Шах и мат

Глава 1. Невольная рокировка

Грузовик летел на меня с огромной скоростью. Я успел толкнуть несносного мальчишку в спину. Ребенок улетел вперед, кубарем покатился по тротуару.

Наверняка получит синяки и царапины, но это ничто по сравнению с тем, что могло быть. Что могло быть и не случилось.

Вот только что теперь будет со мной? Ну, тут уже все понятно. Корпус грузовика неумолимо надвигался на меня.

Визг тормозов. Рев сигнала. Я видел выпуклые круглые фары, отчаянно мигающие мне. Чтобы, значит, я ушел с дороги. Я бы с радостью, но только знал, что не успею.

Слишком огромная скорость. Слишком мало времени. Слишком уж самоотверженный поступок я совершил. И теперь должен расплатиться за свою доброту. Как говорится, все в этом мире наказуемо.

Время, как это часто у меня бывало во время шахматных матчей, сейчас тоже замедлилось. Растянулось, как моток резины. Вся жизнь мелькнула перед глазами.

Вся моя бесцельно растраченная жизнь. Которую и потерять можно. Хорошо еще, что в самом конце хоть ребенка успел спасти.

Единственное, о чем я сожалел, так это о турнире. О главном шахматном турнире моей жизни. В котором теперь уже никогда не смогу поучаствовать.

Ну, а жизнь не жалко. Честно говоря, то еще дерьмо получилось. Напрасно высранный кусок навоза. Даже на удобрения не пойдет.

Грузовик продолжал лететь на меня. Миллиметр за миллиметром. Постепенно увеличивался в объеме, заслоняя собой все пространство передо мной. А в голове моей с бешеной скоростью мелькали образы.

Собственно говоря, кто я? Меня зовут Кожухов Владимир. Мужчина тридцати восьми лет от роду. Среднего роста, в меру упитанный. Шатен, карие глаза. Достаточно этого?

Нет, конечно. Чтобы понять человека, надо узнать его биографию. Поступки и деяния. Именно они определяют судьбу.

Сейчас, видя все заново, я опять задался вопросом, можно ли было изменить это? Прожить все как-то по иному? Более успешно и лучше?

И тут же ответил себе, конечно же, можно. Вот, прямо сейчас, я вижу, что надо было изменить.

Принято считать, что время и место рождения не выбирают. Родителей тоже. Здесь согласен. Тут я не властен. Тут все произошло помимо моей воли.

Я родился в Покровске, в одном из маленьких сибирских городков. Большая деревня, где все знают друг друга в лицо. Стоит пернуть на одном конце города, как об этом тут же известно в другом.

В девяностые, после развала СССР, городок совсем захирел. Возможно, если бы родители остались живы, это не сыграло роли. Но они погибли. Оба, разом, в автокатастрофе.

Отец заснул за рулем, выехал на встречку и врезался в грузовик. Мать сидела рядом. Они погибли, а водитель грузовика отделался царапинами. Похоже, тяжелый автотранспорт — это мое родовое проклятье.

Мне тогда было пять лет. Родственников нет. Меня отправили в детдом в райцентре. Честно говоря, лучше бы я погиб вместе с родителями.

Жить в детдоме в девяностые — это все равно, что жариться на сковородках в аду. Финансирования тогда не было вообще.

Мы выживали, как могли. Хорошо еще, что директор детдома, Златова Нина Яковлевна, попалась душевная и справедливая. Она следила за порядком. У нас не было тех мерзостей, что, по слухам, творились в других детдомах.

Впрочем, нравом при этом Нина Яковлевна обладала суровым и беспощадным. Наверное, только благодаря этому она сохранила детдом и вырастила нас, воспитанников.

От жестокой реальности я уже тогда спасался шахматами. Я и сейчас помню, как меня заворожили маленькие изящные фигурки из дерева.

Мне тогда было шесть лет. Я подумал, что шахматы — это новые игрушки. Двое мальчиков постарше двигали их по доске, сосредоточенно хмуря брови и морща лоб. Рядом стояли зрители, подсказывая, как ходить дальше.

Я подошел ближе и застыл, как вкопанный. В движении фигурок ощущалась неведомая мне доселе грация и красота. Какая-то захватывающая загадка таилась в их движении на доске. Я понял, что должен отгадать ее, прямо здесь и сейчас.

Я забыл обо всем на свете, глядя на шахматы. В моем воображении эти фигурки ожили и устроили на доске настоящее сражение.

Чтобы решить загадку, я принялся усиленно изучать предмет страсти. Через неделю я уже обыграл всех воспитанников. Даже тех, кто старше меня чуть ли не на десять лет.

Если бы я жил в нормальной семье и в городе покрупнее, то смог бы пробиться пораньше. Еще тогда. К сожалению, это тоже от меня не зависело.

Нина Яковлевна пыталась продвинуть меня, выписывала книжки по шахматам и специальные журналы, пробивала финансирование для участия в шахматном кружке. Но ближайший находился в областном центре, в четырехстах километрах от приюта. Туда никто не собирался меня возить.

Чиновники из мэрии разводили руками. Им было интереснее найти деньги на фиктивную прокладку труб и асфальта, чем на обучение талантливого ребенка.

А потом Нину Яковлевну уволили. Она поругалась с кем-то из руководства. Пришел новый директор, мужчина пятидесяти лет. Совершенно равнодушный к воспитанникам.

Книги и журналы по шахматам исчезли, также, как и переписка с ведущими шахматистами. Более того, новый директор запретил мне тратить время на эти бесполезные забавы, как он считал. Я играл тайком, по ночам, в постели, спрятавшись под одеялом.

К двенадцати годам меня взяли в приемную семью. Рубинины. Неплохие люди, рабочая косточка. Муж, дядя Вася, работал инженером. Жена, тетя Оля — повар. Оба упорно равнодушные к шахматам.

Из-за этого их равнодушия я и сам забросил красивые загадочные игрушки. Это была моя первая ошибка. Я прикасался к ним только время от времени. А надо было упорно учиться. Не отчаиваться и продолжать заниматься. Не обращать ни на кого внимания.

Армия, институт, работа на заводе. Гулянки с друзьями, девушки, веселое времяпровождение. Паралич конечностей у тети Оли. Уход дяди Васи из семьи. Присмотр за больной приемной матерью. Женитьба, скорый развод. Детей нет. Доска с шахматами все время пылилась в дальнем углу шкафа.

И только потом, после смерти тети Оли, в тридцать восемь лет, я словно очнулся. Снова вспомнил о шахматах.

Начал опять заниматься и изучать их. Сам, своими силами. Пошел в кружок, читал литературу. Играл с другими талантливыми ребятами.

Отчаянно больно осознавал, сколько много времени упущено. Если бы я упорно занимался с подростковых лет, то сейчас уже мог быть гроссмейстером. Это мне в один голос твердили все учителя.

— Впрочем, для тебя еще не все потеряно, — сказал мне один, Борис Николаевич Толстых. — Учись, работай, играй. Ты сможешь выстрелить, если захочешь.

Ага, как же. Это он утешал меня, безмозглого тупицу. Самые лучшие, самые плодотворные годы утеряны. Утеряны безвозвратно.

Хотя, я все еще пытался бултыхаться. Окунулся в шахматы с головой. Старался наверстать упущенное. За два года почти смог совершить невозможное.

Мне осталась еще пара турниров, чтобы выйти на финишную прямую к чемпионскому титулу в России. На мировое первенство я претендовать уже вряд ли смогу, но вот в пределах страны еще можно рискнуть.

Этот турнир проходил в Москве. В городе, где я почти не бывал. Чтобы поехать сюда, я копил деньги с зарплаты.

Накануне я уже выиграл две партии с соперником. Сегодня должна быть третья. Я не сомневался в победе.

Чтобы освежиться, вышел на улицу. На холодную ноябрьскую улицу. Вот тупица. Хотя, быть может, и не совсем, как знать.

Гостиница, где проходил турнир, располагалась в тихом местечке. Я прошел пару кварталов и оказался рядом с шумной магистралью.

Передо мной по тротуару шла женщина. Из-под капюшона выбивались пышные рыжие кудри. В коляске младенец, рядом малыш постарше. Торопливо семенил ножками.

Мать на ходу уставилась в телефон. И не заметила, как сынишка отстал, свернул на дорогу, побежал вперед. Прямо через бурлящий транспортный поток.

Она только успела оглянуться, а я уже оказался на дороге. Сам не знаю, как будто что-то толкнуло внутри. Подхватил мальчишку, бросил на обочину.

Оглянулся. И понял, что не успею спастись сам. Грузовик, отчаянно сигналя, оказался слишком близко. Вся жизнь промелькнула перед глазами.

Эх, успел подумать я, а ведь я еще мог стать чемпионом. Не судьба, значит.

Грузовик совсем рядом. Время снова завертелось с бешеной скоростью. Я не успел ничего сделать.

Страшный удар. Мгновенная боль по всему телу. Отключка и темнота.

Абсолютная темнота.

* * *

И вспышка света. Я думал, что тело пронзит судорожная боль, но ошибся. Болели только голова, спина и локти. Тупой тягучей болью.

— Эй, вставай, ты чего, Дениска? Жив?

Я уж и не чаял услышать человеческие голоса. Но они гудели надо мной, как рой пчел.

С трудом разлепил веки. Что такое? Оказалось, я лежу вовсе не на дороге, а в помещении. Вон, тщательно побеленный потолок. На его фоне надо мной склонились головы людей.

— Ты цел? Говорить можешь? — спросила одна голова справа.

— Я уж думал все, того уже, — добавила другая слева. — Уж очень сильно слетел. Грохот такой, будто пол сейчас провалится.

Я огляделся. Лежу на бетонном полу, голова раскалывается от боли. А где малыш, где грузовик? Тело относительно целое, хотя и болит.

Но ведь меня должны были размазать по асфальту, разве нет? Что за дичь вокруг творится?

— Вставай, дружище, — кто-то из окружающих схватил меня за руку, помог подняться. — С тобой все в порядке? Что-то ты бледный совсем.

— Эй, где там фельдшер была? — спросил кто-то еще. — Помогите Денису.

Я продолжал ошалело оглядываться. Что это? Я оказался в просторном светлом помещении, заполненном народом. Всюду столы, стулья, скамейки.

Окна большие, в человеческий рост. Подоконники широкие, на них можно сидеть и лежать. Заставлены кактусами и другими цветами.

Но самое интересное другое. На стене огромный плакат с изображением мудрого Брежнева. Вождь стоял на трибуне на фоне развевающегося огромного красного флага. Ниже слова: «Забота об упрочении мира является одной из главнейших задач нашего государства».

Рядом другой плакат, насчет достойной и ударной трудовой встречи очередного съезда КПСС. С серпом и молотом, тоже с красным флагом.

И еще плакат — поменьше. «Шахматы: ну давай, ходи уже!». Изображена толпа людей, столпившихся вокруг двух шахматистов.

А еще на столах всюду стояли шахматные доски с расставленными фигурами. И добрая половина народу сидела возле них и играла в шахматы. Между прочим, большинство юноши и девушки, лет восемнадцати-двадцати.

Меня окружала тоже молодежь. Стояли, похлопывали по плечу.

— Держись, Дениска, — сказал один.

— Голову береги, она тебе еще понадобится, — добавил второй.

— Ну, как ты, Архаров? — ко мне пробился высокий мужчина. — Ну-ка, покажи голову.

Постарше всей этой мелюзги. Сильный и широкоплечий, с внимательным взглядом. Волосы буйные, торчат во все стороны. В вязаном свитере и черных брюках.

Наклонил мне голову, осмотрел и пощупал затылок. Я пока что безропотно повиновался.

Правда, я и так потерял дар речи. Особенно, когда опустил голову и увидел свое тело.

Все не мое. Тоже свитер, какие-то штаны и еще крепкие ботинки. Постойте, на мне была другая одежда. Что происходит, черт побери?

— Стой спокойно, — сказал мужчина. — Ничего себе шишка. Наверное, небольшое сотрясение заработал. Как себя чувствуешь, не тошнит? Голова не кружится?

Он позволил мне поднять голову. Но я уже продолжал осматривать руки. Тоже не мои, чужие. Гладкие, светлые, с ровными ногтями. Это как понимать?

— Играть будешь или домой пойдешь? — спросил мужчина, потрепав меня по плечу.

Я кивнул. В смысле, буду играть.

— Домой пойдешь? — уточнил мужчина. — Да что ты все молчишь? Язык проглотил от падения, что ли?

— Нет, — я, наконец, открыл рот. Голос тоже не мой. Молодой и сильный. — Буду играть. Все хорошо.

Мужчина вздохнул с облегчением.

— Ладно, хорошо. Сядь пока на скамейке, отдохни. Девочки, сделайте ему холодный компресс. А мы, давайте, продолжим турнир!

Меня усадили на лавку возле стены. Дали прохладную мокрую ткань, я приложил ее к шишке. Потом уселся поудобнее, продолжая осматриваться. Это глюки, что ли? Заработало мышление шахматиста, привыкшее делить происходящее на варианты.

Первое. У меня галлюцинация. Очень яркая и живая. Какие возможные ответвления этого хода судьбы?

Либо я сошел с ума и останусь таким. Либо скоро очнусь.

Могу ли я избежать исхода первого ответвления? То есть, сохранить разум. Что-нибудь сделать? Да нет, вряд ли. Это от меня не зависит.

Второе ответвление тоже расщеплялось на несколько вариантов. Если я очнусь, могу оказаться прикованным к кровати. Могу вообще остаться парализованным, как тетя Оля. Либо отделаюсь слабыми ранениями и выживу.

Короче говоря, весь этот блок с галлюцинацией та еще дичь. Слишком мало информации.

Вот второй вариант куда как интереснее. Я умер. И угодил в прошлое. В чужое тело. Интуиция подсказывала, что этот безумный вариант вполне себе здравый.

И еще я чувствовал, что это награда за спасение ребенка. Причем нутром ощущал — этот вариант верный. Вопреки распространенному мнению мы, шахматисты, не всегда думаем только мозгами.

Еще мы часто ориентируемся на чуйку. Даже во время ответственного матча. Иногда это работает лучше сотен тысяч расчетов.

Этот вариант предполагал массу ответвлений. Я даже запутался считать ходы. Поэтому сначала узнал, в какое время я попал. И как меня зовут.

Турнир передо мной разыгрался серьезный. Народу в зал набилось около сотни. Из них человек двадцать, в основном, парни, играли между собой в шахматы.

Остальные стояли рядом с блокнотиками, наблюдали, записывали ходы. Иногда что-то советовали.

Давешний мужчина ходил между столами, наблюдал, комментировал. Иногда поругивал. Голос у него громкий, звучный.

Тех, кого похвалил, расцвели от радости и расплылись в улыбках. Кого пожурил, огорченно опустили головы.

— Во дает, Муромцев, гоняет в хвост и в гриву, — сказал кто-то рядом.

Я посмотрел вбок. Оказывается, неподалеку сидел другой парень. Круглоголовый, белобрысый. Глаза синие, прищуренные, с хитринкой. Сам среднего роста, худющий.

Спросить у него, кто такой Муромцев? Так ведь будет спрашивать, почему я забыл. Ладно, скажу, что амнезия после удара.

Кстати, как раз с той стороны, где сидел парень, виднелась лестница, с которой я свалился. Ступенек всего пять, ведущих от коридора. Сделаны на совесть, из бетона. Об одну из них я и ударился головой.

— Слушай, я что-то плохо помню после падения, — сказал я парню. — Как зовут нашего тренера?

Парень перевел на меня веселый взор.

— Эге, Денчик, а ты неплохо так приложился. Имя-то свое помнишь?

Я помнил, что моя фамилия Архаров. А имя, значит, Денис.

— Тренера зовут Муромцев Сергей Иванович, — напомнил парень и подсел ближе. — А меня помнишь?

Я вынужден был покачать головой. Потом решил, что раз уж пошла такая жара, то почему бы не идти до конца? И поэтому добавил:

— Я и год не помню, какой сейчас.

Парень покачал головой, поцокал языком. Глядел на меня, как на русалку, выплывшую из океана и спросившую, далеко ли до Гольфстрима.

— Слушай, Денчик и запоминай. Меня зовут Матвей, я с тобой в одном универе учусь. Год сейчас 1971, а живем мы в Москве. Мы находимся в нашем шахматном клубе, называется «Белый ферзь». У нас турнир, для определения участников первенства района. Что еще забыл? Спрашивай, пока я добрый.

Я его слушал, но ответить не мог. На меня накатили воспоминания.

Оказывается, я и в самом деле сделал скачок назад и угодил в чужое тело. Парня звали Архаров Денис Александрович. Восемнадцати лет от роду.

Жил и вправду в Москве. Занимался шахматами, плаванием и гимнастикой. Родители живы и здоровы, я даже увидел их лица.

Вот только он умер, когда поскользнулся, упал с лестницы и ударился головой. А я занял его место. Вот такие дела.

Судя по всему, в шахматах Архаров особо не блистал. Это я тоже вспомнил. Тем более, что в это мгновение Муромцев позвал меня.

— Архаров, пойдем сюда. Лимузинов пусть отдохнет чуть-чуть, а ты немного поиграй с Гольченковым. Это полезно, чтобы травму преодолеть.

Ну, утверждение довольно сомнительное. Но я спорить не стал. Мне и самому было интересно проверить свои силы.

Пропали или нет мои способности? Сейчас узнаем. Я встал и направился к столику с шахматной доской посередине.

— Давай-давай, хотя бы до десятого хода продержись, — насмешливо напутствовал Матвей в спину.

Глава 2. Удачный дебют

Волноваться не о чем. Как только я уселся за стол, на ум сразу пришли все возможные комбинации. Я отрабатывал их последнее время.

Наверняка здесь, в 1971 году, о таких ходах еще и не слыхали. Я поглядел на соперника. Долговязый парень с круглой головой. Крупный нос, толстые губы. Он посмотрел на меня с улыбкой превосходства.

— Ты уже очухался после падения, Денис? — пренебрежительно спросил он. — Может, тебе дать ферзя для форы?

Вот ведь уродец. Он уверен, что сейчас вздрючит меня, как Тузик Жучку. Да, как я помнил, мой предшественник в этом теле показывал не самые блестящие результаты. Так, середнячок.

Но сейчас вместо него самонадеянному гордецу противостоит совсем другой Архаров. И я дал себе слово надрать наглецу задницу.

— Не забывайся, Яковлев, — одернул парня Муромцев. — Ты всегда должен быть настороже. Никогда нельзя недооценивать противника. Даже заведомо слабого.

А вот это правильно. Это и мне самому урок. Нельзя задирать нос. Может так случиться, что этот долговязый — шахматный гений. И мне самому надо быть готовым к отчаянной битве.

— Обойдемся без фор, — сказал я и насупился. — Только, я сыграю белыми.

Яковлев пожал плечами. Снисходительно простер руку над доской. Будто одолжение делал.

— Пожалуйста!

Но тренер покачал головой.

— Никаких фор, я сказал. Даже несмотря на то, что у тебя самый высокий в клубе рейтинг, Яковлев. Будем кидать монетку. У кого орел, у кого решка?

Я всегда выбирал решку. И не успел Яковлев сказать и слова, как я выпалил:

— Решка!

Мой соперник кивнул. Муромцев достал пять копеек, кинул, поймал, показал нам. Мелькнула лицевая сторона. Я выиграл. Ну что же, надеюсь, это хороший знак.

— Ничего, Антоха Диньку с закрытыми глазами под орех разделает, — сказал кто-то в толпе зрителей.

Надо же, у него масса поклонников. Ладно, посмотрим. Вокруг и в самом деле собралось несколько десятков человек. Почти все поглядывали на меня, как на мелкого комара, зудящего над ухом. Как на досадную помеху. Ну, держитесь, субчики.

Тренер проверил часы рядом с доской. Кивнул мне.

— Все, готово. Начинайте.

Отлично. Я уселся поудобнее на жестком деревянном стуле. Окинул взглядом шахматную доску с ровными шеренгами фигур. Бросил взгляд на соперника.

Взял пешку, бросил вперед, в бой. Ударил по часам. И, как всегда, полностью сосредоточился на сражении. Начисто забыл об окружающем мире.

У меня ведь как всегда получается. Еще с раннего детства. Когда я сажусь за доску и погружаюсь в игру, шахматные фигурки оживают в моем воображении. Это кажется бредом, но это так.

Шахматы становятся настоящими бойцами. Живыми и готовыми к битве.

Пешки — это пехота. Вооруженная копьями и щитами. Иногда короткими мечами, как гладиусы римских легионеров.

Ладьи — это боевые колесницы. Ратха, как называли их индусы, прародители шахмат. Эти атаковали врага стрелами, а еще рубили острыми лезвиями серпов, расположенных на осях колесниц.

Кони, само собой, конница. Обычно это тяжелая кавалерия. Катафракты, закованные в доспехи.

Ну, со слонами и так все ясно. Хасти на языке индусов. Огромные бронированные животные. Стояли рядом с королем и ферзем, трясли хоботами, пронзительно трубили.

Кстати, вместо короля в моем воображении был богато одетый раджа. А ферзь — это его советник, визирь. В роскошном золотистом халате и с белым тюрбаном на голове.

Впрочем, иногда картинка менялась. Воины становились средневековыми рыцарями или японскими самураями.

Сама шахматная доска тоже менялась. Воображение у меня — дай бог каждому. Поле битвы казалось равниной, лугами, пустыней или лесистой местностью. По-разному.

Я раньше часто думал, почему мне все это видится. Потом, после мучительных раздумий, понял. Дело в том, что у меня развитая игровая интуиция.

И вот, чтобы оправдывать ходы, сделанные как будто по наитию, мой мозг придумывает эти красочные картинки. Хотя на самом деле, интуиция — это лишь плод долгой кропотливой работы над собой. Она приходит с опытом. И оттачивается, как лезвие ножа.

Вот и сейчас все произошло, как раньше. Фигурки зашевелились передо мной. Закричали победный клич, указывая кончиками оружия на врага. Те вопили в ответ.

Пехотинец, которого я бросил вперед, угрожающе потряс копьем. Ну-ка, поглядим, какой ход сделает вражеский полководец.

Вообще, надо знать, что исторически в шахматах сложилось три стиля.

Первый — это атакующий. Его приверженцы видят в шахматах искусство. Они хотят создать шедевр в каждой партии. Разрабатывают оригинальные комбинации и бешено атакуют. Хотят полностью владеть инициативой на поле боя. Не боятся жертвовать фигурами.

Другой стиль — это позиционный. Эти любят использовать преимущества позиции. Шаг за шагом накапливают плюсы, стараются занять выгодную сторону.

Постепенно переигрывают противника. Перемалывают, как в мясорубке. Предпочитают обороняться, не рисковать.

Ну, и третий стиль — это универсал. Или компьютерный. Его придерживаются большинство мастеров двадцать первого века. Выбирают наилучшие ходы. Ориентируются на абсолютную оценку позиции, которую дают компьютеры.

У меня сейчас, конечно, такой роскоши не было. Но зато я помнил многие комбинации. И надеялся их повторить.

Кроме того, надо помнить, что самые сильные игроки похожи на хамелеонов. Они способны подстраиваться под нужный стиль.

Где-то неистово атакуют, чувствуя страх соперника. Иногда уходят в глухую оборону на сильной позиции, отбиваясь от яростных наскоков врага. И всегда просчитывают самые мощные комбинации.

Сейчас ответ врага не заставил долго ждать. Яковлев бросил своего черного пехотинца навстречу моему. Копьеносец в черных доспехах подошел вплотную к моему солдату и погрозил копьем.

Мой воин стоял спокойно и ждал схватки. Мне понравилось его поведение.

Чтобы усилить давление на центр и подкрепить моего солдата, я выслал конницу с правого фланга. Всадник промчался через строй пехоты.

Остановился перед ровной шеренгой и застыл в ожидании. Следующим ходом он мог броситься вперед и отрубить башку нахальному вражескому копьеносцу.

Чтобы этого не случилось, Яковлев отправил на подмогу своего всадника. Со своего правого фланга. Пока что он как будто отзеркаливал все мои действия.

Ну да, это ведь так называемый знаменитый испанский дебют. Авторства Руй Лопеса, испанского шахматиста и теоретика, жившего в шестнадцатом веке. Чтобы завершить его, я приказал выйти из строя своему слону с правого фланга.

Бронированное чудище затрубило и мерно топоча ногами, двинулось по диагонали. На его спине примостились маленькие фигурки возницы и метателя дротиков. Слон обошел моего копьеносца сзади и выдвинулся далеко вперед.

Остановился возле вражеского всадника и затрубил на него. Вороной конь испуганно взвился на задние ноги, но наездник удержал животное на месте.

Главная фишка испанского дебюта — непрерывное давление на черного коня. Или, само собой, на черную пешку, пытающуюся занять центр. Вообще, испанская партия — одно из лучших начал для белых. Позволяет мне сохранить наибольший перевес.

Впрочем, вражеский генштаб в лице Яковлева нисколько не сомневался в победе. Почему, да потому что наверняка знал теорию дебютов наизусть. И просто действовал по готовой схеме.

В ответ на мой выпад конем противник разыграл вариант Чигорина. Для этого он выдвинул со своего правого фланга еще одного копьеносца. Тот встал рядом с моим слоном, нацелился копьем в брюхо животного. В единственное его уязвимое место. Если я не отступлю, то тут же его лишусь.

— Хм, давай, действуйте, — сказал Муромцев и отошел от нас. — Посмотрим, что у вас получится.

Я снова сосредоточился на игре. Одновременно прощупал свои ощущения. Все превосходно. Если сравнить новое тело с костюмом, то оно пришлось мне впору. Тело подошло, как влитое.

Да еще и восемнадцать лет! Мог ли вообще мечтать о таком? Новое тело, новые перспективы. Еще и когда, в самую золотую эпоху советского доминирования в шахматах.

— Ну, ты собираешься ходить? — нетерпеливо спросил Яковлев. — Или сдаешься?

Нет, сливать игру я не собирался. Это еще зачем? Я приказал слону отойти назад. Не терять же ценное животное.

Этим ходом я сразу потерял наступательную инициативу. Яковлев продолжил развивать вариант Чигорина и двинул вперед второго всадника. Его мощный вороной конь промчался сквозь строй вражеских пехотинцев на левом фланге противника. Всадник держал в руке длинное копье с развевающимся флажок на древке.

Ага, понятно. Готовится к атаке на центр. А оттуда, если все получится хорошо, он может легко пробить мой ослабленный правый фланг. И напасть на моего беззащитного раджу. Как волк на овечку.

Самым обычным решением была рокировка. Ее я и сделал. Мой раджа ушел за грозный строй закованной в железо пехоты. Сбоку его надежно прикрыла громыхающая колесница с двумя наездниками на борту.

Радостный раджа довольно помахал мне рукой. Мысленно я назвал его Аурангзеб, в честь одного из могущественных правителей Индии.

— Ты чего, всю теорию изучил? — удивленно спросил Яковлев. — Откуда ты знаешь партию Чигорина?

Я пожал плечами. Кивнул на часы.

— Ходи давай. Время идет.

Вообще-то поторапливать соперника считается неприличным, но я решил пренебречь условностями. Вдруг это повлияет на моральное состояние врага?

Так и случилось. Яковлев вспыхнул от досады. Ему не понравилось, что заведомо слабый соперник напомнил ему о времени. В ответ он продолжил концентрацию сил в центре и вывел своего слона. Со своего левого фланга.

Бронированный огромный зверь, полностью черный, даже бивни его выкрашены угольным цветом, вышел на середину поля, прикрывая доступ к вражескому радже.

В ответ я тоже продолжил концентрацию войск в центре, подготавливая их к генеральному сражению. Дебют стремительно шел к миттельшпилю, в котором, наконец, должна пролиться первая кровь.

До этого мы все время искусно маневрировали. Готовились к беспощадной мясорубке.

Чтобы отвлечь меня от центра, Яковлев продолжил нападение пехотой на моем левом фланге. Там, куда отступил мой слон. Он снова выдвинул копьеносца вперед. Тот опять подошел вплотную к слону и выставил копье, готовясь проколоть гиганту брюхо.

Сзади вражеского пехотинца страховал другой. Поэтому слон не мог безнаказанно растоптать его. Продолжая терять инициативу, я снова увел слона назад. Под прикрытие моего строя пехоты на левом фланге.

Теперь, казалось, Яковлев контролировал весь центр сражения. Мы продолжили маневрировать пехотой, прикрывая более важные фигуры. Под конец дебюта вражеский раджа тоже укрылся за колесницей, совершив рокировку.

Я поглядел на Яковлева. Заметил интерес и легкую тревогу. Впрочем, он тут же постарался заверить, что держит все под контролем:

— Ты сдаешься или нет? Скоро все ходы по книжкам закончатся. Придется думать своими мозгами. Лучше сдайся сейчас.

Я усмехнулся и снова двинул пехоту вперед. Только теперь уже на своем крайнем правом фланге. Там, где можно было прорваться к моему радже.

Яковлев продолжил атаку конницей. Его всадник на моем левом фланге продолжил скачку дальше. Остановился неподалеку от моего строя. Снова поднял пронзительно ржущего коня на дыбы.

Он опять угрожал моему многострадальному слону. Чтобы не терять животное, я опять увел его назад. Яковлев ухмыльнулся.

— Куда ты полез, Динька? — спросил он. — Тут же думать надо. Мозгами шевелить. Иди лучше, двор подметай. Или в туалете приберись.

Он снова выставил вперед пехоту в центре. Старался взять контроль над всем полем сражения.

Я оценивающе поглядел на противника. Готов ли он к тому, что сейчас начнется дикое рубилово?

Нет, от слова совсем. Яковлев продолжал с превосходством смотреть на меня. Ну, тогда держись покрепче, юноша. Я начинаю.

Побарабанив пальцами по столу, я бросил центрального копьеносца в безрассудную атаку вперед. Прямо острия вражеских копий. Извини, Аурангзеб, но мне нужна кровавая жертва.

Перед тем, как начать действовать, Яковлев обеспечил тылы. Вывел визиря-ферзя на середину поля, прикрывая свою пехоту. Мой всадник на левом фланге тоже рванул вперед. И тогда противник, наконец, атаковал.

Вражеский пехотинец радостно бросился вперед. Они устроили с моим воином яростную схватку, стуча копьями. Пару ударов мой воин умело отбил щитом.

Но затем враг пробил копьем его щит. Мой пехотинец отбросил щит с застрявшим копьем и в это мгновение враг ударил его коротким мечом. Перерубил шею.

Кровь хлынула фонтаном. Мой воин захрипел и повалился вперед. Подергался, засучил ногами и утих.

Вражеский пехотинец подошел и бесцеремонно отпихнул его труп. Поднял свое копье, вырвав из щита и встал на место павшего врага.

Он недолго ликовал. Мой копьеносец слева бросился на него по приказу. Атаковал копьем, снова и снова. Враг отбивался. Тогда мой воин навалился на него вплотную и сделал обманный финт щитом. Потом ударил копьем и вонзил его в горло противника.

Только недавно вражеский копейщик торжествовал победу. А теперь упал на землю, захлебываясь собственной кровью.

Вражеский всадник, тот, что недавно преследовал моего слона, переместился назад, прикрывая второго пехотинца в центре. Мой конник справа тоже рванул вперед, прикрывая атаку в центре.

В последующие несколько ходов мы продолжали кровавую рубку пехотой в центре. Одновременно готовились к миттельшпилю. К решающей атаке.

Я готовил нападение на левый фланг противника. Там, где прятался его раджа. Пока Яковлев увлеченно, по книжке, атаковал мой центр, я вывел на его левый фланг моего всадника. Кроме того, из центра королевскому флангу врага грозили мои визирь и два слона, стоящие рядом.

Возникла непосредственная угроза вражескому радже. Яковлев поднял на меня удивленный взор.

— Ты чего творишь? — громко спросил он. — Ты как это сделал? Ты понимаешь, что я сейчас заберу твоего тупого коня королем?

Тревога в его голосе привлекла внимание остальных игроков. Муромцев, стоявший рядом с другими игроками, подошел к нам и поглядел на доску. Почесал подбородок и призадумался.

Рядом столпились другие зрители. Я усмехнулся.

— Пожалуйста. Не бывает победы без жертв.

Мой всадник при этих словах на миг поник. Вражеский раджа, рядом с которым он стоял, мог отрубить ему голову на следующем ходу.

— Это надо для победы! — сказал я мысленно.

Тогда мой всадник поднял меч и закричал:

— Слава Аурангзебу! Я готов умереть ради победы.

Похвально, весьма похвально. Какая самоотверженность.

Яковлев опустил голову. Теперь настал мой черед для хода. Я двинул вперед очередного копейщика, тоже угрожая левому флангу противника.

Эта атака спасла моего отчаянного всадника. Если Яковлев сейчас сокрушит его, то через три хода я мог отыграться, забрав его всадника и еще пехоту вдобавок.

Поэтому Яковлев на это не пошел. Он уже не сидел, развалившись на стуле. Нет, теперь он напряженно думал, как быть дальше.

Да, ситуация очень опасная. Но я уже знал, как быть дальше. Расчет сделан на десятки ходов вперед.

Вместо того, чтобы давить моего всадника, враги снова атаковали в центре. В случае успеха они могли перерезать горло моему ферзю.

Но я знал, что успею совершить прорыв до этого. На его левом фланге. И поймать вражеского раджу в угол.

Поэтому я с легкостью пожертвовал еще одним копейщиком. Пехотинец защищался с отчаянием обреченного. Яковлев потерял драгоценный темп контрнаступления в этой атаке. Теперь я мог напасть сам.

Что и сделал, несколькими мощными ударами пробив левый фланг противника. В действие пошли визирь, слоны, конница и пехота. По окончании кровавой мясорубки на поле боя остались только половина моего первоначального состава войск.

Мой всадник, тот, что был готов пожертвовать жизнью, поймал вражеского раджу и отрубил ему голову.

— Мат, — сказал я Яковлеву. — Вам мат, юноша.

Глава 3. Знакомство с домочадцами

Весть о разгроме Яковлева прогремела, как гром в чистом поле. Вернее, не совсем чистом, а полном изумленных участников.

Причем кто выиграл? Это кто такой умелый, Архаров, что ли? Да ведь он едва-едва ходы выучил и ферзя называл королевой. Вы шутите, что ли?

Примерно в таком духе потекли разговоры по клубу. Давешний парнишка Матвей вдруг оказался рядом со мной. Поглядел на доску, хлопнул меня по плечу.

— Ну ты даешь, Дэнчик! Ничего себе!

Муромцев, наконец, оторвался от доски, тоже посмотрел на меня. Между прочим, недоверчиво.

Как будто, это не я играл сейчас с Яковлевым. Хотя, по большому счету, это действительно так.

— Очень оригинальные ходы, Архаров. И очень яркие. Ты где это научился?

Я пожал плечами.

— Да так, книжки изучал. Думал. Прикидывал, — и поскольку тренер продолжал смотреть на меня, как на инопланетянина, добавил: — Меня как будто кто-то толкнул. Вот так надо ходить, вот так. Прямо озарение какое-то!

Вот теперь Муромцев кивнул.

— Да, такое бывает. Когда ходы на уровне интуиции проявляются.

Но Яковлев не пожелал мириться с поражением.

— Что же это такое, Сергей Иванович? — жалобно спросил он. — Ему просто повезло, я уверен. Что же мне теперь, первенство пропускать?

Тренер покачал головой.

— Нет, конечно. Играйте еще две партии. Будем выяснять, как долго у Архарова длится озарение. Оба пойдете, в случае чего.

Я согласился. Да и Яковлеву ничего другого не осталось. Мы передохнули минут пять и снова уселись за стол. Теперь вокруг нас собрались почти все остальные участники клуба.

На этот раз я играл черными. Перед игрой тихонько продумал стратегию. Яковлев сейчас выбит из колеи. Наверняка будет задницу рвать, лишь бы выиграть.

Мне надо изменить стиль. Вместо штурмов и лобовых столкновений просто надо выстроить глубоко эшелонированную оборону. В стиле Тиграна Петросяна, одного из чемпионов мира 60-х годов. И атаки Яковлева разобьются об эту защиту.

Так я и сделал. Шахматные фигурки опять замерцали передо мной ровным строем воинов. Они воодушевились после недавней победы и рвались в бой.

Но я поговорил с своим махараджой, которого теперь звали Бхагвант. Объяснил стратегию и вытекающую из нее тактику.

— Ладно, — недовольно сказал раджа. — Так и сделаем. Эй, воины! Готовьтесь к обороне.

Суть моей тактики состояла в выстраивании грамотной защиты центра пехотой. Я постепенно выдвигал копейщиков по староиндийской системе.

Яковлев пытался атаковать в самом начале, но я успел запереть центр. Мои копейщики стойко держались там. Противник вынужден был отступить, потеряв коня и еще двух пешек.

Мой строй прикрывал центр. Вдобавок связывал оставшегося вражеского всадника, угрожая пробиться вглубь строя.

— Это же система Гаспаряна, — удивленно сказал Муромцев, поглядев на доску. — Сколько раз я учил вас его защите! А вы всегда хотите атаковать. Смотрите, это почти непробиваемая крепость! Ты изучил его игры, Архаров?

Я вышел из игрового транса и неохотно оторвался от фигурок.

— Какого Гаспаряна? — переспросил я. — Вы имеете ввиду Тиграна Петросяна?

Теперь на меня с удивлением смотрел не только Муромцев. Остальные тоже. Я же недоумевающе смотрел на них.

После небольшого конфуза выяснилось, что ни о каком Петросяне здесь не слыхивали. Вместо него недавним чемпионом мира был Левон Николович Гаспарян. Со схожей тактикой ведения игры.

— А кто же тогда нынешний чемпион мира? — спросил я, все еще надеясь услышать фамилию Спасского.

— Как кто, Путте Редди, конечно же, — все так же изумленно ответил Яковлев. — Как ты можешь играть, если не знаешь действующего чемпиона мира?

Да, случилась досадная неувязочка. Из-за сосредоточенности на игре я забыл просчитать варианты ответов собеседника. И попал впросак. К счастью, меня выручил Матвей.

— Ну, что ты привязался к человеку? — досадливо заметил он. — У Денчика голова болит, после недавнего падения. Он сам говорил, что подзабыл кое-что. Бывает.

Зрители успокоились. Да, действительно, разумное объяснение.

— А играть лучше он тоже после падения стал? — проворчал Яковлев.

Я покопался в памяти прежнего Архарова. Быстро выудил оттуда сведения о нынешнем мире. Это оказалась альтернативная реальность.

СССР здесь также существовал. Вроде бы, такой же, как и в моей истории. Вот только чемпионы другие. Глобального доминирования Советов в шахматах, как в моем мире, здесь не было.

Уж не знаю, почему, но советские шахматисты после второй мировой завоевали титул только в половине случаев. Солманис, Геллер, Макаров — какие-то новые имена игроков из СССР, мне неизвестные.

И еще Самуэль Робсон, Филип Штерн, Мигель Эласкес Кордоба, Себастьян Мазэ. Кто это такие, вообще? Память Архарова услужливо подсказывала, что это тоже чемпионы. Как же так получилось, что мы упустили пальму первенства? Где наши Ботвинник, Таль, Смыслов и Спасский?

Моя тактика сработала на ура. Атаки Яковлева разбились о мою железобетонную оборону. Во второй игре он тоже проиграл. Удивление зрителей возросло еще больше.

— Еще одна партия, — сказал Муромцев.

Он постоянно молчал. Никак не комментировал мою игру. Время от времени я ловил на себе его задумчивый взгляд.

В третьей партии я играл белыми и решил идти в наступление. Яковлев, как я видел, уже деморализован. На парня больно смотреть. Он путался в ходах и пару раз даже нечаянно коснулся фигур без намерения ходить.

Поэтому игру он тоже проиграл. На сорок пятом ходу я снова поставил ему мат. Зрители зашумели.

— Ты ли это, Дениска? — закричал Матвей, клоунски заглядывая мне в лицо. — Ты зачем скрывал свои таланты до сегодняшнего дня?

И сам не знал, до чего же он близок к истине. Ко мне подошли несколько парней, пожали руки. Поздравили с победой. Тренер задумчиво потер подбородок.

— Значит так, на первенство все равно пойдете оба, — решил он наконец. — Яковлев все равно опытный. А Архаров еще только покажет себя.

Он посмотрел на меня и добавил:

— Но до турнира я хочу, чтобы ты еще раз показал свои наработки, слышишь? Очень странный у тебя взлет, очень странный. Четкий, ярко выраженный почерк. Способность переключать стратегии. Быстрая импровизация. Как будто опытный мастер играет.

Я кивнул. Муромцев хлопнул в ладоши и громко сказал:

— На сегодня все! Позже я вывешу все результаты. Ознакомитесь. Кто желает получить разбор ошибок и партий, прошу ко мне. С тетрадями и записными книжками.

Я тоже делал записи по ходу игр. Но подходить к тренеру не стал. Не хотелось терять времени. Потом как-нибудь.

Надо осмотреться на новом месте. Я хотел проверить, неужели я в самом деле угодил в прошлое? Хоть и в другой реальности. Все это напоминало фантастический фильм, но с фактами не поспоришь.

И еще, я должен познакомиться с родными. Здесь они у меня есть. Это же удивительно.

Кроме того, Матвей звал отпраздновать победу. Не то, чтобы я намеревался с головой окунуться в гулянку. Но познакомиться с новой жизнью не мешает.

— Архаров, обязательно приходи завтра, — тренер ткнул в меня пальцем. — Сейчас остаться ты не желаешь?

Другие ученики секции с любопытством посмотрели на меня. Как на неведомую зверушку. Я помотал головой.

— Нет, Сергей Иванович. Мне надо домой, дел много. Обещал сразу после турнира приехать.

Муромцев понятливо кивнул. Я распрощался со всеми и вышел на улицу вместе с Матвеем и Стасом Курганским, еще одним приятелем.

Очкастым, вихрастым и задумчивым. Сразу видно, Стас — тихоня и ботаник, в отличие от шебутного Матвея.

Улица поначалу не произвела на меня особое впечатление. Время вокруг стояло весеннее. Яркое солнце, слякоть, лужи. Кое-где грязные пятна лежалого снега.

Хотя, если присмотреться, отличий много. Многоэтажек мало. По большей части, пяти и семи этажей.

Машины тоже можно по пальцам перечесть. Иномарок среди нет. В основном, «Жигули» и «Москвичи». Иногда «Волги». Хватает и грузового транспорта.

— Странный ты, Денчик, — заметил Стас и поправил непокорные вихри. Он внимательно наблюдал за мной. — Ты что, с Луны свалился? Первый раз видишь Москву?

Нет, Москву я уже видел. Но такую еще нет. Без «пробок», рекламных экранов и высоких домов. Людей, правда, все равно много.

— Я головой ударился, забыл? — я снова прибегнул к спасительной отговорке. — И да, многое запамятовал. Мне теперь все кажется новым и неизведанным.

Стас вздохнул. В отличие от Матвея, он был чуточку меланхолик.

— К врачу сходи. Он вернет тебя в наш мир.

Но тут вмешался наш беспокойный приятель, Матвей.

— Эй, отставить врачей. Мы сейчас идем в общагу. Там устроим пир на весь мир. Девочки тебя ждут, Денчик. Они знаешь, как любят большеголовых? Особенно, Лиза, а?

Он пихнул меня локтем и подмигнул. Вот что ответить на такое? Все-таки, тело мне досталось не новое. Уже поношенное, хоть и немного.

Сразу видно, что прежний Архаров был не дурак погулять. И девочек потискать. Сам я жил с родителями, как я смутно помнил. Но частенько наведывался к Матвею в общагу.

Мы с ним учились в Московском инженерно-экономическом институте, на строительном факультете. Не сказать, чтобы отличники и даже ударники. Но и не кандидаты на отчисление за неуспеваемость. Так, середнячки.

Стас учился на физмате. Будущий физик-ядерщик. С девушками робок и стеснителен. Утверждал, что они вообще не нужны.

Пойти в общагу и окунуться в пучину студенческой жизни было очень заманчиво. Но я покачал головой.

— Сейчас не могу. Сначала домой. Потом приеду.

Матвей принялся меня уговаривать, но я уперся. Есть у меня такая черта характера. Иногда превращаюсь в упрямого осла.

В итоге, приятель плюнул и сдался. Утянул с собой Стаса.

— Я приду позже. Ждите, — сказал я им вдогонку.

— Можешь не торопиться, — Матвей небрежно махнул мне рукой. — Я сам займусь Лизонькой.

Ну и ладно. У меня сейчас другие заботы. Я расстался с приятелями на остановке. Они убедились, что я в порядке и смогу найти дорогу домой. Запрыгнули на автобус и уехали.

А я отправился дальше. Надо привести мозги в порядок.

Что теперь делать дальше? У меня, по меньшей мере, два варианта.

Можно жить своей жизнью. Веселой студенческой жизнью. Говорят, в советское время это было здорово.

Вот только что же, я опять совершаю ту же ошибку? Ныряю с головой в пучину удовольствий. И опять готов просрать жизнь, данную мне почти с чистого листа. Я мысленно усмехнулся. Ну уж нет.

Отсюда автоматически вытекает второй вариант. Я должен взять себя в руки и устремиться к звездам. Если у меня получится, конечно.

И для этого мне придется пахать, как лошадь. Кто сказал, что шахматисты только ворочают мозгами?

Придется соблюдать особый распорядок дня. Режим, питание, правильный сон. Полный отказ от алкоголя и сигарет. От девочек. Ну, от девочек, может, не совсем, но они должны быть не на первом месте, по крайней мере.

Анализ партий, интенсивные тренировки. Отыгрывание самых разных вариантов. Контроль за эмоциями. Выдержка и хладнокровие. И так не днями и месяцами, а целыми годами. Десятилетиями.

Теперь вопрос. Готов ли я к этому? Я осмотрелся, вдохнул чистый свежий воздух советской Москвы. Никаких смогов и вредных испарений, экология вполне себе приличная.

Да, конечно готов. Мне дали второй шанс. И я не собирался бездарно его разбазарить. Только если уж и решился, то надо топить педаль газа до упора. Не отступать ни на шаг.

Приняв решение, я решительно заказал дальше. Теперь надо домой. Освоиться там. А потом поговорить с тренером. С Муромцевым.

Хватит ли у него ума поверить в меня? Сможет ли он сделать из меня чемпиона? В случае чего, придется перевестись в другой клуб.

По своему опыту из предыдущей жизни я знал, что от тренера зависит очень многое. Там у меня был равнодушный наставник.

Когда я прогуливал занятия в секции, он нисколько не волновался. Хотя часто говорил, что если бы я рвал жилы, то я мог бы стать гроссмейстером. Но и бегать за мной не собирался. Он считал, что в этом деле все зависит от самого ученика.

— Хочет человек — сможет до звезд дотянуться, — говорил он. — Не хочет — я не буду за ним гоняться. Овес за лошадью не бегает.

Теперь посмотрим, что скажет Муромцев. Мне он показался толковым мужиком. Есть огонь в глазах. Хотя, чего еще можно ожидать от тренера студенческого шахматного кружка?

Я нашел нужную мне остановку. Сел на автобус. Среди документов в кармане нашел проездной. Поэтому билет покупать не стал.

Народу в салоне совсем немного. Сейчас середина марта.

Все на улицах ходили в длинных пальто и плотных куртках. У многих парней длинные патлы. Девушки и женщины с пышными прическами.

У многих женщин в руках авоськи. У девушек — вполне приличные сумочки. Правда, без логотипов популярных брендов.

Хм, про какую такую Лизу все твердил Матвей? Что, неужели я упустил так много, когда отказался от встречи с ней?

Я вылез на нужной остановке. Интуитивно почувствовал, что надо сойти именно здесь. И только потом в памяти мелькнули знакомые образы.

В этих местах Архаров жил с четырех лет. Родители переехали из Новосибирска.

Семья, судя по воспоминаниям, вполне приличная. Как раз то, чего я лишился в прошлой жизни.

Отец, Александр Алексеевич, инженер на заводе. Мать, Людмила Валерьевна, работает в проектном институте. Технари. Не чужды математики. Вот откуда у их сына была склонность к шахматам.

Так, а это что такое? Две сестры? Да вы шутите? Обе старше меня? Что за наказание.

Я доверился чутью и отправился, куда глаза глядят. Сам с любопытством разглядывал образы домочадцев. Их мысленные голограммы встали перед моим взором.

Отец суровый, строгий, но справедливый. На лице вокруг рта глубокие морщины. Я помнил, как он пару раз порол напроказившего Архарова. Солдатским ремнем по заднице. Да так, что потом на коже остались отпечатки звездочки, выгравированной на бляхе. Это за попытку курить и за прогулы в школе.

Улыбался редко, рано поседел. Смеялся, когда приезжали родственники из деревни. Любил футбол. Неплохо играет в шахматы.

Мать высокая темноволосая женщина. В юности красавица. Вера, старшая сестра, больше похожа на нее. Сейчас мать начала полнеть. Как обычно, успешно сочетает восьмичасовую работу с обязанностями домохозяйки. Постоянно хлопочет на кухне.

Как они отреагируют на мое желание полностью посвятить себя шахматам? Я обязан уже сейчас продумать это. Тут, само собой, минимум два варианта.

Первый — это хороший. Они радостно облобызают меня. Создадут все условия и не будут мешать. Уважут мой выбор. И даже постараются помочь.

Ну, ладно, это уже мечты. Пусть хотя бы просто не мешают. Этого достаточно. Тогда от меня требуется просто разработать план достижения цели и неуклонно следовать ему.

Второй вариант. Похуже. Это если они воспримут мое решение в штыки. Вот такой вот неблагоприятный ход противника. Что тогда делать?

Этот вариант распадался на другие ветки. В ответ на их ходы я буду делать свои. Все зависит, конечно, от степени противодействия.

В любом случае, сначала постараюсь растолковать смысл своих действий. Надеюсь, родители поймут, как это важно для меня.

Если же это не поможет и они будут просто ворчать, я могу игнорировать недовольство. Тупо не замечать. А сам продолжу действовать по плану.

Но в случае более активного вмешательства придется что-то делать. Вплоть до ухода из дома. Невозможно достичь успехов в шахматах, если родители будут сильно против.

Поселюсь у друзей или в общаге. В общем, перекантуюсь где-нибудь.

Обдумав все это, я вздохнул. Увидел, что ноги вывели меня к одному из дворов среди панельных пятиэтажек. Вошел во двор, направился к одному из домов.

Нет, еще не все обдумано окончательно. Я что-то упустил. Я рассматривал обычные варианты ходов. А для того, чтобы договориться с родителями, нужно сделать сильный ход. Такой, чтобы поразил их воображение. Тогда и противодействия не будет. Вот только что это за ход?

Над этим предстояло подумать. Вот только долго думать мне не дали.

— Эй, Дыня! — крикнул кто-то из глубины двора. — Иди сюда, разговор есть!

Глава 4. Более тесное знакомство

Кто это там меня окликнул? Да еще так бесцеремонно. Я остановился, оглянулся.

В центре двора неподалеку от детской площадки стояли скамейки. На скамейках сидели парни. Смутно знакомые. Узкие штаны, куртки, патлатые кудри. Высокомерный и нахальный вид. Местная шпана, что ли?

Хм, какие тут есть варианты? Какие можно сделать ходы? Все зависит от того, какие у меня отношения с этой компанией.

Я привычно прокрутил в уме ветки моих действий. И ответных ходов противников.

Как обычно, есть два самых явных варианта. Эти парни хотят проломить мне башку. Или нет, это мои дворовые товарищи.

Если верен первый вариант, то лучше свалить. Хоть я и занимался самбо в прошлой жизни, но это может не сработать. Нынешнее тело недавно перенесло неплохое такое падение. От которого душа прежнего владельца вылетела вон. И новый удар по мозгам мне сейчас вообще ни к чему.

Хотя, постойте. Я уверен, что это мои знакомые. Со двора. Да, точно, теперь я вспомнил.

Тот, что меня звал — это Костян. А рядом стоит Пашка по прозвищу Плюха. Третий мелкий, кажется, Егор-Хорек. Самый маленький и дерзкий.

Так, тогда работаем по второму варианту. Какие там возможны ходы?

По большому счету, эти ребята мне теперь нафиг не сдались. Если я собираюсь штурмовать шахматные вершины, то мне с ними не по пути. Поэтому я могу спокойно идти дальше.

Другое дело, что я помню их. Еще с детства. С Хорьком и Костяном прежний Архаров учился в школе. Закадычные друзья.

Что же теперь, забыть о них? Вот так, сразу? И еще. Я вспомнил, что бывший хозяин моего тела что-то обещал парням. Что-то важное. А вот что именно, хоть убей, не помню.

Так, ладно. Уйти от них всегда успею. Пойду узнаю, чего хотят. И только потом пойду дальше. Мне домой надо. К маминым пирогам.

Приняв решение, я отправился к парням. Пока шел, внимательно на них смотрел.

Мои приятели негромко переговаривались между собой. Зуб даю, речь шла обо мне. Ишь ты, еще договариваются о чем-то.

— Здорово, мужики, — сказал я, подойдя. Обменялся рукопожатиями. — Что стряслось?

Вместо Костяна мне ответил Хорек.

— Ты куда бежишь, Дэн? — спросил он. Слабо улыбнулся. Зубы мелкие, как у настоящего грызуна. — Мимо закадычных друзей, мимо приятелей. Остановиться и поговорить не судьба?

Ну вот, скрытый наезд. Костян не смотрел на меня. Сплюнул сквозь зубы и молчал. Плюха глядел на меня в упор и скалился.

Так, понятно. Хотят от меня что-то. Для этого пытаются вызвать чувство вины.

— Вы тут сидите тихо, как мышки, — ответил я и тоже ухмыльнулся. — Затаились. Вас даже захочешь, не заметишь.

Хорек оглянулся на Костяна. Искал поддержки. Но тот молчал. Видать, прикидывал, как быть дальше.

— Ты что-то совсем забыл друзей в последнее время, — безразлично заметил Плюха. — Сидим тут, скучаем без тебя. Ждем, когда же Дэн на нас внимание обратит. А он совсем «ботаник» стал. Шахматами увлекся. На друзей плевать.

И тут я вспомнил, что обещал Костяну и друзьям куда-то сходить вместе. Ага, точно на драку со студентами из соседнего техникума. Из архитектурного. Да, точно.

У Костяна там девушка учится, Юля, кажется. Он ходил ее встречать, провожать и сцепился с тамошними хулиганами.

Один раз он набил кому-то морду. В другой раз ему. Теперь предстояла третья встреча. Куда мы собирались пойти всем двором. Когда же? Неужели сегодня?

— Вы что думаете, я спрыгнуть решил? — спросил я и почесал затылок. — Дел у меня много, не скрою. Но к архитекторам вместе пойдем. Во сколько?

Приятели улыбнулись. Переглянулись между собой.

— Вот это другой разговор, — сказал Хорек. — А мы думали, ты уже все, отбился от рук.

— Вечером, само собой, — ответил, наконец, Костян. — Мы за тобой зайдем.

Я кивнул. Этого варианта на древе возможностей я совсем не ожидал. Что теперь делать? У меня, вообще-то, с недавних пор совсем другие цели, чем гоняться за другими хулиганами по подворотням. Не пойти тоже нельзя. Придется устроить небольшую инсценировку.

— Слушай, Костяныч, а Юлька Настю возьмет? — оживленно спросил Плюха. Он посчитал инцидент исчерпанным. — Ты видел Настю, Хорек? Там такая девочка, пальчики оближешь!

Хорек покачал головой. Насколько я помнил, у него не все благополучно на любовном фронте. Ходил без девушки.

— Ша, погоди, — лениво заметил Костян. — Настя по Дэну сохнет. Она сразу сказала Юльке, что глаза его понравились.

Ого, оказывается, я тот еще ловелас. В общаге Лиза, во дворе Настя. Весело жил Архаров. Как отказаться от такой жизни?

— Я ее не помню почти, — сказал я Плюхе. Я и в самом деле не мог отыскать Настю в памяти своего нового тела. — Так что…

Костян нахмурился.

— Э, как же так. Ты с ней уже под ручку ходил. Чуть ли не женился. А теперь в кусты. На меня Юлька обидится.

— Ничего, как обидится, так и простит, — обрадованно сказал Плюха. — А уж я постараюсь.

Разбираться во всех брачных играх мне было не интересно. Вместо этого я оперся о плечо Плюхи и сел на землю. Надеюсь, лицо у меня при этом белое.

— Ты чего это? — удивился Костян.

Плюха схватил меня за руку. Я сделал страдальческую гримасу.

— Что-то голова кружится. Упал недавно, чуть голову не разбил.

Костян и Хорек помогли мне сесть на скамейку. Костян пощупал затылок.

— Нихренасе у тебя здесь шишак. Как ты собрался махаться идти с такой башкой?

— Врач сказал, там легкое сотрясение, но ничего, перетерплю, — сказал я с стоическим мужеством. — Надо, значит, надо.

Плюха хлопнул меня по плечу.

— Молодец, Дэн. Так держать. Ты их и с разбитой башкой раскидаешь.

Вообще-то, я рассчитывал на другой вариант. Но эту возможность я учел. Ничего, есть еще одна уловка, чтобы легально отбрехаться от участия в сомнительном мероприятии.

Задерживаться поэтому я не стал. Поднялся, шатаясь, поплелся домой. Бркнул: «До вечера». Честно говоря, мне эти игры студенческие действительно нахрен не сдались.

В крайнем случае, если все-таки доведется участвовать, там уже посмотрим, как все повернется. В драки я лезть не собирался. Если что, всегда можно будет свалить. Главное, формально я обещание свое выполнил. И от слова не отказался.

Вошел в подъезд, поднялся на третий этаж. Все по памяти. Странное чувство. Вроде дежавю.

На самом деле вижу все впервые. Но чувствую, что был здесь уже тысячи раз. В кармане нашел ключи, открыл обитую дерматином дверь.

Первым делом, принюхался. Из кухни тянуло аппетитными ароматами. Борщ и еще чего-то там. Приправы и пироги.

Осмотрелся. Коридор узкий, сбоку шкафы и стенка. Куртки и шапки, ботинки и сапоги. Женской обуви в три раза больше.

Ну, конечно. Я вспомнил, что у меня еще две сестры. Надя и Верунчик, Вера. Надя старше на два года. Тоже студентка, учится в инязе. Тихая, упрямая и иногда до невозможности вредная.

Вера старше на четыре. Уже работает. Химик в лаборатории при заводе по изготовлению пластмассы. Есть жених. Она, наоборот, очень эмоциональная. Когда дома, все вокруг ходит ходуном.

— Кто там? — спросил женский голос с кухни. — Денис, это ты?

Я понял, что это мать. Узнал по голосу. Надо же, у меня есть мать. Как это странно.

Из комнаты сбоку вышла девушка, с распущенными волосами, в цветастом халате. Сначала не заметила меня, а потом увидела и вздрогнула. Это была Надя.

— Ну ты и напугал! Чего стоишь тут столбом? Подстерегаешь в темноте… Опять твои дурацкие шуточки?

Я очнулся от спячки и включил свет. Разделся. Прошел по коридору. Так, вот комната сестер. Вот моя комната. Вон там спальня родителей.

— Привет, — мать выглянула из кухни. — Чего молчишь, не отзываешься?

Высокая, чуть полнеющая в талии женщина. Вот дьявольщина, она ведь моя ровесница. Это если сравнивать с моим прежним я. Глаза зеленые, большие и глубокие. Чуть запавшие.

И проницательные. Потому что мать бросила на меня только один взгляд. И сразу что-то заподозрила. Ай-яй-яй! Пахнет жареным.

— С тобой все в порядке? — женщина подошла ближе, взяла меня за плечи, вгляделась. — Что-то мне твои глаза не нравятся. Не заболел?

Вот что ей ответить? Извините, я вселился в тело вашего сына? Это случилось нечаянно. Не беспокойтесь, я буду пользоваться им аккуратно и по инструкции. Конечно же, я выдавил из себя:

— Я упал в клубе. Ударился.

Мать нащупала здоровенную шишку и ахнула.

— Ничего себе. Как это тебя угораздило? Ты же мог сотрясение получить!

Еще минут пять ушло, чтобы убедить женщину, что все в порядке. Наконец, она поверила мне. Отпустила переодеваться.

Главное, что шишка отвлекла от меня самого. От моего чуть виноватого взгляда. Хотя, я не по своей воле вселился в тело Архарова. Кто-то сам запихал меня сюда. И надеюсь, я правильно понял его намерения.

День сегодня выходной, суббота. Поэтому родители дома. И Надя тоже. С отцом мне тоже довелось познакомиться. Он заглянул в мою комнату, как раз когда я разглядывал себя в зеркало.

Надо же, а мне попалось красиво упакованное тело. Вполне симпатичный и здоровый парень. Высокий и рослый.

Вот тут на щеке родинка. Серо-зеленые глаза. Тонкий нос. Красиво изогнутые, чувственные губы.

Ему бы жить и жить. Но нет, погиб так нелепо. Если бы не я, эта семья сейчас была объята горем. Мать рыдала бы, вместо того, чтобы накрывать на стол, звенеть на кухне вилками и ложками. Так что, я в какой-то мере их спас. Я приободрился.

— Ты чего на себя любуешься, как девка? — спросил мужской голос сбоку и ехидно поинтересовался: — Сходил на свою интеллектуальную игру? Понял теперь, что это не твое?

Ага, вот и глава семейства. Судя по всему, не очень жалует шахматы.

Я обернулся. Хм, внешностью я оказался похож на отца. Такой же рост, такие же черты лица. Надеюсь, что улыбка у меня не такая язвительная.

— Выиграл, — ответил я спокойно. Лицо отца подернулось гримасой удивления. — Теперь иду на турнир района.

— Да ладно, — недоверчиво протянул отец. — Ты же говорил, что у вас там такие звери рубятся. Ты смог их обыграть?

Я слегка улыбнулся.

— Да нет, оказалось, они не такие уж и сильные. Или это я лучше. Или и то, и другое.

Отец продолжал озадаченно стоять на месте. Кажется, мое поведение совсем отличалось от действий прежнего Архарова.

— Ну раз так, поздравляю, — протянул отец.

Я решил ковать раскаленное железо.

— Тренер сказал, что у меня есть задатки. Теперь я буду усиленно тренироваться.

Мгновение отец раздумывал. Потом решил вразумить меня.

— Сынок, ты уверен? Лучше займись футболом. Он же нравился тебе больше, чем шахматы.

Я непреклонно покачал головой.

— Конечно, уверен. Футбол мне не нравится. Вернее, нравится, но не так, чтобы посвятить ему жизнь. А вот шахматы…

Но отец не дослушал. Он смотрел на меня так, будто я изрек богохульство. Например, заявил, что через двадцать лет СССР исчезнет с лица земли.

— Шахматы — это занятие для слюнтяев и маменькиных сынков! — загремел он. — Что ты такое болтаешь?! Ты что, решил, посвятить им всю жизнь?

Мда, такой вариант я предвидел. Поэтому заранее решил, что буду молчать и не ввязываться в скандал. Не надо сразу обострять отношения. Буду постепенно гнуть свою линию.

— Саша, ну что ты пристал к ребенку, — мать вошла в комнату. — Он упал в клубе. Ударился головой. Ему нездоровится.

Она потрогала мне лоб сухой и теплой рукой.

— Ну вот, поэтому он всякую чушь несет! — продолжал неистовствовать отец. — Выдумал себе «задатки»! Всю жизнь решил заниматься шахматами! Ты посмотри на него!

Кое-как мать успокоила разбушевавшегося главу семейства. Я снисходительно молчал. Ничего, пусть привыкает.

Обед поэтому прошел в напряженной обстановке. Надя сидела рядом со мной. Отец бурчал под нос.

По радио, как назло, начали декламировать результаты игры недавней встречи «Спартака» и «Зенита». Отец внимательно слушал. Даже кушать перестал.

А блюда оказались вкусные. Мать у Архарова, то есть, у меня, отменно готовила. Борщ, тушеное мясо с вермишелью, пирожки, яблочный штрудель. А я, оказывается, зверски проголодался.

Основательно заправился. Встал, поблагодарил за сытную трапезу.

— Давай-давай, иди, отдыхай, — проворчал отец. — И подумай еще хорошенько.

Да, надо пораскинуть мозгами. Но не над словами отца. А вспомнить все те партии, что видел в своей реальности.

Все шахматные поединки для меня прошли в виде эпохальных битв. Даже когда я смотрел на игры других гроссмейстеров, то представлял их, как сражения. В воображении я разыгрывал схватки ничуть не хуже Аустерлица и Бородино.

Поэтому в своей комнате я завалился на кровать. Прикрыл глаза и начал воспроизводить детали виденных партий.

Это мое преимущество. Секретное оружие. Так в этой реальности еще никто не играл. И мне надо отточить его до убийственной остроты.

— Ты че, в шахматы решил удариться? — это Надя, сестра. Вошла незаметно в комнату. — Ты уверен, что справишься?

Прежний Архаров явно не справился бы. А вот я уверен. Но ответить так я не мог.

— Уверен, — ответил я, следя за сестрой. Она пришла сюда не просто так. — Если не получится, всегда смогу бросить. Не понимаю, чего отец так взбесился.

Надя кивнула. Потом прошлась по комнате. Смущенно спросила:

— Тебя можно попросить о помощи?

Я сел на кровати. Поглядел на тихушницу сестру.

— Что случилось?

Надя крутила кончик локона.

— Понимаешь, Борька все время лезет к Леньке. Подстерегает каждый раз и бьет вместе с дружками.

Я прокрутил полученную информацию в мозгах. Сделал соответствующие выводы.

— Подожди, дай вспомнить. Борька — это твой бывший?

Надя кивнула.

— А Ленька — нынешний?

Снова кивок.

— А он что, сам не может разобраться?

Теперь сестра замотала головой. Аж волосы взметнулись.

— Ленька тихий. И скромный. Он на филолога учится. В очках ходит. У него нет таких друзей, как у тебя. Шебутных. Ты можешь просто шугануть Борьку?

Что за жизнь у Архарова! Все хотят, чтобы он работал кулаками, а не мозгами. Но помочь надо. Сестра просит.

— Ладно, решим с твоим Борькой, — проворчал я и тут со двора послышались свист и крики. Кто-то звал меня по имени.

Ага, уже вечер. Это мои кореша явились. Зовут на великую битву.

— Денис, сиди дома! — строго сказала мать из гостиной, где они смотрели телевизор. — У тебя голова разбита, тебе нужен покой.

Вот она, родительская опека. Хоть я был лишен ее в детстве, но теперь понял, что много не потерял.

А я и не собирался выходить.

— Надя, тогда с тебя тоже услуга, — сказал я сестре. — Будь добра, выгляни из окна. Скажи ребятам, что я в обморок грохнулся. Сейчас лежу без сознания.

Надя удивилась. Посмотрела на меня круглыми глазами.

— А ты что же, не хочешь с ними идти? — спросила она. — Ты же с родителями лаялся, лишь бы на улицу выйти. А теперь не хочешь?

Я кивнул.

— Конечно, не хочу. У меня теперь другие приоритеты. Ну, иди, скажи им. А то они весь двор на уши поставят.

Надя развернулась к балкону.

— Словечко-то какое узнал, приоритеты! Ладно, прикрою тебя. Не боись.

Она вышла на балкон, наклонилась над перилами.

— Чего разорался, Костя? Не может Дениска выйти. Он сознание потерял, лежит в кровати.

Крики внизу умолкли. Я слушал, как ребята озабоченно переговаривались между собой. Наконец, они пришли к нужному решению.

— Ладно, пусть выздоравливает! Мы потом зайдем.

Я снова улегся на кровать. Надя вернулась в комнату, закрыла дверь на балкон.

— Я из-за тебя людям в лицо вру. До чего дожила.

Я глядел в потолок. Думал, что делать дальше.

— Ничего подобного. Я и в самом деле получил травму. И мне надо отлежаться, а не шляться с приятелями по подворотням.

Надя направилась к выходу.

— Давай, выздоравливай, больной.

Я остался лежать в комнате и думать. Голова немного раскалывалась от боли. Угрызений совести за обман товарищей я не испытывал.

Как я помнил из опыта общения с дворовыми, вся их бравада скоро сдуется. Они пойдут не на драку, а в ближайшую пивную. А это мне совсем ни к чему.

Что мне надо сделать, так это записаться на плаванье. Для того, чтобы хорошо играть в шахматы, надо иметь здоровое тело. И отличную дыхалку. Выносливость и развитые мышцы.

Все это дает плавание. Или бег. Вот этим я и собирался завтра заняться.

Глава 5. Очередная тренировка

Утром я первым делом отправился снова в шахматную секцию. За ночь я отлично выспался. Шишка исчезла. Голова уже не болела.

Единственное, что мешало, так это воспоминания во сне. Воспоминания из детства погибшего Архарова. Я понимал, что это чужие воспоминания. Но ничего не мог поделать.

Встал, вышел на пробежку. Встретить вчерашних корешей не опасался. Они наверняка вчера устроили грандиозное побоище. Но только не с соперниками из архитектурного, а с портвейном.

Зуб даю, сидели допоздна на лавочке в скверике. Бренчали на гитаре и болтали с девчонками со двора.

Я ожидал, что физическое состояние моего тела будет не ахти. Но нет, вполне прилично. Сказывалась молодость. В таком возрасте можно не спать ночами и все равно давать приличные результаты. Здоровья валом.

После пробежки позавтракал. Яичница, жареная колбаса. Ароматное какао. Мать поглядывала на меня с тревогой, но помалкивала. Только спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Я пощупал затылок.

— Все в порядке. Гораздо лучше.

Сегодня воскресенье, выходной. Все отдыхают. Но Муромцев обещал быть на месте. Хорошо, что сегодня не надо идти на учебу.

И воспитанников в секции должно быть немного. Я могу спокойно поговорить с наставником.

— Ты бы поспал еще, сынок? — с надеждой спросила мать.

Я покачал головой.

— Дела, дела… Я хочу записаться на плавание, — глянул на отца. Он сидел напротив за столом. Как и обычно, шелестел газетой. — Это полезно, как для футбола, так и для шахмат.

При последнем слове отец тоже глянул на меня. Я ведь намеренно его добавил. Хотел проверить его реакцию.

Сегодня отец был гораздо спокойнее. Отложил газету. С хлюпаньем отпил чаю. Снова остро зыркнул на меня.

— Ну давай. Плавание — это полезно. Тут ничего не скажу. И вообще, если ты будешь заниматься спортом, то молодец. Главное, чтобы не в ущерб учебе. Ну, и с шахматами все-таки подумай там.

Ладно, с ним бесполезно спорить. Я поднялся из-за стола, переоделся и, как сказал, отправился в клуб.

Как и я предполагал, народу мало. С десяток человек. Все парни. Сидели за столами, играли друг с другом, подперев головы руками.

Муромцев не ходил между ними, а тоже сидел за своим столом. Заполнял бумаги. Надо полагать, в его работе тренера полно писанины и бумагомарательства.

К чему еще предстоит привыкнуть, так это к отсутствию компьютеров и смартфонов. В двадцать первом веке любой наладонник может сравниться по силе игры с мастером.

А то и превзойти его. Если программа установлена крутая. Но в этой реальности об этом пока только мечтают фантасты.

— А, наша темная лошадка прискакала, — заметил меня тренер. Волосы у него все так же буйно цвели на макушке. Поздоровался, спросил: — А ты чего пришел, неужто заниматься?

Я кивнул. Прищурился, внимательно поглядел на тренера. Каково ему теперь? Готовил Яковлева на турнир района. А тут на тебе, выскочка появился. В моем лице.

Как поступит Муромцев? Будет теперь палки в колеса ставить? Или все-таки поможет?

Сильно рассчитывать варианты беседы я не стал. И так все понятно. Либо он на моей стороне, либо нет. Сейчас выясним. Поэтому я бухнул сразу:

— Хочу на чемпионат Союза попасть. Помогите, пожалуйста.

Муромцев удивленно посмотрел на меня. Другие парни оторвали головы от досок, посмотрели на меня. Кто-то недоверчиво заулыбался. Кто-то заметил:

— Эва куда замахнулся! Может, сразу, против Путте Редди?

Муромцев грозно глянул на остряка. Тот сразу заткнулся. Тренер задумчиво запустил пятерню в непокорную гриву, провел рукой.

— Ну-ка, давай проверим тебя, Архаров. Ты у нас все время сзади плелся. А теперь вперед вырваться хочешь. Так не бывает. Если докажешь, что можешь — помогу. Нет — не обижайся.

Он выдвинул на середину стола шахматную доску с расставленными в комбинации фигурами. Кивнул.

— Давай сыграем. Ты белыми. А там видно будет. Только в игре можно узнать человека.

И принялся расставлять черных по порядку. Я ожидал нечто подобное. Испытание на прочность. Конечно, куда без этого.

Поэтому спокойно уселся напротив. Тоже начал расставлять белые фигуры. Несколько студентов бросили свои доски, поднялись и подошли ближе. Муромцев нахмурился, но промолчал.

Я расставил белых. Выровнял коня на клетке, чтобы стоял посередине. Машинально предупредил:

— Поправляю.

Муромцев чуть кивнул.

— Давай, начинай.

Я поглядел на шахматы. И, как всегда, погрузился в происходящее с головой. Будто нырнул с яхты в чистую, прозрачную воду тропической бухты.

В этот раз место сражения не было идеально гладким. Совсем наоборот. Индийский лес. Много зарослей и деревьев с густой листвой. В небе кружат коршуны. По земле ползают ящерицы.

А еще на правом фланге змеилась серебристая река. Правда, достаточно далеко от поля сражения. Но фланг прикрыть можно.

Два отряда стояли друг против друга. Такие же индийские воины, как и в прошлый раз. Только не моголы, а раджпуты. И у меня, и у Муромцева.

Только моего военачальника теперь звали Шиваджи. В честь основателя государства раджпутов семнадцатого века.

Я присмотрелся к фигуркам.

Интересно. Вместо одного воина теперь стояли трое. Рядом, как братья близнецы. Но все равно видно, что численность каждого войска чертовски возросла.

Около полусотни бойцов. Сорок восемь, если точнее. Например, пехоты не восемь копейщиков, а двадцать четыре. Я приободрился.

Ну что же, так даже веселее. Кровь прольется рекой. Может, дать команду воображению, пусть в следующий раз здесь вообще будет стоять многотысячная армия?

Итак, первый ход, как обычно.

Трое копейщиков в белых одеждах вышли из строя и направились вперед. Это соответствовало ходу пешкой. Е2-е4. Все по классике.

Щиты овальные, длинные, изогнутые. Копья тонкие и длинные, направлены на врага. На головах длинные колпаки.

Я ожидал, что Муромцев, как обычно двинет свою пехоту навстречу. Но тренер предпочел вариант сицилианской защиты. Черные пехотинцы вышли на правом его фланге и встали неподалеку от моих.

Один стащил с конусовидного колпака блестящий диск. Раскрутил на указательном пальце, метнул в моих воинов. На головном уборе осталось еще несколько.

Диск со свистом пролетел расстояние между врагами и чуть было не впился в одного из моих копейщиков. Хорошо, тот успел отбиться щитом.

Что это за оружие такое? Ах да, это же чакра. Плоское железное кольцо, отточенное по внешней кромке. Если воткнется в тело, мало не покажется.

Мои воины угрожающе закричали. Не понравилось, что их забрасывают чакрами. Тоже стащили кольца с колпаков и шеи, раскрутить и метнули во врага. Те отбились щитами.

Ладно, это все забавы. Выбрав сицилианскую защиту, Муромцев создал асимметричную позицию. Я вроде бы только начинаю давление на королевский фланг.

А черные войска готовятся ударить ферзем. Или провести контратаку в центре. Чтобы предотвратить это, я выдвинул из строя свою левофланговую конницу.

Кавалерия у маратхов превосходная. Все кони белые, без единого черного пятнышка. Тоже легкая, быстрая и подвижная. Вооружена дротиками и мечами-кхандами. Мечи отлично предназначены для рубки врагов широким клинком, расширяющимся к концу.

Конница с грохотом промчалась сквозь строй моей пехоты и встала перед ней. Трое всадников гарцевали на виду всего отряда. Выкрикивали ругательства в адрес врага.

В ответ Муромцев продолжил выдвигать пехоту. Еще трое копейщиков вышли на левом фланге. И встали чуть позади первых бойцов.

Так-с. Без поддержки копьеносцев моя конница тоже долго не продержится. Я выдвинул еще копейщиков на своем правом фланге. По диагонали напротив.

В ответ Муромцев тоже вытащил конницу. Мы маневрировали отрядами. Готовились к схватке. Пока что обошлось без жертв.

Вокруг и в центре поля росли деревья и кусты. Ну, не совсем в центре, на краю. На участке поля справа. Там заросло почти все пространство до реки.

Маневрировать конницей затруднительно. Хотя я помнил, что эти препятствия — плод моего богатого воображения.

Вслед за тем мы продолжали выдвигать отряды и удобнее располагать их на поле сражения. Чтобы вцепиться в глотку друг другу. Теперь настала очередь слонов.

Их у нас тоже было по три зверя на каждом фланге. Огромные грозные чудовища с изогнутыми бивнями. Готовые хватать вражеских воинов хоботом. Топтать, пронзать бивнями.

Я продолжал готовиться к атаке на королевский фланг. Выдвинул вперед трех слонов справа. Животные мощно затрубили и вышли вперед. Муромцев заметил угрозу и тоже переместил своих слонов. На этом же фланге, в промежутки между копейщиками.

Теперь настал черед слонов с левого фланга. Я вывел их в центр. Чтобы прикрывать диагональ.

Лучники на спине слонов тут же осыпали стрелами врагов, но те прикрылись щитами и залегли за стволами деревьев. Некоторые спрятались среди лиан.

В итоге, к моменту выхода из дебюта мы расставили все силы. Приготовились вспарывать горло друг другу.

Отряды стояли наготове. Каждый на своей половине поля. Ни один из отрядов еще не пересек разделяющую нас невидимую полосу.

Потом я чуть отвлекся от поля битвы. Оказывается, меня кто-то тряс за плечо.

— Эй, Архаров, ты оглох, что ли? Тренер спрашивает, как ты себя чувствуешь?

Я оглянулся. Рядом стоял Аркадий Ширков. Длинный и худощавый, как жердь. Голова квадратная, что ли. Расплывчатые и толстые черты лица.

Поглядел на него, припоминая. Почему я сразу вспомнил его имя? Ах да, он играет не хуже Яковлева. Тоже претендент на первенство района.

Но уезжает на олимпиаду по математике и ему не до шахмат. Рядом с Ширковым толпились другие игроки нашей секции. Записывали ходы.

— Да, все в порядке, — теперь я поглядел на тренера. Получается, я настолько увлекся битвой, что не слышал Муромцева? Вот это концентрация.

— Ничего не болит? — спросил тренер заботливо. — Ты грамотно готовишься к атаке. Прямо, как по учебнику.

Я мотнул головой. Вернулся к шахматам. Снова погрузился в них с головой.

Итак, что у нас там? Пехотинцы стояли в центре поля, напротив друг друга. Я выдвинул слона на левом фланге еще ближе к центру.

И тогда Муромцев атаковал меня. Тоже слоном и тоже копейщиками. Я не стал отступать.

На поле битвы тут же разгорелась яростная схватка. Мои слоны маневрировали. Потом сцепились с вражескими. Копейщики тоже не отстали от веселья.

Они кололи друг друга копьями. Лучники метко стреляли со спины слонов. Шиваджи пронзительно кричал, призывая войска к атаке. Махал жезлом:

— Уничтожьте их всех! Рубите им головы!

Настал миг, когда слоны Муромцева навалились на моих копейщиков. Я видел, как мой раджпут метнул вверх копье и попал в возницу. Тот сидел на холке у слона.

Копье пронзило возницу насквозь. Он откинулся назад и упал со слона, истекая кровью. Слон схватил метателя хоботом, сдавил и ударил об землю.

Остальные пехотинцы воткнули копья в его толстую шкуру. Слон заревел и ринулся на них. Одного за другим затоптал ногами.

Потом не выдержал и впал в бешенство. Возница больше не управлял им твердой рукой. Слон развернулся и бросился назад. Добежал до своего строя и пал под ударами собственных копейщиков. Лучник скатился с его спины и мои раджпуты зарубили его кхандами.

Когда схватка закончилась, ряды воинов сильно поредели. Я потерял две пешки, Муромцев — три. Оба мы лишились по слону.

Вдобавок, тренер вывел из задней шеренги войск своего ферзя. Переправил его вперед. Явно готовился к атаке.

Всадник на вороном коне был великолепен. Черно-матовые, с золотыми вставками, доспехи тускло отсвечивали от солнечных лучей.

В основании продолговатого шлема сверкал драгоценный камень. Чертовски огромный рубин. В руке кханда. Рукоять тоже отделана золотом. В навершии бриллиант.

Вражеские воины приветствовали его появление перед войском ликующими криками.

Я же задумался. Какого дьявола Муромцев вывел ферзя вперед? Разве он не видит, что я усиливаю давление на королевский фланг?

Скорее всего, сейчас он будет атаковать ферзем. Упреждающая атака на моем левом фланге. Предварительно подготовив наступление ударами пехоты и конницы.

Я уже видел, когда это произойдет. Через три хода. Слишком много для спасения своего короля.

Внезапно я чуть не вздрогнул от неожиданности. Как я мог это пропустить? Вот почему тренер так спокоен. Намечающаяся мной атака может быть спокойно отбита.

Вон как удачно стоят, вражеские ладья и оставшийся слон. Когда я проведу нападение, вражеский слон шагнет через все поле. Затем ладья ударит во фланг моему ферзю. А там через, постойте-ка… Раз, два, три… Шах и мат через пять-семь ходов.

Все, финиш. Это будет полное поражение. Я поразился, как не заметил этой контратаки до этой секунды. Слишком увлекся своим штурмом.

Лучше не дать вида, будто я разгадал замысел противника. Пусть думает, что я ничего не почуял. Я еще раз оглядел поле боя.

Штурм вражеской позиции придется отменить. Вернее, не так. Не отменить, а изменить. Вон, уже вижу.

Вражеская пехота на f7, прикрывающая раджу. Я могу сосредоточить по ней удары оставшимся слоном, ладьей и своим ферзем. Это будет отвлекающий маневр.

Зато вон там, после второго хода, если все пройдет по плану… Я могу вдруг переместить моего ферзя и ударить в правый фланг противника. Там, где он не ожидает атаки.

И если получится, то заберу его великолепного военачальника. Черного ферзя.

Решив так, я двинул колесницу-ладью позади первой шеренги застывших в строю копейщиков. Делал вид, что по-прежнему готовлюсь к атаке королевского фланга.

Видя, что я продолжаю штурм, Муромцев тоже сосредоточился на своей атаке. Некоторое время мы маневрировали, передвигая войска.

Мой ферзь сместился в центр поля, рубя вражескую пехоту на куски. Колесница прокатилась вперед.

По пути задела зазевавшегося вражеского воина. Острое косоподобное лезвие на колесе мигом отрубило ему ногу. Воин завопил и упал на землю.

Вслед за этим тренер атаковал. Его слон вклинился в мои ряды. Копейщики разлетелись в стороны. Я бросил ферзя вперед, продолжая блефовать, будто полностью увлечен атакой на короля.

Все, отлично. Муромцев тоже продолжил атаку. Он уже чувствовал, как сжимает мое горло. Вышибая последние остатки сил из тела.

И, наконец, я сам атаковал его. Моя конница, прикрытая ферзем из другого конца поля, атаковала слона противника.

Если Муромцев отобьет атаку конницы, через ход он наверняка потеряет ферзя. А если нет, то его атака захлебнулась. С почти гарантированным шахом и матом через семь ходов.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд тренера. Поднял голову. Тоже посмотрел на него. Он обо всем догадался.

— Ты где так научился играть, Архаров? — резко спросил Муромцев. По привычке взлохматил волосы. — Только не говори, что по учебникам. У тебя уровень кандидата. Если не мастера по спорту.

Да, моя легенда трещит по швам. Но сказать, что я прибыл из будущего тоже не вариант. Хорошо, что я заранее придумал новую причину.

Я пожал плечами. Как можно безразличнее.

— Не знаю, Сергей Иванович. Мне кажется, что после удара головой во мне что-то поменялось. Как будто другими глазами на шахматы поглядел.

Ну да, это почти правда. Только высказанная другими словами. По взгляду тренера я увидел, что он поверил. Ну, а что еще ему осталось делать?

— Да, бывают такие чудеса, — озадаченно пробормотал он. — Поразительно, конечно. Но, скорее всего, это действительно так. Впервые такое вижу.

Я кивнул. Поглядел на доску. Кажется, тренер не желал продолжать партию.

— А еще у меня есть сильное желание играть дальше. И я хотел бы тренироваться. Чтобы стать чемпионом.

Муромцев снова пристально поглядел на меня. Кивнул.

— Хорошо. Если не сбавишь темп, то станешь.

Глава 6. Пари

Ну что же, обещание довольно обнадеживающее. Я встал из-за стола тренера, отошел к окну. В задумчивости поглядел на тихую улицу за окном.

Шахматный кружок располагался в здании дома культуры при машиностроительном заводе.

Мне бы в самый раз преисполниться гордости и уверенности в своих силах. Чтобы глаза загорелись от счастья. Тем более, что, казалось бы, о чем тут вообще говорить? Чего бояться? Чего шугаться?

Но нет, путь наш будет тяжек и долог. Его предстоит полить тоннами капель пота и слез. Исторгнутых из моего тела и очей. Надеюсь еще смиренно, что не крови. Я же помнил, сколько усилий пришлось приложить еще в моей прошлой жизни.

А теперь, насколько я понимаю, придется приложить еще больше. Основная ведь трудность в чем заключается? Мне нужно изучить сотни комбинаций, оперативных ходов и партий. Прошедших годами и десятилетиями до моего родного 2022 года в моей покинутой альтернативной реальности.

Причем там, в родном месте и времени, у меня была возможность открыть ноутбук, щелкнуть клавишей и получить доступ к любой информации, которая мне нужна. Ну, может, не ко всякой, но уж к шахматной точно. И не просто изучить все описания партий и ходов великих чемпионов, а даже посмотреть видео их действий, послушать комментарии именитых гроссмейстеров. Проработать все ходы на специальной программе «Лютый ферзь». Записать, изучить, запомнить.

Ну, а что здесь? Здесь придется все делать своими ножками, ручками и головушкой. Работать, ходить по библиотекам, изучать ходы и вспоминать партии. Господства компьютера еще нет. Все придется добиваться самому, без интеллектуальных подсказчиков.

Так что, ничего не остается, кроме как пахать изо всех сил.

Кто-то потряс меня за плечо.

— Эй, Денис! Очнись. Ты что, сам удивился, тому, что чуть не победил тренера? И до сих пор не можешь прийти в себя?

Я оглянулся. Кто это там меня призывает и выводит из раздумий? Конечно же, Ширков. Я его знаю, он никогда не потерпит, чтобы кто-то попробовал его обойти. Тем более, какой-то выскочка, который еще вчера плелся в самом конце.

Но нет, с меня сегодня достаточно партий и испытаний на прочность. Голова немного побаливала. Как будто кто-то воткнул туда сверло и иногда мазохистки прокручивал у меня в черепе.

Я покачал своей многострадальной головой. Тем более, что она у меня главное оружие на ближайшие годы.

— Мне идти надо в общагу, дружище, — сказал я. — Давай завтра. Мне как раз надо тренироваться до упаду. Вот я с тобой и поупражняюсь.

Ширков скривился. Вот уж кто никогда не любит проигрывать и отступать. И ни за что не признается в своем поражении. В целом, конечно же, черта похвальная, но вовсе не тогда, когда это совсем не нужно мне.

— Ты чего же, думаешь, что проиграешь? Испугался, что ли? Думаешь, что на большее не хватит?

Я усмехнулся. Очень сильная попытка, чтобы вывести меня из себя, но мне сейчас все равно. Ничего не страшного. Собака лает, а караван идет.

— Да нет, почему же. Хватит и на большее. И даже на то, чтобы поставить тебе мат. Скажем, за…

Я на мгновение запнулся. Какой стиль игры у Ширкова? Скорее всего, атакующий. Это с его-то заносчивым и несносным, бескомпромиссным характером. Конечно же, без сомнения.

Так, а интересно, насколько при этом он умеет видеть опасности и ловушки? Достаточно ли он опытен и бдителен, чтобы уметь просчитать все варианты? Сильно ли зарывается во время игры? Сказать этого наверняка не удастся, но вот примерно спрогнозировать можно. И еще придется рискнуть.

— Скажем, за сорок ходов. Ладно, за тридцать пять.

Ширков оживился. Да и остальные студенты секции подняли головы. Тренер нас не слышал, он тоже отошел, но к другому окну, стоял в задумчивости и курил.

— Ого, а вот это другое дело, Архаров. Да ты у нас, оказывается, азартный и рисковый парень. На что спорим? На деньги?

Ну, почему бы и нет? Если уж утереть нос этому заносчивому претенденту на лидерство, то только таким образом, с помощью того, чтобы выпотрошить его карманы досуха. Ну-ка, посмотрим, что у меня там в карманах?

— Червонец! — сказал я, достав из брюк смятую бумажку. Да, однако же, мой предшественник довольно небрежно обращался с деньгами. — Вот, все что у меня есть. Остальное осталось для того, чтобы только на автобусе проехаться до дома.

Ширков презрительно усмехнулся. Был он одет в аккуратный новенький костюм, модно пострижен, на руках дорогие часы. Командирские. Я помню такие, мечта любого студента или работяги в советское время.

Затем мой оппонент достал кошелек из кармана. Тоже красивый, черный, из тисненой кожи. Откуда у него такие доходы, чтобы носить дорогие вещи? Сам заработал или родители в Внешпромторге трудятся?

— У меня полтинник! — заявил он, достав из бумажника аккуратно сложенные купюры. — Ставлю их. Вот, видишь? И еще. Партия будет сейчас, без всяких отсрочек. Или ты признаешь техническое поражение.

Пятьдесят рублей большие деньги для студента. Но я был уверен, в том, что удастся разгромить противника. Почему бы и нет, в конце концов?

Единственное только, что необходимо прикинуть, где мне достать деньги в случае проигрыша. Я поглядел на протянутую ладонь Ширкова. Подумал.

Если продую, то придется занимать. У родителей, у знакомых, у товарищей. Потом работать где-нибудь грузчиком или продавцом, чтобы отдать долг.

Пойти на рынок, помочь там продавцам. Придется побегать и покрутиться. Ладно, что поделаешь, постараюсь отдать долги как можно быстрее.

Я пожал ладонь Ширкова. От возбуждения и азарта у меня и головная боль сразу прошла.

— Хорошо, договорились. Давай, прямо сейчас.

Мы уселись за ближайший столик. Вместо доски шахматные клетки были нарисованы здесь на самой поверхности стола. Рядом стояла коробка со сложенными фигурами и часы.

— Играем на время, — предупредил Ширков. — Эй, Мусин, пойдем, будешь арбитром.

Светловолосый парень с внимательным взглядом важно кивнул. Подошел ближе. Поглядел на доску, достал монетку.

— Выберем, кто играет, с помощью жребия, — сказал он.

На нашу игру собрались поглядеть все присутствующие в зале парни.

— Ну, орел или решка? — пренебрежительно спросил Ширков. — Давай уже, выбирай. Ты первый.

Я пожал плечами. Без разницы, кем играть. Хотя, предпочтительнее, конечно, сыграть белыми, чтобы не дать возможности противнику оказаться в своей стихии.

— Пусть будет орел, — безразлично сказал я.

Ширков кивнул.

— Нет вопросов.

Мусин подбросил монетку, поймал, положил на тыльную сторону запястья, открыл. На руке посверкивал Герб СССР.

Отлично. То, что нужно. Я опять атакую белыми.

Ширков все также пренебрежительно сказал:

— Ну что же, давай, начинай. Я уверен, побью тебя и так. Одной левой, как ребенка.

Я оценивающе посмотрел на него. Насколько этот тип силен в шахматном деле? Так ли хорош, как себя считает? Или это просто самоуверенность? Как я помнил из прошлого Архарова, мой соперник неплохо так играл в шахматы.

Сыгранные им партии я не видел, но помнил, что Ширков был основным врагом Яковлева. При этом за титулами и выигрышами в турнирах он не гнался, считал себя выше этого. Между прочим, Муромцев его часто ругал за это, но Ширков оставался непрошибаемым.

— Желаю удачи, — сказал я и принялся расставлять фигуры.

Одновременно я погружался в динамику игры. Концентрировался. Готовился к бою.

Помнится, в детстве я спрашивал в детдоме, испытывают ли другие дети такие же ощущения? Нет, оказывается, таких же чувств не испытывал никто. Только я. Для остальных шахматная доска всегда казалась обычной. Для меня же она была местом, где случаются самые разнообразные приключения.

Вот и сейчас я снова представил шахматную доску, как поле битвы. Только теперь войска на нем стояли совсем другие. Я внимательно посмотрел на них и не поверил глазам.

Интересно. Такого у меня еще ни разу не было. Сегодня у меня было античное войско. Древнегреческие гоплиты. И мне предстояло драться против персидских войск.

Не совсем Александр Македонский. Скорее, греко-персидские войны, вроде Марафон, Платеи, Фермопилы. С той лишь разницей, что у меня с противником одинаковое число войск. И мои солдаты вряд ли будут строиться в фалангу.

Отряды с моей стороны оделись в позолоченную броню. Сверкали на солнце так, что даже глазам больно смотреть. У гоплитов круглые желтые щиты, шлемы и красные плащи. Копья длинные, как шесты.

Всадники гарцевали на белых конях. Тоже с алыми плащами, но с золочеными пластинами на боках. Ладьи представляли из себя бронированных мечников, тоже в золотых доспехах.

Слоны остались животными. Хотя в исторической реальности их у греков не имелось. Но что поделать, тут игра воображения, так что могут быть различные допущения.

Ферзь и король были военачальниками. Тоже на конях, только плащи белого цвета. На золотых доспехах эти плащи выглядели великолепно.

Пехота Ширкова была гораздо слабее и жиже. Солдаты в темных полосатых халатах, завернутые в черные бурнусы. Щиты прямоугольные, длинные. А вот копья гораздо короче моих.

Зато кавалерия была восхитительна. Кони были конными лучниками, ферзь и король — это же катафрактарии, бронированные танки древности.

Ладьи так и остались серпоносными колесницами. Слоны тоже были слонами, на холке у них сидели возницы и трое метателей дротиков. Я, как зачарованный, наблюдал, как вражеские войска перекрикиваются друг с другом.

— Эй, Архаров, ты собираешься ходить? — вывел меня из грез грубый голос Ширкова. — Или ты заснул на месте? Чего ты так уставился на мои фигуры? Считаешь, что я неправильно их расставил?

Я очнулся. Ах да, действительно, все вокруг ждут моего хода. Даже Муромцев пришел поглядеть на нашу игру. Насколько я понял, что тренеру никто не рассказал про условия матча, иначе он бы отказался его разрешать.

Не хватало еще устраивать в шахматной секции платные игры. Вот такими соображениям он бы руководствовался. И ни за что не подумал бы, что в будущем ставки на выигрыш или даже проигрыш будут делаться повсеместно.

Единственное, что он успел спросить, так это:

— Ты как себя чувствуешь, Архаров? Голова не болит? Если болит, то давай, отменяй партию, отдыхай лучше. Тебе и вправду не надо давать слишком много напряжения сразу после травмы. Лучше давать нагрузку постепенно. Иначе будут последствия.

Ширков с тревогой посмотрел на меня. С одной стороны, если я сейчас откажусь играть, он вправе засчитать мне техническое поражение и присудить победу себе.

Вообще-то, это будет вполне справедливо, ведь я уже сказал, что чувствую в себе достаточно сил для игры. Но, с другой стороны, недуг и головная боль это тоже достаточно серьезное основание для отмены игры и многие зрители могут с пониманием отнестись а моей ситуации.

К счастью для него, я не собирался отказываться. Упрямо мотнул головой и заявил:

— Все в порядке, Сергей Иванович. Играем.

И приказал гоплиту в центре следовать вперед. Тот прошел на два сектора и застыл на месте, прикрывшись круглым щитом и выставив длинное копье перед собой. Кстати, поле битвы теперь представляло из себя обширную равнину, покрытую низкой травой. Кое-где змеились трещины оврагов, но в целом они не должны были мешать войскам маневрировать. Вдали росли деревья, чахлые и без листьев.

Кажется, дело происходило где-то в Малой Азии. Во всяком случае, так мне показалось.

Интересно, будет ли Ширков разыгрывать другой вариант защиты, кроме классической? Или все-таки придумает что-то новенькое? На его месте я наверняка пошел бы как-нибудь по-другому. Выставил бы пехоту где-нибудь на своем правом секторе, разыграв вариант Дракона при сицилианской защите. Впрочем, я и сам бы мог пойти боковой атакой, разыграв фланговый дебют.

Ладно, что сделано, то сделано. В конце концов, на кону стоит пятьдесят рублей, сумма для меня, бедного студента, совсем не маленькая. Поэтому рисковать всякими нестандартными вариантами я не собирался.

Но Ширков не стал мудрствовать лукаво и навстречу моему гоплиту отправился копьеносец врага. Подошел почти вплотную. Мой гоплит закричал на него и угрожающе ткнул копьем в щит.

Копейщик противника при всем желании не мог достать своим копьем до моего гоплита. Зато он достал дротик, замахнулся и метнул его в моего воина. Причем сделал это очень точно и метко.

Вот щучий потрох! Гребаный дротист. Хорошо, что мой гоплит вовремя успел увернуться и дротик пролетел мимо. Затем гоплит снова вывернулся и опять ударил своим длинным копьем врага. Тот тоже успел принять острие копья на щит и тоже остался невредим.

— Ну, давай, работай, — поторопил Ширков. — Время идет, а ты опять заснул.

Вслед за тем я продолжил выводить фигуры на центр поля, чтобы занять ключевые позиции. Надо сказать, что противник продолжал повторять за мной, совсем как Яковлев во вчерашнем моем пробном поединке.

Впрочем, надо признать, что в этот раз мы боролись за доминирование в центре поля для сражения. Я вывел конника. Сначала на правом своем фланге, и он встал перед шеренгой гоплитов. Поднял короткий меч, что-то угрожающе закричал врагу. Обернулся, тут же прокричал что-то ободряющее для наших воинов. Гоплиты подняли копья и закричали в ответ, тоже нечто вроде: «Давай, руби и уничтожай врага под корень!».

Тут же Ширков выставил и своего коня. Точно также на своем правом фланге, можно сказать, по диагонали от моего всадника. Это был конный лучник, как я уже говорил.

Он поднял лук, прицелился и выстрелил в моего гоплита, так и продолжающего стоять в центре поля сражения. Стрела пролетела мимо, а вторая ударилась о щит и с глухим стуком отлетела в сторону. Вот урод, так недолго и гоплита потерять.

Хотя, я понимал, что до того момента, пока мою фигуру не срубят в пылу сражения, как шахматную фигуру, на самом деле его существованию ничто не будет угрожать. До того, как противник не направит свою фигуру на место моей, та будет стоять на месте. И никакие стрелы или дротики моим воинам не страшны.

Так, теперь можно попробовать использовать одну комбинацию. Старую, вернее, даже старинную. Интересно, знает ли ее Ширков. Наверное, должен помнить, если он изучал теорию. Если же нет, и он больше интересуется практикой, то тем хуже для него.

Теперь я отправил вперед своего слона с правого фланга. Как раз в промежуток в передней шеренге, там где у меня вышел вперед одинокий гоплит. Слон поспешно отправился по диагонали на мой левый фланг. Вернее, в левую сторону от моего гоплита. Встал на одной линии с ним и грозно заревел, подняв хобот вверх.

Несчастный пехотинец противника в страхе поглядывал на страшного зверя, хотя тот находился от него слишком далеко и вряд ли мог попасть копьем, даже если бы и очень захотел.

Заметив угрозу, Ширков тут же отправил в центр второго своего копейщика. Тот встал чуть позади первого, еще ближе к слону. Но тоже оставался в недосягаемости от него, потому что слон мог убивать вражеских солдат по другой диагонали, нежели той, где находились сейчас в центре копейщики противника.

Продолжая давить на центр, я выставил вперед второго всадника. Он промчался сквозь железный ряд гоплитов на моем левом фланге, задиристо махнул мечом и встал на своем месте. В итоге из строя у меня сейчас были выведены четыре фигуры: пеший гоплит с длинным копьем, оба кавалериста на горячих, рвущихся в бой конях и слон слева от центра. Что характерно, все сконцентрированы вокруг центра.

Посмотрим, что теперь сделает Ширков. Тут создалась вроде бы идеальная ситуация для атаки моего ферзя. Воспользуется ли он этой возможностью или проморгает ее?

Нет, вражеский полководец сделал именно так, как я и предполагал. Также, как и я, он отправил в бой своего слона. Своего грозного индийского слона, тоже облаченного в тяжелые черные доспехи. Он неспешно и грозно пересек все поле битвы, тоже по диагонали, почти добрался до моего строя гоплитов на правом фланге и встал рядом с моим конем.

Если мой всадник дрогнет и уйдет со своего места, то следующим ходом Ширков мог легко и гарантированно ворваться в мой строй и уничтожить слоновьей атакой моего ферзя, спокойно стоящего рядом с королем.

Глава 7. Общага

Казалось бы, ситуация чертовски рискованная. Казалось бы, моему ферзю крышка. Мой всадник в самом центре строя не мог двинуться, потому что слон держал его под прицелом.

Но нет, эта ситуация входила в мои расчеты. Больше того, эта приманка теперь так и должна была оставаться перед носом Ширкова, чтобы я, в свою очередь, мог развернуть силы на вражеском центре и атаковать его короля.

Шутка ли, такая аппетитная приманка, ферзь, целиком и полностью отдавался в руки врага. Интересно, понимает ли Ширков, что это намеренная провокация. Или он до сих пор считает, что все моя победа над Яковлевым и почти взятая вверх партия над тренером — это лишь плод везения и удачи? Тогда тем лучше для меня и хуже для него.

В ответ на демонстративную атаку врага я, казалось бы, совершил худший ход в своей карьере. По крайней мере, так посчитал Ширков.

Взяв своего блокированного коня, я направил его на пехотинца, стоявшего в центре. Того самого, первого, боявшегося слона. Всадник с удовольствием вышел из-под прицела слона и поскакал на беззащитного копьеносца.

Тот отчаянно прикрылся щитом и выставил копье перед собой. Но это его не спасло. Мой всадник подскакал ближе, но благоразумно не стал бросаться на копье.

Нагнулся, ударил мечом, отбил острие вражеского копья в сторону. Ну же, давай, сделай это. Сколько можно с ним возиться!

Белый конь, хрипя и фыркая, кружил вокруг копьеносца. Всадник шустро уводил в сторону острие копья, которым вражеский копьеносец тыкал в него. Наконец, изловчился, извернулся и ударил копейщика мечом.

Вернее, кольнул в грудь, когда тот неосторожно открылся при ударе. Вроде бы не такой уж и сильный получился тычок, но вражеский пехотинец захрипел, бессильно уронил руки и упал на спину.

Мой гоплит неподалеку победно потряс копьем. Всадник кружил рядом с поверженным врагом и тоже махал окровавленным мечом.

Но самое главное было не в этом. За счет удара по пехотинцу мой конь теперь занял центральное место на поле сражения. И за счет этой позиции он контролировал все окружающее пространство. Легко мог ударить по вражескому коню возле первой шеренги противника либо по слону возле моего строя, угрожающего моему ферзю.

Но все равно моего бедного визиря уже ничто не могло спасти. Ширков деланно вздохнул.

— Эх, Архаров, ты что, не видишь, что твоему ферзю здесь угрожает мой слон? Ты совсем ослеп? Вот он, мой слон стоит. Я понимаю, ты еще плохо соображаешь после вчерашнего падения, но думать-то все-таки надо. Хоть немножко?

Он тут же атаковал своим слоном моего ферзя. Схватка получилась чертовски жестокая и кровопролитная.

Слон грозно затрубил и понукаемый возничим, быстро направился к моему строю. Беспрепятственно прошел мимо первой шеренги.

Ближайший гоплит справа ударил его длинным копьем. Острие глухо стукнулось о черную железную пластину, которыми был щедро покрыт слон.

Лучник на спине слона обернулся на звук. Поднял лук, прицелился и выстрелил в моего отважного гоплита. Тот едва успел прикрыться щитом.

Стрела тренькнула по железу и отлетела в сторону. Бессильно упала на землю. Лучник быстро зарядил лук новой и опять отправил ее в гоплита.

Слон бежал быстро и лучник переваливался на его спине из стороны в сторону. От этой качки лучник снова промахнулся. Громко выругался и погрозил гоплиту кулаком.

Между тем второй лучник на спине слона пускал стрелы в ферзя. Одну за другой, почти без перерыва. Наверняка желал не просто попасть в него, а еще отвлечь от сопротивления.

Мой военачальник не стал сильно уворачиваться от выстрелов. Он сидел на коне, пригнувшись и пристально следил за приближающимся слоном. В самый последний момент, когда бронированная махина подошла вплотную, ферзь пустил коня в сторону.

Удар бивней и толчок многотонной массы пришелся в пустое пространство. Белый конь унес ферзя вправо.

Всадник успел ударить мечом по слону. Вернее, пытался проткнуть его толстую шкуру в зазоре между железных пластин. Судя по всему, частично это удалось.

Слон заревел от боли. Развернулся, снова бросился на противника. Лучники сверху осыпали всадника стрелами.

— Сделай же что-нибудь! — закричал мне король. — Ты что, допустишь, чтобы вот так бесславно убили моего главного советника?!

Он сидел рядом с местом схватки на великолепном жеребце молочного цвета. Схватился за голову, видя, как слон догоняет ускользающего ферзя.

Но я ничего не мог поделать. Ферзем пришлось пожертвовать. Вся эта неравная схватка скоро закончится его гибелью. Так надо для того, чтобы достичь победы.

Грустно, конечно, но придется. Единственное, чем мог утешиться ферзь, так это осознанием того, что его смерть не будет напрасна. Именно за счет атаки на беззащитного ферзя противник пропустил верный шах и последующий неизбежный мат.

Поэтому я покачал головой. Король состоит ужасную гримасу. Слон наконец настиг ферзя. Пытался схватить хоботом, но промахнулся. Затем попробовал снова и задел коня по крупу.

Жеребец полетел на землю. Всадник выпал из седла, но его нога запуталась в стремени. Он пытался подняться и в это время слон наконец настиг его.

Набросился и начал топтать толстыми ногами. Не щадил никого, ни прекрасного коня, ни кричащего человека. Один раз слон наступил прямо на грудь всадника и крики тут же оборвались.

Некоторое время еще слон топтался по поверженному врагу, а затем отошел чуть в сторону. Возница и лучники на его спине победно воздели руки и закричали. Враги на противоположном конце поля, видя гибель моего ферзя, тоже кричали, свистели и улюлюкали от радости. Некоторые пехотинцы соперника подпрыгивали от радости.

— Ну что, доволен? — спросил Ширков. — О чем я тебе говорил? Готовь полтинник. Если он у тебя есть, конечно же.

Сейчас черный слон находился посреди моего строя, во второй шеренге, между королем и другим моим слоном слева. Все остальные войска злобно косились на него.

Но атаковать врага без приказа никто не смел. Отлично, очень хорошая и высокая дисциплина. Тем более, что технически слона и так не мог достать никто из моих воинов.

— Не торопись, — сказал я. — Еще не вечер.

Теперь я приказал атаковать своему слону, так и стоящему слева от центра. Опять через всю доску, в королевский фланг противника. Туда, где плотным строем стояли копейщики, а позади вражеские король, конь и слон.

Мой слон с радостью пошел в атаку. Тоже трубил и махал хоботом на ходу. На холке у него сидел возничий. Но вместо лучников сидели пара метателей дротиков.

Они не стали отвлекаться от главной цели. Замахнулись и метнули дротики в главную цель, в крайнего пехотинца в первой шеренге. Он стоял прямо перед вражеским конником.

Видя, что на него несется такая махина, вражеский пехотинец сначала стоял с поднятым щитом и держал копье острием вперед. Потом не выдержал вида надвигающегося ужаса, развернулся и бросился бежать.

В то же мгновение в спину ему воткнулись сразу два дротика, один за другим. Затем его настиг слон, пытался ударить бивнями, но не достал, потому что копейщик повалился на землю. Тогда слон пробежался по нему и раздавил голову.

Сделал небольшой победный круг и тоже остановился на том самом месте, где недавно стоял несчастный пехотинец. Метатели дротиков взяли еще оружия и нацелились на вражеского короля.

Тот сидел на вороном коне и побледнел от ужаса. Даже я издали видел, каким мертвенно белым стал предводитель войск противника. Да, ему есть чему страшиться.

— Шах! — сказал я и поглядел на удивленное лицо Ширкова. — Я же говорил, что еще не вечер.

— Что за дурацкая поговорка, — с досадой заметил Ширков и склонился над доской. — Хватит ее уже повторять. Как же я не заметил этой угрозы? Ты мне голову заморочил этим своим ферзем.

Он раздраженно поглядел на зрителей, окружающих стол.

— Вы не могли бы отойти подальше? Разве непонятно, что вы мне мешаете? Из-за вас я не видел, что случилось. Отойдите, дайте подумать, как вытащить моего короля их задницы.

Парни послушно отошли. Кольцо вокруг столика стало шире. Я усмехнулся. Ну да, теперь все вокруг виноваты в его поражении.

А думать тут нечего. Напав на моего ферзя, Ширков подписал себе смертный приговор. Из этой ловушки уже не вылезти.

Это же старинная комбинация, я удивлен, что Ширков ее прохлопал. Наверняка мог догадаться, если бы не был так уверен в своих силах. Почти что детский мат.

— Те-те-те, — Муромцев отходил от нашего стола, теперь вернулся и быстрым взглядом осмотрел поле сражения. — На что ты надеешься, Аркадий? Ты что, не видишь, что это мат Легаля? Все, тебе крышка через ход. Сдавайся.

Ширков мрачно глядел на шахматную доску. Вернее, на поверхность шахматного стола. На расставленные фигуры. Сопел под нос и чуточку шевелил пальцами.

Наконец, коснулся своего застывшего в ужасе короля и отправил его вперед на один сектор. В единственное место, куда тот мог еще идти.

Сдаваться Ширков не желал. С одной стороны, похвально. Но, с другой стороны, зачем сопротивляться, когда видно, что конец неизбежен и он ничего тут не может сделать? Только ради того, чтобы показать свой гордый характер?

Я снова погрузился в игру на мгновение. Следующий ход давно просчитан. Мои войска его уже видели. Теперь они скандировали по-гречески «Ника! Ника! Ника!», что означало: «Победа!».

Зрелище бодрого почище любого алкоголя. Теперь я приказал всаднику на левом фланге, тому, что стоял возле моей пехоты, двинуться вперед. Всадник тут же рванул коня и помчался вперед.

Когда он скакал, красный плащ развевался у него за спиной. В руке всадник приготовил дротик. Меч в ножнах подрагивал у него на боку.

Всадник отправился в самый центр доски. Встал рядом с другим моим конником в центре, тем самым, что недавно зарубил вражеского копейщика.

Теперь моя конница сконцентировалась в центре. Самое главное, что вновь прибывший всадник угрожал вражескому королю, давил на тот сектор, где тот находился.

Вот только деваться вражескому предводителю было некуда. Рядом стоял мой слон, прикрытый вторым моим конем. Он перекрывал все пути отхода для вражеского короля. Ну, и другие фигуры врага: пешка, слон и ферзь, мешали королю избежать нападения.

Мой второй всадник, тот самый, что теперь давил на врага, метнул в короля дротик. Бросил умело и мощно. Тот даже не успел дернуться и ускользнуть в сторону.

Дротик вонзился в грудь короля. Тот коротко вскрикнул и рухнул с коня. Подергался чуток на земле и затих.

— Мат, — сказал я Ширкову.

Вполне ожидаемо. Мой оппонент откинулся назад и застыл, разглядывая доску.

— Это какое-то наваждение, — ошарашенно сказал он. — Ты мне заморочил голову своим пари. Что мне теперь делать?

Кажется, люди, играющие в шахматы, по определению должны быть умниками. Но этот круглый идиот, как говорится. Муромцев ведь стоял рядом. Тренер тут же насторожился.

— Что за пари?

Мой недавний противник молчал и ответить пришлось мне.

— Мы поспорили на бесплатный обед. Пойдем, Аркаша, в столовую. Угостишь.

Ширков покачал головой. Мусин тронул его за руку и только тогда Ширков вскочил с места.

— Пошли, говорю, в столовую там рассчитаешься по нашему спору, — сказал я, пристально глядя ему в глаза. — Ты же помнишь о нашем споре?

Ширков опомнился. Поглядел на тренера, пристально глядящего на нас. Кивнул.

— Да, есть такое, мы договорились. Ну что же, раз проиграл, надо рассчитываться по счетам.

И направился к выходу. Я пошел следом за ним.

— Архаров, завтра приходи на занятия, — сказал Муромцев. — Будем изучать полузакрытые дебюты. И вообще, я хочу прогнать тебя по твоим знаниям. Посмотрим, что ты изучил.

Я кивнул и вышел из клуба вместе с Ширковым. Мы спустились по лестнице и на ходу мой соперник потер лоб. Он все еще не мог прийти в себя.

— Надо же, как ты меня разгромил, — сказал он. — Как ребенка. Ну хорошо, вот твой выигрыш.

Мы остановились на площадке. Ширков протянул мне деньги, я взял купюры, положил в карман. Ты погляди-ка, это же неплохой заработок. Можно таким способом зарабатывать.

Почему бы не объехать другие шахматные клубы столицы и не устроить пари с их мастерами? Так можно поправить свое финансовое положение.

Правда, нужно учесть, что подобного рода предприимчивость вряд ли будет одобрена партийными органами. А это может повлиять на мое стремление к чемпионству. Впрочем, если все сделать грамотно и ловко, то этих проблем можно избежать. Главное — подход.

К чести Ширкова, он нашел в себе силы пожать мне ладонь. Крепко и глядя мне в глаза.

— А в тебе есть что-то, — сказал он. — Что же ты раньше прятал свои таланты?

Отвечать на это было невозможно, потому что в правду он все равно не поверил бы. Поэтому я просто пожал плечами. Что тут еще скажешь?

Потряся мне ладонь, Ширков ушел. Я остался на лестнице и некоторое время раздумывал, как быть дальше.

Почему бы не зайти в общагу? Я хотел познакомиться со своими товарищами поближе. Узнать, какие завтра занятия и чего вообще ожидать от института. И вообще, как они отнесутся там к моему фанатизму в шахматах.

Так, где же находится эта общага? Я напряг память.

На ум сразу пришли образы большого вытянутого здания, с лоджиями по всему периметру, с молодежью, сидящей на лавочках вокруг и бренчащей на гитарах. Также сразу вспомнилась пожилая тетка, баба Вера, боевитая и крикливая, в халате и с головой, повязанной косынкой. И узкие затемненные коридоры, с множеством дверей, за которыми слышались веселые вопли, смех и иногда задорное пение.

Хм, образы неплохие. Мне это нравится. Жаль, что в прошлой жизни я почти не жил в студенческой общаге. Так, а как же теперь выглядит Лиза, которая так нравилась Стасу? Или Матвею? Кажется, он очень сокрушался, что девушка выбрала меня.

Ладно, нечего гадать. Я вышел из дворца культуры, оглянулся и отправился в общагу.

Погода сейчас стояла не очень приветливая. С утра светило солнышко, а вот теперь на небе хмурились тучи. Из-за этого Москва тоже казалась мрачной и раздраженной.

Народу на улицах немного. Все еще холодно. Я поежился в легкой курточке. Пожалуй, я слишком рано избавился от шарфов и пальто. Надо было еще поносить.

Между прочим, сейчас я ясно видел, что климат в нынешней Москве отличался от окружающей среды моего времени. Нынешний воздух гораздо чище и свежее. И еще холоднее.

Я всегда считал, что огромное количество машин в Москве двадцать первого века влияет не только на экологию, но и на климат. От испарений бензина и дизеля снег зимой таял быстрее.

А здесь я еще видел сугробы, оставшиеся с зимы. И до сих пор еще крепкие и твердые.

До общаги я доехал за сорок минут. Сначала минут пять задержался на остановке. Выяснял, какой маршрут ведет к нужному месте. Потом дождался автобуса и поехал.

Та самая женщина, чей облик я уже видел в мыслях, оказалась, конечно же, вахтершей. Баба Вера, ну конечно же.

— Ты куда навострился? — настороженно спросила она. Как будто я пытался взрывчатку протащить в здание. — Куда надо? Опять к Лизке шастаешь? Да что это за наказание такое? Повадились тут ходить, кавалеры фуфловые. Проходной двор, что ли, тебе?

Я предвидел такой оборот событий. Та же самая цепкая память Архарова услужливо подсказала мне, что баба Вера всегда так встречала чужаков. Общежитие она считала собственной вотчиной и всячески ограждала от нашествий.

Поэтому я протянул ей новый головной платок, купленный в магазине на углу и завернутый в бумагу. Недорогой и с красивым рисунком цветов посередине.

— Это чего это? — насторожилась бабка. — Я не собираюсь ничего передавать. Что я тебе, почтальон, что ли?

Я покачал головой.

— Это вам. Подарок. Носите на здоровье.

Баба Вера развернула нехитрый гостинец и заохала:

— Ох, какая красота. Давно хотела купить, но все руки не доходили. Спасибо, милок.

Кажется, лед растаял. Барьер разбит.

— Можно я ненадолго зайду? — спросил я, кивая на коридор. — Лизе пару слов передам и выйду.

Баба Вера кивнула. Злобный цербер укрощен.

— Ладно, иди уж. Только ненадолго.

Я поблагодарил и отправился было дальше. Потом остановился.

— А какая у Лизы комната?

Баба Вера почти не обращала на меня внимания. Любовно укладывала платок обратно в сверток.

— Триста третий, конечно же.

Ладно, понятно. Я пошел на третий этаж. Предвкушал знакомство с Лизой. Как, интересно, пройдет встреча с моей обожательницей?

Но все оказалось по-другому. Дверь в комнату номер триста три оказалась не заперта. Я вошел внутрь и увидел, что на кровати целуются парень и девушка.

Парнем оказался Матвей, а девушкой Лиза.

Глава 8. Верный друг и любимая девушка

Вот это сюрприз! Какой, однако, удар в сердце. Уж чего-чего, но такой ветки развития на древе событий я не ожидал. Хорошо еще, что не так уж сильно влюблен в Лизу. Да и мой предшественник, истинный Архаров, не считал ее главной своей страстью.

Мой преданный друг и влюбленная девушка, не заметив меня, продолжали целоваться на кровати. К счастью, они не успели раздеться, но, судя по всему, дело успешно шло к этому. Матвей, как я заметил, весь уже изнывал от страсти.

— Кгхм! — пришлось сказать мне, приложив кулак ко рту и слегка кашлянув.

Влюбленная парочка наконец соблаговолила обратить на меня внимание. Лиза взвизгнула от неожиданности, а Матвей вскочил с кровати.

— Э, дружище, ты не подумай, я вовсе не хотел… — залепетал он.

У него еще осталась совесть, потому что приятель покраснел, как рак. А люди, которые сохранили привычку краснеть, как мне кажется, еще способны исправиться. Вот я в прошлой жизни вообще не умел вгонять себя в краску.

Лиза, кстати, покраснела еще больше. Села на кровати, поправила кофточку, застегнула пуговицы и откинула пряди растрепавшихся волос со лба. Я почувствовал себя строгим родителем, а не обманутым возлюбленным.

Между прочим, девушкой Лиза и в самом деле оказалась очень привлекательной. Большие, чуть раскосые глаза, тонкий носик, пухлые губки. Каштановые волосы, длинные и густые, струились чуть ли не до пояса.

Вот что теперь делать? Мозг быстро обработал варианты действий. И самое главное, мои мотивы.

Первым делом, можно устроить скандал. Набить Матвею морду, обругать Лизу. Устроить веселое представление для других студентов. Вот только нужно ли мне это? Разве что, если я что-то хотел поиметь с Матвея и использовал бы его чувство вины, чтобы добиться своего.

Но нет, устраивать скандал мне вовсе не хотелось. Да и от Матвея ничего не нужно.

Второй вариант — спустить все на тормозах. Забыть, понять и простить. Ладно, чего уж там. Я не знаю, как действовал бы истинный Архаров, но сам я склонялся к миру. К худому, который лучше, чем добрая война.

Полагаю, вот мой предшественник как раз-таки выбрал бы мордобой с руганью и матом. А потом отправился бы в ближайший кабак и напился бы там до свинячьего состояния. Но мне этого делать совсем не хотелось. Овчинка не стоит выделки.

— Да ладно, расслабьтесь, — сказал я снисходительно. — Если между вами это серьезно, то я не собираюсь мешать. Что поделать, раз уж так случилось.

Матвей выпучил глаза.

— Ты что, действительно не сердишься? — спросил он. — А я думал совсем по-другому.

Лиза тоже удивилась. Как известно, девушки сотканы из противоречий.

— И ты нисколько не злишься? — немного обиженно и разочарованно спросила она. — Как же так…

Кровь медленно отхлынула с ее лица. Да и Матвей довольно быстро пришел в себя.

— Может, тогда ты оставишь нас наедине? — спросил он и глянул на девушку.

Не знаю, что он там задумал, но любовный настрой Лизы явно дал сбой.

— Подожди, я хочу выяснить, почему он так быстро расстался со мной, — резко спросила она.

Я удивился, как быстро девушка может потерять привлекательность, если злится. Изящный носик Лизы заострился, стал узким и длинным. Пухлые, четко очерченные губки превратились в кривую узкую полоску.

— А вот это уже не имеет значения, — ответил я и развернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — потребовала Лиза.

Но я не собирался останавливаться. Подошел к двери, а она открылась сама. Навстречу мне в комнату вошла смутно знакомая девушка. В руках пакеты с продуктами.

Насмешливо поглядела на нас. Поняла, что тут только что произошло. Спросила:

— Ну вот, не успела я сходить в магазин, а тут уже распался любовный треугольник? Так ты теперь свободен, Дэн?

Я внимательно взглянул на нее. Ах да, вспомнил. Ее зовут Даша. Соседка по комнате. Тоже симпатичная, на мой вкус.

Зеленые лукавые глаза. Носик широкий. Губки бантиком. Тоже шатенка. И формы у нее гораздо аппетитнее, чем у худышки Лизы. При этом фигура супер, ничего лишнего, как говорится. То, что надо.

— Да, совершенно свободен, — ответил я и расплылся в улыбке. Да еще и забыл, что обещал себе не связываться с девушками. Но как же тут откажешься, когда колдовской взгляд зеленых глаз совсем рядом. — Пойдем, погуляем? Чего здесь сидеть, в тесноте и духоте?

Маленькая месть бывшей подруге получилась изощренной. Я бросил мельком взгляд на Матвея и Лизу, стоявших в удивлении. Потрепал Дашу за ручку.

— Оставим влюбленных наедине.

И если Матвей не возражал, то Лиза чуть с ума не сошла при виде довольной улыбки подруги.

— А почему бы и нет? — спросила Даша в ответ. — Подожди, дай только покупки выгружу.

— Эй, ты не забывай, что это мой парень! — закричала Лиза. — Как ты смеешь уводить его на глазах у меня?

— Бывший парень, — отрезала Даша.

Прошла в комнату, оставила пакеты на своей кровати и вернулась ко мне. Очаровательно улыбнулась и взяла меня под руку.

— Ну, куда пойдем?

— Не знаю, — ответил я. — Главное, подальше отсюда.

И мы вышли из комнаты. А потом из общаги. К вящей радости Матвея и неудовольствию Лизы. Впрочем, напрасно мой приятель так плотоядно улыбался и предвкушал продолжение банкета. Кажется, Лиза сейчас вообще не в настроении изображать любовную идиллию.

Впрочем, мне уже было на это плевать. В кармане у меня пятьдесят честно выигранных рублей. Хорошая сумма, на которую можно погулять с девушкой. И что самое хорошее, так это то, что такая девушка есть в наличии. Вот она, идет рядом, улыбается, блестит глазками. Рада, что отбила парня у подруги. Хоть и бывшего.

— Что они делали, когда ты пришел? — посыпала Даша соль на рану.

Вернее сказать, думала, что посыпала. Все они никак не могли понять, что Лиза мне, в общем-то безразлична. И это логично. Они ведь не знали, что в теле Архарова, славного парня, поселился другой человек.

— Целовались, — ответил я честно. — И кажется, даже могло быть кое-что серьезнее. Но мой приход прервал их.

Даша перестала улыбаться.

— Вот же скотство. Ни стыда, ни совести. Хотя, не сказать, чтобы ты особо огорчился. Ты что уже, разлюбил Лизку? Или не любил ее даже?

Мы шли по тротуару, по тихой улочке. Мимо проехал автобус с округлым корпусом. Я в таких не катался с самого детства. Мне захотелось проехаться на нем.

— Не знаю, — снова честно признался я. — Нравилась она мне сильно. Но о любви сказать не могу. А теперь и подавно.

Некоторое время мы шли молча. Даша задумчиво глядела на цветы, растущие в палисаднике дома, мимо которого мы прошли.

— Значит, не любил, — сделала она вывод. — Когда любят, так не говорят. А еще кого-нибудь сможешь полюбить?

Вопрос она задала с тайной надеждой, мельком глянув на меня. Все-таки, советские девушки гораздо более искренние и честные, чем их дочки и внучки в двадцать первом веке. Впрочем, как и советские парни. Они хотя бы умеют краснеть, когда целуют девушку друга за его спиной.

— Любовь — это сложно, — подумав, ответил я. — Это чувство, не поддающееся измерению. Поэтому я ничего не могу сказать про него. Когда она придет, то придет. Я это пойму и осознаю. А так я привык больше опираться на мозги, а не на чувства.

Видно, что Дашу ответ не удовлетворил. Она хотела, чтобы я тут же признался ей в любви. Впрочем, глядя на нее, любой мужчина хотел бы признаться в этом. На девушке было светлое кремовое платье, соблазнительно облегающее фигуру. Сверху курточка, скорее подчеркивающая упругую грудь, чем скрывающая ее.

В то же время, никаких миниюбок, никаких глубоких вырезов и декольте, никаких открытых животиков. Все, что требуют скрывать нормы морали, все прикрыто. Чинно и благородно.

— А там, в общаге, ты по-другому думал, — заметила девушка.

Я обнял ее за талию и притянул к себе. Даша со смехом отстранилась.

— Ишь ты какой скорый. Ты сначала скажи, куда мы идем?

Я огляделся. Места незнакомые. Мы уже миновали шумный проспект, прошли квартал и снова очутились на тихой улочке.

Но холодный ветер, все еще оставшийся с зимних времен, задувал сбоку. И от этого мы мерзли.

— А где здесь посидеть можно? — спросил я. — Перекусить, выпить кофе?

— Пить кофе? — удивленно переспросила Даша. — А зачем?

Ах да, водить девушку в кофейню, такая традиция тоже появилась много потом.

— Ну, тогда просто отведать мороженого, — сказал я.

Даша указала вперед.

— Вон там есть кафешка. Мы туда забегаем иногда с подружками. Пойдем, согреемся.

Мы пошли дальше по улице. Мимо проехали машины. «Волга» и «Москвич». Вдоль тротуара стояли скамейки. Большая часть пустовала. Но впереди на одной сидели трое парней. Курили сигареты, о чем-то громко разговаривали. Нам предстояло пройти мимо них.

При виде нас парни замолчали. Поглядели на нас оценивающими взглядами. Мы замолчали, Даша чуть ускорила шаг. Я быстро прокручивал варианты действий в мозгу. И пришел к неутешительным выводам.

Первая вероятность. Это мирные студенты. Воспитанно промолчат при виде нас, проводят Дашу восхищенными взглядами. Что-нибудь скажут вслед. Негромко. Все хорошо, все разошлись довольные.

Вторая возможность. Это хулиганы. Считают своим долгом пристать ко всем молодым людям, проходящим мимо них. Отсюда вырастают два ответвления. Либо я спускаю с рук колкую шуточку, которую они намеренно громко отпускают в наш счет. Либо устраиваю драку.

Ну, и поскольку я с девушкой, мы гарантированно приходим к последнему варианту. Драка неизбежна. А поскольку их трое, то меня могут неплохо так поколотить.

Ладно. Постараюсь нанести как можно больший урон. Сразу и быстрее. И прикрыть голову, если меня повалят на землю. Я помнил, что вроде сейчас не принято бить лежачих, но из правила всегда бывают исключения. Тем более, что мне надо беречь свою драгоценную голову.

Когда мы прошли мимо парней, один, рыжеволосый и в кепке, восхищенно присвистнул.

— Ты смотри, какая краля плывет, а?

Ладно, будем считать, что это просто комплимент. Но парень не унимался. Мы уже прошли мимо, а он крикнул вслед:

— Эй, красавица, зачем тебе этот придурок, иди к нам! Мы тебя приголубим.

Я притормозил, но Даша схватила меня за руку и потащила вперед.

— Не надо, Денис, пойдем. Нечего связываться с идиотами.

Я послушался и мы пошли дальше, но парни не успокоились.

— Куда пошел, чувырло? — спросил другой. Этот был самый здоровый в их компании, в два раза шире меня. — Ну-ка, стой, давай поговорим.

Даша тащила меня вперед. В это время сзади прилетел тлеющий окурок. Не знаю, куда целил тот, что его швырнул. Но попал Даше в спину и запутался в волосах.

Ну, довольно. Мы все-таки пришли к последнему варианту, как я и предполагал. Я вырвался из хватки девушки, быстро стряхнул окурок и развернулся к парням.

Рыжий и здоровяк так и продолжали сидеть на скамейке. Только третий, лохматый коротышка, стоял рядом и усмехался. Кажется, это он швырнул окурок.

— Денис, постой! — крикнула Даша, но я ее не слушал.

Налетел первым на коротышку. Как я уже говорил, в прошлой жизни изучал самбо. Кое-какие навыки остались. Но с этим малорослым тупицей можно было обойтись без приемов.

Я закатил ему хорошую плюху в ухмыляющуюся рожу. Нахал не ожидал, что я не буду соблюдать обязательный ритуал ругани и взаимных угроз, а сразу приступлю к действиям.

Поэтому удар получился сильный и эффективный. Коротышка отлетел в сторону и свалился в кусты, растущие за скамейкой.

— Ты смотри, что делает, Петруха! — сказал рыжий.

Он вскочил со скамейки и бросился ко мне. Его мощный союзник в это время только начал подниматься.

— Денис, хватит, пойдем! — закричала Даша.

Но разве все могло закончиться так просто? Когда зашло так далеко? Рыжего я принял на бедро. Я и сам не ожидал, что его получится бросить так легко. Видимо, помогла инерция, с которой он на меня навалился. И удачное положение моего и его тела.

Кроме того, рыжий и сам пытался схватить меня. А для этого очень удобно вытянул ко мне руки. Прямо создал отличную стойку для броска.

Короче говоря, я увернулся от его захвата, развернулся боком и толкнул противника тазом под ноги. Потом схватил его за куртку и предплечье и сделал рывок через себя. Через бедро.

Рыжий перелетел через меня и свалился на асфальт. Упал мешком, перевернулся несколько раз и ворочался на тротуаре, как пьяный, пытаясь подняться и матерясь от боли.

— Да я тебя урою, сука! — Петруха, наконец, поднялся со скамейки и тоже кинулся на меня.

Из кустов вылез коротышка и шатаясь, тоже направился ко мне.

— Убью, тварь! — сказал он. — Богом клянусь, сейчас завалю.

Мда, судя по всему, я могу и не попасть на районный турнир. По причине того, что буду валяться в больнице с переломами и пробитым черепом.

Прощай, мечта о чемпионстве. Ведь говорил же я себе, что не надо отвлекаться на девушек. И вот, пожалуйста, вам результат.

Громадный Петруха налетел на меня и мигом опрокинул на асфальт. Я ударился спиной, локтем и ногой. Свернулся в калачик, видя, как здоровяк собирается топтать меня ногами. Да, эти шакалы не собирались соблюдать правила. Мало того, что напали вместе, так еще и будут бить лежачего.

— Прекратите! — отважная Дашка вцепилась в Петруху и пыталась оттащить его от меня.

— Уйди, сука! — закричал коротышка. — Или тебя тоже прибьем!

Здоровяк легонько повел рукой и девушка отлетела назад. Затем он пнул меня под ребра и собирался добавить еще, как в это мгновение откуда-то сбоку налетел еще один человек.

Налетел ураганом. Толкнул Петруху в бок и ударил в лицо. Толчок был так силен, что здоровяк не удержался и с грохотом рухнул на асфальт. Мой спаситель тут же навалился на него сверху, оседлал и принялся молотить по морде.

Я с удивлением узнал в смелом малом Матвея. Впрочем, разглядывать товарища времени не было. Коротышка не обратил внимания на падение Петрухи. Он пылал жаждой мести и хотел меня наказать. Тоже пнул меня в бок, только гораздо слабее, чем Петруха.

— Получай, сука, получай! — закричал он истошно. — Вот тебе, вот!

Детский сад какой-то. Я изловчился и схватил его за ногу, продолжая лежать на холодном асфальте. Сделал подсечку и коротышка тоже свалился наземь.

Но даже и здесь он не хотел угомониться. Все пытался подняться и снова напасть на меня. Какой, однако, стойкий тип. Я приподнялся и снова дал ему отличную затрещину по лицу. Коротышка опять свалился на асфальт и теперь уже остался валяться на месте. Сегодня ему хорошенько досталось.

— Ты как, Денис, миленький? — Даша подбежала ко мне, схватила за руку, помогла приподняться. — С тобой все в порядке?

— Все хорошо, — задыхаясь, сказал я. — Все нормально. Ты сама-то не пострадала?

Но праздновать победу и расслабляться еще рано. Со стороны, где боролись Матвей и Петруха, тоже раздались крики. Ярости и боли. Да что же это такое?

Я обернулся. Даша придерживала меня под плечо. Разве Матвей не разобрался с Петрухой?

Нет, оказалось, что нет. Больше того, здоровяк сумел выбраться из-под моего приятеля, подмял его под себя и, наоборот, сам охаживал его кулаками по лицу. Это уже непорядок.

— Подожди-ка, — я высвободился из хватки девушки, бросился вперед и налетел на Петруху.

Здоровяк оказался силен, как бык. Мне удалось свалить его с Матвея, а вот свалить наземь не смог. Петруха переключился на меня, ударил пару раз в лицо и я не успел увернуться.

Из глаз посыпались искры, в голове закричали петухи и зазвенели колокольчики. Я отшатнулся и сумел уйти от других ударов.

— Урою, падла! — прорычал Петруха, пытаясь подняться в полный рост.

Если он встанет, мне конец. Краем глаза я заметил сбоку, что рыжий тоже сумел восстановить вертикальное положение. Он направился к нам, явно намереваясь прийти на помощь товарищу. Да, положение становится аховое.

В это мгновение неподалеку раздались звуки сирены. Я оглянулся и с облегчением увидел, что со стороны улицы к нам подъехала милицейская машина, мигая проблесковыми маячками.

Ну вот, хоть иногда, но кавалерия прибывает вовремя.

Глава 9. В милиции

Доблестная милиция не стала разбираться, кто прав, а кто виноват. Мы устроили на улице целое побоище. Поэтому они просто упаковали всех, кто был на месте происшествия, кроме Даши.

Моя новая знакомая, с которой так и не удалось спокойно прогуляться, осталась одна.

— Куда вы везете их, товарищ милиционер? — спросила она у одного из блюстителей порядка.

— Куда, куда, в отделение, само собой, — ответил тот, усаживаясь в салон машины. — Не на курорт же. Хотя, кто-то из них скоро обязательно отдохнет на нашем «курорте». Это я обещаю.

Мало того, что симпатичная, но Даша оказалась настырной девушкой.

— А которое отделение? — спросила она. — Я туда приеду, чтобы дать показания. Эти хулиганы сами напали на нас, когда мы гуляли с моим парнем. Один из них швырнул в меня окурок. Вот, видите, волосы подпалились?

Даша повернулась к милиционеру спиной, чтобы показать повреждения. Милиционер посмотрел на волосы, потом опустил взгляд ниже, туда, где виднелась упругая попа девушки.

— Приезжайте в отделение на Фрунзенской, — сказал он и добавил с сожалением: — Мы бы вас с собой взяли, но мест нет. Не на колени же вас сажать.

Хотя по его виду было ясно, что он не отказался бы взять Дашу на колени. Даша кивнула.

— Я приеду, обязательно приеду, — и послала мне воздушный поцелуй.

Мы отъехали в отделение. Оно располагалось неподалеку, через пару остановок.

— Молодец девка, — сказал Матвей, сидящий рядом со мной. — Не то, что Лиза. Та, наверное, и пальцем не пошевелила бы, чтобы спасти меня.

Не знаю, кажется, он наговаривал на свою новую девушку. Лиза тоже могла примчаться в милицию ради любимого человека. Впрочем, это Матвей наверняка был зол и сердит на Лиза, поэтому и сказал так. Но меня больше интересовало другое.

— А ты как здесь оказался? — полюбопытствовал я.

Матвей слабо улыбнулся разбитыми губами.

— А что тут непонятного? После вашего ухода Лиза вообще с ума сошла. Начала меня обвинять, что я позабавлюсь с ней и брошу. Дашу предательницей посчитала.

Забавно. Себя она наверняка принимала за святую мученицу, которую бросили на съедение львам.

— Женщины, — философски заметил я.

— Хватит уже болтать, — заметил милиционер на переднем сиденье. — Вот молодежь нынче. Только о бабах и любит говорить. Не о строительстве коммунизма или хотя бы о возведении БАМа.

Я поглядел на него. Это тот самый, которому приглянулась Даша. Постарше нас будет, лет за двадцать. Лейтенант.

— А зачем нас забрали, товарищ милиционер? — спросил Матвей. — Ясно же, что это мы пострадавшая сторона. Я хочу подать заявление.

Интересная попытка, но вряд ли будет засчитана.

— Приедем в отделение, там разберемся, — привычно ответил лейтенант.

В отделении нас с хулиганами развели по разным «клеткам». Они сидели неподалеку и недобро позыркивали на нас из-за решетки. Радостно видеть, что у Петрухи под глазом огромный фингал. Надеюсь, это я его поставил. Хотя, скорее всего, это наш доблестный Матвей.

— Кстати, спасибо, выручил, — сказал я и пожал другу руку. — Если бы не ты, они бы меня ухайдохали.

Матвей беззаботно улыбался.

— Да ладно, чего там. Поругался с Лизкой, вышел из общаги. Иду без настроения, еще думаю, как плохо с Дэном получилось. И тут смотрю, вопли, драка, Даша кричит. Ну, я сразу понял, что там без тебя не обошлось. Бросился сразу на подмогу.

— Эй, там, потише, — сказал усталый дежурный за столом. — Раскудахтались, как клушки.

Он сидел и читал журнал. Когда глянул на нас, я заметил, какие у него красные от бессонницы глаза.

А еще я увидел, что он держит в руках журнал «Шахматы в СССР». Был такой, помню. Я его как раз читал в детдоме в прошлой жизни. Он потом назывался «Шахматы в России», после развала Союза.

Милиционер явно решал задачку из журнала. На тумбочке рядом с его столом стояла шахматная доска с расставленными фигурами. Я и не заметил сразу.

Дежурный глядел в журнал, потом смотрел на доску. Потирал глаза, причесывал шевелюру и зевал. Кажется, дело у него совсем не ладилось.

— Товарищ милиционер, — сказал я громко. — А вы что, шахматную задачу решаете?

Дежурный отвлекся от журнала, удивленно поднял голову. Увидел меня и хмыкнул:

— Ну да, есть такое. А что, ты тоже умеешь играть?

Я кивнул. Показал на Матвея.

— Мы состоим в шахматном клубе «Белый ферзь». Один из самых сильных в Москве, — не знаю, насколько это так, но подозреваю, что я сильно преувеличил. — И скоро идем на турнир района от нашего клуба. Так что можем помочь.

Дежурный заинтересовался. Сдвинул фуражку на лоб, почесал затылок. Подумал и подошел к нашей клетке. Протянул журнал через решетку.

— Вот, можешь решить? «Мат Диларам» называется. С утра бьюсь, никак не могу разобраться.

Ха, тоже мне, бином Ньютона. Я знал решение еще до того, как дежурный закончил фразу. Взял журнал, убедился, что это действительно та самая задача.

Впервые я встретился с ней еще в приюте, и тогда же решил за полминуты. Особых затруднений задача тогда не доставила. Я их щелкал одну за другой.

— Ты знаешь такую? — спросил я у Матвея.

Мой товарищ округлил глаза и покачал головой. Дежурный разочарованно вздохнул.

— Товарищ милиционер, что же вы раньше не догадались, — укоризненно протянул я и ткнул в описание задачи под рисунком. — Вот, смотрите, это же решается по правилам шатранджа, предшественника шахмат. Вот тут написано же. А в шатрандже вот эта фигура, как наш слон, может двигаться только через одно поле. И прыгает через другие фигуры, как конь, видите? Он называется не слон, а алфил. Ферзь в шатрандже тоже может ходить только на одно поле в любом направлении. В остальном правила такие же, как в обычных шахматах.

Дежурный снова почесал затылок, потом догадался. Поправил фуражку и ахнул:

— Ах, вот оно что такое! А я это примечание даже не заметил! Вот что бывает, когда башка чугунная после дежурства. Значит, этот алфил может прыгать через фигуру!

Он некоторое время смотрел на рисунок, потом смущенно спросил:

— Ну-ка, дружище, подскажи дальше, как решается?

Я улыбнулся. Снова взял журнал и ткнул пальцем в алфила.

— Попробуйте убрать его с дороги ладьи. Прыгает через коня. И тогда, если пожертвуете обе ладьи, то обязательно увидите, какой красивый мат получается.

Дежурный отошел к своему столу. Минут пять двигал фигуры на шахматной доске на тумбочке. Наконец, он радостно засмеялся.

Я и не знал, что у нас в СССР были такие азартные милиционеры. Как мало человеку надо для счастья.

— Я решил задачу, — сообщил мне дежурный. — Да, мат действительно красивый. Король с самого начала был обречен. А значит, прекрасная Диларам благополучно спасена.

Я помог ему решить остальные задачи из журнала. Дежурный пришел в благоприятное расположение духа.

— Таким парням, как вы, нечего тут сидеть, — сказал он, наконец. — Сейчас придет Чиф, мы решим насчет вас. И насчет ваших обидчиков.

И он грозно посмотрел на Петруху и его компанию.

Чифом оказался начальник отделения. Его звали Виталий Багров и с подачи дежурного нас быстро признали пострадавшими от рук хулиганов. После оформления всех бумаг мы очутились на свободе.

Первым делом, кого я увидел, была Даша. Она как раз подъехала к отделению и засияла от радости, когда увидела, что нас благополучно выпустили. Я был бы рад продолжить прогулку с девушкой, но мне, помнится, намяли бока. Надо бы привести себя в порядок и уже лучше расходиться по домам.

Что мне удалось сделать, так это проводить девушку до общаги и договориться с ней о встрече послезавтра. После этого, порядком уставший после всех сегодняшних потрясений и треволнений, я отправился домой.

Пока доехал до родного обиталища, на улице уже сгустилась темнота. Я вернулся домой и битых полчаса объяснял матери, почему моя одежда изорвана и на лице царапины. Отец еще не вернулся из бани, куда он ушел с приятелями.

— А на плавание ты хоть записался, горе ты мое? — страдальчески спросила мать. — Вроде уже здоровенный лоб, почти мужик уже, а ведешь себя, как пацан.

Мда, только тогда я и вспомнил, что хотел записаться сегодня на плавание.

— Сегодня закрыто по причине выходного дня, — быстро ответил я. — Сказали, прийти завтра.

Мать махнула рукой. Мол, и так с тобой все понятно.

— Ужинать будешь? — спросила она.

Плотно перекусив и помывшись, я завалился спать. С завтрашнего дня у меня намечались большие и серьезные дела.

Наутро я встал пораньше. Вернее, заставил себя встать. Тело болело, как будто накануне меня уронили с башенного крана, а потом утопили в цементе.

Но ничего не поделаешь, сачковать нельзя, поэтому я напялил на себя спортивный костюм и отправился на пробежку. Вернулся весь мокрый от пота.

Несмотря на молодость, мое тело не привыкло к сильным нагрузкам. Проще говоря, мой предшественник частенько предпочитал отлежаться в теплой постели, чем отправиться на пробежку.

Но для интенсивной умственной деятельности, к которой я стремился приучить это тело, необходимо постоянно насыщать мозг кислородом и иметь завидную выносливость. А это достигается только физическими нагрузками. Умеренными, конечно, не через край.

Поэтому я и стремился бегать каждый день. А плаванием заниматься три раза в неделю.

После завтрака я отправился знакомиться с институтом, где учился. Народу валом, все молодые и шумные. Впрочем, когда прозвучал звонок на лекции, коридоры заведения мигом опустели.

Занятия скучнейшие. Я еле высидел. Зато заново перезнакомился с одногруппниками. Зашел в деканат и предъявил справку об участии в турнире.

Деканша, тощая тетка с толстыми линзами на очках, высокая и с неестественно прямои осанкой, просмотрела справку. Потом строго поглядела на меня поверх очков.

— Это что, новый способ для прогула? — спросила она и покачала головой. — Оригинально, Архаров, оригинально. А на балете выступать не будешь?

Я обиделся.

— Татьяна Геннадьевна, — сказал я. — Вот бывает же такое, хочет человек достичь успеха в жизни, задумывает чего-то, а ему не дают. Подножку ставят, по рукам бьют. Вот как здесь бороться? Я, между прочим, готовлюсь, учебники по шахматам читаю. Каждый день в клуб хожу.

Деканша испытующе посмотрела на меня. Несмотря на показную строгость, она слыла доброй и отзывчивой теткой. Матвей был уверен, что отпустит на турнир.

— Ну ладно, шахматист, — сказала деканша. — Дам возможность на этот раз. Но смотри, если проиграешь, вылетишь из нашего учебного заведения, как фекалии из… Кхм! Точнее, как ядро из пушки. Это я тебе гарантирую.

Я выскочил из деканата и радостно выпалил в лицо Матвею:

— Отпустила!

Приятель обрадовался.

— Ну вот, а я что тебе говорил.

Дни, оставшиеся до соревнований, пролетели быстро и вскоре я уже приехал в Центр юношеского творчества Советского района. Турнир проходил между разрядниками и Муромцев рискнул поставить меня против опытных игроков.

Они уже имели регалии и опыт участия в подобных турнирах. Кстати, Яковлев, которого я одолел, уже имел спортивный разряд по шахматам.

Народу на турнир собралось немало. Он проходил в течение одного дня. Участникам, а их было около двух десятков, полагалось сыграть несколько партий с разными соперниками на выбывание. К вечеру должен определиться самый сильный, набравший наибольшее количество очков и выигравший наибольшее количество партий.

Зрителей оказалось еще больше. Другие студенты, любители, родственники и друзья участников. Школьники, которых признали сюда классные воспитатели.

Гул стоял неимоверный. Зал, где проходил турнир, был набит до отказа. На стенах висели картины, нарисованные посетителями Центра. Некоторые вполне себе приличного качества. У стен стояли поделки, в том числе модели самолетов и кораблей, сделанных студентами.

— Ну, ты готов? — нетерпеливо спросил меня Муромцев. Буйные жесткие волосы у него топорщились сегодня особенно сильно. — Здесь собрались самые сильные игроки со всего района. Некоторые уже перворазрядники, есть кандидаты в мастера спорта.

Я кивнул. Видел и посильнее. Надеюсь, что справлюсь.

— Сделаю, все, что в моих силах, — заверил я тренера, не желая хорохориться.

У нас, у шахматистов, тоже есть свои суеверия. И одним из них как раз является опасение спугнуть победу слишком большой самоуверенностью.

— Э, что так кисло и тухло, Дэнчик? — спросил Матвей. Он тоже явился сюда, чтобы наблюдать за моей игрой и заверил тренера вместо меня: — Да он шутит, Сергей Иванович. Порвем всех на мелкие лоскутки.

Игроки сидели за десятью столами, выстроенных квадратом посередине зала. Зрители могли приближаться на совсем близкое расстояние. Чуть ли не тыкаться носом в фигуры.

Это меня раздражало, но я старался держать себя в руках. Для таких публичных игр сохранять спокойствие — это самое важное. Концентрация, хладнокровие, сосредоточенность.

Иначе можно допустить грубейшие ошибки. Пропустить самые очевидные ходы оппонента. Короче говоря, надо минимизировать человеческий фактор. Иначе все мое преимущество улетучится, как дым.

Первым моим противником оказался студент из инженерно-физического института. У него оказалась масса поклонников. Все его звали Яша и посматривали на меня с тайным превосходством. Судя по всему, сильный противник.

Сам игрок был маленького роста, имел тщедушное телосложение, слабый голос, то и дело поправлял очки. Пиджак на нем был явно не по размеру.

Я пригляделся более внимательно. Несмотря на невзрачную внешность, Яша сохранял хладнокровие. Глазки посверкивали ледяной синевой.

Иногда он смущенно улыбался, когда чересчур ретивые однокурсники хлопали его по плечу, но тут же снова превратился в убийцу, готового нажать спусковой крючок винтовки.

Эге, малыш, да ты явно не тот, за кого пытаешься себя выдать. Я уже сталкивался с такими в прошлой жизни. Строят из себя слабаков, а на поле битвы сражаются с остервенением бешеного леопарда. Чтобы компенсировать свой чалый вид, Яша наверняка будет особенно яростен в атаке. Ладно, хорошо, кто предупрежден, тот вооружен.

По жребию мне выпало играть черными. Яша скромно сидел за столом, сложив маленькие ручки. Гигантские очки казались больше него самого.

Итак, вот и наступил первый этап моей смертельной гонки за чемпионский титул. Мне противостоят соперники, которые уже с детства занимаются шахматами с самыми серьезными намерениями. Они готовятся к этому уже давно, участвуют в играх в составе многочисленных шахматных кружков при профсоюзах, при дворцах пионеров, заводах и фабриках, пробуют силы в массовых соревнованиях. Изучают партии на читательских конференциях, встречах с ведущими шахматистами, участвуют в конкурсах решения задач. По сравнению с нынешним Архаровым они вырвались далеко вперед.

Поэтому мне надо набрать максимальную скорость, чтобы догнать и перегнать их. Я должен выиграть все свои партии, набрать наибольшее количество очков. В любое время мне могут сказать, что у меня недостаточно официальных достижений и отправить зарабатывать их, а это с учетом моего возраста — непозволительная потеря времени.

Короче говоря, мне надо выиграть эту партию, во чтобы то ни стало.

Яша протянул мне маленькую ручку, кивнул.

— Ну что, приступим?

Я кивнул и мы начали игру.

* * *

Для пятиминутной разминки мозга и ознакомления с шахматной задачей прошлых времен предлагаю решить мансубу «Мат Диларам».

Это средневековая задачка из манускрипта 1140 года, иногда ее авторство приписывается арабском мастеру шатранджа ас-Сули.

Согласно легенде, Диларам звали прекрасную жену визиря, который очень любил играть в шатрандж. Как-то раз он играл с очень сильным соперником и умудрился проиграть ему все свое состояние. Напоследок визирь сделал ставку, на свою красавицу жену Диларам.

В этой последней партии он играл белыми и опять его положение стало чрезвычайно угрожающим. Белого короля грозили уничтожить со всех сторон.

Тогда Диларам, которая наблюдала за игрой и оказалась не только красивой, но и умной, вдруг заметила спасительную комбинацию, позволяющую сделать шах и мат противнику. Она воскликнула: «Пожертвуй оба руха (ладьи по-арабски) и спаси меня, о возлюбленный супруг!».

После этой подсказки визирь нашел блестящую комбинацию и выиграл партию.

Предлагаю и вам, уважаемые читатели, решить эту задачу:

Белые начинают и ставят черным мат в 5 ходов.

Укажите ваши ответы в комментариях.

Глава 10. Английское начало

Когда я сидел за столом, то в очередной раз отключился от происходящего. Как и должно быть.

Заставил себя забыть о назойливых зрителях, о тренера, моем и соперника и даже о самом противнике. О тихом, маленьком и спокойном Яше.

Все, о чем я думал, так это о шахматах. Об игре, в которую можно погрузиться полностью, не думая об окружающем мире.

На сей раз меня снова повлекло в восточную экзотику. Я очутился в средневековой Японии. С учетом всех тех традиционных штампов, к которым мы привыкли. То есть, с учетом самураев.

На первой линии моих и вражеских войск стояли обычные пехотинцы в легких складных доспехах, с длинными копьями яри в руках. Мои воины, как полагается, полностью в темных одеждах и доспехах. Вражеские — в светлых, белых и бежевых.

Роль ладьи играли тяжеловооруженные самураи на мощных и сильных конях, вооруженные секирами нагината. Вместо коней были конные лучники, с рогатыми шлемами.

А вот слонов не было. Их сменили конные воины с мечами, легкая мобильная кавалерия.

Ферзь и король тоже восседали на конях. Только вождей сразу можно было узнать среди всех остальных войск.

Облаченные в тяжелые пластинчатые доспехи, в рогатых шлемах, с масками на лицах. К седлам приторочены развевающиеся на ветру знамена.

Да, сразу видно, что эти парни приготовились умереть на поле сражения. А те, кого смерть пощадила и кому удалось выжить, в случае проигрыша готовы были тут же, посреди окровавленных тел павших воинов, совершить сэппуку.

Вражеский пеший пехотинец, размахивая копьем, шагнул вперед. Причем сделал это не в центре, не на е2-е4.

Нет, копейщик вышел на левом фланге противника. Прошел два сектора и непреклонно встал посреди поля битвы. Он находился перед этим перед своим слоном.

Все ясно. Это же так называемое английское начало. Излюбленная фланговая атака английского чемпиона по шахматам в XIX веке, поэтому ее и назвали в его честь.

Вывод пехоты на с4. Позволяет построить игру с позиции белых войск. Не обращая внимания на мое давление, на давление со стороны черных. Также вражеский полководец может избежать многих популярных разработанных дебютов.

Правда, преимущество от своего первого хода белые при этом получают минимальное. Все-таки, таким образом они сильно снижают свою инициативу. Хотя, надо признать, пойдя таким образом, Яша сразу показал, что он предпочитает вести игру по-своему, не боится перешагнуть через устоявшиеся традиции.

Ладно. Молодец, полководец белых. Я не собирался, в отличие от него, терять центр и поэтому пустил своего копьеносца в центр, на е5. Мой воин в черных доспехах отважно направился вперед и встал в центре поля, держа копье на изготовку. Его противник в белых доспехах стоял поодаль в сторону, через один сектор по диагонали.

В отличие от прошлых партий, эти войска хранили сдержанное молчание. Все-таки, это самураи, им не к лицу устраивать перебранку на глазах у всех. Предельная концентрация и готовность к бою. Вот и все. Никаких криков и воплей.

На мой ход, в соответствии с правилами английского начала, враг продолжил методично выводить пехоту на флангах. Только теперь его пехотинец вышел на другом конце войска. Шагнул на один сектор вперед. Этот асигару стоял перед конным лучником на правом фланге противника. То есть, он двинулся на g3.

Я пожал плечами. Признаться, я ожидал от Яши гораздо более бешеной атаки. Как я говорил, я заподозрил в нем убийцу с горящим взором, а противник оказался хладнокровным позиционщиком, желающим выстраивать методичную защиту. Словно возводил неприступную крепость, которую трудно взять сокрушительным штурмом.

Ладно, раз уж пошла такая жара, я тоже не буду торопиться в атаке. Мне нужна победа. Гораздо больше, чем Яше. Поэтому я последую его мудрому примеру и тоже создам глубокую эшелонированную пешечную оборону.

В итоге, я тоже вывел темного асигару на своем правом фланге. Навстречу первому вражескому пехотинцу. На сектор с6.

Пока что мы работали только пешками. Дебют, начало. Маневры перед битвой. Перегруппировка войск для нанесения удара. Прощупывание врага.

Сразу после моего хода Яша вывел конного стрелка, то есть коня. На своем правом фланге, там, где только что вышел его копейщик.

Ага, вот как ты решил пойти! Все-таки, будешь атаковать с правого фланга? Правда, не сейчас, а чуть позже, когда штурм моих позиций будет полностью готов.

Чуток поразмыслив, я приказал своему одинокому пехотинцу в середине двигаться вперед. Без поддержки, без защиты, прямо к центру вражеского войска. Шагнув согласно приказа на е4, мой отважный копейщик встал рядом с только что вышедшим конным лучником и угрожающе выставил копье в его сторону. Да, если только Яша не уберет сейчас своего коня, следующим ходом он его лишится.

Конечно же, Яше не осталось делать ничего другого. Он не собирался пускать своего всадника на прекрасном белом жеребце под удар моих копий. Его король или лучше сказать, сегун, отдал приказ, взмахнув железным веером и конный лучник поскакал перед моим пехотинцем и ушел с линии атаки на сектор d4.

Ну что же, молодец. Я уже заставил противника плясать под мою дудку. Инициатива тем самым полностью перешла ко мне. Почему бы не продолжать наращивать давление на врага?

И я пустил другого своего пешего самурая из центра в сумасшедшую самоубийственную атаку. Через сектор, на поле d5. Туда, куда только что переместился вражеский конь и еще рядом стоял вражеский копейщик.

Следующим ударом, если Яша захочет, его асигару может вскрыть брюхо моему отважному воину. Правда, при этом его самого тут же настигнет кара, потому что моего пехотинца прикрывал другой, стоящий сзади.

Впрочем, Яше не осталось ничего другого, кроме как идти в нападение. Если он проигнорирует атаку, то я сам заберу его центрального пехотинца и таким образом, получу почти полный контроль над всем центром. Ну-ка, как же он поступит?

Яша подействовал так, как я и ожидал. Его пехотинец подошел к моему и ударил его копьем. Мой воин был далеко не робкого десятка. Он отбил удар, контратаковал сам. Чуть не пробил грудь врага.

Впрочем, тот тоже оказался ловкий и умелый. Увернулся, пригнулся, ткнул своим копьем моего воина. Вроде бы не сильно, но точно и быстро.

Наконечник копья вонзился моему воину в горло, выше нагрудного доспеха. Мой самурай заклекотал от боли, схватился за древко вражеского копья и упал на землю. Копейщик противника выдернул свое оружие из горла поверженного солдата и встал рядом с ним.

Ну что же, гибель моего храброго воина, конечно же, не осталась неотомщенной. Это только на первый взгляд казалось, что его никто не прикрывает. Нет, так как воин двигался по полосе d, сзади его, само собой прикрывал элитнейший самурай моего войска — ферзь.

Я тут же вывел его вперед. Главный полководец моей армии и помощник сегуна с криком бросил вороного коня вперед. Он скакал прямиком по линии d и вскоре оказался с местом только что произошедшей схватки.

Сразу налетел на одержавшего первую победу в поединке вражеского пехотинца. Тот пытался остановить бешеный натиск, но весовые категории были слишком неравными. Ферзь отбил слабый удар копьем, его конь толкнул пехотинца грудью, а затем он сам ударил мечом врага по голове. Вернее, по основанию головы и начисто отрубил ее.

Мда, недолго бедолага праздновал свою победу над моим отчаянным пехотинцем. Теперь и его голова полетела по земле. Удар был так силен, что голова, как мяч, откатилась далеко в сторону, подпрыгивая на ходу. Из обезглавленного тела хлынула кровь. Вражеский копейщик повалился рядом с телом недавно убитого им моего асигару.

Мой ферзь немедленно занял его место и указал окровавленным мечом на конного лучника соперника. Если он опять не уберется с дороги, то будет разорван на куски следующим же моим ходом.

Яша опять не стал рисковать своим конем. Он убрал его назад в свой строй, в первую шеренгу, на ячейку с2.

Видя все это, я радостно вздохнул. Весь центр поля остался за моими фигурами. Мечта любого полководца. Да еще и теперь инициатива почти полностью перешла ко мне.

Бросаться в атаку очертя голову — не самая лучшая затея. Тем более, что строй врага теперь застыл в почти что непробиваемом порядке. Так просто его не возьмешь. Поэтому я вывел своего конного лучника на своем левом фланге на сектор f6.

В ответ Яша снова начал осторожно маневрировать на флангах. Так, он отправил вперед второго конного лучника. Конь осторожно проскользнул между строем пехоты и встал на сектор с3, атакуя моего ферзя на ячейке d5. Лучник прицелился и пустил в моего полководца стрелу.

Мой ферзь был слишком суровый самурай, чтобы отвлекаться на такие мелочи. У него оказалась отличная броня, стрела отскочила от нее, как от бетонной стены здания. Лучник выпустил еще одну стрелу, с тем же результатом и прекратил бесполезное занятие.

Ну что же, молодец. Атаковал моего ферзя. Если я его не уберу, то лишусь на следующем ходу. Ладно, придется скорректировать позицию. Я не стал отходить назад.

Нет, мой ферзь просто двинулся в сторону и встал на ячейку е5. Совсем рядом. Конь моего полководца тонко ржал и бил копытом о землю. Ему хотелось еще битвы и драк. Ничего, успокойся, скоро ты получишь то, что хочешь.

Частично перехватив инициативу в нападении, вражеский военачальник двинул вперед и в сторону своего слона на правом фланге. Небольшой проход в первую шеренгу. На сектор g2.

Теперь вместе с конным лучником этот слон держал на острие двойного удара моего отважного пехотинца на е4, почти забравшегося в строй противника. Там еще сзади этого пехотинца стоял мой ферзь, отчего градус схватки сразу повысился на несколько делений. Короче говоря, перед самым строем противника завязался отчаянный клубок.

Но пока что у меня было преимущество, поэтому я вытащил из второй шеренги конного лучника и он быстро поскакал на а6. Продолжу-ка я накапливать силы перед решающей атакой.

Теперь Яша сделал рокировку и его сегун прикрылся за всадником с нагината. Ну что же, он продолжил отдавать инициативу мне в руки. Раз так, я тогда продолжил наращивать силы для удара и вывел конного пикинера-слона в центр первой шеренги, прямо перед моим сегуном. Пусть его прикрывает и одновременно получит большую свободу для маневра.

Яша тоже не дремал. Его всадник с луком, тот самый, злополучный, который привык все время отступать, теперь набрался храбрости и повинуясь приказу командира, опять вырвался на е3.

Я в ответ тоже сделал рокировку. Никогда не помешает заранее прикрыть своего короля перед решающей мясорубкой, которая вот-вот начнется.

В ответ враг начал медленно и методично продвигать вперед свою пехоту на левом фланге. Сначала один его копейщик вышел на а3, потом второй на b4. Я тоже продолжил стягивать силы к центру.

— Ну, очень интересная партия, — раздалось прямо над моим ухом.

Слишком громко. Я поморщился. Неужели нельзя понять, что игрокам нельзя мешать? Громко говорить или безапелляционно высказывать одобрение или критику.

Оглянувшись, я увидел рядом с собой корреспондента. Парня с фотокамерой и блокнотом в руке. Он усердно записывал карандашом наши ходы. Не думаю, что это журналист из «Правды» или «Известий», скорее всего, какой-то местный газетный листок. Ну да ладно, пусть записывает.

Я оглядел зрителей, стоящих вокруг нас. Заметил Муромцева и Матвея. Тренер сделал мне знак, чтобы я не отвлекался. Потом шепотом спросил, как мое самочувствие?

— Все в порядке, — довольно громко ответил я и снова погрузился в игру.

Так, почему бы не пощекотать нервишки противника? Вот же у меня есть прекрасная возможность для этого. Я приказал атаковать врага коню на своем левом фланге. Конный лучник послушно поскакал вперед и занял позицию g4, угрожая ударить в самый строй противника и расстроить его ряды.

Хотя, по большому счету это блеф. Вряд ли я решусь атаковать конем монолитный вражеский строй без его прикрытия. Вот если получится переместить сюда ферзя или ладью, тогда другое дело. Ворвавшись в первую шеренгу вражеского строя, умелый конь может натворить там немало бед.

В ответ Яша продолжил усиливать свой левый фланг, устроив там нечто вроде рассыпного строя и выведя на b2 своего конника-слона.

Ну, раз так, тогда вот тебе, получи. Раз ты там занят своей атакой на левом фланге, тогда, Яша я с твоего позволения займусь твоим королевским флангом. Там, где твой трусливый сегун прячется за железной шеренгой пехоты и ладьи, совершив рокировку.

И я взял и переместил своего ферзя еще дальше в сторону, на h5. Отсюда в случае игнора атаки, я мог бы ворваться ферзем в шеренгу врага и напрямую атаковать короля, нанеся шах и мат.

Безусловно, Яша сразу увидел эту губительную для него возможность. И не стал медлить. Он тут же бросил максимально вперед пехотинца на h4, чтобы тот грудью прикрыл своего сегуна от атаки моего ферзя. Весьма похвально, но на месте вражеского стратега я бы не стал так сильно ослаблять защиту своего сегуна.

Вместо этого я тут же увидел прекрасную возможность перенести атаку на грозный сильный левый фланг противника. Мой всадник копьеносец-слон поскакал вперед со своего места и встал на f6. Отсюда он мог сокрушительно ударить во вражеского конного лучника, стоящего на вершине левого фланга Яши.

Понимая, что все это только мифическая тень настоящей атаки, вражеский ферзь тяжело снялся со своего места и грузной рысью поскакал на тот же левый фланг своего войска. Я пригляделся и увидел, что самурай, белый ферзь, представляет из себя мощного здоровяка, вооруженного наилучшим образом. Безусловно, что с таким великаном лучше не встречаться в открытом бою один на один.

К этому мгновению я уже ясно видел, что битва наконец начинает вступать в очень активную стадию. Из тех многочисленных маневров, которые мы предприняли до этого, теперь ясно было видно, кто где собирается атаковать. И теперь я собирался устроить новый самоубийственный удар по вражескому строю и встряхнуть, наконец, это сонное болото.

Мой конь перед шеренгой противника отважно бросился вперед и ворвался на е3. Там стоял ничего не подозревающий пеший копейщик. Он спокойно держал копье наготове, окруженный со всех сторон своими товарищами и никак не мог предполагать, что мой конный лучник бросится в самую гущу их войск и он станет первым объектом этого дьявольского штурма.

Еще издали мой конный стрелок принялся пускать стрелы в пехотинца. Одна, вторая, третья. Первые две не принесли вреда, копейщик успел от них уклониться. А вот третья вонзилась ему в плечо, пробив легкий доспех и застряв в нем.

Копейщик с криком отшатнулся назад. Всадник подскакал еще ближе и закружил вокруг несчастного. Потом снова прицелился и выпустил новую стрелу. Она вонзилась в грудь пехотинца.

Несчастный со стоном завалился назад, выронив копье из рук. Из-под доспехов обильно потекла кровь. Мой конный лучник снова натянул тетиву лука, приготовив следующую стрелу, но она уже не понадобилась. Вражеский копейщик дергался в предсмертных конвульсиях, а затем затих.

Всадник на вороном коне тут же занял его место и заставил коня остановиться. Лук со стрелой наготове он продолжал держать в руках и оглядывался по сторонам, готовый пустить ее в первого же попавшегося врага. А их вокруг было предостаточно.

Яша пристально поглядел на меня. Да, это была самоубийственная атака и мой противник старался понять, чего же я добиваюсь.

В этой игре наши роли почему-то поменялись. С самого начала я считал, что это он будет бросаться в яростный и неудержимый прорыв моего строя. Но нет, он старался все время создать целую линию укреплений из своей пехоты. А я то и дело кидался в рискованные штурмы.

— Ну что, сдаешься? — спросил я.

Яша покачал головой и усмехнулся.

Его фигура двинулась в следующем ходе. Вполне ожидаемом, но я надеялся, что он приведет к моей победе.

Глава 11. Кровавая разборка

Поступил мой противник, конечно же, вполне ожидаемо. А как же еще он мог поступить? Больше ему ничего не оставалось. Это ведь почему я ворвался конным лучником в самое расположение вражеских войск и почти наверняка пожертвовал им?

Да потому что, при этом таким ударом я целился сразу на два объекта, на ферзя противника на с2 и на ладью на f1. Да и не только, под ударом еще и оставался слон Яши на g2. Очень удобная позиция, единственный только недостаток, что она при этом чертовски уязвимая. Что Яша тут же и доказал.

Его пехотинец, пригнувшись, приблизился к моему конному лучнику, увернулся от стрелы, потом выпрямился и метнул копье. Бросок получился мощный и сильный, почти как у какого-нибудь спортивного чемпиона в наши дни в дисциплине по метанию.

Мой конный лучник не успел уйти с линии атаки. Копье пролетело несколько метров и вонзилось ему в грудь. От удара всадник вылетел из седла и упал назад, все также с копьем в груди. Конь его заржал и помчался прочь, пробежав мимо вражеского строя.

Пехотинец медленно подошел к поверженному врагу, все еще корчащемуся на земле, схватил свое копье, поставил ногу на грудь лучника, уперся и рывком вытащил копье из раны. Мой конник закричал от боли. Тогда асигару яри наклонился, прицелился и снова ударил копьем.

Добивающий удар. Мой воин содрогнулся и затих. Вражеский пехотинец снова вытащил копье и встал рядом в оборонительной позиции.

Жаль, конечно,было потерять этого безумного и шебутного всадника, но эта жертва вела к победе. Мой другой всадник, слон-копьеносец, сорвался со своего места на правом фланге, откуда он еще не трогался и тут же поскакал вперед заняв ячейку f5. Тем самым он усилил пехотинца на острие клина атаки, в секторе е4.

Ну что же, вражеский полководец продолжал уверенно наращивать темп на левом фланге и пользоваться любой передышкой, чтобы начать оттуда атаку. Он бросил конного лучника в сторону, переведя его на самую левую полосу, и в то же время немного вперед. На а4. Потихоньку готовился атаковать оттуда меня.

В ответ я снова нанес удар, опять в самый центр его войск, чтобы опять расстроить все планы и с очень дальним прицелом. Мой конный копейщик поскакал с моего левого фланга вперед через все поле и нацелился на пехотинца на b2.

Тот сразу понял, что ему не устоять перед этой атакой. Я заметил, что копье дрожит в его руке. Но копейщик продолжал при этом стоять в строю. Рядом непоколебимой глыбой соседствовал вражеский ферзь. Сзади стоял тяжеловооруженный конный самурай-ладья. Но атака совершалась на пехотинца и он понял, что его скоро не станет.

Мой конный копейщик налетел на несчастного пехотинца со всей силой и в последний момент опустил копье для удара. Атака получилась настолько сильной, что бедолагу отбросило назад. Он упал с коротким криком. Его копье ударило моего всадника в плечо, но особо сильного урона не нанесло.

Раненый вражеский пехотинец некоторое время ворочался на земле, а потом застыл без движения. Мой конный копейщик встал на его сектор, гордо поднял копье и посмотрел на огромного вражеского самурая-ферзя. Тот продолжал неподвижно сидеть на месте и только смотрел на моего воина.

Между прочим, следующим ударом ферзь мог прибить моего конного самурая. Но вместо этого в атаку на моего храбреца бросился другой вражеский воин, конный лучник, тот самый, что ушел вперед и теперь вынужден был вернуться назад. Он еще издали, по привычке всех конных лучников, принялся пускать стрелы.

Мой копейщик продолжал стоять все также гордо и даже не пошевелился. Однако, это храбрый парень. Все они у меня, как на подбор.

Между прочим, надо отметить, я часто замечал, что боевой дух моего войска в моих мысленных экспериментах часто соответствовал моему настроению. Если я был усталый, находился в подавленном состоянии или меня одолевали депрессивные и бесперспективные мысли, то мои воины во время партии часто демонстрировали страх и низкую мораль. А вот если, как и сегодня, я был дерзкий и рисковый, то и войска мои вели себя соответствующе.

Вот и теперь, несмотря на то, что вокруг летели стрелы, мой конный копейщик продолжал стоять на месте. Потом поднял руку с копьем и закричал боевой клич и в это время в спину ему вонзилась стрела. Он покачнулся и умолк, а в спину вонзилась другая стрела.

Мой всадник продолжал держаться в седле, пока конный лучник не подскакал вплотную и не ударил его мечом. Вбок, в соединение между доспехами. Воин вывалился из седла и упал под копыта коня.

Некоторое время я раздумывал, правильную ли стратегию избрал? Не проиграю ли я? Вроде бы сначала я собирался тоже вести серьезную позиционную борьбу, но сам незаметно для себя ввязался в активные молниеносные атаки, провоцирующие противника на перестройку своих планов. Ну, что поделать. Придется идти до конца.

Пока что я отвел своего коня с правого фланга назад. Противник немедленно отправил вперед конного лучника, только что прикончившего моего слона. Кажется, наш робкий Яша наконец-то преисполнился уверенности в своих силах. Он, видимо, теперь считает, что уже полностью выстроились непреодолимую линию обороны и теперь уже может атаковать меня единым сокрушительным ударом.

Вражеский конный лучник встал на с4, явно претендуя теперь на господство на середине поля сражения. Ну что, настала пора теперь наказать его за самонадеянность и отомстить за всех моих убитых воинов.

Я двинул вперед ладью, тяжеловооруженного самурая, размахивающего на ходу секирой нагината. Пока что просто для того, чтобы занять центр поля. На сектор е6.

Защита моего пехотинца в центре, стоящего прямо перед вражеским строем, становилась все сильнее. Теперь в этой точке завязалось уже великое множество узлов. В ответ противник двинул свою ладью. На d1.

Ладно, ты молодец. Продолжаешь готовиться к атаке на левом фланге. Правда, эта атака уже постепенно переходит в кровавую разборку в центре. Мне своими стремительными ударами удалось вовлечь противника в драку в середине поля. И одновременно навязать ему мой темп игры.

И теперь, продолжая держать тот же самый ритм боя, я приказал коню помчаться вперед и занять другую центральную точку, на d5. Загораживая линию d для прохода вражеской тяжеловооруженной ладьи на шеренгу 8 и создания угрозы моему сегуну. Мо предводитель войска так и продолжал стоять за ровной линией пехоты и если бы туда действительно ворвался вражеский копейщик с нагината, это был бы верный мат для меня.

Поскольку атака на левом фланге у врага совершенно провалилась, он теперь вынужден был перевести все внимание на центр. Поэтому Яша отправил вперед всадника нагината, на сектор d4. Отсюда он мог и защищать своего коня, и продолжать угрожать моему.

Я подумал некоторое время, осматривая сложившиеся позиции. В отличие от реального сражения, у нас была возможность подумать, что делать дальше. Ограниченная, конечно, во времени, но тем не менее, у нас запас часов и минут гораздо больше, чем у полководца на настоящем сражении.

Мне бы сейчас прорваться на позицию g5. Оттуда можно было бы прорваться на атакующую линию и быстро завершить сражение. Поэтому мой асигару яри просто шагнул вперед, на одну ячейку, на сектор h6. Тем самым я уже готовил прикрытие для нападения оттуда на g5.

Ну-ка, что теперь ответит полководец белых? Для того, чтобы выжить в этой битве, что разгорелась и даже нанести мне ряд кровоточащих ударов, он мог пойти, например, слоном на мою ключевую пешку е4 или просто передвинуть ладью по задней линии обороны на d1. В этом случае, у него еще имелись шансы хорошенько побарахтаться против моих отчаянных атак.

Но вместо этого он лишь двинул своего ужасающего ферзя на d2. Честно говоря, я ожидал от Яши гораздо лучших результатов. Он решил усиливать оборону в центре битвы. Весьма похвально, может быть, но в наших реалиях ему бы лучше использовать что-нибудь более активное.

Раз так, тогда, получается, меня никто не осудит за применение моих излюбленных атак. Я продолжил движение к победе и раз уж противник дал мне возможность подготовиться, решил использовать передышку. И пошел ладьей на е8.

Теперь на линии е у меня сосредоточился убойный таран в виде двух всадников нагината, готовых пробить оборону противника концентрированным ударом. Видя, что такой таран получился слишком сильным, сегун врага заблаговременно ушел на h2.

Ага, значит он все-таки готовится к моей атаке. Я уже прикидывал этот вариант и был готов, что вражеский полководец пойдет именно так. Как бы теперь пойти, чтобы поймать наконец противника в ловушку?

Надо продолжать усиливать давление на королевский фланг противника. Поэтому я приказал своему конному копейщику двигаться вперед по диагонали, на сектор g4. Отсюда при желании можно будет выйти на атаку за сегуном, прячущимся от моих ударов.

Яша опять маневрировал своим конным лучником на свой крайний левый фланг. Затея похвальная, но ему не мешало бы уже начать атаку. Сколько можно ходить вокруг да около.

Я тоже продолжал двигать фигуры и готовиться к главному своему штурму. Для этого я отправил ладью на f6. Продолжая спасать сегуна, Яша увел его назад, снова на заднюю линию обороны, на g1.

Бах! Мой пехотинец, гордый и дерзкий малый, настоящий неукротимый самурай, отправился через клетку на g5. Все, я начал главную атаку. Хватит гадать и думать, получится она или нет. Это решится только в бою.

Враг в ответ тоже начал нападение. Контратаку. Ту самую, которую так долго готовил и отсрочил до этого самого момента. С одной стороны, это верно, потому что самый лучший миг для того, чтобы сбить меня с атакующего темпа — это как раз нанести удар во время начала моей атаки.

Но, с другой стороны, не получится ли так, что Яша готовил свою атаку слишком долго и теперь поэтому ему придется торопиться, чтобы наверстать упущенное? Ладно, посмотрим, на доске в это время началась самая настоящая жара и становилось все веселее.

Конный лучник напал на моего пехотинца слева, того, что стоял на b7. Подскочил, осыпая свистящими стрелами, от которых мой самурай уже не мог увернуться. Одна стрела воткнулась ему в ногу, другая в плечо.

Пехотинец все равно пытался отбиться копьем, но конный лучник оказался вовсе не дурак и не пошел в самоубийственную атаку на копьеносца. Нет, он продолжал кружиться вокруг моего воина и посылать в него стрелы. Еще одна вонзилась в бок моего копейщика. Он закричал и безуспешно метнул копье во всадника, но промахнулся.

Вот теперь, когда он остался почти безоружным, конный лучник мог бы подобраться поближе и отрубить ему голову ко всем чертям собачьим. Но нет, он был слишком осторожен для этого.

Всадник продолжил описывать круги и посылать стрелы. Еще одна впилась в спину моего воина и он повалился на живот. Подергался и затих.

Теперь конь очутился в моем расположении войск. Но я не стал слишком беспокоиться насчет этой попытки отвлечь меня от главной атаки. Ничего, я успею вспороть живот противнику.

Мой пехотинец, тот самый, который самоубийственно пошел на g5, все это время находился под давлением со стороны вражеского копейщика. Его тоже можно было убить. Но раз этого не произошло, пришлось нам самим сделать это.

Пеший самурай подошел к врагу на h4 и сделал обманный финт копьем. Противник до этого ожидал, что его отправят в атаку и все время потерялся над моим пехотинцем. Теперь же он понял, что его бросили под каток и полководец не собирается его спасать. Наоборот, этот копейщик стал жертвой изощренного вражеского плана на победу. Поэтому сейчас очень быстро этот вражеский копейщик оказался сломлен и потерял боевой дух.

Он отреагировал на финт моего самурая, как будто это был самый настоящий удар. Но тот тут же сменил направление атаки и ударил снова, попав острием копья в ногу белодоспешного самурая.

Тот очнулся от боли и упал на одно колено. Тогда мой копейщик быстро вырвал копье и ударил снова. Пробил доспех на груди и враг упал на спину. Из раны на груди у него хлестала кровь.

Вскоре он перестал двигаться и неподвижно застыл на месте. Затих. Мой воин встал рядом и посмотрел на следующего противника.

Это был тоже пеший копейщик. Он стоял на секторе g3 и с легкостью мог нанести новый удар по моему воину. Поэтому тот стоял в ожидании смерти на следующем ходу и не стал особо праздновать свою победу.

Но этому моему воину все время везло. Второй раз он оказался под реальной угрозой смерти, но второй раз избежал ее. Вместо того, чтобы направить удар на моего храбреца, Яша снова предпочел действовать своим конем и бросил его на ячейку с5. Опять на центр, почти в то самое место, где он стоял до этого.

Некоторое время я раздумывал. Устроить ли экзекуцию вражескому пехотинцу, держащему под ударом моего пехотинца и отводить тем самым проход h для атаки моего ферзя на вражеского короля? Но там у него все равно довольно много возможностей ускользнуть, да и слон на g2 мешает благополучной атаке.

Поэтому нет, посмотрим, насколько у моего воина сильна фортуна и сможет ли она спасти его в третий раз. Поэтому я бросил его вперед, еще дальше по линии h, на h3.

С этой позиции мой воин мог угрожать вражескому слону, о котором я говорил до этого. Но при этом немалый риск, что тот уничтожит моего отважного копейщика и сам встанет на его место. Правда, после этого он тут же подвергнется атаке моего ферзя. Посмотрим, пойдет ли Яша на этот размен.

Удача и в третий раз улыбнулась моему отважному и везучему воину. Противник не стал его убивать. Вместо этого мощный всадник нагината просто двинулся на один сектор в центр и убил моего другого пешего воина на е4. Тоже храбреца, стоящего здесь с давних пор.

Произошло это очень быстро. Всадник подскакал к моему пехотинцу и на ходу отбил его неуклюжую попытку ударит его в грудь копьем. Сам он, напротив, с коротким замахом ударил моего пехотинца нагинатой по голове и с легкостью разрубил ее на две части. Все вокруг оказалось залито кровью, а мой несчастный воин заметно свалился на землю.

Ладно. Битва продолжается. Мой храбрец пехотинец продолжил кровавый успешный поход и сам отправился на g2. Туда, где стоял слон. То бишь конник с копьем.

Торжествуя оттого, что он смог уничтожить так много людей противника, мой воин подошел к врагу, ловко присел, увернувшись от его удара копьем с коня, быстро приподнялся и ударил сам.

Ткнул копьем в грудь противника. Угодил как раз в соединение между доспехами и пронзил, насколько я понял, сердце вражеского воина. Тот уронил свое копье и упал из седла.

Его белоснежный конь поскакал прочь, а мой отважный асигару яри встал перед вражеским сегуном. Теперь тот мог прикончить моего храбреца одним ударом катаны.

Накал битвы достиг апогея. Вражеская воин с нагинатой бросился на моего самурая-ладью на е8. Поскакал через несколько секторов и быстро настиг его. Тот пытался защититься, но не сумел.

Взмахнул своей секирой, но очень неудачно. Лезвие его оружия бесполезно просвистело в воздухе. Враг подлетел вплотную и ударил своей нагината. Секира врубилась в грудь моего воина, застряла с ней и он вывалился из седла.

Теперь, сразив моего воина, ладья поставила шах моему королю. Эта проблема решалась просто. Мой сегун просто ушел на сектор g7. И избежал вражеской атаки.

В ответ Яша отправил своего пехотинца на f4. Небольшая попытка избежать окончательного разгрома, но она тебе не поможет.

Мой ферзь помчался на h1 и встал рядом с вражеским королем, прикрытый при этом все тем же отважным и удачливым пехотинцем. Шах! Мои пешка и ферзь поддерживали друг друга и поэтому вражеский король не мог взять кого-либо из них.

Вражеский сегун убежал на f2. Мой ферзь тяжело проскакал через всю первую вражескую шеренгу и одним ударом меча поразил ладью противника. На а1.

На этот раз военное счастье изменило наконец моему удачливому пехотинцу. Сегун противника отправился на g2 и ударил его пехотинца своей катаной. На солнце сверкнуло острое лезвие. Словно блестящая вспышка.

Мой отважный воин упал с отрубленной головой. Спи спокойно, великий воитель, я буду тебя оплакивать, ты много сделал для победы, хотя и был обычной пешкой.

Теперь мой другой воин, слон-копьеносец, шагнул на h3. Снова шах королю.

Яша быстро проанализировал положение. Оно стало совсем отчаянным. Через два-три хода ему грозил неизбежный мат.

Поглядев на меня, усталый Яша кивнул и медленно сказал:

— Сдаюсь, партия сыграна.

Глава 12. Танцпол

Для того, чтобы стать лучшим в шахматах, надо обладать звериной выносливостью. Отнюдь нелегко сидеть на заднице шесть-восемь часов подряд и при этом шевелить мозгами, обдумывая, как быть дальше. Вернее, не просто нелегко, а чертовски трудно.

В тот день, на районном турнире, мне пришлось высидеть еще несколько партий. Как и обещали, играть пришлось с большим количеством игроков. С самыми разными. Яша вскоре отсеялся, на его место пришел другой претендент.

Потом, по мере прохождения этапов и разгрома соперников, следующий. Я был слишком сосредоточен на игре, чтобы наблюдать за тем, что происходит вокруг. По большому счету, меня всегда спасала эта высокая степень концентрации.

Мне было легче с помощью погружения в процесс игры отвлечься от публики и давления окружающей обстановки. А некоторые шахматисты, как я заметил, от этого нервничали. Терялись, начинали путаться, совершать ошибки и делать неправильные ходы. Меня, слава богу, миновала сия горькая чаша.

Причем это было сильно заметно зрителям. В перерыве между партиями Матвей сказал мне:

— Ты как-то совсем по-другому начал играть. Я не только стиль игры имею ввиду. Но и само твое поведение. Ты же вообще не обращаешь внимания на окружающих. Такое впечатление, что если рядом взорвется бомба, то ты ничего не заметишь.

Вполне возможно, очень даже. Психологическое состояние невероятно сильно влияет на игру. В шахматах это заметно сильнее, чем в других видах спорта. Недаром многие шахматисты после Фишера начали предъявлять к организации проведения матчей завышенные требования и если их не соблюдали, были готовы отказаться от участия.

Но, как я заметил, здесь, в этой реальности, ничего такого не произошло. Повышенных требований к условиям проведения турниров еще не существовало. Зрители могли чуть ли не залезть на доску, похлопать игрока по плечу, посоветовать, как ходить дальше. Это очень сильно отвлекает от игры.

Впрочем, как я и сказал, мне все это не помешало. Невероятная концентрация, когда я представлял шахматы живыми фигурками, участвующими в сражении, позволила мне до конца сохранить умственную работоспособность.

В решающей финальной партии с другим претендентом на первое место, с очкариком Белоруковым, я сумел остаться сосредоточенным и настроенным на победу. Он же, наоборот, как я заметил, совершил грубую ошибку. Я и сам не ожидал, что соперник отправит того пехотинца на съедение моему коннику. Честно говоря, я думал, что он пойдет совсем по-другому и уже просчитал вереницу ходов для этого направления.

Но случилось то, что случилось. Даже зрители в итоге были в шоке от произошедшего. Тренер Белорукова схватился за голову, но поделать ничего уже не мог. Я воспользовался ошибкой соперника. Через пять ходов объявил шах, а еще через три — мат.

Из Центра творчества я вышел поздним вечером и уже победителем районных соревнований. Эта победа дала мне шанс на участие в первенстве Москвы через два месяца.

Яковлев не смог преодолеть своего противника из ДСО «Трудовые резервы» и вылетел в полуфинале. Муромцев ходил с взъерошенными волосами, весь на нервах, переживал, смогу ли я победить своего соперника. Когда я выиграл, он радовался, как ребенок.

Матвей прошелся вместе со мной и распрощался на полдороги. Ему нужно было идти куда-то дальше по своим многочисленным делам, а вернее, принять участие в какой-то студенческой вечеринке.

Он звал с собой и меня, но я был слишком вымотан, чтобы продолжить веселье. Все, на что у меня осталось сил, так это прийти домой и завалиться спать. Что я и сделал, доехав до родных пенат на попутке.

Сразу отдохнуть, однако же, не удалось. Слишком уж это было легко, чтобы я пришел домой и спокойно отдохнул. Родителям надо было устроить показательную порку.

Оказалось, что из всех отпрысков я заявился домой самый первый. Для того, чтобы не создавать трудностей и не отвечать на лишние вопросы, я не предупредил родителей о том, что иду на соревнования.

Ну, а мои сестры тоже куда-то ушли по своим личным делам и до сих пор еще не вернулись. Поскольку в это суровое аналоговое время мобильные телефоны напрочь отсутствовали, родителям в таких случаях оставалось только сидеть и гадать, где в это время находятся их любимые дети.

И когда один из них, то есть я, преспокойно заявился домой, на меня сразу обрушился весь долго сдерживаемый родительский гнев.

— Ну-ка, быстро на кухню! — приказала мать, едва я успел переступить порог дома.

Ого, судя по ее мрачному выражению лица, я обвинялся, как минимум, в кровавой резне над младенцами. Ничего не подозревая и все еще надеясь на благополучный исход дела, я разулся и зашел на кухню, где меня с еще более грозным видом ждал отец.

Он походил на инквизитора, к которому привели еретика, утверждающего, что земля круглая и вертится вокруг солнца. Я уселся на стул, а мать встала у буфета, негодующе сложив руки на груди.

— Ну, и где ты шлялся? — свирепо спросил отец. — Ты на часы смотрел?

Действительно, сколько сейчас времени? Я глянул на мерно тикающие настенные часы и удивился. Оказывается, уже далеко за полночь. Влюбленные часов не наблюдают, а я как раз был сегодня влюблен в шахматы и очень устал от этой многочасовой любви.

— На турнире, — ответил я устало. — Я был на шахматном турнире. И я очень устал, хотя и выиграл его.

Я ожидал, что сообщение о победе вызовет хоть какой-то отклик в суровых сердцах родителей, но этого не случилось. Возможно, в другое время это и произошло бы, но только не сейчас, когда они были взвинчены. Наоборот, моя декларация произвела впечатление керосина, подлитого в тлеющий костер.

— Опять эти шахматы! — загрохотал отец. — Ты же сказал, что уже бросил заниматься этой чепухой! Ты же занялся плаванием и бегом!

Я покачал головой. Мне все это уже тоже перестало нравиться. Если хотят устроить скандал, будет вам грандиознейшее разбирательство. Может быть, тогда поумнеют.

— Ничего я не бросал. Наоборот, я занимаюсь ими каждый день. И тренер говорит, что у меня большие перспективы. Но мне надо тренироваться, чтобы были результаты. И я…

Отец стукнул кулаком по столу. Он походил на разъяренного медведя. Хотя мать, которая предполагала самое худшее, например, то, что я участвовал в ограблении сберкассы или какой-нибудь дикой оргии, после моего признания поняла, что я не делал ничего противозаконного и уже заметно смягчилась.

— Ты должен в первую очередь думать о своих сестрах! — заревел отец. — Ты брат им или кто? Где они тоже шляются? На дворе уже полночь, а они неизвестно где! Мы уже все больницы и участковых обзвонили! А ты, оказывается, вместо того, чтобы привести их домой, шлялся по своим дурацким настольным играм! Ну, а если с ними что-нибудь случилось, ты что, шахматной доской будешь отбиваться от всяких сволочей, к ним пристающих?

Возможно, в чем-то он был прав, за сестрами надо следить, и время действительно позднее. Но это не значит, что надо смешивать мои занятия шахматами и плохое поведение моих близких родственниц.

— При чем тут шахматы? — возмутился я. — Они вообще не имеют никакого отношения к происходящему. Не надо их сюда приписывать.

Отец был крайне возмущен моим сопротивлением. Он считал, что я должен помалкивать.

— Ты только о своих шахматах думаешь! — заорал он, снова хрястнув по столу, так что чашки подскочили и звякнули. — А о сестрах никаких мыслей нет! Посмотри, мать, какого мы вырастили лоботряса и эгоиста.

И пошло, и поехало. Я к тому времени уже несколько пришел в себя и снова обрел способность соображать, а еще рассчитывать варианты развития разговора. Если крики и ругань можно назвать общением.

В общем, лучше некоторое время помолчать и послушать крики патриарха семейства. Его все равно не переспоришь, а мать сейчас на его стороне. Ругаться тоже бессмысленно, ничего не растолкуешь, никого не переубедишь. Только еще хуже сделаешь.

Поэтому я уселся поудобнее, тоже сложил руки на груди и принялся наблюдать за негодующим отцом. Как ни странно, это возымело действие. Видя, что его ругань не дает никакого результата, батя вскоре успокоился и выпустил пар. Он удивительно быстро пришел в себя.

К тому же, как раз вовремя, во входной двери заскрежетал ключ и явились мои сестрички. Обе разом, целые и невредимые. Строгий конвоир в лице мамы тут же привел их на кухню, для того, чтобы тоже устроить показательную беседу.

— Вы где шляетесь? — снова завел старую шарманку отец. — Почему вас надо искать по всему городу?

И опять принялся ругаться. Сестры сначала стояли, а потом тоже начали отбиваться от предъявленных обвинений. Выяснилось, что они гуляли с подружками и думали, что сейчас еще только десять часов вечера.

Хотя я предполагал, что они тусовались с кавалерами. Ну что поделать, на дворе весна, разве можно в такое время прозябать дома и заниматься скучными делами по хозяйству. Вскоре в перепалку вступила мать и под двойным напором родителей сестры не выдержали и ударились в плач.

Выбежали из кухни и укрылись в своей комнате. Родители побухтели еще немного, но весь запал отца быстро угас при виде слез дочерей. Я тоже отправился к себе, твердо решив поговорить завтра с родителями.

Если так будет продолжаться дальше, то мне с ними не по пути. Куда-нибудь уеду, потому что невозможно готовиться к турнирах в такой обстановке. В итоге, я завалился спать голодный и злой, потому что всякое настроение ужинать напрочь исчезло.

Но на утро все изменилось. Родители почувствовали, что вчера перегнули палку. Во время завтрака сестры сидели с опухшими от слез глазами и от этого зрелища дрогнул даже суровый отец.

— И что теперь? — спросил он у меня. — Ты что, и в самом деле занял первое место на соревнованиях? Куда теперь?

Я недоверчиво посмотрел на него и принялся уплетать яичницу. Потом ответил:

— Теперь городской турнир. Если выиграю его, то могу претендовать на участие во всесоюзном.

Отец скептически хмыкнул. Его тоже можно было понять, слишком уж резкая перемена произошла в его сыне. И поэтому он не верил в меня.

— Ну, если так, это уже что-то. Поздравляю, — проворчал он. — Хотя если бы занялся боксом, то уже получил бы результаты. Вон, какой-то Рубцов у нас появился, твой ровесник. Он уже такие результаты в боксе показывает, что все ахают. Будущий чемпион мира, тут без вопросов.

Я пожал плечами. Мне плевать, кто там чемпион в боксе, мне главное, кто мои главные соперники в шахматах.

— Ну и пусть. А мне говорят, что у меня большие перспективы в шахматах. Если получится, тоже стану чемпионом.

Против ожидания, мой настрой понравился отцу.

— Ну и ладно, — ворчливо продолжал он, отпив кофе. — Давай, дерзай. Я недавно говорил на работе с одним приятелем. Он говорит, что шахматы это еще похлеще, чем другие виды спорта. Если сможешь там выбиться, то многого добьешься. Головой работай тогда. Может, выйдет из тебя толк.

Я кивнул, все еще не веря своим ушам. Неужели мне удалось пробить железобетонную стену непонимания и отчуждения?

— Так-то оно так, но мне нужно соблюдать специальный режим тренировок, — сказал я, решив ковать железо, пока горячо. — Для того, чтобы голова была ясной и затуманенной, мне надо сочетать физическую активность и умственную. И вы в этом не должны мне мешать.

Отец нехорошо обрадовался.

— Ну и отлично, — сказал он. — Вот как раз поедем на выходных на дачу. Вот там насочетаешься физической активности с умственной.

Это было не совсем то, чего я хотел, но я вынужден был согласиться.

В течение последующих двух месяцев я основательно готовился к турниру. Ежедневно встречался с Муромцевым и готовился к боям.

В институте после моей победы мне тоже дали карт-бланш. Ректор был несказанно рад, что у него появился свой перспективный шахматист. Мне даже не пришлось заикаться о свободном посещении, он сам позаботился о ее выдаче. Впрочем, это не помешало мне одновременно готовиться к летней сессии и успешно сдать все зачеты и экзамены.

К тому времени у меня сложился определенный распорядок дня. Муромцев был приверженцем забега на длительную дистанцию. Он требовал, чтобы я сохранял силы на все время турнира, потому что мне предстояло сражаться уже несколько дней с возможным откладыванием партии.

— А то бывает такое, что вначале игрок старается набрать очки и максимально выкладывается в самом начале, — говорил Муромцев. — Зато потом, к финишу вообще выбивается из сил и у него уже не остается запала для победы. У тебя тоже есть такая привычка. Поэтому тебе надо научиться грамотно рассчитывать свои силы. Расходовать их, экономить. Не надо стремиться выиграть все партии подряд. Твоя задача — набрать как можно больше очков. Если ты уже достиг нужной суммы баллов, то лучше придержи коней, стремись к ничьей. Так ты сохранишь больше сил.

Поэтому я старался учиться равномерно распределять нагрузку. Ложился спать пораньше. Вставал в шесть утра и первым делом отправлялся на пробежку. Работал в несильном темпе, чтобы прокачать легкие.

Потом завтрак, который мать теперь старалась готовить разнообразно. После завтрака я за полчаса добирался до шахматной секции, размышляя о предстоящих учебных партиях.

Затем тренировался до обеда, разбирая с Муромцевым разные игры и готовясь к предстоящим соревнованиям. Когда я извлекал из памяти сыгранные игры из своей реальности, тем более, обработанные мощными компьютерными программами, Муромцев всегда удивлялся.

— Откуда тебе могли прийти такие варианты в голову? Я даже не думал о таком развитии событий, — удивленно говорил он.

Потом я обедал в столовой неподалеку и после обеда снова тренировался до вечера. В девять часов возвращался домой и ложился спать. Перед сном анализировал партии и придумывал самые разные варианты развития событий.

Потом засыпал, как убитый. Иногда во сне я продолжал играть и наутро просыпался с готовым решением задачи, над которой бился накануне.

С Дашей мы встречались пару раз в неделю и поэтому девушка вскоре стала жаловаться. Она считала, что я уделяю ей мало времени. Возможно, она была права, надо было встречаться каждый день. Или хотя бы, через день. Но у меня пока что этого не получалось, слишком уж я был занят.

В итоге, в один из субботних дней Даша потащила меня в дом культуры на танцы, заявив, что она совсем закисла в последнее время и ей требуются развлечения. В то время не было никаких ночных клубов, программа для отдыха казалась установленной и незыблемой раз и навсегда.

Сначала лекция о повышении производительности труда в металлургической промышленности. Потом кино, приключенческий фильм «Ударный забойщик», а после танцы до упаду.

На лекцию мы опоздали и пришли к самому ее концу. Впрочем, лектора почти никто и не слушал. Задние ряды гудели, как пчелиный улей, голоса лектора почти не было слышно.

Я поболтал с Дашей до самого конца лекции, потом отправился на фильм. Он мне понравился гораздо больше, может быть, потому что в нем рассказывалась история о спасении горняков, а не об их достижениях на ниве добычи руды.

После фильма мы отправились на площадку для танцев. Вскоре там уже вовсю гремела музыка. Исполняли шлягеры и хиты текущих дней и мы с Дашей тут же вышли в самый центр танцпола. Даша любила танцевать, полагаю в двадцать первом веке она была бы звездой дискотек и постоянной посетительницей клубов.

Вскоре я устал и отошел достать напитков для себя и своей дамы. Отыскать лимонад здесь удалось не так быстро, как хотелось бы, потому что буфет оказался уже закрыт. Для этого даже пришлось выйти на улицу купить вожделенные бутылочки в ближайшем магазине.

Вернувшись, я увидел, что к Даше подкатывает какой-то подозрительный лопоухий тип, явно навеселе. Ну что же, ничего не поделаешь, какое веселье без драки. Придется отстоять свое право на даму, иначе никак.

Вздохнув, я направился в центр танцпола, к своей девушке и дрыгающемуся рядом с ней орангутангу.

Глава 13. Старый новый знакомый

Парень продолжал кривляться перед Дашей, когда я возник перед ним и увел девушку в сторону. Даша охотно ушла вместе со мной, обвив мою шею руками и прокричала на ухо: «Где ты ходишь, этот кретин меня уже достал!».

Настала пора выпить лимонад и для этого мы уединились на скамейке рядом с фикусом в кадке. Впереди на танцполе гремела музыка, танцевали другие парни и девушки, образовав кружки по интересам. Ну, а мы оказались таким образом в небольшом уголке, укрытые от посторонних взглядов.

Даша сидела рядом и быстро пила лимонад. Потом поглядела на меня. Отставила бутылку в сторонку.

— Иди ко мне, негодник, — девушка сама обняла меня и прижалась к груди. — Ты почему так редко со мной видишься? Нашел себе другую девушку?

Поскольку она была одета в легкое платьице, я сразу почувствовал, как ее груди прижалась ко мне. И естественно, сразу почувствовал возбуждение.

Оказывается, не шахматами едиными полна наша жизнь. Особенно, когда тебе еще нет двадцати лет. Хотя бы по физическому, а не по умственному развитию. И в такие минуты особенно трудно спорить с зовом сердца и тела. В первую очередь, с призывами тела.

— С чего ты взяла? — спросил я. — Ты же знаешь, что готовлюсь к турниру. Скоро городские соревнования. Я даже не…

Чуть раскрасневшееся лицо девушки вдруг очутилось рядом с моим. Какие у нее глубокие, огромные и таинственные глаза. С бесенятами, прыгающими внутри.

— Поцелуй меня, — потребовала Даша. — Иначе я тебя прибью за то, что мы так мало времени проводим вместе.

Ну что же, делать нечего. Придется выполнить эту приятную обязанность. Я потянулся к девушке, уже прикрывшей глазки в ожидании поцелуя. Губки она сложила бантиком.

— Эй, утырок долбанутый, ты чего ушел с танцпола? — кто-то схватил меня за плечо и развернул в сторону. — С тобой теперь будет разговор серьезный.

Что за ерундовина здесь творится? Я поглядел на парней, стоящих передо мной. Давайте познакомимся с местной флорой и фауной.

Ага, это тот самый орангутанг, что клеился к Даше. А с ним еще и пара рептилоидов, напоминающих шимпанзе на минималках. Брюки клеш, рубахи навыпуск и кепки набекрень.

Судя по их угрожающему виду, они намереваются хорошенько наказать меня за дерзость. За то, что позволил себе увести свою же девушку перед носом местного павиана. Я поднялся, встал перед нахалом, уперся лбом в его лицо.

— Какие вопросы, придурок? Это моя девушка, что тебе непонятно?

Там, на танцполе, он и не пикнул, когда я увел Дашу. Определил, где мы сели, позвал дружков и только тогда пришел ко мне. Какой храбрый, получи медаль за отвагу.

— Ну и что? Я с ней танцевал, не надо было уводить. Что за неуважение?

Мало того, что он трусливый, так еще и тупой. Что здесь непонятного? Это моя девушка, разговоры окончены. Видимо, просто хочет придраться к любой мелочи и устроить драку. Показать, кто здесь хозяин, устроить побоище, безопасное для меня, потому что он прочухал, что я пришел без компании друзей.

— Ты че, не понял? — переспросил я.

Одновременно быстро прокручивал в мозгу варианты действий. Драки, судя по всему, не избежать. С другой стороны, надо ли мне это? На носу турнир, если мне сейчас разобьют голову, это не есть хорошо.

Я глянул по сторонам. Можно обмануть их, отправить на улицу, а самому скрыться через черный ход вместе с Дашей. Пусть эти идиоты ждут на улице. Мерзнут, хотя сейчас уже преддверие лета, так что уже тепло.

— Слышь, ты, козел мочалконогий, — парень придвинулся ко мне, тоже уперся лбом в мой. — Пошли, выйдем, поговорим. Твоя морда нуждается в чистке. Желательно, ботинками.

— Эй, отстаньте, — Даша вцепилась в мой локоть, попыталась нас размять. — Чего вам надо, чего пристали? Я милицию вызову.

Я повернулся к ней и чтобы успокоить, подмигнул.

— Все в порядке, милая. Сейчас разберемся. Подожди меня здесь, никуда не уходи.

Потом кивнул орангутангу.

— Ну-ка, пошли выйдем.

Я рассчитывал, что противники выйдут вперед. Я якобы пойду за ними, а потом отстану по дороге и уйду в сторону. Пусть подождут, помаринуются на улице, а я тем временем воплощу в жизнь мой план побега вместе с Дашей.

Лишь бы только она не ушла никуда раньше времени. И не увязалась за нами.

Но, кажется, девушка все поняла.

— Ладно, иди, развлекись, — кивнула она и оглянулась в сторону танцпола. — Я буду здесь. Потанцую еще немножко.

Мой противник развернулся, довольно улыбаясь и отправился к выходу. Его гамадрилы отправились за ним, а я покорно пошел сзади.

Поначалу все вроде бы складывалось хорошо. В конце огромного зала, где проходили танцы, я хотел свернуть за колонну и уйти в сторону. Но один из подручных ублюдка обернулся, тут же схватил меня за руку и потащил вперед.

— Я видел, как ты перемигивался со своей бабой, — прорычал он, крепко держать меня. — От нас не уйдешь, гнида.

Вот ведь уродец. Какой бдительный и зоркий. Пришлось идти на улицу. Тут мы спустились по ступенькам крыльца и завернули за угол. Тускло горящий фонарь, задняя часть здания, небольшое огороженное пространство рядом с задним ходом.

Тихо и пустынно. Вдали в здании гремела музыка.

— Ну ты че, утырок плоскозадый, теперь держись, — сказал мой нахал и придвинулся ко мне.

Уронить его на асфальт не составило особого труда. Противник не знал правил борьбы и бездумно лез на рожон.

В одиночку я с ним быстро справился бы. Но вот его дружки здорово помешали. Некоторое время я держался на ногах, отступая под их натиском, а потом очутился возле стены здания. Это хорошо, тыл защищен. Но долго я не продержусь, слишком велико число нападающих.

— Эй, вы чего парни? — случайный прохожий-благодетель окликнул моих противников. — Разве так можно, втроем на одного? Как-то не по-человечески это.

Наша битва на мгновение прервалась. Мои обидчики оглянулись. Я продолжал держаться возле стены и тяжело дышал, как загнанный зверь.

Может, дать деру? Но тогда они изобьют моего благодетеля. Нет, придется ждать.

— Вали отсюда, пока и тебе бока не намяли, — мой главный враг снова развернулся ко мне и приготовился продолжить бой.

Его подпевалы тоже забыли о случайном прохожем и решили пойти на меня в решающее наступление. Если я его не выдержу и упаду на асфальт, то они точно отправят меня на больничную койку.

Ох уж эти девушки, вечно у меня с ними что-то не так. Или это потому что Даша так безумно сексуальна и притягивает других мужиков, как мух на мед?

— Ну держись, гнида, — сказал орангутанг и опять замахнулся.

Вот только ударить он уже не успел. Мой благодетель внезапно оказался рядом с нами. Даже в темноте я увидел, какой он, оказывается, сильный и высокий. Широкие плечи, уверенная упругая походка.

В одну минуту он разобрался со всеми обидчиками. Первым делом ушел от удара кулаком одного из рептилоидов. Очутился сбоку от него. Ударил боковым в живот.

Резко выдохнув, пародия на шимпанзе согнулся пополам, завалился набок.

— Ах ты урод, ты чего творишь? — второй шимпанзе, тот самый, что выявил мою маленькую ложь, тоже бросился на нежданного спасителя.

Тот встретил его ударом в челюсть. Вроде несильным, но мой обидчик отлетел в сторону. Ударился об стену здания, сполз на асфальт.

Ситуация быстро переменилась. Теперь уже мой орангутанг остался против нас двоих. Он понял, что дело плохо, отошел назад, ища спасения.

— А ну, иди сюда, глиста! — я шагнул к нему, собираясь шугнуть.

Зачинщик драки мигом развернулся и помчался прочь, забыв о своих неподвижных товарищах. Я усмехнулся, видя, как его пятки сверкают в темноте. Потом повернулся к своему спасителю.

— Спасибо, дружище, — пожал ему ладонь.

Рукопожатие оказалось крепким и сильным. Сразу видно, что спортсмен.

— Ты как, живой? — спросил парень, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Эти шакалы тебя чуть было не завалили. На дискотеке с ними познакомился?

Я кивнул. Потом вспомнил о Даше. Что она там поделывает? Опять танцует или сидит и переживает обо мне? Но если переживает, то почему тогда просто сидит, сложа руки?

— Ох, я же там девушку оставил, — я заторопился на танцпол. — Ты куда направлялся? Тоже на танцы?

Парень покачал головой.

— Да нет, я мимо проходил. Вернее сказать, пробежку делал. У меня соревнования на носу, готовлюсь.

На минуту мне показалось, что он тоже готовится к шахматному турниру. Хотя это вряд ли.

— К каким соревнованиям? — спросил я. — Ты тоже спортсмен?

К тому времени мы уже отошли от места побоища и очутились перед входом в здание дома культуры, где проходили танцы.

— Ага, я боксом занимаюсь, — парень почесал костяшки. — А как это «тоже»? А ты чем занимаешься?

— Я шахматист, — ответил я, ожидая, что боксер снисходительно улыбнется. — Скоро городское первенство.

Но против ожидания, парень, наоборот, оживился. Схватил меня за руку.

— Подожди, это как раз то, что надо. Я же давно хотел шахматы применить, по назначению к…

— Денис! — закричал сзади пронзительный женский голос. — Денис, где ты?

Ну вот, это за мной. Наконец-то Даша очнулась. Я обернулся и увидел девушку, выбежавшую из дома культуры. Девушка быстро спустилась по ступенькам и тут же увидела меня. Подбежала, гневно стукнула кулачками в грудь.

— Ты скотина, где ты ходишь? Я там вся извелась от беспокойства, места себе не нахожу. А ты тут стоишь, болтаешь со всякими проходимцами.

Боксер усмехнулся. Я приобнял девушку.

— Не говори так, милая. Если бы не этот парень, эти сволочь меня бы избили. Он мне помог. Кстати, как тебя зовут, дружище?

Парень протянул руку.

— Виктор. Виктор Рубцов.

Я снова пожал ладонь.

— А я Архаров Денис, — потом только до меня дошло, где уже я слышал эту фамилию. — Подожди, ты тот самый Рубцов? Боксер?

Парень с улыбкой кивнул. Улыбка у него была хорошая и широкая. Нос правильной формы, ничуть не ломанный-переломанный.

— Да, он самый.

Даша охнула.

— Ого, простите, пожалуйста. Я думала, что Дениску уже отметелили. А ему нельзя болеть, у него скоро турнир. Спасибо, что помогли ему.

Из здания раздались особо громкие звуки музыки. Мы отошли чуть дальше и встали возле скамейки.

— Так вот, я что хотел сказать насчет бокса, — быстро продолжил Рубцов. — Есть такое мнение, что бокс — это тоже шахматы, только на ринге. Я хотел сделать такую тренировку, сначала провести один раунд, а потом сыграть партию в шахматы. В блиц. А потом опять раунд, и опять шахматы. Чтобы развить быстроту мышления и расчетливость. Ну как, поможешь мне? Ты же хорошо играешь в шахматы?

Я кивнул. Затея интересная, честно говоря. Вопреки расхожему мнению, в боксе тоже надо сильно ворочать мозгами, просчитывая действия противника, иначе далеко не уйдешь.

— Приходи к нам в спортзал на днях, я там каждый день бываю, — судя по всему, Рубцов не любил откладывать дело в долгий ящик. — А сегодня дай какую-нибудь задачку по шахматам, чтобы я мозги прочистил.

Ну, почему бы и нет, раз человек просит? Тем более, это человек, который спас меня от хулиганов.

Я подумал, вытащил из кармана записную книжку с огрызком карандаша и дал Рубцову несложную задачку. Из средневекового трактата тринадцатого века под названием «Bonus Socius Manuscript». Надо поставить мат двумя белыми ладьями черным за два хода.

— Завтра скажешь решение, — сказал я ему на прощание. — Ну, а там созвонимся и решим, когда увидимся.

Рубцов согласился и продиктовал мне номер телефона. Потом распрощался с нами и побежал дальше.

— Куда это он торопится? — спросила Даша. — Вечерняя пробежка, что ли?

— Да, человек готовится к соревнованиям, — сказал я и повел девушку прочь от дискотеки. — И мне, пожалуй, надо взять с него пример. Ну а ты как, натанцевалась от души? Пойдем уже, ночь на дворе.

Но Даша еще вовсе не собиралась домой. Вернее, в свою общагу. Она заявила, что я обещал ей посвятить весь вечер ей и только ей.

— Хм, — сказал я и поглядел на часы. — Вообще-то уже не вечер, а ночь. Скоро будет полночь. Твоя тыква превратится в карету.

— Ну и что? — заявила девушка. — Ты хочешь отправить меня в общагу, а сам пойдешь спать? Или сидеть над шахматной доской? Да ты в своем уме? Ни за что на свете, я тебя сейчас никуда не отпущу.

Она поцеловала меня и некоторое время мы стояли, слившись в одно целое. По крайней мере, пока что только губами.

Удивительно, но заняться любовью мне с Дашей еще не довелось. Каждый раз, когда мы оставались вдвоем, девушка выдумывать все новые и новые отговорки. Правда сказать, что я не особо и не настаивал, так как голова была больше занята шахматными играми.

— Я тебе сегодня ни за что не дам спать, — многообещающе сказала девушка, когда я наконец оторвался от нее.

Я обнял Дашу за талию и мы пошли гулять по ночному городу. Не сказать, что самое легкое, но довольно приятное занятие, особенно, если частенько останавливаться под каждым фонарем и целоваться до упаду. Хорошо, что сейчас почти лето и можно не беспокоиться замерзнуть и превратиться в ледышку.

Мы прошли так несколько кварталов. Время летели быстро и через полтора часа прогулки Даша заявила, что она устала. И теперь заявила, что хочет обратно в общагу, но ее могут не пустить.

— Баба Вера в последнее время вообще с катушек слетела, она не пускает после двенадцати, — грустно сообщила девушка. — Я даже не знаю, где ночевать, на вокзал, что ли идти.

Я осмотрелся и удивленно сказал:

— Да нет, ты смотри, мы же как раз находимся с местом, где живет дядя Миша.

— Какой такой дядя Миша? — подозрительно спросила Даша. — Ты мне никогда не говорил про него.

— Это мой дядька, который уехал на две недели в командировку в Ленинград, — объяснил я. — И поручил меня приглядеть за его квартирой. Цветы поливать, смотреть, чтобы кран не сорвало. За кошкой ухаживать.

— Так что квартира свободная? — обрадовалась Даша. — Что же ты раньше молчал? Как же это хорошо! И мне можно остаться там переночевать?

Я кивнул и повел девушку за собой по переулку.

— Конечно. Я тебя отведу и оставлю там. А сам поеду домой. Завтра ты оставишь ключи в почтовом ящике и поедешь к себе. Вот и все.

Мы прошли пару улиц и оказались перед причудливым вытянутым зданием в пять этажей. Я повел девушку к подъезду посередине здания.

— А он точно не приедет? — смущенно спросила Даша. — Милый, давай ты останешься со мной? Как же я буду одна в незнакомой квартире? Вдруг кто-нибудь приедет? Скандал страшный будет. Да и я провалюсь под землю от стыда.

Мы вошли в подъезд и поднялись по лестнице.

— Под землю проваливаться, пожалуйста, не надо, — попросил я и мы очутились на третьем этаже перед знакомой квартирой. — Да и чего тебе бояться? Тут никто не придет, обещаю.

Я открыл дверь и мы вошли в квартиру. Двухкомнатная, с удобствами. Санузел раздельный. Я вскипятил чайник и угостил Дашу чаем.

— Милый, ну пожалуйста, останься вместе со мной, — умоляла девушка. — Я не хочу быть здесь одна. Я не усну.

— Здесь только одна кровать, — ответил я. — Как же мы будем спать? Я пожалуй, лягу на полу. И ты пожалуйста, не мешай мне обдумать шахматную партию.

— Я буду тихая и кроткая, ты меня вообще не услышишь, — пообещала Даша. — Даю честное пионерское.

Я сделал вид, что с трудом согласился на эти условия. Быстро расставил постель и улегся на полу. Выключил свет и какое-то время мы лежали в молчании.

— Денчик! — позвала наконец девушка. — Денчик, слышишь меня? Иди сюда, а то мне страшно.

Я недовольно заворчал, но поднялся и пришел к девушке. Надо ли говорить, что она сама набросились на меня с поцелуями, а потом мы не спали всю ночь, наслаждаясь любовью?

Ну конечно, квартира и в самом деле принадлежала моему дяде и он в самом деле уехал в Ленинград. Просто я специально подгадал время и место, чтобы Даша согласилась прийти сюда, а затем намеренно строил из себя недотрогу.

Весь этот план я задумал еще утром, до того, как мы приехали на танцы. Ну, а после такой бурной ночи я уже мог считать, что полностью подготовился к соревнованиям.

* * *

Попробуйте решить загадку, которую Архаров задал Рубцову. Ответы пишите в комментариях.

Белые начинают и ставят мат в два хода. Подсказка — двумя ладьями!

Глава 14. Городской турнир

Через два дня я прибыл для участия в городском турнире на стадионе «Динамо». Приехал на автобусе, до стадиона еще идти восемьсот метров. Я шел в задумчивости по тротуару.

Думал, с какого дебюта начинать первую партию. Игры будут жесткие, это не то, что районные соревнования, где были игроки разного уровня.

Здесь будут сильные парни. Настоящие самородки, которые готовятся стать чемпионами. Они будут остервенело драться за победу, так, как никогда до этого. Уж я-то помню, как это было, еще в прошлой жизни.

Приходят молодые и жадные до славы, дерутся до последней крови. Да, сейчас будет кровавая мясорубка, упавших щадит не будут.

— Ну, ты как, готов?

Я поднял голову. Передо мной стояли Стас и Матвей. Неужели ждали? А я настолько сильно ушел в свои мысли, что и не заметил их. Поздоровался.

— Вроде готов. Сейчас видно будет.

Все вместе мы пошли к стадиону. Стас поглядел на меня.

— Это правда, что ты еще ни разу не проиграл ни одну партию? И ничьих считанные партии?

Я снова погрузился в размышления о дебюта и поэтому отреагировал не сразу.

— Что? Ах да, еще не проиграл ни разу. Вот так вот, повезло.

Стас покачал головой.

— Феноменально. У тебя были такие средние результаты, никакого интереса к шахматам. А потом вдруг раз, и такой мощный рывок!

Мы почти дошли до стадиона, когда я вспомнил про Дашу и огляделся.

— А где моя девушка, интересно? Вы ее видели?

Стас и Матвей переглянулись. Стас качнул головой и ушел вперед, к двустворчатым дверям, перед которыми толпился народ. Не сказать, чтобы тысячная толпа, но около полусотни человек наберется.

Матвей тронул меня за плечо.

— Слушай, дружище, мы не хотели тебе говорить. Но Даша сегодня не придет. Лиза ее вчера видела с каким-то парнем, она, кажется, с ним гулять пошла.

Вот это новость. Я постарался сдержать себя. Нельзя показывать эмоции. Только усмехнулся, надеюсь, что не криво, и ответил:

— Вот как? Ну хорошо, будем думать, что она отлично провела время.

Затем резко отправился вперед, оставив Матвея позади. Пробился сквозь толпу перед входом, крикнул, что я участник турнира. Меня пропустили, так что я беспрепятственно прошел внутрь.

Прошел через вестибюль, дальше по просторному коридору. Где тут проводится турнир города? Ага, вот просторный зал, где полно народу. В дальнем конце огороженное ленточками и турникетами пространство, за которым стояли столы с шахматными досками, часами и уже расставленными фигурами. Ну хорошо хоть, что теперь зрители не будут шастать между столами.

Я нашел Муромцева и мы отправились к организаторам. Быстро прошли все процедуры. Первую партию мне выпало играть белыми, со старшекурсником «Бауманки», Родионом Ташковым.

Остальные участники уже тоже устроились за своими столами, все замерли в ожидании начала партий. Еще осталось минут пять до назначенного времени.

— Ну, помни, что тебе надо экономить силы, — сказал Муромцев, глядя мне в глаза. — Не надо сразу лезть на рожон. Ты должен победить, как удав, за счет того, что обхватываешь шею и туловище противника стальными кольцами и постепенно сдавливаешь его, лишая возможности сопротивляться.

Я уже говорил, что в этой реальности СССР еще не доминировал в шахматной сфере. Насколько я сумел изучить историю поединков на мировой арене, до Второй мировой войны, у нас уже был чемпион мира. Однако потом, после войны, шахматам уже не уделяли такого внимания, как в моей реальности. Не знаю, почему так случилось.

Наши претенденты бились несколько раз, но только в половине случаев смогли подняться на вершину. Последний чемпион мира, тот самый Гаспарян, как раз и смог завоевать титул за счет своей мощной оборонительной игры. Его тактика состояла в построении непробиваемой линии защиты.

С тех пор, как я видел, все советские последователи, забыв об активной атакующей игре, также использовали оборонительную тактику. Ну да, раз уж сработало один раз, то почему не сработает еще. Но это не помогло.

Гаспарян был гением построения защиты, его было трудно выковырять из крепости и разбить в чистом поле. Но его последователи не достигли такого уровня и поэтому в пух и прах проиграли на последнем чемпионате мира, отдав корону Путте Редди. Тот как раз, как я видел по его игре, был приверженцем стремительного атакующего стиля. Причем в атаке был, как рыба в воде.

Поэтому его игре я надеялся противопоставить свой наступательный стиль. Если, конечно, мне удастся попасть на встречу с ним. А до этого я надеялся отточить его на других претендентах, в том числе и на вот таких турнирах, типа того, на котором я присутствовал сейчас.

— Я сделаю, все, что смогу, — ответил я тренеру, тоже пристально поглядев на него.

— Все возможное и невозможное, — Муромцев покачал указательным пальцем. — Я бы так не говорил, если бы не знал твоего потенциала. Но ты сможешь их всех разгромить, надо только придерживаться правильной стратегии. Хорошо?

Я кивнул и ответил:

— Хорошо.

Муромцев пожал мне руку и отошел за ограждение.

— Товарищи, приготовьтесь, — объявил арбитр, высокий румяный мужчина в строгом черном костюме. — Время!

И мы начали игру.

Я должен был ходить первым и уже даже знал, как я хочу начать партию. Мы уже обговорили все с Муромцевым, да и я сам подготовил множество всяких дебютов. Но сейчас, поглядев на доску, я вдруг не ощутил той абсолютной степени сосредоточенности, с которой играл обычно.

Передо мной была просто шахматная доска с расставленными на ней фигурами. Никакого погружения, никакой фантасмагории. Что за дьявольщина?

Я глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. Ничего не получалось. Шахматные фигуры как были обычными деревяшками, так ими и остались. Исчезли магия и волшебство. Смогу ли я играть вообще?

— С вами все в порядке? — спросил арбитр, подойдя ближе. — Все уже сделали первый ход, кроме вас.

Ташков тоже удивленно смотрел на меня. Он был среднего роста, худощавый и с овальной яйцеобразной головой. Еще его отличал выпуклый широкий лоб. Темные волосы, черные глаза.

Я снова беспомощно посмотрел на доску. Что случилось? Снова закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Получилось судорожно и прерывисто.

Перед глазами возник образ Даши. Как она, смеясь, идет с другим парнем по улице, а потом уединяется с ним в глубине какой-нибудь квартиры. Вот почему я не могу достичь высокой степени концентрации!

Я постарался успокоиться и взять себя в руки. Ничего страшного. Потом разберусь. Ладно, попробую и так сыграть, без погружения.

Но от волнения я вдруг забыл наше старое доброе классическое начало, которое мы обговаривали с Муромцевым и отправил пешку от ферзя, на d4. Этот ход тоже классика, по идее, называется каталонским дебютом.

Поначалу противник тоже ответил классически. Пешка черных вышла на е6.

Но в ответ на мои две пешки, выставленные в ряд на 4 линии, Ташков поступил не совсем стандартно. Взял и вывел слона на b4.

Шах моему королю! Почти в самом начале. Это что такое? Что за дерзость? Я посмотрел на Ташкова. Тот явно решил, что я морально подавлен, раз решил атаковать в самом начале.

Хорошо. Посмотрим, что ты сделаешь на это. Я выставил своего слона с левого фланга на d2, прикрывая своего короля от удара. Посмотрел на Ташкова. Пойдет он на размен или нет? Дурак или не очень?

Нет, Ташков был явно не дурак. Он подкрепил своего атакующего слона ходом пешки на а5. Атака продолжается. Теперь сам Ташков насмешливо посмотрел на меня. Пойду ли я теперь на размен слонами или нет?

Я на мгновение задумался и поглядел, какие варианты отсюда могут вылезти. Дьявол, в голову опять лезло видение Даши, которая шляется где-то там с другим парнем.

Сосредоточься, идиот! Какая разница, где там девушка, надо выиграть эту партию. Во что бы то ни стало.

Нет, идти на размен сейчас — это глупый ход. Надо действовать тоньше, хитрее, изворотливее.

Кто у меня для этого есть? Конечно же, конь. Я вытащил правофлангового коня на f3 и еще раз принялся просчитывать варианты.

Недолго думая, Ташков вывел своего коня, уже со своего левого фланга. Смотрите-ка. Этот парень неплох, очень даже неплох! Он на ходу раскусил мою атаку на правом фланге и тут же выставил своего коня для ее предупреждения.

Я еще раз продумал дальнейшие ходы. Разведка боем показала, что противник нахален и дерзок. Я же запутался между наставления наставлениями Муромцева о соблюдении осторожности, своим желанием атаковать и вестью об измене Даши. Такой коктейль не рекомендуется принимать перед ответственным матчем.

Ладно. Я продолжил развивать атаку на своем правом фланге. Вытащил пешку и поставил рядом с конем.

Ташков задумался. Я следил за ним и видел, как его глаза быстро скользят по доске. А еще у него есть привычка потирать свой высокий лоб. Время на ход почти вышло, а Ташков взялся за пешку и вытащил ее вперед.

D5. Прямо напротив моих двух пешек. Новая откровенная провокация. Этот парень так и прет на рожон. Все словно бы перевернулось. Как будто это я сидел на его месте с моим залихватским атакующим стилем, а на моем месте сидел какой-нибудь робкий тюфяк, боящийся сделать лишнее движение.

Хорошо. Он продолжает решительно действовать на моем левом фланге. Мне нужно забыть на время о моей атаке и сосредоточиться на обороне. Раз противник стремится атаковать, попробую поймать его во время штурма и подставить подножку. Я передвинул слона g2, прикрывая диагональ на d5.

Ташков не стал медлить. Его пешка кровожадно сожрала мою на с4. Мне почудились крики, но ничего так и не привиделось. Проклятье, я до сих пор не могу проникнуть в суть игры, без своих кровавых галлюцинаций на тему псевдо-сражений.

Раз уж пошла такая жара, пора выводить тяжелую артиллерию. Мой ферзь шагнул на с2. Ну-ка, что Ташков. Видя его стиль игры, надо полагать, он опять пойдет в атаку.

Да, так и есть. Продолжая наращивать ударную мощь на моем еевом фланге, противник двинул пешку на c5, угрожая моей оставшейся в центре пешке на d4. И ничего, что ее прикрывает конь, ведь в случае обмена сам Ташков получает возможность взять его и вывести своего ферзя в самое пекло сражения.

Хм. Интересно. А что ты скажешь на это, мой наглый и самоуверенный друг? Моя пешка тихонько шагнула на а3, угрожая забрать вражеского слона b4. Этот ход я приберегал давно, еще с того момента, как Ташков лихо двинул слона на эту клетку.

Ташков не стал долго думать. Вместо того, чтобы спасаться бегством, он пошел в отчаянную атаку. Сделал то, к чему я подстрекал его с самого начала.

Бах! Его слон ударил моего на d2. Шах моему королю! Второй раз за всю партию. В то время, как я еще не атаковал ни разу, а все время отбивался.

Я оглянулся и увидел, что Муромцев стоит бледный и готов вырвать клок волос из своей буйной шевелюры. Ничего, тренер, подожди. Дай мне еще немного времени. Шахматы такая игра, что здесь никогда нельзя быть уверенным в чем-то на все сто процентов.

Чтобы не двигать короля, я срубил нахального слона конем с левого фланга. В ответ Ташков тут же съел мою пешку на d4. Вот зараза. Он сумел обратить каталонское начало против меня же самого и теперь его две пешки заняли центр, стоя рядом друг с другом.

На всем левом фланге, да и вообще по всему центру доминировали фигуры противника. Мои же робко жались к своим линиям.

Но это ненадолго. Мой конь скакнул вперед и съел одну из пешек противника.

Некоторое время после этого мы перегруппировывали силы. Сделали рокировки, вывели вперед другие пешки и ладьи. Борьба за левый фланг незаметно перешла в битву в центре.

Ташков уже не атаковал так отважно, как вначале. Он видел, что я непрост и не хотел попасть в ловушку.

Я огляделся по сторонам и увидел, что Муромцев вместе с Матвеем и Яковлевым анализирует мою партию и о чем-то отчаянно спорит с учениками. Зрители наблюдали за другими партиями, не только за моими.

Потом я посмотрел на часы и поразился тому, что уже, оказывается, прошел целый час с начала матча. А я и не заметил, что это случилось. Время пролетело незаметно. Ладно, давай, сосредоточься на игре.

В ходе последующей отчаянной борьбы на двадцать третьем ходу мы обменялись ферзями. Причем здесь уже я пошел в атаку и атаковал врага на его же линии защиты, угрожая королю.

Вслед за тем произошла небольшая бойня на моем правом фланге и в центре. В результате к двадцать восьмому ходу мы оба остались только с двумя ладьями, одним конем у каждого и несколькими пешками.

Все остальные фигуры офицерского звания уже были полегли в отчаянной схватке. Причем у меня пешек на одну больше, прошу сразу отметить.

После небольшой перегруппировки Ташков нанес мне новый шах, послав ладью в дальний забег по линии h. В итоге ладья ворвалась на h2 и атаковала моего короля.

После отхода моего короля Ташков, как я и ожидал, бросился на мою ладью и съел ее. Я тут же уничтожил его ладью и у каждого из нас уже осталось по ладье и по коню. И еще несколько пешек.

После еще нескольких энергичных ходов мы обменялись оставшимися ладьями и остались только с конницей. Я посмотрел на противника. Он все чаще потирал высокий лоб, похожий на профессора математики, пытающегося решить непреодолимую задачу.

Теперь все зависело от того, сколько запала осталось у каждого из нас. Откладывать партию не имеет смысла, мы уже вышли на финишную прямую.

Вслед за тем наступила пора хитроумных ходов, не дающих нашим пешкам добраться до вражеской линии и превратиться в ферзя. Для этого мы оба использовали коней и королей, потихоньку боокирующих продвижение пешек.

В итоге мне удалось использовать то преимущество, что у меня на одну пешку больше и я вырвался вперед. Моя пешка встала на е7 и несмотря на то, что вражеский конь всячески пытался блокировать или поймать ее, я сумел поставить рядом своего короля для прикрытия.

Мой собственный конь в это время успешно держал под ударом клетку g2, куда стремилась пройти вражеская пешка. Наконец, следующим ходом я порвался на линию е8 и получил ферзя.

Ташков посмотрел на меня, кивнул и протянул руку.

— Партия.

Я пожал ладонь соперника. Победа, наконец-то. Я взял эту партию.

— На пятьдесят восьмом ходу победу белыми одержал Архаров Денис Александрович, шахматный клуб «Белый ферзь», — громко объявил арбитр.

Зрители вяло захлопали. Некоторые уже разбежались, прошло почти два часа, нелегко высидеть такое количество времени и следить за игрой. Остались только ярые фанатики.

Ташков поднялся и отправился к своему тренеру. Тот похлопал парня по плечу. Ничего, все еще впереди.

Я тоже отправился за ограждение и вышел к Муромцеву. Ребята пожали мне руку, даже Яковлев. Тренер сказал:

— Он так активно напирал сначала, я думал, что ты лопнул под его атакой.

Радости от победы не было. Только умиротворение. Наконец-то, я сделал это. Оказывается, я могу играть и без своих галлюцинаций. Без своего воображения.

Только на одном голом расчете. Это вселяло уверенность. Можно побеждать и другим путем. Самое главное — это работать над собой.

Но самое главное, это конечно же то, что мне все-таки удалось взять себя в руки под самым ураганным огнем противника. Если бы я не сохранил холодную голову, Ташков растерзал бы меня на месте, как лев антилопу. Только теперь я мог вздохнуть свободно.

Видя мое состояние, Муромцев чуток встревожился.

— Эй, у тебя все в порядке? Что-то ты не похож на победителя.

Матвей понимал мое состояние. Он понимающе похлопал меня по спине, хотя я был готов убить его на месте. Иногда такие друзья хуже врагов. Не мог сказать мне новость про Дашу после турнира, идиот чертов.

— Все в порядке, Сергей Иванович. Он просто еще не отошел от игры.

— Ладно, — Муромцев потащил меня из зала. — Пойдем. Отдохнешь немного, а после обеда сделаем разбор твоих ошибок. Завтра новая партия.

Но я не мог уйти далеко. Из рядов зрителей выскочила девушка и бросилась мне на шею. Это была Даша.

Глава 15. Вторая партия

Девушка порывисто обняла меня. От нее восхитительно пахло клубникой.

— Поздравляю, милый, — радостно сказала она. — Поздравляю. Какой же ты молодец.

Я заметил на себе смущенный взгляд Матвея. Так-с, что делать? Устроить разборки прямо здесь? Или все-таки чуть позже?

Ладно, разберемся в другом месте. Не хватало еще выяснять отношения на глазах у зрителей. Я схватил Дашу за руку и потащил за собой из зала, вслед за Муромцевым. Девушка послушно шла рядом, время от времени бросая на меня удивленные взгляды. Сзади шли Матвей, Стас и Яковлев.

Мы очутились в коридоре и тут Даша уже сама перешла в наступление. Вырвала у меня руку, остановилась и спросила:

— Что случилось? Ты чего такой смурый?

Парни ушли вперед за тренером и скрылись в каком-то помещении справа. Я поглядел на искренне удивленную Дашу.

— Мне сказали, что ты вчера гуляла с каким-то другим парнем.

Сказал, а сам ждал, что она ответит, выискивая смятение в широко распахнутых глазах девушки. Но нет, там отразилось все, что угодно, но только не смятение. Сначала удивление, а потом разгорелись искорки самого настоящего гнева. Хм, с чего бы это?

— Откуда ты узнал? — спросила Даша. — Ну-ка, отвечай немедленно.

Однако, с такими стальными нервами она могла бы играть в покер. Или в преферанс. Ничуть не смутилась, не засмущалась, не покраснела. Она уже и забыла, каково это.

— Какая тебе разница? — спросил я в ответ. — Ты слышала, что я сказал? Как ты могла? Ты поэтому сегодня опоздала на мою игру? Хотя и знала, какой это важный для меня день, но предпочла прогулять его, потому что вчера встречалась с другим.

Лицо Даши исказилось от ярости. Надо же, какая цаца. Такое впечатление, будто бы это меня вчера видели с другой девушкой.

— Как ты смеешь меня обвинять? — воскликнула девушка. — Я же пришла к тебе! Как только у нас завершился экзамен, я сразу прибежала. Поэтому я и просила, чтобы меня пропустили первой. Я тебе еще подарок принесла, а ты… Ты оказался его недостоин!

Ну ничего себе заявления. Она окончательно зарвалась! Я постарался сдержать себя.

— То есть как недостоин? — спросил я. — Встречалась с другим ты, а виноват я?

Даша приблизила ко мне горящие от злости глаза.

— Кто тебе сказал, что я встречалась с другим? Лизка? Да-да, я вижу по твоим глазам, что это она! Где вы с ней виделись? Ты что, сам встречаешься с ней за моей спиной?

Я покачал головой. Честно говоря, я был удивлен таким упорным сопротивлением. И уже почуял неладное.

— Ага, так это Матвей, ее милый дружочек! — угадала Даша и театрально развела руки. — Ну конечно же, кому бы еще ты поверил, как себе!

Я перестал что-либо понимать.

— Ты что, хочешь сказать, что ни с кем не виделась?

Теперь Даша дала полную волю гневу.

— С чего ты взял, мой Отелло? Конечно же, встречалась! Вот только не надо сверкать глазами, это был мой брат. С которым мы и ходили выбирать тебе подарок. Лакированную шахматную доску с малахитовыми фигурками! Ручной работы! Вот что я хотела тебе подарить! А ты, сволочь, оказался недостоин этого со своими мелочными и низменными подозрениями!

Опа, вот это поворот. Как будто бы она пешкой забрала моего ферзя, а я даже не подозревал об этом.

— Это что же, и вправду так? — смущенно спросил я. — Тогда подожди, я ведь не знал.

Но Даша уже не желала слушать. Она развернулась и гордо пошла прочь к выходу.

Что делать? Бежать за ней и умолять о прощении? Или позже, когда остынет?

Я выбрал второй вариант. Ладно, я уже бывал в таких ситуациях в прошлой жизни. Сейчас девушка возмущена и обижена. Может быть, она и хотела бы, чтобы я стремглав бросился за ней и на коленях умолял о прощении.

Вот только зачем мне это надо? Пусть успокоится, тогда и поговорим. Если только это не хитроумный способ избежать моих обвинений и быстро расстаться со мной.

Может ведь оказаться так, что никакого брата и подарка на самом деле нет, и она все это выдумала прямо сейчас. Тогда нужно отдать должное ее артистичности и изобретательности.

Я тоже развернулся и отправился к кабинету, где скрылись мои приятели и тренер. Придется опять взять себя в руки. И отправиться на разбор полетов, неизбежный после каждой партии.

Хотя сначала не мешало бы пообедать. Я ощутил пустоту в желудке. Я ведь сегодня не завтракал, так, закинул только яблоко и шоколадку перед выходом из дома. Я всегда так делал, еще с прошлой жизни.

Перед соревнованиями лучше не переедать. Когда мозг загружен перевариванием пищи, он хуже соображает.

Как только я заикнулся про обед, как Муромцев сразу отвел нас в столовую при стадионе. Здесь очень даже неплохо кормили. Теперь я мог позволить себе наесться до отвала. Что я и сделал, хотя во время обеда раздумывал над тем, как помириться с Дашей.

— Ты уверен, что она ушла вместе с незнакомым парнем, а не с братом? — спросил я Матвея.

Приятель как раз уплетал котлету с пюре и теперь беззаботно пожал плечами.

— Ну, откуда же я знаю? Давай я спрошу у Лизки.

Я покачал головой.

— Нет, только не у нее. Лиза заинтересованная сторона, чтобы сказать неправду. Сегодня Даша с ней обязательно поссорится. Спроси лучше у кого-нибудь еще. Или у бабы Веры. Она наверняка знает, кто приходил к Дашке.

Муромцев доел борщ и погрозил мне пальцем.

— Архаров, хватит думать о бабах. У тебя важный турнир проходит, ты должен сосредоточиться на нем.

И то верно. Теперь, после разговора с Дашей и надеждой на примирение, я мог надеяться на то, что смогу погрузиться полностью в игру. Снова обрету свою суперспособность.

После обеда мы нашли небольшой кабинет, поставили там шахматную доску с фигурами и принялись изучать мои ошибки. Также делать прогноз на завтрашний день. Матвей и Стас вскоре ушли, а Яковлев остался до конца.

Каждый раз, когда я это делал, удивлялся, сколько возможностей для победы прохлопал на ровном месте. Если бы не цейтнот, и у меня было больше времени для размышлений, то я закончил бы партию гораздо быстрее. Мы нашли, по крайней мере, три ответвления, где Ташкова можно было победить гораздо быстрее и убедительнее.

А еще, оказывается, проработка вариантов своими мозгами тоже дала интересные результаты. В двадцать первом веке я привык делать это с помощью мощных компьютерных движков. А теперь такой роскоши под рукой не было. Пришлось обходиться своими силами.

Закончив разбирать партию и продумал план на завтра, мы вернулись в зал проведения соревнований. Узнать результаты и кто будет моим соперником завтра. Организатор сказал, что завтра я буду играть с Трубецким Романом из шахматного клуба при профсоюзе работников тяжмаша.

— Не слышал о таком ничего, — Муромцев покачал головой. — Попробую разузнать, что у него за стиль игры. Я тебе позвоню домой, если что-то откопаю. А ты давай, иди, отдыхай. Ложись пораньше. Завтра у тебя будет тяжелый день.

Я послушался мудрого совета и отправился домой. Рассказал родителям за ужином, что выиграл первый этап и завалился спать.

Заснуть, правда сразу не смог. Думал, что хорошо бы, если Даша завтра пришла на игру.

Утром я встал пораньше. Мать предложила позавтракать, но я снова отказался. Вместо шоколадки съел плитку «гематогенки» с чаем. Она была тягучая и плотная, можно наесться до обеда и не испытывать голода.

На стадион я попал вовремя, еще за час до начала игры. Все это время я провел с Муромцевым, который объяснял мне, как действовать против Трубецкого.

— Это отличный игрок, — сказал он в итоге. — Многие пророчат ему большое будущее. Новый Гаспарян, так его называют. Я не знаю, сможешь ли ты справиться с ним, но ты должен разбить его несокрушимую оборону.

В этот раз в зале было уже гораздо меньше столов, а зрителей столько же. Я заметил нескольких корреспондентов из журнала «Шахматы в СССР» и газеты «Советский спорт». Надо же, тоже следят за событиями, даже такими, как городское первенство. Наверняка чиркнут пару заметок затем на предпоследней странице.

Трубецкой Роман оказался плотным низкорослым юношей с кучерявыми густым волосами. Черты лица крупные, толстые. Глазки черные, маленькие, ничего не выдающие.

Он походил на саксофониста, играющего в шахматы между выступлениями в вечернем ресторане. Коричневый замшевый костюм, черные брюки. Несуразный кончик белого платочка выглядывал из нагрудного кармана. Начищенные до блеска туфли.

А еще терпкий одеколон. Он специально надушился, как цветочная клумба, чтобы причинить мне неудобства?

Мы пожали друг другу руки, уселись напротив. В этот раз мне выпало играть черными. За соседними столами сидели другие участники.

Арбитр объявил о начале игры и Трубецкой немедленно сделал первый ход. Обычный, е2-е4. Потом щелкнул кнопкой на часах и теперь настала моя очередь.

Я бросил вперед пешку с5, тоже нажал на кнопку на часах и посмотрел на соперника. Он почти не глядел на меня, просто уставился на доску.

Вначале мы развивали сицилианскую партию, концентрируя в центре пешки, слонов и коней. Все фигуры стояли в центре, но каждая на своей половине поля. Поскольку Трубецкой владел инициативой и не хотел ее упускать, у него на его половинке уже стояли готовые к атаке оба коня и слон на с4.

У меня были выведены только один конь и слон. Продолжая накапливать силы для штурма, Трубецкой шагнул пешкой на а4. Я воспользовался этим и отправил второго коня на оперативный простор f6.

Бах! Трубецкой тут же воспользовался этим и его слон вылетел на g5, атакуя мой центр. Как раз, где стоял мой слон.

Я испытывающе поглядел на противника. Смело, уверенно, решительно. Что еще можно сказать? Вот только достаточно ли подготовлена такая атака?

Терять коня у меня не было желания, тем более, что он защищал важную клетку d5. Поэтому я отошел им назад на d7.

Вражеский слон при этом автоматически попал под огонь моей артиллерии со стороны моего слона, стоящего на е7. Трубецкой не пошел на размен, который был мне достаточно выгоден и тоже отошел слоном назад, на d2.

Сделал он это после долгого размышления. Видимо, рассчитывал ходы, которые могут пойти, если он пойдет на размен и атакует моего слона в самом центре моей позиции.

Я оставался спокоен, потому что когда-то, еще в прошлой жизни, подобный размен случился у меня, только я играл тогда белыми. Как и любая не совсем подготовленная атака в сильный защищенный центр противника, я тогда потерял слона и коня, также, как и мой соперник. Но самое главное заключалась в том, что он удержал позиции и моя атака полностью провалилась.

Так что, теперь я знал развитие игры на восемь ходов вперед и поэтому остался спокоен, как удав. Трубецкой впервые оторвался от игры, скользнул по мне маленькими глазками и не стал рисковать и терять времени. Отошел назад и я тут же сделал рокировку.

Тогда Трубецкой снова атаковал. Его конь скакнул на d5, с угрозой атаки на слона на d5 и дальнейшим шахом моего короля. Подумав, я увел своего коня из центра на b6, предлагая размен.

Подумав и прикинув варианты, Трубецкой пошел на размен. Его конь слушал моего коня и остался на b6. Я тоже задумался, хотя и ненадолго. Конь противника угрожал моей ладье на правом фланге, поэтому о чем еще здесь думать?

Я взял коня противника и в итоге получилось так, что теперь мы остались почти что в первоначальной позиции. Снова мы контролировали каждый свою половину поля.

После этого мы еще немного маневрировали, пока Трубецкой снова не предпринял попытку вскрыть центр и атаковал мою пешку своей, бросив ее на b4. Я проигнорировал его атаку и переставил ферзя на е8, готовя прорыв в центре на f5.

Тогда Трубецкой продолжил шествие по линии b и атаковал теперь моего коня на с6. Терять коня у меня не было никакого желания и я снова отошел им назад. Противник отправил пешку вперед на другом своем фланге и это дало мне возможность начать наконец свою атаку.

Пешка f5. Трубецкой долгое время размышлял, сопя, как большой боров, затем решил продолжить шествие своей пешки на линии h. Белая пешка h5.

Ну ладно. Атака продолжается. Мой слон шагнул на клетку е6, предлагая размен вражескому слону на с4. Ну-ка, что Трубецкой? Силен или нет?

Нет, противник не стал бросаться в атаку на меня сломя голову. Вместо этого он подкрепил позицию слона, поставив рядом ферзя. Я сделал тоже самое и вывел вперед своего ферзя, также поставив его в гущу строя.

Вслед за тем вражеский король шагнул на d1. Хм, на его месте я лучше бы продолжил движение храброй пешки вперед по линии h, с вполне успешной угрозой обнажить мой королевский фланг для атаки.

Ну что же, раз так, я глубоко вздохнул и ринулся в атаку на центр.

Бах! Моя пешка взяла его на е4. Угроза вражескому коню. Бах! В ответ он рубит мою пешку своей.

Снова удар! Я атаковал его слона своим на с4. Жара пошла самая серьезная. Кто-то из нас выберется из этой мясорубки, зализывая раны, а кто-то останется неподвижно лежать в пыли. В ответ Трубецкой съел моего слона ферзем.

Мы атаковали друг друга быстро, едва успевая нажать на кнопку часов. Из всех партий у нас получилась самая активная и динамичная. Остальные сидели, размышляя над ходами.

Продолжая развивать атаку, я бросил ферзя на g4, создавая угрозу атаки для всех фигур противника неподалеку, в том числе и для его короля. Защищаясь, Трубецкой отошел ферзем в центр.

Мне кажется, не самый сильный ход, на его месте я лучше пошел бы ладьей на h2. Там можно было разыграть битву двумя ладьями противника и отбиться от моей атаки.

Но пока что соперник сделал хороший и удачный для меня ход. Моя пешка шагнула на с4, снова угрожая вражескому ферзю. Вражеский ферзь снова вынужден был отойти, защищаясь и это дало мне возможность перебросить к месту схватки коня. Чтобы вскоре атаковать вражеского короля.

Некоторое время потом мы маневрировали, причем моему коню и в самом деле удалось забраться в центр вражеской позиции на d3. При этом король противника оказался рядом, спасаясь от атаки моего ферзя.

Чтобы отвлечь меня от атаки в центре, Трубецкой атаковал моего ферзя конем и пешкой на своем правом фланге. Мне пришлось отойти и увлекшись, соперник создал даже угрозу «вилки», когда следующим ходом он мог поставить шах королю, одновременно угрожая моему ферзю.

Чтобы избежать этого, я взял его коня ладьей, хоть он и был прикрыт пешкой. Ничего не поделаешь, даже если я сейчас позорно потеряю ладью, то открою себе путь к победе. Я уже ясно видел выход из положения.

Моя ладья безнадежно пала под ударом вражеской пешки. Я срубил нахалку ферзем. Трубецкой снова атаковал меня пешкой. И в ответ мне пришлось пойти конем на b4.

Двойной шах белому королю. Моим конем и ферзем. И это при том, что сохраняется угроза взятия моего ферзя вражеской пешкой.

Трубецкой увел короля назад на d1 и вслед за тем я устроил настоящую охоту на него ферзем и конем, сочетая угрозы уничтожить вражескую ладью.

Вот небольшое описание этой великолепной атаки, во время которой я ощущал себя гепардом, преследующим бегущую антилопу.

Ферзь с2. Снова шах белому королю. Король уходит на е1. Ферзь на b2 и угроза вражеской ладье, мирно стоящей на а1. Ладья скрывается на с1 под прикрытие слона наверху на d2.

Ладно. Конь на d3, рядом с вражеским ферзем, прикрытый сзади моей пешкой. Вилка! Шах белому королю, угроза взятия несчастной белой ладьи.

Король уходит на е2 и я перевожу свою ладью на f8, готовясь тоже ввести в бой дальнобойную артиллерию. Вражеская пешка на f2 идет на f3, чтобы избежать удара этой моей ладьей.

Но разве это спасет тебя, милый? Я иду пешкой на е4, усиливая давление на эту пешку врага на f3. Через несколько маневрирующих ходов Трубецкой взял мою пешку и освободил линию f для прохода моей ладьи.

Чем я немедленно и воспользовался. Ладья на f2, шах вражескому королю. От взятия мою ладью прикрывает конь, так и стоящий нерушимо на d3. Король вынужден отступить на первую линию обороны.

После четырех ходов Трубецкой потерял обе ладьи, а мой конь угрожал его ферзю. Проанализировав ситуацию, он протянул мне руку и пробормотал:

— Ваша взяла. Партия.

Я пожал мягкую и влажную ладонь соперника.

— Это было очень жестоко, — пробормотал Трубецкой. — Вы раскидали мои кишки по всему полю.

Я услышал, как арбитр объявил о моей победе и только сейчас осознал, что опять играл и выиграл без своих галлюцинаторных видений.

Глава 16. Все, что было до финала

Когда я, тяжело дыша, опустился на жесткий стул, арбитр покачал головой.

— Вы опоздали, Архаров. Вы знаете, что у нас есть право дисквалифицировать опоздавшего игрока? И никакие жалобы и апелляции в шахматную федерацию вам не помогут?

Я поглядел на него, оторвав взгляд от соперника, Грачева Жени.

— Уважаемый Борис Сергеевич, разве регламентом не предусмотрено, что игрое отстраняется от турнира, если он опоздал на срок более десяти минут? А я опоздал всего на восемь. Так что срок не нарушен.

Арбитр поджал тонкие губы и посмотрел на организаторов. Учитывая все те трудности, что мне пришлось преодолеть, чтобы добраться до этой финальной партии, они вряд ли могли теперь отказать мне в игре. Тем более, что регламент я и в самом деле не нарушил.

Организаторы молчали. Зрители тоже. Муромцев стоял бледный, как полотно, судорожно сжимая записную книжку, куда он скрупулезно заносил все ходы. Меня вполне могли отстранить, потому что мое участие в этом финальном поединке и так было под большим вопросом.

Но организаторы переглянулись между собой и тягостно вздохнули. Наконец, председатель комиссии, Шаров Иван Яковлевич, с которым мне уже пришлось столкнуться, сказал, почти не разжимая губ:

— Ну что же, пусть участвует. Нарушений не зафиксировано. Однако, мы обязаны сделать предупреждение, чтобы Архаров в дальнейшем более ответственно относился к турниру и не опаздывал к его началу. Если ему повезет и в дальнейшем он сможет принять участие в соревнованиях еще более высокого масштаба, то он должен демонстрировать образцовое поведение, достойное советского игрока в шахматы.

Муромцев незаметно погрозил мне кулаком, чтобы я не вздумал возражать. Но я и так сдержался. Хватит, уже поскандалил. Тем более, с самим председателем.

Все это случилось еще до нынешней партии. После моей победы над Трубецким случилось множество событий, так или иначе способных повлиять на мою игру. И мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы остаться на турнире.

А ведь сначала, казалось бы, все шло так превосходно. После ошеломляющей для многих победы над Трубецким на меня как раз и обратил внимание Шаров. Я полагаю, что у него уже были наметки насчет того, кто выиграет турнир.

И этим кем-то явно не был я. Шаров вообще до этого никогда не слышал мою фамилию. Да и никто не слышал, кроме Муромцева. И не предполагал, что я внезапно возникну в числе претендентов на первое место.

Когда я принимал поздравления от Матвея и Яковлева, Шаров подошел ко мне, тоже пожал руку и спросил:

— А вы очень неплохо сыграли, молодой человек. Почему я не видел вас до этого на соревнованиях? Вы не москвич, может, приехали из другого города? Откуда вы выкопали это чудо, Сергей Иванович?

Я промолчал, а вот Муромцев ответил:

— Нет, он родился и вырос в Москве, Иван Яковлевич. Просто до этого не занимался шахматами всерьез, хотя у него были очень хорошие задатки. Но вот недавно загорелся идеей стать чемпионом и делает все, чтобы достичь этого. Тренируется упорно и изучает все игры. Анализирует и разрабатывает разные варианты.

Шаров посмотрел на меня и широко улыбнулся. Глаза, однако, остались холодными и неприветливыми.

— Очень похвальное намерение, юноша. Как говорил Кутузов, плох тот солдат, что не хочет стать генералом.

Насколько я помню, это высказывание принадлежало Суворову. Или в этой реальности поменялись не только великие шахматисты, но и полководцы? Надо будет посмотреть, о чем там кто сказал на досуге.

— А наш самородок прошел все отборочные турниры и сдал нормативы? — продолжал расспрашивать Шаров, сверля меня глазами. — Неужели он смог сделать это заранее?

Муромцев чуток замялся и почесал шевелюру. Он был похож на школьника, которого учитель застукал за подглядыванием в женскую раздевалку.

— Ну, у нас имелись некоторые бюрократические процедуры, которые мы не успели пройти, — сказал он, глядя в сторону. — Но это все мелочи, главное, что мы получили направление от федерации.

Шаров покачал головой. Глаза его хищно блеснули, как у волка, заметившего добычу.

— Как же так, Сергей Иванович? — укоризненно спросил он. Вроде бы добродушно, но в то же время неумолимо. — Мы же столько раз указывали вам на недопустимость участия неквалифицированных игроков. На этот счет в регламенте имеется соответствующий пункт. Мне надо посмотреть документы нашего гения. Если они не в порядке, тогда извините. Мы не можем нарушать установленные процедуры.

Вот уродец. Шаров ушел, довольно улыбаясь, а мы почувствовали себя вывалянными в дерьме. Я быстро просчитал варианты последующего развития событий и обнаружил, что они не очень обнадеживающие. Вот проклятье.

— Что же будем делать, Сергей Иванович? — спросил я. — Они что, и вправду могут отстранить меня от участия?

Тренер упрямо покачал головой.

— Только через мой труп! — свирепо рявкнул он. — Не бери в голову, я все решу. Готовься к следующей партии.

Готовиться в дальнейшем, однако, пришлось без него. Сразу после обеда Муромцев куда-то уехал.

Я отрабатывал прошедшую с Трубецким партию вместе с Яковлевым, потом, когда ушел и он, остался в одиночестве и наблюдал за другими играми. Вечером, после окончания соревнований, я ушел одним из последних. Шаров иногда поглядывал в мою сторону, но помалкивал.

На следующий день я сыграл партию с другим соперником, Игорем Потемкиным. Мой тренер сначала отсутствовал, потом пришел к самому началу партии.

Игра получилась интересная, как, впрочем и все на этом турнире. Уровень игроков зашкаливал. Их сопротивление моим атакам было яростным и ожесточенным. Они бились до последнего вдоха.

Так и этот поединок, определяющий финалиста, тоже прошел в непримиримой борьбе. Потемкин играл белыми. Мы разыграли испанскую партию.

Из-за того, что я играл черными и уже второй день не получил никаких вестей от Даши, я поначалу впал в некоторое оцепенение и занял пассивную позицию. Потемкин воспрял духом и уже поглядывал на меня с превосходством.

За доской сразу просчитывается состояние противника. Он, видимо, полагал, что я устал или растерялся и поэтому меня можно спокойно добить массированной атакой. После некоторой подготовки, правда, не слишком основательной, Потемкин атаковал меня на ферзевом фланге.

К этому времени я приободрился и увидел возможность неплохой контратаки на королевском фланге противника. В итоге, мы начали борьбу на флангах, причем Потемкин слишком поторопился и оказался чересчур самонадеян.

Он начал атакой пешкой на мою пешку, выведя ее на клетку b4. Я не отказался от размена и мы потеряли по две пешки каждый, но мой фланг так и остался прикрытым слонами и ладьей.

Потемкин не отказался продолжить атаку и после его отчаянной попытки вскрыть мой ферзевой фланг ему пришлось отступить, потеряв в ходе боя еще две пешки и слона. Я тоже потерял пешку и слона, зато теперь мои две ладьи стояли рядом и получили возможность ударить через все поле по фигурам противника.

Из-за того, что мы слишком долго обдумывали ходы, над нами тут же возникла угроза цейтнота. Под таким давлением я обычно умею играть острее и навязываю противнику быструю схватку.

В этот раз из-за цейтнота я вдруг сумел стряхнуть с себя апатию и начал играть с отчаянным риском, лихо и бесшабашно. Нужные ходы и комбинации вдруг сами появились в моей голове. Я видел развитие партии на много ходов вперед и использовал это для достижения преимущества.

После невероятно динамичной схватки на ферзевом фланге и еще в центре мы оба потеряли своих ферзей и слонов. Остались только ладьи и кони. И еще по шесть пешек у каждого. Время продолжало давить.

Я тоже не остался в долгу и перешел в контратаку в центре. Сначала пешками. Бросил пешку на f5, провоцируя на размен впереди стоящую пешку врага. Потемкин принял вызов, впрочем, как и всегда.

Мы срубили пешки друг друга на ключевой клетке е4. Потом я поставил рядом коня, тоже на f4. Опять предлагая размен фигурами, на этот раз уже конями.

Ладно, Потемкин и здесь не отказался от обмена ударами. Мы потеряли еще по пешке и по коню. Продолжая контратаку, теперь я ввел в бой ладьи.

У нас остались ладьи и по одному коню у каждого. А борьба все равно только начиналась. Сейчас будет самая настоящая бойня.

После небольшой перегруппировки мы установили все четыре ладьи на линии b, как будто выставили друг против друга мощные пушки. Причем их разделила только пешка на b4.

На некоторое время ладьи оказались обездвижены и мы маневрировали пешками и оставшимися конями. Теперь все зависело от искусного использования коней, свободно скачущих между атакующих по центру пешек.

После небольшого обмена пешками на королевском фланге Потемкин пытался прорваться конем мне в тыл, но я вовремя выставил ладью.

Почти сразу же за тем я атаковал его сам ладьей и у нас произошел обмен конями. Я взял его коня ладьей, а противник взял моего коня своим королем, разгуливающим уже по центру поля.

В этом состояла его стратегическая ошибка. Все-таки, король должен давать приказы и стоять в углу, предоставив выполнять распоряжения другим фигурам. Например, мой все это время скромно оставался на g8.

Кроме того, свою ладью Потемкин использовал для атаки на мою пешку на g4. Я в это время успел перевести свою ладью на h5, в то время как вторая моя ладья стояла на b5. В итоге, они оказались на разных сторонах доски, как раз в прекрасной позиции для атаки вражеского короля, застывшего на f6.

Чисто по-человечески Потемкина можно понять, потому что мы оба продолжали действовать в цейтноте и противник просто погнался за удачно расположенной жертвой. Как я уже говорил, за моей пешкой на g4.

Защищаясь, я поставил шах вражескому королю, стоящему на f6. Он спасся на е7. Дальше началась превосходная охота за королем противника, напоминающая избиение младенца.

Моя ладья пошла b5-b7. Снова шах бедному королю Потемкина. Он ушел на последнюю линию обороны, мою линию, d8. Моя вторая ладья скакнула на h8.

Дальше уже можно было не играть. Вражеские ладьи стояли далеко. Одна на f4, все, что она могла сделать, это бесполезно шаховать моего короля, срубив мою ту самую пешку на g4.

Но даже это не спасло бы Потемкина от мата на следующем ходу. Потому что спасаясь от шаха, мой король одновременно вскрывал шаховый и матовый удар по королю противника. Понимая все это, Потемкин протянул мне руку.

— Красивый мат получился. Поздравляю.

При этом у него на скулах играли желваки и мне было понятно, каково ему стоило признать поражение. Я искренне пожал ему руку и сказал:

— Это была чертовски мощная игра.

Среди организаторов турнира моя победа вызвала небольшой шок. Теперь я пробился в финал и должен был играть с Грачевым. Если я выиграю и его, то стану чемпионом Москвы и смогу отправиться осенью на первенство СССР. А у чиновников от шахмат были совсем другие планы на чемпиона, как я понимаю.

Шаров долго совещался с другими судьями, но ничего не сказал, хотя арбитр и объявил меня победителем. Правда, сразу после этого он попросил меня не уходить, потому что у судейской коллегии остались ко мне вопросы.

Я сразу понял, что запахло жареным. Муромцев, как назло, к тому времени куда-то запропастился. Я искал его, и нигде не мог найти. Впрочем, ладно, вскоре я забыл и про судей, и про тренера.

Поскольку я, как всегда, зверски проголодался после игры, то тут же отправился в столовую подкрепиться. Когда я доедал второе блюдо, тушеную картошку с мясом, ко мне примчался Матвей.

Был он возбужденный и радостный и я решил, что приятель, наконец, расстался с Лизой. Об этом он постоянно мечтал в последнее время. Но нет, дело заключалось совсем в другом.

— Эй, дружище, — сказал он, хлопнул меня по спине, так что я едва не подавился куском ржаного хлеба. — Поздравляю. Я спросил у бабы Веры, как ты и предложил. Оказывается, к Дашке тогда действительно приходил ее двоюродный брат. Баба Вера его знает хорошо, он раньше и сам в этой общаге жил. И подарок они тебе купили в самом деле, шахматную доску, Дашка потом показывала, хвасталась.

Вот дерьмо. Оказывается, я и в самом деле почем зря обидел девушку.

— Да, вот такие пироги, дружище, — сказал Матвей, как ни в чем не бывало. — Что же ты так поспешил обвинить девушку? Надо было проверить факты. Ты извини меня, конечно, дружище, что я тебе это сказал, кстати. Я ведь хотел, как лучше.

Ну, еще бы. Я не стал ругать этого обормота, в этом не было смысла. Поспешно доел обед и собрался было лететь к Даше, наплевав на все комиссии, но меня перехватил помощник организаторов.

— Архаров, вас вызывает судейская комиссия, — сказал он и повел меня по стадиону.

— Ну, давай, удачи тебе, Дэнчик, — сказал Матвей на прощание. — Я поеду катать Лизку на мотоцикле. Мой дядька из другого города на нем приехал и дал покататься. Буду укрощать, так сказать, железного коня.

Ага, мне бы еще твои проблемы. Я отправился вслед за помощником.

Оказывается, здесь был кабинет для совещаний и там состоялось небольшое судилище, чтобы устранить меня, опасного и неизвестно откуда вынырнувшего конкурента. Хотя не знаю, возможно, судьи и в самом деле хотели соблюсти регламент, как они утверждали, но мне показалось, что все дело только во мне.

Как и выяснилось, Шаров действительно изучил мои документы и выяснил, что моя квалификация не соответствует требованиям, заявленным в регламенте. Это дало ему основание для моего отстранения.

— Извините, молодой человек, — сказал он непреклонно, не обращая внимания на мои просьбы. — Мы вынуждены отстранить вас от дальнейшего участия и аннулировать все ваши результаты. Приходите к нам в следующем году, когда достигнете необходимой квалификации.

Я не мог терять так много времени. Но судьи не собирались никого слушать. Правда, незадолго до окончания совещания, пришел наконец Муромцев, бледный и взъерошенный.

— Мы как раз решали вопрос по вашему подопечному Сергей Иванович, — сказал ему Шаров. — К сожалению, вынужден сообщить вам, что…

В это время открылась дверь и в комнату вошел, нет, поспешно ворвался Засульский, один из арбитров. Он подошел к Шарову и поспешно шепнул ему на ухо. Лицо председателя комиссии изменилось.

Муромцев улыбнулся и подмигнул мне.

— Не боюсь, — шепнул он. — Все будет в ажуре. Я продал душу, чтобы тебя спасти, но оно того стоило.

— Ну что же, товарищи, — сказал Шаров, выслушав сообщение. — Ситуация несколько изменилась. Мы должны перенести вопрос об отстранении Архарова. И вообще, мы можем даже позволить ему пройти квалификационные задания для внеочередное присвоения требуемого разряда. Прямо здесь и сейчас, почему бы и нет? Тогда мы соблюдаем все требования регламента.

Сказано — сделано. Изумленные члены комиссии не стали возражать. Они единогласно проголосовали за проведение моей немедленной проверки и дали мне для решения несколько шахматных задач.

Например, как поставить мат в два хода. Я уже был знаком с такими задачами и решил их в два счета. После этого у комиссии больше не было ко мне вопросов.

Заседание закончилось и я был свободен. Муромцев опять куда-то запропастился. Я не стал его разыскивать и помчался к Даше. Самое главное, что я наконец получил доступ на завтрашнюю финальную партию и теперь могу играть с Грачевым.

Даша была в общаге и сначала не хотела открывать мне дверь. К слову сказать, она поругалась с Лизой и с позволения бабы Веры переехала от нее в другую комнату. Новая соседка Даши уехала в деревню на пару дней и теперь девушка в одиночку безраздельно царила в своей комнате.

— Даша, прости меня, — сказал я через дверь, но девушка не желала мне открывать.

Тогда я купил на ближайшем углу букет цветов и залез к ней в комнату через окно. Несмотря на то, что ее помещение находилось на втором этаже, рядом очень удобно росло дерево.

Ветки как раз клонились к распахнутому по случаю жары окну. Я перелез с дерева в комнату и сильно напугал Дашу, которая уже подумала, что я ушел и жалела, что она меня не пустила.

После моего героического поступка я остался у Даши на всю ночь и в качестве компенсации за свой проступок любил ее до самого утра. После ссоры, должен признать, все чувства обостряются в миллион раз больше.

Под утро мы лежали счастливые и обессилевшие. Я решил подремать полчаса, чтобы хоть чуток отдохнуть перед турниром. Закрыл глаза на пять минут.

Вскоре меня разбудила Даша. Она показывала на настенные часы.

— Милый, разве тебе не надо на турнир к девяти часам? — спросила она. — А уже без десяти минут девять, ты не опоздал?

Глава 17. Финальная партия городского турнира

От слов Даши с меня слетел весь сон. А еще меня оставило хваленое спокойствие шахматиста. Я тут же вскочил с постели и заорал:

— Сколько? Сколько уже времени?

Бросил взгляд на часы и понял, что безнадежно опаздываю. Вот дерьмо, какой же подарок Шарову и его шайке-лейке, которые с таким скрипом пропустили меня до участия в финале.

Отсюда до стадиона ехать полчаса езды. Если у меня не будет крыльев, чтобы перелететь это расстояние, то я пропал.

— Милый, может, на такси успеешь? — озабоченно предложила Даша. — А вдруг еще не поздно?

Я уже наполовину оделся и при этой мысли принялся одеваться еще быстрее. Ладно, черт с ним, с опозданием, попробую уговорить организаторов не отстранять меня за опоздание.

Хотя нет, вряд ли они откажутся от такого подарка. Зато как же я подвел Муромцева! Судя по всему, он много бегал по кабинетам, чтобы меня допустили, подключил все свои связи. А я его так опрокинул.

Но попробовать добраться до стадиона все равно нужно. Вдруг случится чудо и я успею к началу. Быстро чмокнув Дашу, я выскочил из ее комнаты.

Время уже было достаточное, чтобы по всей общаге уже ходили люди. К счастью, меня не видели выходящим из комнаты Даши. Я мгновенно очутился на улице, пробежав мимо пустой дежурки бабы Веры.

Сама тетка, к счастью, тоже не видела меня, находилась где-то в подсобке. Иначе могла бы развопиться, обвиняя меня в несанкционированном вторжении.

Пробежал по улице, как сумасшедший. Оказался на оживленном проспекте. Огляделся. Как назло, ни одного такси поблизости. Да и обычных частников никого. Да что же ты будешь делать!

— Вот дерьмо, — пробормотал я, облизывая сухие губы. — Вот дерьмо. Где же вы все?

Неужели я вконец опоздаю на турнир? Что делать, как быть? Бежать на дорогу и тормозить первую попавшуюся машину? Умолять, чтобы отвезли на стадион?

Сзади раздался громкий треск и рев мотоциклетного движка.

— Эй, дружище, ты чего здесь делаешь? Ты же на турнире должен быть.

Не веря ушам, я оглянулся. Матвей? На мотоцикле? Ах да, точно, он же говорил, что дядя дал ему покататься.

Мой приятель и вправду гордо подбоченился в седле трехколесного мотоцикла с коляской. Откуда-то раздобыл и старенький, но вполне добротный шлем.

— Опоздал, — признался я. — Я проспал.

Матвей понятливо улыбнулся.

— Ага, значит, помирился все-таки с Дашкой. Ну, чего стоишь, поехали? Подброшу с ветерком. Может, успеем к назначенному сроку.

Я не заставил себя долго упрашивать. Нырнул в коляску, уселся поудобнее.

— Надень шлем, там, на дне, — сказал Матвей, пригибаясь за рулем и газуя на месте. — Он тебе понадобится.

Я быстро натянул громоздкий и неудобный шлем, невольно ощутив легкий аромат духов. Женских духов. Значит, Матвей тоже времени даром не терял, возил Лизку всю ночь куда-то, поэтому запах духов еще и не выветрился.

Едва я уселся, как Матвей рванул с места. Я вцепился в корпус коляски, чтобы не вылететь из нее.

Мотоцикл сразу разогнался чуть ли не до максимума. Встречный ветер бил в лицо, а машины на дороге остались далеко позади. Иногда для обгона Матвей спокойно выезжал на встречную полосу. Автомобили, стремительно летящие на нас, отчаянно сигналили.

Надеюсь, мой товарищ знает свое дело, иначе при такой скорости столкновение с другим транспортом окажется для нас фатальным. Впрочем, мне все равно. Главное, успеть вовремя.

Благодаря фантастической быстроте и нарушив все правила дорожного движения, мы успели добраться до нужного места за пять минут. Хорошо, что по дороге не попалось ни одного милиционера.

Взвизгнув тормозами, мотоцикл остановился у самого входа на стадион. Мы распугали всех посетителей громким пушечными выстрелами из выхлопной трубы. Я так подозреваю, что если бы было можно, то Матвей заехал бы и внутрь здания, добравшись до зала проведения турнира.

— Спасибо! — крикнул я, выскочив из «люльки» и бросив шлем на сиденье. — Ну все, я побежал!

— Удачи! — крикнул Матвей вслед. — Разорви там всех на кусочки!

Я побежал ко входу, порвался сквозь дежурного и полетел по коридору. Ворвался в зал, где проводился турнир, стараясь дышать размеренно и унять бешено колотящееся сердце. Глянул на часы и внутренне возликовал. Еще осталось пару минут.

Шаров сидел с кислым лицом, будто проглотил лимон и запил уксусом. На Муромцеве лица нет. Я сел за стол перед Грачевым и поспорил с арбитром насчет дисквалификации за опоздание.

После небольшого совещания судьи решили допустить меня к финальной игре. Правда, Шаров не упустил случая тут же сделать мне въедливое замечание о недопустимости опозданий для советского шахматиста.

Ну и ладно. Главное, я успел на турнир. Облегченно вздохнул и поглядел на соперника.

Итак, Грачев Евгений. Один из лучших игроков Москвы. Я уже слышал о нем, как о восходящей звезде шахмат. С пятнадцати лет выигрывает самые разные чемпионаты, в том числе и международные. Сильный и одаренный игрок. Многие прочат его в будущие чемпионы, не только СССР, но и всего мира. Играет от ЦСКА.

С виду обычный парень. Мой ровесник. Телосложения худощавого, роста среднего. Ничего из ряда вон выходящего, хотя глаза немного выпученные и широко расставленные. И еще он лопоухий.

Мы пожали друг другу руки.

— Товарищи, поздравляю вас с финальной игрой, — сказал арбитр, внимательно разглядывая нас обоих. — Напоминаю правила. Архаров играет белыми, Грачев черными. Во время турнира нельзя переговариваться с зрителями. Также нельзя…

Я пропустил мимо ушей перечисление давно знакомых рутинных процедур. Сосредоточился на доске. И как только арбитр дал сигнал к началу, стандартно поставил пешку на е4.

Грачев не стал действовать необычно. Его пешка отправилась навстречу, на е5. Мой конь скакнул на f3. Атака на пешку противника.

Все по классике, все по привычке. Как и миллионы любых других партий с давних времен.

Конь врага на с6. Защита своей пешки. Мой слон на b5. Атака вражеского коня и последующее давление на d7. Самое классическое и стандартное начало. Зрители уже, наверное, зевали от скуки.

Пешка врага на а6. Защита коня и атака на моего дерзкого слона. Отход на а4. Небольшая потеря инициативы с моей стороны.

Тут же конь врага рванул на f6. Перехват инициативы. Атака моей пешки в центре.

Немного подумав, я сделал рокировку. Пешка осталась беззащитной. Но в случае ее гибели у меня появится возможность ввести ладью в бой.

Грачев сманеврировал слоном, выведя его на е7, я шагнул ладьей на е1. Я же говорил, что собираюсь ввести ее в сражение.

Новая атака вражеской пешкой на моего слона. Его ход на b5. Снова отход и теперь уже Грачев делает рокировку.

Отлично, мы уже потихоньку сталкиваемся в центре. Оставляя возможности для контратаки на флангах. Но об этом еще рано думать, строй врага, также, как и мой, слишком силен для удара.

Я размеренно вывожу пешки вперед. На одну клетку, не на две. Грачев переводит на фланг своего слона и атакует меня пешкой в центре. На клетке d5. Он так и не оставляет попыток вскрыть центр.

Ну что же делать, пусть будет обмен. Я атакую противника. Моя пешка становится на d5.

Конь противника ожидаемо нападает на нее и сам встает на d5. Сзади его прикрывает ферзь.

Я теряю драгоценное время на обдумывание следующего хода. Что, если я пойду конем с левого фланга на d2? Обеспечивая атаку на центральном направлении. Там есть шансы взять вражеских коня и ладью. Стоит ли туда ввязываться?

Пораскинув еще чуток, я отказываюсь от этой атаки в центре в пользу флангового удара. Пешка на а4. Пойдем слева, с самого края.

Не обращая внимания на мою подготовку к атаке на фланге, Грачев снова атакует в центре. Конь d4. Очень смелое нападение. «Вилочка». Отсюда он может атаковать как моего коня на f3, так и моего слона на b3.

В этот раз, скорее всего, ему удастся вскрыть центр, особенно учитывая как много фигур врага завязано на этом узле. Атаковать его коня нецелесообразно. Я не хочу вскрытия центра под его диктатом и на условиях противника. Чтобы защитить фигуры, я ставлю своего коня на d2. Та же «вилочка», только защитная.

Грачев выбирает слона на b3. Ломает его и я тут же атакую его сам, своим конем. Противник, после некоторого размышления, продолжает атаку на фланге.

Его конь идет на b4. Отсюда он может атаковать мою пешку на d3 и устроить разборки с большим шансом забрать моего ферзя. Ну что, же интересно. Вечер перестает быть томным.

Я наконец забираю пешку врага на е5 своим конем. Теперь он прикрывает пешку на d3. Центр становится местом ожесточенного столкновения. Некоторое время мы хитроумно маневрируем, выводя все новые фигуры для усиления давления на центр, на эту самую узловую точку е5.

Ферзь врага в итоге стоит стоит рядом с моим конем d5, придерживая центр за собой. Я атакую вражеского коня на своем левом фланге слоном и Грачев вынужден убрать его назад. Я поддерживаю коня на е5 все тем же слоном, перемещая его на f4.

Грачев уводит короля на самый край доски, профилактируясь от «вилки» конем, которую я могу теоретически выставить ему через пару ходов на е7. Тогда он гарантированно потеряет ладью. Ну раз уж так, я увожу слона на h2 и в центре, наконец, разражается настоящая бойня.

Бах! Противник решил разрушить узел на е5 и его конь атакует моего коня на этой клетке. Я в ответ беру его пешкой. Мою пешку тут же берет черный слон.

Бах, бах, бах! Удары следуют один за другим. Зрители оживленно шепчутся. Мы продолжаем битву за центр.

Теперь вражеского слона берет мой слон. Моего слона рубит черная ладья. Что за рубилово! Я же говорил, что на е5 у нас завязано огромное количество фигур.

Почти сразу черную ладью берет моя. Мы быстро щелкаем кнопками часов, а арбитр едва успевает объявлять результаты хода. Мою ладью берет черный ферзь и в итоге е5 остается за ним. Чертов умник добился-таки своего.

Впрочем, после того, как мы лишились половины фигур, этот центр потерял такое значение, как раньше. Я атакую его своим ферзем на d4, прикрывая его конем с b3.

Ну-ка, посмотрим как он теперь будет действовать? Если Грачев уйдет неправильно, то вскроет мне уязвимую линию на секторе g7. Кроме того, у меня всегда остается возможность атаковать оставшейся ладьей с а1 черного слона на b7. Там все свободно.

Противник уводит ферзя на g5, прикрывая уязвимый сектор. Нет, ты так просто от меня не скроешься. Я продолжаю атаку на ферзя. Мой ферзь идет на с5.

Почему бы и нет, Грачев идет на размен. После оглушительных залпов мы остаемся без ферзей. У меня в итоге конь и ладья, а у Грачева слон и ладья. У каждого по пять пешек.

Пока что мы идем на равных и теперь начинается следующий этап сражения. Решающий.

После маневрирования мы еще раз обмениваемся фигурами и я теряю коня, а Грачев — слона и пешку. Теперь у каждого по ладье, но пешек у противника меньше.

Таким образом, я вырываюсь чуть вперед. В этой напряженной борьбе даже такое небольшое преимущество может сыграть огромную роль.

Теперь началась охота на пешек. Грачев нацелился на мою пехоту на второй линии. Мне приходится активно действовать королем и уводить пешек от его ударов, в то время как моя ладья прикрывает пешку на с2.

В результате, после еще одной небольшой бойни, у каждого из нас остается по ладье. У Грачева одна пешка, у меня две.

Я посмотрел на противника. Грачев мрачно уставился на доску. Если все будет продолжаться так и дальше, то он потеряет оставшуюся пешку и все, это будет поражение. Защищая свою пешку королем и ладьей, я поймаю его последнюю ладью в ловушку.

А с учетом того, что мне вполне неплохо удалось держаться против него, можно с высокой степенью вероятности предполагать, что все так и будет. Грачев почувствовал мой взгляд и поднял на меня взор. Ух ты, какой он был злой.

Я и не знал, что за победу в шахматах один человек готов убить другого. Интересно, были ли в шахматах убийства, связанные с выигрышем?

Скорее всего, вряд ли. Шахматисты люди слишком предусмотрительные и понимают, что преступление будет рано или поздно раскрыто и тогда им не избежать ответственности. Я улыбнулся Грачеву. Если он уже выбит из колеи, то победить его гораздо легче.

Грачев пробормотал что-то злобное в мой адрес и двинул ладью. Он все еще надеялся поймать меня.

Между прочим, насколько я сам мог судить, у него еще была возможность выиграть партию. Это в том случае, если я совершу какую-нибудь грубую фатальную ошибку. Но я не собирался ошибаться.

Дальше все случилось, как я думал. Черная ладья устроила охоту за моими пешками, а я — за его оставшейся. Его пешка стремилась к моей линии обороны, пытаясь прорваться в ферзя. Как только ей удалось сделать это, я взял ее на следующем ходу.

В ответ Грачев взял мою вторую пешку. Оставшуюся мою пешку надежно прикрывал мой король. Проанализировав положение, Грачев протянул руку и пробурчал:

— Сдаюсь.

Я пожал ему руку. Ну да, я не оставил ему шансов. Драка была ожесточенной, но я всегда был на один шаг впереди. Хотя уже сейчас видел, сколько понаделал ошибок.

Зрители сдержанно похлопали, когда арбитр коротко объявил о моей победе. Я поднялся с жесткого стула, чувствуя, что моя задница сейчас отвалится от тела. Неужели нельзя поставить кресло?

Шаров и другие члены жюри тоже вынуждены были аплодировать. Я вышел к зрителям и пожал руку Муромцеву.

— Куда ты пропал сначала? — сердито спросил тренер. — Я думал, ты вообще не придешь.

Я пожал плечами, придумывая, чтобы такое сказать.

— Милый, поздравляю, — из рядов зрителей вышла Даша.

Теперь она не бросилась мне на шею сразу, ожидая, что я скажу. А то, в последний раз, в таком случае мы поссорились. Но сейчас я сам раскрыл объятия.

Девушка подошла ко мне и спрятала лицо на груди. От нее все также вкусно пахло клубникой. Я сразу вспомнил только что проведенную с ней ночь, прижал Дашу к себе и вспыхнул от желания.

— Ну что же, поздравляю, мой юный друг, — сзади раздался снисходительный голос Шарова. — Может, уделите нам минутку внимания?

Я оторвался от девушки и обернулся. Шаров стоял передо мной, по-хозяйски уперев руки в бока. Рядом помощник и Муромцев. Сегодня председатель судейской комиссии казался толще, чем обычно.

— Спасибо, Иван Петрович, — ответил я и не удержался от насмешки: — Я видел, что вы очень переживали за меня. Надеюсь, я оправдал ваши надежды на мою победу.

Шаров улыбнулся в ответ, еще шире и лучезарнее. Он наверняка когда-то был отличным шахматистом. Впоследствии стал умелым записным интриганом. Наверняка ему помогает привычка просчитывать ходы наперед.

Но вот сейчас он явно был недоволен. И тихо сказал мне, наклонившись вперед:

— Я с тобой еще не закончил, Архаров. Я буду за тобой наблюдать. Запомни это. Если ты сделаешь хоть один неверный шаг, я буду рядом и тут же отрублю тебе голову. И твои высокие тайные покровители тебе не помогут. Я даже и пальца тебе не подам, если ты упадешь в реку.

Я тоже продолжал улыбаться.

— Если я упаду в реку, то обязательно постараюсь искупаться, Иван Петрович, — ответил я, пристально глядя ему в глаза. — Смотрите, лето же на дворе. И постараюсь утопить там всякого, кто полезет ко мне. Уж вы не сомневайтесь.

Шаров деланно расхохотался и снова пожал мне руку. Для посторонних лиц мы расстались, как будто стали друзьями. Но теперь понятно, что я приобрел себе злобного врага среди шахматных чиновников.

Не успели мы разойтись, как корреспондент из спортивного журнала нацелился на нас фотоаппаратом и скомандовал:

— А ну, продолжайте улыбаться и пожимать друг другу руки. Будет отличная фотография. Вот если бы победитель еще награду взял, вообще было бы прекрасно.

Он сделал пару снимков и меня атаковали его коллеги из журнала и газеты. Я ответил на пару вопросов, а потом отправил их к организаторам. Ну его к дьяволу, не люблю внимание СМИ.

Когда мы вышли из зала, я спросил у Муромцева:

— Что за таинственные покровители? Как ты смог притащить меня на турнир?

Муромцев вздохнул.

— Это я расскажу тебе потом, с глазу на глаз. Но если желаешь знать, я расскажу тебе вкратце, к кому я обратился.

И он тихо, так, чтобы не услышали другие, сказал мне название организации.

Глава 18. Новые знакомства

Когда я понял, о чем толкует тренер, то сначала не поверил ушам. Повернулся и переспросил:

— КГБ? Да вы шутите?

Муромцев кивнул. По его серьезному виду было видно, что не шутит. При этом хохолок волос на его голове придавал ему сходство с попугаем, глядящим на меня с жердочки. Я пытался сдержать смех, хотя и понимал, что время сейчас для улыбок совершенно неуместное.

Неужели тренер и в самом деле отправился хлопотать за меня в спецслужбы? Ну-ка, что именно он там сделал?

— И что же они сказали? Как вообще это произошло? — спросил я. — Честно говоря, я не совсем понимаю. Вы можете рассказать подробности?

Муромцев поглядел на Дашу, на Матвея и Стаса, радостно обсуждающих ходы в партии. Покачал головой.

Да, сейчас не время и не место для того, чтобы обсуждать эту тему. Но тогда когда?

— Тот человек, к которому я обращался — это мой давний знакомый, — сказал Муромцев. — Сразу после финала я обещал, что мы наведаемся к нему и я познакомлю тебя с ним.

Ну, этого еще не хватало. Вот уж чего я желал меньше всего, так это вмешательства КГБ в мои шахматные дела. Еще в прошлой жизни я помнил из рассказов старых шахматистов, что эта структура всегда интересовалась их достижениями.

А иногда даже старалась и контролировать их. Как, впрочем, и любимая коммунистическая партия. Впрочем, насколько я помнил, вмешательство проходило только во время участия в международных турнирах, там где была опасность, что шахматист может убежать за границу.

Или когда на кону стояли престиж и безопасность страны. Например, когда шла ожесточенная борьба за титул чемпиона мира. Так что, насколько я понимаю, в ближайшее время опасность непосредственного вмешательства в мои дела мне не грозит.

Можно и познакомиться с моим благодетелем в органах. Поблагодарить за оказанное содействие, так сказать.

— Ну что же, — я тяжко вздохнул, не желая сдаваться так сразу. — А никак нельзя пропустить этот визит? Честно говоря, у меня те еще ощущения при виде наших доблестных чекистов.

Но Муромцев покачал головой. От такого визита было невозможно отказаться. Ни за что на свете.

— Я дал слово, что мы придем к нему, — непреклонно повторил он. — И не намерен от него отказаться. Кроме того, я получился за тебя. Сказал, что ты обязательно выиграешь чемпионат Союза этой осенью.

Весьма опрометчиво с его стороны. Разве можно гарантировать такие вещи? Я задумался, а Даша подошла и тряхнула меня за руку.

— Когда ты освободишься? Ты уже все, у тебя закончились твои турниры и ты можешь идти, куда хочешь?

Мы вышли на улицу. Как я понял, церемония награждения должна состояться позже, не сейчас.

— Я предлагаю сейчас пообедать, а потом нам с Денисом надо поехать по делам, — тут же напомнил Муромцев, многозначительно глядя на меня.

Я кивнул и приобнял девушку за талию.

— Как у тебя со временем? Мы можем пообедать вместе, а потом мне надо ехать по делам. Я заеду за тобой вечером.

Даша тоже кивнула. Сейчас она улыбалась, глядя на меня.

— Нет уж, обедайте сами. Мне надо в универ, у нас подготовка к экзамену. А вот вечером я свободна. Я ведь еще не вручила тебе обещанный подарок, как чемпиону Москвы.

Ох да, точно, я совсем забыл про ее подарок, так еще и оставшийся в общаге. Нам вчера было не до него.

— Тогда я загляну к тебе вечером, — пообещал я и поцеловал девушку на прощание.

Мы перекусили вместе с тренером и моими приятелями. Яковлев тоже остался, он все хотел высказать комментарии у прошедшей партии. Большую часть обеда разглагольствовал именно он. По его мнению, мне следовало стартовать с дебюта королевского коня. Он всю прошлую ночь, оказывается, изучал этот дебют и нашел там ходы, которые почти гарантированно вели к победе.

— Вот и покажешь нам свои наработки в скором времени, — прервал его Муромцев в конце концов. — Архарову как раз надо готовиться к чемпионату СССР. Ему нужна будет команда для изучения стилей противников и отработки самых вариантов. Яковлев, ты в нее обязательно будешь входить. Это и для тебя самого будет полезно, потому что в следующем году ты стопроцентно попадешь на городское первенство. Да даже и в этом году мы тебя отправим на Всесоюзный шахматный фестиваль и на первенство сельских шахматистов. Так что молодец, готовься усердно.

Яковлев засиял от радости. Что ни говори, а парень обожал шахматы и хорошо в них играл. Ему бы еще уметь держать удар после поражения, тогда вообще цены не было. Я же помнил, как он сломался после моей первой неожиданной победы, одержанной над ним.

Ну ничего, научится. Я поделюсь с ним кое-какими секретами. Самое главное, это быть готовым мысленно прикончить своего противника.

После обеда мы разошлись по делам. Матвей увез Стаса на своем рыкающем мотоцикле, а я с тренером отправился на Лубянку. КГБ здесь располагалось в том же здании, что и в моей альтернативной реальности, даже по тому же адресу.

— Мы к полковнику Устюгову, — сказал Муромцев дежурному в окошечко на проходной. — Скажите, что это Муромцев с шахматистом.

Дежурный сверился со списком, позвонил и передал о нашем прибытии. Потом выписал пропуск и объяснил, куда идти.

Пока мы шли по просторным коридорам, застеленным дорожками, я прикидывал в уме варианты предстоящего разговора. Всякое могло случиться.

Тут необходимо учитывать, что я уже в долгу перед этой структурой. Моя сегодняшняя победа — это уже то, что произошло благодаря их поддержке, а КГБ вовсе не благотворительная организация и вскоре обязательно напомнит об этом. Ох, как же мне все это не нравилось!

Один вариант — это действительно просто знакомство и учет моих достижений на будущее. Сейчас никаких просьб. Просто пообщались, пожали друг другу руки и разошлись. До следующего раза.

Другой вариант — если ведомство уже сейчас чего-то хочет от меня. Например, докладывать о неблагонадежных разговорах среди юных шахматистов. Или потребует дать расписку о сотрудничестве. В общем, попытается задерживать меня. Что делать? Тут надо подумать.

Сразу отказаться — и они с такой же легкостью смогут поставить крест на моей карьере. С такой же, с какой помогли. То-то же обрадуется Шаров и его подпевалы.

Промежуточный вариант — это соглашаться и действовать тоньше и хитрее. Надо согласиться для виду, а потом уже постараться использовать контору в своих интересах. Хотя бы на первых порах. Постараться дистанцироваться от слишком уж явных случаев сотрудничества.

Однако, любом случае, в КГБ тоже не дураки работают. Рано или поздно охомутают и сядут на шею. Над этим вариантом надо подумать и посоветоваться со знающим людьми. Правда, у меня таких на обозримом горизонте не имеется.

Ну, и последний вариант в таком случае — это категорический отказ. Тогда надо быть готовым к нечеловечески трудному сопротивлению. Придется переламывать не только соперников напротив шахматной доски, но и противников в шахматной федерации и спецслужбах. А это чертовски сложно, просто невероятно. На первом этапе, пока я никто, это может полностью сломать мою карьеру.

Да, есть над чем подумать и размышлять. Пока что, я принял для себя решение не давать никакого окончательного ответа, в случае, если полковник будет требовать от меня сотрудничества. Он же недаром, в конце концов, хотел со мной познакомиться.

Однако реальность оказалась гораздо прозаичнее.

Когда мы вошли в большой кабинет, полковник сидел за столом. Поскольку у него не было секретарши или помощника в приемной, я сделал вывод, что это менеджер среднего звена. Приближенный к вышестоящим лицам, но все равно еще недостаточно. Но в то же время, судя по кабинету, обладающий достаточными полномочиями.

Подтянутый седовласый мужчина. Широкий квадратный подбородок гладко выбрит. Внимательные темные глаза. В строгом официальном костюме, с обязательным галстуком на шее.

Узнал Муромцева, улыбнулся. В отличие от Шарова, вполне искренне. Ну не знаю, может, он специально обучался актерскому мастерству и умел обаятельно улыбаться.

— Ага, уже значит, явились. Ну, где там наш подрастающий гений, показывай его?!

Он вышел из-за массивного огромного стола, на котором можно было устроить пикник для десятерых туристов, и пошел нам навстречу. Пожал руки, заглянул благожелательно в глаза. Звали его, оказывается, Яков Христофорович.

— А что это у тебя чемпион такой грустный? — спросил он у Муромцева. — Выиграл первенство, а не рад, будто проиграл.

Ну, еще бы. Вообще-то я сегодня почти не спал. Забавлялся всю ночь с девушкой. Потом трудный финальный поединок. А теперь, без отдыха, сразу притащился сюда. Чего же мне радоваться?

Но полковнику я ответил благоразумно и кратко:

— Просто устал.

А Муромцев постарался отвлечь от меня внимание. Тут же спросил:

— А как ты узнал, кто победил? Неужто уже доложили?

Устюгов отмахнулся. Надо понимать, хотел показать, что для него это пустяки. Надо будет, и узнает, какого цвета зубная щетка у меня в ванной. Указал на стулья у стола:

— Присаживайтесь. Будете чай или кофе?

Это уже хорошо. Полковник избрал путь пряники, а не кнута. Хочет подружиться. Я не отказался от чая, а Муромцев от кофе.

У полковника оказались хорошие запасы цейлонского чая и кофе из Бразилии. Вскоре в кабинете витал терпкий аромат напитков.

А тем временем Устюгов притащил из дальнего угла кабинета шахматную доску с расставленными фигурами. Только уже не в первоначальной позиции, а в процессе игры. Я бегло кинул взгляд на доску и определил, что игра уже вошла в миттельшпиль.

— Я ведь почему вас позвал? — объяснил полковник душевно. — Тоже иногда играю на досуге. Вот, с коллегой из Алма-Аты веду игру. На расстоянии, по ходу в день. Но вот последней своей комбинацией он меня в тупик поставил. Помогите, товарищи шахматисты. С вас ведь причитается, так сказать.

Хм, это другое дело. Это я с радостью. Но прихлебывая горячий чай с печенюшками, я испытующе смотрел на гэбэшника.

Неужели он и в самом деле позвал нас только для того, чтобы мы помогли ему выиграть коллегу? Ох, все равно не верю я этим добрым глазам. И благожелательной улыбке.

Если бы я действительно был неопытным восемнадцатилетним юнцом, то, возможно, и поверил бы полковнику. Но я был опытным мужиком в теле парня и уже повидал всякое в прошлой жизни. И та жизнь научила меня, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Такая серьезная контора, как КГБ, не будет просто так суетиться и помогать никому неизвестному шахматисту, у которого еще молоко на губах не обсохло. Не будет потчевать вкусным чаем и кофе.

Муромцев, например, кажется, полностью верит давнему знакомому из органов, но вот у меня таких оснований нет. Я считаю, что все это часть оперативной разработки.

И вот эта якобы помощь для борьбы с далеким коллегой — это двойная проверка. Устюгов взял эту комбинацию из шахматного учебника или попросил знакомого шахматиста. А может, и сам догадался, как разыграть партию, мужик он умный, судя по всему.

Для чего это надо? Во-первых, для того, чтобы выяснить, действительно ли я так силен, как меня описал Муромцев. А во-вторых, чтобы с помощью такого нехитрого приема войти к нам в доверие. В двадцать первом веке уже всем известно, что для того, чтобы сблизиться с человеком, надо попросить его о помощи. Это автоматически вызывает расположенность.

Одним выстрелом сразу двух зайцев. Силен полковник, ничего не скажешь. Молодец, недаром забрался так высоко. Уж не знаю, какой отдел он возглавляет, но явно не самый последний. Наверняка, что-то связанное с безопасностью в области внутренней политики.

— Ну как, что мне теперь делать? — испытующе спросил Устюгов. — Отвечайте, чемпионы. Я играю черными.

Я поглядел на доску. Задача и в самом деле несложная. Нескольких фигур уже не хватает. Белый король зажат в углу.

Ха, да это же задача из учебника. Я ее помню, решал, когда готовился к первенству. Поставить мат белому королю в четыре хода.

Да, ты попался Устюгов. Расставил на доске фигуры в соответствии с заданием из учебника и думаешь, что можешь взять меня чаем и байкой про несуществующего коллегу? Я пренебрежительно коснулся черного ферзя.

— Вот, ферзя надо отправить на е2. Тогда он либо уйдет королем, либо прикроется слоном. Тогда через четыре хода можно рассчитывать на мат.

Муромцев кивнул. Он все это время добросовестно вглядывался в доску.

— Да, пожалуй, это самое наилучшее решение.

Устюгов выслушал мое объяснение того, как надо ходить дальше. И записал все возможные ходы противника. Выглядел он очень убедительно, как будто в самом деле разыгрывал партию с далеким коллегой. Молодец, актерское мастерство на высоком уровне. Гораздо лучше, чем у Шарова.

— Ну, спасибо, — сказал он наконец. — Помогли мне. Теперь я его щелкну по носу. А то у нас с ним все идет с переменным успехом. То он выигрывает, то я.

Мы поболтали еще немного. Муромцев рассказал, как прошло согласование моей кандидатуры. Затем они вспомнили пару эпизодов из студенческой молодости. Оказывается, мой тренер и полковник когда-то учились в одном институте, были одногруппниками.

— Ничего, мы не позволим, чтобы перспективные игроки не могли участвовать в турнире из-за каких-то дурацких бюрократических проволочек, — убежденно сказал Устюгов. — Если будут какие-то затруднения, сразу обращайтесь ко мне. Без промедления! Сделаем из тебя чемпиона, Архаров.

Я вежливо улыбнулся. Да нет уж, спасибо, постараюсь обойтись без вашей помощи.

— Да и я сам кое-что умею, Яков Христофорович, — сказал я, пристально глядя в глаза чекисту. — Постараюсь вас не обременять без надобности. Разве что в крайнем случае. У вас же здесь полно работы по защите нашей Родины.

Устюгов тоже поглядел на меня. И понял, что я обо всем догадался. Но ничуть не разозлился. Наоборот, в его темных глазах заискрились лукавые огоньки. И чуточку удивления, что я такой сообразительный.

— Ну, давай, до свидания, — сказал он Муромцеву и добавил: — А парнишка у тебя и в самом деле перспективный. Схватывает все на ходу.

Когда мы вышли от полковника, Муромцев поначалу молчал. Затем, когда мы оказались на улице и отошли от здания на Лубянке, спросил:

— Ты догадался, что это была проверка? Узнал задачку из учебника?

Я кивнул.

— Конечно. Очень уж скользкий твой знакомый оказался. Сразу взял меня в работу. Не поспешили ли вы, когда обратились к нему?

Муромцев покачал головой. Ну, о чем тут теперь талдычить? Все равно, что тереть воду в ступе.

— Нет, тебе все равно рано или поздно пришлось бы с ними столкнуться, — сказал тренер, запустив по привычке пятерню в волосы. — И лучше, чтобы ты познакомился пораньше. Я смотрю, ты парень действительно смышленый, все понимаешь.

Ну, а что мне осталось делать? Приходится вертеться, если я хочу получить звание чемпиона. После визита в КГБ мы распрощались на ближайшей остановке и разъехались по домам. Я нуждался в отдыхе, а Муромцев отправился в шахматную секцию. Он там вечно торчал до самого вечера.

— Ну что? — спросила Вера, когда я приехал. Она была первой, кого я увидел, войдя в квартиру. — Что ты молчишь, как рыба? Какой результат, говори быстрее?

Я удивился, что она знает о моих турнирах. Старшая сестра была вечно занята по работе, в своей химической лаборатории.

Рано убегала на работу, возвращалась поздно вечером. У нее был парень, тоже какой-то ученый «ботаник», с ним она часто проводила вечера. Мы почти не пересекались, разве что на выходных.

— Выиграл, — сказал я после небольшой многозначительной паузы. — Я теперь чемпион Москвы.

Вера завопила от радости и обняла меня.

— Молодец, братик! Как же я рада за тебя. Я сразу была уверена, что у тебя получится. Ты если захочешь, всего сможешь добиться.

Ну-ну. Память прежнего Архарова подсказывала мне, как раньше сестра шпыняла колкие и едкие замечания насчет его увлечения шахматами. Ну, а теперь, оказывается, «Сразу была уверена!». Ну ладно, вроде бы она и в самом деле искренне рада за меня.

После ее поздравлений я отправился спать. Но подремать удалось недолго. Меня разбудила Надя и сказала:

— Мне срочно нужна твоя помощь. Ты не забыл о моей просьбе с Борькой? Он опять Леньку отлупил.

Ну что поделать. Раз обещал, надо помочь.

Глава 19. Подготовка к чемпионату

Что же от меня хочет сестра? Этот проклятый, ничего не понимающий, тупой, как пробка, Боря опять лезет на рожон?

Дело в том, что я уже разобрался с нахалом, еще тогда, когда Надя впервые обратилась ко мне за помощью. Не стал откладывать дело в долгий ящик. А почему бы и нет, в конце концов?

Подстерег этого балбеса вместе со своими дружками со двора и немножко отдубасил. Он убежал, но, правда, обещал тогда отомстить. Но затем чего-то затихарился и пропал. А вот теперь объявился снова, видимо, опять набрался смелости.

Я сел на кровати и протер лицо. Вся спина мокрая от пота, футболку хоть выжимай. Поглядел в окно. Как там погода? Еще не вечер, я поспал всего пару часов. Солнце светит, только садится.

А ведь я еще обещал встретиться с Дашей. Если сегодня пропущу с ней свидание, то потом будет масса обид и упреков в невнимании.

— Что там с этим гребаным Борькой? — проворчал я. — Ты предлагаешь опять настучать ему по башке? Сколько можно? Этот твой Ленька не может сам разобраться?

А вот ворчать не надо. Надо было чуток повежливее. Надя тихая и скромная девушка, все принимает близко к сердцу. В отличие от боевой Верки, которая и сама могла бы пойти и навалять обидчику по шее.

Сестра тут же надула губки. Сейчас уйдет и потом неделю не будет разговаривать. Опять же, в отличие от Веры, которая тут же устроила бы скандал и обозвала бы меня бесчувственной скотиной, которая не может помочь сестре в беде.

— Не хочешь, не помогай, — буркнула Надя и отвернулась, собираясь выйти из комнаты. — Ленька уже три раза с ним дрался, но он еще дружков своих притащил.

Хм, это уже другое дело. Более серьезное, чем раньше. Тут можно действительно нажить кучу неприятностей. Особенно для этого Леньки. Я его видел пару раз, вроде неплохой парень, на инженера учится. Надо вмешаться.

— Э, подожди, Надюха, — сказал я, вскочил и поймал сестру за руку. — Ладно, чего ты? Видишь же, я еще недостаточно проснулся. У меня башка гудит. Есть у меня идея одна. Где он, этот Борька лазает?

Сестра все еще дулась и обиженно сказала:

— Он будет ждать скоро Леньку, когда тот придет за мной. Ну, как обычно. Вместе с дружками. Хотят в этот раз избить его так сильно, чтобы отправить на больничную койку.

Против этого лома у меня была парочка приемов. К сожалению, в последнее время мои дворовые кореша тоже затаили на меня обиду. Костян и Плюха как-то при встрече высказали претензии, что я перестал с ними общаться, ходить вместе за угол и отовариваться портвейном, зазнался, задрал нос.

Закопался по уши в книжки, в шахматы, занялся спортом и саморазвитием. Короче говоря, стал чуть ли не комсомольцем. Поэтому, если я сейчас вряд ли мог рассчитывать на их помощь.

Услышат мою просьбу, пошлют, куда подальше. Мол, когда мы тебе не нужны, общаться не хочешь, а теперь, когда припекло, сразу прибежал за поддержкой. Тоже справедливо, по-своему.

— Ну, ты поможешь? — Надя требовательно смотрела на меня. — Что я тебя, так часто прошу, что ли?

Я улыбнулся и указал сестре на дверь.

— Не боюсь, сделаем все, что надо. Ты мне пока что разогрей ужин, а я пока сделаю пару звонков. И пойдем, разберемся с твоим Борькой раз и навсегда.

Мы поужинали и я дождался контрольного звонка, а затем подумал над тем, что если еще потеряю слишком много времени, то Даша убьет меня. Странно, что этот день так долго не заканчивается, у меня сегодня произошла масса событий.

Отец ушел с приятелем посмотреть его машину и помочь с ремонтом коробки передач. Мать вышла к соседке, поболтать о новых рецептах и просто обменяться последними новостями. Возможно, что она и похвастается моей победой на турнире. Самая старшая сестра Вера убежала по делам еще до моего пробуждения.

Надя какое-то время не трогала меня, прибиралась в квартире, перебрала одежду в полке, а потом вдруг подошла. Время уже полвосьмого вечера.

— Леня скоро придет, — сказала сестра. — Ты как, выйдешь на улицу?

Я уже как раз подготовился. Кивнул. Отправил сестру встречать ее парня, а сам вышел чуть позже.

На улице к тому времени уже начало смеркаться. Деревья с густой листвой перестали отбрасывать тени и темнели во дворе. На скамейке возле подъезда веселились старшеклассники, кто-то играл на гитаре. На детской площадке все еще веселилась малышня. А еще дальше, возле гаражей, старики играли в домино и пыхтели сигаретами.

Идиллия. Не похоже, что в это благословенное время кто-то способен хулиганить и пытаться испортить другим жизнь. Но нет, обычно даже в таких благополучных райончиках жили уродцы, пытающиеся отравить существование окружающим людям. В каждом раю имеется свой персональный змей.

Надю и Леньку в обозримом пространстве я не наблюдал. Наверняка ушли куда-то дальше, за пределы двора. Хорошо, если туда, куда я сказал. Если нет, придется их искать и весь план полетит в тартарары.

Я вышел со двора и к своему громадному облегчению сразу увидел сестру и ее парня, а еще троих молодых людей рядом. Тот самый Борька, наш преследователь, был низкорослый и довольно упитанный.

Рядом с ним стояли двое приятелей, один худой, другой тоже плотный, но оба высокие. Наверняка готовы к бою. Короче говоря, справиться с ними можно было бы, но только с большими усилиями с моей стороны.

Парни потихоньку уже начали хватать Леньку за грудки, и дело шло к очередному побоище, так что я оглянулся, понял, что вполне готов к показательному уроку и поскорее вмешался. Подошел ближе, отвел кричащую Надю в сторону и похлопал Борьку по плечу.

Тот настолько был увлечен процессом избиения соперника, что не сразу обратил на меня внимание. Тогда я толкнул его в бок и Борька отлетел в сторону. Его друзья заметили, что происходит, но не стали вмешиваться.

Только теперь Борька увидел меня.

— Ага, это ты, — сказал он обрадованно. — Ты-то мне и нужен был. Тебя я хотел получить больше всех. Хорошо, что ты наконец вылез из норы.

Ага, вот оно в чем дело. Он для этого и преследовал мою сестру с ее парнем, чтобы выманить меня из дома. Какой, однако, интриган.

А потом Борька хотел сказать что-то еще, но увидел, кто стоит у меня за спиной и осекся. Еще бы. Ведь там стояли трое грозного вида, подтянутых и спортивных парней, моих приятелей-боксеров, тяжеловесов, которых я позвал на нашу встречу с Борькой и которые любезно согласились мне помочь.

Я ведь так и продолжал вести свою программу сотрудничества с боксерами по их программе тренировок. Получилось интересно. С тем самым Рубцовым, который все это задумал, я теперь встречался реже, поскольку он был занят соревнованиями и редко появлялся в спортзале.

Его коллеги говорили, что Рубцов занимается еще где-то в другом спортзале с очень хорошим тренером. Я же пока что еще два месяца подряд обязался помочь другим боксерам, поскольку тренеры хотели посмотреть, поможет ли шахматная подготовка их бойцам на ринге. Честно говоря, я сомневался, что такой метод тренировки оправдает себя за такой короткий срок, но, поскольку обещал помочь, не мог отказаться от своего слова.

Кроме того, общаться с боксерами мне было нетрудно, да еще и трое из пятерых участников эксперимента играли вполне себе неплохо. Не КМС, конечно, но гораздо лучше обычных людей.

Так что сейчас эти трое точно также с удовольствием пришли помочь мне решить проблему с Борькой.

— Да, вот он я, вылез из норы, чтобы погреться на солнце, — подтвердил я. — Боря, говорят, у тебя много вопросов ко мне?

Вместе со мной и с Ленькой наша численность достигла пяти человек. Компания Борьки в итоге оказалась в меньшинстве. И это им явно не понравилось.

Мои приятели подошли ближе и остановились за моей спиной. Ленька тоже встал рядом, плечом к плечу.

— Да нет, все в порядке, — замотал головой Боря.

Хватит уже тратить время на разговоры. Мы бросились на неприятеля и после небольшой потасовки враги разбежались в разные стороны. Ленька поймал Борьку и хорошенько отдубасил. После небольшой экзекуции злодей вырвался из хватки и скрылся с места происшествия.

— Еще раз увижу тебя здесь, сам на больничную койку попадешь! — кричал ему вслед грозный Ленька.

Надя сдержанно поблагодарила меня и увела своего героя. Я пожал руки боксерам.

— Да, занятная получилась разминка, — сказал Яша по прозвищу Танк, один из самых больших и грозных боксеров-тяжеловесов. — Ну ладно, мы пошли. Завтра тренировка по плану, как обычно?

Они тоже ушли, а я остался в одиночестве. Постоял некоторое время, потом встрепенулся и вспомнил, что меня ждет Даша.

До общаги, где мы условились встретиться, я добрался за полчаса. На входе, в небольшом огороженном пространстве, которое позже назвали бы ресепшн, как всегда сидела неизменная баба Вера. Она пила чай и поскольку мне нужно было продолжать поддерживать с ней хорошие отношения, я угостил старушку бубликами, приобретенными в хлебном магазине неподалеку.

— Ну-ну, кавалер, — баба Вера для виду вынуждена была хмурить брови, но видно, что она довольна подарком. — Давай, иди, твоя принцесса в своем замке сидит, еще никуда не выходила. Только недолго там, слышишь?

Я поднялся в комнату к Даше, постучал, надеясь, что она не уснула.

— Что так долго? — спросила девушка, открыв дверь, зевая. — Заснул, что ли? Я и сама задремала после института.

Она тоже угостила меня чаем, потому что я и для нее притащил печеньки и небольшой тортик. А потом Даша вручила мне наконец подарок и я восхищенно осмотрел шахматную доску.

Да, подарок что надо. Натуральные материалы, дерево, лак, малахит, слоновая кость, никакого пластика. В двадцать первом веке стоил бы немалый денег. Я обнял девушку и поцеловал, но она увернулась от продолжения. Сейчас у Даши было настроение гулять и дышать свежим воздухом, а не томиться в душной комнате.

Ну, почему бы и нет? Мы отправились гулять и вернулись поздно, так что баба Вера отругала нас, за то, что мы не соблюдаем распорядок проживания в общаге. Кстати, вскоре, после окончания сессии, Даше предстояло уехать домой в другой город, как минимум, на месяц.

О предстоящем расставании мы пока что предпочитали не рассуждать. Проводив девушку, я отправился домой, решив прогуляться пешком и поразмыслить о том, что происходит в моей жизни. Домой вернулся поздно и сразу улегся спать.

То лето оказалось просто волшебным. Даже несмотря на то, что Даша действительно вскоре уехала из Москвы, даже не на один, а на два месяца. Я продолжал тренировки и усердно изучал теорию шахмат, совмещал с плаванием и бегом и к началу чемпионата СССР, думаю, достиг пика своей формы на тот момент.

Кроме того, в июне и июле мне пришлось еще раз сразиться на отборочных соревнованиях. Конечно же, тут не обошлось без участия шахматной федерации и Спорткомитета, которые потребовали, чтобы я доказал свою квалификацию. Так, в середине июля я выиграл первенство СССР среди юношей.

За это меня допустили на полуфинал чемпионата СССР в июле. Там я тоже занял первое место, хотя сразиться пришлось с грозными игроками. Что интересно, почти никого из них я не знал, не только из истории, но даже и здесь, никогда не слышал о них.

Впрочем, это не помешало мне разгромить двух гроссмейстеров. Все, после этой победы со мной уже никто не спорил, даже в Спорткомитете примолкли все негодующие рты, которые требовали моего отстранения от участия в главном турнире страны.

Между прочим, другие участники, например, Яковлев, тоже участвовали в полуфинале, но теперь остались уже на следующий год, потому что не смогли пробиться дальше.

Кроме того, на чемпионат СССР без вопросов допустили победителей предыдущего соревнования прошлого года, экс-чемпионов мира, того же Гаспаряна. Кроме того, там же должны были принять участие и чемпионы мира прошлых лет — Макаров и Геллер. Солманис участвовать не мог по причине нездоровья.

Незадолго до чемпионата я прогулялся к маминому знакомому, заведующему магазина одежды. Купил себе нарядный новый костюм. Чемпионат СССР — это знаковое мероприятие для тех лет, почти, какое-нибудь знаменитое реалити шоу, его постоянно освещали по телевидению и радио, описывали в газетах.

И поэтому я должен был выглядеть соответствующе. Дресс-код автоматически подразумевал наличие костюма с галстуком, некоторые шахматисты приходили с «бабочкой». Все чувствовали себя, как актеры в театре, выступающие на сцене перед зрителями. Разве что, Геллер мог позволить себе прийти в обычном свитере и штанах самой необычной расцветки.

Остаток лета и начало осени я посвятил подготовке к высшей лиге. Сначала отправился на определенного рода сборы. Мы уехали с тренером и несколькими сильнейшими учениками нашей секции на озеро Ясное в Подмосковье.

Домик принадлежал родителям одного из игроков, располагался в живописном месте, но оказался без каких-либо удобств. Топить пришлось дровами, телевизор на соседней турбазе, я туда ходил смотреть новости и фильмы. С раннего утра пробежки, купание в озере.

Потом по восемь-десять часов каждый день — занятия шахматами. Изучали учебники и дебютные монографии. Анализировали ходы.

Я готовил черный цвет и усилил игру белыми. Сицилианскую защиту я уже изучил наизусть, а также заново вспомнил все дебюты, которые знал еще там, в двадцать первом веке. За месяц я сам себе поставил дебютный репертуар на закрытые схемы.

— Мы должны натаскать твою выносливость, — сказал мне тогда Муромцев. — Запомни, чемпионат СССР — это как марафон, забег на очень длинную дистанцию. Ты будешь играть почти месяц, никуда торопиться не надо. Это колоссальное напряжение, не каждый его выдержит. Твое преимущество — это твоя молодость и напор. Ты, пожалуй, самый юный среди участников-претендентов. Тебе будут противостоять матерые волки, но у многих из них уже сточились клыки, так что тебе надо просто экономить силы и дожидаться финала. Тогда там ты влегкую разобьешь всех усталых соперников.

И поэтому он натаскивал меня на длинные партии. Впрочем, в то же время он требовал, чтобы я умел играть в блиц под цейтнотом.

— Могут создаться такие ужасные ситуации, когда у тебя останется всего по минуте на двадцать ходов, — предупредил тренер. — Это тоже огромное давление, только другого плана. Я заметил, что ты иногда слишком погружаешься в игру, не замечаешь постороннего мира, а это может помешать тебе думать и действовать быстро.

Так что, во время этих импровизированных сборов я учился играть и быстрые шахматы.

В промежутке между сборами, в августе, я закончились, я сумел съездить с родителями и сестрами в Сочи, путевки по профсоюзной линии позволили сделать это по вполне приемлемой цене. По утрам и вечерам купался в море, смотрел на черные камни, несколько дней подряд ездил на Мемориал Чигорина и наблюдал за игрой наших гроссмейстеров. Кроме того, сыграл как-то в одновременную игру на десяти досках, выиграл и получил с каждого участника по два рубля. Тоже неплохой приработок.

В сентябре я снова вернулся на сборы. Кроме того, теперь шахматы мне приходилось совмещать с учебой, потому что никто не собирался давать мне поблажки, даже из-за того, что я готовился к чемпионату СССР. Приходилось готовиться к турниру, но в то же время и штурмовать учебники по инженерному делу. Пару раз в неделю на выходные я ездил в Москву и встречался с Дашей.

В конце месяца, загорелый, отдохнувший и готовый к сражениям, я прибыл на чемпионат СССР по шахматам. Соревнования проводились во Дворце культуры имени Кирова в Ленинграде, куда я отправился на поезде вместе с тренером.

Родители пришли провожать меня и я помню, что пообещал вернуться с победой. Если, конечно же, все звезды сойдутся и удача будет на моей стороне.

Глава 20. Чемпионат СССР

Как я уже сказал, всесоюзное первенство проходило в Ленинграде. А именно в доме культуры имени Кирова на площади Васильевского острова между проспектом Пролетарской Победы и проспектом Мусоргского.

Неподалеку через три квартала располагалась гостиница «Адмиралтейская», где нас и расположили. У чемпионов и гроссмейстеров, словом, у «белой кости» были шикарные люксы со всеми удобствами, а у обычных участников двухместные номера. Я заселился на пару с Рожкиным, другим кандидатом из «Буревестника».

Надо сказать, что как раз незадолго до чемпионата нашу секцию и взял под свое крыло это самое ДСО «Буревестник». Поскольку в нашей шахматной секции «Белый ферзь» было полно студентов, когда стал вопрос о развитии, Муромцев недолго колебался.

Другие общества чего-то там раздумывали, чесали в затылке, прикидывая, нужно ли брать нас в свой состав, а вот «Буревестник» согласился сразу. Несколько участников секции, в том числе и я, получили через эту контору доступ к профессиональным шахматам. Меня и других членов нашей секции наконец, оформили как профессиональных игроков и стали выплачивать стипендию. За победы на турнирах выплачивали надбавки и премии. Короче говоря, есть куда стремиться.

Рожкин Олег тоже участник чемпионата, только не из нашей секции. Он прибыл из Минска, студент четвертого курса БГУ, Белорусского государственного университета. Ненамного старше меня, но все же не самый юный участник.

Говорят, в этом чемпионате должен был еще участвовать некий Котов, ученик девятого класса из Нижнего Новгорода. Я слышал, что это вообще вундеркинд, будущий чемпион мира и он влегкую разделывает всех своих взрослых соперников. Но в этом году у него что-то не срослось, скорее всего, он обязательно будет играть на следующем чемпионате.

Кормили нас неплохо. Сразу по приезду мы отправились ужинать, а потом я с чистой совестью отчитался матери по телефону, что здесь вполне сносная еда. На питание нам выдали талоны на три-пять рублей в день. Кое-кто из знакомых шахматистов, кстати, устроился у родственников и там же трапезничал, а потом после турнира обменял талоны на деньги, чуток дешевле, конечно, но зато хоть не остался внакладе.

У меня такой возможности не было, поэтому я сосредоточился полностью на шахматах. Кроме того, я из шахматной тусовки мало кого знал, а большинство игроков, как я посмотрел, отлично знакомы друг с другом. Они подолгу болтали в гостиничном ресторане, задерживаясь после завтрака и обеда. Общались, шутили, смеялись. Соревнования начинались поздно, после полудня, поэтому у участников чемпионата было время выспаться и подготовиться к играм.

Так что, за первые дни у меня было время насмотреться на местных знаменитостей, мировых чемпионов, победителей прошедших соревнований, претендентов на корону. Как я говорил, на чемпионат приехали мировые звезды советских шахмат.

Первым я увидел Левона Николовича Гаспаряна, девятого чемпиона мира, только недавно уступившего пальму первенства шахматисту из Индии. Гаспарян был высоким мужчиной с кудрявыми волосами, смуглым, с большим носом и улыбчивым ртом. Он любезно разговаривал со всеми людьми, кто попадался ему на пути. Его громкий и пронзительный голос я слышал задолго до того, как в поле зрения появлялся сам его обладатель. Мне он тоже пожал руку и, как оказалось, уже отлично знал мои игры.

— Отлично, отлично, ваша атака на g5 в последней игре была просто изумительна, — сказал он мне, когда Муромцев представил меня и я удивился, что Гаспарян взял себе за труд изучить игру даже такого незначительного игрока, как я.

Макаров Юрий Сергеевич, пожилой уже человек, запомнился мне своей почти военной выправкой. Это был сухой, морщинистый, внешне даже мрачный человек, полная противоположность Гаспаряна. Он был абсолютный приверженец порядка и дисциплины. В то же время он обладал неукротимым характером и когда-то упорно и бескомпромиссно сражался на полях шахматных сражений, вырывая победу у самых разных соперников. Между прочим, ему удалось сделать это дважды.

Помимо шахмат, Макаров был научным деятелем и работал в институте физике и радиотехники. Нисколько не удивлюсь, если узнаю, что он сотрудничал с КГБ и разработал для нужд обороны какие-нибудь приборы. Когда я с ним познакомился, Макаров бросил на меня мимолетный взгляд, хотя и внимательный, пожелал удачи и быстро удалился. Он не любил долго болтать и общению с людьми предпочитал общество книг и учебников.

Еще с одним чемпионом, Геллер Осипом Васильевичем, я познакомился при странных обстоятельствах. Я тогда играл тренировочную партию с Муромцевым в библиотеке гостиницы и не сразу заметил, что прославленный чемпион проходил мимо, остановился и заинтересовался нашей игрой.

— Конем ходи, конем, — сказал он и я отвлекся от игры и посмотрел на него, маленького подвижного человечка, с редкими седыми волосами, ястребиным носом и небольшими проницательными глазками.

— О, здравствуйте, Осип Васильевич, — сказал Муромцев и поднялся с кресла. — Как поживаете? Вот, познакомьтесь, это…

— Все это чушь, — перебил тренера Геллер, и указал на доску. — Вы понимаете, юноша, что если пойдете конем на c6, то через пять ходов у вас будет преимущество на ферзевом фланге, которое можно легко перевести в победу?

Я пожал плечами и покачал головой. Я уже рассмотрел эту возможность и заметил опасность, о которой сам Муромцев еще даже не подозревал. Если он ее реализует, то моей атаку крышка, даже всей партии тоже.

— Там есть опасность, если ферзь белых пойдет на f5, — сказал я чемпиону. — Тогда моя игра превратится в поражение.

Геллер бросил на меня сердитый взгляд. Потом указал на коня и сказал:

— Идите им, и я докажу вам, что вы ошибаетесь, юноша.

Я уже собирался последовать его совету и пойти конем по варианту, который предлагал экс-чемпион, вдруг он действительно мне предложит что-то новенькое. Но сделав пару ходов, Геллер вдруг сорвался с места и побежал по коридору библиотеки, даже не попрощавшись.

Кажется, он вспомнил о другой неоконченной партии, а может, у него молоко кипело на плите, не знаю. Также вполне возможно, что он увидел, что я прав, и решил ловко избежать конфуза. Геллер славился своими эксцентричными выходками на играх, так что на этом чемпионате у нас, как я полагаю, тоже будет достаточно времени на веселье.

Помимо этих титанов, Муромцев познакомил меня с другими претендентами, обладающими уже весомыми цифрами рейтинга.

— Впрочем, не обращай внимание на эти цифры, — тут же добавил тренер, когда речь зашла о том, что у меня самого еще совсем низкий рейтинг. — Честно говоря, все эти циферки не имеют значение. Оценивать надо самого человека и его игру. А цифры всегда могут меняться в самую разную сторону.

Как я заметил, рейтингу пока что в это время еще действительно придавали мало значения. Шахматистов было еще не так много, чтобы оценивать их способности только по рейтингу. Эти обозначения еще даже не указывали на турнирных таблицах. Рейтинг пока считался просто вспомогательным элементом.

Гораздо важнее было то, что в чемпионате СССР должны были принять участие все, кто рвался в сборную страны по шахматам. Это было одно из высших достижений в карьере советского шахматиста. Отсюда открывалась прямая дорога к мировым шахматным соревнованиям. К игрокам сборной благосклонно относился Спорткомитет, можно было ездить на соревнования по всему миру, получать повышенную спортивную стипендию, в общем, существовать вполне себе безбедно и достойно.

И, наоборот, выпадение из обоймы каралось строго и незамедлительно. Спортивное начальство могло перекрыть карьеру любому, даже самому перспективному шахматисту. Достаточно было просто не поставить резолюцию на заявление об участии в зарубежной игре. Поэтому все советские игроки, даже самые знаменитые, вынуждены были обязательно участвовать в первенствах страны, год за годом подтверждая свою квалификацию. Разве что экс-чемпионам мира, о которых я уже рассказывал, позволялось иногда пропускать чемпионаты, да и то не каждый раз.

В ночь накануне начала чемпионата мне приснился странный сон. Первую свою игру мне выпало играть сразу с одним из сильнейших игроков страны, бывшим чемпионом СССР 1969 года, с Бондаревым Леонидом Павловичем. Это был уже зрелый мужчина чуть за тридцать, высокий и с громким звучным голосом. Ему бы с таким баритоном парады комментировать на Красной площади или вести телепередачи, а он играл в шахматы.

Честно говоря, я вообще не испытывал по отношению к нему какого-либо пиетета и волнения, собирался хорошенько проучить, но, видимо, подсознательно все-таки опасался проигрыша. Почему-то я вбил себе в голову, что не должен проиграть этот чемпионат, что у меня нет времени ждать до следующего года.

Я должен победить всех этих именитых игроков, во что бы то ни стало. Хотя, если быть откровенным, уже одно то обстоятельство, что я за полгода смог взобраться так высоко, автоматически выводило меня в самую высшую когорту советских шахматистов. Даже если я покажу худшие результаты, в следующем году попасть на чемпионат мне будет гораздо легче.

Хотя, в любом случае я не хотел прерывать свою победную серию, которая неуклонно длилась у меня до сих пор. Выиграть чемпионат сейчас было бы фантастическим достижением, поэтому я и осознал, видимо, подсознательно всю степень свалившейся на меня ответственности.

Сон получился какой-то действительно чудной. Мне приснилось, что я играю с Бондаревым, как и в реальности, черными. На его пешка е4 я ответил пешка с5, а потом игра вдруг пошла совсем непонятно. Бондарев ходил нестандартно, во сне я никак не мог проникнуть в его замыслы и все время обливался холодным потом. Почему-то мне казалось, что надо спасти пешку в центре и каждый раз я боялся, что Бондарев ее заберет.

Но почти до самого конца игры пешка осталась целой и невредимой. И только в самом конце Бондарев вдруг совершил конем какой-то совершенно невероятный кульбит и взял мою пешку через всю доску. Это был невозможный ход, но тем не менее, во сне я понимал, что он поступил правильно и не нарушил правила.

Некоторое время я был опечален из-за пешки, а потом вдруг ясно увидел, что могу выиграть эту партию. И только я протянул руку, чтобы взять своего ферзя, как услышал стук в дверь и проснулся.

За окном царило утро, раннее солнце заливало лучами комнату. Стук в дверь повторился. Я осмотрелся в поисках шахматной доски и сначала даже подумал, что опоздал на шахматный матч с Бондаревым. Но нет, это же был просто сон, я еще даже не начинал с ним играть. На кровати у противоположной стены спал Рожкин

— Эй, Денис, ты что, еще не проснулся? — спросил Муромцев за дверью.

Я встал и открыл дверь. Тренер вошел вместе с шахматной доской подмышкой. При виде него я вспомнил сон и протер мокрые от пота волосы. Да, однако же, во сне я вполне мог победить своего именитого противника. Надеюсь, потом у меня получится совершить это в реальности.

После завтрака мы устроились в библиотеке гостиницы и продолжили подготовку к схватке с Бондаревым. Мой тренер отлично изучил стиль игры противника и дал мне советы.

В обед я плотно перекусил, потом отправился в номер и незаметно для себя уснул. Про будильник забыл и не стал его ставить. Если бы Муромцев снова не пришел за мной, я бы мог позорно проспать свою первую партию в этом турнире.

До Дворца культуры мы добрались пешком, хотя погода и резко испортилась, подул сильный холодный ветер и грозил пойти дождь. Зал, где проходил чемпионат, вмещал восемь сотен зрителей и он был набит битком. Интересно, как все эти люди проникли на мероприятие, ведь билеты, хоть и стоили копейки, но их было невозможно найти.

Многие также пришли по пригласительным, которые выдали участникам чемпионата. Я заметил в передних рядах женщин, некоторые из них явно очень хорошо разбирались в шахматах, а некоторые просто пришли наблюдать за чемпионатом страны, как за захватывающим театральным действием. Шахматисты для них были артистами, выступающими со сцены.

В составе судей сидели почтенные шахматисты старшего поколения — маститые и седовласые. Игры начинались ровно в шестнадцать часов по Москве. Длились два с половиной часа на сорок ходов, после чего их можно было откладывать. Но, как я понял из своего небольшого опыта, зрителям, далеким от шахмат, нравится смотреть на игр в цейтноте. Они специально собирались смотреть на это, на быстрое драматическое противостояние.

Демонстраторы готовились действовать в случае цейтнота очень быстро. Их было по двое для каждой пары игроков. Один записывал ходы, а другой переставлял фигуры на таблице, чтобы демонстрировать партию зрителям. Но иногда ходы делались с такой сумасшедшей скоростью, что бедолаги не успевали и тогда зрители начинали на них шикать или недовольно ворчать. В таких случаях над ареной загоралась табличка: «Соблюдайте тишину!».

Кроме того, во время игры действовало старое, давно позабытое в двадцать первом веке правило, что нельзя соглашаться на ничью до тридцатого хода. Честно говоря, мне это правило не нравилось и казалось нелепым, но пока что я еще не достиг такого авторитета и веса, чтобы диктовать свои правила игры.

Я проспал всю процедуру открытия и теперь с любопытством оглядел зал. Судьи сидели за столами, покрытыми белоснежными скатертями, готовились записывать ходы и ставить пометки в протоколах. На возвышении в центре сцены уже стояли столы с расставленными шахматными фигурами.

Мне нравился уровень состязаний, в которых я теперь участвовал. Все проходило серьезно и очень качественно. А еще в первых рядах сидели журналисты. По краям возвышений стояли кинокамеры и от них исходил легкий треск.

Шахматы в СССР любили, радио и телеканалы собирались вести чуть ли не прямую трансляцию партий в эфире. Спортивные журналисты и комментаторы готовились записывать ходы и делать прогнозы на победителей. Интересно, насколько они оценили мой потенциал? Хоть кто-нибудь из них догадывается, что я нацелился на самое первое место и не собирался просто так упускать свой шанс?

Между прочим, здесь имелась специальная комната отдыха, в которой можно было посидеть после партии, подумать, и даже проанализировать сыгранную партию. Журналисты имели право находиться там, хотя лично меня их присутствие чуток раздражало. Они жадно слушали каждое наше слово и пытались получить комментарии от нас, чтобы узнать, какую задумку мы реализуем.

Иногда некоторые пытались осторожно выведать оценку позиции у игрока, но старались делать это осторожно. Дело в том, что назойливое внимание репортеров раздражало не только меня, но и других, более именитых гроссмейстеров. Они даже могли устроить скандал, из-за того, что им мешают играть и сбивают с мыслей. Корреспондентам неоткуда больше было получить информацию для статей и репортажей, поэтому они покорно сносили все крики капризных игроков.

Я видел, как многие из журналистов впоследствии глушили стрессы и печаль в отдельном буфете. Между прочим, для участников чемпионата тоже имелся такой же, тоже отдельный.

Когда объявили мое имя, Муромцев похлопал меня по спине и пожал руку.

— Ну, давай, Дениска, теперь все зависит только от тебя самого, — сказал тренер. — Запомни, просто играй так, как ты умеешь. Расслабься, погрузись в игру, но в то же время наблюдай за противником. Его глаза о многом подскажут тебе. Бондарев попробует тебя переиграть, морально подавить, не поддавайся на его уловки, понял?

Я кивнул и отправился к возвышению. На одном из столиков была прикреплена табличка с моей фамилией и инициалами. Я подошел, кивнул Бондареву, пожал его крепкую руку и уселся на стул с высокой спинкой. Ну что, можем начинать?

Глава 21. Первое сражение

Муромцев уже предупреждал, что на чемпионатах такого уровня соперники идут на все, лишь бы победить. И судя по всему, от Бондарева тоже можно ожидать всякого.

Когда мы уселись друг перед другом, он с минуту сверлил меня серыми глазами. Ага, как же, это и есть то самое психологическое давление? Что-то не очень впечатляет.

— Время пошло, вы можете начинать, — напомнил арбитр рядом, мужчина в темно-коричневом костюме.

Бондарев продолжал глядеть на меня, а потом сказал:

— Ты готов к игре, мальчик?

Голос у него звучный и громкий. Он нисколько его не убавил. Все слышали. Ну, а я улыбнулся. Действительно, он что, и в самом деле хочет напугать меня этим грозным видом?

— Давайте играть, а не болтать, — ответил я.

Бондарев подождал чуток, потом быстро схватил пешку и поставил ее на с4. Ого, английское начало? Как раз то, что нужно. Я против такого как раз и готовился.

Ну что же, я приободрился и шагнул своей пешкой навстречу, на с6. Славянская защита, правда, здесь она называлась чешской. Все дальнейшие варианты развития дебюта были мною отлично изучены.

За простым вот этим ходом на самом деле кроется достаточно стратегических и тактических инициатив. Главная фишка дебюта — это укрепление центра. И чтобы при этом мой слон не был ограничен в ходах. Кроме того, здесь можно развернуть отличное нападение пешками.

В ответ Бондарев пошел конем на f3. Развитие дебюта. Почему бы не сломать шаблон и не совершить небольшой прорыв на ферзевом фланге? Я поглядел на соперника и отправил пешку на d5. Угроза белой пешке.

Не обращая внимания на мою угрозу, Бондарев спокойно пошел пешкой на другом конце строя, на g3. Поставил рядом с конем и испытующе посмотрел на меня. Мол, что ты сделаешь теперь?

В ответ я тоже выдвинул пешку на g6, и тогда Бондарев не стал ждать и отправил наконец ферзя на а4. Готовится к атаке.

Ну, а я, тоже готовясь к атаке в центре и продолжая его захватывать, продолжил движение смелой пешкой и прошел вперед, на d4.

В ответ Бондарев отправил слона на g2, готовясь к атаке. Мы еще никого не взяли, просто маневрировали, кружили, так сказать, друг против друга, выбирая место, куда удобнее вцепиться клыками. Почему бы тогда не защитить свою отважную пешку? Я тоже двинул слона на g7, прикрывая своего пехотинца от смерти.

Некоторое время вслед за этим мы продолжали осторожно выдвигать фигуры, причем на седьмом ходу Бондарев сделал короткую рокировку. К тому времени я вывел из задних рядов обоих коней и Бондарев сделал тоже самое.

На девятом ходу я тоже сделал рокировку. Вслед за тем я продолжал методично двигать пешки вперед, захватывая центр. И, наконец, только на тринадцатом ходу Бондарев вышел пешкой на е3, угрожая моей неподвижно стоящей храброй пешке на d4.

Ну что же, когда-нибудь кровь должна пролиться. Я взял его пешку своей. Удар в сердце позиции врага на е3.

Мгновенная ответка вражеским слоном. Я распрощался со своим смелым пехотинцем.

Снова небольшое маневрирование. Перегруппировка фигур. Теперь мы оба выводим на линию е наши ладьи.

Но Бондарев тоже продолжает атаку на ферзевом фланге. Он так и не оставил эту затею. Его конь скачет на а5, готовясь вскрыть мою позицию. Но эта его атака совпадает с наступлением в центре. Чувствуется почерк мастера.

После того, как я двигаю ладью на клетку вперед, на е7, соперник атакует меня пешкой. Он ходит ей на d4. Таким образом он приглашает к атаке мою пешку на е5. Провоцирует меня на невыгодный сейчас размен.

Вместо того, чтобы снести вражеской нахалке голову, моя пешка идет вперед, на е4 и атакует белого коня на f3. Конь немедленно отходит назад.

Я пытаюсь снова продолжить строить пешечный строй в центре и прохожу пешкой на f5, но Бондарев уже почувствовал вкус крови. Он решил перейти к более агрессивному стилю игры, уверенный в своей победе.

Белая пешка идет на d5. Атака на мою пешку с6. Все мои надежды построить пешечную структуру в центре рушатся на глазах. Ну ладно, раз так, почему бы и нет. Я беру подарок и рублю пешку врага под корень.

Но моя пешка недолго праздновала победу. Вслед за тем соперник сразу взял ее ферзем. И теперь он горделиво расположился в центре, обозревая пространство вокруг себя на все четыре стороны. Отсюда, с d5 ферзь отлично прикрывал атаку вражеского коня на b7, где тот мог безнаказанно угрожать моему ферзю.

Чтобы избежать этого, я отошел ферзем в сторону. Но Бондарев не желал угомониться. Белая пешка идет с с5 на с6. Атака на моего коня или пешку.

Я ухожу конем на f6 и одновременно атакую вражеского ферзя. Желая продолжать прикрывать атакующую пешку, вражеский ферзь уходит на с5, стоит за ее спиной. Что самое хорошее, то этим ходом я одновременно перехватываю у противника инициативу. Ненадолго, но все же.

Теперь я могу атаковать пешку со спокойной душой. Я беру пешку противника своей на с6. Конь противника подходит сзади на с4 и встает за своим ферзем.

Я тут же продолжаю контратаку. Мой слон идет на е6 и атакует этого только что подошедшего коня. Все делается для того, чтобы разрушить атаку противника на моем правом фланге.

Бондарев прикрывает коня ладьей на с1, а я страхую пешку слоном на d5. Вражеский слон тут же скачет на d4. На этом пятачке неподалеку от моего правого фланга скопилось слишком много фигур, моих и вражеских. В какой-то момент все они намертво вцепятся друг другу в глотку.

Чтобы подготовиться к этой смертельной схватке, я двинул ладью на b8. Бондарев пошел пешкой а4. Пятачок у моего фланга заполнялся другими фигурами.

Моя ладья на е6. Вражеский конь на b6. Мы сходились все плотнее и плотнее. Мой слон на f8. Атака на вражеского ферзя.

Подумав, Бондарев отошел назад. Ферзь дрогнул. Я продолжил атаку и напал на вражеского коня своим на d7. Чтобы поддержать своего коня, противник двинул пешку на а5.

Я продолжил атаку другим конем на d6. Рано или поздно, но Бондарев должен будет и сам пойти в атаку.

Расчет оказался верен. Бондарев сам атаковал меня. Его конь срубил моего на d6. Я тут же забрал его коня своим слоном. В ответ Бондарев выставил ладью на d1.

Я продолжил атаку, стремясь разрубить образовавшийся узел. Мой второй конь атакует вражеского слона. Клетка b6. Несмотря на прикрытие в виде пешки. Бондарев тут же берет моего второго коня пешкой.

Но я все равно продолжаю провокацию. Мой слон идет на е5. Угроза вражескому слону. Бондарев охотно идет на обмен. Его слон берет моего. Я беру его слона своей ладьей.

Ферзь противника уходит на е3, защищая свою пешку на b6. Между прочим, если глянуть сейчас на доску, то видно, что мои пешки образовали в центре отличный атакующий клин. На острие атаку принимал вражеский ферзь.

Я двинул своего ферзя на f7, готовя к атаке и тоже прикрывая слона на d5. После небольшого маневрирования мы снова сосредоточили усилия на попытках вскрыть оборону противника. Я напал ферзем на пешку на b6, одновременно прикрывая свою пешку на а6, которой угрожал вражеский ферзь с а1.

В ответ Бондарев атаковал мою ладью в центре и мне пришлось отступить. Мой пешечный клин, подкрепленный слоном на d5, продолжал стоять в центре доски.

Противник не оставил попыток пробить эту мою защиту. Причем атаковал правильно. Не стал нападать на острие атаки, а напал на основание. Его пешка скакнула на b5. Атака на моих пешек.

Я взял ее своей пешкой и Бондарев тут же взял ферзем моего слона на d5. Он пошел на обмен ферзями. Ну ладно, раз так. Я атаковал своим ферзем, затем противник взял моего ферзя ладьей. Я забрал его пешку и в итоге остался без слона и без ферзя. Однако, здесь меня противник чуточку переиграл.

Кроме того, сразу после этого Бондарев тут же бросил ладью на d8, атакуя моего короля.

Шах! Первый шах в этой игре и не от меня, а наоборот, от противника. Кажется, я так до сих пор еще и не пришел в себя и не приступил к своему привычному активному стилю.

Прикрыться нельзя, не потеряв мою ладью. Поэтому мне пришлось убрать короля на f7, прячась за свою ладью. Бондарев тут же перебросил ладью на а8, угрожая двойными ударами своей дальнобойной артиллерией моей несчастной пешке на а6. Теперь на нее открыли охоту сразу две ладьи противника с противоположных сторон доски. А оттуда он мог развить атаку дальше.

Сейчас у меня остались всего две ладьи и шесть пешек. У Бондарева — две ладьи, белопольный слон и только три пешки. Если я грамотно разыграю партию, то смогу проскользнуть пешками на крайнюю линию обороны противника и получить ферзя. Только это, пожалуй, спасет меня от поражения.

Я пошел ладьей на е6, чтобы прикрыть ладью b6, защищающую пешку а6. Против двойной атаки противника двойная защита. Бондарев пошел на а7, снова шахуя моего короля.

Мне снова не осталось ничего другого, кроме как уйти королем на f6. Бондарев тут же жадно сожрал мою пешку на h7.

Вот зараза. Сказывается его превосходство в тяжелой артиллерии.

Недолго думая, я двинул пешку вперед. Надо поскорее добраться до вражеской линии. Или хотя бы создать угрозу для врага и тем самым внести некоторое смятение в его ряды.

Бондарев сосредоточился на моих пешках на правом фланге. Тех самых, что стремились поскорее уйти вперед. Белый слон f1. Атака на мою пешку на а6. Причем атака двойная, с а1 на эту пешку все также нацелилась ладья.

Тут я надолго задумался. Можно потерять и пешку и ладьи, и завалить всю партию. Как же поступить, чтобы защитить пешку и отойти с минимальными потерями? Кажется, в любом случае придется пойти на обмен.

Подумав еще, я решился. Черная ладья на с6. Атака на ладью противника. Бондарев берет мою ладью на с6 и я тут же беру его ладью.

Противник продолжает усиливать давление. Новая атака ладьей на мою другую пешку. Я ставлю свою ладью на b6, защищая одновременно обе пешки.

Теперь Бондарев переносит атаку на пешку b3, снова передвигая ладью и слона. В отчаянной попытке спастись я бросаю пешку вплотную к вражеской ладье, на b2. Сзади беглянку прикрывает моя ладья, так что если противник попробует взять пешку, то тут же лишится последней ладьи.

Тогда он ходит слоном на а2, страхуя клетку b1 от появления моего нового ферзя. Ладно, пока он там застрял, я двигаю другие пешки вперед. Бондарев двигает короля к центру.

Я добираюсь пешкой до а3 и теперь прикрываю свою атакующую пешку на b2. Уф, теперь можно освободить ладью от прикрытия. Бондарев все это время пытался пробиться королем, но не очень в этом преуспел.

Теперь настало время для маневрирования. Я перемещаю пешки и ладью вперед, хожу королем. В итоге, мне удается удержать смертельную хватку у горла противника угрозой получить ферзя.

Вслед затем я начинаю потихоньку сдвигать свою пешечную структуру на королевском фланге ближе к вражеской линии противника. В результате трех ходов я уничтожаю еще одну пешку противника, но самое главное, ладья Бондарева уходит на край правого фланга.

Теперь я свободен для прохода пешками на другом фланге. Одним слоном соперник здесь не удержится, это сто процентов.

Итак, теперь атака моей пешкой на е3. Шах и одновременно «вилка». Одновременная атака на пешку f2 и короля на d2. Сзади мою пешку прикрывает мой король и еще одна пешка.

Бондарев идет на размен. Его пешка съедает мою, а потом я тут же съедаю его и моя новая пешка наносит еще один шах! Вражеский король уходит на е2.

Продолжение моей атаки. Ладья на с2. Шах вражескому королю. И почти мат. Теперь моя ладья держит короля под прицелом. Теперь у него два выхода — уйти на линию 1 от атаки, но тогда я уничтожу его ладью после шаха. Затем у меня останется ладья и возможность получить нового ферзя. Не говоря уже о том, что я могу добить короля и без этого.

Либо вражеский король может уйти на f3, единственную свободную клетку. Впрочем, вслед за тем я продолжу шаховать его ладьей и это будет мат.

Бондарев тяжело вздохнул, пожал мне руку и встал из-за стола.

— Победа черных на шестьдесят шестом ходу, — объявляет демонстратор.

Зрители хлопают, а я завис над столом и чувствую страшную опустошенность. Смотрю на часы, оказывается полтора часа пролетели, как одно мгновение. Я обвожу взглядом зал, неловко кланяюсь и спускаюсь со сцены.

— Молодец, — сказал Муромцев и пожал мне руку. — Молодец, Дениска!

Я кивнул и отправился дальше, все также ощущая странную усталость, сковывающую мышцы. И только потом до меня вдруг дошло, ведь я победил!

Победил очень сильного игрока, матерого зубра. Того самого, кто очень сильно атаковал меня на протяжении всей партии. И я, честно говоря, с трудом смог вытащить ее. Только в самом конце отбился, используя пешечное преимущество.

— Как вы себя чувствуете после партии? — ко мне подошел корреспондент с микрофоном и записной книжкой. — Вас ведь зовут Архаров, вы самый молодой участник чемпионата. Какие ваши ощущения после победы?

Я некоторое время удивленно смотрел на него. Высокий худощавый парень, длинноволосый, в костюме, он пытливо смотрел на меня.

— Я из еженедельника «64 клетки», — пояснил журналист и переспросил: — Вы ведь Архаров?

Я кивнул. Муромцев хотел сказать, что я устал после первой игры, но я уже опомнился.

— Ощущения просто прекрасные, — сказал я и улыбнулся. — Хочется петь и веселиться. Победа всегда окрыляет.

Муромцев кашлянул. Я вспомнил, что он всегда советовал хвалить соперников после игры. Ах да, точно. Мне надо упомянуть добрым словом и Бондарева. Этот человек доблестно сражался со мной и почти победил. Чего не удавалось уже многим и очень долгое время.

— А еще я хочу поблагодарить моего оппонента Бондарева за отличную игру, — тут же добавил я. — Он очень мощный игрок. Честного говоря, я полагал, что проиграю и только в середине игры мне удалось взять над ним немного вверх. Если бы не преимущество в пешках, возможно, я проиграл бы ему.

Я говорил это, а перед глазами как раз стояла моя стальная пешечная структура из черных фигурок. Острый треугольный клин посреди доски. Она осталась до последнего, и развалилась только в самом конце игры, что доказывает ее жесткость и удивительную жизнеспособность.

Именно такие оборонительные структуры я упорно учился строить во время подготовки к чемпионату. Муромцев утверждал, что они играют важную роль во время сражения. Будучи грамотно расставлены, такие структуры способны разбить самую мощную атаку противника.

Это походило на пешечные крепости Гаспаряна, именно их мой тренер брал за образец. Собственно говоря, именно в этом и заключался его стратегический план на чемпионат.

— Сначала ты должен обороняться, — сказал мне Муромцев, когда мы обсуждали стратегию. — Я знаю, ты любишь атаковать, но вначале, пожалуйста, потерпи. Обуздай своего внутреннего скакуна. Придержи поводья. Закуси удила. Пусть твои соперники выпустят боезапас в первые же дни, и потом выдохнутся. А вот ты сможешь набрать скорость к самому концу чемпионата и это будет для них неприятной неожиданностью.

Я очнулся от раздумий и удивился, что журналист больше меня ни о чем не допрашивает, но он вдруг как будто сорвался с места, извинился, распрощался и помчался мимо меня. Партию закончил очередной игрок, гроссмейстер Васильев, и корреспондент побежал брать у него интервью.

Муромцев потащил меня дальше.

— Сейчас отдохни до ужина, а потом будем разбирать твои ошибки, — тренер показал мне лист бумаги, исписанный его пометками во время моей партии. — Это только то, что я записал навскидку. Сейчас подумаю и напишу еще столько же. Денис, как ты мог, ты чуть было не сдал Бондареву всю партию! Хорошо, что ты удержался в миттельшпиле, иначе тебе была бы крышка.

Я почувствовал себя лучше, но все равно желал отдохнуть. Муромцев остался в Доме культуры, а я отправился в гостиницу. В номере я обнаружил Рожкина, который безучастно лежал на кровати, забравшись в нее с обувью на ногах. О нет, бедолага проиграл.

Дело в том, что турнир проходил по олимпийской системе и если ты проиграл партию, то вылетал из чемпионата. Надо сказать, что это самая жесткая система и я помню, что в моей реальности такую почти не использовали. Многие критиковали такую систему, утверждая, что в шахматах необходимо проводить по нескольку партий кряду, чтобы выявить сильнейшего.

Возможно, именно в этой системе крылась одна из причин наших неудач на международной арене. Поговаривали, что в следующем году ее будут отменять и переходить к международным стандартам, когда игроки играли матчи из нескольких партий для определения победителя.

Но пока что на этом чемпионате все проходило по старым правилам. Справедливости ради надо добавить, что финальный матч все-таки состоял из трех партий, в которых и определялся чемпион.

— Я хочу напиться, — сказал мой напарник по номеру. — Прямо сейчас. Пойдем, пожалуйста? Составишь мне компанию.

Я намеревался отдохнуть, но подумал, что тоже не мешало бы прогуляться по набережной. Проветрить мозги.

— Пойдем, — согласился я.

Олег поднялся с кровати и вышел из номера. Я отправился следом, еще не подозревая, что тем самым чуть не провалил свое выступление на чемпионате.

Глава 22. Второе сражение

Мы вышли из номера и спустились в вестибюль. Я заметил через окно, что на улице испортилась погода. Дождя еще нет, но небо хмурилось и скоро явно пойдет дождь.

— Эм, Олежка, может, в ресторане гостиницы посидим? — предложил я. — Я, конечно, хотел проветриться, но на улице сейчас будет слишком ветрено.

Но сердце Рожкина было разбито, а голова плохо соображала. Плевать на плохую погоду. Главное — забыться на время.

— Здесь полно участников чемпионата, — поморщился он и направился к выходу. — Нет, пошли отсюда ко всем чертям.

Ладно, я не стал спорить. Видно же, горе у человека. Рожкин так надеялся продвинуться хотя бы до полуфинала, а не вылететь в самом начале. И вот теперь его надежды разлетелись вдребезги.

Мы вышли на улицу и столкнулись около крыльца с еще одним нашим ровесником, молодым претендентом на титул чемпиона. Вот уже три года подряд Уголков Толя, ныне аспирант МГУ, пытался взобраться на вершину пьедестала, но каждый раз ему не везло.

Два раза он проиграл, а в третий год сильно заболел прямо накануне турнира и не смог участвовать. Тем не менее, Толя не сдавался и продолжал оставаться сильным шахматистом, постоянно выигрывая в различных первенствах. Кроме того, над ним шефствовал Макаров и вселял надежду, что рано или поздно у него все получится.

— Ну, как все прошло? — спросил Рожкин. — Выиграл?

Уголков радостно кивнул. Он буквально светился от счастья и являл собой резкий контраст установившейся погоде. И еще хмурому Олегу, который услышал Толю и помрачнел еще больше.

— Я из Коротынцева дух выбил! — чуть ли не закричал Уголков, воинственно потрясая кулаком. — Я же говорил вам, а вы не верили! Никто мне не верил, даже Макаров!

Вообще-то, мы с ним почти не разговаривали до начала турнира, разве что когда познакомились и еще за обедом в столовой обменялись парой фраз. Но он был настолько возбужден, что забыл об этом.

— Поздравляю, — сдержанно вздохнул Рожкин, а я пожал победителю руку.

— Вы куда? — спросил Уголков. — Тоже прогуляться? Пойдем, я с вами, не могу сидеть на одном месте.

Рожкин болезненно поморщился, но Толя уже встал рядом с нами и снова потряс кулаками.

— Я его сломал, ребята! Просто сломал. Коротынцев улыбался мне в лицо, думал, что я опять проиграю. А я его победил!

Ишь ты, страсти, какие. Там, в двадцать первом веке мы вели себя чуточку скромнее. Не реагировали так бурно. А вот здесь и сейчас люди более искренне выражали свои чувства.

Все эмоции написаны на лицах. Говорят все, что думают. Благо это или большой минус?

Мы отправились дальше, в компании с хмурым Олегом и радостным Толей. Прошли пару кварталов, в противоположную от Дворца культуры сторону и увидели кафе через дорогу. Олег целеустремленно направился туда, а Уголков хотел идти дальше, он вчера рвался на набережную.

— Мне плевать, куда ты хочешь, — безапелляционно заявил Рожкин. — Я собрался промочить горло. Немного выпить за твою победу. И за мое поражение.

Только теперь Уголков обратил внимание на безрадостное лицо коллеги.

— О, так ты проиграл, — пробормотал он. — Тогда извини, что-то я и не заметил.

После такого заявления поход на набережную уже был забыт и мы отправились в кофе. Судя по всему, Рожкин собирался нас напоить от души, потому что он заказал бутылку водки и закуски. И явно не хотел останавливаться на достигнутом.

Я не пил вообще и как Олег меня не уговаривал, наотрез отказался даже пригубить. Заказал себе лимонад и пил только его. Хотя, черт побери, он был ледяной, как кусок айсберга.

Уголков выпил только рюмку. Мы обсудили ходы Коротынцева и пришли к выводу, что главной причиной его поражения была прозеванная ладья на двадцать пятом ходу.

— Эх, ребята, — горько сказал Рожкин, который совсем раскис. — Как же я вам завидую. Вы еще будете бороться, а я уже отправлюсь домой.

Некоторое время мы пытались его утешить, но Рожкин впал в отчаяние. Через час мы закончили трапезу и отправились назад в гостиницу.

Там я встретил Муромцева. Тренер уже давно потерял меня. Кстати, надо признаться, что я еще так и не позвонил домой и не сообщил о первой победе. Поэтому я договорился с Муромцевым о встрече за ужином, отвел Рожкина в номер и позвонил домой.

Тут оказалось, что родители уже знали о моей победе. По радио передали предварительные итоги первых партий и семья праздновала победу. Отец тоже был счастлив.

— Мне на работе шеф сообщил, что ты выиграл, — радостно сказал он мне в трубку. — Представляешь, вызывает к себе и говорит, что ты победил. Оказывается, он тоже слушал новости и услышал фамилию Архаров. Молодец, сынок!

Он уже забыл, как хотел отправить меня в боксеры. Шахматы оказались не менее престижным видом спорта.

— Давай, задай там им всем жару, — пожелал отец.

Мать больше интересовало, нормально ли я там питаюсь и не хожу ли раздетый.

— Да все отлично, здесь совсем не холодно, — сказал я и поежился, ощущая странное першение в горле. Видимо, я чуток переборщил с тем ледяным лимонадом. — Кормят, как на убой. Сплю, как убитый, без задних ног. Режим соблюдаю. Так что не беспокойся.

Сестры к тому времени уже разбежались из дома со своими кавалерами и с ними я так не поговорил. Распрощался с родителями и отправился на ужин.

Там меня уже ждал Муромцев.

— Куда ты пропал? — хмуро спросил он. — Учти, здесь нельзя допускать таких опозданий, как на городском турнире. Сразу засчитают поражение и никто не будет с тобой цацкаться.

Мы сели ужинать и за столом тренер рассказал, что меня ждет завтра.

— Твой следующий соперник уже определился, — сказал он, прихлебывая щавелевый суп. — Это будет Дугин Гриша, тоже очень сильный игрок. Очень силен в атаке. И в обороне. Тебе придется с ним туго завтра.

Мы засиделись за столом, обсуждая тактику действий на завтра. Суп давно остыл, а потом официанты заставили нас освободить стол, чтобы другие посетители тоже могли поужинать. Мы перешли в номер, где продолжили подготовку. Муромцев уже достаточно хорошо изучил игру Дугина и поэтому успел разработать противоядие. Впрочем, долго болтать Муромцев тоже не дал.

— Ну все, завтра продолжим обсуждение, — сказал он, выгоняя меня из номера. — Иди спать и ни о чем не думай. Завтра у тебя важный день.

Я отправился в номер и обнаружил там храпящего Рожкина. Тоже улегся спать и сначала лежал, обдумывая завтрашнюю партию. Сам не заметил, как заснул.

Утром меня опять разбудил Муромцев. Выглядел тренер неважно: круги под глазами и серое осунувшееся лицо. Мы позавтракали и снова приступили к обсуждению предстоящей партии.

Кстати, горло после вчерашнего лимонада у меня побаливало. Трудно проглатывать куски пищи. Обсуждение мы закончили только к обеду и после трапезы тренер меня уже не трогал.

— Пойди пройдись по набережной, подыши воздухом, — посоветовал он мне. — Потом полежи в номере, посмотри телевизор, радио послушай. Отвлекись. И вовремя приходи на игру.

Я последовал его советам и около четырех оказался в зале, где проходили игры. Дугин уже сидел за столом, ожидая меня. Я уже видел его до этого, поэтому сейчас просто разглядел вблизи.

Мужчина среднего роста, плотного телосложения. Возраст около тридцати лет. Длинные темные волосы, даже немного вьющиеся. Маленькие тусклые глазки, толстые щечки и крупный нос. Он задумчиво глядел на доску.

Мы поздоровались и я тоже опустился в свое кресло. Огляделся и сразу заметил, что столов гораздо меньше, также, как и турнирных таблиц на стене. А вот количество зрителей ничуть не уменьшилось. Журналисты то и дело щелкали фотоаппаратами.

В этот раз мне предстояло играть белыми. Я поглядел на доску и попробовал отрешиться от окружающего мира. Между прочим, пока игры не начались, зрители разговаривали почти в полный голос и в зале стоял гул, как на базаре. Наверное, эта шумиха продолжится и в дальнейшем, я уже такое наблюдал.

Как только объявили о начале игры, я понял, что сегодня снова могу впасть в галлюцинации и увидеть шахматные баталии. Впрочем, самое главное, чтобы это не мешало мне играть.

Дугин протянул мне руку и улыбнулся.

— Ну что, начнем? — спросил он.

Да, уже время. Я пожал его мягкую ладонь и отправил пешку на е4. Нажал на кнопку часов и посмотрел на соперника. Стандартное начало, стандартный ход. После вчерашней победы над Бондаревым я чувствовал себя гораздо увереннее. Дугин должен ощутить всю мощь моего штурма.

Ответный ход тоже не заставил себя долго ждать. Пешка е5, мой конь на f3. Конь Дугина на с6, защита пешки. Мы быстро и с легким стуком двигали фигуры.

Все стандартно и спокойно. Все ходы давно прописаны. Пусть Дугин расслабится этим легким знакомым началом. Пусть думает, что впереди его ждет приятная прогулка. Я покажу, что это не так.

Мой слон на b5. Обычная атака, чуть ли не детский мат. Второй конь противника на f6. Угроза моей пешке. Я поддержал ее выходом пешки на d3.

Слон противника на с5. Рядом с моим слоном. Угроза прорыва. Это уже становится веселее. Мы еще только-только начали прощупывать слабые стороны друг друга и все развивалось по порядку. Пока что Дугин действовал обычно, без сюрпризов.

Я некоторое время раздумывал. Часы рядом монотонно тикали. Затем бросил пешку на с3. Дугин тоже наморщил лоб и почесал подбородок. Затем сделал короткую рокировку.

Я подумал и тоже провел рокировку. Тоже короткую. Дугин вздохнул и снова задумался. Я видел, как его глаза шныряют по всей доске и он прикидывает места для дальнейшей атаки.

Пока что мы находились в равном положении. Ни у кого нет еще взятий чужих фигур, все войска расположились на своих сторонах доски. Мы только сейчас готовились к нападению.

Пешка противника на d6. Он решил все-таки пока что укрепить оборону. Я отошел слоном на ферзевом фланге назад, а Дугин убрал коня. Пару ходов мы маневрировали.

Затем я решил, что хватит играть в солдатиков в песочнице и атаковал пешкой, поставив ее на d4. Небольшая «вилочка». Нападение на вражеских слона с5 и пешку е5. Если Дугин будет сопротивляться и пойдет на размен, я получу на пешку больше, так как мою атаку прикрывает другая пешка и конь.

Но Дугин не стал принимать размен и отошел слоном. Тогда я бросил пешку на а4, продолжая захватывать фланг. Дугин тоже вытащил пешку в центре и тогда я снова атаковал его.

Моя атакующая пешка взяла пешку противника на е5. Снова небольшая «вилочка». Угроза вражеским слону f6 и пешке d6.

Ну, а теперь пошло рубилово. Все, как я люблю. Дугин наконец принял вызов и пошел в беспощадную контратаку.

Его конь с g6 срубил мою наглую пешку на е5. Я в ответ тут же срубил его своим конем с f3. Борьба за центр только началась.

Теперь Дугин взял моего коня своей пешкой с d6. Тем самым он предложил размен ферзей. А может, и не предлагал, думал, что я не пойду на это.

Бах! Я взял его ферзя на d8, шагнув своим через всю доску. Тут же моего ферзя взяла вражеская ладья, та самая, что стояла наготове еще со времен рокировки.

Впрочем, я недолго думал. Моя пешка шагнула дальше, на а5, угрожая слону противника на b6. Сзади моего отважного пехотинца поддерживала ладья, так что он мог творить все, что угодно.

Дугин ушел слоном на с5. Некоторое время после этого мы маневрировали. Я думал, что Дугин будет выжидать удобное время для атаки, но он напал на белого коня на моем фланге b3 и взял его слоном. Я срубил дерзкого слона своим и тогда Дугин отправил другого коня на g4.

Ух ты, какой коварный и ловкий. Он нацелился атаковать пешку на f2. Атаку будет поддерживать вражеский чернопольный слон на с5.

А у меня рядом с f2 вообще никого нет из защитников. Только ладья и король, в невыгодных позициях. Ладно, сейчас я покажу, как превратить невыгодную позицию в самую лучшую.

Выдвинул ладью на е2. Теперь Дугин не осмелился атаковать, правда, инициатива по-прежнему остается в его руках.

Вражеская ладья шагнула на d6. Хм, тогда вот здесь образовалась любопытная комбинация. Я прикинул варианты развития событий, подумал, провел расчеты и бросил слона на g5. Отсюда, если все получится, можно было перекинуть его на е7 и создать двойную угрозу для вражеской ладьи слона в центре.

Дугин не дремал. Он вовремя заметил мою угрозу и двинул короля на f8, защищая позицию е7 от моего нападения слоном.

Ладно. Уход моего слона в пекло битвы освободил место для ладьи. Я передвинул ее на f1 для защиты королевского фланга. Дугин отошел конем.

Поскольку моя небольшая задумка провалилась, теперь настало время для очередной перегруппировки. Это как в сражении, когда военачальники передвигают войска с флангов в центр и наоборот, чтобы достичь лучшего преимущества. Мы выдвинули пешки на флангах, Дугин маневрировал конем.

Затем я отвел слона назад, точно также поступил и соперник. Мы словно набирали разгон, для того, чтобы снова сойтись в бешеной схватке. Наконец, я счел подготовку законченной и атаковал пешкой.

Ход на f4. Угроза вражеской пешке на е5. Она стояла без прикрытия. Дугин тут же защитил свою фигуру, выдвинув другую пешку, на f6. Хм, вот здесь, на линии f можно устроить отличную ловушку вражескому королю, он как раз стоит на этой же линии. Чтобы прощупать силу позиции противника и даже потихоньку ослабить линию f, я отправил пешку на h4.

Впрочем, Дугин не дремал. Он также заметил опасность и перекинул ладью на е8. Теперь его ключевая пешка на е5 прикрывалась еще и ладьей. Ладно, но разве это спасет его от моей атаки?

Я продолжил неспешный ход своей пешкой на королевском фланге. Шажок на h5. Ну, что ты скажешь на это? Недолго думая, Дугин просто отправил мне свою пешку навстречу, на h6, чтобы блокировать дальнейшее продвижение вперед.

Я отошел слоном на клетку назад, и Дугин пошел пешкой вперед, на b5. Я тут же атаковал его пешку с5 и слона а7 по дуге, послав чернопольного слона на е3. Этот же удар на ферзевом фланге противника одновременно ослаблял его оборону на точке е5 на другом фланге, поскольку для в случае атаки пешки с5 противник должен был отправить коня, прикрывающего пешку е5. Красота, да и только!

Дугину не осталось ничего другого, кроме как атаковать мою пешку на f4. Я срубил его пешку и тогда противник ладьей взял мою пешку на е4. Да уж, тут он меня поймал, у меня здесь нет прикрытия. Я перевел белопольного слона на b1, угрожая вражеской ладье, только что съевшей мою пешку.

Дугин безнаказанно увел ладью и усмехнулся. Видимо, он считал, что наказал меня за стремление к чересчур мудреным схемам. Да, с одной стороны он прав. Я слишком увлекся запутанными схемами и чуток ослабил контроль.

Ладно. Моя ладья на е1. Линии f и е продолжали оставаться ключевыми для вскрытия вражеской обороны. Мне надо пробить их двойным ударом обеих ладей.

Дугин надолго задумался, затем шагнул пешкой на f5. Затем глянул на меня и я заметил в его взгляде сожаление. Да, я тоже считал, что на его месте было бы полезнее перевести коня на другой фланг.

Ну, что же, воспользуюсь ошибкой противника. Мой слон срубил пешку f5. Небольшая месть.

Теперь вражеский конь ушел на f6. Дугин отчаянно защищался. Но я уже видел, как можно пробить его оборону. Мой король шагнул на f3.

Тогда вражеский конь шагнул на d5, атакуя моего слона. Мой король не смог бы его защитить. Тогда я отправил ладью на d2. Снова небольшая ловушка. Если Дугин атакует меня конем, я возьму его ладью, стоящую за конем на линии удара d6.

Тогда эта ладья отскочила на d8. Я перевел слона на е4, снова угрожая вражескому коню на d5. Теперь бедолага конь подвергался двойному нападению. Чтобы защитить его, Дугин бросил ладью на d7. Я тоже поставил ладью на d1.

На этой линии d вдруг с угрожающей быстротой сконцентрировались огромные силы, с моей и с вражеской стороны. Обозначая начало атаки, Дугин увел этого коня с линии d на f6.

Ну, началась жара. Я не колеблясь атаковал его ладью на d7 своей ладьей. Дугин взял ее конем. Я отправил ладью на d6 и противник посмотрел на меня. Он увидел, что через несколько ходов я обязательно поставлю ему шах. Преимущество белых очевидно.

Дугин протянул руку.

— Сдаюсь. Поздравляю, коллега.

Глава 23. Следующая ступень

В этот раз после победы я чувствовал себя гораздо лучше. Наверное, потому что был теперь уверен в своих силах. Привстал, тоже пожал мягкую и чуть влажную руку соперника, на короткий миг глядя ему в глаза.

Да, Дугин явно рассчитывал на победу. Все они уповали на то, что смогут разгромить меня. Но получилось иначе. Снова помощник разместил финальную позицию фигур на доске и объявил:

— Победа белых на тридцать девятом ходу. Выиграл Архаров Денис Александрович, РСФСР, ДСО «Буревестник».

Надо же, вспомнил, к какому клубу я отношусь, молодец. А то раньше объявлял не так торжественно.

Ну что же, уже хорошо. Пусть руководители «Буревестника» видят, что не ошиблись во мне, когда взяли нашу секцию под свое широкое и длинное крыло. Я снова ощутил небольшое першение в горле, спустился под аплодисменты зала со сцены и очутился среди зрителей.

Первым делом, конечно же, опять встретил Муромцева. Тренер был безумно рад.

— Молодец, Денис, — он обнял меня и похлопал по спине. — Просто молодец! Ты ему не оставил шансов.

Ну, это не совсем так. Если подумать, у Дугина хватало возможностей побить меня, как ребенка. Другое дело, что он предпочел их не реализовать. Ну, да ладно.

— Пойдем, надо обсудить следующее твое…

Но Муромцев не успел меня увести. Передо мной возник парень постарше возрастом, лет двадцати пяти. Высокий, сильный, широкоплечий, не шахматист, а тяжелоатлет. Подбородок квадратный, как у эпического героя.

— Это ты Архаров? — спросил он, протягивая ладонь. — Будем знакомы, я Образцов Петя.

Ага, вот он какой. Это и в самом деле легенда. Почему-то до этого мне не довелось с ним увидеться, видимо, он разместился в другой гостинице или у родственников. Образцов из Новосибирска, наконец-то удалось познакомиться.

Муромцев произносил эту фамилию с трепетным почтением. Шахматная звезда, чемпион СССР прошлого года. Самый вероятный претендент этого.

Все знатоки наперебой утверждали, что это тот человек, кто заберет, наконец, шахматную корону у индуса Путте Редди и вернет ее в СССР. Где ей самое место.

В прошлом и этом году мировые первенства не проходили, а вот в следующем году уже назначили. В Рейкъявике, столице Исландии. Там же, где он проходил в моей реальности. Если Образцов выиграет чемпионат СССР и в этом году, то почти наверняка попадет на матчи претендентов от нашей страны.

Если только на его пути не встану я. И не выбью дух, чтобы занять его место.

— Очень приятно, — я пожал крепкую ладонь. — Много слышал о тебе.

Образцов широко улыбнулся. Еще бы я не слышал.

— И как, наболтали уже сплетни самые разные?

Я пожал плечами. Пока что я слышал разговоры в том духе, что Образцов — это каток, который в лепешку давит всех соперников на своем пути. И не оставляет никаких следов, даже брызг крови. Идеальный убийца. Лучше не стоять у него на дороге, а поскорее убратьс подальше.

— Он не просто уничтожает соперников за доской, — сказал мне как-то Муромцев. — Он выбирает ходы, опускающие соперников морально. Он хочет сломить дух противника. И ему это хорошо удается.

Со своей стороны, я не очень боялся этого знаменитого игрока. Если он такой крутой, почему до сих пор еще не завоевал шахматный Олимп? Не бывает непобедимых. Если понадобится, я его прищучу.

— Всякое болтают, — сказал я доверительно. — В основном, говорят, ты неплохо играешь в шахматы.

Образцов громко расхохотался. Он нисколько не походил на стереотипного шахматиста, задумчивого мужчину в очках и костюме. Нет, напротив.

Одежда самая бунтарская, какие-то простецкие серые штаны, чуть ли не рабочий комбинезон и рубашка в крупную синюю полоску с закатанными до локтей рукавами. Словно к сцене ненароком пробрался электрик, чтобы починить оборудование. Да и характером, как видно, рубаха-парень.

— Да, вроде бы умею кое-что, — сказал он, продолжая ухмыляться. — Пешки там двигать, коней, офицеров, тур и королев. А ты, говорят, тоже неплох, а?

Тут он наклонился ко мне, почти навис надо мной. Добродушная улыбка мигом превратилась в оскал хищного зверя.

Да, тренер недаром говорил мне, что чемпионом может стать только отъявленный хищник. Тот, кто готов разодрать соперников в клочья. Судя по зверской усмешке Образцова, он как раз таким и был.

— А ты не боишься, что большой дядя сделает тебе ата-та? — спросил он тихо и угрожающе, продолжая улыбаться, так, что со стороны это выглядело, будто мы мило общаемся. — Может, тебе пора сматывать удочки и уезжать отсюда? Здесь собрались серьезные люди и таким соплякам, как ты, тут не место. Ты понимаешь меня?

Я пристально посмотрел ему в глаза. Это что, нечто вроде психологического давления? Ну, я видывал штуки и покруче. И угрозы пострашнее.

— Я уеду, — подтвердил я. — Вот только когда увижу, как твой король зажат в углу доски и никуда не может убежать. Вот тогда я уеду со спокойным сердцем.

Образцов продолжал улыбаться, вот только глаза у него чуточку потускнели. Неужели прославленный чемпион боится меня? Вот это новости. Очень занятно.

В этот момент нас разъединили тренеры. Муромцев потащил меня дальше, а Образцова увели помощники.

— Еще увидимся, Архаров! — крикнул мне вслед чемпион. — Обязательно увидимся!

Муромцев вывел меня из зала и спросил на ходу:

— Что он тебе сказал? Пытался надавить?

Я с усмешкой покачал головой. Я думал о том, что Образцов, оказывается, опасается меня. Он что, со всеми претендентами так делает, старается их запугать? Теперь понятно, почему этот парень прослыл моральным уничтожителем.

— Пытался, да только как-то по-детски. Я такие наезды в песочнице на детской площадке видел в последний раз.

Муромцев скептически покачал головой.

— Будь с ним осторожен. Он очень умен и расчетлив, как тысяча чертей.

Остаток времени до ужина я провел в раздумьях. Мы вышли уже на финишную прямую, осталось совсем немного игроков, и после завтрашней игры шахматистов, набравших самое большое количество очков распределят в финал.

Возможно, придется играть дополнительные партии, чтобы доказать свое право на престол. Что интересно, так это то, что мне выпала участь играть с бывшим чемпионом мира, с Макаровым.

Ужин. Часть блюд я не доел. Разговор с Муромцевым. Анализ ошибок.

Рожкин уже выехал из номера, отправился к родственникам в городе. Звонок домой. Поздравления от родителей. Это ничего не значит. Сейчас рано еще принимать поздравления. Это расслабляет.

Война еще далеко не выиграна, а такие промежуточные поздравления усыпляют и дают ложное ощущение окончательного выигрыша. А расслабляться нельзя. Наоборот, надо напрячь все остатки сил.

Звонок Даше в общагу. Через бабу Веру.

— А нету твоей вертихвостки, — доложила старушка. — Ушла куда-то. С парнем каким-то. Повадился к ней тут один. Цветы дарит.

Вот чего-чего, а этого я сейчас не ожидал. Хотя всегда готовился. Всегда допускал такую возможность. Но не сейчас же, когда я на важном для меня чемпионате. Могла бы подождать немного.

— Спасибо, баба Вера, — сказал я омертвелым голосом. — Передавайте привет от меня. Надеюсь, она хорошо повеселилась.

— Да уж наверное, — согласилась вахтерша. — Наверняка поздно вернется.

Я положил трубку. Постоял, поглядел в зеркало, решая, стоит ли его разбить, потом решил, что это нецелесообразно.

Вышел из номера, отправился на прогулку. Как есть, в футболке и спортивных штанах. Куртку надеть забыл. Ну его к черту.

На улице накрапывал мелкий дождь. Дул студеный ветер, пронизывал до костного мозга. Бр-р-р, холодно.

Я дошел до набережной и промок. Бывают же иногда такие дожди, которые вроде бы незаметные и маленькие.

Их не ощущаешь до такой степени, что даже нет необходимости открыть зонт, какового, впрочем, у меня не было. А потом сам не замечаешь, как весь промок.

Постоял, посмотрел на вздувшуюся черную реку. Оперся на перила, закашлялся. Горло снова першило.

Эх, Даша, Даша. Опять какие-то нелепые слухи о ее измене. Вроде бы такое не в ее характере. Но цветы, незнакомец… Как это понимать?

Я вернулся в гостиницу и только тут ощутил, что зверски замерз. Очень неуместно сейчас. Хотел подогреть чаю, но не было кипятильника. Идти к соседям было лень, поэтому я принял горячий душ, обтерся полотенцем и отправился спать.

Утром меня, как обычно, разбудил Муромцев. Мы позавтракали, хотя горло опухло и с употреблением пищи появились кое-какие проблемы. Впрочем, я не обратил на это внимание.

После завтрака опять подготовка к турниру.

— Макаров тот еще зверь, — сказал Муромцев. — Помнишь, мы изучали его игры на чемпионате мира? Так вот, он опять будет строить безупречную оборону и в то же время яростно атаковать. В лучшие свои дни Макаров был недостижим как в нападении, так и в защите. Правда, сейчас он уже старый лев, но все равно сохранил зубы. И может больно укусить.

В обед я поел только суп, от второго отказался. Горло зверски болело, а еще я начал покашливать. Результат распития ледяного лимонада и вчерашней прогулки под дождем.

После обеда снова подготовка, где-то около часа и потом я прилег отдохнуть. Выпил аспирин и задремал. Проснулся и почувствовал себя гораздо лучше.

Без пяти минут четыре я уже был в зале проведения турнира. Зрителей стало еще больше, видимо, все как раз хотели посмотреть финальные игры. Я почувствовал головокружение и еще то и дело покашливал. Игры снимали кинооператоры.

Макаров сдержанно поздоровался со мной. На лице ни капли эмоций, как будто натянул металлическую маску.

Я уселся за стол и поглядел на черные фигуры перед собой. Сегодня я играл ими. Ну все, надо сосредоточиться и собрать все силы. Сегодня против меня выступает чертовски сильный игрок.

Как только началась партия, Макаров без затей отправил пешку на е4. Я пошел на с5.

Белый конь на f3. Начало партии шло быстро, по накатанному пути.

Мой черный конь на с6. Как будто я зеркало, отражающее ходы противника. Все готово к атаке. И она не заставил себя ждать.

Макаров ставит белую пешку на d4. Атака на мою пешку на с5. Я без колебаний беру ее своей пешкой. Противник что, хочет вывести своего ферзя на оперативный простор? Пусть попробует, у меня есть для него небольшие сюрпризы, даже здесь, а дебюте.

Белый конь рубит мою пешку. Сразу, с ходу, в центре разгорается ожесточенная борьба. Макаров явно сразу хочет показать, что он здесь лидер, что он готов сожрать меня с потрохами.

Вместо того, чтобы взять этого коня своим, я иду вторым конем на f6. Угроза белой пешке на е4. Она сейчас никем не прикрыта, не защищена, стоит сиротливо в центре поля.

Белый конь на с3. Он защищает пешку. Чемпиона не возьмешь на испуг такой легкой угрозой.

Тогда вот тебе. Моя пешка шагает на е5. Атака на вражеского коня d4. Пусть жизнь не покажется сладкой. А центр должен принадлежать мне.

Белый конь не отступает назад, а уходит на фланг, на b5. Плохо. Отсюда он может готовить атаки на мой строй.

Моя пешка на d6 и тут же второй вражеский конь встает на d5. Теперь он может атаковать «вилкой» на с7, угрожая одновременно ладье и шахуя моего короля. А второй конь будет его прикрывать.

Я ненадолго задумываюсь. Надо найти не только защитную комбинацию. Надо найти такую, которая приведет в дальнейшем к развитию моей контратаки.

Бац! И я беру вражеского коня на d5 своим конем. Его защищает пешка в центре, и Макаров тут же пускает ее в ход. Она берет моего коня и сама встает на d5.

Я тут же отвожу черного коня на е7, атакуя эту зарвавшуюся вперед пешку. Противник отправляет другую пешку на с4, защищая свою отважную пехоту. Ну, ладно.

Снова чувствую, как у меня горит горло. Хриплый сухой кашель. Да что же это такое? Макаров удивленно смотрит на меня?

— Вы больны? — спрашивает он. — Может, перенесем партию? Или отменим?

Ага, еще чего. Отмена в моих условиях неприемлемо. Потеря очков, отставание от других игроков. Ухудшение рейтинга. Так недолго совсем сползти вниз. И потерять шанс на бой за чемпионский титул.

— Все в порядке, крошки в горле застряли, — я наливаю себе стакан воды из бутылки на столе, пью залпом. Как ни странно, это помогает, кашель на время прекращается. — После орехов.

Время на исходе, я хожу дальше. Отход конем на королевский фланг, клетка g6.

Макаров уже давно выбрал следующий ход. Он видит, что центр моей позиции открыт, как распахнутые ворота. Заходи и бери все, что хочешь.

Белый ферзь метнулся на а4. Атака на моего короля через белого коня. Похвально, очень похвально. Сильно. Макаров еще явно может кусаться. Причем очень больно. Он атакует меня так, как никто еще не атаковал.

Мой белопольный слон выходит на d7. Теперь все наоборот. Защита моего короля. Угроза белому ферзю.

Макаров надолго задумывается. Все его внимание приковано к ферзевому флангу. Он думает, явно просчитывает все варианты. Наконец, его ферзь идет на b4.

Теперь атака на мою пешку на d6. Он может взять ее конем и эту атаку будет прикрывать его ферзь. А у меня эту пешку защищает только чернопольный слон, ферзь закрыт белопольным.

Не говоря уже о том, что в этом случае враг может напасть на b7 в перспективе. Впрочем, проблема решается легко. Мой слон на f5. Теперь мой ферзь снова прикрывает пешку.

Макаров снова переводит ферзя на а4. Что, снова атака на моего короля через белого коня? Да ты издеваешься? Я же уже показал, что это бессмысленно. Что за упрямство?

Я опять перевожу слона на d7, вражеский ферзь снова на b4. Я опять возвращаю слона на f5. Поняв, что тут атаковать бесполезно, Макаров двигает белую пешку на h4.

Атака на королевском фланге. Вернее, подготовка к ней. Я блокирую проход, черная пешка на h5.

Макаров продолжает атаковать. Белый слон идет на g5. Нападение на моего ферзя. Сам слон защищен сзади пешкой. Я же говорил, что мой центр открыт всем ветрам.

Делать нечего. Я увожу ферзя на b8, продолжая тем самым защищать ключевую пешку на d6.

Однако, Макаров действительно силен. Атакует без перерыва. Со стороны это выглядит, наверное, как будто старый лев гоняет молодого.

Белый слон е2. Подготовка к новой атаке. Пора, пора уже перестать от него отбиваться и начинать переходить к контратаке.

Я хожу пешкой на а6. Атака на неудобного белого коня на b5. Пусть уходит отсюда куда подальше. Он меня уже достал.

Конь отступает назад. Это уже хорошо. Я вывожу ферзя на с7. Подготовка к атаке на белого слона на королевском фланге. Пусть тоже уводит негодника.

Макаров идет пешкой на g3. Он пытается укрепить фланговую атаку. Тогда я выхожу чернопольным слоном на е7. Атака на вражеского слона, того самого, что осмелился угрожать моему ферзю.

Макаров тоже уводит слона с линии атаки, не идя на размен. Он несколько непоследователен. Атакует, видит, что провалился и уходит. Не хочет сильно рисковать тяжелыми фигурами.

Проход моей пешкой в центре. Короткая рокировка Макарова. Потом тут же моя, точно такая же. Макаров снова надолго задумывается, оттягивая очередной ход до предела.

Когда до конца хода остается совсем немного, белый слон идет на h5. Атака на моего коня, хотя он защищен пешкой.

В перспективе атака на моего короля с f7. Я увожу коня на е5. Контратака на слона и Макаров снова отводит его назад.

Некоторое время я тоже напряженно думаю. У нас создалось интересное положение. Макаров все время атакует, но все его нападения разбиваются о мою грамотно выстроенную оборону.

Если я продержусь еще достаточно долго, вскоре старый патриарх выдохнется и потеряет хватку. Тогда его можно будет контратаковать и добиться успеха с большой долей вероятности. Все, как советовал Муромцев, хотя я не преследовал специально этой цели.

Или все-таки пойти в атаку в центре, возможности развития которой я сейчас прекрасно вижу. Там прорисовываются отличные перспективы. Что делать, атаковать сейчас или потом?

Время истекает и пока что я принимаю промежуточные решение. Черный ферзь на d7. Защита центра и возможность начала контратаки.

Макаров, недолго думая, отправил своего ферзя на а4. Предлагает размен ферзями. Что делать, пойти на сделку или нет?

Глава 24. Все плохо

Зачем мне это надо? Терять ферзя в такой обстановке, просто для размена, я не собирался. Если уж идти на размен, то только на моих условиях, тогда, когда это нужно мне самому.

Поэтому я отошел ферзем назад, на с8. Передохнул чуток, потому что Макаров снова задумался. Да и я тоже осматривал поле битвы, выискивая, как бы реализовать ту возможность, о которой я говорил раньше.

Белая пешка шагнула на с5. Снова атака на мою пешку в центре, мирно стоящей на d6. Макаров так и не оставлял попыток пробить мой центр и ворваться в расположение войск. Хотя теперь пробивать центр не имело смысла, после рокировки мой король спрятался за ладью на фланге.

Но раз уж ты пришел, давай биться. Я съел нахальную пешку своей. В ответ Макаров взял мою пешку, но другую, на е4. Ладно, конь никуда не убежит, я прошел пешкой на с4. Там она будет под защитой коня с е5.

Белый конь противника ушел на с3 и тогда я атаковал его ферзя пешкой. Ход на b5. Сзади атаку прикрывала другая пешка. Поразмыслив, Макаров увел ферзя назад, на его первоначальное место.

Тогда я продолжил атаку. Черная пешка, эта же сама, на b4. Атака на недавно отошедшего коня. Не будет тебе нигде покоя и места.

Конь убежал на а4, туда, где раньше стоял белый ферзь. Так. Можно продолжить атаку.

Белопольный черный слон на е4. Подготовка к атаке. Выдвижение тяжелой артиллерии на позиции, прицеливание и пристрелка.

Довольно рискованный план, должен я сказать и Макаров тут же пользуется тем, что в центре у меня скопилось огромное количество тяжелых фигур без прикрытия. Белый ферзь прыгает на d4. Одновременная атака на моего коня, слона и пешку. Причем весовые фигуры стоят без прикрытия.

Ладно, эта задача разрешима. Черный ферзь на f5. Прикрытие и коня и слона.

Маэстро продолжает атаку. Белая пешка на f4. Атака на моего коня на е5. Макаров все никак не угомонится. Мне остается только отбиваться. Хотя, может быть, удастся провернуть кое-что покруче.

Я увожу ферзя на g6. Мой конь остался без прикрытия. Интересно, клюнет ли противник на эту жирную приманку?

Нет, Макаров слишком опытен и умен. Конечно, он сразу заметил угрозу. Он внимательно контролирует всю доску. Отход белого слона на f2. Прикрытие пешки g3. Временный отказ от атаки на моего коня.

Я перевожу коня на d3, в центр вражеской позиции. Теперь его защищает слон. Правда, центральная моя пешка на осталась без защиты, но на бедняжку никто не обращает внимания.

Вместо этого, Макаров идет своей пешкой на h5, пытается согнать моего ферзя с насиженного места. Повинуясь его натиску, я увожу ферзя, но не назад, а вперед, ближе к центру, на f5.

В это мгновение я случайно гляжу на Макарова и вижу, что он очень устал. Экс-чемпион пытается держаться по-прежнему стойко и непоколебимо, но я вижу, что у него быстро бьется пульс на виске.

На лбу выступила жила, а под глазами набрякли черные мешки. Он находится под сильным напряжением, надеюсь не хлопнется тут без чувств. Этот был бы полный абзац.

Но как бы то ни было, Макаров все равно держит марку. Белый слон идет на g4, новая атака на моего ферзя. Противник не успокоится, пока не отгонит его от королевского фланга.

Ну хорошо. Я не собираюсь отступать, потому что здесь, на этом фланге я чувствую возможность победы. Про шахматистов часто думают, что они способны продумать партию на полсотни ходов вперед, но в нашем деле интуиция играет не меньшую, а то и большую роль, чем расчет.

Разумеется, интуиция складывается из громадного опыта, когда за спиной сотни и тысячи сыгранных партий. Как будто кто-то подсказывает тебе, где таится победа. Это приходит не сразу, а как озарение.

Ты внезапно видишь возможность для победы, которую раньше не осознавал. Такой простой ход, как он раньше не приходил мне в голову, думаешь ты. Пока что я такую возможность еще не видел, но интуитивно чувствовал, что скоро нащупаю ее.

Поэтому я пошел на размен. Атака ферзем на вражеского слона. Взятие на g4. Макаров тут же отвечает взятием моего слона на е4. Теперь наших ферзей разделяет только белая пешка на f4.

Ну, а поскольку она сейчас становится ключевой, я усиливаю давление на нее. Черный слон на d6. Угроза белой пешке усиливается.

Белый ферзь отходит на g2. Макаров тоже чувствует, что судьба партии может решиться именно здесь и концентрирует войска возле своего короля.

Я продолжаю нагнетать. Черная ладья на е8. Подготовка к атаке. Но и Макаров тоже не дремлет.

Небольшая перегруппировка. Его слон идет на d4. Я отправляю ферзя на h5.

Вражеский ферзь на f3. Предлагает обмен ферзями. Нет, я не согласен. У меня назревает атака ладьями, прорыв обороны противника. Зачем мне терять ферзя?

Я ухожу ферзем на g6. Эта позиция одновременно дает возможность держать под прикрытием моего коня на d3. Макаров отходит королем на h1.

И тогда я пытаюсь прорваться сквозь его оборону. Ладья на е4. Угроза вражескому слону рядом.

Этот слон тут же уходит к королю, на f2. Ну же, давай, беги жаловаться. Я облегченно вздыхаю. Ход не очень. Даже наоборот, ход, ведущий к провалу. Теперь я могу пробить линию обороны противника. И даже попробовать взять его ферзя.

Я ставлю вторую ладью на е8. На линии е, таким образом, создается огромная пробивная мощь из двух ладей, да еще и усиленная сбоку моим ферзем. Эта комбинация поможет мне поставить мат противнику через несколько ходов.

Макаров некоторое время изучает фигуры. Его лицо побледнело, я вижу, как отхлынула кровь от щек и шеи. Эге, да он действительно на грани инфаркта. Когда до конца времени на ход осталось с десяток секунд, противник протягивает мне руку.

— Партия.

Я пожимаю крепкую руку пожилого чемпиона. Несмотря на солидный шахматный стаж и даже, наверное, усталость, Макаров дрался с энергией молодого тигра. На меня никто еще так не нападал. Правда, я осуждаю его за постоянные отходы, но все же попытки вызывали уважение.

— На тридцать девятом ходу победу одержали черные, — провозгласил арбитр.

Я поднялся с кресла, повернулся к залу. Зрители хлопали, а я вдруг ощутил, что у меня опять опухло горло. И еще зверски болит голова.

Не помню, как сошел с возвышения, где мы играли. Помню только, что заметил на себе пристальный взгляд Образцова, сидящего за столом с Гаевским, еще одним сильным игроком.

Мой вчерашний знакомец кажется, догадался, что я себя плохо чувствую. И тонко, торжествующе улыбнулся. Но мне сейчас уже было все равно. Главное, добраться до постели.

Ноги, как ватные. В горле першит. Нутро раздирает кашель. Муромцев встретил меня с улыбкой, но пригляделся и посерьезнел. Отодвинул журналистов, ожидающих меня, сказал, что я сильно утомился. Вывел из зала и спросил в коридоре:

— Что стряслось? Ты что, заболел?

Я кивнул. Теперь, после того как я потратил колоссальные силы на игру с Макаровым, оказалось, что на другие действия у меня почти не осталось энергии. Голова похожа на раскаленный казан. Ноги трясутся и отказываются нести меня.

— Может, скорую? — спросил Муромцев с отчаянием. Он не хотел привлекать докторов и давать делу о моей болезни официальный ход, но здоровье важнее.

Я замотал головой. Нет, мне нельзя ложиться в больничку. А врачи вполне могут меня туда упечь.

— Давай лучше, я попробую отлежаться в гостинице? — предложил я. — Если станет хуже, тогда всегда успею вызвать скорую.

Муромцев кивнул с облегчением. Промежуточный вариант его явно устроил. Очень даже устроил, потому что он тоже не хотел, чтобы я вылетел из турнира по состоянию здоровья. Я еще раз удивился тому факту, как же в эти годы все решается гораздо проще. Никаких замеров на допинг и запрещенные препараты, никаких проверок на посторонние электронные устройства. Полное доверие.

Так что из Дворца культуры я сразу отправился в гостиницу. Муромцев нашел машину, чтобы отвезти меня и купил по дороге лекарства. Придя в номер, я не стал даже ужинать, укутался в одеяло и свалился в постель. Через некоторое время я забылся тяжким сном.

Проснулся ночью, от сухого кашля, раздирающего горло. Голова все равно болела, тело — как в огне. Я выпил еще таблетку. Хотел отведать чаю, но не нашел кипятильника. Поэтому я опять завалился спать.

Утром я проснулся от настойчивого стука в дверь. Всю ночь снилась какая-то чертовщина, но я уже не помнил, что это было. Я поднялся и открыл дверь, чувствуя себя препаршиво. В коридоре стоял Муромцев.

— Ну, как дела? — спросил он, тревожно разглядывая меня. — Как себя чувствуешь? Сможешь играть?

Я чувствовал, что меня объял лихорадочный жар. Смогу ли я усиленно работать мозгами в таком состоянии? Или накидаться аспирином по самые уши и сидеть за доской, превозмогая себя.

— С кем теперь? — спросил я, рассчитывая, что у меня еще есть полуфинальная партия. — Кто там вчера выиграл и проиграл?

Тренер продолжал пристально разглядывать меня. Он все никак не мог понять, можно ли в таком состоянии выпускать меня на битву.

— Ты вышел в финал, Денис, — печально сказал он. — Теперь будешь сражаться с Образцовым. Ты набрал большее количество очков, больше даже, чем у самого чемпиона. Ты главная сенсация этого чемпионата. От тебя никто такого не ожидал. По вечерним новостям вчера передали твою фамилию и теперь все думают, что ты можешь стать новым чемпионом страны по шахматам. Все спрашивали, куда ты подевался и я с трудом убрал газетчиков от твоего номера. И теперь я не знаю, как ты сможешь выдержать эту гонку.

Да уж, вот это известия. Не знаю, радоваться или плакать. Я ожидал, что у меня есть еще, как минимум, несколько дней. Но нет, все уже согласовано и решено за меня.

— А перенести игру нельзя? — спросил я с небольшой надеждой и снова закашлялся. Из легких вырывался тонкий свист. — По причине подготовки к соревнованиям?

Тренер непреклонно покачал головой.

— Я уже говорил насчет переноса. Тут такая история, что за Образцова горой стоит нынешнее руководство федерации и несколько шишек из Спорткомитета. Они ухватятся за любую возможность убрать тебя с турнира. Или затруднить игру. Я уже обратился к Устюгову, но он пока молчит. Не смог дозвониться. Так что с этой стороны пока что нет поддержки, а мы должны выстоять сами.

Я тяжело вздохнул и пощупал голову. Да, действительно горит огнем. Но ничего не поделаешь. Можно, конечно, рискнуть и попросить об отсрочке, но, скорее всего, это в итоге приведет к снятию с турнира и титул останется у Образцова.

А мне придется тратить еще один год, чтобы опять выиграть в чемпионате СССР. И еще непонятно, возьмут ли меня в таком случае в сборную на чемпионат мира в следующем году. Даже не совсем на чемпионат, а на отборочные матчи претендентов.

А вот если бы я был чемпионом, то получил бы допуск на матчи автоматически. И мне просто надо было бы только готовиться к этим мировым играм, а не стараться снова завоевать чемпионский титул СССР. Надо еще учитывать, что чемпионат мира в этой реальности проводится только раз в три года, поэтому, если я упущу свой шанс в следующем году, то потом попаду на него только через три года.

А это целая уйма времени! Нет, мне нельзя допускать даже малейшего риска, чтобы меня сняли с нынешнего чемпионата. Надо, надо стиснуть зубы и сражаться. Тогда, когда придется.

В итоге, мы с Муромцевым все равно решили участвовать в следующей партии против Образцова. В одной из главных партий в моей жизни. Под влиянием вороха новостей, высказанных тренером, я даже почувствовал себя лучше.

Выпил таблетку и головная боль отступила. Кашель остался, но уже надоедал чуток пореже. Я почувствовал себя настолько хорошо, что решил спуститься к обеду, потому что почувствовал сильный голод.

В столовой я почувствовал, как изменилось ко мне отношение участников чемпионата. Многие выбывшие игроки остались еще в гостинице, теперь они подходили ко мне, здоровались и старались поговорить, спросить о моем здоровье и планах на победу.

Едва мы с тренером уселись за стол, как тут же подсели двое журналистов, уже не из узкоспециализированных спортивных журналов, а из двух центральных газет. Они хотели договориться об интервью, но Муромцев взял инициативу в свои руки:

— Товарищи, я понимаю ваше желание поговорить с Денисом, но нам сегодня надо готовиться к игре, — сказал он. — Поэтому я думаю, мы сможем поговорить только после сегодняшней партии.

После обеда мы поднялись в мой номер, где тренер обсудил со мной стратегию борьбы с Образцовым. Честно говоря, я по большей части делал вид, что внимательно слушаю его.

А еще я прикидывал варианты того, что буду делать, если я проиграю. Всегда надо учитывать такую возможность. В таком случае у меня останется еще две игры, для того, чтобы одолеть противника. И если мне не удастся переломить ход битвы, то я проиграю.

— Ладно, отдыхай уже, — сказал Муромцев. — Вижу, что ты хочешь отлежаться. Ох, чувствую, зря мы ввязались в эту авантюру.

Я последовал его совету, лег в кровать и уснул. Хотел полежать полчаса. Проснулся от бешеного стука в дверь. Открыл ее, а там Муромцев с горящими глазами.

— Ты чего здесь, офанарел, что ли? — рявкнул он. — Сейчас партия уже начнется через минуту, а ты не готов?

Я поглядел на часы и схватился за голову. Вот дьявольщина, действительно проспал.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал я и бросился назад в комнату. — Я быстро!

Мгновенно переоделся, изредка сотрясаемый приступами кашля и выскочил, заправляя рубашку в брюки на ходу. Уже на лестнице затянул галстук на шее.

Мы выскочили на улицу и уселись в машину, на которой примчался Муромцев. Быстро промчались по улицам, выпрыгнули чуть ли не на ходу и ворвались в зал проведения турнира ровно в четыре часа.

— Мы уже хотели рассмотреть вопрос о вашем участии, — строго напомнил председатель судейской комиссии. — Я попросил бы вас не задерживаться.

Образцов широко и искренне улыбнулся, когда я подошел к столу. Пожал мне руку, да так крепко, словно старался раздавить ее в лепешку.

— Ну, наконец-то, свиделись, — сказал он, продолжая улыбаться. — Почему-то я сразу понял, что ты окажешься со мной в финале. Не знаю почему, но интуиция подсказала.

Фотокорреспонденты сняли нас для истории, когда мы уже сидели за столом. Я надеялся, что выгляжу неплохо, хотя знал, что мои волосы всклокочены, воспаленные глаза блуждают по залу, а пиджак сидит, как на чучеле. И еще я чувствовал, что снова начинает трещать голова и кресло будто бы отлито из раскаленного свинца.

— Ну что, начнем? — любезно спросил Образцов и развел руки в стороны, как будто приглашал меня приступить к поеданию блюд торжественного ужина. Ишь ты, какой радушный хозяин, спасибо за приглашение.

Я поглядел на доску и понял, что она чуток качается и плывет у меня перед глазами. Словно мы играем на палубе корабля, плывущего через Атлантику. Как бы наш стол не перевернулся и фигуры не полетели на пол.

Тогда я прикрыл глаза, сосредоточился и даже немного тряхнул головой. Давай, соберись, черт тебя подери. Не время раскисать. Надо сосредоточиться и надрать задницу этому надутому самовлюбленному засранцу. Интересно, он тоже опасается поражения или нет? Или уверен в своей победе?

— Можете начинать, товарищи, — сказал арбитр.

Я огляделся. Теперь на сцене остался только один стол с шахматами. Один экран для демонстрации ходов. Поскольку цифровых экранов с широкой диагональю не изобрели, демонстраторы вручную передвигали картинки фигур на экране и фиксировали итоги каждого хода. Сейчас они тоже замерли в ожидании.

Образцов продолжал улыбаться. Он внимательно поглядел на меня, наклонился ближе, огляделся и негромко сказал:

— Ты вылетишь с чемпионата, как пробка, понял? Готовься к этому, придурок.

И сделал первый ход.

Глава 25. Все еще хуже

Как и обычно, первым ходом Образцова стала пешка на е4.

Я поглядел на пешку и понял, что шахматная доска передо мной, к счастью, стабилизировалась. Качание прекратилось. Я почувствовал себя лучше.

Теперь можно заняться игрой. Муромцев уже предупредил меня, что Образцов всегда стартует в этой классической манере. И мы подготовили кое-что для борьбы с нынешним чемпионом.

Я поставил свою пешку на с6. Защита Каро-Канн, названа так в честь англичанина Каро и австрийца Канна, давших анализ этого начала еще в 19 веке. Полуоткрытый дебют, позволяет определить выбор защиты, его отличным знатоком в моей реальности был Карпов.

Образцов продолжал широко улыбаться. Прямо американская улыбка. Поставил свою вторую пешку рядом с первой на d4.

Это что же, начало атаки Панова? Я уже знал, как дальше все будет развиваться. Я выставлю пешку d5 и Образцов нападет на нее, пытаясь захватить инициативу и поскорее развить дебют. Правда, пешка на d5 после этого может оказаться в изоляции, и ему придется действовать гораздо активнее.

Как я и говорил, я отправил пешку на d5. Ответ Образцова последовал немедленно. Он не стал атаковать мою пешку, прошел дальше на е5.

Тогда я тоже пошел дальше, на с5 и атаковал его вторую пешку. Пусть не думает, что встретился с мальчиком для битья. Образцов посмотрел на меня, на мгновение нахмурился, потом снова улыбнулся.

— Ты что же, думаешь, что я отдам тебе центр, Архаров? — спросил он и взял мою пешку на с5. — Да ни за что на свете. Может, сдашься, пока не поздно?

Да, Муромцев мне уже говорил про то, что Образцов постоянно общается с соперниками за доской. Подвергает моральной обработке, так сказать, причем все под благожелательным и вежливым соусом, не придерешься. Поэтому я был готов.

— Может, лучше играть будешь? — спросил я и пошел пешкой на е6.

Таким образом я продолжил выстраивать защиту и одновременно открыл удар моим слоном по вражеской пешке на с5.

Образцов ненадолго задумался, потом пошел на ферзевом фланге. Пешка а3. Небольшая подготовка для атаки на фланге. Я ответил на это выводом коня, Образцов сделал тоже самое. Тогда я снес его пешку на с5 своим слоном.

Мой соперник снова улыбнулся.

— Думаешь, тебе это поможет? — спросил он. — Даже не надейся.

Белая пешка вышла на b4. Угроза моему победоносному слону. Сзади ее защищала еще одна вражеская пешка. Стоять и подвергать опасности не было причины, поэтому я отошел им назад, на b6.

— А мы тогда вот так, — Образцов двинул вперед свою неугомонную пешку.

Ход на b5, продолжение атаки, только теперь на моего коня на с6. Не желая рисковать и конем, я тоже отошел им назад.

Образцов вывел слона на с2. Он явно навострился провести подготовку атаки с ферзевого фланга.

Я поглядел на его пешку на своем фланге и провел свою на а6. Угроза вражеской пешке, которая зашла слишком далеко. Надо ее уничтожить. Не люблю когда вражеская фигура маячит возле моего строя.

— Ты думаешь напугать этим меня? — спросил Образцов. Он теперь почти не смотрел на меня, больше внимания уделял шахматной доске. — Я отсюда не сдвинусь, даже не мечтай.

И отправил вторую пешку на а4. В поддержку своей атаки на мой фланг. Чуток поразмыслив и прикинув варианты, я вывел черного коня на противоположном фланге доски, на h6. Образцов в ответ отправил слона на е2 и усмехнулся, глядя на меня.

Я тоже усмехнулся, хотя губы у меня пересохли от внутреннего жара, сжигающего меня. И следующим ходом взял его пешку на b5.

Мой соперник покачал головой.

— Однако, ты не думаешь, что слишком поторопился, мой юный друг? — спросил он и съел мою пешку.

Наши ладьи на линии А остались открытыми для атаки друг на друга. Правда, у него ладья была защищена слоном, стоящим на b2, а вот мою никто не прикрывал. И я это учитывал.

Бах! Я срубил его ладью на а1 своей ладьей. Образцов покачал головой и снова пробормотал:

— Опрометчиво, мой юный друг, весьма опрометчиво.

И взял мою ладью своим слоном. Ладно, игры закончились. Центр у нас был почти пустой, а вот на флангах началась бойня. Теперь предстояло сражаться в центре и следующим ходом я вывел своего коня на d7. Образцов провел рокировку и я сделал тоже самое.

Теперь противник, видимо, посчитал подготовку к сражению в середине доски почти завершенной и выдвинул пешку на с4. Атака на мою пешку на d5.

Какой он, однако, неугомонный. Так и хочет добиться своего. И еще, видимо, действительно считает меня слабее себя.

Моя черная пешка пошла на f6. Тоже атака на вражескую пешку, расположенную на е5. В обоих этих вариантах у нас постепенно нарастал обмен ударами. Ставки для борьбы в центре неуклонно повышались.

Готовясь тоже ударить в центре, Образцов отправил коня на d2, но я снова предпочел его атаковать. Мой конь скакнул на g4. Остановился возле самого вражеского строя.

Тогда Образцов некоторое время думал, постукивая указательным пальцем по широкому подбородку. Потом наконец съел мою пешку на f6.

Я немедленно ответил, взяв его пешку своим вторым конем. Отлично, теперь мои кони находятся в центре доски и вырвались на оперативный простор.

Это очень не понравилось Образцову. Он нахмурился и поразмыслив, шагнул пешкой на h3. Атака на моего коня, слишком близко расположившегося к вражескому строю.

К тому времени у меня опять разболелась голова. Мне показалось, что удар в самый центр позиции врага — это самый лучший вариант. Я вроде бы просчитал варианты, но, как выяснилось потом, разглядел далеко не все. Надо было пойти по-другому.

Но, как бы то ни было, я пошел конем в атаку, на f2 и взял там вражескую пешку. Как мне думалось тогда, отличное решение.

Образцов посмотрел на меня с удивлением.

— Я не думал, что ты так пойдешь, дружище, — заметил он и пожал плечами. — Кто угодно, но только не ты. Ну, как знаешь.

И срубил моего отважного конника своей ладьей с f1. Некоторое время я просидел, анализируя ходы, потом оглянулся на Муромцева. Тренер в отчаянии запустил пятерню в волосы и казалось, сейчас вырвет чудовищный клок волос.

Ладно, продолжаем игру. Черный конь на е4. Атака на вражеский центр. Образцов снова посмотрел на меня и опять пожал плечами.

— Ну, хорошо, как знаешь, — сказал он.

Его белый конь взял моего коня. Я же снова проанализировал варианты и понял, что что-то идет не по плану. Ладно, выхода нет, я шагнул пешкой на вражеского коня и взял его в ответ. Только теперь, видите ли, я остался вообще без коней.

И вдобавок Образцов пошел на обмен ферзями. Теперь вся линия d осталась открытой и он напал на моего ферзя своим и взял его. Мне не осталось ничего другого, кроме как взять его ферзя своей ладьей.

Инициатива осталась в руках у противника. Вражеский конь на g5. Так, это уже подготовка к атаке на мой королевский фланг и захват центра. Разве можно такое допускать? Надо перехватить инициативу.

Я отправился ладьей на d2. Атака на центр противника. На его слона, стоящего на е2. Вражеская ладья на f2 не сможет защитить своего слона в случае атаки, потому что она прикрывает короля от моего шахового удара слоном с b6.

Мне казалось, что это очень удачная атака. Интересно, сможет ли Образцов найти против нее противодействие?

К чести чемпиона надо признать, что он справился с задачей. Он быстро понял, что всю малину ему портит мой слон на b6. Поэтому, после небольшого раздумья, его пешка просто шагнула вперед на с5. Прикрыла своим телом, так сказать, ладью от удара.

— Я не ожидал от тебя такого хода, дружище, — торжествующе сказал я и через силу улыбнулся, забыв о лихорадочном жаре, охватившем меня. — Я думал, ты никогда так не пойдешь.

Образцов улыбнулся и ответил:

— Всякое бывает, дружище.

Я взял своего слона и срубил его пешку ко всем чертям. Теперь его ладья снова оказалась на моей линии удара и никак не могла спасти слона на е2.

Но мой триумф оказался временным. Образцов продолжал широко улыбаться и пошел конем на е4, взяв мою пешку. Я пригляделся и только теперь увидел, что он взял мою атаку в «вилку».

Вот это да. Его конь с этой позиции атаковал мою ладью на d2 и моего слона на с5. Вот что значит играть с больной головой.

И что же теперь делать? Терять ладью или слона? Вот дьявольщина. Вот зараза.

Ну что же, я попал в такую ситуацию, когда приходится выбирать одно из двух зол. Подумал и отправил слона в самоубийственную атаку на вражескую ладью на f2. Сразу после взятия ладьи я автоматически объявил шах белому королю, стоящему на g1. Хоть и потеряю слона, но зато он нанесет как можно больше ущерба.

Моего слона Образцов тут же забрал королем. Ну хоть так, я вздохнул с облегчением. Обменял своего слона на ладью. Хоть чуток облегчил свое положение. Теперь есть шанс увести свою ладью из-под удара. Что я и сделал, уйдя ладьей на с2 от нападения белого коня.

Подумав, Образцов увел короля на е3, чтобы уйти с линии атаки моей ладьи. Это что же получается, потихоньку, даже ценой гибели слона и обоих коней, но мне удалось перехватить инициативу себя. Теперь надо продолжать усиливать давление на противника.

Я пошел оставшимся слоном на d7, атакуя вражескую пешку на b5, хотя ее и так прикрывал вражеский слон. Тем не менее, этой атакой я его связывал. Чтобы избежать этой связки и одновременно продвинуться внутрь моей обороны, Образцов сходил конем на d6.

Теперь он прикрывал пешку, но еще и угрожал своим конем вклиниться в мой строй. Хотя, честно говоря, к тому времени из моего строя уже осталась только самая малость — четыре пешки, слон да ладья. У Образцова остались два слона, конь и три пешки. Ну, посмотрим, кто окажется искуснее в эндшпиле этого противостояния.

Ладно, раз так, я не оставлю эту одинокую белую пешку в покое. Раз! — и моя ладья встала рядом с бедолажкой на с5. Реальная угроза невыгодного для Образцова размена.

Некоторое время мой соперник думал, пощупывая замечательный широкий подбородок. И что же он сделал? Даже здесь чемпион нашел хорошее решение. Его конь взял мою пешку на b7.

Отсюда теперь он может атаковать этим конем мою ладью на с5. В случае, если я атакую его несчастную пешку, то потеряю ладью. Ай-яй-яй, на это действительно больно смотреть. Что же теперь делать?

Как ни крути, а надо уводить свою последнюю ладью. Я отправил ее на g5.

Образцов насмешливо покачал головой и пошел пешкой дальше, на b6. Ну понятно, теперь он будет стремиться получить нового ферзя и нанести мне окончательное поражение.

Вот только пусть не думает, будто это путешествие его пешки будет приятной легкой прогулкой. Уж этого я тебе не дам ощутить, мой друг, даже не надейся.

Я атаковал его пешку на g2 и взял ее. Теперь еще и угрожал слону на е2. Белый конь ушел на а5, освобождая место для прохода пешки и превращения ее в заветного ферзя.

Ты смотри-ка, все никак не угомонится. Разве можно спускать такое с рук? Я отправил белопольного слона на с8, угрожая его следующему ходу.

Образцов пошел белым слоном на е5. Теперь он уже перестал улыбаться, посерьезнел и подобрался. Прикрывал клетку g3 от моего хода ладьей и моей возможной атаки на вражеских короля и пешку. Чувствует, что исход столкновения близко.

Ладно. Продолжим охоту на его пешку. Я отправился ладьей на g1. Тогда Образцов, поразмыслив, отправился пешкой на b7. Он тоже понимал, что от его скорости сейчас зависит исход партии и теперь его пешка атаковала моего слона. Сзади ее прикрывал конь.

Некоторое время я смотрел, как выбраться из этой атаки без потерь. Но как ни крути, но все варианты вели к тому, что мне придется отдать слона взамен этой пешки. Если я уведу слона, спасая его, то следующим ходом Образцов получит ферзя, тут же шахующего моего короля. Поэтому придется пожертвовать слоном, чтобы уничтожить ставшую невообразимо опасной пешку.

Я взял пешку на b7. Следующим ходом Образцов тут же взял моего слона конем. Вот дерьмо. Какой же он умный сукин сын. Или я это туплю из-за того, что у меня раскалывается от боли голова?

Сейчас у меня осталась только ладья и целых три пешки. Надо же. У Образцова конь и оба слона, а еще одна пешка. Да, он меня превосходит по материалу, и смогу ли я своей ладьей и пешками заманить его в ловушку? Что-то я сильно сомневаюсь в этом. Тем более, учитывая то дурацкое состояние, в котором я оказался.

Ладно, продолжим охоту. Моя ладья прыгает на h1. Угроза последней вражеской пешке. Белый слон на g4. Прикрывает бедняжку от атаки и одновременно угрожает моей пешке на е6.

Я выхожу королем на f7. Прикрытие моей пешки на е6. Когда не осталось ничего другого, даже король может вступить в бой и принести победу. Правда, он может при этом пострадать, но риск благородное дело.

Бац! Белый конь скакнул на d6. Шах моему королю. Я ожидаемо ухожу королем на е7, продолжая прикрывать пешку. Я же говорил, что в случае вступления в сражение король неминуемо пострадает.

Образцов маневрирует конем на е4. Готовится к новой атаке. Я иду пешкой на h5, пытаясь согнать вражеского слона с удобной позиции. Ну-ка, кыш отсюда, ты мне здесь очень мешаешь.

Но слон противника не двигается с места. Наоборот, вместо этого его конь переходит на g3, атакуя «вилкой» моих пешку на h5 и ладью на h1. Вот зараза, вечно эти кони способны атаковать таким образом, чтобы ударить сразу двоих разом. Как же я сразу не заметил эту опасность!

Чтобы спасти безнадежную ситуацию, я иду ладьей на е1. Шах черному королю. Чтобы не уходить и на терять удобную позицию, Образцов кидает слона на е2. Тот прикрывает своей грудью короля от шаха, да еще вдобавок продолжает целиться на мою пешку на h5.

Чтобы защитить эту самую пешку, я иду другой на g6. Теперь она надежно прикрыта. Образцов идет последней пешкой на h4.

И тут я снова сделал совершенно нелепейший ход. Ничем другим, кроме как своим недомоганием я не могу это объяснить. Как будто глаза застило туманом. Помню, что я пытался вывести ладью на другую линию, чтобы впоследствии атаковать вражеского короля и поставил ее на а1.

Помню еще, как Образцов удивленно посмотрел на меня, а Муромцев схватился за голову обеими руками. Зрители в зале зашумели. Никто не ожидал, что я сделаю такую грубую ошибку.

Действительно, когда я впоследствии анализировал этот ход, то видел, что очень сильно промахнулся. Впрочем, в той игре все шло к этому неизбежному финалу.

— Ну ладно, раз так, — недоверчиво сказал Образцов. — Ты уже устал и решил сдаться? Мог бы просто сказать об этом.

И он взял своего слона с е5 из центра доски и понес по направлению к моей ладье. Только теперь я вдруг осознал, что прозевал этого слона, сидящего в ловушке в центре поля битвы.

Как же так можно было не заметить этого? Это такой грубый просчет, который я никогда себе раньше не позволял. Время как будто замедлилось и я беспомощно смотрел, как Образцов невероятно медленно тащит своего слона к моей ладье.

Мне даже на миг показалось, будто ко мне снова вернулось галлюцинаторное зрение и я вижу, как моя верная фигура ожила и в ужасе стоит на месте, не в силах спастись от ужасной участи, ожидающей ее. Да, извини, моя верная ладья, так уж получилось, что я пропустил грозящую тебе опасность и теперь тебе придется расплачиваться за мою оплошность.

Образцов опрокинул мою ладью и поставил на ее место своего слона. Мне показалось, что моя ладья с ужасным грохотом полетела по доске. А затем время перестало течь медленно и тягуче и пришло обратно в норму.

На месте моей ладьи стоял белый слон. В это невозможно поверить, но это так. Я сразу почувствовал себя раздавленным и уничтоженным, будто на меня наступили гигантским сапогом.

Мда, сопротивляться больше не было смысла. У меня не осталось тяжелых фигур, только пешки. А у врага аж целых три «офицера». Играть дальше — значит продлевать агонию.

Я протянул руку Образцову и выдавил из себя:

— Ваша взяла.

Глава 26. Последнее сражение

Моральное мое состояние после проигрыша упало на пол и куда-то укатилось без следа. Я почувствовал себя настолько плохо, что в первое мгновение не мог поверить тому, что произошло. Я думал, черт побери, что все это случилось во сне и страстно хотел проснуться. Это все происходило на фоне того, что у меня голова раскалывалась на части.

— Я же говорил, что раздавлю тебя, как таракана, — усмехнулся Образцов и дружески развел руки в стороны. — Видишь? Вот видишь? А ты там еще чего-то трепыхался.

Мы поднялись и почти одновременно сошли со сцены, где сидели, как актеры в театре. При этом Образцов прошел вперед, ощущая себя победителем не только одной партии, но и всего турнира. Он словно бы уже снова подтвердил свой чемпионский титул и теперь светился от счастья. Вот сволочь, он что, так сильно боялся меня?

Сам я на негнущихся ногах подошел к Муромцеву. Тренер уже пришел в себя и утешающе похлопал меня по плечу.

— Ладно, не расстраивайся. У нас еще есть возможность отыграться.

Мы прошли мимо сияющего Образцова, окруженного журналистами. Они забыли обо мне и в первую очередь хотели расспросить об игре у чемпиона. Образцов хохотал во все горло и счастливо рассказывал, что он меня побил, как ребенка.

Я чувствовал, что моя голова разрывается на части и желал только одного — поскорее добраться до номера и отлежаться. Как только мы вышли в коридор, на меня напал сильный кашель. Да такой, что я согнулся возле стены и едва мог идти дальше.

Муромцев пытался было втолковать мне что-то про игру, но посмотрел на меня и тут же замолчал. Потом подумал и спросил:

— Ужинать, я так понимаю, ты вряд ли будешь?

Это был даже не вопрос, а констатация факта. Я кое-как справился с приступом кашля и покачал головой.

— Нет, я хочу в номер и лежать, не вставая.

Муромцев вывел меня из Дворца культуры и мы отправились обратно в гостиницу. Там я сразу завалился спать в номере, а тренер распорядился принести мне в номер ужин и чайник чая. Кроме того, он откуда-то раздобыл малину и заставил меня выпить пару стаканов. Затем сказал, что скоро вернется и скрылся в неизвестном направлении.

После чая у меня разыгрался небольшой аппетит и я поковырялся в тарелке со вторым блюдом. Потом выпил еще чая и хотел уснуть, но не мог, потому что задумался насчет прошедшей игры.

Меня постоянно терзал вопрос, как же я мог допустить такие грубые ошибки. Иногда мне казалось, что я будто бы сдался перед напором Образцова. Побежал так чуток, содрогаясь от кашля, а потом задремал

Проснулся я от стука в дверь. Это был Муромцев. Оказывается, тренер все-таки привел врача. Только это был какой-то знакомый его доктор, который осмотрел меня. Вынесенный вердикт гласил, что это простуда, которая может быть осложнена бронхитом и воспалением легких. Если я срочно не приму лекарств и не буду соблюдать постельный режим, осложнения гарантированы.

Он поставил мне укол и выписал мне таблетки. Затем удалился, сказав, что в любом случае обязан сделать запись о посещении в истории болезни.

Муромцев побежал за лекарствами, а потом, придя, заставил меня выпить таблетки и еще пришел со стаканом горячего молока. В этот стакан он вылил столовую ложку какой-то пахучей жидкости, по своей притягательности напоминающей смесь, выпускаемую из-под хвоста скунса.

— Э, я не буду это пить, — сморщился я, отворачиваясь от питья. — Это же какой-то садомазохизм.

Но тренер продолжал притягивать мне варево.

— Пей, — сурово и непреклонно сказал он. — Это барсучий жир, он тебя мигом на ноги поставит. У нас нет выбора, у тебя игра на носу. Задержи дыхание и пей.

Я послушался его и перестав дышать, выпил молоко вместе со страшной жидкостью. Чуть не задохнулся, но все выпил.

— Ночью выпьешь еще и утром тоже, — сказал Муромцев. — И завтра будешь, как новенький.

Я был так измотан, что не мог возражать. Напичканный таблетками и вонючим зельем, я завалился спать и опять не заметил, как погрузился в тяжелый сон без сновидений.

Когда я очнулся, то увидел, что уже наступило утро. Окно было закрыто, но за ним вовсю светило солнце. Я прокашлялся, ощупал голову и обнаружил, что она не болит. Проклятый кашель остался, но уже не такой сухой и колючий, как накануне.

Стук в дверь. Муромцев как будто подслушал, что я проснулся. Он улыбнулся, когда увидел меня. В руке стакан горячего молока.

— О, вот это совсем другое дело. Ну-ка, давай, выпей еще таблеток и барсучий жир. Потом пойдем позавтракаем и снова продолжай валяться в постели. Тебе надо отлежаться и ни о чем не думать.

Он снова заставил меня принять лекарства и выпить вонючее зелье. Я скривился, но безропотно выполнил всю процедуру.

А потом ощутил зверский голод. Мы отправились завтракать, а во время трапезы тренер сказал:

— Позвони домой и этой своей девушке. Сколько можно, она постоянно звонит по межгороду. Всю стипендию наверное, потратила.

Ого, ну конечно. Как же, тут еще и моя девушка объявилась. Я недовольно поморщился, но Муромцев сказал:

— Это из-за нее ты пошел гулять и простудился? Наведи порядок в своих сердечных делах и либо расстанься с ней, либо прости. А если будешь оставишь эту ситуацию на самотек, то она так и будет мешать тебе играть. Это именно из-за этого ты так расстроился.

Вот-вот, стресс и депрессия. На чемпионате всей страны непозволительно испытывать хоть какие-то посторонние негативные эмоции. Все это сразу сказывается на концентрации и самочувствии. Неудивительно, что я проиграл.

Ладно, совет дельный. После завтрака я сначала позвонил домой и поговорил с родителями. Мама сразу заметила, что я нездоров. Она увидела это еще по телевизору.

— Да все в порядке, я принял лекарства и уже оклемался, — успокоил я ее. — Теперь обещаю держать себя в руках.

Отца дома не было, ушел на работу сестрички тоже убежали по делам. Мать на эти три дня моего главного матча взяла отгул, чтобы наблюдать, как я играю. Меня захлестнула волна благодарности к этой незнакомой и чужой для меня женщине, но тем не менее, вполне справедливо считающей меня сыном.

— Ты не слишком расстроился, когда проиграл? — чутко и проницательно спросила мать. — Не отчаивайся, сынок, если проиграешь, то все можешь взять потом. Ты еще молодой, все впереди.

Эх, мама, ты даже не представляешь, как ценно время в этом самом моем юном возрасте. Нельзя терять ни минуты. Если я останусь еще на год без титула, то потеряю громадное количество ценного времени.

— Спасибо, — сказал я матери за поддержку. — Я постараюсь выбить дух из моего противника.

После звонка домой я некоторое время раздумывал, стоит ли звонить Даше. Она сейчас наверняка на учебе. Да и о чем с ней говорить? Но затем послушался совета тренера и позвонил.

Баба Вера тут же подняла трубку и сказала:

— А, это ты. Сейчас позову твою ненаглядную.

Вскоре Даша ответила:

— Але, Дэнчик, милый, это ты?

Ух ты, как она заговорила. Ну конечно, ведь она не подозревает, что мне теперь все известно. Поэтому я решил не тянуть кота за яйца.

— Слушай, Даша, мне сказали, что ты ходила гулять с другим парнем, — рубанул я напрямую. — Как ты мне это объяснишь?

На мгновение девушка запнулась. Что же она, выдумывает оправдания или сама сейчас начнет предъявлять мне обвинения?

— С чего это ты взял? — спросила Даша. — Ты с ума сошел?

Некоторое время мы спорили, а потом Даша сказала:

— Ну-ка подожди, я сейчас узнаю у бабы Веры.

Она поговорила с вахтершей и я слышал в трубке неясный бубнеж. Потом девушка вернулась к разговору:

— Идиот несчастный, нашел кому верить! В тот вечер я была в своей комнате, а кофточку отдала Ленке, у нее старая порвалась. Вот баба Вера и приняла ее за меня.

Не сказать, чтобы я сразу поверил, но с сердца словно камень слетел. С полминуты я тоже молчал, переваривая услышанное, а потом Даша спросила:

— Ты что там, оглох, Ромео несчастный? Ты всерьез подумал, что я ушла с кем-то другим? Да за кого ты меня принимаешь вообще?

Мне стоило больших трудов успокоить ее. Время междугороднего разговора уже заканчивалось и поэтому я вскоре распрощался с ней, пообещав еще созвониться вечером. Мы заверили друг друга в беззаветной любви и я положил трубку.

Обратно в номер я поднимался, как на крыльях. Муромцев снова заставил меня валяться в постели, но теперь я уже чувствовал себя гораздо лучше и уже не мог заснуть.

Тогда я заставил себя задуматься о предстоящей партии с Образцовым. Ну, что можно сказать о его стиле? Надо отдать должное, чемпион великолепен как в атаке, так и в защите.

Когда он атаковал и оборонялся вчера, то я почти не нашел у него уязвимых мест. Впрочем, именно что почти. Кое-что я обнаружил.

До самого обеда я анализировал вчерашнюю игру и придумывал, как теперь можно поймать Образцова. А потом во время трапезы поделился мыслями с тренером и Муромцев чертовски обрадовался.

— Ну наконец-то, я узнаю прежнего Архарова, — сказал он с облегчением. — А то я вчера тебя не узнал. Как будто подменили человека. Да, ты прав, именно так мы поступим с чемпионом. Сшибем с него корону и заберем себе. Ты созвонился с родителями и девушкой? Впрочем, можешь не отвечать. По твоим глазам вижу, что созвонился. Ладно, после обеда будем готовиться.

До самого начала следующей партии с Образцовым мы обкатывали разные варианты. Я до такой степени сосредоточился на игре, что совсем забыл о времени. Муромцев опомнился за десять минут до начала партии и мы едва успели прийти вовремя.

Игра прошла чертовски интересно. Я играл черными и с самого начала Образцов снова начал отпускать в мой адрес ехидные шуточки. Правда, в этот раз я полностью сосредоточился на игре и мне было плевать на чемпиона. Я даже не удостоил его ответами и вскоре мой соперник успокоился и больше не лез ко мне.

Куда важнее были действия и почти сразу с начала игры Образцов начал атаковать. Он был чертовски уверен в своих силах. Я в соответствии с нашими домашними заготовками построил крепкую оборону, изматывая противника в бесконечных и бесплодных атаках. Мне удалось отбиться и вскоре Образцов отступил.

В миттельшпиле он все равно опять попробовал пробиться сквозь мою защиту, но я опять парировал все его наскоки. В итоге, когда мы добрались до финала и разменяли ферзей, у меня получилась гораздо более выгодная ситуация, чем в прошлой игре.

На одну пешку больше, и еще больше на одного коня. Я продолжил держать оборону, но в один момент увидел возможность протащить свою пешку на последнюю линию вражеской обороны.

Я тут же отправился реализовать эту возможность, но Образцов вовремя заметил опасность. Дойти моей пешке до конца он не дал, но зато я смог уничтожить почти все его тяжелые фигуры. У меня самого в итоге осталось на ладью и слона больше.

Ну, и в эндшпиле я уже сам пошел в атаку. Мне удалось реализовать задумка и вскоре Образцов поднял на меня изумленный взгляд.

— Поздравляю, Архаров, — сказал он и протянул мне руку. — Ты победил. Не знаю как, но тебе это удалось.

Наши силы таким образом достигли паритета. Осталась одна, решающая партия. Это обстоятельство создало на чемпионате страшную интригу.

В гостинице и во Дворце культуры меня осаждали журналисты и другие игроки, чтобы узнать, как я собираюсь играть дальше и еще чтобы посоветовать, как себя вести в последнем бою. Чтобы скрыться от них, мы с тренером выехали к его родственникам и переночевали у них.

Полночи мы обсуждали, как быть дальше. Затем я улегся спать, но не мог заснуть, охваченный небывалым возбуждением.

Титул чемпиона СССР от меня на расстоянии протянутой руки. Только от меня зависит, смогу ли я получить его. Надо только сосредоточиться, почти также, как и на сегодняшней игре. Отвлечься от всего и погрузиться в партию.

Здоровье у меня к тому времени уже существенно улучшилось. Муромцев продолжал пичкать меня лекарствами и барсучьим жиром. Вскоре я заснул и утром встал поздно, около десяти.

Тренер хотел, чтобы я выспался от души перед ответственной партией. Я действительно чувствовал себя прекрасно. Только остатки кашля давали о себе знать.

Мы позавтракали и остаток дня занимались разработкой стратегии против Образцова. Родственники Муромцева понимали, что мне предстоит ответственный матч и ходили тише воды и ниже травы.

После обеда я отдохнул и мы поехали во Дворец культуры. Уже на входе меня приветствовали журналисты и болельщики. Всем хотелось знать, куда я таинственно исчез. Зал был набит битком, яблоку и груше некуда упасть.

Образцов пожал мне руку. Сегодня он был настроен очень серьезно и перестал веселиться. Наконец-то понял, что тоже встретил серьезного противника.

Я играл белыми и едва началась игра, сразу сделал первый ход на е4. Образцов пошел навстречу е5. Некоторое время в начале мы молчали и только сосредоточенно передвигали фигурки по доске.

Чистая классика. Белый конь f3. Черный конь с6. Белый слон b5. Черный конь f6. Моя пешка d3.

А вот теперь второй черный слон на с5. Я вывожу вторую пешку на с3. Образцов делает рокировку. Я делаю тоже самое. Теперь черная пешка на d6. Я отступаю слоном на а4. Три хода мы маневрируем конями и слонами, затем я атакую центр врага.

Белая пешка на d4. Вражеский слон отходит. Я беру пешкой вражескую на е5 и Образцов тут же берет мою пешку своим конем. Я беру его коня и затем он берет его своей пешкой. В итоге после обмена центр остается за Образцовым.

Тогда я бью ферзем на d8 и забираю вражеского ферзя. Он забирает моего своей ладьей. Настоящая бойня и обрадованные зрители с удовольствием смотрят, как мы обмениваемся ударами.

Я полон боевого духа и продолжаю атаку. Моя пешка, защищается сзади ладьей, идет на а5, атакуя вражеского слона на b6. Образцов уводит слона с линии атаки.

Еще пару ходов мы выводим фигуры в центр, готовясь к следующей схватке и затем Образцов сам атакует меня. Его слон бьет моего коня в на b3. Я в ответ бью его слона.

Затем мы концентрируем в центре поразительную ударную мощь: обе ладьи, слонов, оставшихся коней и пешки. Готовимся к решающей схватке.

В итоге после перегруппировки войск я атакую вражескую пешкой своей, идя на f4. Черная пешка идет на f6, защищая атакуемую пешку на е5.

Я выдвигать другую пешку на h4. Черная ладья на е8. Пешка на е5 становится ключевой, вокруг нее снова завязывается толстый узел из моих и вражеских войск.

Белая пешка на е5. Блок ее черной пешкой на h6. Снова небольшая перегруппировка и Образцов сам атакует черной пешкой с е5 мою пешку на f4. Я беру его взамен своей другой пешкой.

Вражеская ладья берет мою пешку на е4. Я угрожаю ей ходом своего слона на b1. Образцов уводит ладью и я формирую на линии Е две ладьи сразу, на е2 и е1.

Черная пешка идет на f5. Ого, вот этого я не ожидал от Образцова. Он оставляет ее без прикрытия. Я тут же беру своим слоном с b1.

Нахмурившись, Образцов переводит коня ближе, на f6. Я иду королем на f3, убирая его с линии атаки вражеского коня.

Черный конь на d5. Я тут же перевожу ладью на d2 и беру вражескую ладью на d6 под удар через коня. Теперь он не двинется. Образцов уводит ладью на d8. Но это его не спасет.

Мой слон на е4. Усиление давление на коня противника. Тогда Образцов переводит вторую ладью на d7. Концентрация пушечной мощи.

Ладно, я делаю тоже самое. Перевожу вторую ладью на d1. Образцов идет конем на f6, прикрывая ладью. И тогда я бестрепетно атакую его ладью на d7 своей ладьей.

Это как раз то чувство, о котором я говорил. Меня охватывает словно наитие. Я чувствую, что надо идти именно так и никак иначе. Анализа я почти не проводил, но зато как будто какой-то голос внутри толкнул меня и сказал, что надо пойти именно так и это самый верный путь, ведущий к победе.

Образцов улыбается и берет мою ладью конем. Теперь конь прикрывает его ладью от моей. И я беру и просто ставлю свою ладью на d6, перед конем.

Чемпион смотрит на доску и молчит. Полагаю, он анализирует варианты и видит, что партия проиграна. Где-то через 9-10 ходов я поставлю мат. Мною достигнуто позиционное преимущество.

Забегая вперед, скажу, что когда впоследствии мы анализировали эту партию, все оказалось так, как я и предвидел. Хотя, повторяю, в тот момент я почти ничего не анализировал, все случилось чисто интуитивно.

Потрясенный Образцов поднял взгляд от доски и протянул мне руку. Когда я пожал ее, он почтительно склонился передо мной. Итак, вот он я, новый чемпион по шахматам Советского Союза!

* * *

После победы на чемпионате страны моя жизнь изменилась. Не сказать, чтобы совсем круто, но случилось много чего нового, хорошего и не очень.

Но самое главное, что теперь я мог готовиться к чемпионату мира в следующем году. Говорят, там сейчас задает тон индус Путте Редди, я уже начал изучать его стиль, чтобы встретиться с ним в бою.

И все бы хорошо, но вот только иногда по ночам я вскакиваю в холодном поту и перед моими глазами стоит картина из сна. Шахматные фигуры превратились в воинов и рубят друг друга на куски. Это так реалистично и живо, что мне иногда кажется, будто я сам стою посреди сражения и вражеский ферзь сейчас нападет на меня самого.

Впрочем, каждый раз я ускользает от его меча, потому что побеждаю в партии. Ну что же, мне придется теперь всегда одерживать победу и ставить мат противнику, иначе не знаю, чем все это может закончиться.

Самое главное, что я решил не сдаваться и не отступать, пока не достигну звания чемпиона мира.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги (через VPN: https://t.me/s/groundfloor). Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

https://author.today/work/230105

Content

Шах и мат

Глава 1. Невольная рокировка

Глава 2. Удачный дебют

Глава 3. Знакомство с домочадцами

Глава 4. Более тесное знакомство

Глава 5. Очередная тренировка

Глава 6. Пари

Глава 7. Общага

Глава 8. Верный друг и любимая девушка

Глава 9. В милиции

Глава 10. Английское начало

Глава 11. Кровавая разборка

Глава 12. Танцпол

Глава 13. Старый новый знакомый

Глава 14. Городской турнир

Глава 15. Вторая партия

Глава 16. Все, что было до финала

Глава 17. Финальная партия городского турнира

Глава 18. Новые знакомства

Глава 19. Подготовка к чемпионату

Глава 20. Чемпионат СССР

Глава 21. Первое сражение

Глава 22. Второе сражение

Глава 23. Следующая ступень

Глава 24. Все плохо

Глава 25. Все еще хуже

Глава 26. Последнее сражение

Nota bene