— Точно, Холмс!

— Что он с тобой сделал?

— Понятия не имею! Просто махнул рукой, и я отрубилась! Когда найду этого урода, всю душу из него вытрясу! — гомункул врезал по бардачку так, что тот едва не треснул.

— Эй, полегче! Знаешь, сколько стоит эта тачка?!

— Ничего, новую купишь! — буркнула Глория.

— Я вообще-то сам себе на жизнь зарабатываю!

— Ладно, успокойся! Ничего же не случилось! Лучше объясни, что со мной! Почему я в этом теле?!

Да, похоже, кое-что выложить лейтенанту придётся. Стараясь не вдаваться в детали, я рассказал, что происходит.

— Значит, всё это, чтобы я не сказала, кто приказал привлечь тебя к расследованию? — выслушав, подвела итог Глория.

— Ну, да.

— А не проще было меня пристрелить?!

Пришлось снова пуститься в объяснения. Когда я замолчал, гомункул смотрел на меня, выпучив оранжевые глаза.

— Ты не шутишь, Крис?! — выдавил он из себя. — Это всё правда?!

— Чистая! Прости, что втянул тебя в это!

— Об этом позже. Что теперь-то делать?!

Вот мы и подошли к самой неприятной теме!

— Ну… боюсь, тебе придётся умереть.

— Что?! — взвилась Глория. — Как это?!

— Не навсегда, конечно. Я убью это тело и верну твою душу в настоящее. Оно сейчас в коме и находится в больнице.

— Значит, нам туда?

— Нет, мы едем в агентство. Я проведу ритуал там.

Несколько секунд в салоне висела напряжённая тишина. Наконец, Глория заговорила:

— Крис, ты уверен, что… сможешь?

— Конечно, милая! Не волнуйся. Уже сегодня будешь самой собой. Обещаю!

— Всё это… похоже на страшный сон! Выходит, я уже была мертва?

— В каком-то смысле.

— Но я ни черта не помню! В смысле, тот мир.

— И не должна. Память о таких путешествиях сохраняют лишь маги.

— Вроде тебя?

— Ага.

— Крис?

— Что?

— Я ужасно боюсь!

Глория смотрела на меня, я чувствовал это, но не мог оторвать взгляд от дороги, так как нёсся с огромной скоростью.

— Всё будет отлично. Просто доверься мне.

— Ладно. Хорошо. Мы скоро?

— Да, почти приехали.

Глория помолчала ещё немного.

— А как ты меня… убьёшь?

— Не думай об этом. Больно не будет.

— Крис, я ведь до сих пор не сказала тебе, кто отдал тот приказ! — спохватилась Глория. — Это был начальник национальной гвардии, генерал Рональд Маршал!

— Вон, значит, как. Понятно.

— Что это значит, Крис?! Он… среди тех, кто хочет тебя достать?

— Вполне возможно, — уклончиво ответил я. — Только, пожалуйста, не лезь в это! Обещай мне!

— Ну, уж нет! Ни за что! После того, что они со мной сделали, я заставлю их заплатить!

— Глория, это тебе не по зубам! Уж, прости, что так говорю!

— Посмотрим! — упрямо процедил гомункул.

Я вздохнул. Спорить было бесполезно: я хорошо знал девушку. Теперь придётся присматривать за ней.

— В следующий раз тебя могут убить, — предупредил я. — Имей это в виду.

— Ладно, учту. А что это за тело? Ты не сказал, чьё оно.

— Гомункула.

— Кого?

— Искусственного человека.

— Клона, что ли?

— Нет. Гомункул — это другое. Он не является ничьей копией. И намного превосходит обычного человека. Уверена, что не хочешь оставить это тело?

— Ха-ха! Очень смешно! Я чувствую себя взаперти.

— Ничего, скоро мы тебя освободим. Глория, ты не должна никому ничего рассказывать! Тебя сочтут сумасшедшей и попрут со службы.

— Да уж ясно! Не дура! Крис, ты ведь будешь искать этих уродов?

Я кивнул.

— Само собой, как же иначе?

— Обещай, что задействуешь меня!

— Извини, это слишком опасно. Не могу.

— Крис, чёрт побери!

— Нет. И не уговаривай. Я и так чуть кондрашку не словил, когда понял, что с тобой что-то случилось.

— Правда?

— Ещё бы!

— Это… приятно.

Слышать такое от парня было странно, так что пришлось снова напомнить себе, что в этом теле заключена девушка!

— Хм… Ну, да. Я испугался, что тебя убили. Но всё обошлось, слава Богу!

— Ещё не всё.

— Да, но осталась ерунда. Ритуал пройдёт, как по маслу, вот увидишь. Кстати, мы приехали.

Затормозив, я припарковался перед крыльцом агентства. Хорошо бы всё, и правда, прошло так, как я сказал.

Глава 7

В офисе я первым делом запер дверь и придвинул к ней письменный стол, который занимала Джоана. Наблюдая за мной, Глория удивлённо подняла брови.

— К чему такие предосторожности? Ты ждёшь гостей?

— Видишь ли, я вызвал тебе скорую. Так что, вероятно, полиция станет разыскивать меня. По подозрению в покушении на убийство.

— Меня, что ли?! — опешила Глория.

— Угу. Я бы на их месте начал с этого. Проходи в лабораторию.

Я провёл гомункула в свою комнату.

— Давно я здесь не была, — протянула Глория, осматриваясь. — Ничего не изменилось. Пещера учёного холостяка, — она невесело усмехнулась. — Никогда не думала, что ты здесь ещё и людей убиваешь!

— Ты станешь первой.

— Какая честь! А что ты будешь делать с телом?

— Исследовать.

— То есть, оно останется здесь? Прямо тут?

— Ну, да. Это же лаборатория.

— Но, Крис, у тебя тут нет даже морозильной камеры! Как ты собираешься хранить труп?!

— Поверь, с этим я справлюсь. Холод не проблема. Ложись вот сюда, — проговорил я, расстелив на полу кусок плотного целлофана, который хранил в нижнем ящике комода.

Глория судорожно сглотнула.

— Ты уверен, что сможешь вернуть меня в моё тело? А вдруг не получится? Я тогда просто умру?

— Ты не умрёшь. Поверь.

— Ты такое уже делал?

— Не совсем. Но представляю процесс.

— В общих чертах?

— Имелась некоторая практика, хоть и несколько иного рода.

Гомункул скривился.

— Звучит не особо обнадёживающе!

— Милая, по-моему, вариантов немного. Либо ты доверяешься мне, либо остаёшься в этом теле.

Глория улеглась на целлофан, вытянув руки вдоль тела.

— Действуй! Мужиком я жить не собираюсь! Лучше умру, если что-то пойдёт не так.

— Не пойдёт. Закрой глаза.

Когда гомункул зажмурился, я снарядил шприц и занял место рядом и достал монеты с изображениями черепа и уробороса.

— Сейчас мы отправимся в другое… пространство. Там встретимся, и я провожу тебя, куда надо. Ничего не бойся и следуй за мной. Только не отставай. Поняла?

— Да, Крис. Я… готова!

— Больно не будет. Как и обещал.

Я ввёл иглу в сонную артерию и надавил на поршень. Состав поступил в кровь гомункула. Теперь осталось только подождать.

С помощью дыхательной техники я замедлил сердцебиение и достиг состояния, близкого к трансу. Монеты стали постепенно нагреваться. Я увидел разноцветные огни. Когда монеты похолодели, меня потащило вниз, а затем вода окутала меня прохладным саваном. Открыв глаза, я всплыл и направился к берегу. Выбравшись, сделал несколько шагов и приготовился ждать. Спустя полминуты над водой показалась голова Глории. Я помахал ей рукой, и она направилась ко мне уверенными гребками.

— Где мы? — спросила она, выбравшись и подойдя ко мне. — Чёрт, я что, голая?!

— Как и я. Не стесняйся.

— Так где мы? — повторила девушка, озираясь.

Налетевший порыв ветра заставил её кожу покрыться мурашками.

— Трудно объяснить. Вон там, в нижнем ярусе зиккурата, находятся залы для умерших. Но нам туда не надо. Мы отправимся к твоему телу, и ты вернёшься в него.

— Значит… это и есть тот свет? — дрожа, спросила Глория.

— Скорее, его прихожая.

— И куда я попаду… после смерти? В какой зал?

— Если избежишь ада, то в зал ожидающих реинкарнаций. Глория, нет смысла тратить время на объяснения. Ты всё равно их забудешь, когда очнёшься.

— Да? Ну, тогда ладно. Куда нам идти?

— Следуй за мной. Я отведу тебя.

Мы двинулись вдоль берега и вскоре сошли с вымощенной каменными плитами площади перед зиккуратом. Его окружала чёрная пустыня, засыпанная антрацитовой крошкой. Ветер перемещал этот сверкающий песок, меняя рисунок дюн. Мы брели по ним, то поднимаясь, то опускаясь, пока не увидели впереди белый портик с сияющим куполом. Вокруг него вращались мерцающие символы.

— Что это?! — спросила Глория.

— Что-то вроде распределительного пункта. Через него души отправляются в тела, чтобы прожить новую жизнь.

Я взял девушку за руку. Она стиснула мои пальцы и не отпускала, пока мы не добрались до портика. Только внутри я высвободился и, улыбнувшись, сказал:

— Встретимся в больнице. Я приду тебя навестить. Не забудь сказать своим коллегам, что это не я пытался тебя грохнуть.

Глория кивнула.

— Обязательно. Крис… Спасибо тебе!

Мне показалось, что она хотела сказать что-то ещё, но передумала.

— Не за что. А теперь приготовься!

Глория отступила на шаг назад, а я начал читать заклинание. По мере того, как слова слетали с моих губ, девушка таяла, пока не исчезла полностью. Лишь тогда я покинул портик и поспешил назад к озеру.

Вернувшись в реальный мир, я снял монеты с глаз и повернул голову. Гомункул лежал неподвижно, похожий на восковую фигуру. Его грудь не вздымалась, сердце не билось. Я покрыл его льдом, чтобы не дать начаться процессу разложения, а сам вышел из агентства, сел в машину и поехал в больницу. Пришло время отвезти Глорию домой!

Глава 8

Пришлось нам с девушкой приложить немало усилий, чтобы вызволить её из палаты: врач ни за что не хотел отпускать её сразу. К тому же, в коридоре дежурили полицейские, которые едва не арестовали меня по подозрению в покушении на лейтенанта национальной гвардии. Наконец, все дела были улажены, и я вывел Глорию на улицу.

— Не могу поверить, что всё обошлось! — проговорила она, с наслаждением вдыхая ночной воздух. — Кристофер, знакомство с тобой перевернуло всё мою картину мира! Ты это понимаешь?

Она была слаба, и мне приходилось поддерживать её. Мы шли практически в обнимку.

— Прости, но с этим уже ничего не поделаешь, — ответил я. — Придётся тебе поверить в то, что ты так долго и упорно отрицала.

— Уже поверила. Да и как тут не поверить? Жаль только, что я не помню, что происходило… там. Ну, ты понял.

— Ты и не должна этого помнить.

— Крис, расскажи, как там всё устроено!

Я покачал головой.

— Нет, тебе не нужно. Иначе память всё сохраняла бы.

— Но ты ведь помнишь!

— Это другое. Я — маг.

— Маг… — эхом повторила Глория. — Как ты стал им? Неужели просто по книгам? Почему же другие не смогли?

— Некоторые смогли, как ты сама теперь знаешь.

— Нет, я имею в виду: почему все не могут?!

— Ну, тут мало только читать, — улыбнулся я, помогая девушке сесть в машину. — А ты что, хочешь стать магом?

— Не знаю. Не думаю. Хотя… Нет, вряд ли.

— Хорошо. Потому что я не беру учеников. Сейчас отвезу тебя домой. Наверное, тебе понадобится охрана. Управление сможет тебя обеспечить ею?

— Считаешь, на меня опять нападут? — изменившись в лице, спросила Глория. — Не хочу снова оказаться в чужом теле!

— Ну, это тебе едва ли грозит. Теперь, когда ты рассказала мне, кто отдал приказ о привлечении скромного демоноборца к расследованию, ты уже не представляешь опасности для моих врагов. Но лучше подстраховаться.

— Тогда я сейчас позвоню и договорюсь.

Глория потратила несколько минут на переговоры с начальством.

— Меня встретят возле дома, когда мы приедем, — сказала она, закончив. — Хотя было бы спокойней, если б рядом был ты, Крис. Но я понимаю, что не могу просить тебя стать моей нянькой.

— Уверен, твои коллеги справятся. Главное, не оставайся одна.

Мне не хотелось говорить этого, оказывать Глории в её завуалированной просьбе, но надо было изучить гомункула: не лежать же ему в моей комнате вечно! К тому же, я был уверен, что девушке больше ничего не грозит.

Тем не менее, в салоне машины повисла неловкость, и остаток пути мы проделали молча. Не знаю, о чём думала Глория, а я размышлял о том, каковы мои шансы одолеть орден, разматывая ниточку, полученную от девушки. Если в деле замешан начальник национальной гвардии, генерал Рональд Маршал, значит, мои враги находятся на самом верху социальной лестницы Империи. Добраться до них будет очень трудно.

Полицейские действительно встретили нас возле дома Глории. Передав её с рук на руки, я попрощался с девушкой и поспешил назад в агентство.

До прихода Джоаны на работу оставалось несколько часов, и мне нужно было успеть провести хотя бы частичное обследование гомункула. Кто знает, вдруг я открою тайну его создания и сумею повторить успех своего противника!

Навыками препарирования я владел неплохо, а в этом мире освоил также микробиологию и основы генетики, что очень радовало мою мать, леди Блаунт. Она руководила императорской программой по улучшению дворянских родов и гордилась тем, что один из её сыновей проявлял к науке интерес. Наверное, она думала, что мне это передалось от неё.

Я проводил многие часы у неё в университете, в лабораториях и на лекциях, даже иногда помогал ей. Так что знания, необходимые для исследования тела гомункула, у меня имелись. Как и средства. Правда, далеко не все. Я решил сделать в агентстве, что смогу, а остальным заняться в домашней лаборатории леди Блаунт, которая стояла нетронутой с момента её смерти. Отец приказал опечатать её. Теперь, правда, комнату, вероятно, переоборудуют. Едва ли его новой жене понадобится, что в поместье имеется такой памятник предшественнице.

Я работал до самого прихода Джоаны. В результате тело гомункула сильно изменилось и теперь представляло, скорее, набор препаратов, которые можно было изучать и дальше. Выяснить удалось немногое: генетически искусственный человек отличался от обычного не слишком сильно. Он был выносливее, сильнее, обладал прекрасными рефлексами и едва ли мог чем-то серьёзно заболеть. Но кто-то основательно покопался в его ДНК, внеся массу изменений. И я не сомневался, что сделано это было не только средствами науки, но и с помощью магии. Чем больше я узнавал о гомункуле, тем яснее понимал, какую опасность представляют для меня мои враги. Интересно, сколько их. Велик ли тайный орден. И на что он готов пойти, чтобы избавиться от меня.

Едва успев прибраться, я встретил пришедшую на работу Джоану.

— Господи, босс, ты что, не спал всю ночь?! — воскликнула она, едва увидев меня. — У тебя круги под глазами, да и сами глаза красные, как светофоры! Чем ты занимался? Надеюсь, сексом?

— Увы, детка! — усмехнулся я. — Пришлось поработать. Сейчас я прилягу на пару часиков, а потом уеду по делам. Держи тут без меня оборону.

— Уедешь? — нахмурилась секретарша. — Надолго?

— Возможно, на несколько дней. Хочу навестить родовое гнездо.

— В поместье? — удивилась девушка. — Серьёзно? Что ж, это дело хорошее. Но почему сейчас, когда неделя только началась? Что мне отвечать клиентам, если они появятся?

— Что я занимаюсь расследованием. А когда вернусь, уделю время и им.

— Ты ведь не отлыниваешь от работы, Кристофер? — подозрительно прищурилась Джоана.

— Ну, что ты! Как можно? Мне действительно нужно побывать дома. Место силы и всё такое.

— Ладно, ладно, поезжай! Постараюсь прикрыть тебя здесь.

— Спасибо, детка. Я знал, что ты не подведёшь.

— Иди спи уже!

Глава 9

Проснулся я около полудня. Не особо отдохнувший, конечно. Джоана сообщила, что никаких звонков не поступало. Собрав приготовленные из гомункула препараты, я погрузил их в машину и выехал из Лондона.

Погода была солнечная, небо — ясное. Солнце висело в зените искрящейся медовой каплей.

Путь предстоял не слишком долгий. Родовое поместье Блаунтов располагалось в тридцати милях от столицы, так что добраться до него я рассчитывал примерно за час.

По дороге я почувствовал голод, так что остановился возле заправки и позавтракал в кафе омлетом, булочкой с вишнёвым джемом. Запил всё это горячим шоколадом, вполне приличным.

Никто не ждал меня поместье. Но, когда я остановил машину возле крыльца, дверь открылась, и на крыльцо вышел старый Джордж в серой ливрее. Его пышные батлеровские бакенбарды воинственно топорщились, а лысина сверкала на солнце, как начищенный котелок.

— Господин Кристофер! — воскликнул он, неуклюже спускаясь кавалерийской походкой по ступенькам. — Какими судьбами?! Почему вы не предупредили, что приедете?!

Дворецкий заковылял ко мне, сияя вставной челюстью, белой, как фарфор.

— Джордж, старина, как же я рад тебя видеть! Ты совсем не изменился!

— Не так уж долго мы не виделись! — улыбнулся ещё шире батлер.

Я заключил его в объятья.

— Как ты?

— Прекрасно, господин Кристофер, благодарю. Вы надолго? Приготовить вашу комнату?

— На пару дней. И у меня в машине несколько коробок. Нужно перенести их в лабораторию.

— Лабораторию? — удивился Джордж.

— Да, мне нужно поработать. Она ведь ещё существует?

— Разумеется! Стоит нетронутая. Я распоряжусь всё отнести туда. И приготовить вашу комнату. Вы как раз вовремя: через полчаса обед!

— Я перекусил, но от стряпни мисс Роуз, конечно, не откажусь.

— Как она будет рада. Сейчас предупрежу её.

Мы с Джорджем вошли в дом.

— Я пока посижу в библиотеке. Скажи, когда всё будет готово.

— Конечно, господин Кристофер. Располагайтесь. Принести вам что-нибудь?

— Нет, не нужно. Просто немного передохну с дороги.

Джордж поспешно удалился отдавать распоряжения, а я отправился в большую, уставленную стеллажами комнату, служившую семейной библиотекой. Там до сих пор хранилась часть моей коллекции книг по алхимии и чёрной магии. Отец выделил мне под них отдельный шкаф. Некоторые представляли немалую ценность, поскольку были коллекционными, редкими экземплярами.

Я прошёлся вдоль стеллажей, разглядывая корешки в приступе лёгкой ностальгии. Здесь я провёл часть своего второго детства, просиживая часами над гримуарами, делая конспекты и чертежи.

Через некоторое время явился Джордж и объявил, что коробки в лаборатории, комната моя готова, а обед на столе.

Мы отправились в столовую. Слуги пришли поздороваться и выразить радость по поводу моего прибытия. Но затем дворецкий выставил их, решив обслужить меня лично. Я пытался отпустить его заниматься своими делами, но он решительно воспротивился. Подозреваю, что старику просто хотелось поговорить. Отец жил в Лондоне, готовился к свадьбе, Арчибальд находился в лётном училище, так что мой приезд стал для батлера настоящим праздником, и он намеревался насладиться им в полной мере.

— Мы все следим за вашими успехами, господин Кристофер. Скажите, неужели всё это правда? Насчёт демонов и колдовства.

Я кивнул.

— Конечно, правда, Джордж. Неужели я похож на шарлатана?

— Ни в коем случае!

Мы поболтали в том же духе. Дворецкий рассказал о том, что знал про Арчибальда, вспомнил новости, поделился проблемами по хозяйству. Мы избегали только тему предстоящей отцовской свадьбы.

Наконец, обед подошёл к концу.

— Сейчас переоденусь и отправлюсь в лабораторию, — предупредил я. — Беспокоить меня не нужно. Это может помешать какому-нибудь эксперименту.

Джордж заверил, что проследит за этим. Я не сомневался, что так и будет. Батлер, унаследовавший свою должность от отца, служившего ещё моему деду, держал персонал в полном повиновении. Никому из слуг и в голову не пришло бы нарушить его распоряжение.

Заглянув в свою комнату, я переоделся и натянул плотный лабораторный халат. Часы показывали без четверти три. Я решил поработать с образцами до ужина, а затем сделать перерыв и посетить Садхира, чтобы продолжить тренировки.

С помощью аппаратуры, имевшейся в лаборатории, я углубился в изучение ДНК гомункула, пытаясь понять, какие генетические изменения были проведены с ним. Чем больше я узнавал, тем сильнее восхищался проделанной моим врагом работой. Правда, едва ли он сотворил это сам. Чувствовалось, что гомункул стал результатом многолетних исследований и экспериментов большой группы людей, настоящих учёных. И алхимиков.

Пользуясь компьютером леди Блаунт и её записями, я находил ответы на многие вплывавшие вопросы, пока вдруг не понял, что её исследования были очень близки к тому, что я сейчас изучал. Считалось, что мама занималась евгеникой, то есть, по сути, искусственным отбором, подбирая подходящие партии для аристократических браков, но спустя три часа я осознал, что её команда копала куда глубже. Леди Блаунт погрузилась в генетику и мутации, стремясь найти способы улучшить человеческую природу. Я даже наткнулся на записи, касающиеся клонирования. Но лишь когда мне попалась информация, которую я никак не ожидал увидеть — об алхимических процессах, ведущих к Великому Деланию! — стало ясно, что я даже не представлял, чем на самом деле занималась леди Блаунт! Никогда она не говорила об этом, и даже книги, собранные у нас дома по данной теме, были приобретены мной. Знал ли отец? Понятия не имею. Возможно, нет.

Так или иначе, когда раздался удар гонга, зовущего на ужин, я почти не сомневался, что гомункул был создан если не при непосредственном участии леди Блаунт, то на основании её исследований!

Эта новость поразила меня, как гром среди ясного неба. Я метался по лаборатории, не зная, что и думать. Выходило, моя мать была связана с тайным орденом, который сейчас пытался меня уничтожить! А я двадцать один год даже не подозревал об этом!

Зато подтвердилось подозрение, что связи моих противников тянутся очень высоко. Исследованиям матери покровительствовал сам император! Означает ли это, что он является алхимиком?! Быть может, он и возглавляет орден?! Насколько мне было известно, начальник национальной гвардии подчиняется напрямую королю. Что, если меня ждёт схватка не просто с кучкой аристократов, достигших высоких результатов в чёрной магии и алхимии, а с самой Британской империей?!

От подобной перспективы захватывало дух и делалось страшно. Я заставил себя сесть и с помощью дыхательной техники привёл нервы в более-менее приемлемое состояние.

Что мне теперь делать? Во-первых, продолжить исследования и выжать из гомункула всё, что только возможно. Во-вторых, серьёзно поговорить с отцом. Если он знает о том, чем занималась его жена, то в конце концов наверняка мне признается. В-третьих, продумать, как обезопасить себя. И это представлялось самым сложным. Почти неосуществимым.

Сняв халат, я отправился в столовую, полный самых мрачных мыслей и предчувствий. Хоть на улице солнце ярко освещало синее небо, надо моей судьбой снова сгущались грозовые тучи…

Глава 10

Родовое гнездо я покидал вечером следующего дня, оставив большую часть препаратов, но увозя материалы исследований леди Блаунт. Настроение было поганым. Женщина, которую я любил, оказалась полна тайн, и трудно было даже представить, насколько глубокими были её связи с орденом. Вариантов представлялось всего два: работу матери использовали, не ставя её в известность. Против этой версии говорило то, что я отыскал свидетельства использования алхимии в генетических экспериментах. Второй вариант: леди Блаунт была одним из членов тайного общества. И тогда возникал неизбежный вопрос: мог ли отец об этом не знать?! А вернее, являлся ли и он сам одним из тех, кому я противостоял? Это казалось маловероятным по понятным причинам. Одна из них: он не стал бы закрывать глаза на попытки меня убить, а постарался бы привлечь на свою сторону.

Я вспоминал своё детство. Мне всегда казалось, что родители скептически относились к моим увлечениям. Особенно отец. Так что сделать однозначные выводы пока было невозможно.

Кроме того, перед самым отъездом дворецкий отвёл меня в сторону и, осмотревшись, чтобы убедиться, что нас никто не услышит, заговорил обеспокоенным шёпотом:

— Господин Кристофер, я не уверен, что должен говорить об этом, но… ваш отец для меня больше, чем просто хозяин! — он заглянул в мои глаза, чтобы понять, как я отреагирую на это вступление.

— У него неприятности, Джордж? Прошу, скажи мне, что тебе известно.

Слова батлера заставили меня насторожиться. Он бы никогда не завёл речь на подобную тему, если б не был всерьёз обеспокоен. Что-то не давало старику покоя.

Во взгляде дворецкого мелькнуло облегчение.

— Я случайно услышал, что у лорда Блаунта трудности в американских колониях, — быстро заговорил он. — На шахтах по добыче рения были совершены две диверсии. Погибло несколько рабочих, что-то обрушилось, и компания понесла убытки. Это удалось замять, но ваш отец опасается, что подобное может повториться! Он думает, что это дело рук Дастанвилей!

Род Дастанвилей был давним конкурентом нашего. Семьи уже лет триста состязались буквально во всём, включая объёмы добычи рения, ибо обе владели шахтами этого редкого и дорогого металла. Только у нас они располагались в Америке, а у Дастанвилей — в Африке. Самым же крупным месторождением, открытым первым в мире, владел царь Михаил. Поэтому возле острова Итуруп всегда дежурила русская боевая эскадра, что ужасно нервировало микадо, паназиатского императора, то и дело заявлявшего права на Курилы.

— Спасибо, что сказал, Джордж, — я похлопал старика по плечу. — Буду иметь в виду. Если отец сочтёт нужным попросить помощи, я обязательно её окажу. Или сам с ним поговорю. Не волнуйся. Блаунты всё решат. Ты же знаешь: нас голыми руками не возьмёшь!

— Спасибо, господин Кристофер! — улыбнувшись, кивнул дворецкий. — У меня сердце не на месте, когда я вижу, как переживает ваш отец!

— Уверен, меры безопасности на шахтах будут усилены. Дастанвили или нет, но больше у них ничего не выйдет! Впрочем, если узнаешь что-то ещё, позвони мне, ладно?

— Конечно, обязательно! Простите, что влез не в своё дело!

— Ну, что ты, Джордж! Ты практически член семьи.

Слова старика запали мне в душу, зародив в ней смутное беспокойство. Конечно, магнаты и не на такое шли, чтобы уделать конкурентов, но Дастанвили уже лет пятьдесят не опускались до нечестной игры. Поэтому я вовсе не был уверен, что диверсии — их дело рук. Правда, сейчас семейными делами управлял старший сын лорда Дастанвиля, Райан. Поговаривали, что он амбициозен, агрессивен и собирается расширить финансовую империю отца. Возможно, молодой аристократ решил, что любые средства хороши?

Оставалось надеяться, что отец со всем разберётся. В конце концов, Блаунтам приходилось и не такое разгребать.

Когда я приехал в агентство, Джоана уже ушла домой, оставив на моём столе записку: «Крис, звонил секретарь лорда Уэйка. Барон хочет приехать по конфиденциальному делу и очень интересуется, когда сможет тебя застать. Я сказала, чтобы перезвонили завтра».

Чёрт! Как не вовремя! Мне совершенно не хотелось сейчас заниматься расследованиями. Я надеялся сосредоточиться на ордене и связях моих родителей с ним. Оставалось лишь надеяться, что дело лорда окажется не по моему профилю.

Приняв душ, я улёгся в постель и отправился в Чёрный зиккурат, чтобы продолжить тренировки с Садхиром.

* * *

Секретарь лорда Уэйка позвонил в полдень. Я слышал, как Джоана разговаривала с ним, а затем переключила на меня. Пришлось поднять трубку.

— Господин Блаунт, это Ричард Мердок, личный помощник Его Светлости шестого барона Уэйка. Когда барон мог бы приехать к вам в офис? У него срочное дело.

— Сегодня, — ответил я, постаравшись, чтобы ответ прозвучал не слишком кисло. — В любое время до восьми.

— Хорошо, тогда мы прибудем через два часа.

Похоже, дело, и правда, не терпело отлагательств.

— Я буду ждать.

Повесив трубку, я потянулся к кувшину и наполнил стакан апельсиновым соком. Пригубил, а затем сделал пару больших глотков.

Этой ночью я, наконец, закончил обучение на этапе анкатари и перешёл на верун кай тари. Теперь индусу предстояло довести до совершенства мои навыки рукопашного боя. И, если я справлюсь, он обучит меня пятому искусству каларипаятту — марма мура, к которому допускаются лишь избранные. Сто восемь болевых точек, воздействие на двенадцать из которых считается смертельным.

Чтобы скоротать пару часов, я съездил в мастерскую Освальда Флэка и осмотрел модифицированную «Анаконду». Кимберли была на месте и застенчиво заметила, что ей было поручено произвести пару деталей, так что она волновалась, ожидая моего вердикта. Всё было исполнено безупречно, в чём я, впрочем, и не сомневался. Когда я сказал об этом девушке, она залилась краской и опустила не только глаза, но и голову.

Расплатившись с оружейником за револьвер и запас патронов, которые он тоже делал по моему особому заказу, я заехал в небольшой ресторанчик съесть набор запечённых роллов и тарелку мисо-супа. Иногда меня неудержимо тянуло на японскую кухню, которая в своё время стала для меня настоящим кулинарным откровением.

Выпив чайник зелёного чая с бергамотом и кусочками высушенного лимона, я вернулся в офис минут за десять до прибытия лорда Уэйка. Я не опасался, что барону придётся меня ждать: в аристократической среде считалось приходить раньше или позже оговоренного срока невежливым, и лорд никогда не позволил бы себе подобного, несмотря на всю важность и срочность своего дела.

Убрав новый револьвер в комод (в конце концов, дело не в количестве и мощи оружия, а в мастерстве воина), я опустошил залпом стакан с соком и спрятал его под стол. В этот момент и раздалась трель дверного звонка.

Джоана встретила посетителей и провела их в мой кабинет. Барону было на вид лет пятьдесят. Подтянутый, прямой, в клетчатом костюме и бордовом галстуке, он выглядел очень представительно. Седые волосы были аккуратно подстрижены, как и усики. Его помощник, молодой человек в коричневой тройке и белой рубашке, держался на полшага позади.

Когда мы обменялись приветствиями, я предложил им занять кресла напротив стола.

— Господин Блаунт, скажу честно, только доверие к вашей фамилии подвигло меня обратиться к вам, — прямо заявил барон Уэйк, пристально глядя мне в глаза. — Надеюсь, мне не придётся пожалеть об этом.

— Сделаю всё, что окажется в моих силах, — отозвался я. — Но должен сразу предупредить, что берусь только за дела, связанные с чёрной магией и одержимостью демонами. И гонорары у меня большие.

— Это не проблема, господин Блаунт, — лорд даже поморщился, словно само упоминание о деньгах казалось ему непристойным. — Разумеется, ваши услуги будут оплачены в полной мере. Главное, чтобы вы их заслужили.

— Я очень постараюсь, барон, — улыбнулся я одними губами. — Изложите ваше дело.

Лорд Уэйк откашлялся.

— Видите ли, господин Блаунт, это касается моего внука, Честера. Ему двенадцать лет, — барон сделал паузу, подбирая слова. — Он воспитывается матерью, моей дочерью Хелен. Она осталась в прошлом году вдовой. Её муж был очень достойным человеком, но упал с лошади во время кабаньей охоты и сломал шею. Большая утрата. Хелен пребывала в глубоком горе. Так или иначе, ей пришлось взять воспитание сына полностью на себя. Чтобы у мальчика было мужское влияние, я предложил ей переехать ко мне. Вернуться в родовое поместье. Так она и поступила. И вот теперь нам кажется, что Честер одержим.

— Вам обоим? — вставил я.

Барон кивнул.

— Да, дочь согласна со мной, хоть ей и неприятно это признавать. Мы приглашали священников. Они проводили ритуалы экзорцизма, но эффект был лишь временным. Через некоторое время всё началось опять.

— Священники признали факт одержимости, как я понимаю?

— О, да. У них не было сомнений. Три ритуала, господин Блаунт, было проведено. И они не помогли.

— В чём именно проявляется одержимость вашего внука, лорд Уйэк?

Похоже, поработать всё-таки придётся. Едва ли священники могли ошибиться. Может, изгонять бесов у них и не всегда получается, но распознавать признаки одержимости они умеют.

— Честер иногда впадает в подобие транса и говорит не своим голосом, сквернословит и употребляет целые фразы на других языках. Я проверял и убедился, что они вполне осмысленны. Кроме того, он… мучает животных. Делает с ними ужасные вещи! — голос лорда слегка дрогнул. Похоже, сложившаяся ситуация здорово выбивала его из колеи, хоть и старался не подавать виду. — Его мать… Хелен на грани нервного срыва!

— Что ж, выглядит так, словно вы правы. Вполне вероятно, что мальчик одержим. Но я должен лично осмотреть его. Он сейчас в вашем поместье?

— Да, разумеется. Под присмотром матери. Вы готовы отправиться с нами?

— Конечно. Дайте мне четверть часа, чтобы собраться.

— Ваша секретарша предупредила, что вы берёте предоплату, — сказал секретарь, бросив на барона быстрый взгляд. — О какой сумме идёт речь?

— Если я решу взяться за ваше дело, то назначу цену в пятьдесят тысяч. Двадцать авансом, а остальное — потом, по завершении.

— Но… это же огромные деньги! — взвился секретарь, выпучив светло-серые водянистые глаза. — Лорд Уэйк, мне кажется…

Барон заставил его заткнуться решительным жестом руки. Помощник захлопнул рот так поспешно, что было слышно, как клацнули зубы.

— Я согласен, господин Блаунт, — проговорил, глядя на меня, лорд Уэйк. — Вы всё получите. Мы подождём вас в машине.

Он поднялся, чтобы уйти. Помощник поплёлся следом, бросив на меня возмущённый взгляд. Похоже, он был из тех сотрудников, которые считают своих хозяев наивными болванами, которых любой может облапошить, и всячески стараются оградить их от этого.

Как только они вышли, я начал собираться.

— Думаешь, скоро вернёшься? — деловито осведомилась Джоана, провожая меня.

— Пару дней наверняка буду отсутствовать. Может, и дольше. Не скучай, детка. Если будут спрашивать обо мне, ты знаешь, что отвечать, — улыбнувшись, я вышел из офиса.

Глава 11

Я сразу предупредил лорда Уэйка, что поеду на своей машине. В поместье мы прибыли к обеду, так что пришлось знакомиться с вдовой и её сыном за столом. Женщина выглядела не выспавшейся и погружённой в мрачные мысли, что неудивительно. Мальчик показался мне активным, хотя вёл себя безупречно: сказывалось аристократическое воспитание. Трудно было представить, что он может вытворять то, о чём рассказывал барон. Однако я знал, что одержимый способен как впадать в состояние, напоминающее помешательство, так и выглядеть как абсолютно нормальный человек. Поэтому делать выводы не стал. Просто сидел и наблюдал, тем более, что беседа велась на отвлечённые темы. Хелен Баттенберг время от времени бросала на меня украдкой тревожные взгляды. Впрочем, как и на сына. Барон же держался отстранённо, явно не желая обсуждать дела за столом. Зато, когда чай был выпит, он кивнул мне и поднялся, тяжело опершись о стол кулаками. В этот момент мне стало ясно, насколько подкосила его ситуация с внуком.

— Господин Блаунт, Хелен, предлагаю пройти в мой кабинет. Честер, иди к себе поиграй.

Мальчик тотчас выскользнул из-за стола, бросил на меня застенчивый взгляд и ушёл. Я заметил, что у двери к нему присоединился гувернёр — высокий молодой человек в чёрном костюме, с тщательно зализанными волосами. Мне представили его перед обедом, но во время еды он не проронил ни слова. Было ясно, что ему поручено не оставлять мальчика в одиночестве ни на миг.

Барон проводил нас в свой кабинет и плотно закрыл дверь. Он сел за стол, а мы с Хелен Баттенберг заняли места напротив. Окно было приоткрыто, и свежий ветерок приятно разгонял духоту.

— Что скажете, господин Блаунт? — хмуро обратился ко мне барон. — Заметили что-нибудь?

— Нет. Честер походит на совершенно обычного ребёнка. Он пытался причинить себе вред?

— Почему мы спрашиваете? — нервно спросила Хелен.

— К нему приставлен мистер Рокс. Очевидно, в его обязанности входит следить за мальчиком.

— Нет, господин Блаунт, Честер не вредил себе. Эти меры пришлось принять, потому что он… делает ужасные вещи с животными. Он убил собаку. Перерезал ей горло и… — лорд провёл ладонью по лицу, словно вытирая выступившую испарину, — нарисовал какой-то чертёж у себя в комнате.

— Честер обжал Гобби! — вмешалась Хелен. Она сидела, комкая платье так, что казалось: ещё немного, и затрещит ткань. — Души в нём не чаял! Не представляю, что могло заставить его поступить так!

— По этой причине здесь господин Блаунт, — ласково вставил барон.

Он явно обожал дочь и был готов на всё ради неё.

— У вас есть ещё дети? — спросил я.

— Нет, Хелен — мой единственный ребёнок. А что?

— Просто чтобы представлять полную картину. Значит, Честер — ваш будущий наследник.

— Ну, конечно. Продолжатель рода Уэйков!

— Вы показывали его врачам?

— Да, наш семейный доктор осматривал его.

— А психиатрам?

Барон с дочерью переглянулись.

— Нет, мы… не рискнули. Репутация семьи могла пострадать. Сами понимаете, — сказал барон.

Хелен кивнула, но не очень уверенно. Она понимала важность родовых интересов, но ведь речь шла о её ребёнке. Перед бедной женщиной возникла очень непростая дилемма.

— Считаете, это необходимо? — спросил барон.

Я слышал в его голосе надежду, что ответ будет отрицательным.

— Не нужно. Если, конечно, окажется, что ваши подозрения верны, и мальчик одержим демоном.

При этих словах Хелен вздрогнула заметно побледнела.

— Не волнуйтесь, — сказал я. — У меня большой опыт по этой части. Полагаю, душевный недуг вылечить гораздо труднее.

— Надеюсь, у вас получится… спасти Честера! — запинаясь, проговорила женщина.

В обращённых на меня глазах я прочитал робкую надежду. И страх, что ничего не выйдет.

— Прежде всего я должен осмотреть ребёнка. Давайте поднимемся к нему.

— Прямо сейчас?

— Да. Не будем терять время. Чем дольше демон находится в теле человека, тем труднее его изгнать.

— Тогда давайте поспешим! — Хелен решительно встала.

Барон тоже поднялся.

— Господин Блаунт, вы правы. Идёмте! В конце концов, для этого мы вас и пригласили.

Лорд на правах хозяина поместья шёл впереди, а мы следовали за ним. Поднявшись по широкой дубовой лестнице на второй этаж, мы миновали ряд комнат и остановились перед одной из дверей. Из-за неё доносился детский смех.

— Вы сохранили чертёж, сделанный мальчиком? — спросил я прежде, чем барон взялся за дверную ручку.

Он обернулся.

— Разумеется, нет! Приказали слугам тотчас всё смыть!

— И даже фотографии не сделали?

Барон покачал головой.

— Понимаю, это, наверное, могло бы вам помочь, но тогда мы не думали об этом. Ещё не думали.

— Хорошо, ваша светлость. Давайте войдём.

Кивнув, барон отворил дверь и шагнул через порог.

Глава 12

Честер играл в приставку, а его гувернёр сидел в кресле и читал газету. При нашем появлении он встал и замер, глядя на лорда Уэйка в ожидании приказаний.

— Мне нужно остаться с мальчиком наедине, — сказал я. — Это в целях безопасности.

— Какой безопасности? — спросила Хелен.

— Демон способен переселяться в тех, кто находится поблизости, миссис Баттенберг. Я не священник и не могу причастить вас, чтобы уберечь от этого. Так что лучше вам троим оставить нас с Честером.

Услышав своё имя, мальчик обернулся. Взгляд у него был чистый и спокойный.

Барон кивнул.

— Хорошо, господин Блаунт. Вам виднее. Мы должны следовать вашим указаниям, полагаю. Хелен, мистер Рокс, прошу за мной. Честер, поговори с нашим гостем.

— Да, дедушка, — мальчик нехотя поставил игру на паузу и поднялся с пола.

Когда дверь закрылась, и мы остались вдвоём, я подошёл к креслу, в котором сидел до этого гувернёр.

— Ты любишь фокусы, Честер?

Мальчик пожал плечами.

— Наверное. Бывают интересные.

— Я хочу показать тебе один. Но только если тебе нравятся кошки.

— Я больше люблю собак.

— Ну, да, как я мог забыть. У тебя же была… как её звали?

— Гобби. Она умерла.

— Да? Почему?

Честер бросил косой взгляд на экран, где замерли в боевых стойках персонажи, готовые броситься друг на друга.

— Её убил Фрэнк, — тихо ответил мальчик.

— Фрэнк? Кто это такой?

— Мой… друг.

— Ты как будто не уверен, Честер.

— Он… злой. Мне он не нравится! — шёпотом проговорил мальчик.

— Почему ты говоришь так тихо? Это секрет?

— Не хочу, чтобы он услышал.

— А он что, где-то здесь? В комнате?

— Да. Он всегда рядом.

— Кто он? Как выглядит?

Честер пожал плечами.

— Иногда он просто… появляется. И делает плохие вещи. Он убил Гобби, потому что она его невзлюбила. Лаяла на него, когда он приходил.

— А ты видел его, Честер? — спросил я, подавшись вперёд и внимательно глядя на мальчика.

— Нет. Какой фокус вы хотели показать, мистер?

— Называй меня Кристофер, ладно? А фокус очень интересный. Смотри!

Прошептав заклинание, я коснулся оникса на кольце, и между нами тотчас появился Джексон.

Глаза у мальчика удивлённо расширились, и он издал негромкое восклицание.

— Ого! Ничего себе! Как вы это сделали?!

Я покачал головой.

— Настоящий фокусник никогда не раскрывает свои секреты.

Джексон бросил на меня взгляд зелёных глаз и направился к Честеру, помахивая пушистым, как у белки, хвостом.

— Научите меня! — попросил, глядя на него, Честер.

— Не могу. Нравится тебе Джексон?

— Так его зовут? Да, очень красивый. А что это за порода? Никогда таких не видел?

— Не знаю, если честно. Я… подобрал его на улице.

При этих словах кот обернулся, чтобы наградить меня укоризненным взглядом.

— Это ещё не все фокусы, — сказал я. — Джексон — говорящий кот!

— Не может быть! — Честер скептически покачал головой. — Такого не бывает!

— Сейчас сам убедишься. Только про это никому нельзя рассказывать. Договорились?

— Да! Я никому не скажу! Обещаю!

— Тогда слушай. Джексон, спроси у Честера что-нибудь.

Кот снова взглянул на меня: мол, ты уверен?! Я кивнул.

— Честер никому не скажет. Он обещал.

Фамильяр уселся на задние лапы возле ног мальчика и задрал голову.

— Я хочу поговорить с Фрэнком! — промурлыкал он, сверкнув глазами, так, что зелёные всполохи отразились на лице Честера.

Тот побледнел и отшатнулся. Сначала я решил, что от неожиданности, но тут же сообразил, что дело в другом: губы мальчика скривились в змеиной усмешке, а радужки побелели, и зрачки в них стали вертикальными! Пальцы скрючились, словно когти хищной птицы.

— Вот, значит, какие у тебя фокусы, Кристофер! — прошипел он совершенно не своим голосом. — А я всё гадал, кого притащит старик, чтобы достать меня!

Вздохнув, я сунул руку в карман, где лежало распятие. Похоже, барон был прав, и без экзорцизма не обойтись!

— Что ты собираешься делать?! — насторожился Честер. Вернее, видимо, уже Фрэнк. — А, изгонять беса! — протянул он, увидев, как я достаю крест. — Ну, удачи, фокусник Кристофер! Только боюсь, тебя ждёт сюрприз!

Я вопросительно взглянул на фамильяра.

— Ничего не выйдет, — мурлыкнул тот. — В этом парне нет демона. Во всяком случае, не в том смысле, в котором…

Он не договорил, потому что Честер вдруг резко и с исключительной силой врезал по нему ногой, отправив в полёт. Целую секунду мне казалось, что фамильяр врежется в стену, но Джексон «приземлился» на неё, словно на пол — на все четыре лапы — и замер на фоне обоев, издав злобное шипение. Его глаза сверкнули, как крупные изумруды на полуденном солнце, а уши встопорщились, как острые рога.

Мальчик громко и заливисто расхохотался.

— Так что с ним? — спросил я фамильяра, не сводя глаз с Честера.

— Отчасти этот засранец и есть демон! — прошипел тот, спрыгнув со стены. — По крайней мере, наполовину!

— Как это?! — опешил я. — Впервые о таком слышу!

— А я — вижу! — отозвался Джексон, медленно подходя ко мне. — Но это точно: парень не совсем человек. И демон не вселялся в него. Он — часть его природы!

Я медленно вытащил кольт.

Честер насмешливо поднял брови. С его лица, теперь походившего на злобную маску, не сходила глумливая ухмылка.

— И что ты сделаешь, Кристофер?! Застрелишь внука барона Уэйка?! Его единственного наследника? Ты хоть представляешь, чем для тебя это обернётся?

— Он прав, — прошипел, сверля мальчишку глазами, фамильяр. — Нельзя его вот так убивать! Тебя арестуют. Да и барон не успокоится, пока не уничтожит тебя! А может, и не только тебя. Ты ведь не хочешь кровной мести?

Джексон заставил меня замереть. Если род Уэйков объявит войну моему, прольются реки крови! Нужно было найти иной способ разделаться с парнем, но какой?! Я впервые столкнулся с подобным явлением. Мне даже в голову не приходило, что демон может… А, собственно, что?! Как это существо появилось на свет! Что позволило ему прийти в этот мир? Вот — вопрос, с ответа на который нужно начинать раскручивать это дело.

— Кажется, мне придётся серьёзно поговорить с вашей матерью, молодой человек! — строго сказал я, в упор глядя на Честера.

Тот ухмыльнулся.

— Это ничего не изменит! Я уже здесь! Род Уэйков теперь станет совсем другим. И ты ничего не сможешь с этим поделать, фокусник Кристофер! Так почему бы тебе не прихватить свою драную кошку и не убраться, пока мой дорогой дедушка не разозлился, узнав, что ты собирался пристрелить его любимого внука?

Я убрал револьвер и коснулся перстня, вернув фамильяра в камень. При виде этого Честер усмехнулся с видом победителя.

— Мы не закончили! — предупредил я. — Даже не надейся!

— Удачи, Кристофер! Видит преисподняя, она тебе понадобится!

Я быстро вышел, прикрыв за собой дверь. Барон, его дочь и гувернёр Честера ждали меня в коридоре.

— Ну, что?! — требовательно спросил лорд Уэйк, едва я появился. — Он одержим?

— В каком-то смысле. Случай необычный и тяжёлый, — я встретился взглядом с Хелен. При моих словах она издала страдальческий стон, но в её влажных серых глазах сквозила надежда. — Миссис Баттенберг, мне нужно с вами поговорить. Наедине!

Глава 13

Барон с дочерью переглянулись.

— Это обязательно? — спросил лорд Уэйк, нахмурившись.

— Необходимо, — сказал я твёрдо. — Если захотите, потом передадите отцу, о чём шла речь.

— Хорошо, идёмте, — кивнула женщина. — Папа, подожди нас в кабинете, пожалуйста.

— Хорошо, Хелен.

Гувернёр вошёл в детскую, а я двинулся вслед за миссис Баттенберг. Дом, через который она вела меня, был оформлен в современном стиле с использованием дорогих, но не кричащих материалов: мрамор, венге, полированная бронза. Всё дышало богатством и достоинством.

Хелен открыла одну из дверей, и мы вошли в небольшую комнату, оказавшуюся библиотекой. Женщина раздвинула плотные занавески, и её залил солнечный свет.

— Прошу, — она указала на кресло с высокой спинкой, обитое полосатой тканью. — О чём хотели поговорить?

Когда я опустился в кресло, женщина заняла место напротив, в точно таком же. Между нами стоял круглый журнальный столик со стеклянной поверхностью. На нём обложкой вверх лежала раскрытая книга — сочинение Сомерсета Моэма «Луна и шестипенсовик».

— Вы читаете? — спросил я.

— Да. Пытаюсь отвлечься. О чём вы хотели меня спросить, господин Блаунт?

— О вашем сыне, разумеется. Думаю, вам известно, что с ним.

Женщина быстро качнула головой — отрицательно.

— Он не одержим, миссис Баттенберг. Честер — наполовину демон.

Я внимательно следил за реакцией собеседницы, и она не разочаровала меня: прикрыла рот рукой и уставилась на меня широко раскрытыми испуганными глазами.

— Как вы это объясните? — спросил я. — Могу предположить, что его отец — не ваш покойный супруг. Или вы не являетесь его матерью. Подобный… результат мог быть получен только в случае, если один из родителей — демон. Мне не доводилось слышать о таком, но иного объяснения в голову не приходит.

Хелен опустила руку и выпрямилась в кресле. Губы её сжались, в глазах появилась твёрдость.

— Вы правы, господин Блаунт! Я… Наверное, мне следовало сразу признаться. Но я не могла!

— Ваш муж не был способен иметь детей?

— Нет. К сожалению.

— А роду требовалось продолжение. И вы обратились к помощи демона?

Миссис Баттенберг кивнула.

— Но… я никак не думала, что это будет так!

— Демон овладел вами?

— Да!

— Как его зовут? Назовите имя демона, которого вы вызвали.

— Я не знаю!

— Простите, миссис Баттенберг, но это невозможно. Нельзя призвать демона, не зная его имени.

— Дело в том, что… я не сама это сделала, — понизив голос, проговорила Хелен. — Мне помогли!

— Кто?! — быстро спросил я.

— Не уверена, что…

— Вы хотите помочь Честеру, миссис Баттенберг? — прервал я женщину. — Тот, кто вызвал демона, знает его имя. Только у него я могу выяснить, кто… помог вам забеременеть.

Хелен неуверенно кивнула.

— Да, понимаю… Просто я дала слово!

— Но вы ведь видите, что всё пошло не так, как вам обещали. Уверен, вы вправе его нарушить, учитывая обстоятельства. И главное: мне не удастся иначе вам помочь! Ради сына, миссис Баттенберг, скажите, кто вам помогал!

— Хорошо! Вы меня убедили! Это был лорд Перси. Джонатан Перси.

Я откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. Лордом Джонатан Перси стал всего три года назад после смерти своего отца. Унаследовав титул и состояние, он быстро расширил стелелитейную империю рода Перси, купив ещё два завода и построив четыре в американских колониях. Добраться до него будет нелегко.

— Как выглядел демон, которого вы призвали? — спросил я.

— Ужасно! — Хелен всхлипнула, и слёзы полились из её прекрасных серых глаз. — Как мужчина с белой кожей и лицом, словно у греческой статуи, но его глаза… Они пылали огнём, а язык был раздвоенный и чёрный! И его тело… оказалось холодное, словно лёд!

К сожалению, в таком виде способны являться все высшие демоны. Описание Хелен ничем не помогло мне понять, кто именно зачал ей ребёнка. Всё-таки, придётся обратиться к призывателю.

— Почему вы обратились к Джонатану Перси? — спросил я. — И почему он согласился вам помочь?

— Мне его посоветовали.

— Кто?

— Его жена. Мы с ней подруги. Она знала, что я не могу забеременеть и сказала, что её муж способен мне помочь.

— Значит, она может узнать и имя демона, которого призвал её супруг?

— Наверное, да. Я позвоню ей! — Хелен вскочила, но я жестом попросил её сесть обратно. — В чём дело?! — спросила она нетерпеливо, возвращаясь в кресло. — Она спросит Джонатана, он скажет имя демона, и вы спасёте Честера! Это же так просто!

— Увы, нет. Вас спросят, зачем вам имя. И, скорее всего, муж вашей подруги насторожится. Ему не понравится, что вы не сдержали слово.

— Да, верно… Что же делать?!

— Мне нужно встретиться с лордом Перси. Думаю, что сумею убедить его пойти вам навстречу ещё раз. Можете это устроить?

— Я постараюсь. Только пока не знаю, как.

— Думайте. Мне нужно увидеться с лордом Перси побыстрее.

Это была правда. По какой бы причине Честер ни начал проявлять признаки своей истинной природы, они будут усиливаться. А значит, времени мало.

— Я могу просто приехать к ним в гости. И взять вас с собой. Мэри давно звала меня повидаться.

— Очень хорошо. Постарайтесь договориться на завтра.

Кивнув, женщина поднялась.

— Если это всё…

— Что попросил у вас лорд Перси взамен на услугу, миссис Баттенберг? Какова была плата за ребёнка? Я уверен, что он помог вам не из дружеских побуждений.

Наши взгляды встретились.

— Вы правы, господин Блаунт, — холодно проговорила Хелен. — Лорд Перси попросил завод по изготовлению сталепрокатных станков. И получил его!

— Откуда у вас завод?

— Он был частью моего приданого.

— А как на это отреагировал ваш муж?

— Николас думал, что я выгодно продала завод. Мне пришлось обмануть его.

— Понятно. Хорошо, миссис Баттенберг, звоните подруге.

Хелен направилась к двери, но на пороге задержалась. Обернувшись, она робко спросила:

— Господин Блаунт, вы поможете нам?! Спасёте Честера? Избавите его от этого… проклятья?!

— Это не проклятье, миссис Баттенберг. Это — часть его природы. Тела и души. Я пока не знаю, как… вернуть вам сына, но сделаю всё, что от меня будет зависеть.

— Спасибо за честный ответ, господин Блаунт! — судорожно сглотнув, прошептала Хелен.

Когда она вышла, я встал и сделал несколько шагов по библиотеке. Едва ли было возможно разделить человека и демона. Скорее всего, Честер обречён. Но если способ существует, я должен найти его!

Глава 14

Вскоре в библиотеку заглянул дворецкий, чтобы поинтересоваться, не нужно ли мне чего.

— Есть апельсиновый сок? — спросил я.

— Дайте мне пару минут, господин Блаунт! — поклонившись, дворецкий удалился.

Он вернулся очень быстро, неся в руках поднос, на котором стояли кувшин и стакан.

— Налить вам?

— Конечно!

Оставив меня наслаждаться витаминами, батлер ушёл, очень довольный, что смог удовлетворить запрос гостя. Как и подобает приличному слуге, он душой болел за престиж дома своего хозяина.

Проводив его взглядом, я вспомнил разговор с нашим дворецким, состоявшийся перед моим последним отъездом из родового гнезда. Джордж очень переживал из-за трудностей, возникших у моего отца в связи с добычей рения — основного источника богатства нашей семьи. Он мало что знал об этом, но, служа лорду Блаунту многие годы, чувствовал, что у того неприятности. Эта тревога передалась и мне. Отец едва ли захочет привлекать меня к решению проблем: наследником титула являлся Арчибальд, и ему предстояло в случае чего погрузиться в семейные дела, но я всей душой был готов прийти на помощь. Возможно, стоит на свадьбе поговорить об этом с отцом и предупредить, что он всегда может на меня рассчитывать.

Я едва успел прикончить первый бокал, когда вернулась Хелен Баттенберг. Она пребывала в заметном расстройстве, которое явно было вызвано телефонным звонком подруге.

— Мэри рассердилась, когда я сказала, что открыла вам секрет рождения Честера, — проговорила она сходу. — Даже накричала на меня.

— И отказалась пригласить нас в гости? — спросил я.

— Нет… Вернее, поначалу да, но потом передумала. Кажется, Джонатан подошёл. Наверное, он сказал ей позвать нас. Я думаю, пару раз она закрывала рукой трубку, чтобы мне не было слышно их разговор.

— Значит, мы едем?

Хелен кивнула.

— Да, они ждут нас через час.

— Даже так?! Ну, тогда вам лучше пойти собраться.

— Хорошо. Не представляю, чем закончится наш разговор. Надеюсь, Джонатан поможет. Ему ведь всего-то и нужно, что сказать вам имя демона, верно?

— В общем, да. Заприте пока Честера или оставьте его под постоянным присмотром гувернёра.

— Мистер Рокс и так от него ни на шаг не отходит.

— Хорошо. Идите, миссис Баттенберг. Я буду ждать вас здесь.

Пока женщина собиралась, я успел прикончить второй стакан сока. Хелен встретил, когда она подходила к библиотеке.

— Я задержалась? Вы уже отправились меня искать?

На ней были простой коричневый костюм с юбкой чуть ниже колен, чёрные туфли на каблуке и белая шёлковая блузка. Гладкие чёрные волосы женщина собрала в хвост на затылке, заколов их оправленной в серебро жемчужиной. На локте висела сумка из кожи питона.

— Можем ехать, — сказала она, видя, что я не отвечаю.

Мы сели в мою машину.

— Вижу, ваш бизнес процветает, — заметила Хелен, окинув взглядом отделанный красным деревом и кожей салон. — Часто к вам обращаются, да?

— Демонов больше, чем людям кажется, — ответил я, выруливая и вливаясь в поток машин. — Но это подарок. На совершеннолетие.

— Я знала вашу мать. Прекрасная была женщина. Так и не выяснилось, что с ней произошло?

Я отрицательно мотнул головой. Эта тема была последней, которую мне хотелось бы обсудить. Должно быть, женщина это почувствовала.

— Простите, — сказала она. — Наверное, не стоило этого говорить. Я не хотела ранить ваши чувства.

— Всё в порядке, миссис Баттенберг. Я уже большой мальчик. И да, вы правы: мама была чудесной.

— Очень умной! — подхватила Хелен. — Жаль, она не внедрила свои разработки до рождения Честера. Если бы её программа наследственности была запущена раньше, мне не пришлось бы… Правда, и муж у меня был бы другой, — Хелен тяжело вздохнула. — Нам всегда приходится что-то выбирать. Меньшее из зол. Это несправедливо!

— Такова жизнь, миссис Баттенберг. Кстати, вы не сказали адрес.

— Ох, простите! — она быстро назвала улицу и номер дома. — У семейства Перси свой особняк, похожий на крепость. Это из-за бизнеса.

— Чем занимается лорд Перси?

— Точно не знаю. Что-то связанное с государственной космической программой. Военное ведомство.

— Ясно. Большой человек.

— Но не такой, как ваш отец. Почему вы не пошли по его стопам? Зачем вам это агентство?

— Чтобы помогать людям, попавшим в беду. Например, вам.

— Редкий аристократ сделает такой выбор.

— Ну, я не бедствую. И даже стал известен. Хотя мой отец от этого едва ли в восторге.

Хелен невесело усмехнулась.

— Да уж! Могу легко представить, каково ему. Здесь лучше свернуть налево. Так будет быстрее.

Мы подкатили к похожему на крепость дому, окружённому кирпичной стеной. Повсюду торчали камеры наблюдения. Железные ворота охраняли два бугая в зелёной форме с нашивками дома Перси. Как и у моего отца, у лорда имелась своя гвардия. Хотя, наверное, не такая многочисленная.

Как только леди Баттенберг представилась, нас пропустили со словами «Вас ожидают». Я припарковался возле крыльца. К нам подошёл батлер в серой ливрее с золотыми галунами. Круглые очки в тонкой оправе придавали ему профессорский вид, но я сразу понял, что в молодости он не книжки читал: тонкий шрам, шедший от левого виска к нижней челюсти, был оставлен клинком.

— Леди Баттенберг, — поклонился дворецкий. — Господин Блаунт, добро пожаловать. Мне приказано проводить вас в кабинет хозяина. Но прежде прошу вас сдать оружие, — обратился он ко мне.

— Я без него, словно голый.

— Тем не менее, таковы требования безопасности. Если отказываетесь, вам придётся подождать внизу.

Говорил дворецкий уверенно, глядя мне прямо в глаза. Что ж, подчинимся.

— Хорошо, сдаюсь. Держи! — я отстегнул ножны и вытащил из кобуры пистолет. — Не порежься! Хотя ты ведь умеешь с этим обращаться? Какой у тебя ранг? Ратник?

— Рыцарь.

— Ого! — для обычного человека очень хорошо. Собственно, это предельный боевой ранг для не Одарённого. — Давно на пенсии?

— Я продолжаю служить роду Перси, господин Блаунт. Как вы сами видите. Но бурные деньки позади, это верно. Это всё? — приняв оружие, спросил батлер.

Его опытный взгляд бывшего военного красноречиво говорил, что он чувствует: у меня есть что-то ещё.

Можно было солгать. Но в доме наверняка есть детектор при входе. Или меня просто обыщут. Дворецкий давал мне возможность сдать игрушки добровольно, не подвергаясь унизительной процедуре досмотра.

— Ещё вот это, — проговорил я, отдав ему нож. — Чуть не забыл.

— Спасибо. Прошу за мной.

Он двинулся вверх по ступеням, и через несколько секунд мы вступили в дом-крепость семьи Перси.

Глава 15

Внутри меня всё-таки просветили рамкой, но вопросов задавать не стали. Количество охраны напоминало башню-небоскрёб отца, где он управлял своей огромной финансовой империей. Хотя времена, когда соперничающие кланы могли запросто вломиться в дом конкурента и устроить резню, давно прошли, покушения не были редкостью. Правда, считалось, что это недостойно аристократов и официально порицалось. Но всё равно находились люди, считавшие, что насилием решать проблемы проще всего. Поэтому меры безопасности, принятые лордом Перси, меня не удивляли. Когда мы жили в особняке, у нас тоже была охрана. Теперь в доме обитали только слуги, а мы просто иногда наведывались туда по необходимости.

Батлер провёл нас на третий этаж и остановился перед дубовой дверью с латунными накладками. Моё оружие он оставил внизу одному из охранников.

— Я доложу лорду, что вы здесь, — проговорил он с лёгким поклоном, обращаясь сразу к нам обоим. — Это займёт не больше секунды.

Дворецкий открыл дверь, не постучав, и исчез за ней. Как он и обещал, долго ждать не пришлось: почти сразу батлер вышел, чтобы пригласить нас внутрь:

— Лорд Перси готов вас принять.

Как только мы оказались в большом восьмиугольном кабинете, дверь затворилась. Я сразу обежал взглядом аристократа, способного призывать демонов.

Он стоял за столом, невысокий, узкоплечий, с редкими чёрными волосами, сквозь которые просвечивала бледная кожа. На носу его сидели большие очки в чёрной оправе. Лацкан украшала заколка с родовым гербом.

— Хелен, добрый день! Мэри сказала, у тебя какое-то дело ко мне.

Лорд Перси бросил на меня изучающий взгляд.

— Вижу, ты не одна.

— Господин Блаунт, — представила меня Хелен. — Лорд Джонатан Перси.

Мы обменялись рукопожатием. При этом лорд стиснул мои пальцы довольно сильно.

— Прошу, садитесь, — пригласил он, указав на кресла.

Мы все трое опустились на мягкие подушки. Я бы предпочёл обойтись без них, но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Хелен, дорогая, я правильно понял, что ты недовольна услугой, которую я оказал тебе несколько лет назад?

Миссис Баттенберг бросила на меня быстрый вопросительный взгляд.

— Лорд Перси, позвольте мне сказать от лица моей клиентки.

— Вашей клиентки? — тут же переспросил тот. — Значит, вас наняли. Для чего именно?

— Честер Баттенберг является не совсем тем, кем хотелось бы миссис Баттенберг.

— Вот как? Но, боюсь, это уже не исправить, — карие глаза лорда Перси пытливо сверлили меня. — Я так понимаю, вы, дорогая, ввели господина Блаунта в курс дела? Ему известно всё?

Хелен кивнула.

— Разве я не просил вас этого не делать? Кажется, таково было условие нашей сделки?

— Да, но… Джонатан, я ведь не могла предположить, что Честер окажется… — она снова посмотрела на меня, словно прося помощи.

— Наполовину демоном, — закончил я за неё.

Лорд Перси развёл руками.

— Боюсь, это был единственный способ, — сказал он. — По крайней мере, мне других неизвестно. Разве что ты, Хелен, переспала бы с другим мужчиной.

— Нет, это исключено! — твёрдо сказала миссис Баттенберг.

— Ну, вот видишь, дорогая. Чем же ты теперь недовольна? У тебя есть сын, а у родов Баттенбергов и Уэйков — наследник. Единственный возможный, позволь напомнить.

— Джонатан, я хочу, чтобы ты сказал нам имя демона, который…

— Зачал тебе ребёнка? — перебил лорд Перси.

Тон у него изменился. Он уже не звучал обходительно и сдержанно. Аристократ приспустил маску и показал своё истинное лицо.

— Хелен, дорогая, твой муж сделал тест ДНК, который показал, что дитя, которое ты носила под сердцем, — его. Это стоило недёшево для меня, и дорого для тебя. А что касается твоей просьбы, я не могу её удовлетворить.

— Но почему?! — Хелен едва сдержалась, чтобы не вскочить с кресла. — Джонатан, Честер — чудовище! Он… делает ужасные вещи! Такой человек просто не может стать наследником! Страшно представить, на что он употребит деньги и власть, которые ему достанутся!

— Я всё понимаю, дорогая, но имя демона — тайна призывателя. Да и что ты собираешься с ним делать? Или вы, господин Блаунт. Я вспомнил: о вас говорили в новостях. Вы берёте деньги за то, что убиваете демонов. Не лучшее занятие для представителя вашего рода. Как ваш отец к этому относится?

— С пониманием, — ответил я. — Давайте вернёмся к делу моей клиентки. Вы обещали ей не совсем то, что она получила. Теперь я взялся исправить сложившуюся ситуацию. Не вижу причин, по которым вы должны препятствовать.

— Ах, не видите?! — на губах лорда Перси появилась улыбка, которая мне совсем не понравилась. Он словно сдерживал рвущуюся наружу злость. — Так я вам скажу прямо: мне не нравится, что кто-то, кроме Хелен, знает о том, что я способен призывать демонов!

— Я гарантирую вам конфиденциальность. Если дело только в этом…

— Нет, не только в этом, господин Блаунт! Есть причина, по которой я желаю, чтобы Честер Баттенберг оставался тем, кем является!

— Значит, вы предполагали, что с ним станет, когда он подрастёт?

— Это неважно! Мои планы вас не касаются. Никакого имени вы у меня не узнаете. Боюсь, в этом деле вас ждёт неудача, господин Блаунт! — лорд Перси резко поднялся. Лицо его было отстранённым и суровым. — А теперь я настоятельно прошу покинуть мой дом и никогда не возвращаться в него. Это касается вас обоих! И не звони больше Мэри, Хелен! С этого момента вы не должны общаться.

— Джонатан, умоляю!

Мне казалось, Хелен была броситься перед этим хорьком на колени. Этого я не мог допустить. Как и того, чтобы она умоляла его.

— Идёмте, миссис Баттенберг! — сказал я, вставая. — Прошу!

— Но мой сын…!

— Лорд Перси ничего не скажет. Не теряйте достоинства! Нам лучше уйти.

— Послушай своего друга, дорогая, — кивнул лорд Перси. Он стоял, заложив руки за спину и едва заметно ухмыляясь. — Смирись с тем, что твой сын не такой, как другие дети, но утешайся тем, что он твой. Плоть от плоти. Как ты и хотела.

Не без труда я вывел бедную женщину из кабинета. Снаружи нас дожидался дворецкий. Взглянув на Хелен, он поджал губы.

— Мы уходим! — бросил я.

— Позвольте вас проводить.

Отказываться было бессмысленно, так что батлер довёл нас до двери и выпустил на улицу, где вернул мне оружие.

— Всего хорошего.

Усадив Хелен в машину, я развернулся и выехал из ворот, расползшихся перед нами, словно челюсти огромного зверя.

— Почему Джонатан отказался помочь?! — всхлипнув, прошептала моя спутница. — Не понимаю…

— Кажется, у лода Перси был интерес, помимо вашего сталепрокатного завода. Какой — не знаю. Но надо это выяснить, — я протянул ей платок. — Прошу, успокойтесь. Вы должны быть сильной. Помните о том, кто вы. Какие семейства представляете. Сейчас мы приедем к вам домой и постараемся во всём разобраться.

— Джонатан сказал, вы ничего не сможете сделать, не зная имени демона! Это правда?!

— Посмотрим!

Глава 16

Пока мы ехали, миссис Баттенберг взяла себя в руки. Ей почти удалось успокоиться.

— Простите, господин Блаунт, — проговорила она. — Мне стыдно за проявленную слабость. Я не должна была так себя вести. Но это же мой сын!

— Я вас прекрасно понимаю. Не думайте об этом.

— Спасибо, что напомнили, к какому роду я принадлежу! Это… помогло мне.

— Не за что. Миссис Баттенберг, вы в состоянии ответить на несколько моих вопросов?

По пути мне пришла в голову невероятная идея, и я хотел её проверить.

— Да, конечно. Спрашивайте всё, что сочтёте нужным!

— Вы ведь вышли замуж до того, как начала действовать Программа наследственности для аристократов?

— Да, конечно. Иначе нас с моим супругом не позволили бы пожениться. Он ведь был бездетен.

— Так я подумал. А куда вы обращались, когда узнали, что ваш муж бесплоден?

— Много, куда. В том числе, в Центр евгеники, разумеется. Там лучшие специалисты.

— А вас не удивило, что у вашего ребёнка и мужа одно ДНК?

— Да, конечно. Супруг тоже был поражён. Но он так радовался. Решил, что врачи ошиблись. А я… списала всё на колдовство.

— Понятно. Значит, муж не был в курсе, каким образом вы забеременели.

— Нет, что вы! — глаза у женщины округлились. — Он бы… ни за что на это не согласился! А почему вы спрашиваете?

— Да так. Нужно сначала кое-что проверить.

Больше миссис Баттенберг вопросов не задавала. Мы добрались до дома её отца и отправились в кабинет лорда Уэйка. Старик дремал в кресле, положив ладонь на раскрытую книгу. При нашем появлении вздрогнул, поморгал и выпрямился.

— Вы вернулись… Как прошло?

— Ужасно, папа! — женщина опустилась в кресло. Она была эмоционально вымотана разговором с лордом Перси, не оправдавшим её надежд. — Этот мерзавец… Представляешь, он отказался помогать!

Пришлось объяснить всё лорду Уйэку. Он слушал, поджав губы и хмурясь.

— Вот, значит, как, — протянул старик, когда мы закончили рассказ. — Ну, до Джонатана Перси мне не добраться. Даже моих связей не хватит, чтобы заставить его сделать то, чего он не хочет. Вся надежда на вас, господин Блаунт!

— За то вы мне и платите. Сейчас я должен проверить одну теорию. Для этого мне нужно уединение. И чтобы никто не беспокоил.

— Можете расположиться в одной из гостевых комнат. Хелен, проводи, будь добра.

Женщина поднялась.

— Да, конечно. Прошу за мной, господин Блаунт.

Она отвела меня в спальню, оформленную сиреневыми тонами, и оставила одного. Запершись, я сел на кровать. Если моя теория подтвердится, это многое объяснит. Причем не только в деле Честера Баттенберга. Предположение казалось невероятным, но я уже чувствовал, что клубок интриг сплёлся гораздо туже, чем казалось поначалу. Сейчас я бы, наверное, уже ничему не удивился.

Прошло несколько минут. Мне было никак не решиться. Но пришлось. Прикрыв глаза, я вытянулся на кровати и сосредоточился на том, чтобы погрузиться в себя. Проделав необходимые дыхательные упражнения, мне удалось прийти в гармонию с телом. Сердцебиение слега замедлилось. Мышцы наполнились приятной истомой.

Мгновение — и я оказался во дворце памяти. Горгульи взирали на меня с вершин колонн, поддерживавших потолок, в стрельчатые окна, забранные ажурными решётками, проникал золотистый свет и отражался в мраморных красных и белых плитах пола. Но в первом зале я оставался недолго: поспешил вниз, в подвал, где находились воспоминания, которые я предпочёл бы забыть. Но сейчас меня интересовали не они, а душа, которую хранилась запертой в самом дальнем конце бункера.

Добравшись до неё, я поднял колбу, чтобы ещё раз взглянуть на того, кто пытался вытеснить меня из захваченного тела. Маленькая фигурка прильнула к стеклу, её крошечное лицо исказилось гримасой ненависти.

— Сейчас мы выясним, кто помог тебе! — пробормотал я, слегка встряхнув ёмкость.

Выйдя из подвала, я поднялся на второй этаж, где, помимо прочего, находилась лаборатория. На длинном стеллаже стояли созданные мною приборы. Некоторыми я пользовался лишь однажды, другими — довольно часто. Подойдя к одному из них, похожему на центрифугу, только с множеством дополнительных функций, я вставил колбу в паз и надёжно закрепил. Затем включил установку. Она начала раскручиваться, набирая скорость. Я неотрывно наблюдал за ней, пока не прозвучал сигнал, оповестивший, что субстанции разделились! Остановив прибор, я дрожащими руками вытащил колбу. На её дне лежала душа, белая и сияющая, словно подсвеченная луной дымка. Рядом с неё клубилось нечто чёрное, с пульсирующими багровыми искрами в глубине. Сгусток мрака, кусочек зловещего хаоса, ещё недавно составлявший с душой единое целое! При виде него я замер, ибо моё предположение подтвердилось: дыхание демона было добавлено к душе, отравляя её, вселяя ненависть и безумие!

Осталось выяснить, чьё именно дыхание послужило этой цели. Вытащив пробку, я аккуратно извлёк пинцетом клубящийся мрак и поместил в другой прибор. С ним пришлось повозиться подольше. Несколько алхимических манипуляций, заклинание и призыв демона. Как только я закончил читать формулу, из сигила, начертанного на верхней части прибора, появилась оленья голова с раскидистыми ветвистыми рогами, сияющими, как полированный агат. Выпуклые глаза источали лиловый свет, а короткая густая светлая шерсть лоснилась, словно была смазана маслом. Ещё немного, и показались перепончатые крылья, а за ними — извивающийся раздвоенный хвост. Между шипами на его конце горело адское пламя.

Один из самых могущественных владык преисподней, Князь Фурфур командовал двадцатью девятью легионами бесов и мог создавать молнии, бури, ураганы и гром. Но главное — он владел тайнами своих сородичей. А мне как раз требовалось, чтобы он выдал одну.

Чтобы заставить Фурфура говорить правду, следовало поместить его в особый треугольник, который составлял часть прибора, куда я поместил дыхание демона. Так что сейчас Князь не мог солгать.

Вызванное существо внимательно рассматривало меня лиловыми глазами, лениво помахивая огненным хвостом. Под белой шерстью перекатывались рельефный мышцы.

— Князь Фурфур, я призвал тебя, чтобы спросить, чьё дыхание находится в этом приборе! Назови мне имя демона, который отдал его! В качестве платы за твою услугу я предлагаю одну из своих глиф!

По моему знаку в воздухе закружились сияющие печати.

— Я приму твою оплату! — проревел демон, полыхая зенками. — Но это будет стоить две глифы!

— Хорошо, согласен. Имя, Князь!

Пара печатей исчезла, и чёрные рога моего собеседника замерцали сильнее, словно в них влилась энергия. Возможно, так оно и было.

— Имя демона, чьё дыхание находится в этом приборе, — Гасион!

Проговорив это, Фурфур опустился обратно в сигил, и чертёж медленно угас.

Гасион, значит… Демон, являющийся посредником между миром живых и мёртвых. Вот, кто отдал своё дыхание, чтобы наделить душу яростью и жаждой убийства. Не удивлюсь, если все гомункулы созданы по тому же принципу. Но Честер Баттенберг не искусственный человек! Хелен забеременела, выносила и родила его! Да и я видел глаза мальчика. Они не были оранжевыми.

Что ж, посмотрим…

Покинув дворец памяти, я открыл глаза и увидел лепной потолок сиреневой спальни. Но разлёживаться некогда. Если подтвердится и второе моё предположение… Лишь бы так и случилось!

Поднявшись, я быстро вышел из комнаты и направился в детскую, где Честер Баттенберг находился под присмотром гувернёра.

Глава 17

Возле лестницы меня окликнул лорд Уэйк. Пришлось остановиться, чтобы подождать его. Лицо у старика было озабоченное и носило печать нервного истощения. Кажется, последние новости о внуке отняли у аристократа последние силы. Он двигался медленно, словно был болен.

— Вы идёте к Честеру? — спросил он, берясь за дубовые перила.

— Лорд Уэйк, вам лучше отдохнуть, — сказал я. — Мне нужно…

— Господин Блаунт, я задал вам вопрос!

Старик устал, но характер его никуда не делся. Как глава своего рода, он оставался властным человеком в любых обстоятельствах и не мог позволить себе проявить слабость, тем более, перед представителем другого семейства, даже если этот представитель был всего лишь младшим, а следовательно, не наследным сыном. Мне даже охрана не полагалась. Арчибальда, например, всегда сопровождали телохранители — и это, помимо секьюрити самого лётного училища. Ни один аристократ, принадлежащий к по-настоящему влиятельному роду, не мог позволить себе рисковать жизнью. Иногда ты не видел охрану, сопровождавшую человека, но это не значит, что её не было. И почти всегда где-то высоко в небе парил беспилотник, готовый обрушить на потенциального убийцу мощь военной индустрии Империи — маленький, но разрушительный термический заряд, отравленный шип или обычную пулю.

— Простите, лорд Уэйк, — сказал я. — Мне нужно провести с Честером ритуал. Очистить его душу от демонической скверны.

— Это поможет? Вы ведь не знаете имени демона, а оно необходимо, чтобы… — старик замолчал, не зная, как закончить фразу.

— Думаю, мне удалось найти недостающий элемент, — сказал я, выждав короткую паузу. — Если да, то ваш внук наверняка будет спасён.

Рука лорда крепко схватила меня за предплечье. В глазах старика загорелась надежда, смешанная со страхом, что я ошибаюсь. Он молчал, глядя на меня и подбирая слова, но сказал лишь:

— Я иду с вами!

Спорить было бессмысленно, поэтому я кивнул.

— Хорошо.

Лорд Уэйк начал медленно подниматься, помогая себе тростью. Должно быть, взял её, чувствуя слабость. Я надеялся, что его не хватит инфаркт или инсульт.

— Позвольте вам помочь.

— Не нужно! Со мной всё в порядке.

Подъём занял больше времени, чем мне хотелось бы, но, наконец, мы добрались до второго этажа, а затем — и до детской. Сделав знак лорду подождать, я прислушался. Из-за двери доносилось приглушённое бормотание. Оно мне совсем не понравилось: смех, который я слышал в прошлый раз, подходил комнате мальчика куда больше. Но теперь там происходило нечто странное.

Нажав дверную ручку, я обнаружил, что замок заперт. Заметив это, лорд Уэйк нетерпеливо постучал.

— Мистер Рокс, откройте!

Бормотание стало громче и быстрее. Мы со стариком переглянулись.

— Я позову дворецкого! — сказал лорд. — У него есть ключи от всех дверей.

— Не нужно, — я приложил руку к замочной скважине. — На это нет времени! Дайте мне несколько секунд.

— Что вы делаете?!

Вместо ответа я произнёс отпирающее заклинание. Металл замка пришёл в движение, подчиняясь моему приказу. Алхимик имеет власть над любыми элементами периодической таблицы. Главное — соблюдать закон сохранения массы.

Механизм пару раз щёлкнул, и я распахнул дверь.

В комнате было темно: кто-то задёрнул плотные шторы, и солнечный свет не проникал в неё. Однако в центре светился чертёж, которого прежде я не видел: знакомые фигуры и символы переплетались с ломаными линиями и знаками, никогда мне не встречавшимися. Некоторые напоминали детские рисунки. Вероятно, потому что были сделаны рукой Честера, стоявшего над телом бедного мистера Рокса, распростёртого внутри чертежа. Лицо гувернёра было обращено к двери, так что сразу стало ясно, что остекленевшие глаза и приоткрытый рот не могут принадлежать живому человеку. О том, что мистер Рокс мёртв, красноречиво свидетельствовал и кривой кинжал в руке мальчика. Лезвие, подсвеченное сиянием рисунка, покрывали тёмные пятна — как и лицо Честера, напоминавшее скорее уродливую маску.

При виде этого жуткого зрелища лорд издал сдавленный хрип. Я испугался, что он присоединится к гувернёру, но старик удивил меня: шагнув вперёд, он вдруг выхватил из трости длинное узкое лезвие и с неожиданной резвостью бросился к внуку!

— Чудовище! — закричал лорд, занося оружие для точного уверенного удара.

Вид мальчика, потрошащего гувернёра, вызвал у него приступ отчаяния и ужаса, но вместе с тем — желание разом покончить с кошмаром!

Мне едва удалось нагнать лорда и схватить поперёк корпуса.

— Стойте! Он не виноват!

— Пустите! — старик задёргался, но я держал крепко. — Демон не будет наследником рода Уэйков!

Мне пришлось оттащить старика от мерцающего зловещим светом чертежа. Я не знал, зачем он нужен, но наступать на него обычному человеку явно не стоило.

Лорд вдруг обмяк в моих объятьях. Нервный приступ лишил его последних сил, и он начал тяжело оседать на пол. Я аккуратно уложил его, вынул из разжавшихся пальцев шпагу и бросил клинок к стене, где он затерялся среди игрушек. Затем вытащил из кармана целебный эликсир и влил несколько капель в рот старику. Тот машинально проглотил. Кажется, он был на грани потери сознания.

Честер тем временем вонзил кинжал в тело гувернёра, сделал разрез от грудины до паха и запустил руку в живот мертвеца. Глаза его вспыхнули ярче, а над линиями чертежа заплясали световые пятна. Мальчик вытащил печень, взмахнул пару раз ножом и бросил глянцево блестящий орган на пол. Его тотчас охватило лиловое сияние, кровь зашипела, и по комнате разлился острый неприятный запах.

Оставив лорда, я поднялся, не спуская глаз с мальчика.

— Гасион!

Прозвучавшее имя заставило Честера вздрогнуть и замереть. Одна его рука, снова запущенная в живот убитого гувернёра, так и осталась внутри. Огонь в глазах задрожал, губы раздвинулись, обнажив мелкие детские зубки.

Я коснулся Печати Соломона.

— Заклинаю тебя твоим именем, Гасион! Исполни мой приказ! Повелеваю тебе…

Закончить я не успел, потому что Честер вдруг выдернул окровавленную до локтя руку, вскочил на ноги и крикнул, полыхнув глазами:

— Молчать!

Голос его совсем не походил на детский. Это был глубокий, утробный звук, отразившийся от стен подобно горному эху. В нём переплелись сила, власть, уверенность и ярость. Он заставил меня замереть! Слова буквально застряли в моём горле.

— Убирайся! — гаркнул мальчик, переступив труп. — Выйди и закрой дверь!

Одарённый! — сообразил я. Дитя, обладающее парапсихической энергией. Конечно, они никакие не маги, но всё равно очень сильны. Чем больше число людей, на которых Одарённый способен оказывать ментальное влияние, тем выше его уровень. Именно такие люди могли достичь боевых рангов выше «рыцаря» и стать элитными воинами на службе самых богатых домов Империи — тех, кто мог позволить себе нанять подобных солдат. Но одарённые появлялись в результате длительных и сложных скрещиваний, а потому никогда не принадлежали к аристократическим линиям, которые формировались совсем по иным принципам! Как же этот ребёнок мог стать одним из менталей?! Это просто невозможно!

И тем не менее, Честер владел силой, которой быть у него, по идее, не могло. Я ощущал на себе её действие.

Вот он подошёл к краю чертежа и наклонил голову. Рот его приоткрылся, кривясь в торжествующей ухмылке человека, уверенного в победе.

— Покинь этот дом! — прогремел рокочущий, как разбивающийся о скалы прибой, голос.

Мой разум словно подхватил невидимый смерч! Его одновременно раздирала и сковывала психическая энергия. Я почти подчинился: всё моё существо жаждало сделать шаг назад, выйти из комнаты, закрыть дверь, спуститься по лестнице и навсегда покинуть этот дом.

Но в последний момент голова озарилась яркой, пожирающей атаку одарённого вспышкой! Наваждение мгновенно прошло. Это стало для меня едва ли не большим шоком, чем то, что мальчик оказался менталем. Понадобилась целая секунда, чтобы собраться и воспользоваться тем, что мой разу очистился.

— Гасион, я повелеваю тебе заснуть! — выпалил я. — Ты не очнёшься, пока я не разрешу!

Глаза Честера разом погасли, став вполне обычными. Они закатились, и мальчик осел на пол безвольной куклой. Чертёж замигал и погас, оставшись на полу лишь процарапанными линиями и символами.

Подойдя, я достал дрожащей рукой монеты с черепом и уроборосом. Положив одну на левый глаз мальчика, я расположился рядом и пристроил вторую себе на правый. Пора нашим душам встретиться на площади перед Чёрным зиккуратом!

Глава 18

Вынырнув из озера, я сразу увидел голову, мелькающую впереди. Она направлялась к берегу. Небо над пирамидой переливалось жёлтым и зелёным, смешиваясь и пульсируя. То и дело его рассекали бледные змеящиеся молнии.

Я нагнал обнажённую фигуру, дрожащую от холодного ветра, примерно на середине площади. Душа обернулась и замерла, глядя на меня горящим взором, полным ненависти и страха.

— Где мы?! — звонко спросил Честер. — Это сон?!

— В том смысле, в котором сон является подобием смерти, — отозвался я, на ходу обращаясь к глубинам своего сознания. — Но это лишь первый уровень. Сейчас мы отправимся на второй.

Лицо Честера вдруг исказилось. Черты маленького испуганного мальчика исчезли, и их место заняла уродливая морда демона! Душа почернела и покрылась извивающимися отростками. Я видел, что она готова броситься на меня, но в этот момент мы провалились сквозь каменные плиты и оказались в первом зале моего дворца памяти. Как только душа ударилась о красные и белые квадраты пола, она снова превратилась в Честера. Мальчик поднялся, ошалело озираясь. Меня утешало то, что после возвращения мальчик не будет ничего этого помнить. Он станет обычным ребёнком, пробудившимся от тяжёлого, но вполне обычного сна, который даже не останется в его памяти причудливым кошмаром.

Я двинулся к нему, увеличиваясь в размерах. Моё тело быстро заполняло зал подобно расползающемуся между деревьями туману. Честер попятился, упёрся в одну из колонн и вжался в неё, не в силах оторвать от меня взгляда. Он становился всё меньше, пока не достиг подходящего размера. Тогда я аккуратно взял его и поместил в колбу. Запечатав её сургучом и фамильным перстнем, я поспешил в лабораторию. Честер свернулся на дне сосуда совершенно неподвижно. Его словно оставили силы, но я знал, что дыхание демона в любой момент может снова овладеть им — оно просто затаилось, отступив на время. Возможно, чтобы ввести меня в заблуждение, или из-за того, что пребывала в моём дворце памяти, где всё подчинялось моей воле.

Поместив душу в колбу, я закрепил её в центрифуге. Осталось отделить от неё дыхание Гасиона. Теперь, когда у меня имелся опыт, я не сомневался в успехе. Несколько манипуляций, и мне удалось извлечь чёрную клубящуюся субстанцию, похожую на частицу пульсирующего хаоса.

Я вернулся на площадь перед зиккуратом. Мой взгляд невольно задержался на пирамиде. Скоро мне предстоит посетить три двери второго яруса — «альбедо». Изучить этот уровень и обрести власть над ним. Но не сейчас.

Я выпустил из колбы душу Честера. Мальчик обхватил себя руками, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я присел, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне.

— Сейчас мы с тобой отсюда уйдём. Ты немного заблудился во сне, но я пришёл, чтобы вернуть тебя домой. Понимаешь?

Честер неуверенно кивнул.

— Я сплю?

— Ну, конечно. Давай руку.

Маленькие пальчики крепко обхватили мою ладонь.

— Чтобы выбрать отсюда, придётся немного искупаться. Но я буду рядом. Не бойся.

Мы двинулись к озеру. Мальчика била дрожь, словно от только что вышел из воды на мороз. Он был так напуган и растерян, что не мог говорить и только кивал в ответ на мои слова.

Мы дошли до озера.

— Нам нужно куда-то плыть? — стуча зубами, спросил Честер.

— Нет, только нырнуть. И ты сразу окажешься дома.

— Я умею плавать. Меня учил дедушка.

— Вот и отлично. Значит, не боишься воды?

Мальчик отрицательно мотнул головой. Я потянул его вперёд, и мы стали входить в озеро. Оно поднималось всё выше, пока не поглотило нас, окутав маслянистыми плотными водами.

Через миг я открыл левый глаз. Сняв монету со второго, проделал то же самое с лежавшим рядом мальчиком. Он тут же очнулся и резко сел. Когда мы встретились взглядами, Честер нахмурился, но тут же нашёл взглядом лорда Уэйка и вскочил, чтобы кинуться к нему.

— Что с тобой, дедушка?! — раздался звонкий, полный тревоги голос.

Лорд Уэйк издал неопределённый возглас. Он сидел, привалившись к стене. Мальчик бросился к нему на шею, стиснул шею старика ручками.

— Ты упал?! — спросил он, чуть не плача. — Тебе больно?!

Я поднялся и направился к ним.

— Давай поможем дедушке встать. Ну-ка, бери его скорее под руку.

Лишь бы мальчик не успел заметить, что творится в его комнате. К счастью, свет падал лишь из раскрытой двери, и труп гувернёра тонул во мраке.

— Давай, помогай! — подбадривал я Честера, чтобы занять всё его внимание.

Лорд с трудом поднялся, опираясь, в основном, на меня. Его глаза оказались перед моим лицом, когда он повернулся. В них был немой вопрос.

Я кивнул и улыбнулся.

— Всё в порядке! Вам осталось только уладить дело с беспорядком в комнате.

Старик прикрыл глаза, лицо его разгладилось. Но затем его вдруг снова прорезали тревожные морщины.

— Это точно?!

Мы как раз вышли в коридор.

— Абсолютно. Честер, позови скорее кого-нибудь из слуг. Я останусь с дедушкой, пока вы не вернётесь.

— Я мигом! Сейчас, дед, сейчас!

Мальчик умчался, через несколько секунд скрывшись за поворотом. По дому разнеслись его звонкие призывы.

— Должен сказать вам кое-что ещё, лорд Уэйк, — проговорил я. Старик вполне пришёл в себя, и его уже не требовалось поддерживать, но он всё равно машинально опирался о моё плечо. Мы встали возле большой, наполненной жёлтыми хризантемами вазы, расписанной в греческом стиле. — Ваш внук — одарённый!

— В каком смысле? — нахмурился лорд.

— В том самом.

— Но… это же невозможно! Вы ошибаетесь. Чтобы появился менталь, нужны столетия скрещиваний, а Честер…

— Я знаю. Простите, что перебиваю, но нам нужно закончить разговор прежде, чем появятся слуги. Вашего внука сделали одарённым. Его ДНК изменили, скорее всего, использовав генетический материал настоящих менталей. Всё это случилось, когда ваша дочь забеременела. ДНК её супруга тоже использовали.

— Но такая операция могла быть осуществлена только… — лорд замолчал, поражённый догадкой.

Я кивнул.

— Да, Центром евгеники. Очевидно, Джонатан Перси имеет к нему и его исследованиям прямое отношение.

— Но… при чём тут демоны?!

— Советую вам об этом не думать. И никому не рассказывать. А главное — спрятать мальчика!

— Вы думаете, Честеру грозит опасность? Но от кого? Почему?!

— Просто послушайтесь моего совета, лорд Уэйк.

— Погодите! Объясните, в чём…

Однако старику пришлось оборвать себя на полуслове, так как коридор наполнился слугами, которых привёл Честер.

— Я пришлю вам счёт, — сказал я тихо, отступив к стене и дав домочадцам заняться лордом.

Воспользовавшись суетой, я спустился вниз и вышел из дома. Меня начинала постепенно охватывать нервная дрожь. Усевшись в машину, я пристегнулся, но зажигание не включил. Только не в таком состоянии! Мои пальцы тряслись, дыхание застревало в груди, лицо покрыла испарина.

И психануть было, от чего!

Когда Честер ударил меня ментальной волной, завладев моей волей, я понял, что он — одарённый. Это поразило меня, но далеко не так, как то, что мне удалось избавиться от его атаки! Конечно, можно списать освобождение разума на то, что мальчик мал и не успел развить свои способности, но я привык прямо глядеть в глаза фактам: белая вспышка, сбросившая с меня оцепенение, свидетельствовала лишь об одном: как и Честер Баттенберг, я был менталем!

Глава 19

Итак, Честер стал не первым ребёнком, над которым проводились генетические эксперименты! Леди Блаунт начала с собственных детей. Или конкретно с меня. Это можно будет узнать, только проверив моего брата Арчибальда. Почти наверняка были и другие дети, чьё ДНК меняли, делая из них одарённых. Но едва ли они принадлежали к аристократическим родам. Я почти не сомневался, что Честер попал в эту программу, потому что Джонатан Перси очень хотел получить завод леди Баттенберг. И вероятность, что он проделал это с разрешения тех, кто стоял за экспериментами, невелика. Сделать такое с внуком лорда Уэйка было глупо, потому что правда выплыла наружу. Одарённого не скроешь. На что он рассчитывал? Устроить однажды ликвидацию мальчика? Почти наверняка дети, над которыми ставили эксперименты, были сиротами, и их судьбу представить просто страшно. Я был уверен, что их или где-то содержат, или, что более вероятно, уничтожили. А сколько их было? При этой мысли просто мурашки по спине пробегали. Масштаб тайной стороны евгенистической программы одновременно поражал и пугал. Как и её цель, которую уже нетрудно было представить: создание армии гомункулов, созданных на основе ДНК одарённых! Да, с такой силой кто угодно стал бы… Боже, да кем захотел бы!

Неужели леди Блаунт, женщина, которой я искренне восхищался, и которую любил всем сердцем, могла пойти на такое?! И куда она делась? Почему исчезла? Я пытался разгадать эту тайну, но не сумел. Кровь не привела меня к её телу: оно будто растворилось, перестав существовать в любом виде. Душу я тоже не нашёл: вероятно, она успела реинкарнироваться. А может, была надёжно спрятана. Но кем и для чего?

Кроме того, было очевидно, что при создании гомункулов использовалась помощь Гасиона, демона, отдавшего своё дыхание. И я догадывался, зачем: искусственные солдаты должны были подчиняться своему хозяину. Никому не нужна совершенная армия, если над ней нет полного контроля. И Честера использовали именно для того, чтобы проверить, как будет это работать. У Глории, когда её душу помещали в тело гомункула, ничего такого не было: тело использовалось лишь в качестве сосуда. Не было никаких привязок и у меня. Уж я бы знал.

Не попытаться ли призвать Гасиона, чтобы лишить с его помощью души гомункулов дыхания демона?! Избавить их тем самым от контроля неведомого хозяина. А то и убить совершенных солдат…

Но от этого плана пришлось сразу отказаться. За каждого гомункула его создатель расплачивался с демоном отдельно. И я не сомневался, что уже сейчас существовало достаточно искусственных воинов-менталей. А значит, мне не удастся переплюнуть уплаченную за них цену. Ну, или придётся отдать всё, что есть. Мне это было не по карману, так сказать. Даже при том, что я алхимик.

Обычный человек, вызывающий демона, расплачивается душой — своей или близких — и платит слишком высокую цену, хоть и не знает этого. Для алхимика, нырнувшего в смерть и заключившего договор с адом, курс другой. Его душа превращается в разменные монеты — глифы — и он сам решает, как её потратить. Но это не значит, что печатями можно разбрасываться налево и направо. Особенно учитывая, что алхимик стремится к бессмертию, а процесс поиска магистерия может растянуться на довольно длительный срок. Мы умеем продлевать себе жизнь, но не до бесконечности. Иначе эликсир и не требовался бы. Так что я не был готов перебить уплаченную создателем гомункулов цену из собственного кармана, так сказать. И потом, убивать — это совсем не то, к чему я стремлюсь. Может, гомункулы и искусственно созданы, но это не значит, что они не люди. У них есть души, вероятно, похищенные алхимиком или тайным орденом из зала ожидания Чёрного зиккурата. И если их освободить, они смогут прожить жизнь одарённых. Не рабов, а настоящих людей. Правда, страшно представить, что будет с миром, если столько менталей начнут продавать свои услуги всем, кто сможет за них заплатить. И это будут не обычные одарённые, а бойцы, превосходящие прототипы во всех отношениях. Устойчивые к холоду, огню, ядам, выносливые и сильные.

Да, здесь тоже крылась дилемма. Как поступить? Постараться уничтожить или позволить гомункулам заполонить мир?

С другой стороны, я ведь не знал, сколько именно гомункулов создано. Возможно, я смог себе позволить освободить их с помощью Гасиона, выкупив у демона его дыхание. Если их мало, то вряд ли они существенно изменят баланс сил между владетельными домами.

От всех этих вопросов, догадок и опасений голова шла кругом. Мне пришлось минут десять провести в машине, приводя себя в относительную норму с помощью дыхательных упражнений и других техник саморегуляции. Наконец, руки перестали дрожать, и я рискнул выехать на дорогу.

Нужно получше изучить препараты, оставшиеся от гомункула. Выжать из них всю информацию, какую только возможно. Очевидно, что искусственные ментали создаются уже взрослыми или очень быстро выращиваются. Поэтому и не успевают в совершенстве овладеть ни своими парапсихическими способностями, ни каларипаятту. Обучение и опыт не заменит ничто. Это только в книгах можно вложить в какого-нибудь клона сразу все знания и умения. В жизни это не работает. И тут даже магия бессильна. Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но — к счастью!

По пути к дому я размышлял также и о том, кем может быть алхимик, стоящий во главе тайного ордена. Тот, кто сейчас зализывал раны, полученные в схватке со мной. Чтобы проделывать то, чем он занимался, нужно иметь огромные связи и финансы. И стоять очень высоко. Но я видел его лицо! И не узнал. А мне были известны влиятельные люди империи. Уж внешне-то — точно. Кто же эта тёмная лошадка? И как ему удаётся оставаться в тени?

А что, если… От пришедшей в голову мысли даже озноб прошиб.

Исследования проводились под эгидой императорского дома. Его Величество лично одобрил евгенистическую программу леди Блаунт для аристократических домов. И допустить, чтобы он не был в курсе происходящего, казалось полным бредом! Быть может, армия создаётся для Британии?! И мой враг заодно с императором?

А мой отец? Он тоже в курсе? Знает ли он, что его сын или сыновья — одарённые?

И почему, чёрт возьми, исчезла моя мать?! Узнала, что происходит, и выступила против? Что, если её ликвидировали?

О, Боже! От всех этих мыслей у меня снова заколотило сердце, а лицо покрылось испариной.

Но останавливаться я не стал. Хотелось побыстрее добраться до дома и заняться останками гомукнула. Какие ответы я рассчитывал в них отыскать? Я пока и сам не знал.

Глава 20

По дороге домой я остановился возле ресторана «Ханнеманс» и заказал карбонару с лососем, стакан томатного сока и яблочный штрудель. К нему, естественно, чашку горячего шоколада. Сидя в углу возле окна, я поглядывал на улицу, где собирались тучи. Когда я заканчивал трапезу, начал накрапывать дождь. Всё-таки, Лондон не курорт, и солнечных дней здесь не так много. В пасмурную погоду я часто вспоминал Флоренцию. Её мощёные улицы, крыши, шпили и крутые мостики, перекинутые через узкие каналы, даже во время грозы блестели весело, словно говоря, что стоит лишь немного потерпеть, и из-за тучек обязательно выглянет солнце.

Расплатившись за ужин, я сел в машину, включил арию влюблённого Альфреда и помчался дальше. Минут через десять я уже был в конторе. Джоана ещё не ушла и приветствовала меня полным надежды вопросом:

— Ну, что, босс, ты раздобыл нам гонорар? Старый хрыч раскошелится?

— Ты будто моя жена! Стоит переступить порог, сразу требуешь зарплату!

Секретарша усмехнулась.

— Вряд ли ты решишься связать судьбу с простой девчонкой из народа. Или шансы есть? Ты, кажется, не раз говорил, что снобизм тебе чужд.

— Говорил, — не стал я возражать. — Как и брак.

Джоана фыркнула.

— Слова двадцатиоднолетнего мальчишки!

— Ты права, детка. Зачем тебе такой юнец?

— Эй, я ведь не сказала, что хочу за тебя замуж!

— Какое облегчение. Кстати, да, дело лорда Уэйка закончено, так что вышли ему счёт и проследи, чтобы он его оплатил как можно быстрее. А сейчас я должен отдохнуть. Сегодня никаких клиентов.

— К твоей радости, никто и не звонил. Я так понимаю, мне можно уйти пораньше? — Джоана красноречиво взглянула на свои часики.

— Да, иди. Сгоняй на свидание, закадри какого-нибудь парня из народа.

— Непременно! Хорошего вечера, Кристофер.

— Спасибо, детка. И тебе удачной охоты.

Когда секретарша ушла, я запер офис и, переодевшись, занялся образцами тканей гомункула. Конечно, специалистом по генетике я не был, но кое-какими знаниями обладал. К тому же, к моим услугам была магия.

Примерно через шесть часов я скинул рабочий халат и отправился в душ. В клетках гомункула мне удалось обнаружить следы очень редкого и дорого металла — рения. Вернее, его сложного алхимического соединения. Судя по всему, оно использовалось для ускорения роста. Причём концентрация рения была крайне высока, так что создание одного искусственного менталя обходилось весьма дорого. У моего отца имелись шахты по добыче этого элемента, так что я знал о его стоимости.

Пока вода смывала с меня пот и дарила облегчение уставшим мышцам, мягко массируя их, я думал о лорде Перси и его жене. Конечно, добраться до них не удастся. Да и какой смысл? Они ничего не скажут. Не пытать же их, в самом деле! Но проверить их связи и тем самым нащупать ниточку, ведущую к тайному ордену алхимиков, вполне реально. Вот только для этого нужны возможности моего отца. И тут возникает вопрос: будет ли он заинтересован помочь мне? Или лорд Блаунт заодно с теми, кто создаёт гомункулов и пытается меня убить?

Что ж, свадьба уже скоро, и у меня появится возможность выяснить это.

После душа я натянул пижаму и улёгся на кровать. Пришло время наведаться на второй ярус зиккурата и начать изучение трёх залов света.

Первый назывался «колыбель» и содержал души, рождающиеся вместо тех, которые попадают в ад или элизиум. Таким образом восполнялся их запас. Второй зал — «ойкумена». Там находятся просветлённые души тех, кто постиг при жизни нирвану и обрёл гармонию с миром. За третьей дверью хранятся элементали стихий — огня, воды, воздуха и земли. Собственно, как алхимика, меня интересовали именно они. Обретя власть над элементалями, можно значительно ускорить процессы трансмутации, обходясь без заклинаний и кругов.

Нырнув в чёрное озеро, я выбрался на выложенную каменными плитами площадь и поспешил к зиккурату, второй ярус которого призывно сиял белым светом. В центре сооружения находилась широкая лестница, как на пирамидах майя. Она вела на самый верх, но подниматься выше уровня, к которому открывался доступ, было бессмысленно: недоступные ярусы представляли собой лишь глыбы холодного мёртвого камня, и двери в них оставались запечатанными.

Когда я ступил на лестницу, меня охватило радостное волнение. Предвкушение познания вело всё выше, но в то же время ощущалась и тревога: что встретится мне за дверью с элементалями? Как обрести над ними власть? Получится ли у меня?

Мои враги, судя по всему, сделали это. Они продвинулись куда дальше меня на пути Великого Делания. И это давало надежду на то, что всё выйдет. Но сколько времени займёт путешествие по второму ярусу? Возможно, месяцы или годы. А у меня не было такого запаса. Но ускорить процесс искусственно невозможно. Каждый алхимик движется с той скоростью, которую позволяют ему развить опыт, интеллект и усердие. И успех есть результат постоянного труда.

Такие мысли и сомнения обуревали меня, пока я шагал по широким ступеням, выщербленным ветром и временем. Ярус «альбедо» приближался, сияя всё ярче. Я чувствовал исходившее от него тепло, и сердце наполнялось воодушевлением. Белый свет затрагивал струны души, вызывая трепет и дрожь, так что, когда я, наконец, добрался до заветного яруса зиккурата, от сомнений не осталось и следа! Я ощущал себя наполненным чистым сиянием сосудом, и с уверенностью прошёл к третьей двери, чтобы отворить её и ступить в зал элементалей.

Интерлюдия

Человек в золотой маске, полностью скрывавшей лицо, отвернулся от стены, которую занимала подробная карта мира. От обычной географической и политической она отличалась тем, что на ней, помимо всего прочего, были отмечены территории, находящиеся в ленном владении аристократических домов. Внимание человека в маске, пока он не отошёл, было приковано к Северной Америке, где специальные символы обозначали места добычи рения.

Пройдя через комнату, человек с заметным трудом опустился в широкое мягкое кресло и откинулся на спинку. Знаком руки он позволил говорить мужчине среднего роста со стрижеными в кружок тёмными волосами, чей тёмно-синий костюм чем-то неуловимо напоминал униформу, хотя ею и не являлся.

— Сир, как вы и приказывали, мы выяснили, какое отношение к делу лорда Уэйка имеет лорд Перси, и составили подробный отчёт.

— В двух словах, Грэй, будь добр.

Голос человека в золотой маске прозвучал хрипло, словно его голосовые связки были повреждены.

— Джонатан Перси использовал средства нашей евгенистической программы, чтобы заполучить завод леди Баттенберг, дочери лорда Уэйка. Чем обнаружил часть наших исследований.

— Опять Блаунт?

— Он самый, сир. Полагаю, ему стало кое-что известно. И он наверняка попытается узнать больше от лорда Перси или его жены.

Человек в маске качнул головой.

— Да, это проблема. Хуже того, лорд Перси поставил под удар наше дело ради собственной выгоды. Мы не можем закрыть на это глаза. Его проступок нуждается в примерном наказании. Самом… решительном.

— Насколько примерным должно быть наказание, сир? — спросил тот, кого собеседник назвал Греем. Во время разговора он стоял, почтительно склонив голову, но глаз с человека в маске не спускал, ловя каждое движение, которых было совсем немного. — Чтобы поняли посвящённые, или…

— Только для посвящённых, — нетерпеливо перебил собеседник. — Не нужно будоражить общественность. Несчастный случай вполне подойдёт. Автомобильная катастрофа, трагически унесшая жизни лорда и его супруги, или что-нибудь в этом роде. Но позаботьтесь, чтобы члены ордена узнали, что произошло на самом деле и почему.

— Да, сир. Я понял. Будет сделано в ближайшие дни.

— Что ещё? — спросил после паузы человек в маске, видя, что Грей не уходит.

— Барон Гровенор всё сильнее нервничает по мере приближения бракосочетания лорда Блаунта и леди Марселлы. Как бы он не подвёл нас.

— Не нужно об этом беспокоиться. Барон не член ордена, а всего лишь пешка, которой в случае чего можно пожертвовать. Но мы уверены, что он справится. Страх и честолюбие заставят его пойти до конца.

— Меня беспокоит также Кристофер Блаунт, — качнувшись с пяток на носок, проговорил Грей. — Он до сих пор жив и продолжает свои… изыскания касательно нашей деятельности. И ему сопутствует удача. Как бы он не помешал барону. Может, отправить наших бойцов утихомирить его?

— Нет. До свадьбы осталось слишком мало времени. Теперь, если он умрёт, лорду Блаунту придётся переносить торжество. Мы не можем этого допустить. Уже слишком многое завязано на это бракосочетание. Будем надеяться, что всё пройдёт, как надо. Впрочем, мы подумаем о подстраховке барона.

— Да, сир, было бы неплохо блокировать этого неугомонного мальчишку хотя бы на время бракосочетания. Занять его чем-то или…

— Как мы уже сказали, мы поразмыслим, как его нейтрализовать. Если это всё, то ты свободен, Грей.

— Да, сир. Благодарю за уделённое время.

Поклонившись, Грей развернулся и быстро покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Когда он вышел, человек в золотой маске слегка пошевелился, издав едва слышный стон. Из-под просторной шёлковой мантии выпросталась покрытая уродливыми шрамами рука, сжимающая пузырёк с оранжевым эликсиром. Человек приподнял маску, чтобы опрокинуть содержимое склянки в рот, а затем обмяк в кресле. Он был совершенно неподвижен, если не считать порывисто вздымающейся и опадающей под чёрной мантией груди. Каждый вдох давался с трудом и сопровождался тихим свистом, в котором то и дело проскакивали булькающие хрипы.

Прошло минут десять, и человек вдруг поднялся, сделал несколько шагов и поднял трубку телефона с надёжно зашифрованным каналом связи. Набрав номер, он ждал секунд пять, прежде чем на том конце ответили.

— Пришлите ко мне номер восемь, — прохрипел из-под маски надтреснутый голос. — Да, именно её. Жду!

Опустив трубку на рычаг, человек направился к карте и надолго замер перед ней. Только глаза в прорезях маски блуждали по странам и континентам, словно пытаясь вобрать в себя весь мир целиком.

Глава 21

Всего существуют четыре элементаля: огня, земли, воды и воздуха. Они ещё называются «аристотелевские элементы». Ими-то я и должен был овладеть, чтобы изменять материю без помощи круга трансмутации и, что важнее, обрести способность делать это одновременно с разными элементами. Это значительно расширило бы мои возможности, в том числе, и боевые.

Третья дверь открывалась с помощью заклинания, которое я изучил заранее. Стоило приложить руку к рельефной поверхности, покрытой узорами из треугольников, некоторые из которых были перечёркнуты, как детали пришли в движение. Как только они сложились в упорядоченный геометрический узор, или квинтэссенцию, дверь отворилась, и я вошёл в длинный зал-галерею из белого мрамора. В полированном камне отражались дрожащие огни факелов, установленных на стройных витых колоннах, которые венчались под потолком золотыми завитушками.

Мои шаги гулко разносились под рельефными сводами. Их звук метался между колоннами, затихая в нишах. Я шёл медленно, глазея по сторонам, ведь в этой части зиккурата бывать прежде мне не доводилось.

Стоило добраться до середины, воздух задрожал, и передо мной материализовалась фигура в струящихся одеждах из ярко-жёлтого шёлка. Лицо скрывала белая маска без прорезей, напоминавшая большое яйцо. Чёрные пальцы, торчавшие из просторных рукавов, заканчивались длинными когтями. Существо словно парило в нескольких сантиметрах над мраморными плитами пола. Ветер, которого я не ощущал, колыхал свободные жёлтые одежды.

— Что тебе угодно, человек? — тихо спросил обитатель зала. Его голос прошелестел в воздухе подобно вороху осенних листьев. — Раз ты смог войти, значит, обладаешь тайным знанием. А тот, кто обладает им, всегда жаждет большего. Зачем же ты явился?

Кашлянув, я слегка поклонился. Древние свитки и фолианты описывали элементалей крайне скупо. Вдобавок, я подозревал, что большая часть их содержимого являлась вымыслом. Так что действовать предстояло практически наугад.

— Я хочу овладеть силой элементалей воздуха, воды, огня и земли.

— Овладеть можно только тем, что ты сам взял, — прошелестело существо в жёлтом. — Ты готов сделать это?

— Да, разумеется. Но…

— Раз ты не спросил, что именно тебе предстоит сделать, — перебил мой собеседник, — значит, действительно готов! Что ж, перед тобой один из тех, кто тебе нужен. Меня зовут Аквариус. Я — вода. Ты бросаешь мне вызов?

— Вызов? — я немного опешил, так как не знал, что имеет в виду обитель зала. — Какого рода?

Неужели элементаль предлагает поединок?!

— Испытание, разумеется. То, что ты сюда вошёл, ещё не значит, что ты достоин овладеть знанием.

— Так, и что мне предстоит сделать? — насторожился я.

— Погрузиться во тьму и избавиться от неё. Выйди на свет, такой яркий, что поглощает все тени.

— Хм… Ладно, давай. Я готов. Вроде как.

— Да будет так!

Аквариус сотворил в воздухе руками сложный знак, и пол подо мной исчез, превратившись в чёрную воду. Я плюхнулся в неё и мгновенно пошёл ко дну. Заработал руками и ногами, пытаясь выплыть, но все усилия были бесполезны: неведомая сила тащила меня вниз! Я задержал дыхание, экономя воздух, но вскоре его стало мучительно не хватать. В ушах запульсировало, голову сдавило, а лёгкие норовили расшириться, и сдерживать их становилось всё труднее. Наконец, инстинкт победил, и я с силой втянул в себя воду!

Как только она заполнила лёгкие, я начал терять сознание. В голове будто что-то взорвалось, и мышцы перестали мне повиноваться: без борьбы я опускался всё ниже, и вода обволакивала меня, словно плотное мокрое одеяло.

Вдруг ноги коснулись дна! Тотчас дышать стало легче, хотя чувствовалось, что воздуха нет. Я встал, ничего не видя и не зная, что делать. Открыл глаза, но вокруг была лишь непроглядная тьма. Чем дольше я всматривался в неё, ощущая тяжёлое колыхание воды, тем яснее далеко впереди проявлялся крошечный огонёк. Может, это рыба-дьявол приманивает добычу своим фонариком? Я сделал шаг. Движение получилось медленным. Дно было твёрдым, каменистым и слегка шершавым. Прикладывая усилия, чтобы преодолеть толщу воды, я двинулся вперёд. Не знаю, сколько это продолжалось, но огонёк впереди постепенно рос и, наконец, превратился в маленький круглый фонарь, который держал закутанный в чёрный балахон человек. Хотя человек ли? Маловероятно.

При виде меня он приподнял фонарь, чтобы получше разглядеть пришельца.

— Кто ты? — раздался голос из-под просторного капюшона.

— Кристофер Блаунт, — ответил я и спустя пару секунд добавил: — Алхимик.

— Ты хочешь овладеть водой.

— Да. Что мне нужно сделать?

— Совершить путешествие. Садись в мою лодку. Она сотворена из ногтей мертвецов. Только так можно проплыть по Ахерону.

— Это же река смерти? Мне казалось, я уже… вынырнул из смерти.

До меня донёсся смешок.

— Какая глупость! Садись в лодку.

Я всмотрелся в фигуру говорившего со мной, но никакой лодки не заметил.

— А куда именно? Что-то я не вижу…

— Сюда! — человек указал себе под ноги.

Пожав плечами, я подошёл к нему вплотную и в тот же миг тьма превратилась в густой серый сумрак, а мы очутились в большой лодке, плывущей по речной глади!

Вода блестела, как серебро, но над ней не было ни неба, ни луны — только мрак, густой, как мазут. Свет разливался над рекой, но источника его я не видел.

Мой собеседник поднял со дна лодки весло и встал, выпрямившись во весь немалый рост. Лица его я по-прежнему не видел. Да и было ли оно у него?

— Смотри внимательно, Кристофер Блаунт! — провозгласил он тихо и, погрузив весло в реку, отвёл его назад.

Лодка поплыла быстрее.

Я хотел спросить, куда именно смотреть, но не стал, решив, что и так пойму, если что-то случится.

Прошло около минуты в молчании и тишине, которую не нарушал даже плеск весла: настолько аккуратно погружал его в воду мой провожатый. Я смотрел по сторонам и иногда опускал взгляд на реку. Когда справа показалось бледное пятно, я застыл, уставившись на него в ожидании: возможно, это и было тем, что мне предстояло увидеть.

Через некоторое время оно приблизилось настолько, что мне удалось различить, что проступало из-под воды. Неужели я действительно видел это?!

Мне едва удалось сдержать рвущийся из груди возглас. А когда из реки поднялось женское лицо, искрящееся, как кварц в лунном свете, у меня перехватило дыхание.

— Мама?!

Глава 22

Леди Блаунт приподнялась из воды, глядя мне в глаза. Ей было лет тридцать, но я узнал её. Длинные мокрые волосы струились по обнажённым плечам, полные губы приоткрылись, и я услышал голос, от звука которого меня кольнула в сердце невидимая игла:

— Кристофер! Ты идёшь к свету альбедо, но не можешь оставить в прошлом тьму! Она держит тебя подобно высокой траве, что цепляется за ноги одинокого путника!

Я вцепился в борт лодки, не обращая внимания на жуткий материал, из которого она была сделана. Вид леди Блаунт заворожил меня. Я хотел протянуть руку и прикоснуться к ней, но не решался, хотя она подплыла достаточно, чтобы сделать это.

— Иди же ко мне, Кристофер! Я покажу тебе путь!

Из воды показалась тонкая изящная рука, гладившая меня и обнимавшая в детстве. Капли падали с неё, сливаясь с волнами реки. На губах леди Блаунт появилась улыбка, от которой в моей груди родилось тепло. Я любил эту женщину все двадцать лет, что она была со мной. И даже то, что мне удалось узнать за последнее время, не поколебало моих чувств. Но протягивать руку в ответ я не торопился. Что-то смущало меня, вызывая опасения. Леди Блаунт не могло здесь быть! И это… существо, возможно, являлось приманкой. Но какой смысл был в происходящем? Должен ли я был следовать зову, или надо было отказаться? В чём смысл испытания?

— Скорее, Кристофер! — нетерпеливо проговорила леди Блаунт. Глаза её лучились материнской любовью, и сердце моё мучительно сжалось от того, что я медлил. — Дай мне руку! Разве ты не доверяешь мне? Неужели боишься?! Я никогда не причинила бы тебе зла! Я люблю тебя, сынок!

Я нерешительно оторвал правую руку от борта лодки и протянул леди Блаунт. Наши пальцы соприкоснулись и переплелись.

— Иди ко мне! — шепнула леди Блаунт и выдернула меня из лодки с неожиданной силой!

Кувырнувшись, я плюхнулся в реку. Голые руки обхватили меня, и мы начали стремительно опускаться на дно! Вода оказалась совершенно прозрачной, так что увидел перед собой улыбающееся лицо, окружённое светлыми волосами. Голубые глаза смотрели на меня, как в детстве. Но через мгновение я увидел и множество длинных толстых щупалец, расходившихся из таза леди Блаунт! Они толкали воду, увлекая нас всё ниже.

Я начал задыхаться и попытался вырваться, но руки держали крепко! Пара щупалец обвилась вокруг меня и стиснула, выдавливая из лёгких запас воздуха.

— Оставь всё свои страхи в прошлом! — шепнуло существо с лицом моей матери. — Они держат тебя во тьме! Тот, кто стремится победить смерть, не должен оглядываться!

Мне не хватало кислорода. Я принялся вырываться, но женщина с щупальцами была сильнее. Как мне освободиться?! Что я могу сделать, если лишён возможности пошевелиться?

— Ну, же, Кристофер! — воскликнула леди Блаунт, сильнее сжимая меня в смертельных объятьях. — Разве ты явился, чтобы умереть от воды, а не овладеть ею?!

Ну, конечно! Как же я сразу не сообразил?! Нас окружала вода, а это — химическое соединение! Какой же из меня алхимик, если я не способен справиться с ней?

Но у меня не было эликсира трансмутации! И двигаться я тоже не мог, чтобы начертить круг!

Что же делать?

Впрочем, я ведь хотел научиться обходиться без них. Так, может, пришло время попробовать?

Зажмурившись, я представил круг трансмутации. Он засиял в моём воображении, чёткий и ясный, как полярная звезда в летнюю ночь над Флоренцией! И я почувствовал, что могу!

Отдавая мысленные приказы химическим элементам, из которых состояла вода, я запускал одну реакцию за другой, и вскоре вода начала превращаться в кислород, и вокруг нас образовалось пустое пространство! Мы оказались в воздушном пузыре. Щупальца, лишённые опоры воды, безвольно опали и повисли. Я стал свободен и сразу же набрал полную грудь кислорода!

— Молодец, Кристофер! — одобрительно прошептало существо с лицом леди Блаунт. — А теперь убей меня!

В её руке появился хрустальный кинжал, который она протягивала мне.

— Что?! — опешил я.

— Убей меня, сынок! Избавься от прошлого! Выйди из тьмы!

— Нет! Я… не могу! Я люблю тебя!

— Но ты хочешь овладеть знанием! Сделай это, и получишь власть над элементалем воды! Процесс должен быть завершён!

Я смотрел в голубые глаза и не мог поверить, что такова цена! Нет, мне приходилось делать вещи и похуже, но ведь это была… леди Блаунт! Или нет?

Мой взгляд опустился на безвольно висевшие в воздухе щупальца, и я протянул руку. Существо вложило в неё кинжал. Я стиснул его, словно утопающий, хватающийся за брошенный спасительный канат!

— Давай, Кристофер! Сделай это!

Зажмурившись, я размахнулся и ударил чудовище с лицом своей любимой!

Хрустальное лезвие встретило сопротивление, но лишь на миг: я почувствовал, как оно погружается в плоть.

— Открой глаза!

Голос был мужским и знакомым. Подняв веки, я увидел Аквариуса. Мы находились в колонном зале. Элементаль держал в руке хрустальный клинок. Моя же ладонь был пуста.

— Испытание пройдено! — торжественно объявил Аквариус. — Ты хотел обрести власть надо мной. Так получай же её, алхимик!

С этими словами элементаль сделал шаг вперёд. Хрустальный клинок протянулся ко мне и коснулся груди. Я инстинктивно дёрнулся назад, но тут же замер. Страх ушёл так же быстро, как вспыхнул. Аквариус начал движение кистью, и я почувствовал, как холодное лезвие погружается в мою плоть. Было больно, но я терпел, стиснув зубы. Элементаль вырезал на мне равнобедренный треугольник, направленный вершиной вниз, — алхимический символ воды. Когда кинжал покинул тело, клеймо вспыхнуло ярко-голубым светом и исчезло.

— Дело сделано! — кивнул Аквариус, отступая.

Боли больше не было. Не осталось и шрама. Кожа была гладкой, словно её никогда не касалось хрустальное лезвие.

Я коснулся груди пальцами.

— Теперь иди, — велел элементаль.

Чуть пошатываясь, я направился к выходу из зала. Перед глазами возникло лицо леди Блаунт, но тут же растворилось, как утренний туман под порывом ветра.

Я владел элементалем воды! Ещё три зала, и мне станут подвластны все четыре стихии! И однажды я создам то, к чему стремлюсь. А тогда… смерть отступит. И возможно, мне даже удастся вернуть леди Блаунт. Не тот символ, который я сразил в водах Ахерона, а настоящую!

Дверь зала открылась, выпуская меня на второй ярус чёрного зиккурата. Алхимика, идущего к свету!

Глава 23

Джоана упёрла руки в бока и, поджав губы, вперилась в меня осуждающим взглядом.

— И не нужно так на меня смотреть! — запротестовал я, хватаясь за стакан с соком, как за спасительную соломинку. Будто назло, он был почти пуст. — О том, чтобы ты поселилась со мной, не может быть и речи! Ты с ума сошла?! Я не собираюсь натыкаться на тебя каждые пять минут!

— С чего ты взял, что будешь на меня натыкаться?! Думаешь, мне самой интересно видеть тебя вне работы? Но я вынуждена ездить из Кройдона, а это далековато. Почему бы мне не поселиться здесь и не тратить время на дорогу? Ты ничего не теряешь, Кристофер!

— Нет-нет! Забудь! Как это ничего не теряю? Ты собираешься жить через стену от меня!

— Но не в одной же комнате! Чего ты так перепугался, босс? Как будто я тебе предлагаю съехаться и нарожать детей!

Я поперхнулся остатками сока, которые успел опрометчиво влить себе в глотку.

— Нет уж, на это я точно не согласился бы!

— Да?! — Джоана подозрительно и недобро прищурилась. — А можно поподробнее? Почему это? Чем я так плоха?!

— Детка, ты — просто чудо! Честное слово. Но я не собираюсь обзаводиться семьёй. Не могу себе это позволить. Во всяком случае, пока.

— Конечно, тебе ведь только двадцать один, — успокоилась секретарша. — Как-то я об этом всё время забываю. Ладно, так что насчёт потратить часть твоих нехилых гонораров на соседнюю квартиру? Она как раз сдаётся. Но я не думаю, что пустовать она будет долго. Цена невысока, так что скоро набегут желающие составить тебе соседство.

Я покачал головой.

— Джоана, милая, мне не жалко денег, правда. Но…

— Тогда облегчи мне жизнь, чёрт побери! В конце концов, я ведь могу и другую работу найти, поближе к дому!

— Так за чем же дело стало?

— Ты этого хочешь? Правда?

Я вздохнул.

— Нет, детка. Конечно, нет.

— Тогда сними эту хренову квартиру! Или ты из-за Глории отказываешься?

— Глории? При чём тут она?

— Боишься, что мисс Глостер станет ревновать? Всё ещё любишь её?

— Вот ещё!

— Слишком яростно отрицаешь, босс! Всё ясно. Вот только я на тебя не претендую. Хочешь, скажу ей об этом?

— Нет! Даже не думай!

— Так дело не в ней?

— Я тебе уже сказал!

— Тогда как насчёт квартиры?

— Ты ведь не отстанешь, да?

— Неа! И не подумаю!

Я вздохнул и принялся сосредоточенно наливать из кувшина сок. Секретарша неотрывно наблюдала за мной. Но она знала, что уже одержала очередную победу. Странно: я мог отказать любой женщине, кроме неё!

— Ладно. Твоя взяла. Поговорю с мистером Линкерманом.

— Сделай это сейчас, пока он не сдал квартиру.

— Чёрт! Ладно!

Отставив стакан, я отправился на шестой этаж, где обитал владелец здания. Договорившись о найме, вернулся в офис, но в дверях наткнулся на Глорию. Она была в полицейской форме.

— Привет, Крис! Как ты вовремя.

— Да? Не уверен.

— Чего это? Не рад меня видеть?

— Просто счастлив. Заходи.

Открыв дверь, я пропустил Глорию вперёд.

— О, какие люди! — улыбнулась Джоана. — Чудно выглядишь. Сделала что-то с бровями?

— Ты заметила? — смущённо расплылась Глория. — Немного подкорректировала форму. Нормально, как считаешь?

— Просто блеск?!

— Ты по делу, или вас оставить? — вмешался я. — У меня куча дел. Важных и неотложных.

— Не слушай его, он врёт, — хмыкнула Джоана. — Ты виделся с мистером Линкерманом?

— Да, я от него. Всё в порядке. Можешь собирать вещи.

— Вещи? — нахмурилась Глория. — Вы это о чём? Только не говори, что увольняешь Джоану!

— Не дождёшься, — ухмыльнулась секретарша. — Наоборот: я переезжаю сюда.

— Куда сюда? — изменившимся тоном спросила Глория.

Джоана незаметно подмигнула мне.

— В соседнюю квартиру. Чтобы не тратить время на дорогу. Крис едва согласился на это. Но мне удалось убедить его, что так будет проще.

— Вот как… — неопределённо пробормотала Глория. — Ясно. Хм… В общем, Крис, я действительно по делу, — тон у неё стал сухой, как ветер в пустыне. Похоже, новость её расстроила. — Нужна твоя помощь. Профессиональная.

— Снова? — я был удивлён. — Кто-то опять приказал привлечь меня к расследованию?

— Вроде того.

— И кто же?

— Я. Я сама решила это сделать.

— Ого! Неожиданно. Ну, прошу в мой кабинет.

Мы прошли в соседнее помещение, и Глория уселась в кресло напротив стола. Я же занял своё обычное место. Спросил:

— Что у тебя за дело?

— Да. Значит, что ты думаешь о вампирах?

— О вампирах?! — опешил я. — Ты серьёзно?!

— Вполне. Так что, они существуют?

— Откуда мне знать? Я демонолог и алхимик, а не… Чёрт, ты меня удивила. Что, в Лондоне завёлся кровосос?

Глория пожала плечами.

— Предположительно. Есть знаки, указывающие на это. Конечно, не будь я знакома с тобой, мне бы в голову не пришло спрашивать… Но в виду открывшихся фактов о… мироустройстве… В общем, я хочу, чтобы ты выяснил, в вампире дело или нет!

— Хм… Интересно. Честно говоря, до сих пор я считал, что вампиры — сказки. С другой стороны, чем чёрт не шутит? Давай выкладывай, что там у вас стряслось.

— Не у нас. У лорда Вудвиля.

— Не того ли, который владеет золотыми приисками в Австралии?

— И второй по крупности британской авиакомпанией. Да, это он.

— Так… Надеюсь, не его подозревают в вампиризме?

— Понятия не имею. Может, послушаешь всё по порядку?

Я кивнул.

— Да, давай. Так будет лучше. Обещаю больше не перебивать.

Глория достала из внутреннего кармана форменного кителя блокнот. Перелистнула несколько исписанных ровным, красивым почерком страниц.

— Месяц назад у лорда Вудвиля умерла жена. От саркомы лёгкого. Скоропостижно, в общем. От брака осталось четверо детей — трое девочек и один мальчик. Будущий наследник. Лорд тяжело пережил утрату, но вот на прошлой неделе стряслась новая беда: у молодого Вудвиля обнаружилось малокровие. И две ранки на шее. В общем, всё, как в романе Стокера.

— Какого ещё Стокера?

— Написал «Дракулу». Не читал?

— Нет, но понял, о чём ты. Продолжай.

— Спасибо. Так вот, мальчик чахнет буквально на глазах, а врачи не в силах ему помочь. Потому что не видят никаких объективных причин для потери крови.

— Ну, может, дело в том, что кто-то сливает у парнишки кровь?

— Кто? В доме полно охраны. Не говоря уж о системе безопасности. Никто не может проникнуть внутрь.

— Хм… Значит, виноват кто-то из домашних.

— Кто? Отец?

— Всё может быть.

— Зачем бы он тогда обратился в полицию?

— А чем вы ему помешаете?

— Наши люди дежурят в спальне мальчика. Вместе с тремя охранниками лорда.

— И?

— Вчера парень снова был… укушен.

— И что, никто ничего не заметил?

— Все уснули. Всего на несколько минут.

— Все?!

Глория кивнула.

— Именно. А это, согласись, маловероятно.

Я не сомневался, что охранники лорда Вудвиля никогда так не опростоволосились бы.

— Да, странно. Анализ крови брали? Возможно, полицейских и телохранителей усыпили.

— Мы подумали о том же. Анализы чистые. У всех, кто находился в комнате.

— А камеры? Не может быть, чтобы в спальне их не было.

— Ясное дело, там повсюду видеонаблюдение.

— Ну, и?

— Видно, как мальчик мечется в постели как раз в то время, когда охрана засыпает, но больше ничего!

— А тот, кто наблюдал за ним по камере? Дай угадаю! Уснул?

Глория мрачно кивнула.

— Понимаешь, почему я обратилась к тебе?

— Да, само собой. А лорд Вудвиль об этом знает?

— Конечно. Он готов оплатить твои услуги.

— Неужели?

— Сказал, что слышал о тебе.

Отставив кружку, я поднялся.

— Что ж, тогда давай съездим и поглядим, что там происходит. Дай мне минутку, чтобы собраться.

— Не торопись. Я пока поболтаю с твоей секретаршей.

Не знаю, о чём они говорили, но, когда вышел с саквояжем в руке, мечом на боку и пушкой под лапсердаком, обе девушки мило щебетали в приёмной, улыбаясь друг другу, как лучшие подруги.

Глория окинула меня взглядом.

— Готов? Тогда поехали. Ты на своей?

— Конечно. Обожаю свою машину.

Попрощавшись с Джоаной, мы спустились на улицу и сели в тачки. Глория двинулась вперёд, показывая дорогу, хотя я и так знал, где находится дом-крепость рода Вудвилей.

По пути я забил в поисковик запрос на вампиров и быстренько освежил знания о кровососах. Что бы ни происходило в доме Вудвилей, это очень походило на то, что к мальчику повадился один из них. Может, стоило прихватить осиновые колья? Вот только у меня их не было.

Глава 24

Дом Вудвилей представлял собой пятиэтажное здание с остроконечными башнями, окружённое кирпичной стеной, утыканной чугунными пиками. Повсюду торчали камеры. Над домом кружили квадрокоптеры. Нам пришлось пройти серьёзную проверку, прежде чем нас впустили за периметр. Однако в холле начальник охраны решительно воспротивился тому, чтобы оставить мне оружие.

— Я могу поручиться за господина Блаунта, — взялась улаживать этот момент Глория. — Он не только принадлежит к известной и уважаемой фамилии, но и состоит на хорошем счету в национальной гвардии. Господин Блаунт уже помогал нам в расследовании. К тому же, ваш хозяин одобрил его приезд.

— Это мне известно, лейтенант, — ответил начальник охраны, бросая на меня суровые взгляды. — Однако я отвечаю за безопасность в доме, и человек с оружием не подойдёт к лорду Вудвилю.

— Артур, всё в порядке, — из арки показался мужчина лет пятидесяти, аккуратно подстриженный, с седой окладистой бородкой. На прямом тонком носу сидели круглые очки в золотой оправе. Одет он был в песочного цвета летний костюм и белую рубашку без галстука. На мизинце сверкало кольцо с бриллиантом, а на указательном красовался перстень с гербом. — Пропусти господина Блаунта с оружием, если оно ему так необходимо. Я уверен, что сын лорда Блаунта не наёмный убийца.

С этими словами владелец дома протянул мне ладонь.

— Лорд Вудвиль. Благодарю за то, что согласились помочь. Надеюсь, вы понимаете рвение Артура. Человеку в моём положении приходится заботиться о своей безопасности.

— Разумеется. Рад знакомству. Мне сказали, вы хотите нанять меня.

— Если ваши услуги окажутся мне по карману, — улыбка лорда дала понять, что он шутит. — Нужен аванс? Я знаю, что берёте вы недёшево.

— Аванс всегда приветствуется.

— Пройдём в мой кабинет и всё обсудим. Мисс Глостер, вы с нами?

— Если позволите.

Втроём мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору и оказались в большой круглой комнате со стрельчатыми окнами, наверняка бронированными. Я понял, что мы оказались в одной из башен.

Лорд Вудвиль расположился за письменным столом из красного дерева, а мы с Глорией заняли места напротив — в глубоких креслах из крокодиловой кожи. В кабинете пахло приятным парфюмом, свет шёл от двух ламп Тиффани, абажуры которых отбрасывали на стены разноцветные блики.

— Вам сказали, что на моего сына покушались? И продолжают покушаться.

Я кивнул.

— Да, лейтенант взяла на себя труд ввести меня в курс дела. В самых общих чертах.

— Мне кажется, способ выбран крайне… экзотичный. Но эффективный. Учитывая, что мы не в силах ему противостоять. Врачи говорят, что такими темпами Лайон не протянет и недели.

Я видел, что мой собеседник старается не показать, как обеспокоен. Ещё бы: единственный наследник в опасности!

— Верно ли я понял, что ваши дочери никаким нападениям не подвергались?

— Никаким. Их охраняют, но, кажется, зло повадилось только к Лайону.

— Сколько мальчику лет?

— Четырнадцать.

— Он младший из детей?

Лорд Вудвиль кивнул и вытащил из ящика стола курительную трубку.

— Я очень обеспокоен, господин Блаунт. Помимо того, что Лео — наследник, он ещё и мой любимый сын. И мне не хотелось бы… потерять его.

Голос лорда дрогнул. Пока он набивал и раскуривал трубку, в кабинете царила тишина. Мне не хотелось задавать вопросы, не дав лорду времени взять себя в руки. Наконец, он откинулся на спинку кресла и уставился на меня.

— Господин Блаунт, вы деловой человек, и я не хочу, чтобы мысли о гонораре отвлекали вас от расследования. Сколько вы хотите получить в качестве аванса?

— Прежде, чем смогу убедиться, что дело по моей части?

— То есть, что в нём замешан вампир или иная потусторонняя сущность, — понимающе кивнул лорд Вудвиль. — Да, мне бы хотелось, чтобы вы приняли участие в расследовании в любом случае. Я кое-что слышал о вас от людей, которым вполне доверяю. Они весьма лестно отзывались о ваших способностях.

— Благодарю. Что ж, если вам угодно… Десять тысяч.

— Как скажете.

Лорд тут же достал чековую книжку и выписал требуемую сумму.

— Если вам удастся спасти Лайона, можете попросить любой гонорар. В разумных пределах, разумеется.

Сложив чек, я спрятал его в карман лапсердака.

— Мне нужно осмотреть комнату, где ночует ваш сын. Нападения ведь происходили только в спальне?

— Да. Но сегодня я переселил Лайона в другую комнату.

— Разумно. Но мне всё равно нужно осмотреть место преступления, так сказать.

— Конечно. Делайте всё, что сочтёте нужным. Я дам охране распоряжение всячески вам способствовать. Никто не станет чинить вам препятствий.

— Тогда, с вашего позволения, займусь делом. Кто-нибудь покажет мне, где находится спальня вашего сына?

Лорд Вудвиль поднял со стола колокольчик и позвонил. Спустя полминуты вошёл невысокий лакей в белой ливрее. Поклонившись, он замер в ожидании приказаний.

— Феликс, проводи господина Блаунта в бывшую спальню Лайона. Ему нужно там всё осмотреть.

— Да, милорд. Прошу за мной.

Поднявшись, я кивнул Глории.

— Мисс Глостер. Ещё увидимся, полагаю.

Лакей повёл меня по дому. Нам попадались слуги и охранники. Все они окидывали меня взглядами, но ничего не говорили. Наконец, провожатый остановился перед дверью и отворил её. Он сдвинулся вправо, пропуская меня.

— Не заперто? — спросил я.

— Незачем, господин. Здесь уже никто не живёт.

Войдя, я обернулся.

— Мне нужно остаться одному. Прошу не мешать мне некоторое время.

— Как угодно, господин.

Поклонившись, лакей исчез за дверью.

Пройдясь по комнате, я остановился возле столика, на котором лежала пара книг. Сдвинув их, я поставил саквояж, а затем произнёс заклинание и потёр рубин на перстне. Пора спросить фамильяра, что тот думает о существовании вампиров.

Глава 25

Джексон материализовался на ковре, мурлыкнул и скосил на меня глаза цвета мерцающих изумрудов. Его пушистый хвост завибрировал, шерсть встопорщилась, и по ней пробежали алые искры.

— Что на этот раз?

— Я тебя что, опять оторвал от сна?

— Неважно. У меня полно дел. Думаешь, я только и занят тем, что жду, когда ты меня призовёшь?

— Какие у тебя дела? Ладно, не суть. Есть подозрение, что в этой комнате появлялся вампир. Что скажешь?

— Про вампиров? Хм… Мерзкие твари.

— Встречался с ними?

— Приходилось пару раз.

— Значит, они существуют?

Фамильяр усмехнулся.

— Чего в мире только нет.

— Так, ясно. А как насчёт этой комнаты?

— Дай мне минутку, хозяин.

Джексон вальяжно прошёлся по спальне, втягивая воздух, шевеля ушами и подёргивая длинными острыми ушами. Запрыгнул на кровать, помацал одеяло когтями и вдруг свернулся клубочком.

— Чувствую эманации, — объявил он. — Кое-что тут точно было. Не уверен насчёт вампира, но некая тварь заявлялась несколько раз. Так что ты по адресу. Можешь смело брать деньги. Ты ведь у нас щепетильный: просто так людей на бабки не разводишь.

— Ясное дело, нет. Значит, что-то здесь побывало. Хм… Но никто ничего не видел: охрана была усыплена.

— Вполне возможно. Потусторонние твари это умеют. Правда, не все. Вампиры, например, да.

— Мне нужно больше информации.

— Это всё, что я пока могу тебе сказать. Но имей в виду, что кровососы не берутся с потолка. Кто-то должен стать вампиром.

— Например? Я читал, что в них превращаются мертвецы, не захороненные по христианским обрядам.

Фамильяр насмешливо фыркнул.

— Какая чушь! Вампиры существовали задолго до появления этой относительно новой религии.

— Ещё самоубийцы, — сказал я.

— Всё может быть. В любом случае, ты должен вычислить того, кто сюда повадился.

— Если это вампир, нужно искать мертвеца. Я слышал, что у лорда Вудвиля недавно умерла жена.

— Вот с неё и начни.

— Думаешь, мать может являться по ночам, чтобы сосать кровь у своего ребёнка?

— Поему нет? Вампир — это уже другое существо. Родственные узы тут не имеют значения.

— Но с какой стати леди Вудвиль превращаться в вампира?

— Вот и выясняй. Ты же у нас детектив.

— Ладно. Полезай назад.

Как только Джексон вернулся в рубин, я вышел из комнаты и кивнул лакею.

— Здесь я закончил. Теперь мне нужно задать несколько вопросов твоему хозяину.

— Полагаю, лорд Вудвиль ещё в кабинете. Угодно, чтобы я вас проводил?

— Давай.

Лакей оказался прав: лорд сидел за столом и пил виски со льдом. При моём появлении он отставил стакан и кивнул.

— Что-нибудь удалось узнать?

— Немногое. В деле действительно замешаны потусторонние силы. Так что я могу с чистой совестью принять ваши деньги.

— Это, конечно, замечательно. Щепетильность делает вам честь, господин Блаунт. Однако меня интересует жизнь Лайона.

— Понимаю. Пока смущает, что предполагаемый вампир посещает только вашего сына. Почему он так разборчив? Чем его не устраивают девочки или другие обитатели дома?

Лорд Вудвиль развёл руками.

— Понятия не имею! — сказал он раздражённо. — Выясните это. Отработайте гонорар.

— Складывается впечатление, что кто-то наметил жертвой именно наследника вашего рода. Вы не изъявляли желания жениться снова? Простите, что задаю этот вопрос так быстро после вашей утраты.

Лорд схватил стакан и залпом опрокинул содержимое. Поморщившись, вытер губы платком.

— Нет, господин Блаунт. Я любил свою жену больше всех людей на свете! Никто не заменит её!

— Значит, шанс, что вы обзаведётесь новым наследником в случае смерти Лайона, невелик?

Собеседник уставился на меня тяжёлым взглядом. Я понимал, как непросто ему говорить на эту тему, но это нужно было сделать. И лорд почувствовал, что мною движет не праздное любопытство.

— Да, ясно. Вот, значит, к чему вы клоните. Хм… Возможно, кто-то стремится лишить наш род продолжения. Если это так… У меня много врагов, господин Блаунт. Кто угодно может оказаться… преступником.

— Я должен поговорить с вашим сыном. И осмотреть его.

— Разумеется, — лорд Вудвиль резко поднялся из-за стола. — Идёмте!

Мы явились в комнату, перед дверью которой стояли два охранника, заметно отличавшихся от тех, кого я видел в доме до этого. Они не походили на амбалов. Один даже был в очках.

Отворив дверь, лорд вошёл в комнату и остановился, дожидаясь меня.

— Кто эти парни снаружи? — спросил я. — Одарённые?

— Да. В ранге истребителей. Пришлось пойти на это, но я сомневаюсь, что они помогут.

— Не помогут, — кивнул я. — Вы зря потратили кучу денег.

— Ради сына я готов и не на такое. Господин, Блаунт, познакомьтесь: это Лайон.

Я взглянул на мальчика, лежавшего на постели. Он был укрыт одеялом до самого подбородка. Серые глаза смотрели на меня с тревогой. Подойдя, я увидел, что наследник был бледен и измождён. Похоже, он чувствовал себя очень плохо. Справа в тени стояла капельница.

— Что это? — спросил я, указав на неё.

— Переливание крови, — мрачно ответил лорд Вудвиль. — Не помогает.

— Вы доктор? — едва слышно спросил мальчик.

Я опустил глаза на него.

— В некотором роде. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Можешь встать?

— Не знаю. А надо?

— Нет, лежи. Отдыхай. Лайон, ты знаешь, что с тобой происходит по ночам? Видел кого-нибудь постороннего?

— Нет. Папа, мне надоело лежать. Когда я выздоровею?

— Скоро, Лайон, — дрогнувшим голосом проговорил лорд Вудвиль. — Очень скоро. Господин Блаунт здесь, чтобы тебе помочь.

Он коснулся рукой волос сына и ласково провёл по ним. Мне показалось, что в его глазах блеснули слёзы.

— Так ты видел посторонних в комнате, Лайон? — повторил я вопрос.

— Нет. Никого.

— А сны? Тебе снились сны?

— Наверное. Но я не помню.

— Можно мне посмотреть на твою шею?

Мальчик вопросительно взглянул на отца. Тот кивнул.

— Пожалуйста, — Лайон повернул голову так, чтобы мне были видны две отметины на его коже.

Наклонившись, я внимательно их изучил. Ранки казались свежими. Кровь как будто едва свернулась.

— Если пробить сонную артерию, человек умрёт от кровопотери через сорок секунд, — сказал я, выпрямившись.

— Знаю, — проговорил лорд Вудвиль. — Это тоже никто не может объяснить. Даже лекарь, которого я приглашал. Кровь не идёт, хотя должна бы.

— Лекарь? — переспросил я. — Давно он был?

— Сегодня утром. И вчера. Это наш личный целитель. И он разводит руками.

Лорд сжал губы так, что на щеках заходили желваки.

— Полагаю, сегодня мне придётся составить компанию вашему сыну. Я буду здесь, пока он будет спать.

— Как угодно. Но охрана тоже останется.

— Не возражаю.

— А если вы уснёте? — лорд требовательно уставился мне в глаза. — Что тогда?

— Не могу сказать. Но постараюсь этого не допустить. Лорд Вудвиль, нам нужно обсудить ещё кое-что. Наедине.

— Хорошо. Идёмте в кабинет. Лайон, я скоро приду тебя навестить. Постарайся… поспать.

— Не хочу, папа!

— Ладно… Отдыхай.

Лорд быстро вышел из комнаты. Подмигнув мальчику, я последовал за ним.

В кабинет мы возвращались молча. Только когда лорд закрыл дверь, он спросил:

— О чём ещё вы хотите меня спросить, господин Блаунт?

— О вашей жене, лорд Вудвиль. Как она умерла? Мне нужны подробности. И где её тело?

— Тело? — брови моего собеседника удивлённо приподнялись. — В фамильном склепе, разумеется. Где же ещё? Но при чём тут Камилла?

— Склеп находится на территории усадьбы?

— Ну, конечно! Однако я не понимаю… — лорд вдруг изменился в лице. — Вы что, подозреваете её?!

По его тону я понял, что разговор предстоит непростой.

— Давайте сядем. Мне нужно смотреть тело вашей покойной супруги. Если вам дорога жизнь вашего сына, вы позволите мне это.

Глава 26

Лорд Вудвиль воздел брови. Губы его плотно сжались.

— Вы многое просите, господин Блаунт! — проговорил он после паузы. — Моя супруга мучилось недолго, но покой заслужила. Мне бы не хотелось тревожить её тело. Однако, если вы убеждены, что она может… иметь отношение к… происходящему, наверное, я не имею права препятствовать.

— Скажу прямо: уверенности нет и на данном этапе расследования быть не может. Я не волшебник и не могу сразу указать виновного.

Повисла новая пауза. Наконец, лорд Вудвиль нехотя кивнул.

— Хорошо, я вам доверяюсь. Тело Камиллы находится в склепе, как я и сказал. Вы хотите отправиться туда?

Я кивнул.

— Вампирами становятся мертвецы, не нашедшие покоя. Ваша супруга умерла… без необычных обстоятельств? Простите, что бережу рану, но мне необходимо…

— Я вас понял, господин Блаунт, — поднял руку лорд Вудвиль. — Уверяю, что Камилла упокоилась совершенно обычным образом. Даже целители подтвердили, что её болезнь была неизлечима.

— Не так много недугов оказываются им неподвластны, — заметил я.

— Но не всё можно исцелить даже с помощью особых способностей, к сожалению. И деньги тут значения не имеют. Идёмте, господин Блаунт. Я провожу вас в склеп.

Прихватив ключи, лорд Вудвиль повёл меня на улицу. По пути к нам присоединились двое охранников. Обычных, насколько я мог судить. Одарённые были приставлены только к спальне будущего наследника.

Мы вышли на улицу, обогнули дом и двинулись через роскошный сад, где цвели экзотические деревья, источавшие пьянящие ароматы. Через несколько минут в зарослях показался большой белый склеп, выстроенный в виде готического собора. Дверь была заперта на висячий замок. Лорд Вудвиль отпер его и щёлкнул выключателем. Склеп залил электрический свет.

Я последовал за своим провожатым, который спустился на несколько ступеней и двинулся между нишами, заполненными гробами. Ближе к концу зала несколько из них пустовали — ждали будущих покойников из рода Вудвилей.

— Моя жена, — произнёс лорд, остановившись возле одной из последних ниш. Табличка с именем леди Вудвиль блестела, на ней не было и следа пыли. — Я прихожу сюда каждый день. Говорю с ней, — сказал лорд, скорбно склонив голову. — Никак не могу привыкнуть, что Камиллы больше нет со мной. С нами.

— Я должен открыть гроб.

— Да. Понимаю. Кажется, он не заколочен. Должен быть замок. Не знаю. Я позову охранников, чтобы вытащили гроб.

Пока лорд Вудвиль ходил за телохранителями, я осмотрел пол и нишу. Нигде никаких следов. Ячейка выглядела слишком низкой, чтобы крышка могла открыться. Едва ли леди Вудвиль выбиралась из гроба. Да и склеп был на замке. Похоже, я ошибся. Но взглянуть на тело всё равно стоило.

Когда лорд вернулся, с ним были охранники. Повинуясь его распоряжению, они с заметным усилием выволокли гроб из ниши и поставили на пол.

— Открывайте, — кивнул лорд Вудвиль. — Чего смотрите? Выполняйте!

Было видно, что телохранители удивлены приказаниями, но они привыкли подчиняться, так что спустя несколько секунд тяжёлая крышка была поднята и откинута.

— О, Боже! — испуганно выдохнул лорд Вудвиль. — Камилла!

Его реакцию было легко понять: женщина, лежавшая в гробу, выглядела совсем не как мертвец, хотя времени для разложения прошло достаточно. Однако на ней не было заметно и следа гниения. Запах также отсутствовал. Леди Вудвиль казалась спящей. На щеках даже имелся лёгкий румянец.

Мы с лордом переглянулись.

— Наверное, этому есть объяснение! — пробормотал он.

— Боюсь, что вы правы.

Я взял запястье и попытался нащупать пульс. Он отсутствовал. Кожа была ледяной. Вытащив из кармана маленький футляр, я достал стальной пинцет и приподнял верхнюю губу женщины. Зубы выглядели вполне обыкновенно. Однако клыки показались мне слегка заострёнными. Следов крови не было. Я аккуратно поднял левое веко. Глаз не был мутным и смотрел строго в потолок. В нём отразился свет ламп.

Я выразительно взглянул на охранников. Лорд Вудвиль меня понял.

— Выйдите и ждите, пока я вас позову, — приказал он.

Когда телохранители покинули склеп, я сказал:

— Кажется, ваша жена не жива и не мертва. Вы сами видите. У неё не бьётся сердце, однако она выглядит спящей. Никаких признаков разложения.

— А если это кататония? Или летаргия?

— Думаю, об этом лучше спросить вашего целителя.

— Он подтвердил смерть Камиллы. Вряд ли сейчас вердикт будет другим. Но если вы считаете, что это необходимо… Да нет, бред! Камилла не могла выбраться отсюда!

Довод был веским.

— Мне нечего возразить. Однако вампиры могут проникать сквозь стены и двери. Насколько я знаю, по крайней мере.

— И что делать?

Отличный вопрос. Не предлагать же вогнать в сердце женщины, которая, в принципе, действительно может находиться в летаргическом сне, осиновый кол!

— Я думаю, мне нужно остаться с телом наедине.

— Зачем? — быстро спросил лорд Вудвиль. — Что вы собираетесь делать?

— Ничего особенного. Просто… у меня свои методы, которыми я предпочитаю ни с кем не делиться.

Лорд медлил. Он явно опасался, что я намереваюсь причинить его жене вред.

— Обещаю, что не стану в ваше отсутствие ничего делать с телом, что могло бы повредить его. Даю слово.

— Хорошо. Это надолго?

— Всего несколько минут.

Кивнув, лорд Вудвиль вышел из склепа.

Когда его шаги на ступенях затихли, я вызвал фамильяра. Джексон уставился на гроб, затем повернул голову, чтобы взглянуть на меня.

— Это предполагаемый вампир?

Я кивнул.

— Можешь проверить, что не так с этим трупом?

— Постараюсь.

Джексон легко запрыгнул на бортик гроба и обвёл леди Вудвиль взглядом изумрудных глаз. Его усы затрепетали, хвост дважды хлестнул по пушистым бокам.

— О, да! — прошипел фамильяр. — Поздравляю, хозяин! Ты быстро вышел на того, кого нужно. Это, без сомнения, ночная тварь! Сейчас она спит, но ночью очнётся и явится за кровью молодого Вудвиля!

— Ты уверен?

— Конечно! Когда я ошибался?!

— Как она выбирается из гроба и из склепа? Тут такая ниша, что крышку не поднять. Да и снаружи вешают замок.

Джексон презрительно усмехнулся.

— Вампиры подобны туману. Для них не существует преград.

— Так я и думал. Значит, это она пьёт кровь будущего наследника? Но почему?! Я понимаю, что вампирам плевать на родственные связи, но почему жертвой стал именно мальчик?

— Думаю, ответ на этот вопрос зависит от того, кто создал вампира.

— Создал? Что ты имеешь в виду?

— Я чувствую присутствие демона в этом теле. Эта женщина стала вампиром, потому что кто-то превратил её.

— Такое возможно?

— Безусловно.

— Значит, кто-то превратил умершую мать в кровососа и заставляет сводить собственного сына в могилу?

— Похоже на то. Не представляю, как ты вычислишь колдуна. Уверен, у лорда полно врагов, которые хотят, чтобы его род прервался.

Фамильяр был прав. Но прежде, чем искать преступника-кукловода, следовало обезвредить его орудие.

Потерев рубин, я вернул Джексона в перстень и направился к выходу из склепа.

— Лорд Вудвиль! Не могли бы вы спуститься? Я закончил осмотр.

Глава 27

зяин дома появился спустя несколько секунд. Вид у него был настороженный. Обведя склеп взглядом, он уставился на тело.

— Как и обещал, ничего не тронуто, — сказал я. — Однако мне удалось выяснить, что ваша супруга одержима демоном, который превращает её в вампира. В этом нет сомнений.

Лорд Вудвиль глянул на меня, поджав губы.

— Вот как? А у меня есть. Вы говорите, моя дорогая Камилла — кровосос, пытающийся убить собственного ребёнка. Я должен поверить вам на слово?

Так и знал, что аристократ не станет слепо делать то, что скажу.

— Какие доказательства вам требуются?

— А какие вы можете предоставить?

— Боюсь, никаких. Разве что изгнать демона в вашем присутствии.

— Сейчас?

— Да. Тянуть нет смысла. Вот только тварь может вселиться в вас. Вы ведь не причащались.

— Защитите меня.

— Это невозможно. Экзорцизм должен проводить только тот, в кого демон войти не может.

— А вы? Причащались?

— Мне не нужно.

Лорд Вудвиль задумался. Затем решительно кивнул.

— Ночь ещё не скоро, — сказал он. — Я успею причаститься. Вызову священника. Это не займёт много времени.

— Как угодно.

Я понимал, что возражать бессмысленно.

— Уберите гроб на место, — велел лорд Вудвиль телохранителям. — Пока.

Мы покинули склеп. Я расположился в маленькой гостиной, куда дворецкий принёс кувшин сока и высокий стакан с монограммой владельца дома. Лорд Вудвиль занялся вызовом священника. Пока он не решил этот вопрос, делать мне было нечего, так что я сидел, потягивая сок и листая роман Стокера, отыскавшийся на одной из полок. Издание было старое и раритетное, хоть и не первое. Я не рассчитывал найти в художественном произведении подсказки, как справиться с вампиром — просто убивал время. Наконец, лорд Вудвиль зашёл в библиотеку. Его сопровождал священник в облачении англиканской церкви. Лет сорока, он был худ и высок, словно жердь. Высокие залысины и приподнятые домиком брови придавали ему скорбный вид.

— Отец Адам, — представил лорд своего спутника. — Мой духовный отец. Он причастил меня.

Отложив книгу, я поднялся.

— Рад знакомству, отец Адам. Меня зовут Кристофер Блаунт. Вы желаете присутствовать при обряде?

— Если вы не возражаете. Лорд Вудвиль посвятил меня в свою… проблему.

— Не сомневаюсь. Вы прежде участвовали в экзорцизме?

— Не доводилось. Но я знаком с процедурой. Вот только меня смущает, что обряд собирается проводить частное лицо. Не духовное.

— Это моя работа, святой отец. И я успешно занимаюсь ею довольно давно. Возможно, вы слышали обо мне?

— Нет, увы. Сколько вам лет, господин Блаунт?

— Двадцать один.

— И вы давно изгоняете демонов?

— Я рано начал.

— А кто дал вам силу? Господь?

— Кто же ещё? Разве кто-либо другой способен сделать это?

Отец Адам нахмурился. Бросив взгляд на лорда, он сказал:

— Может, лучше мне заняться этим?

— Это исключено, — резко ответил лорд Вудвиль. — У вас нет опыта, а господин Блаунт заработал себе репутацию на этом поприще. Я ему вполне доверяю.

— Но…

— Отец Адам, я принял решение!

Священник потупился, но было заметно, что он недоволен. Должно быть, принял меня за мошенника.

— Как угодно, лорд Вудвиль. Когда вы планируете провести обряд? — вопрос был обращён уже ко мне.

— Немедленно.

Прихватив саквояж, я направился к двери.

— Если у вас нет других планов.

— Никаких, — вскинув голову, отозвался священник. — Ни за что не пропущу настоящий экзорцизм. Надеюсь, он будет именно таковым.

— Не сомневайтесь. И постарайтесь не слишком испугаться.

С этими словами я вышел из библиотеки и двинулся по коридору к выходу из дома. Вскоре за моей спиной раздались шаги священника и хозяина дома. Вскоре они нагнали меня. У двери к нам присоединились телохранители. Такой компанией мы и вернулись к склепу.

— Закройте двери, — распорядился я, когда охранники снова вытащили гроб из ниши. — Снаружи. Вам здесь быть не должно.

— Выполняйте, — кивнул лорд Вудвиль телохранителям. — И не заходите, что бы ни услышали.

Приказ был верным. Охранники удалились. Вскоре раздался звук запираемой на засов двери.

— Что теперь? — осведомился лорд Вудвиль.

— Проведём экзорцизм. Когда демон появится, я убью его. Так ваша супруга упокоится с миром. И нападения на Лайона прекратятся.

— Надеюсь, так и будет, господин Блаунт. Вам нужна наша помощь?

— Сможете прочитать молитву? — обратился я к отцу Адаму.

— Боюсь, я её не прихватил. Не знал, что предстоит.

— Не беда. У меня всегда с собой, — открыв молитвенник на нужной странице, я протянул его священнику. — Вот отсюда. Начинайте, когда скажу. И держите над телом распятие.

Когда священник простёр над гробом крест, который снял с шеи, я достал склянку со святой водой.

— Начинайте, отец Адам.

Откашлявшись, священник начал произносить слова молитвы. Голос у него был низкий, слова звучали отчётливо. Пока он говорил, я кропил леди Вудвиль святой водой.

Никогда ещё мне не доводилось изгонять демона из мертвеца. Так что я не представлял, как обернётся дело. Но виду, естественно, не показывал.

Спустя минуту леди Вудвиль вздрогнула. От ступней до головы прошла судорога, а затем женщина медленно открыла глаза. Я уставился на её грудь, но не было даже намёка на то, что она сделал вдох!

— Боже! — выдохнул отец Адам.

— Продолжайте читать! — велел я резко. — Не отвлекайтесь.

Лорд Вудвиль попятился, бледнея. Ему пришлось опереться о стену склепа, чтобы не упасть.

— Вы в порядке? — спросил я.

Он слегка кивнул, не сводя глаз с мёртвой жены. Та села и повернула голову, взглянув сначала на меня, а затем на священника. На красивом бледном лице появилось насмешливое злобное выражение.

— Так-так… — протянула леди Вудвиль, криво улыбнувшись. — Неужели мой сон решили потревожить? И кто? — она уставилась на лорда Вудвиля. — Мой любимый супруг! Джеймс, неужели ты не мог оставить меня в покое?! Зачем потревожил?

— Она не дышит! — сказал я громко.

Аристократ вздрогнул и опустил взгляд.

— Ты смотришь на мою грудь, — пропела женщина. — Она так нравилась тебе, дорогой! Хочешь, я покажу тебе её? Мы снова можем быть вместе, как прежде. Только прикажи этим чужим людям выйти!

— Лорд Вудвиль, это не ваша жена! — сказал я, доставая меч.

Хоть бы он оказался действенным! Вгонять в людей колья мне не приходилось, и я сомневался, что получится: вампирша, конечно, будет сопротивляться.

— Вижу! — просипел аристократ. — Камилла… никогда так себя…

— Что?! — резко оборвала его леди Вудвиль. — Не вела? И поэтому ты хочешь, чтобы эти люди убили меня?! Разве ты больше не любишь свою…

— Имя! — крикнул я. — Назови своё имя, демон!

Заставить злого духа представиться практически невозможно, если он относится к высшим чинам ада или хотя бы даже классу к шестому. Но я надеялся, что в тело леди Вудвиль вселился обычный мелкий бес, который не выдержит силы молитвы. Если же нет… Придётся использовать особые знания. Делать это в присутствии посторонних не хотелось.

Женщина повернулась ко мне.

— Имя? Ты хочешь узнать его? Так спроси моего мужа!

— Нет, демон! Твоё имя! Я знаю, что ты внутри. Так покажись!

Вампирша вдруг расхохоталась.

— Размечтался! — выплюнула она презрительно и стремительно встала. — Ты — жалкое ничтожество, возомнившее о себе слишком многое!

— Не переставайте читать молитву, отец Адам! — крикнул я, услышав, что священник замолчал. — Ни на миг не останавливайтесь!

— Простите! — пробормотал священник.

Снова зазвучали священные слова.

— Именем Господа повелеваю тебе, демон, назваться! — сказал я, приготовившись к нападению. — Скажи мне своё имя и покинь тело этой…

— Нет! — завопила вампирша и ринулась на меня, вытянув руки.

Глава 28

Первым порывом было рубануть её хорошенько мечом. Но я вовремя сообразил, что лорд Вудвиль не оценит такого обращения со своей любимой супругой — пусть даже и покойной. Так что я увернулся и сгустил воздух, превратив его в воду. На вампиршу обрушился поток, прибивший её к полу. Однако подобная трансформация поглотила воздух из склепа. Его стало резко не хватать. А учитывая, что дверь была заперта, притока свежего кислорода не предвиделось. Священник покачнулся, схватившись за грудь. Лорд тоже побледнел и начал оседать, скользя рукой по стене. Я схватил поднимающуюся вампиршу за волосы и дёрнул назад, опрокидывая на пол. Но она оказалась сильнее, чем я думал. Вырвавшись, развернулась и полоснула меня когтями. Они вспороли сюртук, едва не коснувшись кожи. Я понял, что противник серьёзней, чем казалось. Время сантиментов прошло. Надо было действовать решительно и жёстко. Увернувшись от новой атаки, я ударил мечом по плечу вампирши и отсёк его. Она заорала и кинулась на меня, выставив скрюченные пальцы. Отклонившись вправо, я ударил её ещё раз. Клинок рассёк грудь. Вампирша пролетела мимо меня, но мгновенно развернулась, издав оглушительный вопль, от которого кровь застыла в жилах. Так, соберись! Ты — охотник, а она жертва! Нельзя об этом забывать.

Когда леди Вудвиль бросилась на меня снова, я отрубил её вторую руку. Вампирша заверещала и вдруг прыгнула к лестнице. Взбежав по ступеням, она врезалась в дверь. Я пожалел, что охранники заперли её. Если б упыриха выбралась на улицу, её сжёг бы солнечный свет. Теперь же мы оказались заперты вместе с ней в душном склепе. Я чувствовал, что тоже начинаю задыхаться. Лицо покрылось испариной и горело. Нехватка кислорода ощущалась всё острее. И я не мог использовать огонь, так как ему тоже требовался воздух. Оставалось только трансформировать камень. На этот раз мне потребовалось выпить эликсир и создать круг трансформации. Он вспыхнул на полу склепа, мерцая призрачным свечением. Отец Адам и лорд Вудвиль в изумлении уставились на него. Я видел, что они едва держатся. Ещё немного, и задохнутся. Действовать требовалось очень быстро.

Я догнал вампиршу на лестнице. Она ломилась в дверь, выбивая её плечом. Удары были сильными, и засов едва держался. В образовавшуюся щель пробился луч света и обжёг леди Вудвиль, но она лишь зашипела. Однако сообразила, что снаружи её ждёт смерть, и выбивать дверь прекратила. Развернувшись, она увидела меня и пригнулась, готовясь к прыжку. Я приказал стенам превратиться в острые шипы, мгновенно пронзившие вампиршу. Она повисла на них, словно огромное насекомое, утыканное булавками. Ноги болтались в воздухе.

— Именем Господа приказываю тебе, демон, назваться! — проговорил я, стараясь дышать пореже, чтобы экономить воздух. — Скажи мне своё имя, тварь!

Вампирша захрипела, глаза её полыхнули красным, между губами появились острые длинные клыки.

— Обойдёшься! — провыла она, дёргаясь на шипах. Один из них обломался, но другие держали крепко. — Твоя вера слишком слаба, чтобы приказывать мне!

Я достал из кармана осиновый кол, который прихватил с собой на всякий случай, когда узнал, что в деле может быть замешан вампир. Если жизнь меня чему и научила, так тому, что ко всему надо готовиться заранее. Даже если сомневаешься, что пригодится. Подойдя к вампирше, я размахнулся вонзил кол ей в сердце. Она забилась в судорогах, из глаз вырвались языки пламени. Лицо исказилось, превращаясь в маску жуткого монстра. А затем тело леди Вудвиль начало стремительно покрываться трупными пятнами. Несколько секунд — и на шипах повис уродливый труп. По склепу потёк запах гниения, от которого перехватило дыхание. Очень хотелось выбраться на улицу, но я понимал, что дело не закончено: демон ещё не побеждён.

И вот из трупа показалась светящаяся фиолетовая тень! Я отступил, давая себе место для маневра. Дух преисподней материализовался на ступени. Он имел вид женщины с тяжёлыми обнажёнными грудями, светлыми вьющимися волосами, прекрасным лицом, полными алыми губами и зелёными глазами, в которых мерцали мириады неведомых созвездий. Ниже талии её тело покрывалось чёрной блестящей чешуёй, резко контрастирующей с бледной, как фарфор, кожей. Вместо ног извивался толстый змеиный хвост.

— Ламия! — выдохнул я.

— Узнал! — демон ухмыльнулся. — Поздновато, охотник!

Чудовище бросилось на меня. Я попытался поразить его мечом, но клинок рассёк только воздух, потому что демон ловко увернулся, оттолкнувшись змеиным хвостом от стены. Сильные женские руки вцепились в меня. Когти мгновенно пронзили одежду и вошли в плечи. Мне едва удалось сдержать крик боли. Я ударил ногой, оттолкнув от себя демона. Он отпрянул, но тут же снова ринулся в бой. Пришлось отскочить назад. Мы ворвались в склеп, на полу которого лежал священник. Лорд Вудвиль сидел, привалившись к стене, и едва подавал признаки жизни. Чёрт! Надеюсь, отец Адам ещё жив! Но оказать ему помощь я пока не мог: нужно было разделаться с демоном.

Ламия стремительно бросилась на меня. Её движения не уступали по скорости атаке кобры. Мы покатились по полу, сцепившись в смертельных объятьях! Я вонзил меч демону в бок. Но тонкие сильные руки прижали меня к каменным плитам, хвост обвил ноги, а между полными губами показались кривые зубы, острые, как кинжалы.

— Тебе конец! — предупредил демон. — Не стоило лезть туда, куда…

Раздался выстрел! Он оглушительно разлетелся по склепу, отразившись от стен и потолка. В груди Ламии образовалась дыра от прошедшей навылет пули. Тварь обернулась и зашипела. Я увидел в руке лорда Вудвиля пистолет. Он нашёл в себе силы выстрелить в чудовище, чем отвлёк его от моей персоны. Этого хватило, чтобы вырвать руку из пальцев демона и погрузить меч туда, где находится сердце демона. Ламия выгнулась, издав жуткий пронзительный вопль. Из раны вырвалось адское пламя, и тварь начала растворяться.

— Отправляйся в преисподнюю! — прохрипел я, скидывая её с себя.

Нам требовался воздух. Срочно! Поэтому, не дожидаясь, пока чудовище исчезнет окончательно, я поспешил к двери. Пришлось убрать шипы, удерживавшие тело леди Вудвиль, чтобы добраться до выхода. Труп упал на ступени, и я переступил через него.

Небольшая трансмутация, и засовы отодвинулись. Распахнув дверь, я жадно вдохнул кислород. Двое охранников смотрели на меня, нацелив пистолеты.

— Вытащите лорда и священника! — просипел я, махнув им рукой. — Быстро!

Телохранители бросились мимо меня вниз по ступеням. Через несколько секунд они появились, вынося лорда Вудвиля и отца Адама. Первый был в сознании, второй — нет. Пришлось оттолкнуть охранника и наполнить лёгкие священника кислородом. К счастью, он лишь отключился, так что почти сразу открыл глаза, уставившись в небо. Я устало отвалился, распростёршись рядом. Грудь вздымалась, насыщая кровь кислородом.

— Это было чудовищно! — услышал я дрожащий голос лорда. — Моя дорогая Камилла! Как такое могло случиться?!

Я заставил себя повернуть голову, чтобы встретиться с аристократом взглядами.

— К сожалению, это ещё не всё!

— Как?! — опешил тот. — Почему?! Вы ведь убили демона!

— Но тот, кто превратил вашу жену в вампира, пока не найден. И не обезврежен. Я не думаю, что он оставит попытки добраться до вашего сына. Нам предстоит ещё много работы. Но сейчас надо вернуться в дом и отдохнуть. И прикажите прихватить из склепа мой саквояж.

Глава 29

Мне выделили гостевую комнату, в которой я принял душ и, вытершись толстым махровым полотенцем, растянулся на мягкой кровати поверх шёлковой простыни.

Дело оказалось совсем непростым. С вампиршей я управился, но убицу, покушавшегося на наследника лорда Вудвиля, не выявил и пока не представлял, как это сделать.

Чтобы вселить в тело человека демона, мало знать его имя. Нужна кровь жертвы. Кто мог заполучить кровь леди Вудвиль? Очевидно, врач. Она была тяжело больна перед смертью. Естественно, у неё брали анализы. Но в больнице тоже делали забор крови. И там купить её у персонала труда, наверное, вообще не составляло. А сколько человек имели доступ к пробиркам? Трудно даже представить.

Я поднялся с кровати, не пролежав и получаса. Прошёлся по комнате, меряя её шагами. Есть ли сейчас опасность для наследника? Вампир убит, и призывателю понадобится время, чтобы придумать новую угрозу. Скорее всего, он попытается вселить демона в того, кто близок к мальчику. Отец, гувернёр или прислуга. Может, даже какой-нибудь охранник. Все они, будучи одержимы, сумеют добраться до Лайона. Но изолировать мальчика полностью не получится. Что же предпринять? Надо как-то выйти на убийцу. И побыстрее, пока он не задействовал новый план.

Надо бы изучить Ламию — демона, вселившегося в леди Вудвиль — но у меня не было с собой гримуара. Однако я знал, что данный бес не принадлежит к числу великих чинов ада. Значит, он находится в подчинении у более могущественного демона. Потерев оникс, я вызвал фамильяра.

Джесон уставился на меня, слегка шевеля острыми ушами.

— В чём дело, хозяин? Почему мы ещё здесь? Разве работа не выполнена? Ты убил вампира, а призывателя пусть ищет лорд. Это его проблема.

— Ошибаешься, дорогой. Дело нужно довести до конца.

Кот закатил зелёные глаза.

— И что ты от меня хочешь?

— Кому подчиняется Ламия?

— Молоху. Древнему демону, отвечающему за культ крови. И за магию крови. Это один из самых сильных обитателей ада. Хочешь воспользоваться его помощью? Хм… Даже не представляю, во сколько тебе это обойдётся. Думаю, дело просто не стоит цены. Ты потеряешь больше, чем приобретёшь. Деньги можно заработать иначе, а вот душу растратить очень легко.

— Трогательно, что ты заботишься о моей душе, — усмехнулся я. — Вот только цена вопроса — жизнь ребёнка. Так что думаю, всё-таки придётся пойти на жертвы.

Джексон демонстративно вздохнул и хлестнул себя хвостом.

— Не понимаю этого вашего альтруизма. Ты ж алхимик!

— И что?

— Должен заботиться о себе. Идти к знаниям и всё такое. Плюнь ты на этого щенка! Кто он тебе?

— Прекрати. Тебе ничего понимать и не нужно. Всё, полезай обратно.

Вернув фамильяра в камень, я принялся чертить на полу сигил. Когда с этим было покончено, нашёл подходящее заклинание и начал читать. Молоха я ещё ни разу не вызывал. По идее, разницы никакой, но узреть одного из демонов, считавшихся в древности верховным божеством, было слегка волнительно.

Постепенно сигил начал светиться лиловым. Из меловых линий появились яркие искрящиеся лучи. Я коснулся Печати Соломона. Однако ничего не произошло. И тут я сообразил, что царь Соломон не пленял данного демона, и его печать на него не действует!

Пришлось внести в обряд коррективы. Вытащив нож, я сделал на руке надрез и покропил светящиеся линии кровью. Она с шипением исчезла, превратив мел в подобие угля.

Прошло несколько секунд, и из сигила показалась огромная мужская голова, увенчанная золотыми буйволовыми рогами. Следом появились могучие плечи, а потом — мускулистый торс, в котором зияли семь прямоугольных отверстий. В них, как в маленьких печках, полыхал огонь.

Молох был обнажён, его кожа имела тёмно-коричневый окрас с отливом в бронзу. Глаза блестели, словно рубины.

— Великий Молох! — заговорил я, отложив книжку с заклинаниями. — Я призвал тебя, чтобы просить назвать имя того, кто вселил Ламию в тело Камиллы Вудвиль. Прикажи подвластному тебе демону открыть его. Исполнишь ли ты мою просьбу?

Молох смотрел на меня пару мгновений, словно был удивлён тем, что его посмели призвать. Затем открыл рот и проговорил:

— Что ты предложишь взамен, заклинатель?!

Традиционная фраза, свидетельствующая о готовности демона оказать услугу. Оставалось только обсудить цену.

Голос у Молоха был утробный и раскатистый, словно далёкий гром. Между полными алыми губами виднелись длинные клыки.

Я сотворил в воздухе знак, и между нами закружились глифы. При виде них демон кивнул.

— Я приму восемь из них в качестве платы за свою услугу, — объявил он.

Целых восемь! Чёрт, это очень много! Но что делать? Как я сказал, на кону жизнь мальчика. Торговаться смысла не было, так что я ответил:

— Согласен. Забирай.

Восемь глиф вспыхнули и исчезли.

— Жди меня здесь, заклинатель! — велел Молох, погружаясь в пол.

Спустя минуту он появился снова. Должно быть, побеседовал с Ламией. Вернее, с её духом, так как самого демона я убил. Павшие в этом мире демоны могли возродиться спустя определённое количество лет. Иногда срок оказывался довольно длительным. Но их души пребывали в Преисподней, и хозяева сохраняли возможность общаться с ними.

— Призывателя зовут Филип Клауд, — сообщил Молох. — Хочешь уничтожить его?

— Нет, спасибо. Твои услуги слишком дорого обходятся.

Демон усмехнулся.

— Скажи только, этот человек виновен в смерти Камиллы Вудвиль? Это он извёл её болезнью?

— Создание вампира не так просто, как может показаться. Человек должен умереть в муках, чтобы его душа оказалась ослаблена и была готова принять демона. Я ответил на твой вопрос, призыватель?

— Думаю, да.

— Тогда прощай!

Когда Молох скрылся, и сигил погас, я оделся. Пора сообщить лорду Вудвилю, кто является виновником печальных событий, постигших его дом.

Аристократа я нашёл в комнате сына. Одарённые, стоявшие на страже двери, впустили меня без вопросов.

— Вам удалось что-то узнать? — спросил лорд, обернувшись и увидев меня. —

— Да. Убийцу вашей жены зовут Филип Клауд. Знаете его?

— Убийцу? — нахмурился лорд Вудвиль. — Но Камилла умерла от рака.

— А рак был вызван колдовством.

— Значит, Клауд? И он же приказывал Камилле… приходить к Лайону?

— Именно так.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Только не спрашивайте, почему.

— Не стану. Мне вполне хватило того, что я видел в склепе.

— Вы не ответили, известен ли вам человек по имени…

— Да, господин Блаунт, известен! Это мой ближайший помощник. Тот, кому я полностью доверял, — лорд сокрушённо покачал головой. — Я выясню, кто заплатил ему за предательство. Не знал, что Клауд знаком с чёрной магией. Но теперь это уже не ваша забота, господин Блаунт. Вы свои деньги заработали. Позвольте с вами расплатиться.

— Не возражаю.

— Спустимся в кабинет. Думаю, вы даже заслужили премию, поскольку не только избавили моего сына от смертельной опасности, но и выявили предателя в моём самом близком окружении. А это дорогого стоит. Скажите только, Лайон поправится?

Я кивнул.

— Теперь, когда демон мёртв, опасность миновала. Никто не будет тянуть жизненные силы из вашего сына.

Лорд удовлетворённо кивнул.

— Определённо, вы стоите своих гонораров, господин Блаунт. Идёмте в кабинет!

Глава 30

Я отвернулся от окна, из которого било слепящее летнее солнце.

— Детка, будь лапочкой, опусти жалюзи.

Джоана направилась к окну, соблазнительно покачивая бёдрами, обтянутыми узкой синей юбкой длиной чуть выше колен. Её лёгкая белая блузка была полупрозрачной, и на фоне окна не скрывала просвечивавшую тонкую талию.

— Босс, звонила Глория. Она скоро зайдёт.

— Когда именно?

— Примерно сейчас. Я вижу её на улице.

Через пару секунд раздался звонок, и Джоана направилась в приёмную. Раздался голос Глории:

— У себя?

— А как же. Ждёт, — бессовестно солгала секретарша. — Проходите, лейтенант. Хотите кофе или чего покрепче?

— Я на службе. Давай кофе.

Глория вошла в кабинет и устало плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу. К сожалению, на ней были форменные брюки, а не мини-юбка.

— Что? — спросил я. — Служба замучила?

— Не служба. А твои расследования. Ты хоть представляешь, как трудно составлять отчёты, в которых фигурируют демоны? Учитывая, что их существование с точки зрения юриспруденции… Как бы сказать? Не доказано.

Я понимающе кивнул.

— Привыкайте. Моё дело убивать демонов, а не оставлять отчёты. Поэтому я и не служу в национальной гвардии.

Глория фыркнула.

— Брось, Крис! Ты там не служишь вовсе не поэтому.

— Не, голубая кровь, конечно, тоже сыграла свою роль, — согласился я. — Зачем пожаловала-то?

— Поблагодарить за помощь. И вот тебе благодарность от департамента полиции.

Она вытащила из кармана и положила на стол бумажку, утыканную печатями и подписями.

— Миленько, — сказал я, взглянув на неё. — Лучше б деньгами, конечно.

— Уверена, лорд Вудвиль тебя не обидел.

— Это верно. Лорд был весьма щедр.

— Собственно, я думаю, благодарственное письмо — тоже его рук дело. Наверняка звякнул и замолвил за тебя словечко.

— Помещу в рамочку и повешу на самое видное место.

Глория ухмыльнулась.

— Ладно, Крис. Мне пора. Надеюсь, гонорара тебе хватит надолго, и ты пару месяцев сможешь не работать. Я-то знаю, как ты это не любишь.

— У меня большие планы по растранжириванию денег, так что маловероятно.

На самом деле, я уже приобрёл грузовую компанию с двумя кораблями и даже заключил контракт на перевозку тяжёлого оборудования — сталепрокатных станков. Пришло время открыть серьёзный бизнес, так сказать. Ведь что может быть лучше для прикрытия контрабанды?

Глория поднялась. Она собиралась уйти, но у меня было к ней дело. Я обдумывал его последние пару дней, так что тоже встал.

— Глория, я хочу тебя кое о чём попросить.

Девушка прищурилась.

— Неужели? И о чём? Очередная услуга, за которую меня могут погнать со службы?

— Услуга, да. Но за неё тебе ничего не будет.

— Ладно, выкладывай. Что там у тебя?

— Отец пригласил меня на свадьбу. Она состоится через три дня.

— И? — приподняла брови Глория.

— Хочу попросить тебя пойти со мной.

— Серьёзно?! — девушка насмешливо нахмурилась. — С чего вдруг? Мы уже не пара, забыл?

— Были бы мы парой, я бы не просил. Подразумевалось бы само собой.

— А, ясно. Хм… Что, не нашлось желающих пойти с тобой? Извини, не поверю!

— Я хотел пригласить именно тебя.

Глория поджала губы. Она думала.

— Не знаю, Крис. Как-то это… странно. Неправильно.

— Почему?

— Потому. Ладно, я поразмыслю до завтра. Чтоб у тебя осталось время найти пару, если не соглашусь. Кстати, мне понадобится платье. Ещё помнишь мой размер?

— Думаю, справлюсь.

— Знаешь, нет. Лучше я сама выберу. Впрочем, это только если я соглашусь, так что… — пожав плечами, девушка вышла из кабинета.

Я сел в кресло. Хотелось бы думать, что я пригласил Глорию, только чтобы избавиться от назойливых приставаний тёти Виолетты, которая непременно притащит на свадьбу отца выводок незамужних девиц, чтобы сосватать меня. Но в глубине души я понимал, что руководствовался большим.

Раздался телефонный звонок.

— Крис, это твой брат! — крикнула секретарша, сняв трубку. — Ты на месте?

— Нет… Да! Я возьму.

Подняв трубку, я набрал воздуха и проговорил:

— Привет, Арчи.

— Здорово! Слушай, я ненадолго. Просто хотел сказать, что взял отпуск и приехал в Лондон. На папину свадьбу. Ты же будешь? Не передумал?

— Буду, конечно.

— Давай встретимся. Мы сто лет не виделись. Я соскучился, братишка.

— Хорошо. Когда?

— Сегодня вечером. Часов в шесть нормально будет? У меня сейчас пара дел по подготовке к визиту на свадьбу, а потом я свободен.

— Ладно, замётано. В шесть. Предлагаю ресторан «Мастерман».

— Не против. У них отличная кухня. Английская, — Арчибальд хохотнул. — Знаю твою любовь к итальянской, но я эти спагетти на дух не переношу!

— Поэтому и предлагаю «Мастермана».

— Значит, договорились. До скорого, Крис.

Повесив трубку, я взглянул на часы. До шести было ещё долго. Как раз успею навестить Садхира. В последние дни я усердно занимался с ним рукопашным боем, но пришло время расспросить наставника о рангах, доступных Одарённым. Раз уж оказалось, что я один из них.

Глава 31

Садхир подпрыгнул и обрушился на меня, словно ястреб. Его удары были быстры и точны, но мне удалось отразить большую часть из них. Только один, нацеленный в грудь, прошёл мимо выставленного блока и отбросил меня назад на пару шагов. Индус выпрямился и отступил.

— Господин, вы недостаточно внимательны сегодня. В прошлый раз дрались гораздо лучше. Что происходит? Вы как будто рассеянны.

— Угадал, — признал я нехотя. С наставником лучше быть честным: от этого зависит успешность обучения. К тому же, Садхир был мёртв. Так почему бы не поделиться со слугой своим беспокойством? — Мне предстоит идти на свадьбу к отцу. Он женится на леди Марселле Форс.

— Хозяин женится? — изменившимся голосом проговорил Садхир. — А что случилось с леди… с вашей матерью, господин?

— Она умерла, дружище.

— Вот как… Я не знал. Впрочем, откуда. Понятно. Что ж… А сколько времени прошло со смерти леди Блаунт? Здесь не понятно, как идут дни и годы.

— Немного времени прошло, Садхир. Совсем немного. Отец решил жениться очень скоро. Это меня и смущает.

— Я видел леди Марселлу несколько раз, — задумчиво проговорил Садхир. — Мне она показалась достойной женщиной. Но я не замечал, чтобы у неё с вашим отцом… Впрочем, простите. Это не моё дело.

— Я тоже не замечал. Однако, выходит, симпатия была. А может, и не просто симпатия. Наверное, детям трудно замечать такие вещи, когда они касаются их родителей.

— Значит, вы не хотите идти на свадьбу?

— Не хочу, Садхир. Но придётся. Не знаю, как себя вести. Смогу ли я скрыть своё отношение к происходящему?

— Вы сможете, господин. Джентльмен всегда владеет собой, в любых обстоятельствах.

— А я джентльмен?

— Безусловно. У вас всё получится. И защита от прямого удара — тоже, — улыбнувшись, индус принял стойку, приглашая меня к спаррингу. — Очистите голову и сердце. Тревоги приводят к поражению так же, как страх. Это касается не только боя, но и вашего визита на свадьбу. Помните об этом.

Я улыбнулся в ответ.

— Ты прав, дружище! Спасибо. Постараюсь последовать твоему совету.

— Желательно начать прямо сейчас, господин. Потому что я не собираюсь вас щадить!

* * *

После занятия я расспросил Садхира об Одарённых. Индус мало знал о них, так как сам не являлся менталем, однако в рангах кое-что смыслил. Он не спросил, зачем я о них расспрашиваю. Наверное, решил, что из любопытства. Одарённым были доступны пять высших боевых ранга: хищник, разрушитель, истребитель, мастер и учитель. Именно они предполагали владение ментальными способностями. У самого Садхира был ранг рыцаря — предел для обычного человека. Так что обучить меня всему, что умели Одарённые, он не мог. Следовало найти соответствующего наставника или поступить в школу менталей. Но я для этого был уже староват. Одарённых муштровали с детства. Впрочем, сначала мне предстояло закончить обучение у Садхира.

Покинув его, я отправился на встречу с Арчибальдом. Его пришлось подождать минут десять. Это меня удивило, ведь брат отличался пунктуальностью, как и полагается аристократу. Однако задержка объяснилась, когда он появился в ресторане с девушкой — высокой шатенкой, одетой в свободное летнее платье цвета морской волны. Высокая грудь, чувственные губки, голубые глаза и милое выражение лица — в общем, во вкусе Арчи. Когда они подошли к столику, я поднялся.

— Привет, братишка!

Я пожал протянутую руку.

— Это Эмили Уэллс, — представил Арчи. — Моя девушка. Мы познакомились в корпусе. Её отец преподаёт тактику воздушного боя. Эмили, это Кристофер.

Они уселись напротив меня, цветущие и счастливые.

Род Уэллс не отличался известностью или богатством. Выходцы из него традиционно служили Империи на войне. Однако он считался вполне уважаемым, так что партия для Арчи была подходящая. Как сказал бы отец. Впрочем, его благословления ещё стоило дождаться. Но это лишь в случае, если Арчи и Эмили решат пожениться. Плюс потребуется пройти тест на генетическую совместимость — по программе моей покойной матери.

— Выглядишь усталым, — сказал Арчи, беря меню. — Ты уже что-нибудь заказал?

— Нет, ждал вас. Приятно познакомиться, Эмили.

— Взаимно, Кристофер.

Голос у девушки оказался тихий, но при этом мелодичный — как звон серебряных колокольчиков.

— Я о тебе слышала. Ты ведь владелец детективного агентства?

— В некотором роде.

— Да, помню: если вас одолевают демоны, звоните, и мы вас от них избавим, — процитировала Эмили рекламный слоган.

На той неделе я заказал продвижение бизнеса. Ролик крутили по телевизору, и в Сети то и дело попадалась реклама агентства «Экзорцист».

— Нужно развиваться, — кивнул я. — Стоять на месте недостойно джентльмена.

— Так говорит наш отец, — сказал Арчибальд. — Эмили идёт со мной на свадьбу. А ты пригласил кого-нибудь?

— Глорию.

— Я думал, вы уже не вместе.

— Но продолжаем общаться. Дружески.

— Надо же! Мне показалось, мисс Глостер не из тех девушек, которые спокойно переживают расставание. Если бросают их, конечно, а не они.

Я пожал плечами.

— Ну, мы помирились. Теперь всё нормально.

— И ты не нашёл никого другого, чтобы пригласить на свадьбу отца? — хитро прищурился Арчи. — Ну-ну! Похоже, вы снова сойдётесь.

— Неприлично обсуждать личную жизнь джентльмена.

— Но ты мой брат, Крис. Это другое. Впрочем, если тебе неприятно…

— Не то, чтобы, но лучше давайте сделаем заказ.

— Возражений не имею. Я голоден, как волк! А ты, милая?

Эмили качнула головой.

— Я на диете.

Арчи закатил глаза.

— Как обычно! Английской девушке это ни к лицу.

— Ерунда! — решительно отвергла довод брата Эмили. — Хорошо выглядеть к лицу любой девушке. И не только девушке.

— Ну, я-то, к счастью, в отличной форме! — подмигнул мне Арчи.

— Если не перестанешь налегать на жареный картофель и пирожки, быстро всё растеряешь, — строго заметила Эмили. — Так, где официант? Я определилась.

Мы сделали заказ и принялись болтать, дожидаясь, пока принесут салаты.

Минут через двадцать девушка отлучилась в дамскую комнату попудрить носик. Когда она скрылась из виду, Арчибальд стал серьёзен. Я знал эту его манеру — предстоял разговор по душам.

— Крис, что тебя гложет? Я вижу, что ты не в духе. Напряжённый весь.

— Да ладно! Так заметно?

Арчи кивнул.

— Я хорошо тебя знаю, братишка. И это не из-за Эмили. Верно?

— Конечно, нет. При чём тут она?

— Значит, дело в папиной свадьбе?

Я нехотя кивнул. Так и знал, что Арчи заговорит об этом.

— Это потому что он решил жениться снова или потому что так скоро?

— И то, и другое. Слушай, я…

— Крис, ты мой брат! Кровь не водица, знаешь ли. Давай, поговори со мной. Облегчи душу. Ты всегда казался мне взрослым. Слишком взрослым. Тебя не интересовали детские игры, ты почти не смотрел мультики, зато читал такие книги, которые я и сейчас в руки не возьму. Так не веди себя сейчас, как ребёнок!

— Что ты хочешь от меня услышать, Арчи?! Меня задело, что отец так быстро забыл мать! Мне казалось, что у них… всё хорошо.

— А ты не думал, что ему просто нужно забыть о ней? Переключиться. Чтобы справиться с горем. Я видел его безутешным, когда её не стало.

— Я тоже. Поэтому и удивился, когда узнал…

— Крис, я понимаю тебя, правда. У тебя с мамой были особенные отношения. Иногда мне даже казалось, что ты любишь её не как сын, а… В общем, ты обожал её, верно?

Я кивнул.

— У нас была… связь. Мы чувствовали друг друга.

В голову вдруг пришло, что это, возможно, объяснялось тем, что я — менталь! Эта мысль меня покоробила. Нет, моё чувство к леди Блаунт было подлинным. Любовь мужчины к женщине, с которой ему не суждено быть. Я боготворил её и страдал от того, что она никогда не станет моей! И это ещё одна причина, почему я не с Глорией.

— Крис, я считаю, что тебе нужно…

— Эмили возвращается, — перебил я Арчибальда. — Разговор по душам придётся отложить. Но спасибо тебе за поддержку. Я весьма это ценю. Честно.

Что бы кто ни говорил, отца я не понимал. А спрашивать объяснений у него было немыслимо. Так что Арчи ничем не мог мне помочь. И, хотя я прошёл испытание в Чёрном зиккурате, по-прежнему оставался один на один со своей невосполнимой утратой.

Глава 32

Накануне свадьбы я сходил к парикмахеру. Нашему фамильному мастеру, который обслуживал наш род вот уже лет сорок, а до этого — его отец. И, наверное, дед. Туалетной водой спрыскивать меня не стали: я предпочитал свой аромат — «Живанши».

Выйдя на улицу, я сел в «Бэнтли» и отправился в спортзал, где тренировался фехтованию. Там меня уже ждал мой постоянный спарринг-партнёр, Билл Стаффорд, младший сын лорда Стаффорда. Мы вместе учились и были одного возраста. Позанимавшись около часа с использованием шпаги и катаны, мы уже собирались отправиться в душевую, когда в зале появился Райан Дастанвиль. Никогда прежде он не посещал этот спортивный комплекс, так что сразу обратил на себя внимание присутствующих. Одетый в белый комбинезон, он держал под мышкой маску, а в руке — кавалерийскую саблю с позолоченной гардой.

— Смотри-ка, кто пожаловал, — кивнул в его сторону Билл. — Каким ветром его сюда занесло?

— Понятия не имею.

— Ваши семьи ведь враждуют? Вы знакомы?

— Нет. Знаю его по фотографиям в прессе. Мажор и плейбой. Но, говорят, толковый. Отец, вроде как, даже передал ему бразды правления в семейной компании.

— Ну, это вряд ли, — скривился Билл. — Старик Дастанвиль никогда полностью не доверит дело никому. Хотя, наверное, готовит наследника.

Пока мы обсуждали Райана, тот обвёл зал взглядом, заметил меня и улыбнулся. Он направился к нам, помахивая саблей. Присутствующие с интересом наблюдали за ним, если не были увлечены схваткой.

— Ого! — сквозь зубы процедил Билл. — Похоже, решил поздороваться. С чего бы?

Я подозревал, что молодой Дастанвиль явился в зал не просто так. Скорее всего, из-за меня. Вот только что ему нужно?

— Райан Дастанвиль, — представился аристократ. На вид ему было чуть больше, чем нам. — Рад знакомству.

Пришлось пожать протянутую руку.

— Кристофер Блаунт.

Райан демонстративно проигнорировал присутствие Билла. Тот побагровел, но молчал, соблюдая приличия.

— Мне рекомендовали этот зал как один из лучших в стране, — проговорил Дастанвиль, неотрывно глядя на меня. — В первую очередь из-за тех, кто здесь тренируется. Вот решил заглянуть и проверить.

— Уверен, вы найдёте себе достойного партнёра, — сказал я, не отводя взгляда.

— Может, вы составите мне партию?

— Был бы рад, но, к сожалению, мы уже закончили. Лучше вам попросить кого посвежее.

— Жаль. Мне давно хотелось помериться с вами силами. Всё-таки наши семьи исторически конкурируют.

— Я не участвую в этом. У меня совсем иные интересы.

— Знаю, знаю, — Дастанвиль снисходительно улыбнулся.

Это было дерзостью, но я не собирался идти на поводу у провокаций. Пока нет оскорблений, схватки не дождётся. Даже любопытно, насколько далеко он готов зайти.

— У вас детективное агентство. Странный выбор для аристократа, но кто я такой, чтобы кого-то судить?

— По моему мнению, снобизм не красит джентльмена, — сказал я.

— Совершенно с вами согласен, господин Блаунт, — легко согласился Райан. — Тем более, у вас есть выбор. Хотел бы и я его иметь. Возможно, тоже занялся бы чем-нибудь, что мне по душе. Но, увы, статус старшего сына накладывает обязанности, от которых нельзя отказаться.

Это тоже было дерзким. Райан ходил по краю. Но я лишь улыбнулся.

— Действительно, мне повезло. Желаю удачи в тренировке и прошу извинить: вынужден откланяться. Меня ждут дела.

Однако я успел сделать лишь пару шагов.

— Ах, да! — проговорил, повышая голос, Дастанвиль. Теперь его уже было слышно и другим присутствующим. — Вам нужно готовиться к свадьбе лорда Блаунта. Она ведь завтра?

Пришлось остановиться.

— Совершенно верно.

— Нас, к сожалению, не пригласили. Давняя вражда. Увы.

Я молчал, так как ответить на это было нечего. Это была не моя свадьба.

— Удивительно, насколько быстро ваш отец перестал носить траур, — Райан продолжал говорить громко, отлично зная, что привлекает внимание. — Сколько времени прошло с того, как он овдовел? Должно быть, встретил настоящую любовь. Потому что я не знаю, что, кроме страсти…

— Личная жизнь моего отца вас не касается, господин Дастанвиль! — оборвал я его разглагольствования, чувствуя, как закипает кровь. Спокойно! Он этого и добивается. Не пляши под дудку этого урода! — Желаю всего хорошего!

— Простите, если задел ваши чувства, — снова не позволил мне уйти Райан. На его лице блуждала наглая ухмылка. Подонок чувствовал, что вывел меня из себя, и торжествовал. — Просто это странно. Ваши отец и мать всегда казались такой любящей парой. Жаль, если это было лишь видимостью.

До этого я стоял к нему боком, но теперь развернулся на каблуках. Нет, он не достал меня, как хотел. Но то, что он сказал, уже было оскорблением, которое снести я не мог. К тому же, было ясно, что Райан не остановится, а я не собирался позволять ему заходить ещё дальше.

— Знаете, господин Дастанвиль, думаю, у меня найдутся пара минут, чтобы составить вам партию. Если вам этого так хочется.

Райан широко улыбнулся и даже отвесил короткий поклон.

— Весьма обязан. Было бы обидно уйти отсюда ни с чем. Правда насчёт пары минут вы погорячились. Разве что победа будет за мной.

Я кивнул Биллу, и тот отошёл. Вид у него был такой, что было ясно: он сам вызвал бы Дастанвиля, если б я этого не сделал.

Все перестали сражаться и встали вокруг нас, понимая, что бой будет не простым спаррингом. Хоть это и нельзя было считать дуэлью, тем не менее, схватка предстояла жёсткая.

Райан надел маску и отсалютовал мне саблей. Я подошёл к стойке и взял катану. Вернувшись на позицию, натянул маску и взмахнул клинком.

— Алле! — воскликнул мой противник, давая сигнал к началу боя.

Мы скрестили оружие. Как только раздался звон, Райан бросился в атаку.

Глава 33

Хоть мой противник и действовал осторожно, я быстро понял, что он сдерживается, чтобы прощупать меня и не раскрывать всех своих умений. Аристократ его возраста уже должен был превосходить меня в навыках рукопашного боя, а во время поединков не запрещалось использовать не только оружие, но также руки и ноги. Так что я был готов к тому, что между звоном клинков придётся отбиваться и от других атак.

Но поначалу Райан нападал только саблей. Действовал он уверенно, расчётливо и точно. К счастью, мой возраст обманывал его: я-то начал фехтовать, ещё когда жил у Карло Гоцци. Спасибо ему за то, что поначалу сам учил меня, а затем платил известному во Флоренции инструктору. Так что легко отражал и блокировал все атаки Райана, заставляя его использовать всё более изощрённые приёмы, тем самым постепенно раскрываясь. Наконец, стало ясно, что мой противник достиг предела, показав всё, на что способен. Как он ни старался, нанести укол не мог. Я тоже не стремился ранить Дастанвиля. У наших семей и без этого были напряжённые отношения. Унижать будущего главу враждебного рода мне не хотелось. Однако Райан начал злиться, видя, что его мастерство, которым он наверняка гордился, против меня оказалось бессильно. Так что он начал добавлять удары руками и ногами. Пришлось заблокировать один из них локтем, другой сбить, а на третьем я поймал противника за кисть, вывернул и дёрнул влево, почти уронив Райана на пол. Однако он удержал равновесие и быстро развернулся. На его губах появилась злая улыбка, маскирующая истинные чувства, которые охватили молодого аристократа.

— Отлично! — процедил он, водя клинком. — Вижу, что не ошибся с выбором соперника. Вы мастерски владеете своим оружием, господин Блаунт.

— Благодарю. Если вы удовлетворены, то предлагаю закончить поединок. Как я сказал, у меня ещё сегодня есть дела. Разве что вам угодно продолжить без клинков?

Я рисковал, предлагая рукопашку, потому что не сомневался: Райан продвинулся на этой стезе куда дальше меня. Хотя бы в силу возраста. Да и наследных сыновей готовили защищать свою жизнь куда тщательней, чем остальных. Уже хотя бы на случай поединков чести, от которых никто не застрахован. Не раз бывало, что аристократа убивал не ассасин или яд, а человек, спровоцировавший дуэль. Тут уж никакие телохранители и дроны не помогут.

Я видел, что Дастанвиль колеблется. Ему явно хотелось продолжить драку. Но благоразумие и чувство приличия взяли верх.

— Не думаю, что здесь подходящее место, — сказал он, опуская саблю. — Мы в фехтовальном зале, а не в додзё. Но в другой раз при случае буду рад потягаться с вами на кулаках, господин Блаунт. Извините, что отнял у вас время.

— Спасибо за интересный поединок, — я слегка поклонился.

Райан ответил мне тем же.

— Едва ли он был так уж познавателен для вас. Уверен, вы не показали мне и половины приёмов, которые знаете. Кто вас учил?

— Инструктор нашей семьи, господин Дастанвиль. Он уже умер, к сожалению. Всего доброго.

Мы с Биллом оставили оружие на стойке и вышли в раздевалку. В это время остальные спарринги возобновились. Райан же подошёл к кому-то из посетителей и завёл разговор. Может, предлагал подраться — не знаю. Его телохранители тенями маячили у стены. Дастанвиль был единственным в зале, кого сопровождала охрана. Остальные посетители за свои жизни не опасались, так как не являлись наследниками и могли себе позволить посещать обычные спортивные комплексы.

— Мерзкий тип! — проговорил Билл, пока мы принимали душ. — Высокомерная сволочь! Видел, как он меня проигнорил?

— Не бери в голову. Подобные ему считают, что мир вертится вокруг них.

— Да знаю я таких! Не первого встречаю. И всё равно… бесит!

— Надо сказать, я представлял его несколько иначе. Думал, он не так обходителен. И даже взял себя в руки, когда я предложил отложить клинки.

— Воспитание. Но не ведись на его манеры. Внутри он редкостная гнида.

— Не сомневаюсь. Слушай, как там насчёт моего дела? Удалось что-нибудь узнать?

— Ты про сухогрузы? Я нашёл парочку старых судов по приемлемой цене. Владелец расширяется и обновляет флот, так что готов уступить их за триста тысяч.

— А ты их видел? Не какие-нибудь ржавые корыта?

— Нет, лично не осматривал. Есть ещё пара вариантов, но дороже. Скинуть тебе на почту?

— Будь добр. Она же у тебя есть?

— Если ты не менял ящик, то должна где-то быть.

Попрощавшись с приятелем, я отправился в ресторан, где заказал утку по-Пекински, стакан сока и салат с креветками. Когда всё было съедено и выпито, не удержался и добавил к счёту горячий шоколад. Хотя так и растолстеть недолго. Но я утешился тем, что только что неплохо порастратил калории в зале.

Меня беспокоил визит Дастанвиля. Он явно заявился ради того, чтобы познакомиться со мной и прощупать. Но зачем? Какие бы планы ни вынашивали наши конкуренты, моя скромная персона никак не могла в них вписываться. Если только они по какой-то причине не решили, что я для них могу быть опасен. Но моя деятельность ничем на подобную мысль не наводила. Разве что… Догадка заставила меня нервно побарабанить пальцами по льняной скатерти. Возможно ли, чтобы Дастанвили состояли в Ордене?! Почему бы и нет? Хм… Как писал известный английский классик, чьё творчество я никогда не понимал, всё страньше и страньше. У меня не было ощущения, будто я падаю в нору без дна, однако препятствия на моём пути возникали регулярно. Собственно, об этом и гласил девиз, который я носил на фамильном перстне: «Через тернии — к смерти!» Мне он никогда не нравился. Я-то был полон решимости нарушить его и заменить последнее слово «бессмертием». Однако до этого было ещё далеко. Примерно как до звёзд, которые заменил в девизе один из основателей нашего рода.

После ужина я отправился домой. Завтра предстояло появиться на свадьбе отца. Сказать, что я совсем не нервничал, было бы ложью. Поэтому пришлось проделать несколько дыхательных гимнастик и часик помедитировать, чтобы обрести душевное равновесие. Спасибо Садхиру — научил.

Затем я позвонил Глории. Она ответила сразу, будто ждала.

— Привет, Крис! Как дела?

— Отлично. Готова к завтрашнему мероприятию?

— Разумеется. Надеюсь, платье тебе понравится. Ты ведь будешь в традиционном смокинге?

— Само собой. Так что любое подойдёт, какое бы ты ни выбрала.

— Крис, ты выбрал подарок на свадьбу?

— Джоана показала мне «список пожеланий», который прислали вместе с приглашением. Но нужно согласовывать подарки с остальными гостями, а при том количестве, которое прибудет на свадьбу, это нереально.

— И? — в голосе Глории почувствовалось напряжение. — Только не говори, что забил на подарок, Крис!

— Нет, конечно. Что ты. Я отправил пожертвование одному детскому фонду. Такой пункт тоже значился.

В последние годы члены императорской семьи ввели данную традицию, и аристократы с удовольствием ей следовали.

— Понятно, — Глория расслабилась. — Зная, как ты транжиришь деньги, вряд ли сумма была значительная, но это лучше, чем ничего.

— Я не транжирю. Даже совсем наоборот.

— Неужели? Что заставило тебя измениться?

— Коплю кое на что.

— Это на что же? Новую тачку решил прикупить?

— Нет.

— Видимо, секрет. Ладно, это, действительно, не моё дело. Во сколько ты за мной заедешь?

— Церемония начнётся в десять, добираться до поместья долго, так что буду к восьми.

— Хорошо.

— Рановато, конечно, но что поделать.

— Ерунда! Я на службу так же встаю. Придётся, правда, завтра проснуться пораньше, чтобы навести красоту.

— Я вообще-то себя жалел. Не привык вставать до десяти.

Глория фыркнула.

— Всё, ложись спать тогда, соня!

— Спокойной ночи.

— И тебе не ворочаться.

Отключившись, я принял душ и завалился в постель. Чем быстрее вырублюсь, тем меньше времени останется на то, чтобы пустить коту под хвост все результаты медитации.

Глава 34

Сухогрузы мне нужны были не просто так, естественно. Я многому научился у Карло Гоцци, и было бы глупо не использовать знания. Так что я намеревался стать в ближайшее время контрабандистом. Правда, было ясно, что придётся столкнуться с трудностями, и весьма серьёзными. Во Флоренции грузы осматривали таможенники, и, хотя они обладали отменным воображением, им всё и ограничивалось. Сейчас же мне предстояло противостоять обученным собакам, сканерам, рентгену и дронам. Но когда трудности меня останавливали? В общем, оставалось лишь накопить недостающую сумму, зарегистрировать фирму грузоперевозок, купить пару кораблей, набрать персонал, и можно начинать. Кое-какие шаги я предпринял заранее, так что дело упиралось в деньги. Наверное, это тоже отнесут на счёт моей эксцентричности, но, как говорится, повесить могут лишь однажды. По крайней мере, на бизнес в империи не смотрят косо, даже если взбалмошному сыну аристократа зачем-то приспичивает начинать дело с нуля.

Утром я привёл себя в порядок, оделся и вышел на лестницу, где столкнулся с Джоаной.

— Ты что тут делаешь?! — опешил я.

— Как что, босс? Живу! Забыл, что я переехала?

— Чёрт! Вылетело из головы! А зачем в такую рань встала?

— Чтобы на тебя поглядеть.

— Что, серьёзно? Ты дежурила у глазка?

— Угу. Ну, выглядишь сносно. Вполне можно отпускать. Жаль, не увижу вас с Глорией. Интересно, как вы смотритесь вместе.

— Переживёшь!

Секретарша вздохнула.

— Да уж, придётся. Ладно, давай, удачи. Не облажайся там.

— Спасибочки. Вообще, ты мне не мать, но очень мило с твоей стороны проводить меня и всё такое. Кстати, сегодня можешь взять выходной. Вряд ли я рано вернусь.

Обогнув девушку, я поспешил вниз по ступенькам, пока ей не пришло в голову проверить, свежее ли на мне бельё.

Заехав в кафе позавтракать, я направился к дому Глории. Она появилась ровно в восемь. Должно быть, увидела под окнами мою машину. На девушке было серебристое переливающееся платье в пол с глубоким, но, увы, приличным декольте. На шее — подаренное мною жемчужное колье. В руке она несла крошечную сумочку от «Маноло Бланик». Про причёску ничего не скажу — я в этом не разбираюсь — но уверен, на неё была потрачена масса усилий. В общем, выглядела Глория ослепительно.

— Мисс Глостер, вы рискуете затмить невесту, — улыбнулся я, открывая ей дверь автомобиля. — Вас возненавидят все представительницы прекрасного пола.

— Так и задумано, — кивнула Глория, садясь. — Спасибо, Крис. Что это у тебя играет? Опять Моцарт?

— Вагнер.

— Господи, сколько тебе лет?! Что за старпёрство? Если ты думаешь, что я выдержу это занудство, пока мы доедем, то лучше мне остаться дома!

— Включи, что хочешь.

Мы отъехали от тротуара, и «Бэнтли» влился в поток автомобилей.

— Ты успела позавтракать? — спросил я.

— Нет, конечно! И не собираюсь.

— Почему? У нас есть немного времени, если…

— Крис, я еле запихнула себя в это платье! Думаешь, я стану рисковать и есть?! Чтобы оно лопнуло по швам?!

Я окинул взглядом стройную фигурку Глории.

— Мне кажется, платье тебе в пору.

— Веди машину, а! — закатила глаза девушка. — Много ты понимаешь! Вам, мужикам, слишком легко всё даётся. Напялил брюки да пиджак — и всё, красавчик!

Она остановила выбор на радиостанции с поп-музыкой и откинулась на спинку сиденья.

— Кажешься спокойным. Уже не психуешь из-за свадьбы?

— Давай обойдёмся без этой темы. Мне пришлось немало поработать над собой, чтобы производить такое впечатление.

— Ну, ты справился. Поздравляю.

По дороге мы сначала болтали обо всякой ерунде. Глория рассказывала о своей службе, возмущалась бюрократией и несправедливостью начальства, а затем замолчала и стала просто глядеть в окно. Пейзаж за пределами Лондона был так себе, и я решил, что она о чём-то задумалась.

Наконец, впереди показался наш фамильный особняк. Не так уж и давно я был здесь. Но на этот раз подъездную дорожку занимали машины. Было их море. И представительских, и спортивных, и внедорожников, на которых прикатила охрана. Сегодня здесь собрались люди, чьи жизни стоили очень дорого. В небе парили дроны, каждый из которых был снабжён каким-нибудь оружием. Так что смерть буквально нависала над поместьем. Но это было как на водопое во время засухи: хищники подходили к воде, делая вид, что не жаждут вцепиться никому в глотку. Аристократы изображали дружбу и уважение, обменивались приветствиями и представляли друг другу родственников. Конечно, далеко не все здесь были врагами. Но и они встречались. Правда, старались держаться друг от друга подальше.

Повсюду пестрели наклеенные на машины гербы — их присобачили в честь праздника, имитируя старую традицию, когда гербами украшали кареты.

В глазах рябило от роскошных платьев, украшения сверкали на солнце, и над всем этим плыла живая музыка: оркестр располагался недалеко от алтаря, к которому вела дорожка, образованная двумя рядами белых скамеек.

Мы с Глорией лавировали между гостями. Нас почти никто не знал. Пришлось задержаться всего дважды, чтобы поздороваться с моими двоюродными родственниками и знакомыми семьи. Зато стоило войти в дом, как к нам кинулась наперерез тётушка Виолетта. Уверен, она поджидала меня.

— Кристофер! — воскликнула она, заключая меня в мягкие, источающие аромат французских духов объятья. — Мальчик мой! Как же я рада тебя видеть!

— Взаимно, тётя Виолетта. Прекрасно выглядите. Чудное платье. Это «Прада»?

— Нет, глупыш, «Армани»! Бедняжка, ты совсем не разбираешься в брендах!

— Тётя, позволь представить тебе мою подругу. Глория Глостер.

— Глостер? — тётушка быстро окинула девушку цепким оценивающим взглядом. — Из какого вы рода, дорогуша?

— Из рода Глостеров, — не растерялась Глория. — Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Я видел, что нанёс сокрушительный удар матримониальным планам тёти Виолетты. Наверняка она успела подготовить заговор, и её сообщницы поджидали неподалёку, чтобы по сигналу наброситься на меня. Но даже присутствие спутницы не могло окончательно выбить тётю из колеи. Я не сомневался, что она ещё предпримет атаку. В конце концов, разве подходит представителю рода Блаунтов девушка, чьей фамилии тётушка не слышала прежде? Тем не менее, виду она не подала. Как и подобает истинному стратегу.

— Сейчас я должна отойти по делам, — сказала она, улыбаясь. — Но мы ещё встретимся и поболтаем.

Отступление для изменения расстановки сил. Узнаю тётушку.

Когда она упорхнула — так же стремительно, как и подошла, — Глория наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Кажется, один член твоей семьи меня уже забраковал. Может, тебе стоит её успокоить и признаться, что мы не пара?

— Ни в коем случае! Держи оборону! Смотри, к нам направляется Арчибальд. С ним ты знакома.

Глава 35

Арчи был со своей девушкой. Они отлично смотрелись вместе. Просто идеальная пара.

— Крис, братишка! — Арчи крепко пожал мою руку. — Глория, рад видеть. Это Эмили Уэллс.

— Привет, Глория, — улыбнулась блондинка. — Вы уже взяли шампанского? Кажется, подают «Кристал».

— Никогда не пила «Кристал», — сказала Глория. — Надо попробовать.

— Я тоже не откажусь от второй! — обрадовалась Эмили. — Идём, совершим набег на бар!

Схватив мою спутницу за руку, она утащила её в толпу.

— В непосредственности ей не откажешь, — сказал, проводив их взглядом, Арчибальд.

— Да, повезло тебе.

— Я про Глорию. Не каждый признается, что не пробовал «Кристал». По крайней мере, в таком обществе. Вы всё-таки снова вместе?

— Нет, прихватил Глорию, чтобы держать оборону от тёти Виолетты.

Арчи понимающе усмехнулся. До помолвки с Эмили она и ему не давала покоя.

— А она в курсе?

— Что мы не вместе?

— Что ты её позвал не для того, чтобы воссоединиться.

— Понятия не имею.

— Ты юный циник, Крис.

— Ну, а вы? Скоро свадьба?

— Когда закончится моё обучение в корпусе.

— Значит, всё хорошо?

— Кажется, да. Ты уже видел отца?

— Нет. Мы только пришли.

— Идём, я тебя провожу. Надо вам поздороваться.

— Может, позже? Я хотел бы осмотреться и всё такое.

— Не трусь. Он тебя не съест. Пошли!

Арчи двинулся через зал, и мне оставалось лишь последовать за ним. То и дело приходилось огибать тех, кто оказывался между нами. В какой-то момент я почувствовал толчок в плечо и, обернувшись, встретился взглядом с брюнеткой в красном платье. Её тонкую белую шею украшало бриллиантовое колье, а волосы были собраны в высокую причёску, открывавшую аккуратные ушки, украшенные дорогущими серьгами.

— Прошу прощения, — сказал я учтиво. — Вы не ушиблись?

— Нет, это вы меня простите, — виновато улыбнулась девушка, показав идеальные зубки. — Мне следовало смотреть вперёд. Хлоя, — протянутая рука не позволила мне пойти дальше.

Бросив взгляд в спину удалявшегося брата, я пожал тонкие пальчики. Не иначе, одна из протеже тётушки Виолетты. Увидела, что я один, и решила действовать. Надо признать, она была по-настоящему красива. От такой девушки трудно просто взять и уйти. К тому же, приличия требовали представиться в ответ.

— Кристофер Блаунт.

— О! Вы сын лорда?

— Младший. Как раз пытаюсь догнать своего старшего брата, — я улыбнулся, извиняясь за то, что должен её покинуть.

— Если вам вдруг станет скучно и захочется поболтать, то я буду вон там с бароном Гровенором. Он мой дядя.

Хлоя показала на дальний угол зала, где на диванах расположились несколько тучных мужчин. Ни один из них не был мне знаком.

— Сможете меня там найти.

— Благодарю.

Я поспешил догнать Арчибальда. Он ни разу не обернулся, так что даже не заметил, что едва не потерял меня. В дверь, ведущую из зала, мы вошли вместе.

— Надеюсь, ты не выкинешь ничего такого, — тихо сказал Арчи.

— Не беспокойся. Я держу себя в руках.

Брат внимательно взглянул на меня, но ничего не сказал.

Перед дверью в малую гостиную стояли два охранника. Оба — одарённые в ранге Хищника, если память мне не изменяет, и если они не повысили своё мастерство за то, время, что мы не виделись. Значит, за дверью находился отец. Нас впустили без вопросов: оба телохранителя знали сыновей лорда с детства. Нашего детства, разумеется.

Войдя, я увидел отца возле холодного камина. С ним был Эрик, первый советник нашей семьи. Они явно обсуждали дела. Надо же: и в день свадьбы нашлось время.

Повернув голову, отец сначала замер, глядя на меня, а затем улыбнулся и быстрым шагом направился к двери. Пока он шёл, я успел заметить, что седых волос в его густой рыжей шевелюре стало чуть больше. Как и морщин вокруг глаз. Таких же зелёных, как мои.

— Кристофер! Как я рад! Давно не виделись, сынок. Проходи, садись.

Он указал на кресло с высокой спинкой, стоявшее возле бронированного окна.

— Арчи, а ты сюда.

Когда брат расположился рядом со мной, отец тоже сел — напротив. Эрик остался стоять. Ему полагалось быть незаметным.

— Как добрался? — спросил отец. Он заметно нервничал, хоть и старался не показывать виду. — С Арчи мы виделись, а вот ты давно не выходил на связь.

— Спасибо, папа, всё отлично. И дела идут потихоньку. Поздравляю со свадьбой. Леди Марселла — лучший выбор, который ты мог сделать.

— Да-да, так и есть, — кивнул отец, пытливо всматриваясь в меня. — Очень достойная женщина. Конечно, она не заменит вашу мать. Что ж… Арчи, Эрик, вы извините меня, если я перемолвлюсь с Кристофером наедине парой слов?

Ого! А вот это неожиданный поворот. Однако, похоже, и брат, и советник были к нему готовы. Хм…

— Увидимся на торжестве, — кивнул Арчи, вставая.

Эрик только поклонился. Как только они оба вышли, плотно притворив за собой дверь, отец взглянул на меня, сложил руки на коленях и подался чуть вперёд. Так-так… Меня заманили в ловушку и бросили на растерзание тигру! Что ж, послушаем, о чём пойдёт речь.

— Кристофер, я понимаю, что мы давно не виделись и не разговаривали. И мне кажется, ты не одобряешь мой выбор. Я имею в виду леди Марселлу.

— Пап, как я могу…

— Подожди! Не перебивай. Видишь ли, есть причины, по которым я должен заключить этот брак. Причём сейчас. И они не имеют никакого отношения к любви. Мне бы не хотелось, чтобы ты думал, будто у нас с леди Марселлой что-то было, пока твоя мать… была жива.

Я видел, как тяжело даются ему эти слова. Как и то, что он не лжёт. Оправдываться перед кем-либо, даже сыном, да ещё и за выбор невесты… Да, отцу было по-настоящему важно сказать мне это! Сам бы я никогда не завёл такой разговор. Глядя в зелёные глаза человека, воспитавшего меня, я почувствовал, как от сердца отлегло. Даже больше того: с души свалился камень. Какими бы причинами ни руководствовался отец, он не предавал память леди Блаунт! Мы оба понесли тяжкую потерю. Невосполнимую утрату.

— Пап, я… тебя не осуждаю. Раз ты считаешь нужным жениться на леди Марселле, значит, так и должно быть.

Отец ещё несколько секунд вглядывался в мои глаза, а затем, поняв, что я говорю искренне, кивнул.

— Я должен был сказать тебе это, Крис. Не хочу, чтобы между нами было что-то… чего быть не должно.

Мне показалось, что он хотел добавить что-то ещё, но сдержался. Лорд Блаунт сегодня позволил себе проявить и так слишком много чувств. Нужно было срочно сменить тему.

— Пап, я не знаю семейных дел, но вчера в зал, где я занимаюсь фехтованием, заявился Райан Дастанвиль. Хотел проверить меня на вшивость.

— В каком смысле? — нахмурился отец.

— Предложил спарринг.

— Ты согласился?

— Пришлось. Он был очень настойчив.

— Кто победил?

— Я. Не знаю, почему Дастанвили заинтересовались мной. Но, может, ты догадаешься.

— Хм… Видишь ли, Крис, кто-то совершает диверсии на наших рудниках. Рения в Америке и марганца в Индии.

— Дастанвили?

— Пока неизвестно. Но, скорее всего, они.

— Всё равно я не понимаю, зачем подкатывать ко мне.

— Я тоже не знаю. Но постараюсь выяснить. Если нужна охрана…

— Думаю, пока мне ничто не угрожает. Я ведь не наследник.

— Да, это и странно. Ты точно не догадываешься, чем мог их заинтересовать?

— Никаких предположений.

— Ладно. Я сам займусь этим, — протянув руку, отец ободряюще похлопал меня по колену.

Наверное, решил, что меня испугал визит в спортзал младшего Дастанвиля. Я же лишь хотел помочь ему.

— Как вообще дела? Твоё агентство процветает?

— Более или менее. Но оно — не единственное, чем я хочу заняться.

Раз уж мы с отцом всё прояснили насчёт его бракосочетания, почему бы не воспользоваться семейными возможностями?

— Вот как? — приподнял отец брови. — И что ещё пришло тебе на ум, Крис?

Было слышно по голосу, что он надеется услышать в ответ что-нибудь удобоваримое.

— Не волнуйся, стриптиз-клубы открывать я не намерен. Хочу заняться грузоперевозками. Морскими. Открыть свою маленькую фирму.

Лорд слегка нахмурился.

— Не понимаю, Крис. Твой дядя Оливер занимается морскими грузоперевозками. В том числе, для нашей компании. Зачем тебе начинать с нуля? Ты хочешь стать совершенно независим от семьи? Или лично от меня?

— Нет, что ты. Просто… нужно идти своей дорогой.

Отец пожал плечами.

— То, что создавали наши предки, и то, что делаю я, предназначено на укрепление нашего рода. Хоть ты и младший сын, всё же не останешься без средств, когда меня не станет.

— Дело не в деньгах. Я хочу создать нечто новое. Своё. От семьи меня это не отделяет.

Лорд вздохнул.

— Ладно, и что конкретно нужно от меня? Ссуда?

— Нет, с финансами я разберусь. Мне бы юридическое сопровождение оформления фирмы и первых сделок. Пока не найду собственного адвоката.

— То есть, просишь одолжить тебе Брайана?

Юрист нашей семьи был одним из лучших в империи.

— Именно его, да. Ненадолго.

— Что ж… Думаю, он сможет вырваться. Когда тебе понадобится его помощь?

— Надеюсь, что довольно скоро.

— Хорошо, договорились. Крис, почему именно морские грузоперевозки?

Я пожал плечами.

— Не знаю даже. Наверное, дань семейным традициям.

Отец мне, кажется, не совсем поверил, но дальше расспрашивать не стал. Видимо, решил, что, если я вру, то правду всё равно не скажу. И правильно решил.

А может, у него просто не было на это времени. Взглянув на часы, он поднялся.

— Пора идти, Крис. Скоро начнётся церемония.

Да, на взволнованного влюблённого он совсем не походил. Скорее, на бизнесмена, готовящегося заключить выгодную сделку.

Когда мы вышли из гостиной, отец кивнул мне и направился по галерее в сопровождении телохранителей. Я же вернулся в зал, где толпились гости. Поискал глазами Арчи, но его видно не было. Наверное, присоединился к Эмили. Я двинулся между гостями, ища глазами Глорию.

На первый взгляд можно было подумать, что люди в зале позабыли о мерах безопасности и беззаботно болтают. Но на самом деле, все они сегодня находились под тщательной и неусыпной защитой семьи Блаунтов. Отец гарантировал им безопасность на данном мероприятии. Никому и в голову не пришло бы покушаться на своих врагов здесь и сейчас. Тем не менее, с оружием никого не допускали: на входе стояли сканеры. Кроме того, по залу были рассредоточены люди отца. Ну, и, разумеется, почти каждый из присутствующих носил кольцо с детектором ядов. Во всяком случае, те, кому было, чего опасаться. А таких здесь собралось много.

Кто-то грубо и крепко схватил меня за рукав, заставив развернуться. Увидев Глорию, я расслабился, но тут же заметил, что, во-первых, девушка сердита, а, во-вторых, успела поднабраться шампанского.

— Если ты привёл меня сюда чтобы клеить красоток, достойных твоей голубой крови, то надо было предупредить! — прошипела Глория, вплотную прижавшись ко мне, чтобы окружающие не слышали. — У меня нет ни малейшего желания выглядеть дурой, чей спутник делает вид, что…

— Глория, эта девушка просто врезалась в меня! — сразу сообразил я, откуда корни растут.

— Вы стояли и болтали! — возмущённо заявила Глория. — Улыбались! Ты жал ей руку!

Неужели вспышка ревности?! Или я отсутствовал дольше, чем показалось, и моя спутница успела заскучать?

— Она представилась. Пришлось назваться.

— О, неужели! Пришлось ему, видите ли. И как, она из достаточно знатного рода, чтобы составить тебе партию?! — тон Глории был полон сарказма.

— Сказала, что племянница какого-то барона.

— Поздравляю!

— Перестань! Я не виноват, что она не смотрела, куда шла.

— Ну ты-то успел всё разглядеть, да? В общем, предупреждаю: если собираешься вести себя так и дальше, я уеду! Никто не выставит меня дурой!

— Я и не собирался. Честное слово. Всё, пойдём возьмём шампанского. Никогда не пробовал «Кристал».

— Врёшь ты всё! Но предложение заманчивое. Только не думай, что сможешь меня напоить и кадрить тёлок! Я слежу за тобой, Кристофер Блаунт! Хоть ты мне и никто. Но дело не в этом. В общем… ты понял.

— Предельно. Пошли выпьем.

Я повёл Глорию через зал, но так лавировал, чтобы к бару мы приближались как можно дольше. Девушка не следила за маршрутом, глазея по сторонам, чтобы не встречаться со мной взглядом. Маневр мой удался: появился распорядитель свадебной церемонии и объявил, что пора собираться на улице, где пройдёт бракосочетание. Гости повалили к двери.

— Чёрт, не успели! — расстроилась Глория.

— Да, придётся отложить, — с фальшивым огорчением отозвался я. — Но опаздывать нельзя. Идём скорее!

Глава 36

По пути я сунул девушке склянку с эликсиром, который сам употреблял, чтобы протрезветь.

— На, выпей. Придёшь в себя.

— В каком смысле?! — возмутилась Глория. — Я в полном порядке. И что это такое?

— Не бойся, не отрава. Пей, не спорь. Пары глотков тебе хватит.

— Ладно. Если немножко, — девушка поднесла пузырёк к носику, осторожно понюхала. — Хм… Пахнет приятно.

Сделав два глотка, она вернула мне эликсир.

— Вкусно. Так что это такое?

— Протрезвеешь на раз.

Глория хотела высказаться по данному поводу, но в этот момент мы вышли на крыльцо, и она передумала. Я повёл её к скамейкам. На каждом месте были указаны имена приглашённых. Рассадка производилась, естественно, в соответствии с знатностью. Наши места должны были находиться в первых рядах. Туда мы и направились. Слуги помогали гостям рассесться, но мы сами справились. Вокруг были родственники, некоторых из которых я даже не знал. Рядом с нами оказались Арчи с Эмили, которая выглядела куда трезвее, чем я предполагал, а также тётя Виолетта с мужем — тем самым дядей Оливером, о котором совсем недавно толковал мне отец.

Когда все заняли свои места, к алтарю подошли священник и лорд Блаунт в сером смокинге. Возле них выстроились подружки невесты в одинаковых золотистых платьях и друзья жениха. Один из них держал на бархатной алой подушечке кольца. Грянул живой оркестр. Все взоры обратились назад — туда, откуда должна была появиться леди Марселла. И она, конечно, появилась. Перед ней шли две крошечные девочки, похожие на ангелочков, и разбрасывали по дорожке лепестки роз. Они были сосредоточены на своём ответственном занятии и даже завладели на несколько мгновений моим вниманием. Если когда-нибудь я всё же найду мистерий, то обязательно наделаю кучу таких крошек.

Но сейчас мои мысли переключились на леди Марселлу, шествовавшую между рядами скамеек в традиционном голубом подвенечном платье. Белые вошли в моду только после того, как когда-то этот цвет выбрала для своего бракосочетания королева Виктория.

Невеста была немолода. Под стать отцу. Однако выглядела прекрасно. Издалека я не дал бы ей и сорока. Никаких украшений, кроме скромного бриллиантового ожерелья, на ней не было. Правильно: главное украшение сегодня — кольцо.

Я поймал себя на мысли, что разглядываю её, ища недостатки. И укорил себя за недостойные мысли. Ещё не известно, хотела ли эта женщина снова выходить замуж (она была вдовой). У аристократов, как известно, далеко не все союзы заключаются по обоюдному желанию. Очень часто во главу угла ставятся интересы рода. И тогда не спрашивают не то, что женщин, но даже и мужчин.

Невесту никто не сопровождал, так как её отец умер в силу возраста. Так она одна и подошла к алтарю. Отец взял её за руку с почтением, граничащим с обычной вежливостью. Меня это порадовало, что, опять же, вызвало приступ самобичевания.

Оркестр замолк, и священник начал церемонию. Он говорил недолго — минут десять — а затем предложил брачующимся произнести клятвы. Тексты показались мне стандартными. В общем, похоже, отец не соврал. Впрочем, я так и не думал. Лорд Блаунт не опустился бы до лжи сыну.

Наконец, настал главный момент — обмен кольцами. Отец надел одно на палец леди Марселлы, она взяла с подушечки другое, и в этот миг лорд Блаунт вдруг покачнулся. Лицо его побледнело, как мел, рука потянулась к сердцу, и он рухнул под ноги взвизгнувшей от неожиданности и ужаса невесты!

Я отреагировал не первым. Слишком велико было потрясение. Телохранители кинулись к отцу и мгновенно создали вокруг него живую стену. Один что-то передавал по рации. Я попытался пробиться к отцу, но меня оттолкнули. Первым желанием было отделать охранника, но я взял себя в руки: они действую по инструкции. Арчибальд был рядом. Ему тоже было не преодолеть заслон.

Появился наш семейный лекарь. Его сразу пустили, но за ним телохранители сразу сомкнули ряды. Среди гостей паники не было, но тревога растекалась волнами от первых рядов к задним.

— Что случилось?! — услышал я справа голос Глории. — Покушение?!

— Больше похоже на сердечный приступ! — отозвался я, обернувшись. — Но всё может быть.

Отца унесли в дом. Леди Марселлу кто-то увёл. Кажется, она была в истерике. Нас к лорду Блаунту не пустили. Осторожность прежде всего. Через полчаса вышел лекарь. Кивнул нам, дожидавшимся в коридоре.

— Инфаркт, судя по всему. Скорая уже едет. Я стабилизировал состояние, но нужна госпитализация.

Он быстрым шагом ушёл куда-то, оставив нас с охранниками.

— Держись, Крис! — сказала Глория, стиснув моё плечо. — Всё обойдётся. Это всего лишь инфаркт.

Но мне отец во время нашего разговора не показался обеспокоенным. Он точно знал, что делает и зачем. Так с чего бы случиться приступу?

Яд я исключал. Значит, было что-то ещё. Неочевидное. Такое, что даже лекарь пропустил.

— Мне нужно видеть отца! — сказал я телохранителям. — Немедленно! У меня нет оружия, и вы можете сопровождать меня. Но я должен взглянуть на него!

Лица охранников выражали сомнения. Однако один из Одарённых кивнул.

— Мы пойдём с вами, господин Блаунт. Пожалуйста, не прикасайтесь к его светлости.

— Обещаю!

— А я?! — вскинулся Арчибальд.

— Только господин Кристофер. Простите.

Одарённый отрыл дверь и впустил меня. В сопровождении четверых телохранителей я вошёл в спальню.

Глава 37

Отец был без сознания. Вероятно, лекарь поместил его в состояние искусственного покоя. Меня это вполне устаивало, хотя видеть отца в таком беспомощном положении было ужасно. Я должен был убедиться, что причиной инфаркта не стало колдовство. Может, конечно, это паранойя и профдеформация, и мне уже повсюду мерещится чёрная магия, но я не мог не проверить.

Конечно, палиться перед телохранителями не хотелось, но выхода не было. К тому же, они — слуги семьи, а значит, сор из избы выносить не будут. Уж это-то вдалбливалось таким людям едва ли не с рождения. А если даже и нет, то, начиная служить, они быстро понимали, что от них требуется.

Поэтому я прошептал заклинание и коснулся оникса на перстне. Джексон тут же материализовался на полу, глянул на телохранителей, а затем вопросительно уставился на меня. Нечасто ему приходилось действовать при зрителях, так что фамильяр был, должно быть, в лёгком недоумении.

— Что с отцом? — спросил я. — Проверь, не колдовство ли его довело до инфаркта.

Кот легко и пружинисто запрыгнул на кровать. Телохранители, опешившие в первую секунду его появления из воздуха, пришли в себя и ринулись на перехват. Животное или нет, никто не должен был касаться их хозяина.

— Стоять! — гаркнул я. — Не трогать!

Обычные охранники замерли, словно вкопанные. Взгляды их остановились, как будто они отключились. Такой реакции я не ожидал. Что это с ними?

Одарённые тоже встали, но они смотрели на меня с удивлением. Я вдруг почувствовал, как в моё сознание проникает нечто чужеродное. Оно «ощупывало» меня, словно спрут. И тут я сообразил: ментали внедрились в мой мозг и что-то ищут! Но с какой стати? И главное, как они посмели?! Хоть я и не лорд Блаунт, но член семьи, и Одарённые служат мне почти так же, как отцу! Так с какой стати… Стоп! Меня вдруг осенило: когда я крикнул на телохранителей, те, что были обычными людьми, замерли и продолжали стоять до сих пор, как соляные столбы. Мой голос подействовал на них гипнотически, хотя ни на что такое я не рассчитывал. Объяснение существовало только одно: стрессовое состояние, в котором я пребывал из-за произошедшего с отцом, пробудило зачатки моих парапсихических способностей! И действительно, в этом мире я никогда прежде не находился в таком эмоционально накалённом состоянии. Правда, смерть леди Блаунт подействовала на меня очень сильно. Но там я скорее испытывал боль утраты, отчаяние и угнетённость. Да и повода ни на кого воздействовать не представилось.

Значит, ментали почувствовали мой психический удар и обалдели. Так, что даже посмели влезть в мою голову, чтобы проверить свою догадку.

— Вы что, охренели?! — прошипел я, сверля их яростным взглядом. — А ну пошли вон из моей головы! Забылись, что ли, совсем?! Я — Блаунт!

Вздрогнув, ментали смущённо потупились. Они пребывали в смятении. Понять их было легко: с одной стороны, творилось нечто непонятное, а значит, подозрительное; с другой — нельзя же полностью плевать на приказы младшего сына их хозяина. Тем более, что, по факту, на жизнь лорда никто не покушался. Кот-то орудием убийства быть, вроде как, не может. Хоть и появился из ниоткуда.

— Господин Блаунт, нужно убрать ваше животное с кровати, — всё-таки сказал один из менталей. — Его там быть не должно!

— Вы сами запретили мне приближаться к отцу, — ответил я, давая фамильяру время провести обследование.

— Позвольте мне снять его.

— Лучше не надо. Ещё испугается и вцепиться. Я позову его. Кис-кис-кис…

Джексон уже многозначительно взглянул на меня, давая понять, что закончил. Так что, как только я изобразил, что подзываю его, спрыгнул с кровати. Я подхватил кота на руки и демонстративно погладил.

Одарённые с облегчением выдохнули.

— Ладно, мне пора, — сказал я. — Никого не впускать. И лучше, чтобы хоть один из вас оставался здесь. На всякий случай. Кстати, эти двое так и будут стоять, словно истуканы? — кивнув на замерших телохранителей, я направился к двери.

В коридоре ко мне кинулась Глория, но при виде на моих руках кота, удивлённо остановилась.

— Представляешь, нашёл в спальне. Отнесу его слугам. Пусть покормят.

— Я с тобой!

— Нет. Не надо. Я скоро вернусь.

— Не знал, что в доме есть животные, — проговорил Арчи. — Как отец?

— Без сознания. Выглядит… неплохо. Для его состояния. Подождите меня здесь, ладно?

Свернув за угол, я направился в библиотеку. Там никто не должен был мне помешать. Вряд ли сейчас кому-либо из домашних или гостей приспичит почитать.

— Что с отцом? — спросил я по дороге фамильяра. — Обычный инфаркт или нет?

— Не знаю, обрадует тебя это или расстроит, но лорда атаковали с помощью чёрной магии, причём крайне опасной. Не думаю, что лекарь справится. Он оперирует жизненными энергиями и узлами человеческого тела, но он не волшебник.

— Да, это понятно! — быстро сказал я, чувствуя, как сердце замирает от страха за родного человека. — Какая конкретно магия?

— Магия крови. Проклятье смерти.

— И скоро оно подействует… полностью?

— Не знаю. Всё зависит от силы колдуна, так что, может, лорду осталось несколько минут, а может, день или два. Но советую поторопиться.

— Ясно… Ладно, полезай назад.

Фамильяр исчез в перстне, а я распахнул дверь библиотеки.

Магия крови такого рода предполагает наличие у колдуна крови жертвы. Я не мог представить, чтобы кто-то сумел раздобыть её. Отца охраняли днём и ночью. К тому же, скорее всего, проклятье было наложено сегодня. А значит, кровь добыл кто-то из присутствующих на свадьбе. Иначе проклятье не приурочили бы к торжеству. Получается, чародей успел провести ритуал между прибытием в поместье и началом церемонии. Незаметно. Где, как, когда? Вот вопросы, на которые нужно получить ответы!

Вытащив из кармана мелок, я откинул персидский ковёр и принялся чертить сигил.

Глава 38

Закончив с художествами, я достал чёрную книжку и открыл нужное заклинание. По мере того, как из моих уст вылетали слова, линии и символы разгорались лиловым светом. Скоро должен был показаться демон, которого я призывал.

Вдруг за спиной раздался негромкий щелчок. Чёрт, надо было запереться! Но я так торопился!

Обернувшись, я увидел девушку, столкнувшуюся со мной в холле. Как же её звали? Ах, да, Хлоя. Что ей тут понадобилось?

— Простите, господин Блаунт. Кажется, я заблудилась, — она направилась ко мне, взглянув на сигил. — Искала дамскую уборную. Все так переполошились. Многие разъехались, а мне приспичило.

Сердце кольнуло дурное предчувствие. Хлоя не выглядела ни смущённой, ни удивлённой. Я бы на её месте прибалдел, увидев на полу светящийся чертёж, например.

— Я немного занят. Спросите у слуг или охраны, где туалет.

Говоря это, я переместился к камину, возле которого стояли кованые кочерги и совки.

— Непременно, — кивнула девушка, не замедляя шаг. — Но чуть позже.

Ясно: мой маневр её не обманул. Значит, предчувствие не обмануло. Выронив книжку, я схватил кочергу. На это ушло секунды две, и этого времени Хлое хватило, чтобы сократить расстояние между нами стремительным прыжком. Она выбросила вперёд левую ногу, врезав мне в подбородок. Я едва успел отклониться назад, иначе наверняка заработал сотрясение или отлетел к стене. А так только зубы клацнули. Девушка продолжала атаковать, нанося быстрые и на удивление сильные удары. Я блокировал пару из них, пропустил три, едва не выбившие из меня дух, и махнул кочергой. Хлоя подставила предплечье. Сталь врезалась в него и погнулась! Да что ты за монстр такой?!

Девушка толкнула меня, и я врезался в каминную полку. Камень больно впился в лопатки. Пришлось резко присесть, чтобы избежать попадания в лицо кулака. Эта девица явно превосходила меня в драке. Уровень ратника, не меньше! И неломающиеся кости, судя по всему.

Хлоя схватила меня за свободную руку, намереваясь совершить бросок. Я быстро врезал ей по башке кочергой. Голова слегка дёрнулась, на белой коже выступила кровь. Вместо того, чтобы отрубиться, девушка издала злобное шипение и швырнула меня на пол. Я прокатился по слабо светящемуся сигилу и тормознул об тяжёлое кресло. Пока поднимался, она уже допрыгнула до меня и принялась пинать длинными стройными ножками. Которые работали как отбойные молотки! Я едва успевал прикрываться. Пару раз засадил по ним кочергой, но Хлоя этого будто не заметила. Объяснение существовало только одно: передо мной гомункул! И он пытался помешать мне помочь отцу. А значит, покушение было организовано тем же, кто старался разделаться со мной — представителем загадочного ордена! Чёрт, я должен взять эту девицу живьём и допросить! Если придётся пытать, ни перед чем не остановлюсь. Для начала — отрежу ей волосы! Посмотрим, как ей это понравится!

Впрочем, легко сказать — взять живьём. Дело-то шло к тому, что меня сейчас или покалечат, или убьют.

— Эй, сука! Ты что делаешь?!

Резкий окрик Глории заставил Хлою дёрнуть головой в сторону двери. Я воспользовался паузой, чтобы трансмутировать воздух, превратив его в воду. На гомункула обрушился поток, мгновенно промочив до нитки. Но это была только половина задуманного. Следующей трансмутацией я заставил воду заледенеть. К счастью, теперь, когда я овладел соответствующим элементалем, на создание круга тратить время не требовалось.

Хлоя начала покрываться льдом. Она задёргалась, и во все стороны полетели осколки, но я повторил трансмутации, и тело девушки превратилось в твёрдый искрящийся кокон. Она издала отчаянный стон прежде, чем лёд сковал её лицо.

На эти операции ушёл весь воздух, бывший в библиотеке, так что я кинулся к окну и распахнул его. В комнату ворвался поток кислорода.

— Что… это было?! — воскликнула Глория.

Она стояла, держась за край стола. Вид у неё был ошарашенный.

— Эта тварь пыталась тебя убить? Крис, объясни…

Я быстро подошёл к ней, взял за плечи и хорошенько встряхнул.

— Эй, приди в себя! Слышишь?! Вспомни, что ты офицер полиции!

— Но… Что с ней случилось?!

— Сама видишь: замёрзла. Глория, иди к отцовской спальне и скажи охране, что мне срочно нужна помощь. Можешь добавить, что я поймал подозреваемого.

— В чём? — быстро спросила Глория.

— В покушении, ясное дело! Мне нужны ментали. Оба не пойдут, потому что побоятся оставить отца, но одного приведи по-любому. Поняла?!

— Э-э… Да! Всё ясно, Крис. Я мигом!

Взявшая себя в руки Глория пулей вылетела из библиотеки. До меня донеслось быстрое цоканье её каблуков.

Продолжать ритуал сейчас было бессмысленно. К тому же, из-за перерыва чертёж уже погас. Я опустился в кресло, глядя на ледяную фигуру и ощупывая себя, чтобы понять, не сломаны ли рёбра. Кажется, парочка треснула, но так сразу и не определишь. Зато места ушибов болели, словно по ним лупили молотком или битой.

Спустя минуту в комнату ворвались двое телохранителей, один из которых был менталем. Заметив глыбу льда, они остановились. За их спинами маячила Глория.

— Господин Блаунт… — озадаченно начал Одарённый, но я его перебил:

— Подо льдом — сообщник покушавшегося на отца. Может, даже сам преступник. Но эта девушка очень сильна. Нечеловечески. Мне едва удалось с ней справиться. Не задавайте лишних вопросов. Просто слушайте и делайте, что я вам прикажу. Сейчас она оттает. Её нужно тут же скрутить. Я позвал именно вас, — мой взгляд упёрся в Одарённого, — потому что вам придётся парализовать её волю, заставив не сопротивляться. И допросить. Она должна назвать имя организатора покушения. Вам всё ясно?

— Так точно, — кивнул менталь.

— Не стесняйтесь применить к ней всю свою силу. Есть подозрение, что она тоже Одарённая.

— Я вас понял, — чуть помедлив, сказал телохранитель. — И готов. Собственно, я могу проникнуть в её мозг прямо сейчас. Лёд не препятствие.

— Хорошо. Сделайте это.

Мне пришлось достать эликсир трансмутации и сделать пару глотков. На полу появился светящийся круг. По моему мысленному приказу воздух вокруг пленницы начал нагреваться. Повалил пар, и лёд стал быстро таять. Я сразу превращал его в воздух, чтобы не оставлять на полу лужу. Всё-таки, это наш паркет, и стоил он недёшево. Незачем портить.

Когда лёд сошёл полностью, менталь обратился ко мне:

— Я завладел сознанием цели, но обнаружил сильные блоки, поставленные в её разуме. Попытка проникнуть в него может не увенчаться успехом: работа проделана минимум Мастером! А я всего лишь Разрушитель.

Всего лишь! Сказал тоже! Его способностей хватило бы, чтоб взвод солдат перебить. Но по сравнению с Мастером охранник действительно был слабоват.

— Всё равно попробуйте, — сказал я. — Вдруг получится.

— Слушаюсь.

Одарённый уставился на Хлою, от которой ещё шёл пар. Мы с Глорией замерли в ожидании. Прошло секунд двадцать, и вдруг менталь вскрикнул:

— Чёрт!

Девушка закатила глаза и повалилась на пол. Я вскочил с кресла, невольно поморщившись от боли.

— В чём дело?!

— В блоках была предусмотрена самоликвидация в случае попытки проникновения в сознание! — бледнея, проговорил менталь. — Моего ранга не хватило, чтобы вовремя это заметить. Я предупреждал…

— И что, она умерла?!

— Боюсь, что да…

— Точно? — я с опаской взглянул на распростёршееся тело.

— К сожалению. Прошу простить мою оплошность.

Я махнул рукой.

— Ты не виноват! Мне не следовало приказывать тебе лезть к ней в голову. Блин, не знал, что вы можете так убивать людей…

— Просто так не можем. Нужна тщательная подготовка. Над этой девушкой серьёзно поработали, заложив в её подсознание нужные блоки. К тому же, действовал Мастер.

— Ясно.

Подойдя к Хлое, я присел и поднял ей левое веко. Приглядевшись, понял, что в глазу линза. Защипнув её пальцами вынул. Как я и ожидал, радужка оказалась оранжевой. Действительно, гомункул!

— Эта особа сказала, что пришла на свадьбу с бароном Гровенором. Не знаю, правда это или нет, но найдите его! Он не должен покинуть поместье.

— Господин Блаунт, многие гости успели разъехаться, прежде чем мы…

— Знаю! Но он наверняка решил дождаться свою сообщницу.

— Я вас понял! За мной, — кивнув второму охраннику, менталь выбежал из библиотеки.

Когда они оба исчезли в коридоре, я поднялся и взглянул на Глорию.

— Ты как?

— Бывало и лучше! Это ведь ты… заморозил её?

— Пришлось.

— Какая-то магия?

— Нет, кондей врубил на полную! Конечно, магия!

— Извини. Просто никак не привыкну…

— Это ты прости. Я сорвался. Из-за отца и того, что эта тварь сдохла, ничего не рассказав. Так облажаться! А ты как раз меня выручила своим появлением.

Глория невесело усмехнулась.

— Да уж! Оцепенела, как новобранец!

— Ну, не каждый день увидишь подобное.

— Это точно. Ладно, что дальше-то?

— Отца пытаются прикончить с помощью колдовства. Так что полицию опять не подключить.

— Но я-то тебе помочь могу? — с надеждой спросила Глория.

— Увы, нет. Я должен остаться один.

— Слушай, мне…

— Погоди! Дело не в том, что я пытаюсь от тебя избавиться. Просто эта девица прервала меня, когда я собирался выяснить, кто покушался на отца. Мне надо закончить ритуал. В одиночестве.

Взглянув на труп, я добавил:

— Наверное, найду другую комнату. Можешь пока заняться этим?

— Конечно. Положись на меня, Крис.

— Спасибо.

Оставив Глорию в библиотеке, я поспешил в крыло, где располагались гостевые комнаты. Надо найти любое помещение, где мне не помешают снова!

Глава 39

Захлопнув дверь ближайшей комнаты, я заперся и быстро начертил сигил. Затем достал записную книжку, которую подобрал с пола перед тем, как покинуть библиотеку. Вообще, пора бы выучить заклинания наизусть, но их слишком много, а ошибаться нельзя — даже в ударениях.

Пролистнув несколько страниц, отыскал нужную и начал читать. Сигил разгорался подобно углям под порывами ветра.

Наконец, заклинание было произнесено полностью, и я коснулся Печати Соломона.

Из пола показалась огромная львиная голова в короне. Из гривы торчали золотые рожки.

— Губернатор Марбас! Я снова призвал тебя! Назови мне имя человека, наложившего проклятье смерти на моего отца, лорда Блаунта.

— У тебя есть, что предложить взамен, заклинатель?! — проревел демон.

Я сделал пальцами пасс, и в воздухе закружились разменные монеты преисподней.

— Имя обойдётся тебе в одну глифу! — предупредил Марбас.

Всего-то!

— Согласен! — поспешно сказал я.

Как только одна из печатей исчезла, демон заговорил:

— Того, кто использовал магию крови против твоего отца, зовут Камерон Гровенор!

Произнеся это, он начал опускаться в чертёж. Едва скрылась голова в короне, линии погасли.

Я устало опустился на кровать.

Значит, барон… Что ж, придётся отплатить ему той же монетой! Отдыхать рано. Предстоит спасти отца и наказать чародея.

Я снова начал ползать по полу, выводя линии и символы сложного чертежа. Убедившись, что всё сделано, как надо, раскрыл записную книжку.

На этот раз я призвал Асмодея.

Из пола появилась голова быка, за ней — барана, а последней — человеческая, в чёрной короне.

— Я призвал тебя, чтобы просить отвести от моего отца, лорда Блаунта, губительную магию и направить её на наложившего проклятье.

— А что ты дашь взамен, заклинатель?! — прорычал демон человеческой головой.

Пришлось отдать две печати в уплату. Одну за снятие проклятья и другую — за то, чтобы оно вернулось к колдуну.

— Проклятие снято! — провозгласила голова быка.

— Проклятие… не может быть наложено! — объявила, запнувшись, голова барана.

— То есть как?! — взвился я. — С какой стати?! Я за это заплатил!

— Барон Гровенор защищён протекцией Преисподней! — сказала человеческая голова. — Печать будет возвращена!

Глифа появилась в воздухе, а затем исчезла.

— И что, никак нельзя его достать? — спросил я, чувствуя глубокое разочарование и раздражение.

— Это исключено! Договор заключён!

Ладно. Хрен с ним. Накажем этого барона и так. Главное, что проклятье снято с отца!

Завершив ритуал, я вышел в коридор и поспешил к спальне лорда Блаунта. Однако по дороге меня перехватил менталь.

— Барон Гровенор отбыл из поместья, — сообщил он. — Мы спохватились слишком поздно.

Я спохватился.

Блин, теперь придётся добираться до него другим способом. И это будет куда сложнее. Особенно учитывая, что обвинить его в покушении официально не удастся.

— Что с телом той девушки?

— Его убрали из библиотеки и вызвали полицию.

— Хорошо. Скажите, что она напала на меня. Где мисс Глостер?

— Она ожидает вас возле спальни лорда.

— Тогда проводите меня туда. Отцу скоро должно стать лучше.

В итоге разгребать всю ситуацию пришлось до вечера. Радовало лишь то, что проклятье перестало действовать, и отец скоро пришёл в себя. Я оставил его на попечение целителя, телохранителей и Арчибальда. Леди Марселлу увезли родственники. Церемонию предстояло перенести на неопределённый срок. Мы с Глорией отбыли на следующее утро, когда отец уже был, как огурчик, и переживал из-за того, что сорвал бракосочетание. Он даже не подозревал об истинной подоплёке дела. Я велел охране пока ему ничего не говорить, чтобы не волновать. Но, конечно, его неведение не продлится долго. Эрик, которого пришлось посвятить во все подробности, обязательно ему расскажет, в чём было дело. Хотя он, кажется, отнёсся скептически к рассказу о колдовстве. Ну, это его дело.

Перед нашим отъездом лорд Блаунт попросил телохранителей оставить нас с ним наедине.

— Кристофер, я не всё сказал тебе, что хотел. Всё из-за проклятого воспитания! Нас, аристократов, с детства учат сдерживать эмоции и соблюдать… пристойность. Хотя что плохого в том, чтобы сказать дорогому человеку то, что чувствуешь? В общем, ты должен знать, что я всегда и во всём готов тебя поддержать. Я уверен, что ты не подведёшь, сынок. Чем бы ни занимался. Я… люблю тебя. И горжусь! Несмотря на общественное мнение и условности.

Признаться, это был первый подобный разговор у нас с отцом. И я был удивлён и тронут до глубины души. Прослезиться, конечно, не прослезился, но был близок к этому. К собственному удивлению.

Интерлюдия

Человек в золотой маске отложил бумаги, которые изучал, и поднял взгляд на советника. Глаза в прорезях блестели оттого, что в них отражалось пламя свечей, вставленных в большой канделябр из чернёного серебра.

— Итак, операция провалилась, — сказал он со сдержанным раздражением. — Этот жирный болван Гровенор всё запорол!

— С вашего позволения, должен заметить, что не справилась с задачей «номер восемь». Ей не удалось блокировать младшего сына лорда. Он помешал барону, сняв его заклятие.

Человек в маске махнул рукой.

— Теперь уже не важно, кто именно опростоволосился! Блаунт остался жив, и придётся готовить новый план. Только после покушения он предупреждён, а значит, окружит себя ещё более мощной охраной. И сынок его, этот чёртов демоноборец, наверняка позаботится о том, чтобы к папаше никакая чёрная магия не липла. Уверен, у него хватит сил. Не знаю только, откуда он их взял! В таком-то возрасте. Этот щенок для меня — настоящая загадка. Мне даже его истинное имя выяснить не удалось. Он будто взялся из ниоткуда. Феноменальный случай.

— Не мог ли он каким-нибудь образом сменить имя? — осторожно спросил Грей.

— Сменить?! Истинное имя даётся при рождении. Его нельзя изменить. Поэтому я и в недоумении. Но это ладно. Хотя теперь я уже не уверен, что хочу избавиться от этого назойливого алхимика. Возможно, целесообразней перетянуть его на свою сторону.

— Вряд ли он пойдёт на это, зная, что мы пытались убить его отца, — осторожно заметил советник.

— А он это уже знает? Я так понял, что «номер восемь» погибла при попытке менталя Блаунтов влезть в её сознание.

— Так и есть, сир. Но барон жив. И если до него доберутся…

— Где он сейчас?

— Сбежал в Брайтон. Думаю, он понимает, что Блаунты постараются его достать. «Номер восемь» ведь пришла на свадьбу с ним.

— Да, это проблема, — человек в маске побарабанил пальцами по столу. — Хоть он почти ничего толком и не знает, его придётся ликвидировать. Мы не можем рисковать, предоставляя лорду Блаунту хоть какие-то зацепки. Он и его род слишком могущественны. Пока, во всяком случае.

— Это расценивать как приказ, сир? — уточнил Грей.

— Естественно! И позаботься, чтобы до барона добрались как можно быстрее. Задачу непростая: он, конечно, засядет в глубокую нору и носу из неё выказывать не будет. С помощью магии его не достать. Уж обезопасить себя с этой стороны он сможет. Так что пошли наших лучших ассасинов.

— Менталей?

— Разумеется. Не меньше двух.

— Придётся перекинуть их с важных стратегических…

— Это важнее! — перебил советника человек в маске. — С этим всё. Теперь по поводу лорда Блаунта. Для нашего проекта необходим рений. Без него нам не создать армию гомункулов в запланированные сроки. Королева Изабелла делает ставку на космическую программу. Барон Гровенор тоже считал, что нам рений нужен для сходных целей. Мы ввели его в заблуждение, как и остальных пешек. На самом деле для космической программы нужно куда меньше рения, чем для создания армии менталей. На выращивание каждого из них уходит… Да ты и сам знаешь, Грей. Миром будет править тот, у кого будет больше Одарённых. И мы должны выиграть эту гонку!

— Сир, позвольте заметить, что у нас и так много менталей. Если учитывать гомункулов…

— Их нельзя учитывать. Ты отлично это знаешь и сам. Пока они не пройдут обучение, толку от них ноль. А на это требуется время, и немалое.

— Я лишь хотел сказать, что, если собрать Одарённых со всех колоний в единый кулак и усилить их гомункулами — теми, что уже есть, — лет через пять-десять мы вполне получим армию, которая сумеет поставить на место Гегемонию. А затем, возможно, и Паназиатскую империю.

— Поставить на место? — презрительно фыркнул человек в маске. — Грей, ты так не амбициозен! Конечно, нам уже сейчас нечего опасаться. Мы даже могли бы отобрать себе пару чужих колоний. Но мы вовсе не хотим ставить королеву Изабеллу и микадо на место! Как и эмира. У нас планы куда… масштабней. Я думал, ты это понимаешь.

— Боюсь, что не совсем, сир, — отозвался Грей. — Если вы сочтёте возможным объяснить мне…

— У любой империи есть только два пути. Либо она остаётся в своих пределах и перестаёт быть империей, либо постоянно расширяется. Это исторический факт. Всегда так было и будет. Так вот, чтобы расширять территорию, необходимо быть в состоянии удерживать границы. Даже на самых дальних рубежах. И вот для этого требуется армия, превосходящая нашу в несколько раз. Теперь тебе ясно?

— Простите, сир… Вы хотите сказать, что намерены… захватить весь мир?!

— Ну, разумеется! Как же иначе?!

Глава 40

Я смотрел видео из сети: мощный поток воды под бешенным напором резал разные материалы, включая металл. Зрелище завораживало. В моей голове появилась одна идея, которую требовалось обязательно проверить опытным путём.

— Босс, глянь, что я тебе принесла! — торжественно провозгласила Джоана, входя в кабинет. Она несла здоровенную дымящуюся тарелку. — Домашнее, только с плиты! Уверена, ты оценишь.

Она водрузила блюдо на стол передо мной и отступила, сияя, как начищенная монета.

— Что это? — спросил я подозрительно, втянув ноздрями аромат пищи.

Пахло потрясающе. Да и выглядело аппетитно.

— Свиные рёбрышки с яблоками в медовой заливке. Попробуй!

— Э-э… Вообще, я недавно пообедал. Хм…

— Уверена, ты справишься. Не обязательно есть всё. Просто попробуй. Я старалась!

Аромат вызывал слюноотделение. Но я понимал, что Джоана, поселившаяся по соседству, может взять за правило подкармливать меня. На первый взгляд, ничего такого. Но, если подумать, разве станет девушка потчевать парня, на которого у неё нет видов? Нет, в такой альтруизм я не верил. Поэтому, хоть далось мне это и нелегко, заставил себя подняться и принял озабоченный вид.

— Куда это ты?! — насторожилась секретарша.

— Прости, детка, но у меня нет времени пробовать твою стряпню. Прямо сейчас я должен уехать по срочным делам.

— Что, даже пяти минут не найдёшь? — надулась Джоана. — Ты только что сидел и смотрел видос. Какое такое неотложное дело у тебя вдруг нарисовалось?!

— Тебе этого знать не полагается, — ответил я строго. — Всё, я пошёл. Отвечай на звонки и всё такое.

— Ладно, босс, — неожиданно успокоилась секретарша. — Рёбрышки тебя дождутся. Ничего с ними не случится. Только не ужинай.

Чёрт, похоже, отвертеться не придётся. Хоть домой не возвращайся, честное слово!

Прихватив пиджак, я вышел из агентства, не удостоив упрямую сотрудницу ни взгляда, ни «до свидания». Может, почувствует, что перешла грань дозволенного. Хотя надежды на это, конечно, мало.

Был один пустырь позади старого аббатства на окраине Лондона, где я иногда упражнялся, чтобы не попадаться никому на глаза. Вот и теперь «Бэнтли» привёз меня туда. Осмотрев местность, чтобы убедиться, что в округе нет зевак, я достал из багажника полупустую пластиковую баклаху с водой и двинулся в центр пустыря, где водрузил её на землю. Затем подобрал булыжник побольше. Скорее всего, это был отвалившийся кусок стены аббатства. Его я положил чуть дальше. Затем достал из кармана и выпил эликсир трансмутации. Чтобы управлять водой, он не требовался, но для всего остального ещё был нужен.

Сосредоточившись, я заставил воду подняться из открытой бутыли и принять вид клинка. Получилось подобие катаны. Так, отлично! Теперь максимально сгустим воздух вокруг, создав давление. Ещё немного… И ещё!

Повинуясь моему мысленному приказу, водное лезвие метнулось в сторону камня и… разлетелось, ударившись об него.

Блин! Требуется больший напор. Надо было посмотреть в Интернете, при каком давлении вода режет металл. Теперь придётся выяснять опытным путём.

После ряда экспериментов, в ходе которых я постепенно увеличивал давление воды на камень, булыжник, наконец, развалился на две части!

Ура!

Осталось повторить опыт с металлом. Отыскав в траве кусок ржавой арматуры, я заменил на него разрезанный камень и принялся экспериментировать. Через несколько минут прут разделился на два отрезка.

Так, отлично! Теперь осталось только съездить к Освальду и объяснить оружейнику, чего я от него хочу. То-то он будет в шоке.

У мастерской я был через сорок минут. Мне открыла Кимберли.

— Привет, милая! Папа дома?

— Да, господин Блаунт. Конечно. Прошу, входите! — попеременно бледнея и краснея, прошептала девушка.

— Как сама? — спросил я, шагая за ней.

— Спасибо, нормально, — обернулась она.

И чего она так странно на меня реагирует? Боится, что ли? А может, влюбилась? Хотя вряд ли. Мы с ней за всё время знакомства хорошо, если сотней дежурных слов перемолвились.

Освальд трудился над чьим-то заказом, но при моём появлении отложил инструменты и снял защитную маску.

— Господин Блаунт, рад вас видеть. Требуется новая игрушка?

Я усмехнулся.

— В точку! Именно, что игрушка.

— Только не давайте её детям, — улыбнулся оружейник.

— И не подумаю! Сам играться буду.

— Кимберли, закончи пока шлифовку, — Освальд показа дочери на верстак, за которым работал. — Мы отойдём.

— Хорошо, папа, — не понимая глаз, девушка прошмыгнула к рабочему месту и взяла маску.

— Итак, что на этот раз? — спросил оружейник, когда мы вошли в его кабинет. — Выкладывайте! У вас всегда интересные заказы, так что меня распирает от любопытства.

— Боюсь, ты будешь разочарован.

— Нет, только не говорите, что вам требуется что-то банальное!

— Банальное — точно нет. Простое — да.

— Хм… Я заинтригован!

— Рукоять меча. Вроде той, что на моём нынешнем клинке, который ты делал.

— Помню, как же. Значит, вы хотите сменить рукоять? С прежней что-то случилось?

— Нет, ты меня не понял. Мне нужна только рукоять. Но не обычная. В ней должно быть устроено два резервуара. Один — для воды, а другой — для сжатого воздуха. Возможно, даже сжиженного. Причём оба должны открываться нажатием одной кнопки.

Оружейник смотрел на меня с таким выражением лица, словно ждал продолжения.

— Это всё, — скромно сказал я.

— Всё?!

— Угу.

— Вы шутите, господин Блаунт?

— Нисколько. И эта штука требуется мне как можно быстрее.

— Но… это ведь никакое не оружие!

— Я предупредил, что ты будешь разочарован, Освальд.

— Хм… Даже не знаю, что сказать, — оружейник озадаченно почесал затылок. — Изготовить такое устройство проще простого, но это ведь не мой профиль.

— Только тебе я доверяю в плане качества. Ни к кому другому не пойду.

— Чёрт! Ладно. Конечно, я сделаю её для вас, господин Блаунт. Но должен сказать, я очень удивлён. Скажите хоть, для чего она вам!

— Прости, не могу.

Освальд понимающе покивал головой.

— К завтрашнему вечеру вас устроит? У меня сейчас срочный заказ.

— Конечно. Приехать часам к восьми?

— Было бы в самый раз. Одно уточнение. Сжатый воздух должен выбрасывать воду из рукояти?

— Ни в коем случае! Мне не нужен водяной пистолет. Резервуары следует сделать независимыми друг от друга.

— Ясно. Хорошо.

Уходя, я помахал рукой дочери оружейника.

— Пока Кимберли. До завтра.

— До свидания, господин Блаунт! — пролепетала она, дважды запнувшись.

Нет, ну вот что с ней такое?! Хотя, может, вид любого аристократа повергает её в трепет? Вряд ли: она должна была с рождения к нам привыкнуть.

Итак, скоро у меня появится оружие, способное резать любой материал. Если залить святую воду, сгодится и демонов крошить. И не придётся таскать с собой клинок. Одна загвоздка: чтобы использовать воздух, придётся пить эликсир трансмутации. А это нежелательная заминка. Выходит, пора обрести власть над элементалем воздуха. С этой мыслью я поспешил домой, надеясь, что Джоана не станет сходу приставать со своей стряпнёй.

Глава 41

Как я ошибался!

Увидев меня, секретарша обрадовалась и тут же стала наседать, требуя, чтобы я оценил её кулинарное искусство.

— Парня своего покорми! — рявкнул я и скрылся в спальне-лаборатории, хлопнув дверью.

Иногда с ней только так и можно. Иначе прилипнет, как репей.

Переместившись в мир зиккурата, я взбежал по лестнице и приблизился к третьей двери. Отперев её с помощью заклинания, вошёл в мраморную галерею. Огни факелов вздрагивали при каждом моём шаге. На этот раз я сразу поспешил к центру зала.

Передо мной возник элементаль в струящихся жёлтых одеждах.

— Аквариус, — сказал я, кивнув. — Сегодня мне нужен кое-кто другой.

— Что тебе угодно, человек? — раздался голос из-под белой маски.

— Мне бы повидать элементаль воздуха. Я хочу им… овладеть, в общем.

— Овладеть можно только тем, что ты сам взял, — прошелестел Аквариус. — Ты готов сделать это?

Вопросы были те же, что в прошлый раз.

— Для того и пришёл. Но мне нужен воздух. Не вода. Не мог бы ты позвать его?

— Перед тобой тот, кто тебе нужен. Меня зовут Аэр. Я — воздух. Ты бросаешь мне вызов?

— В смысле ты воздух?! — опешил я. — В прошлый раз говорил, что вода. И имя назвал другое.

— Стихии едины в своём многообразии. Все мы стороны одного и того же. Я — воздух. Ты бросаешь вызов?

— А, ясно. Просто не ожидал. Я думал, вас тут четверо. Вызов? Да, бросаю.

Аэр начертил в пространстве руками причудливый знак. Пол подо мной исчез, и я провалился в слепящий голубой свет.

Полёт был непродолжительным. Почувствовать себя Алисой я не успел. Через несколько секунд вернулось зрение, и стало видно, что передо мной висят прозрачные, как стекло, ступени. Они вели вверх. Последние терялись в золотистых облаках.

Я протянул руку к ближайшей ступени, и она вдруг подплыла ко мне. Забравшись на неё, я почувствовал себя человеком, оказавшимся на отколовшейся льдине. До следующей ступени было около метра, и я легко перепрыгнул на неё.

Таким образом я поднимался всё выше, пока не очутился в окружении облаков. А затем, когда дымка рассеялась, увидел висящий в воздухе остров, на котором возвышалось здание, напоминавшее храм.

Оставалось только направиться к нему. Вскоре я оказался перед стрельчатым входом в здание. Из него веяло прохладой. Внутри было темно и тихо. Я вошёл внутрь. Звук шагов гулко разносился под сводами. Стоило пройти немного, и на стенах вспыхнули факелы. Смола затрещала, вокруг меня заплясали причудливые тени. Они вдруг понялись с пола, объединились и приняли вид высокой знакомой фигуры. Из-под капюшона раздался голос:

— Ты хочешь овладеть воздухом?

— Да. Снова путешествие?

— Ты уже на месте.

Человек повёл рукой, и в глубине храма загорелся свет. Я увидел эшафот и привязанного к столбу отца! Сердце моё замерло, а затем застучало так, словно норовило вырваться из груди.

Ноги сами собой понесли меня к месту казни. Взрывом возникли в мозгу воспоминания о последних мгновениях отца. И вместе с ними всколыхнулось чувство вины. Если бы не мы с мамой, он достиг бы высот магии и легко справился с врагами! Мы тормозили его и обрекли тем самым на смерть. Я обрёк!

Поднявшись на эшафот, я замер, глядя на его избитое, покрытое синяками и кровью лицо. Он вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Словно почувствовал моё присутствие.

— Сынок? Зачем ты здесь? — голос был хриплым и тихим.

В нём слышалось страдание.

— Папа, я… Прости меня!

— За что? Ты ни в чём не виноват.

— Из-за меня ты не смог научиться истинной магии и погиб!

Мои глаза наполнила солёная влага. Слёзы покатились по лицу.

— Это я виноват, — сказал отец, скорбно качнув головой. — Твоя мать умерла, а ты… Тебе пришлось несладко. Прости меня!

— Нет-нет, это не твоя вина! И мне… Наверное, даже повезло. Но не потому что ты умер! — спохватился я.

— Конечно, нет, — слабая улыбка вдруг осветила папино лицо. — Ты — моя гордость, сынок! Я так рад, что тебе удалось то, чего не смог я. И всё же, чувствую вину. Если б я был дальновидней… Ничего страшного не случилось бы. До сих пор не могу простить себе этого!

Я понял, что отцу нужно услышать слова прощения.

— Папа, я тебя прощаю. Хоть никогда ни в чём и не винил.

В его глазах мелькнуло облегчение.

— Спасибо, сынок! Я верю тебе. Мне было важно знать, что ты не держишь на меня зла.

— Не держу! — проговорил я, глотая слёзы. — Простишь ли ты меня?

— Ты ни в чём не виноват. Но да, я тебя прощаю.

Звучание знакомого голоса было искренним, и я вдруг почувствовал, как внутри меня рассасывается тугой ком, на который я очень давно привык не обращать внимания. Облегчение захлестнуло меня, и я разрыдался.

— Сейчас я тебя освобожу! Только найду, чем перерезать верёвки!

— Не надо, сынок! Пожалуйста.

— Но почему?! — удивился я.

— Моя жизнь закончилась здесь. Этого не изменить. Смирись и оставь меня. Прошу. Так нужно.

Я отступил, глядя на него. Сердце моё разрывалось на окровавленные куски. И каждый из них сгорал в огне.

Но отец был прав. Я должен оставить его. И сохранить светлую память. И любовь, что жила во мне.

— Прощай, отец! — сказал я, утерев слёзы. — Я никогда тебя не забуду!

— Прощай, сынок. Живи с миром!

И всё же уйти было нелегко. Чем дальше я отступал, тем сильнее сгущалась темнота вокруг эшафота. Наконец, отца скрыл мрак, и он исчез. Растворился в вечности. Лучший человек из всех, кого я знал!

С тяжёлым вздохом я обернулся к выходу и вздрогнул от неожиданности, потому что едва не наткнулся на Аэра. Миг — и мы уже в колонном зале!

В руке элементаль держал знакомый хрустальный клинок. Чёрт, опять будет резать! Но тут ничего не поделаешь. Такова цена знаний.

— Испытание пройдено! — объявил Аэр. — Ты хотел обрести власть надо мной. Так получай же её, алхимик!

Сделав шаг вперёд, элементаль коснулся моей груди хрустальным лезвием. На этот раз я не дёрнулся. Аэр погрузил холодное лезвие в плоть. Пришлось стиснуть зубы. Помогало не особо. Пульсирующая боль растекалась от эпицентра по всему телу. Элементаль вырезал на мне перечёркнутый горизонтальной линией равнобедренный треугольник, нацеленный вершиной вверх, — алхимический символ воздуха. Клеймо вспыхнуло ярко-жёлтым светом и исчезло.

— Дело сделано! — объявил элементаль и сделал шаг назад.

Я провёл ладонью по гладкой коже, на которой не осталось и следа от треугольника. Ещё два подобных испытания! Всего два.

— Теперь иди! — кивнул Аэр.

Стоило приблизиться к двери, как она открылась, и я вышел из зала. Ещё один шаг к свету. Ещё одно дуновение ветра, уносящего моё прошлое.

Глава 42

— То есть, как это ты вычел аренду квартиры из моей зарплаты?! — взвилась Джоана, сверля меня бешеным взглядом. — Я переехала сюда из своей прекрасной квартиры для твоего удобства, между прочим!

— Вообще-то, нет, детка. Ты сменила дислокацию, чтобы не тратиться на дорогу. И с чего ты вообще решила, что я буду платить за аренду твоих хором?

— Ну, знаешь! — задохнувшись, секретарша вскинула подбородок и выскочила в приёмную.

— Вот это правильно, — одобрил я. — Иди работай.

Может, теперь перестанет пытаться накормить меня своей стряпнёй. А то знаю я этих женщин: сегодня оцени вишнёвый пирог, а завтра они уже раскладывают свои бюстгальтеры в твоём шкафу!

Спустя час мне позвонил Арчибальд. Сообщил, что отец в полном порядке, жив-здоров и исключительно бодр.

— Ты рассказал ему, что случилось?

— Да, конечно. Он сначала сомневался, но потом признал, что такое… могло иметь место.

— А про барона ему сообщил?

— Разумеется. Не знаю насчёт колдовства, но тот факт, что девица, пытавшаяся тебя убить, явилась с Гровенором, вполне убедил отца, что барон — виновник произошедшего. Думаю, он примет меры. Кажется, Эрик уже получил соответствующие указания.

— Я тебя просил узнать, где находится барон сейчас. Не забыл?

— Как же, забудешь тут! Пришлось попросить того же Эрика. Пока отец был без сознания, ему пришлось подчиняться мне.

— И?

— Брайтон. У Гровенора там укреплённый дом. Настоящая крепость, как я понял. И уверен, барон окружил себя охраной. Добраться до него будет непросто.

— Спасибо, Арчи. Я знал, что ты сможешь всё выяснить.

— Крис… Что ты задумал? Отомстить за отца? Так наши люди с этим справятся. Говорю же: Эрик уже занимается вопросом.

И не только он, подумал я. Наверняка тот, кто стоял за Гровенором, тоже постарается избавиться от нежелательного свидетеля. Тут дело в том, кто окажется первым. Хорошо, если я. У меня к барону имеются вопросы, которых остальные задавать не станут. Просто не получат такой возможности, потому что им до живого барона не добраться. Тот засядет в нору и носа из неё не высунет. Ни один ассасин, даже менталь, к нему не проникнет так близко и надолго, чтобы и допросить, и убить. Так что я бы сделал ставку именно на себя.

— Крис, ты меня слышишь?

— Да, Арчи. Извини, задумался. Мне всё-таки придётся сгонять в Брайтон на недельку. И не старайся меня переубедить.

— Крис, это глупо!

— Тем не менее, я поеду, — говорил подчёркнуто спокойно, чтобы брат понял, что мною движут не эмоции.

И что всё решено.

— Если нужна моя помощь… — начал Арчи после паузы.

— Нет, ни в коем случае. Ты оставайся в корпусе. Наследнику нельзя рисковать. Особенно в такой ситуации. Ты это и сам понимаешь.

— А тебе, значит, можно?

— Мне можно. Но не волнуйся: умирать в мои планы не входит.

Арчи невесело усмехнулся.

— Планы — такая ерунда!

— Знаю. И всё же. Если тебе требуются ещё доводы, то пожалуйста: у тебя просто нет необходимых знаний, чтобы справиться с бароном. Возможно, ни у кого из тех, кто отправится в Брайтон, их нет. Кроме меня.

Арчи шумно и тяжело вздохнул.

— С этим не поспоришь, брат, — сказал он. — Обещай хотя бы сообщать время от времени, что ты жив.

— Постараюсь.

— Слово?

Чёрт!

— Ладно, слово.

— То-то же.

— Арчи, ещё одна просьба.

— Слушаю.

— Можешь узнать, где найти наставника для Одарённых?

Пауза. На этот раз более продолжительная.

— А тебе-то зачем, Крис?

— Было б не надо, не спрашивал.

— О-хо-хох… Всё-то у тебя тайны, братишка! Ладно, постараюсь выяснить через Эрика. Но ты же понимаешь, что такие люди не уходят на пенсию и не живут в доме по соседству. Я даже не уверен, что их вообще можно найти вне стен академий для Одарённых.

— Отлично понимаю, Арчи. Потому и обратился к тебе. Думаю, без помощи Эрика такую информацию мне было бы не достать.

— Почему ты не обратился к нему напрямую?

— Ты — наследник. А я нет.

— Отец уже пришёл в себя и снова взял бразды правления. Так что неважно, кто какой сын.

— Не просить же мне отца.

— Почему?

— Потому что он спросит, зачем мне это. И придётся что-то отвечать.

— А врать ты не хочешь. Понятно.

— Именно. Ну, а если он спросит тебя, просто честно скажешь, что понятия не имеешь, зачем мне учитель для менталей.

— Вижу, ты всё продумал, Крис. Как всегда.

— Спасибо, Арчи.

— Пока не за что. Удачи тебе в Брайтоне.

Отложив отделанный кожей питона «Верту» с сенсорным экраном, я уставился в окно. По бронированному стеклу ползла жирная муха. Но вдруг налетел воробей, и насекомое исчезло. То ли удрало, то ли стало пищей.

Я отвернулся.

Зачем кому-то понадобилось убивать отца? Барон Гровенор не имел с нашей семьёй никаких тёрок — ни он лично, ни его род. Значит, он действовал по чужой указке. Но за время болезни отца удалось выяснить, что Дастанвили (первые подозреваемые) никак не связаны с бароном. Выходило, Гровенора подрядил кто-то ещё. Конечно, врагов и конкурентов у нашей семьи хватало. В разных сферах. Но ради кого из них стал бы рисковать барон? Скорее всего, таких персонажей не было. Значит, приказ ему отдал тот, кому он не мог отказать. К тому же, в ход было пущено колдовство. Кто стал бы делать на него ставку в наше время? Только тот, кто знает, что оно существует! И это выводило меня на Орден. Неужели алхимики решили добраться до меня, убив отца? Вряд ли. Игра не стоит свеч, как говорится. Тогда получается наоборот: меня пытались убрать, чтобы разделаться с лордом Блаунтом. Видимо, решили, что я способен помешать их планам. И, как оказалось, были правы. Я и помешал.

Чёрт, пока всё складывалось! Вот только чем мешает Ордену мой отец? В какой сфере их интересы пересеклись? Это было бы легче выяснить, знай я, кто заправляет в Ордене. И какие у этой организации вообще цели. Единственная ниточка — евгенистическая программа. Леди Блаунт как-то была связана с Орденом — осознанно или нет. Может, и отец знает что-то о тех, кто пытается до него добраться? Не стоит ли поговорить с ним напрямик?

Но я был уверен, что он ничего не скажет. Есть тайны, которые не доверяют даже родным. Иногда — особенно родным. И учитывая, что я, вероятно, стал частью экспериментов леди Блаунт по созданию менталей, отец, если он в курсе этих дел, карты передо мной не выложит. А вот насторожиться насторожится. Мне этого не надо.

Сделав пару глотков сока, я встал и прошёлся по кабинету.

На данный момент в моём распоряжении две ниточки. Первая — связи покойной четы Перси. Как я и ожидал, оба погибли вскоре после нашего разговора. Орден замёл следы. Но информация о связях Перси осталась. С этим Орден ничего поделать не может. Чуть позже надо озадачить Арчи, чтобы он снова напряг Эрика. Уверен, для того не составит труда всё узнать. Но придётся давать отцу объяснения.

Вторая ниточка вела к Гровенору. Пока он жив, она не оборвётся. Я подозревал, что барон бежал, опасаясь не столько Блаунтов, сколько своего хозяина. Тот наверняка постарается зачистить концы и избавиться от провалившегося прихвостня. Так что главное — добраться до него первым.

Вот только почему барон уехал в Брайтон, а не свалил за границу? Там его было бы достать куда сложнее. Впрочем, мне же лучше.

— Джоана, оторвись от того, чем ты там не занимаешься, и закажи мне на завтра билет до Брайтона. В одну сторону. Хочу съездить на недельку отдохнуть.

Секретарша тут же появилась в дверном проёме.

— Едешь в отпуск? — быстро спросила она. — Один?

— Да, ты же слышала: один билет.

— А мне что прикажешь делать в твоё отсутствие?

Я пожал плечами.

— Откуда мне знать? Держи оборону, принимай заказы. Говори всем, что я занят расследованием. Вернусь — свяжусь с ними.

— Крис, у нас не так часто появляются клиенты.

— А то я не знаю! В общем, найди себе дело.

— Может, мне с тобой поехать? — вкрадчиво спросила девушка. — Всё веселее будет.

Приподняв брови, я уставился на секретаршу. Что-то, по-моему, она стала зарываться.

— Серьёзно, босс! Что тебе делать там одному? Это же курорт, какой-никакой.

Похоже, мой взгляд был недостаточно выразителен, и Джоана решила, будто я размышляю, не принять ли её предложение. Что ж, придётся объяснить словами.

— Детка, может, мне лучше найти новую секретаршу? И поселить её рядом с твоей новой квартирой.

Джоана запнулась, затем фыркнула и поджала губки. В ней происходила внутренняя борьба. Как ни странно, благоразумие победило.

— Ладно, я поняла! Один билет. Зануда! — донеслось до меня уже из приёмной.

Сказала так, чтобы я слышал, но мог сделать вид, что нет. Я воспользовался предоставленным шансом.

Пообедав пастой с чесноком и острым перцем, отправился в зал к Садхиру. Моё обучение шло полным ходом. Особенно я старался после случая с Райаном Дастанвилем, потому что понял: моё мастерство фехтовальщика необходимо дополнить отточенным и доведённым до совершенства рукопашным боем. Конечно, кое-что я умел с детства, потому что азы единоборств даются ещё в школе в качестве уроков физкультуры, но настоящий класс обретается в жёстком спарринге с наставником. Ну, и в битве с врагами, конечно. Ибо что это за клинок, если он не вкушал крови?

Вечером я заехал в ресторан поужинать, а затем отправился к оружейнику забирать заказ.

— Вот то, что вы просили, — выложил передо мной устройство Освальд. — Надеюсь, получилось то, что нужно.

Я взял и осмотрел рукоять с кнопкой. Походило оно на лазерный меч из «Звёздных войн».

— Уже заправлено?

— Жидким воздухом и водой, — кивнул оружейник. — Если нажать на кнопку, воздух выйдет примерно за минуту. А вода… Воду можно вылить, если перевернуть рукоять. Не знаю, то ли это, что вы…

— Минута — слишком долго. Нельзя ли сделать, чтобы воздух выходил мгновенно?

— Можно. Достаточно лишь заменить клапан на другой.

Я вернул меч Освальду.

— Это долго?

— Сейчас сделаю.

— И ещё: как вернуть воздух обратно?

— Ну-у… Закачать. Вот здесь есть клапан. Через него нагнетается воздух.

— А можно вместо него сделать просто отверстие, которое будет открываться и закрываться?

— Да, но так не подключить нагнетатель.

— Ничего. Внеси, пожалуйста, изменения. Я подожду.

— Как скажете, господин Блаунт.

Оружейник отправился дорабатывать заказ, а я уселся на диван для посетителей.

— Не хотите кофе? — раздался справа голос Кимберли. — Очень хороший, из южных колоний.

— Нет, спасибо. Я не пью кофе. Только горячий шоколад и апельсиновый сок.

— Шоколада нет, а сок найду.

— Буду благодарен.

Девушка вернулась через пару минут с открытой бутылкой и стаканом.

— Отец очень заинтригован вашим заказом, — попеременно краснея и бледнея, проговорила она, пока я наполнял стакан соком. — Никак не может понять, для чего оно.

— Это мой маленький секрет, — ответил я. — Главное, что всё выполняется на высшем уровне. И он сделал то, что мне нужно.

Кивнув, девушка пошла к станку, за которым работала. Кажется, она делала дальнобойную винтовку.

Когда спустя некоторое время ко мне подошёл Освальд, я проверил меч и убедился, что теперь он просто идеален. Сжиженный воздух я смогу возвращать в резервуар безо всякого нагнетателя: я ведь алхимик. А вот с клапаном это было бы делать проблематично.

— Благодарю, Освальд, — кивнул я, убирая меч в карман. — Позволь с тобой расплатиться.

Покончив с расчётами (новая игрушка обошлась в смешные деньги), я отправился на пустырь, чтобы испытать оружие. Опробовав его на куске металла, убедился, что всё работает, как задумано. Главное — результат зависит не от силы, с которой я наношу удар, а от давления воды на цель. Отсутствие необходимости создавать круг трансмутации очень радовала: достаточно выхватить меч — и вперёд! Плюс компактность изделия избавляла от нужды таскать с собой клинок.

Дома я вылил воду из резервуара и заменил её на святую. Ещё добавил в неё ионы серебра и железа для верности. Теперь можно даже демонов крошить. Жаль, нет повода проверить новое оружие на них. Но он обязательно представится — в этом я не сомневался.

Завтра предстояло отбыть в Брайтон, где Джоана забронировала мне маленький частный домик, о чём сообщила перед тем, как уйти к себе. Так что остаток вечера я потратил на сборы. Пара чемоданов, саквояж, боеприпасы — вот и готов.

Приняв душ, лёг спать, чтобы хорошенько отдохнуть перед дорогой. О том, что предстоит в Брайтоне, думать не хотелось. Но легко точно не будет.

Глава 43

Примерно в полдень я распахнул окно в небольшом, но уютном доме на краю Брайтона, чтобы полюбоваться видом. Крыши, колесо обозрения, лазурное море. И множество вилл на побережье. Одна из которых принадлежит барону Гровенору. Я только заселился, и мне ещё предстояло поглядеть на неё — разведать местность, так сказать.

Вдохнув запах цветов, росших в небольшом палисаднике, я задержал взгляд на ветках черешни чуть правее окна, удовлетворённо кивнул самому себе и отправился распаковывать немногочисленный багаж. Покончив с этим скучным делом, я вышел на улицу и направился в центр города. Идти пришлось бульваром, а затем — подняться по узкой тропинке к минеральному источнику, где я обогнал толпу отдыхающих. Свернув за угол, я двинулся вдоль небольшой уютной аллеи с деревянными скамейками.

Впереди показался офицер в чине лейтенанта. Он шёл, слегка пошатываясь, в том же направлении, что и я — вывернул с какой-то боковой дорожки. Вдруг резко остановился, словно в раздумье, а затем, согнувшись пополам, неожиданно изверг на гравий аллеи содержимое желудка.

Брезгливо поморщившись, я свернул перед ближайшими кустами. Похоже, местные офицеры от безделья слишком увлекались горячительными напитками — даже и по ночам.

Вскоре я вышел на улицу, вдоль которой теснились всевозможные заведения. Мне требовалось вполне конкретное. Заранее найдя его в Интернете, я направился вдоль домов, следуя указаниям карты. Искать пришлось недолго. Салон, сдающий автомобили на прокат, расположился между булочной и ателье.

Переговорив с менеджером, я нанял на пять дней тёмно-зелёный «Порш Бокстер». Были и другие варианты, но мне понравились откидывающаяся крыша и цвет. Это сочетание решило дело.

— Вы только приехали в Брайтон? — поинтересовался сотрудник салона, оформляя договор аренды.

— Райский уголок, — ответил я. — В таком месте не жаль и умереть.

Надеюсь, барон разделяет моё мнение в данном вопросе.

— Не всё и здесь бывает спокойно, — сказал менеджер. — Сегодня с утра, например, закрыли Квинс парк. Не были там ещё?

— Я же сказал, что только приехал.

— Это место для прогулок, очень красивое. Жаль, что, возможно, вы его и не увидите

— А что случилось?

— Понятия не имею. Оцеплен полицией. Говорят, осыпается грот, и власти боятся, что кого-нибудь из любителей уединения завалит камнями. Все надеются, что это в скором времени исправят.

— Разве нельзя было закрыть только грот?

Менеджер пожал плечами.

— Уж не знаю, в чём там на самом деле дело. Прошу, господин Блаунт! Вот здесь нужна ваша подпись.

Покончив с формальностями и внеся плату, я получил ключи и выехал из салона. Управлять «Поршем» оказалось приятно: он был куда легче моего «Бэнтли». Надо будет прикупить такую тачку, пожалуй. Но это потом, когда разберусь с грузовыми судами.

Прокатившись по городу, я направился на побережье, где проехал мимо виллы барона. Она действительно походила на крепость: высокая каменная ограда, камеры видеонаблюдения и витки колючей проволоки с лезвиями-бабочками. И это только снаружи. Внутри наверняка имеются и пулемётные турели, и охранники в бронированных экзоскелетах — так называемых «орках». Получили такое название пехотные доспехи из-за сравнения с шагающими танками — «троллями», которые были раз в шесть больше. Но это в народе. На самом деле наименования тактических единиц были более прозаичными: «ЭНД» и «ШТК». «Экзоскелетный наступательный доспех» и «Шагающий танковый комплекс» соответственно. Аббревиатуры не прижились, а вот прозвища закрепились хорошо. Подозреваю, что не без влияния книги профессора Толкиена.

Задерживаться у виллы было нельзя, чтобы не вызывать подозрений у охраны. Так что я проехал мимо, постаравшись зафиксировать в памяти то немногое, что успел разглядеть. Самым плохим пока было отсутствие деревьев перед оградой и за ней. Уверен, их вырубили, чтобы не закрывали обзор.

Поколесив ещё немного по городу, я остановился возле источников и выпил пару кружек солоноватой минеральной воды.

Когда я вернулся домой, оказалось, что меня поджидает сержант национальной гвардии. При моём появлении он вскочил со скамейки и вытянулся во фрунт, заметно нервничая. Загорелое лицо выражало смесь облегчения и тревоги.

— В чём дело? — спросил я, окинув его взглядом.

— Простите за беспокойство! Вы — господин Кристофер Блаунт?

— Ну, я. Нарушить успел что-то?

— Никак нет! Меня прислал барон Кобем, градоначальник! — выпалил полицейский.

Род Кобемов имел Брайтон в ленном владении. Весь город и огромные территории вокруг курорта. Неудивительно, что нынешний барон, Адольф Кобем, занимал должность градоначальника.

— Не имею чести быть знаком, — сказал я, не понимая, в чём дело.

— Барон просит вас прибыть к нему домой, господин Блаунт, — сглотнув, проговорил полицейский. — По очень важному вопросу.

Я невольно нахмурился.

— Вы не ошиблись? Я только что прибыл, и у барона не может быть ко мне никакого дела.

— Никак нет, не ошибся. Адрес и ваше имя — всё сходится.

— Что за дело, не сказал?

Вопрос удивил полицейского. И правда, с какой стати барону сообщать это посыльному?

— Никак нет, — сказал он.

Конечно, ситуация было донельзя странная. Единственное объяснение: барон Кобем узнал о моём приезде и опасается разборок. Он не знает о Гровеноре, но наверняка в курсе, что на моего отца покушались. И едва ли подумал, что младший сын лорда явился на курорт просто подлатать нервишки. Вот и решил прощупать почву — не ждать ли в ближайшие дни побоища на своей территории.

— Ладно, — пожав плечами, сказал я, чем заставил гвардейца заметно расслабиться. — Поехали. Но я своим ходом.

— Как скажете, господин Блаунт.

Отойдя от дома, мы расселись по машинам. Полицейский двинулся первым, я следовал за ним.

Интересно, угадал ли я, почему барон пригласил меня к себе? И что намерен предпринять. Так или иначе, наш род имеет право покарать покушавшегося. На любой территории Империи. И не важно, кто ею владеет. Хотя, конечно, поставить в известность барона Кобема было бы вежливо. Вот только где гарантия, что он не поддерживает Гровенора?

Глава 44

Стараясь не потерять из виду полицейскую машину, я пытался представить, для чего меня вызывали, но ничто, приходившее в голову, не выглядело достаточно убедительным. Так что в конце концов я бросил это дело и решил дождаться объяснений самого барона.

Особняк градоначальника располагалась в центре Брайтона, на небольшом возвышении — словно средневековый замок. Он на него и внешне походил: обнесённый стеной трёхэтажный дом с башнями и шпилями. Такой стиль давно вышел из моды, но некоторые аристократы упрямо придерживались «традиций», как они это называли.

Пришлось пройти тщательный досмотр у ворот, а затем — при входе в дом. Обыск, сканеры и так далее — всё, как положено, если хозяину есть, чего опасаться. Барону Кобему, очевидно, было.

Оставив оружие на попечение дворецкому, я отправился в сопровождении уже не полицейского, а слуги в приёмную, где меня передали с рук на руки секретарю. Тот отправился докладывать, и не прошло минуты, как меня пригласили в кабинет.

Барон Кобем седьмой оказался подтянутым, высоким мужчиной со светлыми волосами и пронзительно-голубыми глазами. Седина на висках и небольшой шрам, пересекавший левую бровь, придавали ему импозантный вид. Одет он был в кавалерийский мундир без орденов и медалей.

Поднявшись мне навстречу, он вышел из-за стола и крепко пожал руку обеими ладонями.

Хм… С чего такая тёплая встреча? Как будто я старый друг или родственник.

Вид у барона был взволнованный. И явно не от того, что он пришёл в восторг от лицезрения моей персоны.

В кабинете пахло персиками, томившимися в хрустальной вазочке на подоконнике, и турецким табаком. Отец иногда курил такой — его поставляли из Османской империи. Стоили посылки немало.

За распахнутым окном виднелись ветки черешни, и ничто не говорило том, что стряслось нечто из ряда вон, — ничто, кроме выражения лица градоначальника.

— Господин Блаунт! — заговорил барон, выпустив мою руку, но оставшись стоять. — Какая удача, что вы посетили Брайтон! И именно сейчас!

— Я и сам рад. Но чем обязан приглашению? Безусловно лестному, но крайне… неожиданному.

— Позвольте сначала представиться. Адольф Кобем. Так уж исторически сложилось, что мой род владеет этими землями вот уже несколько веков. По этой причине являюсь их хранителем, так сказать.

— Рад знакомству, барон. Но это не объясняет…

— Понимаю: прервал ваш отдых. А вы только с поезда. Но дело срочное!

— Как вы узнали, что я приехал? Ещё и так скоро? — спросил я, сообразив, что поторопить барона не получится.

Что ж, пусть разговор идёт, как ему угодно. В конце концов, он сдал карты — не я.

— Мне докладывают обо всех аристократах, которые приезжают в город.

— Так уж и обо всех?

Барон тонко улыбнулся, давая понять, что я прав.

— Ну, не обо всех, конечно. О тех, о чьём прибытии стоит знать.

— И я попал в их число?

Похоже, дело всё же в Гровеноре.

— Помилуйте! Вы ведь из Блаунтов.

— Всего лишь младший сын.

— Но уже успевший прославиться. И, что важнее, зарекомендовать себя в высших кругах.

— Надеюсь, хорошо.

— Достаточно хорошо, господин Блаунт, чтобы ваш приезд меня обрадовал. И я надеюсь, что вы не откажете старику в просьбе. Особенно учитывая, что это дело государственной важности.

— Боюсь, мне такие сферы не по чину.

— Каждому дворянину по чину выступить в защиту отечества, если в том возникает необходимость.

Кажется, барон пытался прежде заручиться моим согласием, а уж затем изложить суть дела.

— Долг перед Империей — святой долг, — произнёс я стандартный девиз британской аристократии.

Адольф Кобем кивнул, словно ожидал услышать нечто подобное.

— Не буду ходить вокруг да около. Надежда только на вас!

И это называется у него перейти к делу? Ну-ну. Я промолчал, давая понять, что слушаю.

— Да вы садитесь, — сказал вдруг барон, указав на приготовленное для посетителя кресло.

Пока я располагался, он вернулся за стол. Сложив руки перед собой, градоначальник сразу посерьёзнел, даже признаки растерянности пропали. Теперь он опять походил на опытного государственного мужа, жёсткого и искушённого. Собственно, кем и являлся.

— Дело, господин Блаунт, вот в чём, — начал он, слегка нахмурившись. — В скором времени ожидается посещение Брайтона высшими, — тут он возвёл очи горе, — и власть предержащими. Визит с целью ознакомления с ходом благоустройственных работ. Ну, и на предмет опробовать лечебный эффект местных ванн.

Речь у барона была витиеватая и старомодная, но я отлично понял, что в Брайтон собирается приехать кто-то из императорской семьи. Скорее всего, императрица Елизавета. Но что так взволновало барона? Он должен быть привыкшим к высочайшим визитам. В Брайтон часто приезжали члены императорской семьи.

Адольф Кобем молчал, глядя на меня и словно не решаясь продолжать. Наверное, прикидывает, сохраню ли я его дело в тайне.

Я терпеливо ждал: не подгонять же, в самом деле. Тем более, с одной стороны, хотелось узнать, что стряслось, а с другой я не собирался выказывать интереса. Этому старику от меня что-то очень сильно нужно, так пусть сам попросит. Втянув ноздрями аромат вишни, проникавший через окно, я почуял терпкий привкус денег.

Наконец, барон почувствовал, что пора выкладывать всё, как есть:

— Три дня назад был обнаружен женский труп, — сказал он резко и по-деловому. — Леди Кавендиш, вдова. Прибыла в Брайтон неделю назад с компаньонкой.

Кобем сделал паузу, следя за моей реакцией. Я решил, что нужно ответить. Не сидеть же сиднем, словно воды в рот набрал. Оно даже и невежливо.

— Правильно ли я понимаю, что смерть была насильственной? — уточнил я, чувствуя, что время на курорте, похоже, будет проведено куда увлекательнее, чем ожидалось.

Хотя, может, не совсем так, как планировалось.

Если б ещё не дело, ради которого я прибыл…

— Её убили, — коротко ответил барон. — И это проблема. Как принимать высочайшую особу, когда такое творится под самым носом?! Пока удалось инцидент скрыть, но ведь найдутся недруги и доведут до сведения, — он ткнул указательным пальцем в потолок. — Непременно донесут, это уж как пить дать!

В этом я не сомневался. Хотя с этого места барона всё равно никто не подвинет. Он хозяин. Однако доверие и расположение императорского дома утратить он может. А это, знаете ли, не ключи от калитки в траву уронить.

— Видимо, вы в курсе, что я владею сыскным агентством, — сообразил я.

— Именно! — обрадовался моей догадливости барон. — И по телевизору видел, и в Интернете. Да и знакомые рассказывали. Никаких имён, конечно, не называли, но вы уже заработали себе репутацию.

— Кхм… Ваша милость, а…

— Умоляю, без чинов! Я за шестьдесят с лишком лет столько раз слышал это «ваша милость», да и сейчас продолжаю на службе, что тошнит, если честно…

Это он, конечно, лукавит. Хочет показать, как мною дорожит. Видать, и правда, припекло с нуждой.

— Хорошо, барон. Вы в курсе, что я берусь только за дела, связанные с демонами или чёрной магией? — не стал я ходить вокруг да около.

Заодно и время нам обоим сэкономлю.

Однако мои слова Кобема не расстроили и не удивили. Напротив, он кивнул.

— Не думайте, что я в маразме, господин Блаунт. Если я прошу о чём-то человека, значит, совершенно уверен, что именно он мне подходит.

— Значит, дело по моей части?

— Есть признаки, да. Поэтому ваш неожиданный приезд я воспринял, как дар судьбы.

— И вы верите в… мистику?

— Нет, не верю. Но у меня просто нет вариантов.

— А если я шарлатан?

— Господин Блаунт, если подозревать в мошенничестве представителей вашего рода, то кому тогда верить?

Тонко польстил, ничего не скажешь. Хотя нет, не польстил. У Блаунтов, и правда, безупречная репутация. Была, пока я не отпочковался и не начал чудить. Впрочем, это ерунда, конечно. Скорее, мои личные загоны.

— Неужели так трудно найти убийцу? — решил я прозондировать почву. Мало ли кому померещится колдовство. — Ведь город не очень велик. Если вас это не оскорбит, конечно.

— Нисколько. Я к расширению не стремлюсь. Лучше мало, да качественно. А вот насчёт найти преступника… На моего Ласи надежды никакой. Глаза пучит от усердия, а результат нулевой! Да ещё вчера… вернее, этой самой ночью… — тут барон помрачнел, — одна преставилась, — закончил он нехотя.

— Снова убитая?! — я даже вперёд подался.

— Да, убитая. Таким же изуверским образом причём.

— Это как же?

— Не хочется описывать даже! — ответил Кобем, болезненно поморщившись. — Уж лучше вам Вернер всё расскажет. А вы уж не откажите старику. Найдите убийцу, а?! Я в долгу не останусь.

Эх, если бы я не приехал в Брайтон не ради Гровенора… С другой стороны, почему бы не совместить? И в случае чего, Кобему придётся меня прикрыть. Да неплохой расклад.

— Барон, я за свои услуги беру недёшево.

— Знаю-знаю, — закивал обрадованно Кобем. — Заплачу, сколько скажете. Если придётся, даже из своего кармана добавлю.

Ха! Можно подумать, он едва концы с концами сводит. Смешно!

— И аванс беру, — сказал я. — Пятьдесят тысяч.

— Значит, согласны?

— Посмотрю, что можно сделать. Если дело окажется по моей части.

— Я выпишу вам чек.

Барон с грохотом выдвинул ящик стола, достал книжку и принялся заполнять форму.

— Вот, прошу.

Пришлось подняться, чтобы взять протянутый чек. Отлично! Теперь можно связаться с нашим семейным юристом и поручить ему зарегистрировать фирму и купить сухогрузы.

Сложив бумажку, я сел на место.

— Простите, в детали вдаваться времени нет, — сказал барон. — Сами понимаете: целиком поглощён подготовкой к высочайшему визиту.

Ясно: разговор окончен, дальше — сам. Изволь отрабатывать гонорар.

— Вернер — это кто? — спросил я, вставая.

— Доктор наш местный. Немец. Эмигрант. Но давно уже прижился. Англицировался.

— Целитель?

— Нет, что вы. Обычный врач.

— Где мне его найти?

— А он тут неподалёку. Второй дом направо. Я вам дам провожатого.

Однако уходить я не торопился. Хотелось понимать, из чьих рук получу первую информацию.

— Что за человек этот доктор? Хороший специалист?

— Очень интересный субъект! — усмехнулся барон. — Вам непременно понравится.

Я насторожился.

— Почему это?

— Ну, во-первых, он скептик и материалист, как почти все медики. Так что наверняка поднимет вашу профессию на смех. Кроме того, Вернер — поэт, хотя в жизни, я думаю, не написал и стиха. Все изучал, по его собственному выражению, живые струны человеческого сердца, как изучают строение трупа. Уже не знаю, преуспел ли. Обычно втихаря насмехается над своими больными, демонстрирует цинизм. Но мне рассказывали, что однажды он плакал над умирающим солдатом. Это было во время войны в южных колониях.

— Так он служил?

— Недолго. Мечтает стать миллионером, но при этом ради денег не хочет сделать лишнего шагу. Это, мол, унизительно.

— И вы находите его интересным субъектом? — улыбнулся я.

— Нет, я считаю, что любопытным его найдёте вы, господин Блаунт. Как минимум, вам будет, о чём поспорить. Если вам, конечно, это интересно.

— Не особо, — честно признался я.

— Знаете, он мне как-то сказал, что скорее сделает одолжение врагу, чем другу, потому что это значило бы продавать свою благотворительность.

— А у него злой язык. Иногда это интереснее миллионов. Вы с ним хорошо знакомы, как я вижу.

— Пару раз обращался к нему за советом, когда мой целитель был в отъезде. Да и многие у него лечились. Но сейчас Вернер переживает плохие времена. Его завистливые конкуренты распустили слух, будто он рисует карикатуры на своих больных. И те, понятное дело, взбеленились. Почти все отказались от его услуг. Приятели доктора пытались восстановить его доброе имя, но напрасно. Так что, если бы не государственная служба, пришлось бы нашему эскулапу менять род деятельности. Уж не знаю, на какой только. По-моему, Вернер, кроме медицины, ничего не умеет. А ведь прежде, когда он только здесь появился, у него отбоя не было от пациентов.

— Так хорош по врачебной части?

Барон усмехнулся.

— Дело не в том. Его популярность, особенно у женского пола, возникла после одного случая… впрочем, не стану сплетничать. Вы и сами рано или поздно узнаете. Эта история всем местным известна.

Я кивнул, давая понять, что общее представление о докторе составил.

— Когда обнаружили второе тело? — спросил я.

Градоначальник вздохнул. Ему явно не терпелось заняться делами, но ведь сам меня пригласил. Откровенно выпроваживать было невежливо. А я нагло этим пользовался.

— Вчера вечером. Тоже дворянка, леди Бошан, кажется. Я эти мелкопоместные рода плохо запоминаю, так что, может, и напутал.

— С кем приехала на воды?

— С сестрой, вроде, — Кобем поморщился, давая понять, что не хватало ещё ему вникать в детали этого безобразия.

Как будто и без этого в Брайтоне дел мало. Надо готовиться к высочайшему визиту, так или иначе! Хотя я уверен: всё он отлично помнил.

— Кто ведёт дела? В смысле, дознание.

— Так Ласи и ведёт. А толку-то?

— Я должен поговорить с ним.

— Конечно, господин Блаунт, потолкуйте. Его направить только в нужное русло надо, а так-то он, как бульдог — вцепится и уж не выпустит!

Я поднялся.

— Разгадать загадку эту не обещаю, тем более успеть до высочайшего визита, но сделаю, что смогу.

— Постарайтесь, господин Блаунт, очень вас прошу. А я вас не обижу. Слово Кобема.

Глава 45

Через десять минут, заручившись у градоначальника свободой действий, я шагал в сопровождении полицейского к кабинету начальника местной полиции Грегори Ласи. По совместительству, вассала рода Кобемов. Барон не преминул раздать ключевые должности своим людям.

Кабинет располагался в соседнем здании. Хватило дорожку перейти.

Перед расставанием барон охарактеризовал начальника полиции так: «Исполнительный, но совершенно лишён фантазии. Этакий бульдог, готовый вцепиться в любую глотку, не понимая, что любой нам не надо!» — сказал он, морщась от досады на вассала, до сих пор не сыскавшего убийцу и тем самым ставившего под угрозу намечающийся высочайший визит, вокруг которого витали все помыслы старого барона.

Перед дверью кабинета стояли и сидели пять человек. Меня впустили без ожидания, как только провожатый доложил о моём визите.

Задержавшись на пороге, я оглядел помещение с большим, завешенным шторами окном и казённой обстановкой. На хозяина пока специально не глядел. Хотел составить впечатление по интерьеру. Судя по всему, служака.

Когда же остановил взгляд на полицейском, тот стоял за столом, слегка наклонив голову, и пристально меня рассматривал. В карих глазах бегали едва заметные искорки, свидетельствовавшие, что начальник местной полиции далеко не так сильно обделён умом и фантазией, как представляется барону. С этим гусем, пожалуй, надо держать глаза открытыми, как говорят англичане.

— Позвольте представиться, — проговорил я негромко, делая шаг вперёд и прикрывая за собой дверь. — Кристофер Блаунт, частный детектив. Барон Кобем поручил мне деликатное дело, до сих пор находившееся в вашем… ведении.

— Вот как?! — Ласи усмехнулся, но не злобно, а как-то даже весело. — Значит, больше не находится?

— Не совсем. Вы, разумеется, продолжите расследование, но работать мы будем вместе.

Ласи кивнул и снова усмехнулся.

На вид ему было лет сорок. Черноволосый, с подкрученными кавалерийскими усиками, он смотрелся в мундире так, словно родился, чтобы служить. Этакий бравый вояка, не мыслящий своей жизни без команд, атак и марш-бросков. Каково ему было здесь, на курорте, где до сих пор царили тишь да гладь? С другой стороны, почему продолжал сидеть на этой скучной должности? Значит, она его устраивала, и не надо было ему никаких сражений да построений?

— Мне… сообщили, — сказал Ласи, указав на телефон. Значит, барон успел его предупредить, пока я шёл от особняка. — Что ж, если Его Милости угодно, пусть. Я вам препятствовать не буду.

«Понимай: помогать — тоже», — подумал я на это, однако оценил, что полицейский, по крайней мере, внешне отреагировал спокойно. Хотя чего ему переживать? Если другой дело сделает, от него не сильно убудет. А если облажается, так и с него спрос небольшой. Очень удобно.

— Да вы садитесь, — предложил, словно спохватившись, Ласи и указал на стул.

— Благодарю, — я расположился возле окна, из которого пахло розами (вокруг администрации росли пышные кусты). — Для начала мне бы хотелось войти в курс дела хотя бы в общих чертах. Если, конечно, вы сейчас ничем не заняты.

— Прямо сейчас — нет, — благодушно откликнулся Ласи. — Вот только разве вас в общих чертах барон не… ознакомил? — его глаза пытливо уставились на меня.

Ишь, жук! Нет, этот служака совсем не прост. Если и бульдог, то с большим практическим умом.

— Мне известно только, — ответил я, — что убиты две женщины дворянского происхождения. Наверное, не из влиятельных родов, раз здесь до сих пор нет их родственников или их посланников.

— Изрублены, — кивнул Ласи и побарабанил короткими пальцами по обтянутой зелёным сукном столешнице. — Саблей. Практически на куски. И вы правы насчёт родов. Фамилии не известные. Первой нашли леди Кавендиш. Вдова тридцати двух лет, приехала на воды лечить желудок, хотя, по-моему, нового мужа искать. Вот и рванула в Брайтон. Видать, думала, здесь желающие под венец толпятся вокруг колодцев! — Ласи вдруг расхохотался.

— Это вы откуда такие сведения получили? — поинтересовался я, когда смех, наконец, прекратился.

— А от компаньонки её, Мэри-Энн Тороп. Двадцать семь лет, из простолюдинок. Разорившихся, конечно. Конечно — потому что кто ж пойдёт в компаньонки, если свой доход имеется? — при словах «свой доход» интонации Ласи приобрели тоскливый характер, и мне сразу стало ясно, почему тот сидит на этой скучной, но хлебной должности: копит на беззаботную старость. А если повезёт, то и не только старость. Свободы и независимости хочется человеку. Видать, папаша не оставил капитал, или полицейский сам промотал наследство по молодости. Теперь вот приходится балансировать.

— Где было обнаружено тело? — спросил я.

— В гроте Дианы. Видели такой?

— Пока нет. Только этим утром приехал.

— Ну, эту-то теперь не пропустите! — усмехнулся Ласи. — Грот находится в Квинс парке. Место преступления поедете смотреть?

— Куда ж деваться?

— Знаете, для любителя загадок такого рода вы довольно… флегматичны, — заметил полицейский, снова барабаня пальцами по столу. — Особенно для человека, уж простите, вашего возраста.

Прощать или нет, я ещё подумаю. А в целом, он прав.

— Что насчёт второй убитой? — спросил я, игнорируя оба замечания.

— Бошан, из дворян опять же, двадцати одного года, приехала в Брайтон поправлять здоровье с сестрой и кузеном. Последний отбыл третьего дня в Хоув, но обещал вернуться. Это тут неподалёку, если что.

— Зачем отбыл?

— Не изволил сообщить. Сёстры пребывали в неведении. Видать, амурные дела.

— Где обнаружили Бошан?

— Там же, в гроте. Мы утром его закрыли для посещения, чтобы убрать тело и осмотреть всё вокруг, но теперь он снова открыт.

— Вы не оцепили место преступления после первого убийства? — удивился я.

Полицейский досадливо крякнул.

— Оцепишь тут, как же! Повсюду отдыхающие, суют нос, куда не надо. Мигом разнеслось бы, что с гротом что-то не так. Его Милость не позволил. Да и кто думал, что будет второе убийство? Тем более, в том же месте. Это ж… невообразимо!

— Что, даже теперь не оцепите? После нового убийства?

Ласи развёл руками:

— Барон и слышать об этом не желает! Велел приглядывать за гротом — и не более того.

Я покачал головой, но комментировать работу местной администрации не стал. Вместо этого спросил:

— Что убитые там делали и почему были одни? Неужели женщины отправились туда ночью по собственному желанию?

— Вот это именно тот вопрос, на который я не могу узнать ответ. Не считая, конечно, главного — кто убийца?

— Вы проверили местных военных?

Конечно, глупость, ведь холодное оружие имеет право носить любой аристократ, а уж владеют клинком девяносто процентов мужского населения империи, вне зависимости от происхождения. Это наш национальный вид спорта, так сказать. Да и не только наш, чего уж там.

— С этого начали, — полицейский достал из ящика стола стопку распечаток и бросил на стол. — Вот, полюбуйтесь! Полный список с указанием того, кто где был в то время, когда этих девиц наш изверг кромсал. Конечно, большую часть россказней подтвердить нельзя, да что толку-то с этого? Не будешь же всех арестовывать. Особенно учитывая, что почти за каждым стоит какой-нибудь род.

— Как бы в виду высочайшего визита этим не кончилось, — негромко заметил я.

Ласи помрачнел.

— Кончится, так кончится! — сказал он, хлопнув ладонью по столешнице. — Моё дело — выполнять, а не рассуждать!

— Ну, будет вам, — поморщился я на такую откровенную лояльность. — Вы скажите лучше, что говорят по поводу того, где были убитые, компаньонка и сестра.

Ласи вздохнул.

— Ничего, в том-то и дело. Спали они.

— И не обсуждали с покойными никаких планов?

— Абсолютно.

— Что же это получается? — я переменил позу, положив ногу на ногу. — Девицы эти, выходит, никуда не собирались, но стоило заснуть компаньонке и сестре, как мигом нашли себе занятие. Да ещё в парке и вечером, когда приличным дамам и вовсе выходить не принято без сопровождения кавалеров.

Ласи пожал плечами.

— Получается, что так. Только тут опасность ведь не в том, чтоб выйти.

— А в том, чтобы не увидели. Я понимаю.

— То-то и оно. Слухи и пересуды пострашнее… всего прочего.

— Непонятно и другое: как убийца возвращался домой после того, как расправлялся со своими жертвами. Идти ведь нужно через город, а на улицах дежурят полицейские. Пусть темно, однако он ведь должен был быть весь в крови. Женщин рубили саблей, почти что на куски — я прав?

Ласи склонил голову в знак согласия.

— В гроте было ужас что, — сказал он спокойно. — Часа два отмывали. Но как убийце удалось не замараться, я, кажется, ответить вам могу.

— Да?

— Мы обыскали парк и нашли в кустах прозрачный комбинезон, весь покрытый кровью. Вернее, два комбинезона. После первого и после второго убийства.

Выходит, преступник тщательно готовился. Всё продумал и запасся.

— Выяснили, кто их покупал?

— Многие. Почти у всех местных военных и даже некоторых штатских есть такие. Очень удобно, если гроза застала, например.

— Не удобнее ли дождевик?

— Не скажите. Такая штука полностью от воды защищает. Большой популярностью пользуется.

— Но этот человек должен был купить два комбинезона. Сразу или поочерёдно. Может, он приобрёл даже третий плащ — после того, как выбросил в кусты второй.

Ласи кивнул.

— Мы это учли. Спрашивали в магазинах. Никто не приходил за двумя комбезами.

— Убийца мог купить их в разных магазинах.

Ласи покачал головой.

— Брайтон — маленький город. Здесь всего две лавки торгуют комбезами, и расположены они в квартале друг от друга. Мы допросили владельцев обеих. Они утверждают, что никто ещё не приходил за новым плащом. Им велено сообщать о тех, кто явится, но вестей пока нет.

Похоже, больше ничего полезного из полицейского не вытянуть. Я поднялся.

— Пора познакомиться с местным доктором.

— Это с Вернером-то?

— Именно. Возможно, он у себя, и мы его застанем.

— Мы?! — удивился Ласи.

— Если у вас дела, я справлюсь и один.

— Да, — обрадовался полицейский. — Вы уж как-нибудь. Дом Вернера знаете, где?

— Найду.

— Доктор вам наверняка понравится. Занятный субъект. При взгляде на него не подумаешь, что он способен разбивать женские сердца.

— Я слышал, с ним была какая-то история.

Ласи фыркнул.

— Не то слово! Гремела на весь Брайтон. Дамочки готовы были лечиться у Вернера ради одного того, чтобы услышать её из первых уст.

— И он рассказывал?

— Никогда! Но этим лишь сильнее подогревал любопытство.

— Что ж это за история?

Я был действительно заинтригован.

— Расскажу, если есть минутка.

Глава 46

Я снова сел. Полицейский раскурил сигарету, прищурился. Взгляд его сделался такой, каким обычно сопровождают рассказ о любовных интрижках.

— В первый же год по приезде Вернера в Брайтон через городок наш следовал к себе в поместье один лорд. Он возил младшую дочь к какому-то прославленному лекарю в столицу и теперь возвращался. Какая-то приключилась с ней болезнь, а лечить было некому, вот и пришлось туда-сюда прокатиться. Там дочку, конечно, вылечили, но на обратном пути она подхватила лёгкую простуду. Вот и остановились на пару дней в Брайтоне. Лечить её пригласили Вернера.

— Дайте угадаю, — перебил я. — Доктор в неё страстно влюбился и похитил у отца?

Полицейский довольно хохотнул.

— Не угадали, господин Блаунт! Всё вышло наоборот. Девица эта воспылала к нашему тщедушному эскулапу таким чувством, что уговорила его бежать с ней в Лондон и там жениться. Думаю, ей не хотелось возвращаться в поместье — видать, столичная жизнь приглянулась. Вернер не устоял, конечно, потому что дочка у лорда была загляденье.

Ласи не преминул на себе показать, какими именно достоинствами обладала упомянутая особа.

— Сбежали? — быстро спросил я, опасаясь, что он увлечётся пантомимой.

— Сбежали. Но до столицы не доехали. Лорд учинил такой скандал, что Его Милости пришлось послать погоню. Сам-то аристократ был из мелких, ресурсами не располагал. Но пользовался уважением и всё такое. В общем, из древнего, но разорившегося рода. Короче, голубков вернули, причём сыскали их быстро — девица не успела даже лишиться невинности. То-то Вернер, наверное, убивался. Но сам виноват: нечего было канитель разводить. В общем, дочка в истерике, доктор растерян, отец в ярости. Ну, казалось бы, поорали, потопали ногами — ну и разойдитесь. Так нет же! Лорд вызвал Вернера на дуэль. Кричал, что опозорен, что дочку теперь замуж никто не возьмёт. Та тоже хороша. Вместо того чтобы сидеть себе тихо, заявила, что ни за кого, кроме доктора, не пойдёт. «Хоть, — говорит, — убейте!» И глаз не поднимает, но по всему видно, что девка кремень и сделает по-своему. Отец, видать, тоже за ней это знал и оттого разозлился пуще прежнего. Он-то, как выяснилось, планировал через неё породниться с кем-нибудь и поправить семейные финансы.

— Так они с Вернером стрелялись? — спросил я.

— Не-а!

— Как же? Доктор не принял вызов?

Ласи усмехнулся. Рассказ явно доставлял ему удовольствие.

— Разумеется, принял. Иначе ему пришлось бы уехать из Брайтона. Простолюдин или нет, а честь — это, знаете ли, дело такое. Должна быть у каждого. Ну, да что я вам рассказываю? Вы в курсе. Словом, вызов он принял, однако выдвинул условие. Доктор наш заявил, что стрелять не умеет, а становиться жертвой прихоти лорда не намерен. Он, мол, необходим медицине и пациентам. Жизнь его бесценна, и отдавать её ни за пенни — слишком большое мотовство. Поэтому он будет драться только на эспадронах — тут у него, по крайней мере, есть шанс. Иначе дуэль не состоится. Ну, лорд, конечно, посмеялся, потому что саблей владел, может, ещё получше пистолета, и согласился. Тем более что выбор оружия был за доктором как за вызванной стороной.

Сошлись на рассвете, как полагается. Я там, конечно, не был. Но слышал историю в красках. Она весь город облетела. В общем, встали в позиции. Лорд поспорил со своим секундантом, что уложится в минуту. Вернер тоже с эспадроном изготовился. А он раза в полтора меньше противника. Наверное, забавно было видеть их друг против друга. По крайней мере, пока они просто стояли. Потом уж стало не до смеха, потому что доктор как пошёл рубить лорда — только клинок сверкал! Не то что за минуту, за четверть его покрошил. Руки-ноги потом собирать пришлось. Поначалу никто не хотел верить, что дело кончилось в пользу Вернера, а уж про кровавые ужасы и вовсе говорили, посмеиваясь — мол, чего только не напридумывают. Но позже убедились, что так всё и было. Опять же, многие приходили на труп поглядеть, потом со знакомыми делились впечатлениями.

— Как же доктор так умудрился? — спросил я, хотя ответ, в общем-то, был очевиден.

— А он неспроста сабельки выбрал вместо пистолетов. Кто ж знал, что он ещё в медицинском институте достиг ранга Рыцаря и чемпионом по фехтованию был? Я его спросил как-то, почему он этим занимался, ведь постоянные тренировки требуются. Знаете, что он мне ответил?

— Не представляю, — признался я.

— «Мой, — говорит, — отец был военным и с детства меня заставлял упражняться фехтованием. По его словам, саблей можно служить либо отечеству, либо собственной чести. С первым у меня не очень получается, со вторым — тоже. Зарубить старика-отца — честь небольшая. Поэтому тренируюсь для физического здоровья. Сложение-то у меня тщедушное, а сабля очень хорошо развивает мышцы, да и для гибкости членов полезна». Такой вот кадр, — закончил Ласи.

— Думаю, мы с ним подружимся, — сказал я, вставая.

— Не сомневаюсь. Только вы ему палец в рот не кладите — откусит руку по локоть, даром что тощий, как спичка. Это я вам по-дружески советую.

— Весьма признателен.

Выйдя из администрации через пару минут, я постоял немного на крыльце, чтобы собраться с мыслями, а затем зашагал по хрустящему гравию в сторону двухэтажного дома с клумбами по обе стороны старенького каменного крыльца. Возле него лежала рыжая собака и лениво щурила на солнце единственный глаз.

Обойдя её и легко поднявшись по ступенькам, я позвонил в колокольчик.

Открыл, судя по всему, сам доктор.

— Кристофер Блаунт, — представился я, кивнув. — По поручению барона Кобема.

— Какому поручению?! — сварливо осведомился Вернер, смерив меня взглядом с головы до ног.

Пришлось коротко объяснить.

— Ну, входите, раз так, — смилостивился доктор и исчез в темноте прихожей.

Я осторожно двинулся за ним, боясь на что-нибудь наткнуться, но благополучно добрался до просторной комнаты, почти без мебели, служившей гостиной.

— Располагайтесь, — предложил Вернер, указав на диван и сам садясь в кресло. — Уж простите, я недавно поднялся. Что-то голова болит. Как говорится, сапожник без сапог.

Я опустился на диван, предварительно убедившись в его чистоте, а затем воспользовался паузой, возникшей, пока доктор возился на маленьком столике с какими-то пилюлями, чтобы рассмотреть хозяина.

Вернер был небольшого роста, на вид худой и слабый, как ребенок. Одна нога у него была короче другой — это я заметил, ещё идя по тёмному коридору. Голова у Вернера казалась слишком большой, а из-за того, что доктор стриг волосы под гребенку, неровности черепа бросались в глаза. Маленькие голубые глаза словно старались проникнуть в мысли собеседника.

— Вы делали вскрытие убитых? — спросил я, когда доктор проглотил несколько таблеток, запив их стаканом воды.

Похоже, ему было всё-таки нехорошо. Можно было бы предложить ему эликсир, но я не сомневался, что он его не примет.

— Делал, куда ж деваться, — нехотя отозвался Вернер. — Вы извините, я немного не в себе. Почти не спал ночью, только с утра подремал, и вот теперь совершенно разбит.

— Сочувствую, — качнул я головой.

Мне-то похмелье благодаря эликсиру никогда не мучило.

— Вчера вечером двое офицеров вздумали играть в американскую рулетку, — продолжил доктор. — Знаете, что это такое?

— В револьвер заряжается один патрон, затем барабан раскручивается, и спорщики стреляют себе в висок, — ответил я.

— Ну, эти целили в сердце. Один, разумеется, проиграл. Пуля прошла сквозь левый желудочек и застряла в лопатке. Мгновенная смерть. Когда я приехал, офицер был мёртв с полчаса. Я констатировал смерть и распорядился увозить тело в морг, и тут он вдруг очнулся! Представляете?!

— То есть как очнулся? — не поверил я своим ушам.

— А вот так!

— Но… ведь сердце же!

— Да что сердце! — воскликнул Вернер, отмахнувшись. — Говорю вам: он был мёртв! Одной крови натекло сколько. Не дышал, пульса не было. Все признаки и никаких сомнений! И тем не менее, очнулся прямо на моих глазах! Если б кто рассказал, ни в жизни не поверил бы, но тут… лично был свидетелем медицинского феномена.

— А пуля?

— Вытащил! Потому и не спал полночи. Из лопатки, знаете ли, не так-то… Долбить пришлось.

— Я не об этом. Она, получается, не попала в сердце. Вы ошиблись?

— Именно что попала! — убеждённо ответил доктор. — Потому и феномен! Да что феномен?! Настоящее чудо!

Я не стал спорить, хотя было совершенно ясно, что Вернер просто не желает признавать очевидное: он счёл мертвецом тяжело раненого.

— Главное, что всё завершилось благополучно, — сказал я. — Ваш пациент пойдёт на поправку?

Доктор развёл руками.

— Если уж ожил, то всё может быть.

Пора переходить к сути дела.

— Что послужило причиной смерти? — деловито осведомился я. — Говорю не об этом офицере, а об убитых женщинах. Удары саблей?

— Само собой.

— Больше ничего не обнаружили?

Вернер вздохнул.

— Дайте сообразить, — он помотал головой, затем яростно потёр виски. — Да! — воскликнул он вдруг, оживляясь. — Перед смертью их били кнутом!

— Что?! — я слегка опешил. — То есть как?

— Сильно, я бы сказал. По спине.

Повисла пауза, в течение которой я переваривал информацию. Почему-то ни барон, ни Ласи не сочли нужным об этом сообщить.

Вернер сидел, прикрыв глаза и судорожно двигая кадыком. Пальцами он вцепился в подлокотники так, что костяшки побелели от напряжения.

— Но… они ведь кричать должны были, — неуверенно заметил, наконец, я. — Неужто никто не услышал?

— Орать должны были, — поправил меня, открыв глаза, доктор.

— Значит, им заткнули рты?

Вернер пожал плечами.

— Кляпы я не обнаружил, следы на губах отсутствуют, однако иного объяснения не вижу.

Вернер был прав. Мне не требовалось описывать, какие звуки издают люди, истязаемые кнутом. Слышал их не единожды, бродя по улицам охваченной бесчинствами Флоренции. И это было лучшее, что случалось с попавшимися в лапы республиканцев!

Пришлось дважды моргнуть, чтобы очистить голову от воспоминаний.

— Удары саблей действительно были сильны? — спросил я.

— Как вам сказать. Тут всё от умения зависит.

В этом доктор прав. Знаю не понаслышке. Пару раз мне удавалось разрубить человека от плеча до пояса. Но на это мало, кто способен. Даже из Рыцарей — далеко не каждый. Про Одарённых не скажу. Эти те ещё звери.

— В принципе, такие удары мог нанести любой человек, имевший дело с оружием более-менее длительное время, — сказал Вернер. — Но не взявший эспадрон в руки впервые.

Задача не из лёгких: у нас большинство фехтует с детства.

— Однако убийца обладает определённым мастерством, — сказал Вернер, будто прочитав мои мысли. — Его удары исключительно точны, и техника правильная. Наклон плоскости шашки соблюдается неукоснительно, а это достигается длительными тренировками. Я думаю, если бы он рубил не лежащее, а стоящее тело, то вполне смог бы рассечь его пополам. А это говорит о ранге Рыцаря, не ниже.

— Вы уверены, что жертвы лежали?

— Конечно! Это сразу видно по следам от сабли. Почему вас так заинтересовало, что жертвы лежали, когда их убивали?

Я немного помолчал, прежде чем ответить:

— Возможно, убийца хотел что-то узнать у своих жертв. Он бил их, добиваясь признания. А потом убивал саблей.

— Получив признание?

— Или убедившись, что напрасно теряет время.

— Вряд ли женщины долго продержались бы под такими ударами, — с сомнением покачал головой Вернер.

— Они могли и не располагать знаниями, которых допытывался преступник.

— Случайные жертвы?

Я пожал плечами.

— Почему бы и нет? Иначе зачем пытать и убивать нескольких женщин? Вероятно, он сам толком не знает, кто ему нужен.

— Жертвы обладали внешним сходством, — подумав, сказал Вернер. — Правда, небольшим. Думаете, убийца просто обознался?

— Может быть.

— Если он до сих пор не получил желаемого, то убьёт снова.

— К сожалению, это вполне возможно. Надо установить, по какой причине убийца принял этих двух несчастных за ту, которая ему нужна.

— Вероятно, из-за внешности.

— Может, есть и другой общий признак. На одно только лицо он вряд ли положился бы.

— Что мы предпримем? — деловито осведомился Вернер.

— Мы?! — я приподнял бровь. — Мне бы не хотелось отвлекать вас от прямых обязанностей. У вас наверняка…

— Никаких дел, — прервал доктор. — Я в вашем полном распоряжении!

Конечно, ведь почти все пациенты отказались от твоих услуг!

— Что ж, хорошо, — я улыбнулся. — Помощь врача в таком деле не помешает. Тогда предлагаю начать с осмотра мест преступления. Знаете, где нашли тела?

Вернер кивнул.

— Конечно. Могу показать.

— Ну, поехали.

Глава 47

Через полчаса мы были в Квинс парке. Гуляющие не обращали на нас почти никакого внимания. Только когда я принялся осматривать землю вокруг грота Дианы, несколько дам и их кавалеров в недоумении взглянули на меня, но прошли мимо, как ни в чём не бывало. Английское воспитание. Не лезь в чужие дела — первое правило хорошего тона.

Даже сейчас, тёплым, если не сказать жарким днём, внутри грота было промозгло: земля будто не впитывала влагу, а копила её.

Кроме того, создавалось ощущение, что эта часть парка существует отдельно от всего остального мира — будто некто переместил грот из иных сфер вселенной и поставил здесь.

— Что вы ищете? — полюбопытствовал Вернер, наблюдая за моими действиями.

— Улики.

— Здесь уже множество народу прошло с тех пор, как тело увезли, — покачал доктор головой. — Вряд ли что осталось, если даже и было.

Тем не менее, я продолжал обследовать землю, время от времени опускаясь на корточки и ковыряя почву ножом. Вернер прислонился спиной к гроту и, подставив лицо солнцу, загорал.

Наконец, я что-то поднял и распрямился, чтобы рассмотреть.

— Что у вас там? — заинтересовался Вернер, подходя.

Я протянул ему маленький белый комок.

— Мел, — констатировал доктор, повертев его в пальцах. — Зачем он вам?

— Откуда здесь мелок?

Вернер пожал плечами.

— Мало ли. Обронил кто-нибудь.

— Именно. Вопрос — кто?

Ну, и что им делал, конечно. Подозрения у меня имелись, но озвучивать их я не спешил.

— Думаете, убийца?

— Почему нет?

— С чего бы?

— А многие ли люди носят с собой мел?

Доктор пожал плечами:

— Наверное, нет. Разве что учителя.

— Вряд ли они таскают мел с собой.

— Если даже вы правы, и мелок обронил убийца, чем этот кусочек вам поможет?

Я забрал у доктора мелок и спрятал в карман.

— Давайте всё-таки разовьём тему. Кто носит с собой мел? — спросил я. — Кроме учителя.

— Ну, мало ли… Бильярдист, например.

— Нет, этим кусочком кий не белили. Следы были бы довольно характерные. Им писали на доске.

— Значит, учитель.

— Не думаю. Хотя эту версию тоже не помешает проверить.

— Чем вас учитель не устраивает?

— Много их в Брайтоне?

— Едва ли. Городок у нас маленький. От силы пара школ. Но ведь это даже хорошо. Легче обнаружить нескольких учителей, чем пять десятков.

— И мы, возможно, это сделаем, — кивнул я. — Но я думаю, мелок принадлежит банкомёту. Они носят реквизит с собой.

— Ах, вот оно что… — протянул Вернер. — Ну, в Брайтоне играют довольно много. Этак вы устанете преступника искать, если каждого, кто держал карты в руках…

— Но любитель перекинуться разок-другой в вист не станет таскать с собой мелок, — возразил я, перебив доктора. — Нам нужен тот, кто зарабатывает этим на жизнь.

Вернер задумался.

— Что ж, это, конечно, проще, — проговорил он, наконец. — Больше всего играют в клубе «Ноблтайм» и у Редверса. Он приехал недавно, но уже успел прославиться среди местных картёжников.

— Расскажите мне про этого Редверса, — попросил я.

— Он вас заинтересовал, потому что играет? Ну, знаете, здесь таких пруд пруди.

— Про других я ещё не слышал, так что послушал бы про Редверса.

— Как хотите. Приехал из Лондона и сразу начал жить с шиком. Богато. Каждый день у него банкет. Ну, и играют, конечно, причём по-крупному. Меньше тысячи не ставят.

— Кто банкует? Редверс?

Вернер кивнул.

— И ещё двое его приятелей, тоже столичные.

— Они с ним приехали?

— Кажется, да.

— Вы там бываете?

Вернер усмехнулся.

— Средства не позволяют. Впрочем, пару раз заглядывал — из интереса.

Я понимающе кивнул.

— Сможете меня провести?

— Там вход свободный. Но тех, кто не играет, не любят.

— Потому и перестали ходить?

— Потому и перестал. Когда вы хотите ехать к Редверсу?

— Да хоть сегодня. Вы же говорите, у него каждый день игра.

— Хорошо, но надо до вечера подождать. А часам к пяти можно.

Я молча кивнул, думая о том, как местным властям удалось утаить от общественности два жестоких убийства. И ещё кое о чём очень хотелось спросить Ласи, лису этакую.

— Если возьмётесь за Редверса, — заговорил вдруг Вернер, — будьте осторожны. Поговаривают, что он весьма опасен.

— Ходят слухи, или известно что-то конкретное?

— Скорее, слухи. Но дыма без огня, как известно, не бывает. Болтают, что он… решителен с должниками. Может подослать кого-нибудь, чтобы поучили.

— А вы сами знаете кого-нибудь из тех, кого Редверс проучил?

Вернер покачал головой.

— Говорю же, он здесь недавно.

— Так может, те двое молодчиков, что банкуют вместе с Редверсем, нарочно распускают слухи, чтобы Брайтонские игроки платили исправно?

— Кто знает…

Было заметно, что доктор моё предположение верным не считает, но спорить не хочет.

Перед тем, как уходить, я попросил его выйти из грота, сославшись на то, что хочу в одиночестве почувствовать атмосферу места. Вернер фыркнул, но подчинился. Как только он исчез, я выпустил фамильяра.

— Можешь определить, имело ли здесь место колдовство?

Кот медленно прошёлся вдоль стен, покружил в центре и вернулся ко мне.

— Пляши, хозяин! Тебе снова повезло. Есть, кому заплатить за расследование?

— Тебе-то что? Лучше скажи, какой ритуал здесь проводился?

— Не могу. Маг слишком силён. Позаботился замести следы.

— Серьёзно? Никаких зацепок?!

Джексон покачал ушастой головой.

— Увы. Придётся тебе самому пыжиться.

Вот блин! А я-то губу раскатал. Ну, ладно, самому, так самому.

* * *

Когда добрались до администрации Брайтона, Вернер пошёл к себе, а я направился к Ласи и застал начальника местной полиции за чтением бумаг. Он отложил их при моём появлении на край стола, прижав пресс-папье.

— Вы, господин Ласи, должны мне кое-что объяснить, — с порога объявил я прежде, чем усесться напротив полицейского.

Тот нахмурился.

— Должен?! — начал он медленно.

— Во-первых, как вам удалось сохранить втайне два убийства, совершённых в общественном месте, да ещё и с таким малым интервалом? Во-вторых, почему вы утаили от меня результаты работы вашего ведомства? — проговорил я, игнорируя его тон.

— О чём это вы? — во взгляде Ласи раздражение сменилось любопытством.

— Две женщины прибыли в Брайтон и были убиты. Преступник пытал их, явно желая от них что-то узнать. Стало быть, он точно не знает, кто именно владеет секретом, который его интересует. Но он убеждён, что это молодая женщина, вероятно, прибывшая в Брайтон в сопровождении другой особы женского пола. Возможно, вы выяснили ещё какие-то общие черты, присущие убитым? — я замолчал, пристально глядя собеседнику в глаза.

Ласи улыбнулся.

— Что ж, — сказал он, — я вижу, вы хорошо решаете ребусы. Теперь ясно, почему барон попросил вас… помочь.

Я склонил голову набок в знак того, что внимательно слушаю.

— Ладно! — Ласи вдруг хлопнул ладонью по столу, будто решившись. — Расскажу всё, как есть! На этот раз ничего не утаю.

Надо же, как мило! Вот это одолжение.

— Сохранить убийства в секрете мы смогли только потому, что здешняя публика рано не встаёт, а тех служителей, которые обнаружили тела, я держу взаперти. Незаконно, однако, никак иначе рты им не заткнёшь: такой уж народ. Как выпьют лишку, так начнут на ухо рассказывать каждому встречному поперечному, и глядишь — уж весь Брайтон в курсе!

— А что насчёт женщин? — вставил я.

Полицейский кивнул:

— И тут вы правы, господин Блаунт. Обе прибыли в Брайтон в один день, на одном поезде. Так что, думаю, убийца попутал их с кем-то.

— Вы остальных женщин нашли, которые тем поездом приехали?

Ласи развёл руками.

— А как же! Всех взяли под наблюдение. Вот уже второй день, как ждём.

Чего-то в этом роде я и ожидал.

— На живца ловите, значит?

— А что остаётся?

— Не говорили с женщинами?

— А что я им скажу? — удивился полицейский. — Если вокруг да около ходить, они не поймут, о чём речь, а если прямо сказать, то можно в кутузке служителей парка и не держать — всё равно весь город узнает обо всём до конца дня.

Я кивнул, соглашаясь.

— Обыск проводили дома у убитых?

— Ясное дело.

— Каковы результаты?

Ласи пожал плечами.

— Мы ведь больше для проформы. Что там у них искать-то?

— Но список вещей составили?

— А надо было?

— Составьте.

— Как?! — удивился Ласи. — Снова людей посылать?

— Ничего. Надеюсь, компаньонка и сестра ещё в Брайтоне?

— Им велено не покидать город до конца расследования.

— Странно, что они не разболтали об убийствах.

Полицейский усмехнулся:

— Боятся нос на улицу показать! Я им внушил, что они могут быть на примете у преступника следующими. Знаю, что грубо, а что делать? Их-то в кутузку не упечёшь.

— Ну, вот и проведите тщательный обыск, — сказал я. — И всё, что ваши люди найдут, пусть запишут, а я потом списки сравню.

— Хотите понять, что убийце от жертв надо было? — прищурился Ласи.

— Скорее, что ещё у них было общего. И мне нужны адреса остальных женщин, прибывших в Брайтон тем же поездом, что и убитые.

— Это можно, — Ласи достал из ящика стола листок и протянул мне. — Шесть человек с няньками, компаньонками, тётками и сёстрами, трое — с маменьками, остальные — с кучей родственников.

— И что, всех под наблюдением держите? — удивился я.

— Нет, конечно! У меня столько людей не наберётся. Только тех, кто прибыл в сопровождении одной спутницы. Девять человек, перечислены на листке первыми.

Сложив бумажку, я спрятал её в карман.

— Мне понадобится ещё один список.

Полицейский чуть приподнял брови.

— Какой?

— Офицеров, прибывших тем же поездом, что и жертвы. Как действующих, так и в отставке.

Наверняка среди них найдутся бойцы ранга Рыцаря.

— Думаете, убийца среди них?

— Полагаю, преступник видел одну женщину или девушку в сопровождении другой. Думаю, со спины или вполоборота, потому что лицо он явно не разглядел. Почему он пытается её убить, не знаю, но он ищет её. Причём, судя по тому, что вначале орудует кнутом, пытается что-то узнать.

— Пытки? — с сомнением спросил Ласи.

Я пожал плечами.

— Точно не скажу, но очень похоже.

— А может, просто извращенец? Садист, — предположил полицейский.

— Возможно. Но не думаю, что подобный человек стал бы рубить женщин саблей.

Ласи скептически хмыкнул.

— А кто его знает?! Вдруг у него ум за разум зашёл? Вот у нас в прошлом году был случай. Приехал аристократик один из Гегемонии, молодой совсем ещё, зелёный. Подлечить нервишки, расшатавшиеся на почве неразделённой любви: какая-то фройляйн отвергла его на родине, предпочтя другого. А он, изволите видеть, страдал и всё письма ей сочинял, да только не отправлял, а у себя в шкатулке складывал и ленточкой атласной, которую она ему однажды подарила, перевязывал. И вот так он себе душу-то разбередил, что в конце концов взял два пистолета, вложил себе в рот, да и выстрелил.

— Это вы к чему? — не понял я.

— К тому, что люди с болезненным воображением склонны чрезмерно увлекаться фантазиями. Так не из числа ли таких и наш убийца? Может, поначалу развлекался по борделям, а потом сбрендил?

— Не будем спорить. Я думаю, убийца высмотрел жертву на вокзале Брайтона или в поезде. В первом случае список прибывших вместе с убитыми нам не поможет, так что будем надеяться, что преступник ехал вместе с ними.

— Ещё он мог увидеть эту мифическую девушку там, откуда она отъезжала, а затем прибыть следом за ней на другом поезде, — заметил полицейский.

Здравое замечание, так что я кивнул.

— Но это нам тоже не поможет.

Ласи вздохнул.

— Что ж, список я, конечно, составлю, но один шанс из трёх.

— Не так уж и мало.

Глава 48

Выйдя от полицейского, я отправился обедать в ресторан, который присмотрел по дороге. Жуя рябчика с жареным картофелем и потягивая апельсиновый сок, размышлял о том, какова вероятность поймать убийц — как до высочайшего визита, так и вообще. Если не хватать и не пытать всех, кто умеет обращаться с эспадроном, то невелика.

Расправившись с обедом (и под конец трапезы отказавшись от стакана с минеральной водой, которая подавалась каждому посетителю вне зависимости от заказа), я вернулся домой и растянулся на кровати. Не от усталости, а чтобы подумать в спокойной обстановке. Прежде всего — о бароне Гровеноре и его крепости. Я не ассасин, чтобы туда пробраться. А аристократ наверняка будет сидеть внутри, не выказывая носа. Всё-таки интересно, почему он не сбежал за границу. Неужели так верит в надёжность своего убежища. Впрочем, его могут держать на родине дела. И, скорее всего, дело именно в них.

Спустя час я сел и набрал номер нашего семейного юриста. Тот ответил спустя пару гудков.

— Господин Кристофер. Чем могу служить?

Наша семья оплатила его обучение, так что он считался не то чтобы собственностью рода, но вроде того. Взамен получил положение и отличный заработок. Впрочем, вряд ли Брайана что-то смущало: такая же судьба была у его отца и деда. Их семья служила нашей уже третье поколение.

— Брайан, отец не предупреждал, что мне может понадобиться твоя помощь?

Я бы удивился, если б лорд нашёл сейчас на это время. Или даже просто вспомнил о моей просьбе.

Однако юрист ответил:

— Да, конечно, господин Кристофер. Что-то, связанное с регистрацией фирмы морских грузоперевозок?

— Ага. Именно так.

Примерно двадцать минут мы обсуждали, что мне нужно, и Брайан заверил, что сделает всё в лучшем виде и в кратчайшие сроки. Также обещал заняться приобретением кораблей и получением всех необходимых разрешений и лицензий.

— У вас есть на примете будущие сотрудники, господин Кристофер? — спросил он под конец. — Те, кого вы собираетесь нанять.

— Пока нет, — признался я. — Не успел этим заняться.

— Плохо. Каждый день, что фирма будет простаивать, принесёт убытки. Если хотите, я могу заняться наймом сотрудников.

— Сделай одолжение.

Конечно, позже мне придётся сделать кадровые перестановки. Ведь, помимо обычных грузов, я планирую ввозить и вывозить контрабанду. А значит, понадобятся соответствующие люди. У меня была на примете парочка умельцев, я ведь не вчера решил этим бизнесом заняться, но их нанимать лучше самому. Брайану с ними иметь дело точно незачем.

Закончив разговор с юристом, я снова лёг и почти сразу задремал. Видимо, жара подействовала. А потом явился Вернер, который меня и разбудил стуком в дверь. Поздоровавшись, он бесцеремонно сел в кресло и объявил, что на улице становится жарко.

— Да, в Лондоне куда прохладней. На то здесь и курорт.

— Я вас умоляю! — презрительно махнул рукой Вернер. — Одно название! Вот Египет — это я понимаю. Но я, собственно, зашёл, не для того, чтобы обсуждать, где лучше лето провести. Пора ехать к Редверсу, — доктор демонстративно взглянул на часы. — Уже половина пятого.

* * *

Дом, снятый Редверсом, был хорошо освещён: в окнах обоих этажей двигались чёрные силуэты гостей. Машин во дворе было мало. Наверное, большинство проживало неподалёку и явилось пешком.

Мы поднялись на крыльцо, отдали визитки швейцару и прошли в зал, где стояли ломберные столы.

За одним из них, в глубине комнаты, сидел сам Редверс. Оглядев его в высшей степени благопристойную внешность и одежду, я подумал, что вся эта респектабельность — лишь маска, скрывающая истинную сущность банкомёта.

При нашем появлении Редверс поднял глаза и вперился в меня изучающим взглядом. Выражение лица у него было спокойное, даже самоуверенное. Серые глаза напоминали холодные, отполированные куски яшмы.

Я подошёл и представился.

— Играете? — осведомился Редверс после обмена рукопожатиями. — Или так, смотрите?

— Играю, — ответил я.

Последний раз доводилось сразиться в карты с полковником, оживлявшим тигриную шкуру. Тогда удача была не на моей стороне.

— Сейчас места нет, но если желаете… — начал было Редверс, однако я вежливо прервал его:

— Не беспокойтесь, я пока пригляжусь, а как освободится место, так присоединюсь.

— Как угодно, — кивнул Редверс. — Впрочем, есть и другие столы.

Он отвёл взгляд, потеряв ко мне интерес. Я отошёл в сторону, а Вернер направился к столам, где были подносы с бокалами.

Я же ненавязчиво разглядывал игроков.

Справа от Редверса сидел нагловатого вида мужчина в безвкусной пёстрой жилетке и круглых очках, которые поминутно поправлял безо всякой необходимости. Наверное, один из приятелей хозяина дома. Рядом с ним расположился другой, помоложе. Дёрганый.

По другую сторону сидели адъютант барона Кобема, которого я сегодня видел у него дома, немолодой майор и высокий смуглый офицер в чине лейтенанта — по внешнему виду, индус. Его блуждающая улыбка почему-то показалась мне печальной. Наверное, проигрывал.

Вскоре вернулся Вернер с двумя бокалами шампанского. Один он протянул мне, но я знаком отказался.

— Пью только апельсиновый сок и горячий шоколад.

Доктора это ничуть не смутило, и он расправился с обоими, пока я наблюдал за игрой. Видимо, за своим здоровьем не следил.

Везло, в основном, Редверсу и его очкастому приятелю. Сосед помоложе проигрывал — как и офицер-индус. Наконец, партия закончилась выигрышем нагловатого.

— Удача в наших руках, господа! — довольно проговорил он, собирая выигрыш.

— Это уж судьба: кому-то везёт, а кому-то никогда! — с досадой отозвался его молодой сосед, бросая карты на стол.

Редверс закурил сигару и, откинувшись на спинку стула, обвёл присутствующих взглядом. Он тоже остался в прибыли, хоть и не сорвал банк.

— А вот я слышал, — начал он, попыхивая дымом, — что у подданных эмира есть поверье, будто судьба человека написана на небесах.

— Это убеждение разделяют и наши соотечественники, — сказал, пожав плечами, очкастый. — Могу хоть сейчас привести пару примеров. Правда, случилось не со мной, однако…

— Все это ничего не доказывает, — перебил его Редверс без раздражения, — раз вы не были свидетелем.

— Я слышал от надёжных людей… — начал было очкастый, однако Редверс снова его перебил:

— И где эти люди, видевшие список, на котором отмечен час нашей смерти?! А если существует предопределение, то зачем нам даны воля и рассудок?

В это время индус окинул всех спокойным взглядом и сказал:

— Господа, к чему пустые споры? Вы хотите доказательств? Тогда предлагаю испробовать на себе, может ли человек располагать своей жизнью.

— Кто это? — спросил я Вернера.

— Лейтенант Бурман. Из колониальной аристократии. Раньше служил в Индии, но затем перебрался сюда. Из чего делаю вывод, что его род совершенно разорён. Хотя, возможно, у него здесь семейные дела. Кто знает. Странный тип.

— Чем это?

— Почти не пьёт и с женщинами не знается. Говорят, жена полковника, под чьим началом он служит, неравнодушна к его выразительным глазам, — доктор усмехнулся. — Но Бурман всерьёз сердится, когда на это намекают. Лично я думаю, что он голубой. Кхм… Впрочем, неважно. В любом случае, если Бурман что и скрывает, то не свою страсть к игре. За зеленым столом забывает все, хотя чаще проигрывает. Однако неудачи только подогревают его упрямство. Мне рассказывали, что однажды во время карательной экспедиции в колонии он метал банк, и ему везло. Вдруг раздался сигнал тревоги: на лагерь напали тролли, орки и двое менталей повстанцев. Все вскочили и бросились к оружию, а Бурман даже не шелохнулся, пока не докинул талью. Его противник, убегая, поставил на семёрку. Так Бурман не успокоился, пока во время боя не отыскал его и не расплатился за проигрыш. И только после этого бросился в атаку.

— Какой у него ранг? — спросил я, с интересом наблюдая за индусом.

— Точно не скажу, но думаю, не ниже Ратника. Я видел, как он играючи разделался с шестью противниками, вздумавшими спьяну сделать замечание его костюму.

— Такой франт?

— В том-то и дело, что почти всегда ходит в форме. Думаю, в гражданском ему некомфортно. Возможно, Бурману кажется, что он выглядит в обычном костюме нелепо. Так что шутка пришлась не ко двору.

Мне вдруг захотелось всколыхнуть эту компанию. В основном, чтобы посмотреть на реакцию Редверса. Уж больно скользким выглядел этот тип.

Сделав шаг вперёд и оказавшись таким образом возле ломберного стола, я громко сказал:

— Предлагаю пари! Утверждаю, что предопределения нет!

С этими словами я выложил на зелёное сукно три тысячи фунтов. Ставки игроки делали по пятьсот, так что моё предложение выглядело в самый раз — не много, не мало.

— Принимаю! — тут же отозвался Бурман. Глаза его оживились и заблестели. — Энтони, ты будешь судьёй, — обратился он к адъютанту барона Кобема. Похоже, они были хорошо знакомы. Возможно, даже служили вместе. — Вот две тысячи, ещё одну ты мне должен.

— Хорошо, — сказал адъютант, выложив деньги. — Только не понимаю, как вы собираетесь разрешить спор.

Судя по выражению лиц, это интересовало всех присутствующих. Некоторые гости подтянулись к столу и с любопытством ожидали продолжения пари. Редверс молча курил, прищурившись. Он явно был заинтригован.

Бурман достал из кобуры полуавтоматический «Зауэр» и положил рядом с деньгами. Взгляд у него сделался какой-то безумный.

— Что это ты задумал?! — обеспокоенно спросил адъютант.

Индус улыбнулся, обнажив мелкие ровные зубы.

— Как видите, господа, моё табельное оружие не подходит для нашей цели. Нет ли у кого из присутствующих револьвера?

Чуть помедлив, я достал из кобуры «Питон» и протянул индусу рукоятью вперёд.

— Прошу.

— Что бы делаете?! — возмутился адъютант. — Он же собирается устроить американскую рулетку!

— Именно так! — снова улыбнулся Бурман. — Благодарю!

Ловко откинув барабан, он вытряхнул на стол патроны, оставив только один. Щелчок — и смуглая ладонь раскрутила барабан.

— Испытаем судьбу, господа!

Глава 49

— Не дури, Амрит! — резко сказал адъютант. — Твоё имя тебя не спасёт! Ты не бессмертный!

Ах да, ведь «Амрит» переводится именно так, вспомнилось мне.

— Вот и посмотрим! — качнул головой индус и быстро приставил дуло к виску.

Все замерли. На лице Редверса читался нетерпеливый интерес. Даже ожидание. Волк почуял кровь!

— Ставлю пятьсот фунтов, что не выстрелит! — выпалил вдруг очкарик. — Погодите стрелять, лейтенант: вдруг кто захочет поспорить! Ну, же, господа! Быстрее!

Люди словно отмерли. Некоторые заключили с очкастым пари. Индус терпеливо ждал с кривой улыбкой. Наконец, восстановилась тишина. Но на этот раз уже большинство ждало выстрела или сухого щелчка.

— Господин Редверс, — сказал Бурман, не глядя на хозяина дома, — будьте любезны взять карту и бросить вверх.

Банкомёт протянул руку, выбрал пикового туза и швырнул к потолку. Дыхание увсех остановилось. Глаза присутствующих бегали от револьвера к карте, которая, трепеща в воздухе, медленно опускалась.

Когда она коснулась стола, Бурман закрыл глаза и спустил курок.

Щёлк!

Вернер рядом со мной заметно вздрогнул.

— Мимо! — с облегчением воскликнул адъютант. — Чёрт, Амрит! Ты совсем рехнулся?!

Индус с неуверенной улыбкой опустил оружие, а затем протянул его мне.

— Похоже, выигрыш за мной.

Он сгрёб деньги под разразившиеся аплодисменты. Вокруг расплачивались продувшие пари.

Я забрал «Кольт» и патроны со стола.

— Если вы считаете, что это доказывает наличие предопределения, то ради Бога, — сказал я индусу.

— Впервые мне повезло, — ответил тот, пожав плечами и самодовольно улыбаясь. — Это даже лучше банка и штосса.

— Зато куда опаснее! — буркнул адъютант.

— Ладно, господа, — индус поднялся. — Не стану сегодня больше искушать удачу. Позвольте попрощаться.

Когда он ушёл, гости ещё пару минут обсуждали произошедшее, а затем вернулись к игре. Я отошёл к столу с шампанским, где никого не было. Откинув барабан, вытащил стреляную гильзу и вставил пять патронов. Подставив ладонь, убрал из ствола воздушную пробку и поймал выпавшую пулю. Повезло индусу только в том, что он спорил с алхимиком, владеющим элементалем воздуха.

Я провёл в доме Редверса ещё пару часов. Даже сыграл в покер. В итоге обеднел на полторы тысячи.

Наконец, решил, что посмотрел достаточно. Оставив доктора за одним из столов с шампанским, я вышел на улицу, сел в машину и отправился домой.

Сцена с русской рулеткой оказалась не напрасной. В общем-то, она превзошла мои ожидания. Так что даже «проигранных» трёх тысяч жалко не было.

В то время как Бурман спустил курок, я смотрел, в отличие от остальных, не на него, а на Редверса. И лицо банкомёта поразило меня: по нему прошла сильная судорога, превратившая его в морду чудовища!

Улицы, по которым я проезжал, были пустынны. Месяц, полныйи красный, как зарево пожара, мелькал между домами, а звезды спокойно сияли на темно-голубом своде. Но теперь пейзаж не казался мне мирным. Он тоже был маской, вернее, ширмой, задником сцены — как респектабельная внешность Редверса.

Я почувствовал жажду. Как на зло, не попадалось ни одного работающего кафе. Пришлось притормозить возле освещённого фонарём источника.

Освещённый месяцем колодец отбрасывал короткую тень на утоптанную ногами отдыхающих землю. Подойдя, я положил ладони на шершавые камни. Всё дышало покоем.

Я наклонился над краем и заглянул внутрь колодца. Он был глубок, так что дно скрывалось в темноте, и даже месяц со звёздами не отражались в неподвижной воде. Навстречу мне поднимался прохладный влажный воздух с характерным запахом серы.

Я мог повелевать водой. Заставить её подняться и даже влиться мне в рот. Но не стал этого делать. Алхимик — не праздный фокусник. И он не занимается ерундой. Так что я взял стоявшее рядом ведёрко. В нём оставалось немного воды. Выплеснув её на землю, я набрал из колодца новой. Наполнив одноразовый стаканчик, сделал несколько глотков. Гадость, конечно, но жажду утоляет.

Выбросив стаканчик в урну, я медленно обошёл вокруг колодца, вспоминая сцену в доме Редверса. Кто он такой? Одержимый или демон под маской человека? Оба варианта были возможны. Жаль, не представилось случая использовать фамильяра.

Издалека донеслись хриплые крики и смех. Забренчала расстроенная гитара. Какая-то компания загуляла и решила совершить прогулку по городу. Встречаться с подвыпившими отдыхающими я не хотел, так что решительно зашагал в сторону машины.

По дороге домой снова вспомнилось искажённое судорогой лицо Редверса, превратившееся на мгновение в морду хищного зверя. Могло мне почудиться? Нет, исключено! Я видел, как банкомёт стал чудовищем, нетерпеливо ждущим, когда пуля пробьёт сердце лейтенанта Бурмана!

Глава 50

Предаваясь размышлениям, я, наконец, добрался до дома. Запершись, принял душ и завалился в постель. Ни на тренировки с Садхиром, ни на посещение иных залов зиккурата не было настроения. Вспомнил обещание сообщать Арчи, что жив, и отправил брату СМС-ку. Он, правда, наверняка имел в виду звонок, но мне было неохота болтать.

Сон, как назло, долго не шёл. Когда, наконец, я начал задремывать, то увидел Редверса. Тот приоткрыл тихо скрипнувшую дверь спальни и вошёл. А может, просто возник из темноты, сгустившейся в одном из углов комнаты. Я сел на постели и уставился на непрошеного гостя, бесцеремонно вломившегося среди ночи. Как Редверс попал в дом?!

Я рассматривал банкомёта, не зная, как его приветствовать, и будет ли это уместно, учитывая обстоятельства.

На Редверсе были жилет, чёрный пиджак и такого же цвета широкий галстук, заколотый жемчужной булавкой. Банкомёт постоял немного, глядя на меня с лёгкой усмешкой, а затем сделал три шага и сел на стул.

— Простите, что побеспокоил в столь поздний час, — проговорил он низким голосом, не совсем похожим на тот, которым разговаривал у себя дома, — но у меня появилось к вам срочное дело.

— Слушаю вас, — проговорил я, решив, что в случае чего просто атакую его с помощью алхимии.

Револьвер и меч лежали далековато, и быстро до них было не добраться.

Наверное, я всё-таки заснул крепче, чем думал, и поэтому не расслышал стука.

Я смотрел в лицо банкомёта, ожидая, что оно снова изменится, превратившись в звериную морду, но Редверс источал вежливую деловитость и не более того. Пригладив бородку, он слегка наклонил голову и сказал:

— Вы ведь игрок? Не отвечайте. Мне стало это ясно, когда вы заключили пари с Бурманом. Вернее, когда одолжили ему револьвер. Уверен, рано или поздно вам захочется испытать себя, как и Бурману. Я знаю, ибо видел подобное множество раз. Вам скучно. Это страшное, мучительное состояние. Вы ищете острых ощущений. Чем опаснее, тем лучше.

— Какое у вас ко мне дело? — спросил я.

Ну, и странно же вести беседу в подобной обстановке!

— Когда вам захочется сыграть со смертью, вспомните обо мне. Не торопитесь ставить свою жизнь на кон. Приходите, и я гарантирую, что сумею добавить вашему пари небывалой остроты.

— Обязательно это учту. А теперь, если не возражаете…

— Ухожу, ухожу! — улыбнулся Редверс, поднимаясь. Движения у него были плавные, текучие. А вот оскал волчий. — Понимаю, уже поздно. Вам нужно отдохнуть. Поиск убийцы, наверное, отнимает много времени и сил, — нахально подмигнув, он отступил к двери и растворился в темноте.

Я проснулся. Огляделся в пустой комнате, хотя ясно, что сон не может материализоваться.

Блин, всё-таки, сон! Но какой реалистичный!

В пользу того, что Редверс мне привиделся, говорило уже одно то, что он знал про порученное мне расследование. Настоящий банкомёт в курсе этого быть никак не мог.

«А всё-таки надо было спросить, что за предложение такое», — подумал я, откидываясь на подушку. И тут же рассмеялся: много ли толку с ответов призрака, явившегося в сновидении?!

В комнате уже начинало светлеть, когда я снова уснул. Но выспаться мне было не суждено: в семь утра кто-то настойчиво забарабанил в окно.

Я вскочил:

— Что такое?! Кто там?!

— Вставайте! — крикнул Вернер. — Скорее!

Пришлось открыть. Воздух был прохладен, небо ещё не совсем посветлело.

— Знаете, что случилось?! — спросил доктор.

Он был бледен, как смерть.

— Что?!

— Ласи считает, что обнаружил убийцу! Идемте скорее!

— Куда?

— По дороге объясню.

— Дайте хоть одеться.

Пока я собирался, доктор нетерпеливо курил за дверью.

— Наконец-то! — воскликнул он, стоило мне выйти.

На улице было зябко, и по коже то и дело пробегал озноб. Передёрнув плечами, я спросил:

— Так в чём дело?!

Мы стремительно шагали к моей машине. Вернер, похоже, добрался до меня пешком.

Доктор начал рассказывать, что некий пьяный офицер начал бросаться на людей и в конце концов догнал какого-то припозднившегося парня и разрубил саблей от плеча до пояса.

— Именно от плеча до пояса! — со значением повторил Вернер. — То есть, у него почти наверняка ранг Рыцаря.

— Но девушек убили не так, — возразил я.

— Знаю, однако Ласи убеждён, что нашёл преступника и собирается его арестовать.

Пьяный офицер? Нет, он не мог оказаться тем, кого я искал. И Ласи должен это понимать. Значит, он решил добыть не преступника, а козла отпущения — сунуть его барону Кобему, и пусть старик порадуется.

А если случится убийство во время высочайшего визита? Скажет, что ошибся, и всего делов!

Я сжал кулаки. Вот же засранец!

— Подозреваемый заперся в доме, — сказал Вернер. Мы как раз садились в машину. — На окраине города.

— Показывайте дорогу, доктор!

Глава 51

Вокруг дома собралась толпа. Несколько офицеров и полицейских спорили, что предпринять. Распоряжался всем Ласи, которого окружали подчинённые, слушавшие начальника с подчёркнутым вниманием.

— Это убийца, — сказал, подойдя к нам, Ласи. Спокойно, без убеждённости. — Тот, кто нам нужен. Осталось его взять.

— Он не подходит, — в тон ему ответил я. — Спьяну зарубил первого попавшегося. Где тут связь с предыдущими убийствами?

Поморщившись, Ласи махнул рукой.

— Где одно, там и другое!

— Короткой дорожкой идёте.

— Верно, сложности нам тут ни к чему.

Между тем надо было заняться преступником. Но никто не решался броситься первым. Ласи начинал горячиться, хотя было заметно, что он и сам толком не знает, что предпринять. У засевшего в доме могло быть оружие. Наверняка было. По идее, следовало вызвать группу захвата.

В толпе тем временем нарастало напряженное ожидание. Полицейский чувствовал, что от него ждут действий, и оттого нервничал.

Подойдя к окну, я осторожно заглянул в него. Убийца сидел на полу, держа в правой руке автоматический пистолет. Окровавленная сабля лежала рядом. Он периодически вздрагивал и хватал себя за голову, как будто припоминая, что сотворил. Выпученные глаза вращались, как у безумца. На человека, заманившего в грот девушек, он не походил. Нет, повесить на него эти убийства я не позволю. Пусть ответит за разрубленного туриста, и только. К тому же, не для того меня нанял барон, чтобы ему подсунули козла отпущения.

А Ласи следовало бы посерьёзней отнестись к своим обязанностям, а то ведь можно лишиться кормушки, а вместе с ней и мечты о безбедном будущем. Но это дело не моё.

Сейчас надо было решать, как поступить. Ждать группу захвата — это провести здесь ещё пару часов, как минимум.

Я подошёл к Ласи.

— Сдаться ему предлагали?

— Конечно. Сказал, что лучше сдохнет. Думаю, ему стыдно.И его можно понять: такой позор. Офицер спьяну зарубил безоружного.

— Нужно выломать дверь. Сейчас, пока убийца не опомнился.

— Если ворваться, будут жертвы. Лучше уж тогда его пристрелить через окно.

Ну, да: на труп повесить убийства женщин ещё проще. Нет, так не пойдёт.

— Я его возьму.

— Да будет вам! — махнул рукой Ласи. — Вы не обязаны ничего делать. Да и стоит ли рисковать?

— Я всё же попробую.

— Господин Блаунт, если вас убьют, спросят с меня. Вы из слишком знатного рода.

— Меня не убьют.

— Откуда такая уверенность?

— Я знаю, что делать.

Полицейский усмехнулся.

— Откуда?

Понятно: перед ним мальчишка, решивший, что справится с офицером.

В этот момент в толпе появился Редверс. Выглядел он точно, как в моём сне. Банкомёт протиснулся между зеваками и остановился неподалёку от нас. Полицейский заметил Редверса, и лицо его мгновенно изменилось, приобретя напряжённое, почти каменное выражение. Банкомёт слегка наклонил голову, приветствуя его. Затем перевёл взгляд на меня и повторил жест. Я ответил кивком.

— На секунду, — бросил мне Ласи и быстрым шагом направился к Редверсу, чем сильно удивил меня.

Они отошли подальше и остановились, беседуя. Хотелось бы знать, о чём. Вездесущность Редверса поражала. И когда он успел свести такую тесную дружбу с местным начальником полиции?

— Вы с ума сошли?! — обратился ко мне Вернер. — На кой чёрт вам в это влезать?

— Они его пристрелят. И свалят на него убийства женщин. Разве вы не видите, что задумал Ласи?

— Но вам-то зачем рисковать?

— А вы видите других желающих? Всё, перестаньте. Я уже решил.

Вернер хотел продолжить спор, но взглянул на меня и передумал. Вместо этого отошёл чуть в сторонку и закурил.

Вспомнился сон. Может, банкомёт делает Ласи предложение вроде того, что слышал от него ночью я? Как он выразился…? Добавить небывалой остроты.

Тем временем Ласи отрицательно покачал головой, затем взглянул на дом, где заперся офицер, и снова покачал. Он отчего-то отказывался. Редверс принялся убеждать. Они стояли ко мне вполоборота, и можно было догадаться, что полицейский колеблется, но всё же не хочет делать то, что требует от него банкомёт. Наконец, Ласи в последний раз качнул головой и поспешно отошёл от Редверса, проводившего его недовольным взглядом.

Когда он поравнялся со мной, одна сторона лица у него нервно подёргивалась. Вся вальяжная уверенность куда-то испарилась.

— Неприятности? — поинтересовался я.

— А? — рассеянно отозвался Ласи. Затем понял и бросил быстрый взгляд в сторону Редверса. — Нет… Разумеется, нет! — повторил он более твёрдо.

— Мне всё же хочется взять убийцу, — сказал я, возвращаясь к теме прерванного разговора. — Считайте, что я действую в рамках нашей с бароном Кобемом договорённости.

— Я-то могу считать, что угодно. Вот только ваша семья…

— Прекрасно знает, что я делаю то, что считаю нужным.

Ласи смерил меня хмурым взглядом.

— Ну, в таком случае приступайте, — сказал он. — Только потом не жалуйтесь.

Оставив реплику без ответа, я подозвал одного из полицейских и попросил завести с убийцей разговор. Ласи кивнул ему — мол, подчиняйся.

Поставив у двери трех служителей закона, готовых ее выбить и броситься на помощь, я обошел дом и приблизился к окну.

До меня доносился голос полицейского, отвлекавшего преступника. Тот изредка отвечал. Хорошо: значит, слушает.

Во сне Редверс просил не торопиться, если мне захочется рискнуть жизнью, а поговорить вначале с ним. Я усмехнулся, представив, что подхожу сейчас к банкомёту и начинает толковать о своём недавнем сне. Наверное, тот примет меня за сумасшедшего. Может, проверить? Впрочем, глупости — не до этого!

Убийца сидел, сосредоточив внимание на двери, из-за которой доносился голос полицейского. По сторонам он не глядел.

Сотворив воздушный щит, я выбил стекло и бросился в окно — будто в воду нырнул!

Раздался выстрел. Пуля врезалась в невидимый барьер и упала на пол. За ней последовали другие, но я уже ушёл с линии огня. Даже не будь щита, они в меня не попали бы. Перемещаясь вдоль стены, я видел, как офицер ошалело таращится на меня, переводя руку с пистолетом. Я ударил его воздушной волной. Она впечатала его в стену. Тот застонал. Прыжком я сократил расстояние между нами и быстро выкрутил из его руки оружие.

Сумасшедшие глаза вперились в меня. Уверен, если б не давление воздуха, даже пьяный, он оказался бы серьёзным противником. Но сейчас был всё равно, что пришпиленное к стене насекомое.

Раздался треск и грохот. Дверь влетела в дом, а вслед за ней ворвались полицейские. Они схватили офицера, и я тут же убрал барьер, которым удерживал его.

Убийцу заковали в наручники, рывком подняли на ноги и увели.

Ласи выглядел довольным. Ещё бы: и преступника взяли, и меня не грохнули. Кажется, он, и правда, решил выдать арестованного за убийцу девушек. Недальновидно. Нежели он больше не дорожит своим кормным местом при бароне?

— А вы молодец, — проговорил он. — Не ожидал. Он совсем не сопротивлялся?

— Не считая пальбы из пистолета.

— Да, тут вам повезло. Видать, спьяну мазал. А я вас предупреждал, что стрельба будет.

— Предупреждали.

Выйдя на улицу, я поискал глазами Редверса, но тот уже ушёл.

— Как вам взбрело в голову это сделать?! — укорил меня Вернер. — Это не ваше дело — ловить пьяных офицеров! Хотели, как Бурман, испытать себя, а заодно и судьбу? Но только всё это ничего не доказывает.

— Не говорите глупости, доктор. Я ничем не рисковал.

— Он в вас стрелял! Четыре раза!

— У него в глазах троилось.

Вернер осуждающе покачал головой.

— Зря вы так! Жизнь одна. И у вас она почти вся впереди.

— Очень надеюсь, — кивнул я. — Но не беспокойтесь: умирать я не планирую.

Глава 52

Вернувшись домой, я лёг в постель. Надо урвать ещё хоть пару часов сна. Как ни странно, срубило меня почти мгновенно.

Второй раз встал около полудня. Голова немного болела, и я решил прогуляться. Проветрить мозги, так сказать.

Прошёлся по дорожкам Брайтона, заглянул в маленький ресторанчик, где плотно позавтракал, а затем решил навестить женщин, с которыми проживали убитые. Чтобы раздобыть их адреса, пришлось зайти к Ласи. Тот не стал спрашивать, что именно я хочу узнать у них. Кажется, он вообще воспринимал моё участие в расследовании скептически и считал, что я никого не найду и моя деятельность — не более, чем уступка прихоти барона Кобема.

Одну женщину я застал дома, а другую отыскал, следуя указаниям соседей, возле колонки, где она набирала минеральную воду в двухлитровую баклаху. Беседы получились недолгими. Меня интересовало, не познакомились ли они с кем-нибудь по дороге в Брайтон. Оказалось, что нет. И вообще поездка ни одной, ни другой не запомнилась ничем примечательным. Мне показалось, что женщины не то, чтобы были стеснены в средствах, но не шиковали. Я деликатно расспросил их об этом. Оказалось, что Кавендиш и Бошан перед поездкой занимали деньги, причём довольно приличные суммы. У кого одалживалась Кавендиш, её компаньонка не знала, но сестра Бошан назвала знакомую уже мне фамилию — Редверс!

Вполне логично предположить, что и первая жертва брала деньги у него. Люди одного круга обычно пользуются услугами проверенных кредиторов, «передавая» их друг другу по секрету — так удобнее и надежнее. В банки редко ходят. Опасаются огласки. Ни один аристократ не хочет, чтобы пошли слухи, будто у него нет денег.

Интересно, женщины из списка, составленного Ласи, тоже занимали у Редверса? Спросить у них прямо было нельзя: как я уже сказал, ни один человек из высшего общества не признается, что стеснён в средствах. Даже странно, что я смог это выяснить. Наверное, спутницы убитых пребывали в таком состоянии, что просто не сообразили промолчать.

Вернувшись домой, я застал на лавочке Вернера. Похоже, у доктора с клиентурой совсем плохо, если он может позволить себе прохлаждаться среди бела дня.

— Зашёл вас проведать, — сказал он. — После вашего недавнего… приключения. Как вы?

— Шока нет, если вы про это. Заходите.

— Да, нервы у вас крепкие. Надо отдать должное. А Бурман-то сегодня утром уехал. Неожиданно. Говорят, выиграл много денег, только не знаю уж, когда. Подал в отставку, собрался и поминай, как звали. Сердце полковничьей жены, вероятно, разбито.

— Мне казалось, ему не везёт, — заметил я.

— Все удивлены отъездом Бурмана. Наверное, очень много выиграл, раз решил уйти в отставку. Вот повезло человеку раз в жизни.

— У кого он выиграл?

— По слухам, у Редверса.

От неожиданности я даже остановился.

— У Редверса?!

— Представляете?

— С большим трудом, — честно признался я.

Вернер развёл руками.

— Судьба! Не везло человеку всю жизнь, а тут на тебе, пожалуйста.

— Удивительный случай.

Трудно поверить, что Бурман мог обставить Редверса. Хотя… если так действительно получилось, то ясно, почему лейтенант поспешил покинуть Брайтон: от такого человека, как банкомёт, лучше держаться подальше, если сделал его беднее на крупную сумму. Интересно, сколько именно было проиграно. Доктор этого явно не знал, иначе сказал бы сразу. Редверс хвастаться проигрышем не станет тем более. Должно быть, они с Бурманом играли без лишних свидетелей, раз всё осталось на уровне слухов о «большой сумме».

Рассказ об удаче лейтенанта навёл меня на мысль о другом удивительном случае.

— А как поживает ваш пациент? — спросил я Вернера. — Тот, который воскрес из мёртвых.

— Жив, — отозвался доктор. — Наверное, поправится. Правда, пока больше на труп походит и не говорит ничего. Только скребёт этак неприятно пальцами по одеялу и зенки лупит, как сумасшедший.

— Неудивительно. С того света-то вернувшись.

Вернер странно взглянул на меня.

— Знаете, когда он очнулся, то в первый миг так закричал… Нет, не громко. Это был даже не совсем и крик… Скорее, хрип. Сил-то у него почти не осталось. Но я почувствовал… как меня охватил исходящий от пациента ужас. Это ощущение буквально сковало меня на несколько секунд по рукам и ногам. Я застыл и не мог пошевелиться. Понимаете? Как соляной столб! Когда же я заглянул офицеру в глаза, мне показалось, что они мертвы! Застывшие, обращённые в себя — словно взгляд этого человека остановился на каком-то недавнем потрясающем видении, воспоминание о котором всё ещё хранил его разум.

— Но пациент ваш всё же оказался жив, — напомнил я. — Причём без помощи целителя. И идёт на поправку, с чем я вас от души поздравляю.

— Да я уж думаю, может, и правда, я ошибся. Только… — Вернер почесал кончик носа, — я бы поклялся, что он мертвее мёртвого был.

Уверенность доктора неожиданно смутила меня. Я и сам считал, что Вернер ошибся, но тот был так искренне убеждён в правильности диагноза… Да ведь и офицер тот лежал мёртвым полчаса до его прихода. Странно.

— Как бы вы объяснили данный феномен? — спросил я. — Возможно такое с медицинской точки зрения?

— Чтобы человек воскрес? Вряд ли. Конечно, если вы человек верующий, то притча о Лазаре…

— Умоляю, доктор, не пересказывайте мне Библию! Скажите лучше, бывают ли случаи, когда человек выглядит совершенно мёртвым, а потом оказывается жив?

— Разумеется. Если впадает в летаргический сон, например. Человек не дышит, сердце не бьётся. Однако тело не разлагается. Напоминает анабиоз у рыб, которые в особенно холодное время погружаются в своего рода оцепенение. Но при чём здесь это? Говорю вам: пуля пробила сердце!

Я решил тему не развивать. В конце концов, Вернер — обычный врач. Едва ли его познания в медицине исчерпывающи.

Когда доктор ушёл, я выглянул в окно. Было жарко, тучи плыли с востока, обещая грозу. Над городом клубились низкие серые облака. Воздух был напоен электричеством. Похоже, скоро начнётся гроза.

Выйдя из дома, я сел в «Порш» и включил симфонию Бетхвена в рок-обработке. Под пульсирующие звуки покатил к вилле Гровенора. Машину оставил в сотне метров от крепостной стены и вошёл в подъезд дома, где располагались офисы. Поднявшись на последний этаж, встал возле панорамного окна и достал из кармана складной бинокль. Прижав окуляры к глазам, подрегулировал резкость. С этой позиции отлично был видел двор. Двенадцать охранников — только со стороны фасада. Хм… Знатно барон подготовился к осаде. Присмотревшись, я разглядел четыре люка, замаскированных дёрном. Пулемётные турели, сейчас скрытые под землёй. Справа виднелся гараж, а слева — ангар, где наверняка хранились пехотные доспехи. Уверен, стены бронированные и выдерживают несколько попаданий из гранатомёта. И попасть туда можно из дома. Прибавить к этом менталей, охрану с другой стороны дома и внутри него — получится маленькая армия. Жаль, я не развивал всё это время свои способности Одарённого. Впрочем, я могу проникнуть на виллу, используя техники алхимии. Даже, наверное, ментали не остановят. Хотя… Сейчас у меня есть устойчивость к их атакам, но лишь рефлекторная. Если они захотят, то легко превратят меня в сомнамбулу. Сражаются же Одарённые друг с другом, и побеждает тот, кто лучше развил свои способности. Так что от наглого вторжения придётся отказаться. Даже если пройду через охрану и турели (а я бы наверняка прошёл), первый же встретившийся менталь подчинит меня своей воле. Так что надо придумать план получше. Но пока ни одной мысли не было. Как минимум, необходимо детально изучить план дома, чтобы понимать, куда идти, куда нельзя и откуда ждать опасности. Уверен, план засекречен, и в городском архиве его не найдёшь. Барон должен был позаботиться об этом. Но где-то чертёж должен иметься. Только вот где?

Спустившись, я вернулся домой и отправился на тренировку к Садхиру. Проведя с наставником пару изнурительных часов, помедитировал в надежде, что гармония разума, души и тела наведёт меня на идеи для вторжения в дом Гровенора. Увы, бесполезно. Барон позаботился о том, чтобы достать его было максимально трудно. Может, договориться с Эриком о совместной операции? Наверняка его посланцы, включая менталей, уже в Брайтоне. Но я не сомневался, что советник доложит отцу, а тот однозначно воспротивится. Ещё и прикажет блокировать меня. А что? Как глава рода, имеет право. Так что лучше не рисковать. Он, конечно, и так может это сделать. Уверен, лорда уже просветили, где его младший сын, и едва ли он не догадывается, зачем. Но тут я поделать ничего не могу. Если Одарённые отца станут караулить меня у дома Гровенора и захотят не впустить туда, они это сделают: как уже сказал, против ментальной атаки мне не устоять. Пока, во всяком случае. И это плохо. Потому что мне нужно перемолвиться с бароном, а вероятность, что люди отца возьмут его живым, невелика. Но есть.

Закончив медитацию, я отправился в ресторан поужинать. Пока уплетал антрекот с картофелем и помидорами черри, на улице начало смеркаться. Я заказал горячий шоколад с эклером. За время ужина в моей голове созрел план действий, правда, он был связан не с бароном Гровенором.

Что, если сегодня убийца снова будет в гроте? Поставил ли Ласи там ночную охрану? Я ведь не спросил об этом у полицейского. Вдруг преступник решит повторить? Такие типы часто начинают испытывать пьянящее чувство безнаказанности и наглеют.

Расплатившись, я отправился в хозяйственный магазин. Успел за четверть часа до закрытия. Купил мощный диодный фонарь с регулируемым уровнем света и батарейки. Так, вроде, этого достаточно.

Остаток дня я провёл, плюя в потолок и слушая Моцарта. Наконец, время пришло. Прихватив фонарь, оружие и саквояж, я поехал в сторону Квинс парка.

Город по большей части спал. Горели разве что вывески, да витрины ночных увеселительных заведений. Изредка попадались на глаза парочки и компании. Большинство — навеселе.

Припарковавшись у ограды, я поднялся по воздушным ступеням, перемахнул чугунные пики и так же спустился. Никто меня не видел. А если и видел, то решит, что померещилось.

Небо было затянуто тучами, скрывшими звёзды. Только месяц, проглядывая сквозь их пелену, давал немного света. Ветра не было, листва не шелестела, и парк словно застыл в тревожном ожидании.

Я шёл быстро, однако временами останавливался, чтобы понять, где нахожусь. Фонарём пока не пользовался: прихватил его, чтобы осветить грот.

Сейчас, во мраке, парк казался буйным лесом, и то, что в его глубине находился грот, где совершились жуткие убийства, не прибавляло ему ни капли привлекательности.

Я шагнул в аллею, и тут всё-таки пришлось зажечь фонарь, чтобы не сбиться с пути, потому что кроны деревьев, сходясь в вышине, полностью закрывали месяц.

Под подошвами хрустел гравий, которым была засыпана дорожка, и где-то несколько раз протяжно ухнула ночная птица — других звуков в парке не раздавалось. В какой-то момент даже почудилось, что я попал в другой мир, скрытый от людских глаз днём и открывающийся только по ночам.

Вдруг луч фонаря упал на бесформенную кучу грязного тряпья, лежавшего поперёк дороги. Едва ли подобное безобразие могло быть не замечено смотрителями парка и оставлено на алле до утра.

Замедлив шаги, я пригляделся. Мне показалось, что тряпьё слегка шевелится. Вдруг из-под него вынырнуло уродливое лицо и уставилось прямо на меня. Взгляд выпученных глаз был настолько безумным, что я на всякий случай воздвиг перед собой стену плотного воздуха.

Человек поднялся на четвереньки и замотал головой, словно пытаясь отогнать некое видение. Раздалось приглушённое мычание, затем — невнятные слова молитвы. Я вдруг понял, что он принял меня за привидение. Вероятно, был попросту пьян, забрёл в парк и уснул в кустах, оставшись незамеченным смотрителями, а затем вылез на аллею.

— Шёл бы ты домой! — строго проговорил я, светя фонарём. — Нечего тебе здесь делать.

Бормотание разом прекратилось, а человек попятился и через мгновение исчез в кустах, росших по сторонам дорожки. С полминуты было слышно, как он удаляется, а затем снова воцарилась тишина.

Я постоял немного, прислушиваясь — не раздастся ли в темноте звук, свидетельствующий о его возвращении или о присутствии поблизости другого живого существа. Но прошло минуты две, и всё было тихо. Я зашагал дальше.

Спустя четверть часа передо мной появились очертания грота: тот походил на огромного горбатого тролля из немецкой сказки, скрючившегося под деревьями. Вход чернел чуть правее.

Как я и предполагал, Ласи не удосужился выставить полицейский пост — очевидно, считал, что третий раз убийца сюда не сунется.

Справа от грота буйно росли кусты, а за ними сплошной стеной возвышались деревья. Слева оставалось немного свободного пространства — лужайка с аккуратной клумбой. Ночью красные цветы казались тёмно-фиолетовыми.

Я вошёл в грот, шаря лучом фонаря. Бледные отсветы заплясали на кривых потрескавшихся стенах, выхватили скамейку. Здесь было сыро и затхло, словно в склепе. Я пришёл, чтобы застать злодея на месте преступления, но убийцы в гроте не было. Что дальше? Уйти или ждать? Я взглянул на часы: половина второго. Во сколько были совершены предыдущие убийства? Опустившись на лавку, я положил фонарь слева. Нет, нехорошо: если преступник увидит здесь свет, то не придёт. Однако гасить свет я не стал. Вместо этого переместил фонарь в дальний «угол» грота и убедился, что оттуда свет до входа не достаёт.

Теперь можно ждать. Если преступник замыслил этой ночью убийство, то кто явится первым — он или жертва? Почему-то я был уверен, что женщины сами приходили в грот, чтобы быть убитыми. Или они явятся вместе. Если некто назначает свидание, а затем ведёт…

Я не успел додумать мысль до конца, потому что поднял глаза и увидел на потолке, образованном из плотно пригнанных друг к другу камней, нечто, похожее на рисунок.

Глава 53

Белые тонкие линии слабо светились, складываясь в нечто, напоминающее круг, внутри которого располагались знаки. Символы были мне частично знакомы, но чертёж в целом я видел впервые. Я встал и протянул руку, но остановил движение, потому что кончики пальцев закололо. Я постоял в нерешительности, не зная, что предпринять. В воздухе разливалось странное ощущение, какое бывает во время грозы, если воздух чересчур наэлектризован.

Вдруг я почувствовал, что в кармане также возник какой-то магнетический процесс. Опустив туда руку, я нащупал нечто маленькое, при этом пальцы почти обожгло. Тем не менее, я извлёк из кармана кусочек мела, подобранный в гроте в прошлый раз. Белый осколок ярко светился, вызывая тупую боль! Чувствовалась, что в нём заключена рвущаяся наружу сила.

Так-так… Что это за фигня такая?! На моей памяти подобное не встречалось, а опыт у меня немалый.

Я прекрасно помнил, что рисунка не было на потолке, когда я осматривал грот вместе с Вернером. Значит, его либо нанесли позже, либо… либо линии становились видимыми лишь ночью.

Пока я размышлял, в воздухе разлился запах тления. Эфир густел, дышать становилось всё труднее.

Убрав мелок в карман, я достал блокнот и принялся тщательно срисовывать чертёж. Дело шло медленно, потому что следовало соблюдать точность. Я даже углы вымерял с помощью транспортира, который всегда имел при себе.

Вдруг снаружи затрещали ветки. Быстро спрятав блокнот в карман, я достал револьвер.

Прислушался: ничего! Но слух меня не обманул. За стеной грота кто-то был.

Я попятился к фонарю, чтобы его не заметили сразу, как войдут. Меня охватил охотничий азарт: возможно, не зря устроил засаду! Я подобрался, как дикий зверь, поджидающий добычу. Если понадобится, создам алхимическую ловушку. Например, каменный колпак — благо, материал прямо вокруг меня. Правда, гроту придёт конец, но убийцу поймать важнее. Свободной рукой я достал и откупорил эликсир трансмутации.

Прошла минута. Всё было тихо. Или убийца выжидал, почуяв опасность, или ветки затрещали из-за… Бог знает, из-за чего!

А может, просто-напросто тот алкаш добрался до грота и теперь бродит вокруг?

Я чувствовал, как по позвоночнику стекает пот. Не от страха — от ожидания. Я больше не мог просто стоять и ждать. Всё моё существо требовало немедленного действия. Я прокрался к выходу и выглянул, надеясь, что в темноте меня не увидят. Но и сам ничего не мог разобрать во мраке.

Справа снова хрустнула ветка!

Резко повернув голову, я всмотрелся в заросли. Был у убийцы пистолет или он пользовался исключительно саблей? Может, уже пора поставить невидимый барьер?

Быстро вернувшись к дальней стене грота, я взял фонарь и вышел.

Сразу почувствовалась разница межу атмосферой в гроте и снаружи: меня обдало свежестью, хотя ночь выдалась довольно тёплой. Вдохнув полной грудью, я выставил револьвер и двинулся к деревьям.

Треск повторился, и на этот раз мне показалось, что звук раздался чуть дальше — кто-то отступал вглубь зарослей! Медлить было нельзя: преступник мог удрать или спрятаться. Сейчас, в темноте, это не составило бы для него труда.

Сорвавшись с места, я побежал, совершенно забыв, что у того, кто скрывается во мраке, тоже может быть оружие.

Фонарь прыгал в моей руке, и его бледный луч бешено метался среди деревьев, не столько освещая путь, сколько превращая всё вокруг в жутковатую пляску света и теней. Парк приобрёл совершенно нереальные очертания, так что иногда даже трудно было разобрать направление.

Но вот впереди мелькнул удаляющийся силуэт!

— Стой! — завопил я, прибавляя скорости. — Стой, а то убью! — я пальнул в воздух.

Тот, кто бежал впереди, не послушался. Ишь, какой храбрый! А ведь он не знал, что пуля была пущена в небо.

Я преследовал добычу, думая лишь о том, чтобы не зацепиться за какой-нибудь корень и не упасть. Я был близок к цели: преступник почти оказался в моих руках!

Деревья вдруг кончились, лабиринт теней и света исчез. Я неожиданно для себя выскочил на аллею.

Человек улепётывал по ней. Глупо! Даже зайцы, удирая от своры гончих, выбирают широкие пространства, позволяющие делать резкие броски в стороны. Мой отец любил псовую охоту, так что я видел подобное не раз.

Прицелившись, я нажал на спусковой крючок. Оглушительно грянул выстрел.

Беглец споткнулся и упал. За несколько секунд я нагнал его и ударил рукояткой по затылку. Варварство, конечно, рисковать испортить любимый револьвер, да ещё и работы Освальда, но больше глушить было нечем.

Только что пытавшийся встать человек охнул и растянулся на земле.

Где-то в глубине парка, потревоженный выстрелом, заухал филин.

Я перевернул добычу, и возглас разочарования вырвался из моей груди.

Передо мной, закатив глаза, лежал полицейский! На его плохо выбритой щеке виднелась свежая царапина. То ли ободрался о ветку во время бегства, то ли моя пуля прошла по касательной.

Так, откуда он тут взялся?! Может, это и есть убийца? Но у полицейского не было ни сабли, ни кнута.

Я похлопал его по щекам. Не помогло. Чёрт, слишком сильно по башке приложил! Пришлось влить ему в рот целебный эликсир. Через минуту полицейский слабо застонал. Взгляд его медленно сфокусировался.

— Ты кто? — строго спросил я, светя ему в лицо. — Зачем здесь?

Констебль вылупил на меня глаза. Его губы беззвучно задвигались.

— Кто такой, спрашиваю! — повторил я членораздельно. — Зачем здесь так поздно?

— По приказу полковника Ласи, — запинаясь, ответил полицейский. — Сторожу!

— За гротом приглядываешь? — сообразил я.

— Ну, да.

Я разочарованно вздохнул.

— А почему убегал?

— Услышал, что в гроте кто-то есть, — нехотя признался констебль.

— И что? Струсил?

— Никак нет, — сказал он уныло.

— Чего ж не пошёл поглядеть, кто там?

Полицейский растерянно заморгал. Вид у него было совершенно жалкий.

Я встал.

— Скажи, что встретил в гроте сына лорда Блаунта, — это чтоб ему не пришло в голову хвататься за табельное оружие. — Меня нанял барон Кобем расследовать эти убийства. Запомнил?

— Так точно. Всё ясно.

На лице констебля теперь читалось облегчение. Даже документы требовать не стал, чтобы проверить, тот ли я, кем представился.

— Скажи, что я приходил грот осмотреть.

— Слушаюсь.

— А теперь иди дежурь дальше, раз приказано. Как голова-то?

Полицейский озабоченно ощупал затылок.

— Это вы меня так приложили? Нехило. Шишка будет.

— Пройдёт.

— Это да.

— Я вернусь в грот. Забыл там кое-чего. Ты так дунул через парк, что я решил, будто ты убийца. Много вас тут?

— Один я, — уныло ответил констебль, взглянув на плотно стоящие в темноте деревья. Должно быть, ему казалось, что за каждым из них скрывается если не убийца с эспадроном, то демон. — Гиблое здесь место, — словно угадав мои мысли, проговорил он. — На болоте парк-то разбили. А сколько тут народу потонуло в былые времена, один Бог ведает…

— А почему ты без фонаря?

— Не велено, — мрачно сказал полицейский. — Чтобы преступника не спугнуть.

Мда-а… Ловушка для убийцы была подготовлена Ласи спустя рукава. Для отписки, так сказать.

— Ладно, удачи. И прости за голову.

Развернувшись, я зашагал обратно через заросли.

Глава 54

Полицейскому повезло, что я промахнулся. И что мне приходилось стрелять, в основном, по ближним целям. Демоны редко находятся далеко. Так что и в тире я палил по мишеням в пределах десяти метров. А в прежней жизни практики, естественно, не имел. Да и после пробежки, в темноте, попасть в движущуюся цель из тяжёлого револьвера не так-то легко. На самом деле, почти невозможно. Вероятно, звук выстрела испугал полицейского, и тот, споткнувшись, упал. Что ж, тем лучше. Грех на душу брать не хотелось. Хотя мне ли считать? Моя надежда только на мистерий и вечную жизнь.

Добравшись до грота, я первым делом осмотрел рисунок на потолке. Линии поблекли, но были ещё различимы. От чего зависела их яркость?

Пока я стоял под рисунком, тот стал немного ярче. Когда я вытащил из кармана мелок, линии буквально вспыхнули. Ага!

Я поднял руку и провёл мелком по камню. На полке осталась белая светящаяся линия. Вот, значит, как…

Поднеся обломок к носу, я его осторожно понюхал, но никакого запаха не ощутил. Если тут и была какая-то химия, то понять этого подобным способом оказалось нельзя. И вообще я был уверен, что ощущаю действие электричества. Да и цвет линий походил на разряды молнии. Даже пахло сейчас в гроте уже не тлением, а опять озоном — как после грозы.

Спрятав мелок в карман, я вышел из грота и зашагал к дому, решив пока ни с кем не делиться своим открытием. Ласи не заслуживал этого своим халатным отношением к расследованию, а барона Кобема волновало лишь одно — будет ли схвачен убийца до высочайшего визита. Электричество и загадочные рисунки его не заинтересуют.

Я держал руку в кармане, сжимая мелок, пока тот не перестал колоть пальцы. Похоже, существовала связь между этим его свойством и близостью к гроту.

Интересно, кто нанёс рисунок на потолок и зачем?

Утром я отправился к Редверсу, чтобы разобраться, что он за человек. И проверить, не повторится ли то видение, когда лицо банкомёта превратилось на долю секунды в морду жуткого чудовища.

Редверс встретил меня в гостиной. Он курил, сидя в кресле.

— Садитесь, — кивнул он, указав сигарой на свободное кресло. — Кажется, вы приходили играть. Вас привёл Вернер.

— Совершенно верно. Тот вечер трудно забыть.

— Почему это?

— Тогда стрелялся Бурман.

— А, точно! — вскинув брови, Редверс выпустил густое облако табачного дыма. — Разумеется! Счастливый случай. Вы сами тоже, как я видел недавно, решили испытать судьбу. Я говорю о том пьяном офицере. Только это ваше геройство не принесло вам никаких дивидентов.

— Разве геройство должно служить к материальной выгоде? — спросил я, отметив про себя, что банкомёт, похоже, окончание моего приключения всё-таки застал, а не ушёл раньше, как я подумал.

Редверс пожал плечами.

— Почему бы и нет? Умный человек старается такие вещи совмещать, я полагаю. Вы себя считаете таковым?

— Имею слабость.

К чему это он подводит?

Интересно, можно ли взять банкомёта в участок и поработать с ним так, как сейчас Ласи, скорее всего, работает с арестованным офицером? Или найдутся у Редверса друзья, которым и барон Кобем не указ? А что, очень возможно. Такие, как Редверс, часто знаются с высшими кругами. Возможно, и этот одалживает деньги знатным фамилиям. И суммы, наверное, немалые. Не чета той, которую выиграл Бурман. Так что в случае неприятностей и заступятся, и оградят. Хотя… может, и не станут. Избавиться от кредитора — чем не вариант?

Вообще, неплохо бы узнать, сколько именно денег увёз из Брайтона Бурман.

— Хотел вас спросить, — начал я. — Мучает любопытство. Сколько у вас выиграл Бурман?

Лицо банкомёта вдруг потемнело. По нему прошла знакомая судорога. Ого! Так мне не показалось!

— Вы можете узнать это, — проговорил Редверс, понизив голос и говоря одной лишь половиной рта, потому что в другой зажал догорающую сигару, — если сыграете в ту же игру, в которую выиграл у меня Бурман.

— Разве он не в карты с вами играл? — искренне удивился я.

— В карты у него не хватило бы денег, а у меня времени! — с лёгким раздражением ответил Редверс.

— Что же это за игра?

Банкомёт бросил на меня изучающий взгляд.

— Опасная! — сказал он. — Вам понравится.

— Уж не стреляться ли надо?! — усмехнулся я.

С чего он вообще взял, что мне нравятся риски? Из-за случая с пьяным офицером, что ли? Так мне особо ничего не угрожало. Правда, банкомёт этого знать не мог.

— А если и стреляться? — серьёзно спросил Редверс.

Я не понял, шутит он или нет.

— Рисковать жизнью в игре — это не то же самое, что…

— Из героизма? — перебил банкомёт. — Понимаю. Тут, конечно, вы от выгоды не откажетесь?

— Выгода — веский аргумент, — согласился я.

Неужели раскроет карты? Ну-ка, послушаем.

— Предлагаю вам сто тысяч, — сказал Редверс, выпустив струю дыма.

Ого! Вот это ставки!

— Боюсь, мне нечем вам ответить, — сказал я.

Банкомёт усмехнулся.

— Думаете, у Бурмана была такая сумма?

— Вы с ним на сто тысяч играли?

— Разумеется.

— Что же вы хотите, чтоб я поставил на кон?

Редверс широко улыбнулся, обнажив два ряда белоснежных, крепких зубов.

— Свою душу, — сказал он спокойно.

От неожиданности я рассмеялся.

— Всего-то? Зачем она вам?

— Если вам без надобности, то поставьте, — серьёзно, без тени улыбки, ответил Редверс.

— Погодите, вы что, серьёзно?!

— Неужели я стал бы шутить со ста тысячами? — удивился в свою очередь Редверс.

Я задумался. Шутка, если это была она, странная. Надо раскрутить банкомёта на подробности.

— Как вы намереваетесь взыскать долг в случае моего проигрыша? — спросил я.

— О, на этот счёт не волнуйтесь, — Редверс беспечно махнул рукой с зажатой между пальцами сигарой. — Ваша душа перейдёт в мою собственность, как только ваше тело погибнет.

— Даже если я умру от старости?

— В случае проигрыша, не доживёте.

— Значит, всё-таки придётся стреляться?

Редверс снова улыбнулся.

— Что вам душа? От неё никакой пользы. Некоторые и вовсе утверждают, будто её не существует. Можно сказать, ничем не рискуете.

Ну, я-то так не думал, потому что моя душа уже была оценена. Соответственно, в её существовании я не сомневался. Однако возражать не стал. Вместо этого заметил:

— Но вы так не считаете.

— Я нет. Но кто я такой? Обычный человек, а не всевидец.

— Однако ж, играете в Дьявола.

Редверс пожал плечами.

— Считайте, что так.

Нет, все карты он сейчас не выложит. Не так глуп. И, возможно, очень даже умён. Надо с ним держать глаза открытыми, да пошире. И моргать пореже.

— Надо подумать, — сказал я, беря паузу.

— Разумеется.

В голову мне вдруг пришла одна мысль.

— Скажите, офицер, которого лечит Вернер… Ну, который чудесно исцелился… Слышали о нём?

Редверс поморщился.

— Доктор говорил что-то такое.

— Он, кажется, стрелялся с кем-то. Играл в русскую рулетку. Не по вашему ли… предложению?

— Я думаю, вам лучше беспокоиться о своём пари, — ответил Редверс спокойно. — Подумайте о том, что я сказал. Предложение в силе. Это не шутка.

— Я поразмыслю. Душа всё-таки.

— Есть ещё одно условие. Возможно, оно вас заинтересует. Но о нём позже. Когда решитесь, тогда и поговорим.

Он не сказал «если». Так уверен, что я соглашусь? Нет, конечно, предложение было и интригующим, и заманчивым, но рисковать жизнью ради ста тысяч?! Нет уж, спасибо. Я не идиот.

Говорить стало больше не о чем, и я попрощался. Редверс явно был замешан если не в самих убийствах, то, во всяком случае, в их предпосылках или организации. Словом, оказался тёмной лошадкой.

Глава 55

До двух часов я изобретал способ раздобыть план поместья Гровенора. Но так ничего и не придумал. А обращаться к Эрику бессмысленно: откажет. Вежливо, но однозначно. В городском архиве мне ответили, что подобные чертежи у них не хранятся. Меня это не удивило: я и зашёл-то туда для очистки совести.

По идее, мне нужно пройти под землёй прямо под дом, выбраться где-нибудь в подвале и подняться в комнату, где будет барон. Однако без плана здания это превратится в рысканье по этажам с риском нарваться на Одарённых. И тогда мне конец. Чёрт, как же непросто!

К обеду я заказал свиные рёбрышки в кисло-сладким соусе. На гарнир была подана спаржа, обжаренная в оливковом масле. В общем, отвёл душу.

Столик располагался прямо перед большим открытым окном, из которого были прекрасно видны часть улицы и площадь, по которой прогуливались отдыхающие. В стороне бил фонтан, и вокруг него сидели дамы с кавалерами. Картина дышала миром и покоем, но я думал не о красоте Брайтона, а о том, чего добивался убийца, истязая и убивая женщин. Я не мог понять его цель, и это мешало выйти на след. Мне не верилось в беспричинную жестокость убийцы. Тот должен иметь оправдание своим поступкам — если не в глазах других людей, то уж во всяком случае в своих собственных. Однако я даже представить не мог, чтобы кто-то в здравом уме стегал женщин кнутом, а затем рубил саблей. Что, если в Брайтоне действует псих? Надо бы узнать у Ласи, как тут обстоят дела с ненормальными. Мало ли кто приезжает отдыхать на курорт.

После обеда я неожиданно был вызван к барону: за мной зашёл констебль. Я застал градоначальника в возбужденном состоянии: тот метался по кабинету, несмотря на преклонный возраст, с большой резвостью.

— Ваша Милость, мне пока нечем похвастать, — сказал я, наблюдая за ним. — Убийцу вам…

— Мерзавец! — заорал барон, резко останавливаясь. — Что придумал, гадёныш!

— Пардон?! — поднял я бровь, напрягшись.

Свидетелей, конечно, нет, так что на оскорбление не тянет, но всё же с какой стати?!

— Ласи! — выплюнул барон. — Подсунуть мне хочет пьяницу этого! Что он думает, я из ума выжил?! Если старик, то и не соображаю ничего?!

Я выдохнул. Всё встало на свои места. Гнев градоначальника был обращён на нерадивого полицейского.

— Вы не считаете, что это может быть делом его рук? — спросил я.

— Шутите, господин Блаунт? — недовольно поморщился Кобем. — А мне вот не до шуток!

— Может, отменить высочайший визит в виду случившегося?

Барон воззрился на меня с выражением полнейшего недоумения.

— Как вы сказали?!

— Отменить, — повторил я, уже понимая, что градоначальник на это не пойдёт ни при каких условиях.

— Это всё равно, что сразу в отставку подать! — воскликнул барон, замахав на меня руками. — Нет-нет, забудьте! Найдите убийцу, и я в долгу не останусь!

Насчёт отставки он, конечно, кокетничал. Кто его с собственной земли турнёт? Но про расположение Императорского дома, конечно, придётся забыть.

— Позвольте тогда вернуться к расследованию, — проговорил я.

— Да-да! — мелко закивал барон. — Идите ищите! А этого… С Ласи я разберусь! — процедил он мстительно. — Только и знает, что взятки брать, дармоед!

Выйдя от барона, я направился к Ласи и застал того за чтением какого-то доклада. Полицейский поднял на меня тяжёлый взгляд и вздохнул.

— Это вы сказали барону про офицера? — спросил он напрямик.

— Не было необходимости. Его Милость не так наивен, как вам хотелось бы.

— Старик всё ещё умён, — кивнул, не удивившись, Ласи. — Я, впрочем, так и думал, что не ваших рук дело. Ладно, зачем пожаловали? Помощь нужна, что ли?

— Хотел кое о чём спросить.

— Ну, валяйте, — полицейский отложил доклад и сцепил пальцы на руках. — Чем могу, так сказать.

Я сел напротив него, положил ногу на ногу.

— Есть в Брайтоне сумасшедшие?

Ласи моргнул раз, другой, потом неуверенно растянул губы в улыбке.

— Сумасше-е-дшие?

— Именно.

— Думаете, этих барышень умалишённый порубил?

— Логичное предположение, разве нет?

Полицейский развёл руками.

— Даже не знаю, что вам ответить. У нас ведь курорт, желудочные болезни в основном приезжают лечить. Минеральные воды всё-таки.

— Знаю, — качнул я головой. — Только думается мне, что нет такого курорта, где не было бы клиники для душевнобольных.

Ласи усмехнулся.

— Может, вы и правы. Имеется неподалёку от города частная клиника, где какой-то профессор из Швейцарии лечит ненормальных. Не буйных, конечно. Этого барон не допустил бы. Если хотите, съездите туда. Только я уверен, что напрасно время потеряете: нет там убийц.

Я считал так же. Но проверить надо. Мало ли.

— Поглядим. Объясните дорогу.

— Да вам Вернер покажет. Он знает.

— Хорошо. Списки, которые я просил, готовы?

— Вот они, — Ласи достал из ящика стола и протянул несколько листков. — Задали же вы моим людям работу — вещи убитых переписывать!

Прежде всего я просмотрел список офицеров — действующих и отставных — прибывших на одном поезде с Кавендиш и Бошан. Их фамилии мне ничего не говорили, но я этого ожидал. Интересовало лишь одно — окажется ли среди перечисленных Редверс. То, что банкомёт приехал вместе с убитыми, я уже и так знал, но был ли он военным? Оказалось, что да. Во втором пехотном полку. Командиром тяжёлых «орков». Участвовал в подавлении парочки мятежей в Новой Зеландии. Отличился и имел награды.

Забрав бумажки в карман, я откланялся. Вещами Бошан и Кавендиш решил заняться позже: теперь уже не казалось, что среди них должны обнаружиться совпадения. Конечно, на всякий случай проверить надо, но дело это не спешное, может и подождать.

Выйдя от полицейского, я сразу направился к доктору, благо, идти было недалеко. Тот оказался дома. Похоже, дела у Вернера и впрямь шли из рук вон плохо. «Вот кому надо бы пари с Редверсем заключить», — мелькнуло у меня в голове. В шутку, естественно.

Глава 56

— Вы знаете клинику швейцарца? — спросил я.

— Какого? — нахмурился доктор.

— Того, который лечит в Брайтоне сумасшедших. У него частная клиника.

— А-а… Да они вовсе не сумасшедшие. Просто… со странностями.

— Знаете туда дорогу?

— Конечно. Профессор Майнер — очень интересная личность. Оригинальная. Представьте, он…

— Расскажете мне про него по дороге.

Доктор приподнял брови.

— Мы торопимся?

— Не люблю откладывать дела в долгий ящик.

Вернер пожал узкими плечами.

— Что ж, едем. Только зачем он вам? Для себя, что ли?

— Слава Богу, нет!

Отправились на машине. Вернер открыл окно и наполовину высунул из него голову. Иногда он бросал на меня быстрые взгляды. Я чувствовал, что его подмывает начать о чём-то разговор, но он не решается. Значит, дело касалось меня. Наконец, мне надоела эта пантомима.

— В чём дело, доктор? — спросил я. — Вы уже полчаса как сдерживаетесь, чтобы не задать мне какой-то вопрос. Или, может, вам есть, что сообщить?

Вернер усмехнулся.

— Я нашёл вас в Интернете.

— Неудивительно. Там полно рекламы моего агентства.

— Да, про неё я и говорю. Как… Хотя это не моё дело.

Я покосился на спутника. Видимо, хочет спросить, как мне взбрело в голову заняться частным сыском.

— Что, доктор? Смелее.

— Как вы убеждаете людей, что убиваете демонов?

Ах, вот оно что! Ещё один скептик.

— Если повезёт, вы сами это увидите, — сказал я. — Потому что барон Кобем считает, будто женщин убил демон.

— С чего вы взяли? — удивился Вернер.

— Зачем бы он меня иначе нанял?

— А, ну да. Логично. Хм… Ну, барон может верить, во что хочет. Это ничего не доказывает.

— Согласен. Поэтому и убеждать вас не собираюсь.

Доктор усмехнулся.

— Ладно, тогда ответьте: вы согласны с бароном? Мы ловим демона?

— Я ловлю. Вы просто помогаете.

— Хорошо! — воздел руки Вернер. — Будь по-вашему. Я на лавры не претендую. Как и на гонорар. Вы ведь не бесплатно согласились убийцу ловить?

В ответ я только красноречиво усмехнулся.

— Так я и думал. Выходит, убийца — демон? И откуда он, как… появился в Брайтоне? Каков его мотив? И почему вы решили, что он вообще существует?

— Имеются признаки. Это всё, что вам нужно знать. На самом деле, даже и не нужно, но раз уж спросили…

— Скрытный вы человек, господин Блаунт. Но ваше право. Зачем вам сумасшедший дом, хотя бы, объясните? Вряд ли демон там обитает.

— Почему бы и нет? Слышали про одержимость?

— Тоже правда?

— А вы думали, сказка?

Доктор пожал плечами.

— Не то, чтобы… Ладно, всё равно я вам не верю. Извините, но это честно.

Я кивнул.

— Что ж, спасибо за откровенность. Только вы ошибаетесь. Неужели правда думаете, что член семьи Блаунтов станет заниматься мошенничеством?

— Без обид, но легче поверить в это, чем в демонов.

За разговором мы добрались до двухэтажного дома, утопающего в зарослях молодых дубов. К нему вела извилистая, но довольно широкая дорога, обсаженная акациями. Ограды не было, что меня удивило. Когда я спросил доктора, почему клиника не обнесена оградой, тот пожал тощими плечами и сказал:

— Майнер собрал здесь не буйных, не беспокойтесь. Я ведь говорил, в клинике нет никого, способного изрубить человека. Просто люди, у которых… случилось несчастье. Большинство из них проводит на минводах пару месяцев и уезжает домой. Почти все они содержатся здесь добровольно.

— Почти?

— Некоторых привезли родственники, но Майнер против насилия в любом виде. Он уговорил пациентов остаться. Убедил, что здесь им лучше.

— Эти, вероятно, в лечебнице находятся уже долго.

— Да. Некоторые по несколько лет. Хотите начать с них?

Я задумался.

— Пожалуй, нет. Меня как раз больше интересуют новоприбывшие.

— Потому что убийства стали происходить недавно? — кивнул Вернер. — Понимаю.

Я припарковал «Порш» под деревьями, и мы направились в сторону клиники. На тропинке нас встретил привратник (хотя ворот в клинике и не имелось) — здоровенный детина в свободной серой форме, застёгнутой под горло. Вернер объяснил ему, в чём состоит наше дело к Майнеру, и он проводил нас в большую светлую гостиную. На стенах висели пейзажи с видами Альп.

— Я позову доктора, — сказал привратник, выходя из комнаты.

— Что у него за странная одежда? — спросил я Вернера. — Больше похож на пациента.

— Майнер долго жил в Паназии. Научился там многому и привёз в Англию не только методы, но и пристрастия. Вы знаете, что азиаты практикуют работу с энергией человеческого тела? Ци называется. Говорят, многого добились. Как в плане лечения, так и в отношении боевых техник. Некоторые назвали бы это магией.

— Майнер — Одарённый? — спросил я.

— Да, целитель. Только он решил специализироваться на душевных болезнях. Ему это интересно.

— Сам он тоже ходит в… пижаме?

— Это не пижама. В Паназии так выглядит верхняя одежда. Что-то среднее между традиционным китайским костюмом и кимоно. Модельеры там из сил выбиваются, чтобы объединить национальные вкусы.

— Понятно. Это вам Майнер рассказал?

— Он самый. Я-то в Паназии не был.

— Значит, доктор тоже так ходит? — повторил я вопрос.

— Здесь — да. В город он приезжает редко, и тогда, конечно, переодевается.

В это время появился объект обсуждения. Швейцарец был в синей «пижаме» с широкими рукавами и мягких тапочках. На загорелом лице выделялись очень светлые глаза.

Вернер представил нас друг другу и объяснил цель визита. Майнер заволновался: он не хотел, чтобы полиция вломилась к нему в лечебницу в поисках убийцы.

— Это может стать роковым для некоторых из пациентов!

Я успокоил швейцарца, убедив, что вероятность пребывания преступника в стенах его заведения крайне ничтожна, и даже если бы убийца оказался одним из пациентов, это ни в коем случае не привело бы к появлению здесь местной полиции в том количестве, которое представил себе целитель.

— Мой метод основан на китайской медицине, — немного успокоившись, сказал Майнер, располагаясь на маленьком плюшевом диванчике. Мы сели в кресла напротив. — Видите ли, хирургическое вмешательство в человеческое тело было у китайцев долгое время под запретом. Поэтому тамошним лекарям не оставалось ничего, кроме как влиять на организм посредством массажа, нажатия на особые точки, иглоукалывания и, конечно, питания. Рацион вообще считается на востоке основным источником как болезней, так и здоровья. Прежде, чем исцелять душу, необходимо привести в порядок её вместилище — тело. Я убеждён, что оболочка и содержимое пребывают в неразрывной связи и взаимно влияют друг на друга.

— Совершенно с вами согласен, доктор, — сказал я. — Никогда не мог понять, зачем отделять тело от души.

— Так вот, по мере развития медицины китайцы обнаружили, что можно управлять энергией Ци. И тем самым лечить болезни. Это было очень давно. Около трёх тысяч лет назад. С тех пор Ци используется и в медицине, и в боевых искусствах. Азиаты держат техники в тайне. Но мне удалось кое-что из них вытянуть. Азы, конечно. До остального пришлось самому доходить. Но с телом и наши лекари справляются. А вот с психикой труднее. Поэтому я и решил заняться ею.

— И вы пытаетесь врачевать души с помощью Ци?

— В том числе.

— Получается?

Майнер вздохнул.

— Трудно сказать. Методика для западного мира новая, результаты пока… неоднозначные.

— Что ж, остаётся пожелать вам удачи.

— Спасибо. Я верю, что в конце концов мои усилия принесут плоды. Так вы хотите посмотреть моих подопечных?

— Тех, кто поступил в последнее время, — ответил я. — Много у вас таких?

— Всего двое. Остальные здесь минимум три месяца.

— Кто эти новенькие?

— Женщина и мальчик.

— Мальчик?

— Собственно, скорее юноша. Нервный срыв.

— Небось на почве неразделённой любви?

— Отчасти вы правы.

— Отчасти?

Майнер задумчиво пожевал губами.

— Отчасти, — повторил он. — Видите ли, этот молодой человек — я не стану называть его фамилию, ибо она довольно известна в Гегемонии — так вот, он влюбился в одну достойную девушку, из хорошей семьи, и чувство было взаимно. Дело шло к свадьбе, как вдруг юноше этому взбрело в голову, будто его возлюбленная должна в течение месяца погибнуть. Если быть точным — утонуть.

— И что же? — спросил я. — Прав он оказался?

— Родственники невесты были возмущены. Они считали, что юноша не желает жениться и потому изображает манию.

— Понятно.

— А семья девушки как раз собиралась в путешествие на пароходе. И мероприятие это было давно уже запланировано. Жених умолял возлюбленную не плыть, но её родители и слышать не хотели ни про какие «суеверия». В общем, семья отчалила из… впрочем, неважно, откуда.

— Утонули?

— Все трое! Мать, отец и невеста. Горничная и камердинер спаслись, потому что плыли в другом классе. Что вы на это скажете? Предчувствие?

— Совпадение, — сказал Вернер.

— Молодой человек утверждает, что видел, как его невеста тонет.

— Галлюцинации, — пожал плечами доктор.

Майнер взглянул на меня.

— А вы что думаете?

— Полагаю, иногда, под действием сильного чувства человек способен увидеть судьбу дорогого ему существа, — ответил я. — Если обладает определёнными способностями. Это ведь может проявляться не у менталей?

Профессор кивнул.

— Вполне. Одарённых ведь вывели из обычных людей.

— Так что с этим юношей? — спросил я.

— Винит себя в том, что не сумел уговорить девушку отказаться от плавания.

— Не служил ли он в армии?

— В их роду все мужчины военные. Традиция.

— А как насчёт склонности к мистике? Не рисует ли этот юноша какие-нибудь символы?

— Не замечал. Но он ведь здесь ещё недолго.

— А кто ваша вторая пациентка?

— Барышня из русских. Молодая. Переживает из-за гибели ребёнка. Отказывается разговаривать и всё время вяжет детские вещи. Её поместил ко мне муж.

— Ваши пациенты выходят за пределы лечебницы?

— Когда хотят. Но некоторым это просто не нужно.

— А этим двоим?

— Женщина не выходит. Они вяжет либо в своей комнате, либо на веранде. Изредка в саду на лавочке.

— А молодой человек?

— Да, он часто уходит гулять по окрестностям или в Брайтон.

— Вы не записываете, когда пациенты уходят и приходят?

— Нет, учёта не ведём. К чему?

Я с сожалением цокнул языком.

— Думаю, мы ограничимся беседой с юношей.

— К сожалению, сейчас его здесь нет.

— На прогулке?

— Увы.

— Не знаете, куда он отправился?

— Сказал, что в Брайтон. Ему нужно купить сигарет.

— А где именно?

Майнер развёл руками:

— Этого он мне не сказал.

— И что, этот юноша ходит повсюду один?

— С сопровождающим, хоть ему самому это и не нравится.

— Санитар из вашей лечебницы?

— Нет, что вы! Его семья наняла человека в качестве… м-м…

— Телохранителя? — подсказал я.

— Да, пожалуй. В общем, он всегда под присмотром.

— Всегда?

— Днём и ночью.

Я был разочарован: кажется, этот молодой человек не мог никого убить. Разве что нанятый охранник стал его сообщником.

— Кто за ним присматривает? — спросил я. — Как выглядит?

— Высокий худощавый брюнет с закрученными усами. Всегда в серой тройке и кепи. Знаете, я вам согласился помочь, только потому что вас нанял барон Кобем. Не могу отказать Его Милости.

— Да, профессор, я понимаю, о чём вы. Не волнуйтесь, я здесь не для того, чтобы выяснять, к какому роду принадлежат ваши пациенты.

Майнер удовлетворённо кивнул.

— Людей помещают сюда именно затем, чтобы слухи об их недугах не распространялись, — сказал он.

— Давно ваш пациент со своим телохранителем отбыли в Брайтон? — спросил я, возвращаясь к интересующей меня теме.

— Примерно за четверть часа до вашего прибытия. Они отправились пешком, так что не могли уйти далеко. Вы не встретили их по пути сюда?

— Нет.

— Что ж, тут полно тропинок. Значит, разминулись.

Попрощавшись с Майнером, мы отправились в Брайтон.

— Вы, доктор, знаете табачную лавку, в которой мог бы покупать такой человек, какого описал нам Майнер? — спросил я, когда лечебница скрылась за деревьями.

— Думаю, надо проверить у Филнера или Брайса. У них лучшие сигареты и табак в городе. А главное — широкий выбор импортных товаров. Думаю, этот юноша привык курить определённую марку в своей стране.

— Тогда едем. Если судьба будет благосклонна, пациент швейцарца не успеет покинуть пределов магазина, и мы застанем его прямо там.

Глава 57

Нам повезло: у входа в лавку Брайса мы увидели молодого человека атлетического телосложения в сопровождении усатого верзилы в сером.

Выйдя из машины, я направился к юноше. Тот заметил меня и остановился в ожидании.

У отпрыска знатной фамилии были зачёсанные назад светлые волосы, большие голубые глаза, высокие скулы и прямой тонкий нос — словом, во всём сквозила древняя порода. Он смотрел на меня внимательно, однако без особого интереса. Его телохранитель насторожился, но совсем слегка. По крайней мере, внешне. Уверен, он был Одарённым.

Только теперь мне пришло в голову, что я не знаю, о чём говорить с этим юношей. Не скажешь ведь про убийства — эту тайну полагалось хранить от обитателей Брайтона и его окрестностей. И потом, как начать разговор? «Не вы ли убили двух женщин, изрубив их саблей?» Или: «Где вы были тогда-то и тогда-то, и кто может это засвидетельствовать?»

— Простите, — обратился я к юноше. — Меня зовут Кристофер Блаунт. Ваше имя не спрашиваю. Я был в лечебнице, и доктор Майнер сказал, что я найду вас в городе.

— Чем могу помочь? — у юноши был лёгкий немецкий акцент.

— Говорят, вы… видите будущее.

Телохранитель молодого человека недовольно сдвинул брови. Кепи он держал в руке и тихонько поигрывал им, ударяя о бедро. В его позе и движениях угадывалась немалая сила, которую он привык то и дело пускать в ход.

Юноша слегка вздрогнул, лицо его побледнело.

— Я не гадатель! — проговорил он сухо. — Не занимаюсь предсказаниями. Вы обратились не по адресу.

— Мне только хотелось бы узнать, как я умру, — сказал я.

А вернее, умру ли.

— Оставьте человека в покое! — сердито проговорил, шагнув вперёд, мужчина в сером.

Вид у него стал воинственным.

— Я не с вами говорю, любезный, — ответил я ему.

Пока подопечному не грозит непосредственная опасность, он ничего не предпримет.

— Идёмте, господин! — сопровождающий взял юношу за руку. — Не говорите с ним!

Молодой человек не двинулся с места.

— Как я умру? — повторил я, глядя ему в глаза.

— Не знаю, — ответил пациент Майнера, вдруг совершенно успокоившись. — Со мной было такое лишь однажды. Думаю, доктор просветил вас про… мой случай. Кто вы?

— Я назвался.

— Ваше имя мне ничего не говорит. Простите. Зачем вам знать, как вы умрёте? Из простого любопытства?

— На самом деле я не хочу этого знать, — ответил я. — Но мне нужно было привлечь ваше внимание.

Тонкие брови юноши слегка приподнялись.

— Тогда что вам угодно?

— Как вы приехали в Брайтон?

— На поезде. Для чего вам?

— Познакомились с кем-нибудь по дороге?

— Что за расспросы?! — возмутился господин в сером. — Это просто смешно! На каком основании вы пристаёте к отдыхающим? Мы будем жаловаться! — у него тоже был немецкий акцент, но гораздо сильнее выраженный, чем у его подопечного.

— Я ни с кем не знакомился, — ответил юноша. — А теперь мне действительно пора.

Он двинулся прочь со своим телохранителем. Я проводил его взглядом, не зная, что ещё сказать. Допрос получился неудачным — это следовало признать. Впрочем, этот рассеянный юноша не походил на чудовище, пытающее и убивающее по ночам женщин. С другой стороны, так ли редко демоны приобретают обличье ангелов?

Вдруг молодой человек остановился и медленно обернулся. Лицо у него было снова бледно.

— А знаете, — сказал он, глядя на меня, — пока я говорил с вами, у меня возникло странное ощущение… Будто вы скоро окажетесь на волосок от гибели. Не знаю только, как и когда это будет. Но, наверное, скоро.

С этими словами он пошёл дальше, опираясь на руку провожатого. Господин в сером недовольно обернулся на меня, однако ничего не сказал.

Меня неприятно поразили слова юноши. В основном, из-за того, с какой интонацией они были произнесены — какая-то обречённость слышалась в них, и это пугало больше, чем смыл сказанного. Да и смерть возлюбленной он верно предсказал. Впрочем, висеть на волоске от гибели — это ещё не погибнуть. Сколько раз я скользил по краю?

Вернувшись в машину, я пересказал Вернеру беседу с юношей.

— Видите, он совершенно безумен, — проговорил тот, когда я замолчал. — Это мания. Ему теперь кажется, что все, кого он встречает, скоро умрут. Надеюсь, Майнер ему поможет. Уверен, это временное явление, вызванное помутнением рассудка из-за гибели возлюбленной.

— А мне кажется, мы потеряли время! — с досадой отозвался я.

— Вижу, этот парень огорчил вас. Не берите в голову. Это просто фантазии больного человека. Куда вы теперь?

— К себе. Только завезу вас домой.

На самом деле я собирался посетить морг и осмотреть тела убитых. И сделать это я хотел без доктора, потому что тот, в общем-то, мог оказаться убийцей. Хоть Вернер и не прибыл в Брайтон на том же поезде, что и пострадавшие женщины, ничто не мешало ему высмотреть их на вокзале, затесавшись в толпу встречающих.

Конечно, трудно вообразить мотив, побуждающий Вернера жестоко расправляться с девушками по ночам, но, с другой стороны, я вообще не мог представить, чем руководствовался убийца. Что же касается доктора… Кто знает, как подействовала на него та история с дочкой лорда? Кажется, Вернер обладал довольно впечатлительной натурой, хоть и старался это скрывать. Возможно, иногда ему кажется, что он видит свою возлюбленную в других женщинах, и тогда… Интересно, кстати, что случилось с девушкой после того, как доктор изрубил на куски её отца.

Глава 58

До морга я добрался быстро, но никого там не застал. Пришлось искать сторожа. Помощника у Вернера не было, так что я оказался предоставлен самому себе. Сторож отпер мне дверь, когда я объяснил, что уполномочен расследовать дело. Сам он сел в уголке и закурил. Вид у него был сонный, а лицо опухшее, как у человека, который злоупотребляет алкоголем. За мной он не следил, а всё больше зевал, не удосуживаясь прикрывать рот ладонью.

Я нашёл тела убитых женщин. Это было несложно, потому что они больше походили на куски мяса, чем на людей, пусть и мёртвых. Следов кнута разглядеть не смог, потому что всё покрывали глубокие раны. Руки и ноги едва держались, у одной из жертв голова оказалась почти отрубленной. Были видны грубые стежки, которыми Вернер пришил её к шее.

Внимательно рассматривая трупы, я искал что-то необычное, что бросилось бы в глаза или просто показалось странным. Проверил ногти, но они были чистыми.

Хоть опыт у меня имелся, прикасаться к холодной безжизненной плоти было неприятно. Лишившись души, люди превращаются в подобия экспонатов. Они становятся… вещами. Пожалуй, это страшнее всего: понимать, что живое существо может вдруг превратиться из двигающегося, мыслящего и чувствующего в нечто безликое.

Запах стоял в морге нестерпимый, и я пожалел, что не воспользовался ментоловой мазью. Обычно её наносят под носом, чтобы заглушить вонь. Сдерживая рвотные позывы, я попросил сторожа перевернуть тела. Тот недовольно поворчал, но распоряжение выполнил.

— Тяжёлые, — проговорил он, отступив.

Похоже, убийца сосредоточил усилия на спинах своих жертв: на груди и животе повреждений почти не было. Я обратил особое внимание на запястья и лодыжки. Следы от верёвок отсутствовали. Значит, преступник не связывал женщин. Этого я не ожидал. Как такое возможно? Они не кричали и не сопротивлялись, хотя не были опутаны и могли свободно убежать. Или не могли? Я попытался представить ситуацию, в которой человек позволяет бить и рубить себя, не издавая при этом ни звука и не стараясь спастись. Наверное, это возможно лишь при условии, что жертва парализована. Возможно, даже не чувствует боли. Хм…

Я достал из саквояжа несколько препаратов и занялся экспертизой. Понадобилось около часа, чтобы выяснить, что жертвы не были опоены наркотиками, снотворным или анестезией. Подобные препараты не разлагаются полностью, и их следы всегда можно обнаружить. Выходит, женщины молчали по какой-то иной причине.

Жаль, что нельзя проверить, принимали ли эти женщины наркотик.

Собрав препараты, я раздвинул одной из убитых веки и от неожиданности отшатнулся. Я знал, что радужная оболочка меняет цвет после смерти, но впервые видел, чтобы глаз сморщился, как чернослив: он буквально ссохся и занимал внутри глазницы в два раза меньше места, чем положено! Как, интересно, Вернер объяснил бы это явление?

Я проверил глаза у второй жертвы — картина такая же. Тогда, воспользовавшись одним из инструментов, нашедшихся поблизости, я не без труда открыл женщинам рты: пришлось просунуть металл между стиснутыми зубами и давить, пока челюсти не сломались с сухим хрустом.

Наблюдавший за этой операцией сторож недовольно засопел.

— Нет человеку покоя ни на этом, ни на том свете! — пробормотал он. — Как будто мало над ними поиздевались.

Я проигнорировал обе реплики. Меня интересовали трупы. Я верил, что мертвецы способны многое рассказать внимательному «слушателю». И не про некромантию и даже не про посещение залов Чёрного зиккурата с душами.

Задержав дыхание, я заглянул в рот первой жертве, затем — второй. Как я и думал, языки были сморщены и черны — словно иссушены продолжительным отсутствием влаги. Такое, наверное, часто можно увидеть в пустыне — у тех, кто заблудился там и погиб, не добравшись до колодца — но не в Брайтоне, где вода бьёт из земли буквально на каждом шагу. По какой причине подобное могло случиться с женщинами здесь?

Я осмотрелся в поисках журнала вскрытия. В углу стояло небольшое старое бюро. В верхнем ящике я обнаружил кучу дешёвых шариковых ручек и карандашей. В другом лежали потрёпанные книги по медицине. Журнал нашёлся в третьем. Присев на стул, я пролистал страницы до последних записей.

Большую часть того, о чём счёл необходимым упомянуть доктор, я не понимал. Всё-таки, мои познания в медицине ограничивались тем, что я постиг в прежнем мире. Здесь я занимался, в основном, генетикой и связанными с ней вопросами. Причём — больше в теории.

Но кое-что заинтересовало меня: «Отвердение тела наступает обычно в течение трёх суток в зависимости от разных условий. Однако труп Кавендиш, доставленный в морг всего спустя несколько часов после смерти был уже полностью окоченевшим. Затем ткани начали размягчаться, суставам возвращалась гибкость. К вечеру тело стало дряблым и рыхлым, после чего процесс отвердения возобновился. За два часа до повторного окоченения я случайно обнаружил, что глазные яблоки и язык почернели и выглядят так, словно лишились всей влаги. Органы эти походят на сухофрукты и вид имеют отвратительный и жуткий». Последние слова доктор зачеркнул, должно быть, устыдившись собственной впечатлительности.

Примерно такая же запись, но уже более сухая, была сделана при вскрытии Бошан. Вернер не комментировал, по каким причинам окоченение приобрело столь необычный характер — лишь выражал недоумение.

Закрыв журнал, я убрал его на место и кивнул сторожу.

— Скажите доктору, если увидите его, что меня посетила одна идея, и я пришёл, чтобы её проверить, но ничего не нашёл.

— Ладно! — буркнул тот, вставая, чтобы укрыть трупы простынями. — Увидишь его, как же! Он тут и не появляется.

Это меня вполне устраивало. Перед уходом я в последний раз взглянул на тела. Почему-то показалось, что они походят на пустые оболочки — слово вместе с жизнью из них улетучилось ещё что-то… По спине пробежали мурашки. Это вызвало у меня досаду, и я решительно отвернулся.

Выйдя на улицу, первым делом глубоко вдохнул тёплый свежий воздух. Какой разительный контраст между жизнью и смертью: моргом и Брайтоном, усыпанным цветами, зеленью и залитым бронзовыми бликами садившегося солнца! С другой стороны, разве не является цветущий сад, полный ароматов персиков и вишни, кладбищем для тысяч насекомых и десятков пресмыкающихся, птиц и земноводных? Разве не преют их тела во влажной почве, чтобы напоить корни растений и превратиться в благоухающие лепестки?

Я взглянул на часы. Пожалуй, самое время поужинать. Заглянув в ближайший ресторанчик, я ещё некоторое время размышлял над увиденным в морге, но, когда принесли заказ, сосредоточился на телятине и густом домашнем эле.

Вдруг в дверях заведения появился Редверс. Окинув зал взглядом, он заметил меня и направился между столами.

Глава 59

— Мы с вами хотели переговорить, господин Блаунт, — сказал он, слегка поклонившись. — Надеюсь, я не кажусь вам навязчивым?

— Нет, я считаю вас очень любопытным человеком. Присядьте, если угодно.

— Благодарю, — Редверс устроился слева от меня. Подоспевший официант оставил ему меню и удалился. — Вы подумали над моими словами? — спросил банкомёт, листая страницы.

— Про сто тысяч?

— Да, про них.

— Деньги хорошие. Как вы хотите спорить?

Редверс осмотрелся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

— Стреляйтесь, — сказал он.

— С кем?

— С кем хотите. Не хотите стреляться, испытайте судьбу иначе. Любым угодным вам способом.

— Как Бурман?

Редверс улыбнулся, давая понять, что я на правильном пути.

— А Ласи вы предлагали рискнуть на сто тысяч, когда пьяный офицер заперся в доме?

— Начальник местной полиции не трус, но человек осторожный. Больше осторожный, чем жадный. Зато вы могли в тут ночь стать богаче.

— Если бы знал о ваших пари.

— И если бы заключили его.

— Жалко, что вы не предложили раньше, — сказал я лицемерно.

Редверс очень внимательно посмотрел на меня.

— Уверен, вам ещё не раз захочется рискнуть жизнью, — сказал он.

Вот уж нет! Тут ты ошибаешься, дружок. Я свою жизнь ценю, как ничто другое.

— Зачем вам души? — спросил я. — Вы что, Мефистофель?

Редверс поморщился.

— Фу, какая мелодрама! Вернее, оперетта. Нет, я не Дьявол. И ничего подписывать кровью не придётся.

— Тогда что?

— Достаточно устного, ясно выраженного согласия.

— И оно будет иметь силу?

— Безусловно. Чем поставленная на бумаге закорючка надёжней слова дворянина?

— В этом вы, конечно, правы. Тем более, когда речь идёт о такой тонкой материи, как душа.

— Совершенно верно.

— И всё-таки, я не понимаю вашей выгоды.

Давай, выложи мне подноготную своей странной деятельности!

— Думаете, душа не стоит ста тысяч? — насмешливо спросил Редверс.

Явно решил уклониться от прямого ответа.

— Может, и стоит, да только вам-то она зачем? В банк не положишь и по закладным ею не расплатишься. Разве что вы Сатана, хоть и утверждаете обратное, — я холодно улыбнулся. — Тогда ваш интерес, конечно, понять нетрудно.

— Я уже говорил, что в Дьявола только играю. Всё дело в том, что понимать под словом «душа». Большинство полагает, что это нечто, даваемое нам Богом и им же потом забираемое. Немного напоминает аренду, вы не находите?

— Никогда об этом не задумывался. А ваше какое мнение?

— Я называю «душой» жизненную эманацию. Энергию, если угодно.

— И вы верите в такие вещи?

— «Верить» не совсем то слово. Скорее… я обладаю знанием.

Ага! Это уже интереснее.

— Вы, вроде, упомянули о каком-то особом условии.

Редверс кивнул.

— Да, но мне кажется, вы ещё не готовы его услышать.

— Почему это?

— Будет лучше, если вы сначала решитесь заключить пари.

— А что мне помешает сказать, будто я готов спорить, чтобы узнать от вас об условии? — рассмеялся я.

Однако банкомёт остался серьёзен.

— Сроки, разумеется, — сказал он. — Иначе всё было бы слишком просто. После заключения пари вы должны рискнуть жизнью в течение двенадцати дней. Если опоздаете, ваша душа отойдёт ко мне.

— После смерти? — уточнил я.

— Разумеется. Что же касается условия, могу лишь намекнуть, что вам, возможно, захочется подстраховаться на случай проигрыша.

— Я должен подумать.

— Конечно. Сообщите мне, если решитесь. Официант!

Попрощавшись с Редверсом, я вышел на улицу. Ему удалось заинтриговать меня. Судя по всему, с банкомётом спорили часто, и в Брайтоне он, безусловно, нашёл людей, готовых рискнуть за сто тысяч. Кто пожалеет душу в обмен на такую сумму, если с тобой торгуется не сам Сатана? Особенно учитывая, что большинство не верит ни в душу, ни в Сатану.

Я подозревал, что Редверс — демон. Или посредник одного из князей Преисподней. Возможно, одержимый.

Чуть позже позвонила Глория. Я ехал в машине и потому включил смартфон на громкую связь.

— Привет, милая. Как дела?

— Крис, куда ты запропастился?! Твоя противная секретарша вдруг заартачилась и не захотела сказать, где тебя искать! Ты действительно взял отпуск?

— Ага. Решил немного отдохнуть. Покушение на отца выбило меня из колеи.

— Крис, я тебя знаю! И вообще знакома с замашками аристократов. Ни в жизни не поверю, что ты умчался отдыхать вместо того, чтобы заниматься вендеттой!

— Глория, ты забываешь, что я — младший сын. Месть — не моя прерогатива. Для этого есть отец и, в крайнем случае, Арчибальд.

— Да-да, Крис. Вот только я тебя хорошо знаю. Так куда ты умотал и зачем? Прошу, скажи, что ты не пытаешься убрать Гровенора!

— Как я могу? У барона полно телохранителей, включая Одарённых. Расслабься. Мне просто захотелось сменить обстановку.

— Я чувствую, когда ты врёшь, Кристофер Блаунт! — припечатала Глория. — Послушай, ты хоть осознаёшь, что мстить Гровенору незаконно? Да, он покушался на твоего отца, но обвинить его нельзя. Сам понимаешь, почему. И потом, ваша семья не объявляла о своих подозрениях в адрес барона. Чёрт, да его имя вообще не всплывало!

— Но мы-то знаем, что он виноват.

— Ты понимаешь, о чём я. Общественности нужно представить повод для вендетты. Иначе она незаконна.

Я вздохнул.

— И кто же нам помешает? Полиция?

— Мы будем должны.

— Есть два момента. Во-первых, полиция служит императору, прежде всего. Так?

— Ты это к чему? — подозрительно спросила Глория.

— К тому, что, служа императору, полиция служит и его вассалам. То есть нам, аристократам.

— Ясно! Да, ты прав: в разборки родов мы стараемся не влезать, но…

— Во-вторых, раз барона нельзя официально обвинить в покушении на лорда Блаунта, то нельзя и подозревать нашу семью в мести. Согласна?

— Ты разводишь демагогию, Крис! А я просто не хочу, чтобы ты влезал в это.

— Не волнуйся за меня.

— И не думала. Ладно, зря я завела этот разговор. Извини, что отвлекла от отдыха!

Девушка отключилась. Похоже, всё-таки беспокоилась.

Глава 60

Остаток дня я провёл в спортзале. В Брайтоне их было несколько, так что выбирал наугад. Прокачал грудные мышцы, спину, икры и пресс. В соседнем зале занимались спаррингом. Присмотрев парня примерно моего уровня каларипаятту, предложил ему потренироваться. Занятия с Садхиром — это, конечно, хорошо, но нельзя драться всегда только с одним партнёром. В единоборствах нужно разнообразие, иначе привыкаешь к определённому стилю боя, а это может однажды сыграть с тобой злую шутку.

Ближе к одиннадцати съездил на побережье понаблюдать за виллой Гровенора. И заметил, что не единственный проявляю к ней интерес: в уличном кафе напротив дома сидели два типа, изо всех сил изображавших, что наслаждаются кофе с булочками, но по взглядам, которые они время от времени, будто между делом, бросали через площадь, было ясно, что они здесь не просто так. Интересно, наши это люди или того, кто приказал барону убить лорда Блаунта?

На следующий день я отправился к Вернеру и застал доктора не выспавшимся и злым на весь мир.

— Проигрался! — пожаловался Вернер, раскуривая сигарету. — В пух и прах! А вы зачем пожаловали?

— Мне надо поговорить с тем раненым офицером, про которого вы рассказывали. Чудесное исцеление. Или он всё ещё молчит?

— Да, нет, дар речи недавно вернулся к нему. Я вас провожу. Только зачем он вам?

— Увидите.

Вернер оделся, и мы поехали к больному. По дороге я осторожно и ненавязчиво расспрашивал его о Редверсе. Среди прочего доктор вдруг скзаал:

— А ещё он привёз в Брайтон какую-то машину. Новейшее изобретение.

— Что это за машина?

— Понятия не имею. Знаю только, что он поставил её у себя дома. Говорит, она не совсем готова. Обещал, когда её доделают, дать представление.

Мне почему-то сразу подумалось, что едва ли речь идёт о безобидном развлечении вроде волшебного фонаря или фейерверков. Впрочем… кажется, Редверс немного не в себе. Может, он сумасшедший, одержимый своеобразной манией? Во всяком случае, при встрече надо будет спросить его про машину.

— Так он фокусник? Вот не подумал бы.

— Да, Редверс мало подходит для этой роли, — согласился Вернер. — Думаю, это будет скорее научный эксперимент. Только не представляю, в какой области.

Это было любопытно, однако сейчас меня больше интересовал воскресший офицер.

— Скажите, доктор, неужели вы ни разу не спросили своего подопечного, что он видел на том свете? Ведь не каждый день ваши пациенты возвращаются из небытия. Да ещё и с выражением неописуемого ужаса в глазах.

— Увы, не каждый, — искренне ответил Вернер. — Конечно, я его расспросил, как только он смог говорить. Флакс утверждает, что после смерти перенёсся в некую странную местность. Он увидел себя посреди вымощенной каменными плитами площади перед чёрной пирамидой вроде тех, что строили майя. Было холодно. Ветер пронизывал до костей. Он бродил по ней в полном одиночестве, охваченный ужасом неизвестности, пока не увидел приближающуюся колонну людей. Мужчины и женщины всех возрастов были наги и худы так, что кости проступали сквозь кожу — казалось, они не ели несколько недель. Несчастные медленно брели, опустив головы. Флакс хотел окликнуть их, но из его рта не вырвалось ни единого слова. Он был нем. И ещё он утверждал, что за всё время не сделал ни вдоха. Колонна людей прошла мимо, и ни один даже не взглянул на него. Складывалось впечатление, что они точно знают, куда движутся, поэтому Флакс последовал за ними. Тогда ему казалось, что нет ничего хуже, чем остаться в одиночестве. Но вскоре Флакс догадался, что те, с кем он отправился в путь, — мертвецы. Вернее, души умерших, направляющиеся… хм… кто знает? — Вернер усмехнулся. — Может, и в ад! Флакс, по крайней мере, решил, что попадёт именно туда.

— И его охватил ещё больший ужас? — понимающе вставил я.

— А вы как думаете?! Чувствуя себя ещё живым, он шагал позади мертвецов и не мог решиться отстать от колонны.

— Не будучи уверен, что вечно бродить по площади перед зиккуратом лучше, чем угодить к чертям на сковородку?

Вернер кивнул.

— Потом всё исчезло, и Флакс очнулся. Ожил, иначе говоря. Вот и всё, что он рассказал.

— И как вы объясняете его видения?

Я-то знал, но хотелось узнать, что думает об этом доктор. И воскресший офицер.

— Галлюцинации, — убеждённо ответил Вернер. — Каждый человек имеет какие-то представления о загробной жизни. Фантазии, сведения, почерпнутые из книг, Интернета и фильмов. Всякое, в общем. И эти картинки складываются в мираж, порождаемый в момент смерти погибающим мозгом, который, как известно, сохраняет некоторое время активность даже после того, как сердце остановилось. Вы можете сами расспросить Флакса, если хотите. Мы уже пришли, — добавил Вернер, указав на дом с плющом вдоль веранды.

Офицер жил на втором этаже и лежал в постели, обложенный подушками. Смотрел телевизор. Мне показалось, что он был включён для фона, и Флакс не замечал происходившее на экране.

Вид у него был неважный: тощий, бледный, с восковой кожей и впавшими глазницами, он больше походил на труп, но осмотревший его Вернер заявил, что пациент идёт на поправку.

— Поразительно! — пробормотал он, садясь на подоконник.

Я расположился на стуле возле кровати. В комнате пахло лекарствами и немытым телом. Так себе аромат.

— Мне поручено расследовать одно дело, — сказал я, глядя на Флакса. — Поручено лично бароном Кобемом.

— Это про наш спор? — удивился офицер. — Так ведь… обошлось.

— Вы заключали пари с Редверсом?

Глаза у Флакса широко раскрылись, взгляд стал испуганным. Теперь он напоминал раненого затравленного зверька, к которому подбирается охотник, чтобы произвести последний выстрел.

— Не отпирайтесь. Вижу, что да, — сказал я твёрдо. — Почему вы остались живы? Вы должны были умереть. Вы проиграли и должны Редверсу душу? А может, вы уже рассчитались? — последнее слово я произнёс насмешливо, почти шёпотом.

Я знал, что, по условиям спора, душа отходила банкомёту лишь после смерти, но хотел напугать офицера и заставить его во всём признаться.

Флакс затрясся, как в лихорадке.

— Нет! — выдохнул он хрипло. Губы у него дрожали, на висках выступил пот. — Я ничего ему не должен! Слышите! Ни-че-го! Выкуп! У меня был выкуп!

— Какой выкуп? — насторожился я.

— Бог мой, что вы делаете?! — всполошился Вернер, слезая с подоконника. — Вы его убьёте!

— Его не убила пуля! — огрызнулся я. — Куда уж мне?! Говорите, что за выкуп такой?! — гаркнул я, в упор глядя на Флакса.

Как говорил мой отец, лорд Блаунт, джентльмен не бывает груб. Но если он всё-таки, груб, значит, так и задумано.

Офицер крепко зажмурился и сжал зубы.

— Про какой выкуп вы сказали? — настаивал я, но офицер только мотал головой и глаз не открывал.

Так продолжалось минут пять, потом мне надоело, и я встал. Вот упрямец! Менталя бы сюда, допросить этого болвана, да где ж его взять? Каждый на вес золота. Да и мало их.

— Как хотите! — сказал я раненому с досадой. — Но лучше бы вам рассказать всё сейчас, не дожидаясь, пока правда выплывет наружу. А она выплывет, вот увидите!

Я постоял ещё немного, ожидая, не передумает ли офицер, но тот молчал. Губы его дрожали, кадык судорожно ходил вверх-вниз. По бледному лицу стекал пот.

— Идёмте, доктор! — бросил я Вернеру и вышел из комнаты. — Да не переживайте вы! Ничего с вашим феноменом не случится!

Глава 61

Вернер догнал меня на улице — он всё же остался ненадолго, чтобы убедиться, что жизни раненого не угрожает опасность.

Стоя возле «Порша», я вспоминал Бурмана. Во время нашего спора кто-то спрашивал о выкупе. Похоже, это было частью пари, которые заключал Редверс. Тем условием, которого я пока не знал.

— Флакс ещё очень слаб, — сказал Вернер, подходя. — Думаю, он бредил.

— Вовсе нет. Он проговорился.

— Да о чём?! О каком-то выкупе?! Нет карточных игр, где требуется что-то выкупать. По крайней мере, мне о них не известно, и здесь в такие не играют.

— Знаю, доктор. Но не думаю, что речь шла о карточной игре.

— Тогда о чём?

— О другой. Где рискуют большим, чем деньги.

Доктор непонимающе нахмурился.

— Вы про Американскую рулетку? Но там тоже нет никакого выкупа.

Я взглянул на небо. Погода быстро портилась с самого утра: с востока надвигались тучи, и воздух становился холоднее. Тянуло ветром, обещавшим к вечеру стать довольно сильным.

Вернер тоже неприязненно поглядел на небо и зябко поёжился, хотя было ещё тепло.

— Не понимаю, зачем вам вообще понадобилось говорить с Флаксом, — сказал он. — Его случай мог бы заинтересовать лекарей или медика вроде меня, а вам-то поручили искать убийцу.

— Я допускаю, что Флакс может иметь отношение к преступлениям. То, что с ним случилось, связано с какими-то событиями, происходящими в Брайтоне, и является… как бы это сказать… частью плана.

— Чьего плана?

Я пожал плечами.

— Если б знал… Скажите, вы уверены, что ваш пациент не мог выздороветь от естественных причин?

Вернер усмехнулся.

— Иными словами, считаю ли я его случай чудом?

— Можно и так сформулировать.

Доктор вздохнул.

— Флакс умер и воскрес. Что ещё вам нужно?

— Благодарю за откровенность. А с кем он стрелялся?

— Да вы его знаете. Личный адъютант барона.

— Почему вы мне сразу не сказали?

— Откуда ж я мог знать, что вас это интересует?

— Действительно. Где он живёт? У барона?

— Конечно, где же ещё? Хотите его допросить?

— Почему бы и нет? Перед правосудием все равны, верно?

Вернер усмехнулся, дав понять, что думает по этому поводу. Но сказал о другом:

— Я вам не советую говорить с Энтони Кларком так же, как с Флаксом. Птица другого полёта.

Мне это объяснять было не нужно. Я и так понимал разницу между обычным офицером и человеком, приближённым к барону.

Впрочем, допрашивать адъютанта было бессмысленно. Всё равно ни в чём не признается. Раз уж Флакс стиснул зубы, от Кларка и подавно толку не будет.

— Интересно, спорил адъютант с Редверсом, или только Флакс?

— Да они, вроде, друг с другом пари заключили, — ответил Вернер. — Флакс предложил Кларку сыграть, тот и согласился.

— Зачем адъютанту было так рисковать?

— Так ведь пьяны оба были в стельку!

— На что хоть спорили?

— На машину. У Флакса был «Эстон Мартин». Не знаю, на что купил. Может, наследство получил. Кларк постоянно на неё облизывался. Даже пару раз просил продать.

— А Флакс отказывался и тут вдруг сам предложил?

— Ну да. Деньги, видать, понадобились.

— Проигрался?

Вернер пожал плечами.

— Играл иногда, это верно. Видел его несколько раз у Редверса.

— Значить, хоть Флакс и не умер, спор с Кларком проиграл?

— Ну, пуля-то ему досталась.

— Это верно. Условие пари было выполнено. Что вы знаете о меле? — спросил я, меняя тему.

— О меле? — удивлённо переспросил доктор. — Каком ещё меле?

— О колдовском, разумеется. Тот, которым чертят на доске в школе, меня мало интересует.

— Не знаю, почему вы спрашиваете… Подозреваете, что тот мелок, который нашёлся в гроте, может иметь отношение к чёрной магии?

— А вдруг?

— В колдовстве я не помощник. И не советчик. Если хотите, поговорите с мадам Зефой.

— Что ещё за мадам? Местная гадалка?

Я давно заметил, что в каждом местечке, даже самом захолустном, непременно сыщется старуха или вдова, составляющая гороскопы и раскидывающая карты для всех желающих.

— Что-то в этом роде, — кивнул доктор. — Не уверен, что она имеет отношение к настоящему колдовству. Так что сможет ли она рассказать вам про мел, большой вопрос. Но вы спросите. Я дам вам адрес. Проводил бы, но сегодня у меня пациент. В кои-то веки.

Глава 62

До маленького домика с покатой крышей я добрался за четверть часа. На логово старой колдуньи постройка не походила. Хотя, возможно, это был лишь вопрос времени, поскольку и черепица, и покосившиеся ставни давно нуждались в ремонте.

Зайдя за ограду, по выложенной плоскими булыжниками дорожке я подошёл к крыльцу и поднялся. Какое-то вьющееся растение с бледными анемичными цветами оплетало столбы, поддерживавшие козырёк над ступенями. Рыжий кот метнулся в кусты, едва я взглянул в его сторону. Всё здесь свидетельствовало о запустении и отсутствии заботы хозяйки.

Я постучал.

— Кто там?! — донёсся до меня женский голос, довольно молодой и звонкий.

— Кристофер Блаунт. Мы незнакомы.

— Входите, не заперто!

О, как! Ладно.

В прихожей пахло воском, ладаном и другими благовониями. Сквозь эту смесь пробивался дух капусты, которая, наверное, готовилась на кухне.

Двинувшись вперёд, я вскоре увидел женщину в чёрном платье, чьё лицо скрывала густая вуаль, явно опущенная второпях и оттого сидевшая слегка косо.

— Мадам Зефа? — спросил я с лёгким поклоном.

— Она самая. Вы пришли погадать? Я сейчас не принимаю, обычно назначаю на вечер.

— Меня не интересуют предсказания. Во всяком случае, ваши.

— Тогда зачем пожаловали? — голос у женщины стал настороженный.

— Известно вам что-нибудь о меле, используемом в колдовстве?

Похоже, вопрос застал мадам Зефу врасплох.

— Я не даю бесплатных консультаций, — выговорила она наконец.

— Прекрасно, потому что я готов вам заплатить, — я сел на ветхий стул возле круглого стола, покрытого чёрной потёртой скатертью. — Итак?

Гадалка помолчала. Уверен, она внимательно изучала меня сквозь вуаль.

— Что именно вас интересует?

— Абсолютно всё.

— Для чего?

— Этого я сказать не могу.

— Собираетесь воспользоваться чёрной магией?

— Скорее напротив — разрушить злые чары.

Зефа кивнула и поднялась. Движения у неё были плавные, а талия довольно тонкая. Должно быть, женщине не исполнилось и сорока.

— В чёрной магии мел используется для начертания пентаграммы или сигила, то есть символа, в котором зашифровано имя призываемого демона, — сказала гадалка. — Эти знаки помогают обрести власть над потусторонними сущностями и не стать их жертвами. С подробностями я не могу вас ознакомить, потому что не являюсь практикующим чёрным магом, да и книги такого рода стоят весьма дорого. Мне не по карману. Не думаю, чтобы трактаты, посвящённые вызыванию духов, нашлись в Брайтоне. А вот про использование мела в белой магии могу рассказать. Иногда я даже помогаю желающим изготовить подобные амулеты, — мадам Зефа достала из шкафчика какие-то листки, пошелестела ими, нашла требуемый и вернулась к столу. — Интересуетесь?

— Ну, давайте, что есть, — ответил я. Про сигилы мне и так было прекрасно известно. — Расскажите, а потом решим, нужен ли мне амулет. Я вам в любом случае заплачу.

— Собственно, ничего сложного нет. Берётся обычный мел, которым пишут на доске, и на одни сутки кладётся в соль. Затем необходимо прочитать над ним молитву, после чего мел оставляется на сутки возле окна. Чтобы получился амулет, надо положить мел в мешочек из натуральной кожи и носить на шее или в кармане.

Боже, какое мракобесие!

— И всё? — спросил я разочарованно.

— Всё. Волшебный мел готов.

— И вы делали такие амулеты?

— Приходилось. Я же сказала.

— А они светятся? — задал я главный вопрос.

— Что?! — мадам Зефа явно была удивлена вопросом. — В каком смысле?

— В прямом. Испускают ли ваши амулеты свет?

— Нет, конечно! С какой стати?!

Блин! Впрочем, чего я ждал от обычной гадалки?

— Думаю, мне это не подойдёт. Как-нибудь обойдусь без амулета. А что всё-таки насчёт чёрной магии? Мел защищает вызывающего духа?

Просто хотелось понять, насколько мадам Зефа в этом разбирается.

— Да. Но тут важно всё правильно начертить. Дело опасное, и мало кто отваживается на подобные действия. Обычно людей толкает на проведение ритуалов такого рода жадность или отчаяние.

Это верно.

— А отвергнутая любовь?

Мадам Зефа пожала плечами.

— Всякое бывает.

— А мел берётся обычный?

— Самый что ни на есть. Дело ведь в рисунке, а не в меле.

— Кажется, вы упоминали про символы, в которых зашифрованы имена демонов. Понимаю, у вас нет специальной книги, но, может, имеются хоть какие-то записи? Или вы сумеете узнать эти…

— Сигилы, — подсказала мадам Зефа.

Спасибо, а то я не знал!

— Сможете узнать сигилы по памяти?

Гадалка помолчала, раздумывая.

— А у вас имеются при себе эти знаки?

— Да. Я зарисовал несколько.

— Где?

— Не имеет значения.

Гадалка снова помолчала.

— Покажите, — проговорила она, наконец.

Похоже, мне удалось её заинтересовать. Хотя вряд ли она знает больше магических символов, чем. Но почему не попробовать?

Я достал из кармана листок, развернул и протянул женщине. Та покачала головой.

— Положите на стол, — сказала она, явно не желая прикасаться к бумаге.

Разгладив листок, я оставил его перед ней.

— Это, без сомнения, символы чёрной магии, — проговорила спустя полминуты мадам Зефа. Голос у неё стал тревожный, настороженный. — Вы отказываетесь сказать, где их обнаружили?

— Не имею права.

— Хорошо. Но знайте, что место, где их начертили, нечисто! Находиться там нельзя. Поэтому если вы видели знаки в своём доме, немедленно съезжайте — это мой вам добрый совет!

Мне показалось, что даже сквозь густую вуаль видно, как сверкают глаза гадалки.

— Но что эти символы означают?

— Заберите их!

Сложив листок, я спрятал его в карман. Мадам Зефа слегка расслабилась.

— Это знаки и чертежи, которые используются, чтобы поработить человеческую душу! — сказал она. — Страшное, богопротивное колдовство. Одно из самых запретных. Тот, кто практикует его, обрекает себя на адские муки! — женщина передёрнула плечами, словно ей стало вдруг холодно. — Бегите прочь, если увидите эти символы снова!

— Возможно, так я и поступлю.

Вот уж нет!

— Там есть один знак… — сказала вдруг мадам Зефа. — Не уверена в его значении, но, кажется, его раньше использовали, чтобы привлекать намеченную жертву к месту гибели.

Я насторожился.

— Как это?

— Символ чертится там, где человека собираются убить, затем ему отправляется какой-нибудь предмет или просто записка с цифрой, означающей время, когда он должен явиться. Жертва не в силах сопротивляться такому колдовству и сделает всё, чтобы добраться до места собственной смерти. Если дело намечено на ночь, то цифра пишется чёрным, если же на день — красным. Это очень древняя магия, пришедшая из Вавилона. Она порождена демонами, которые пользовались ею, чтобы призывать к себе избранных в жертву людей.

Блин, почему я этого не знаю?! Хотя откуда? Вавилоном никогда не интересовался.

— Вы верите в демонов? — спросил я прямо.

— До наших дней сохранились только жалкие крупицы тёмных наук, которые изучали народы прошлых эпох, — ответила мадам Зефа. — Чтобы перейти грань между верой и знанием, необходимо рискнуть жизнью, соприкоснувшись с тайными мирами — пространствами, где обитают иные сущности.

А вот это верно. Кажется, женщина более сведуща, чем я думал поначалу.

— Вы имеете в виду ад? — уточнил я.

— Дело совсем не в названии. Есть множество имён для одного и того же.

— Значит, вы узнали древний символ на том рисунке, что я показал?

Гадалка кивнула.

— Покажите мне этот знак, — я сунул руку за листком, но мадам Зефа решительно воспротивилась:

— Нет-нет, умоляю! Не доставайте эту скверную бумажку. Вы навлечёте на мой дом беду!

— Что ж, как угодно, — нехотя согласился я. — Сколько я вам должен?

— Уверены, что не хотите, чтоб я вам погадала? Наверняка у вас необычная судьба. Это чувствуется…

— Нет, благодарю. Предпочитаю сам управляться со своей жизнью.

Мадам Зефа рассмеялась.

— Сам?! Но этого никто не умеет! Если бы человек мог жить отдельно от предначертанной ему судьбы, какие чудеса творились бы на свете!

— И они происходят повсеместно, мадам, — сказал я сухо. — Итак, сколько я вам должен?

Гадалка пожала плечами.

— Десять фунтов, — сказала она разочарованно.

Положив деньги на стол, я поклонился и вышел.

Как ни странно, я вынужден блуждать во мраке, лишь иногда видя слабые лучики света. Сольются ли они однажды в поток, который развеет тьму?

Глава 63

Однако кое-что я мог и должен был выяснить немедленно.

Леди Бошан снимала со своей сестрой одноэтажный дом в северо-западной части Брайтона. Строение утопало в зелени, и со стороны улицы виднелась лишь выкрашенная жёлтой охрой крыша. Я уже был здесь прежде, когда узнавал про знакомства и денежные обстоятельства убитой.

Сестра Бошан оказалась дома — готовилась к отъезду. Она предложила мне поговорить на веранде.

— Хотите кофе? — спросила она. — Я всё время пью кофе. С сахаром и сливками. Из-за этого почти не сплю. Но очень бодрит.

— Предпочитаю горячий шоколад.

— Такого не держу. Слишком сладко.

— Ничего, я ненадолго. У меня к вам всего один вопрос, — сказал я, садясь на шаткий венский стул с гнутой спинкой.

Сестра Бошан слегка подалась вперёд. Лицо у неё было круглое, с мелкими чертами. Бледную кожу покрывали веснушки. Рыжие волосы наводили на мысль, что их род происходил из Ирландии. Хотя, судя по фамилии и имени убитой, скорее всего, предки Бошанов были галлами.

— Какой вопрос? — проговорила она, широко раскрыв серые глаза.

— Ваша сестра получала перед смертью письмо, записку или… ну, допустим, посылку?

Женщина удивлённо приподняла брови.

— Посы-ы-лку? — протянула она.

— Может, какой-нибудь предмет. С цифрой.

Сестра Бошан задумалась.

— Кажется, нет, — проговорила она через четверть минуты. — Хотя… знаете, кто-то принёс в тот день монету.

— Расскажите подробнее.

Это могло быть тем, что я искал.

— Софи показала мне серебряный фунт. Сказала, что он лежал в конверте, подсунутом под дверь.

— И больше ничего не было?

— Нет. Только монета. Странная такая… грязная.

— В каком смысле? Потемневший?

— Нет… Он выглядел так, словно его закоптили. Держали над свечкой, пока не почернел.

Вот оно! Чёрная единица, означающая час ночи — время свидания Бошан со смертью.

— Софи минут десять отчищала его от копоти, — продолжала моя собеседница. — Тёрла, тёрла. Не знаю, куда потом дела. Может, и потратила.

Похоже, с деньгами у сестёр было совсем туго.

— А конверт не сохранился? — спросил я со слабой надеждой.

— Нет, его сразу выбросили.

Жаль. Я поднялся.

— Что ж, это всё, что я хотел знать.

— Всё? — кажется, сестра Бошан растерялась. — Уже уходите?

— Да, благодарю за уделённое время. Вы собираетесь уезжать?

Женщина кивнула.

— Мне сегодня разрешили. Сказали, моё присутствие в городе больше не является обязательным, — она вдруг печально улыбнулась. — Ей Богу, так и сказали! И очень хорошо, потому что не знаю, на что я жила бы здесь дольше.

Я поклонился.

— Счастливого пути.

— А как же… Софи? — вдруг забеспокоилась женщина. — Её убийцу накажут?

— Непременно.

— Вы обещаете?!

— Сделаю всё, что будет в моих силах.

Собеседница тяжело вздохнула. Похоже, мои слова её не убедили. Что ж, оно и понятно: ответ я дал максимально обтекаемый.

— Бедняжка Софи! — вдруг сказала моя собеседница. — Она была несчастна всю жизнь. Муж проигрался на бирже и умер от инфаркта. Всего через два года после свадьбы. У него оказалось больное сердце. Она всё хотела снова выйти замуж, но никто не брал. А в последнее время у неё ещё развилась эта мания…

Я насторожился.

— Какая мания?

Сестра Бошан махнула рукой.

— Ерунда! Ей всё казалось, что за ней кто-то наблюдает. Однажды мы шли по аллее, и она вдруг остановилась и крепко схватила меня за руку — я даже вскрикнула. «Смотри, вон там! — прошептала она, и голос у неё был такой, словно её душат. — Следит за мной! Видишь?!» Я посмотрела, но, кроме кустов шиповника, ничего не заметила. «Кто там?» — спросила я, высвобождая руку, потому что пальцы Софи причиняли мне боль. «Нет, никого, — ответила она. — Показалось». Потом заговорила о другом, но я чувствовала, что прогулка больше не доставляет ей удовольствия.

Хм… любопытно. Возможно, померещилось, а возможно, и нет.

— И часто случалось подобное? — спросил я.

— Нет, но я видела, что Софи тревожится и кого-то опасается. Иногда по вечерам она долго вглядывалась в окно, и лицо при этом у неё было такое… сосредоточенное.

Распрощавшись с женщиной, я отправился дальше.

Дом, где жила Кавендиш, находился недалеко от Квинс парка — всего в одном квартале, на берегу маленького искусственного пруда, в котором плавали утки. Колонны с облупившейся краской обвивал плющ, около колодца с минеральным источником сидел знакомый алкаш, которого я ночью встретил в парке, и, щурясь на солнце, пил из мятой железной кружки маленькими глотками воду. На меня он внимания не обратил. Да и с чего бы?

Поднявшись по ступеням, я постучал. Через минуту появилась служанка лет сорока, очень опрятная, с полотенцем в руке.

— Что вам угодно? — спросила она, окинув меня быстрым взглядом.

— Повидать вашу хозяйку. По делу.

Строго говоря, хозяйка была мертва, и я имел в виду компаньонку, но служанка меня поняла.

— Она в парке. Пошла гулять. Не знаю, когда вернётся.

— А давно ушла?

— С полчаса примерно.

У меня не было желания разыскивать женщину в парке.

— Можно подождать её здесь?

Помедлив несколько секунд, служанка посторонилась.

— В гостиной, — сказала она.

Я сел в плетёное кресло лицом к окну, на котором были расставлены горшки с разными цветами. На стенах висели миленькие акварельные пейзажи с местными видами.

Служанка ушла, оставив меня одного.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и двадцати минут, как компаньонка Кавендиш вернулась.

— Снова вы? — удивилась она. — Чёрт, как жарко! — женщина упала в кресло, руки её повисли с подлокотников, точно плети. — Изнемогаю! Давно уехала бы отсюда, если б мне позволили, — она взглянула на меня с надеждой. — Может, вы разрешите? Вам же поручили расследование.

— Об этом надо спрашивать у начальника полиции.

— Он свинья и хам!

Я едва сдержал улыбку.

— Скажите, ваша… подруга получала перед смертью от кого-нибудь письмо? Или посылку?

Правильнее было бы сказать «хозяйка», но я не хотел задевать самолюбие женщины. Вряд ли она подалась в компаньонки от хорошей жизни.

— Что? — собеседница непонимающе нахмурилась. На лбу появились крупные морщины. — Письмо?

— Или вещь. Может, вы обнаружили нечто под дверью, или кто-то принёс…

— Записку! Совершенно нелепую. Маленький листок, и на нём написано «два».

— Чёрными чернилами?

— А? Чёрными? Не знаю. Может быть. Или синими.

— Но не красными?

— Нет. Это я бы запомнила.

— Записка была в конверте?

— Нет. Её просто подсунули под дверь.

— Вы её нашли?

— Служанка. Показала нам. Сьюзан велела выбросить.

— Понятно. И никто не видел принесшего записку?

— Нет. А что, это имеет какое-то значение?

— Кто знает… Ваша подруга не говорила о том, что за ней следят?

Женщина мелко закивала.

— Да-да! Иногда она утверждала, будто кто-то наблюдает за ней.

— Но никого при этом не видела?

— Вроде, нет.

— Не знаете, о ком шла речь?

Женщина поморщилась.

— Думаю, она и сама этого не знала. Просто перемена климата иногда действует совершенно непредсказуемо. Мнительность и впечатлительность…

Она замолчала, и я поднялся, собираясь уходить.

— Так вы не можете позволить мне уехать из Брайтона?! — снова спросила женщина. — Как я его ненавижу! — в голосе проскользнули истеричные нотки.

— Кажется, другой особе, находившейся с вами в схожем положении, разрешили вернуться домой. Обратитесь к полковнику Ласи.

Женщина застонала и откинулась на спинку кресла, закатив глаза.

— Лучше смерть!

Поклонившись, я вышел.

Итак, я узнал, что обеим жертвам присылали обозначение времени их свидания с убийцей. Что мне это давало? Не так много. Жаль, никто не видел принесшего монету и записку. Даже если это был не сам преступник, предметы он должен был получить из рук убийцы и сумел бы опознать его. Конечно, если тот не разделался и с ним. Но, кажется, ни о каких новых смертях в Брайтоне не слыхали.

Я собирался посетить Чёрный зиккурат и попробовать овладеть элементалем огня, но стоило припарковать «Порш» возле дома, как из-за куста показался знакомый констебль. Блин, надо уже дать барону своей номер, чтобы не гонял бедолагу.

— В чем дело? — заговорил я первый. — Что случилось? Новое убийство?

— Никак нет! Убийца сыскался!

— Как так?! — опешил я.

Впрочем, рано. Возможно, ложная тревога.

— Сам сознался!

— И кто он?

— Некий Флакс, местный офицер. Раненый сейчас лежит.

— Который стрелялся с адъютантом барона?

— Так точно, он самый!

— И что, он признался в убийствах?

— Да. То есть, не совсем… — полицейский смутился. — В одном. Леди Бошан.

Так-так… Не ожидал, но допустим, Флакс не оговаривает себя.

— А во втором? — спросил я.

— Отказывается от него. Говорит, не я, да и всё тут! Но это ничего… Не таким язык развязывали!

В этом я не сомневался. Наверняка у барона и менталь найдётся. Тогда даже пытать не придётся: Флакс всё выложит, как миленький.

— Едем к Его Милости! — кивнул я, возвращаясь к машине. — Живее!

Глава 64

Пошёл мелкий, противный дождь. Окно в комнате было распахнуто, и за ним шумела вода. Ласи жил в квартире на втором этаже администрации, хотя наверняка имел свой собственный дом. А может, и нет. Может, копил.

Меня он принял в гостиной, на стенах которой висело оружие, в основном винтовки, и чертежи пехотных доспехов. Видимо, полковник был большим фанатом военного дела. Даже странно, что связал свою жизнь с национальной гвардией. Хотя тут, скорее всего, имел место расчёт: под крылом барона Кобема, да на таком кормном месте, он мог быстро сделать состояние.

Мне не удалось поговорить с градоначальником по причине позднего часа — тот уже спал — зато с Ласи у нас состоялась продолжительная беседа. Полицейский обстоятельно рассказал, как раненый офицер послал за констеблем и велел тому сказать начальству, что он готов сознаться в убийстве. Ласи лично приехал послушать историю Флакса. Тот заявил, что убил Бошан, случайно встретив её ночью в гроте. Якобы шатался по городу пьяный, залез в парк и заметил женщину на лавочке. Стал к ней приставать, она его, разумеется, отшила, и тогда он сначала отходил её кнутом, а потом зарубил саблей.

— Как видите, — сказал Ласи, — Флаксу известны подробности, которых он не мог узнать, если не убил сам. Мы держали обстоятельства преступлений в строгом секрете.

— Зачем ему носить с собой кнут? — подумав, спросил я. — Не девятнадцатый век на дворе. Лошадьми пользуются в наше время разве что на скачках. Ну, ещё детишек катают возле аттракционов.

Полковник развёл руками.

— Да кто ж его знает? Какая разница?

— И что, Бошан не кричала, пока он её бил?

— Кричала, должно быть, но время было позднее.

— Да ведь уже выяснили, что криков не было, — напомнил я.

Ласи поджал губы. Моё замечание ему не понравилось. Оно и понятно: осложняло дело.

— Кричала или нет, к делу теперь не относится, — холодно заявил он. — Убийца сознался. Что вам ещё надо? Или из-за гонорара расстроились? Так тут ничего не поделаешь: опередил я вас, господин Блаунт.

— Что Бошан делала в гроте? — спросил я, игнорируя колкость собеседника.

— У неё уже не спросишь.

— Почему Флакс вдруг решил сознаться?

Не из-за того же, в самом деле, что я с ним побеседовал. Или именно поэтому? Может, проснулась в нём совесть? Говорят, в наше время такое ещё случается.

Ласи не торопясь прикурил сигарету, выпустил дым, проследил за тем, как тот уплыл под потолок.

— Говорит, всё равно, душу не спас. Мол, так и так в аду гореть. Убийство же, не что-нибудь. Странные разговоры, конечно, да нам-то какое дело? Признался добровольно, и в своём уме человек, вроде. Зачем только от второго убийства отпирается — вот что неясно. Ему послабления всё равно не выйдет. Да и кто поверит, что он одну убил, а другую нет? Когда всё одинаково.

— Вот это и странно, — заметил я. — Каяться, так каяться.

— Вы, может, сомневаетесь, что Флакс убийца? — прищурился полицейский. — Зря. Допустим, насчёт офицера того пьяного я поторопился, признаю. Но Флакс себя не оговаривает.

— Да не в этом дело.

— А в чём? Что-то я вас не пойму, господин Блаунт.

— Флакс Бошан, может, и убил. Я это допускаю. Но кто тогда убил Кавендиш? Если не Флакс, конечно. И если не врёт.

Ласи досадливо поморщился

— Если, если… Зачем допускать? Врёт он!

— А вдруг нет?

— И что тогда?! — с лёгким вызовом спросил полковник.

— Как бы во время визита Её Величества другой преступник не убил кого.

Ласи аж дымом подавился. Мелко перекрестился, замахал руками.

— Бог с вами, господин Блаунт! Скажете тоже!

Смятение полковника, конечно, доставило мне удовольствие, но дело это не продвигало.

— А вы представьте, — сказал я.

— Не хочу! Вам просто обидно, что Флакс сам сознался, не дал вам возможности умом блеснуть перед бароном! Да и какой шанс для рекламы упущен! Вы, небось, уже представили, как про вас по телику трубить станут: мол, Кристофер Блаунт раскрыл убийства в Брайтоне! То-то повалили бы клиенты, да?

Я нахмурился. Ласи и сам понял, что перегнул палку. Младший я сын в семье или нет, но род наш слишком влиятелен, чтобы позволять себе подобные разговоры хоть с кем-то из нас.

— Уверен, вы бы его нашли, — сказал полковник примирительно. — Но теперь уже ничего не попишешь. Дело закрыто!

— Где сейчас Флакс? — сухо спросил я. — В камере?

— Нет, он ведь на ладан дышит. Под домашним арестом. С охраной, разумеется. Приставил к нему двух человек, — Ласи усмехнулся. — Не убежит!

— Я должен с ним поговорить.

— Это уж лишнее, — покачал головой полицейский. — Признание у нас его имеется, а после вашей беседы он, глядишь, ещё и отпереться от всего надумает. Нет уж, господин Блаунт, извините, но я этого позволить не могу. Дело, которое вам поручил барон, сделано, так что можете отдыхать в своё удовольствие, а Флакса оставьте нам. Вы ведь на курорт не убийства расследовать приехали, так что ничего особо не потеряли.

Было ясно, что от полицейского толку не будет. Сухо попрощавшись с ним, я ушёл.

По дороге размышлял. Если Флакс и убийца, то не один замешан. Зачем ему брать на себя одно и отказываться от другого, зная, что ему всё равно не поверят? Глупо! А история насчёт того, что он случайно встретил Бошан в гроте, не выдерживает никакой критики. Ей пришёл вызов, так что ни о каком совпадении речи быть не может. Флакс темнил. Молчал именно о том, что мне хотелось узнать: с какого перепугу Бошан отправилась ночью в грот, почему она не кричала, зачем офицер пытал и убил её. Ни на один из этих вопросов Флакс не дал ответ.

И что это за слова о том, что всё равно душу не спас? С этим надо разобраться. Я чувствовал, что ответ есть у Редверса. Стоит, пожалуй, согласиться на его пари и узнать, что это за особое условие, которое банкомёт сообщает в последнюю очередь. И как оно связано с выкупом.

Глава 65

Домой возвращался под дождём. Если живёшь на Туманном Альбионе, привыкаешь, что даже на курорте бывает плохая погода.

Уже прошло достаточно времени на подготовку операции по ликвидации или захвату Гровенора, так что я ожидал нападения на виллу со дня на день. Надо было либо успеть до него, либо вписаться в чужое. В суматохе имелся шанс добраться до барона раньше остальных. Так что я решил овладеть элементалем земли, чтобы не зависеть от эликсира и круга трансмутации.

В зале зиккурата меня встретил уже знакомый персонаж. Услышав, что мне нужно, представился Террой и отправил в земляной тоннель, со стен и потолка которой свисали корни растений. Я шёл, разглядывая шевелящихся червей и светящихся насекомых. Местами они встречались целыми гроздьями.

Наконец, тоннель привёл меня в пещеру со сферическим потолком, буквально облепленным светлячками. Они заливали пространство зеленоватым сиянием. В центре располагался золотой трон с высокой спинкой и семью широкими ступенями, покрытыми толстым алым ковром. Справа стояла бронзовая статуя ангела в доспехах и с распростёртыми крыльями. В руке он держал меч. Слева пристроилось изваяние склонившего голову монаха. Сложив ладони, из которых свисали чётки, он молился. А между ними на троне восседал вполне «живой» кардинал в роскошных одеяниях. Такого увидеть я никак не ожидал. Приблизившись, остановился, не зная, что сказать или сделать. Но священник, наблюдавший за мной с благосклонной улыбкой, заговорил сам:

— Подойди ближе, сын мой. Не бойся.

— Я и не боюсь. Просто… Ваше лицо мне кажется знакомо, но уверен, что мы не встречались.

— Меня зовут Антонио Барберини. Я — кардинал Флоренции.

Ах, да, точно! Этот тип был главным инквизитором в то время, когда я жил в ином мире. Именно во время его деятельности меня сожгли. И, кроме того, он инициировал разборки с противниками республиканской партии. Так что мой отец в некотором роде стал и его, пусть и не прямой, жертвой. Я видел лицо Барберини на портретах и люто ненавидел его. Сейчас это чувство, притупившееся с годами, всколыхнулось с новой силой.

— Подойди же, юноша, — сказал кардинал, кивнув. — Я дам тебе благословение.

Что я должен сделать, чтобы пройти испытание? Ответить на его предложение? Убить?

— Чего ты ждёшь? — ласково спросил Барберини. — Не веруешь в Бога? Не уважаешь католическую церковь и власть Папы Римского? Может, ты такой же еретик, как твой отец, и хочешь разделить его участь?

Так, провокация! Понятно… Мне едва удалось сдержаться, так как ненависть буквально захлестнула меня. Пока я стоял, сгорая в её пламени, кардинал продолжал:

— Вижу, ты такое же заблудшее отродье, как и он. Жаль, тебя не отправили на тот свет вместе с ним. Подобные вам недостойны топтать землю, ибо вам уготован ад!

Барберини откровенно нарывался. Видимо, я всё же должен был прикончить его. О, я с удовольствием сделал бы это! Если это всё, что нужно, чтобы получить элементаль земли, то дело и выеденного яйца не стоит.

— Твоя мать была не лучше, — заявил, вздохнув, кардинал. — Её душа тоже горит в пламени Преисподней. Если не одумаешься и не уверуешь, как положено доброму флорентийцу, отправишься туда же!

В моей руке появился гудящий от напряжения меч. Лезвие испускало холодный белый свет.

— Пади же на колени и раскайся, чернокнижник! — повысил голос Барберини, не обращая на это внимания. — Откажись от колдовства и помощи ада и спаси свою душу! Сделай то, чего не смог твой жалкий, презренный отец! Он был грешником, и участь его незавидна! Но у тебя ещё есть шанс!

Стоп! А почему этот тип говорит о моей прежней жизни?! Откуда ему знать… Похоже, пространство зиккурата не имело привязки к определённой реальности, и моё прошлое оставалось моим, невзирая на то, что я начал новую жизнь. А это означало, что… я нахожусь в точке, откуда можно попасть, куда угодно! В том числе, и в родной мир! От такой перспективы аж голова закружилась. Не то чтобы я собирался возвращаться… Нет, прошлое осталось в прошлом. Да и не осталось там ничего, что меня влекло бы. Но сам факт! Возможность пересекать границы миров! От такого дух захватывало! Вот только как этому научиться…

Мои мысли прервал Барберини.

— Если дело в том, что ты обижен на церковь за то, что она отняла у тебя отца и стала невольной причиной смерти матери, — вдруг проговорил он, — а затем и тебя сожгла, то прости. Всё это делалось во благо. Откажись от ненависти и открой сердце Богу!

Так… Похоже, дело было не в убийстве священника! От меня требовалось… ПРОСТИТЬ!!! Ха! Мне даже стало смешно. Как можно забыть обо всём?! Нет, это нереально! В памяти возникли образы мамы и папы в последние минуты их жизни. И ненависть всколыхнулась с новой силой!

— Подойди же и поцелуй перстень, — проговорил кардинал, протягивая руку с золотым кольцом. — Откажись от прежней жизни и войди в Царство Божие! И будет тебе дарована вечная жизнь!

Я решительно сделал несколько шагов и поднялся по ступенькам. Меня переполняла ярость.

На постном лице Барберини расплылась снисходительная улыбка.

— Смелее, сын мой!

— От прежней жизни я уже отказался, — проговори я глухо. Этот тип не стоил моих эмоций. — А бессмертие я возьму сам!

Я этими словами я изо всех сил вонзил меч в грудь священника. Лезвие вошло по самую гарду, пронзив и тщедушное тело, и спинку трона.

Кардинал захрипел, изо рта у него хлынула на роскошную мантию кровь. Пальцы ухватились за меня, но тут же разжались. Руки Барберини безвольно упали на подлокотники, и он умер.

Я смотрел на его смерть с мстительным удовлетворением. Но тут свет, который испускали насекомые на своде пещеры, погас, и меня выбросило в колонный зал.

— Ты не прошёл испытание! — разочарованно объявил он. — Власть над землёй не получена!

— Да уж догадался! — буркнул я.

Злость на себя присутствовала, но что тут поделаешь? Нельзя просто взять и простить. К этому нужно прийти. А смогу ли я когда-нибудь, кто знает. Теперь ясно, почему овладение алхимией иногда затягивается на неопределённый срок. Дело не только знаниях, но и в таких вот моментах.

— Можно мне тогда попробовать получить элементаль огня? — спросил я.

— Нет! — отрезал Терра. — Приходи в другой раз.

Пришлось покинуть зиккурат несолоно хлебавши. Ладно, не страшно. Всё равно я могу трансмутировать землю и то, что она рождает. Всю таблицу химических элементов. Просто потребуется круг.

Спал отвратительно. После дождя воздух был спёртый, совершенно не освежал, и лицо покрывалось испариной. Было душно, и даже приоткрытое окно, через которое в комнату проникал влажный воздух, не спасало. Пахло плодовыми деревьями и гниющими фруктами.

Меня одолевали то мысли, то воспоминания, то обрывочные сновидении, и порой всё это смешивалось, превращаясь в какой-то чудовищный, тревожный калейдоскоп. Проклятый кардинал! Разбередил душу.

В результате уснул, только когда над горизонтом показались первые лучи солнца.

Глава 66

Встал я около полудня, совершенно не выспавшийся. Пришлось принять контрастный душ и выпить бодрящий эликсир. Через четверть часа почувствовал себя лучше, но вообще такими вещами лучше не злоупотреблять: организм долго не выдержит.

Завтракать я отправился в кафе, а затем проехал по городу, прикидывая, что предпринять в связи с признанием Флакса. Лучше всего поговорить с Кобемом и объяснить старику, что офицер что-то скрывает, и что, вероятно, не он один убивал, и что его арест не гарантирует, что не будет других смертей. Барон человек разумный, он прислушается. Вот только потребует предоставить ему второго убийцу, а я сделать этого пока не могу. Так что лучше пока повременить. Пусть Ласи похвастается Флаксом, а я постараюсь выяснить, что происходит в Брайтоне.

Появилась мысль попросить план дома Гровенора у Кобема. У него-то он должен быть, ведь вилла построена на его землях. Но тем самым я бы раскрыл планы Блаунтов. А операция предстояла тайная, ведь иначе пришлось бы договариваться с Кобемом, а тот мог и воспротивиться. Так что идея как пришла, так и ушла. Оставалось только напроситься в отряд, отправленный в Брайтон. Но отец точно воспротивится. Хотя… Попробовать можно. Всё равно он наверняка в курсе, где я, и понимает, что не на отдыхе. Даже странно, что со мной до сих пор не встретились его люди и не передали приказ отступиться.

В конце концов, я заехал к полковнику. Тот заявил, что барон Кобем уехал по делам в Хоув, оставив его за главного. Полицейский торжествовал. Самодовольство так и лезло из него, ни на чём не основанное, и оттого особенно неприятное.

— Если б не эти убийства, — морщась, сказал Ласи, доверительно понизив голос, — то и беспокоиться было б не о чём. Да и какие у нас в Брайтоне могут быть события? Ну, проиграется кто-нибудь и пулю пустит в лоб, или пьяные подерутся. Так от этого отдыхающим одно приятное возбуждение. И вот надо ж было кому-то начать убивать именно накануне высочайшего визита. Не удивлюсь, если это провокация, чтобы подорвать доверие к Его Милости. У барона есть враги, и они были бы не против ему насолить.

— Вы же убеждены, что виновник — Флакс.

Ласи усмехнулся.

— Так, может, его наняли. Сами ж говорили, что он темнит.

— Для таких вещей используют профессионалов. А не тех, кто кается.

— Тут вы правы. Выходит, враги барона ни при чём. А вы зачем заглянули-то?

— Хотел спросить, собираетесь ли вы искать второго убийцу.

— Нет. Не буду. А вы продолжайте, если угодно. Может, повезёт, и заслужите гонорар.

Оставив Ласи наедине с его торжеством, я отправился обедать раньше обычного и прочитал на дверях ресторана длинную афишу, извещавшую, что удивительный фокусник господин Редверс будет давать великолепное представление в день приезда Её Величества в концертном зале Брайтоновского тетра. Входной билет — четыре фунта. Отдельным текстом упоминалось об «удивительной волшебной машине», аналога которой не существует в мире.

Похоже, банкомёт успевал зарабатывать везде, где только можно. Не брезговал ни кредиты давать, ни в карты играть, ни фокусы показывать. Вертелся, в общем, человек. Хотя человек ли?

Раз появилась афиша, значит, программу одобрил Ласи или барон Кобем. Я сомневался, что они стали вникать, что именно представляет собой машина Редверса. Банкомёт явно имел друзей в самых разных сферах и с полковником водил знакомство, так что его благонадёжность ни у кого не вызывала сомнений. Было, кому за него поручиться.

Сев в «Порш», я покатил к вилле Гровенора. Припарковавшись за квартал от площади, прошёлся по местным кафешкам, приглядываясь к посетителям. Часть из них явно не просто перекусить зашла. Дом барона обложили. И наши, и наверняка те, кого отправили устранить нежелательного свидетеля. И эти люди понимали, что им предстоит опередить конкурентов. Значит, штурм виллы начнётся в ближайшее время. Возможно, даже сегодня. И раз я решил поучаствовать в представлении, пришло время перемолвиться с Редверсом. Ясно, что ниточки событий, происходящих в Брайтоне, ведут к нему. Но остаётся фактор, мне неизвестный — выкуп. Я собирался это изменить.

Редверс оказался дома. Мрачного вида слуга, больше похожий по комплекции на телохранителя, проводил меня в кабинет.

— Решились заключить пари? — широко улыбнулся Редверс, когда я уселся напротив него, положив ногу на ногу.

Взгляд у банкомёта был любопытный и настороженный.

— Решился, — ответил я. — Но есть нюанс.

Редверс приподнял брови.

— Какой?

— Рискованное дело, которое мне предстоит в ближайшее время, не будет… публичным. То есть, о нём, конечно, узнают, но о моём участии, надеюсь нет.

— Понимаю… — Редверс задумался. — Значит, если вы выживите, я не получу подтверждения того, что вы вообще рисковали жизнью?

— Именно.

— Хм… Что ж, господин Блаунт, тогда мне придётся тоже рискнуть и поверить вам на слово. Полагаю, слово человек, принадлежащего к такому древнему роду, чего-нибудь да стоит.

— Вы не ошибаетесь. Там, куда я собираюсь, будет очень жарко. Но я желаю с вами поспорить, что не умру.

Редверс побарабанил пальцами по столу.

— Есть гарантии, что вы не станете отсиживаться в укромном месте во время этой жары?

— У меня предполагается самое непосредственное участие.

— Дело будет в Брайтоне, хотя бы?

Я кивнул.

— Что ж… Я принимаю пари, господин Блаунт! — Редверс встал, протянув руку. — Скрепим?

— А условие?

Ради него я и припёрся.

— Как только пожмём друг другу руки.

Чёрт! Ладно, придётся уступить.

Как только я стиснул ладонь банкомёта, тот широко улыбнулся, причём искренне. На мгновение мне показалось, что тени в углах кабинета шевельнулись и откуда-то повеяло сыростью, но это ощущение сразу прошло.

— Итак, условие… — проговорил, растягивая слова, Редверс. — Видите ли, в случае проигрыша вы потеряете душу. Возможно, вы сочтёте, что она вам всё-таки дорога. Никто ведь не знает наверняка, что там, после смерти… Вдруг есть и рай, и ад… — банкомёт усмехнулся, давая понять, что сам в это не верит. — Словом, если вам вдруг захочется сохранить душу, вы сможете рассчитаться со мной иначе.

— Как именно?

Редверс пристально поглядел мне в глаза.

— Требуется всего лишь найти равноценную замену.

— То есть?

— Иную душу. Не любую, конечно, а подходящую. Из числа моих должников. Тех, кто не желает платить по счетам. Видите ли, некоторые берут деньги, когда нуждаются, а потом заявляют, будто процент чересчур высок. Хотя я честно предупреждаю о нём, — Редверс развёл руками. — Если позволять подобное, скоро я не дождусь возврата долгов ни от кого. Деньги мне, правда, не очень нужны. А вот души я бы взял с удовольствием. Но надо соблюдать порядок.

— И какой же? — я даже вперёд подался, чувствуя, что сейчас узнаю всё, что нужно.

— В древние времена должников пороли плетьми каждый день, пока те или их родственники не рассчитаются. В наше время, конечно, каждый день не получится, но один раз вполне можно — так сказать, скопом за всё, — Редверс снова улыбнулся, и на этот раз его ухмылка больше походила на волчий оскал. — Число ударов наносится соответственно долгу. Затем жертва умерщвляется саблей. Сделать это необходимо до того, как вы отправитесь на своё рискованное дело. Подстелить соломку, так сказать, на случай проигрыша. Если захотите взять выкуп, то жертву я вам укажу. Здесь, в Брайтоне ещё осталось несколько моих должников.

Вот чёрт! Похоже, я-таки выберусь из тьмы к свету. И гонорар от барона получу.

— И тогда в случае проигрыша моя душа останется при мне? — внутренне торжествуя, спросил я.

Слово «выкуп» было произнесено, и теперь многое встало на свои места.

— Более того, вы даже не умрёте, — улыбнулся Редверс.

— Как так?

— Исцелитесь.

— Как Флакс?

Редверс откинулся на спинку кресла.

— Да, как Флакс, — сказал он нехотя. — Если вы видели его и знаете про его случай, то можете мне верить. Останетесь живы и с душой. Только без ста тысяч.

— А вы получите чужую душу?

— Именно так.

— Что ж, — я поднялся, изображая задумчивость и озабоченность. — Время ещё есть. Возможно, я захочу взять выкуп. Тогда зайду. Скажите только, кого мне надо будет… убить, если я решусь.

— Какая разница? Едва ли вы знакомы.

— Ещё вопрос: почему вы сами не взыщете долг? Ну, плети там и всё прочее.

— Во-первых, есть правила, и не я их придумал. А кто, не спрашивайте. Этого вам знать не положено. Во-вторых, разве заключать пари не одно удовольствие?

От Редверса я вышел в смешанных чувствах. Можно разоблачить его немедленно — для этого достаточно связаться с бароном Кобемом и всё ему рассказать, но я чувствовал, что узнал ещё не все тайны банкомёта. Например, эта его машина. Что она собой представляет? Разговор с Редверсом убедил меня, что устройство играет не последнюю роль в том ужасном плане, которому следует банкомёт. А в том, что план существовал, я не сомневался. Редверс явно не тот человек, который стал бы развлекаться, играя с местными отдыхающими на сто тысяч. Нет, его цель должна быть масштабна и чудовищна. Как и истинное лицо, которое он скрывал.

До вечера я болтался возле виллы Гровенора, ожидая начала заварушки. Ответил на звонок адвоката нашей семьи, который сообщил, что регистрация фирмы морских грузоперевозок прошла успешно. Сейчас он договаривался о покупке кораблей. Под конец разговора юрист сказал, что поручил своим помощникам набрать персонал.

Однако незадолго до полуночи большая часть наблюдателей ушла. Остались только дежурные, изображавшие подгулявших посетителей. Похоже, сегодня штурма не будет. Что ж, тогда осуществлю этой ночью другую операцию.

Глава 67

Заехав к себе, я собрал всё необходимое и отправился к дому Редверса. Становилось всё темнее, и с неба снова начинал накрапывать мелкий дождь. Где-то далеко прогремел раскат грома.

Наконец, я оказался возле сада, окружавшего дом банкомёта. Рядом с основным зданием располагалась хозяйственная пристройка, и я подозревал, что именно там Редверс держит свою машину. Впрочем, мог ошибаться. Я ведь даже не знал, какого размера этот агрегат. Тем не менее, начать решил именно с сарая.

Банкомёт сказал, что будет весь день дома, а значит, к нему придут играть. Возможно, прямо сейчас в гостиной делают ставки. Я взглянул часы. Рановато для карт, конечно… И, всё-таки, вряд ли машину охраняют. От кого? Не такая в Брайтоне публика, чтобы лазать по чужим сараям. Эта мысль меня позабавила: сам-то я намеревался проделать именно это.

Припарковавшись в густой тени под прикрытием разросшейся акации, я осмотрелся и, убедившись, что меня никто не видит, раздвинул кусты и пошёл к пристройке. Дом был съёмный, а значит, Редверс не мог установить камеры наружного наблюдения. Если б не это, нечего было б сюда и соваться.

У двери, к моему огорчению, сидел охранник. Он курил и читал журнал. Нападать на него мне не хотелось. Мало ли… Поднимет тревогу, и придётся уматывать. А главное — я хотел сохранить свой визит в тайне.

Пришлось искать иной путь. Я обошёл сарай, стараясь держаться в тени кустов и деревьев, но нигде не заметил ни достаточно широкой щели, ни расшатанной доски. В голову пришло, что постройка не слишком надёжна: дождь наверняка заливается внутрь, да и мог ли Редверс доверить своё детище такому хотя и громоздкому, но ненадёжному замку и не слишком радивому охраннику. Похоже, машина не в сарае, а где-то в доме.

Отступив от стены, я осмотрел первый и второй этажи. Пожалуй, я смог бы забраться на карниз по водосточной трубе. Если, конечно, она выдержит мой вес.

В эту минуту начался довольно сильный дождь. Меня это обрадовало: теперь никто и носа на улицу не высунет.

Я ухватился за водосточную трубу, поставил ногу на небольшой выступ и полез. Жесть успела намокнуть и скользила, так что забраться на второй этаж оказалось нелегко, но я сумел дотянуться до окон и заглянул в одно. Оно было не освещено, зато крепко заперто. Осторожно перемещаясь вдоль стены, я проверил ещё два окна, но потом мне не повезло: доска, за которую я держался, отошла от стены — старые гвозди не выдержали и стали вылезать из подгнившего дерева! Я едва успел схватиться за выступ и прижаться к нему. Сердце колотилось, как сумасшедшее, так что пришлось потратить несколько минут на то, чтобы отдышаться. Конечно, ничего мне не грозило: в крайнем случае я уплотнил бы воздух и встал на него. Но инстинктам на это было наплевать.

Я прикинул, что делать дальше. И вдруг заметил внизу открытую дверь! Слуга стоял неподалёку под зонтом и разговаривал с человеком в дождевике-комбинезоне. Как раз такие и были найдены в парке после убийств… Лицо разглядеть было нельзя: его скрывал капюшон, а разговор я не слышал из-за шума дождя.

Недолго думая, я спрыгнул за кусты и юркнул в дверь.

И оказался в темноте. Судя по всему, это был чёрный ход. Я поспешил отойти от порога, чтобы не быть застигнутым слугой. Двигаться пришлось на ощупь, не зная, куда приведёт коридор. Откуда-то доносились голоса и топот ног.

Через некоторое время я оказался перед приоткрытой дверью. В щель проникал свет. Несколько мужчин переговаривались — кажется, это были слуги. Через минуту они ушли, и я покинул своё укрытие.

В комнате имелись окна, и, хотя через них проникало мало света, его хватало, чтобы понять: я на половине слуг. Тот, кто выходил поговорить с человеком в плаще, мог вернуться сюда в любой момент, поэтому я прошёл в первую дверь, которую увидел, и плотно притворил её за собой.

Отсюда вела наверх винтовая лестница — вероятно, ею пользовался камердинер Редверса. По ней можно было попасть либо в спальню, либо в кабинет. Машины не могло быть ни там, ни там. Мне пришло в голову, что неплохо бы проверить подвал. Действительно, где ещё в доме спрятать машину. Хотя… возможно, «волшебный» агрегат умещался в шкатулку и стоял на комоде возле кровати Редверса. Но обыскивать весь дом я не мог. В принципе, у меня был всего один шанс. Я решил спуститься в подвал.

На поиски лестницы, ведущей вниз, ушло около пяти минут, при этом я едва не столкнулся с лакеем, направлявшимся куда-то с подносом в руках. В доме становилось всё оживленнее, что было странно: в такую погоду едва ли сюда могли заявиться гости. Тем не менее, похоже, тут к чему-то готовились.

Отодвинув массивный засов, я начал спускаться. Путь освещал карманный фонарик.

Я ожидал, что в подвале будет сыро, но ошибся: воздух оказался сухим и наэлектризованным. Спустившись по ступеням, я почувствовал, как волосы на голове начинают приподниматься.

Пол был твёрдый, выложенный новыми каменными плитами — видимо, Редверс приказал сделать это, когда въехал. Я уже не сомневался, что машина в подвале. Пройдя дальше, увидел у дальней стены нечто, накрытое плотной серой тканью — бесформенный силуэт в два человеческих роста.

Справа стоял стол, на котором лежали какие-то книги и несколько приборов из латуни. Они напоминали циркули и транспортиры, но в то же время заметно отличались от них.

Я подошёл ближе, чувствуя, что здесь не просто тяжело дышать — само пространство дрожало от напряжения, уплотнялось и источало нечто… чуждое! Я перелистнул пару страниц книги. Она была из пергамента, часть латинских надписей и рисунков, напоминавших схемы и символы, выцвела. Рядом лежала большая лупа с костяной ручкой. Ряды незнакомых символов, напоминавших те, что я срисовал в гроте, покрывали инструменты. Похоже, Редверс использовал древнее колдовство, которое оставалось для меня загадкой.

Я перевёл взгляд на ткань, скрывавшую машину. По очертаниям трудно было представить, что под ней. Я потянул за край, и ткань на удивление легко соскользнула.

Глава 68

Да, это, безусловно, та самая машина, которую прятал Редверс!

Кольцо, образованное рядом прозрачных продолговатых сосудов, запаянных снизу и закрытых сверху плоскими медными крышками, имело диаметр около двух метров. Оно опоясывало вогнутую полусферу, укреплённую между стойками под углом в сорок пять градусов (вероятно, наклон можно было регулировать). Всё это напоминало бы большой котёл, не будь полусфера заполнена густой, слегка дрожащей чёрной жидкостью, которая по непонятной причине не вытекала на пол.

В стеклянных колбах клубилось нечто серое, похожее на туман, в котором то и дело проскакивали белые электрические искры. Некоторые колбы, впрочем, были пусты и словно ждали, когда их заполнят.

Я приблизился, хотя воздух, казалось, сопротивлялся этому, становясь всё гуще. Наверное, возле самой машины он был, как стекло.

Всмотревшись в туман, я увидел в одной из колб нечто, похожее на искажённое человеческое лицо! Невольно вздрогнув, я стал разглядывать ёмкости и обнаружил, что в каждой из них корчилось в невообразимых муках призрачное создание. Растянутые рты, выпученные глаза, провалившиеся носы, напоминавшие отверстия черепа, развевающиеся волосы — всё это постоянно трансформировалось, то становясь вполне отчётливым, то превращаясь в бесформенные клочья тумана.

Приблизившись, насколько позволял наэлектризованный воздух, япротянул руку, чтобы потрогать чёрную субстанцию, заполнявшую полусферу, но не смог: вокруг машины действительно существовал невидимый барьер. Зато чёрная жидкость заколыхалась, лёгкая дрожь сменилась волнами, и в бездне появилась белая искра. Эта точка притягивала к себе и завораживала: она, без сомнения, обладала магнетическим свойством.

Постепенно у меня возникло ощущение, будто я смотрю в чей-то зрачок, а вся заполненная чёрным сфера — это огромный глаз неведомого существа, находящегося… Бог знает где!

Я отступил. Волосы стояли дыбом, кожа покрылась мурашками.

Пришло время задействовать фамильяра. Выпустив Джексона, я указал ему на машину.

— Видел когда-нибудь такое?

Кот вздыбил шерсть, и она тихо затрещала, электризуясь.

— Какая мерзость! — протянул он. — Нет, хозяин, штука незнакомая. Новодел. Однако кто-то постарался. Конструкция насквозь пропитана магией!

— Для чего она нужна?

— Трудно сказать точно… Но, по сути, это портал. Созданный с помощью инженерии и колдовства. Очень сложная конструкция.

— И куда ведёт? — спросил я после паузы.

Фамильяр потянул носом, зажмурился и громко фыркнул.

— В Преисподнюю! — объявил он.

Хм… Странно.

— Зачем делать подобный портал, если можно сотворить сигил и отправиться туда? Я так делал, и не раз. Редверс наверняка умеет это.

— Тут что-то ещё… — задумчиво проговорил Джексон, помахивая хвостом. — Только не могу понять, что именно. Очень сложная конструкция…

— А ты постарайся сообразить. Это, чёрт возьми, важно!

Кот походил вокруг машины, но в конце концов уселся с обескураженным видом. Кажется, я впервые видел фамильяра таким.

— Нет, не могу, — сказал он с лёгким раздражением. — Много магии, много боли и ужаса. Но для чего эта штука предназначена, определить не получается.

Блин! Обидно.

— Ладно, полезай назад. Пользы от тебя…

Когда фамильяр исчез, я бросил последний взгляд на серые клубящиеся лица в колбах. На каждом из них было выражение невыносимой муки. Казалось, стоит разбить резервуары, и подвал тотчас заполнится пронзительными криками.

Каково же назначение данной машины и какое представление намеревается дать Редверс в день прибытия императрицы? Явно ничего хорошего. Можно уничтожить аппарат, но тогда я никогда не узнаю, зачем он нужен. Дилемма… Я постоял, размышляя. С одной стороны, нарушить планы Редверса очень хотелось. С другой, вдруг эта штуковина мне самому пригодится?

В общем, я решил не торопиться. После этого больше делать в подвале было нечего. Я набросил на машину покрывало и направился к лестнице, но на полдороге остановился: даже скрытый тканью, «зрачок», казалось, следил за мной…

Я медленно обернулся. Может, почудилось? В этом подвале воображению легко разыграться.

Мне захотелось ещё раз взглянуть в чёрную бездну. Я сделал неуверенный шаг к машине. Меня тянула к ней неведомая сила. В воздухе появилась странная липкость, она поползла по спине, захлестнула ноги и руки, пробежала по затылку, мгновенно вызвав мурашки.

Это и заставило меня очнуться. Усилием воли я взял себя в руки и, отвернувшись, поспешил к лестнице.

Позади что-то тихо лопнуло, и в этом влажном звуке прозвучало сожаление…

Я взбежал по ступенькам и приоткрыл дверь. Поблизости, кажется, никого не было. Я двинулся через дом в обратном направлении, стараясь не перепутать повороты. Несколько раз едва успевал спрятаться от слуг, а однажды почти врезался в лакея: каким-то чудом успел остановиться, глядя в его широкую спину, и тот не заметил меня.

Наконец, я очутился перед дверью, ведущей в сад — той самой, через которую проник в дом. Она была заперта изнутри на засов. Отодвинув его, я выглянул на улицу.

Дождь лил как из ведра, тёмное небо затянуло тучами так, что даже месяца не видать. Дубы возвышались бесформенными исполинами, листва их слегка трепетала от часто падавших капель. Пространство было наполнено шумом. От земли тянуло влагой и пряной гнилостью. Издалека донёсся протяжный скрип — словно упало старое дерево.

Я вытер ладонью с лица испарину. Налетел порыв ветра, принеся приятную прохладу. Только теперь меня отпустило липкое ощущение, вызванное машиной.

— Эй, ты кто такой?! — резкий оклик прозвучал за спиной одновременно с тем, как тяжёлая рука грубо схватила меня за плечо.

Кто-то из слуг увидел меня и решил остановить!

Не оборачиваясь — никто здесь не должен увидеть сегодня моё лицо! — я вырвался и помчался через сад.

— Стой! — крик сменился топотом ног и шумным дыханием. — Стой, говорю!

Ага, разбежался! Держи карман шире!

Я свернул в кусты. Мокрые ветки хлестали по лицу, земля хлюпала под ногами. Я едва не поскользнулся, но сумел сохранить равновесие и выскочил на дорогу. Мой преследователь не отставал. Больше он не кричал, но слышно было, как пыхтит.

Глава 69

К машине податься было нельзя. Меня по ней мигом вычислили бы. Пришлось рвануть наугад. Стены домов, горящие и слепые окна, чугунные ограды, ворота и ступени, ведущие в запертые на ночь магазины, провалы переулков и сточные канавы — всё превратилось в лабиринт, определить направление в котором было невозможно.

На удачу я свернул в первую попавшуюся улочку, затем в другую. Меня всё ещё преследовали! Я вытащил на ходу «Кольт» и пальнул, не оборачиваясь, через плечо. Специально целил вверх, чтобы случайно не попасть.

Топот прекратился. Похоже, слуга Редверса решил, что оно того не стоит. И правильно: рисковать жизнью — это чересчур.

А может, просто устал и сдался.

Через пару минут я остановился. Ноги горели, сердце колотилось бешено. Одежда промокла.

Окна горели почти во всех домах, но на улицу никто не выходил. Деревья раскачивались на ветру и скрипели так, словно каждое движение причиняло им боль. Откуда-то донёсся протяжный собачий вой, ему ответил другой — и покатилось.

Я невольно улыбнулся. Несмотря на пробежку, вырвался из жуткого подвала, ушёл от преследования и узнал кое-что интересное относительно Редверса. Ночь прошла в высшей степени удачно.

Убрав револьвер, я постарался сориентироваться. Похоже, я оказался на задворках окраины Брайтона, где все дома похожи, особенно в темноте. Великолепных особняков видно не было — вдалеке виднелись только деревья.

Надо выбраться на более-менее широкую улицу. Она наверняка приведёт к знакомым местам, а уже оттуда…

Из темноты грянул выстрел, и пуля прожужжала возле самого уха! Вот чёрт!

Я инстинктивно пригнулся. Нападения никак не ожидал. Похоже, мой преследователь не испугался и сбежал, как я решил, а вернулся за оружием. И, вероятно, привёл с собой подмогу.

Раздался топот ног. Ко мне приближалось не меньше трёх человек.

Не распрямляясь, я кинулся прочь, создав за спиной воздушный щит. Снова прозвучал выстрел.

— Стой! — крикнул один из преследователей.

Я свернул влево и упёрся в высокий каменный забор. Чёрт! Придётся принять бой.

Стиснув зубы, я развернулся и выхватил револьвер. В ту же секунду два огромных силуэта разом заслонили проём между домами. Лиц видно не было, только глаза белели, и слышалось тяжёлое прерывистое дыхание.

— Не уйдёшь! — торжествующе проговорил один из преследователей.

Голос был хриплый, простуженный.

Нацеленные на меня стволы блеснули в лунном свете. Сколько попаданий выдержит щит? Может, заставить стену за спиной раздаться, да и юркнуть туда? Но заделать дыру я не успею. Значит, преследователи последуют за мной. И что я выгадаю?

— Сдавайся! — предложил один из людей Редверса. — Бросай пушку!

Я вытащил из кармана пальто новый меч.

— Да что с ним разговаривать?! — буркнул другой. — Пристрелим, и всего делов! Тут и нет никого.

Троица переглянулась.

— Хозяин захочет узнать, кто его послал, — сказал самый высокий. — Эй, урод, бросай пукалку!

Я бросился вперёд. Мои противники тут же открыли огонь. Пули врезались в невидимую преграду и падали на землю. Я пальнул пару раз в ответ. Один согнулся и, застонав, рухнул. Остальные дружно раздались в стороны, скрывшись за углами.

Как только я выскочу, они меня обстреляют! С двух сторон. Я затормозил и присел, приготовившись к ожиданию. У кого нервы крепче? Ну, давайте проверим!

Тянулись секунды. Наконец, тишину нарушил тот, что укрылся справа.

— Эй, ты жив?! Вылезай! Всё равно достанем! Деваться тебе некуда.

Всё-таки придётся использовать алхимию. Вытащив пузырёк, я сделал пару глотков, и на земле засветился круг трансмутации. Сосредоточившись, я начал менять структуру стены, у которой стоял один из противников. По моему приказу кирпичи превратились в острые шипы. Раздался полный боли вопль. Отлично!

— Блин! — крикнул последний противник и появился передо мной.

Засверкали вспышки пистолетных выстрелов. Я почувствовал, как воздушный барьер сдаёт, и кинулся вперёд. Отбросив бугая назад, ударил ногой по стволу. Однако выбить не смог: мужик держал крепко. Но оружие секунды две смотрело в ночное небо, и этого хватило, чтобы пальнуть преследователю в грудь. Он рухнул на спину, дёрнулся и замер.

— Сука! — раздалось справа.

Резко обернувшись, я встретился взглядом с тем, кого пронзили шипы. Он висел на них, но был ещё жив. И пытался поднять руку с пистолетом. Шагнув к нему, я нажал кнопку на рукоятке меча, и из цубы вырвалось водяное лезвие. Один взмах, и мой враг распался на две половинки!

Мокрый и грязный с головы до ног, я двинулся искать машину. Одежда прилипла к телу, спина мёрзла, в ботинках хлюпала вода. Можно было её трансмутировать, но в такой ливень это не имела смысла. Как и создание воздушного купола над головой: всё равно уже промок. Разве что создать, а потом избавиться от воды? А, к чёрту!

Спустя четверть часа я вышел к небольшому скверу, мимо которого проезжал пару раз прежде. Теперь я знал, как добраться до машины. А уж там подсушусь.

Шлёпая по лужам, я пытался понять, что задумал Редверс. Его пари, выкупы, должники, души, жуткая машина в подвале, приезд императрицы… — всё это было частями какого-то плана, не предвещавшего ничего хорошего для обитателей Брайтона. Вспомнились серые клубящиеся лица в колбах, страдание, которое на них читалось… Липкое ощущение чужого присутствия… И та живая искра, выплывающая из чёрной бездны.

Лишь добравшись до «Порша» я вдруг сообразил, как сложить части мозаики в единое целое! Всё встало на свои места, и я понял, что задумал Редверс! Если бы барон Кобем знал, что убийства женщин — не самое страшное, что может помешать ему блеснуть перед Её Величеством, он, наверное, сошёл бы с ума.

Настоящий ужас ждёт впереди, и день, на который он намечен, не за горами!

Глава 70

Когда я сообразил, что к чему, первым желанием было вернуться в дом Редверса и уничтожить машину. С оставшейся охраной я бы справился. Но, хорошенько поразмыслив, передумал.

Какие доказательства вины банкомёта я представил бы старику Кобему? Своё свидетельство и предположение о назначении несуществующего больше устройства? Да он послал бы меня!

Даже сейчас против Редверса ничего нет. Флакс его не сдаёт, а мои показания по поводу предложения убить кого-нибудь, чтобы спасти душу… Ну, это курам на смех! Банкомёт просто сказал бы, что пошутил. Да и, не зная принципа работы его машины, что-то доказать почти нереально. И потом, сам-то он не убивал. Однако остановить Редверса нужно. Что же делать?!

Приводя себя дома в порядок, я чувствовал, что сегодня не засну. Приняв горячий душ, я налил себе сока и завалился в кресло. Посидев немного, включил телевизор. Выбрал музыкальный канал. Хороший фон для размышлений.

И всё же, через пару часов меня начало клонить в сон, и я отправился в постель.

Утром отправился к барону в надежде застать его. Мне повезло: старик как раз вернулся из Хоува. Выглядел неважно, однако согласился меня принять.

Разговор получился недолгий. Я подробно изложил свои подозрения.Градоначальник слушал внимательно, хоть и с видимым недоверием.

— Что-то вы, господин Блаунт, намудрили, — сказал он, когда я закончил. — Машина, души… Насчёт убийств женщин вы, наверное, правы, но что мы можем предъявить этому Редверсу? Свидетели нужны. Те, с кем он пари заключал. Да только они разве скажут? Это ведь и себя на тюрьму обречь означает, — барон задумчиво покачал головой. — В такой непростой ситуации — в виду высочайшего визита — конечно, можно задержать его или выслать из города до окончания, но я об этом Редверсе многое знаю — подготовил мне уже про него доклад Ласи. Ему про всех примечательных приезжих приказано наводить справки. А Редверс очень даже примечателен. С большими людьми дружбу водит. Говорят, и с герцогами знаком.

— О том я и говорю. Редверс не просто так ждёт высочайшего визита. Во время представления он себя и покажет.

— Вы человек молодой и потому впечатлительный, — наставительно проговорил барон. — Машина его — игрушка. Мало ли что почудится в тёмном подвале!

Я терпеливо вздохнул. Особо и не рассчитывал, что старик мне поверит. И всё же, надеялся. Выходит, зря.

— Конечно, если только я буду свидетельствовать, он отопрётся. Нужно, чтобы несколько человек выступили. Бурмана придётся разыскать и вернуть. Добиться от него признания. Он, вероятно, убил Бошан. Кажется, это его я видел утром после той ночи, когда нашли тело второй жертвы — это было почти на рассвете, и лейтенанта тошнило прямо среди улицы.

— Возвращался домой после убийства, — понимающе кивнул барон.

— Так что признание Бурмана необходимо, — повторил я. — И по поводу пари с Редверсом, и относительно убийства. Флакса тоже надо взять в оборот и заставить или убедить сказать правду. Нельзя сидеть, сложа руки. Представьте, что будет, если пострадают члены императорской семьи во время пребывания в Брайтоне! — надавил я на больное.

Кобем нервно дёрнулся, перекрестился и забарабанил пальцами по столу.

— Ещё это новое убийство! — пробормотал он, искоса взглянув на меня. — Совсем не вовремя!

Я мгновенно выпрямился.

— Какое ещё убийство?!

— Да вот… ночью случилось.

— Кто?!

— Адъютант мой, Энтони.

— Кларк?! — удивился я.

— Он самый. Тоже скажете, задолжал Редверсу?

— Бит кнутом, а потом зарублен?

Барон кивнул.

— Неужели в гроте? Его же охраняют, даже по ночам.

— Нет, не там. Дома.

— Здесь?! — поразился я. — В вашем доме?!

— Нет, что вы! — старик даже перекрестился. — Упаси Боже! Тут у него дежурная квартира во флигеле. А так он в доме живёт. Баб, наверное, туда водит. Мужик-то видный был. Сюда убийце не пробраться.

— А дверь сломана была? — спросил я.

— Нет.

— Значит, он сам впустил убийцу.

— Возможно. Так что, Редверса рук дело?

— Без сомнения. Не сам, конечно. Как обычно — подбил кого-то.

Повисла напряжённая пауза. Барон глядел в окно — думал.

— Ладно, ваша взяла, господин Блаунт! — нехотя проговорил он через пару минут. — Бурмана разыщем. За Редверсом присмотрим. Флакса свидетельствовать заставим. Уж он-то, если вы правы, точно договор с банкомётом заключил — иначе ему б не выжить с такой-то раной! Постараюсь отговорить Её Величество от посещения представления, — старик тяжело вздохнул. — Какая беда-то пришла на старости лет! Боже Святый! За что мне такое наказание?!

— Когда обнаружили тело? — спросил я, сохраняя деловой тон.

— Утром. Энтони не явился на службу, ну, я и отправил его искать. Нашли… — мрачно добавил Кобем.

— Позвольте осмотреть квартиру Кларка.

— Смотрите, что хотите. Тело уже увезли. Вернер приходил, обещал поспешить со вскрытием. Хотя Энтони и так… вскрыли.

Получив у барона адрес убитого, я вышел из кабинета и на лестнице встретил Ласи.

— Какими судьбами? — спросил тот, ухмыльнувшись. — Узнали о ночном убийстве?

— Я должен осмотреть квартиру жертвы. Сейчас туда поеду.

— Да сколько угодно. Что вы рассчитываете там обнаружить?

— Не знаю. Комбинезон нашли? Тот, в котором был убийца, чтобы не запачкаться кровью.

— Нет. Наверное, забрал с собой и спрятал. Или сжёг.

Распрощавшись с Ласи, я приехал к дому Кларка. Оказалось, что там находится констебль. Он меня и впустил.

Внутри было темно: окна закрывали шторы. Я раздвинул их, чтобы осветить комнаты. Но запах витал тот ещё. Так что я заодно и окна раскрыл. Стало получше.

В глаза сразу бросилось обилие крови: она была буквально повсюду! Пол, светлая в цветочек обивка на мебели, бумажные обои с какими-то ромбиками и полосками, даже потолок — всё покрывали брызги, разводы, полосы и лужи того тёмно-красного цвета, который приобретает подсохшая кровь. Похоже, Кларка долго били кнутом, а потом так же старательно рубили эспадроном — должно быть, адъютант немало задолжал Редверсу.

Впрочем, что-то подобное я и ожидал увидеть. Гораздо больше меня интересовало другое. Я опустил руку в карман и почувствовал, как кусок мела завибрировал. Прошёл на середину комнаты, стараясь не наступить в кровь, и поднял глаза к потолку. Там уже проступали светящиеся линии, складываясь в знакомый рисунок! Он был различим даже там, где потолок покрывала багровая корка. Воздух постепенно насыщался электричеством, запахло озоном. Пальцы закололо, и я вытащил руку из кармана.

Нужно провести обыск квартиры. Если Кларк убит в качестве «выкупа», его должно было заставить прийти домой послание с указанным часом встречи с убийцей — вероятно, это колдовство имело какое-то гипнотизирующее свойство, не только лишая человека воли к сопротивлению, но и отнимая возможность кричать и звать на помощь.

Я считал, что предмет, полученный адъютантом, мог сохраниться и теперь находится либо в квартире, либо в кармане Кларка. Если поиски здесь не увенчаются успехом, придётся продолжить их в морге.

Прежде всего я осмотрел ящики секретера, бюро и письменного стола, книжные полки, занятые в основном безделушками — адъютант не утруждал себя чтением. Затем я переместился в спальню, но и там ничего не нашёл.

Закрыв окна, я вышел из квартиры.

— Нашли что-нибудь? — спросил констебль, провожавший меня до крыльца.

— Нет, увы.

От дома убитого я поехал в морг. Уже знакомый сторож кивнул мне, узнав.

— Доктор готовится к вскрытию, — предупредил он.

Когда я вошёл, Вернер раскладывал инструменты возле стола, на котором лежало тело Кларка, напоминавшее груду искромсанного мяса. Простыня не укрывала его, так что работа убийцы видна была во всей ужасающей красе.

Кнут и эспадрон содрали с костей адъютанта целые куски плоти, некоторые из которых лежали тут же, помещённые в стеклянные ванночки. Они напоминали отбивные, дожидающиеся, пока повар отправит их на плиту. Другие же, свисая, держались на тонких лоскутах кожи. В открытых ранах виднелись позвонки, рёбра, кости таза и плечевые суставы. На многих их них остались глубокие зарубки, а некоторые были даже раздроблены или перебиты.

— А, господин Блаунт, — кивнул Вернер, обернувшись. — Милости прошу. Хотите осмотреть тело Кларка?

— Скорее, его одежду.

— Да пожалуйста. Вон она.

Я направился к столу, на котором стояла коробка с покрытой кровью одеждой Кларка, но не удержался: притормозил, чтобы осмотреть рот и глаза адъютанта. Как я и ожидал, они были иссушены и черны. На запястьях и лодыжках отсутствовали следы верёвки. Жертва не сопротивлялась, когда её полосовали кнутом и рубили эспадроном.

Я перешёл к столу с одеждой. Быстро обшарив её, я вытащил из кармана обрывок бумажки с криво начертанной единицей. Час ночи! Похоже, кто-то просто вручил этот листок адъютанту — может, под благовидным предлогом. Тот даже мог знать своего будущего убийцу.

Записка в моей руке вдруг затрепетала и засветилась белым. Послышался тихий электрический треск. Пальцы закололо, и первым порывом было бросить листок, но я удержался. Свободной рукой вытащил из кармана мелок, сразу почувствовав, что тот «проснулся». Несомненно, между ним и посланием имелась связь. Словно в подтверждение этому, от мелка к обрывку бумаги потянулись тонкие белые нити. В воздухе запахло озоном.

Вероятно, рисунки, начертанные в гроте и в квартире Кларка, каким-то образом притягивали жертв через полученную записку или предмет.

— Ого! — воскликнул Вернер. — Что это такое?!

Он подошёл и заинтересованно глянул на мелок и бумажку.

Сияние было недолгим: уже через четверть минуты оно стало бледнеть, тонкие молнии, соединявшие листок и мел, растаяли. Запах свежести, впрочем, сохранился.

— Улики, — ответил я.

— Объясните!

— Не сейчас, доктор. Извините.

У меня было чувство, что в комнате находится ещё один предмет, связанный с теми, что я держал в руках. Меня тянуло вправо, и я сделал шаг в этом направлении.

— Простите, доктор, но…

Я собирался попросить его посторониться, но в эту секунду от записки протянулась молния. Она ударила в карман Вернера.

Мы оба замерли. Подняв глаза, я встретился с ним взглядом. Доктор вдруг побледнел и отступил.

— Что у вас в кармане? — спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— В кармане? — скривился Вернер. — У меня?

— Вы сами видели, куда указала молния.

— Собираетесь обыскать меня? — голос у доктора дрогнул, а губы попытались изобразить улыбку, но получилась гримаса.

Я видел, что Вернер испуган и растерян.

— Отдайте мелок! — потребовал я. — Отпираться бесполезно: вы попались!

— Что вы несёте?! — вскинулся Вернер. Глаза его бегали, лицо покрылось испариной. — Какой ещё мелок?!

Я медленно убрал улики в карман.

— Доктор, очевидно, кто убил Кларка. Вам следовало избавиться от мелка. Но вы забыли. Сколько вам предложил Редверс? Сто тысяч?

Вернер покачнулся и опёрся рукой о столик. Пальцы его легли на инструменты. Опустив взгляд, он замер на секунду, а затем схватил скальпель.

— Не дурите, Вернер! — предупредил я. — Это не сабля, вам со мной не справиться.

Вместо ответа доктор бросился на меня.

Похоже, отсутствие пациентов и заработка совсем допекли его, и он решил поспорить с Редверсом. И взять выкуп.

Блокировав руку со скальпелем, я ударил Вернера кулаком в лицо. Он отшатнулся, попятился, но не упал. Его замешательства хватило, чтобы развить успех: прямой удар ногой в грудь отшвырнул его к стене. Доктор врезался в неё, едва не упав. Лицо его стало решительным и жёстким. Он кинулся в атаку. Удар сбоку, снизу, прямой тычок — чувствовался огромный опыт в фехтовании. Действовал мой противник с впечатляющей скоростью, однако скальпель совсем не похож на саблю: он предполагает слишком близкую дистанцию. Мне удалось перехватить руку Вернера во время очередного выпада. Подбив локоть, я вывернул его, перейдя на болевой. Доктор вскрикнул и через миг оказался на полу лицом вниз. Заломив ему руку, я надавил, заставив пальцы разжаться. Выпавший скальпель я оттолкнул подальше.

В этот миг дверь открылась, и в комнату заглянул сторож.

— Что у вас тут… — начал он хмуро, но, увидев нас, застыл в изумлении.

— Зови полицию, живо! — велел я.

Сторож помедлил всего секунду, а затем исчез.

Пошарив в кармане доктора, я вытащил маленький белый осколок. С одной стороны он был сточен. Мелок засветился в моих пальцах, воздух вокруг него затрещал. Тени в комнате всколыхнулись, как будто в них появилось нечто живое. По спине пробежал озноб.

— Пустите! — прохрипел Вернер. — Вы мне руку сломаете!

— Вы только что меня зарезать пытались.

— У вас на меня ничего нет! Подумаешь, мелок!

— Это вы полковнику Ласи скажете. Он как раз собирается развязать языки Флаксу и Бурману. Думаю, не откажется и с вами поработать. А вообще, я уверен, что у барона найдётся Одарённый. И вы трое всё ему выложите.

На самом деле, менталя у Кобема явно не было, иначе Флакс уже всё рассказал бы. Одарённые — не то, что приобретают про запас или на всякий случай. Слишком дорого выходит. Если семья не опасается войны с другим родом или серьёзного покушения, то ментали не нужны. С обычными ассасинами вполне может справиться обычная охрана. А Кобем, скорее всего, вообще не боялся за свою жизнь. Несмотря на наличие врагов. Он владел курортами и в большой бизнес не лез, вполне довольствуясь тем, что императорская семья к нему благоволит. Если конкуренты у него и были, то противостояние оставалось на уровне интриг.

Так что, говоря Вернеру о ментале, я блефовал.

— Как вы решились на убийство, доктор?! Долги замучили?

— Я никого не убивал! Вы ошиблись. Этот мелок я… нашёл!

Понятно: решил поотпираться. Что ж, пусть им Ласи займётся. Должна быть от полковника хоть какая-то польза.

Полицейские явились через четверть часа. Во главе с начальником. Видимо, сторож упомянул, что вызвал их я.

Выслушав объяснения, полковник сделал своим людям знак увести Вернера.

— Звучит всё это как бред, — сказал он серьёзно, когда мы остались вдвоём. — Но я вам верю. И барон верит. Кроме того, я навёл о вас справки. Среди высшего общества. Это было непросто: аристократы не любят распространяться о подобных вещах. К счастью, я действовал от лица барона. В общем, как ни удивительно, у вашего агентства хорошая репутация. И у вас лично — тоже.

— Я рад, что вы решили, наконец, заняться делом всерьёз, — сказал я. — У вас трое убийц. Выбейте из них признания.

— Но проблема не решена, как я понимаю? Есть ещё Редверс. И до него добраться непросто. Нужны официальные показания этой троицы. Да и то… Максимум подстрекательство ему можно будет инкриминировать. А ведь опасность представляет некая машина? Его Милость просветил меня после вашего ухода.

— Да, и с ней ещё предстоит разобраться, — ответил я уклончиво. — Займитесь пока убийцами. Лучше синица в руке.

Из морга я отправился в театр, где попросил позвать директора, сославшись на то, что прибыл от барона Кобема. Тот появился через минуту — толстый лысеющий мужчина в дорогом летнем костюме и галстуке, заколотом жемчужной булавкой. На указательном пальце поблескивало массивное кольцо.

— Что угодно господину? — спросил он, глядя на меня маслянистыми глазами.

Веки его часто моргали, словно свет причинял ему неудобство.

— Я бы хотел узнать насчёт готовящегося представления в честь прибытия Её Величества.

Хозяин чуть согнулся в поясе, обозначая своё почтение по отношению к упомянутой особе.

— Передайте Его Милости, что приготовления идут полным ходом, и мы укладываемся в срок.

— Можно посмотреть программку?

— Она ещё не отпечатана. Кроме того, это до некоторого времени секрет. Но если это нужно барону…

— По правде говоря, его интересует номер с волшебной машиной.

— Он включён в представление.

— Это очень интригующе. Вы ведь видели номер? Не надо мне его пересказывать — я не хочу портить себе впечатление, но ответьте, достойное ли зрелище нас ждёт. Барон собирается присутствовать, как вы понимаете.

Хозяин развёл руками. Перстень сверкнул, попав в лучик света.

— Увы, я не видел машину, — сказал он, чуть склонив голову в знак сожаления. Все его движения отличались плавностью и неторопливостью, но при этом не были искусственно замедлены. — Господин Редверс держит её ото всех в секрете. Но я уверен, что можно вполне доверять его вкусу. Он довольно известная личность и не позволил бы себе ничего, что способно задеть или оскорбить чувства высочайших особ. Кроме того, — мужчина доверительно понизил голос, — весь реквизит сегодня будет проверен людьми Его Милости. Так что волноваться не о чем. У них и муха не проскочит.

Поблагодарив директора, я ушёл.

Как я и думал, машину Редверса не видел в Брайтоне никто. Кроме меня. Довольно странно, если учесть, что агрегат вроде как должен что-то «показывать» публике, то есть сам по себе особого интереса не представляет. Чрезмерная таинственность, конечно, может быть частью плана по подогреванию интереса зрителей, но почему тогда даже директор театра не видел машину?

Было ясно, что основную работу делать придётся самому — на барона надежды мало. В план Редверса он не поверил. Решил, что я перепугался в том подвале и напридумывал невесть что. А ведь мог плюнуть на связи банкомёта и просто сделать то, что надо. Хотя, может, всё-таки запретит номер с машиной. Но я понимал: если в ней не обнаружится взрывчатка или что-то в этом роде, изменения в программе маловероятны. Ведь императрица уже в курсе, что должна быть волшебная машина. Вряд ли ей понравится, если номер отменят. Тем более, он заявлен как гвоздь программы.

Но я должен был дать барону последний шанс.

Глава 71

Мы с Кобемом сидели в его кабинете. Он пил кофе, а я — горячий шоколад. Диалог получился напряжённым. Как я и думал, получив всех троих убийц, барон расслабился. Всё, что его беспокоило, — опасение, что Редверс может подбить ещё кого-то на преступление.

— Нужно дать ему понять, чтобы прекратил, — сказал он, сделав очередной глоток из маленькой фарфоровой чашечки с родовым гербом. — И следить за ним хорошенько.

— Так вы не верите, что Редверс задумал покушение на одну из принцесс? — спросил я, стараясь скрыть раздражение.

Барон тяжело вздохнул.

— Господин Блаунт, я не сомневаюсь в вашем уме. И способностях. Но поверить, что кто-то из императорской фамилии задолжал Редверсу? И не отдал долг? Простите, но это бред!

— Долги бывают разные. Не всегда денежные.

— Я сомневаюсь, что Редверс вообще знаком с членами императорской семьи. Не того полёта птица.

— И вы готовы рискнуть?

— Не обижайтесь на старика, но мне кажется, вы слишком впечатлились этой машиной там, в подвале. С чего вы вообще взяли, что она может быть опасна? Вы ведь не знакомы с её конструкцией?

Теперь уже я вздохнул. Вот как убедить барона, что колдовство — это не микроволновка, к которой можно чертёж приложить. Вернее, приложить-то можно. Объяснить, как что работает, куда сложнее. Если собеседник сам не маг, конечно.

— Что ж, — проговорил я, вставая. — Спасибо за шоколад. Дело ваше. Мой долг — предупредить. Надеюсь, гонорар я заработал?

— Безусловно, — барон заметно расслабился. Такой поворот беседы устраивал его больше. — Убийцы арестованы, признаний мы добьёмся. В крайнем случае, одолжу у кого-нибудь менталя, — Кобем достал из ящика стола чековую книжку. — Сколько я вам должен?

* * *

Когда начался штурм виллы Гровенора, я был неподалёку. Ждал. После разговора с Кобемом я зашёл в Имперский банк, где обналичил чек и тут же внёс деньги на два счёта — свой и агентства. А затем расположился в ресторане, наблюдая за виллой.

Через четыре часа подкатили два фургона, из которых высыпали десять боевиков в стандартной экипировке, четыре «орка» и два менталя в лёгких защитных костюмах «Вардог» — чтобы шальную пулю не словить. «Орки» выпустили по воротам и стенам залпы малокалиберных термических ракет «Зубная фея» (в городах более разрушительными пользоваться запрещалось), после чего вся орава ломанулась на территорию виллы. С разных сторон.

Всё, пора! Сейчас охрана будет занята, и у меня есть шанс добраться до Гровенора. Конечно, кто-нибудь останется при нём, но основные силы займутся отражением нападения. И, скорее всего, Одарённым придётся в этом участвовать. Всё-таки, в составе атакующих два менталя.

Покинув ресторан, я сделал петлю, чтобы оказаться в переулке, где меня никто не мог видеть — присмотрел его заранее. Там, создав круг трансмутации, я раздвинул землю и начал спускаться. По мере того, как я шагал, передо мной образовывался тоннель. Дело шло быстро, но не стремительно. По моим прикидкам, под домом я должен оказаться через сотню метров. Если не собьюсь с направления. Чтобы проложить такой тоннель, понадобилось минут пять. Наконец, я раздвинул землю над головой и увидел бетон. Проделав в нём дыру, по невидимым ступеням, сотворённым из уплотнённого воздуха, я поднялся в подвал. Уф, слава Богу, не промазал! Теперь надо найти барона. Скорее всего, его переместили в убежище. А где ему быть, если не рядом с подвалом? Так что я проделал дыру в стене и увидел хранилище, заваленное оружием и амуницией. Так, не сюда. Попробуем ещё раз. За другой стеной обнаружился холодильник с запасами провизии. Судя по количеству, на вилле можно было выдержать длительную осаду. Я проделал дыру в третьей стене и увидел двух охранников перед бронированной дверью. Есть!

При виде меня они вскинули автоматы и открыли огонь. Пули врезались в воздушный щит и посыпались на пол. Но вечно прикрываться я не мог: не так много попаданий барьер выдерживает. Так что я кинулся в атаку, выпуская из рукояти меча водяной клинок. Стрелять даже не пытался: охранники были в брониках, касках и щитках. Три секунды — и я уже врезал одному из них мечом. Водяное лезвие рассекло автомат, каску и жилет. Половина человека шлёпнулась на пол одновременно с тем, как меч вонзился во второго охранника. Дёрнув влево, я разрезал рёбра, выпустив фонтан крови.

Так, теперь дверь. Немного алхимии, и в ней образовалась дыра, достаточная, чтобы я смог в неё протиснуться.

Вот только вместо перепуганного барона я увидел человека в «Вардоге». Он стоял над трупом Гровенора, держа в руке автоматический пистолет.

То, что это не менталь, я понял сразу, как только заметил в стене справа дыру. Меня опередил алхимик! Вот чёрт! Значит, Орден-таки добрался до Гровенора. Не стал посылать штурмовой отряд, а подобно мне, вписался в чужую операцию. Ну, да, ясно ж было, что Блаунты не спустят барону покушения на главу рода.

При моём появлении алхимик вскинул руку и разрядил обойму в воздушный щит. А затем кинулся к дыре. Но я был готов к попытке побега и закрыл её прямо перед его носом. Быстро создать новую он бы не успел, и потому развернулся. Лицо его скрывало тонированное забрало шлема. Но я не сомневался, что передо мной не тот, с кем я дрался в аукционном доме. Тот был и пониже, и поуже в плечах. Да и не стал бы он сам сюда лезть. Даже учитывая, что уже наверняка оклемался после заряда Красной ртути.

Алхимик бросил в меня огненный шар, а затем тут же создал в полу шипы, чтобы насадить меня на них. Но я уже бежал по невидимым ступеням. Конечно, бункер, не самое удачное место для подобного боя: воздух почти сразу кончился, и дышать стало тяжело. Ещё один файербол или уплотнение, и мы задохнёмся. Мой противник тоже это понимал, поэтому бросился к дыре в двери. Оттолкнувшись от невидимых ступеней, я полетел к нему, занося меч. Он понял, что не успевает, и резко развернулся, подставив под клинок пистолет. Будь у меня обычный меч, блок сработал бы. Но вода рассекла пушку, как масло, а затем оттяпала пальцы и врезалась в защитный костюм. Полностью она «Вардог» не разрубила — только немного покоцала. Блин, надо было на броне тоже испытать, а не только на обычном железе! Как же я это не учёл? Хотя кто ж собирался сражаться с убийцами в защитных комбезах? А если бы пришлось драться с «орками»? Там всё ещё прочнее. В общем, к операции я подготовился плохо, но осознал это только теперь.

Алхимик попятился от удара. Разрушив мои ступени, он вернул воздух в бункер и тут же поджёг его, создав огненный шквал, который обрушил на меня. Я потушил его водой, и в помещении снова стало нечем дышать.

Мой противник воспользовался заминкой, в течение которой я боролся с пламенем, и выскочил через дыру в двери. Первым моим порывом было пуститься в погоню, но там могли встретиться охранники и даже Одарённые, так что я предпочёл проделать отверстие в стене и вернуться в подвал. Пусть уходит. Все равно живым его не взять: слишком силён.

Ушёл я тем же путём, что явился. Разочарованный донельзя. Вместе с Гровенором оборвалась очередная ниточка, ведущая к Ордену. Но у меня в запасе имелся ещё один ход. Сомнительный, и всё же, если повезёт…

Глава 72

Дом Редверса был освещён: горели два окна первого этажа и три на втором. Вероятно, там играли.

Припарковав «Порш» у ограды, я направился к крыльцу. Теперь, когда я знал, кто там обитает, в голову пришло слово «логово», хотя само здание по-прежнему источало респектабельность, а вовсе не готическую мрачность. Деревья в саду не тянули ко мне скрюченные ветки, и пахло здесь не тленом, а напротив — розами, росшими вдоль фасада.

Я позвонил, и через минуту мне открыл слуга.

— Вас ожидают, — сказал он, когда я представился. — Прошу за мной.

Он проводил меня на второй этаж, постучал и вошёл. Было слышно, как он докладывает обо мне.

— Проходите, — сказал он, появившись на пороге, и тут же торопливо удалился.

Редверс в домашнем халате сидел за столом, но при моём появлении поднялся.

— Итак, вы пришли, чтобы потребовать выигрыш? — спросил он, указав мне на кресло. — Садитесь, прошу. Надо полагать, та заварушка на вилле барона Гровенора прошла не без вашего участия?

Я пожал плечами, ничего не подтверждая и не отрицая.

— Вполне возможно, господин Редверс. Во всяком случае, мне повезло уцелеть в том деле, о котором мы договаривались.

Банкомёт кивнул.

— Я навёл справки. Уж простите. Вас не было дома во время штурма виллы. Зато вернулись незадолго до окончания боя. Так что я вам верю. Сто тысяч ваши. К моему глубокому сожалению.

— Ну, у вас есть душа Кларка, — отозвался я. — И не только его.

Редверс ухмыльнулся.

— Да, в накладе не остался. Должен признать, что вы подобрались ко мне слишком близко. Меня это беспокоит. Почему бы вам не взять деньги и не отойти в сторону? Обещаю, убийств в Брайтоне больше не будет. Вас ведь для этого нанял барон Кобем?

— Для этого, — не стал я отрицать. — Но выигрыш — не всё, зачем я пришёл.

Банкомёт насмешливо приподнял брови.

— Вот как? Ах, да, любопытство! Что ж, спрашивайте.

Надо же, какие мы откровенные.

— Для чего вам это нужно? Вы богаты, влиятельны. Я слышал, у вас много могущественных друзей. Будущее ваше обеспечено, а острые ощущения можно получить и менее рискованными способами.

— Разве я чем-то рискую? — удивился Редверс. — Ведь не я убиваю.

— А если против вас дадут показания?

Банкомёт рассмеялся.

— Кто поверит, что я готов заплатить сто тысяч за душу? Большинство усомнится даже в том, что я вообще ставил такую сумму на кон.

— Одному человеку, может, и не поверят. А если двое или трое донесут?

Редверс пожал плечами.

— Какая разница? Вы сами сказали, что у меня могущественные друзья. Уж обвинение в подстрекательстве я как-нибудь… переживу. Если оно вообще будет предъявлено. Да и кто будет свидетельствовать? Бурман? Флакс? Вернер? Для них это означает признать свою вину. И отправиться в тюрьму.

— Флакс уже признался в убийстве.

— Но про меня не рассказал, верно? А остальные будут молчать. У вас против них ничего нет.

— Если их допросит Одарённый…

— Для этого нужно быть подозреваемым. Для чего, в свою очередь, требуются улики. Так что допросить можно только Флакса, поскольку он сознался в убийстве. А это один человек, несущий бред про души и выкуп.

Чёрт, он был прав! К сожалению.

— Вы так и не сказали, для чего вам это, — напомнил я, стараясь сохранить спокойное выражение лица.

Редверс вдруг посерьёзнел.

— Я хочу быть счастливым. Вот и всё, — сказал он.

Такого ответа я не ожидал.

— И в чём тут счастье?!

— Чтобы это понять, нужно разобраться, что такое счастье. Думаю, каждый считает по-своему. Для меня, например, это насыщенная гордость. Позвольте я сразу поясню. Если бы я считал себя лучше и могущественнее всех на свете, я был бы счастлив. Думаю, большинство сказало бы, что стремиться к абсолютной власти есть зло. Что ж, возможно, они были бы правы. Это не имеет значения.

— А что имеет? — спросил я.

Похоже, у мужика мания величия.

— Идея зла не может прийти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности. Тот, в чьей голове родилось больше идей, действует больше других. Из-за этого гений, прикованный к офисному столу, обречён умереть или сойти с ума — так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от инсульта. Страсти — не что иное, как идеи при первом своем развитии. Душа знает, что без гроз постоянный зной солнца её иссушит.

Боже, что он несёт?!

— Значит, без власти вы бы не чувствовали себя живым? — спросил я.

— Именно, господин Блаунт, именно! Лишь живущим. Этого мало. Наверняка вы и сами ощущаете временами нечто подобное, иначе зачем вам рисковать жизнью? В вашем-то социальном положении.

— С кем же вы играете? Не с такими же, как Бурман, Флакс или Вернер?

Редверс рассмеялся. В глазах у него мелькнули злые огоньки.

— Конечно, нет! И даже не с такими, как вы, уж простите. Люди — просто инструменты. Нет, ставка куда больше, чем души любителей поиграть со смертью. Зачем они мне без высшей цели?

— И какова же она?

Редверс прищурился.

— С чего бы мне отвечать?

— Да с того, что она мне, кажется, известна.

Банкомёт снисходительно улыбнулся. Не поверил.

— Ну, так поделитесь своей догадкой.

— Думаю, при помощи машины, которую вы прячете в подвале, вы собираетесь подчинить душу одной из принцесс, а затем шантажировать Императорский дом. Таким образом вы обретёте ту власть, которая, как вы полагаете, сделает вас счастливым. Вот только мне хотелось бы знать, как вы расплатитесь с Преисподней за то, что вас научили, как изготовить эту…

Я не договорил, потому что Редверс медленно поднялся из-за стола. Лицо у него совершенно изменилось: сквозь человеческие черты проступило то звериное, что я заметил раньше: надбровные дуги увеличились и выдвинулись вперёд, нос уменьшился, а челюсть вытянулась. Глаза же стали раскосыми, с вертикальными зрачками.

Изо рта, а вернее, пасти, раздалось низкое рычание.

— Как ты… пронюхал?! — голос у Редверса тоже изменился: теперь он заставлял воздух в комнате вибрировать.

— Догадался! — я сунул руку в карман, где лежал меч.

— И пришёл сюда сказать мне об этом? Не подумал, что можешь подохнуть?!

— Сначала вы должны мне сто тысяч, — старясь говорить подчёркнуто спокойно, ответил я. — Таков договор. А вам ли не знать, что нарушать его нельзя.

Редверс вдруг успокоился. Лицо его приобрело прежний вид. Даже удивительно, насколько быстро происходила трансформация: словно кости черепа не участвовали в ней, а изменения были лишь иллюзией.

Банкомёт сел в кресло, вцепившись пальцами в подлокотники — только это и выдавало его ярость.

— Вы их получите, господин Блаунт! — сказал он глухо. — Я расплачусь с вами немедленно! Вы, смертные, — жалкие букашки! А вы — ещё и мертвец!

Глава 73

— Помнится, вы говорили, что сами не убиваете.

— Для вас я сделаю исключение.

Редверс с грохотом выдвинул ящик стола и вынул четыре пачки банкнотов.

— Ваш выигрыш! — объявил он, придвигая их ко мне.

Я не шелохнулся. Мне пришла в голову идея. Выпустив меч, я переместил руку так, чтобы она оказалась ближе к кобуре.

— Как насчёт ещё одного пари? — спросил я. — Ставлю, что убью вас не больше, чем… скажем, тремя выстрелами.

Редверс оскалился. Зубы у него были треугольные, как у хищника.

— Сто тысяч против вашей души?

— Именно.

— Но если убьёте, кто заплатит проигрыш?

— Положите деньги на стол. Я возьму их, если выиграю. Только прошу написать записку, чтобы меня не обвинили в убийстве с целью ограбления.

Редверс смерил меня оценивающим и слегка насмешливым взглядом.

— Что ж, — проговорил он, беря ручку, — почему бы и нет? Получить вашу душу будет даже приятней, чем просто прикончить.

— Я ведь правильно понимаю, что в случае, если я всё-таки проиграю, вы не станете ускорять мою кончину? Помнится, вы говорили мне на этот счёт.

Редверс прищурился.

— Думаете избежать таким образом смерти?

— Насильственной и по вашему почину.

— Так и быть. Если проиграете, живите, сколько отпущено.

Редверс взял лист бумаги и быстро написал несколько строк.

— Устроит? — он протянул мне документ.

Я пробежал его глазами, одновременно приглядывая за Редверсом. Тот ждал с кривой ухмылкой.

— Вполне, — кивнул я, кладя бумагу на стол. — А деньги?

Банкомёт выложил из ящика ещё четыре пачки банкнотов.

— Пересчитаете? — спросил он язвительно.

— Я вам доверяю. Можно задать один вопрос?

— Что-то непонятно? — скривился Редверс.

— Душа должника достаётся вам после его смерти, так? Как же вы собираетесь поработить душу одной из принцесс при помощи своей машины?

— Я мог бы оставить вас терзаться этой загадкой в последние минуты вашей жалкой жизни, господин Блаунт, — сказал банкомёт, — но, так и быть… На каждую сотню душ, доставшихся мне по правилам, которые вам известны, я могу взять одну, не дожидаясь смерти владельца. Правда, для этого он должен находиться рядом с машиной. Вот и всё.

Редверс снова потянулся к ящику стола, но не закрыл его, а достал из него «Глок» и направил на меня.

Я ожидал чего-то подобного и понимал, что банкомёт не в том настроении, чтобы тянуть с убийством, а потому заранее создал воздушный щит. Пуля остановилась в десяти сантиметрах от моего лица и упала на пол. Редверс непонимающе нахмурился.

— Душновато стало, да? — заметил я. — Попробуйте ещё разок.

Редверс выстрелил снова — с тем же результатом. Лицо его побледнело.

— Какого чёрта?!

— Это вы спросите там, куда отправитесь.

Вытащив револьвер, я навёл его на банкомёта. Тот выпустил оставшиеся пули, и пистолет сухо защёлкал.

Я выстрелил, целясь в лоб. Редверс рухнул в стоявшее за столом кресло, едва его не опрокинув. Его лицо пересекла красная струйка.

Сейчас в дом ворвутся слуги и охранники банкомёта. Распахнув окно, чтобы впустить воздух, я создал щит и приготовился.

Через несколько секунд за дверью послышался топот, раздались возбуждённые крики. Дверь распахнулась, и на пороге возник очкастый приятель Редверса с пистолетом в руке. За ним виднелись слуги.

— Вызовите полицию! — сказал я, но в ответ раздались выстрелы.

Чёрт! Придётся опять драться.

Выхватив револьвер, я пальнул в очкастого. Его отбросило назад — прямо в объятья слуг. Но у тех тоже были пушки, и они пустили их в ход. Я стрелял в ответ, но они додумались спрятаться. Пришлось вырастить из стен шипы. Раздались вопли. Я поджёг воздух в коридоре перед кабинетом. Теперь там царила паника. Никто уже не совался, чтобы подстрелить меня.

Со стороны письменного стола донёсся шорох. Резко обернувшись, я увидел Редверса, медленно встающего и вытирающего ладонью кровь с лица. От этого она лишь размазалась, и теперь щёки и подбородок банкомёта покрывали алые разводы. Халат на груди промок от крови.

На губах Редверса змеилась торжествующая ухмылка.

— Похоже, пари вы проиграли, господин Блаунт! — проговорил он, обходя стол.

Руки его сжимались в кулаки и тут же разжимались снова — кажется, он намеревался задушить меня. Пистолет, во всяком случае, не подобрал.

Я выстрелил, но Редверс ловко увернулся от пули, как от мухи, и она попала в стену за его спиной. Я нажал на спусковой крючок снова, но раздался лишь сухой щелчок. Чёрт! Потратил все шесть патронов!

Лицо Редверса исказилось. Теперь оно не просто напоминало звериное, оно действительно превратилось в морду неведомой твари, которой место может найтись разве что в Преисподней! Кабинет наполнился запахом тления и зловонием гниющей плоти.

— Думали, я человек?! — насмешливо проревел Редверс, увеличиваясь в размерах так, что одежда лопалась и спадала с него, как шелуха. — Я Мастер плетей! Меня нельзя убить из ваших жалких игрушек. Вы проиграли, так что душа ваша теперь принадлежит мне!

Глядя на него, я вытащил меч.

Редверс подошёл ближе. Он выглядел как оборотень из одного старого трактата на французском языке, который попался однажды мне в руки, но был ещё более жутким: шерсть отсутствовала, зато кожа посерела и приобрела восковой блеск, какой бывает у нарывов.

— Я обещал не убивать вас! — прорычал Редверс. — Но это не значит, что я вас не искалечу. Остаток жизни вы проведёте прикованным к постели! Долгие годы, в течение которых будете испытывать постоянную боль! Они покажутся вам вечностью, и вы будете молить о смерти!

Редверс расхохотался, и его смех походил на рыканье огромного хищного зверя. Он направился ко мне. Одежды на нём не было, зато всё тело покрывали омерзительные пульсирующие наросты, из которых сочилась желтоватая слизь, похожая на гной.

Я создал перед ним невидимую преграду. Демон наткнулся на неё и удивлённо отступил.

— В чём дело, Амон? — спросил я, раздвинув губы в ледяной улыбке. — Да, я узнал тебя, Маркиз! Что ж ты не прихватил свои сорок легионов бесов? Решил, что справишься с жалким человечишкой сам? И, кстати, я потратил всего одну пулю, так что не торопись присваивать мою душу!

Из рукояти меча появилось водяное лезвие. Я убрал щит, и демон ринулся на меня, широко раскрыв пасть. Из неё вырвалась струя пламени, но я тут же погасил его водой. Часть её попала Амону в горло, и он надрывно закашлялся. Я же прыгнул вперёд и рубанул его мечом. Лезвие из святой воды, насыщенной ионами серебра и железа, прошло сквозь него, как сквозь масло! Но я для верности ударил ещё раз.

Выражение лица — точнее, морды — Амона изменилось.

Воздух загудел от напряжения, и волосы у меня на голове встали дыбом. Атмосфера вокруг монстра густела, дышать, несмотря на раскрытое окно, становилось трудно.

Амон издал отчаянный вопль и пошатнулся. Его тело медленно распадалось на куски. По серой коже заструились тонкие, быстро растущие трещины, наполненные алым светом.

Кабинет вдруг исчез, и я оказался посреди бескрайней площади, абсолютно плоской и ровной, словно вырезанной из огромной каменной плиты, отполированной до зеркального блеска.

Неба не существовало — белёсое и прозрачное марево, клубившееся над головой, едва ли могло претендовать на это звание. Всё здесь было пропитано озоном, вдалеке попеременно вспыхивали белые молнии. Звука не было. Он просто исчез, хотя видно было, как кричит распадающийся на куски, словно гнилой пень под ударами топора корчёвщика, Амон.

Я попытался вздохнуть, но не смог. Лёгкие наполнились жжением, кровь запульсировала в ушах. Ощущения были, словно я тону, захлёбываясь пустотой!

Чёрт, где это я?!

Амон на моих глазах не только разваливался, но и таял. Плоти становилось всё меньше, а красного света, исходящего из неё, всё больше — он буквально пожирал его тело!

В мареве, клубившемся над «площадью», разверзлась дыра — белёсый туман разошёлся, и из него показался огромный кожистый хобот, который, извиваясь, начал опускаться к Амону. Он влажно блестел от покрывавшей его слизи. На конце раскрылось отверстие размером с ворота: тёмно-розовые ворсинки подались в стороны, обнажая чуть подрагивающую плоть, покрытую белёсыми, как язвы, наростами.

Всё, что ещё оставалось от демона, устремилось вверх, влекомое невидимой силой!

Зрелище было поражающим и пугающим одновременно: там, наверху, скрывалось нечто невообразимое — тварь из иного мира! Я видел лишь малую её часть, и трудно было даже вообразить истинные размеры существа.

Тварь засосала останки демона за несколько секунд, не оставив от него на гладком камне и следа.

Я чувствовал, что за мной наблюдают: чей-то глаз, которому не мешали никакие преграды, уставился на меня и изучал. Я подумал, что настала моя очередь быть затянутым этим болтающимся над головой хоботом. Подобная перспектива ужаснула бы, если б не близость смерти от удушья: воздуха по-прежнему не хватало, и я почти потерял сознание. Воды вокруг не было, и трансмутировать кислород было не из чего.

Розовые отростки на конце хобота слегка шевелились, блестя от прозрачной слизи.

В глазах у меня потемнело, и я отключился.

Глава 74

— Вы, господин Блаунт, сами виноваты, уж простите за прямоту, — говорил барон Кобем, сосредоточенно раскуривая сигару. — Надо было оставить всё Ласи. Пусть бы потрудился, бездельник! Так нет, попёрлись сами к этому Редверсу! Вот и результат.

— Ничего, — ответил я. — Со мной всё в порядке.

— Вы, молодые, вечно лезете на рожон, — покачал головой барон. Достал из кармана цветастый платок, обстоятельно чихнул в него, сложил и спрятал назад. — А Редверс-то мёртв! И если бы просто мёртв… Что я скажу там? — старик возвёл очи горе. — Эмиссарам Его Величества кого покажу? Кусок этого… мяса нашинкованного? И чем вы его так? Нет, с вас спрос, конечно, невелик. Своё дело вы сделали. Да только перестарались.

— Это была самозащита. Редверс стрелял в меня.

— Ну, так и вы б в него пальнули! Зачем на куски-то рубить было?

— А что с его машиной? — сменил я тему.

— Вот ещё морока, между прочим. Куда её? В подвале оставить придётся пока. Не подступиться ж. Пусть из Лондона специалисты какие-нибудь приезжают и увозят эту мерзость, куда пожелают!

— А не уничтожить ли её? Зачем ждать?

— Не велено. Сказано ждать и охранять.

Так и знал, что этим кончится. Чудовищный агрегат Редверса будут изучать, и кто знает, для каких целей используют. Ещё, не дай Бог, в конце концов окажется в руках Ордена. У алхимиков, похоже, связи на самом верху. Вполне могут прибрать.

— Что ж, отдыхайте, — барон поднялся со стула, крякнул по-стариковски. — Не буду мешать.

Он вышел, а Ласи задержался. Переместился от окна на освободившийся стул.

— Поздравляю, господин Блаунт. Кажется, вы добились всего, чего хотели. Не считая уничтожения машины. Но это уже от нас не зависит. Честно говоря, когда мы вас увидели в кабинете Редверса без сознания, я решил, что вы друг друга порешили. А вы, оказывается, просто отключились из-за дыма. Как пожар начался, не в курсе?

— Мне понятно, почему вы так легко поверили в мой рассказ о Редверсе и всём прочем, — сказал я, игнорируя вопрос полковника.

— Да? — изогнул тот бровь. — Ну-ка, расскажите.

Несмотря на шутливый тон, чувствовалось, что полковник напрягся.

— Я видел, как Редверс разговаривал с вами в ту ночь, когда арестовали пьяного офицера. Он убеждал вас заключить пари, а вы отказывались. Это совершенно ясно.

Полицейский пожал плечами.

— Ваши догадки, господин Блаунт, будучи озвучены, становятся похожи на клевету.

— Для этого надо обвинить вас прилюдно.

— Пожалуй.

— Вы знали про деятельность Редверса и ничего не предприняли.

— Может, и так. Но речь-то шла о ста тысячах против души. Ни о каких убийствах разговора не было. Вы и сами знаете, что про «выкуп» Редверс сообщал лишь после заключения пари. Так что перед законом и своей совестью я совершенно чист, — Ласи поднялся. — Всего доброго, господин Блаунт. Надеюсь, отдых в Брайтоне вам… запомнится.

Когда полковник вышел, я лёг уставившись в потолок. Перед глазами возникла машина Редверса: заполненные душами резервуары, чёрная бездна, в глубине которой скрывался некто огромный и жадный до человеческих страданий. Я видел его хобот, когда умирал Редверс, он же Амон, и при одной мысли, что до сих пор существует «окно», через которое тварь способна смотреть на мир людей (а быть может, каким-нибудь способом даже и проникать в него), пробирала дрожь.

До приезда агентов тайной имперской службы машина будет храниться в подвале, потому что извлечь её оттуда пока невозможно. Ласи отрядил четырёх человек для охраны. Собственно, никто не думал, что кому-то может понадобиться этот агрегат, тем более что сведениями о нём располагали единицы — даже среди полицейских информация не распространялась. Дом очистили и велели сторожить — вот и всё, что они знали.

Поэтому я не видел особых препятствий для проникновения в подвал.

Не было смысла ждать ночи — к тому времени могли уже прислать кого-нибудь из Лондона. Я выбрал время ужина. Все полицейские наверняка соберутся в одной комнате и будут заняты едой. Я очень сомневался, что они станут есть по очереди, оставляя одного человека на дежурстве. В лучшем случае — запрутся изнутри.

Страшная сила плана Редверса заключалась в том, что никто не верил в серьёзность происходящего. Убийства, совершаемые в качестве «выкупа», казались всем самой опасной частью этого мероприятия. Того, что некто действительно способен поглощать человеческие души, никто не допускал. Даже те, кого Редверс брал в оборот. И всё же наступал момент, когда заключивший пари, начинал сомневаться, что Редверс — всего лишь богатый сумасшедший. И тогда этот человек убивал, чтобы спастись в случае проигрыша. Как он потом продолжал существование, побывав на том свете подобно Флаксу и зная, что там есть нечто? Списывал всё на чудесное исцеление, убеждал себя, что стал медицинским феноменом? Сходил с ума? Или продолжал жить в страхе, понимая, что всего лишь отсрочил встречу с неизбежным? А главное, находил ли такой человек силы поверить в то, что произошло с ним?

Я прошвырнулся по хозяйственным магазинам и купил кучу средств, на этикетках которых были указаны подходящие вещества. Затем приобрёл посуду. Большая часть в том виде, в котором продавалась, мне была бесполезна, но я мог изменить её форму с помощью трансмутации. Оставалось только заняться обычной химией. На приготовление взрывчатки ушло три часа. Взглянув на «Брайтлинги», стрелки которых показывали половину седьмого, я начал собираться.

Глава 75

Попасть в дом Редверса не составило труда — я просто вошёл через дверь. Полицейские никого не ждали и спокойно ужинали. До меня доносились их оживлённые голоса. Даже удивительно, насколько безалаберными могут быть люди, если их начальник не считает нужным выполнять свои непосредственные обязанности.

Дверь в подвал оказалась заперта: полицейские предусмотрительно навесили на засов замок. Я снял его с помощью трансмутации металла и вошёл в подвал. Здесь было темно и пусто. Именно такое ощущение сразу охватило меня. Неужели машины здесь нет?! Её ведь не могли никуда перевезти — в этом я был уверен. Тогда откуда это чувство? Включив фонарь, я двинулся вперёд и сразу успокоился: очертания агрегата, укрытого тканью, ни с чем не спутаешь! Но машина словно была мертва: никакого напряжения в воздухе не ощущалось, озоном не пахло, и вообще складывалось впечатление, будто она… отключилась. Возможно, удастся уничтожить машину легче, чем я рассчитывал. Но что стало с душами, заключёнными в резервуары? Они по-прежнему томятся в стеклянных сосудах или улетели в залы зиккурата?

Я подошёл, не чувствуя сопротивления воздуха, к агрегату и стянул с него ткань.

Напрасно я решил, что машина отключена: чёрная бездна по-прежнему находилась внутри кольца! Прозрачные резервуары были заполнены клубящимися субстанциями. И всё-таки, что-то изменилось…

Протянув руку, я попытался прикоснуться к «раме». Ничто не препятствовало мне, как в прошлый раз. Пальцы приближались к гладкому металлу. Ещё несколько сантиметров — и я дотронусь до машины!

Внезапно меня охватил страх. Совершенно иррациональный и потому неконтролируемый. Я замер, не в силах завершить начатое, но отдёрнуть руку не хотел. Инстинкт самосохранения боролся с волей.

Словно почувствовав моё присутствие, чёрная бездна запульсировала, обретая плотность и материальность. Я попятился, доставая из кармана нитроглицерин. Мне удалось произвести почти литр, разлитый в две плоские бутылки.

Машина загудела, оживая. Воздух наполнился озоном и статическими разрядами. Где-то в глубине агрегата щёлкнуло и зашипело. Пленные души заметались в стеклянных камерах.

Медлить было нельзя! Я создал из воздуха висящие в двух метрах над полом сферы и поместил в них бутылки.

При взгляде на кипящую тьму, вспучивающуюся внутри рамы подобно штормовому морю, стало ясно, что в подвале что-то назревало. И это не было простым пробуждением машины: всплеск энергии вызвало моё присутствие.

Бросив взгляд на черноту, норовящую выплеснуться из стальной рамы агрегата, я вдруг понял, что оттуда на меня кто-то смотрит, и замер, не в силах отвести глаза.

Бушующая тьма постепенно превращалась в подобие чудовищного лика. Угадывались глаза и губы, кривившиеся в торжествующей ухмылке. На мгновение показалось, будто это Редверс, но я сразу понял, что заблуждаюсь: то, что проступало из неведомых глубин, не имело ничего общего с Амоном! Демон был всего лишь жалкой песчинкой по сравнению с той силой, что наблюдала за мной.

Я начал отступать. Пора уходить. Что бы ни пыталось проникнуть в мир смертных, оно не должно помешать уничтожить чудовищную машину.

Тьма всколыхнулась, и в подвале запахло тленом. От электрических разрядов на стенах расцветали и угасали белые холодные всполохи. Кожа покрылась мурашками, волосы встали дыбом, и на зубах появился металлический привкус.

Пятясь, я сделал ещё несколько шагов в сторону двери. Воздух становился всё более вязким, и каждое движение давалось с трудом.

Давай, Крис! Ты почти справился. Дело за малым — выбраться из чёртова подвала!

Пришлось напрячь всю силу воли, чтобы сделать ещё один шаг. Тот, кто находился по ту сторону машины, не хотел отпускать меня.

Ну, же! Сделай это! Ещё шаг! Вот так, отлично! Ты молодец! Этот урод тебя не остановит!

Я отступил назад, собирая всю волю в кулак. Никогда прежде мне не приходилось прикладывать таких титанических усилий. Мир сузился до желания выбраться из подвала.

И тут в голове моей что-то вспыхнуло! А затем тело наполнилось теплом и мгновенно расслабилось. Невидимые оковы спали. Я был свободен!

Я слышал о подобном: так пробуждались способности Одарённых. Похоже, психические усилия, которые я прикладывал, спровоцировали что-то в моём мозгу. И он заблокировал давление твари из иного мира.

Развернувшись, я выбежал из подвала, взлетел по ступеням и выскочил на улицу. Сферы, в которых остались бутыли с нитроглицерином, были сформированы так, чтобы создать направленный взрыв, так что за жизни мирно ужинавших полицейских я не волновался.

Оказавшись за воротами, остановился, закрыл глаза и представил, как сферы с силой сталкиваются друг с другом. Через пару секунд из-под земли донёсся раскатистый грохот. Стёкла вылетели, и из них повалил густой дым вперемешку с пылью.

Я торжествующе улыбнулся. Вот теперь дело сделано!

Осталось выяснить, в каком мире обитает тварь, собиравшая души. Раз демоны могли заключать с ней контракты, значит, туда можно попасть через Чёрный зиккурат. Если это ключ к путешествию между пространствами, я просто не имею права пройти мимо!

Эпилог

Отец позвонил утром. Был сдержан.

— Кристофер, когда ты вернёшься? — перешёл он после обмена приветствиями к делу. — Тебя ещё что-то держит в Брайтоне?

— Нет, пап, я уезжаю в Лондон сегодня. Как прошла операция на вилле Гровенора? Успешно?

— Как посмотреть… Мы потеряли шесть человек, включая двух «орков». Одарённые уцелели. И никто, вроде, не знает, что это мы. Так что неплохо.

— Барон мёртв?

— А ты не знаешь?

— Откуда?

— Хм… Хочешь сказать, ты не влез туда?

— А меня кто-то видел? — изобразил я удивление.

— Крис, когда наши люди обнаружили барона, он был уже мёртв. Скажи честно, это твоих рук дело?

— Клянусь, нет.

Чистая правда, между прочим.

— Значит, нас опередили его… хозяева. Замели следы.

— Так узнать у Гровенора, кто приказал ему тебя ликвидировать, не удалось?

— Увы, нет. И я даже не представляю, как до барона добрались. Там всё очень странно.

Ещё бы! Дыру в тоннель я закрыл, чтобы не дать сбежать алхимику-ассасину, а отверстие в бронированной двери, наверное, взорвало обнаружившим труп барона мозг.

— Отец, у меня есть идея, как выйти на след того, кто стоит за Гровенором. Но мне понадобятся два списка. У меня нет возможности их составить, но с твоими связями и ресурсами это не проблема.

— Что за списки? — после паузы спросил лорд Блаунт.

— С кем вела дела покойная чета Перси. И кому задолжал Гровенор.

— Чем это поможет? И как они вообще связаны?

— Возможно, ничем и никак. Но если повезёт, я назову тебе имя.

— Хорошо, — после новой паузы сказал отец. — Возвращайся, и получишь списки.

Спустя три дня я сидел в офисе и изучал то, что прислал мне Эрик. Быстро сработано, ничего не скажешь. Конечно, я понимал, что отец сообразит: искать нужно имя, которое есть в обоих списках. Вот только таких имён было несколько. А я обещал назвать одно. И теперь предстояло выбрать из трёх нужное. Отец этого сделать не смог бы. А вот я имел ключ. Набрав номер владельца букинистического магазина, специализировавшегося на старых коллекционных изданиях книг по чёрной магии, я дождался, когда он снимет трубку, и после обмена приветствиями, спросил:

— Ленни, дружище, ты не подскажешь, кто из тех, кого я тебе назову, заказывал у тебя товары. Хочу попробовать кое-что приобрести из рук в руки. Нет, тебя упоминать не буду, не волнуйся. Ага, сейчас зачитаю.

Спустя пять минут я позвонил отцу.

— Что, уже? — спросил он настороженно.

— Угу.

— И кто?

— Тебе не понравится, пап. Герцог Корнуолл.

Повисла пауза, которую я ожидал. Наконец, лорд Блаунт спросил:

— Ты уверен, Крис? На все сто?

— На девяносто девять.

— Понятно. Значит, Корнуолл… Это плохо, Крис. Очень плохо.

— Я знаю, пап.

Ещё бы не плохо! Всё-таки, брат Императора! С таким противником тягаться очень нелегко. Если вообще возможно. И если он решил достать отца, то рано или поздно обязательно это сделает. Не будут же Блаунты воевать с Императорским домом. Да и о какой войне речь?! Там целая армия, а у нас… Нет, тоже имеются ресурсы, но несопоставимые. А если герцог ещё и глава Ордена… В общем, кажется, наша семья в глубокой жопе! И хрен поймёшь, как из неё выбираться. Разве что через тернии к смерти — как гласит девиз Блаунтов. Но меня такой расклад не устраивает. Ни в коем случае. Значит, придётся напрячься и что-то придумать. Мда-а… Легко сказать. Но думать надо.

КОНЕЦ второго тома.

Content

Виктор Глебов
Агентство «Экзорцист»: ALBEDO

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Интерлюдия

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27 зяин дома появился спустя несколько секунд. Вид у него был настороженный. Обведя склеп взглядом, он уставился на тело.

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Интерлюдия

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Эпилог