Артефактор. Книга 6. Роза ветров

Глава 1

Обратите внимание, это шестая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

В пруду оглушительно распевали свои ночные песни лягушки. Над водой вилась мошкара, которую успешно отлавливали карпы, выпрыгивая вверх и с плеском ныряя обратно с добычей.

В оранжерее горел приглушенный теплый свет, который давал причудливые блики, проходя через неровные стекла.

Природница не удержалась, и в первую очередь заглянула туда, проверить что все её растительные подопечные в полном порядке. Истинная одаренная, увлеченная своим делом. Как бы Тимофею не пришлось соперничать с кактусами…

— Так в чем же ваша проблема, Екатерина? — спросил я, пока девушка не начала обход всего сада.

— Ох, простите, — смутилась она. — Я всегда, когда нервничаю, становлюсь очень рассеянной. Проблема не у меня, ваше сиятельство. У моего наставника.

Наставник природницы был хранителем Ботанического сада. Как я понял по её путанным объяснениям, что-то вроде заместителя управляющего. Управлял этим местом, как и всем Аптекарским островом князь Ильинский.

Его светлость к магии природы никакого отношения не имел, но зато считался хозяином острова, так что возглавлял он и сад. С правом собственности всё было сложно, род Ильинских был древним, поэтому император, чтобы не обидеть подданного, оставил номинальное владение, хотя земли с подобными свойствами традиционно принадлежали правителю.

Вроде все знали, что князь по сути ничем не владеет, но усиленно делали вид, что это не так. Отчего Ильинский владел лишь скверным и склочным характером.

Управленческие качества у князя тоже не были выдающимися, так что по факту всем руководил хранитель сада. И отвечал тоже.

Макар Дуболом, именно так звали наставника Екатерины, с малых лет работал при саде. Приютский, как и сама природница, он пробился с самых низов до максимально высокой должности. Маг второго ранга — для неродовитого одаренного это огромное достижение.

Помимо успехов в развитии, Макар был всей душой привязан к Ботаническому саду. Ему предлагали более выгодные места работы, но он всегда отказывался.

Радел за каждый листочек, цветочек и веточку, как за родных детей.

Непосредственно детей у природника не было, зато Павлову он любил, как родную дочь, и учил всему, что умеет сам. Приязнь была взаимна, так что Екатерина искренне переживала за наставника.

Так переживала, что в рассказе пришлось сделать перерыв и напоить её чаем с ромашкой и медом. А потом принести ещё кусочек торта.

В общем, от князя поступил наказ — обеспечить в саду более благополучный климат. Мол, столичная погода имеет пагубное влияние на редкие растения.

Задача не то чтобы сложная, но управление погодой строго регламентировалось государством. Всё же магический баланс соблюдался неукоснительно. Оттого выполнить такой приказ оказалось нелегко.

Было создано не так уж и мало артефактов, влияющих на климат. К примеру тот, что я видел в кабинете у заведущего кафедрой артефакторики императорской академии.

Вот только пользовались ими редко, так как в обслуживании они были дороги. В случае с климатом приходилось постоянно подпитывать, причем множеством аспектов. При этом было необходимо уравновешивать действие таких устройств и выбирать другое место, где климат будет испорчен.

Легче найти более благоприятную местность, короче говоря.

К тому же радиус действия был плохо контролируемым, то меньше требуемого, то гораздо больше.

Ну а сделать подобное под боком у императорской резиденции… Мало кто рискнул бы.

Требование князя было невыполнимым и почти незаконным. Но Ильинский упорствовал, явно желая убрать заместителя с глаз долой, уволив под удобным предлогом.

Дуболому было куда податься, вот только он не хотел.

Страдал наставник, силясь решить безнадежную задачу, страдала Павлова, из-за страданий учителя. В общем, все страдали, выхода не было.

Я тоже чуть не начал страдать от этого печального повествования, но вовремя встряхнулся и отогнал упадническое настроение.

— Помогите ему, молю вас! — так завершила девушка свой рассказ.

В огромных глазах Павловой стояли слезы и редкая бесчувственная скотина смогла бы устоять перед этим беззащитным дитем цветов. Я скотиной не был, но и на театральные эффекты не реагировал.

— Ну, поговорить с ним точно в моих силах, — спокойно ответил я, слегка улыбаясь.

От её восторженного визга заложило в ушах, рыбы испуганно ломанулись в дальний угол пруда, а лягушки умолкли. Природница бросилась мне на шею и затараторила:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

— Кхм, — раздалось рядом.

В паре шагов от нас стоял Тимофей и, судя по его лицу, был готов призвать дракона и спустить его на меня, несмотря на принесенную клятву верности.

— Его сиятельство согласился мне помочь! — радостно бросилась девица к рыжему, не заметив его настроения.

— А, так вы про мастера Макара говорили… — пробормотал парень с облегчением.

— А ты что подумал? — вскинулась Павлова и выпучила глаза. — Да как ты… Да как ты подумать такое мог!

Девушка всхлипнула и бросилась в гущу сада.

— Катя, ну что ты! Я не это подумал! И какое такое? — Тимофей побежал следом. — Подожди…

Когда стих хруст веток, я вставил в ухо палец и потряс. Звон вроде стал утихать. Не завидую я ему. С одной стороны понятно, что молодость горяча и скора на выводы, иначе редко бывает. С другой всё же он нанес оскорбление своими подозрениями. Для приличной девушки подобное знак неуважения.

Я выбросил из головы их ссоры, вот уж с чем они сами разберутся, так с этим точно.

Как-то давно и один лишь раз я пытался примирить приятеля с возлюбленной. Оказался виноватым во всём, да так, что остался без приятеля. Они потом, к слову, поженились и жили вполне себе счастливо, заведя славных детишек. Ссорились при этом каждый день, расставались раз в неделю, но не больше чем на полдня, чем стали знамениты на весь город.

Вот та девица кричала так, что орду нечисти отпугнуть могла. Павлова ещё не столь опытна.

Когда слух окончательно восстановился, я вернулся к столу.

Вскоре явились и помирившиеся влюбленные, мило о чем-то воркуя. Тимофей подошел и извинился за неподобающее поведение, был мгновенно прощен и благословен.

Праздник закончился далеко за полночь. Никто не торопился расходиться, теплую летнюю ночь и добрые беседы никогда не хочется прекращать.

Даже Гордей засиделся, но его спровадил в постель Пушок. Кот просто ухватил парнишку зубами за штанину и буквально потащил к дому.

* * *

Подъем был поздний. Засиделись в саду, так что отсыпались все без исключения. Ну кроме призраков, хотя духи иногда уходил в свой мир. Спали они там или нет, никто не знал.

Подумав, что стоит разузнать про призрачную жизнь побольше от очевидцев, которые весьма дружелюбны, я первым делом принял горяченный душ. Привычно гудели старые медные трубы, но их звук стал уже родным и ожидаемым.

Так как встали поздно, то и завтрак больше походил на обед. Самым сонным был дед, он ещё провожал графиню домой и в постель отправился самым последним.

Тимофей тоже отчаянно зевал, тщетно стараясь прикрыться рукой. Прохор, который неизменно поднимался на рассвете, был перепачкан мукой, но не замечал этого. Только бодрый Гордей весело поглядывал на всех.

Котята просто продолжали спать на кухне возле печи. Их несколько раз пытались переселить в разные места, но на утро лежанка и пушистые обнаруживались там же.

Я воспользовался даром жизни и влил в каждого каплю светлой силы. Нечестно, но зато приятно! Домашние разом посвежели и зашевелились. Если и быть магом, то для чего, если не для такого?

Окна в столовой были распахнуты и через них доносился щебет пичуг и едва слышный жужжание пилы. Надо бы обновить воздушный барьер, окружающий стройку.

Прохор снял крышку с центрального блюда и громогласно провозгласил:

— Клопы!

— Где⁈ — подскочил патриарх и угрожающе выставил вперед вилку.

— Клопы, — неуверенно повторил слуга, наморщил лоб и залез в карман, извлекая оттуда помятую бумажку. — А, итить их, клопсы! Бюргерское блюдо, значит-с.

На вид обычные фрикадельки. Выглядели они, кстати, очень привлекательно. Я тактично отрезал ножом небольшой кусочек и попробовал. Вполне съедобно, пусть и непонятный привкус. Довольно интересное сочетание…

— А что там внутри? — мне не очень хотелось задавать этот вопрос, но стало действительно любопытно.

— Телятина с салом, — обрадовался Прохор тому, что я проявил интерес.

Но не успел я выдохнуть, как старик увлеченно продолжил:

— И селедка. Чоусы какие-то по рецепту шли, но где ж их сыскать? Бабу спросил, сказала рыбка это заморская. Не, ну а что может быть лучше селедки-то? Тем более я её в молоке вымочил, — очень убедительно закончил он.

— Телятина и селедка, — медленно повторил дед, оседая обратно на стул.

— И пюрешечка! — гордо добавил слуга.

Вот пюрешечка особенно хороша была. На сливках и с маслом, к тому же замешанная вместе с обжаренными грибами с лучком. Волшебно!

Тем не менее фрикадельки, то есть клопсы, если распробовать, оказались очень вкусными, несмотря на непривычное сочетание рыбы и мяса. Может и правда молоко помогло. Чего только не придумают. Но главное — вкусно.

Видя, как я бесстрашно и с удовольствием поглощаю еду, остальные тоже присоединились. Вскоре все искренне благодарили Прохора.

Но патриарх попросил на ужин обычных котлет, пожарских. И на завтрак сразу сделал заказ на омлет.

* * *

Визит к хранителю Ботанического сада я не стал откладывать. Сложная задачка и её подробности подгоняли меня, вызывая чувство азарта.

Возможно, удастся решить проблему неожиданным путем. Например, убедив князя Ильинского в бредовости его идеи. Я могу быть очень убедительным.

Но на самом деле мне стало интересно придумать решение. О климатических артефактах я знал немного, потому что они были редкостью. В свое время на предложение царя сделать такой для будущей столицы, превратив её в оазис, учитель витиевато ругался и категорично отказал. Когда Петр хотел его выпороть за дерзость, всё же объяснил всю сложность подобных систем.

И я неплохо запомнил принципы работы нужных схем.

Пожалуй, если изучить все материалы, то возможно найти решение. Ведь не попробуешь — не узнаешь.

С таким боевым настроем я и отправился на Аптекарский остров, предварительно сообщив о визите Павловой. По пути изучал в Эфире всё, что касалось сада и его служителей.

Природница в официальной обстановке была тиха, скромна и без лишних слов проводила меня к наставнику.

Кабинет Макара Дуболома походил на сердце тропических джунглей. Повсюду были растения. В больших и малых горшках, в колбах и просто висящие под потолком с воздушными корнями, раскинутыми в разные стороны.

Было жарко и очень влажно, так что мне сразу же захотелось расстегнуть пуговицы на рубашке.

Маг сидел за широким столом, на котором тоже было мало свободного места и много различных растений и цветов. Некоторые из них подозрительно шевелились.

Хранитель был немолод, но ещё не стар. Такой возраст определить на глаз сложно. Вроде есть морщины, но вместе с тем глаза молодые и даже озорные. Крепкий, бородатый и чуть растрепанный. На его кафтане были листочки и паутина, а в бороде запутался мелкий красный лепесток.

Он поднялся мне навстречу и безуспешно отряхнул одежду. Рост его оказался совсем небольшим, словно магия притягивала природника к земле.

— Граф Александр Вознесенский, к вашим услугам, — представился я, коротко поклонившись.

— Мастер Макар Дуболом, — с чувством достоинства назвался природник и жестом пригласил меня сесть.

Забавно, раз представился без отчества, то скорее всего знает, кто его отец. И добровольно отказался от его имени. Такое случалось, но редко. Приютским при оформлении документов предоставлялся выбор. Взять отчество по названию местности или острова, что касалось столицы. Часто это был покровитель приюта или его управляющий. Ну или имя отца в случае, если тот был известен.

С фамилией было то же самое, кроме того, что от родителей требовалось письменное согласие. Но мало кто давал незаконнорожденным свои фамилии.

Узнать историю происхождения фамилии Дуболом было любопытно.

— Подождите, тот самый граф Вознесенский, артефактор? — удивился Макар.

Так, похоже Павлова ничего про меня не рассказала. Интересно, а есть ли у него вообще проблема?

— Тот самый.

— Вот чертовка! — по-доброму возмутился он. — Вы уж простите Катеньку, она добрая душа. Сколько говорил я ей, негоже важных людей по пустякам от дел отвлекать.

— Что вы, я рад познакомиться со столь уважаемым мастером, — улыбнулся я. — Говорят, лишь на вас сад и держится.

— Ну, они это зря говорят, — нахмурился мужчина. — На одном человеке ничто не продержится. У нас каждый вносит свой вклад, так что заслуга общая, ваше сиятельство.

Мне это понравилось, но я продолжил свою безобидную провокацию:

— Даже князь Ильинский?

— Смотрю стрекоза растрепала всё, ну молодежь… — вздохнул Макар.

— Ну это же не тайна, в самом деле. Взять хотя бы последнее происшествие в Японском садике.

Если верить новостям, то управляющий чуть не погубил несколько редких видов деревьев, а Дуболом их героически спас. «Как всегда» — к такому выводу подводили журналисты.

— Ладно, что уж спорить, — махнул рукой природник. — Можете не верить, Александр Лукич, но и его светлость тут необходим. Пусть бед от него немало.

— Вам я поверю, — лаконично ответил я.

Мастер природы тщательно что-то скрывал, но совершенно точно не врал, говоря о своем начальнике. Не всё так просто было в этом царстве листьев и травок.

— Благодарю, — серьезно принял мой ответ Макар. — Боюсь только зря вы время потратили, ваше сиятельство. Мне сам князь Левандовский отказал, что уж говорить… Ох, простите, я не имел в виду…

— Не стоит извинений. Аркадий Власович известный специалист, — едва не фыркнув, произнес я.

Специалист он правда известный, жаль только что артефактор посредственный. Но странно, ведь он мог использовать ту вещицу из своего кабинета. Хотя да, этого было мало, магический балансир всё равно пришлось бы делать самостоятельно.

— Вы расскажите мне в чем, собственно, дело. Возможно я всё же смогу что-нибудь придумать, — предложил я.

Глаза природника вспыхнули зеленым светом — от радости он не сдержал силу. Растения, стоящие рядом с ним, зашевелились активнее. Макар погладил их, успокаивая, и улыбнулся:

— Да чего рассказывать, я лучше покажу. Только попрошу вас слово чести дать, что никому об увиденном не обмолвитесь.

— Безусловно, — кивнул я.

Неразглашение уже мое второе имя. Хотя какие тайны могут быть в Ботаническом саду? Конечно, некоторые растения, культивируемые тут, были уникальны. И стоили баснословных денег. Но сложно было представить хоть одно из них, требующее секретности.

Мне стало ещё интереснее это дело.

Да, вполне возможно, что природники сильно переоценивали свою флору. Всё же они были исключительно одержимы даром. Порой до фанатизма.

Один из таких защитников природы как-то раз устроил кровавую баню, заманив преследователей в лес, где он проводил эксперименты. Молодые парни, пришедшие по следам, поседели от увиденного. Да и я ещё долго шарахался шиповника…

В общем, безобидными магов природы назвать было нельзя. Но всё же сфера их интересов была мирной и не предусматривала никаких интриг.

Макар провел меня техническими коридорами вдоль основной оранжереи. Тут повсюду капала вода и гудели амулеты, поддерживающие климат. Отличные амулеты, надо сказать.

Цель нашего пути находилась во внутреннем дворе главного здания. Еще одна оранжерея, только с темными стеклами, через которые невозможно было разглядеть, что внутри.

Хранитель огляделся и отпер дверь, пропуская меня вперед.

Я переступил порог и всё же расстегнул несколько верхних пуговиц. Тут стояла удушливая жара сухой пустыни.

Дверь закрылась и загорелся тусклый свет. Природник откашлялся и неловко прокомментировал:

— Вот, в общем.

Хм, это что ещё такое?

Глава 2

В центре небольшого помещения на металлическом столе высились несколько невысоких колб. Под каждой из них было совсем небольшое растение с парой листочков. Выглядели они не очень жизнерадостно.

От магии же здесь всё буквально трещало. Стены, пол и круглые своды потолка были пропитаны аспектами, призванными создавать определенные условия. Я быстро присмотрелся к плетениям — оранжерея была своего рода инкубатором с возможностью перенастройки климата под определенную задачу.

Да и колбы тоже служили цели дать растениям уникальные условия.

Тем не менее те погибали.

Макар выжидающе уставился на меня, вероятно рассчитывая на бурную реакцию. Но ботаника для меня была не понятнее балета, так что пришлось его разочаровать:

— Что это?

Природник немного расстроился, но опомнился и улыбнулся:

— Уж простите, ваше сиятельство. Когда всю жизнь вращаешься в кругах своих, совсем из головы вылетает, что другим может быть что-то неизвестно.

Ну да, профессиональная деформация дело такое, если запустить, то может быть неизлечимо. Впрочем я его понимал, сам был увлечен своим делом.

— Это нефритовая лоза, — с придыханием произнес хранитель сада. — Редчайший вид стронгилодонов, не стану вдаваться в подробности, это вам ни к чему. Вид этот долго считался вымершим, но недавно его смогли восстановить наши коллеги из народа аэта с острова Лусон. Два года назад проводили одну весьма интересную экспедицию и мне выпала честь поучаствовать в ней…

Я рассматривал чахлые ростки и слушал историю, наполненную приключениями настолько, что невольно я проникся уважением к ботаникам.

Два года назад была собрана большая исследовательская группа из природников, анималистов и шаманов. Целью их был поход на восток, в одну из прибрежных провинций империи Цин.

Что-то там обнаружилось, тоже редкое и ценное. Дуболом искренне пытался объяснить, но я окончательно запутался в названиях. В общем открытие было важным, а теплые отношения между императорами давали возможность изучить и получить образцы, то есть саженцы.

Макара, как признанного мастера природы, пригласили и он не смог отказаться от подобного шанса. Правда после возвращения стал заядлым домоседом.

Сначала кампания путешествовала к восточным берегам империи, по пути собирая материалы для научных работ. Затем они сели на корабль и остаток пути проделали по воде.

Судно попало в страшный шторм и несколько дней их болтало по океану, унося всё дальше и дальше. Буйство стихии и магические аномалии вывели из строя всю навигацию и забрали часть команды.

Берег появился внезапно, когда они уже попрощались с жизнью, истощенные голодом и жаждой. За несколько дней до этого последнего мага воды, способного ее очистить, съела акула.

Материк предстал зелеными вершинами гор на фоне грозного алого заката. Высаживались они уже в полной темноте. Лагерь разбить не успели — на них напали и захватили в плен какие-то дикари.

Уже потом оказалось, что это не дикари, а способ отпугивания чужаков. А народ аэта вполне цивилизованный и дружелюбный. Но страху ботаники натерпелись немало.

Воинственное племя долго продержало их в клетках, подвешенных над прудами с крокодилами. Все попытки переговоров проваливались, а бежать бедолаги даже и не думали. Навыков выживания в диких местах у них не было совершенно. К тому же магия природы тут словно работала против них.

Аэта были сильнейшими природниками, напрямую связанными со своей землей. И та прочих отвергала.

Несмотря на всё это, глаза Макара горели, когда он говорил об ужасах тех дней.

Племя устраивало им показательные шоу, вплоть до жутких жертвоприношений и прочих ритуалов.

В общем, через неделю, когда клетки сняли якобы для того, чтобы и чужаков прихлопнуть в честь великого праздника, они все таки сбежали. Каким-то волшебным образом охрана отвлеклась и маги ломанулись к берегу, не разбирая дороги.

Все, кроме Дуболома.

Вот там-то и проявилась свойственная дару фанатичная одержимость флорой. Природник увидел ту самую нефритовую лозу, растущую возле шалаша главного шамана племени.

В отличие от многих своих коллег, с самой юности Макар изучал всё, что можно было найти в архивах и в Эфире. Его страстью были диковинки, так что пока его сверстники бегали по свиданиям, парень ночами сидел над книгами и поглощал информацию.

С годами его увлечение было отмечено и Дуболому давали доступ туда, куда мало кто мог попасть. Благодаря этому Ботанический сад стал своеобразной сокровищницей.

Короче говоря, не смог пройти природник мимо растения, которое считалось давно пропавшим. Инстинкт самосохранения отказал ему.

Макар застыл перед нефритовой лозой в восхищении и позабыл про угрозу жизни. Так его и застали дикари.

Но, вопреки опасениям, убивать его на месте они не стали. Вперед вышел шаман, понимающе усмехнулся, заговорил на чистейшем универсальном языке и пригласил на чай. За беседой с заморским коллегой всё и выяснилось.

Многое сошлось тогда. Шаман устал от изолированности, да и народ тоже. Все эти устрашающие мероприятия отнимали ресурсы и нервы. В общем, вовремя природник проявил свой искренний интерес, невольно став дипломатом.

Беглецы, кстати говоря, добрались до берега и спешно отбыли, бросив своего. Корабль тоже каким-то чудом никто в ту ночь не охранял…

Макар провел на острове целый месяц. Познакомился с тамошним правителем, верховным шаманом, исследовал местную флору и вообще крепко подружился с народом аэта.

В политику природник влезать не хотел, его интересовали лишь растения. Поэтому в налаживании дипломатических связей он не участвовал, вернувшись в столицу и тихо продолжив заниматься своим любимом делом. Лишь попросил у главного шамана ростки нефритовой лозы.

Процесс получения заветной лианы был долгим.

Сначала договаривались правители. Потом даже случилась небольшая война, соседям аэта неожиданно понадобилось больше земель. Затем началась работа по созданию нужных условий для лозы.

Собственно в последнем и заключалась проблема хранителя сада. Точнее управляющего, князя Ильинского, но непосредственно Макар должен был её решить.

Зачем столько сложностей ради одного растения, пусть и такого редкого, я так и не понял.

Дуболом явно что-то недоговаривал и очень важное.

Я напряг память, но про нефритовые цветки я никогда не слышал. На земле существовало немало удивительных растений, обладающих сильнейшими магическими эффектами. А в руках сильных природников они становились уникальными.

Ходили легенды и о совершенно невероятных видах, дарующих чуть ли не бессмертие. Но то были всего лишь сказки, дарующие надежды. Обыграть смерть таким образом было нельзя, уж я-то знал.

Лишь магия времени была способна на такое, но какой ценой… Я передернул плечами, отгоняя дурные воспоминания. Устройство уничтожено, враги тоже, ни к чему теперь думать о тех временах.

— Растению необходимо быть в открытом грунте и на воздухе, — обреченно сообщил мне природник в конце. — Только тогда оно может проявить свои магические свойства и зацвести. Именно цветки самые ценные.

— Какие магические свойства? — недоверчиво переспросил я, поглядывая на слабые ростки.

— Увы, сказать я этого вам не могу, — вздохнул Макар. — Дал клятву. Но поверьте, ваше сиятельство, лозу жизненно необходимо вырастить!

— Разве нельзя попросить у ваших друзей цветки? — удивился я.

— Особенность стронгилодонов в том, что их действие эффективно лишь на той местности, где они выросли. Как бы это объяснить… Слышали про магическую эндемичность?

Я кивнул. Заумным словосочетанием обозначалась специфичность местности и магических аспектов в определённом ареале. Как в случае с народом аэта и их силе на своем острове. Чем больше времени это длится, тем сильнее становится связь и особенности. Поэтому «чужие» одаренные там были бессильны.

— Отлично, — обрадовался природник, но тут же помрачнел: — Если лоза не вырастет в столице, она бесполезна. А ей нужно солнце, много солнца!

Я невольно взглянул на темное стекло. Лето выдалось на редкость ясным.

— Круглый год, — понял мои мысли Макар. — То есть необходимо создать устойчивое природное окно. При этом с поддержанием температуры и влажности. Учитывая открытый грунт, эти параметры должны быть разными для разных участков сада.

Я невоспитанно присвистнул. Это не просто регулирование климата. А сложная настраиваемая система с уймой условий.

— Вот, теперь понимаете, — Дуболом протяжно вздохнул и с любовью посмотрел на колбы: — Невозможно, мне так все и сказали.

Несмотря на его скрытность по поводу причины, почему так необходимо вырастить нефритовую лозу в столице, я заинтересовался. Неважно, может он хочет какую-то высшую награду в ботанике получить. Хотя получит-то князь…

Не то чтобы меня зацепило слово «невозможно». Не без этого, но пока самой большое проблемой мне виделось иное.

— Как и получить на это разрешение, — сказал я.

— Ах, это? — отмахнулся Дуболом. — Разрешение уже получено.

Вот тут я изумился еще сильнее, чем от задачи. Император уже согласился на подобное? Да что же такое в этих полудохлых саженцах?

Чувствуя, что я снова влезаю в нечто крайне секретное, я хмыкнул и произнес:

— Мне нужно подумать.

— Что? — часто заморгал Макар. — Александр Лукич, вы сможете это сделать?

— Вот над этим и стоит подумать, — улыбнулся я.

Конечно смогу. Масштаб работы я представлял хорошо, как и общие принципы. Универсалу такое по силам. С балансиром непросто… Но это тоже дело расчетов. К тому же мне очень хотелось узнать, что это за цветочки такие. Может в процессе и умыкнуть один… Исключительно в исследовательских целях.

Но соглашаться на подобное сразу же было бы неразумно.

— Если вы раздумываете над ценой… — не совсем верно понял меня Дуболом. — То в моем распоряжении грант, который я легко могу потратить на вашу работу.

Когда он озвучил сумму гранта, аргументов за выполнение этой задачи стало на несколько порядков больше. Эдак я сразу новую лабораторию отстрою!

— Это радует, — очень скромно ответил я. — Но я не хочу вас обманывать, мастер Макар. Я никогда не соглашаюсь на работу, в результате которой я не уверен. Мне сначала нужно кое что изучить. Ботанический сад в том числе.

— Вы получите полный доступ, — быстро заверил он меня. — И всё необходимое.

— Кроме того, для чего эта лоза нужна, да? — я с усмешкой кивнул на ростки.

— Увы, не в моих силах раскрыть вам её тайну.

Ну ничего, я и сам в силах её разгадать. Ведь если попросить…

— Все исследовательские материалы по лозе тоже недоступны, — опередил меня Макар. — Если только отправиться на остров Лусон и лично поговорить с верховным шаманом Лумавигом.

Этот вариант мне представлялся слишком уж сложным и избыточным. Отправляться на другой край земли ради цветочков меня не тянуло. Возможно, когда возьмусь за аспект природы, я поменяю свое мнение. Но уж лучше я буду культивировать местную морошку, чем гоняться за экзотикой неизвестно где.

Так что я вежливо отказался.

Но кое что я мог узнать сразу.

— На самом деле, вы можете открыть мне одну тайну… — я сделал театральную паузу: — Происхождения вашей фамилии, мастер.

Он вновь часто заморгал, видимо такая у него была реакция на что-то неожиданное. Затем расхохотался так громко, что стекла оранжереи зазвенели.

— Вот уж застали врасплох, ваше сиятельство, — чуть успокоившись, сказал хранитель. — Ну тут тайны особой нет, скорее стечение жизненных обстоятельств. Полагаю, как сами понимаете, варварское отношение к деревьям тут не при чем. Дело в том, что в приюте прочие одаренные отчего-то думали, что природники вовсе не бойцы. Ну и пришлось поменять мнение некоторых сомневающихся… Привить уважение к природе, так сказать.

Макар ещё долго посмеивался, пока провожал меня к выходу. Там мне сразу же оформили пропуск, чтобы я мог прийти в любое время. В том числе и ночью. Мастер дал мне свои контакты вплоть до адреса и номеров помощников. А так же на прощание впихнул горшок с каким-то растением, усыпанным фиолетовыми цветами.

Я твердо решил проштудировать хотя бы один ботанический атлас. Знания никогда лишними не бывают, тем более мне пригодится как для алхимии, так и для развития магия природы.

От сада я прошелся пешком до набережной. Погода стояла прекрасная, да и думается лучше на прогулке.

Мне предстояло провести огромную подготовительную работу. И уж в процессе я найду ответы на свои вопросы.

С горшком в руках я смотрелся весьма экстравагантно, поэтому всю дорогу ловил недоуменные взгляды дам преклонных лет и улыбки молодых барышень. Пару раз пришлось отбиваться от воробьев, заинтересовавшихся цветками.

По пути мне приглянулся ресторан неподалеку от дома. Место недавно открылось на первом этаже старого особняка, который довольно долго стоял заброшенный.

Сейчас место преобразилось — здание отремонтировали и покрасили, фронтон украшал свежий барельеф вкушающих яства ангелов, а парковая зона радовала глаз свежим газоном.

Около распахнутых дверей стоял глашатай и вовсю зазывал внутрь:

— Царские раки! Царская щука! Царское жаркое! Царский салат от шеф-повара…

В общем, всё у них было царское. Не очень оригинально, но при этом отчего-то интриговало. Название подтверждало полет фантазии владельца и гласило: «Пир царей».

Вовлеченный в ресторанное дело, я решил заглянуть ради делового интереса. Ну и отведать чего-нибудь царского, конечно же.

Внутри не было ажиотажа и царских особ, но посетители всё же были. Просторный зал, занимающий весь первый этаж, был меблирован соответствующе богатому наименованию. Шелковые и очень непрактичные скатерти, фарфор, подсвечники, хрусталь и прочее, подчеркивающее исключительность места.

Официантов с безупречной выправкой было больше, чем потенциальных гостей. Разорятся же…

Решив дать шанс новому заведению, я позволил проводить меня к «самому лучшему столику» и взялся за изучение меню. На горшок с неизвестным растением, к слову, никто не обратил внимания, что добавило баллов ресторану.

Меню меня заинтересовало. Под бесконечными «царскими» прятались с виду самые обычные и вкусные блюда. Благо это можно было определить по составу, где не было ни одного экзотического пункта.

Я заказал царские крутоны, они же гренки, сбитень, над которым помимо монаршей приставки не стали измываться, и ассорти варений и засахаренных фруктов. И, безусловно, кофе.

Принесли всё быстро и подача меня впечатлила. Во-первых, гренок было много. Во-вторых поджарены они были в топленом масле и хрустели снаружи при сочной мягкой начинке. На идеально золотистой корочке сверкали крупинки сахара. К угощению прилагался кувшинчик сгущенки.

Вот зачем прятать это сокровище за вычурными названиями?

Варенья немногим уступали гостинцам, что передавал мне мастер-каменщик. Ароматное земляничное, яркое малиновое, тягучее вишневое и терпкое облепиховое. Сказка!

Я так увлекся дегустацией, что не заметил оживления. Хлопнула дверь, что-то громыхнуло и раздалось хриплое:

— Никому не двигаться, это ограбление! Кошельки на стол!

Я с удивлением поднял голову. Двое колоритных типов стояли в центре зала. Как и полагается их профессии: небритые, хмурые и с внушительным оружием. У каждого в руках было ружье, которыми они невежливо водили в стороны, привлекая внимание.

Распорядитель уже валялся в обмороке, официанты вжались в стены, а немногочисленные гости покорно доставали портмоне.

Я вернулся к намазыванию варенья на гренку, от чего меня так грубо оторвали. Это было важно, чуть зазеваешься и пропитается слишком сильно, не почувствуешь идеальный баланс нужных вкусов.

Маленький глоток кофе и передо мной появилось дуло.

— Мы вам не мешаем? — нервно хохотнул один из грабителей.

— Пока нет, — я пожал плечами.

Ружья мало того, что не были заряжены, так ещё относились к тем списанным, что магически делали невозможным боевые качества. Сначала я хотел закончить трапезу, а потом выпроводить их наружу.

Бандит раздраженно засопел, но тут рядом появился второй и вытаращился на меня с каким-то трепетом.

— Граф Вознесенский? — одновременно с надеждой и обреченно спросил тот.

— Он самый. С кем имею честь? — нахмурился я, наблюдая как ягода малины шмякнулась на блюдце.

— А вы нас не видели, — излишне радостно ответил грабитель и дернул своего напарника за рукав, утягивая в сторону выхода.

Уже возле двери до меня донесся его шепот:

— Это ж тот самый артефактор, дубина! Новгородский за него три шкуры снимет.

Снова хлопнула дверь и я вернулся к трапезе. Всё же хороший ресторан, пусть и привлекает сомнительную публику. А мастеру воров надо бы передать, что нельзя так людей запугивать. Ну и варенья с гренками ему отправить.

Глава 3

Возобновить трапезу мне не удалось.

Поднялся шум, обморочного откачали и тот уже истерично подвывал. Жандармы явились быстро, возглавлял их мой старый знакомый пристав. Заужский, цепким взглядом обведя ресторан, заметил меня и направился к столику.

— Александр Лукич, доброго вам дня! — поприветствовал он и с сомнением спросил: — Вы же не причастны к произошедшему?

— И вам доброго дня, Лаврентий Павлович, — я указал на соседнее кресло, куда пристав с удовольствием сел. — Право, я такой же случайный пострадавший, как и прочие.

— Пострадавший? — с усмешкой переспросил он. — Насколько я понял, правонарушители не успели никому причинить вред.

— Лишь этому недурственному блюду, — я кивнул на гренки, успевшие остыть. — Бесчеловечное преступление…

— Что случилось? — если жандарм и был со мной согласен по классификации преступления, то виду не подал.

— Господа! — раздался громкий голос позади. — Всё за наш счёт!

Я обернулся и увидел мужчину в алом комзоле, расшитым золотом. Его длинные усы были напомажены и уложены вверх, среди них выделялся крупный нос картошкой и практически полное отсутствие бровей. Он распорядился предоставить всем гостям десерт и подошел к нам.

— Вы! — обратился ко мне усач.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — я представился и слегка кивнул.

— Вы спасли нас! — заявил он и тоже сел за стол, добавив чуть спокойнее: — Богдан Борисович Янин, хозяин данного заведения.

Пристав вопросительно взглянул на меня, но я сделал вид, что не заметил.

— Как я могу вас отблагодарить, ваше сиятельство? — поддался вперед Янин. — Кроме того, что безусловно отныне вы почетный гость и все ваши трапезы будут за наш счёт.

— Кхм, — кашлянул Заужский, привлекая к себе внимание. — Что, собственно, произошло?

— Меня пытались ограбить, — с легким удивлением ответил хозяин ресторана. — Это же очевидно. На третий день после открытия, возмутительно! Я-то полагал, что этот район города самый безопасный. Так, по меньшей мере, говорят. Права была моя матушка, в городе люди совсем другие. Ну где видано, грабить людей во время еды!

Его возмущение я полностью разделял.

Я присмотрелся к Богдану внимательнее. Действительно, старательно поставленная речь выдавала в нем жителя если не деревни, то маленького городка. Да и некоторая натянутость в жестах тоже подтверждала это.

Он вкратце рассказал приставу, что произошло и Заужский обратился ко мне:

— Что вы им сказали?

— Попросил не мешать трапезе.

— И всё?

— Всё, — я пожал плечами.

— И они вот так просто согласились? — не скрывая скепсиса, хмыкнул жандарм.

— Вежливость порой творит чудеса, — улыбнулся я. — Возможно они поняли, что совершают ошибку, и решили не доводить дело до конца.

— Ну-ну, — не поверил мне пристав. — Вы сумели их рассмотреть?

— Честно говоря нет, меня это не интересовало.

— Ну-ну, — повторил Заужский. — И правда, кому может быть интересно ограбление, — он понял, что от меня больше ничего не добьется и переключился на Янина: — Заведение застраховано?

— Увы, не успел позаботиться об этом, — вздохнул усач. — Покупка земли обошлась мне в копеечку. Откровенно говоря, я практически разорен. Говорила мне матушка…

Видимо, родственные связи Богдана были очень крепки. За пять минут он успел поведать, что родом из села Колтуши, что в Шлиссельбургском уезде. Что места там чудесные — озера, лес и живописные холмы. Работал он при одном из поместий, а большие деньги выиграл в лотерею.

Отчего он вдруг решил стать ресторатором, было неизвестно. Может детская мечта такая была. Но вложил Янин абсолютно всё, каким-то образом сумев выкупить этот особняк. Часть дома была жилой, там он поселился сам. Матушка наотрез отказалась переезжать в столицу.

Пристав рассказу Богдана удивился не меньше моего. Купить землю на Петербургском острове было не просто дорого, а практически невозможно для простолюдина. За каждый такой участок шли неслабые дипломатические бои и интриги среди дворян.

Я не стал проявлять любопытства, но это сделал Заужский, прямо спросив как это удалось.

— Так повезло, — простодушно улыбнулся Янин. — На торгах дурно кому-то стало, поднялся скандал. Ну я, пока они шумели, подошел к их главному и показал банкноты. Часть за землю и его личную часть. Он молоточком стукнул, даже никто не услышал, и всё.

То есть просто напрямую предложил взятку… Да уж, благородные до такого банального способа не додумались. Забавно. Похоже кто-то, кому не достался особняк, решил заполучить его другим способом.

Подослать грабителей и испортить репутацию ресторану — эффективно. Учитывая затраты на открытие, разорение действительно дело времени. Потом можно прийти и предложить выкупить.

А то и вся эта ситуация с торгами изначально подстроена была…

Мне это не понравилось, поэтому я решил сделать охранный артефакт для нового соседа. Пусть местные воришки вряд ли ещё раз сунутся сюда, но есть и заезжие, которых Новгородский не контролирует.

Да и пожар, опять же, может внезапно случиться.

Нет, однозначно, помогу Янину. Хороший он человек, это сразу видно. Отбирать у него шанс исполнить мечту я не позволю. Да и гренки отличные.

Пристав опросил всех, выпил со мной чашечку кофе и поведал районные новости. Дела шли хорошо, не считая сегодняшнего происшествия. Тучков буян облагораживали, позвали природников, чтобы те занялись парком. Особняк, бывший притоном, расчистили и отремонтировали. Уже к осени там должен был открыться новый приют с гимназией.

Спросил я и о дочери Заужского. Елизавету со своей теткой пристав перевез к себе, в город. Теперь Лаврентий Павлович непременно ужинал дома, чтобы ни происходило. Дочь, кстати, активно участвовала в организации нового приюта и собиралась там трудиться, когда его откроют.

В общем, всё складывалось прекрасно.

На этой чудесной ноте мы расстались и я отправился домой.

Горшок я поставил в лаборатории, надо бы разузнать, что это за растение. Прогулялся по саду, посмеявшись над котятами. Кутлту-кеди нашли себе новое развлечение — охоту на волшебных карпов. Делали они это не всерьез, просто дурачились. Но рыбы явно подыгрывали, дразня пушистых.

Навестил я и оранжерею, с удовольствием отметив, что зеленые обитатели чувствуют себя отлично и многие вовсю цветут. Пора бы заняться и алхимической лабораторией. Если, то есть когда, я помогу хранителю сада, средств должно хватить и на это тоже.

Дома было очень тихо. Все, кроме Прохора отсутствовали. Слуга хозяйничал на кухне, напевая песенку, отвлекать я его не стал.

Начать изучение новой темы я решил с домашней библиотеки.

Тут царила прохлада, полутьма и витали ароматы знаний и старой бумаги. Первым делом я взялся за ботанический атлас и сам не заметил, как увлекся им.

Очень качественно иллюстрированный, он захватил меня надолго. Вот уж удивителен мир флоры! Растения могли приспособиться к окружающей среде настолько впечатляюще, что я на какое-то время разделил фанатизм природников.

Жалящее дерево гимпи‑гимпи, одно прикосновение к которому может вызвать сердечный приступ. Цветки, исторгающие жуткие запахи и поедающие насекомых и мелких птиц. Вельвичия, живущая в самых суровых условиях пустыни и обходящаяся без дождей вообще. Да даже обычный милый лютик — и тот ядовитый!

Да уж, листочки и цветочки отнюдь не безобидны.

Ну а названия! Один «гадючий лук хохлатый» чего стоил…

В общем, преинтереснейшее изучение оказалось.

Подарка от Макара Дуболома в этом списке не оказалось. Но тут было собрано больше что-то экзотическое и ядовитое. Впрочем, об этом можно было спросить Павлову, когда она зайдет проведать сад и оранжерею.

Неохотно я оторвался от этих потрясающих открытий и взялся непосредственно за артефакторику. Обложился книгами и схемами в поисках работ с климатом.

Простейшие климатические артефакты вроде охлаждающих или подогревающих дом были практически у всех. Как и амулеты для домашних растений.

В моей оранжерее тоже была установлена несложная система, помогающая поддерживать нужные условия.

Но всё это не имело отношения к большим открытым пространствам. А Ботанический сад занимал территорию в несколько гектар. Ещё предстояло получить план сада и понять где и какие условия будет необходимо поддерживать. Но сначала нужно понять общий принцип.

Подобные артефакты создавались на основе множества аспектов. Участвовали все стихии, безусловно. Без природной магии тоже было не обойтись. Как и прочих, судя по всему.

Разогнать облака возможно воздухом. А вот перераспределить их так, чтобы не затронуть баланс, уже задачка сложнее. Нужно найти место, куда их сгонять. При этом чтобы там не испортить условия для жизни. Это вполне можно сделать и в пределах сада — просто собрать там растения, любящие тень. Ну или где-то за городом.

Анималистика также необходима. Местные насекомые и птицы не должны пострадать. Животный аспект вкупе с ментальной силой будет посылать сигнал артефакту и тот должен точечно перенастраиваться на каждый живой объект.

Я сразу же начал делать пометки, выписывая ключевые моменты.

Но данных в нашей библиотеке не хватало. Род Вознесенских никогда не замахивался на что-то столь необычное.

Список архивов императорской публичной библиотеки в Эфире выдал немало интересных трудов и изданий. Вот только почти все они требовали специального допуска — академического или научного. То есть нужно было либо являться ученым, причем с утвержденной научной работой, либо профильным преподавателем.

Пропуск, дающий доступ к секретным архивам, а значит и ко всем прочим, мне к сожалению пришлось вернуть Баталову.

Я взглянул на часы и позвонил ректору императорской академии. Пожалуй, предложение взять себе пару лекций, теперь стало интереснее.

* * *

Ряпушкин был на месте. Мне вообще показалось, что ректор ночует прямо в своем кабинете. Дел поступающих было уже меньше, но папки по-прежнему занимали большое пространство.

Драговит Ижеславович моему визиту искренне обрадовался, как уважительному поводу для передышки.

Когда-то вечно холодные глаза мужчины светились теплом. С радушной улыбкой он тоже натренировался — теперь она не пугала необычностью и очень шла ему.

— Александр Лукич! — он крепко пожал мою руку. — Безмерно рад вас видеть!

— Как продвигается? — я кивнул на папки, присаживаясь в предложенное кресло.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — Ряпушкин громко хлопнул в ладоши и чуть поумерил пыл: — Работы много, но этот год щедр на юные таланты. Знаете, последнее столетие считалось началом магического увядания. Сразу и незаметно, но год за годом перспективных одаренных становилось всё меньше. Не то чтобы это могло сильно беспокоить, но всё же ситуация не из приятных. Но теперь всё иначе! Словно что-то изменилось…

— Я рад, — искренне сказал я.

Увядание — отличное слово для того, что я чувствовал и видел. Забытые техники, своеобразная ленность магов и прочие факторы указывали именно на это.

— Я буду смел в этом утверждении, — продолжил ректор, — но я уверен, нас ждет эпоха возрождения! Великие времена свершений и открытий!

Я с опаской посмотрел на чашку кофе, стоящую с ним рядом. Уж слишком сильное воодушевление, как бы он сердце себе не посадил стимуляторами.

— Ох, приношу свои извинения, — Драговит заметил мой взгляд. — Я вам даже не предложил напитки. Сейчас попрошу принести.

Он кому-то позвонил и заказал кофе со сладостями.

— Так вот, — он похлопал по бумагам, лежащим перед ним на столе. — Представляете, в этом году даже заявка от темного есть. Исключительное событие для нашей академии.

Вот уж действительно! Мало того, что дар редкий, так и обычно тщательно скрываемый. На обучение маги смерти добровольно не являлись, лишь по настоянию и протекции родни или близких.

Законный путь у темного был только один — работа на государственные службы. Под вечным неусыпным контролем и подозрениями. Незавидная участь, но иначе было нельзя. Дар влиял на разум и без контроля мог привести к плохому итогу.

Ходила байка про какого-то темного буддийского монаха, который при помощи медитаций сумел стать чуть ли не святым. Но это было скорее мифом и исключением.

— Позволите? — мне стало интересно взглянуть на личное дело.

Ряпушкин колебался недолго. Видимо, ему самому хотелось обсудить будущего студента и узнать чужое мнение. Ректор протянул мне бумаги и я быстро пробежался по тексту.

Некий Илья Васильевич Лопухин. С фотографии на меня смотрел худощавый глазастый парень, черты лица которого уже заострились, характерно для темного дара. Что-то всегда было в темных такое, можно сказать благородное.

Незаконнорожденный и при этом признанный отцом, князем Лопухиным. Хм, ну прямо как в истории с пойманным магом. Только этот был ещё молод.

Признать бастарда, да ещё и темного — князь молодец. Конечно пробуждение дара могло случиться гораздо позже принятия в род, но Лопухин мог и отказаться от такого ребенка. И, похоже, идея поступления в академию всё же принадлежит родителю.

Интересное событие. Я мог представить, как будет гудеть общественность. Илье нелегко придется в академии, ведь каждый будет его разглядывать, как диковинку. И бояться, конечно же.

— Княжеский сын и темный, представляете? — странно-радостно сказал ректор.

Я лишь помотал головой, изображая удивление. Представлял, но это было одной из тайн, хранить которую я поклялся.

— Потенциал четвертого ранга? — прочитал я и теперь удивился по-настоящему. — Его уже проверяли?

— Да, его светлость имеет все необходимые ресурсы, чтобы провести проверку. Увы, слабосилок, но тем не менее. Вероятность дотянуть его до более высокого ранга весьма немалая. Но тут без наставника будет непросто.

Ну да, темным одаренным должен заниматься темный маг. С этим, я был уверен, нет проблем разве что у тайной канцелярии. Впрочем понятно, что карьера бастрада уже предопределена.

— Любопытно, — я вернул бумаги обратно.

— Что же, ваше сиятельство, — хитро улыбнулся ректор. — Может всё-таки надумаете преподавать у нас?

— А знаете что, Драговит Ижеславовчи, — вернул я ему аналогичную улыбку. — Я согласен.

— Правда? — изумился Ряпушкин, явно не ожидая такого поворота. — Князь Левандовский будет счастлив!

— Возможно, — вежливо ответил я.

Ну как же удачно сложилось! Тем не менее ректор был прав, решив что меня можно заинтересовать необычным студентом. Взглянуть на темного было любопытно. Заодно и убедиться в оценке потенциала.

— Прекрасно, это же совершенно прекрасно! — снова встрепенулся Драговит и начал открывать ящики стола. — Сейчас я вам пропуск выпишу. Приказ о приеме в преподавательский состав уже к вечеру будет готов. Что касается расписания… На ваш выбор, Александр Лукич. Нагрузку выбирайте себе сами.

Пару дней в неделю, полагаю, я смогу выделить на академию. Не только ради допуска, безусловно. Артефакторика должна развиваться и кто, как не учитель, сможет вызвать настоящий интерес к этому?

Я мог просто попросить ректора об услуге. Но было приятно сразу же отблагодарить за это.

— Мне понадобится допуск к архивам библиотеки, — сказал я, пока мужчина тщетно возился с содержимым ящиков.

— Ну конечно же, — кивнул ректор. — Всё, что вам потребуется. Я тогда распоряжусь, чтобы вам изготовили специальный пропуск, один и для академии, и для библиотеки.

— Благодарю вас.

— Нет, ну какой же прекрасный год! — восхитился Драговит.

Принесли кофе с угощениями и мы неспешно потягивали восхитительный напиток, бесстыдно истребляя пирожные из кафе «Централь».

Ряпушкин делился планами на новый учебный год, постепенно заражая и меня своей страстью к этой работе. Вот уж кто действительно был на своем месте. И я был рад, что он не лишился этой должности. Так радеть за обучение и радоваться предстоящим хлопотам, мог лишь по-настоящему увлеченный человек.

Так что присоединиться к нему для меня было честью.

Ну а студенты… Что же, думаю будет достаточно привести в аудиторию своих каменных львов и живой интерес будет обеспечен. А уж если забрать из деревни гаргулью…

Я улыбался, слушая как ректор собирается устроить грандиозный праздник в первый учебный день, и чувствовал удивительное умиротворение. У него всё получится.

Как и у меня.

Глава 4

С ректором я расстался вскоре. Сидеть в его кабинете, наполненном надеждами одаренных, было приятно, но злоупотреблять гостеприимством и отвлекать человека от работы было бы невежливо.

Пока изготавливался пропуск, который Ряпушкин обещал доставить в особняк, я мог заняться другими делами, раз уж выдалось свободное время.

К слову о темных, помимо юного и нового, была ещё парочка, о которой стоило позаботиться. В первую очередь о неизвестной темной одаренной, столь удачно избежавшей облавы. А затем заняться потомками князя Дашкова. Дар смерти проявлялся неожиданно, предсказать наследование его от родителей было невозможно. Но проверить эту ниточку тоже следовало.

Но Агнией Зотовой можно было заняться чуть позже.

Тем не менее я сразу же отправил через Эфир официальное письмо нынешнему графу Зотову. Существовал специальный сервис, через который можно было заказать подобное на дорогой бумаге и с гербовым конвертом, всё как полагается. Удобно всё-таки.

Я с удовольствием воспользовался современными возможностями. Патриарх чтил традиции и лично писал письма и отвечал на приглашения, кропотливо выводя слова чернилами и пером. В этом был свой смысл, но не в данном случае.

Некоторые аристократы, например, держали специальных почтовых голубей. Магически измененные анималистами, птицы отличались воспитанностью и точностью. Но это было скорее экстравагантностью. Хотя даже соревнования устраивали в высшем свете, у кого пернатые посланники быстрее и, конечно же, красивее.

Выйдя из академии, я задумчиво добрел до Гостиного двора и прогуливался вдоль купеческих лавок, размышляя о плане.

Как отыскать темного мага?

Ждать, пока мы снова столкнемся с этой барышней и надеяться на её благородство было неразумно.

След её дара я знал, благо сталкивался с ним ни один раз. Уникальный отпечаток, по которому можно было определить его источник. Но лишь при личной встрече.

Увы, найти таким образом одаренную не представлялось возможным.

Да и при встрече понадобится не один миг. Нужно сосредоточиться и изучить мага. А если она надежно экранировал себя, то ещё и пробивать эту защиту.

Возраст был неизвестен, как и прочие приметы. Характерная для мага смерти внешность не являлась однозначным признаком. Да и в этом бывали исключения. При ханском дворе был очень румяный и пухлощекий темный. К тому же известный весельчак и балагур.

Так что и на это ставку делать было нельзя.

Оставалась одна зацепка. Темной необходимы были средства для существования. И немалые, ведь она наверняка тщательно скрывалась. Надежное убежище, экранирующие артефакты, всё это стоило дорого.

Заказы неплохой источник дохода, но в отличие от изготовления артефактов, уж слишком специализированные и редкие. Немногие рисковали связываться с темным даром.

Значит, должны были быть дополнительные источники дохода.

Например, наполнение накопителей. За аспект смерти платили щедро ввиду редкости носителей. Но этот товар был более востребован, чем услуги непосредственно темного.

Я сам не заметил, как дошел до лавки Батиста. Вот кто сможет мне помочь!

Довольно улыбнувшись, я открыл дверь и вошел внутрь. Звякнул колокольчик и Жаныч через несколько мгновений появился в зале.

— Вознесенский! — удивился он и сразу же насторожился: — Что случилось?

— Надо бы побеседовать, в каком-нибудь тихом месте, — с намеком ответил я.

После того, как он стал официальным поставщиком императорского двора, говорить о чем-то не самом законном, даже в его лавке было небезопасно. При этом я не сомневался, что старые связи бывший контрабандист не оборвал.

— А, — купец нахмурился, раздумывая. — Есть тут неподалеку кабак один. Ты же угощаешь?

Страсть Батиста к бесплатным трапезам была неистребима. Это явно было никак не связано с финансовым положением, просто принцип. Я согласно кивнул.

Жаныч закрыл лавку и мы вместе вышли на улицу, ведя по пути обычную светские беседы. Кабак был и правда недалеко, в дебрях Апраксиного двора. Вывеска гласила непонятное: «Чуфальня». Выглядело место довольно странно.

С низким потолком, полутемное и душное. Простая деревянная мебель, столы накрыты пестрыми клетчатыми скатертями. Тут же стояли стеллажи с непонятными товарами. Всё кругом было в иероглифах.

Несмотря на наш вид, совершенно не соответствующий заведению, внимания никто не обратил.

За дальним столиком сидела пара работяг, угрюмо уплетающих какое-то блюдо из огромных мисок.

Азиат за стойкой что-то сказал Батисту, улыбаясь и бесконечно кивая. Жаныч сделал заказ и махнул на единственный стол, стоящий и окна. За мутным стеклом были задворки — там тощие коты дрались за рыбий скелет.

— Кхм, — кашлянул я, аккуратно присаживаясь на стул. — Тут… необычно, надо признать.

— Не ожидал, да? — рассмеялся парень. — Не смотри на антураж, кормят тут божественно! Очень рекомендую отведать гунбао и свиные уши.

— Благодарю, я не голоден, — воспитано отказался я.

Мне хватало кулинарных экспериментов Прохора. Несмотря на то, что место выглядело чистым, рисковать я не стал. Я просто попросил кофе.

— Слышал, ваш род теперь в любимчиках у императора? — хитро усмехнулся купец.

— Ну, это точно чересчур.

— Не скажи. Ты вообще прессу читаешь? Пусть главным событием стала помолвка наследника, но и про некого графа Вознесенского не забыли. Общественность гадает — что же дальше? Возвышение или забвение? Преференции или наказание?

— Не замечал за тобой раньше подобной патетичности, — хмыкнул я. — Ничего дальше. Буду спокойно работать.

— Ну-ну, — емко выразился Батист словами пристава. — Ладно, не хочешь говорить об этом, не надо. Только не забудь старого друга, который столько раз выручал тебя.

Я уже открыто расхохотался. У купца явно было отличное настроение, а значит и готовность к некоторым авантюрам.

— Надеюсь, старый друг выручит меня снова. Чтобы я точно не забыл, — поддержал я его тон.

— Полагаю, это что-то интересное. И опасное, так ведь?

Мы прервали разговор, принесли еду. На гигантских тарелках находилось что-то непознаваемое, но пахло действительно прекрасно. Яркие специи сразу же защекотали нос. Но от повторного предложения Жаныча заказать и себе, я всё же отказался.

— Меня интересуют темные накопители, — тихо сказал я, не оттягивая этот момент.

Батист ожидаемо поперхнулся и уставился на меня с укором:

— Граф, уж прости за грубость, но ты совсем свихнулся?

— Отнюдь.

— За такое нас с тобой не просто посадят, а отправят куда подальше, запрут, ключ выкинут и забудут. Но сначала всю душу вынут.

Я дал ему вволю повозмущаться. Получалось у него хорошо, я почти поверил. Ритуал набивания цены был также неизбежен, как и угощение за мой счёт.

— Понимаю, что ты подобным не занимаешься. Мне бы нужный контакт и вся ответственность будет на мне, — спокойно сказал я, когда Батист наконец умолк.

План был довольно простым. Сделать крупный заказ и проследить за поставщиком. Тот и должен был привести меня к темной. По идее.

Мир теней стал относительно безопасен, так что скрыться в нем не представлялось сложным. Как и изготовить подслушивающий артефакт.

Могло сработать, по крайней мере.

Главное, выяснить сколько накопителей в наличии и попросить больше.

Безусловно придется всё же приобрести опасный товар. Иначе я бы подставил Жаныча. Утилизировать не проблема, держать темные накопители у себя дома я не собирался.

— Ты мне скажи только одно, — купец отодвинул тарелку и вздохнул. — Это не касается дел престола или приближенного к ним?

— Нет, — коротко ответил я.

Батист наградил меня долгим изучающим взглядом. Я его понимал, магию смерти не использовали в добрых делах. Но одно дело внутренние дрязги аристократов, а совсем другое — государственный уровень. В последнее ему, естественно, ввязывать не хотелось.

Лицо его немного посветлело. Видимо вспомнил, что знакомство в Новгородским прошло весьма неплохо. И какой-то лимит доверия я этим заработал.

— Не могу дать ответ сейчас, — опять вздохнул Жаныч. — Но я узнаю, что с этим можно сделать.

— Благодарю, — я кивнул.

— Но у меня будет встречная просьба. Мне нужен артефакт, довольно необычный. Сделаешь такой и мы квиты.

Это меня удивило, чтобы Батист и променял деньги на вещь! Значит не «довольно», а очень и очень необычный.

— Слушаю.

Как Фёдор ни пытался утаить, для чего ему понадобился артефакт, я всё понял сразу же. Иллюзорная вещица, призванная скрасить плохие окружающие условия. Да такая, которую не обнаружит ни одна охранная система. Я был почти уверен, что это откуп от мастера воров.

Думал я недолго. Артефакт по сути безобидный, изготовить его пусть и сложно, но возможно. Да и насколько я помнил, брата Новгородского держали в бастионе для того, чтобы иметь хоть какой-то рычаг давления на мастера воров столицы.

Что же, плата была приемлема и я согласился.

Тем более недавно видел, в каких условиях содержались узники бастиона. Безумие долгого одиночного заключения не лучший способ воздействия на человека, что бы он не совершил.

Мы ударили по рукам и я оплатил счёт. Он оказался столь мал, что я переспросил два раза. Потчевали в «Чуфальне» до неприличия бюджетно.

Что же, процесс запущен и оставалось ждать.

А вот разговор с главой тайной канцелярии о своих подозрениях нужно было хорошенько продумать. Обмануть опытного менталиста означало идти на риск. Значит, нужно будет идеально выверить то, что я ему скажу.

Сразу после того, как вычислю темную.

Не скажу, что я не доверял способностям Баталова, но его профессия накладывала определенный отпечаток. Ведь наверняка устроят облаву в городе, и барышня сбежит и затаится. Это меня не устраивало.

А отношения у нас пока не были настолько доверительными, чтобы Роман Степанович вдруг послушался меня и исполнил именно мой план.

Заодно и Тимофея с собой возьму. Теневику требовались тренировки, а пока не началось обучение в академии, рыжий может по горячности влезть куда не надо. Я-то хорошо знал, как не терпится ему использовать дар. Тем более с теневым драконом.

Вечерело и на небе пылали облака, их нагнал усилившийся ветер.

Кое что ещё я мог успеть сегодня. Было в столице место, где климатом управляла сложная система артефактов. Заморская работа, подарок царю от тогдашних союзников.

Учитель тогда долго фыркал, но мастерство иноземных магов признал.

Снова я возвращался в Летний сад.

Остров необходимо было сдерживать, земля тут имела особенность — словно притягивала непогоду и резкие изменения температуры. Мы думали, что это признак будущей аномалии, но оказалось что такие места тоже существуют.

Не совсем то, что было нужно мне, но принцип схожий.

Всё в Летнем саду было устроено для работы этой системы. Даже фонтаны установили в нужных местах.

Пора было изучить чужую работу подробнее.

Вечером посетителей было немало. Прогуливались пары по уютным аллеям. На скамейках сидели почтенные дамы с горничными. Расхаживали жандармы — с момента моего последнего визита их количество увеличивалось.

Мальчишки раздавали листовки с очередными мероприятиями, а возле Карпиева пруда с лебедями играли музыканты.

Я неторопливо прошелся по периметру сада, останавливаясь около ключевых узлов. Чтобы не привлекать лишнего внимания, взял у разносчика газету и делал вид, что читаю её.

Плетение было очень любопытным. Тут ощущалась чужеродная магия, близкая к стихийной, но немного иная. Что-то вроде шаманства, прямого взаимодействия с землей.

Я нашел укромный уголок, где не было прохожих, сел на скамейку и потянулся силой во все стороны, исследуя.

Линии сходились в Летнем дворце, что было логично. Только царь имел доступ к управлению сетью артефактов. А теперь его потомок.

Но мне было не нужен центр плетения, я изучал их общую работу.

Уравновешивание места происходило довольно интересно. По всему саду были установлены амулеты-датчики. Их задача была простой — присылать данные об изменениях в той или иной части. Самые обычные считывающие устройства, какие были у метеорологов.

Далее вступали артефакты, все они работали одинаково, а количество лишь равномерно распределяло нагрузку. Как только, например, менялась температура, хоть на полградуса, а других местах оставалась неизменной, тут же воздух нагревался в конкретной точке.

Вместе с этим вся ограда Летнего сада тоже была своеобразным датчиком, но считывал он внешние условия. По ним проводилось сравнения. Если за пределами острова теплее, значит и внутри тоже должно.

Магии было много и подробно разобраться с ней было сложно. Можно просидеть тут до зимы и всё равно что-то упустить.

Вот к схемам этого места нужно в первую очередь обратиться.

Я ещё прошелся по саду, внутренне прощупывая все линии и отслеживая реакции. Резких перепадов не возникало, но система чутко отрабатывала малейшие изменения.

Ноги уже гудели, когда я вдруг перехватил необычный поток.

Никак не мог разобраться, что за источник подпитывает артефакты, поэтому упорно и ходил по дорожкам, делая вид, что любуюсь статуями и цветниками.

Сеть получала подпитку от людей!

Я встал, как вкопанный, из-за чего чуть не столкнулся со стражниками. Они внимательно оглядели меня, но не сочли подозрительным и отправились дальше.

Капля их эмоций утекла в землю, где её подхватила питающая сеть.

А вот это очень интересно…

Как создать систему, которая будет почти автономна и не будет нуждаться в сотнях накопителей? Ответ был тут. Использовать крупицы магии, которую постоянно отдают одаренные. Всплеск силы обычно растворяется в эфире, считай что уходит в никуда.

Здесь же всё использовалось на пользу.

Конечно такое могло сработать только в публичном месте. Таком, как самый популярный сад для прогулок. Ботанический сад тоже подходил как нельзя лучше, количество посетителей его было меньше, но работников и ученых там всегда было в избытке.

— Потрясающе! — высказался я какой-то нескромной девичьей статуе, едва прикрытой условными виноградными листьями.

За что получил осуждающий взгляд проходящей мимо женщины.

Я прижал руку к сердцу и поклонился, изображая искреннее раскаяние. И, не дожидаясь прощения, быстрым шагом направился к выходу.

Нет, ну какая же отличная идея и исполнение! Если над ней чуть поработать, то возможно существенно снизить нагрузку на поддержку моего артефакта. Не неисчерпаемый источник, конечно, но это и не нужно.

Будут посетители, будет магия. А уж если сделать Ботанический сад приятным для прогулок и вечно солнечным, то отбоя от желающих погулять там не будет.

Вопрос ресурсов волновал меня довольно сильно, но я откладывал его на потом. Сначала нужно было разобраться с общей схемой. И теперь испытал облегчение и удовлетворение — ещё одна проблема решена. Не придется упрощать ради экономии подпитки.

Можно сказать, я получил полный карт-бланш.

Обрадованный этим открытием, я прошелся пешком по мосту, отделяющим Петербургский остров от центра. Ветер вовсю трепал прическу, тут Нева была широкой и стихия беспрепятственно гуляла над водой.

Опоры гудели от проезжающих машин, над рекой носились чайки, а мимо проплывали прогулочные кораблики.

Я невольно замедлился, наслаждаясь открывающимся видом. Ну до чего же славный город!

Машину я вызвал уже на той стороне. Стоило поторопиться, потому что от Прохора пришло важное сообщение: «УЖИН ГОТОВ ТЧК ЖДЕМ ТОЛЬКО ВАС ТЧК». Морить голодом близких уж точно не дело.

Но перед возвращением я всё же заскочил в пекарню и взял целый пирог с черникой, припорошенный сверкающей сахарной пудрой. Захотелось заварить ароматного чая и провести после ужина теплый вечер в саду. На свежем воздухе, как говорил один мой знакомый, всё гораздо лучше усваивается и вредной еды не бывает.

Глава 5

Императорские приемы, рестораны… Разве что-то может быть лучше домашнего ужина? Тем более когда готовит Прохор.

Фантазии этого удивительного человека мог бы позавидовать самый лучший повар в мире. И уж тем более его интуитивным заменам ингредиентов.

Вот и сегодня он нас решил порадовать заморским блюдом, то есть французским луковым супом. Лук там и правда был. А ещё картошка, морковь и много мяса «шоб сытнее». Сыр Прохор решил не добавлять, потому что тот, по его мнению, совершенно не подходил к молодому картофелю.

Вкуснее лукового супа никто не ел, в чем все и заверили слугу, ничуть не слукавив. Но хитрую улыбку Тимофея я заметил — всё же и в этот раз явно помог в кулинарии.

Потом, конечно же, было долгое вечернее чаепитие в саду и беседы обо всём и ни о чём.

Котята, Гордей и призраки носились по саду. Причем непонятно, кто за кем. Патриарх делился планами на оздоровительную поездку с графиней к морю. Я догадывался что там, под сенью кипарисов, он сделает ей официальное предложение. Рыжий жаловался, что подбор мне второго помощника продвигается плохо. Кандидаты все странные, либо без опыта, но зато с большим самомнением, либо с опытом, но с такими запросами, что сам правитель немного удивился бы.

К ночи львы спугнули кого-то любопытного от ограды. Визг был похож на женский, но точно опознать не удалось, непрошеный гость слишком быстро убежал.

Разошлись мы в ту пору, когда наступает умиротворенная ночная тишина, нарушаемая лишь стрекотанием кузнечиков в траве.

* * *

Утро началось с приятных новостей. По-первых, ярко светило солнце.

Во-вторых, мне доставили академический пропуск вместе с чеканным жетоном, знаком почетного преподавателя. Уж не знаю, все ли в академии носили такой. Скорее всего ректор решил, что мне пригодится — выглядел я немногим старше студентов.

Как-то выделяться я, напротив, не хотел. Наоборот, было бы интересно увидеть и послушать будущих подопечных, так сказать, в естественной обстановке. Так что знак я отложил, но на почетное видное место в своем будущем кабинете.

Тут пока был лишь рабочий дубовый стол, который я заказал в одной из мастерских, найденных Тимофеем. Первое же их изделие произвело на меня впечатление — добротная работа и видно, что выполнена с любовью к делу.

Собственно, кроме стола в комнате был только цветок, который я забрал из зимнего сада. Оживал он очень медленно, несмотря на постоянную магическую подпитку. Я бережно поливал его и приветствовал каждый раз, когда заглядывал сюда.

Мне представлялись стеллажи, наполненные книгами и папками с чертежами артефактов. Удобные глубокие кресла, стоящие у окна. Пушистый ковер, по которому приятно ходить босиком.

Но как найти время на то, чтобы всё это подобрать, я не представлял.

Твердо пообещав себе заняться этим в самое ближайшее время, я прислонил жетон к горшку, и отправился завтракать.

После вполне традиционной трапезы — ажурных блинчиков, щедро смазанных сливочным маслом и красной икрой, я отправился в публичную библиотеку.

Величественные залы постепенно оживали. Лето ещё не кончилось, но в воздухе уже витало настроение осени, и тут появились самые первые посетители. Бессменная Матильда Викторовна на этот раз отсутствовала. Может, взяла отпуск перед горячим книжным сезоном.

Меня встретила очаровательная барышня, которая отчаянно смущалась от каждого своего слова и действия. Тем не менее она тщательно проверила пропуск и подсказала нужный зал.

Сопровождающего в этот раз ко мне не приставили. Вероятно, считали преподавателей неопасными.

В отделе артефакторики ожидаемо никого, кроме меня, не оказалось.

Я набрал себе нужных изданий и устроился за одним из широких столов, обитым зеленым сукном. Через окно виднелся Екатерининский сад и памятник императрице, давший мне первую подсказку.

Граф Зотов пока мне не ответил. Впрочем на скорую весть я и не рассчитывал, этикет требовал отправить письмо и при этом не торопиться. Время ответа тоже могло показать отношение, так что выверялось оно вплоть до минут. Ну и я не спешил, загадка подождет.

Изучение схем и научных работ оказалось весьма увлекательным.

Для прочих это могли быть запутанные чертежи и непонятные выкладки, но для меня это было чистой магической симфонией. Каждый артефактор привносил в работу что-то уникальное. Необычный подход или непривычное использование связующих узлов.

Артефакторика не только четкие схемы, но и искусство. Искусство видеть мир не таким, как видят его другие.

Постепенно я обрастал бумагами и книгами, пока не перестал видеть парк из окна.

Пришлось углубиться в перекрестные темы, по климату было немного материалов. Нашел я и схему артефактов Летнего сада. Пусть я понял, как сделана подпитка, но изучить подробнее было полезно.

На обед не прерывался, слишком увлекся.

Да и телефон пришлось выключить, так что никто не был в силах оторвать меня от изучения.

Картина выстраивалась мучительно медленно, но выстраивалась! Я исписал десятки листов в блокноте, который взял с собой, перепачкал все руки в чернилах, но был безумно доволен.

Самое главное, что я понял, какие аспекты будут следующими. Поначалу мне казалось, что это должна быть сила природы. Но её участие было минимальным.

Так что предстояло заняться последней парой стихий. Воздух и земля. Именно они были ключевыми в задуманном мной. Все стихии, безусловно.

Я поднялся, чтобы размяться, и расхаживал по залу, прокручивая в голове варианты быстрого развития.

С землей всё было просто — стану на время каменщиком и создам статую для артефакта самостоятельно. Мрамор у меня есть, заказать на своей шахте глыбу нужного размера не представлялось сложным.

Скорее всего такой работы будет достаточно для взятия ранга. Ну а если нет, то пришвартованный островок возле маяка поможет.

С воздухом тоже, на первый взгляд, я не видел проблем. Набегут тучи — я их разгоню. Временное вмешательство не нарушит баланс, в отличие от постоянного.

Пусть пока обещали ясную погоду, но столица умела удивлять резкой переменой. В конце концов можно попросить бравого адмирала выйти в море. Уж там всегда найдётся непогода. Волкову я доверял, уж кто видел мои способности, так это он. Морской волк меня точно не выдаст.

В общем, сложностей во взятии рангов оставшихся стихий я не видел.

Погоняю облака, высеку статую и всё. Самая простая задача получится.

Мне всё больше нравился этот заказ. Сложность исполнения с лихвой уравновешивалась легкостью взятия рангов. В этот раз я даже не побеспокою общественность странными явлениями. Ну разве что парой дополнительных солнечных дней, но кто на такое обратит внимание?

Уж точно не тайная канцелярия. Когда стоит хорошая погода, то и преступность снижается, это действительно так. Злодеям тоже нравится наслаждаться теплыми деньками и отдыхать на природе.

— Ну что, — сказал я лазурно-голубому небу, в первый раз надеясь разглядеть там хоть намек на облако. — Устроим солнечные ванны столице?

Небо мне не ответило, зато откуда-то из дальнего угла раздался очень тихий смешок. Его бы никто не услышал, звук был за пределами этого мира. Дух!

Я продолжал стоять и смотреть в окно, не выдавая себя.

Призрак библиотеки! Это же кладезь знаний… Но как он смог тут ужиться? Присутствие «пустого» мага и огромное количество экранирующих и отпугивающих артефактов делало такое невозможным.

Вывод был только один. Дух настолько сильный и древний, что смог всё это обойти. Он должен быть гораздо старше самого города. А значит действовать нужно аккуратно.

— Считаете, не стоит этого делать? — поинтересовался я, обернувшись.

Дух исчез так быстро, что я даже засомневался, что он был. И правда силен! Я ожидал, с улыбкой глядя в пустой угол. Ему станет любопытно, я был в этом уверен.

Пусть ранг магии призрачного мира у меня был начальным. Но благодаря плотному общению с духами, в том числе и по ту сторону, я теперь мог их слышать. Княжна меня тогда чуть не угробила, но и в этом было преимущество. Ни один дух не смог бы от меня спрятаться.

Правда, справиться с подобной мощью я бы вряд ли смог. Вот тут уже требовался ранг повыше.

Но зато я знал кое-что об этих созданиях. Им не хватало общения, самого обычного человеческого. За исключением совсем обезумевших, но те долго не задерживались, их забирал эфир.

Даже тот буйный дух крепости постоянно проявлялся и орал на кого-то. Такой у него был способ социализации.

Тут же, судя по смеху, призрак не был злобным. По крайней мере посмеивался он по-доброму. Как умудренный опытом старец.

Я не хотел вторгаться в мир духов и выдергивать его оттуда. Он сам мог выйти, древние призраки были на такое способны, если накопили за столетия достаточно сил. Этот точно мог.

Как и ощутить мои эмоции. Но за это я не переживал. Страха не было, а вот уважение и интерес — да. Я рассчитывал, что это поможет наладить контакт, и не ошибся.

Дух вернулся вскоре.

Не стал меня поражать эффектным явлением и материализовался там, куда я смотрел. Невысокий, лохматый и бородатый до самого пояса. На нем была простая груботканная одежда и лапти. Уж не знаю, специально он выбрал этот образ или правда был настолько древен, но я ему низко поклонился.

— Вежливый, смотри-ка, — услышал я скрипучий голос.

— Граф Александр Вознесенский, — представился я, подняв голову.

Призрак слегка прищурился и я ощутил холодок, пробежавшийся по коже.

— Ишь ты, Всеобщий значит, — кажется дух немного удивился. — Я-то было подумал, что Зреющий. Ну, Видящий по-нынешнему.

Из какого же он века, где универсалов называли Всеобщими? Скрывать что-либо от него всё равно не получилось бы, так что я просто кивнул и выжидающе смотрел.

— А, зримо имени моего дожидаешься? — понял призрак и пригладил бороду. — Как меня токмо не величали… Кхм, речь сложно дается. Вот ведь напасть, столько слышу, а говорить по-новому тяжко. Третьяк я, то есть третий сын. Когда-то за духа-хозяина почитали. А то и за нечисть в темные времена, когда Зреющих не стало.

У меня, кажется, даже глаза загорелись от интереса. Не стало Видящих? Вот бы послушать эту историю.

— Ох, и младой ты, — тепло рассмеялся призрак. — До всякого пытливый, да?

— Есть такое, уважаемый дух, — сознался я.

— Третьяком величай, — строго приказал он. — Давненько я Всеобщих не видал тут. А уж тех, кто к тому же ремеслом владеет, так и вообще не было. Неужто… — дух бросил быстрый взгляд в окно и снова испытующе прищурился.

Волна холода стала ещё ощутимее. Не самое приятное чувство, тем более я не знал, что он ищет во мне. Но словно в душу заглядывал.

— Вот что, — торжественно произнес Третьяк. — Можешь задать один вопрос.

Я призадумался. Похоже на древние былины. Всё же пребывание среди книг повлияло на духу не в лучшую сторону…

— Хочешь расскажу самую главную тайну мирозданья? — хитро усмехнулся тот. — Я могу.

— Не хочу.

На кой мне эта тайна? Меня волновали более насущные вопросы. И, к сожалению, их было довольно много.

Призрак удивился так сильно, что исчез на миг. Но тут же появился и взглянул на меня, чуть наклонив голову вбок. Вроде решал, не блаженный ли я.

— Вот что мне скажите, уважаемый Третьяк, — наконец-то решился я. — Что я могу для вас сделать, чтобы вы на все мои вопросы отвечали?

— Ааа… — дух вытаращился на меня и распахнул рот.

А затем расхохотался настолько громко, что потерял контроль над силой, и с верхних полок упало несколько книг. Хохотал он долго и от души. Я спокойно ожидал.

Ну уж про этот банальный подход в былинах только ленивый не говорил, когда слушал. Глупость же такая — почему одно желание или вопрос? Или три? Почему одним желанием не загадать ещё десять желаний? Что за условности…

Но Третьяка отчего-то это сильно развеселило.

Да так, то я начал беспокоиться за сохранность всего здания. Оно уже начало подрагивать из-за исходящей от духа мощи.

К счастью, он сам остановился и успокоился.

— Вот что, хохмач, — сказал он, но борода продолжала подергиваться от еле сдерживаемого смеха. — Вопрос ты правильный задал. Только того, что мне нужно, у тебя пока нет. Когда найдешь, тогда и возвращайся.

— Чего нет? — пусть я понимал бессмысленность этой попытки, но не задать вопрос не мог.

— А это уже второй вопрос, — ожидаемо ответил Третьяк. — Ну уж ладно, подскажу. Царицу ищи.

И на этих словах он испарился! Вот чёрт древний, и этот туда же. Какую ещё царицу? Царей-то нет давно, а уж цариц подавно. Монархи ныне иначе называются.

Если бы быть уверенным, что успешный поиск неизвестной царицы обеспечит мне доступ к знаниям, я бы ещё подумал. Но ведь наверняка дух снова отправит куда-нибудь.

Только зря отвлекся.

Впрочем, у меня был запасной план, как его разговорить. Буду постоянно приходить сюда и делать вид, что он мне не интересен. Сам не выдержит. Раз уж проявился и повеселился, значит тоже небезразличен. Вот и посмотрим, кто кого.

С такой коварной идеей я и вернулся к бумагам.

Черновик схемы я закончил через пару часов. Многого ещё не хватало, но основа мне уже нравилась. Есть с чем работать. Теперь нужно было сделать что-то вроде испытательного образца, чтобы проверить мои предположения.

Артефакт такого масштаба придется проверять несколько раз, постепенно расширяя зону действия. Одним махом не получится, слишком высок риск ошибиться. Да и создание балансира тоже нужно учесть.

Одно дело, когда что-то пойдет не так на уровне муравейника. Сумею сохранить баланс, перераспределив силу. А вот совсем другое, когда возьмусь за гектары территории. Тут либо подключать команду высокоранговых магов на подстраховку, либо действовать поэтапно.

Будь дело срочное, конечно же без помощи не обойтись. Ритуал объединения сил не самый сложный. И действительно эффективный.

Возможно, к ритуалу всё же предстоит прибегнуть.

Но времени было достаточно, чтобы спокойно заняться проверками и экспериментами.

Я улыбнулся. А ведь если начать преподавать, то команда из одаренных у меня будет. Безусловно, пользоваться вслепую я ими не стану. Но зато какая интересная может получиться выпускная работа!

Мы бы общими усилиями смогли создать второй Кронштадт. Или что-то более грандиозное. Не сразу и не скоро, но это возможно. Надо будет невзначай поинтересоваться у главы тайной канцелярии, может у Баталова уже есть подходящие запросы или проекты. Совмещу полезное, приятное и интересное.

Нет, всё-таки отличная идея пойти в академию. Что-то хорошее из этого точно получится.

Воодушевленный этим открытием, я быстро навел порядок в зале и убрал всё по местам, сверяясь с отметками на обложках. Пусть для этого занятия были служители, но никогда не любил оставлять после себя беспорядок, если мог сам справиться.

Лишь одна работа осталась без выделенного ей места. Как я ни искал по номеру полки, так и не смог найти. Именно в этой схеме и обнаружились ключевые элементы. Неужели Третьяк помог?

Я положил широкоформатную папку на стол и благодарно кивнул в пустоту. Всё же подсобил дух, несмотря на всю свою упрямую загадочность.

Ладно, поищу ему цариц…

На улице уже начало темнеть и задул прохладный ветер с залива. Я взглянул на запад, но небо по-прежнему оставалось чистым и безоблачным. Можно, конечно сделать наоборот и пригнать тучи. Но это было бы совсем бесчеловечно.

В сумраке загорались первые фонари, разносчики газет давно ушли, а их место заняли цветочницы с букетами для романтичных пар и мороженщики для тех, кто прогуливался с детьми.

Уличные террасы ресторанов заполнились людьми. Отовсюду разносился смех, звон бокалов и пленящие ароматы еды.

Что же сделать в первую очередь? Найти полигон для испытаний схемы артефакта, заняться развитием новых стихий или хорошенько поужинать?

Сложный выбор.

Глава 6

Предупредив домашних, что задержусь, я отправился к нашему новому соседу, в ресторан «Пир царей». У меня возникла одна идея и стоило её сразу же проверить.

Дорожка, ведущая от распахнутых ворот к бывшему особняку, была плохо освещена — фонари еле горели. Я пару раз запнулся о неровно уложенный камень и пошел медленнее.

Зато дом сверкал огнями, здесь иллюминация была повсюду. Подсветка колонн, подсветка фронтона с барельефом и ярко горящие окна.

Нда, ресторатор из Янина ещё хуже, чем из меня. Тут же вопрос банального комфорта…

— Добро пожаловать… — начал громко приветствовать меня швейцар, затем всмотрелся и расплылся в улыбке: — Ваше сиятельство! Сейчас же провожу к лучшему столику!

Я возражать не стал и проследовал за мужчиной, разодетым в расшитую форму. В отличие от хозяина заведения, все прочие носили лаконичный черный цвет, но тоже богато украшенный золотой вышивкой.

Не любил я лезть в чужие дела, но решил при удобном случае дать несколько полезных советов соседу. А то ведь точно разорится.

Столик и правда был лучшим — расположенный в эркере с чудесным видом на сад. Точнее, он был бы чудесным, если там хоть что-то можно было разглядеть.

Отдельно просить позвать Янина не пришлось, он вышел ко мне, едва я успел присесть и заказать для начала освежающий лимонад. Усач всё также поражал роскошным камзолом. Мне даже показалось, что золотого стало больше.

— Ваше сиятельство, как я рад! Выбирайте всё, что пожелаете, для меня большая честь угостить вас, — торопливо сообщил он.

— Богдан Борисович, прошу, — я указал на соседний стул. — И злоупотреблять вашей щедростью я не стану, даже не настаивайте. Ужин я оплатить в состоянии, так что прошу больше не поднимать эту тему.

Янин растерялся и кивнул, завороженно глядя на мою добродушную улыбку. Хорошо, что не неудачливый ресторатор не решил, что я оскорбился. Такое тоже могло случиться, так что я старательно подобрал тон и выражение лица.

— Чем же я могу вас отблагодарить? — сметливо спросил он.

— Прошлого угощения вполне достаточно. Но у меня к вам есть предложение.

Принесли хрустальный графин с напитком и блюдо с очень маленькими пирожными, в качестве приветствия от заведения. Я отметил, что это приятно и сделал себе мысленную заметку — посоветовать подобное адмиралу. Волков, конечно же, насчет размера не согласится, но сам жест располагал к себе.

— Спрошу вас прямо, — продолжил я, когда мы остались наедине. — Вам не кажется странным, что в таком спокойном районе на ваш ресторан напали сразу же после открытия?

— Мне это кажется возмутительным, — раздраженно пошевелил огромными усами Янин. — Но и странным тоже, вы правы, ваше сиятельство.

— Александр Лукич, — разрешил я. — Я подозреваю, что это не в последний раз.

Богдан помрачнел и тяжело вздохнул, отчего разлетелись салфетки, ненадежно стоящие в подставке. Мужчина их поднял и принялся крутить в руках, не зная куда деть.

— Да я я уже понял, что дело нечисто. С аукционом этим, да и вообще. Поверил в удачу! Недаром мне матушка говорила — везения не бывает. Если что-то далось легко, значит тебя обманули.

Тут я был в корне не согласен, но оспаривать мнение его родительницы не стал.

— Ну, я считаю, что немного удачи возможно поймать, — я сделал глоток лимонада и искренне восхитился: — Чудесно!

— Благодарю вас, — чуть смутился Янин. — Матушкин рецепт.

Ничего не имел против крепких семейных отношений, даже наоборот, но это уже было чересчур. Ему же под пятьдесят, вроде в этом возрасте пока выйти из под опеки…

Ладно, и это не мое дело. Главное чтобы не помешало договориться.

— Я могу вам помочь с безопасностью вашей земли, — перешел я к делу. — Изготовлю артефакт, отводящий все беды.

Мужчина опечалился ещё больше и вторым вздохом разогнал остатки салфеток. Наклонился их поднять и из под стола донеслось расстроенное:

— Увы, Александр Лукич, денег у меня нет. Да и признаюсь, — Богдан выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза: — Бесплатно кормить тоже не имею возможности. Моих средств едва хватит, чтобы оплатить работу людям.

— Мне не нужны деньги.

Видимо я как-то слишком радостно это произнес, потому что теперь мужчина грозно нахмурился и невольно отодвинулся. Представления его о столичным нравах, скорее всего, тоже были навеяны материнскими увещеваниями.

Пока он не сказал чего лишнего, я объяснил:

— Мне нужна только ваша земля.

Да что же со мной сегодня такое! Легче не стало, Янин заозирался в поисках помощи.

— На время, — теперь уже я вздохнул. — Дело в том, что мне требуется спокойное и чистое место для проведения ряда экспериментов. Они совершенно безопасны, насчет этого не сомневайтесь.

— Магичить будете? — одновременно с опаской и интересом спросил он, позабыв о речи.

— Буду, — признался я. — Но повторяю, ни для вас, ни для вашей собственности это не опасно. А взамен я изготовлю вам защитный артефакт.

На самом деле я бы ему помог в любом случае. Но было два момента. Во-первых, бескорыстная помощь всегда меньше ценится. И вызывает сильное желание получать её снова и снова.

Я бы взял с него условную плату, но тогда бы финансовое состояние Янина трагически пошатнулось бы. А совсем обесценивать работу тоже было неверно.

Во-вторых, и главное, мне действительно нужен был полигон. У себя я не мог такого устроить, вся земля уже была напитана таким количеством аспектов, что магический фон не дал бы чистые результаты.

К тому же ещё одна работа с мрамором поможет мне быстрее взять ранг.

Так что получалось, что мы могли помочь друг другу и никто никому не оставался должен.

— Знаете что, ва… Александр Лукич, — решительно сказал Богдан. — А даже если и разнесете тут всё, пускай. Для вас не жалко. Да и банкротство моё дело недели, если дела и дальше так пойдут. Так хоть для вас польза будет.

— Неужели вот так бросите всё? — удивился я. — И куда отправитесь, обратно в Шлиссельбургский уезд?

— Нет, засмеют меня дома, — он помотал головой. — По условиям торгов продать-то я это место могу только через год. Ну или безвозмездно вернуть… Так что хоть в порт пойду работать, руки у меня крепкие. А это всё, — усач подергал свой камзол, — не по мне всё равно. Думал, что деньги помогут жизнь поменять. Ну, поменяли, не без этого. Не в ту сторону правда.

— Ну вы крест-то на себе не ставьте так быстро, Богдан Борисович. Не дело это. Если позволите, то могу подсказать вам, как не разориться.

Пусть его настрой мне не нравился, но всё же я ощущал внутри этого человека надежду. И волю. Пусть сейчас навалилось так много бед, что он поддался искушению сдаться. Но то были совсем иные эмоции.

Поэтому я хотел помочь и добрым советом. Иногда всё, что нужно, это услышать слова поддержки и получить шанс, которого не видишь сам.

Беседовали мы долго. За это время успели подать ужин и десерт.

Пришлось объяснять ему как банальные вещи, неизвестные для уездного жителя, так и особенности ресторанного дела, которые я сам узнал недавно. И был рад, что они так быстро пригодились.

Но начал я с исторической части:

— Петербургский остров место уникальное. Вот вы знаете, кто тут в основном живет?

— Ну известно кто, высший свет.

— Как и во многих других районах, безусловно. Но здесь совершенно особенная публика, Богдан Борисович. Спокойная и консервативная. То, что вы стали жителем этого квартала — явление удивительное. Живут тут поколениями и уезжают крайне редко. Как и приезжают, соответственно. Отсюда и отношение тоже особенное.

Янин морщился, стараясь понять, так что я изъяснился проще:

— Вот это, — я обвел жестом ослепительный зал. — Любят на той стороне Невы, возле императорского дворца. Там такой интерьер привычен и ожидаем. Тут же… Слишком броско. Вычурно, уж простите.

— Да что там, говорите уж, как есть, — махнул рукой он. — Но разве богатеи не любят такое? Ну чтобы золото, хрусталь, фарфор и ткани дорогие… Ничего не понимаю.

— Любят разное. На праздники, к примеру, подобное уместно. А вот каждый день… Вы поймите, ведь прием пищи это что?

— Что? — завороженно повторил он.

— Это время, уделенное себе и близким. Атмосфера, вкусная еда, ненавязчивый сервис…

Я умолк, понимая, что сейчас запутаю его ещё больше. И перешел на простые инструкции.

Свет в зале приглушить. От кричащего убранства избавиться и таким образом сильно пополнить свои денежные запасы. Форму сделать проще и элегантнее. Зал разделить на три части, чтобы не было огромных пустых пространств, а стало уютнее. В саду перед окнами развесить фонарики, да и дорожку осветить лучше. Посуду и приборы можно оставить, это как раз хорошо, но для контраста использовать обычные добротные льняные скатерти. Цветы везде расставить, простые полевые. Блюда, такие вкусные и аппетитные, назвать нормально.

Он всё тщательно записывал в тетрадь, за которой сбегал. Задавал масс уточняющих вопросов. И оживал прямо на глазах.

Когда ушли последние гости, которых было мало, рядом собрался и весь персонал. Они тоже внимательно слушали и даже дельные советы давали, когда поняли, что никто им не станет затыкать рот.

Вот уж с кем повезло Янину, так это с людьми. Каждый проявил себя заинтересованным и разумным человеком. Даже дворник, тоже заглянувший и присоединившийся к нам, пусть и на трасянке, дикой помеси языков, но объяснил насчет сада и ухода за ним. Я присмотрелся к нему и заметил почти затихший источник природной силы.

Беседа таким образом перешла в бурное обсуждение, а затем и в первые действия. Кто-то среди ночи побежал за цветами, прочие бережно собирали роскошные предметы интерьера, чтобы назавтра продать их.

Богдан Борисович с видимым удовольствием избавился от своего алого камзола.

В общем, дело пошло споро и отлично.

За эту вечернюю консультацию Янин пообещал мне весь свой сад в бессрочное пользование. Мне так много было не надо, так что мы сошлись на территории позади особняка, куда не могли случайно забрести гости ресторана.

Сытый, довольный и счастливый, домой я вернулся глубоко за полночь.

* * *

Первым делом проснувшись, я снял со своей груди Дымка. Как котята умудрялись проникать через любые закрытые двери, не знал никто. Хотя, памятуя о той битве в тенях, я всё же догадывался.

Остальные валялись в ногах и пришлось постараться, чтобы выбраться из под одеяла и не помешать им. Пушистым доказывать, что тут настоящий хозяин, было бесполезно.

Все мои воспитательные работы заканчивались в тот же миг, как только один из них преданно заглядывал мне в глаза и начинал тереться о ногу, громко мурча.

Дымок устроился на моей подушке, а я отправился в душ и на подвиги.

Их предстояло немало.

Самым важным, помимо завтрака, оказалось помочь Прохору с его «бабой». Помощница в очередной раз раскапризничалась и я сам чуть голову не сломал, пока не понял, что слуга сумел как-то её обучить именно такому стилю поведения. Сам он не признавался, так что я просто вернул к исходному состоянию.

И твердо решил себе не заводить никакого магического интеллекта.

А вот помощника по деловым вопросам всё же стоило завести. Утро я провел с Тимофеем, разбирая кандидатуры, которых рыжий подобрал для меня в избытке. У меня требование было лишь одно: чтобы соображал в нужной сфере.

Но подключился дух предка, а затем и призрак ординарца. Потом пришел патриарх и раскритиковал всех.

Через час у меня возникло чувство, что мне выбирают супругу, а не опытного дельца.

В итоге осталось трое подходящих людей. Едва окончивший академию парень, но из купеческой семьи и владеющий нужным опытом. Пожилая вдова, всю жизнь помогавшая мужу вести дела. И, как ни странно, чужеземец, ребенком попавший в империю и неплохо тут освоившийся.

Назначив всем личные собеседования на вторую половину дня, я отправился в лабораторию.

Раз уж погода настойчиво продолжала радовать, начать можно было с магии земли.

У меня как раз были запасы мрамора, стабильно доставляемые для кутлу-кеди. Они прекрасно подходили для моей задумки охранного артефакта соседа.

Львы, гаргульи, василиски и даже драконы — это хорошо. Но могут не лучшим образом повлиять на репутацию ресторана. Раз уж мы совместными усилиями намеревались сделать из него уютное и домашнее место, то и артефакты не должны выделяться.

Сначала я думал сделать что-то милое, вроде белочек. Их можно расставить по саду, что добавит ему красоты. Но боевые белки это нечто весьма странное. Да и кого они испугают в случае необходимости?

Пока я перебирал в голове представителей животного мира, через открытое окно до меня донеслось приглушенное воркование.

Точно! Голуби. Гоповатые и глуповатые птицы, но при этом внушающие определенные опасения. Не по причине их агрессивности, но тем не менее.

С одной стороны безобидный привычные птицы. А с другой — у них есть клюв, который можно усилить, превратив в очень грозное оружие. Другое их оружие использовать я не стал, неподобающе это приличному артефактору.

За волшебный камень я был вынужден побороться. Котята словно почуяли, что я посягая на их лакомство, примчались и долго не давали мне подступиться к мрамору.

Чего я только не обещал пушистым, тщетно. Меня спасла княжна, материализовавшись рядом и ласково убедив кутлу-кеди, что мне нужнее. Ну вот как у женщин это получается? Она даже ничего им не посулила взамен.

Давыдова стала бы просто незаменимой помощницей, с её способностью к переговорам с кем угодно. Уже если она могла уговорить духа предка паясничать в детском театре, что уж до прочих.

Но, к сожалению, призрачная суть сильно мешала такому занятию. Да и предлагать княжне работать на графа было бы оскорбительно.

Так что я просто от души поблагодарил Ангелину и приступил к работе.

Птиц я решил сделать дюжину — фундаментальное количество ключевых узлов плетения. Так будет удобнее объединить их в сеть и связать друг с другом. Да и достаточно, чтобы охватить территорию соседа.

Представляя, что с высечением у меня получится далеко не сразу, я взялся за металл. Клювы охранников должны стать прочными и опасными. Можно было и когти им сделать такими же, но это точно слишком. Да и возиться с отливкой будет гораздо дольше.

С формами не стал усложнять, использовал песок и тальк. На выставках мои создания участвовать не будут, так что добиваться изящества — пустая трата времени.

Сплав тоже использовал самый простой, напитал его стихийными аспектами для прочности, добавил несколько ингредиентов в виде плодов оранжерейных растений, из тех что ядовиты, но не смертельно.

Не удержался и внес немного прекрасного, то есть способность светиться в темноте. Пылающие клювы! Такое поможет убедить преступников передумать.

Отлив двенадцать заготовок, я взялся за долото.

С трудом вспомнил основы этого искусства, которые мне преподавал мастер Пьетро в давней итальянской экспедиции, когда мы ездили за статуями для столицы. Усложнялось это тем, что вино там лилось рекой, а скульптор настаивал, что без него ничему не научишься.

Первый образец я неисправимо испортил. То, что получилось и отдаленно не напоминало птицу. Скорее ежа, но очень больного и уже подвергшегося работе химеролога.

Слепив из глины образец и поставив его перед собой, я взялся за творчество серьезнее. У Пьетро получалось в любом состоянии, и я смогу.

Через три часа и ещё одного ежа я зауважал каменщиков так, как никто в жизни их не уважал. Казалось бы — просто отсеки всё ненужное и оставь нужное.

Вся лаборатория была в мраморной крошке, долото окончательно затупилось, а я понял, что так я буду простого голубя до зимы делать. Что уж говорить про артефакт для Ботанического сада.

Критически осмотрев ущерб, я взялся за телефон и вызвал самого лучшего мастера каменщика, которого знал.

— Александр Лукич, рад вас слышать! — почти сразу услышал я голос Овражского. — Чем могу вам помочь?

— Максим Леонидович, вам подмастерья нужны?

Глава 7

Мастер каменщик на такой простой вопрос сильно призадумался. Но всё же ответил:

— Ну если только вы желаете кого-то порекомендовать, ваше сиятельство. С работой справляемся, но если очень надо… По оплате не обижу, конечно же.

— Очень надо, — заверил его я. — Мне лично, Максим Леонидович. И я вам сам заплачу за обучение.

— Эвона оно как, — хмыкнул Овражский. — Сами ремеслу хотите обучиться? Мне стоит беспокоиться насчет заказов?

Пусть в последнем вопросе была добрая ирония, но я ответил серьезно:

— С вашим мастерством вам не о чем переживать. Мне, чтобы приблизиться к такому уровню, нужно будет многие года провести в роли вашего подмастерье.

Я ему не льстил, его работы действительно были высочайшего уровня. А у меня не было столько времени, чтобы стать искуснее его. Да и не к чему, у меня уже было занятие, в котором я души не чаял.

— Ну ежели так, то согласен, — сказал он, и было слышно, что похвалой он очень доволен. — Сочту за честь обучить вас, Александр Лукич.

Я поблагодарил мастера и мы договорились о времени. В общем-то, он пригласил приезжать когда удобно. Овражский редко отлучался и почти всегда был на месте. Не менее увлеченный своим делом человек.

У него даже вопросов не было, как именно я собираюсь работать с камнем. Прикрытием станут обычные накопители. Это почти как создавать артефакт, ведь мой дар предполагал возможность работать с самыми разными аспектами. Благо, как именно, никто толком и не знал.

Это с главой тайной канцелярии такая уловка не сработала бы. Ну и с прочими артефакторами. Большинство же людей смутно представляло, чем мы занимаемся.

Весьма удобное прикрытие для универсала, если подумать.

Любой непонятный момент можно объяснить таинственным процессом, происходящим при работе с чужой магией. Пусть и не всем можно объяснить, но всё равно удобно.

Решив отправиться в мастерскую завтра с утра, я задумался о Баталове. Мне нравился этот человек и хотелось бы иметь с ним нормальные отношения. Ведь наверняка он понял, кто я на самом деле. И не торопил. Или выжидал нужного момента.

Пока мы оба балансировали на грани кто кому сколько одолжений сделал. Но мне хотелось более деловых отношений. И доверительных, само собой. Пока это было сложно реализовать. Для него я молодой, пусть и талантливый. Но недостаточно опытный, чтобы прислушиваться. А выдать свой истинный возраст и опыт было бы очень опрометчиво.

Потому что любой на его месте запер бы меня в клетку и начал исследовать.

Поэтому я лишь вздохнул и отложил этот вопрос. Сначала нужно получить все ранги. Чтобы были весомые аргументы, на непредвиденный случай.

С этими мыслями я подпитал и обновил плетения на всех своих артефактах. Немного поработал над браслетом, всё не доходили до него руки. Вряд ли его побочный эффект подействовал бы на котят, они и без того были волшебными созданиями.

Но поспособствовать мутации тех же залетных голубей не хотелось бы.

Как бы мне это было неприятно, но к некромантии тоже предстояло подступиться рано или поздно. Из положительного — я смогу обезопасить браслет полностью. Из не самого положительного… Ладно, в конце концов с магией смерти справился, справлюсь и с этим. Что-нибудь точно придумаю.

До обеда я занимался собственной защитой и охранной системой дома. Добавлял в сеть аспектов огня и воды. Слегка модифицировал и львов, чтобы они могли извергать пламя не хуже кутлу-кеди. Не сжечь, безусловно, но хорошенько припугнуть.

Дополнительно укрепил статуи, на всякий случай.

Это было почти медитацией, планомерно проверять и улучшать свою работу. Приятное расслабляющее занятие.

После обеда набежали облака. Я усмехнулся им, непогода словно дразнила меня. Но, взявшись за один аспект, отступать было поздно. Пока мне не поддастся магия земли, тучи подождут.

Претендентов на роль помощника я принимал в малой гостиной.

Комнату обустроили недавно, но соответствующе. Тут мало было от домашнего уюта, но зато было удобно принимать любых гостей. Окна небольшого помещения выходили на парадную часть сада, где находилась дорожка от ворот. Ничего лишнего отсюда увидеть было нельзя.

Несколько диванов и широкий низкий столик — почти вся обстановка. Ну и умеренный декор в виде картин. Больше ничего и не требовалось.

Хотя, глядя на то, как дама в строгом платье осматривала гостиную, я засомневался. Может вазу с цветами поставить?

Первый кандидат до дома не дошел. Испугался призрака предка. Ну или тот его испугал, понять я не успел. Лишь увидел стремительно удаляющуюся спину. Митрофан Аникеевич злой умысел отрицал. Дух утверждал, что всё вышло случайно.

Препираться с ним было бесполезно. Тем более мне показалось, что он говорит правду, выглядел виноватым весьма искренне.

С дамой призрак уже не сталкивался, так что наша встреча началась без происшествий. От напитков женщина отказалась, поэтому мы сразу приступили к делу.

Елизавета Никифоровна, вдова купца Управцева, отрекомендовала себя решительно и уверенно. Список её навыков и опыт впечатлял. Дама десятки лет вела бухгалтерию, составляла и проверяла договора и занималась переговорами с поставщиками.

Овдовев, женщина взять все дела в свои руки не сумела. Всё унаследовал брат Управцева, который к умениям Елизаветы Никифоровны относился не с таким уважением. Её отстранили от дел.

И, по ходу нашей беседы, я начал понимать почему.

Всё в ней было прекрасно, с деловой точки зрения. Чувствовался основательный подход и расчет. Всё портила одна небольшая деталь.

Вдове было жизненно необходимо поучать. При том тогда, когда её об этом не просили. Делала она это очень вежливо, но категорично.

— Нельзя людей бесплатно селить, — заявила она мне о работниках шахты в деревне. — Следует вычитать из оплаты за проживание. И налог повысить, по уезду больше нигде таких низких налогов нет.

— Мне бы хотелось, чтобы Вознесенское разрасталось, — спокойно ответил я, объясняя свои намерения. — И чтобы люди были довольны. И хотели там жить и туда переезжать. Для меня это приоритетнее. Шахта будет приносить достаточный доход, чтобы покрыть все эти издержки.

— Зачем? — удивилась она. — Деревенским и так будет хорошо. Работа есть, жилье есть, что ещё надо? У большинства и таких условий нет. Вы их только избалуете и получите убыток в итоге. Дашь слабину и будут требовать больше и больше. А то и забастовку устроят, а там и до саботажа недалеко. Уж я-то знаю.

Такая уверенность была в её голосе, что я даже спорить не стал. Ничего хорошего она всё равно уже не увидит, как не убеждай.

Жаль, с её опытом были все возможности заняться по-настоящему интересным делом. Раз уж она без него жить не могла, как сама утверждала.

В молодости, когда мне казалось, что у меня полно времени на всякие глупости, я всех пытался спасти. Что может быть благороднее этой миссии? Оказалось, что может. Спасать только тех, кто этого вообще хочет сам. Да и не спасать, а помогать.

В общем, спасителем, я к счастью не стал. Но людей стал ценить гораздо больше.

Елизавета Никифоровна однозначно не нуждалась ни в чьей помощи или добрых советах. Ей свои некуда было девать.

Поэтому мы распрощались. На прощанье она умудрилась высказаться по поводу слишком дорогого садовника и сообщить, что вряд ли согласится у меня работать. Я выдохнул с облегчением.

Никогда не грубил женщинам, но тут очень захотелось.

— Такую бы и я не смог спугнуть, — возле меня объявился дух предка. — Боюсь, сразу бы выслушал, как нужно это делать правильнее. Жуть.

Я молча кивнул и призрак исчез — по дорожке уже шел последний на сегодня кандидат.

Бесполезно было выискивать в нём признаки иноземца. На вид самый обычный мужчина, довольно молодой. Судя по анкете, ему было чуть за сорок. Средний рост, среднее телосложение, вот вроде ничего выдающегося, но глаза! Очень внимательный и изучающий взгляд. Не подозрительный, а именно что цепкий.

Такие люди всё подмечают и анализируют. Мне это сразу понравилось.

Мужчина заметил меня, приветственно улыбнулся, запнулся и выронил папку из рук. По дорожке и траве разлетелись листы. Я подошел помочь ему и мельком увидел содержимое — какие-то таблицы и графики.

— Приношу свои извинения, ваше сиятельство! — он спешно собирал бумаги. — Признаюсь, бываю неуклюж. Но это не касается дел, смею заверить. Как говорил мой наставник, голова моя создана для вычислений, а не для управления телом.

Он сам рассмеялся своей шутке и я тоже улыбнулся. Чёрт с ним, с непонятным юмором, но хотя бы от души. Эмоции его были чистейшими и считывались легко. Спокойствие, немного смущения из-за неловкости и интерес.

— Людвиг Михайлович Крещенский, — наконец представился он, когда всё содержимое папки было собрано. — К вашим услугам.

— Александр Лукич, — обозначил я обращение и протянул руку. — Рад знакомству.

— У вас чудесный сад, — он немного рассеянно пожал мне руку и огляделся. — Редко увидишь подобное в городе, чувствуется рука отличного природника.

— Благодарю. Прошу в дом.

— О, у вас призраки! — неожиданно воскликнул он и отнюдь не испуганно, а больше восхищенно.

Я оглянулся, но дух предка находился в своем мире, пусть и возле дома. Ну надо же, Видящий! Присмотревшись к Людвигу, я увидел крепкий начальный ранг.

— Ох, простите, это бестактно, — расстроился он, неверно поняв выражение моего лица.

— Что вы, не стоит извинений. Я не ожидал встретить Видящего.

Аспект при устройстве на работу не всегда указывали. Кто-то не развивал магию, оставляя её в пробужденном состоянии. Пользоваться аспектом было можно, но на совсем банальном и простом уровне. Кто-то брал начальный ранг и не особо им пользовался, находя применение в сфере, связанной с другими умениями. Кто-то скрывал, чтобы это не мешало отношению.

К Видящим относились с опаской. Призрачный мир был непонятен и пугающ. Да и сами носители дара не отличались жизнерадостностью. Большинство, по крайней мере.

Но Крещенский не производил впечатления человека, омраченного взаимодействием с духами. Скорее наоборот. Обрадовать призракам не каждый мог.

— Увы, отчего-то эта строчка в резюме отпугивает работодателей, — легко признался он. — Не понимаю почему, духи неотъемлемая часть нашего мира и очень интересные собеседники. Я не стану отнимать ваше время, если вас это не устраивает.

— Знаете, Людвиг Михайлович, меня это более чем устраивает, — не скрывая радости, ответил я. — Призраки этого дома — часть семьи, и я был бы рад, если вы сможете найти с ними общий язык.

Поторопился я, конечно, но его отношение к духам мне понравилось не меньше, чем искренность и открытость. Пожалуй, Людвиг был первым, кто не боялся призраков, а действительно считал, что с ними интересно. Митрофан Аникеевич неожиданно смутился от внимания Видящего и удалился подальше.

— С превеликим удовольствием, — коротко поклонился мужчина.

Но для начала мы прошли в дом и за чашкой кофе обсудили его обязанности. Крещенский смог меня удивить. Он уже всё знал о моих делах.

Помимо изучения официальных данных о владениях, Людвиг имел немало знакомств почти во всех сферах. Двадцать лет он работал на князя, недавно почившего. И успел наладить связи во всех необходимых инстанциях.

При этом он успел составить несколько предложений для меня, которые и были в тех бумагах, что он принес с собой. И довольно интересных, надо признать.

Никаких сокращений, урезаний и экономии на людях там не было.

Такому везению я был рад, но всё же спросил:

— И почему же вы хотите работать на меня?

С подобным опытом и резюме его взял бы на службу кто угодно. Выбирать он бы мог из тех же князей, причем даже светлейших. К чему идти к графу, причем с сомнительной репутацией?

— Скажу честно. Вы меня заинтересовали, — выдал он напрямую. — Я наслышан о ваших делах и считаю, что с вами передо мной откроются как новые перспективы, так и сложные задачи. А я люблю решать сложные задачи.

Ну, тогда мы точно нашли друг друга…

Я сомневался. Несмотря на то, что ни капли лжи в его словах не было. Мне хватало ментальной магии, чтобы это понять. И мне пришлось по душе его признание и мотивация. Интерес — как по мне, это вообще главное.

Но уж слишком он хорош.

— И в чем подвох? — улыбнулся я.

Людвиг тоже улыбнулся. Широко и по-настоящему.

— Я всегда говорю прямо, Александр Лукич. Если идея дурная и провальная, так и скажу, без расшаркиваний. Не всем это нравится. Я говорю то, что думаю, вот в чем подвох.

И это недостаток, по его мнению? Впрочем, не всем это нравится, он был прав. Причем неважно, по делу или без. Если его прямота касается исключительно дел, то это вдвойне находка.

— Что же, теперь вы меня заинтересовали.

— Ещё кое-что… Должен вас предупредить. Я дам клятву верности, как и положено. Но, если вы в какой-то момент, несмотря на все мои доводы касательно деловых вопросов, поступите вопреки здравому смыслу… Я уйду. Не в моих правилах тратить время и силы на то, что не ценят.

Я немного оторопел от такого. Не в плохом смысле, потому что сказал он это совершенно спокойно. Это не было ни угрозой, ни бахвальством. Выражение четкой жизненной позиции и всё.

Это меня подкупило окончательно.

Такие люди на вес золота. Да никакое золото не способно обеспечить подобное. Судьба меня однозначно балует.

Впрочем, ликовать я не собирался. Выглядит всё прекрасно, но требуется боевая проверка.

— Само собой, необходим испытательный срок, — прочитал мои мысли Людвиг. — Поручите мне любое дело и покажу вам на что способен.

— Пожалуй, есть у меня такое…

Я вкратце посвятил его в детали. Впрочем, длительного обсуждения не понадобилось. Крещенский ловил всё на лету, моментально вникая в суть. Моему соседу невероятно повезло, что бы тот ни считал по этому поводу. Его ресторанными делами займется профессионал. Теперь шансов разориться у Янина не оставалось.

Я предупредил Богдана Борисовича, что к нему зайдет специалист и на том мы попрощались.

Уходя, Людвиг свернул вазу с постамента в холле, запнулся на ступенях и снова растерял бумаги. Но я уже не обращал на это внимание. Похоже, я нашел своего человека. Очень хотелось в это верить.

Янину я после ещё раз позвонил. И попросил держать меня в курсе всего, что скажет и сделает мой вероятный помощник. Навредить соседу мне не хотелось.

Едва я закончил этот разговор, поступил новый вызов. Батист.

— Завтра на рассвете в доках, — вместо приветствия сообщил купец, голос его был немного запыхавшийся. — Координаты пришлют за час. Будь один.

— И тебе доброго вечера, Федор Жанович, — мое настроение было лучше некуда. — Имя-то можно узнать?

— Издеваешься? — обиженно засопел он. — Ты не представляешь, чего мне это стоило!

— Ну, о цене мы уже договорились.

— Увы, — печально протянул Батист. — Если бы я тогда знал…

— Ты знал, — прервал я его жалобы. — С меня ужин.

— И артефакт!

— И артефакт, — рассмеялся я.

— Ну тогда удачи. И, Александр… Будь осторожен.

Жаныч отключился, а я направился прямиком в лабораторию. К такой встрече нужно было хорошо подготовиться. Удача это прекрасно, но несколько боевых артефактов не помешает. И следящих.

Причем с последними придется постараться. Вряд ли тот, с кем я встречусь, халатно относится к подобным вещицам. Значит, предстояло придумать нечто оригинальное, миниатюрное и незаметное.

До рассвета ещё полно времени, успею.

В саду меня перехватил Тимофей. Рыжий заглянул мне в глаза и усмехнулся:

— Что-то задумали, вашество?

Так я и не смог добиться того, чтобы он назвал меня по имени, когда мы одни. Парень постоянно сбивался, и в итоге мы пришли к такому вот компромиссу.

— Задумали, Тимофей. Мы задумали ночью пойти на дело, — в тон ему ответил я.

— Меня возьмете с собой? — с надеждой спросил рыжий.

— Безусловно.

Для теневика там найдется занятие. Да и подстраховка в виде дракона мне не помешает. Пусть пока Тимофей так и не сумел повторить боевые приемы с питомцем, но в качестве устрашения тоже сгодится.

Я занялся магической подготовкой, а помощника отправил изучать карту портовых доков. Не сомневался, что к утру он будет там ориентироваться получше местных обитателей.

Глава 8

Сообщение с адресом встречи застало меня в лаборатории.

Я так увлекся, что всю ночь творил артефакты. Точнее, изготовил я их довольно быстро, но потом взялся улучшать… И не заметил, как перевалило за полночь, а потом и дело к утру пошло.

Кажется, чем больше я рангов получал, тем сильнее становилась тяга к созданию артефактов. Руки словно сами тянулись к чертежам, а разум охотно подсказывал новые идеи.

И мне это нравилось! Будто я и правда помолодел настолько, чтобы ночами сидеть над очередной идеей или сложной задачкой. Как в старые добрые времена.

С одной лишь разницей. Теперь это не были случайные эксперименты, а действительно полезные вещи.

Как например новый браслет, украсивший запястье и тоже скрытый от посторонних глаз магией иллюзий. Его единственной задачей было отвести оружие. Если нападут со спины, а некоторые подлецы были на такое способны, то удар не станет смертельным. Ранит, но не убьет.

Сплетенный из кожи, пропитанной специальным алхимическим составом, браслет имел мелкие вкрапления особого сплава — из всех известных металлов. Это помогало противодействовать любому оружию, без разницы насколько оно сильно зачаровано.

Магия в таком случае вторична, а вот материальные плоды земли первичны. Камень, металл, дерево, да даже травинка может стать сильнее любой магии. Если знать, как применять.

Собственно, сила шаманов на этом и основывалась. Я своими глазами видел, как шаман остановил стену всепоглощающего пламени каким-то пучком сушеных растений. При этом магии в нем было совсем капля.

На самом деле добавление сплава было своего рода проверкой. Артефакт для Ботанического сада я тоже хотел усилить подобным. И для этого мне нужно было найти стоящего кузнеца.

В общем, помимо браслета, в моем незримом арсенале появилась ещё одна монета, запутывающая ментальное сканирование, мраморная крошка, превращающая поверхность в непреодолимо скользкую и ещё пара вещиц, могущих доставить неприятелям немало проблем.

Я всегда за разумные переговоры, но иногда от них категорически отказываются.

К адресу в сообщении прилагалась инструкция, как добраться. То есть у какого склада свернуть и за каким мусорным баком скрывается нужный проход. Запутанно, но это было логично.

Я был уверен, что вести меня начнут у входа в портовую зону.

Тимофей спал в гостиной, вытянув ноги перед камином. Телефон валялся на ковре, а на столике давно остыл кофе и уже зачерствело печенье.

Я осторожно потряс его за плечо. Будить парня было жалко, но рыжий наверняка обиделся бы, оставь я его дома.

— Это не я! — воскликнул он, потряс головой и широко зевнул. — А, вашество. Пора?

— Пора. Вот адрес, — я показал ему текст.

— Ага, понятно, — очень шустро разобрался он. — Это недалеко от воды и далеко от приличной части порта. Нехорошее место, в общем.

Ну кто бы сомневался. Человек, способный добыть темные артефакты, никак не мог заниматься этим в приличном месте.

— Какой план? — Тимофей поднялся и попрыгал, чтобы взбодриться.

Я взглянул на часы.

— Сначала выпить кофе.

За чашкой ароматного и очень крепкого напитка мы и обсудили мой план. Он был простым. Рыжий подстраховывал меня поблизости, оставаясь в тенях. Теневым же путем он должен был добраться до места встречи, высадить его я намеревался за квартал до въезда в портовую зону. А чтобы парень успел, я просто буду блуждать, изображая из себя топографически неодаренного.

Условным знаком будет гудок. Очень громкий гудок. Для этого я тоже изготовил артефакт. Оглушающий всех, кроме меня, эффект прилагался как приятное дополнение.

Как ни странно, именно над этим артефактом пришлось потрудиться дольше всего. Чтобы он пробивался через любой защитный экран. Даже самый совершенный полог тишины.

По сути он не разрушал полог, а создавал прореху в плетении, на миг растягивая нити в самом слабом месте. Миг, достаточный, чтобы проникнуть звуку.

Тимофея я обеспечил теневыми накопителями. Сколько ему времени придется провести в тенях, никто не знал. Я не хотел, чтобы парень заработал себе истощение.

Для этого я взял один из перстней, ранее заказанных у Батиста. С гербом Вознесенских, они просто обозначали службу роду. Никак не доходили до них руки, а тут пригодились.

Кроме банальной защиты я добавил в перстень способность оптимально использовать магию накопителей. Обычно для всех одаренных, кроме артефакторов, потери при таком способе взаимодействия огромные. Я сделал что-то вроде кокона, удерживающего магию вокруг хозяина артефакта. И, если она не используется, то частично помещается обратно в накопитель. Мне удалось сократить расход на половину, чему я был очень рад.

На эту идею меня вдохновило столкновение с природными поглотителями. Преинтереснейшее явление.

— Если вдруг из того места, куда я отправлюсь, побегут люди — не трогай их, — дал я последнее наставление Тимофею, когда мы закончили.

— Понял, — с легким сожалением ответил рыжий. — А если они потом побегут обратно, но уже с подмогой?

— Если не будет сигнала, ничего не предпринимай, — улыбнулся я. — Это уже будут их проблемы.

Из оружия я собой прихватил только трость со скрытым лезвием, отличный аргумент в переговорах с соответствующими личностями.

* * *

По пустому ночному городу мы добрались быстро. В этот час свет фонарей приглушали и везде царил таинственный полумрак. Время густых теней и секретов.

Порт никогда не спал, но я подъехал к нему с той части, что и днем выглядела недружелюбно. Крыши доков едва были различимы на фоне неба, а между зданиями пролегали узкие проходы, составляя настоящий лабиринт.

Указателей тут, конечно же, никаких не было.

Через десять минут моего притворного блуждания я пожалел, что надел хорошие ботинки. Думать даже не хотелось, во что я наступал и из чего состояли лужи, которые тут были везде.

Ароматы полностью соответствовали месту.

Я хотел с ними было справиться, соорудив вокруг себя воздушную подушку. Но воздух внутри от этого чище не стал, а самое простое управление запахами требовало ранга магии природы. Посложнее был вариант с магией земли, с которой тоже пока не сложилось.

В общем, системы для очистки и поддержания температуры в домах были довольно сложными магическими устройствами. А уж уровень алхимии там был самый серьезный.

Сделав себе мысленную пометку изготовить хотя бы амулет-ароматизатор на такие случаи, я просто старался дышать неглубоко. И вскоре почти привык.

Эта часть доков была полузаброшенной. Многие строения доживали последние дни — стекла разбиты, крыши обвалились, а входы заколочены досками.

Можно было выбрать и более приятное место для встречи, но меня явно решили «подогреть». Но мне всего лишь нестерпимо хотелось кофе и завтрака.

Слежку я вычислил сразу же. Вели меня грамотно, но недостаточно для универсала. Впрочем, откуда им знать. Несколько человек — по бокам и сзади. Слабо одаренные магией, но отличные шпионы.

К счастью, теневиков среди них не было.

На этот случай план для Тимофея был держаться подальше. Ранг мой помощник оценить не мог, но и без этого схватка в пограничном мире само по себе сложное действие.

У нужного строения я подождал ещё несколько минут. Встречающие не торопились и я начал слегка раздражаться. Понятно, традиции нужно соблюдать, как же не постращать аристократа столь злачным местом.

Но какие-то правила приличия всё же должны быть.

Наконец-то где-то скрипнула дверь и ко мне вышел человек с фонарем. Под глубоким капюшоном лица было не разглядеть.

— Доброй ночи, — вежливо поздоровался я.

Вместо ответа тот мотнул головой в сторону и молча направился к другому зданию. Искренне надеясь, что он просто немой, я пошел следом.

С виду такое же заброшенный склад, как и остальные, этот внутри оказался обжитым. И даже относительно чистым. Никакого мусора на полу и паутин на стенах, по крайней мере.

Поплутав и здесь коридорами, мы зашли в помещение, когда-то бывшим главным залом небольшого мусоросжигательного завода. Конвейер давно замер, но ворота огромной печи были гостеприимно распахнуты.

Роскошные кожаные диваны смотрелись тут сюрреалистично. Как и столик на изогнутых ножках, в центре которого стоял увесистый бронзовый подсвечник с десятком горящих свечей.

Интересно, они таскают всё это собой по всем подобным местам встреч или тут всё же постоянное обиталище?

Тот, чье имя мне не назвали, тоже соответствовал как окружению, так и роду занятий. Крупный, почти тучный, с суровым лицом и приметным шрамом через лоб. Его чисто выбритая макушка сияла в свете огней.

Одет великий контрабандист был костюм, одного взгляда на который было достаточно, чтобы понять — шили ему мастера, обслуживающие высший свет. Нескромные алмазные запонки подтверждали, что дела у него идут очень хорошо.

Не так чтобы совсем хорошо, ведь это были не красные алмазы или хотя бы качественные рубины. Но весьма недурно.

Хотя, увидь я красный камень, то предпочел бы уйти. Их обладателей я надеялся в жизни больше никогда не встретить. Это не просто самый дорогой минерал в мире, но и символ общества, которое я уничтожил.

Отогнав неприятное воспоминание, что когда-то мою грудь украшал подобный знак, я решительно шагнул вперед.

Сразу же по бокам появились тревожные на вид бугаи.

— Сдайте оружие, — приказал тучный.

Я оценил здоровяков быстрым взглядом и приметил у них ножи на поясах.

— Тогда пусть они тоже избавятся от этих игрушек.

Наконец-то на его лице проступили эмоции. Мужчина криво ухмыльнулся и я ощутил злорадство. Он ждал, что я воспротивлюсь и теперь радовался.

— Мы серьезные и уважаемые люди, господин хороший.

— О себе могу сказать то же самое, — ответил я.

То, что я даже не дернулся, когда ко мне подошли, ему не понравилось. Чуть подумав он сказал чуть мягче:

— Мы наслышаны о вашем мастерстве владения холодным оружием. Считаю, что желание лишить вас возможности выпустить кому-то кишки вполне разумным.

Интересно, он «мы» себя называет или они тут и правда вместе обсуждали мои дуэли? Давать себя обезоружить я не собирался. И не потому что надеялся на оружие. Вопрос чести и того, как дальше будет идти разговор.

— Без веской причины я не выпускаю кишки, — сказал я совершенно спокойно. — А если мне вздумается вас убить, то я это сделаю и без стали.

— Ха! — не сдержался он и рассмеялся. — Это ваша молодость делает таким самонадеянным, юноша?

А я же предупреждал о веской причине.

Меткий удар под подбородок вырубил первого бугая мгновенно. Второй успел лишь схватиться за рукоять своего ножа. Его я ударил наотмашь и добил об удобно расположенную рядом стену.

Прыжок, усиленный магией и я очутился рядом с лысым. Лезвие уже находилось у его горла, а вторая рука сжимала плечо, чтобы он не вырвался. Надавливать я не стал, пролитая кровь вынудила бы меня его убить. Таков закон в его мире. За кровь надо платить кровью.

— Я дам вам шанс извиниться, — едва удерживая ледяную ярость, тихо сказал я.

Пусть провокация, но стерпеть подобное оскорбление я не мог. Юношей меня мог назвать либо дворянин, имеющий статус выше моего. Либо император. Хотя я был уверен, что последний себе такого никогда бы не позволил.

Это не невоспитанность или необразованность, а осознанная насмешка.

Батист, безусловно, очень расстроится, если я прибью этого контрабандиста. Возможно, купцу придется на какое-то время уехать из столицы… Но я был готов оплатить Жанычу какой-нибудь отдаленный курорт на год.

Терпеть хамство я не был намерен ни при каких условиях.

Я знал, как преображается взгляд человека, готового убить. И этот человек тоже прекрасно это знал. Он аккуратно сглотнул, стараясь не шевелиться. Страха в нем не было, зато вспыхнуло осознание ошибки.

Никто не бежал на помощь, тревогу он не поднял. Хотя я ощущал людей вокруг, все соседние помещения были заполнены его бойцами. Неплохими магами в том числе.

— Я… — прохрипел мужчина, его горло пересохло от всплеска адреналина, но прокашляться он не решился, пока в горло упиралось острие. — Я приношу свои извинения, ваше сиятельство. Перегнул палку.

Отшагнув назад, я резким движением спрятал оружие обратно в трость. Достал из кармана платок и тщательно протер набалдашник.

— Что же, тогда мы можем поговорить о деле, — подытожил я. — И, может быть, вы всё же представитесь?

— Называйте меня мистер Висельник, — потирая горло, ответил он.

Странный выбор псевдонима, ну да дело его.

— Как вам будет угодно.

— Прошу, — он жестом пригласил меня сесть.

Сейчас все его эмоции свелись к одному — крайней степени настороженности. Отлично, вот это я понимаю правильный деловой настрой. На валяющихся возле дверей бугаев Висельник даже не взглянул.

Я устроился на диване, оказавшимся очень удобным, и на миг прикрыл глаза. Ярость не желала просто так уходить, она всё ещё жаждала наказать наглеца. Но был и приятный момент — пока я держал его, мой артефакт-паучок перебрался на одежду и основательно там закрепился.

Теперь у меня была возможность как проследить за ним, так и прослушать. Этот паучок дорого мне обошелся ресурсами, но того стоило.

Моя бдительность была не меньше. Я одновременно считывал эмоциональный и магический фон. И следил за прочими людьми в доме. Голова уже начинала трещать от такой нагрузки.

— Насколько я понял, — осторожно начал мужчина, — вам нужны накопители определенного аспекта. Много?

— Много, я — кивнул. — Больше, чем у вас есть.

Его брови поползли вверх.

— Но вы не знаете, сколько у меня есть.

— Ну и сколько? — скучающе поинтересовался я.

— Пять, — не без самодовольства ответил он. — Второго ранга.

Ну надо же, такая банальная уловка и сработала. Пусть он и врал насчет количества. Все отдавать он бы не стал. Вопрос насколько он преуменьшил…

— Ну я же говорил, — хмыкнул я. — Мне нужно в два раза больше.

Вот теперь я его по-настоящему удивил. Висельник впал в прострацию от моих слов. Я же продолжал держать невозмутимое выражение.

Мягко говоря, десять темных накопителей это очень много. И очень-очень дорого. Не то чтобы такое количество могло сильно навредить. Но в умелых руках могло превратиться в грозное оружие.

Контрабандист глубоко призадумался. В основном в его эмоциях было непонимание. Видимо, для чего мне понадобилось столько темной силы. Даже легкая опаска появилась.

— Понимаю, что вопрос неуместен, — очень вежливо сказал он. — Но не могу не спросить. Зачем вам столько?

— Один эксперимент провести хочу, — улыбнулся я, но получилось слегка зловеще.

— Вы понимаете, сколько это будет стоить?

— Деньги не проблема. Вы сможете достать нужное количество в ближайшие дни, мистер Висельник? Мне вас рекомендовали как человека, который этот вопрос решит быстро.

— За срочность…

— Я доплачу, — отмахнулся я. — Ваш ответ?

— Мне нужно подумать, — неожиданно для меня выдал он. — Такие сделки спешно не заключаются.

Этот ответ и меня заставил призадуматься. Я не ожидал моментального согласия, но формулировка указывала на его неуверенность. Либо он не знает, как связаться с темным магом, либо тот был не в состоянии обеспечить требуемое.

Неужели я ошибся и Висельнику поставляет накопители не та, которую я ищу?

С одной стороны получалось слишком много темных. С другой я уже так думал, и появился ещё один. А третий так вообще собирается учиться в императорской академии. Не уверен, что в столице столько светлых наберется…

— Хорошо, — я поднялся. — Тогда буду ждать новостей.

— Может, возьмете пока те, что есть, ваше сиятельство? — просто так не сдался Висельник. — Так сказать, в знак серьезности ваших намерений?

— Мне думается, что серьезность намерений я уже показал, — снова нехорошо улыбнулся я и демонстративно покрутил трость в руке. — Всё или ничего, мистер Висельник. Решайте сами.

Рисковал конечно, но в голове контрабандиста уже стоял звон монет.

— Но один накопитель я, пожалуй, всё же возьму, — чуть помедлив, сказал я. — В знак серьезности.

К тому же тогда я смогу проверить источник силы. Шанс небольшой, но узнать чужую магию я мог бы постараться. Переданная в носитель, сила искажалась и становилась сложно распознаваемой. Но попытаться стоило.

Висельник хлопнул в ладоши и в дверях тут же появился щуплый мужчина. Он удивленно посмотрел на лежащих здоровяков, но быстро потерял к ним интерес, выражая готовность услышать распоряжения.

— Неси сундук, — приказал ему контрабандист и одарил меня своей лучшей улыбкой, как он сам видимо думал.

И я понял, что сейчас меня будут безбожно обсчитывать. Ну ничего, я так поднаторел с Батистом, что это испытание был готов пройти достойно.

Я сел обратно на диван и устроился поудобнее.

Глава 9

Как только речь зашла о сделке, мистер Висельник вроде как подзабыл наш конфликт. Да и бессознательных бугаев, последнее напоминание о произошедшем, всё же унесли.

Мне даже предложили напитки, но я отказался. Мало ли что.

Но контрабандист и внутренне успокоился. По крайней мере в его эмоциях было лишь предвкушение хорошего куша. Немного легкого беспокойства, его я связывал с желанием быстрее найти нужное мне количество накопителей.

Первый он извлек из сундука, принесенного тем же щуплым мужчиной, что пришел на зов. Я быстро проверил его — точно, стихийник земли. Использовал тот же прием, что и мастер-каменщик с его помощником. Временно и точечно укреплял мышцы, чтобы те выдержали нагрузку.

А вот за стеной сидел стихийник посерьезнее. Огонь, третий ранг. Весомый аргумент в неудачных переговорах. Хорошо, что не пригодился.

— Это лучшее, что вы можете найти, ваше сиятельство, — заявил Висельник, когда я взял в руки накопитель.

Выполнен он был в виде фигурки из темного дерева. И экранирован так хорошо, что мало кому бы удалось обнаружить опасное содержимое. Дерево для этого подходило как нельзя лучше. Вроде того сундука в купеческой гильдии, скрывающего нечто мощное.

Действительно, товар уникальный, как и упаковка. Такая мне тоже пригодится.

Озвученная цена, безусловно, была завышена. Но я не стал играть в торги и сразу обозначил приемлемую сумму. Контрабандист ожидаемо категорически отказался, но увидев мои глаза, передумал.

Схема оплаты меня от души повеселила. Конечно же, никаких банковских переводов быть не могло. Всё же товар сильно незаконный и сумма большая.

— Деньги положите в бумажный пакет, из тех что в пекарнях дают. Идите к западному входу Смоленского кладбища, — деловито объяснял мужчина. — Там возле ворот сидят попрошайки. Найдете того, у кого большая бородавка над правым глазом. Не волнуйтесь, не перепутаете, уж шибко она приметная. Ему и отдадите пакет в качестве подаяния. Ждать он будет до полудня. Дальше пеняйте на себя.

Конкретизировать он не стал, да и не нужно это было. Обман в этой среде наказывался известным способом — смертью. Возможностей добраться до кого угодно у Висельника наверняка было в избытке.

Но я не собирался нарушать условия договора. Не из-за страха, а из-за собственных принципов. Обман есть обман, неважно кто его жертва — порядочный человек или отпетый преступник.

В порыве горячности из-за его поведения у меня промелькнула мысль сдать контрабандиста Баталову. Но опять же придется вывозить Батиста, да и место тут же займет другой. Черный рынок существовал во все времена. Ну а сейчас мне это было на руку.

На прощание Висельник наградил меня пристальным взглядом. Словно оценивал, стоит ли меня прибить где-то в доках. Я едва заметно усмехнулся. Будет славный повод для Тимофея выгулять теневого дракона. Ну и заодно очистить это место.

Лысый снова всё понял правильно и просто кивнул напоследок.

Выходя на улицу, где уже начинало светлеть, я с ностальгией вспомнил пиратов, которых мы захватили в плен. Вот уж были любезные и воспитанные люди. Даже когда они пытались взять наш корабль на абордаж, сдаться просили весьма вежливо и без грубостей. Тогда вообще манеры были в моде среди преступников.

Вели меня обратно до автомобиля уже в усиленном составе. Но не приближались, и то хорошо.

Я не стал им махать на прощанье, чтобы не расстраивать. Сел за руль и поехал к месту встречи с Тимофеем.

В такой час дальнейшая слежка за мной была невозможна. На улицах попадались лишь кошки, да самые ранние и сонные дворники.

— Хорошо прошло, да? — слегка разочарованно спросил рыжий, садясь на переднее сиденье. — Никто не выбегал… Вынесли кого-то, это да.

— Ты как? — проигнорировал я его кровожадность, всматриваясь в веснушчатое лицо.

Признаков утомления, вроде бледности или синяков под глазами, не было. Но провести столько времени в тенях — не шутки.

— Отлично, — ответил парень, широко улыбаясь. — Даже накопитель не понадобился, представляете?

— Фантомов не видел?

— Неа, — он помотал головой. — Ни фантомов, ни людей. Тишина и красота. Вроде кто-то проверял тени, ваш артефакт отреагировал и прикрыл. Но вообще всё спокойно очень было. Даже скучно как-то…

То, что ему не пригодился накопитель, говорило о росте потенциала. Значит новый ранг вопрос скорого времени. И я, пожалуй, знал как ускорить этот процесс.

— Достань коробку из бардачка, — попросил я. — И открой.

В руках у Тимофея оказалось приемное устройство для артефакта-паучка. Похожее на музыкальные амулеты, но с одним наушником. Мудрить с ним я не стал, сделал из того, что было под рукой. Главное, что устройство было напитано достаточно для большого радиуса.

Рыжий сразу же вставил наушник и хмыкнул.

— Матерится кто-то.

— В чем смысл ругани? — поинтересовался я с улыбкой.

— Ну, если перевести на приличный… Кто-то очень недоволен системой безопасности, работниками и миром в общем. Но в основном работниками-неумехами, скажем так.

— Теперь это твое новое задание, — сказал я. — Слушать и следить. Через пару часов вернешься в доки и будешь в тенях присматривать за этим матершинником.

Понятно, что Висельник отправится за новыми накопителями только после получения оплаты. Да и скорее всего не раньше заката.

Для Тимофея же это будет отличная тренировка и хорошее подспорье в развитии. Пока мы ехали, я дал четкие инструкции, чтобы не подвергать парня лишней опасности.

Приближаться и вмешиваться я строго запретил. Всё, что от него требовалось, это доложить мне когда контрабандист договорится о встрече.

Теневик был рад. Возможность наконец-то использовать дар в полную силу привела его в восторг. Он поклялся быть предельно осторожным и внимательным. Идея слежки рыжего увлекла.

Он, похоже, считал это достойным приключением.

Я не стал его разубеждать, сам успеет заскучать. Ничего романтичного в слежке нет, монотонное и однообразное занятие. Но зато полезное и относительно безопасное для развития дара.

— Не подведу! — клятвенно заверил меня парень и прижал приемное устройство к груди.

— Не переусердствуй. Если что…

— Отступаю и сразу же вызываю вас, — повторил он мои слова. — Вашество, я же понимаю, что не за девками в бане подглядывать буду. Вы забыли, где я вырос?

Легкая обида была в его голосе. Конечно же он был прав, выходец Тучкова буяна не стал бы лезть в пекло ради любопытства. И я перестал давить. В конце концов, он сумел выследить своего врага, не менее опасного и подготовленного, чем Висельник. И не попасться при этом.

Так что задание точно было для него.

В честь этого я накормил его отличным завтраком. Банк ещё был закрыт, так что мы воспользовались этим временем на благо животам.

В центре столицы было несложно найти круглосуточное заведение, и мы выбрали самое уютное, во внутреннем дворе с видом на сад. Уже вовсю щебетали птицы и их пока ещё не заглушал шум города. Воздух был по-ночному свежий, поэтому мы не отказались от горячего чая с травами и медом, который очень нахваливал официант.

Мы просидели там долго, наслаждаясь трапезой и беседуя.

Тимофей с упоением рассказывал об академии, какие там кафедры и учителя, сколько аудиторий и насколько большая библиотека. Я слушал внимательно, ведь и мне скоро предстояло проникнуться духом этого учебного заведения.

Так время до открытия банка пролетело незаметно.

С передачей денег произошла неувязка. Я так всматривался в лица нищих, что они с перепугу все разбежались. И остался только один, как раз с этой приметной бородавкой. Смотрел он на меня с осуждением, но пакет принял.

Уже потом Тимофей, сгибаясь пополам от смеха, объяснил мне, что давно уже по городу ходят слухи о каком-то ненормальном аристократе, забирающем с собой нищих. Обратно никто не возвращался, так что это превратилось в городскую страшилку. И её главный герой также внимательно разглядывал своих жертв.

Наверняка ведь какой-нибудь лекарь. И искал он не жертв, а интересные случаи для развития дара. Ясное дело, что исцеленные потом не торопились вернуться к прежней жизни.

А придумали ужас какой-то.

Маньяки не идут на промысел среди белого дня и уж точно хотя бы маскируются.

Но зато я тоже, можно сказать, поработал целителем. Один из попрошаек с виду был без ног, но бежал впереди всех остальных.

Дома рыжий набрал провианта и переоделся в более неприметную и удобную одежду. Он отправился на задание, а я в лабораторию.

Нужно было изучить темный накопитель.

Столетия не изменили ничего в принципах хранения магии. Вычисленный когда-то оптимальный объем так и остался стандартом. Форма могла быть разной, но объем был всегда один.

А вот концентрация, то есть условное количество, как раз зависело от ранга мага, поделившемся даром. По сути это было не так и важно, низкоранговый одаренный наполнял сосуд не хуже высокорангового.

Тем не менее были исключения. И касались они только темных аспектов.

Поэтому контрабандист не преувеличил, товар был действительно редкий и ценный. Второй ранг силы это сложно достижимый предел большинства магов. Что уж говорить о силе смерти, до такого уровня ещё дожить нужно. А это непросто, если на тебя охотятся буквально все.

Второй ранг…

Да уж, будет проблематично поймать эту темную барышню. Но, зная с кем имеешь дело, уже гораздо проще.

Однако, этот вопрос пока был не главный.

В этот раз я крепко запер все окна и двери. Работа с темной магией требовала концентрации и отсутствия свидетелей. Самым чувствительным могло и плохо стать.

Проверив защитные и экранирующие контуры, я открыл накопитель.

Мой источник отозвался сразу же, с нетерпением и даже агрессией. Темная сила требовала ею воспользоваться. Убить кого-нибудь и неважно кого.

Ох, вот это мощь! Не ожидал и пришлось размеренно дышать, чтобы не поддаться зову. Краем глаза я заметил, как слегка засветились цветки того растения, что подарил мне хранитель сада.

Это меня так заинтересовало, что мрачные нашептывания отошли на дальний план. Я подошел поближе к горшку. Жажда чужой крови совсем стихла.

Интересно.

Что бы это ни было, оно помогало справиться с влиянием темной магии.

Отложив накопитель, я взял горшок и вышел в сад. Пора всё-таки узнать, что за растение мне вручил мастер Дуболом. Княжна отозвалась сразу же. Воплотилась передо мной и пожелала доброго дня.

Я ответил любезностью и протянул цветок ей:

— Ангелина Павловна, не подскажете, что это?

— Чешуйник, — улыбнулась она. — Или же, по-простому, царь-трава.

— Не царица трав? — насторожился я.

— Нет, Александр Лукич, царь-трава, — рассмеялась Давыдова. — Этот вид один из базовых магических. Уж не знаю, насколько модифицирован именно этот, но их общее свойство — отводить порчу и прочую дурную силу. Думаю, Екатерина могла бы вам рассказать больше.

Но я и без этого уже понял, как было улучшено растение. Порча, а по сути проклятие, это результат работы темной магии. Этот экземпляр противодействовал силе смерти в принципе.

— Благодарю, — я поклонился княжне и вернулся обратно.

Следующий час я посвятил изучению царь-травы. Её алхимические свойства мне бы очень пригодились при встрече с темной барышней. Оставалось выяснить, как правильно собирать и обрабатывать эти чудо-цветы.

В итоге я аккуратно срезал несколько и погрузил в специальный раствор, чтобы сохранить все важные свойства. Там цветам предстояло провести несколько дней. А уж после их можно было использовать.

Царь-трава, ну надо же. Ведь именно царь, а сейчас император, мог избавить от проклятья. Не поэтому ли так назвали растение? С трудом уговорив себя не погружаться в научные работы по этому поводу, я снова взялся за накопитель.

Эта работа была похоже на лекарскую. Разобрать на составляющие единый организм, в данном случае силу. Источник дара у каждого человека уникален. Запомнить его непросто, как и со внешностью, вопрос памяти и сноровки.

Кто-то запоминал лицо случайного прохожего на всю жизнь. А кто-то долго не мог запомнить внешность знакомого.

Так и тут, разобрать, кому принадлежит сила в накопителе, возможно лишь для специалистов в этом деле. К тому же лично знакомых с носителем дара.

Все мои старания привели лишь к одному — дар однозначно принадлежал женщине.

Она или не она? Раз уж в столице такое засилье темных, есть ли шанс что и барышень среди них две? Чёрт его знает, я бы уже ничему не удивился.

Не абсолютное доказательство, но всё же близко.

Я тщательно закупорил накопитель и спрятал в тайнике. Распахнул все окна, впуская свет и воздух. Снаружи на подоконнике сидела большая черная бабочка, лениво поднимая и опуская крылья.

Едва я потянулся к ней магией, бабочка упорхнула.

Я потряс головой. Нет, мою защиту никакой шпион, будь то птица, животное или насекомое, не пройдут. Хотя… Про насекомых я не подумал. Пусть это было похоже на паранойю, но я занялся улучшением охранной сети, внося соответствующие коррективы.

Сам же этой ночью подкинул паучка.

Так что я отправился обходить периметр, закрывая все малейшие бреши. Вред существо подобного размера нанести не сможет. Но шпионить вполне.

— Боевая готовность? — рядом проявился дух предка в военном мундире.

— Пока нет, Митрофан Аникеевич. Подстраховываюсь, не более того. Помните ту птицу, которую вы уничтожили?

— Темная мерзость, — поморщился призрачный граф. — Забудешь такое.

— У меня есть подозрение… Предположение, что такое можно сотворить и с кем-нибудь помельче. Вроде бабочки, например. Поэтому я делаю сеть плотнее, сильно плотнее.

— Вижу, — кивнул дух. — Правильно делаете, Александр. Всегда говорил, лучше перебдеть, чем помереть. Ещё бы Луке донесли бы мысль, что нужно арсенал обновить, а? Ну как же можно, всего пара дюжин боевых единиц в доме. И то половина антиквариат.

— И ружье у Прохора, — улыбнулся я.

— Я, между прочим, серьезно! — насупился предок. — Вдруг нападут?

— Кто? — удивился я.

— Да хоть басурмане! А у нас и пушки нет.

— Вроде же в оружейной была… — растерянно припомнил я.

— Курам на смех, а не пушка! Из ней по воробьям разве что стрелять. Или вон по этим, вашим бабочкам. Александр, — он перестал возмущаться и заговорил вкрадчиво. — Купите пушку, ну хотя бы одну. У ворот поставим, чтобы всем сразу ясно было — с нами не забалуешь.

Сразу ясно станет, что тут живут слегка тронутые… Но я пообещал подумать, не стал спорить. Упрямый дух всё равно бы стоял на своем. Впрочем, можно для его успокоения приобрести и пушку. В хозяйстве лишней не будет, а предок успокоится на какое-то время.

Вот только на виду её ставить не будем.

Я записал себе в блокнот, где хаотично были раскиданы все мысли и идеи, пункт о покупке оружия. Когда Людвиг справится с испытанием, передам ему, пусть разбирается.

Закончив с защитой, я буквально валился с ног. Ночь работы, а затем и целый день — это всё-таки чересчур. Сил не хватило даже на ужин, едва я добрался до своей кровати и магический матрас подстроился под меня, как меня унесло в крепкий сон.

Ничего, поутру заберусь в подвал и съем целый окорок. Прохор исправно их закупал по несколько штук, аппетиты у всех обитателей были богатырские.

Мне снился мраморный карьер. Отчего-то в этом сне по разработке меня водил купец Дробынин. Он сильно похудел, но одежду носил прежнюю, поэтому постоянно запинался и поправлял сползающие штаны. Надо бы его навестить и проверить не сошел ли Вадим Жданович с пути исправления…

Но камень мне привиделся неспроста. Завтра я собирался приступить к освоению нового мастерства. Великим скульптором не стану, но уж голубей научусь ваять.

Я очень надеялся, что мастер Овражский это выдержит…

Глава 10

— У вас, ваше сиятельство, руки созданы для чего-то более великого, — заявил раскрасневшийся Овражский.

Так закончился мой следующий день. И это, увы, не было похвалой. А вежливой формой обозначения, откуда у меня растут эти самые руки.

Но начиналось всё прекрасно.

Всю ночь мне снились великолепные изваяния, но уже без странной компании купца. Отменно позавтракав с утра и восполнив прошлый тяжелый день, я отправился к заливу, в мастерскую.

Солнечная погода дарила чудесное настроение и уверенность. Залив сиял, дул теплый приятный ветерок и обучение моё началось на открытом воздухе, среди сосен и звуков леса.

Максим Леонидович выдал мне рабочий кожаный фартук и разложил инструменты, от вида и количества которых разбегались глаза. Узнал я менее половины из них.

— Вот наш главный инструмент, — мастер вытянул вперед руки, покрутил ими, а затем постучал себя пальцем по виску: — И тут тоже. Сначала форму нужно увидеть. И хорошенько так разглядеть, во всех деталях.

Ну с этим у меня проблем не было. С моим воображением деталей могло стать даже слишком много.

— Затем, — рассудительно продолжал Овражский, — зарисовать. Вот вы же, артефакторы, рисуете чертежи? — он дождался моего кивка и тоже довольно кивнул. — Вот и у нас похоже. Когда рисуешь, ты словно уже отсекаешь от камня лишнее. Рисунок помогает понять, как начать работу.

На этом моменте я задумался. Одно дело чертежи и схемы, другое — что-то художественное. Но наставление мастера я принял. Рисовать, так рисовать.

— В соответствии с рисунком необходимо слепить из глины модель в меньшем масштабе. Ну или таком же, если задуманная вами статуя небольшая. На модели отработать детали.

Я снова покивал, немного повеселев. Лепить — это гораздо проще. Да и глядя на объект, возможно станет легче и с высечением.

— Потом нужно познакомиться с материалом, — он указал на глыбу, стоящую перед нами, подошел и положил руки на неё. — Ощутить его всей своей сутью. Своим даром, то есть.

Овражский на этих словах нахмурился и почесал затылок:

— Ну…

— Не переживайте, — я достал из кармана накопитель и потряс им. — С этим этапом я справлюсь.

— Вот и славно, — обрадовался мужчина. — Так вот, у камня, как и у человека, есть свой источник. Сердце камня, мы так это называем. К нему и нужно обратиться, услышать его ритм.

Как же поэтично… Я тоже прикоснулся к мрамору. И правда, сила пульсировала внутри, словно сердце. Не знаю, как с другими материалами, но из моей шахты точно отзывался мне.

— С камнем нужно поговорить. Передать свои намерения, сказать что за форму увидел.

— Я…

— Необязательно вслух, — остановил меня мастер, прикрыл глаза и зашевелил губами, что-то беззвучно говоря глыбе.

— Будь голубем, — прошептал я, тоже на всякий случай закрыв глаза.

Овражский закашлялся, но ничего не сказал по поводу моей ёмкой беседы с камнем. Пожалуй, именно тогда он засомневался в первый раз.

— И вот после всего этого уже можно взяться за инструмент, — мастер открыл глаза и улыбнулся. — Начнем с простого!

Первым было уже вполне знакомое мне долото. С его помощью отсекались крупные куски. Затем Максим Леонидович засыпал меня объяснениями по поводу напильников, надфилей, наконечников, рашфилей и прочего.

В общем, опрометчиво я тогда решил обойтись одним долотом…

У Овражского уже был в наличии и рисунок, и глиняная модель. Подготовился, ожидая меня. Кто-то заказал ему статую своего почившего пса. Милейший мопс смотрел своими большими глазами с картинки.

Мастер терпеливо старался работать медленно и объяснять каждое действие. Выдержка у Максима Леонидовича была крепче любого камня.

Вместе с наблюдением за физическими действиями, отслеживал я и магические потоки. Благодаря им процесс не занимал месяцы или даже годы. Знал я и таких мастеров, одаренных иной силой, но полюбивших навечно замершую красоту скульптур.

Стихия так послушно подчинялась Овражскому, что я залюбовался. Вот уж истинное искусство. В какой-то момент мастер увлекся и забылся, и крошка полетела во все стороны, равномерным слоем покрывая всё вокруг.

— Ну вот, грубая форма готова, — он отошел в сторону и отряхнул свой фартук.

То, что он назвал «грубым» для меня выглядело законченным. Не идеальным, но безусловно прекрасным.

— Теперь ваша очередь, ваше сиятельство. Начните с рисунка, — мастер указал на писчие принадлежности и бумагу.

Очень хорошо представляя голубей, я с энтузиазмом взялся за карандаш. Но оказалось, что такие знакомые птицы не так мне и известны. Побродив по берегу в поисках живой натуры, я взял за пример чайку.

Та прямо-таки позировала, греясь на камне, так что дело пошло быстро.

Когда я принес рисунок Овражскому, тот опять почесал затылок и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Это что? — нерешительно спросил он.

— Голубь.

— Аааа… Давайте внесем некоторые изменения, если вы не возражаете.

Изменения его заключались в том, чтобы отложить моё творчество и нарисовать нормального голубя. Я от души поблагодарил его и приступил к лепке.

Глина, к счастью, уже была в нужном состоянии. И я, объективно, с этим этапом справился гораздо лучше, чем с рисованием. И подправлять мастеру пришлось совсем немного.

Овражский даже похвалил меня, отчего мне пришлось уточнить — действительно ли всё так хорошо.

Максим Леонидович долго смущался, но всё же признался. Плохо. Не безнадежно, но таланта к этом виду созидания у меня, похоже, не было. Я не расстроился, к искусству меня никогда не тянуло с точки зрения создателя. Мои артефакты для меня были искусством.

Каждому свое. Но у меня была задача и сдаваться я был не намерен.

Поэтому я весьма настойчиво убедил Овражского не щадить меня и указывать на ошибки. Иначе я ничему не научусь. Ему далось это непросто, но после дело пошло лучше.

Теперь я понимал, что я делаю не так. Оставалось сделать так.

Этапы я повторил ещё раз. Только исправлял всё теперь самостоятельно.

К обеду была готова довольно сносная глиняная модель. На орлиный нос голубя мы дружно махнули рукой, обозвав это авторской задумкой. Грознее будет. В конце концов, химерологи и не такое творят.

Большой казан с тушеным мясом и картошкой мы умяли, не заметив. Работа пока вроде была сплошь творческая, но аппетит разыгрался зверский. Так что после трапезы пошли в ход пряники, которые тоже были безжалостно уничтожены с таежным чаем.

— Может вам всё же начать с простых форм? — Максим Леонидович подал к чаю ещё и баранки, и задумчиво крутил одну из них в руках.

— Я и начинаю с простых, — вздохнул я.

Может съездить к приснившему мне купцу Дробынину и выкопать для него огромный котлован? Труд банальный, но зато даст большой толчок к рангу.

Эти мысли я прогнал, справлюсь!

Зауральские травы взбодрили тело и дух, так что к «грязной» части я приступил с твердым решением сделать невозможное.

Максим Леонидович любезно приготовил для меня куски нужного размера. Все свои эксперименты я, конечно же, обещал возместить с лихвой, следующую поставку сделав больше.

Трудился я до заката и мозолей на ладонях.

К финалу слетелись все лесные птицы. Они молчаливо наблюдали за мной и не надо было быть анималистом, чтобы почувствовать их порицание. Тем не менее они помогли, добавили живости образа моему голубю.

Вот тогда-то мастер, который пришел оценить результат, и произнес главное:

— У вас, ваше сиятельство, руки созданы для чего-то более великого.

Но я был чертовски доволен. Прогресс был серьезным. На ежа моё изваяние точно не было похоже. А вот на птицу — да. Одно крыло больше другого, глаза не на одной линии расположены, но всё-таки это был голубь.

От чувства усталости и удовлетворения я уселся прямо на траву и любовался делом рук своих. Пожалуй, исправлять и не нужно. Так страшнее будет. Чуть подкорректировать, отшлифовать, покрыть металлом клюв — и готово.

Останется ещё одиннадцать…

— Я вам безмерно благодарен, Максим Леонидович, — счастливо произнес я.

— Да? — удивился он, но тут же спохватился. — Ну то есть я рад, что сумел вам помочь, ваше сиятельство.

Это он ещё не видел мой самый первый артефакт. Ну, хотя бы теперь будет точно уверен, что его работу я у него не отниму. Только если один единственный раз.

Я уже знал, что я хочу. Увидел, как и рассказывал Овражский. Во всех деталях и подробностях.

Символ розы ветров, но только управляющий погодой, а не характеризующий её. Высотой в полтора метра. И стоять он будет на куполе оранжереи Ботанического сада. Так вблизи его никто не увидит…

Несмотря на текущий результат, я был уверен — вопрос навыка. Продолжив старательно выполнять все указания мастера, к моменту изготовления артефакта я сумею добиться лучшего. Не идеального изваяния, но полностью моего.

Я вернулся домой, взбудораженный прошедшим днем, но уснул моментально. И, едва время подступило к рассвету, снова поехал в мастерскую.

Теперь я работал один. Овражский и его помощники ещё спали, и только шум прибоя был моим спутником. Он и мерный звук инструментов, извлекающий из мрамора нечто иное.

Я слушал сердце камня, говорил с ним и просто делал то, что нужно. Полностью погрузился в эту симфонию творения.

— Александр Лукич! — вывел меня из этого творческого транса изумленный голос Максима Леонидовича.

Они втроем стояли за моей спиной и удивленно смотрели на постамент, на котором я заканчивал второго голубя. Мастер с подозрением взглянул сначала на своего первого подмастерье, а затем и на второго, бывшего таксиста.

И я улыбнулся. Он подумал, что мне кто-то помогал?

На свою работу я уже посмотрел придирчиво. Много огрех, но форма получилась отличной! Поднял голову вверх — солнце уже стояло высоко в небе. Ничего себе увлекся. И ведь в какой-то момент я перестал беспокоиться и даже не видел толком, что я делаю.

— Вы услышали его, — с отеческой улыбкой подошел Овражский и похлопал меня по плечу. — Услышали камень, ваше сиятельство.

Да! И он мне пел. Песнь о далеких временах, о бурях, солнце и стихиях, которые приходили и уходили. Может, мне всё это причудилось. А может так действовала магия земли.

— Это правда неплохо, — мастер обошел постамент вокруг и вгляделся в детали.

— Вы отличный учитель, — ответил я, вытирая лицо от каменной пыли.

— Пожалуй это так, — покивал Овражский и бросил быстрый взгляд на мою первую птицу.

Да уж, по сравнению со следующей, она была несуразной. Но я решил оставить этого голубя. И сделать его предводителем остальных. В знак благодарности камню за терпение.

Максим Леонидович дал мне ещё несколько полезных советов и приоткрыл тайны каменщиков. Как обрабатывать какой материал, чтобы он прослужил века. Как видеть изъяны и работать с ними.

Я жадно всё впитывал. Мастер научил меня самому главному — снова учиться чему-то новому. Стремиться к познанию, несмотря на первые неудачи.

Казалось, что я никогда этого не забывал. Но сейчас почувствовал в полной мере. Роза ветров точно получится превосходной.

В мастерской я снова провел весь день. Изготовил половину будущих защитников Янина. Их ещё предстояло довести до ума и отшлифовать, но основные вещи я понял. И работал в удовольствие.

Никто меня не отрывал и не тревожил. Вестей ни от графа Зотова, ни от мистера Висельника, не было. Тимофей присылал сообщения о перемещениях контрабандиста, но ничего существенного тот не делал.

Так что я с чистой совестью занялся стихией. И ощущал, как постепенно расширяется источник. Медленно, конечно дюжины небольших статуэток не хватило бы для ранга.

Но как же было приятно чувствовать, как ворочается внутри новый аспект, как дар пробуждается и дает энергию.

Мне хотелось отблагодарить Максима Леонидовича не только оплатой за обучение. А сделать что-то ещё для этого добродушного и увлеченного своим делом человека. Но пока все мои мысли были об артефакте. Решив, что я обязательно придумаю достойный знак признательности, я переключился на то, что занимало мой разум.

* * *

Сад за особняком Янина представлял собой такое же печальное зрелище, как и наш, когда я его увидел в первый раз.

Трава тут выросла по пояс, часть деревьев вымерзла и черные лысые ветки заметно выделялись среди буйства зелени. К тому же тут обнаружился пруд, и довольно большой.

— Вот это да… — так Богдан Борисович отреагировал на водоем, о котором, как оказалось, он понятия не имел.

— Дом у озера… — протянул Людвиг, тоже участвующий в осмотре территории.

Кандидат в помощники, по докладу ресторатора, за задание взялся сразу же и активно. Нашел хороших поставщиков, организовал распродажу ненужной роскоши и даже успел предварительно договориться с журналистами об освещении в прессе нового открытия.

— Что дом у озера? — встрепенулся Янин.

— Назвать заведение можно «Дом у озера». Звучит притягательно. Где встретимся вечером? В «Доме у озера». Или просто «у озера». Хорошо.

Я с ним был согласен. Уж всяко интереснее «Пира царей».

— А если тут разбить небольшой огород? — не унимался помощник. — Выращивать кулинарные травы и специи. Будет прекрасной особенностью ресторана, своя свежая зелень. Пусть сезонная, зимой можно что-нибудь…

Я слушал его вполуха, присматриваясь к территории и размышляя какой именно полигон устроить. Но тут включился.

— Травы и специи? А если выращивать экзотические?

— Некоторые возможно, ограниченное количество и не весь год. Но боюсь, тогда придется возводить оранжерею и оборудовать её амулетами.

— Ох, — тяжко вздохнул Богдан Борисович, обводя мрачным взглядом свои владения. — Нет, это я пока не потяну.

— Вы можете достать список наиболее интересных растений для выращивания? — обратился я к Людвигу, игнорируя настрой соседа.

— Безусловно. Мой сводный брат ведущий повар одного из столичных ресторанов. Собственно, все мои знания о внутренней кухне этой сферы от него. Я могу попросить его составить такой список.

— Будьте так любезны. И узнайте, где приобрести семена и саженцы.

— Хорошо, — было заметно, что его снедает любопытство, но о причине моего запроса он спрашивать не стал.

— Но зачем, ведь всё равно не вырастет? — Янин не обладал такой тактичностью и спросил прямо.

— Вырастет, — пообещал я, совсем иным взглядом окинув заросли.

Это не будет огромным огородом. Несколько уютных зеленых уголков. Достаточно для придания специфичности и недостаточно для нарушения баланса.

Идеальный испытательный проект!

Я смогу проверить работу своей схемы на растениях, требующих очень разных условий. Балансир будет на той стороне пруда. Получится загадочная мрачность, что тоже добавит антуража и интереса гостей.

Питающий контур будет получать излишки силы от сотрудников. Особенно от тех, кто дар не развивал. Магия всё равно находит выход, тут же она не будет уходить в пустую. Да и посетителей сюда можно привлечь. Даже малого количества хватит.

Я уже видел пристроенную террасу у заднего входа. Вокруг лежит снег, а возле дома до самого пруда царит вечное лето. Совсем небольшая поляна, но ведь не это важно.

Возможность на время очутиться в уютном летнем садике, вне зависимости от погоды и сезона, это само по себе маленькое чудо. Не иллюзия, дающая то же самое. А самое настоящее ощущение. Ароматы трав и цветов, тепло нагретой земли, яркая зелень, звонкое пение птиц.

Побывать в подобном месте пожелают многие.

А в озеро около этого берега можно кувшинки запустить. На таких огромных зеленых листах, я видел подобные где-то в южных путешествиях. Завораживающее зрелище.

— Богдан Борисович! — воскликнул я так оживленно, что ресторатор вздрогнул. — У меня появилось ещё одно предложение…

Так я стал совладельцем ещё одного ресторана.

Глава 11

Янин за моё предложение о деловом партнерстве ухватился так, что кажется был готов вообще отдать ресторан, лишь бы позабыть про все заботы.

Но мне всё же больше по душе было, чтобы кто-то следил за делами, не просто как управляющий, но и как хозяин. так ответственного отношения больше.

Бумаги мы подписали, не откладывая. Зашли к юристу, принимающему на соседней улочке и оформили простой договор. Учитывая, что деньги на покупку Богдан Борисович вложил свои, на половину дохода я не претендовал. Хотя ресторатор поначалу на этом настаивал.

Я же рассудил справедливо — мое дело создать волшебный кулинарный огород и тем привлечь посетителей. Пусть работа непростая, но единоразовая. Потом же я всего лишь буду получать доход, как по-модному он назывался пассивным.

И мне эта схема как-то понравилась…

Может стоит и в будущем создавать артефакты подобного рода?

Стану магическим акционером. Вот уж современный мир, раньше мне бы такого и в голову не пришло.

Но, прежде чем браться за испытания в саду Янина, мне нужно было рассчитать схему, приближенную к той, что я намеревался сделать для Ботанического сада. Поэтому я туда и отправился.

Встретил меня лично Макар Дуболом. Природник по-прежнему выглядел так, будто продирался через заросли диковинных растений. Листья и лепестки в волосах и пыльца на одежде.

— Александр Лукич! — обрадовался он и замахал рукой. — Вы вовремя! Пройдемте.

Отвел меня хранитель в восточную часть сада, которая выходила к реке. Там, на огромном газоне, колыхалось на ветру какое-то растение, едва ли ростом с локоть.

— Вот! — провозгласил Макар таким тоном, словно передо мной было чудо.

Я повернул голову и посмотрел на табличку, стоящую рядом. «Красавка необыкновенная». Признаком ни первого, ни второго, я не наблюдал.

— Ах да, — наморщил лоб природник, наконец вспомнив с кем имеет дело. — Простите, ваше сиятельство. Белладонна в простонародье, слышали про такую?

Безусловно слышал. Почти исчезнувшее растение, ядовитое и требующего рук опытного алхимика. Вот в таких она могла стать как лекарством, так и сильным стимулирующим веществом. По слухам, из-за этого её почти и истребили.

— У нас получилось вывести вид, совершенно бесполезный для противозаконного использования, — с гордостью поделился Дуболом. — Но при этом сохранивший целебные свойства. Это невероятный прорыв!

Я порадовался за природника, но взглянул на новый вид с жалостью. Если они собрались его высаживать массово, то вряд ли заверения в его бесполезности хоть кого-то остановят… Истребят и этот. А ещё и на природников озлоблятся, когда не получат желаемого.

Но и науку остановить невозможно.

Я воспользовался случаем и попросил саженец. Белладонна в моей оранжерее точно пригодится. Хранитель сада, к счастью, не возражал и сразу велел отсечь для меня веточку.

— Мастер хранитель, — мягко остановил я его воодушевленный рассказ о процессе выведения этого вида, так как всё равно не понимал большую часть слов. — Вы подготовили список растений и условий?

— Ах, да, конечно же. Схема рассадки готова, к каждому из растений я приложил подробное описание соответствующего климата. Вам потребуется что-то ещё?

— Только изучить территорию.

— Это пожалуйста, сколько угодно. Весь персонал предупрежден и вам никто не помешает.

— Благодарю вас.

— Единственное что… — природник замялся. — Князь Ильинский не осведомлен о вашем участии. Его светлость обладает качеством вмешиваться во всё происходящее. И, скажем так, не всегда это уместно.

Тактичность Дуболома я оценил, как и намек. Ясно, его светлость любит совать нос во все дела, и скорее всего с очень ценными советами, не следовать которым невозможно.

— Князь редко тут бывает, но если вы с ним встретитесь…

Макар не смог закончить, потому что явно не придумал, что делать в таком случае. Можно было использовать разные легенды, но скрыть свою личность я вряд ли смог. Благодаря балу, моя фотография стала достоянием широкой общественности. И уж высший свет точно был в курсе, как я выгляжу.

Представь меня природник исполнителем, вмешательства было бы не избежать.

— Вы сказали, что на климатические изменения получено разрешение? — припомнил я.

— Верно.

— Намекните его светлости, что мне поручено проверить… Допустим безопасность сада. Поручено такой конторой, против которой никто не возразит.

С тайной канцелярией никто не рисковал связываться, даже светлейшие князья. Полномочия у Баталова выходили за границы сословий и положения. Я был уверен, что Роман Степанович не будет против этой небольшой хитрости. Да и кто ему доложит?

Ну а князю Ильинскому, как и прочим, в голову не придет, что можно использовать подобное прикрытие без ведома конторы.

Так что можно сыграть на этом.

В конце концов мы, можно так сказать, успешно сотрудничаем.

Хранитель, в отличие от многих, на такую уловку внимания не обратил. Вряд ли вообще понял, что я ему предложил. Просто согласился с облегчением и переключился на то, что ему было действительно интересно. На своих растительных подопечных.

Я ещё долго слышал его властный голос, разносящимся над садом с указаниями и приказами. Вроде они собирались какую-то выставку открывать, и шла подготовка к мероприятию.

Мой же интерес заключался в том, чтобы соотнести план рассадки и расположения артефакта с моим полигоном. Воссоздать в миниатюре, учитывая схожесть условий для растений.

Поэтому я получил список, чертеж сада с точными размерами и принялся создавать модель, прямо как со скульптурой. Мне этот прием понравился.

Несколько раз я ездил к ресторану и возвращался обратно, чтобы соотнести расстояния и расположение. Исписал целый блокнот, высчитывая размеры.

Потом пришлось ждать садовника, чтобы он расчистил будущий огород.

Но и это время я посвятил полезному делу — заканчивал с голубями. Завершал уже дома, обустроил возле лаборатории небольшую мастерскую под навесом и там доводил свои изделия до совершенства. Со шлифовкой мне помогал Гордей. Пацан скучал перед началом учебного года.

Все экзамены и проверки были пройдены, призраки больше не наседали с учебой, так что мальчишке был предоставлен отдых. И, вместо того, чтобы носиться по улицам, он попросился в помощники.

Гордей, как будущий артефактор, на интуитивном уровне понимал, что нужно делать. И схватывал всё на лету. В очередной раз я убедился, что у приютского редкий талант, который когда-нибудь превратится в великое мастерство.

И я старался передать ему все возможные знания.

Что-то он забудет, что-то изобретет сам, но поощрять любознательность юных умов нужно обязательно.

Так что и к непосредственному изготовлению защитных артефактов мы приступили вместе. Пусть пацан пока не умел творить плетения, но он видел их и понимал принцип.

Вопросы из него так и сыпались, но меня это не раздражало.

К нам присоединились котята, помогая своим урчанием. Заглянул и Тимофей, приехавший принять душ и пообедать. Теневик пока не заскучал на задании, а наоборот — увлеченно рассказывал мне о жизни контрабандистов.

Материала рыжий уже собрал столько, что вполне можно было взамен получить адрес темного мага. Но шантаж я оставил на самый крайний случай.

На запуск голубей собралась большая компания. Помимо Янина и Людвига, за мной хвостом ходил Гордей. Пришел и Лука Иванович с Прохором, отчего-то заинтересовавшись где я пропадаю.

Тайком пробрались и кутлу-кеди и теперь носились по траве, ловя насекомых.

С таким количеством свидетелей пришлось устроить шоу. Я собирался просто рассадить птиц по периметр, а кривоватого предводителя отправить на наблюдательный пункт на крыше. Оттуда связь с другими была проще.

Но теперь план поменялся.

Приютскому я поручил запускать голубей в небо, то есть высоко подкидывать. Давать каждому имя он уже придумал сам.

Каменные изваяния оживали на лету. На самом деле я их уже активировал, но не мог лишить пацана радости. Птицы кружили над нами, ожидая остальных и приказа.

— Митька! Васька! Петько! — радостно кричал Гордей, со всей силы подкидывая мраморных птиц. — Аполлон!

— Чего? — удивился дед.

— Мне в музее, куда вы меня водили, статуя понравилась. Ну который бог-предсказатель.

— Так ты слушал, — умилился патриарх.

— Я всегда всех слушаю, — серьезно ответил мальчишка и продолжил нарекать птиц: — Гришка! Мишка! Васька… второй!

Я же смотрел на происходящее другим взглядом. Видел сеть, растягивающуюся над землей Богдана. Её нити подрагивали, настраиваясь на задачу. Я подпитывал артефакты, на ходу вносил улучшения.

Голуби разлетелись, контур замкнулся. Теперь сюда ни один злодей не проникнет незамеченным.

Напоследок я продемонстрировал атакующее звено и горящие глаза.

Наблюдатели ахнули от смеси восторга и опасения.

— Ну надо же, — сосед яростно теребил своё ухо и оно уже алело от его усердия. — Я б и не подумал, что эти летучие крысы такими могут быть… Страшными.

— Вы, Богдан Борисович, их не пугайтесь, — успокоил я его. — Они теперь ваши лучшие друзья и защитники.

— Да? — с сомнением спросил ресторатор. — Прощу прощения. Я вам конечно верю, но шибко странно это всё. Понимаю там псы цепные, вот это сразу понятно.

— Псы пугали бы посетителей, — терпеливо объяснил я. — А у нас цель не растерять клиентов, а привлечь их.

— Ну это правда, Александр Лукич. Всё так и есть.

Ничего, привыкнет. А как только снова заявятся нежданные гости, то оценит боевые качества этих пташек. Тогда уж точно сомнений не останется.

Голуби весьма натурально перелетали с дерева на дерево и ворковали.

Пока все любовались магическими созданиями, ко мне подошел Людвиг и вкрадчиво поинтересовался:

— А вы, ваше сиятельство, такие вещицы быстро можете делать, да?

— Да.

— И воробьев подобными качествами можете наделить?

Я пристально посмотрел на него и мужчина чуть смутился.

— Просто отличная же идея, — поспешил объясниться он. — Не все желают грозную защиту. Как вы верно отметили, только клиентов отпугивать. А вот нечто подобное…

— Воробьев? — переспросил я с усмешкой.

— Ну выглядят они ещё безобиднее. Уж поверьте, заплатят за такую работу очень хорошо.

Предприимчивой жилки у Крещенского было не отнять. Что дальше? Боевые муравьи? Это хорошо, что он не в курсе, что я смогу химер делать…

— Я подумаю, — вежливо ответил я.

Людвиг намек понял, кивнул и удалился. По пути он снес статую садового гнома, невесть каким образом тут оказавшуюся. Вероятно, осталась от предыдущих хозяев.

Я был доволен. Угроза устранена, да и пока я тут буду работать, никто не сможет подглядеть. Артефакты сразу же дадут мне сигнал.

Янин увел всех в ресторан, угощать блюдами из нового меню. А я остался в саду и неторопливо оглядел его.

Работы предстояло много и это радовало.

Вообще это был своего рода вызов — сотворить подобное без помощи природников. Точнее их вклад был в самих растениях, созданных более стойкими и плодовитыми. Но тут была чистая работа артефактора.

Всем необходимым инструментом я предусмотрительно запасся.

На самом деле особого оборудования не потребовалось. Мне хватило колышков и веревок, чтобы всё разметить.

Ну и уймы записей и бумаг по каждому растению.

Собрать эту гигантскую мозаику было непросто. Это не любит солнца и соседства определенного вида. Другой паразитирует на окружающем, поэтому нужна изоляция. Третий наоборот, требует защиты прочими растениями…

Я не представлял как садоводы со всем этим справляются…

Весь мой предыдущий опыт ухода за растениями заключался в том, чтобы не забыть полить.

Ну хоть заметки кто какую температуру и состав воды любит я мог отложить. Этим пусть займутся другие, кто будет дальше следить за садом.

Людвиг предоставил мне все нужные травы и тоже сопроводил их пометками. Для удобства расставил приоритеты — что лучше обязательно иметь, что проще купить в лавке, а что особо ценится в кулинарном мире.

Среди последних оказались черные трюфели, шафран, ваниль, кардамон, дикий женьшень и ещё целый ряд неизвестных мне растений.

С них я и начал, распределив в соответствии с подобными по условиям в Ботаническом саду.

Затем пошли травы попроще, вроде базилика, тимьяна и розмарина. За ними наши родные укроп, петрушка и несколько видов лука. И так далее, по длинному списку.

Кусты, цветы и пучки трав находили своё место и постепенно преображали сад. Ароматы стояли такие, что насекомые разлетелись, ошалев. Котята, расчихавшись, убежали.

А я внес в схему дополнение в виде поглощения запаха. Всё таки слишком много разнообразия на маленькой площади. Да и у меня самого голова кругом пошла.

— Александр Лукич! Александр Лукич! — ко мне подбежал запыхавшийся Янин.

В руках он держал мешок, из которого торчали крупные зеленые листья. Он протянул его мне:

— Сделайте мне одолжение, посадите и это тоже.

— А что это? — я принюхался, но ничего необычного не заметил.

— Ну так хрен, — отчего-то покраснел Богдан. — Всему голова!

— Хрен всему голова? — с улыбкой переспросил я.

— Ну или не он… Да неважно это, но дюже штука хорошая. Это из села моего, матушка выращивала. Хреновуху делать будем! Людвиг Михайлович сказал, что идея стоящая и оригинальная. Мол, если её подавать в таких махоньких хрустальных рюмочках к борщу… Ух!

С такой надеждой он смотрел на меня, что отказывать я не стал. Только выяснил условия, но хрен оказался очень неприхотливым, так что на общую схему не сильно повлиял.

Зато ресторатор стал совершенно счастлив и ещё минут пять рассказывал мне про разновидности будущего фирменного напитка, пока не понял, что заболтался.

После этого меня больше никто не беспокоил.

Придирчиво осмотрев получившееся, я наконец определился с формой артефакта. Повторять розу ветров не хотелось, всё же это будет символом именно Ботанического сада.

Но зато тут можно было добавить уюта, поставив небольшой фонтан со статуей ангела. Воду можно зачаровать для полива, чтобы упростить работу в огороде.

На этот раз я не стал брать в свои руки изготовление статуи, отправив мастеру Овражскому заказ с пожеланиями и размерами. Максим Леонидович ответил, что выполнит в ближайшее время, как и всегда. Хороший всё таки человек.

Пока не готов носитель, я вплел магические потоки прямо в землю, чтобы растения дождались своего ангела-покровителя. И ощутил, как чуть расширился мой источник.

Для взятия ранга понадобилось несколько десятков таких огородов, но всё равно было приятно.

Обеспечив временную поддержку, я обошел озеро и изучил дальнюю часть, где предстояло устроить балансир.

По всем материалам, что я изучил, расстояние до балансира вычислялось по охвату и мощности климатического воздействия. Так что место я выбирал не случайно.

Я пробрался через какие-то колючие кусты и просканировал землю, чтобы там не обнаружилась источника воды или трубы с водой. Балансир мог плохо повлиять на её качество.

Тут меня поджидал сюрприз.

Под тем местом, где я стоял, была пустота. Четкого квадратного размера и уходящая довольно глубоко. Подземный ход?

Я расчистил траву от упавших листьев и веток в попытке нащупать люк.

Весь перепачкался но рука наконец-то наткнулась на железную скобу. Всё заросло и ходом давно не пользовались, поэтому пришлось напрячься, открывая люк.

Никаким смрадом оттуда не несло. Где-то внизу журчала вода, а в темный проход вела с виду крепкая лестница.

Я оглянулся на особняк, немного подумал и начал спуск.

Быстро выясню, куда ведет этот проход, и вернусь. Никто и не заметит моего отсутствия. Вспомнилось то подземелье, через которое меня вел Баталов к императорскому хранилищу.

А вдруг и это приведет в сокровищницу?

Глава 12

Спуск был удобным и не очень долгим.

Несмотря на то, что лестницей давно не пользовались, она отлично сохранилась. Уже в пути я понял причину — зачарованный металл. Не только от ржавчины, но и от пыли и грязи тоже.

Фонарика у меня с собой не было. Впрочем, я мог в любой момент воспользоваться магией и осветить себе дорогу. Но, как только нога нащупала пол, загорелся тусклый свет.

Широкий коридор расходился в обе стороны и под низким потолком светились полоски эфирных ламп. Я прощупал питающее плетение и присвистнул. Да тут огромная сеть!

Сразу было и не вычислить размер этого лабиринта подземных ходов, эфирные нити убегали во все стороны, и добраться до конца хоть одной из них мне не удалось.

Карту бы составить…

Но это кропотливая и долгая работа. Исследовать ходы, изучить выходы на поверхность, всё записать. Пожалуй, после слежки за мистером Висельником, поручу это Тимофею. Под прикрытием теней он сможет спокойно тут ходить.

Как бы мне ни хотелось самому от души побродить здесь, но дел было много. Разве что после выполнения заказа Дуболома взять отпуск и отправиться исследовать подземелье.

Я взглянул вверх — там виднелся кусочек неба через открытый лаз.

Отряхнувшись от сыплющейся сверху земли, я отправился по северному коридору. Нужно было кое-что проверить.

Освещение автоматически включалось метров на двадцать впереди и позади меня. И я хорошо смог рассмотреть окружение. Стены и потолок были из камня, выглядящим единым монолитом.

Я приложил руку и призвал источник земли.

Ух ты, вот это отличная работа! Тут потрудились стихийники, одному магу, даже внеранговому, подобное не под силу. Ну либо нужно было провести тут несколько месяцев безвылазно.

Материал был напитан силой и укреплен так хорошо, что никакие невзгоды не смогли бы разрушить этот лабиринт.

Сколько же ему лет?

Это было уже сложнее вычислить. Особенно учитывая сотворенное плетение для сохранности и крепости. Да и в специфике материала я не разбирался. Сюда бы того же мастера Овражского, вот он бы сразу понял, когда были возведены эти стены.

Но, судя по всему, им было не меньше пары сотен лет.

При основании столицы такого точно не существовало.

Журчащий звук доносился отовсюду, но самой воды я не заметил. Везде было сухо и очень чисто. Под ногами тоже находился камень, истертый и шершавый. Тут явно прошли тысячи ног…

Интересно. И почему я никогда о таком не слышал?

Молодой граф Вознесенский знал все проходные дворы и потаенные места столичных островов. Но в его памяти не было упоминаний о сети подземных ходов.

И ведь из-за магии не поймешь, когда пользовались проходом последний раз. Ни следов обуви, ни грязи или паутины.

Будто буквально утром тут прошлась бригада отменных дворников.

Камень к тому же был надежно экранирован, невозможно было как ощутить то, что находится за ним, так и снаружи вряд ли кто-то смог бы меня обнаружить.

Идти до моего дома было недалеко. По пути я встретил несколько ответвлений, но не стал туда заходить. Мои подозрения, что проходы ведут к большинству жилых зданий, оправдались.

Свою землю я почувствовал на подходе. Охранная сеть простиралась и под землю, останавливая непрошенных гостей у периметра. Ну хоть это хорошо.

Именно опасность вторжения из под земли я и хотел проверить. Помимо того предположения, что к нам тоже ведет подземный ход.

Сеть пропустила своего создателя без проблем.

Коридор сузился и вел к центру участка, то есть прямиком под особняк.

Как я не смог заметить проход, было понятно. Действительно мощное и качественное экранирование.

Лестница и люк, открывшийся без единого звука, привели меня в небольшую комнату без окон. Теперь я использовал магию света, чтобы оглядеться. Помещение я не узнавал.

Тут уже царило вековое запустение. По трем стенам располагались высокие глухие шкафы. Из прочей мебели были только стул и этажерка, на которой стоял старинный фонарь. Абсолютно все потеряло изначальные цвета, скрытое под слоем пыли.

Заглядывать внутрь шкафов мне не хотелось, не ровен час сам покроешься грязью.

На четвертой, пустой, стене виднелась выемка. Я подошел поближе и увидел что-то вроде замка, формой и углублениями сильно напоминающий мой родовой перстень.

Недолго думая, я приложил знак рода Вознесенских и в стене проступили очертания двери. Я толкнул её и та без усилий открылась, всё также бесшумно.

Передо мной оказалась наша домашняя библиотека. И вышел я в том самом месте, где тоже была пустая стена.

Дух предка стоял ко мне спиной, разглядывая какую-то книгу, лежащую на столе. Призрак обернулся одновременно с тем, как я переступил порог. И вытаращился на меня огромными глазами:

— Александр! Как ты…

— Только не говорите, Митрофан Аникеевич, что вы ничего не знали об этом, — я махнул на открытую дверь.

— Допустим, знал, — воинственно выпрямился он.

— И ничего не сказали, — я понизил голос.

— Не сказал, — дух явно не понял, отчего я заговорил тише.

— Позвольте узнать причину.

Видимо мои сжатые кулаки всё же подсказали основателю рода, что что-то не так. Дух чуть отодвинулся, но сдаваться не собирался и уверенно ответил:

— А я права не имел открывать эту тайну! — заметив, как я нехорошо прищурился, предок добавил уже извиняющимся тоном: — Поклялся я, это правда. Что никому, кроме потомка не могу сообщить о том, что под землей находится. Я хотел, но не смог…

Я вздохнул. Возможно сыграло то, что он поначалу считал меня чужаком. По крови я был Вознесенским, но душой… Весьма сложно однозначно сказать. Интересно, как в таких случаях работают клятвы?

Похоже, что подобным способом их не обойти…

Злиться на духа предка я сразу же перестал. Видно было, что не из вредности молчал. Но раз уж я обнаружил проход, то потребовал объяснений.

— Лихие времена были, — Митрофан Аникеевич вопреки словам мечтательно улыбнулся. — Дворцовый переворот, реформы, смуты… Всё так стремительно менялось, а общество вдруг ополчилось друг против друга. Кляузничали почём зря. Тогда-то появилось одно общество…

Тайные общества появлялись постоянно. Так что в этом ничего удивительного не было. Часть высшего света, выступающего за сохранение традиций и, конечно же, своего положения, объединилась.

Назвались они «Исконниками», ничего дурного не замышляли и первой задачей их было обеспечить секретность как встреч, так и жизни членов общества. Ну и возможность быстро и незаметно уйти в случае чего.

Годами длилось тайное строительство подземной сети.

Уже прошли лихие времена, но работа не прекращалась. Исконники собирались больше по многолетней привычке. Им больше нравилась сама идея «особенности» сообщества, чем его необходимость. Получилось что-то вроде закрытого престижного клуба.

А потом оказалось, что для тайной канцелярии вообще не была секретом их деятельность. Просто законников не интересовали те, кто не представляет угрозы.

Ещё через сто лет, судя по словам призрака, всё под землей затихло.

Что произошло в то время, дух не знал. Но было похоже, что упоминания о столичном подземелье пропали из всех документов, и потомки исконников постепенно забыли про свое наследие.

Вроде как призрак предка иногда ощущал, что кто-то там ходит. Редко, но бывало. Значит, совсем заброшенными те проходы не были.

— И что, насколько далеко простирается? — спросил я, призадумавшись.

Это же как удобно! В наличии соглядатаев у своего дома я не сомневался. Как от мистера Висельника, так и от Баталова. А может и журналисты в засаде сидели, из тех, кто посмелее.

Неплохо иметь возможность уходить и приходить без их ведома.

— Далече, — ответил Митрофан Аникеевич. — За город, во все стороны. Ну, кроме залива, естественно. Да и под императорским дворцом есть, — усмехнулся он. — Императрица как прознала, так и себе велела подобное устроить.

Не то чтобы мне нужно было проникнуть во дворец, но сама возможность радовала. Наверняка, там уже защита серьезная стоит, но это всё равно проще, чем прорываться через гвардейцев и магов.

— Интересно… — протянул я, прикидывая в уме открывающиеся перспективы.

— Ну это чтобы фаворитов-то неприметно водить… — по недопониманию принялся пояснять призрак. — Дюже она по этому делу охочая была.

— Митрофан Аникеевич! — возмутился я таким сплетням.

— Ну а что? — не понял причину моего недовольства дух. — О покойных либо хорошо, либо никак. Так я ж хорошо как раз. Потрясающая женщина! Ох, видал бы ты её, Александр. Как зыркнет, так все моментом к ногам падают. Что стар, что млад.

Я с улыбкой взглянул на разгоряченного призрака. Похоже, он и сам был влюблен в её императорское величество. Ну надо же, не чужды ему были простые человеческие страсти.

Говорить я ему ничего не решился, чтобы не спугнуть его желание поделиться настоящими эмоциями, просто слушал восхваления давней императрице.

Почему он не сказал про подземелье Луке Ивановичу, я тоже спрашивать не стал. И так понятно, характер за годы пребывания между мирами у предка стал скверным. А паранойя так вообще разошлась не на шутку. Не доверял он никому, проще говоря. И только начинал учиться быть мягче и открытее. С переменным успехом, но тем не менее.

Моего отсутствия у Янина никто не заметил, к счастью.

Я пока ещё не знал, говорить ли про подземную сеть остальным. Сначала нужно выяснить, просто про неё позабыли или там всё же кроются опасности вроде ловушек и подобных неприятностей.

Поэтому и новое задание для Тимофея я отложил. Нужно самому пройтись и осторожно проверить.

Но сюрприз всё равно получился отличный.

Я тщательно замаскировал люк в саду и всё-таки занялся балансиром.

Тут уже сложностей не возникло, при более менее рабочей схеме задача состояла в том, чтобы условно «отразить» воздействие. Для точек, где требуется повысить температуру, здесь нужно её понизить на то же значение. И так далее, со всеми параметрами.

Единственное, над чем стоило потрудиться — это равномерно распределить по площади обратные действия. Чтобы не получилось охладить один участок до состояния вековой мерзлоты, например.

Учитывая скромный масштаб огорода, справился я довольно быстро. То есть ровно к закату, который порадовал меня пламенеющим алым небом благодаря низким облакам.

Мгновенного эффекта не было. Скорее всего к утру тут соберется туман и начнутся температурные аномалии. Проход к люку я оставил чистым, хотелось иметь возможность подойти к нему без климатических препятствий. Сделал что-то вроде ограждающей арки, чтобы снаружи была незаметна эта брешь.

Довольно осмотрел свою работу и отправился домой, с трудом отказавшись поужинать в ресторане.

Идея была заманчивая, но мне требовалась быстрая трапеза и хороший крепкий сон. Завтра с утра должен был приехать мой заказ из шахты.

* * *

Глыба была потрясающей, если можно было применить такие эпитеты к куску камня. Гладкие срезы переливались в первых солнечных лучах. Сквозь поверхность можно было заметить искорки внутреннего света этой волшебной породы.

— Виталь Борисович лично контролировал выемку, — с гордостью сообщил мне староста деревни, приехавший с вокзала вместе с грузчиками.

Евдоким Пахомович своему стилю не изменял, только косоворотка была праздничной, да и поясной топорик он оставил дома. Ради столичного визита мужчина аккуратно подстригся и причесался.

— Хорош, — по достоинству оценил я работу управляющего. — Удивительной чистоты работа.

— Виталь Борисович шибко в мастерстве продвинулся. Да и остров облагородил, домик там себе справил, чтобы в ночи по озеру не ходить.

— Что-то не так? — насторожился я.

— Нет, ваше сиятельство, всё спокойно. Водяной просил соблюдать режим и не беспокоить по ночам озерных обитателей, — староста потупил взгляд.

Понятно, Васселей там совсем от рук отбился. Вот уж кому спуску нельзя было давать, так это нечисти. По простой причине — человеческой логике они не подчинялись, а вот хозяйничать без меры любили. Без злого умысла, такова была их суть.

Так что стоило наведаться в Вознесенское и напомнить водяному о наших договоренностях. Стребовать с него четкое слово, что всё понял правильно. Забывчивость тоже была отличительной чертой нечисти, но данное однажды слово они никогда не нарушали.

Староста же приехал для согласования самых разных решений, принятых на деревенском сходе. Ему требовалось моё личное согласие и подпись, чтобы всё было законно. Телефонного разрешения главе деревни было недостаточно.

Мрамор поставили под навес, который соорудили мне работники мастера Емельянова. Зная, сколько будет крошки и мусора, затаскивать в лабораторию я глыбу не хотел.

С делами деревни мы расправились за час.

После этого довольный Евдоким Пахомович отправился в город. При себе он имел длинный список товаров, составленный жителями. На предложение всё это купить и доставить, староста вежливо отказался.

Я мельком взглянул в бумагу — в основном там были какие-то приятные мелочи, вроде атласных лент для девушек, отрезов тканей и особенных зачарованных блесен.

Впрочем, по глазам старосты была понятна главная причина столь скорого визита — ему хотелось посмотреть город. А моя подпись и этот список были хорошим поводом побывать в красавице-столице.

Суровой закалки человек, без повода вроде как и зазорно. Не просто же так погулять приехать.

Я дал ему несколько рекомендаций насчет лавок и распрощался. Поезд уходил обратно в деревню вечером, так что у старосты было полно времени.

Только я хотел взяться за долото, как раздался крик:

— Горим, итить!

Горел ворох сухих листьев, собранных за домом. Бедствие к моменту моего прихода уже было устранено — рядом стоял Прохор с пустым ведром.

— Ну шалопаи! — слуга потряс орудием тушения. — Молодой господин, вы уж проведите с ними беседу воспитательную.

— С кем? — не понял я, озираясь по сторонам.

— С котами вашими, знамо дело. Кому тут ищо надобно с огнем играться-то? Уж который раз гашу, то там, то тут…

— Чего же сразу не сказал?

— Дык думал не нарочно они это. Ерундовые проделки-то были. Но чтоб вот так, — он махнул ведром на тлеющую кучу. — Такого масштабу ищо не было.

— Разберусь, — пообещал я и отправился на поиски пушистых хулиганов.

Питания у них было в достатке. Даже с излишками, судя по тому как стремительно росли кутлу-кеди. Все трое уже стремились к размеру рыси. Может, это они учудили как раз от обжорства?

— Там пирожки возле печи, вы кушайте, барин! — крикнул мне вслед Прохор.

Конечно же, котов и след простыл. Я даже в теневой мир заглянул, не прячутся ли они там. Но безуспешно.

Решив нанести визит в османское посольство и выяснить у визиря, всё ли он мне рассказал про волшебных существ, так как другого специалиста по ним я не знал, я всё же вернулся к своей импровизированной мастерской.

Инструменты у меня были, и какие!

Когда я спросил мастера Овражского, что и где приобрести для работы, то каменщик выдал мне свой набор. Точнее свой самый первый набор, который он хранил на память. Всё было в отличном состоянии, заметно что мастер ухаживал за инструментами.

Такой подарок я принять не мог, поэтому мы договорились, что по окончанию работы я их все верну в прежнем виде.

Я полюбовался предметами, побывавшими в руках мастера и повидавших немало сложных задач. Такими работать было особенно приятно. И подвести доверие Максима Леонидовича я не мог.

Инструменты сверкали на солнце, сиял мрамор — всё было готово.

Я намеревался не отступать, пока не возьму ранг магии земли.

Чувствовал, что он очень близко. Источник бурлил, требовал поскорее приступить. Поскорее переполниться и выплеснуться в мир. Каковы будут ощущения с этой стихией, я не знал. Просто наслаждался этим моментом, предваряющим первый осторожный и выверенный удар долотом.

Момент зарождения моей розы ветров.

Подул теплый ветер, словно подталкивая меня в спину.

Я сделал шаг вперед, приценивающе осмотрел камень и нанес первый удар.

Глава 13

Мастер Овражский поистине открыл мне совершенно новый мир.

Мир поющего и податливого камня.

Мрамор был словно пластилином в моих руках, так послушно он принимал желаемую форму. А может и инструмент, переданный мне Максимом Леонидовичем, был зачарованным. Или всё вместе.

Солнце бежало по небосклону, приходили и уходили домашние, а я высекал свою розу ветров. Уже в процессе я понял, что не хочу делать её совершенной. Я видел изваяние, будто частично вышедшее из породы. Часть оставить грубой, чтобы подчеркнуть неистовую силу земли, природы, да и всего мира в целом.

Совершенное несовершенство, как и весь этот мир. Этим он и был прекрасен.

А ещё я оценил возможность сразу же вплетать основные нити схемы. Вместо того, чтобы изучать материал, я управлял им в процессе, подстраивая под задачу.

Откровенно говоря, такая возможность оказалась для меня приятным сюрпризом. Да, я знал, что мастера каменщики делают что-то подобное, подготавливая свои изделия для дальнейшей магической обработки. Чтобы статуя могла стать артефактом, её требовалось подготовить специальным образом.

Но всё равно я был удивлен, насколько многое можно сделать из одного материала. Изменить саму структуру, придав ей нужные свойства.

Да, занятие требовало абсолютной концентрации. Иначе одно неосторожное движение и камень рассыпется в крошку.

Зато это ощутимо помогало расширять источник.

Именно работа с «сердцем» камня стремительно продвигала меня к рангу. Я вслушивался в биение мрамора, чутко реагируя на малейшие изменения.

Кажется, я не замечал, что при этом делают мои руки. Завяжи мне глаза, я бы продолжил с той же точностью отсекать лишнее. Образ статуи стоял перед глазами. Мне не требовался ни рисунок, ни модель.

Вся земля вокруг была покрыта осколками и мелкой пылью.

Я едва заметил, как небольшие куски утащили шкодливые коты. Не успел их отловить, зато вспомнил про важное дело. Сделал короткий перерыв и отправил сообщение в османское посольство с просьбой о встрече.

Ответ мне пришел сразу же — визирь ожидал меня на закате, если мне то было удобно. Я взглянул на следы шалопаев, лапы которых перепачкались в мраморной пыли, и ответил что будет очень удобно.

Надо было решить этот вопрос, пока кутлу-кеди не нанесли серьезный урон особняку.

Обеспокоенный Прохор предусмотрительно расставил везде ведра с водой и дед уже успел свернуть одно из них, вымокнуть и долго ругаться. Патриарх даже ко мне пришел, сообщить что наш дом стал похож на дом терпимости. Злился он больше из-за того, что обнаружил в своей кровати карпа. Один из пушистых принес добычу, скорее всего в знак уважения к главе рода.

Но Лука Иванович дохлую мокрую рыбину, безвозвратно испортившую парчовое покрывало, не оценил…

Вообще волшебные карпы размножались с невероятной скоростью, так что тут кутлу-кеди больше помогали следить за размером популяции, помещающейся в пруд. Но этот довод не пришелся по душе деду.

Успокоив патриарха и заверив, что вскоре всё станет чинно, спокойно и подобающе приличному дому, я вернулся к статуе.

Магия бурлила, витала вокруг и объяла всё окружающее пространство. Сила земли обладала сильнейшим умиротворяющим эффектом. Вселяла чувство надежности и нерушимости.

Возможно, магический фон происходящего ощущался далеко за пределами нашей земли. Казалось, город затих и тоже проникся этой фундаментальной силой.

Весь мир замедлился, а во мне наоборот горела жажда действий.

Ко времени, когда солнце приблизилось к горизонту, я почти закончил. Не успел совсем чуть-чуть. Статуя не была завершена, но ранг был чертовски близок.

Очень неохотно я отложил инструменты и пошел собираться на встречу.

Тоже оставляя белесые следы на темном дубовом паркете…

Долгий горячий душ смыл всю грязь и усталость, которая незаметно накопилась за день. Я даже её не замечал, пока работал. Придирчиво выбрал себе костюм — визит неформальный, но статус посольства не позволял легкомыслия в наряде, разрешенного при визите к друзьям или равным по титулу.

Трость с потайным лезвием я тоже прихватил. Мне понравился этот элегантный аксессуар, а особенно его внутренняя часть. Да и массивный набалдашник хорошо себя показал в боевых условиях.

Пришлось чуть задержаться, но благо я начал собираться заблаговременно.

Прохор сидел в холле у входной двери. Рядом с ним стояло полное ведро с водой.

— На посту, молодой господин, — доложил слуга. — Не сумневайтесь, в ваше отсутствие не позволю ничему случиться.

— Так, — вздохнул я. — Бдение отменяется. Сейчас я обеспечу пожарную безопасность. На то время, пока не разберусь.

Вплести дополнительный водный контур в текущую защитную сеть дома было несложно. Вообще странно, что этого не было сделано изначально. Всё же в доме с настоящей дровяной печью такое было логично.

Я настроил чуткое реагирование на любое воспламенение, кроме непосредственно печи. Добавил поправку на масляные лампы, которыми очень любил пользоваться Лука Иванович. Подумал и дополнил распознаванием дыма, ведь самого огня могло и не быть, зато что-то могло тлеть, а уже позже загореться.

Затем вспомнил про камин и обошел его в новом контуре. Будет не очень приятно, если деда окатит водой при попытке организовать вечерний уют. Он по-прежнему иногда разжигал камин, несмотря на летнюю пору.

Подумал, и откорректировал реакцию на совсем мелкие вспышки, вроде спичек.

Попросил Прохора предупредить всех домашних, чтобы не вздумали устраивать костер посреди дома, и довольный наконец-то отправился в посольство.

Правда, у своего автомобиля я тоже споткнулся о ведро и едва успел отскочить в сторону, чтобы не пришлось переодеваться. Слуга крайне ответственно подошел к защите от огня. Где он только столько ведер раздобыл…

Нет, однозначно, нужно это решать как можно скорее.

* * *

Османский дворец по-прежнему поражал своим белоснежным резным великолепием. Янычары в парадной форме бдительно выхаживали по дорожкам, а у стен пульсировал след джиннов.

Меня встречали радушно.

Первым мне навстречу выбежал огромный огненно-рыжий кот. Он радостно дубасил хвостом с грозной кисточкой по земле, беспощадно портя идеальный газон. Изумрудные глаза сверкали, а шерсть переливалась в закатных лучах солнца.

Я улыбнулся. Ну до чего же хорош! Это создание было связано со мной и я ощущал радость от нашей встречи, словно увидел давнего друга, с которым долго не встречался.

За ним следом шел не менее счастливый визирь.

— Искандер-эфенди! — воскликнул он, протягивая мне руку. — Всегда рад вас принимать в своей скромной обители.

И ведь ничуть не прибеднялся, по меркам их знати дворец пусть не был совсем уж аскетичным, но весьма сдержанным.

— Благодарю вас, Мехмет-паша, что так скоро меня приняли, — я пожал его руку и поклонился.

— Ох-хо, уверен что причина вашего визита будет интересной, — рассмеялся он и добавил тише: — Признаюсь, я немного заскучал. Теперь, когда мой дом под надежной защитой, а с женами царит мир и согласие, развлечений совсем не осталось.

Я сочувственно покивал. Горячая кровь истинного воина требовала битв и побед. Покой для посла очевидно был в тягость.

— Всё ли в порядке с артефактом? — поинтересовался я, поглаживая ожившее изваяние по голове.

Статуя утробно урчала. Как я ни старался тогда сделать его менее «живым», не получилось. Просто не мог сотворить бездушный артефакт, выполняющий свои задачи и ничего кроме этого.

Оттого, как мне казалось, и побочные эффекты у моих работ были всегда «с душой».

— Всё прекрасно! Сарман любимец всего двора. Честно говоря, я всё реже и реже возвращаю его в исходное состояние.

Ну раз дал имя, то понятно, что относился к нему как к настоящему. Вообще визиря можно было понять, кот действительно не мог не очаровать. Да и для постоянного поддержания ожившей формы у посла было достаточно средств.

Мы прошли в один из внутренних двориков и устроились там возле тихо журчащего фонтана. Повсюду была пышная зелень и диковинные цветы, на низком столике ненавязчиво дымилось традиционное благовоние. Там же было угощение в виде восточных сладостей. Рядом разместили чан с нагретым песком, в котором стояла турка с дымящимся кофе. Подле кресел находились кальяны, а вокруг уже горели причудливые мозаичные фонарики.

Вот что умели османы, так неспешно, красиво и хорошо отдыхать.

В такой обстановке совсем не хотелось торопиться, но мне нужно было возвращаться к работе, поэтому я, обменявшись вежливыми любезностями, спросил:

— Бывает такое, что кутлу-кеди снова начинают проявлять стихийную сущность? Мои подопечные вновь взялись за поджоги.

— Вот как? — удивился визирь. — Честно говоря, о таком я не слышал…

Он призадумался и выпустил в небо ароматный дым кальяна. Магический фон дрогнул и облачко сформировалась в знак вопроса. Дым развеялся, а Мехмет-паша уточнил:

— А что именно они поджигали?

Пришлось мне дозваниваться до Прохора и спрашивать у него о последних происшествиях. Получалось, что до этого все возгорания происходили в печи. Кроме последнего.

Я передал всё визирю и тот хитро усмехнулся:

— Ну, Искандер-эфенди, похоже это не связано с кутлу-кеди. Точнее связано, но поджигатели не они.

Он сделал драматическую паузу и продолжил ещё более весело:

— Это джинн!

— Что? — я даже закашлялся от неожиданности.

— Зарождение элементаля, вот что. Поздравляю!

— Поясните, будьте так любезны, — не разделил я его восторга.

Какой ещё элементаль? Они же появлялись в аномалии или месте силы. Откуда джинну взяться у нас в особняке?

— Я только слышал о таком, — визирь поддался вперед, выдохнул и его окутал дым, придавая загадочности. — Предания гласят, что такое возможно. Но никогда я не думал, что стану свидетелем подобного… Ох-хо, Искандер-эфенди, ну и везучий же вы.

Предание, как полагается, он мне поведал размеренным тоном и во всех восточных красках. То есть витиевато и подробно.

Но суть сводилась к тому, что волшебные коты были настолько крепко связаны с элементалями, что порой могли призвать их. Ну что-то вроде этого. То есть выступить в качестве своеобразного места силы, достаточного для зарождения джинна.

Повезло мне в том, что у меня было целых три кутлу-кеди, что тоже считалось редкостью и своего рода роскошью. Обычно они выбирали себе хозяина по одиночке.

Получалось, что их объединение и стало причиной появления у меня нового обитателя.

Я вздохнул, когда Мехмет-паша закончил рассказ, и задал самый волнующий меня вопрос:

— А можно его вам отдать? В том смысле, может с сородичами ему лучше будет? Да и у вас опыт есть…

— Вы хотите избавиться от джинна? — вытаращил глаза визирь.

Я непонимающе взглянул на него и мужчина громогласно расхохотался.

— Нет, не могу, ну что за чудо! Искандер-эфенди, говорил же — сможете меня удивить! Да любой готов всё своё состояние отдать, чтобы заполучить на службу элементаля! А вы «заберите»!

Смеялся он долго, а затем утирал слёзы и качал головой, выпуская кольца дыма.

— Это невозможно, — в конце концов сообщил визирь. — Как и с кутлу-кеди, элементаля нельзя купить или продать, забрать или подарить. Если джинн привязан к вашим подопечным, то служить он будет только вам.

Ну и новость… Я на миг растерялся, не зная что и думать. В нашем особняке только джинна не хватало. Голова загудела от множества вопросов.

— И что мне с ним делать? Как… кормить? Как вообще это происходит?

Мехмет-паша заулыбался по-доброму. Сейчас я точно был похож на ребенка, которому вручили неизвестную зверушку и строго велели заботиться о ней.

— Элементали рождаются не с разумом младенца, — успокаивающим голосом произнес он. — Так что нянчиться с ним не придется. Это создания стихии и они связаны друг с другом подобием общей мировой памяти, если условно.

То есть мне достанется взрослый джинн с памятью своих сородичей. И соответствующим характером. Мило.

— Сложно объяснить, — отмахнулся посол. — Бывают дикие, но это вообще отдельный случай… В общем, всё не так уж и страшно, Искандер-эфенди.

Я вдруг вспомнил, как один из джиннов визиря испепелил его советника в одно мгновение. Лишь горстка пепла осталась от предателя. Не страшно, да.

Элементалей я не боялся, я знал как с ними бороться. Но в качестве слуги… Вот тут что делать, я не знал.

Впрочем, визирь не собирался оставлять меня с этой проблемой. И любезно поделился всем, что знал. Знал Ходжа Мехмет-паша очень многое, поэтому пришлось остаться надолго и выслушать ещё много небылиц.

Инструкция по обращению с джиннами была, на самом деле, не такой и сложной.

Зря не гневаться и не проявлять неуважение. Приказы отдавать четко, можно ментально, можно вслух. Подпитывать стихией огня — это, пожалуй самое главное. Без пламени элементали не выживут.

Поэтому и тот, что находился дома, пытался что-то поджечь. По-простому — кушать хотел.

К тому же нужно было формально принять существо на службу. Помочь в первый раз воплотиться в огне и тут же быстро договориться. Иначе элементаль мог учудить, подпалив что-нибудь.

— На воле живут они в жерлах вулканов или в самых жарких пустынях. Там нет границ и правил, поэтому важно сразу же его присмирить, — наставлял меня визирь. — Лучше позвать хорошего стихийника, силы придется вложить немало. Ну или запастись большим количеством накопителей, если маг будет слабым.

С этим я мог и сам справиться, пламя мне было подвластно, а уж запасов у меня имелось в достатке.

— И как присмиряют джиннов?

— Самое важное у вас есть, это кутлу-кеди. Собственно, благодаря им джинн не особо разгульничает. Нужен огонь, Искандер-эфенди, такой жаркий и плотный, что способен расплавить камень.

В принципе, можно экранировать как раз ту часть земли за домом, где и загорелись листья. Их там, собственно, всегда жгли. Видимо поэтому элементаль выбрал то место.

— Подобное потребуется только один раз. Усмирить джинна можно лишь его же стихией. Потом, учитывая что он у вас один, пекло устраивать не придется.

— А что, есть шанс, что появится ещё один? — насторожился я.

— Это вряд ли, — улыбнулся визирь. — Не беспокойтесь, вы поладите, я уверен. И ещё по достоинству оцените преимущества служения жителя огня.

— И какие же? — а вот это уже было интересно.

— У всех по-разному, — уклонился от ответа Мехмет-паша. — Но поверьте, джинны умеют удивлять.

Я понадеялся, что удивляют они исключительно приятно. Не хотел визирь выдавать все секреты, но всё же многое мне открыл про этих удивительных созданий магии.

Например то, что после «усмирения» элементаль сможет следовать за мной. Пока он по сути привязан к котам, поэтому не отходит от них далеко.

Конечно с собой брать столь опасное существо было неразумно. Да и скрываться они толком не умели, для полной невидимости требовалась мощная подпитка. А появись я где-либо с джинном, возникнет слишком много ненужных вопросов.

Так что элементаль должен был стать исключительно домашним.

Я уже прикидывал, куда его можно пристроить. Кроме как на кухню в помощники Прохору, больше идей в голову не приходило. Разжигать печь и подогревать еду… Нда, незавидная роль для грозного существа.

Впрочем, это мы можем обсудить с ним лично.

Перед расставанием визирь справился о Гордее. Порадовался его успехам в учебе и наказал в случае необходимости обращаться. Для пацана Мехмет-паша был готов сделать многое.

Я пригласил навестить нас, котов и нового огненного жителя.

Попрощались мы дружески и напоследок посол от души пожелал мне удачи, продолжая хитро улыбаться.

Вот уж чем никогда в жизни не занимался, так приручением. Любых существ, хоть из реального мира, хоть из магического.

В глубоких раздумьях я отправился домой. Разжигать адское пламя на очень ограниченной территории.

А затем всё-таки взять такой близкий ранг стихии земли.

Глава 14

На шум автомобиля меня вышел встречать Прохор. Мокрый с головы до ног и похожий на растрепанного воробья, искупавшегося в большой луже.

— Что случилось? — моментально забеспокоился я.

Неужели я не успел, несмотря на заверения визиря в относительной безопасности, и элементаль всё же поджег что-то?

— Проверял вашу пожарную сеть, барин, — одновременно и довольно, и обиженно ответил старик. — Работает…

Я с облегчением выдохнул.

Оказалось, слуга не очень-то поверил, что опасности больше нет. И, как только я уехал, взялся за тщательную проверку. Начал со спичек и закончил тем, что поджег полотенце на кухне.

Как итог, половину дома затопило.

И теперь Прохор занимался генеральной уборкой, раз уж всё залило. Ему помогали приютские, а патриарх отбыл к графине, наплевав на приличия и заявив, что больше сил его нет терпеть весь этот бедлам.

В общем, усовершенствованная система работала отлично. Нужно было только добавить и просушку после погашения огня… Это мне сразу в голову не пришло. Кто же знал, что за неё ретиво возьмется такой упрямый исследователь.

С уборкой я тоже помог. Заодно подумал, как ловчее и надежнее организовать усмирение джинна.

Работа со шваброй принесла несомненную пользу. Во-первых, полы дома стали идеально чистыми. Во-вторых, у меня сложился отличный план.

Домашним я настрого велел сидеть дома и не выходить. И вообще ложиться спать, не дожидаясь моего возвращения.

Сам отправился на заднюю часть двора и для начала расчистил место.

В принципе, тут была голая земля и щебень, так что особо стараться не пришлось. Убрал подальше всё могущее сгореть и приступил к защитному плетению.

Оно должно было выдержать адское пекло.

В любой другой ситуации мне бы пришлось продумывать способ отведения жара, ведь замкнуть всё внутри означало риск серьезного взрыва. Но элементаль мог поглотить все излишки и не поперхнуться, как говорится.

Тем не менее, отвод я тоже продумал. Вдруг джинн откажется от угощения, что было маловероятно. Но и такой шанс был.

Затем я создал что-то вроде большого стихийного кокона. Землю я тоже защитил, чтобы не запечь её.

Приценился к необходимому количеству огня и расширил кокон, добавив высоты. Потом можно будет сильно уменьшить его размер, когда элементаль «наестся». В дальнейшем его аппетиты должны были стать скромнее.

По крайней мере так мне сообщил Мехмет-паша. И мне хотелось ему верить. Иначе тут придется создавать небольшой постоянно действующий вулкан…

Котята присоединились ко мне в середине процесса. Они с любопытством наблюдали за моими действиями, словно могли видеть магические потоки. Скорее всего так и было.

Я был рад их компании. Да и участие кутлу-кеди было необходимо.

Далее я собрал все накопители огня, что у меня были.

— Ну что, приступим? — спросил я у Дымка, трущегося о мою ногу.

Кот согласно мяукнул, я сделал глубокий вдох и выдох, и начал постепенно накачивать кокон пламенем. Мощность наращивал медленно, отслеживая крепость защиты.

Можно было бы выбрать другое место.

Например, заводик графа Воронцова. С его доменными печами и пещерой-поглотителем, разжечь нужное пламя не составило бы труда. Но кто знает, может джинн захотел бы там остаться. В этом я не был уверен, но рисковать не хотел.

Лучше дома, под присмотром и с предсказуемым результатом.

Вообще идея этого плетения принадлежала моему учителю. Как-то раз он поспорил с высокоранговым магом-кузнецом. Тот пожаловался на недостаточный жар в его кузне. Причиной назвал невозможность создать нужные условия в столь ограниченном пространстве.

Учитель слово «невозможно» воспринимал как личный вызов.

Ну и сотворил такое, о чем ещё долго судачили. Даже заморские маги приезжали специально посмотреть на чудо-горн.

Искусная работа получилась. Правда, сам создатель потом не мог толком объяснить схему, сделал и забыл, с ним такое часто бывало, но я изучил и запомнил.

Как и в случае с кузнечным горном, немаловажную роль играл воздух. Его потоки следовало четко направлять, заставляя пламя разгораться всё сильнее и сильнее. Хотя бы топлива было не нужно, для моей задачи достаточно только стихии. Много стихии.

Каждый накопитель перед началом работы я проверил. Утечка и рассеивание магии обычное дело.

Огонь разгорался всё ярче и яростнее, и стало светлее.

Черт, такое могут заметить… Но вносить изменения в сеть было поздно. Только гасить и переделывать полностью. Теневая завеса не очень-то помогла, слишком мощное пламя.

Звуков не было, всё гасила защита. Но я ощущал, как трещит сама магия внутри кокона.

Красота!

На миг я забыл, для чего это всё делается, и просто любовался огнем. На него можно смотреть бесконечно.

Но тут коты, валяющиеся рядом, вскочили и выгнули спины, зашипев.

В рыжих сполохах пламени проступил пока ещё нечеткий контур.

Элементаль рос на глазах. Вскоре огромная фигура заняла почти всё огненное пространство. Джинн поглощал стихию с такой бешеной скоростью, что я засомневался, хватит ли мне накопителей. Свою силу я приберег на крайний случай. Вдруг существо окажется несговорчивым.

Но пламенный силуэт начал уменьшаться. Вместе с этим угасал и огонь.

Когда он стал ростом чуть за два метра, то стихия окончательно успокоилась. Всё ещё горело вокруг, но уже довольно безопасно и без защитного кокона.

— Человек! Доволен я, — произнес джинн. — Ты сделал хорошо.

Голос его не был грозным, скорее мелодичным. Странная речь с акцентом звучала словно прямо в моей голове. И я вдруг понял, что говорит он со мной на своем языке. Но я его каким-то образом понимаю.

— Я рад, — немного растерялся я от такого необычного общения.

— Тебе служить чтоль должен я? — спокойно спросил он.

Огненные глаза смотрели на меня неотрывно. Вокруг него вспыхивали кружились в танце огоньки, завораживая. Всё же удивительно красивое создание магии.

— Ну коль хочешь ты, — усмехнулся я, невольно переходя на его стиль.

Наконец-то джинн оторвал взгляд от меня и посмотрел на котов. Те успокоились и снова вились у моих ног, довольно мурча.

— А разве выбор есть? — элементаль вроде как пожал плечами, очень по-человечески.

Тут я призадумался. Вольный джинн — такое вообще возможно? Визирь что-то говорил про диких, но вскользь. Меня как бы тоже не очень прельщала идея иметь пожароопасного служителя рядом. К тому же вынужденного мне подчиняться. Нет, так не пойдет.

— Ну а чего хочешь ты?

Огненное создание огляделось. Его лицо, так похожее на человеческое, нахмурилось.

— Вода, камень… — медленно сказал он. — Чужое всё вокруг. Идти некуда мне, человек. Там не жить мне.

Тут Дымок оторвался от мурчания, сделал несколько шагов вперед и воинственно мяукнул. Элементаль вздрогнул и чуть уменьшился до одного со мной роста. Так на него было проще смотреть, а то уже шея затекла.

— Возьмешь меня на службу ты, человек?

— Александр.

— Что значит это?

— Мое имя Александр. Искандер, — вспомнил я, как называл меня визирь. — Называй меня Искандер.

— Хорошо, Искандер-инсан. Я — Хакан.

Джинн выжидающе на меня посмотрел. Я не понял толком, что от меня требуется, поэтому просто кивнул, как было положено по этикету. Элементаль вздохнул и из его рта вырвалось пламя. Благо до меня оно не долетело, но я всё же выставил перед собой воздушный щит.

— Я своё имя назвал тебе, а значит признал власть надо мной твою, — объяснил он. — Принимаешь ли моё служение ты?

— И в чём оно будет состоять? — поинтересовался я.

— В каком смысле? — смог я удивить джинна.

— В смысле, мне-то зачем это нужно?

— Как… зачем? — от изумления он немного погас. — Всегда этого хотят люди.

— Хотят… Ну значит ты встретил того, кто не особо хочет. Я не беру никого на службу без нужды или достаточно веской причины.

— Погибну я, — по-простому ответил Хакан.

Причина веская, ничего не скажешь. Спасти представителя редкого вида, безусловно, было важно. Но мне нужно было понимать, что я беру на себя.

— Могу врагов испепелять я, — джинн понял, что нужно меня как-то заинтересовывать.

— Ну это я и сам могу, — я с улыбкой указал на всё ещё горящий огонь.

— Искать умею залежи ценных пород, — добавил Хакан с вызовом.

— Маг природы с этим справится в два счета.

— На разум действовать могу, глаза отводить и умы затуманить.

Я вздохнул, простейшие манипуляции ментальной силой. Да у меня один родовой перстень на большее способен.

— Я… — неуверенно начал он и, чуть помедлив, решительно выдал: — Силой наделять могу тебя!

Вот тут я посмотрел на элементаля с интересом. Получается, что он ходячий стихийный накопитель?

Джинн сразу же продемонстрировал эту способность и ко мне потянулась огненная магия. И какая! Совершенно не похожая на ту силу, что была во мне. Эта была мощь вулкана, жар полуденной пустыни и иссушенный воздух раскаленной земли вместе взятые.

Ух, хороша!

— Ну вот теперь нам есть о чём побеседовать, Хакан, — широко улыбнулся я.

Договорились мы быстро. От меня требовалось лишь поддерживать его стихией. Периодически устраивать огненные ванны. Элементаль, несмотря на внушительное вместилище отличной от человека силы, нуждался в природной стихии. То есть той, что и была доступна человеку.

Взамен на это и присутствие рядом кутлу-кеди, то есть защитников души элементалей, он обязывался служить мне. То есть делать абсолютно всё, что я пожелаю. Моральных принципов у джиннов не существовало. Надо убить — без вопросов и сомнений.

Я от такого немного оторопел, но говорить ничего не стал. Понятия чести прививать элементалям пока не было в моих приоритетах.

В общем-то, Мехмет-паша подсказал точные слова присяги, чтобы не было недопонимания. Вполне стандартные и для магов, когда те давали клятвы на крови или силе.

К тому времени огонь окончательно погас и я убрал защиту, с удовлетворением отметив, что земля не пострадала. Вообще будто тут ничего не произошло.

Показал Хакан и свою способность исчезать. Пока получалось не очень — оставалось приметное марево в виде фигуры. Я использовал остатки накопителей и джинн стал невидимым полностью. Но не для меня, я по-прежнему мог ощущать его присутствие.

Вернув себе видимость, джинн спросил:

— Могу в очаге жить я, покуда тебе не нужен, Искандер-инсан?

Я с сомнением осмотрел его размер. Понятно, что в печи, которая исправно топилась, ему было бы комфортнее всего. Но туда он бы просто не поместился.

Хакан понимающе улыбнулся и неожиданно стал в несколько раз меньше.

— Умею форму менять я, — горделиво сообщил он.

— Ну тогда хорошо. Только нужно предупредить Прохора…

Слуга явно не обрадуется такому соседству, но и пользу из этого извлечь можно. Элементаль будет поддерживать тепло, сэкономим на дровах. Усмехнувшись своей практичности, я было хотел отправиться к статуе, но тут на всю улицу завыли пожарные сирены.

Велев элементалю исчезнуть, я быстрым шагом направился к воротам.

Там уже развернули кипучую деятельность пожарные. Вытаскивали рукав и примеривались к гидранту. Магический фон дежурного одаренного нарастал, он готовился применить стихию.

— Господа! — обратился я к ним. — Что-то случилось?

— Так горите же, ваше сиятельство, — весело ответил один из них.

— Отнюдь, — парировал я и указал на темный дом.

— И что это у нас тут, — вышел ко мне главный, вгляделся мне за спину и хмыкнул: — Ложная тревога получается? Нехорошо.

С таким сожалением он это сказал, словно был опечален отсутствием разрушений и пожарища. Я сочувствовать ему не стал.

— А кто вас вызвал?

— Бдительные соседи, — он неопределенно махнул в сторону. — Проверить бы надо, ваше сиятельство.

— Да пожалуйста, — разрешил я.

Мы вместе обошли вокруг дома и осмотрели сад. Убедившись, что огня и правда нигде нет, пожарный извинился и они спешно отбыли.

Как только машины отъехали, возле ворот припарковался автомобиль жандармов. Оттуда появился пристав Заужский, взъерошенный и немного сонный.

Увидев, что я цел, он зевнул и помотал головой:

— Что, все живы?

Всё-таки нужно получше продумывать прикрытие для моих эффектных действий…

— Все живы, Лаврентий Павлович. Соседям показалось.

— Как так? — пристав окончательно проснулся и включился в работу. — Доложили, что тут зарево до небес.

Ну насчет небес они, конечно погорячились. Понимая, что нужно как-то объяснить произошедшее, я сказал первое, что пришло в голову:

— Морок то был. Обнаружил одну занятную старинную вещицу, вот решил проверить, что она делает.

— Да? — недоверчиво спросил Заужский. — Показать можете? Вы уж простите, ваше сиятельство, мне для протокола нужно, сами понимаете. Чтобы потом к вам никаких претензий не было.

Зная, что Лаврентий Павлович ничуть не придирается и если говорит, что нужно, то это действительно так, я пригласил его в дом. Заодно угостил ароматным чаем с пирогами.

Пока он чаевничал, сходил в гостиную и взял первую попавшуюся шкатулку. Выглядела он подходяще — темное дерево с бронзой и практически стертые узоры. Достаточно загадочно и убедительно.

Ну а уж сотворить иллюзию я мог без проблем.

Мы вышли на улицу, я поводил над шкатулкой рукой и запустил в небо огненные вихри, вплетая в них магию света. Петербургский остров озарило пламенем и пристав торопливо и немного заикаясь попросил прекратить.

— Вот и зачем такое придумывают, — проворчал он, что-то записывая в свой блокнот. — Только народ пугать.

— Ну, вероятно, для этой цели и придумывают, — пожал я плечами. — Надеюсь, этого хватит…

Мою речь перекрыли сирены пожарных машин. Да чтоб их! Но на этот раз разбираться с бдительными служителями и соседями отправился Заужский, заверив, что больше меня никто не побеспокоит.

А я подумал о хорошей такой теневой завесе. Внимательные жители района это хорошо, но городские службы почем зря гонять тоже неправильно.

Хакан всё это время следовал за мной в незримом виде. И меня это слегка раздражало с непривычки. Поэтому, когда все гости удалились, я попросил его отправляться спать, ну или как там отдыхают элементали.

— Можете вы разумом приказы отдавать мне, — объяснил джинн. — Уходить и приходить по велению буду.

Хакан немного помолчал и добавил:

— Только это меня не лишит возможности видеть. Стены нам не преграда.

С этим нужно было свыкнуться. Но я всё равно велел ему отправляться в дом. Зримый или нет, меня джинн отвлекал. Со временем привыкну, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на работе.

Хватало котов, неотступно ходящих за мной следом. Но к ним я как раз уже привык. Хакан, как мне показалось, ушел с сожалением. Ему явно было любопытно, чем я буду заниматься.

Для начала я хорошенько подкрепился и воспользовался накопителем жизни. Только ночью было спокойное время, когда никто не отвлекал от работы. И мне её должно было хватить, чтобы закончить.

Камень светился изнутри в эту темную ночную пору.

Совсем чуть-чуть светился, но зрелище было восхитительным. Напитанный моей силой, мрамор источал теплый ровный свет почти постоянно.

Интересно, светится ли остров с шахтой, как в той легенде про императора? Теперь, когда разработка идет полным ходом, сияние камня должно стать более заметным.

Надо бы съездить в деревню. В баньку сходить и полюбоваться на красоты местной природы. Водяного приструнить, опять же.

Твердо решив по завершению этого заказа, устроить себе небольшой отпуск в Вознесенском, я взялся за инструменты.

Я нарочно оставил грубо обработанные детали у основания, но остальное я хотел отшлифовать до блеска. Ещё предстояло отлить металлические детали, для них я уже сделал углубления.

Источник силы всколыхнулся, едва я прикоснулся к камню. Магия обволокла меня и погрузила в своеобразный транс. Лишь шуршание мелкого алмазного абразива и урчание кутлу-кеди нарушали ночную тишину.

Ну и иногда доносились всплески из пруда, остатки волшебных карпов тоже любопытствовали.

Глава 15

Ночь показалась мне бесконечно длинной и вместе с этим очень короткой. Работать с мрамором было сплошное удовольствие.

Особенно приятна была эта, последняя, часть. Когда грубая шероховатая поверхность превращалась в идеально гладкую и сияющую. Словно не камень передо мной, а зеркало.

Мастер Овражский уже впечатлил меня работой с этим материалом. Стражи душ у него получились невероятными. Но когда эта красота рождалась при помощи собственных рук… Совсем другое впечатление.

Пожалуй, если мне когда-нибудь захочется заняться чем-то иным, помимо артефакторики, стану вольным каменщиком. Тоже построю себе мастерскую на берегу моря и буду творить.

Пусть это было маловероятно, но сама мысль о том, что интересное дело всегда найдется, очень грела изнутри.

Человек без любимого дела, словно камень без своего «сердца». Хоть что-то, для души, но должно быть. Разжигать внутри искру, не дать погаснуть.

К рассвету затихли все звуки. Коты ушли куда-то спать, карпы успокоились и кузнечики тоже отправились отдыхать.

В этот самый-самый тихий час перед рассветом я взял ранг земли.

Сначала я и не заметил, так увлекся статуей.

Источник магии внутри разгорался постепенно, как лесной костер, укрытый от ветра и непогоды большими и пушистыми еловыми лапами. Именно такой образ вдруг возник в голове.

Аромат нагретой хвои, запах мха и сырой земли. Тепло огня, журчание ручья и легкое дуновение прохлады от него.

— Ух ты! — я выронил инструмент и сел.

Хорошо, что поблизости был табурет, иначе неграциозно плюхнулся бы на землю. Я потряс головой, но наваждение не уходило.

К этому прибавилось ощущение дрожи под ногами. Будто где-то глубоко горные породы лениво и недовольно двигались. Похоже на легкое землетрясение.

А затем накатила волна силы. Мощь самой земли, что впечатляло больше любого самого красивого видимого эффекта. Чувство покоя и уверенности такое, от которого любые беды казались сущим пустяком.

А ещё моя земля откликнулась на разгоревшийся источник. На миг я словно увидел каждый корешок и камешек в округе. Даже подземный ход, несмотря на его защиту. Грунтовые воды и убежище крота.

Сидел и отходил я долго. Небо посветлело и вскоре засверкали стекла домов напротив от первых солнечных лучей.

Я взглянул вверх. Ни намека на облачко.

Со стихией воздуха придется что-то придумать. Погода слишком уж радовала обитателей столицы этим летом. И явно не собиралась нагонять тучи, которые я бы смог рассеять.

Воздух был критически нужен для климатической схемы артефакта. Он выступал ключевым регулятором как температуры, так и влажности. Да и переходные зоны по задумке могли нормально работать лишь благодаря этой стихии.

И воздуха нужно много, очень много.

Стихийные накопители не были дороги, но для создания задуманного необходим носитель аспекта. Это совсем иная работа с силой.

И, если для сада Янина было достаточно накопителей, то для Ботанического сада такое уже не сойдет.

На крайний случай я отложил идею выхода в море и устраивания там небольшого шторма. Точнее большого, если я захочу взять следующий ранг поскорее. А это было связано с рисками и опасностями.

Ещё вариант — отправиться туда, где бушует непогода и сделать из неприветливого места временный курорт. Слышал, северяне как раз от этого страдают… Есть у них прибрежный город Берген, где почти всё время идут дожди.

Но это уже влекло риски столкнуться с местными шаманами и, вполне вероятно, впутаться в какой-нибудь дипломатический скандал.

Нет уж, мне и дома хорошо.

Прилив энергии от взятия ранга вселил в меня уверенность, что возможность обязательно найдется. Ну и бодрости придал так, что день я решил провести не менее результативно, чем ночь.

А пока… Рассвет — самое время подкрепиться!

Первым на кухню попасть я не успел. Едва зашел в дом, как услышал ругань, звон посуды и грохот мебели.

Чёрт, джинн!

Я бегом домчался до места происшествия.

Прохор держал в одной руке кочергу, а в другой увесистую палку колбасы. В печи невозмутимо сидел элементаль в позе лотоса. Размер его был не больше кошки.

— Чойта, молодой господин? — шепотом спросил меня слуга. — Чаво за нечисть невидалая? Не знаю таких. Дух огня штоль?

— Искандер-инсан, — кивнул мне Хакан.

Прохор подпрыгнул и швырнул в печь колбасу. Та прошла сквозь джинна и обуглилась.

— Прохор, это… — я вспомнил объяснение насчет имени и его тайны, и представил просто: — Элементаль.

— Хто? — старик с жалостью смотрел на угольки, оставшиеся от колбасы.

— Джинн, проще говоря. Магическое создание. И теперь он будет жить с нами, так что будь добр, положи кочергу.

— Не причиню вреда никому я тут, — медленно произнес джинн.

— Чойта он балакает-то? — с подозрением прищурился Прохор.

Ясно, понимал Хакана только я и, видимо, сородичи. Придется учить огненного слугу русскому языку… Всё же с домашними ему объясняться как-то придется.

— Говорит, что не причинит вреда.

— Так это он пожары устраивал? — догадался Прохор и погрозил кочергой. — Ууу, смотри у меня, шалопай.

— Он больше не будет, — я мягко забрал оружие и поставил кочергу к печи. — Ему огонь для пропитания нужен.

— Так он проголодался? — внезапно умилился слуга. — Дык мы сейчас справим пламя-то. Дров полно.

Хакан обрадовался, выбрался из своего укрытия, принял нормальный размер и поклонился. Прохор снова подскочил:

— Ух, ептиль! Простите, барин. Не, ну надо ж чудо какое…

Он бесстрашно подошел ближе и с интересом осмотрел джинна.

— Тепло рядышком-то, — задумчиво произнес слуга. — Это ж в стужу заместо грелки можно. Удобно.

Элементаль взглянул на меня вопросительно и я изо всех сил сдержал улыбку. Практичность у нас семейная черта.

— Он воин, Прохор, — всё же защитил я нового служителя.

— Ну дык войны-то нет. Воины, барин, в мирное время тоже пользу приносить должны. Нечего задарма столоваться, — беззлобно сказал старик. — Так шо пущай по хозяйству помогает.

— Человек этот вам не мешает? — как-то немного зловеще уточнил Хакан.

— Человек этот моя родня, — строго ответил я. — Его слушаться нужно так же, как и меня. И прочих домашних тоже.

— Как скажете, Искандер-инсан, — совершенно спокойно сказал джинн.

Домашним пришлось представить Хакана и объяснить, кто он такой и откуда взялся. Как и ему про то, что защищать их он должен даже первее, чем меня.

Никто особо не удивился, прочие отреагировали на элементаля гораздо уравновешеннее Прохора. Любопытствовали по поводу возможностей нового жителя, изучающе разглядывали. Джинн, казалось, был немного смущен таким вниманием.

В общем, знакомство прошло в дружелюбной обстановке.

Несмотря на то, что каждый выразил идеи по поводу того, как использовать его в быту. Духи сразу же предложили внедрить джинна в защитную сеть, для её укрепления, хотя куда уж больше.

Призрак предка при этом не забыл напомнить мне про пушку.

Лука Иванович, вернувшийся к завтраку, сказал что неплохо бы сделать его дворецким. Тогда точно незваных гостей не будет.

Тимофей загорелся идеей наделить своего теневого дракона пламенем и принялся выпытывать, как именно элементаль существует в другом мире и похож ли тот на теневой.

Только Гордей молча и восхищенно глядел на Хакана, распахнув рот.

За трапезой обсуждение продолжилось и после тоже, так что когда я засобирался уезжать, джинн тихо попросил меня:

— Можно с вами отправлюсь я, Искандер-инсан?

Я усмехнулся. Вот, давний враг и гроза всех османов. Стоило просто попасть в зону внимания моего инициативного семейства и уже готов бежать подальше. И без единой капли крови. Мирно и быстро.

Конечно же я согласился, лучше пока присматривать за элементалем. Нарушить данное мне слово он не мог, но кто знает насколько смогут его довести домашние. Система пожаротушения работает исправно, но к чему лишний риск.

Потихоньку приспособится и привыкнет. А то и понравится, люди-то хорошие.

Сейчас же Хакан выглядел очень растерянным.

Какими боевыми задачами его занять, я не мог придумать. Отправить патрулировать периметр, как это делают джинны визиря? Как-то банально. Но, возможно стоит поручить ему нечто подобное.

Пока же побудет при мне. Там, может, как-нибудь разговоримся и я пойму, что нужно этому созданию для счастья.

Путь мой лежал к границе города, в Приморский район.

В тех местах, чуть не доезжая до владений графини Варягиной, размещались разные небольшие мастерские. Эдакая небольшая ремесленная слобода. Ремесленники тут были зажиточные, вроде того, к которому я и направлялся.

Кузню мне посоветовал мастер Овражский. Его дальний родственник обосновался тут давно и уже наработал хорошую репутацию среди знати. Так что попасть к нему можно было лишь по протекции.

Максим Леонидович с радостью мне её предоставил, заверив что лучше мастера по металлу я не найду во всей империи. С моими задачками уж тем более.

Разместилась кузница возле воды. Вероятно для безопасности. Потому как кузня его была немалого размера, а уж горн возвышался массивной конструкцией над всеми прочими строениями. Царь-горн, не иначе.

Сам мастер при этом был миниатюрен, но зато мускулист не в меру. Мышцы его распирали рабочую рубаху и та трещала по швам. Ни на лице, ни на голове его не было волос, что понятно при постоянной и близкой работе с огнем. Хотя бриться магам руды было необязательно, их защищал дар.

— Граф Вознесенский? — улыбнулся он мне, встречая во дворе.

— Александр Лукич.

— Никита Васильевич, — кивнул крепыш. — Коваль.

Я понял, что это он про свою фамилию и улыбнулся. Очень символично.

— Желаете чаю иль кофею? — кузнец указал в сторону приземистого дома.

Судя по всему, там он и жил.

Вообще работа тут кипела вовсю. По двору бегали служащие. Кто-то таскал тачки с углем, кто-то заготовки. Около забора загружали машину, а из самой кузницы доносился стук молота и скрежет металла.

— Благодарю, но не желаю вас отвлекать дольше необходимого.

— Сразу к делу? Это мне любо, — усмехнулся Коваль. — Починить надобно?

Он кивнул на мою трость, с которой я уже почти не расставался, настолько привык брать с собой повсюду.

Цепкий взгляд мастера сразу же вычислил, что за предмет я держу в руке. Вряд ли это его рук дело, но Никита Васильевич явно знал про скрытое лезвие. И смотрел с уважением.

— Нет, с ней всё в полном порядке. У меня есть чертеж…

Мастер пригласил меня внутрь кузницы и расчистил один из рабочих столов, чтобы я развернул бумаги, которые принес с собой.

Я мельком взглянул на таинство сотворения из металла. Как раз подмастерье щипцами доставал из горна кусок раскаленного металла. Резво уложил его на наковальню и сразу же принялся бить молотом.

— Заново, — бросил Коваль, тоже взглянув на парня. — Не успел.

Работник покивал и снова засунул заготовку в огонь.

— Тут дело такое, один миг и всё, упустил момент. Работа на скорость идет.

Отчего не поставить наковальню ближе, было и без слов понятно. Жар стоял такой, что издалека чувствовался. И работать рядом с горном было невозможно.

— Так-так, — кузнец аккуратно разгладил чертеж и склонился над ним.

Нахмурился и хмыкнул, прочитав требования к сплаву, в том числе и магические. Мне нужен был очень сильный пропускной канал, учитывая масштабность артефакта.

— Интересно, интересно, — пробормотал он, водя пальцем по нарисованным линиям. — А вот тут ошибочка затерялась, ваше сиятельство.

— Где? — удивился я и тоже склонился над столом.

И обратил внимание старый ожог на тыльной стороне ладони мастера. Страшные шрамы рассекали руку и уходили выше, под рукав рубахи.

— С учебы досталось, — заметил мой взгляд Никита Васильевич. — Учитель мой дюже оторванный от мира сего был. И про безопасность работы с жидким металлом как-то не удосужился рассказать. А я след того урока на память оставил, чтобы тоже не забывать.

Коваль с теплом взглянул на подмастерье. Я его желание учить по-человечески, а не как получится, вполне разделял. Тоже имел своеобразного учителя.

— Жару поддай, — посоветовал кузнец подопечному и вернулся к моим бумагам. — Вот тут, ваше сиятельство. Слабое место, сплав не выдержит при заявленных нагрузках.

— И какие предложения?

В общем-то, за этим и пришел к специалисту. Я знал конечную задачу, теперь был вопрос её реализации.

— Ну, как я понимаю, нагрузку не снизить?

— Невозможно, — помотал я головой. — Хорошо бы рассчитывать даже на большую.

— Вот как… — мастер задумчиво почесал подбородок. — Есть у меня одна наработка. Пожалуй, под вашу задачу самое то. Погодите немного.

Он направился к выходу, но остановился и снова крикнул:

— Жару поддай, говорю! Не видишь, что не хватает?

— Да тяги нет совсем, Никит Васильич! — тоскливо ответил парень, вытирая пот со лба. — Бесовщина какая-то, не тянет и всё тут!

— А у тебя всё бесовщина, что не работает, — проворчал кузнец. — Трубу вытяжную проверь.

— Помочь могу я, — прогудел джинн прямо у меня в голове.

Чёрт, он ещё и так умеет? Я едва не вздрогнул, но сдержался. Надо бы с ним поговорить насчет вторжения в разум и о личных границах. Тем не менее я кивнул.

Элементаль юркнул в пламя и то мгновенно разгорелось ярче. От горна ощутимо повеяло жаром.

Судя по всему, Хакан там купался, испытывая настоящий восторг. Его эмоции передавались мне по нашей ментальной связи. Я чуть приглушил их, но не отгораживался.

— Во! — обрадовался Коваль. — А говоришь нет тяги. Вот почему как только я подхожу, сразу же всё работает как надо?

На это у подмастерье ответа не нашлось, он лишь пожал плечами и вернулся к своему занятию. Я с уважением взглянул на то, как он на вид легко и ненапряжно орудует гигантскими щипцами. Силу тут нужно было иметь недюжинную.

Пока мастер отлучался, его ученик сумел таки справиться с заготовкой и вовсю колотил по ней огромным молотом, выбивая искры. Дар у парня был слабый, но трудился он от души. Ощущалось, что занимается этим в удовольствие.

Джинна я отозвал, тоже ментально. Оказалось, что достаточно было подумать и элементаль тут же послушался. Огонь за спиной подмастерья уже вырвался наружу и грозил расплавить не только металл, но и жаропрочный камень, из которого был сложен горн.

Для стихии магического создания никакая защита не была преградой.

Я подумал, что мог бы очень хорошо зарабатывать на бесследном сокрытии улик. В таком пламени джинна они бы сгорали без единого следа. Даже пепла не осталось бы.

Коваль вернулся с каким-то странным куском оплавленного металла. Он отливал розово-золотым блеском.

— Вот, ваше сиятельство. Добавить в сплав и повысится сопротивление разрыву. Ну, предел прочности будет больше. Да и текучесть… Настаивать не стану, но всё же советую укрепить сплав.

— Да как скажете, мастер, — улыбнулся я.

— Вот и хорошо, спасибо вам, ваше сиятельство, — отчего-то сильно обрадовался Никита Васильевич. — А то знаете, сколько обычно приходится спорить да доказывать, как лучше-то будет.

Его облегчение я мог понять. Сколько сам раньше сталкивался с ситуацией, когда заказчик думает, что знает лучше. И стоит немалого терпения и времени убедить его в обратном.

Коваль же, несмотря на его репутацию и опыт, оставался простолюдином. Увы, тут не всегда имело значение мастерство, а зачастую играло положение. Безусловно, истинный дворянин никогда бы не позволил себе проявлять грубость и неуважение, но не все придерживались этого принципа.

— Смету я сегодня составлю и отправлю вам, — сказал довольный кузнец. — А заказом самолично займусь, уж не беспокойтесь.

Я не беспокоился. Доверял мастеру Овражскому. Раз тот сказал, что Коваль лучший, значит так оно и было. Ну и конечно был безмерно благодарен каменщику за то, что мой заказ взяли сразу же.

Впрочем, мне показалось что Никиту Васильевича заказ искренне заинтересовал. Не самая тривиальная вещь, уж точно.

— Беда сейчас случится, Искандер-инсан, — равнодушно и неторопливо сообщил джинн в моей голове.

Глава 16

Что ещё за беда случится?

Я чуть не переспросил вслух от неожиданности. С этим элементалем и его способом общения, не ровен час нервы свовсем расшалятся.

— В устройстве этом беда внутри, — всё также равнодушно сказал Хакан. — Когда там находился я, заприметил изъян. Тут всё взлетит на воздух вскоре. Посоветовал бы вам уйти я, Искандер-инсан.

Вот чёрт! Я закрутил головой, силясь придумать как сообщить об этом кузнецу так, чтобы он сразу поверил и мы не теряли время.

— Сколько осталось? — мысленно уточнил я.

— Нисколько, — лаконично ответил джинн.

Конструкция горна загудела, вздрогнула земля. Раздалось оглушительное шипение и повалил густой дым, моментально заполнив собой всё пространство кузницы.

Одновременно с этим я ощутил, как вокруг меня встает стихийная стена — элементаль защитил меня от угрозы.

Сверху полилась вода, сработала магическая система кузницы. Но она испарялась, не достигая цели. Не хватало мощности.

Где-то в дыму вскрикнул парень и мастер бросился туда.

Действовать пришлось быстро.

Первым делом я нащупал источники людей и окружил их воздушной стеной, отгоняющей дым и жар. Следом ударил тем же воздухом по горну, но уже наоборот — откачивал его со всех сил.

От воды толку не было, но зато земля помогла — конструкцию присыпало песком, который тут же превращался в стекло.

Но в основном я оперировал воздухом, выкачивая из себя магию почти до конца. Управление потоками давалось нелегко, они сталкивались и уже разрушили часть крыши.

На кровлю мне было плевать, нужно было скорее остановить процесс.

— Помочь могу вам я? — бесстрастно поинтересовался джинн.

— А можешь? — спросил я вслух, благо из-за шума никто бы и не услышал.

— Погаснуть пламя должно там, — с легкой грустью сообщил Хакан.

— Это очевидно, — начал раздражаться я, пытаясь направлять воздух сразу в нескольких направлениях.

Одно было хорошо, дар при такой нагрузке резко разрастался. Плохо было всё остальное, учитывая что Коваль с его помощником уже были без сознания. Я их ощущал где-то там, у печи, но было ни черта не видно.

— Гасить? — элементаль явно не намеревался действовать без моего прямого приказа.

— Гаси!

Я весь взмок, температура росла стремительно. И даже магический заслон не особо помогал. Я добавил в защиту людей водный охлаждающий контур.

Всполохи огня, виднеющиеся через дымовую завесу, мгновенно пропали.

И я тоже кинулся туда. Первым увидел Коваля, валяющегося на полу. Подхватил его под мышки и потащил на улицу. К зданию бежали люди с ведрами.

Вернувшись обратно, нашел я и подмастерье. Парень не выпустил из рук огромные щипцы. Так что их я вынес вместе, слегка крякнув от напряжения. Будущий кузнец явно хорошо питался.

Завыли пожарные сирены.

— Опасности нет теперь, — сообщил Хакан.

Уж не джинн ли поспособствовал стихией? Едва успел я об этом целенаправленно подумать, как получил ответ — нет. Жар не был способен навредить горну.

Над кузницей навис густой сизый туман.

Вслед за пожарными, для которых уже не осталось работы, прибыли лекари. Обморочных быстро привели в чувства, я же от помощи отказался. Разве что закоптился неплохо, но защита элементаля, как и моя, в общем справилась отлично.

Я бы, скорее всего, уцелел и находясь в самом эпицентре взрыва. Правда потом возникли бы вопросы, как, но это дело десятое… Главное, не зря столько трудился над личными артефактами.

— Ваше сиятельство, — ко мне подошел Коваль с перебинтованной головой, видимо ударился при падении. — Говорят, что вы нас спасли. Выходит, жизнью я вам обязан. Благодарствую, — он низко поклонился.

Я кивнул в ответ и искренне ответил:

— Рад, что обошлось без жертв. Ну, разве что кузница ваша разрушена.

— Ах, это мелочи. Острою заново. А вот если бы Горя погиб, никогда бы себе этого не простил. Спасибо вам.

Он указал в ту сторону, где возле парня хополотал целитель. Так как подмастерье был ближе всех к горну, то и пострадал сильнее. Надышался гарью и заработал ожоги, которые уже успешно лечили. Отчего мастер не подлатал свою голову сразу же, было понятно. Это дело небыстрое, а Коваль явно желал поучаствовать в разбирательстве происшествия.

Я улыбнулся, глядя как Горя храбрится и отмахивается от эскулапа. Всё с ним будет в порядке, вот и славно.

Тщетно попытавшись отряхнуться от сажи, которая моментально налипла, едва была снята личная защита, я сказал:

— С вашего позволения, я покину вас. Неплохо было бы принять горячую ванну.

— Ох, прошу подождите, ваше сиятельство! Одну минуту, я скоро! — Коваль вприпрыжку побежал к дому.

Вернулся он действительно через минуту. В руках его был продолговатый предмет, завернутый в замшу. Мастер с каким-то трепетом развернул тряпицу и протянул мне.

— Потрясающе, — с выдохом произнес я.

В его руках лежал кинжал. Великолепная работа, как с лезвием, так и с рукоятью. Тоже металлическая, она была украшена сценами охоты. Просто ювелирная точность — каждая деталь была сделана идеально. Веточки деревьев, рога оленей и даже клыки кабанов выглядели очень реалистично, несмотря на скромный масштаб.

— Мужчины делятся на два типа, — с доброй улыбкой сказал Коваль. — Те, кто имеют хорошее оружие и те, кто мечтают его приобрести.

Тут и спорить было не о чем. Тем более, что этот кинжал не был игрушкой или украшением. От сверкающего и мастерски заточенного лезвия так и веяло угрозой. Завораживающая опасность, так бы я описал это великолепие.

— Это «несущий избавление». Легендарный клинок, изготовленный моим прадедом. Он спас немало жизней, как и забрал. Достойное оружие для достойного человека. Примите его, ваше сиятельство.

Душа возликовала от одной мысли о том, чтобы взять в руки этот кинжал. Но подобная фамильная редкость — как-то чересчур. Я был уверен, что это слишком дорогой подарок. Скорее даже бесценный, о чем и сказал мастеру.

— Жизнь бесценна, вот это точно, — Никита Васильевич бросил взгляд на подмастерье, который уже усиленно отбивался от лекаря. — Всё остальное неважно. Я буду счастлив, что «избавитель» будет у вас. Вижу по вашим глазам, что вы истинный воин, ваше сиятельство. Да и с оружием обращаться умеете, наслышаны-с.

Всё же не зря устроил пару дуэлей… Заимел славу среди оружейников и преступников. Весьма полезно.

— Благодарю вас, — больше не в силах сопротивляться, я бережно принял дар.

Взял кинжал в руку и слегка крутанул. Идеальная балансировка! Тяжелый, но не настолько, чтобы помешать с ним управляться.

— Говорю же, умеете, — довольно кивнул Коваль, наблюдая за моими движениями.

И имя оружия мне понравилось. Не убивающий, колющий, режущий или пускающий кровь. Избавитель. Хорошо.

— И о заказе не волнуйтесь, — не переставая улыбаться, сказал мастер. — Всё выполню в кратчайший срок. В своей личной кузне, — он махнул в сторону дома. — И конечно же за свой счет.

— Нет, — категорически заявил я. — Заказ я оплачу. И это не обсуждается, Никита Васильевич.

— Как скажете, ваше сиятельство, — слегка расстроенно ответил Коваль.

— Вы уже сделал мне самый ценный дар, — я подкинул кинжал в воздух и ловко поймал его. — А вот за работу я всегда плачу.

Продолжил я любоваться оружием и в автомобиле. Прежде чем уехать, покрутил кинжал в руках, разглядывая чудную рукоять.

— Хороший металл, — одобрительно заметил джинн.

Да чёрт побери! Однозначно пора договориться о правилах общения.

— Хакан, у меня к тебе просьба. Прежде чем говорить, когда ты незрим, предупреждай.

— Как же? — удивился элементаль.

— Ну не знаю… Гуди что ли, тихонько так. Чтобы я понимал — сейчас заговоришь.

— Гудеть? Попробую просьбу вашу выполнить я.

В голове сразу же раздался негромкий гул. Я удовлетворительно кивнул.

— Так что ты про металл говорил?

— Хороший.

— Подробности будут? — усмехнулся я.

— Чуем мы, когда клинки в волшебном пламени рождались. Огонь и оружие едины. Доблестные битвы приносят они. Во времена, когда в песках Великой пустыни среди оазисов правили сарацины, оружие подобное стоило целых городов.

Я по-другому взглянул на «избавителя». Целый город? Конечно, те времена давно прошли и сейчас прекрасным клинком если и удивишь, то немногих настоящих ценителей.

Безусловно, кинжал был зачарован. Пока не разобрался как именно, но веяло от него той самой упомянутой доблестью. К тому же он нес память своих владельцев. Отголоски их сражений и эмоции их побед. Песнь звенящего боевого металла.

Да и в голосе джинна проявилась тень мечтательности. Не такой уж и хладнокровный он, как хочет казаться. Отчего-то мне думалось, что элементали и характером должны обладать соответствующим своей стихии, то есть огненным.

Либо мне попался самый меланхоличный джинн на свете, либо он пока осторожничает.

Надо бы не забыть спросить визиря, когда тот нанесет нам визит, насчет их нрава. Может, моего терзает какая-нибудь душевная тоска? Бывает вообще такое?

Мне, похоже, был необходим специалист по психологии магических созданий…

Хакан не отходил от меня ни на шаг, когда я вернулся домой. Молча сопровождал везде. То ли нечего сказать было, то ли подумал, что мне не нравится с ним беседовать. Мне было интересно, но его странный стиль немного сбивал с толку.

Впрочем, я не возражал против его невидимой компании. Пусть тоже изучает меня, доверие вещь не быстрая, ей необходимо вырасти и настояться.

У меня же была ещё работа, которую нужно было сделать.

Договоренность с Батистом об артефакте для брата Новгородского, сидящего в темнице бастиона Петропавловской крепости.

Задачка несложная, но изрядно интересная. Ведь предмет предстояло изготовить самый обычный. Из тех, что не вызывают подозрения. Ну и хорошенько экранировать его, естественно.

Думал я долго. Отметал идею за идеей. Что такого можно принести в одиночную камеру, чтобы точно позволили?

Книга? Можно не угадать. О брате мастера воров я ничего не знал, поэтому ставить на то, что мужчина окажется истинным почитателем литературы, было нельзя.

Цветок? Та же история, да и непонятно разрешено ли украшать камеру подобным образом. С растением было бы проще, флора особо восприимчива к магии и легко выдерживает её.

Я припомнил свой визит в бастион. Пусть темный маг пробыл там немного, но обстановка везде была одинаковая.

Точно! Там был стол, никаких выходов в столовые в крепости не предусматривалось. А значит, питались заключенные на местах. Идеально подходит.

Покопавшись в шкафу с заготовками, я извлек небольшой кусок дерева. Акация кручёная, чудесный материал с далекого юга, как нельзя лучше подходит для напитывания силой.

Что нужно, безопасно и скорее всего разрешено иметь почти любому узнику? Правильно, самая обычная столовая ложка! Нож или вилка всё-таки потенциально опасны.

Можно даже ей легенду какую-нибудь придумать. Вроде того, что вырезала ложку эту покойная бабушка братьев, потому как жили они в страшной нужде, без средств даже на простейшие столовые приборы. И украсила старушка ложку нехитрыми узорами, чтобы любимых внуков отвлечь от голода. Две их было, осталась лишь одна.

Да у самого Баталова сердце дрогнет от такой истории.

Тем более что вреда никакого артефакт не доставит. Всего лишь иллюзия.

Лесная чаща с поющими птицами и бархатными шляпками боровичков. Берег озера с мелкой рябью от ветра, предвестника легкого летнего дождя. Склон весенней горной вершины, усыпанный цветущими крокусами. Высокий обрыв перед бушующим океаном. Глухой треск молнии в грозу и мерный шум барабанящих по крыше капель. Простая красота огромного и удивительного мира.

Безобидный уютный морок, позволяющий на время забыть про окружающее.

После камня работать с деревом было словно лепить из пластилина. Настолько податливым и послушным был этот материал. Так что ложку я выстругал очень быстро.

Дольше занимался изучением традиционных узоров тех времен из Новгородской губернии. Раз уж делать, то достоверно и качественно.

Нашел в Эфире всю нужную информацию. Даже захотелось съездить в город и погулять, до того он славный оказался по описанию и фотокарточкам. Особенно меня заинтересовал Соколиный двор. Писали, что там содержат уникальный вид соколов.

Потом, правда, всю эту красоту пришлось состаривать в соответствии с придуманной легендой. Раз уж ложка героически пережила несколько поколений, то и выглядеть должна соответствующе.

Результат меня порадовал. Простоватая, потемневшая, с трещиной по одному краю и едва различимой резьбой на ручке, ложка удалась на славу.

Я замаскировал настоящее дерево, хотя без владения аспектом природы сделать это до конца не удалось. Но я надеялся, что предмет не станут так уж старательно проверять на соответствие материала региону происхождения. А то бы они сильно удивились и пришлось бы придумывать, что бабушка на самом деле родом из Африки и оттуда привезла деревяшку, как единственное, что удалось взять при бегстве. А в это уже поверилось бы менее охотно.

Свой оригинальный артефакт я как следует пропитал укрепляющим составом, вплел основные нити схемы и оставил отлежаться. Утром закончу и отдам Батисту.

Нужно было думать про развитие стихии воздуха, но быть должен я не любил, поэтому теперь я с чистой совестью собрался навестить огород Янина, чтобы проверить работу климатической схемы. Да и как прижились растения тоже.

В нашем же саду уже горели фонарики. А из дальней части доносился приглушенный детский смех.

Я решил заглянуть туда, заодно и лично убедиться, что детворе комфортно в сказочном павильоне.

Судя по всему, тут потрудились обе природницы, и призрачная, и реальная.

Эта часть больше походила на густой лес. Деревья поражали плотными и густыми кронами, укрывая от лишних глаз. Под ногами хрустели мелкие ветки, создавая ощущения прогулки по валежнику. Даже шишки тут валялись, хотя никаких еловых и в помине не было.

Пышные кусты украшали гроздья ягод, а местами проглядывали низкие кустики земляники и голубики.

Природницы устроили ребятам настоящий сказочный лес.

А сам павильон находился на своеобразной опушке. Со стороны забора тоже стояла защитная стена деревьев.

Среди этого буйства листвы белоснежные колонны и ажурные арки смотрелись весьма необычно, но при этом очень естественно. Будто древний заброшенный дворец из последних сил сопротивлялся природе.

По строению уже вились лианы, на которых распустились диковинные цветы.

И струился завораживающий мелодичный голос княжны.

Она рассказывала вечернюю сказку и я тоже поддался зову и бесшумно подошел ближе.

Детвора сидела где придется. Кто-то примостился на ступенях, кто-то сидел на постаментах несуществующих статуй, свесив ноги. Часть мальчишек всё же использовала поставленные тут скамейки. Но большинству явно больше нравилось не использовать мебель. Одного я вообще заметил на крыше. Пацан растянулся там, уставившись в небо. Но слышно было прекрасно.

Призраки сегодня не устраивали представление, так что лишь Ангелина в виде ожившего мраморного ангела делилась историей.

Освещали всё самые обычные свечи, расставленные повсюду. Это придавало ещё больше сказочности атмосфере.

Я восхитился тем, как всё тут устроила княжна. Дети попадали в совершенно особенный мир, наполненный легендарными героями и прекрасными принцессами. Вот и сейчас без них не обошлось.

Пришел я уже после начала, но понял что сказка про любовь. Принцессы и самого обычного трубочиста. Не очень понял, как стала возможна встреча столь разных людей, разве что трубочист свалился в дымоход камина её спальни…

Но это было неважно.

— И говорит принцесса тогда батюшке-царю, — княжна понизила голос и чуть поддалась вперед, и детвора задержала дыхание. — Замуж за того выйду, кто построит летучий корабль!

Некоторые дети захихикали, а я же широко и довольно улыбнулся.

А ведь отличная же идея!

Глава 17

Сказку слушать до конца я не стал. Понятно, что всё обязательно закончится хорошо. Иную историю княжна не рассказывала бы детворе.

Меня заняла новая идея.

Летучий корабль!

Затея, однозначно способная привести меня ко взятию ранга воздушной стихии. Тут главное правильно рассчитать размер воздушного судна.

Безусловно, такой вид транспорта крайне непрактичный, дорогой, да и опасный. Попадет в зону действия аномалии и рухнет вниз. К тому же маневренность слабая. Одно дело парусник на воде, другое — в небе. Совсем другие затраты магии.

Но самая идея мне пришлась по нраву. Было в ней что-то мальчишеское. Из того детства, где я слушал такие же сказки. И мечтал о чем-то совершенно невероятном.

А теперь я мог это сделать.

Ушел я всё также тихо и незаметно. Неторопливо отправился к Янину, проверить состояние растений. И заодно обдумать мою чуть безумную задумку.

Разум настойчиво мне твердил, что идея дурная. Корабль в небе не то событие, которое останется без внимания. Как жителей столицы, так и городских служб. Это не воздушный шар запустить.

Но я знал, раз уж захотел, непременно воплощу. Так или иначе.

Просто нужно найти способ, при котором не будет последствий и проблем с законом.

Об этом размышляя, я добрался до особняка Янина. Ресторан был временно закрыт, пока там обновляли интерьер и готовили новое меню. Но в саду уже горели новые фонари, и теперь путь по плитам дорожек стал безопасен.

В первую очередь я проверил огород. Все посадки прижились и чувствовали себя прекрасно. Особенно был хорош хрен — уже раскинул свои огромные листья во все стороны.

Я внимательно изучил каждый экземпляр и сходил к месту балансира. Люк, ведущий в подземелье, был нетронут и закрыт.

Балансир уже набрал обороты. Тут царил низкий промозглый туман и было ощутимо холоднее. Густой кустарник был покрыт мелкими каплями и я изрядно вымок, пока пробирался сквозь заросли. Чуть подкорректировал связующие нити и зашел в ресторан, справиться о делах Богдана Борисовича.

Янин сиял. От счастья даже его длинные усы топорщились и вызывали улыбку. Мужчина, несмотря на плотную комплекцию, буквально порхал по залу, что-то напевая.

— Александр Лукич! — воскликнул он, заметив меня. — Как же я рад вашему визиту!

— Взаимно, Богдан Борисович. Как ваши дела?

— Чудесно! Чудесно! Вы уже видели хрен? — с особой гордостью спросил он. — Распушился-то как! Матушка была бы довольна.

— Видел. Вообще меня порадовало состояние огорода. Всё идет по плану.

В моем кармане зажужжал телефон. Я взглянул на пришедшее сообщение. Мастер Овражский писал о готовности статуи для фонтана. Как нельзя кстати. Закончить с этим испытательным участком и можно взяться за стихию воздуха.

— Могу я попросить вас об одолжении? — Янин взглянул на меня с надеждой.

— Постараюсь вам помочь, если это в моих силах.

— Отпробуйте наше новое блюдо, Александр Лукич. По совету Людвига Михайловича, я не стал мудрить с названиями. Поэтому назвал его «традиционным столичным завтраком».

Пусть время было уже позднее, но почему бы и нет? Тем более я видел, как это важно для моего делового партнера. Согласился и сел за стол.

Скатерти уже сменили на простые, грубого плетения, но идеально чистые и выглаженные. Часть посуды оставили, поэтому передо мной появилась объемная фарфоровая супница. Вероятно, под крышкой была каша.

Но, когда следом вынесли креманку со сметаной и блюдо с тонко нарезанным салом, я слегка удивилися. На изящный хрустальный графин и ледяную запотевшую стопку я уже посмотрел с недоумением.

Официант открыл крышку. Сомнений быть не могло.

— Борщ? — всё же спросил я.

В алом наваристом бульоне плавали приличные куски мяса и зеленели оливки.

— Он самый, родимый, — расплылся в довольной улыбке Янин. — Сальцо подмороженное, во рту прямо-таки тает. Ну и домашняя хреновуха, охлажденная до нужной температуры.

Безусловно, всё это вместе было великолепно. Самый лаконичный и идеальный набор из возможных. Но…

— Завтрак? — уточнил я. — Вы это собираетесь подавать на завтрак?

— Ну а отчего бы прямо с утречка и не получить истинное удовольствие настоящего гурмана? — улыбка ресторатора чуть поугасла, и он неуверенно добавил: — Считаете, это слишком, да?

— Честно говоря, о подобных традициях я не слышал, — тактично ответил я. — А вот для обеда самое то. Но кое-чего не хватает.

Богдан Борисович, который было приуныл, вновь оживился и с готовностью взглянул на меня.

— Зубчики чеснока, хрустящие перья зеленого лука и огурчики соленые, такие чтобы маленькие и с пупырышками, — перечислил я с улыбкой. — Ну и хлеба бородинского, конечно же.

— Будет сделано! — кивнул мужчина и умчался на кухню.

Через пару минут мне принесли искомое и вот теперь это стал действительно идеальный обед. Пусть и на ужин, но когда вкусно, к черту условности. Пожалуй, именно это можно сделать особенностью ресторана. Подавать то, что хочется посетителям в данный момент. А не что положено по времени суток.

Борщ удался царским, прямо как прежние эпитеты заведения. Но такой суп точно можно было по праву наделить столь смелым определением.

Непривычный, но безусловно прекрасный ужин придал мне столько сил, что я решил прогуляться. На прощание заверил Богдана Борисовича, что блюдо произведет в столице фурор. Главное, всё также не жалеть начинки для супа. В той версии, что подали мне, можно было ложку поставить.

Первым делом я решил навестить Тимофея на его дежурстве в доках. Зашел по пути в лавку и взял в качестве гостинцев килограмм свежих медовых пряников.

Пока меня не беспокоило, что от мистера Висельника не было новостей. Если бы он мог встретиться с темной так скоро, наверняка уже сделал бы это. Уж больно загорелась его жажда наживы. Но, судя по докладам рыжего, контрабандист проявлял активность пока в своих обычных делах.

В теневой мир я ушел заранее, за квартал до портовых складов. В тенях было спокойно. Ни единого следа фантомов или какого-либо иного движения.

Исчез их гипнотический шепот и тени стали просто темным местом. Пограничный мир был необычно приятен, на самом деле. Тут не было прохожих и автомобилей, отражения дорог были пусты, а силуэты зданий растворялись во тьме.

Интересно, насколько удивлены теневики таким переменам…

Но я знал, что затишье это временное. Помнил разум того существа и его намерения. Времени пока было достаточно, но когда-нибудь предстояло подумать и об этом.

Сейчас же в теневом мире никаких угроз не было.

Ну разве что кроме одной весьма бдительной теневой зверушки. Тимофей моего приближения не заметил, в отличие от его дракона. Создание резвилось в своем мире и кинулось ко мне, ощутив ещё издалека.

К счастью, дракону всего лишь было скучно и хотелось поиграть. Разум создания пока что походил на детский. Я попробовал создать из теней большой мяч. К моему удивлению, у меня это получилось. Бросил игрушку вдаль и дракон взмыл вверх, кинувшись на добычу.

Рыжего я не хотел пугать, поэтому обратился к источнику, нарушив покой этого мира. Легкая волна возмущенной материи прошлась до того места, где сидел в засаде Тимофей. Парень встрепенулся и тут же расслабился, поняв что это я.

Мы вышли в реальный мир, чтобы было проще общаться.

— Вашество, всё в порядке? — сразу же спросил теневик.

— В порядке, просто решил проведать тебя. Как тут?

— По-прежнему. Наш мистер-матерщинник занимается своими нехорошими делами. Но ничего интересного, обычная контрабанда. Ну разве что тигра привез сегодня утром.

— Тигра?

— Угу, белого. Похоже на химеру, но я не разглядел толком. Кто-то из богатеев заказал в подарок своему сыну на день рождения. Жалко зверя.

Мне вот было жалко этого неизвестного сына. Белые тигры не просто были магическими животными, но и не поддавалсь химерологии, то есть воспитанию. Подобное воздействие на них влекло за собой большие риски. Справиться с ними мог лишь анималист, и то высокого ранга.

Либо тот, кому предназначен подарок, как раз из таких. Либо кто-то лишится наследника.

— Что-то ещё?

— Ну, алмазы доставили к вечеру. Ха, спрятали в мешках с удобрениями! Несет от них так, что никто и близко не подойдет. Но тоже мне, маскировка…

Я усмехнулся. Пойди Тимофей по другому пути, сейчас вполне мог тут сидеть с целью эти самые алмазы украсть. Парень же не проявлял никакого интереса к незаконному обогащению, только осуждал банальные способы сокрытия товара.

— Ах, да, — вспомнил я и передал рыжему пакет, который держал в руках. — Это тебе.

— Вот спасибо вам, вашество, — парень заглянул внутрь, вдохнул аромат и счастливо улыбнулся.

Рядом с нами материализовался дракон и любопытно вытянул шею.

— Всё ему интересно, что я делаю и тем более ем, — объяснил Тимофей. — Везде нос сует. Ну на, держи.

Парень кинул один из пряников в воздух и создание радостно раскрыло пасть, поглощая лакомство. Похоже, он выпечку попусту растворил в тенях, но сделал вид, что съел.

— Без толку, знаю. Но ведь пока не попробует, не отстанет, — хмыкнул рыжий.

— Ладно, развлекайтесь, — рассмеялся я. — Только не перекорми его, растолстеет и летать не сможет.

Я немного послушал через устройство разговоры Висельника. У него, похоже, был сеанс психотерапии. Бандит кому-то усиленно жаловался на нелегкую жизнь, конкурентов и капризных клиентов. Нервная работа, ничего не скажешь.

Что меня беспокоило, так это отсутствие ответа от графа Зотова.

Так как его особняк был недалеко, туда я и решил сходить перед тем, как отправиться спать. Разведать обстановку и, по возможности, выяснить причину недружелюбия графа.

Дом Зотова выходил фасадом на набережную. С одной стороны это прекрасный вид на реку и город. С другой же, этот район славился ветрами, от которых спасу не было. То есть либо ты поддерживаешь серьезную магическую защиту, тратя на это немало средств, либо постоянно мерзнешь и простываешь.

Так что кварталы эти были вроде и зажиточными, но всё же не роскошными.

В основном тут был новострой, старинных домов осталось немного. В их числе были и владения Зотова. Разузнать о судьбе рода мне удалось мало. Если аристократ не хотел упоминаний о себе, то их не будет. Светские скандалы и слухи не в счет.

Зотов же умудрился не попадать даже в светскую хронику. Ни единого происшествия, достойного пары строк в прессе. Жил затворником и в публичном пространстве не появлялся.

Исключением были лишь охотничьи владения, которыми пользовалась императорская семья. Но эти развлечения тоже не обсуждались, как и большинство увлечений императора. Не любил нынешний правитель выставлять личное напоказ.

В общем, с кем мне придется иметь дело, я не знал.

Поэтому был предельно осторожен и укрылся так, словно проникал в императорский дворец.

Памятуя о рассказаном Тимофеем насчет защиты особняка, я был готов. И хорошо, потому что охранная сеть встретила меня и в теневом мире. Не то чтобы это было сложным, но встречалось редко. Поддерживать подобное стоило очень дорого.

Пройти тут не смог бы и высокоранговый теневик. Но только не артефактор, который хорошо разбирается в плетениях и ловушках. Когда постоянно делаешь что-то подобное сам, распутать магическую сеть вопрос времени и желания.

У меня было и то, и другое.

А ещё интерес изучить чужую работу, понять как можно улучшить и применить у себя. Поэтому за взлом я взялся с удовольствием. Я хотел сделать лазейку, которую потом прикрою, а не разрушить или сломать. Всё же такое неправильно.

Чем дольше я разбирался, тем лучше понимал, что с Зотовом всё ой как непросто. Подобную защиту ставят специалисты высочайшего уровня. Слишком высокого для нелюдимого графа, живущего не в самом престижном районе.

Пожалуй, такое я видел раньше в двух местах. В штабе тайной канцелярии и в Трубецком бастионе, где содержали самых опасных магов.

Даже на миг подумал, что стоит отступить и не связываться с Зотовым.

Но раз след вел сюда, нужно было понять, что он значит. Не в моих правилах бросать дело на полпути. Кто бы ни придумывал для меня эти загадки, я его всё же найду и сам задам несколько вопросов.

Защита была хороша, но упрямство, храбрость и опыт победили.

Возможно, вздумай я сломать контур, ничего не получилось бы. Если обычно ловушки стояли в ключевых узлах, как самых уязвимых местах плетений, то тут вся система была сплошной ловушкой. Оборвал одну нить и сотня других оплетет тебя и сомнет, как травинку. Ещё и сиреной взвоет над всем островом.

Если бы не сила света и жизни, не справился бы. Не рассчитывал создатель на участие носителей светлых аспектов, и зря.

Причину, почему я до сих пор не дождался ответа, я понял сразу же, как попал в дом.

Кипа газет и конвертов лежала на тумбе возле входа. Хозяина давно не было в городе. В доме стоял едва уловимый запах запустения. Так пахнет нежилое пространство, за которым пусть и ухаживают, но не живут.

Меня встречали лишь пустые темные коридоры и распахнутые для циркуляции воздуха двери. Пол под ногами чуть поскрипывал и это был единственный звук. Снаружи здание защищала звуконепроницаемая магическая стена.

Не самое уютное место.

Я неторопливо шел по дому, заглядывая в комнаты. Темная массивная мебель, темные стены и ковры. И гробовая тишина. Атмосфера в особняке Зотова была мрачной.

Сам не знал, зачем я брожу по пустому дому. Зотов просто пока не видел моё письмо. Стоило уйти и дождаться возвращения графа.

Но меня непреодолимо тянуло вглубь здания. Пока я не остановился перед запертыми дверями. Единственными закрытыми, что были в доме. Потянул за витые холодные ручки и оказался в большой гостиной.

Та же угрюмая обстановка, пусть и антикварная. Тяжелые портьеры были раздвинуты и не закрывали от света уличных фонарей. Часть стены была выделена под трофеи и на меня уставились десятки навечно застывших глаз животных.

Нет уж, если мы договоримся о встрече, то она будет проходить у нас. Гнетущее место какое-то.

С дальней стены на меня смотрел портрет мужчины, очень подходящий особняку. Такой же угрюмый и мрачный. Худощавое лицо со впалыми щеками и темными провалами глаз. Художник явно не старался приукрасить внешность графа.

То, что это был хозяин, не вызывало сомнений. Портрет был свежим, да и одежда современная.

Я прошелся до середины комнаты, сторонясь чучел. Огляделся и по достоинству оценил камин, находящийся на другой стороне. Размером с человеческий рост, мощная каменная кладка — его грубая красота немного улучшала обстановку.

Поднял взгляд выше и замер.

Там тоже висел портрет. На этот раз женский.

Однозначно я нашел потомка князя Дашкова. Та же жгучая внешность, те же очерченные скулы и чернильно-черные глаза, как и у колдуньи Ксении. Та же невероятная и слегка пугающая красота темной одаренной.

Девушка смотрела с легкой насмешкой. Черное платье с глубоким декольте открывало весьма пленительное зрелище. Но мой взгляд приковали отнюдь не прелестные женские изгибы и округлости.

А украшение, висящей на шее темной.

Тонкая золотая цепочка и небольшой кулон в виде цветка розы с шипами по периметру. С вкраплениями красного камня. Именно эту вещицу когда-то меня просил проверить глава тайной канцелярии.

Роза с шипами!

Чёрт побери, вот где я ещё видел это, помимо своего собственного изваяния у памятника императрице.

Как у меня это могло вылететь из головы? Да, тогда я взял ранг и чувствовал себя, мягко говоря, не очень хорошо. Но такую приметную деталь и позабыть…

Но тогда получается, что девушка находится под присмотром тайной канцелярии? В заточении, если уж говорить прямо. И точно не может быть тем самым темным магом. Или Баталов сказал тогда «подопечный»?

Я нахмурился, воссоздавая в памяти тот разговор. Непонятно, слишком уж тогда менталист витиевато выражался. Может быть как угодно.

Я всё стоял и смотрел на кулон. Роза. Царица цветов…

Глава 18

Может моя догадка была неверна, но не про эту ли царицу мне говорит дух в императорской библиотеке? Не буквально царицу, а как раз про символ розы в гербе Зотова?

Потому что рассмотрел я и родовой перстень на портрете главы рода. И обнаружил там то же самое. Цветок, увитый острыми шипами.

Чёрт побери призраков с их загадками… А если это не имеет отношения к потомку Дашкова? Похоже, что без визита к Третьяку не обойтись. Заодно выясню в гербовом хранилище, когда именно Зотовы обзавелись таким знаком. Что-то мне подсказывало, что произошло это примерно в то время, когда удочерили Агнию.

Я ещё немного постоял и полюбовался на темную. Всё же хороша. Было в ней что-то не такое мрачное, как свойственно всем носителям этого дара. Возможно, эта усмешка делала девушку более «человечной».

Если это та, которую я ищу, даже жаль.

Раскланявшись с портретами хозяев, я осторожно покинул особняк. Восстановил защиту в прежнее состояние и тщательно проверил, не осталось ли следов моего визита.

В любом случае, что бы ни ответил призрак, прежде всего стоит повидаться с графом. А значит нужно дождаться его возвращения и ответа.

О том, что будет, если Зотов откажется говорить про темную, я не думал. Вот если случится, тогда и решу как добывать информацию.

Прогулка в тенях изрядно меня вымотала. Всё-таки столь активно пользоваться аспектом было затратно. Особенно когда развиваешь совсем другой. На пути взятия начальных рангов всё немного иначе. Ничего, осталось ещё несколько пар и…

Что дальше, я толком не представлял. Царь развивал дар универсала своим способом, очень рискованным. А дошел ли он до конца, я не знал. В анналах истории об этом не упоминалось. Лишь скромное «был великим универсалом».

Я шел по ночным улицам и улыбался, вспоминая друга. И в который раз восхищался столицей. Сколько же проблем пришлось преодолеть, чтобы возвести тут город. Но получилось! Всё же это истинное счастье — видеть плоды своих трудов. Заглянуть в будущее и удостовериться, что всё было не впустую.

Сражения, потери, плен и безнадежность. Всё, что тогда казалось непреодолимыми бедами, теперь померкло.

Я присел на теплый гранит ступеней набережной и съел пряник, который припрятал в кармане. Смотрел на рябь Невы, слушал её тихую песню и думал о том, что пройдет ещё триста лет, и я бы очень хотел, чтобы на этом камне также кто-то сидел и любовался этим видом.

И отчего-то я был уверен, что так и будет.

Магия города была крепкой. Как и людей, живущих в этом месте. Их сила переплеталась с исконной силой земли, оседала в стенах домов. Город был живым, он дышал мечтами своих жителей, их радостями и печалями. Каждый, кто любил столицу, напитывал её и делал сильнее.

Такой город просто так не сломить.

Тоже напитавшись этим ощущением, я отправился спать. Мне снилось дремлющее существо под Кронштадтом. Артефакт посылал мне сигнал — всё хорошо.

* * *

— Похабщина это, ваше сиятельство.

С категорическим заявлением красного, как рак, Янина я был не совсем согласен.

Ранним утром прибыла доставка от мастера Овражского. Тут же ресторатор мне позвонил и взволнованно попросил прибыть как можно скорее. Недоумевая, что же могло случиться с заказом, я поспешил к Янину.

Образ Амура, дарующего любовь ангелочка, каменщик воплотил великолепно. Пусть именно этот, по задумке, прививал любовь исключительно к трапезам. Пухлые щечки, умильная улыбка и небольшие крылышки — всё, как и положено. Впрочем, и отсутствие одежды тоже.

Не сказал бы, что Овражский сильно детализировал анатомические подробности, но тем не менее они были заметны.

— Непотребно сие, — бубнил Богдан Борисович, усиленно приглаживая усы, вставшие дыбом от возмущения.

— Ну… — затруднялся я привести весомые аргументы за полноту образа и просто задумчиво разглядывал статую.

За нашими спинами хихикала женская половина обслуги.

— Отколоть надобно, — предложил ресторатор и огляделся в поисках подходящего орудия.

— Ну право, к чему такой вандализм, — возразил я. — Давайте просто прикроем, листочком там или подобным.

— Листочком? — Янин взглянул на пышный куст хрена и со вздохом кивнул: — Ну хорошо, Александр Лукич. Но только чтобы надежно держалось. А то конфуз какой выйдет!

На том мы и сошлись, и я отправил Овражскому сообщение с просьбой выточить из мрамора виноградный лист.

Но статую сразу же установили на фонтан и проверили запуск воды. Всё работало исправно, оставалось перенести плетение на, собственно, сам артефакт. Этим я и занялся, не откладывая.

Завтраком меня угостил смущенный Янин. К счастью, на этот раз действительно традиционным, без настойки и борща.

Климатическую сеть пришлось немного усложнить. Переходные зоны между разными температурами сбоили. Резкий перепад создавал то росу, то удушливое пространство. И у этих границ растения чувствовали себя не очень комфортно.

Так что я вновь взялся за стихию воздуха. Необходимо было сделать плавный переход со стабильным отводом излишек к балансиру. А потом регулировать сам балансир, чтобы и там не возникало подобного.

Заодно я проверил теорию насчет притемнения. Не было смысла освещать точечно, проще было затемнять области с тенелюбивыми растениями. Безусловно, все любители солнца располагались рядом. Но свет достигал до других мест, в которых он мешал.

Тут на помощь пришли тени. Мягко обволокли чувствительные посадки, интенсивность я отрегулировал по потребностям, сверяясь с записями.

Джинн по-прежнему был рядом, но наблюдал молча. Лишь иногда я ощущал что-то вроде всплесков любопытства. Но к обеду я услышал гудение, Хакан по нашей договоренности предупредил меня о своем вмешательстве.

— Могу помочь вам я, Искандер-инсан.

— Чем же? — спросил я вслух, так как никого поблизости не было.

Руки мои были по локоть в земле. Так было удобнее заниматься настройкой подогрева почвы.

— Сила моя быстрее справится с задачей вашей.

— А в пустыню ты тут всё не превратишь? — с подозрением уточнил я.

Всё же стихия элементаля была мощной, не ровня человеческому аспекту огня. Как бы огород не иссох за один миг.

— Ведаю я, что не каждому созданию тепла много нужно, — с легкой обидой ответил Хакан. — Чую я их.

Стихийник, да ещё и природник? Удивил меня джинн. Сколько же ещё секретов в нём скрыто? Я согласился, но внимательно следил за действиями элементаля. Чтобы в случае чего успеть остановить непоправимое. Было бы досадно начинать тут всё с начала.

Но Хакан действовал аккуратно. На самом деле ощущал потребности растений. Ну или в мои записи подглядывал.

Внутренним взором я видел, как мягко потекла пламенная сила по намеченным путям. Её потребовалось совсем немного. Гораздо меньше обычного дара огня. Весьма экономно.

Ещё мне показалось, что джинн проявил инициативу по причине собственного желания создать что-то, а не испепелить. Недаром наблюдал за моей возней с огородом.

В общем, совместными усилиями мы справились быстрее, чем я рассчитывал изначально.

— Сможешь ли ты повторить, но в большем масштабе? — спросил я, когда мы закончили и результат меня полностью удовлетворил.

— Могу, — коротко ответил Хакан, немного помедлил и горделиво добавил: — Могу Великую пустыню в оазис цветущий превратить я.

Я подумал, что балансир для такого подвига придется делать не менее огромным. Вот уж действительно затея не для пользы, а для бахвальства. Но элементаля расстраивать не стал, просто покивал в знак уважения его силе.

— А ваш… народ уже делал что-то подобное? — мне стало интересно узнать побольше о джиннах.

— Не в силах человека подчинить пустыню. Все тамошние города, былые и нынешние, созданы волей нашей. Не было бы их, если бы не сила наша. Не было бы Аравии. Не выжить в песках человеку.

А вот теперь обида в голосе слышалась нешуточная. Похоже, что не всё так просто было с противостоянием людей и джиннов. Получалось, они когда-то помогали в освоении пустыни. Но вот что случилось потом…

Хакан умолк и я ощутил стену отчуждения, поэтому расспрашивать не стал. Мог лишь один вывод сделать, что созидание им по нраву. Не только разрушение и войны. Интересно.

Разговорить бы элементаля, но пока наше сотрудничество зарождалось, лишний раз печалить огненное создание я не хотел.

— Благодарю за помощь, — не забыл сказать я и ощутил волну тепла.

Не забыл я и «подкормить» джинна стихией. Благо тратить многое на огород мне не пришлось. Ну а если Хакан поможет с Ботаническим садом, то будет прекрасно. Тут даже не в экономии ресурсов дело, а в иной работе магии. Что-то в силе элементаля было из мирового, основательного и надежного.

— Доволен я, — уже почти привычно выразил свою благодарность Хакан.

— Я тоже, — протянул я, уже задумавшись о другом.

Обойдя всю территорию и перепроверив свою работу, я отправился столоваться к ещё одному начинающему ресторатору.

Именно адмирал мог мне помочь с кораблем, которому суждено было взлететь.

Да и прогресс строительства нужно было посмотреть. Граф Волков исправно отправлял мне отчеты о ходе стройки, новых идеях по блюдам и даже продвижению. Увлекся бывший морской волк новой затеей.

Залив волновался. Белые барашки торопливо мчались к берегу, а ветер навевал мысли о скорой непогоде, несмотря на то, что небо было ясным и чистейшим.

Можно было понадеяться на шторм, но я уже принял решение насчет развития воздушной стихии, так что теперь погода меня не беспокоила.

Двери домика смотрителя маяка, как и всегда, были гостеприимно распахнуты. Возле порога дремал лохматый пес, он сонно приоткрыл глаза, взглянул на меня и снова уснул.

Хозяина тут не было, но издалека доносился стук молотка.

Место для ресторана было выбрано с умом. С другой стороны маяка, зажатое с трех сторон скалами. Все окна выходили на воду, а к самому зданию спускалась лестница. Вдоль фасада протянулась широкая терраса, нависая над волнами.

Мощные сваи уже установили. Они вгрызались в скалу, не давая и шанса для разрушения. Ресторан выдержал бы сильную бурю. Надежность для такого местоположения была на первом месте.

Волков, как оказалось, принимал непосредственное участие в строительстве. Адмирал лихо орудовал инструментом, монтируя стену.

— Александр Лукич! — радостно воскликнул он, заметив мое приближение.

Граф приветливо помахал молотком и спустился со стремянки.

— Григорий Иванович, — я пожал ему руку и усмехнулся: — Не хватает рабочих?

— Ах, граф, вот вы шутите, а ничего лучше физического труда для здоровья и долголетия ещё не придумали. Старость, знаете ли, не хочется в дряхлости встретить.

Я с сомнением оглядел мужчину. Да, седые волосы и морщины указывали на отнюдь не юный возраст Волкова, но уж стариком его никто бы не осмелился назвать. Да и крепким мышцам адмирала можно было только позавидовать.

— Ну ладно вам, — приметил мой скепсис Григорий Иванович. — Нравится мне, не стану скрывать. Домик-то я тоже своими руками строил, это отдельное удовольствие, я вам скажу.

— Охотно верю, — согласился я. — Позволите вас отвлечь ненадолго?

— С радостью. Как раз обеденное время, а у меня есть чем вас угостить, — он сделал жест проследовать к дому, и по пути принялся делиться: — Недавно тут ко мне захаживал старый приятель, прибыл на днях из дальних стран. Удивительное дело, чего только не едят на земле. Даже тухлую селедку деликатесом почитают.

Я невольно закашлялся, и Волков рассмеялся:

— Не переживайте, таким я и врага потчевать не стану. Пыток я никогда не любил, уж гуманнее просто прибить.

Когда мы дошли до его кухни, адмирал тут же засуетился, накрывая на стол. На плите стоял большой чан, укутанный полотенцем. Аромат витал великолепный.

Волков взял темную ржаную булочку, разрезал её пополам и открыл крышку, щипцами доставая оттуда что-то мелко нарезанное. Добавил какого-то зеленого соуса и положил передо мной на доску.

Я осторожно откусил. Мясо, а точнее какие-то субпродукты, просто таяли во рту. Тушеные до абсолютной мягкости и очень пряные. Соус тут же впитался в булочку и стекал по подбородку.

Ничего я не сказал, просто умял диковинное блюдо полностью.

— Очень вкусно, — всё же вынес я честный вердикт. — И что это?

— Лампредотто, — улыбнулся граф. — Едой бедняков когда-то было. А теперича во Флорентийской республике и на столах аристократов появляется сей продукт.

— Так и что там внутри? — Волков сумел меня заинтриговать.

— Ну так потрошка, — ещё шире разулыбался он. — Томленые долго, в вине и с травами всякими. Я лишь заместо белой булки взял нашу ржаную, шибко хороша. А так строго по рецепту, что приятель привез. Ну, как думаете, вводить в меню?

Блюдо действительно было очень вкусным, у меня возникло только одно замечание:

— Ну вот если про потроха не распространяться, то вполне.

— Правда ваша, народ не шибко внутренности жалует, хотя польза в них несомненная. Ладно, оставлю на завтраки-диковинки. Придумал на днях тут такую идею. По понедельникам что-то подобное подавать буду. Так сказать, дарить заряд впечатлений на всю неделю.

Я кивнул, с удовольствием сделав глоток свежесваренного кофе.

— Но тухлой селедкой всё равно кормить не стану, — упрямо повторил адмирал и уселся напротив: — Дело у вас ко мне есть, верно?

— Верно, — улыбнулся я его догадливости.

— Так по глазам вижу, снова задумали что-то интересное.

— Довольно интересное, как мне думается, — подтвердил я. — Добавить нашему ресторану развлекательной части…

Я решил особо не мудрить. Прятать летающее судно проблематично, да и непрактично. Столько усилий придется вложить и чтобы никто не увидел? И чёрт с ним, со славой. Но делать что-то, чем не будут пользоваться, было не по мне.

Поэтому я и захотел прикрепить корабль к ресторану. Заодно обеспечить дополнительный интерес к заведению. Ну а остров, по-прежнему пришвартованный у маяка, поможет поддерживать необходимый уровень магии.

Получалась польза со всех сторон.

Был лишь один нюанс — собственно, сам корабль.

Баркас графа, на котором мы ходили в море, для моей цели не годился. Слишком мал был для взятия ранга. Поэтому нужен был парусник определенного размера. Парусник — просто потому что красиво. Летающая баржа не совсем то зрелище, которое я воображал в своей голове, слушая сказку про царевну.

— Кораблик, говорите, вам нужен… — задумался Григорий Иванович, когда я вкратце рассказал свою задумку и адмирал вдоволь поудивлялся. — Вот ведь совпадение-то! Приятель мой, про которого я вам говорил, как раз корабельный мастер. Для души занимается, между рейсами времени полно. Талант у Родиона… Талантище, не побоюсь этого слова. Помнится мне, стояла в порту у него одна шхуна, по каким-то старинным чертежам построенная.

По описанию графа, корабль мне подходил как нельзя лучше. Двухмачтовый парусник идеальных габаритов и качеств. Основной материал отлично подходил для магического плетения, мастер взял карельское дерево из мест, славящихся силой.

А значит — не придется менять облицовку и часть внутреннего убранства. Это было слабое место в моей идее. Либо заказывать корабль с нуля, либо кардинально переделывать имеющийся.

Тут же выходило, что и затрат никаких не будет. Ну, кроме собственно приобретения корабля.

Давно я хотел судно, но вот пришел к мысли о покупке неожиданным путем.

Но я надеялся вовлечь Родиона в сотрудничество и своего рода арендовать корабль за часть дохода от полетов с пассажирами. Полеты, естественно, планировались недалекими и короткими. Так, исключительно увеселение — подняться в воздух и отлететь на пару сотен метров, не более того.

— Представите меня мастеру? — воодушевился я новостью.

— Лучше! — хмыкнул адмирал. — Я его в гости позову, а там за славной трапезой и дела приятнее обсуждать будет.

Граф Волков мечтательно взглянул на большую мутную бутыль, стоящую в темном углу. Я понял — переговоры будут жесткими.

Глава 19

Ничего мощнее и страшнее флота не существует. Флота и его доблестных служителей. Моряк это не просто профессия, а отдельный народ.

В этом я убедился за следующие часы не единожды.

Мало того, что у адмирала слово с делом не расходились, и он тут же позвал корабельного мастера. Так и тот согласился прибыть незамедлительно. И никаких согласований подобающего времени, обмена любезными письмами и протоколов встречи. Кажется, Родион просто ответил короткое «буду».

Не успел я выпить ещё одну чашку кофе, как приятель Волкова уже приехал.

Безусловно, напиток я смаковал, совмещая с любованием сверкающим заливом, но всё равно скорость Родиона меня поразила.

Правда, это объяснилось тем, что жил мастер неподалеку, на другом конце Кронштадта. И звонок застал его дома и как раз в раздумьях о дальнейших вольных планах.

Родион Юрьевич Афанасьев представился потомственным шкипером. Помимо схожей с адмиралом крепкой комплекции, отличного загара и характерной походки вразвалочку, он имел весьма примечательную бороду. Длинная, густая, с первой проседью, она была заплетена в десятки косичек.

Не самый обычный выбор для капитана.

Заметив мой удивленный взгляд, моряк со смехом дал разъяснения. Влюбился. Вот успел за те пару дней, что находился на суше. Дама его сердца, судя по тактичному упоминанию, была очень молода и отличалась живым и веселым характером. От бороды шкипера она пришла в восторг и тут же заявила, что непременно стоит носить её, заплетенную в косы.

Афанасьев возражать вроде как пытался, но сдался и пожертвовал бородой во имя любви.

— Вот что я вам скажу, Александр Лукич, — говорил он. — Все самые глупые поступки совершались ради женщин. Как и великие, этого не отнять. Иногда и то, и другое одновременно.

За прекрасный пол и был первый тост.

Пока мы представлялись, знакомились и Родион делился историей про бороду, граф Волков накрыл на стол. Чудесным образом из печи на свет появились чугунки с картошечкой, из погреба копченый окорок, а с огорода свежая зелень и овощи. Ну и куда же без разносолов и сала.

Афанасьев одобрительно крякнул на это и нахмурился, вопросительно взглянув на адмирала. Тот кивнул и достал ту самую бутыль. Шкипер оценил тару и улыбнулся.

— Вот за что я уважаю тебя, Григорий Иванович, так за умение грамотно готовиться к серьезным беседам. У нас же такая намечается? — уточнил он у меня, дождался моего кивка и обрадовался: — Вот и славно.

Всё же этикет пришлось соблюсти. Своеобразный, то есть морской. Залить в себя достаточно жидкости, чтобы «голова яснее была». Утверждение совершенно нелогичное, но спорить я не стал.

Благо магия жизни позволяла мне выдержать и не такое испытание.

Но самое удивительное, что пока опустевала бутыль, морские волки действительно становились всё сообразительнее. Может даже чересчур, потому что их идеи были ещё авантюрнее моих.

Афанасьев вообще предложил создать целый летающий флот. И не самых дружественных соседей проведать, аргументируя просто: «А то что они».

Благо на диалог шкипер шел охотно, больше веселясь, чем предлагая подобное всерьез.

Договорились мы ко всеобщему и обоюдному удовольствию. И к пользе, конечно же. Собственно, как я и рассчитывал, Родиона вполне устроила доля дохода. К тому же он искренне обрадовался, что его шхуна наконец-то побудет в деле. Простаивал корабль довольно долго и Афанасьев этому очень печалился.

Вообще удивительный человек оказался. Громогласный и при этом очень добродушный. Как он рассказывал о корабельном деле, заслушаться можно было. Каждую деталь знал и любил.

Я, правда, большую часть терминологии не понимал, но это и неважно было. Главное, с какой увлеченностью мастер говорил. Какая разница чем топсель от стакселя отличается, когда человек их упоминает с горящими глазами.

— Я ж в море с пяти лет! — громыхал командным басом Афанасьев, приглаживая косы бороды. — Батя меня к себе на судно взял, едва я говорить начал. Поздно я речь-то освоил… Ну знаете, как в той байке, — расхохотался он. — «Чего ж ты раньше молчал?». «А раньше всё в порядке было». Но вот как разъясняться сумел, сразу к делу семейному и пристроили. По мачте ползал, словно та обезьянка.

Опыт у Афанасьева был впечатляющий. Обошел весь мир и не один раз. Бывал в самых диких и отдаленных местах, куда не ступала нога человека. Он, кажется, поучаствовал во всех основных открытиях последних десятилетий.

Море он любил больше суши. Но когда «пришвартовывался», как он называл периоды пребывания на земле, то всё время посвящал кораблестроению. Отыскивал старинные чертежи и воссоздавал судна, улучшая их при этом.

Делал от души и для души. Не продавал результат своих трудов. Но и себе редко оставлял, обычно просто дарил кому-то, тоже увлеченному парусами и вечной тягой к воде.

Исключением стал и предмет нашей беседы, шхуна «Прекрасная».

— Потому что прекрасная, — непонимающе ответил шкипер на мой вопрос почему она так названа. — Чего мудрить? Вещи своими именами нужно называть. Вот если баба, простите, мадемуазель, красивая — то так и нужно прямо сказать. — А не плести что-то про солнечный свет, запутавшийся в её соломенных волосах. Девицы падки, конечно, на такие речи. Но и по-простому любят. Тут внимание важно, а не словесность.

В общем, за прекрасный пол мы пили немало. Лукавил Афанасьев, не только судостроительство его на суше интересовало.

— Женюсь! — категорично сообщил Родион, когда солнце устремилось к закату. — Сколько же можно в холостяках ходить?

— Так у тебя же есть жена, — икнул от удивления Волков и поспешно захрустел маринованным огурчиком.

— Ну и что? У приличного моряка в каждом порту жена должна быть. Вот в столице нет пока…

С трудом мне удалось вернуть разговор в нужное русло. Уловил миг затишья, когда адмирал потчевал приятеля лампредотто, и поинтересовался, когда можно взглянуть на «Прекрасную».

— Да хоть сейчас! — шкипер поднялся, опрокинув стул. — Поедемьте.

Волков горячо поддержал идею, мне оставалось лишь согласиться. Остановить их не смог бы никто. За них я не переживал, держались моряки отлично. Пусть и непонятно было по походке, то ли она привычная, то ли всё же содержимое бутыли повлияло.

Не остановил их и официально закрытый порт. Что уж там случилось, я не понял, но сначала нас вежливо попросили вернуться утром.

Афанасьев очень емко объяснил, отчего не намерен ждать. Шкипер оказался полиглотом и одно ругательство сумел произнести на нескольких языках. Чтобы доходчивее. Затем он потребовал вызвать начальника порта. Потом вспомнил, что знает его номер, сам ему позвонил и нас пропустили.

Дальнейший путь был без происшествий. Ну разве что адмирал кому-то в ухо дал, но тот сам виноват был, перешел на оскорбления. За такое и на дуэль можно, но Волков не хотел терять время, так что обидчик легко отделался.

— Воооот, — протянул Родион, когда мы наконец добрались до причала.

— Прекрасная, — признал я.

Шхуна выглядела великолепно. Светлое дерево, отполированное до блеска, изящные матчи, стремящиеся к первым звездам на вечернем небе. Корабль мерно покачивался на волнах, поскрипывая оснасткой.

— Ну как, годится? — усмехнулся Афанасьев.

— Право, Родион Юрьевич, скромность тут совершенно неуместна. Это не судно, а произведение искусства.

Ничуть не льстил, такого великолепия я давно не видел. Кроме белоснежного флота северян. Подобных кораблей во всей империи не было.

— Благодарю, — шкипер пошатнулся и по-военному выпрямился, возвращая себе равновесие. — Ну, значит по рукам. Надо бы это дело отметить…

— Обязательно, — не стал возражать я. — Но сначала нужно договориться о том, когда вы сможете отогнать «Прекрасную» к маяку.

— Да хоть сейчас! — снова заявил хозяин судна.

Я незаметно вздохнул и умоляюще взглянул на адмирала. Тот оценивающе осмотрел сначала приятеля, затем шхуну, а потом и меня.

— И то верно, чего тянуть, — пожал плечами граф. — Уж втроем мы легко справимся.

Возможно, втроем мы бы и справились легко. Но на борту оказалось, что у Родиона в трюме припасено что-то горючее и хорошо настоявшееся за то время, пока его не было в столице.

Поэтому все переговоры с береговыми службами, выход в фарватер, беседу со шлюзовой командой и даже частично швартовку, проводил я. Под чутким руководством, естественно.

Благо морские волки так увлеклись обсуждением происхождения бочонка и его географической принадлежности, что не заметили как я воспользовался воздушной стихией, чтобы пройти из порта без проблем и особых усилий.

Даже такой краткий, но выход в море под парусом, меня очень взбодрил и воодушевил. Корабль буквально летел над заливом, послушный и правда прекрасный.

Всё же прав был шкипер насчет названия…

К тому же после прохождения ворот шлюза оба моряка потребовали сделать «круг почета», то есть выйти в открытое море. Эта прогулка немного утихомирила и их. Мы вместе молча наслаждались звуком ветра, трепавшего парусину и звездами, такими яркими и низкими вдали от огней города.

На миг захотелось вот так просто уйти далеко-далеко. Увидеть чужие неизвестные берега. Всё же морская романтика весьма привлекательна.

Но мы вернулись, с горящими от холодного ветра лицами и счастливыми улыбками.

Шхуна имела низкую осадку, поэтому пришвартовать её как можно ближе к берегу не вызвало сложностей. С якорем я справился уже сам.

Понятное дело, приступить сразу же к магии воздуха я не смог.

Потому что, по морским законам, успешную операцию нужно было отметить оставшейся половиной бутыли. Я подозревал, что они оба эти законы на ходу придумывали…

Но оскорблять отказом этих славных людей я никак не мог.

В распахнутое окно был виден корабль, к которому бежала серебристая лунная дорожка. Ну ничего, теперь он от меня никуда не денется.

Хорошо хоть предусмотрительно предупредил домашних, что скорее всего сегодня не вернусь.

* * *

Проснулся я от настойчивого солнечного луча, уже прилично нагревшего мою щеку. С изумлением обнаружил, что нахожусь я в башне маяка. Не без труда вспомнил, что вроде вызвался этой ночью поработать смотрителем…

Да уж, против флота никакая магия не поможет.

Зато поможет с последствиями насыщенной ночи. Я смыл остатки ночи светлой силой, а для закрепления результата спустился и нырнул со скалы в прохладные воды залива.

Такие водные процедуры окончательно вернули меня к жизни.

Купание пробудило зверский аппетит. Я решил воспользоваться гостеприимной кухней адмирала и приготовить на всех завтрак. Что-то мне подсказывало, что старые друзья не будут в состоянии шевелиться. Когда я уходил на стражу маяка, они ещё и не думали останавливаться.

Но и тут они смогли меня удивить.

Оба мужчины уже бодрствовали. Мало того, на плите источала ароматы сковорода, а они занимались тем, что боролись на руках. Крепкий дубовый стол трещал от их усилий.

— Александр Лукич! — обрадовался мне адмирал, из-за чего отвлекся, и Родион тут же его одолел.

Но Волков ничуть не расстроился. Сделал пригласительный жест ко столу и взялся за сервировку. Афанасьев смотрел на меня с любопытством.

— Не прогадал я, Александр Лукич, — наконец выдал он. — Что с вами решил дела иметь. После таких переговоров не каждый дышать-то вспомнил бы как. А вы прямо как новорожденный. Румяный и довольный. Моё почтение, — коротко поклонился шкипер.

— А я говорил тебе, что с графом хоть в шторм, хоть в борд… Ну то есть куда угодно смело можно пойти, — усмехнулся адмирал и поставил передо мной огромную сковороду со скворчащей яичницой.

— Ну за такое угощение, — я жадно осмотрел блюдо. — Куда угодно и пойду. Благодарю вас, Григорий Иванович.

— Я вам ещё кофею заварил, — по-отечески улыбнулся польщенный адмирал.

Кофе достался всем и утро прошло за мирным завтраком и беседами о былых морских подвигах. Друзья никак не могли наговориться, а я просто с удовольствием слушал об их приключениях.

И посматривал на качающийся на волнах корабль.

А что если к пассажирским прогулкам в море добавить иллюзию проходящего внизу старинного сражения? Чтобы с маневрами, пушками, пороховым дымом и абордажем. Можно подключить к делу какого-нибудь историка и показывать настоящие морские битвы. Тут и школьные уроки проводить тогда можно будет. Так же гораздо интереснее.

Животворящая яичница явно пошла на пользу как мне, так и будущим юным умам, не очень жалующим уроки истории.

Твердо решив, что обязательно воплощу эту идею, я оставил морских волков беседовать, а сам отправился на берег.

Возле шхуны уже вились чайки, по обыкновению тоскливо крича.

Я мало что помнил из своего детства. Но точно помнил, что родители, талантливые анималисты, говорили когда-то мне про этих птиц. Мол, их душа находится в вечной тревоге и грусти по другим мирам. Потому что они создания не нашего мира. Может то были просто сказки, но вскоре мне предстояло самом узнать об этом.

Уж после встречи с фантомами в существовании других миров я не сомневался.

Послушав немного крики чаек, я закатал рукава и взялся за дело.

В первую очередь нужно было оценить вес судна. Я постепенно выпускал силу, обволакивая ею дно корабля. И по чуть-чуть тянул вверх.

Ничего не получалось.

Я нахмурился и усилил поток дара. В воздух поднялась вода, искристой стеной окружив шхуну. Чайки возмущенно разлетелись.

Получается, что с силой всё в порядке. Значит проблема в материале корабля. Я обратился к дереву облицовки. Пробудился природный аспект и я аккуратно воспользовался им, чтобы не нарушать равновесие источников.

Так и есть, что-то на судне препятствовало воздействию магии на корпус.

Взяв лодку, привязанную у берега, я отправился на корабль. Ловко взобрался по веревочной лестнице и принялся за тщательное изучение будущего артефакта. В ночи особо времени на это не было.

Спускаться на нижнюю палубу не пришлось. Защита была установлена на носу и представляла собой небольшую бронзовую фигурку русалки. Некоторые выдающиеся места были стерты до блеска. Явно старинная штука, установленная тут уже гораздо позже появления на свет.

Из каких странствий привез Афанасьев этот чужеземный артефакт?

Я изучил плетение и аккуратно отключил схему, перенаправив контур и замкнув его на безопасную работу. Ломать такую диковинку совсем не хотелось.

И сразу же ощутил магический фон вокруг. Потоки силы потекли неторопливо и лениво, дерево напитывалось ими постепенно, слишком долго было отрезано от магии.

Хорошо хоть русалка не мешала управлять парусами. Иначе ночью мне бы пришлось нелегко управляться.

Теперь стихия воздуха беспрепятственно воздействовала на всё судно.

Я встал за штурвал, тоже выполненный в лучших традициях давних времен — массивный и с удобными рукоятями. Необходимости в этом не было, но так было приятнее.

Прикрыл глаза и обратился к стихии.

Корабль вздрогнул и начал крениться на левый бок. Я быстро скорректировал распределение силы. «Прекрасная» скрипнула и встала прямо.

Воздух весьма капризный аспект. Вольный ветер, гуляющий над заливом тому наглядный пример. Он может изменить направление в любой момент. Разойтись во смерч или совсем утихнуть.

Обращаться с этой стихией следовало бережно и внимательно. Особенно когда нужен был очень конкретный и направленный эффект.

Обычно воздушники просто сметали всё силой, не особо прицеливаясь. Всё равно это влекло за собой разрушительное действие. В этом смысле с повреждениями работать, конечно, проще. Но не так радостно.

Я открыл глаза, чуть изменил активирующее слово из детской сказки и громко произнес:

— Вода, прощай!

Магия загудела внутри меня, изливаясь и проникая в каждую часть корабля. Шхуна вздрогнула и стала медленно подниматься в воздух. Зажурчала водопадом вода, стекающая с бортов.

Глава 20

Пожалуй, не найдется слов, чтобы описать ощущения от полета на корабле.

Тем более когда именно твоя сила поднимает его всё выше и выше. Словно сам взлетаешь в ясное небо. Пожалуй, нечто подобное было с василиском, когда я управлял им для доставки преступника в тайную канцелярию. Похожее, но всё же другое.

Там я видел, теперь же чувствовал каждой клеточкой тела нечто совершенно невероятное.

И отчего воздушники не делают такое каждый день?

Конечно, это очень и очень затратно. Да и для взятия ранга подойдет лишь один раз. Но каково чувство! К чему сила, если не воспользоваться ею для подобного?

Я расхохотался от переполняющей меня радости. Стихия была вокруг меня, забиралась в волосы и трепала паруса, пробегалась мурашками по спине и чуть подталкивала вперед, к горизонту.

Шхуна поднялась невысоко, я всё же был осторожен, несмотря на неожиданный будоражащий эффект магии воздуха.

Какая-то самая смелая чайка уселась на край борта и, покачиваясь от ветра, уставилась вдаль.

Посчитав это добрым знаком, я аккуратно подтолкнул корабль вперед, одновременно поддав силы в паруса. Так было проще управлять судном. «Прекрасная» весила прилично и я уже ощущал как напрягся источник, пропуская через себя немалое количество магии.

Пожалуй, хватит и короткой прогулки…

Да и тревожить прибрежные службы не хотелось. С ними ещё предстояло договариваться насчет необычного транспорта. Или с теми, кто воздушным пространством занимается? В общем, это дело я мог смело поручить адмиралу и шкиперу. С их-то дипломатическими способностями и связями.

Пот полился с меня градом уже через несколько секунд полета.

По этой причине и не летали корабли лишь на магии, как и прочие, более приспособленные для этого конструкции. Не просто дорого, а очень. Высокоранговый одаренный, в теории, мог бы продержаться час, может два. Но ценой опасной близости к истощению.

Хорошо, что у меня был остров, напичканный природной магией. Концентрированной и настоянной десятилетиями. Возможно, что и веками. Иначе никаких накопителей не хватило бы на задуманные мной в будущем развлекательные полеты.

Но сейчас я использовал лишь свою собственную силу.

Слегка тщеславно было замахнуться на подобное. Но зато ранг приближался со стремительной скоростью. Да с такой, что успел я отойти от берега на полсотни метров, не больше.

Развернулся слишком лихо, корабль накренился, и я чуть не свалился за борт, благо вовремя успел покрепче ухватиться за штурвал. Чайка отчаянно замахала крыльями, чтобы удержаться, и недовольно завопила.

— Согласен, — сквозь стиснутые от усилий зубы сказал я ей.

На снижение я пошел сразу же, чтобы не рухнуть камнем вниз. Каков будет эффект от взятия ранга воздушной стихии, я не знал. Может, как у всех, легкость и эйфория. А может и нет. Магия умела удивлять.

В любом случае посадку нужно было совершить до этого.

Торопился, поэтому вираж вышел весьма рискованный. От приземления шхуны поднялась волна, грозно бахнувшая в скалу.

Из окна домика смотрителя высунулся удивленный адмирал. А за ним и Афанасьев.

— Ух ты ж, ептель! — выразил свое восхищение шкипер и добавил обычное морское охранное заклятие: — Морского чёрта мне в…

«Прекрасная» по инерции ещё прошла несколько метров, тут я всё рассчитал, чтобы шхуна оказалась там же, где была.

Последним штрихом я отогнал волнение от берега, выровняв водную гладь. Это и стало той каплей, что была нужна. Ядро источника резко сжалось, перехватило дыхание, а за этим последовало чувство какой-то нереальной свободы от тела.

Будто я стал пушинкой, которую уносит теплый летний ветерок…

— Граф, вы куда? — вернул меня в реальность встревоженный голос Волкова.

Вот чёрт! Я понял, что не стою на палубе, а вишу в воздухе уже на расстоянии пары метров над ней. Ничего себе, эффект.

Обуздать источник, переполненный магией, было непросто. Прилив от ранга это всегда искушение. Воспользоваться, взять всё без остатка. Тем более так манило безоблачное небо. Даже птица, казалось, глядела на меня призывно. Мол, полетели, а там кто кого обгонит?

Глубокий вдох, выдох и я начал медленно спускаться на палубу.

«Прекрасная» мерно покачивалась, солнце уже вовсю припекало, а разочарованная чайка улетела. Залив сиял до самого горизонта, ослепляя.

Хорошо!

Не медля, я спустился к лодке и погреб к небольшому причалу, возведенному около домика. Адмирал говорил, что приходится его строить заново каждые две недели — шторма неизменно разбивали конструкцию в щепки.

Чувство невероятной легкости не проходило. Пришлось контролировать его, чтобы снова не улететь как воздушный шарик. Интересное воздействие.

Поэтому швартовался я неторопливо, постоянно «приземляя» себя. Булыжников что ли в карманы положить? В итоге я усмехнулся и утяжелил себе ноги при помощи аспекта земли. Стало лучше. Вот уж дуальные силы, это точно.

Морские волки уже изнывали от любопытства, встречая меня за порогом.

— Летает? — спросил очевидное Родион.

— Летает.

— Так это что получается, все пассажиры тоже летать будут? — слегка озадаченно уточнил шкипер. — Привязывать надо будет к матчам, как во время бури?

— Не будут, это я не рассчитал силы, — объяснился я, как мог. — Но проверочный запуск прошел отлично. «Прекрасная» прекрасно себя показала.

— Ну а то ж! — зарделся от гордости хозяин корабля. — Полагаю, такое стоит отметить!

— Благодарю, но мне придется вас покинуть, дела, — вежливо отказался я.

Даже адмирал слегка вздрогнул и посмотрел на меня с какой-то мольбой. То ли хотел, чтобы я разделил с ним новое испытание, то ли желал отправиться со мной по делам, какими бы они ни были.

Но тут, увы, я ничем помочь не мог. Силу нужно было как можно скорее использовать, влив в артефакт. Да и в стойкости морских волков я ни капли не сомневался.

Распрощавшись, я поехал домой.

Над кораблем ещё предстояло немало поработать, превращая его в настоящий летающий артефакт. Связать с островом, продумать устройство запуска и управления мороками. К созданию иллюзий я планировал привлечь мастера Ракиту. Всё же очень талантливый парень, да и заказ такой его наверняка заинтересует. Для него это тоже будет шаг к новому рангу.

Но самое главное, что шхуна подготовлена. Все потоки проходили как надо, ни одной проблемы я не нашел. Дерево корпуса и правда превосходно подходило для магии.

Ехал я необычно. Окаменение с ног пришлось убрать, я чуть не раздавил педали автомобиля. Поэтому вернулась воздушность, но тут уже упором сработала крыша. Так что я немного парил над сиденьем. Хорошо что «Лесснер» с графским гербом никто не останавливал.

Особняк пустовал. Кроме призраков никого не было.

Дух предка традиционно доложил мне, что обстановка спокойная, напомнил про пушку и сообщил, что все разъехались по делам. Патриарх куда-то повез Гордея, Прохор отправился на рынок, лично охотиться за продуктами, а Тимофей всё ещё дежурил в доках.

Просьбу основателя рода я выполнил, сделав у Батиста соответствующий заказ. Пушка так пушка, пусть предок порадуется. Полезная вещь в хозяйстве всё-таки. Заодно и артефакт упаковал и отправил с курьером. Ложка как раз напиталась составом и была готова.

— А ещё, Александр, — довольно сказал Митрофан Аникеевич после того, как я продемонстрировал ему сообщение с заказом тяжелого вооружения, — вот что сказать хотел… Чувствую, что силы во мне больше становится.

— Это как? — заинтересовался я.

— Да вот сам не пойму. Вроде многое уходило на поддержку защиты периметра, — дух махнул в сторону ограды. — Но с каждым днем всё меньше и меньше трачу. В том смысле, что трачу-то столько же, но вот силы больше остается. Такое возможно вообще?

Призрак взглянул на меня с надеждой, но специалистом по бесплотному существованию я не был. Конечно, со временем духи становились сильнее, если только их не иссушивала злоба, проклятье или подобное. Но чтобы так быстро? О таком я не слышал. Да и причину не мог предположить даже.

Не то чтобы это было проблемой. Скорее наоборот — сильный призрак на страже дома это хорошо. Но выяснить было интересно.

Найти бы высокорангового Видящего и разузнать у него. Не факт, что он в курсе, но хоть опыта с духами побольше.

Впрочем, можно и в библиотеку снова наведаться. С академическим пропуском наверняка можно отыскать серьезные научные труды.

— Разберемся, — пообещал я в итоге.

Вознесенский испарился, а я наконец-то заперся в лаборатории.

Начиналось самое увлекательное — окончательная подготовка артефакта.

Статую я переместил внутрь, чтобы работать как без лишних глаз, так и внутри экранирующего контура. Мне предстояло сплести новую схему, внутренний экран для артефакта.

Ведь доводить до ума нужно было уже на месте. Плетение получилось настолько масштабным, что закончить его тут, а активировать в Ботаническом саду не получилось бы. Точнее, попытаться я мог, но всё равно все доработки пришлось бы делать на крыше оранжереи.

Так что я решил не тратить время впустую и завершить артефакт там, где ему было суждено находиться. А для этого требовалась защита от прорыва.

Поэтому сегодня я рассчитывал внедрить плетение магической изоляции, нанести состав и завтра отправить статую на Аптекарский остров. Ну и засесть там на крыше, завершив основные работы.

Голова немного закипала от нюансов, которые нужно было учесть. Весь блокнот мой уже был исписан вдоль и поперек. Хорошо бы эти записи привести в порядок, чтобы потом положить в семейный архив. Я-то разбирался в них отлично, а вот потомки будут не в восторге.

Рассматривая пометки и зарисовки, я улыбнулся. Всё же многое мы перенимаем от учителей. Вот и я вел записи также хаотично и с виду бестолково. Сколько сил мне в свое время стоило понять, что же имел в виду мой наставник, оставляя мне задания. Про себя ругал его, а теперь и сам слишком увлекаюсь, чтобы думать об аккуратном почерке.

И ведь наверняка тоже забуду переписать нормально…

Но всё это быстро вылетело из головы.

Статуя маняще мерцала в полумраке лаборатории. Я закрыл шторы, чтобы не мешал яркий солнечный свет. Стихли все внешние звуки — заработал контур.

Остался лишь я, прекрасный мрамор и уйма колб со склянками. Начал я с экстракта царь-травы, который уже настоялся. Защита от темных сил точно лишней не будет. А то получалось, что владеющих даром смерти многовато в столице.

Тем более мне не терпелось испробовать новый состав.

Состав оказался рабочим. Призвав тьму и направив её на статую, я получил такой болезненный отпор, что ещё какое-то время сидел на топчане и тряс головой, прогоняя громкий звон в ушах. Вот тебе и цветочек… Надо бы у Дуболома ещё таких попросить и высадить в своей оранжерее побольше.

А то и вообще вдоль ограды разместить. И красиво, и весьма полезно.

Придя в себя, я занялся уже более безопасной частью, но в ушах до самого вечера стоял тихий звон. Джинн вытерпел пару часов, после чего предложил свою помощь. С силой элементаля я уже научился работать, так что обошлось без происшествий.

Сгоревший топчан не в счёт.

Тем более во время проветривания наступил ужин, поэтому перерыв пришелся кстати. Аппетит был такой, что я даже толком не понял, что съел. Прохор снова приготовил нечто экзотическое, но вроде это было похоже на обычное рагу. Наваристое, мясное и очень ароматное.

После трапезы забрал с собой Гордея. Мальчишка похвастался новым костюмом, который купил ему Лука Иванович, а я посвятил его в особенности напитывания алхимическими составами и порядком их применения.

Например, что сначала защитные, а уже потом боевые. Иначе, при неверной последовательности, артефакт будет сам защищать от собственных же атак.

— И что же? — хмурился пацан. — Никак не исправить, если перепутал?

— Только снимать послойно и заново начинать напитку, — огорчил я будущего артефактора. — А то и всё заново делать.

Юный талант заметно расстроился. Но и призадумался, что как раз было правильно. Работа хорошего артефактора состоит в том, чтобы долго продумывать, испытывать, проверять и ещё раз продумывать. Тогда и переделывать не нужно.

Звучало не очень увлекательно, но момент активации артефакта стоил того. Когда сила начинала послушно протекать по нитям схемы и вещь «оживала», то никакие часы, проведенные в лаборатории, уже были неважны. Ведь именно тщательность планирования позволяла добавлять детали, делающие артефакт уникальным. Да и для головы очень полезно было. Поболит над задачей, поскрипит и потом соображает молниеносно.

— Я бы лучше стихийником стал, — обиженно заявил приютский, выслушав мою речь про пользу работы мозга. — Бац огненным шаром и всё!

— Что всё? — улыбнулся я, понимая его тягу к быстрому результату.

Когда ты столь юн, жизнь стремительна, решения быстры, а достижения должны быть осязаемы незамедлительно. Иначе скучно. Усидчивость это вообще не про детей, но так и должно быть.

— Ну всё, — он посмотрел на меня с непосредственным детским превосходством. — Враг повержен.

— Да? — наигранно удивился я и покрутил на пальце родовой перстень. — А если у врага сильный защитный артефакт? И не просто защитный, а, например, отражающий атаку?

— Ну так и у меня есть, — уверенно ответил Гордей.

— Откуда?

— Ну… Я… Я же артефактор.

— Ты же стихийник, — рассмеялся я.

— Ну ваш сиятельствооооо, — протянул пацан, покраснел и насупился. — Так нечестно. Я же боевым магом стать хочу!

— А кто тебе мешает стать боевым артефактором?

— А разве так можно? — с недоверием осмотрел он меня.

Рассказал бы я ему про свои приключения и битвы, но не стал. Одно дело воинствовать по-мальчишески, а совсем другое по-настоящему столкнуться со смертью и кровью. Поэтому я ответил просто и честно:

— Можно так, как ты захочешь, Гордей Васильевич.

Вряд ли он мне сразу поверил, в его эмоциях были сметение, надежда, страсть, страх… Всего намешано, как и бывает обычно у детей. Все вместе, все быстро и постоянно меняется. Но в разуме приютского не было ни капли злости или обиды. А значит справится. Станет самым известным боевым артефактором, если ему и правда того захочется.

— А вы меня обучите приемам? — смущенно спросил он в итоге, похлопав по своему поясу, где висел подаренный мною кинжал. — Ну, на ножах драться которые?

— Обучу, — я потрепал его по макушке. — Всему обучу.

— Ну тогда ладно, — хитро улыбнулся Гордей. — Науку тоже учить буду. Дед Прохор говорит, что без этого приличным человеком не стать. Ремесло всем нужно.

— Любимое ремесло, — тихо уточнил я.

И мы продолжили заниматься артефактом. Пацан успокоился и переключился на любимое занятие — задавать тысячу вопросов в минуту.

Я отвечал и думал, что уже скоро задавать вопросы будут десятки студентов… И это хорошо. Оказывается, очень приятно объяснять то, что тебе нравится. И чего мой учитель так раздражался?

Моего подопечного пришлось чуть ли не силой отводить спать. Боевой или нет, а истинная увлеченность артефактора у него была. Страсть разобраться и понять, что и как устроено. Но время уже было позднее, поэтому я не без сожаления строго велел ему отдыхать. И сам проводил в дом.

На обратном пути я увидел, что у ворот останавливается автомобиль. Неприметный для всех, но не для меня. Служебный транспорт тайной канцелярии я бы узнал издалека.

Хлопнула пассажирская дверь и в свете фар возникла знакомая фигура.

— Доброго вам вечера, Александр Лукич, — улыбнулся мне Казаринов.

Теневик по-прежнему был в образе неряшливого юриста. Невнимательный человек вряд ли обратил внимания на холодный и цепкий взгляд этого невзрачного парня. Что уж говорить об уровне его силы. Казаринов взял новый ранг, однако.

Хотелось его поздравить, но я лишь приветственно поклонился и поздоровался:

— И вам добрейшего, Михаил Алексеевич. Желаете таежного чаю?

— С удовольствием бы, но увы, вынужден отказаться. И попросить вас о небольшой услуге. Не могли бы вы сейчас проехать со мной?

Я бросил взгляд на купол лаборатории, бликующий в лунном свете и кивнул. Вряд ли услуга тайной канцелярии в такой час не является срочной.

— Что случилось? — без особой надежды на прямой ответ спросил я.

— Сущий пустяк, — снова улыбнулся теневик и открыл дверь. — Прошу, ваше сиятельство. Это не займет много времени.

Глава 21

Когда едешь ночью в неприметном автомобиле с темными стеклами и сидящим рядом милейшим человеком, утверждающим что всё это «сущий пустяк», то невольно задумываешься о главном. О еде.

Взятие нового ранга всё же сильно повлияло на мой организм. Пусть ранги и начальные, но брал я их один за другим и довольно быстро. А это перестройка всех систем внутренней циркуляции магии. Очень энергозатратная штука, учитывая что весь полученный прилив я сразу тратил на артефакты.

Поэтому я сидел, тщетно борясь с нарастающим чувством голода.

Даже дар жизни не помогал. В некоторых случаях магия бессильна.

— Вас что-то беспокоит, Александр Лукич? — спросил Казаринов, чутко заметивший мое состояние.

Я уж было подумал вежливо поблагодарить за заботу и промолчать, но подумал — а какого черта? Я же не на службе, да и выдернули меня спешно, считай из кровати. Ну ладно, из лаборатории, в которую я хотел вернуться. Но время позднее для приличных людей.

— Испытываю устойчивое желание съесть целого слона, Михаил Алексеевич, — честно признался я.

Теневик немного по-детски захлопал густыми ресницами, а потом рассмеялся:

— Не ожидал, ваше сиятельство. Ммм, мы можем заехать в ближайший ресторан…

— Не стоит столько времени терять, — отмахнулся я и указал в нужном направлении. — Остановите вот на том углу.

Ресторан это прекрасно, но действительно слишком долго. И меня волновало не опоздание к Баталову, а собственное желание срочно подкрепиться.

Казаринов велел остановиться, и я быстро выбрался наружу, решительно зашагав к спасительному заведению всей столицы. Оно призывно сияло яркими огнями, а аромат, витающий вокруг, вызвал невоспитанное урчание в животе. «Шавермячная» — лаконично и ласково гласила вывеска.

Хлопнула дверь, Казаринов отправился следом за мной. Я остановился возле окошка уличных заказов:

— Две двойных классических, будьте любезны.

Затем оглянулся на теневика, увидел его страждущий взгляд и добавил:

— Три.

Потом вспомнил про главу тайной канцелярии. Наверняка же он тоже увлекся работой и позабыл про насущное. Поэтому продолжил:

— Простите, уважаемый, но лучше четыре двойных.

Продавец с любопытством выглянул наружу, но увидел лишь тщедушного парня. Удивленно хмыкнул, но переспрашивать не стал, тут же принявшись творить настоящее волшебство — срезать тончайшие кусочки подрумяненного мяса с вертела устращающим на вид тесаком. Соуса мастер не пожалел, как и свежих овощей. Местная версия снабжалась множеством добавок, вроде маринованного лука, острой морковки и прочего. О каждом варианте нас спросили и мы единодушно согласились на всё.

Теневик меня полностью поддержал в жизнеутверждающем принципе, что много — не мало.

Трапезничали мы прямо тут, разместившись у высокого круглого столика. Ворох салфеток спасал от порчи одежды. Я всё же переоделся в вечерний костюм перед поездкой, пусть и неофициальной. Поэтому ловил косые взгляды прохожих. Некоторые даже заинтересованно подходили сделать заказ.

Судя по скорости, с которой уплетал Казаринов эту пищу богов, парень проголодался не меньше моего.

Последнюю шаверму, упакованную с собой, я поддерживал стихией огня, чтобы не остыла.

Эта техническая, но крайне необходимая остановка продлилась недолго. И уже совсем скоро мы прибыли на место.

Штаб по-прежнему занимал старый особняк на Каменном острове, но его потихоньку обживали. Появились диваны, стеллажи с книгами и папками, и даже большая ваза с цветами. Скорее всего это было влияние женской части тайной службы.

Теневик заметил мой взгляд на цветы и с теплом в голосе сказал:

— Варя… — он запнулся и натурально залился краской. — То есть Варвара Петровна из своего сада принесла.

Я спрятал улыбку, чтобы не смущать его ещё больше.

Глава тайной канцелярии корпел над какими-то бумагами. В кабинете горела только настольная лампа, подсвечивая его острый профиль. Он, кажется, даже не заметил, как мы вошли.

Поднял голову и, поздоровавшись, насторожено втянул носом воздух. Глаза его удивленно расширились, и я вручил ему угощение.

Благодарность во взгляде Баталова была такая, словно я ему не шаверму, а всех преступников империи на блюдечке принес. Иногда для счастья нужно совсем немного.

Пожалуй, ещё одну услугу можно получить, просто подкармливая этого работягу. Ну нельзя же так себя не беречь! Смотрел я на него с отеческим укором, но Роману Степановичу на несколько минут стало безразлично происходящее.

Не дело это. Так можно и про безопасность империи забыть, если вовремя не поесть.

Менталист в какой-то момент закашлялся и я понял, что он хохочет. Вообще не подумал о защите разума.

— Преинтереснейший вы человек, Александр Лукич, — Баталов вытер подбородок салфеткой, в глазах его сверкнули веселые искорки. — Вот уж сколько намерений я повидал в чужих головах, но вы неизменно меня удивляете. Покормить меня ещё никто не желал! Убить, сколько угодно. Пытать, да ради бога. Но кормить… Разве что в детстве, матушка…

Мужчина умолк и на краткий миг помрачнел. Но затем встряхнул головой и широко улыбнулся:

— Благодарю вас, ваше сиятельство. Вы снова спасли империю, — не удержался и пошутил он.

А может и не пошутил. Кто знает, насколько важные бумаги были перед ним. Вдруг одна ошибка по причине банального недоедания и война? Всякое возможно на такой ответственной службе.

Ну, хотя бы по тону беседы было понятно, что ничего плохого не случилось. Вряд ли тогда он стал бы наслаждаться трапезой.

Баталов извлек из-за пазухи небольшой предмет, упакованный в плотную бумагу. Развернул и положил передо мной на стол.

— Что скажете по этому поводу?

Хорошо, что ментальные барьеры я уже поставил, пусть и позабыв о них в первые минуты. Иначе Роман Степанович всё бы понял.

На столе лежала та самая деревянная ложка, которую я днем отправил Батисту. Мой собственный артефакт.

— А что я должен сказать? — мне удалось разыграть легкое недоумение.

Либо он знает, что это моих рук дело и ситуация отнюдь не пустяковая, либо…

— Знаю, знаю, я обещал не злоупотреблять вашей благосклонностью, но не могли бы вы проверить вещицу? — всё так же добродушно улыбаясь, попросил Баталов.

Ох и буря эмоций пронеслась у меня внутри. Быть пойманным с поличным я не страшился, артефакт-то безобидный. Но и связи свои с преступным миром афишировать не хотел. Уж точно не в этом кабинете.

Самое сложное было сдержать смех. Ну какова шутница судьба! Вызвать меня проверять свой же собственный артефакт. Да, выглядел он древним, я хорошо над этим постарался. Но шутка меня позабавила от души.

— Проверить ложку? — я взял предмет в руки и покрутил с задумчивым видом. — Думаете, при помощи неё подкоп могут сделать?

— Вполне, — серьёзно ответил мужчина. — А что, разве такое невозможно?

— Возможно, — я был вынужден согласиться. — Но вряд ли в этом случае…

Я замолчал и сделал вид, что старательно изучаю артефакт. Меня же посетила идея. Опасная, если меня раскроют. Тут шутками не отделаешься. Но риск того стоил.

— С виду всё в порядке. Но чувствую некую странность. Нужно проверить рядом с тем, кому она предназначается.

Тут взгляд разноцветных глаз Баталова стал пристальным и цепким. От былого радушия и следа не осталось, включилась профессиональная подозрительность.

— Это обязательно?

— Нет, — я пожал плечами. — Вы же хотели удостовериться в безопасности артефакта, я всего лишь говорю, что не помешает проверить его на месте. Есть вероятность, что внутри спрятана привязка к чему-то конкретному. И при активации это будет сразу понятно. Догадка, не более того.

Роман Степанович прищурился, досверливая меня своим испытующим взглядом. Потом чуть расслабился и вздохнул:

— Ладно, ваше сиятельство. Как скажете. Но предупреждаю, об увиденном никому.

— Да-да, соглашение подпишу, — махнул я рукой, скрывая ликование.

— Тогда нам предстоит ещё одна поездка.

Куда мы отправимся, я уже знал. В Трубецкой бастион. Туда-то мне и было надо. Единственный шанс попробовать выяснить, там ли содержится та темная, чей портрет я видел в особняке графа Зотова.

Каким именно образом проверить другие камеры, я пока не знал. Но был уверен, что придумаю на месте.

Казаринов остался в штабе, а мы поехали сквозь спящий ночной город.

Чем больше я становился безмятежным, тем сильнее была подозрительность Баталова. Но, так как в моих мыслях ничего преступного не находилось, глава тайной канцелярии молчал. Благо хоть усвоил прошлый урок и не пытался залезть в мою голову поглубже.

А поддерживать на поверхности сознания самое обычное любопытство было несложно, именно его я и испытывал в основном.

Правда причина была — получится или нет? Всё же хорошо, что намерение не конкретная мысль. Поэтому менталисты способны ошибаться. Особенно сытые.

Петропавловская крепость в такой час пустовала и выглядела ещё более величественной. Караулы были разве что на стенах, но при этом не видны. В бастион нас пропустили без вопросов. Ну а какие они могли быть к Баталову.

Нужная камера оказалась далеко, чуть ли не в дальнем углу строения. К тому же пришлось подниматься по очень узкой лестнице. Тут, похоже, держали тех, кого навещали редко, если не совсем позабыли про узников.

Перед дверью Роман Степанович остановился и строго взглянул на меня:

— С заключенным не разговаривайте, ваше сиятельство. И не слушайте, если что скажет. И вообще…

— Меня тут не было, — понятливо закончил я за ним фразу.

— Верно, — он с сомнением оглядел меня, опять вздохнул и завозился с запорами.

Вопреки моим ожиданиям, в камере было довольно неплохо. Насколько это возможно, конечно же. Чисто, сухо и обстановка не такая скудная, как там, где я разговаривал с темным магом. Можно сказать, тут было обжито.

На столе возле кровати — книги и газеты. А также лампа и чашка с дымящимся напитком. Да и сам брат Новгородского выглядел опрятно. Борода подстрижена, одежда целая и выглаженная.

Сходства с Потапом я не углядел. Мастер воров был невысоким и худым, тут же сидел настоящий здоровяк. Всё у него было широкое — и кость, и лицо и даже уши. На здоровенном носу красовались необычные для подобного типажа очки. В тонкой золотой оправе и с изящными дужками.

Узник посмотрел на нас поверх очков со спокойным интересом, отложил книгу, которую как раз читал и кивнул:

— Доброй ночки, господа. Роман Степанович. С вами, мил человек, не знаком. Представите нас, ваше благородие?

— Хватит паясничать, — поморщился Баталов. — Не твоего ума дело, кто это. Сиди и помалкивай.

— Как скажете, — покорно согласился тот и смиренно сложил руки на коленях.

Интересно… Он и сам был магом иллюзий, слабеньким, но весьма талантливым. Его дар ощущался странным, вроде и ранг начальный, но сила большая. Так бывало, когда маг развивался не по методическим указаниям, а по велению души. Интуитивно, можно сказать. Получалось это лишь у талантливых.

Но причина, почему он сам не мог создать себе приятный морок, была ясна сразу. На его руках красовались кованые браслеты, блокирующие магию. Редкая вещь, но для такого уровня силы изготовление не такое и сложное. Достаточно привлечь хорошего мага иллюзий и замкнуть на погашение одного аспекта.

А вот чтобы провернуть такое с универсалом, нужен другой универсал.

Обычно преступников отправляли в острог, который традиционно находился в аномалии и магия там в принципе не работала. Это было проще. Но для тех, кто содержался вне аномалии, делали такие вот артефакты-кандалы. Неприятная штука. Ощущаешь источник и силу, а воспользоваться ею не можешь. Это как быть голодным за щедро накрытым столом и не иметь возможность съесть хоть маленький кусочек.

Но Новгородский-старший не выглядел страдающим. Или хоть как-то переживающим свое заключение. Помалкивал, как и велели, но продолжал с любопытством меня разглядывать.

— Не вздумай чудить, — сказал Баталов, что-то стискивая в кармане.

Я не стал тянуть время и нервировать ещё больше Романа Степановича, и достал ложку, протягивая её мужчине.

— Ох, — всплеснул тот руками и прижал их к сердцу. — Неужто та самая, от бабки нашей, Аглаи Кузьминичны?

Вот это талант! Я даже замер на секунду, но благо всё это выглядело, как проверка артефакта. Ну каков артист! И как только успели предупредить насчет придуманной мною легенды? Я её передал в записке, приложенной к ложке. Мало того, что мастер воров так быстро сумел организовать доставку артефакта, так и историей умудрился поделиться.

— Что? — напрягся менталист, заметив мое замешательство.

— Всё в порядке, связан артефакт именно с ним. Теперь понятно почему. Родственная связь.

— Вот спасибо вам, господин хороший, — продолжал представление заключенный, схватив из моих рук ложку и глядя на неё с восхищением. — Это ж часть дома родного.

Баталову эта бурная радость не понравилась, но отбирать «сокровище» он не стал. Недовольно хмыкнул и указал на выход. Уже в коридоре уточнил:

— Вы уверены, ваше сиятельство?

— Никакого вреда в артефакте нет. Была обычной ложкой, на долговечие зачаровали позже уже, — даже ни капли не соврал я.

На самом же деле сначала это была просто ложка, придавал крепость я в самом конце. Да и плохого ничего с этим незамысловатым прибором сделать нельзя. Уж подкоп точно.

Новгородский просто будет иметь возможность побывать в мире иллюзий, Батист получит окончательный откуп от мастера воров, а я получу темную одаренную. Ну и благодарность всех выше упомянутых. Все в выигрыше.

Кроме, пожалуй, главы тайной канцелярии. Хотя ему досталась шикарная шаверма, что тоже дорогого стоило, как по мне.

Визит закончился и пора было начинать свою игру.

Весь бастион с основания и до крыши напичкали сигнальными системами. Как и глушащими любую мало мальски серьезную угрозу. Вот они зря, нужно было глушить вообще всё.

Моё вмешательство не было серьезным или хоть сколько угрожающим безопасности. Обычная поисковая нить, практически незаметная, потому что нацелена только на один аспект. Тьму.

Мы спустились на первый этаж и прошли большую часть пути к выходу, когда я ощутил слабый отклик из ближайшей камеры. Пошатнулся и тяжело оперся на стену.

— Что с вами? — тут же подхватил меня Роман Степанович.

Подавив угрызения совести, что обманываю такого заботливого человека, я ответил слабым голосом:

— Переоценил себя. Нехорошо мне. Воды… — прохрипел я, оседая на пол.

— Сейчас! Держитесь, Александр Лукич! — Баталов метнулся по коридору и вскоре скрылся за поворотом.

— Уж простите, ваше благородие. Но нет времени поступать на службу для допуска, — пробормотал я и легко поднялся.

Прислушался к звукам. Где-то далеко громыхнула дверь и шум совсем стих. Счет пошел на секунды.

Я потерял несколько, пытаясь разобраться, как открывается смотровое окошко в двери. Искренне надеясь, что не застану неприличную сцену, я наконец-то справился. Лязгнул металл и створка поддалась.

К счастью, девица не была в неглиже. А одетой сидела на кровати и смотрела прямо на меня. Слабый свет проникал через окно под потолком, но его было достаточно.

Сомнений быть не могло. Потомок князя Дашкова.

Я успел только быстро оглядеть камеру — вот тут обстановка была шикарной. Дорогая резная мебель, кресла, низкий столик, книжный шкаф и даже дамское трюмо. Да и постельное белье было отменного качества. В лунном свете мерцал шелк и атлас.

Интересно.

На тонких запястьях темной были точно такие же кандалы, как и у Новгородского. Именно они выбивались из обстановки сильнее всего — грубый толстый металл выглядел кричаще неуместно.

Девушка вопросительно изогнула одну бровь и открыла рот, чтобы что-то сказать, но я услышал топот ног и захлопнул окошко.

Принял прежнее положение умирающего, утомленно прикрывая глаза.

Наследницу темного дара я нашел. Теперь главный вопрос — как она тут оказалась? Второй — как с ней поговорить? Ну и третий — а надо ли это вообще?

Задачка…

Глава 22

Баталов действовал решительно. Думая, что я без сознания, от души надавал мне по щекам, не успел я сделать вид, что очнулся. И тут же подсунул бутылку с водой.

В ушах звенело от его спасительных оплеух, но воду я принял с благодарностью. Действительно пересохло в горле из-за адреналина.

Разноцветные глаза Романа Степановича излучали такое беспокойство, что пощечины я засчитал справедливой расплатой за обман.

— Целителя вызвать?

— Благодарю, не стоит, — помотал я головой. — Я уже почти в порядке.

— Идти сможете?

На этой фразе глава тайной канцелярии нахмурился и пристально посмотрел на дверь камеры темной узницы. В его душе явно начали зарождаться опасные для меня подозрения, так что я переключил внимание на себя:

— Смогу. Только прошу вас помочь мне подняться, а дальше я сам.

Баталов, к моему облегчению, отвлекся и участливо протянул мне руку. Встав на ноги, я похрустел шеей. Та знатно перенапряглась за последние минуты.

— Уверены, что сами сможете? — упорно не отпускал руку мужчина.

— Уверен. Мне бы побыстрее на свежий воздух, там полегче станет.

Главное поскорее увести его отсюда. Кто знает Зотову, вдруг шум поднимет и потребует ответа, кто это за ней подглядывал. Да и забота грозного менталиста была неожиданна и приятна. Не думал, что он так печется обо мне.

Надо бы ему подарок хороший сделать. Например, мистера Висельника доставить во двор. Можно даже попросить барона Кусова одолжить василиска на время.

Мы быстро покинули бастион и немного прогулялись по крепости. Тихая ночь принесла прохладу. Едва заметно, но подступала осень и становилось чуть холоднее по ночам. Не успеешь обернуться, как листва пожелтеет, а там и снег выпадет…

Я мечтал о настоящей зиме. С хрустящими сугробами и белоснежными хлопьями, медленно падающими с неба. Чтобы в гостиной жарко горел камин, в руке была чашка горячего чая с медом. Я так давно не видел снега…

Мне почудился отдаленный смех и я огляделся.

— Что случилось? — сразу же насторожился Баталов, засовывая руку за пазуху.

— Вы ничего не слышали?

— Нет, а что слышали вы? — в его руке оказался револьвер и от того фонило смертельной магией.

— Показалось, — как можно мягче ответил я, улыбаясь.

Нервы у Романа Степановича ни к черту. Может ему успокаивающих отваров подарить? Такое состояние указывало на то, что происходит нечто важное. Человек с его-то опытом не стал бы доводить себя до подобного.

Но расспрашивать я, конечно же, не стал. Все равно не расскажет.

После прогулки Баталов лично отвез меня домой. Уже возле моих ворот, прежде чем я собрался выйти из машины, он словно ненароком поинтересовался:

— Ваше сиятельство, правильно ли я понимаю, вы же сейчас в Ботаническом саду занимаетесь артефактом?

Его осведомленность меня не удивила. Скорее сам вопрос, заданный нарочито праздным тоном. Неужели они приглядывают за этой самой нефритовой лозой? Вот это уже было любопытно.

— Правильно понимаете, — подтвердил я.

Но вместо развития темы, как я ожидал, менталист лишь улыбнулся по-доброму и сказал:

— Вот и славно. Спокойной ночи, Александр Лукич.

— И вам спокойной ночи, Роман Степанович. Берегите себя.

Наградой на прощание мне стал удивленный взгляд Баталова. Я ведь правда беспокоился о человеке, защищающим как столицу, так и империю в целом. Хорошем человеке.

Вызывал он во мне искреннюю симпатию. Несмотря на паранойю, подозрительность и жестокость в некоторых моментах. Такова уж профессия. В случае Баталова же — призвание. Побольше бы таких людей и никакие беды будут не страшны.

Я вышел на улицу и сделал глубокий вдох. Свежо. Было похоже, что приближаются дожди.

— Александр Лукич, — тихо окликнул меня менталист, опуская стекло. — Будьте осторожны. То, чем вы занимаетесь, очень важно.

Я благодарно поклонился ему и автомобиль тронулся с места, перестукивая шинами по мощеной мостовой. Всё-таки сказал больше, чем имел право. Значит, моя догадка верна. Загадочное растение с далекого острова Лусон имеет государственное значение.

Теперь понятно, что именно скрывал от меня Макар Дуболом. Ведь чувствовал, что тот недоговаривает.

Как бы выяснить, что эта лоза делает…

В мыслях об этом я добрался до душа, а затем и до кровати. Меня обволокла приятная прохлада простыней и одеяла, и унесло в крепкий сон.

* * *

— Вашество! Вашество! — разбудил меня крик Тимофея.

Сон с трудом отпускал меня, поэтому глаза я предпочел не открывать. Странно, почему голос идет откуда-то снизу? Я вдруг ощутил, что в спину поддувает. При том, что по идее, я на ней и лежал.

Резко распахнул глаза и уперся взглядом в свой лепной потолок, находящийся в нескольких сантиметрах от моего лица. От удивления я призвал сразу несколько аспектов и рухнул камнем вниз. Хорошо хоть в постель, где меня подстраховал магический матрас, шустро перестроившись на более мягкий режим.

Да когда же эффект ранга отпустит?

Рыжий стоял рядом с кроватью и смотрел на меня огромными глазами. Вокруг него сгустились тени, он призвал их машинально, от непонимания угрозы.

— Всё хорошо, — успокоил я его, поднимаясь. — Не обращай внимания.

— Как скажете, конечно. Но что это было?

— Воздух, — улыбнулся я тому, что от парня не нужно ничего скрывать.

— Ух ты, здорово, — тут же восхитился Тимофей. — Вы теперь летать можете?

— Куда это ещё летать? — в дверях появился дед.

Парень покраснел от того, что был неосторожен и его услышали, а я лишь отмахнулся:

— Да вот, раздумываю самолет купить…

— Александр, — строго произнес патриарх. — Я понимаю твою страсть к средствам передвижения. Разделяю даже, в какой-то мере. Мне тоже в молодости хотелось и мобиль самый быстрый, и женщи… В общем. Не кажется ли тебе, что стоит повременить с очередной покупкой? Автомобиль, поезд, корабль, теперь и самолет…

— Какой корабль? — удивился я.

— Утром документы прислали, — Лука Иванович вздохнул, словно я нашкодивший мальчишка. — От нотариуса на некую шхуну «Прекрасная». По ним выходит, что ты её владелец.

Ну морские волки, они там похоже совсем загуляли… Мы же договорились на сотрудничество. И речи не шло о том, чтобы приобретать корабль. Да даже долю.

Объяснять деду, что я был не в курсе новой собственности, я не стал. Непросто будет. Просто кивнул и изрек:

— Ну тогда действительно, самолет пока не нужен.

Документы на корабль и правда были оформлены на меня. До адмирала, по обыкновению, дозвониться я не смог, так что выяснить что у них там происходит, не удалось.

Но визит на маяк решил пока отложить. Было много других дел.

Разбудили меня довольно поздно, дали отоспаться. Но прибытие посылки вынудило домашних всё же побеспокоить меня. Большой ящик стоял в холле. К нему прилагалось письмо.

«Не смог с вами связаться, ваше сиятельство. Но по данному слово обязательства выполняю. Уверен, что дело срочное, потому высылаю ваш заказ сразу, как он готов. Мастер Коваль».

Вот молодец кузнец! И как вовремя, артефакт уже нужно перевозить на его место, а металлические детали лучше прилаживать в лаборатории. Я мог и на крыше это сделать, но было бы крайне неудобно.

Сытно и обильно позавтракав, я сразу же взялся за работу Коваля. Сплав и правда оказался чудесным. Магия словно сама рождалась в недрах соединения металлов и охотно поддавалась моим указаниям.

Выкинув из головы все лишнее: темных девиц, подарки, загадки, рестораны, помощников, бандитов, тайную канцелярию и даже джинна, который вроде как обиделся на такие мои мысли, я полностью погрузился в работу.

В конце концов именно ради этого я и стремился вернуться домой. Спокойно заниматься любимым делом.

Но дом это не только покой.

Сначала через тени примчались коты. Разбили несколько колб, съели осколки, дыхнули пламенем и сбежали. Мне показалось, что они перед элементалем красовались. Уж шибко тот впал в священное благоговение. Поэтому его я отправил приглядывать за кутлу-кеди.

Через какое-то время в окне замаячил призрак предка. Дух делал вид, что патрулирует территорию, но почему-то обход ограничивался моим полем зрения.

В итоге я вышел, и основатель рода в свойственной ему манере важно заговорил:

— Александр, так ты не занят? Перерыв? Правильно, правильно. Отдыхать тоже нужно. Вот знаешь, говорят что на том свете отдохнешь. Но как видишь, я всё ещё при заботах и трудах.

— Митрофан Аникеевич, давайте ближе к делу, — отбросил я манеры.

Его я уважал, но потакать капризам духа не намеревался. Тем более когда осталось совсем чуть-чуть до завершения артефакта.

— Конечно, — в виде исключения не стал разыгрывать обиду призрак. — Пушку привезли. Вот хотел посоветоваться, где поставить. Но если вы заняты…

— Нет, — перебил его я. — Это важнее.

Без моего присмотра он точно поставит оружие на самом видном месте. И без того соседи были озабочены. То светопредставление, то звуки странные, то крики… Жандармы частенько гостят, хоть давно их и не было. В общем, лишний раз жителей острова нервировать не хотелось.

Поэтому я занялся благоустройством особняка, как это себе представлял воинственный дух.

Мы чуть не поссорились. Точнее, Митрофан Аникеевич прикладывал к этому нечеловеческие усилия. Я же призвал в себе всё самое светлое и доброе, чтобы не развоплотить предка. Даже дух ординарца, с которым первый Вознесенский вроде как крепко сдружился, не смог повлиять на разгорающийся скандал.

— Зачем нам пушка тогда, скажите на милость? — громко возмущался призрак, сотрясая косой.

От волнения он снова воплотился в том образе крестьянина, в котором явился ко мне в первый раз. Убедительности ему это не добавляло, но дух даже не понимал, как выглядит.

На предложение установить орудие на чердаке я получил резкий отказ. Как и на расположение на заднем дворе. Туда же отправился вариант с кустами.

— Не знаю, зачем нам пушка. Вы её хотели, — отвечал я, призывая остатки благоразумия.

— Я не хочу её прятать!

— Вы хотели пушку, вы её получили. Теперь моя очередь.

— Какая очередь? — удивился дух и чуть притих.

— В хотелки играть, — усмехнулся я, но тут же перешел на серьезный тон: — Митрофан Аникеевич, можете поставить её где угодно, только чтобы с улицы не видно было.

— Но львов же все видят, — слегка беспомощно привел он аргумент, указав на каменные изваяния у ворот.

— Они никого не пугают. Ну, если того не потребуется, — уточнил я, засунул руку в дуло и свободно помахал там ею: — А это однозначно будет пугать.

— Ну так в том и смысл… — продолжал возражать призрак, но уже больше по инерции.

По моему тону, к счастью, он понял, что дальше характер демонстрировать не получится. Для вида ещё поторговался, но кричать перестал. В итоге мы сошлись на самом первом варианте — чердаке. Поставить около низкого круглого окошка, как раз с прицелом на ворота. Именно оттуда, по мнению предка, должны были прийти враги.

Очевидный факт, что умный враг с парадного входа не зайдет, дух упорно отрицал. Умными врагов он не считал.

Пришлось поучаствовать в транспортировке оружия, а заодно и зачаровать его. Чтобы воспользоваться смог лишь я, дед и Прохор. Если предок начнет палить по излишне любопытным старушкам или почтальонам, проблем не оберешься. С приставом Заужским у нас, безусловно, прекрасные отношения. Но такое дело даже он разрешить не сможет.

К суду же, как известно, призраков не призывают. А жаль.

Решив наиважнейший вопрос боевой охраны дома, я вернулся к работе. И больше меня не беспокоили.

Пусть установка статуи на крышу оранжереи Ботанического сада перенеслась на вечер, но самое главное, что всё же случилась. Я закончил со всем, что было необходимо доделать в лаборатории. Установил стрелки розы ветров на своё место и пропитал металл укрепляющим составом. Всё было готово к последним штрихам.

Вызвал грузчиков и отправился к Дуболому.

Прибытие состоялось на закате. Небо было сине-багровым, тучи набежали, но дождем так пока и не разродились. Но в воздухе витал его аромат. Я намеревался отогнать непогоду, если та случится, чтобы спокойно поработать на крыше.

Сад был безлюден, всё закрылось, ушли и посетители, и служащие. Встречал меня один мастер-хранитель. Ну и стража на воротах.

Мне показалось, что Макар даже обрадовался столь позднему прибытию. Не хотел лишних свидетелей. Хотя такое изваяние не заметить будет сложно. Как и его действие.

Мы наблюдали за водружением розы ветров наверх.

— Ваше сиятельство, должен вас предупредить… — замялся природник. — Ночью тут особая охрана…

— Особая? — я не понял причину его замешательства.

Собаки? Химеры? Хищные растения? Может боевые голуби вроде тех, что я сделал для Янина? Догадок у меня было хоть отбавляй.

— Теневики, — всё-таки смог меня удивить он.

— Ну хорошо, — ответил я ему взаимностью.

Брови хранителя поползли наверх, он с усилием вернул их на место, но они упорно выдавали его изумление. На эту борьбу смотреть без смеха было невозможно, поэтому я отвернулся и сделал вид, что заинтересован исключительно установкой статуи.

Ну не играть же на самом деле с ним в эти игры. Мне уже стало ясно, что тут за всем присматривают служивые. За предупреждение я ему был благодарен, пусть теневики меня совершенно не волновали. Пусть бдят, лишним не будет.

— И вы не спросите зачем? — всё-таки не выдержал природник.

— Зачем? — не стал расстраивать его я.

Иногда достаточно промолчать, чтобы люди сами заговорили. Хранителя явно тяготила тайна, которую он от меня скрывал. Уж не знаю, честным ли он человеком был или просто распирало изнутри. Но похоже первое.

Тем не менее рассказать не решался. Внутренние терзания Дуболома достигли пика.

— Дайте угадаю, — мне не хотелось, чтобы у Макара случился приступ, так заказчиков я ещё не терял. — Это связано с нефритовой лозой? Точнее с её цветком.

— Откуда… — он даже задохнулся, не в силах закончить вопрос.

Бедняга так увлекся этими тайнами и позабыл, что сам привел меня в первую очередь к этому растению. Вывод не то чтобы плавал на поверхности, он занимал её всю полностью.

— Так вы всё знаете, — с облегчением сказал природник, когда вспомнил как дышать. — Ну конечно. С вами же тоже связались.

Я только покивал, не желая сказать лишнего и спугнуть. Нехорошо так выведывать секреты, но всё равно же узнаю. Да и кому мне их открывать? Разве что придумать новую сказку для княжны, чтобы та ею веселила ребятню.

— Это очень важно, — вспомнил я слова Баталова, видя что Макар всё же ожидает какой-то реплики.

— Ох, не то слово, — хранитель достал платок из кармана и протер лоб. — Такая ответственность. Такая честь.

Да что же это такое? Мне не приходило в голову, как выведать подробности. Мысли то и дело сбивались на артефакт. Можно сказать, наступил тот редкий момент в моей жизни, когда меня разрывало между двух огней.

— Но мы это сделаем, — высокопарно заявил я. — И…

— И всё пройдет хорошо! — радостно закончил мастер.

Чёрт, надоело. Что бы ни должно пройти хорошо, мимо меня не пройдет. А значит узнаю. Я выкинул эту раздражающую интригу из головы.

Активирую артефакт и спрошу у Дуболома напрямую. Не захочет говорить, спрошу у Баталова. Тот мне за шаверму как раз задолжал одну государственную тайну. Так и скажу, может сработать исключительно от наглости.

Я дождался, пока все уйдут.

Ослабил воздействие утяжеляющих аспектов и легко поднялся на крышу. Мог бы и привыкнуть, весьма удобно, когда это контролируешь. Но после сегодняшней ночи полеты точно должны прекратиться.

Я рассчитывал отдать почти всю накопленную силу.

На верхушке купола находилась плоская бетонная площадка, куда и поставили розу ветров. Тут было достаточно места, чтобы не рисковать свалиться, проскользив по стеклам оранжереи до самой земли.

Вид открывался чудесный.

В черном небе столичными огнями высвечивались низкие облака. Отсюда виднелся императорский дворец и часть переливающейся Невы. Шпиль крепости и Адмиралтейства. И крыши Петербургского острова, словно затейливая мозаика из разных форм и труб.

Я призвал джинна воплотиться. Так мне было проще работать с ним, нежели лишь в своем разуме. Огненная фигура появилась рядом со мной.

— Красиво, — больше сказал я для себя, чем спросил.

— Необычно тут, — певуче заговорил элементаль. — Необычный живой камень тут, Искандер-инсан. Народ принадлежит пустыням мой, но нравится мне здесь. Доволен я.

— И я доволен, Хакан, — улыбнулся я спящему городу. — Ну а теперь приступим.

Глава 23

Приятнее получения ранга силы может быть только использование этой силы для созидания. И я выложился на полную.

Наступил момент сведения всех данных, полученных от природников, всех нитей плетения, выверенных долгими часами, и… Пожалуй, удачи. В том её проявлении, в которое верил лично я. То есть в однозначном сопутствии этого капризного явления.

— Удача любит храбрых, — в который раз повторил я любимую фразу, как заклинание.

— Истина есть в словах ваших, — важно кивнул джинн. — Госпожа не любит тех, кто сомневается в себе.

— Госпожа? — заинтересовался я.

— Одна из великих, — элементаль с почтением склонил голову. — Четыре великих госпожи. Царицы.

— Царицы? — я чуть не позабыл про артефакт и где вообще нахожусь, едва не потеряв равновесие и не свалившись с крыши.

Огненные глаза Хакана пристально уставились на меня. Явно оценивал, можно ли мне доверить тайны мироздания, по версии этих волшебных созданий. Интересно, как они представляют историю мира?

— Те, что смыслом наполняют, — немного неохотно, но всё же продолжил джинн. — В борьбе и достижениях без смысла есть ли нужда? В их благословении суть сущего.

Я молча ожидал подробностей и запоздало вспомнил, что Хакан мыслит не совсем обычно. Инициативность — это не его сильная сторона. Точнее, мы уже сдвигались в сторону изменений, но работа в этой сфере предстояла огромная.

— Что за четыре великих госпожи?

Джинн заговорил не сразу и с таким благоговением, что я невольно проникся важностью его короткой речи.

— Удача, она же судьба. Та, кто вознаграждает за смелость и твердость духа. Прядущая жизнь и обрывающая её нить. Любовь. Та, кто придает сил даже в самый страшный час. Возвышающая и свергающая. Смерть. Та, кто дарует покой и новый шанс. Проводящая за грань.

Элементаль говорил вроде очень простые слова, но будто передавал образы и даже целые века трепетного поклонения великим легендам. Каждая фраза отчего-то пробирала до глубины души. Даже мурашки пробежались по спине.

Хакан замолчал, устремив взор куда-то на юг.

— А четвертая? — не выдержал я.

— Делом стоит заняться нам, — нахмурился джинн.

Ясно, откровенность элементаля сегодня исчерпала себя. Ну ничего, выясню что же за загадочная четвертая царица.

Что-то смерть в его версии выходила самой доброжелательной госпожой. Интересный взгляд…

Впрочем, его философия ничуть не претила мне. Все перечисленные царицы вызывали уважение. Поклоняться не стал бы, а вот подружился бы с радостью. Но, кажется, я уже в этом преуспел.

Задорно улыбнувшись своим мыслям, я положил руки на изваяние и погрузился в свой собственный мир. Мир магических потоков. Я тоже был своего рода Прядильщиком. Но не судеб, это в руках каждого человека.

Создание чего-то нового. Чего-то, что сделает этот мир немного иным. Не лучше, не хуже, просто уже другим.

— Помочь хочу вам я, — пропел джинн и положил свою руку мне на плечо.

Я даже отреагировать не успел, как и подумать, а не опасно ли это. Но стихия не обожгла меня. Наполнила теплом и силой. Сила элементаля потекла сквозь мой источник, наполняя соответствующие нити плетения.

Вместе с этим через меня прошла его радость. Да он тоже не прочь стать артефактором! Хакану нравилось создавать, теперь я в этом полностью был уверен.

А ещё в потоке его эмоций, сложно распознаваемых для человеческого разума, было нечто большее. Какое-то величие. Я на миг услышал очень далекий шум битв, торжество побед и горечь потерь соратников. Тысячи сражений пролетели перед моими глазами.

Было очень похоже на хранитель памяти. Вроде того камня, что я нашел в шахте на острове и узнал настоящую историю князя Дашкова.

Но от этого пришлось отгородиться. Невозможно было разорваться между двумя делами. Придет время, и Хакан сам расскажет мне. Если пожелает. А я с удовольствием послушаю его историю.

— Запад, — скомандовал я, поправляя направление стихии.

Элементаль не ощущал, как я, всю раскинутую сеть. А она постепенно расширялась, охватывая всё больше и больше территории сада. Границы проходили по магическим маякам, установленным по моей просьбе, чтобы не отвлекаться на визуальное подтверждение.

Я полностью сконцентрировался на магии. Реальный мир померк, окончательно погрузившись в темноту. И внутренний взор ослепило буйство аспектов. Он словно излишне активные дети, стремились разбежаться во все стороны.

И на какое-то время моей задачей стало ловить их.

Ловить, увещевать и направлять в нужную мне сторону. Я не столько видел, сколько ощущал, как засветился мрамор. Вспыхнул внутренней силой и засверкал.

Но было плевать на то, что такой яркий свет, как и огненное существо, привлечет чье-то внимание.

Мастер Дуболом не обманул, в тенях были люди. Четверо, по всем сторонам света. Их сразу же потревожило происходящее с магическим фоном. Такое незамеченным пройти просто не могло. Но они оставались на местах и не вмешивались.

Баталов знал, что я универсал. В этом я уже почти не сомневался. Его осторожность и забота, особенно она, указывали на это. Он не хотел меня спугнуть и старался наладить нормальные взаимоотношения. Пока, по крайней мере.

Меня это более чем устраивало.

Глава тайной канцелярии был умнейшим человеком империи, что тоже было вне сомнений. И все «случайности», которые мне сходили с рук, ими не были. А значит, пока мне «дозволено» многое, нужно этим пользоваться. Заодно и укреплять свою позицию. Время есть.

Тем более, в худшем случае, запрусь в особняке. Учитывая все его особенности, взять такой наскоком не получится. За короткое время, благодаря работе и интересным знакомствам, удалось создать впечатляющую защиту. Мне бы даже стало искренне жаль тех, кто вздумает попытаться проникнуть к нам…

— Центр, обойди пруд, — продолжал я.

Единственная часть Ботанического сада, которая оставалась нетронутой, была там. Японский садик с небольшим озерцом, где тоже водились диковинные рыбы и растения. Её уже улучшили маги страны восходящего солнца. Разрушать чужую работу, тем более такую хорошую, я не желал. Только возвел вокруг этой зоны несколько защитных и переходных барьеров.

За этим исключением, и кроме строений, каждый сантиметр земли менялся. Где-то понемногу, где-то сильно. Макар заранее перенес и рассадил всю флору в соответствии со сложным планом.

— Невидящие света мешают вам? — спросил вдруг Хакан. — Могу убрать их, если пожелаете.

Я хмыкнул и помотал головой. Да, теневики всё же заинтересовались и подошли чуть ближе. Джинн же всё больше удивлял своими способностями. Его собратья, служащие при дворце посольства, были неспособны видеть в тенях. Может это из-за кутлу-кеди? Коты свободно перемещались в теневом мире, а элементаль вроде как появился благодаря им и был с ними крепко связан.

— Они мне не мешают, — на всякий случай озвучил я вслух.

— Великодушны вы, Искандер-инсан, — не очень довольно сказал Хакан.

Отвечать я не стал. Дело в практичности и целесообразности. Всё равно соглядатаи ничего не увидят, кроме огненной фигуры на крыше. Что я делаю и как, в силах понять и разглядеть только универсал. Остальное лишь догадки.

Да и зачем губить простых служивых? Пока никто не трогает меня и моих близких, пусть наблюдают.

Джинн ещё немного недовольно попыхтел, но быстро успокоился. И тоже сосредоточился полностью на процессе налаживания схемы артефакта.

Активировать его предстояло через пару дней, не раньше. Но самую главную часть нужно было сделать сейчас. Обуздать аспекты и перепроверить сотни раз, что всё верно. И обеспечить балансир.

Место я уже выбрал. Вариантов было немного. Один из них — использовать аномалию, поглощающую любую магию без остатка и следов. Но подобное было не изучено, а оттого слишком рискованно.

Поэтому я выбрал городскую помойку.

Неизбежная часть цивилизации. Тоже своего рода баланс. Учитывая размеры столицы и её рост, баланс больше отрицательный. Это я и хотел исправить, а заодно сделать максимально безопасный отвод магии.

При должном старании компенсирующий климат на свалке можно было создать таким, что утилизация происходила бы сама собой и в короткий срок. Работа не менее объемная, чем вся сеть для сада, но того стоила.

Так что остаток ночи я потратил на то, чтобы на самой крупной стихийной пригородной помойке создались благополучные условия. Не для проживания, безусловно, но для процессов разрушения отходов.

Тратить на такое силы одаренных никто не желал. Была обязательная повинность для магов, хотя бы раз в год поучаствовать в очистке подобных мест. Но фактически мало кто подходил к делу с энтузиазмом. Многие умудрялись годами избегать этого под разнообразными предлогами. Как, например, и молодой граф Вознесенский. В общем, мало действительно сильных магов занималось этим.

К тому же у меня в распоряжении оказалась необычная сила пламени от джинна. Что послужило неплохим подспорьем в утилизации мусора. Больше приятным дополнением, но немаловажным. Пусть Хакана не сильно впечатлило такое использование его силы, но главное результат.

Закрепление потока к балансиру требовало основную часть времени подготовки.

Сам артефакт мог быть активирован в любой момент. И мне отчасти не терпелось это сделать. Одно дело понимать, что схема идеальна, совсем другое — увидеть её работу вживую.

Магия джинна, как и в случае с огородом Янина, пошла и на подогрев почвы. И первым, как ни странно, сдался элементаль.

Небо уже посветлело, а теневая охрана сменилась. Сад внешне, конечно же, пока никак не изменился. Преображение будет происходить постепенно. Но магия тут уже была совсем другой. Скоро тропинки будут пролегать вдоль удивительных тропиков, горячих пустырей и изменчивой природы горных вершин. Десятки частичек разнообразного мира на одном столичном острове.

Я продолжал трудиться до того момента, когда пришел хранитель сада.

Макар поднялся на крышу и с нескрываемой тревогой спросил:

— Ваше сиятельство, может достаточно на сегодня? На вас лица нет.

Хакан к тому времени давно испарился и я с трудом ощущал его присутствие рядом. По набережной, которую отсюда было отлично видно, уже вовсю гоняли автомобили.

— Да, пожалуй небольшой перерыв можно сделать, — ответил я с усталой, но абсолютно счастливой улыбкой.

Мне было не объяснить ему, какое это удовольствие, вложить всего себя. Отдать частичку души. Я сделал это ненарочно. Но закономерно, контролировать такое просто невозможно, если творение действительно становится частью тебя.

Теперь мы были связаны с розой ветров. И часть силы, которую артефакт будет получать для подпитки, он будет передавать и мне.

Я присел, прислонившись к статуе. Камень приятно холодил вспотевшую спину. Ветер с реки обдувал разгоряченное лицо. Я прикрыл глаза, сквозь ресницы любуясь рассветом.

Начинался новый день.

* * *

Дорогу домой я помнил смутно. Мастер Дуболом выделил свою служебную машину, чтобы отвезти меня. Кажется, я задремал уже там. Как-то дошел до кровати и провалился в сон. Очень-очень приятный и крепкий.

А проснулся лишь на следующее утро.

Не сразу понял, потому что за окном ярко светило солнце. Удивился поначалу, что потребовалось несколько часов, чтобы восстановиться. Но оказалось, что всё же побольше.

И меня никто не будил, за что я был домашним отдельно благодарен. В доме, где постоянно случается что-то, непременно требующее моего участия, такое просто подарок.

— Вы бы магичить, как не в себя, перестали б столько, — ворчал Прохор, колдуя над первой чашкой кофе для меня.

— Как не в себя? — уточнил я странную формулировку.

— Ну дык судачат так, молодые-то, — чуть покраснев, объяснил слуга. — Типа жаргон такой…

Неугомонный Прохор взял за правило лично ходить на рынок в поисках как провианта, так и вдохновения для кулинарных подвигов. Общался с лавочниками, вызнавал рецепты. Там-то он и столкнулся с разницей поколений. Набрел на юных торговцев редкого заморского кофе, а те буквально атаковали его непонятными выражениями.

Ну и он, не будь дураком, спросил у своей «бабы», что это значит. И теперь активно обучался новым словам.

— Не кошмарьте себя, вот что, ваше сиятельство, — выдал старик в итоге, сам болезненно морщась от произнесенного.

— Вот что, Прохор. Обещаю, что буду беречь себя. Только и ты, прошу, брось выражаться…

Как именно, я не смог сформулировать, но слуга понял и с готовностью закивал. Его облегчение читалось по всему виду.

— Дык я с радостью. Тьфу, прости господи, срамота ж это, а не речь. Чаво язык-то коверкать? Словей своих штоль мало?

Я только улыбнулся в ответ, с благодарностью принимая чашку с кофе и свежую булочку с творогом, изюмом и орехами. Язык всегда менялся и будет, это естественный процесс. Но если это не по душе, ни к чему себя мучать.

— Там этот, — он опять поморщился, — прецедент явился.

— Кто? — я даже закашлялся от неожиданности.

— Ну, Людвих Михалыч. В малой гостиной ожидает-с.

Претендент в помощники тоже угощался кофе. Я разделил с ним вторую чашку и Крещенский отчитался по порученному ему заданию. Обновленный ресторан Янина был полностью готов к открытию.

Меня приятно удивила скорость решения почти всех вопросов. А их список был весьма длинным. Богдан Борисович, по нашей договоренности, сообщал обо всех решениях, но когда я увидел общую картину, то это впечатляло гораздо больше.

Всё ненужное сбыли и очень выгодно. Людвиг нашел несколько соответствующих заведений и устроил аукцион. В итоге дорогая утварь была продана с двойной прибылью. Закупку нового он провернул наоборот, неплохо сэкономив. Отыскал закрывающиеся заведения и выкупил всё за смешную плату.

Как объяснил мужчина, те рестораны не обанкротились, а просто надоели. Поэтому хозяева и отдавали как мебель, так и обрудование, за символические деньги. Вроде как выкинуть жалко, а так хоть пригодится кому-то. Он даже не торговался, настолько несущественные суммы были.

В общем, Людвиг сумел не просто обойтись малыми средствами, но и неплохо заработать. Что позволило нанять отличного повара, который сошелся с Яниным как характером, так и гастрономическими пристрастиями. Кулинар запросил немалую оплату своего труда, но согласился сначала получать помесячно, то есть дождаться открытия и успеха, в котором помощник того убедил.

Помимо этого, Крещенский мне отдал ворох бумаг с другими идеями. Более подробно расписал он проект с селминским наместником по поводу курорта. Предложил несколько вариантов развития деревни и шахты. Даже про ресторан адмирала там нашлось место.

Я слушал его, потягивая горячий напиток, и лишь поражался. Госпожа удача не просто благоволила мне. А бессовестно баловала.

— Только один вопрос остался, — в конце сообщил мужчина. — Я не осмелился без вашего одобрения принимать решение. Но это лучше увидеть.

Заинтригованный, я отправился с ним к Янину. Прогулка перед завтраком дело хорошее.

Сад утопал в ароматах цветов и пряных трав. Журчал фонтан, а в озере вовсю плескалась форель, которую туда запустили для кухонных нужд. И развлекательных тоже. Людвиг придумал предоставлять возможность гостям самостоятельно выловить себе на ужин рыбу.

Сам Богдан Борисович отсутствовал, поехал в деревню навещать маменьку. Но всю боль делового партнера передал Крещенский одним словом:

— Вот…

Мастер Овражский, как всегда, заказ выполнил безупречно. Искусно вырезанный из мармора виноградный лист выглядел, как настоящий. В соответствии с размером того, что должен был прикрывать.

В итоге выглядело это приличнее с той точки зрения, что видно ничего не было. Но в общем изменение скорее подчеркивало то, что скрыто, чем маскировало… То есть стало ещё хуже.

Тут либо заниматься вандализмом, либо воспользоваться магией и закончить уже со смущающей всех деталью.

В конце концов, Амур стерпит. А вот хорошего помощника пора было приобщить к летучему кораблю. По-хорошему, последним испытанием должно стать знакомство с морскими волками, но Крещенский уже завоевал моё уважение.

Я был уверен, поездку к адмиралу он выдержит.

— Так, Людвиг Михайлович. Пожалуй, наступило время принести клятву верности. Если вы не передумали, то я принимаю вас на службу.

Глава 24

Принесение клятвы состоялось прямо там, возле фонтана. Свидетелем стал только нескромный Амур и мои голуби-артефакты. Птицы, почуявшие мою силу, слетелись поближе.

Я честно предложил Людвигу устроить торжественную церемонию. Но он отказался, сказав, что это условности.

Поэтому прошло всё быстро и, можно сказать, в домашней обстановке.

Своего помощника я явно сильно заинтриговал. Я ощущал его сомнения, но хорошие. Когда с одной стороны съедает любопытство и предвкушение, а с другой немного боязно, справишься ли.

Безрассудство в какой-то мере. Но и храбрость, что мне было по душе.

Крещенский преклонил колено, ничуть не беспокоясь о том, чтобы испачкать свой костюм. Признал себя служителем рода Вознесенских и поклялся хранить все тайны, что узнает. Я лишь уточнил про ветвь рода. Не хотелось бы, чтобы тетушка имела хоть отдаленную возможность что-то прознать.

Авдотья Павловна после бала не объявлялась. Ни звонка, ни записки. Из доходного дома семейство выехало. Счета мне, во всяком случае, приходить перестали. Надо было бы убедиться, что они отбыли в свой уезд.

Первым же заданием для Людвига это и стало. Не помешает знать, не задумала ли графиня какую-нибудь пакость. Я отметил это дело не самым срочным и важным, но непременным.

После этого я передал помощнику, теперь уже официальному, один из перстней со знаком рода. Своим людям я предоставлял защиту не хуже, чем собственную. Пожалуй, в чём-то даже лучше. Ведь я мог использовать уже дюжину аспектов, что значительно расширяло мои способности отразить большинство угроз.

К слову, это был последний перстень из заготовленных заранее.

После завершения заказа нужно будет заняться созданием новых. Количество людей, судьба которых мне стала небезразлична, росло с неожиданной для меня скоростью. И не только тех, кто поступал мне на службу. Но и соратников в самых разных делах.

Янин, адмирал, ректор, целитель, мастер Овражский, мастер Емельянов, вовсю колдующий над новым флигелем, который тоже вот-вот будет готов. Старый друг семьи, граф Воронцов. Графиня Варягина, моя будущая родственница. Да даже мастер воров и князь Левандовский…

Не всем пристало носить герб нашего рода. Нужно было придумать какое-то сообщество. И особый знак для него.

Но это поручать Людвигу я не стал. Раз уж решил обезопасить людей, то сам должен всё продумать.

— А теперь, Людвиг Михайлович, мы отправимся к заливу, — ненарочно загадочно сообщил я.

— Я подобающе одет? — только и спросил помощник.

Вот это я понимаю выдержка и деловой подход. Никаких вопросов куда именно и зачем. Лишь решимость и уверенность. Надо, так надо.

В домике смотрителя маяка стояла такая тишина, что я было забеспокоился. Следов веселого времяпровождения старых приятелей не было. Я заглянул в башню маяка и уже потом отправился на стройку ресторана.

Адмирал бодро махал молотком.

Раскрасневшийся от физического труда, Волков сначала опустошил целый графин воды. Только после этого удалось представить Людвига. Когда мужчины обменялись любезностями и рукопожатиями, конечно же, нас повели угощаться.

Крещенский свернул часть утвари на кухне в доме, смутился и долго извинялся перед хозяином за свою неизлечимую неуклюжесть.

— Ерунда, — отмахнулся граф. — Вам бы на флот, там такое быстро исправляется. Море, оно многое лечит. Либо так, либо за бортом оказываешься, — хохотнул он, подмигивая.

Помощник бросил на меня вопросительный взгляд и я тоже расхохотался. Он, похоже, подумал, что я привез его сюда для исправления координации таким кардинальным способом.

— Шучу я, Людвиг Михайлович, — успокоил его Волков, но тут же добавил: — Ну или нет…

Я спешно начал вводить помощника в курс дела, пока адмирал не запугал его своими байками. По мере рассказа о летучем корабле, глаза Людвига становились всё больше, а эмоции перерастали от удивления к детскому восторгу. Казалось вот-вот, и попросит прокатить на воздушном судне.

Затем Волков делился своими идеями насчет ресторана. И, пока Крещенский изучал записи, я улучил момент, чтобы всё-таки узнать интересующее меня:

— Григорий Иванович, не могли бы вы объяснить, каким образом «Прекрасная» вдруг стала принадлежать мне?

— Ах, это. Пустяки, граф. Родион Юрьевич не выдержал на суше. Хорошо посидели мы с ним, вспомнили многое, нда… — адмирал мечтательно улыбнулся. — Позвала его стихия в дальний путь. Как человек чести, про договоренность вашу он забыть не мог. Ну а раз заниматься общим делом не удалось бы, то по обыкновению и решил передать шхуну вам. Где-то тут записка была…

Волков принялся искать прощальное слово шкипера, но это оказалось не так просто. В итоге обрывок бумаги нашелся в холодильнике, прижатый приличный куском сала. Текст распознать было уже невозможно.

— Там, в целом и общем, были пожелания удачи и подобное, — сильно смущаясь, припомнил граф. — Ну и благодарность за то, что его детище летать обучили. Очень он этим впечатлился, Александр Лукич. Насчет документов не волнуйтесь, все по чести оформили.

Насчет этого я не переживал. Но мне показался несправедливым такой исход. Понятно, что шкипера на земле не удержать, его манят водные просторы без отягощения чем-то земным, но уж совсем лишать его заслуженного дохода…

Поэтому я решил, что буду перечислять ему оговоренную сумму. Вернется, пусть станет приятным сюрпризом. А уж там сам выберет, как потратить, хоть на благотворительность, хоть на новую жену.

Волков мое решение полностью поддержал и был им очень доволен. А Людвиг сразу же записал себе в блокнот.

Я оставил их обсуждать детали. Теперь, к счастью, моего постоянного участия в этом не требовалось. А то я уже потихоньку переполнялся всеми этими меню, поставщиками, расписаниями и прочим.

Меня подгоняла вперед магия.

Ощущая часть своей души в розе ветров, я не смог удержаться от того, чтобы не наведаться в Ботанический сад и полюбоваться статуей. Этим я и занялся в первую очередь.

Погулял по дорожкам, проверяя воздействие артефакта. Проверил ещё раз прочность плетения. И встал перед оранжерей, задрав голову наверх. Стекла здания ослепляли, но изваяние выделялось среди этих мириадов бликов. Особенно ярко горели на солнце стрелки из волшебного сплава.

— Впечатляющая работа, — прозвучал за спиной мной знакомый голос.

Глава тайной канцелярии с видом праздного гуляющего остановился рядом и тоже поднял голову, прищуриваясь от сияния.

— Случайно мимо проходили? — не удержался я от безобидной шпильки.

— Не поверите, но именно так, — Баталов добродушно улыбнулся. — Точнее, я навещал одного приятеля, — он махнул рукой в сторону комплекса зданий. — Увидел вас и решил поздороваться. Как вы себя чувствуете?

— Благодарю, отлично. Не желаете ли отобедать?

Я опрометчиво отложил завтрак после столь долгого сна и выматывающей работы. Перекус у адмирала лишь слегка заглушил голод.

На согласие я и не надеялся, но попробовать всё же решил. Компания, так или иначе, приятная. Да и за трапезой вызнавать государственные тайны проще. Маловероятно, но к чему упускать шанс?

— А знаете, ваше сиятельство, с удовольствием, — вдруг охотно отозвался Роман Степанович.

В его разноцветных глазах скакали веселые искорки. То ли от подобного неожиданного решения, то ли как отражение сверкающей оранжереи. Но веселье его как-то резко померкло.

— Вы уж извините, Александр Лукич, буду честен. Не хочу ставить вас в неловкое положение. Наше появление на публике может дурно повлиять на вашу репутацию. Сами понимаете…

На миг такая острая боль промелькнула в его эмоциях, что дыхание перехватило. Он быстро наглухо закрылся ментальными барьерами, но было поздно. Несмотря на вернувшуюся добрую улыбку, я уже увидел частичку его настоящих чувств.

— Тут уж скорее я вас поставлю в неловкое положение, — усмехнулся я. — Там, куда я вас хотел пригласить, публика весьма простая. Больше скажу, — я понизил голос. — Там даже меню нет.

— Вы меня заинтриговали, — подыграл мне Баталов. — Тогда, пожалуй, я непременно должен это увидеть.

— И попробовать, — подытожил я.

— Возможно… — уже не так уверенно ответил менталист.

Я действительно собирался наведаться в чудесное заведение «У ивы», отведать шикарный шашлык хозяина-усача и лично поблагодарить его за доставку, которой он иногда меня радовал, давая передохнуть Прохору. Да и домашним тоже.

Да и место было прекрасным, с видом на слияние рек, спокойное и тихое.

Главе тайной канцелярии оно тоже пришлось по вкусу. Вряд ли тут хоть кто-то знал его в лицо. Район не из зажиточных, но и не криминальный. Посетители из простых законопослушных рабочих. Да и хозяин явно тоже. Недаром открылся именно тут.

По Карповке неторопливо проплывали лодки, тревожа уток, а мы сидели на террасе и соревновались в том, кто больше съест сочного мяса, только что приготовленного на углях.

В какой-то момент мы оба были абсолютно счастливы. Баталов снова потерял контроль над барьерами, так что в этом я был уверен. И не нужны мне стали от него никакие тайны. Сам разберусь. Пусть человек хоть на час отвлечется от службы.

— Вы опасный человек, Александр Лукич, — сказал Баталов, когда мы одновременно закончили с третьей порцией и сыто откинулись на стульях. — Я бы мог подумать, что вам от меня что-то нужно.

— Нужно, — не стал отпираться я. — Чтобы вы и дальше занимались своим делом.

— И всё? — хитро прищурился он.

— И несколько государственных тайн, — вздохнул я. — Сущий пустяк, так вы обычно говорите?

— Вы серьёзно? — оторопел Роман Степанович.

Ну надо же, высокоранговый менталист не сумел понять, шучу ли я? Какой-то волшебный шашлык, не иначе. Я даже проверил магический фон на всякий случай. Но всё было в порядке, повар не использовал дар при приготовлении. Только талант.

Искушение спросить про темную одаренную, сидящую в бастионе, было велико. Я понимал, что шанс получить информацию был довольно большой. Вполне возможно, что Баталов даст ответы. Ну, часть из них, по меньшей мере.

Но тогда правила нашей негласной игры изменились бы необратимо.

Я не был готов задолжать такому человеку. Не зная платы, брать товар… Очень неразумно. Недаром за все предыдущие разы я получал внушительную оплату. Баталов тоже не любил быть должником. В этом мы были похожи.

— Серьезно, — кивнул я и указал на его руку: — Поделитесь контактом своего ювелира.

Запонки на его манжетах действительно были искусной работой. И недавней, судя по виду. К тому же аксессуар был пропитан опасной магией, что указывало на отличного мастера, умеющего изготавливать сложные изделия.

Раз уж я задумался о новых перстнях, стоило это поручить профессионалу.

К счастью, плотная еда никак не повлияла на мою сообразительность.

Роман Степанович понял, что я хотел спросить совсем о другом. Кажется, доля сожаления промелькнула в его взгляде. Тем не менее, игру он охотно принял:

— Исключительно в знак благодарности за этот обед и все последующие, которые я с удовольствием проведу тут, я поделюсь с вами этой тайной. Только стребую поклясться, что вы никому больше не расскажете…

Беседа легко вернулась к шутливому тону, и Баталов назвал адрес и имя мастера. Предупредил, что тот очень загружен, поэтому придется воспользоваться протекцией.

Расставались мы если не дружески, то очень тепло. Довольный и сытый глава тайной канцелярии отправился решать проблемы империи, а у меня были дела не менее важные. Я решил отдохнуть, пока роза ветров набирает силу.

Взять интересную книгу, сесть возле пруда и наслаждаться теплым летним днем, приглядывая за тем, как коты охотятся на карпов.

В особняке царила суета. В холле были выставлены в ряд различные чемоданы и дорожные сумки. Откуда-то издалека доносилась ругань деда. Прислушиваясь, я неосторожно задел стопку чемоданов, и они с грохотом упали.

Из кухни тут же выглянул Прохор.

— А, это вы, молодой барин. Проголодались?

— Благодарю, я только что отобедал. Что происходит?

— Его сиятельство в дорогу собирается, — важно сообщил слуга, тут же лукаво улыбнулся и добавил тише: — Лука Иванович перед отбытием решили попросить благословения у главы рода. Ну, чтоб чин по чину. А Митрофан Аникеевич арканится снова. Часа два уж оруть-с.

Благоразумно решив не вмешиваться в скандал, я было повернулся, чтобы сразу пойти в сад. Но Прохор меня остановил:

— Там письмо вам доставили, я его в спальню вашу отнес, чтобы не потеряли в суматохе этой.

Мне удалось прокрасться к себе незамеченным. Из крыла патриарха уже доносился шум битвы из библиотеки. Дед швырялся чем-то тяжелым. Я предполагал, что ненавистными ему философскими трудами. На прочие книги у него бы рука не поднялась.

Отчего-то мне показалось, что меня ждет черный конверт. Но я ошибся. Конверт был белоснежным, из хорошей бумаги и с золотым тиснением в виде герба. Обвитая шипами роза.

От графа Зотова наконец-то пришла весть. Он извинялся за долгий ответ в связи с отсутствием в городе, и приглашал на вечернее чаепитие. Незадолго до ужина, обстановка неформальная.

Я долго смотрел на идеальный почерк графа. Писал он лично, чернилами и пером. На листе бумаги прилипла одинокая песчинка. Ничто в вежливом тексте не выдавало волнения или настороженности. Обычное вежливое приглашение.

Не вязалось это с тем мрачным образом, что нарисовался мне в его доме.

Но эту встречу я ждал, так что в знак уважения выразил благодарность и свое согласие тоже на гербовой бумаге, вызвал курьера и отправил Зотову.

Несмотря на заверения в неформальности, к визиту я тщательно подготовился. Привел себя в порядок, выбрал подходящий костюм — не самый шикарный, но и не прогулочный. Поймал себя на том, что немного волнуюсь. Беседу я планировал вести отнюдь не светскую. Никакими намеками к нужной мне теме не подвести.

Я хотел напрямую спросить графа о его дочери. Это грозило обернуться скандалом.

Но раз уж все подсказки вели к Зотову, то риск оправдан.

В конце концов, моя репутация от подобного не пострадает, что бы ни говорил о ней Баталов. Уж убивать на дуэли графа я точно не стану. Так что, в худшем случае, обойдется малой кровью.

Ну а в лучшем… Зотов мне всё расскажет. Кто знает, может ему выговориться как раз необходимо. А я хорошо умею слушать.

Время до назначенного часа длилось вечность. Патриарх давно перестал ругаться и уехал обновить гардероб. Проще говоря, просто сбежал подальше от духа предка. Я тщетно пытался несколько раз взяться за чтение. Потом даже на кухню отправился, предложить помощь Прохору. Но тот меня ласково прогнал.

Связался с Тимофеем и выяснил, что новостей от контрабандиста по-прежнему нет. А вот белого тигра забрали. Рыжий уже откровенно скучал. Я пообещал завтра его сменить, пусть развеется.

Какие-то детали вроде не сходились, но судя по неспособности мистера Висельника пока связаться с темной и заключением Зотовой… Это были не два разных человека, а один.

Вариантов было много. Она могла сбегать в то время, когда действовала в городе и присылала мне записочки. Например, раньше её держали не в таком защищенном месте. Или вообще не держали, а пытались договориться. Всякое могло быть.

Но тогда выходило, что я еду на встречу с отцом преступницы. Неподконтрольный темный маг — это всегда угроза империи. Поддерживает он её или нет, вот в чем вопрос.

В общем, подготовился я серьезно. Проверил и напитал все свои артефакты. Воспользовался подарком целителя и забрал немного силы жизни, чтобы реакции были ещё точнее, а голова ясной. Даже размялся с тростью, потренировав выпады. И это помогло лучше всего. Все лишние мысли отступили, осталась лишь решимость.

Перед дверьми особняка Зотова я предстал спокойным, элегантным и полностью уверенным.

Чем бы ни обернулся этот вечер, обернется он мне на пользу. Уж я его поверну.

Глава 25

Первой неожиданностью этого вечера стало то, что граф Зотов открыл мне сам.

Дверь вообще распахнулась, едва я успел пару раз постучать молоточком в виде руки со слишком длинными ногтями. Больше на когти было похоже. И они оставили приметный след на дереве двери.

Хозяин особняка выглядел точь-в-точь, как на портрете. Худой, со впалыми щеками и какими-то бесконечно грустными глазами. Его попытка приветственно улыбнуться мне сделала ещё хуже.

Такого измученного человека я, пожалуй, ещё не встречал.

Скорее машинально, чем нарочно, я прощупал его эмоции и дар. Тяготило графа нечто столь мощное и давнее, что повеяло тайной запутаннее, чем загадка, приведшая меня к нему.

А вот магией он владел теневой. Навскидку не удалось понять ранг, но точно не начальный. Интересно…

— Александр Лукич, прошу вас, — голос его был под стать внешности, заунывный и печальный.

— Алексей Романович, — подобающе поклонился я и вошел в дом.

Не было похоже, что тут был кто-то, кроме нас. Воздух стал свежее, проветрили. Но помимо этого признаков обитания не находилось. Особняк по-прежнему выглядел покинутым.

Но хотя бы горел свет, что придавало месту более приятную атмосферу.

К сожалению, граф проводил меня не в большую гостиную с камином, а в зал поменьше размером, но с более уютной обстановкой. Здесь стены не были затянуты панелями темного дерева, а радовали глаз свежей белой краской.

Да и вообще чувствовалась женская рука. Фривольные ажурные салфетки на постаментах с вазами, картины с цветочными мотивами и тот же узор на обивке мебели. Портретов тут ничьих не было.

— Признаюсь, вы меня удивили, — сказал Зотов, когда мы расселись на диванах друг напротив друга.

На столике между нами стоял изящный сервиз, из довольно редкой коллекции императорского фарфорового завода. Я это знал, потому что такой же был у нас. И мне пришлось немало сил приложить, чтобы его приобрести взамен проданного патриархом. Повезло мне лишь потому, что Батист очень любил деньги.

Все эти странные детали немного выбивали меня из колеи. Мрачный дом и его хозяин, девичья комната и искусная сервировка…

— Чем же, позвольте спросить? — поддержал я светский тон.

Вместе с этим быстро проверил дом. Действительно, ни единой живой души. То ли он отпустил слуг, то ли их вообще не было.

— Своим интересом ко мне, — на лице графа промелькнула кривая усмешка, которую он спешно убрал, вернув приличное равнодушное выражение лица. — Что может понадобиться от меня известному артефактору?

— Известному артефактору? — повторил я удивленно.

— В узких кругах — да, — теперь его улыбка стала более настоящая и приятная.

Если бы не темные круги под глазами, словно он никогда не спал, его внешность можно было бы назвать привлекательной. Возможно, его сиятельство слишком увлекался тенями.

Тогда не менее странно, что через тени я и смог проникнуть в особняк ранее.

Многовато неувязок было. И я решил быть чуть осторожнее, чем планировал. Раз уж граф задал такой тон. Сначала можно попытаться понять, с кем имею дело, а уж потом иметь это дело.

— Что же, в узких кругах вы тоже известная личность, — подражая его манере, загадочно ответил я.

Есть попадание! Внутри Зотова вспыхнула яркая эмоция — острая помесь страха и возмущения. На лице его не дрогнул ни один мускул, но вот серьезным ментальным барьером он не закрывался.

При графе был какой-то обычный амулет. Подобные носили практически все аристократы, он немного скрывал перепады настроения и внутренне уравновешивал. Следить за своими манерами так было проще.

Эти вещицы и подводили своих хозяев. Когда постоянно полагаешься на амулет, можешь забыть о внутреннем контроле. На мгновение, но этого может быть достаточно внимательному менталисту.

— Туше, Александр Лукич, — с виду признал поражение граф, но тон его стал веселым: — Тогда позвольте и мне, в свою очередь, поинтересоваться. Отчего же вы не попросили встречи через эти самые узкие круги?

Практически слыша, как трещит очень тонкий лед, я спокойно ответил:

— А к чему этим кругам знать о нашей встрече?

Надежда! Вспыхнула так же ярко и быстро была погашена. Затрещало уже в голове, от концентрации на малейших изменениях в моем собеседнике. Чтобы отвлечься от этой раздражающей боли, я взял чашку с чаем и сделал глоток. Крепкий и терпкий, напиток мне понравился. К тому же принес некоторое облегчение.

— Какова цель вашего визита? — неожиданно прямо и сухо спросил Зотов.

Сомнение. Подозревает ловушку или испытание. Что-то в этом роде. Я неторопливо сделал ещё один глоток, аккуратно поставил чашку на блюдце и посмотрел ему в глаза:

— Ваша дочь.

Опрометчиво я пошел на такой риск. Но его перемена и настойчивый тон не оставлял мне других вариантов.

Тем не менее, такой бурной реакции я не ожидал. За долю секунды он ушел в тени. Так стремительно, что они всколыхнулись в реальном мире, закручиваясь словно черный дым на ветру.

Я остался на месте и просто отбил его атаку светом. Зотова выбросило из теней и швырнуло обратно на диван, с которого он вскочил.

Ожидаемо теневик не сдался и предпринял ещё одну попытку. Браслет на руке нагрелся до критического состояния. Вот ведь упрямец! Я не видел, что он делает, только ощущал возмущения в сумеречном мире и где он находится.

Хитрец решил обойти меня со спины. Следующий всплеск света приложил его о стену позади меня. И я наконец-то встал и повернулся.

Зотов хрипел и от удара, и от гнева. Не злоба или ненависть одолевали его, а чистая ярость. Присущая родителю, который думает, что его ребенок в опасности. Страшнейшая сила, на самом деле.

— Алексей Романович, я не хочу причинять вам вред. Клянусь честью.

Кажется, он меня даже не услышал. Взревел раненным зверем и бросился врукопашную. И первый удар я его пропустил. От изумления.

Вокруг его рук, от кистей до самых плеч, извивались плотные тени в виде лозы с шипами. Он усилил себя подобно мастеру-каменщику, укрепив тело своим аспектом. Аспектом, который на такое не был способен, насколько я знал.

Так что увернуться мне удалось не очень успешно. Кулак графа прошелся по щеке, соскользнул и пребольно задел ухо, отдавшись высоким звоном.

— Право, вы это зря… — поморщился я и от души ответил взаимностью.

То есть врезал под дых, нейтрализуя тени всё тем же светом. На этом мой запас иссяк, поэтому я подтвердил серьезность своих намерений легким ударом по затылку.

Подхватил оседающего Зотова и бережно усадил обратно на диван.

— Кто вы такой? — глухо спросил он.

— Известный в узких кругах артефактор, — усмехнулся я. — Прошу вас, ваше сиятельство, давайте обойдемся без увечий. Всё, что мне нужно, лишь поговорить.

— Убирайтесь вон, — не злобно, а больше отчаянно, выдал граф.

— Алексей Романович…

— Прошу вас. Покиньте меня, — еле слышно произнес он на выдохе.

Взгляд его совершенно потух. Зотов уставился в одну точку и замер. При этом наконец-то догадался приглушить все чувства. Ну или полностью отрешился.

Я совершенно не понимал, что сейчас произошло. За кого он меня принял? Почему его так расстроил исход нашей схватки? Неужели никогда не получал отпора? Такого точно не могло быть.

Но его мольба, а это была не просьба, а именно мольба, заставила меня колебаться.

Я сделал шаг назад. А затем аккуратно коснулся его разума. Нехорошо, но оставлять его в таком состоянии я не хотел. Пусть и не специально, но я поспособствовал его опустошающему гневу.

Чуть влил немного покоя и умиротворенности. Одновременно с этим поверхностно изучая творящееся внутри этого странного человека. Плечи графа расслабились, но взгляд оставался таким же безжизненным.

Никакого проклятья или подобного воздействия не было. Ни капли темной силы. Чтобы его не снедало изнутри, это было лишь его выбором. Ну или наследием, судя по отголоску магии крови.

Лезть глубже я не стал. Большой риск повредить разум, который и без того сейчас был неуравновешенным. Добывать информацию таким способом в данной ситуации было уже слишком.

Понял я одно. Дочь он любит до безумия.

— Прощу прощения, — всё же сказал я, перед тем, как уйти. — Я не желал вас задеть, Алексей Романович. Я вам не враг.

Ну прямо сейчас, по крайней мере.

— А кто? — вдруг ожил Зотов и взглянул на меня. — Друг? Благодетель?

Он истерически расхохотался, затем резко умолк и обхватил себя руками, унимая дрожь. Сжал губы до побеления и процедил:

— Уходите. И не приходите сюда больше.

Ну хоть в себя пришел, пусть и через истерику. И то хорошо. Я откланялся, не зная что ещё сказать, и направился к выходу.

— Я сам с вами свяжусь… — донесся до меня еле слышный голос.

Я лишь кивнул, не оборачиваясь.

Реакция более чем необычная. Сорваться так быстро и напасть на аристократа — это вопиющая ситуация. Да и отсутствие свидетелей… Я сомневался, что он хотел меня убить. Точнее, что это было запланировано. Ярость затмила его разум, это совсем иное. Но от чего?

На улицу я вышел весьма ошарашенным.

Может, всё объясняется проще? Граф Зотов сумасшедший. Такое без тщательного копания в голове не определить. Психи испытывают те же эмоции, что и прочие люди. Только странное сочетание чувств и нетипичные реакции порой могут указать на безумие.

В свите царя обнаружился один такой. Ничем себя не выдавал до одного происшествия… Даже не хотелось поднимать из памяти ту сцену, за которой мы его застали. Жуть.

Я поежился от холодного ветра, дующего с Невы. Почувствовал спиной взгляд из особняка и поспешил уйти подальше по набережной. Псих граф или нет, но он добавил много вопросов к головоломке.

Дочь в темнице, а отец свихнулся. Да уж, та ещё семейка. Вот только техника у графа очень интересная…

Вряд ли всё было так просто, но пока нужно было найти иной способ добыть информацию. Ну или дождаться обещанного. Придет в себя, подумает, разузнает про меня, и сам свяжется. Если нет… Да и чёрт с ними, с Зотовыми.

Чем дальше я распутывал эту загадку, тем больше мне хотелось встретиться с её создателем и хорошенько так врезать.

Я остановился и достал телефон, чтобы вызвать такси. Автомобиль я оставил дома на тот случай, если бы чаепитие перешло бы в дружеский ужин с аперитивами. Готовься к худшему, но надейся на лучшее, таков уж был мой принцип. Тогда в любом случае результат порадует. В первом, что ты готов. Во втором, что всё прошло отлично.

И увидел уйму сообщений от Тимофея. Я воспитанно отключил звук перед тем, как постучаться в дверь Зотова.

Сначала были обычные доклады о перемещениях мистера Висельника. Каждый раз, когда тот куда-то отправлялся, рыжий отчитывался об этом.

А вот дальше было интересно. Контрабандист, навестив несколько лавок и пару известных дворян, засел в кабаке с дурной репутацией. И с девицей. Судя по описанию, темной.

«Еду» — отправил я короткий ответ, вызвал машину и попросил водителя поторопиться. Встреча только началась, но вряд ли они будут сидеть там до утра.

Долгожданная встреча происходила на задворках Апраксиного двора. В той его дальней части, что была ближе к Фонтанке. Там, среди лабиринтов складов и сомнительных лавок, размещались не менее сомнительные заведения.

Я предполагал, что Баталов не расчистил это место исключительно для удобства. Если что, ехать недалеко, да и поножовщины тут почти не было. Грабежи да подобные злодеяния без смертельных исходов. Ну и место для тайных встреч.

В памяти молодого графа Вознесенского был какой-то старый скандал в связи с Апрашкой, как её называли местные. Устроили большую показательную облаву, да только поймали самых нерасторопных. То есть очень пьяных. Вся публика каким-то волшебным образом улизнула. Наверняка воспользовались подземными ходами.

Но, с тех пор стало безопаснее. Как для простых жителей, так и для преступников. Вопросов тут задавать было не принято, как и разглядывать посетителей лабиринта.

Тимофея я нашел без проблем, просто ушел в тени и следовал на единственный живой отголосок.

Место для засады парень выбрал отличное. За стопкой поллет и возле одного из мутных окошек кабака. Сквозь немытое целую вечность стекло разобрать что-то было нелегко, но возможно. Я рассмотрел сверкающую лысину Висельника и его приметный шрам. А вот девушка сидела ко мне спиной. Темноволосая и миниатюрная. Зотова это или нет, было непонятно.

— Она это, вашество! Ведьма. Ну, то есть темная магиня, — восторженно прошептал мне рыжий после обмена приветствиями. — Про накопители говорили. Девица в никакую, отпирается. Лысый её убалтывает уже полчаса.

Я взял приемное устройство и вслушался в разговор.

Голос у девушки оказался очень приятный. Бархатный тембр, но вместе с этим довольно жесткий тон с явными нотками превосходства. Ощущалась в её словах насмешка.

Контрабандист очень терпеливо уговаривал девушку на сделку. Та напрямую не отказывала, но и не соглашалась. Говорила, что нужно больше времени. Я послушал, как они обмениваются фразами, с ее стороны колкими, а с его убеждающими, и понял. Висельник её боится. Да так, что игнорирует почти откровенное хамство.

Меня так и тянуло заглянуть внутрь и увидеть лицо девушки. Но даже через тени приближаться было опасно. Заметят и всё, конец охоте. А драться со всем кабаком, который несомненно встанет не на мою сторону, значит потерять время и темную.

От Тимофея в описании внешности толку было немного. Красивая — всё, что он мог сообщить.

Уговоры длились ещё полчаса. Кажется, девицу это забавляло.

Но наконец они разошлись, сговорившись на том, что она пришлет весточку сразу же, как сможет.

Первым ушел контрабандист. И за ним я отправил следить Тимофея. Девушка вышла через десять минут. К сожалению, на голове её уже был низкий капюшон. Она шустро юркнула за угол, но от теневого шпиона в моем лице ей было не укрыться.

Я балансировал на грани миров, чтобы не упустить её. Сил подобное отнимало прилично. Но, благо, прогуливалась она недолго. Больше плутала, сбивая со следа возможных приследователей.

Мы пересекли канал, повиляли по узким переулкам Казачьего подворья, где девичья фигурка в капюшоне скрылась в одной из дворовых пристроек. Небольшой домик ютился во дворе доходного дома, примыкая к нему одной стеной. Всего три окна, выходящие на крошечный садик с десятком рябин.

В окнах почти сразу загорелся свет.

Я укрылся за стволом дерева и заглянул внутрь. Кружевные занавески мало что скрывали. Да и место было не проходное, закрытое воротами, через которые я прошел в тенях. Доходный дом с этой стороны имел глухую стену, а напротив были лишь узкие проемы черной лестницы. Так что девушка не без оснований полагала, что к ней никто не заглянет.

Запоздало подумав, что это не совсем прилично, я было хотел отвернуться, чтобы не наблюдать сцену переодевания. Но темная просто рухнула на кровать, свернулась калачиком и замерла.

Лежала она так минут пятнадцать и ни разу не пошевелилась.

Я же сумел рассмотреть обстановку. Несмотря на небольшое пространство, тут было обжито. Да и мебель стояла добротная, хоть и не новая. То, что это постоянное жилье девушки, выдавали многие детали. Личные вещи, посуда, украшения, даже большой плюшевый медведь, сидящий на кухонном табурете. Я ощутил исходящую от него темную магию. Не просто игрушка, грозный страж и накопитель.

Наконец она поднялась и скинула капюшон. Я поддался вперед, едва не выйдя на свет.

Красивая, это точно. Такое лицо достойно было кисти лучших художников. Не просто идеальное, а слегка кукольное. Даже надменность и какая-то выразительная горделивость не смогли испортить природную красоту.

Это однозначно была не Зотова.

Но эти черты… Чёрт, где я мог их видеть? Совершенно незнакомой она мне не казалась.

Я продолжил наблюдать, как темная буднично ставит чайник на огонь, выбирает себе чашку из большого ассортимента, засыпает заварку и, взяв стеганую прихватку, наливает кипяток, забавно прикусив губу.

Смотрел за её простыми действиями и старался вспомнить, где я видел похожего человека. Может, чей-то портрет… Образ крутился в голове, но упорно от меня убегал.

Глава 26

День выдался слишком уж насыщенным на странные события.

Я смотрел, как девица спокойно чаевничает и думал, что на великую и страшную темную одаренную она совсем не походит. Такое хитрое планирование, заметание следов, подстава другого темного… И так просто оказалось её найти?

Да, я порой тоже не утруждался конспирацией, но и закон не нарушал. Ну, почти не нарушал. Так, по делу исключительно.

Но эта девушка отнюдь не была невинной овечкой. Заставить что-то делать темного мага практически невозможно. Отягощенной ужасной шантажом она тоже не выглядела, а значит и давления не было.

Я ругнулся про себя. Ну а проверить окружающий магический фон!

Увлекся азартом слежки, торжеством близкой победы и забыл про банальные вещи.

Вокруг домика был мощный охранный контур. Когда-то мощный. Я еле поймал отголоски былой смертельной угрозы. Контур здесь, и несколько поблизости, расходящихся большими радиусами.

Ещё недавно тут не смогли пройти бы и лучшие маги империи. Я, несмотря на всю защиту и экранирование своими артефактами, вряд ли справился бы. Точно пришлось бы несладко.

Но контур еле теплился. Подпитки не было как минимум несколько дней.

Хорошая работа, но крайне уязвимая как раз в подобном случае. Когда маг истощен настолько, что не может поддерживать своей силой амулеты. Самонадеянный и не самый разумный выбор.

Я очень осторожно потянулся силой к девушке. Поверхностная проверка подтвердила мою теорию — она была на грани. Либо исчерпала источник, либо всё же сработал обратный магический удар из-за разрыва с частицей души. Я ещё тогда был уверен, что это скажется на темном маге. Так оно и вышло.

С другой стороны, она совсем молодая, девчонка считай.

Безрассудно понадеялась на удачу? Других вариантов у меня не было. Глупой её назвать было нельзя. В чем-то наивной, возможно. Да и откуда у неё взяться опыту.

К тому же явно за ней кто-то стоял. Сама она бы не справилась, какой бы талантливой ни была. Настолько самоуверенной долго не пробыть. Особенно ввязываясь в дела против империи.

Чёрт!

Я даже кулаки сжал, чтобы не начать выражаться вслух.

Темная настолько уверилась в своем могуществе, что отдала на волю случая свою безопасность. Понятно, что на встречу с Висельником она отправилась по нужде. Денег на восстановление нужно было много.

С большой долей вероятности, окажись я на её месте, поступил бы так же. Показать слабость даже тем, что затаился, означало дать явный сигнал недоброжелателям, что ты уязвим. Репутацию нужно поддерживать до конца, пока не вернул силы. Но она же едва на ногах стояла!

Может, тоже психованная?

Я снова вгляделся в её лицо. Так с виду и не скажешь…

Ещё полчаса я посвятил тому, чтобы досконально проверить окрестности. Нашел все остатки выстроенной системы защиты и оповещения. По пути я их даже не заметил, артефакты одолели такое легко.

Захотелось зайти на чашку чая и серьёзно поговорить о подобающей для мага смерти предусмотрительности. И улыбнулся своим мыслям. Да уж, наставлением темных я ещё никогда не занимался.

Девушка меня сильно озадачила.

Как и великая госпожа фортуна, которая явно забавлялась, подстраивая такие обстоятельства. Словно меня вели куда-то, и мне это не нравилось.

Тем временем она допила чай, помыла за собой посуду и ласково потрепала плюшевого медведя по голове. Скорее всего отвар был лечебный, потому что лицо её чуть посвежело. После чего она замерла на несколько секунд и достала из холодильника торт. Отрезала себе большой кусок и неторопливо принялась его поедать ложкой, смакуя каждый кусочек.

Нет, ну это вообще чересчур. Тут враг на пороге, а она тортиком лакомится!

Выпороть девицу захотелось.

Вот как можно подстраивать смерть наследника престола, а потом спокойно объедаться сладким на ночь?

Сердце вдруг замерло, а дыхание сбилось. В горле резко пересохло.

Отвернувшись, я прислонился к стволу рябины и медленно сполз на землю, наплевав на костюм и вообще всё.

Я понял, где видел эти черты лица. Твою ж дивизию, как выражается Прохор…

Сомнений быть не могло. Слишком очевидно и вместе с тем невообразимо, чтобы сразу пришло в голову. Представь её чуть моложе, как брата, и сходство наглядно.

Темная была дочерью императора.

Ох, и вляпался я…

Темная наследница престола, сбежавшая из под присмотра и решившая избавиться от конкурента за трон? Да и знатно подгадить папеньке заодно. И не просто навредить, учитывая тот шторм, в который попал императорский флагман.

Ох…

Голова кругом пошла от осознания, в какой я оказался патовой ситуации. Теперь понятна её исключительная надменность и превосходство. Понятно, что нашелся более чем обеспеченный благодетель. Скорее всего из соседнего королевства. Наплел в уши наивной девчонке, что обеспечит ей заслуженное положение и, конечно же, всю империю на блюдечке.

Уж не знаю, что произошло в императорской семье. Но, вероятно, что девице не понравились ограничения в воспитании. Которые в случае с таким даром были жизненно необходимы. По крайне мере я надеялся на это, а не что-то похуже.

Темный дар мог проявиться в раннем возрасте, как и любой другой. Редко, но подобное случалось. Ребенок не в силах ни понять, ни контролировать магию. А магия смерти… Убивает.

— Твою ж… — прошептал я.

Да меня Баталов собственноручно прибьет, просто на всякий случай, если я сдам ему дочь императора, замешанную в покушениях на главу государства. Такие тайны должны храниться посмертно.

Не такие близкие у нас отношения с главой тайной канцелярии, чтобы он оставил меня свидетелем. Тут всего золотого запаса столичных шаверм не хватит, чтобы откупиться. Да и клятва на крови не убедит. Как мы уже выяснили, её можно снять.

Я встряхнул головой. Так, хватит.

Всегда есть выход. И я его обязательно найду. Девицу точно нужно сдать отцу. Императорскую кровь не уничтожат, это точно. А воспитание семейных ценностей уже дело его величества.

Оставлять великую княжну на свободе точно было нельзя.

Сейчас она ослаблена и не сможет никому навредить, но восстановление источника вопрос времени. Его пока достаточно, чтобы хорошенько продумать дальнейшие действия.

Например, как её передать Баталову и остаться живым.

Я поднялся, тщательно очистил одежду и пошел на ещё один риск. Вполне оправданный, но весьма неприятный.

Круглосуточно следить за темной я не мог. Как и подвергать опасности Тимофея, приставляя его к ней. Едва она начнет набирать силу, вычислит и его, и меня.

Оставалось лишь одно, связать наши источники.

Я уже знал её силу, так что настроиться было несложно. Как провернуть такое, пока она считай что беззащитна. К тому моменту, когда её дар обретет прежнюю мощность, эта связь станет такой плотной и естественной, что её будет практически невозможно заметить. Если не искать специально.

А такое мало кому в голову придет искать.

— Что-то вы, Александр Лукич, тоже становитесь безрассудным, — пробормотал я.

Разорвать эту связь будет нелегко, обратный процесс более затратный и болезненный. Похоже на разрушение частицы души, вложенной в артефакт. Только в сотни раз хуже. У артефактов нет собственного разума и чувств.

Что же, цена известна. Того стоит, к чёрту раздумья.

Рябина стала моим маяком в этом мире. Я полностью ушел в себя, чувствовал только шершавую кору под пальцами, которые впились в дерево. Отрешился ото всего, пока не ощутил мировые магические потоки.

Они были словно бескрайний океан, непостижимо огромный и утягивающий за собой. В этом пространстве яркими точками горели одаренные. Мириады огоньков, во все стороны.

И один пульсирующий черный совсем рядом.

Черное пламя дара великой княжны завораживало в этом мире чистой магии. Слабое, но негасимое. Я бережно потянулся к нему, изучая и запоминая. Внутри поднялось иное пламя. Джинн неожиданно пришел на помощь, подпитывая меня. Его сила помогала объединению.

Односторонняя связь требовала только достаточного времени. И, к счастью, девушка отправилась спать, чем мне очень помогла.

Я же снова сел на прохладную землю и просидел так до самого утра, налаживая магический канал от своего источника к её.

Как-то воздействовать не неё я не мог. Разве что поделиться силой, чего в моих планах не было. Да и то потери в таком случае были бы колоссальные. Это скорее последний шанс выжить, чем реальная помощь. Иначе бы давно сделал бы это для деда.

Это было как… подглядывать в чужое окно. С небольшой вероятностью, что то разобьется тысячью осколков и ослепит тебя. Если она попадет под жесткую магическую атаку и погибнет, мне придется пережить очень плохие моменты своей жизни. Но я уже умирал, так что с этим уж справлюсь.

Закончил я перед рассветом. Небо приобрело серый оттенок, а элементаль вымотался ничуть не меньше моего. Молча всё это время делился своей необычной магией.

— Убить проще, — тяжело вздохнул он в моей голове.

— Это всегда проще, Хакан, — согласился я. — Может, и стоило так поступить.

— Отчего не поступили так вы, Искандер-инсан? — несмотря на дикую усталость, в его голосе появилось любопытство.

— Да кто знает… — признался я. — Иногда просто понимаешь, что правильно. И по-другому никак.

— Понимаю, — неожиданно поддержал меня джинн. — Выбор удел тяжелый, но правит всем он.

Я даже вникать не стал в его речи, такая тяжесть навалилась на всё тело. Ощущал себя горой, сдвинуть которую не никому под силу. Но вместе с этим пришло чувство покоя и равновесия. Буто магия мира одобрила мой выбор и придала сил.

— Доволен я, — сказал на прощание Хакан и исчез в своем мире.

Там бы тоже побывать, но пожалуй мне хватало приключений и без того.

Темная наследница престола крепко спала. И в этот час я ей до неприличия завидовал. Надо было выбирать путь злодея. У них хороший сон и тортик.

Дорогу домой, как и отход ко сну, я проделал исключительно усилием воли. Пригодились навыки боевых походов. Отключаешь всё ненужное и действуешь в пределах простых задач. То есть двигаться в нужном направлении.

Где-то по пути я отозвал Тимофея. Мистер Висельник мне был больше не нужен. Да и данных, собранных на него за время слежки, хватит чтобы преподнести Баталову. Вряд ли это будет достаточно, чтобы закрыть глаза на мою осведомленность о проблемах императорской семьи. Но тому будет приятно.

Засыпая, я видел как где-то на той стороне Невы горит черная точка. Теперь я всегда найду её.

* * *

Я врастал в эту землю. Магией, душой и самим сердцем. Именно с таким чувством я проснулся. Распахнул глаза и долго смотрел на солнечные зайчики, пляшущие по потолку.

Ощущал розу ветров, она была почти готова. Ощущал монстра, что держал Кронштадт на своей спине. Ощущал прочие артефакты, в которые вложился. И темную.

Не то чтобы я всегда был вольным, словно ветер. Просто не удавалось осесть на одном месте. Но сейчас это чувство было необычным. Так привязаться к одному месту, пусть именно о нём я и мечтал.

— Обееееееед! — раздался бодрый голос Прохора, пронизывая весь особняк.

Что-то разбилось вдребезги и я улыбнулся. Нет, однозначно это необычное чувство мне нравилось.

Трапеза — лучшее начало, середина, да и завершение дня.

Это и мирные беседы о новостях, прочитанных в свежей газете. Патриарх и Тимофей синхронно переворачивали страницы, вчитываясь в сводки, сплетни и скандалы. В основном последнее, конечно же. Гордей тоже приобщился к чтению, но в его руках был учебник.

Я вдоволь насладился едой и компанией, а уже потом занялся делами.

Что же, для духа, обитающего в императорской библиотеке, я нашел целых двух цариц. Розу и смерть. Пусть сам выбирает.

Ну а пока я планировал закончить работу и отдохнуть. Ну и открыть два ресторана при помощи Людвига. А уж потом хоть все темные девицы мира свалятся мне на голову.

По моей просьбе Ботанический сад закрыли для посетителей пораньше. Для служителей строили короткий рабочий день, чему они были, несомненно, только рады.

Мастер Дуболом попросил подняться со мной на крышу и я не стал возражать. Сад — его детище и он имел полное право видеть, как тот преображается.

Внизу остались лишь неприметные фигурки теневиков. Они не уходили в пограничный мир, остались на постах в реальном. Я отсалютовал блюстителям порядка и взялся за активацию.

Хранитель сада не был простым наблюдателем. Истинный природник чувствовал каждое из тысяч растений и все изменения, происходящие с ними. Так что он мог на ходу корректировать, если что-то было не так.

— Фиалки, ваше сиятельство! Пурпурным прохладно, туда нужно добавить четверть градуса, — строгим тоном объяснял он.

В этот момент в нем проснулся ярый надзиратель и наставник. Не удивлюсь, если он покорил туземцев именно таким командным голосом. Я даже представил, как в мужчину целятся десятки воинов, а он рассматривает эту самую лозу и требует ответа, что это за чудо. Тут любой растеряется и послушается.

Но мне он помогал. Давал четкие инструкции, пусть мне они казались излишне дотошными. Тем не менее, ему было виднее. Вполне возможно, что растопыренной сливе жизненно требовалась тень под четким градусом и не долей меньше.

Хотя мне и думалось, что Макар просто воспользовался возможностью, чтобы от души подкормить свою тягу к идеализму, но это было несложно.

Пусть этот сад станет самым идеальным из всех идеальных. Ещё немного магии и все довольны.

Статуя уже напиталась силой одаренных, что побывали здесь. Эта часть сработала великолепно. Пожалуй, даже лучше, чем я рассчитывал. Я внес предохраняющие поправки, чтобы половина выброса магии доставалась миру, как и положено. Но и остатка хватило с лихвой.

Балансир тоже показал себя отлично. Поток был устойчивым и ровным. Где-то за городом одна печальная свалка превращалась в магический утилизатор.

— Александр Лукич, сныть! — воскликнул природник.

— Что снять? — не понял я.

— Сныть, ну право, — расстроился Дуболом. — Не погубите редкий лекарственный вид. Вы не представляете, как она эффективна против подагры.

— Не представляю, — вздохнул я. — Это вот тот сорняк?

— Сорняк! — возмутился мастер. — Это белое золото исцеления и кулинарии!

— Её ещё и едят? — удивился я, пытаясь рассмотреть это чудо с высоты.

— Едят. Солят, квасят и маринуют, между прочим, — обиженно перечислил Макар.

Главное, чтобы Прохор об этом не узнал. А то домашние ещё от крапивных блинов не отошли.

— Хорошо, — сдался я. — Какие-то особенные условия нужны?

— Нет, просто не погубите. Растет она, как… сорняк.

В общем, таким образом, я спас немало очень полезных, редких, нужных и просто красивых видов. Но самое главное было в конце.

Нефритовую лозу высадили в закрытую часть сада, куда не пускали простых посетителей. Огражденный со всех сторон участок выделили исключительно для этого загадочного саженца.

Для того, чтобы она расцвела, пришлось постараться больше всего. Прочее тоже отняло много внимания, но именно для растения с острова Лусон всё и затевалось. Я это понимал, приодник это понимал, теневые служители конторы это понимали.

Дуболом тянул до последнего, уделяя внимания всему, кроме лозы.

Мы вместе позаботились о каждом листике, лепестке и травинке. Кроме чахлого растения, скромно охраняемого десятком выскоранговых магов.

Но наконец я услышал заветное:

— Ну а теперь стронгилодон.

Голос природника дрожал. Хранителя переполняло чувство гордости, восхищения и предвкушения. Он даже поддался вперед и я подхватил его под руку, чтобы заказчик не свалился с купола.

Для нефритовой лозы была создана особенная сеть контуров, согласно отдельным требованиям. В общем, климат нужно было воссоздать оригинальный, но при этом сохранить все свойства местной почвы для того, чтобы растение приобрело нужный магический потенциал.

Самый сложный участок, благо что небольшой.

Мастер вперился взглядом в лозу, а мне стало жаль, что он не способен увидеть буйство магии, происходящее сейчас. Нити поднимались вверх, переплетаясь в сложные узоры. Загорались и гасли, по ним пробегали искры и следом вспыхивали ключевые узлы. Удивительная красота.

Я полностью погрузился в происходящее в мире магии и почувствовал, как в мою руку впиваются пальцы Дуболома. Он затряс меня, сдавленно заговорив:

— Ваше сиятельство! У нас получилось! Получилось! Мы сделали это! Она зацветает! Зацветает, видите?

Я вгляделся в то место, где было высажено растение. Но, в отличие от природника, видящего всё иным взором через свой аспект, рассмотреть лозу мне не удалось.

Макар яростно затряс мою руку, чуть было опять не свалившись с крыши.

— Мы спасли его императорское высочество!

* * *

Уважаемые читатели!

С наступающим и наступившим вас Новым годом! Счастья, радости, удачи и всех благ. И отличных праздников! В семейном кругу или в долгожданном одиночестве, неважно. Главное, чтобы это было то, что вам нужно.

Я благодарен вам за этот прекрасный год вместе с моим героем и его историей. За все добрые слова и пожелания. Ваша поддержка бесценна. Крепко обнимаю и до скорой встречи в новой главе.

p.s. Следующая глава выйдет 2 января в 23:45 по Москве.

С Новым годом! 🎄

Глава 27

Радостное заявление хранителя сада меня немало удивило.

Интерес Баталова к этому заказу выдавал связь изумрудной лозы с делами империи. Но чтобы это было связано с наследником… Такого я не ожидал.

Тем не менее я ничем себя не выдал, хотя мастер Дуболом вообще не обращал внимания ни на что, кроме растения, обретшего шанс выжить. Да ещё и спасти наследника. Глаза природника горели таким счастьем, что явись перед ним сам император, не заметил бы.

Я всё ещё старался рассмотреть с крыши лозу, но увидел только знакомую фигуру. Человек приветственно махнул нам рукой. Баталов.

Пришлось помочь Макару спуститься, приглядывать за ним нужно было внимательно, мужчина совершенно потерял связь с реальностью и постоянно спотыкался на крутой лестнице, ведущей на крышу оранжереи.

Зато на земле я уже едва поспевал за природником, который резво помчался к своему зеленому сокровищу.

— Александр Лукич, — поприветствовал меня поклоном глава тайной канцелярии, когда мы добрались до места.

— Роман Степанович, — ответил я ему взаимностью, с любопытством разглядывая причину такого ажиотажа.

Все труды и усилия не прошли даром. Ещё совсем недавно чахлый росток приобрел приличный вид. Листья расправились и налились густым темно-зеленым цветом. Среди стеблей действительно были заметны крупные бутоны.

— Видите? Видите? — Дуболом ходил вокруг, восхищенно повторяя одно и то же.

— Видим, — хором и с одинаковыми улыбками ответили мы с Баталовым.

И также дружно рассмеялись.

— Нужно всё задокументировать! — воскликнул хранитель и припустил в сторону строений.

— Я вам очень признателен, Александр Лукич, — проникновенно сказал менталист, когда Макар скрылся из поля зрения.

Ну вот почему от него подобные слова всегда звучали, как угроза? Я кивнул в ответ, ожидая продолжения. Признательность — это прекрасно, но хотелось получить и подробности.

Закатные лучи солнца осветили его лицо и подчеркнули удивительные глаза. Словно две стихии, пламя и лед, таились внутри. Даже головой захотелось потрясти, чтобы отогнать это впечатление.

Пристальный взгляд Романа Степановича работал лучше всякой магии.

— Вам наверняка любопытно, отчего этот вид, — он махнул на лозу, — привлек моё внимание?

— Наверняка, — коротко подтвердил я.

Раз уже него настроение растянуть удовольствие, прежде чем рассказать мне, пусть наслаждается.

Я находился в таком благостном состоянии, что мог хоть до утра вести светские беседы. Удовлетворение от выполненной работы затмило всё остальное. Все тайны мира меня сейчас мало волновали.

Роза ветров работала!

Вокруг нас буйствовала магия. Переплетение аспектов словно укутывало в свою слаженную сеть. Даже не имея ранг природы, я всё же ощущал, как каждое растение в саду откликается на новые условия. Они были будто живыми. И, как мне показалось, радовались.

Так что в чём-то сейчас я понимал и мастера Дуболома, и Павлову, которая постоянно с увлечением рассказывала про каждый кустик и цветок.

Переполненный этими ощущениями, я лишь довольно прищурился на Баталова.

Он наигранно вздохнул, не получив ожидаемой реакции и жестом пригласил меня прогуляться по саду. Я согласился, размяться было бы не лишним.

— Было бы гораздо проще, если бы вы, ваше сиятельство, состояли на службе… — пробормотал Роман Степанович, засовывая руку за пазуху.

Благостное состояние слегка померкло. Не ожидал я от него такой неприкрытой вербовки.

— Ещё одно соглашение о неразглашении, — объяснил он, доставая лист бумаги и протягивая его мне.

Всё же порадовался, сумев меня выбить из колеи. Даже усмешку не стал скрывать. Я осуждающе покачал головой, но бумагу подписал. Не забыв предварительно внимательно прочитать, конечно же.

С Баталовым расслабляться было нельзя.

— Полагаю, вам будет приятно узнать, что ваша работа весьма помогла трону, — важно сообщил он, в свою очередь тоже внимательно проверив подпись. — Так как вы посвящены в тайну дара наследника, я посчитал возможным раскрыть и эту. Тем более она касается именно его дара.

Мы неспешно шли по дорожке к набережной. Под ногами шуршал гравий, а приглядывающие служители безмолвно отходили подальше, очищая нам путь.

Символичный вид на императорский дворец на той стороне Невы стал прекрасным антуражем для разговора.

— Экстракт цветков изумрудной лозы способен спасти универсала от безумия, — негромко сказал менталист, глядя на дворец.

Вот это новость!

У меня сразу же появилась тысяча вопросов, но я промолчал. Хотя теперь меня распирало от любопытства. Возможно обойти естественное ограничение развития при помощи лозы?

Звучало слишком фантастично.

— Его императорское высочество болен, — мрачно произнес Баталов. — Дар слишком быстро начал себя проявлять. И вариант с экстрактом мы рассматривали как один из последних… По правде говоря, Александр Лукич, мне до конца не верилось, что вы способны создать подобный артефакт.

Мне и самому с трудом верилось, когда я приступил. Так много нужно было просчитать и учесть, что в некоторые моменты я думал, что взял на себя пока ещё непосильную задачу. Так что его слова мне не были обидны.

К тому же, это объясняло наличие всего лишь интереса, а не строгий контроль или непосредственное участие в заказе. Возможно, глава конторы полагал, что для меня это будет чересчур ответственная задача.

Но мне, честно говоря, просто не хотелось пока связываться с подобными делами. Сделаешь одно на благо империи и сам не заметишь, как только с такими и будешь работать. Ничего не имел против, но специфика довольно скучная. И всегда очень срочная.

— Но я его создал, — больше для себя, чем для менталиста, ответил я.

— Да. И, повторюсь, я вам очень признателен. Безусловно, прежде чем будет готов экстракт, пройдет немало времени. Над ним поработают лучшие алхимики, но рецепт… Из сомнительного источника, скажем так.

Порыв ветра принес волну и та разбилась о гранитную стену набережной. Я предусмотрительно сделал шаг назад и брызги не долетели до меня. Баталов задумчиво стоял на месте, и порчу костюма не заметил.

— Вы бы могли сделать мне одолжение и взглянуть на этот рецепт? — выдал Роман Степанович после непродолжительного молчания.

— Я не силен в алхимии, — нахмурился я.

— Зато вы сильны в другом, — обыденно сказал он.

Я вернулся к перилам и облокотился на них, вглядываясь в свинцовые воды простора реки. Его фраза мне не понравилась. Но просьба была более чем логична. К тому же речь шла о спасении жизни не просто наследника, а ребенка, что было важнее.

И я просто кивнул, без лишних слов.

— Это несрочное дело, — с явным облегчением в голосе произнес менталист. — Когда вам будет удобно, ваше сиятельство.

Повернувшись, я посмотрел в его глаза. Не было в его тоне принуждения. Пусть и намеки мужчина искусно использовал для нужного ему результата. Но выглядело это искренним желанием помочь наследнику. Впрочем, так оно и было.

Но и я не стал скрывать свои эмоции. Баталов подошел к той грани, за которой мы могли стать противниками. Хотя ни я, ни он, этого не желали. Грань, за которой почти всё становится необходимостью, а не собственным желанием.

А я давно дал себе слово, что никогда больше не переступлю её.

Видимо, я слишком погрузился в не самые приятные воспоминания, потому что Роман Степанович закашлялся и как-то сдавленно заговорил:

— Александр Лукич…

— Я сделаю это, — довольно бесцеремонно перебил его я.

Не хватало мне ещё вынуждать его оправдываться. Да и потом, я тоже был ему признателен. За то, что он не давил, хотя имел для этого все способности и средства.

В конце концов, мне и самому этот рецепт был крайне интересен. Как и изумрудная лоза. Не отказался бы от ростка. Совсем небольшого, никто и не заметит…

— Благодарю, — исполнил поклон менталист. — Не смею вас больше задерживать, ваше сиятельство. Вы наверняка устали и желаете отдохнуть.

Я улыбнулся. Ну как же изящно он меня отправлял подальше отсюда. Понятно, что вскоре территория возле диковинных цветков станет одной из самых охраняемых в столице. Но уж я найду лазейку.

Мы распрощались и я, напоследок взглянув на сияющую розу ветров, отправился домой, отсыпаться за все бессонные ночи.

* * *

Праздник я решил устроить тройной. Но прежде попытаться закрыть ещё один вопрос. Поэтому на следующий день, позавтракав, я поехал в императорскую публичную библиотеку. Пришло время побеседовать с древним духом.

Третьяк, как и положено каждому уважающему себя призраку, на зов явился не сразу. Потомил ожиданием. Хотя я ощущал, что он где-то поблизости. То есть даже не пытался скрыть своё присутствие.

Пока дух кокетничал, я взял первый попавшийся труд по артефакторике и принялся его изучать. Учиться никогда не будет лишним. А вот пользу можно извлечь изо всего. Даже из подобной наивной теоретической книги.

Через десять минут чтения я начал улыбаться, а ещё через пять минут расхохотался.

Ну надо же, фаза луны имеет непосредственное влияние на создание боевых артефактов! Напитывание лунным светом… Что за бред!

Моё безудрежное веселье выманило призрака лучше всяких уговоров.

Дух появился передо мной и с интересом наклонился, рассматривая книгу.

— Чойта там написано такое? — проскрипел он.

— Небылицы. Наподобие тех, что только один вопрос можно великим духам задавать, — хитро усмехнулся я. — Доброго вам утра, уважаемый.

— Что удумал? — насторожился Третьяк. — Неужто ужо отыскал царицу?

— Двух отыскал. На выбор. И обе темные. Какая из них вам надобна? — продолжал улыбаться я, внимательно наблюдая за призраком.

Шанс получить прямой ответ был ничтожно мал. Но был, поэтому я и решил попробовать. А на обратном пути зайти за сладостями в «Централь». Лично подобрать к праздничному столу.

Но его ответ сумел меня удивить.

— Дык обеих нашел? Вот шустрый!

— В смысле обеих? — я захлопнул книгу и перестал улыбаться. — Что-то не припомню, что вы про двух говорили.

— А я что-то не припомню, чтобы я обещал вообще что-то говорить, — насупился дух.

— Так, — я поднялся, неторопливо подошел к стеллажу и вернул книгу на место. — Я уже не совсем понимаю, что происходит. Уважаемый, если цариц три…

— Ты не хохми мне тут, — строго приказал он, но губы призрака предательски дрогнули. — Дело сурьезное. Одну спасешь, вторую погубишь. Вот тогда и приходи.

— Знаете… А не буду.

— Чего? — Третьяк вытаращился на меня.

Воздух ощутимо похолодел. Дух потерял контроль над силой и помещение начало стремительно леденеть. Я приглушил эфиром этот эффект. Если что, причинение вреда библиотеке мне вменят.

— Говорю — не буду. Ни губить, ни спасать, ни загадки разгадывать, — спокойно ответил я. — Смысла не вижу.

— Ты сдурел чтоль, Всеобщий? — Третьяк часто заморгал и чуть ослабил поток силы. — Оно тебе надо иль мне?

— Полагаю, что вам. Поэтому предлагаю договориться. Вы мне сообщаете, что нужно сделать, я вам говорю — возможно это или нет. Все довольны.

— Да я ж тебя… Я ж тебя… — от возмущения призрак никак не мог придумать, что со мной сделает.

Я терпеливо ожидал. Угрозы я в нём не видел, несмотря на его мощь. К тому же я был предельно вежлив, и оскорблять или задевать духа не намеревался. Уж тот был в силах это почувствовать.

Но мне чертовски надоело играть в чужие игры. Поначалу это казалось забавным. Теперь же я попусту терял время.

Третьяк был чем-то привязан к этому месту. И очень сильно, раз не смог избавиться за столетия наращивания могущества. Он мог разрушить всё здание, но не уйти. Значит, я мог ему помочь и взамен получить все нужные мне ответы. И без спасения цариц по неизвестной мне причине.

— Вы подумайте, уважаемый, — мягко сказал я. — А я вернусь позже.

Дух как-то съежился и холод совсем пропал. Древний обитатель этих стен только кивнул и испарился. Ну что же, похожу тут налаживалось. По крайней мере, свою позицию я озвучил. Пусть решает, что важнее — заморочить загадками или получить желаемое.

Но раз не стал свирепствовать, то значит я попал в цель.

На улице оказалось, что за время моего посещения пришло несколько сообщений.

Первые самые приятные — о начислении оплаты от Макара Дуболома и премии от Баталова. От него было и сообщение про достойную награду за помощь с рецептом. Я с усмешкой подумал, а не обменять ли просто одну темную магиню на другую?

Шутки шутками, а продумать как безопасно сдать императорскую дочь на руки отцу, было необходимо. Либо так, либо и правда «губить». Девчонка уже замарала руки по самые локти. И никакие причины того не оправдают. Но мне подставляться под очередную государственную тайну не хотелось.

Но это вопрос пока терпящий. Отдохнуть, а вот потом уже серьезно обдумать план.

Дальше Прохор сообщал, что случилась беда. Я сразу же позвонил и выяснил, что парась, которого он купил ко столу, сбежал. Переломал цветы в клумбах, снес садовую мебель и сбил с ног почтальона, который пригрозил подать в суд. Парася поймали у ворот львы, которые и переломили животине хребет. Почтальон сразу же передумал и отозвал все претензии.

В общем, и тут всё разрешилось само собой.

Но самое любопытное сообщение было последнее. Некто без подписи предлагал встретиться на набережной гавани Васильевского острова ровно в полдень. Номер мне был неизвестен, но вежливый тон текста и речевые обороты намекали на аристократа.

Мне хватило времени зайти за лакомствами, набрать несколько пакетов, и доехать до гавани.

Тут, на краю сверкающего залива, обустроили длинную прогулочную зону. Высадили деревья, построили лавки и рестораны. Каждый вечер устраивали какие-то гуляния. А встречи заката тут уже стали новой городской традицией.

Где-то позади высились кирпичные строения мануфактур, здесь же раскинулся настоящий зеленый бульвар с видом на море.

Кем бы ни был таинственный незнакомец, место он выбрал прекрасное.

Километровая протяженность набережной обеспечивала достаточное уединение для того, чтобы было сложно подслушать. Да и публика тут была не из высшего света. В основном, место пользовалось популярностью у простого люда, которым до чужих секретов и личностей дела не было.

Гадая, кто же это может быть, я оставил автомобиль на парковке и прошелся до знаковой статуи Петра, смотрящего в залив. Улыбнулся старому другу и огляделся в поисках знакомых лиц.

В этот час гуляющих было немного. Большей частью молодые мамы с колясками и вольно бегающая ребятня.

Я взял себе мороженое и едва не выронил его, когда всё же увидел того, кто меня позвал. Граф Зотов собственной персоной. Мужчина подошел и поклонился:

— Александр Лукич. Я рад, что вы согласились на встречу. Извините, что не назвался, но так было необходимо.

— Алексей Романович, — я тоже поклонился. — Признаюсь, неожиданно.

— Прежде всего я хотел бы принести извинения за своё поведение, — очень серьёзно и торжественно произнес граф. — Оно было совершенно неподобающим. Я благодарен вам за то, что не стали вызывать меня на дуэль, хотя имели на то полное право.

Я кивнул и ответил взаимностью:

— И вы меня извините за мои слова, которые могли показаться резкими и неприлично прямыми. Не желал вас задеть, ваше сиятельство.

Действительно, немного перегнул палку в попытке получить ответы. Благо, два воспитанных человека всегда могут договориться.

— Вы великодушны, — Зотов опять поклонился. — Если вы не возражаете, на этом произошедшее между нами будем считать решенным.

— Согласен, — я протянул ему руку и мы обменялись крепким рукопожатием.

— Пройдемся? — предложил граф, указывая на набережную.

— С удовольствием.

К делу Зотов перешел не сразу. Мы обсудили погоду, нынешнюю моду и грядущий осенний сезон. Немного затронули тему зимних увеселений и наконец-то мужчина, повздыхав, сказал:

— Дело в том, ваше сиятельство, что ваш визит пришелся в очень непростое для меня время. Но при этом как нельзя кстати.

Я весь обратился во внимание.

— Обязан вас предупредить, темы моей дочери это не касается. Я бы предпочел вообще не затрагивать данный вопрос.

Я чуть не показал своё разочарование. А что нам тогда обсуждать?

— Мне нужна ваша помощь, Александр Лукич. Как артефактора.

— И в чём же именно?

— Надеялся, что смогу вам рассказать в иной обстановке. Вы простите мне мою скрытность, это обусловлено важными обстоятельствами. Если вы сможете навестить меня в загородном имении в любое удобное время, то буду вам очень признателен. Тем более на месте будет проще как объяснить, так и показать о чём речь.

Никакого подвоха я не ощущал. Зотов сегодня был полностью уравновешен и, можно сказать, откровенен. На ловушку это точно не походило. К чему такие сложности, как извинение и приглашение.

Не то чтобы я вдруг стал доверять этому странному человеку, но внутри него было лишь беспокойство о какой-то проблеме. Возможно, и его нрав при нашей первой встрече был связан именно с этим. А может это было связано и с дочерью, в конечном итоге.

Неплохая возможность всё же что-то выяснить про их семью.

Пока я раздумывал, граф разволновался и добавил:

— Я был искренен, когда говорил о вашей репутации. Дело запутанное и деликатное. И, полагаю, лишь в ваших силах будет его решить.

Запутанное и деликатное. В этих узких кругах уже, похоже, знают чем меня можно увлечь.

— С радостью заеду к вам в гости, ваше сиятельство, — улыбнулся я.

Что бы там ни было, загородная поездка не сильно затратное событие. Прогуляюсь, выясню новые сведения про Зотовых. А там, гляди, и новый заказ будет. Глядя на облегчение графа после моего согласия, я был практически уверен, что будет.

Но сначала хорошенько отдохнуть и отпраздновать.

Мы договорились о том, что я сообщу время визита на тот номер, с которого он мне написал. То есть в самые ближайшие дни. Зотов сообщил мне, что отбывает в имение и, в принципе, будет готов принять меня там в любое время. На том мы и разошлись.

По пути домой пришло ещё одно сообщение. Мистер Висельник писал, что вовсю работает над моим заказом, но возникли некоторые трудности и нужно время. Я лишь усмехнулся. Вряд ли ему удастся его выполнить.

* * *

Праздничный день начался с помпезных открытий сразу двух ресторанов.

Первым был «У озера» Янина. Людвиг обеспечил и освещение в прессе, и приглашения столичных завсегдатаев, и даже парочку самых приятных ресторанных критиков позвал. Из тех, кто вносит заведения в особые списки. Крещенский утверждал, что выбрал именно тех, кому точно понравится.

Богдан Борисович расцвел. Перестал изображать важного господина и избавился от алого камзола. Даже усы подстриг немного, так что они стали выглядеть прилично и очень ему шли.

Там мы провели пару часов, угостились легкими закусками, и отправились в Кронштадт.

Адмирал выбрал совсем иной подход. И для начала позвал всех старых знакомых и приятелей. Открытие «Маяка надежды» проходило шумно и уютно. Все пришли с семьями, посадка была полной. Вместе с адмиралами и генералами сидели простые матросы и портовые рабочие. И никто не смущался. Их объединил удивительный граф Волков.

Там нас тоже накормили, уже плотнее. Отказаться от гостеприимства морского волка было гораздо сложнее.

Затем было ещё одно открытие. Самое торжественное и долгожданное.

Мастер Емельянов закончил со внутренними работами и сдал новый флигель. Торопился изо всех сил, но на качестве этот никак не сказалось. Бригадиру самому не терпелось увидеть реакцию будущих жителей здания.

Флигель получился славный. Емельянов сумел выстроить его точь-в-точь в стиле особняка. Словно он тут был всегда, а мы как-то не замечали. Мастер изучил архитектурные особенности постройки, залез в какие-то архивы и даже добыл тот же материал. Но при этом улучшил сам процесс для большей прочности и долговечности.

Вытянутой формы, с колоннами и фронтоном, украшенным гербом Вознесенским, здание было укрыто магией иллюзии до самого последнего момента.

Мне хотелось сделать сюрприз приютским. И он удался на славу.

Когда морок спал, то оба они одинаково восхищенно распахнули рты.

— Дворец! — прошептал Гордей, шмыгнул носом и повернулся ко мне: — И что же, нам правда тут жить можно?

— Правда, — кивнул я. — Что бы ни случилось, у вас всегда будет возможность сюда вернуться. Всегда.

— Ух ты! — воскликнул мальчишка и бегом помчался внутрь. — Я первый комнату выбираю!

— Спасибо, Александр Лукич, — Тимофей подошел и поклонился.

Я рассмеялся его серьёзности и крепко обнял. Затем хлопнул по спине и подтолкнул к дому:

— Иди, а то пацан сейчас весь флигель себе заберет.

— Да и пускай, — улыбнулся покрасневший парень, но тоже побежал ко входу.

До самого вечера они обустраивали новое жилье. И в этом участвовали все домашние, включая призраков, котов, и даже джинна. Тот проверял печи и разжигал в них огонь.

Составляли списки покупок, перетаскивали провиант и разные мелочи, передвигали мебель, взбивали подушки и одеяла, ругались, смеялись и танцевали. Дух предка настаивал на второй пушке, княжна вносила предложения по украшениям, Прохор сетовал на небольшой размер подвала, хотя тот вместил бы несколько слонов, а дед просто ходил с довольной улыбкой и одобрительно кивал.

А вечером зажглись фонари в саду, вытащили столы и начался пир.

Людвига я тоже пригласил остаться и отпраздновать. Ведь его вклад был весомым, а значит и чествовать нового помощника полагалось по справедливости. Тем более призраков тот не боялся, а наоборот.

Прибыли и графиня Варягина с графом Воронцовым.

Сенатор выглядел абсолютно счастливым. Дела со сталелитейным заводиком шли как нельзя лучше. Они уже вовсю с патриархом обсуждали план будущих работ. Лука Иванович собирался приступить сразу же по возвращению из их совместного с графиней путешествия.

Набедокуривший парась получился отменным. Как и прочие блюда, над которыми колдовал Прохор. И даже без экзотики. Ну, пожалуй кроме зеленого мороженого, о составе которого предусмотрительно никто не спрашивал. Но было очень вкусно.

Только Павлова не смогла прийти, к печали Тимофея. Они всем Ботаническим садом изучали новые климатические условия и как чувствуют себя растения. Такое променять на отличный ужин природники были не в силах.

Ночь, ставшую уже почти по осеннему холодной, сделал жаркой Хакан. От своих ему не нужно было скрываться, так что джинн витал по саду, нагревая воздух почти до летнего жара. Коты бегали за ним следом, делая вид что кусают за пятки.

Я же просто наблюдал за такими разными и при этом близкими людьми и существами. Как нежно посматривает дед на графиню. С каким умилением следит Прохор за тем, что все попробовали угощения. С каким удовольствием сенатор пыхтит подаренной трубкой, выпуская вверх кольца дыма. Как Тимофей спорит с предком о расширении арсенала, рассказывая тому о новых военных достижениях. Как кружатся в призрачном танце княжна с ординарцем. Как Гордей втихаря подкармливает кутлу-кеди вареньем. Как элементаль завороженно тоже наблюдает за всеми.

И присматривался к месту новой, большой лаборатории. Рядом вполне можно пристроить небольшую кузню и алхимическую мастерскую…

Похоже, нам нужно расширяться.

Прохор затянул свой залихватский марш, остальные без смущений подхватили и над садом громыхнула песня. Где-то вдалеке хлопнуло окно.

— Жандармов вызову!

Я улыбнулся. Давненько у нас не гостил пристав Заужский. Надо бы его на чай позвать и про дела на острове спросить. Он так чудесно рассказывал про то, что всё хорошо.

Я запрокинул голову и посмотрел в ночное небо. Там сияли мириады звезд. Столько же идей и возможностей ждало впереди. А может и больше.

* * *

Уважаемые читатели!

Шестая книга цикла на этом окончена, но продолжение истории будет ждать вас тут: https://author.today/work/408248

Спасибо вам за все те теплые слова и пожелания, которые вы неустанно пишите. Они меня вдохновляют и заряжают получше всякой магии. В них и есть магия ;) Благодарю вас и крепко обнимаю! До скорых встреч!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Артефактор. Книга 6. Роза ветров

Content

Артефактор. Книга 6. Роза ветров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene