Зайцев Юрий Михайлович

Базовое строительство и оборона Дальнего Востока СССР в 1932-1945 гг.: теория, планы, проблемы, решения

ВВЕДЕНИЕ

Повседневная и боевая деятельность Военно-Морского Флота и его родов сил невозможна без соответствующего базового обеспечения. Военно-морская база является пунктом, в котором осуществляется подготовка кораблей к выполнению ими своего основного предназначения: здесь производится восстановление их боеготовности (ремонт материальной части, пополнение запасов, отдых личного состава и т. п.). Военно-морская база является отправной и конечной точкой любой морской операции. От того, насколько базовое обеспечение будет соответствовать требованиям поддержания кораблей в установленной готовности к выполнению специфических функций сил флота, зависит качество решаемых задач. Сегодня, когда речь идет о сбалансированности флота, зачастую рассматривают соотношение ударных сил флота (подводных лодок, надводных кораблей и т. д.), упуская очевидный факт — без соответствующего обеспечения кораблей в базе они не смогут качественно, в назначенные сроки, с заданной или максимальной эффективностью решать задачи в море.

Чем дальше уходят годы войны, тем больше забываются ее уроки. Во главу угла ставятся не оперативно-тактические задачи, которые должны решать силы флота в морском бою (для решения именно этих задач строится военный флот), а экономические показатели его содержания в мирное время. Военно-Морской Флот никогда не приносил в мирное время прибыли, а был тяжелым бременем для государственной казны. В то же время уроки истории свидетельствуют о том, что экономия на создании флота, соответствующего своей эпохе, впоследствии всегда оборачивалась не только экономическими потерями, но и огромными политическими и моральными издержками. Одно из свидетельств тому — поражение России в русско-японской войне 1904–1905 гг. После первой мировой и гражданской войн, когда наша страна потеряла не только флот, но и в течение короткого времени утратила всю базовую инфраструктуру, потребовались неимоверные физические и финансовые усилия всей страны для того, чтобы построить не только корабли, но и создать военно-морские базы, соответствующие новому составу флота.

Сегодня с сожалением можно наблюдать, как утрачивается инфраструктура, которая была создана в 1940-1980-х годах для советского ВМФ. Общее сокращение корабельного состава и авиации флота, безрасчетно проведенное в 90-х годах прошлого столетия, и отсутствие поступления новых кораблей сделало экономически невыгодным один из основополагающих принципов базового строительства и базирования сил флота — рассредоточение. Однако это не единственный принцип, который был предан забвению.

Критерием правильности теорий и практических действий военно-политического руководства страны в военном деле является война. Великая Отечественная война, в которой Советский Союз вышел победителем, стала тем мерилом, по которому в послевоенные годы осуществлялось строительство базовое строительство. Война на Дальнем Востоке носила кратковременный характер и проходила на территории сопредельных стран, поэтому не дает полной картины того, насколько базовая политика командования ВМФ и военно-политического руководства страны оказалась правильной. Вместе с тем состояние, в котором силы Тихоокеанского флота СССР вступили в войну, во многом определялось уровнем развития теории базирования сил флота и базовой инфраструктуры.

На сегодняшний день глубоких исследований проблемы базового строительство на Дальнем Востоке СССР практически нет, а ведь менее чем за десять лет здесь были созданы определенные условия для базирования значительного количества сил флота. В изданиях советского периода, как правило, об этой части работы по строительству Тихоокеанского флота говорилось довольно скупо: «… в тяжелых условиях тайги, на необжитых пространствах, где не было еще оборудованных мест базирования, на голом месте, с высоким патриотическим чувством…» и т. д. было создано все необходимое для базирования кораблей. Вне всякого сомнения, так оно и было. Именно на голом месте, именно среди тайги, а не там, где было удобнее и экономически выгоднее. Страна, находившаяся не в самом лучшем финансовом состоянии, при дефиците основных строительных материалов, отсутствии необходимого количества не только специалистов высокой квалификации, но даже простых рабочих, вкладывала огромные средства там, где этого требовала складывающаяся оперативно-тактическая и военно-политическая обстановка. Военно-морские базы строились исходя из целесообразности с точки зрения обороны побережья советского Дальнего Востока, в соответствии с существовавшими взглядами на базирование сил флота и уровнем развития оперативно-тактического искусства.

Отсутствие обобщающих работ по исследованию предвоенных взглядов на базирование сил флота не позволяло выявить степень соответствия базового строительства на Дальнем Востоке тем теоретическим разработкам, которые имелись к началу войны. Если подходить строго, то определенного документа, определяющего принципы базового строительства в советском ВМФ, не существовало. Отдельные разрозненные работы специалистов в области базового строительства еще нельзя назвать теорией, но они выражали взгляды определенной части руководства ВМФ на характер создания системы базирования на морских театрах. Поэтому, задавшись целью исследовать базовое строительство на дальневосточном побережье СССР, прежде все потребовалось обобщить всю ту информацию, которая могла помочь в выявлении теоретических взглядов на базовое строительство и их эволюцию.

В настоящей работе с привлечением широкого круга архивных источников, исторической и мемуарной литературы проведено исследование эволюции теории базирования советского ВМФ в предвоенный период и в годы Великой Отечественной войны. Реализация этих теоретических взглядов в ходе базового строительства на Дальнем Востоке имела свои особенности, которые и рассмотрены в данной историографии.

При выборе материала для настоящего исследования автор обратил внимание на то, что в прямой постановке вопроса эта проблема не находила своего отражения ни в послевоенное время, ни в постсоветский период. Вместе с тем в различных исторических исследованиях по вопросам строительства советского ВМФ неоднократно подчеркивалось, что вопросы истории создания системы базирования советского ВМФ в целом, и базирования ТОФ в частности, составляют предмет пристального внимания и требуют соответствующего изучения. О необходимости изучения исторического опыта строительства системы базирования ВМФ России и СССР говорилось в периодической печати в ходе разработки концепции строительства ВМФ Российской Федерации[1]. Вполне очевидно, что Военно-Морской Флот России и СССР ни на одном из этапов своего развития не имел системы базирования, полностью соответствующей составу сил и стоящим перед ними задачам. Поэтому вызывает недоумение тот факт, что до настоящего времени не существует обобщающих трудов по данной проблеме, отсутствуют ислледования эволюции теории базирования флота в межвоенный период (1922–1941) и в годы Великой Отечественной войны.

Именно поэтому основу работы составляют архивные источники, которые позволили исследовать процесс формирования и совершенствования системы базирования Тихоокеанского флота в динамике в соответствии с изменявшейся военно-политической обстановкой на дальневосточных границах СССР, внутриполитической и экономической ситуацией в стране.

Источниковой базой для данного исследования послужили, как уже отмечалось выше, архивные материалы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), г. Москва; Российского государственного военного архива (РГВА), г. Москва; Центрального военно-морского архива (ЦВМА), г. Гатчина; Российского государственного военно-морского архива (РГА ВМФ), г. Санкт-Петербург; Государственного архива Приморского края (ГАПК), г. Владивосток; Государственного архива Хабаровского края (ГАХК), г. Хабаровск.

Практически все решения правительства СССР в области базового строительства Военно-Морского Флота обсуждались на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б), а наиболее важные из них вводились в действия совместными постановлениями СНК СССР и ЦК ВКП(б).

В РГАСПИ основные материалы, относящиеся к созданию ВМФ и ТОФ, сохранились в фонде 17 (опись 162) «Протоколы заседаний ЦК ВКП(б) "Особая папка"». Постановлениями Политбюро ЦК ВКП(б) принимались все важнейшие решения по оборонительному, базовому и дорожному строительству, формированию новых военно-строительных частей. Совместными решениями СНК СССР и ЦК ВКП(б) утверждались титульные списки важнейших военных строек. Материалы, представленные в данном фонде, позволили выявить общие тенденции и подходы в оборонительном и базовом строительстве на ТОФ, обеспечении военно-строительных органов личным составом.

С началом войны все важнейшие решения по вопросам обороны страны принимались Государственным Комитетом Обороны (ГКО СССР), материалы которого сохранились в фонде 644 (опись 1). Фонд содержит решения ГКО относящиеся к строительству оперативных аэродромов, железных дорог, о строительстве и реконструкции военно-морских баз.

До выделения Военно-Морского Флота в самостоятельный наркомат (1938) решения по оборонительному и базовому строительству ВМФ принимались Наркомвоенмором и материалы по данным вопросам сохранились в РГВА (фонд 22 «Главное Военно-инженерное управление Красной Армии», бывшее Центральное военно-техническое управление (ЦВТУ), Главное военно-инженерное управление (ГВИУ), Военно-инженерное управление РККА, Управление начальника инженеров РККА, Инженерное управление РККА»). В данном фонде содержаися также протоколы совещаний у начальника УВМС РККА по вопросам организации специального морского строительства и организационно-штатным вопросам формирования инженерно-строительных органов МСДВ (ТОФ).

Документы, раскрывающие все аспекты военно-морского строительства на ТОФ в период с 1932 по 1941 гг., содержатся в фондах РГА ВМФ. Так, фонд р-1090 «Штаб ТОФ» содержит документы, освещающие подход командования ТОФ, местных органов власти к оперативному оборудованию театра, указывающих место и роль инженерно-строительных органов ТОФ в решении этой задачи. В фонде р-920 «Инженерное управление ВМФ» сохранены документы СНК СССР и ЦК ВКП(б), наркомата ВМФ и самого инженерного управления, позволившие проанализировоть подходы высшего военно-политического руководства страны к формированию инженерно-строительных органов ВМФ и ТОФ, основные направления инженерной подготовки театра. В фонде р-1334 «Строительный корпус ТОФ» сконцентрированы материалы, раскрывающие производственную деятельность военных строителей и организационно-штатные изменения военно-строительных частей ТОФ в 1939–1941 гг. Документы, относящиеся к непосредственному выполнению планов инженерной подготовки театра в секторах береговой обороны (СБО) ТОФ, сохранились в фондах р-1173 «Владивостокский СБО ТОФ», р-1178 «Отдельный Северный СБО ТОФ», р-996 «Сучанский СБО ТОФ», р-1193 «Хасанский СБО ТОФ», а также в фонде р-1154 «Управление береговой обороны главной базы Тихоокеанского флота».

Фонд р-1358 «Строительное управление Военно-Морского Флота» содержит документы, отражающие решения СНК СССР, Наркома ВМФ по вопросам всех видов строительства, руководящие документы, схемы организации строительных отделов флотов, годовые отчеты Строительного отдела ТОФ. Материалы по строительству, реконструкции и расширению судоремонтной базы ТОФ сохранились в фонде р-918 «Техническое управление Народного Комиссариата Военно-Морского Флота».

Документы периода нахождения ВМФ в составе РККА в качестве управления (1934–1938) содержатся в фонде р-1483 «Управление Морских Сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии». В данном фонде хрантся материалы, раскрывающие планы развития МС РККА, строительство береговых и базовых объектов; организацию комплектования и подготовки личного состава.

Наибольшее количество документов, относящихся к периоду Великой Отечественной войны и раскрывающих работу военно-политического руководства, инженерно-строительных органов ВМФ и ТОФ по базовому строительству, содержится в фондах 6 «Главное инженерное управление Военно-Морского Флота» и 2508 «Инженерный отдел Тихоокеанского флота» ЦВМА. Фонд 6 содержит материалы по изучению морских театров, в том числе ТОФ, и их текущему и перспективному инженерному оборудованию, разработке тактико-инженерных решений по сухопутной и противодесантной обороне военно-морских баз, комплексному планированию капитального строительства, руководящие документы по мобилизационной работе в инженерно-строительных органах флотов, приказы, циркуляры, директивы и решения Наркома ВМФ, начальника Инженерного управления по инженерной подготовке морских театров, строительству сооружений морской обороны, перемещению командно-начальствующего состава инженерных отделов флота.

Фонд 2508 содержит как документы, разработанные Инженерным отделом ТОФ и направленные в вышестоящие организации, так и решения, директивы, приказы, указания по инженерному оборудованию театра ТОФ, полученные от штаба флота, Инженерного управления ВМФ, Наркома ВМФ и его заместителей. Здесь же содержатся материалы по организационно-штатным мероприятиям и перемещению командного состава Инженерного отдела (ИО) ТОФ.

В фонде 2450 ЦВМА «Командование и штаб ТОФ» (оп. 4 «Штаб ТОФ») документы оперативного отдела содержат материалы по строительству оперативных аэродромов, формуляры и варианты выбранных позиций береговых батарей, задания на строительство военно-морских баз и их сухопутной обороны, материалы по строительству инженерно-оборонительных сооружений и гидрографическому оборудованию театра.

Вся деятельность инженерно-строительных органов, занятых в базовом строительстве на территории Приморского и Хабаровского краев, находилась под постоянным контролем местных партийных органов, поэтому в местных архивах сохранилась часть документов, характеризующих работу в период войны военно-строительных органов, не входивших в систему НКВМФ, но выполнявших строительные работы в интересах ТОФ (Главвоендальстрой, Военно-строительное управление по ТОФ, Владнефтестрой, Управление исправительных и трудовых лагерей НКВД — УИТЛ, Главное управление шоссейных дорог НКВД — ГУШОСДОР и др.). В ГАПК в фонде П-68 (опись 4) «Приморский крайком КПСС» сохранились материалы о работе предприятий оборонной промышленности и по военному строительству в крае, переписка по строительству оборонительных рубежей с Дальневосточным фронтом и ТОФ, решения краевого и районных комитетов ВКП(б) по подготовке населенных пунктов к обороне, справки о строительстве оперативных аэродромов для ТОФ на территории Приморского края. В фонде р-10 (описи 1, 2, 6, 7) «Главнефтеспецстрой, трест Владнефтестрой (ВНС), ОСМЧ ВНС» содержатся годовые отчеты треста Владнефтестрой, Военно-строительного управления по ТОФ, приказы по административным вопросам и тиутльные списки капитального стоительства этих организаций, а также годовые отчеты Отдельных строительных батальонов, характеризующие их производственную деятельность.

Материалы о деятельности Главного управления Дальнего Востока Народного Комиссариата по строительству СССР (Главвоендальстрой) собраны в фонде р-900 Государственного архива Хабаровского края. В описи 1 за 1941–1945 гг. содержатся приказы начальника Главвоендальстроя, штатные расписания трестов, годовые производственные планы предприятий и отчеты по их выполнению. В описи 4 хранились приказы, директивы и указания наркома по строительству и его заместителей, приказы начальника Главка, сводные годовые отчеты управления за 1938–1945 гг., заключения по годовым отчетам трестов, входивших в Главвоендальстрой, документы, содержащие анализ производственно-хозяйственной деятельности. В фонде П-35 «Хабаровский краевой комитет КП РСФСР» сосредоточены документы делопроизводства и переписка со строительными и оборонными предприятиями края, руководством Дальневосточного фронта по вопросам размещения и строительства военной инфраструктуры, документы военного отдела и другие материалы, отражающие оперативное оборудование театра.

Документы Совгаванского горкома ВКП(б), характеризующие деятельность партийных органов по оказанию помощи в оперативном оборудовании театра в годы, предшествующие войне, сохранились в фонде П-695 (опись 2) «Советско-Гаванский ГК ВКП(б)». В фонде содержатся докладные записки о ходе строительства оборонительных предприятий, деятельности военно-строительных батальонов в Советской Гавани, обращения секретаря горкома в вышестоящие органы по вопросам военного строительства в районе и городе, политико-экономические обзоры и т. п.

Отдельно можно выделить опубликованные архивные материалы, в которых были найдены свидетельства о подходах и характере базового строительства в период Великой Отечественной войны. В первую очередь это постановления, распоряжения, приказы и директивы ЦК ВКП(б) и СНК СССР, наркомов Обороны и Военно-Морского Флота, Государственного комитета обороны и т. п.[2].

Вторая группа источников, содержащая материалы по базовому строительству ТОФ, — материалы периодической печати. Несмотря на то, что прямых публикаций, раскрывающих историю базового строительства ТОФ в 1932–1945 гг., найдено не было, ряд статей помог выявить взгляды представителей командования и инженерно-строительных органов на проблемы базирования флота и общие подходы к базовому строительству в годы, предшествовавшие Великой Отечественной войне. Значительное место в этих исслелрваниях занимают работы П.И. Куркова[3], Б.М. Гаврилова[4], А. Якимычева[5], автора, подписавшего свою статью в журнале «Морской сборник», — И. К.[6] и др. Вкладом в теорию базирования речных сил можно считать и статью командующего Коаснознаменной Амурской флотилией Д.П. Исакова[7]. Краткая оценка довоенных подходов к базовому и аэродромному строительству и изменение их в ходе войны изложены в статье начальника Инженерного управления ВМФ П.И. Судьбина, опубликованной в 1943 г. в Сборнике материалов по опыту деятельности ВМФ в годы Великой Отечественной войны[8]. Среди работ послевоенного периода, в той или иной степени раскрывающих вопросы базового строительства, следует назвать статьи в Военно-историческом журнале (ВИЖ) Н. Волкова, К. Фокеева, П.Н. Навойцева, Г. Ярыгина, В. Ачкасова, А.А. Соскова, Н.Ф. Шестопалова[9].

Третью группу источников составляют ранее опубликованные исследования. Однако основная их часть, за небольшим исключением, помогла выявить лишь общий фон, на котором происходило базовое и аэродромное строительство на Дальнем Востоке в СССР в 1932–1945 гг. Среди работ предвоенного периода можно отметить фундоментальный труд П.А. Кузнецова, в котором изложены требования к базирования сил флота с учетом зарубежного опыта, их оборудованию гидротехническими сооружениями, транспортными коммуникациями, средствами судоремонта и обороны[10]. Общее состояние аэродромной сети ВМФ СССР в предвоенный период и изменение базирования авиации флота в зависимости от складывающейся оперативно-тактической обстановки представлено в коллективном труде «Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»[11].

Определенную помощь в выявлении особенностей базового и аэродромного строительства на Дальнем Востоке СССР в предвоенные годы и в период Великой Отечественной войны оказали мемуары военно-политических и хозяйственных деятелей государства, партийно-политических работников, ветеранов ТОФ, сотрудников центрального аппарата ВМФ, выезжавших в командировки на Тихоокеанский флот, командующего ТОФ и наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова, командующего Северной Тихоокеанской флотилией (СТОФ) и Сахалинской военной флотилией (1943–1946) В.А. Андреева, первого секретаря Приморского крайкома ВКП(б) Н.М. Пегова, Г.Н. Холостякова, командующего береговой обороной ТОФ С.И. Кабанова, Б.В. Никитина, А.Ф. Хренова, К.Д. Денисова, руководителей Наркомата строительной промышленности С.З. Гинзбурга и А.Н. Комаровского[12].

Глава 1

ЭВОЛЮЦИЯ ТЕОРИИ БАЗИРОВАНИЯ СИЛ В ИМПЕРАТОРСКОМ РОССИЙСКОМ ФЛОТЕ И СОВЕТСКОМ ВМФ В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX СТОЛЕТИЯ И НА НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Поражение Российского флота в русско-японской войне 1904–1905 гг. вызвало огромное количество исследований отечественных и зарубежных специалистов и историков того времени. Анализу были подвергнуты ход подготовки сторон к войне, ее обеспечение и сами боевые действия. С окончанием войны в Российском флоте и обществе была развернута дискуссия, название которой нашло отражение в заголовке книги П.И. Белавенец «Нужен ли нам флот и значение его в истории России». Наряду с многочисленными причинами поражения в войне, называемыми исследователями, одной из важнейших признавалось отсутствие теории базирования флота и, как следстивие, неудовлетворительное базовое обеспечение кораблей флота России на Тихом океане. Одной их наиболее удачных попыток обосновать теорию базирования флота стал доклад в Санкт-Петербургском военно-морском кружке А.Д. Бубнова «Оборудование морского театра военных действий базами»[13], с которым он выступил 23 ноября 1907 г. Впервые в истории Российского флота в докладе была показана взаимозависимость политики, стратегии и тактики с количественным и качественным составом флота и уровнем его обеспечения базами.

Автором была предложена классификация морских баз в зависимости от их места на театре военных действий и значения: базы-арсеналы, оперативные базы, промежуточные базы, плавучие базы и базы минных флотилий.

Базы-арсеналы, по мнению А.Д. Бубнова, — это наиболее крупные военные порты, в которых сосредоточено военное судостроение и судоремонт, изготовление и хранение запасов на весь флот страны. В них должны размещаться мобилизационные ресурсы флота, в том числе и корабли резерва. Учитывая огромную стоимость сооружения и укрепления таких баз-арсеналов, их предполагалось иметь ограниченное количество — по одной на театре. Не рекомендовалось использовать эти базы для постоянного базирования сил флота, непосредственно участвовавших в боевых действиях, в целях исключения нападения на них неприятеля. Такие базы в макимальной степени должны были как можно дальше располагаться от всех возможных театров военных действий. Гибель такой базы могла быть равноценна поражению флота в целом, поэтому флот своими действиями должен был обеспечить защиту баз-арсеналов. Предполагалось, что базы-арсеналы будут располагаться во внутренних морях, в глубоких реках с хорошо защищенным устьем, в глубоких и больших заливах с обороняемыми входами.

При выборе операционных баз следовало руководствоваться другими принципами. Операционные базы — это пункты, на которые опирается флот на театре военных действий, т. е. их местоположение и оборудование в наибольшей степени должно было отвечать принципам морской стратегии. В докладе отмечалось, что оперативные базы закрытых морей, каковым является Японское море, не позволяют в полном объеме использовать основной оперативно-тактический принцип — внезапность. Такие базы могут быть использованы силами флота для решения задач обороны своего побережья и ведения боевых действий против неприятеля, располагающегося на побережьи данного театра. Для ведения боевых действий вне операционной зоны закрытого моря флот вынужден форсировать проливные зоны и подвергаться нападению противника. Это особенно опасно после окончания ведения боевых действий, когда ослабленный боями флот будет возвращаться в свои базы. Следовательно, для активных действий флота он должен располагать военно-морскими базами с открытым выходом непорседственно в море (океан). Только такие базы могли обеспечить крейсерские действия флота, которые являлись основной формой боевого применения корабельных сил того времени при борьбе на коммуникациях противника.

Практика межтеатрового маневра силами южным путем между флотами западной части России и Дальним Востоком настоятельно требовала наличия промежуточных баз на маршруте перехода. Промежуточные базы предназначались для пополнения необходмых запасов, мелкого ремонта и отдыха личного состава. Задачей политики являлось еще в мирное время заключение договоров об аренде или покупки участков побережья для оборудования таких промежуточных баз.

Кроме того, А.Д. Бубновым были обоснованы требования, предъявляемые к бухтам, в которых предполагалось оборудовать военно-морские базы.

Размеры бухты должны позволять свободное размещение на якорях или бочках всего флота, действующего на театре, однако чрезмерно большая акватория бухты увеличивала линию обороны и требовала значительных средств на ее создание. Береговая полоса внутреннего бассейна должна быть достаточно широка для размещения на ней элементов береговой инфраструктуры (сухие доки, ремонтные мастерские, минные и артиллерийские мастерские и лаборатории, склады разлочного назначения и др.).

Внутренний рейд бухты должен был иметь два выхода, ширина которых не должна была превышать дальность стрельбы береговых батарей. Входы не должны были иметь навигационных опасностей и не быть чрезмерно извилистыми. Подходы к базе должны были исключать следование кораблей строго определенными курсами (фарватерами).

Холмистое побережье способствовало защите кораблей отъ снарядов противника, с одной стороны, и увеличивало дальность наблюдения и стрельбы береговой артиллерии, с другой.

Особо подчеркивалось, что в укрепленном районе, в который входит данная база, не должно быть коммерческих портов и, по возможности, вообще никаких частных жителей и предприятий. Только при таких условиях обеспечивалась скрытность действий флота как одного из важнейших элементов морской стратегии.

Крайне важным вопросом в теории базирования сил флота является количество операционных баз на театре. Наличие только одной военно-морской базы ограничивает деятельность сил флота и притягивает к себе все силы противника. Кроме того, наличие нескольких баз позволяет осуществлять пополнение боевых запасов и восстановление боевой готовности не только в «своей» базе, но и в любой другой, которая окажется ближе. При этом расстояние между базами не должно превышать половины дальности плавания боевых кораблей и не быть настолько малым, чтобы противник мог вести наблюдение одновременно за двумя смежными базами.

Таким образом, в докладе А.Д. Бубнова впервые был обоснован принцип рассредоточенного базирования, позволявший в максимальной степени реализовать взгляды начала XX века на стратегическое применение сил флота. Важнейшие положения этого исследования в части теории базирования флота нашли отражение в «Законе об Императорском Российском флоте»[14] и в Памятной записке к нему.

Появлению Закона предшествовали широкая дискуссия на страницах морской печати о роли флота в решении задач по защите побережья России и доклад Морского Генерального штаба «О состоянии, воссоздании и реорганизации флота»[15], представленный императору в октябре 1906 г. В одном из разделов доклада «Военные порты и их средства» был проведен анализ базового строительства накануне русско-японской войны, выявлены недостатки и проблемы в оборудовании военных портов, освещено их фактическое состояние на 1906 г. Особо отмечалось явно недосточное финансирование строительства баз флота, не позволившее создать необходимые условия базирования и восстановления боевой готовности кораблей на театре военных действий.

Таким образом, к началу первой мировой войны была создана законодательная база Российской Империи, регламентирующая строительство кораблей и их базовое обеспечение.

В ходе мировой войны, когда были широко применены новые средства вооруженной борьбы на море — подводные лодки и авиация, изменились и подходы к базированию сил флота. С одной стороны, возникла необходимость боевого обеспечения этих сил, т. е. создание морских аэродромов и береговых баз подводных лодок, с другой стороны, удачный опыт действия авиации и подводных лодок против сил флота, стоящих в базе, настоятельно потребовал соответствующего оборудования баз в противолодочном и противовоздушном отношении. В ходе войны ослабленная Россия была не в состоянии реализовать весь новый накопленный опыт для создания современных военно-морских баз, а последовавшая революция только способствовала развалу базового строительства. Именно поэтому с началом воссоздания советского РККФ одним из наиболее проблемных вопросов стал вопрос базирования сил флота. Специалисты внимательно изучали опыт строительства военно-морских баз и их оборону в период первой мировой войны, зарубежный опыт строительства и организацию обороны ВМБ в межвоенный период. Как и ранее, эта тема стала предметом обсуждения на страницах специализированных периодических изданий, в морской печати. Свои взгляды на организацию базирования и обеспечения сил флота на страницах журнала «Морской сборник» в 1920-1930-х годах высказали П.И. Курков[16], М.П. Петров, К.И. Душенов[17], Н. Вартенбург, К. Гурьев, А.М. Якимычев, М.Б. Гаврилов, Д.П. Исаков и др. Вместе с тем, если во второй половине 1920-х годов значительная часть материалов была посвящена организации военных портов и работе их подразделений (судоремонтной базе, обеспечению снабжения кораблей, организации складского хозяйства в портах), то в первой половине 1930-х годов появляются статьи, имеющие непосредственное отношение к разработке тоеории базирования советского флота. Анализируется опыт базирования стран-участниц мировой войны, выявляются основные тенденции развития системы базирования Великобритании, Германии, Австрии, России. При этом анализ эффективности системы базирования основывается на примерах обороны военно-морских баз (ВМБ) как от новых средств нападения (авиации и подводных лодок), так и существовавших ранее (мин заграждения, «закупорки» баз брандерами, артиллерийского обстрела баз с моря). Так, А.М. Якимычев в статье «Угроза базам флота по опыту войны 1914–1918 гг.»[18] констатировал, ни в английском, ни в германском, ни даже в русском флоте, вынесшем тяжелые уроки русско-японской войны, должного внимания развитию системы базирования в указанные годы не уделялось. В результате этого практически все вооюющие державы испытывали проблемы с обеспечением базирования своих сил. Основной вывод, который делает Якимычев из опыта мировой войны 1914–1918 гг., - «…строительство и оборудование баз флота не должно отставать от строительства самого флота»[19]. Оценивая степень опасности, которая может угрожать базам с суши, с моря и воздуха, на примере операций воюющих сторон в прошедшей войне он приходит к выводам:

— сухопутный фронт базы-крепости должен представлять собой систему укрепленных районов с гарнизоном из полевых войск;

— при отсутствии достаточно сильного линейного флота наилучшей защитой баз от обстрелов с моря является комбинация артиллерийских, авиационных и минных средств, т. е. борьба с превосходящим флотом противника на минно-артиллерийских позициях;

— артиллерия базы флота должна быть более мощной, чем корабельная артиллерия противника, а для стрельбы на сверхдальние дистанции для корректуры огня в состав береговой обороны должна быть включена авиация;

— для снижения эффективности минно-заградительных действий противника флот на одном театре должен иметь несколько оборудованных баз и обладать таким количеством тральщиков, которые могли бы успешно вести противоминную борьбу на подходах к своим базам;

— для предупреждения закупорки баз флота брандерами, равно как и для противодействия атакам кораблей в базах подводными лодками и торпедными катерами, необходимо организовать ведение разведки дозорными кораблями и авиацией, поиск и уничтожение их на подходах к своим базам;

— вследствие неравномерности развития бомбардировочной авиации и средств воздушной обороны (ПВО) баз флота в будущей войне следует ожидать более эффективных бомбардировок с воздуха, а в целях снижения успешности действий авиации наряду с развитием базовых средств ПВО (истребительной авиации дневного и ночного действия, зенитной артиллерии со вспомогательными средствами и др.) следует осуществлять рассредоточение и дублирование объектов ВМБ на территории и, насколько это возможно, размещать наиболее важные элементы инфраструктуры под землей, в защищенных укрытиях.

По сути, статья А.М. Якимычева, которой предшествовал доклад, прочитанный на Военно-морской секции Ленинградского общества Красной Армии (ЛОКА) 13 декабря 1931 г., стала одним из первых документов, на основе которых в дальнейшем стала развиваться теория базирования советского ВМФ.

Вклад в развитие теории базирования речных флотилий с учетом новых реалий и анализа боевой деятельности речных флотилий в годы гражданской войны внес и командующий Амурской военной флотилией флагман 2 ранга Д.П. Исаков, представивший на обсуждение на страницах журнала «Морской сборник» свою статью «Вопросы базирования речных флотилий»[20]. Сравнивая требования к обеспечению базирования флотов и речных флотилий, Д.П. Исаков[21] утверждает, что степень развития укрепленных районов баз речных флотилий прямо зависит от местоположения их на театре. Так, базы речных флотилий, дислоцированные в устьях рек, совпадающих с операционными направлениями противника, не только не исключают необходимости в создании укрепленных районов, а наоборот, их наличие является обязательным. В базах же, находящихся в глубине рек, достаточно удаленных от границы и не совпадающих с вероятными операционными направлениями противника, нет необходимости иметь укрепленные районы. В то же время наличие средств ПВО необходмо во всех базах речных флотилий независимо от их расположения. В целом организация базирования речных флотилий, по мнению Исакова, вытекает из потребности обеспечения задач, возлагаемых на них, и должна строиться и оборудоваться еще в мирное время одновременно со строительством речных флотилий, а в отдельных случаях подготовка баз должна опережать строительство речного флота[22].

Также как и базы флота, система базирования речных флотилий на театре должна иметь тыловую, операционные и промежуточные базы. Давая понятие базам речных флотилий, Д.П. Исаков считает, что к ним должны предъявляться различные требования в зависимости от решаемых задач. Тыловая база флотилии, или главная база речной флотилии, на театре должна обеспечить строительство и капитальный ремонт речных кораблей, их вооружение, перевооружение и комплектование, снабжение всеми видами довольствия, влияющими на боевую деятельность кораблей. В ней должны быть сосредоточены необходимые запасы для ведения флотилией операций на всем ее театре в течение определенного срока. Главная база флотилии должна иметь условия для отдыха, культурно-бытового и медицинского обслуживания личного состава, обеспечить безопасную стоянку кораблей. В отличие от тыловой базы на операционную базу отряд флотилии должен опираться во время проведения боевых операций. В таких базах кораблям должна быть предоставлена возможность произвести аварийный и текущий ремонт, пополнить запасы топлива, продовольствия и других предметов боевого снабжения.

Между главной и операционными базами Д.П. Исаков предлагал создать промежуточные базы, в которых корабли могли бы получать твердое и жидкое топливо, продовольствие. В промежуточных базах предполагалось наличие более мощных ремонтных средств, чем в операционных, а их медицинские учреждения должны были принимать больных и раненых, не требующих эвакуации в тыл. Количество промежуточных баз зависело от протяженности театра.

Среди важнейших оперативных требований Исаков называл удаление тыловой (главной) базы флотилии от потенциального театра военных действий не менее двухсуточного перехода кораблей противника исходя из их средней скорости. При наличии у реки и ее притоков нескольких операционных направлений тыловая база должна была располагаться в центре, что позволяло концентрировать в ней основные силы и направлять их на различные направления в зависимости от обстановки. Противовоздушная оборона главной базы должна была состоять из трех зон, а посты наблюдения могли предупреждать не только появление самолетов, но и сухопутных частей, диверсионных групп с суши, а зимой — со льда. Последнее обстоятельство автор статьи считал особенно важным, т. к. в зимний период в главной базе могли быть сосредоточены все силы и средства флотилии. При выборе места главной базы необходимо было учитывать организационно-строительные требования, а именно: акватория должна была обеспечить возможность и удобство рассредоточенной стоянки зимой и летом, защиту от господствующих ветров и ото льда в период ледохода, защиту от проточной воды и обмеления. Глубины должны были обеспечить необходимый запас воды под килем при малой воде, а также проведение доковых работ в плавучем доке. Терриртория базы, которая должна располагаться достаточно высоко, чтобы не заливалась при полной воде, могла бы позволить размещение всех объектов: судоремнотного завода, складов, жилищного фонда и культурно-бытовых помещений. Кроме того, тыловая база должна была располагаться у железной дороги, а одна из ее веток — связывать главную магистраль с причальным фронтом затона.

Требования к месту операционных баз, по сути, не отличались, однако учитывали ограниченный характер задач и сил, которые могли на них базироваться. На выбор места промежуточных баз в наибольшей степени должны были оказывать влияние удаленность операционной базы от главной, скорость хода кораблей и род используемого ими топлива. В промежуточных базах не было необходимости создавать затон: вполне достаточно было иметь незатопляемый берег и удобные подходы к нему, позволяющие производить приемку материальных средств одновременно несколькими кораблями.

Выбор мест операционных и промежуточных баз Д.П. Исаков связывал с наличием на данном речном театре баз водного речного транспорта, их оборудованием и производственными возможностями. Там, где имелись такие, отвечающие требованиям базирования речных флотилий, они, несомненно, должны использоваться.

Массовое поступление в первой половине 1930-х годов на вооружение РККФ подводных лодок (ПЛ) не могло не оставить без внимания вопросы строительства специализированных баз для этого класса кораблей. Особенностью базирования ПЛ являлось отсутствие собственных средств обороны при стоянке их в базах, что требовало сооружения спеециальных укрытий как для самих подводных лодок, так и наиболее важных объектов баз. Эксплуатационные особенности обслуживания ПЛ в базе требовали наличия на ее территории станций для зарядки аккумуляторных батарей, станций воздуха высокого давления (компрессорных), складов минно-торпедного боезапаса и топлива, значительного по емкости жилищного фонда, мастерских по ремонту оборудования и т. п. Проблемам обеспечения базирования ПЛ была посвящена статья «Оборудование баз для подлодок» автора, скрывшего свое имя под инициалами И. К.[23]. Рассматривая условия базирования подводных лодок Германии и операции союзных держав против баз ПЛ, автор концентрирует внимание на обеспечении защиты таких баз от средств воздушного нападения и необходимости тщательной маскировки и создании подземных укрытий для ПЛ и жизненно важных объектов баз. Отдельное место автор статьи уделяет оснащению зарядовых станций оборудованием, которое определяет время приведения энергетических установок и, следовательно, самих кораблей в готовность к выполнению боевых задач. Наряду с этим база подплава должна обладать возможностями аварийного и текущего ремонта вооружения. В период первой мировой войны на театрах со слаборазвитыми базами число ПЛ, находившихся в ремонте, составляло до 70 % от общего количества базировавшихся на театре. Вместе с тем вопрос поддержания ПЛ в боеготовом состоянии терял свою остроту, если в базе имелась плавучая мастерская. Поскольку строительство береговых баз — процесс длительный и дорогостоящий, автор предлагал в дополнение к береговым операционным базам развернуть маневренные плавучие базы подводных лодок. Тем более, что опыт использования транспортов и вспомогательных кораблей в качестве баз ПЛ уже имелся в первую мировую войну и у России, и у ее союзников[24].

К середине 1930-х годов в советском ВМФ были выработаны общие принципы базового строительства. В основу их были положены задачи, возлагаемые на базу и базирующиеся на нее корабли; принцип рассредоточения баз на театре и объектов на их территории в целях наиболее эффективного решения боевых задач и защиты от средств воздушного нападения противника; оперативная емкость базы. Под оперативной емкостью понималось количество кораблей отдельных классов, которое данная база в той или иной стадии ее развития может полностью обеспечить в установленные сроки. Емкость базы зависела от ряда факторов: во-первых, от степени защищенности от действий со стороны противника; во-вторых, от площади акватории; в-третьих, от оборудования складами; в-четвертых, от степени наличия судоремонтных средств. Однако, несмотря на то что основные принципы базового строительства уже воплощались в жизнь на молодых флотах (Тихоокеанском и Северном), постоянно возникающие проблемы заставили специалистов вновь возвращаться к вопросам разработки теории базирования сил флота. Значительный вклад во второй половине 1930-х годов в развитие теории базирования и тылового обеспечения внес Б.М. Гаврилов. Свои теоретические разработки в журнале «Морской сборник» он сопровождал сноской «В порядке обсуждения» или «В порядке постаановки вопроса». Это может свидетельствовать только о том, что дискуссия по вопросам базового строительства и тылового обеспечения ВМФ к 1940 г. еще не была полностью завершена. Так, в статье «Требования к базированию флота»[25] он исследует сущность и причины «кризиса базирования», элементы системы базирования, устойчивость и живучесть базирования и в очередной раз обращается к классификации баз флота.

Как и многие другие авторы, свои рассуждения по проблемам базирования сил флота Б.М. Гаврилов основывал на опыте первой мировой войны и последовавшими за ней изменениями в средствах вооруженной борьбы на море и эволюции оперативного искусства и тактики. Раскрывая сущность «кризиса базирования», автор отмечает, что базовое обеспечение и организация тыла значительно отстали от тактики и оперативного искусства, сделавших широкий шаг вперед. Прежде всвего это заключалось в том, что расположение большинства морских береговых баз к началу первой мировой войны не соответствовало сложившейся оперативной обстановке. Постановка новых оперативных задач потребовала развертывания сил на операционных направлениях, не обеспеченных ранее оборудованными базами. Расстояния между ними и районами намеченных операций не должны были превышать оперативного радиуса используемых сил. В отношении базирования линейного флота предъявлялось дополнительное требование, которое крайне осложняло выбор места для баз — расположение их за пределами оперативного радиуса действия миноносцев и подводных лодок противника. В то время как линейные силы нуждались в сопровождении своими миноносцами, выполнение этого требования ограничивало оперативный радиус флота и увеличивало сроки его оперативного развертывания.

К недостаткам системы базирования флота практически всех ведущих держав в период мировой войны следовало отнести и неудовлетворительное состояние гаваней и материально-технического оборудования многих баз. Отсутствие просторных и глубоких рейдов ограничивало количество базирующихся кораблей, а недостаточность ремонтных, особенно доковых, и погрузочных средств вызвало значительное увеличение сроков ремонта кораблей. Следствием слабого оборудования части баз являлась необходимость переводить корабли для крупного ремонта в другие базы, расположенные на значительном удалении от районов оперативного развертывания.

В ходе войны, особенно после боевых столокновений, возникала необходимость в модернизации вооружения, установки более мощной артиллерии. Этого же требовало и быстрое развитие военно-морской техники. Основные работы по совершенствованию и модернизации кораблей заключались в усилении защиты погребов, увеличении углов возвышения орудий главного, противоминного и зенитного калибров, установке новых приборов управления артиллерийским огнем, радиостанций, оснащении противоминной защитой и др. Однако большинство баз оказалось неподготовленными к этим работам, так как изначально были ориентированы только на восстановительный ремонт кораблей. Это вызвало необходимость направления на предприятия судоремонта рабочих бригад судостроительных, орудийных и механических заводов, которые создавали свои филиалы на берегу и в виде специальных плавучих мастерских.

Включение в систему морского тыла заводских ремонтных предприятий уложняло проведение ремонта, распыляло ответственность за него и вызывало появление самостоятельных лишних инстанций, мешавших общему планированию ремонта.

Война потребовала гораздо большего разнообразия организационных форм базового обеспечения, что было вызвано особенностями и разнообразием видов боевой деятельности различных по своим задачам и технике соединений морских сил. Базирование и материально-техническое обеспечение дозорных кораблей, тральщиков, охотников за подводными лодками, конвоев, кораблей, для огневой поддержки сухопутных войск, кораблей, участвующих в крейсерских операциях, базирование подводных лодок, торпедных катеров и авиации, обеспечение десантных операций — это только часть новых задач, которые были поставлены морскому тылу во время войны и к выполнению которых в новых условиях он оказался неподготовленным.

Немногочисленные и громоздкие базы мирного времени не в состоянии были обеспечить новые потребности. Приходилось без общего плана, а в зависимости от неожиданно появлявшейся надобности, импровизировать создание новых баз и приспосабливать для базирования торговые и рыбачьи порты.

Кроме перечисленных основных недостатков устройства морского тыла, выявившихся в первую мировую войну, были и другие более мелкие показатели несоответствия системы базирования выдвинутым перед нею задачам. В конечном итоге это значительно снизило потенциальные возможности морских сил, ограничив в ряде случаев масштаб и темпы их боевой работы и вызвав массу малопроизводительных и запоздалых расходов.

Среди основных причин отставания базового обеспечения от современных требований, как и прежде, назывались факторы финансового и материального порядка. К числу этих факторов в первую очередь относили использование почти всех средств, выделяемых на создание морской силы, на постройку боевых единиц, непосредственно участвующих в решении оперативных задач. Выделение средств на строительство баз обычно было весьма ограничено по сравнению с потребностью, что обуславливало их недостаточное количество или отказ от поддержания на уровне современных требований. Ограничение выделяемых средств приобретало еще большее значение ввиду того, что стоимость строительства баз постоянно возрастала. Так, перед второй мировой войной общий бюджет строительства английской ВМБ Сингапур, которая строилась более 12 лет, превышал 10 млн ф. ст., что равнялось стоимости соединения, состоящего из одного большого корабля водоизмещением 25–30 тыс. т, двух легких крейсеров по 4,5–5,0 тыс. т и 6–8 миноносцев водоизмещением по 1 тыс. т.

Следующей по значимости причиной отставания морского базового строительства признавалась продолжительность постройки современных береговых баз, которая в лучшем случае в 2–3 раза больше срока постройки кораблей, для базирования которых она создается. Если учесть быстрое развитие морской техники, то становится ясным, что морской базе грозит опасность устареть еще до завершения ее строительства.

Однако при всей важности указанных причин глобальной причиной этого отставания называлось отсутствие достаточной органической связи между оперативными задачами, ставившимися морским силам на определенных театрах, и требованиями, предъявляемыми на этих театрах к системе базирования и к отдельным морским базам. Эти требования не были конкретны, не учитывали особенности обстановки различных театров и баз и были обличены в общую расплывчатую форму. Неудивительно, что базы рассматривались главным образом как хозяйственные органы, обеспечивающие повседневную текущую деятельность морских сил мирного времени, а не как исходные и конечные пункты морских операций.

Диалектический подход в исследовании вопроса базового обеспечения позволяет уяснить зависимость между развитием производительных сил и морских флотов и обеспечивающих их баз. Он позволяет вскрыть, в каком противоречнии находилось состояние системы базирования многих флотов с существовавшей военно-политической обстановкой.

В сущности, в своей работе Б.М. Гаврилов утверждает, что теоретическая база, которая была разработана в период между русско-японской и первой мировой войнами, не нашла своей практической реализации в базовом строительстве Российского флота.

Именно поэтому он обращает внимание на требования к системе базирования, полагая, что выработка этих требований позволит определить «исходные данные для базового строительства и установить порядок и нормы использования баз в военное и мирное время»[26]. Он считал, что в основу всех частных требований к базированию флота должны быть положены общие требования к тылу флота или его системе базирования на данном театре, так как базирование на одну точку-базу в современной обстановке не обеспечивает достаточной степени оперативных требований.

Требования к системе базирования, в свою очередь, определяются составом флота и его оперативными и учебными задачами, выполнение которых она должна обеспечивать следующим образом:

— непрерывным поддержанием на установленном уровне боеспособности флота в отношении исправности его материальной части, пополнения запасов снабжения и кадров личного состава;

— восстановлением в минимальные сроки боеспособности, утерянной частями флота в результате боевых столкновений;

— усилением боеспособности флота вследствие развития военно-морской техники и появления новых оперативных и тактических задач (усовершенствование материальной части действующих боевых единиц и строительство новых боевых единиц и средств).

Кроме того, система базирования в той или иной степени должна обеспечить воинские перевозки в интересах армии. Наряду с общими задачами, возлагаемыми на систему базирования, при выработке требований необходимо было учитывать еще два фактора: во-первых, расход большого числа средств и ресурсов для поставленных целей не может быть обеспечен заранее заготовленными запасами, пополнение которых должно происходить бесперебойно и в плановом порядке; во-вторых, нежелательность и затруднительность непрерывного отвлечения маневренных сил флота для защиты базирования, что вызывает необходимость определенной устойчивости системы базирования в оперативном и тактическом отношениях.

Для выполнения вышеперечисленных задач в специфических морских условиях и при воздействии противника система базирования должна была включать:

— удобные для базирования по своему расположению и условиям местности пункты побережья, часть которых должна быть оборудована в качестве баз для стоянки флота и хранения запасов материально-технических средств, а часть лишь намечена для развертывания в них баз по требованиям обстановки;

— коммуникации, связывающие базы театра между собой, с другими театрами и внутренними районами государства;

— подвижные базовые средства, при помощи которых в случае необходимости может быть усилена производительность существующих баз и организованы новые пункты базирования;

— боевые средства, стационарные и подвижные, предназначенные для защиты и обороны как баз флота и базирующихся на них частей, так и коммуникаций театра.

В общем случае организация и использование средств базирования должны были быть направлены на обеспечение более высоких показателей оперативного напряжения и боевой эксплуатации флота при выполнении им своих задач. Повышение показателей оперативного напряжения, т. е. соотношение времени нахождения кораблей (самолетов) в море и времени их нахождения в базах, будет зависеть от сокращения сроков, необходимых для материально-технического обеспечения боевых частей и отдыха их личного состава. Повышение показателей боевой эксплуатации частей флота зависит от относительного увеличения срока, который корабль (самолет) может использовать для непосредственного выполнения своей боевой задачи за счет сокращения сроков, нужных для перехода в районы выполнения задачи и обратного возвращения. Кроме того, система базирования должна в зависящей от нее степени обеспечивать оперативное и тактическое развертывание флота в определенные сроки и в определенных районах в условиях противодействия сил противника.

Таким образом, Б.М. Гавриловым впервые в советском ВМФ в основу требований к системе базирования были положены оперативно-тактические нормативы использования сил флота, а не технические характеристики портов и их элементов. Если в период между русско-японской и первой мировой войнами А.Д. Бубновым были показаны взаимосвязь между политикой, стратегией, тактикой и базированием сил флота, классифицированы базы по своему назначению, то приоритет в выработке требований к системе базирования в новых условиях, безусловно, принадлежит Б.М. Гаврилову.

После этого, капитаном 2 ранга Гавриловым на обсуждение были предложены элементы системы базирования, непосредственно связанные с боевым применением сил флота и оперативно-тактическими нормативами его использования. К ним он относил:

— линию фронта базирования;

— подвижность базирования;

— ширину фронта базирования;

— глубину фронта базирования;

— плотность базирования.

При определении линии фронта базирования предлагалось в первую очередь определить ее внешнюю линию (или передовой край фронта базирования), которая бы обеспечивала действия флота на всех операционных направлениях. Вместе с тем эта линия должна быть определена только тогда, когда в результате расчетов, связанных с решением поставленных флоту оперативных задач, будут установлены объекты как активных, так и оборонительных операций флота. Расстояния от баз до расположения этих объектов не должно превышать оперативных радиусов[27] боевых единиц, предназначенных для участия в операциях флота. Так как величина оперативного радиуса будет разной не только у кораблей и самолетов различного класса и типа, но даже у одного и того же корабля в зависимости от характера поставленной ему задачи и скорости хода, которой он будет следовать, внешняя линия базирования может изменяться на различных этапах оперативной деятельности флота исходя из выполняемых им операций и входящих в его состав боевых единиц. Правильный выбор внешней линии фронта базирования должен обеспечить возможность использования в операциях максимального количества боевых средств и наиболее высокие показатели их боевой эксплуатации. Значительное влияние на проведение операций силами флота может оказать конфигурация фронта базирования по отношению к фронту базирования противника, имеющая охватывающий, или охватываемый, или фронтальный характер.

Следует заметить, что при исследовании этого элемента Б.М. Гаврилов не учитывал физико-географических условий, которые существенным образом могут повлиять на конфигурацию фронта базирования. Так, например, наличие островов и расположение на них пунктов базирования могут увеличить оперативный радиус действия сил и изменить конфигурацию внешней линии фронта базирования.

Подвижность системы базирования приобретает особое значение в тех случаях, когда подвижность вооруженного фронта на море носит не кратковременный, а постоянный характер. Базирование в этом случае должно систематически продвигаться за флотом, а в отдельных случаях даже с довольно значительной скоростью. В этих условиях так же, как при непредвиденном ранее образовании новых операционных направлений, система базирования может обеспечить действия флота главным образом при помощи подвижных боевых средств. Нормы подвижности системы базирования, зависящие от соотношения стационарных и подвижных базовых средств на каждом театре, как правило, должны быть определены заранее, однако в силу того, что предусмотреть в каждом случае развитие событий в ходе ведения боевых действий достаточно сложно, этот расчет может быть ориентировочным на основе предполагаемых темпов продвижения вооруженного фронта на море.

Вместе с тем темпы продвижения морского фронта не являются единственным аргументом подвижности базирования. Подвижность базирования делает также более гибким тыловое обслуживание боевых единиц и более живучим само базирование.

Разумеется, степень подвижности базирования может в значительной степени зависеть от размеров театра и местных условий, затрудняющих или облегчающих сооружение береговых баз. При прочих равных условиях большое значение для подвижности базирования имеет состав флота. Чем большее число единиц с малыми оперативными радиусами входит в состав маневренных соединений флота, тем больше повышаются требования к подвижности системы базирования. Однако с усложнением техники мероприятия восстановления боевой готовности (ремонт) возможно осуществлять только в условиях береговых баз, где они могут быть выполнены в более короткие срокии с лучшим качеством. Взвешенного подхода при определении степени необходимой подвижности требовал и вопрос размещения на берегу или на подвижных базах запасов жидкого топлива и боеприпасов с точки зрения их живучести при нападении противника.

Ширина фронта базирования, т. е. расстояние по берегу между крайними фланговыми базами, зависит от расположения операционных направлений и протяжения береговой полосы, могущей быть использованной для организации базирования. Чем больше ширина фронта базирования, тем больше возможностей для маневра силами флота и тем легче фланкировать операционные направления противника. Значительная ширина фронта заставляет противника распылять свои силы при действиях против баз и находящихся в них соединений флота, обеспечивает большую скрытность подготовки операций, внезапность развертывания и удара и дает возможность бить неприятеля по частям.

При увеличении ширины фронта базирования живучесть всей системы базирования и отдельных баз соответственно возрастает. Вместе с тем ширина фронта базирования может меняться в зависимости от изменения операционных направлений и увеличения или сокращения береговой полосы, удобной для базирования.

Следует иметь в виду, что ширина фронта базирования, не соответствующая составу базирующегося флота, не обеспеченная в должной степени средствами обороны, материальными ресурсами и надежными коммуникациями, приобретает не положительное, а отрицательное значение. В этих условиях система базирования для своей защиты отвлекает значительные силы в ущерб решения основных оперативных задач. Недостаточность материально-технических средств при чрезмерной ширине фронта базирования вынуждает принимать одно из двух не дающих должного эффекта решений. В первом случае приходится распылять эти средства между многими пунктами базирования, расположенными в достаточной близости друг от друга, но в ущерб качеству тылового обеспечения. Во втором случае число создаваемых баз определится исходя из количества материально-технических средств, но расстояния между базами будут чрезмерно велики и не смогут обеспечить не взаимодействия базирующихся на них сил, ни взаимодействия в процессе операций самих баз, например переброску запасов и ремонтных средств из базы в базу и т. д.

Глубина базирования, т. е. расстояние между его внешней и внутренней линиями, обуславливается, с одной стороны, необходимостью выдвигать базирование в сторону противника при выполнении операций, в которых участвуют единицы с малыми оперативными радиусами. Кроме того, некоторые операции по удаленности места выполнения и продолжительности связанных с ними боевых действий требуют выдвижения базирования даже для боевых единиц, имеющих относительно большие оперативные радиусы. С другой стороны, кроме передовых пунктов базирования, носящих временный характер и осуществляющих преимущественно неотложные и кратковременные действия по обеспечению боевых единиц (пополнение запасов топлива, воды, продовольствия и т. п.), необходимы базы, способные выполнять все задачи по материально-техническому обеспечению флота, в том числе и те, которые требуют значительных сроков и должны быть обеспечены мощными техническими средствами.

Эти базы с большими материальными запасами, сложным и громоздким оборудованием, с мощной системой средств обороны могут быть созданы лишь заблаговременно и должны располагаться на таком расстоянии от баз противника (особенно его аэродромов), которое обеспечивало бы своевременную готовность средств ПВО.

Еще дальше вглубь территории предполагалось расположить пункты, в которых организуется производство новых боевых единиц, средств и базы мобилизационных запасов материально-технических средств, обеспечивающих действующий флот. Последние могли бы располагаться вдали от побережья, на котором хранение больших запасов технически трудно и дорого осуществить.

Вместе с тем следовало учитывать и то, что не вызванное необходимостью увеличение глубины базирования влечет за собой усложнение всей организации морского тыла, требует лишнего количества транспортных, материально-технических и боевых средств, удлиняет сроки, необходимые на доставку запасов в пункты базирования (большое число перегрузок).

Как видно из анализа, проведенного Б.М. Гавриловым, глубина базирования на различных этапах оперативной деятельности флота является величиной переменной. Вместе с тем понятие о глубине базирования и ширине его фронта приводит к необходимости дифференцировать базы по их задачам, и, следовательно, по их оборудованию, причем эта дифференциация являлась лишь условной и изменяющейся в зависимости от оперативной обстановки.

Плотность базирования, т. е. число миль побережья, приходящееся на одну базу[28], в общем случае не может быть одинаковой на различных участках театра. Факторами, вляющими на плотность базирования, являлись: оперативная плотность морского фронта на соответствующих участках; состав сил, действующих на каждом участке (боевые единицы с малым оперативным радиусом требовали увеличения плотности, в особенности при значительной ширине фронта базирования); местные условия, затрудняющие или облегчающие организацию базирования. Признавалось, что расстояние между базами не должно превышать пути, проходимого боевыми единицами в темное время суток, а также плавучими средствами тыла, когда это имело важное значение. Фактором, ограничивающим плотность базирования, могло являться количество и качество материально-технических средств и ассигнований, которые могли быть выделены для данной системы базирования.

Рассматривая возможности тылового обеспечения и обслуживания, Б.М. Гаврилов вычленяет следующие показатели по различным видам тылового обеспечения и обслуживания системы базирования в целом:

— укрытую и безопасную при всякой погоде стоянку для всех классов кораблей и самолетов, находящихся в составе флота, обеспечивающую сохранение материальной части, выполнение действий по материально-техническому обеспечению и отдых личного состава;

— пополнение запасов по всем видам снабжения в определенные сроки;

— производство всех видов аварийного и планового ремонта, причем последнего также в установленные сроки;

— укомплектование команд до штатных норм из расчета боевых потерь и нормальной убыли личного состава;

— прием, лечение и эвакуацию раненых и больных из расчета потерь при боевых столкновениях и от естественных причин;

— аварийно-спасательные средства в размерах, определяемых вероятной одномоментной потребностью в них в процессе и по окончании предполагаемых операций;

— поддержание существующего и осуществление дополнительного гидрографического оборудования театра.

Автор работы констатирует, что в целом показатели возможностей тылового обеспечения должны быть достаточными для восстановления в промежутках между операциями боеспособности сил, предназначенных для очередной операции.

Кроме того, при производстве на театре строительства система базирования должна обеспечить и выполнение намеченных строительных программ.

Средства и ресурсы системы базирования по многим причинам не могут быть распределены равномерно по всем базам, поэтому показатели возможностей тылового обеспечения отдельных баз в общем случае будут различны. Распределение средств и ресурсов будут зависеть от роли данной базы в выполнении общей задачи, возложенной на систему базирования, от состава базирующихся сил и поставленных им задач, степени уязвимости базы, характера ее взаимодействия с остальными базами и, наконец, от местных условий.

Кроме этих факторов, при распределении средств должны быть приняты во внимание ширина фронта базирования, его глубина, плотность и подвижность.

От материально-технического оснащения отдельных баз и условий отдыха в них корабельных команд непосредственно зависят показатели возможного оперативного напряжения базирующихся на них морских сил и сроки готовности их к походу, что следует учитывать при первоначальном создании баз и при их дальнейшем развитии.

Все показатели тылового обеспечения и указанные выше элементы системы базирования находятся в тесной связи и взаимной зависимости с морскими коммуникациями театра. В общем виде коммуникации морского театра должны были обечпечить:

— перевозки на театр из других районов страны запасов, материально-технических средств и кадров в размерах и в сроки, достаточные для поддержания на установленном уровне неснижаемых запасов на театре;

— перевозки в пределах театра, по размерам и срокам достаточные для установленных показателей тылового обеспечения отдельных баз и для увеличения их в случае необходимости;

— эвакуацию в пределах театра раненых, больных, пленных, населения и имущества, а также вывод и проводку в базы поврежденных кораблей в масштабе норм, установленных на данный период; кроме эвакуации в пределах театра, коммуникации должны обеспечить и эвакуацию за пределы театра в тех районах, где предвидится возможность этого.

Однако указанные функции коммуникаций демонстрируют только их тыловое значение, вместе с тем как часть из них является операционными линиями, обеспечивающими выход, развертывание и возвращение флота. Эту сторону коммуникаций следовало учитывать особенно тщательно, причем предполагалось, что наилучшее выполнение оперативных задач и тылового обечпечения потребует в ряде случаев иметь отдельные коммуникации для флота и тыла.

Считалось, что соответстве коммуникаций стоящим перед ними требованиям будет зависеть отъ следующих факторов:

— направления и расположения их на театре;

— возможности использования по времени (непрерывность или сезонность);

— пропускной способности в одну и обе стороны;

— протяженности;

— количества и качества (грузоподъемность, скорость) транспортных средств.

В систему коммуникаций рекомендовалось включать полностью или частично все коммуникации независимо от их рода (морские, внутренние водные, железнодорожные, безрельсовые и воздушные пути), обеспечивающие выполнение перечисленных выше задач.

Комбинированное использование коммуникаций на различных участках пути, дублирование одного рода коммуникаций другими в различной обстановке должно было обеспечиваться гибкой и единой системой управления ими.

Одной из наиболее важных зависимостей, существовавших между коммуникациями и другими элементами базирования, считалась зависимость между пропускной способностью коммуникаций и сроками перевозок по ним и размерами минимальных запасов, которые можно и необходимо держать на всем театре, особенно боевого снабжения и жидкого топлива, которые требуют для своего хранения дорогостоящих и хорошо защищенных складов. Предел этого минимума должен был определяться состоянием и надежностью коммуникаций, которые позволили бы непрерывно пополнять расходуемые запасы. В то же время запасы театра и баз (мобилизационный резерв) должны были быть такими, чтобы в случае нарушения коммуникаций обеспечить бесперебойные поставки силам флота до восстановления этих коммуникаций.

Одними из основных требований к системе базирования предлагалось также считать устойчивость и живучесть базирования. Значительная дальность и возросшая мощность боевых средств, характер их оперативного и тактического применения стали предъявлять особенно высокие требования к оперативной устойчивости системы базирования и тактической живучести отдельных баз. Особое значение придавалось оперативной устойчивости базирования, которая должна была обеспечиваться, прежде всего, устойчивым положением взаимодействующих на конкретном театре сухопутного и морского фронтов, надежным прикрытием флангов базирования и главнейших коммуникаций, в первую очередь соединяющих театр с внутренними районами страны.

Недостаточная оперативная устойчивость отдельных участков фронта базирования при необеспеченности коммуникаций и невыгодной конфигурации фронта базирования могла заставить сократить его ширину. Именно неоправданно растянутый фронт базирования русского флота от Владивостока до Порт-Артура и отстуствие устойчивых транспортных коммуникаций не позволили бесперебойно снабжать корабли в 1904–1905 гг.

Тактическая живучесть баз должна была обеспечиваться специальными средствами активной обороны, в задачу которой входили и обеспечение выхода флота из базы, и мероприятия защитного порядка в части строительства различных базовых сооружений. Отсюда вытекает необходимость специальных требований к живучести и быстрой восстанавливаемости базового оборудования.

Живучесть коммуникаций могла быть обеспечена как наличием естественных условий (например, укрытие их в шхерах и т. п.), так и позиционными и маневренными боевыми средствами, специальными требованиями к транспортным средствам и гибкой системой их эксплуатации.

Одним из непременных условий обеспечения живучести базирования являлось привлечение к обороне минимального числа боевых средств, которые могли быть востребованы при ведении активных операций. Основным исходным элементом для расчета необходимых средств и мероприятий, обеспечивающих защиту системы базирования и отдельных баз, предлагалось считать срок, в течение которого оборона баз могла быть осуществима без участия главных сил флота.

При разработке требований к системе базирования с учетом динамичной обстановки, состава флота и показателей материально-технического обеспечения предлагалось установить нормы базирования, которые учитывали бы ряд основных показателей (табл. 1.1).

Показатель срока службы кораблей в строю должен был определить динамику изменений в корабельном составе флота и, как следствие, динамику требований к его обеспечению. Фактически же, особенно в военное время, динамика изменения состава флота происходит значительно быстрее, обуславливая тем самым и новые требования к базам.

Развитие и перестройка баз в течение всего срока своего существования — нормальное и неизбежное их состояние, однако следовало иметь в виду, что несвоевременное принятие мер по их переоборудованию может привести к большим расходам средств и времени, чем при плановой работе. Замена оборудования баз должна производиться регулярно по мере того, как развивается корабельный состав, а иногда и опережать это развитие.

Таблица 1.1

Основные показатели материально-технического обеспечения при установлении норм базирования

Классы кораблей и самолетов

Ориентировочные показатели материально-технического обеспечения и обслуживания

Необходимые условия и средства для стоянки, приемки, ремонта кораблей и отдыха личного состава

Сроки постройки

Установочные сроки службы в строю

Дальность плавания для различных скоростей в часах и милях (для ПЛ, кроме того, автономность в сутках)

Сроки приемки топлива по базам и в море, ч

Запас топлива, т

Запасы артиллерийских боеприпасов, торпед и т. п., т

Сроки приемки различных видов боеприпасов по базам и в море, ч

Срок расхода боеприпасов в различных условиях

Живучесть пушек и другого оружия

Периодичность и продолжительность очередного ремонта или переборки механизмов, связанных с выходом из строя

Примечание. Составлено автором по данным: Гаврилов Б.М. Требования к базированию флота // Морской сборник. — 1936. - № 7. — С. 35.

Естественно, что требования к системе базирования в мирное и военное время будут различны. Естественно также, что поддерживать в мирное время систему базирования в состоянии, способном обеспечить в полном объеме требования военного времени, — значит нести значительные неоправданные расходы средств. Поэтому крайне важным представлялось формирование планов развертывания базирования на случай военного времени, для чего предлагалось установить коэффициент развертывания базирования, его сроки и необходимые средства с учетом возможности использования ряда торговых портов.

Основываясь на совокупности оперативных задач, возлагаемых на базы флота, Б.М. Гаврилов предложил классифицировать базы по двум взаимодействующим основным признакам: расположению баз на театре, масштабу и качеству показателей их тылового обеспечения и обслуживания. Основными общими признаками для классификации баз было предложено считать место данной базы в системе базирования, задачи и состав базирующихся сил, сроки их базирования, характер требований к тыловому обеспечению и обслуживанию.

Не настаивая на терминологии, автор работы предложил в общем случае классифицировать базы следующим образом:

— базы-станции для пополнения запасов и перезарядки боевых единиц перед их боевым использованием и в процессе этого использования (функции, близкие к передовым аэродромам ВВС);

— маневренные базы для первоочередного тылового обеспечения сил, выполняющих продолжительную операцию или серию операций в районе, удаленном от основных баз;

— операционные базы, осуществляющие полное тыловое обеспечение постоянно базирующихся сил, а также первоочередное обеспечение сил, базирующихся временно (одна из операционных баз, имеющая первенствующее значение, может называться главной);

— тыловые базы, в которых выполняется строительство и капитальный ремонт кораблей и располагаются основные запасы материальных средств, передаваемых на другие базы.

При значительном расстоянии между указанными базами допускалось оборудование дополнительных пунктов базирования для обеспечения топливом кораблей, осуществлявших межбазовые переходы (промежуточные базы, или, по терминологии зарубежных ВМС, «топливные станции»).

Однако вышеуказанное деление баз можно было считать условным, так как при определенных обстоятельствах (изменение оперативной обстановки, дооборудование баз и т. п.) базы «низшего» вида могли перерасти на более «высший» уровень и наоборот. Поэтому в каждом конкретном случае следовало учитывать, какой противник будет противостоять силам, базирующимся на ту или иную базу, состав сил и продолжительность их боевого обеспечения.

Вместе с тем совершенно необязательно, чтобы на театре присутствовали все виды баз, предложенные выше. Костяком системы базирования должны были стать оперативные базы, а остальные должны быть созданы на определенное время для решения первых двух групп задач и, настолько возможно, выдвинуты в сторону противника.

В период репрессий 1937–1938 гг. из открытой печати практически исчезли проблемные работы, посвященные базированию флота, развитию оперативного искусства и тактики ВМФ. Вместе с тем в этот период произошли события, которые предшествовали наичнающейся второй мировой войне. Противоборствующие стороны испытывали свое оружие и тактику ведения боевых действий в Испании, Абиссинии и Китае. Все больше стиралась грань между мирным и военным временем. Однако лишь отдельные публикации отражали озабоченность надвигающейся военной опасностью и состоянием системы базирования и тылового обеспечения ВМФ. Среди таких работ — статья Б.М. Гаврилова «Задачи морских тылов»[29]. Сравнивая задачи морского тыла в мирное и военное время, он приходит к выводу, что в современных условиях большие преимущества при всех прочих равных условиях будут иметь те флоты, чьи тылы будут способны в кратчайшие сроки привести в боевую готовность свои основные силы. Именно с работой тыла он связывал возможность упреждающего развертывания сил флота и нанесения превентивных ударов по противнику. Вновь возвращаясь к истории развития базирования Российского флота во время русско-японской и первой мировой войн, он показывает, к каким последствиям привели неграмотные и необоснованные решения по строительству системы базирования на Тихом океане и Балтийском море.

Подчеркивая динамичность изменения обстановки в ходе предстоящей войны и невозможность заранее прогнозировать появление новых операционных направлений, обеспеченных системой базирования, особое значение Гаврилов придает подвижности тылового обеспечения. Только наличие быстроходных плавучих средств тылового обеспечения (плавбаз, плавдоков, плавмастерских и т. п.), соответствующим образом вооруженных и защищенных, позволяло компенсировать имеемые недостатки в базовом обеспечении сил флота.

Оценивая возможную практическую деятелньость морских тылов в современной войне, Б.М. Гаврилов обращает внимание на то, что она прямым образом будет связана с задачами, которые будет решать флот в условиях противодействия противника. С этой целью руководство тыловых органов и строевые командиры должны были детально заняться изучением характера морских операций и боевых действий с точки зрения их материально-технического обеспечения. Обязательным являлось знание тыловыми работниками театра, удобных для базирования пунктов, местных средств и ресурсов, пути сообщения всех видов.

Вместе с тем уже в этой работе исчезла конкретность, характерная для предшествовавших исследований. Ее заменили паризывы «…повышать свои знания приемов и методов шпионской и диверсионной работы разведок капиталистических государств и их троцкистско-бухаринской агентуры»[30].

Только перед самой Великой Отечественной войной, в мае 1941 г., на страницах флотской печати вновь появляется озабоченность состоянием системы базирования и тылового обеспечения. Очевидно реальная угроза начала войны заставила авторов отбросить осторожность в суждениях, которая была характерна для работ 1937–1939 гг. В своей очередной статье «Роль флотского тыла в современных морских операциях»[31] Б.М. Гаврилов с горечью констатирует, что военно-морская историческая литература не изобилует материалами по деятельности флотского тыла даже в отношении войн, уже давно закончившихся. Что же касается работы флотских тылов текущей войны, то эти материалы еще более скудны. Отрывочность сведений о деятельности морских тылов враждующих сторон в современной войне не позволяла судить о том, в каких направлениях развивалась эта деятельность на различных этапах войны. Не останавливаясь на всех причинах, обусловивших создавшуюся ситуацию, Б.М. Гаврилов отмечает, что этому способствовало недостаточное усвоение поучительных уроков прошлых войн. Именно это «…затруднило разработку единой и стройной оперативно-тыловой концепции, отвечающей современному характеру войны и предъявляемым им требованиям к флотскому тылу»[32].

Сравнивая условия проведения операций первой мировой войны и начавшейся второй мировой, Б.М. Гаврилов отмечает, что в межвоенный период состав флотов существенно изменился в сторону увеличения удельного веса легких сил (подводных лодок, авиации и торпедных катеров) которые по свойствам своего оперативного использования, материальной части и размеру запасов особо нуждаются в систематическом и специфическом обслуживании со стороны тыла. Эта тенденция нашла свое отражение уже в ходе войны 1914–1918 гг. На начальном этапе второй мировой войны наиболее тяжелая нагрузка также приходилась именно на легкие силы.

Наряду с обеспечением основных операций, морскому тылу пришлось организовывать обеспечение сил, предназначенных для поддержания определенного оперативного режима на театре. В систему мероприятий поддержания оперативного режима входили противовоздушная, противолодочная, противоторпедная, противоминная оборона, несение дозорной службы и т. п.

Оперативное напряжение легких сил и сил поддержания оперативного режима, по данным боевого опыта, может быть весьма значительным, так как требует систематических действий. Следовательно, нагрузка на тыловые органы по обеспечению деятельности этих сил могла иметь немалый удельный вес в боевой деятельности морского тыла. Возрастание скоростей, на которых следовало ожидать выполнения большинства операций, обуславливало вероятность более быстрого расходования запасов флота и, следовательно, более частой потребности в их пополнении. В то же время рост технического оснащения кораблей вызывал естественное уменьшение относительных размеров хранилищ, отводимых на кораблях для отдельных видов запасов.

Однако основным отличием морских операций и базирования сил флота начала второй мировой войны от войны 1914–1918 гг. состояло в том, что раньше пребывание кораблей в базе гарантировало им и тыловым органам почти полную безопасность, и их личный состав мог спокойно заниматься восстановлением боеспособности. С возрастанием боевых возможностей авиации весь тыл воюющих государств по всей его глубине стал подвергаться ударам с воздуха. Более того, в этих условиях базы флота стали настолько уязвимы, что именно в них воюющие флоты несли наибольшее количество потерь. Возросли и боевые возможности подводных лодок. Примером тому послужило потопление 14 октября 1939 г. немецкой подводной лодкой U-47 линкора «Роял Оук», стоявшего на якоре в ВМБ Скапа-Флоу[33].

С сентября 1939 г. по апрель 1940 г. морские операции первого этапа войны велись в основном на Северном море, на побережье которого базировались главные силы англо-французского и германского флотов, и в Атлантическом океане, где с первых дней развернулась борьба на морских коммуникациях.

Среди основных задач, решаемых флотами противоборствующих сторон в этот период, следует выделить:

— нарушение неприятельских морских коммуникаций, используемых для воинских перевозок и в коммерческих целях;

— защиту своих морских коммуникаций;

— защиту своего побережья от вторжения противника;

— содействие своей армии путем поддержки ее на приморских флангах и путем высадки десанта на побережье противника[34].

В отличие от первой мировой войны Великобритания теперь лишилась пунктов базирования в Ирландии, соблюдавшей нейтралитет. Это повлекло за собой появление у нее в тылу слабо защищенного района. который потребовал выделения сил флота для противодействия захвату Ирландии противником.

Следующей особенностью первого этапа новой мировой войны явилось отсутствие боевых действий на Балтике, благодаря чему Германия получила возможность использовать Балтийское море как тыловую зону базирования своего флота, действовавшего в Северном море, что несколько улучшило стратегические позиции Германии. Учитывая характер действий германского флота на морских коммуникациях, с использованием подводных лодок и авиации, тыловое обеспечение было направлено на пополнение запасов основных действующих сил и сил поддержания благоприятного оперативного режима.

Обстановка существенным образом изменилась после блокады англичанами Дуврского канала (пролива Ла-Манш) для прохода германских подводных лодок. Для них оставался только один относительно безопасный путь вокруг Шетландских островов, протяженность которого на 2000–2500 миль больше, чем по каналу. Это значительно сокращало время пребывания подводных лодок на боевых позициях. Увеличение сроков ведения операций подводными лодками в открытом море могло быть достигнуто только двумя путями: во-первых, увеличением запаса топлива и торпед; во-вторых, организацией снабжения их в море или в устроенных на океанском побережье базах.

Для работы английских военно-морских баз характерны стали частые погрузочно-разгрузочные работы по приемке топлива и других материально-технических средств. Это было обусловлено большой подвижностью кораблей, свзанной с характером оперативной деятельности английского флота с одной стороны[35], а с другой — необходимостью периодически изменять свое базирование из-за воздействия на базы авиации и подводных лодок противника. Так, в ноябре 1939 г. главные силы английского флота были вынуждены покинуть Скапа-Флоу (вернулись лишь в марте 1940 г.). В дальнейшем значительную часть сил вновь пришлось перевести на западное побережье Англии, не имевшее хорошо обустроенных ВМБ, за исключением Пемброка, оборудование которого было начато незадолго до войны.

Высокая степень оперативного напряжения сил своим следствием имела преждевременный износ механизмов и материальной части кораблей, при этом на планово-предупредительный ремонт кораблей отводились крайне ограниченные сроки. В свою очередь, это повлекло за собой повышение требований к судоремонтным предприятиям баз. Наряду с массовым перевооружением и вооружением торговых судов аварийный ремонт кораблей, получивших повреждения в боевых столкновениях, тяжелым бременем лег на все предприятия судостроения и судоремонта. Следует учесть и то, что большая часть судоремонтных предприятий Англии, находящихся на восточном и южном побережье, с первых дней войны подвергалась систематическим налетам германской авиации.

Уже в начале войны Соединенные Штаты начали переговоры с Великобританией о предоставлении английских баз и пунктов базирования на побережье Канады, Ньюфаундленда, в Вест-Индии и на Бермудских островах для организации ВМБ[36]. Разрешение вопроса об английских базах в Атлантическом океане ускорилось под влиянием кризиса в легких силах, который испытывала Англия в первый период войны. В обмен на 50 старых эсминцев Великобритания предоставила США в аренду на 99 лет военно-морские и военно-воздушные базы в Вест-Индии и на Ньюфаундленде[37]. В ходе войны выявилась тенденция объединения и слияния в одно целое американской и английской систем базирования не только в Атлантике, но и на Тихом океане.

В течение следующего этапа войны по захвату Дании, Норвегии, Голландии и Бельгии деятельность флотского тыла Германии была направлена на решение соедующих задач:

— оборудование боевых кораблей для переброски первого эшелона десанта с его вооружением и запасами;

— оборудование и снабжение транспортов, на которых были направлены последующие эшелоны десанта;

— организацию базирования флота на занятых территориях;

— обеспечение оборонительного строительства, развернутого на захваченных территориях;

— восстановление захваченных в портах военных кораблей и транспортных судов.

Ответом на захват Германией Норвегии и Дании явилось занятие английскими войсками Исландии, что позводило перенести систему базирования английского флота на северо-запад, и облегчить действия флота по блокаде германских сил, опиравшихся на базы Норвегии.

Германия расширила свою систему базирования, развернув ее на всем побережье пролива Ла-Манш и на французском побережье Атлантического океана. Тем самым был обеспечен беспрепятственный выход легких сил Германии в Атлантику и создана благоприятная обстановка для действий на океанских коммуникациях подводных лодок и рейдеров. Результаты изменения обстановки в базировании сил германского флота не замедлили сказаться в увеличении размаха действий на морских коммуникациях англичан. Появилась возможность использования торпедных катеров, которые, базируясь на южное побережье Канала, стали принимать энергичное участие в борьбе на коммуникациях. Установка тяжелых береговых батарей на побережье от Кале до Шербура позволила германским ВМС еще больше стеснить и без того затрудненное движение английских транспортов через Канал.

Интенсивные бомбардировки военно-морских баз восточного побережья Англии вынудили значительную часть сил перебазировать на западное побережье. В то же время относительная удаленность новых мест базирования потребовала от находящихся в них сил такого уровня готовности, который обеспечивал их своевременное развертывание в Северном море и в Канале.

Старые английские базы в Гибпалтаре и на Мальте, несмотря на их удачное расположение относительно районов возможных операций и защищаемых объектов, оказались лишенными достаточной тактической глубины и, следовательно, неспособными обеспечить рассредоточение находившихся в них кораблей и средств тыла. Так как англичане до известной степени подготовили перенос своего базирования на порты восточной части Средиземного моря — Александрию, Хайфу, Фамагусту, Лимассол и др., - поэтому использование старых баз приобрело более маневренный и кратковременный характер.

Таким образом, подтвердились предвоенные прогнозы советских специалистов о возможности и необходимости значительной повижности системы базирования флота в современной войне на море.

Первые уроки войны на море позволили говорить о том, что деятельность военно-морских баз в гораздо большей степени, чем раньше, стала подчиняться характеру оперативного использования флота и взаимодействующей с флотом армии; фронт базирования перестал быть стабильным (стационарным), а получил знаичтельную подвижность, включая по ходу операций новые участки и районы базирования.

На этом фоне в конце 1939 — начале 1940 гг.[38] было принято важное решение, коренным образом изменившее организационно-штатную структуру флотов, — на них начали формироваться военно-морские базы (ВМБ). ВМБ — это специфическое формирование ВМФ. С одной стороны, это район (пункт) базирования корабельных сил, оборудованный гаванями, рейдами, имеющий полный или неполный комплекс обслуживающих подразделений тыла, с другой, — это соединение разнородных сил (надводных, подводных, береговой обороны, морской пехоты, ПВО и морской авиации), способное решать оперативно-тактические задачи.

В документах 1930-х годов часто встречается термин «база флота». В 1938 г. в приказах Наркома ВМФ также встречаются термины «главная база флота», «операционная база», однако база флота существовала без организационного оформления, не имея специальных органов управления. Органом управления по-прежнему оставался военный порт с его аппаратом. До 1940 г. не были определены и функции главной базы, базы флота, операционной базы.

Накануне войны свет увидел обобщенный труд П.А. Кузнецова «Базы флота»[39]. Появление этого издания было обусловлено всем ходом базового и оборонительного строительства, накопленным отечественным опытом и анализом подобной деятельности в зарубежных ВМС. Работа военного инженера П.А. Кузнецова, по сути, завершила разработку теории базирования ВМФ СССР в предвоенный период. Предназначенное в первую очередь для начальствующего состава портов и баз, проектировщиков и строителей, занятых в базовом строительстве, исследование содержало анализ теории базирования зарубежных ВМС в межвоенный период, тактико-технические требования к территории и акватории баз флота, требования к гидротехническим сооружениям и влияние окружающей среды на них, задачи внутрибазового транспорта и организацию работ в базе. Отдельное место в труде было отведено организации судоремонта в базах флота и мероприятиям по их всесторонней обороне, организации наблюдения и связи.

Изменения в теории базирования флота были обусловлены количественным и качественным разнообразием промышленной продукции, необходимой для флота, что привело к распределению заказов флота между многочисленными специализированными предприятиями и резкому снижению роли главных баз флота в постройке кораблей. Если ранее основные задачи баз-арсеналов заключались в создании материальной части флота, запасов для него и подготовки личного состава, в силу чего в них находились адмиралтейства, т. е. государственные судостроительные верфи, на которых строился весь флот, то к началу второй мировой войны изменились и задачи, и классификация баз. Была предложена новая классификация баз:

1) главные или тыловые базы флота;

2) операционные базы флота;

3) маневренные базы флота;

4) морские станции или опорные пункты[40].

Изменилось и само понятие «база флота». Если ранее под ним подразумевалось только место базирования кораблей, то ко второй мировой войне под «базами флота» стали понимать обороняемые участки акватории и побережья, на которых концентрировался комплекс баз кораблей различных классов: подводных лодок, торпедных катеров, сторожевых кораблей, кораблей ПЛО (противолодочной обороны), гидроавиации т. п.

На главные, или тыловые базы, были возложены задачи:

а) создание, частичное хранение и распределение мобилизационных запасов по всем видам снабжения флота; снабжение остальных баз флота на данном театре;

б) подготовка личного состава (рядового и младшего начальствующего) по основным специальностям для данного моря; укомплектование кораблей, выходящих из капитального ремонта и вновь построенных;

в) наблюдение за выполнением плана ремонта и сдачи испытаний ремонтируемых и вновь построенных кораблей;

г) капитальный ремонт, большой аварийный ремонт и реконструкция кораблей;

д) полное материальное обеспечение и обслуживание личного состава соединений кораблей, находящихся по дислокации флота в главной базе;

е) хранение кораблей резерва и руководство отмобилизованием торговых судов, привлекаемых по мобилизации в состав флота.

Задачами операционных баз флота являлись:

а) активная оборона определенного участка побережья и флота, находящегося в базе, от нападения противника, осуществляемого соединениями надводных кораблей, отдельными подводными лодками или торпедными катерами и воздушными силами;

б) предоставление отдыха личному составу базирующегося флота, обслуживание его в санитарном и культурно-просветительном отношении, лечение и эвакуация больных и раненых;

в) выполнение аварийного ремонта кораблей, производство их текущего и среднего ремонта;

г) обеспечение базирующегося флота всеми видами снабжения;

д) обслуживание базирующегося флота плавучими средствами, защищенными и оборудованными местами стоянки кораблей, ледокольными и спасательными средствами;

е) участие в подготовке и комплектовании личного состава базирующегося флота;

ж) обеспечение базирующихся кораблей специальными видами обслуживания, имеющими целью сохранение материальной части кораблей в мирное время (отопление с берега, зарядка аккумуляторов подводных лодок и проч.);

з) хранение неприкосновенных запасов и части мобилизационных запасов по всем видам снабжения;

и) обслуживание и снабжение мобилизуемых в военное время торговых судов, базирующихся на данную базу.

Так как операционные базы строились для войны и проектировались по запросам военного времени, то к элементам, необходимым в военное время, добавлялись элементы, обеспечивающие повседневное обслуживание сил флота в мирное время. Поскольку основной задачей операционных баз являлась оборона флота и оборона базы, все подчинялось этому основному требованию. Если до войны 1914–1918 гг. защита баз строилась исключительно в целях обороны от артиллерийского обстрела и попыток блокирования выхода из базы, то с поступлением на вооружение флотов подводных лодок остро встал вопрос противолодочной обороны. Быстрое развитие авиации и растущие масштабы ее применения в операциях флота придали первостепенное значение противовоздушной обороне (ПВО) баз. Поэтому все вопросы проектирования новых баз увязывались с этими новыми видами обороны, а ранее выстроенные базы требовали соответствующей модернизации.

Коренным образом изменились и взгляды на снабжением флота. Если прежде считалось необходимым хранить в операционных базах как можно больше имущества и материалов, необходимых флоту для длительного ведения боевых действий, то к середине 1930-х годов эта точка зрения уступила место практике «эшелонированного» снабжения. Это означало, что запасы должны были храниться в ближайшем тылу рассредоточенными в различных пунктах и подаваться из них к базе по мере расходования. Такая практика была обусловлена чрезвычайно возросшим объемом необходимых запасов вследствие роста флота, изменения характера морской войны и технического оснащения кораблей. Скопление же всех запасов в одном месте стало слишком уязвимо и опасно. Такой подход в рассредоточенном хранении материальных средств вызвал повышение требования к состоянию внутрибазовых и межбазовых транспортных коммуникаций.

Выбор района расположения операционных баз определялся множеством факторов. Основными из них являлись: стратегический замысел плана войны (оборонительных действий), учет перспективного плана военных действий на театре и на сухопутном фронте, природные условия побережья, дальность плавания базирующихся кораблей, характер коммуникационных линий от базы к вероятному театру военных действий и от базы в тыл.

Маневренные базы флота предназначались для решения практически тех же задач, что и операционные, но в меньшем масштабе. Предполагалось, что они могут создаваться даже в ходе войны, когда этого требовала обстановка и возникала необходимость передислокации флота или его отдельных соединений. Маневренные базы, расположенные между операционными базами или между главной тыловой и операционной базой, получили название «промежуточных баз». Маневренные базы, как правило, в мирное время имели ограниченный состав постоянно приписанных сил флота. Степень развития маневренной базы определялась ее назначением, местными условиями, временем ее создания и развития. Несмотря на то что маневренные базы предназначались для использования в военное время, их проектирование осуществлялось уже в мирное время. И в мирное время также осуществлялось минимально необходимое строительство береговых сооружений, транспортных и других коммуникаций.

Морские станции (опорнные пункты) имели узкий круг задач, которые сводились к снабжению находившихся в их районе соединений кораблей или отдельных кораблей наиболее расходуемыми видами довольствия — топливом, водой, продовольствием и боезапасом. По сути, они представляли собой орган снабжения, обладающий незначительным количеством береговых построек (складов) и плавучих средств.

Кроме принципов рассредоточения, обороны и связанной с ней маскировкой баз, одним из важнейших принципов базирования считалась подвижность. Подвижность баз предполагала наличие в составе флота плавучих и передвижных баз. Предполагалось, что передвижная база флота должна представлять собой отряд транспортов с погруженным на них имуществом снабжения, оборудованием и материалами, предназначенный для развертывания на берегу временной базы. Время фукционирования такой базы определялось сроками проведения операции, после чего она передислоцировалась в другое место. По организации передвижения база являлась близкой к маневренной базе и ограничивалась большей подвижностью и меньшим развитием.

Плавучие базы в отличие от передвижных представляли собой отдельные корабли или соединения кораблей, которые имели на борту необходимые запасы снабжения, судоремонтные средства, средства для хозяйственно-бытового обслуживания личного состава и были способны обеспечивать боевые корабли в любой точке, а также следовать за ними в походе и выполнять свои функции в открытом море. Обычно такие плавучие базы обслуживали отдельные соединения мелких кораблей: подводные лодки, торпедные катера, сторожевые корабли и т. п.

Коренным образом изменилась и организация обороны баз флота. Если ранее все виды обороны мест базирования кораблей и морской авиации возлагались на укрепленные районы (УР) и входившие в их состав стационарные и маневренные средства, то с формированием военно-морских баз и соответствующих органов управления ими организация обороны целиком возлагалась на командиров ВМБ и подчиненных им командиров соединений и комендантов береговой обороны баз.

Анализ довоенных взглядов на оборону военно-морских баз, наиболее полно изложенных в восьмой главе Временного Боевого устава Морских Сил РККА 1937 г. (БУМС-37), показывает, что наряду с задачами противокорабельной и противодесантной обороны военно-морских баз и побережья, решаемыми артиллерией береговой обороны, значительное внимание уделялось противовоздушной обороне базы (ПВО), охране водного района (ОВР), обороне базы с суши и в зимних условиях, обеспечению флота при стоянках на открытых рейдах.

Для обороны базы с воздуха Устав предусматривал использование довольно большого количества сил и средств: зенитной артиллерии, системы постов воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), истребительной авиации, средств заграждения и маскировки и др.

Оборона базы с моря считалась одной из важнейших задач и возлагалась на силы и средства ОВР базы, которые должны были обеспечить базу и находящиеся в ней маневренные силы от внезапного удара с моря, выход и возвращение в базу соединений флота или отдельных кораблей[41]. При этом предусматривалось взаимодействия сил ОВР с военно-воздушными силами, береговой артиллерией и кораблями, базирующимися на данную базу. Задачу обороны базы с моря предполагалось решать в форме противолодочных, противоминных действий (ПМО) и действий на минно-артиллерийских позициях. К решению этой задачи планировалось привлекать:

— в состеме противолодочной обороны (ПЛО) — сторожевые катера и береговую авиацию;

— в составе противоминной обороны (ПМО) — тральщики;

— на минно-артиллерийских позициях — минные заградители, береговую артиллерию, а в целях предотвращения вытраливания противником мин к обороне этих позиций — подводные лодки.

Исходя из взглядов на оборону баз, задач и привлекаемых к их решению сил и средств, инфраструктура обороны баз должна была развиваться в русле этих взглядов и задач, а именно:

— противовоздушная оборона должна была предусматривать строительство стационарных и подвижных зенитных артиллерийсвких средств (которым отдавалось предпочтение) и развитие системы базирования истребительной авиации, которая хотя и не рассматривалась в качестве основной в перечне сил и средств ПВО, но входила в состав ПВО флота; для организации наблюдения за воздушной обстановкой, оповещения сил и средств флота об обнаружении средств воздушного нападения противника театр должен быть оборужован широкой сетью стационарных постов ВНОС, приемными и передающими радиоцентрами базы и т. д.;

— охрана водного района должна была обеспечиваться стоительством стационарных батарей береговой артиллерии и необходимых транспортных коммуникакий железнодорожных артиллерийских систем и артиллерии на механической тяге, а создание минно-артиллерийских позиций и противоминные действия обеспечиваться развертыванием высокоточных средств определения места корабля. Кроме того, для успешного функционирования маневренных средств ОВР (подводных лодок, сторожевых кораблей и катеров, бомбардировочной и минно-торпедной авиации) требовалось создание соответствующей системы базирования и необходимых условий для хранения и выдачи оружия и материальных средств.

В БУМС-37 указывалось, что «…оборона базы с суши или в условиях ледостава должна иметь оборудованный сухопутный фронт, способный отразить как внезапные нападения, так и длительную осаду».

Согласно Уставу основу обороны базы с суши должны были составлять подготовленные сухопутные войска, и именно армия, а не флот, должна была решать главную задачу при обороне базы с сухопутного направления. Такой подход свидетельствует о том, что уроки русско-японской войны, когда оборона Порт-Артура с сухрпутного фронта целиком была возложена на армейское командование, что вносило определенные разногласия между флотом и армией, учтены не были. Кроме того, крупным недостатком предвоенных теоретических взглядов являлось то, что во временном «Наставлении по ведению морских операций», введенном в действие в конце 1940 г., отсутствовали положения об операции по обороне военно-морских баз, хотя в нем предусматривались операции против береговых объектов противника, среди которых особо важными признавались операции против баз. Недостатком было также отсутствие документов, регламентирующих совместные действия армии и флота в обороне баз. Такой документ появился только в 1943 г. в виде «Наставления по совместным действиям сухопутных войск с военно-морским флотом и военными речными флотилиями», утвержденного начальником Генерального штаба Красной Армии и начальником Главного морского штаба ВМФ. В этом наставлении в специальной главе рассматривалась сухопутная оборона военно-морских баз.

Кроме того, только с началом второй мировой войны большее внимание было уделено маскировке объектов флота и противодесантной обороне побережья. Ранее этим вопросам, несмотря на декларативные заявления, практического внимания не уделалось.

В период от окончания гражданской войны до середины 30-х годов окончательно сформировались теоретические взгляды на комплексное применение сил и средств флота в обороне побережья и военно-морских баз. Условием успешного решения задач обороны побережья было признано комплексное применение береговой артиллерии, надводных кораблей и подводных лодок, авиации, минно-заградительных действий.

В целом предвоенные тактические взгляды на оборону военно-морских баз, изложенные главным образом в БУМС-37, соответствовали условиям начала второй мировой войны и имеемому составу сил и средств, способных выполнять задачи обороны ВМБ. Однако фактическое состояние обороны советских ВМБ к началу Великой Отечественной войны далеко не во всем соответствовало предвоенным взглядам.

В процессе боевой подготовки накануне войны отрабатывались задачи в основном по обороне баз с моря и воздуха; что же касалось обороны баз с суши, то, за небольшим исключением, в этом отношении никаких специальных мероприятий до войны не проводилось.

Ответственность за оборону баз с суши лежала на военных округах, а единого командования для обороны баз с сухопутного, морского и воздушного направлений не было[42].

Руководством инженерно-строительных органов ВМФ признавалось, что к началу Отечественной войны наши военно-морские базы в европейской части страны оборудованного в инженерном отношении сухопутного фронта не имели. Также очень мало было сделано и по противодесантной обороне. Впрочем, необходимость наличия сухопутной и противодесантной обороны осознавалось, и ряд мер к разрешению этого вопроса принимался[43].

В ноябре 1940 г. начальник Генерального штаба К.А. Мерецков в присутствии членов Политбюро ЦК ВКП(б) и руководителей ряда наркоматов докладывал И.В. Сталину план инженерной подготовки театров военных действий. Этот план, разработанный под руководством Генерального штаба, имел много пробелов, которые Сталин сразу подметил. Особое внимание он обратил на сухопутную оборону военно-морских баз, заявив, что там, где совместную оборону ведут армия и флот, вопросы взаимодействия имеют исключительно важное значение. Однако эта бесспорная истина не нашла отражения в плане[44].

План вернули на доработку, и после согласования с Наркомом ВМФ адмиралом Н.Г. Кузнецовым откорректированный план, в котором были учтены интересы флота, без значительных поправок и изменений был утвержден в конце декабря 1940 г.

За шесть месяцев до начала войны приказом Наркома ВМФ № 00295 от 16 декабря 1940 г. «О мероприятиях по сухопутной и противодесантной обороне на морских театрах» флотам была поставлена задача: «В период с 1 января и по 1 июня 1941 г. произвести инженерные рекогносцировки сухопутного фронта военно-морских баз и побережья и приступить к строительству оборонительных рубежей, используя в этих целях местные ресурсы строительных материалов и войсковые части»[45].

Вместе с тем план инженерной подготовки и соответствующий приказ Наркома ВМФ содержали серьезные недостатки, вытекающие из доктринальных установок. К тому времени, когда создавался план, уже не оставалось сомнений, что ниболее верные пути обороны государства лежат в сочетании маневренных действий с готовностью к стойкой защите, опирающейся на прочные укрепления и массовые оперативные заграждения. Придерживаясь наступательной концепции, наше вышее руководство в то же время допускало, что агрессору поначалу удастся вклиниться на территорию страны, что кое-где Красной Армии придется отступить, а уж потом вышвырнуть врага за пределы границ и дальше воевать на чужой территории. Именно поэтому, говоря о заблаговременной подготовке к обороне военно-морских баз, имелись в виду ВМБ, расположенные вблизи границы — Лиепая, Моонзундские острова и т. п. О том, что войска вермахта достигнут Одессы и Крымского полуострова, не возникало даже мысли.

В то же время ход военных действий в Европе свидетельствовал, что немцы успешно применяют в оперативных целях крупные воздушные десанты. Высадка таких десантов в нашем тылу, казалось вполне вероятной, однако участие в таких десантах механизированных частей представлялось практически невозможным. Именно поэтому глубина сухопутной обороны военно-морских баз и ее характер были ориентированы только на такой вариант развития событий.

Однако даже этот приказ Наркома, например на Черноморском флоте, командование выполнять не спешило: угроза с суши представлялась весьма гипотетической и неопределенной. Для флота первоочередной была забота о готовности к отражению противника с моря. Более того, многие вопросы, связанные с сухопутной обороной, находились в компетенции Наркомата обороны, тогда как флот подчинялся Наркомату ВМФ.

Таким образом, в период между русско-японской и первой мировой войнами было положено начало формированию теории базирования сил Российского флота. Впервые была показана взаимосвязь политики, стратегии, тактики и базирования сил флота, предложена классификация баз в зависимости от их назначения и роли на морском театре. Были сформулированы требования к акватории и территории бухт, на которых планировалось создавать те или иные базы. Были обоснованы принципы размещения баз флота на театре военных действий, в основу которых были положены рассредоточение в зависимости от возлагаемых на данную базу задач и физико-географических условий, расположение их относительно вероятного противника и т. п. Также впервые были обоснованы требования к коммуникациям, обеспечивающим действия флота. Важное место в разработке теории базирования отводилось использованию плавучего тыла, однако его значение определялось не оперативно-стратегическими задачами, невозможностью создания промежуточных баз на маршрутах перехода эскадр из Балтийского моря на Дальний Восток.

Вместе с тем, несмотря на то что одним из принципов базового строительства были приняты задачи, возлагаемые на базы флота на театре, в основу их размещения были все-таки положены тактико-технические требования к акватории и территории. Принципы оперативного использования сил и связанные с этим нормативы, обеспечивающие использование системы базирования для наиболее эффективного решения боевых задач, в этот период не рассматривалось.

Советский период развития теории базирования сил флота совпал с появлением и широким применением в его составе новых средств борьбы — морской авиации, подводных лодок и торпедных катеров, т. е. легких сил, требующих специального технического обеспечения, с одной стороны, и осуществления комплекса мероприятий по обороне военно-морских баз от этих новых средств, с другой.

Принцип рассредоточенного базирования принял новые очертания. Во-первых, как и прежде, рассредоточение заключалось в расположении баз по побережью в зависимости от возможных операционных направлений действий сил флота. В учет были приняты оперативные радиусы действий кораблей (особенно легких сил) и морской авиации — там, где позволяли возможности, между оперативными базами флота создавались маневренные пункты базирования, оперативные аэродромы. В широких масштабах велось строительство специализированных, ограниченных по своему назначению баз соединений — береговых баз подводных лодок, торпедных катеров, ОВР, авиационных баз морской авиации. Во-вторых, рассредоточение было вызвано возросшими возможностями средств воздушного нападения противника. Базирование разнородных сил флота уже не обеспечивалось ограниченными территориальными рамками старого военного порта. Вновь создаваемые береговые базы соединений, новые склады боеприпасов и топлива, некоторые предприятия и аэродромы обычно размещались за пределами основного пункта базирования (старого военного порта), что вело к расширению базы: ее границы раздвигались по фронту и в глубину. Новые объекты строились с учетом маскировки, а некоторые склады боеприпасов и топлива были защищены (подземные, тоннельные, железобетонные). Береговые базы планировались комплексно для полного обеспечения соединения.

К началу войны обозначились и новые подходы в планировании строительства военно-морских баз: в их основу, кроме оперативной емкости, были положены оперативно-тактические нормативы использования сил флота. Это вытекает их оперативно-тактических заданий (ОТЗ) на строительство новых баз на побережье Дальнего Востока — Советская Гавань, Петропавловск-Камчатский и др. Основными показателями при проектировании и сроительстве этих баз стали время приведения сил флота в требуемую готовность к решению боевых задач и сроки отмобилизования.

В целях упорядочения вопросов проектирования баз флота в ВМФ были разработаны основные оперативно-тактические нормы и требования к организации, планированию и устройству объектов ВМБ, береговых батарей и т. п.[46]. Это в значительной степени облегчило проектирование и подготовку проектно-сметной документации, которые до 1941 г. были одними из самых проблемных вопросов в строительстве ВМБ.

Комплексное решение получила и оборона военно-морских баз. В оперативно-тактические задания на строительство новых баз в обязательном порядке включался пункт «Оборона ВМБ», в котором, в зависимости от условий расположения базы и ее роли на театре, указывалось, на какие виды обороны следует обратить наибольшее внимание, с какими органами согласовать отдельные виды обороны. Так, в ОТЗ на строительство Комсомольской-на-Амуре ВМБ Краснознаменной Амурской флотилии, учитывая ценность обороняемых объектов (Амурский судостроительный завод, авиационный завод, завод «Амурсталь» и др.), особое внимание обращалось на создание ПВО базы, а вопросы сухопутной обороны согласовывались отдельно с Военным советом Дальневосточного фронта (ВС ДВФ)[47]. Противовоздушное прикрытие планировалось осуществлять по согласованию с командованием ВС ДВФ силами истребительной авиации, зенитной артиллерии различного калибра, станциями «СОН-2» и «РУС-2», прожекторными постами ВНОС.

При строительстве ВМБ в Петропавловске-Камчатском все виды обороны предлагалось решать в системе укрепленного сектора береговой обороны[48].

Особое внимание при строительстве баз уделялось мероприятиям тактической маскировки. Маскировочные мероприятия должны были затруднить общее обнаружение базы, характер ее деятельности и обеспечить скрытность главнейших объектов базы и их деятельности. Полному сокрытию подлежали склады жидкого топлива, командные пункты военных советов флотов, флотилий и т. п. Максимального уменьшения заметности требовали штабы, склады боеприпасов, источники водоснабжения, а также подходы к ним и железнодорожным веткам, подходящим к базам. В целях повышения живучести объектов рассматривалось их рассредоточение. В максимальной степени должна была сохраняться растительность.

Тем не менее, как уже отмечалось выше, единого руководства обороной баз с сухопутного, морского и воздушного направлений не существовало. Флот оборонял свои базы с моря и воздуха, ответственность за оборону баз с суши лежала на военных округах.

Очевидным являлось и то, что эволюция базирования сил флота находилась в единстве со взглядами на количественный и качественный состав флота. Во второй половине 1920-х годов проблемы возрождения и дальнейшего развития флота стали предметом оживленной дискуссии среди моряков. При этом очень быстро определились две принципиально различных точки зрения на возможные пути развития советского флота. На многих руководящих должностях во флоте находились представители старой щколы (В.А. Белли, Л.М. Галлер, Б.Б. Жерве, А.В. Немитц, А.С. Панцержанский, М.А. Петров, Е.Е. Шведе и др.), большинство из которых придерживались теории Мэхэна-Коломба, суть которой — «владение морем — владение миром». Они считали, что в первую очередь необходимо строить крупные корабли — линкоры, крейсеры, авианосцы и эскадренные миноносцы, способные действовать в открытом море. Теорию «малой морской войны» французской «молодой школы» поддерживали М.В. Викторов, К.И. Душенов, И.К. Кожанов, И.М. Лудри, Р.А. Муклевич, В.М. Орлов и др. В соответствии с этими взглядами, малая война является методом действия слабого противника в условиях большого неравенства сил. В качестве главных сил для ведения «малой войны» предлагалось использовать подводные лодки, торпедные катера, береговую артиллерию, мины. В известной степени подобные взгляды определялись составом флота в 1920-х годах и ограниченными возможностями судостроительной промышленности, способной строить только малые корабли и подводные лодки. В начале 1930-х годов верх в борьбе идей одержали представители «молодой школы». Именно эта концепция получила официальную государственную поддержку.

Следуя концепции защиты морского побережья СССР на минно-артиллерийских позициях, базовое строительство было направлено на строительство большого количества баз флота на важнейших операционных направлениях, расстояние между которыми не должно было превышать радиуса действия легких сил. Данный подход требовал значительного развития береговой инфраструктуры обеспечения сил флота. На территории каждого пункта базирования кроме причального фронта и складов материально-технического имущества требовалось иметь большое количество других объектов жизнеобеспечения — зарядовых станций и аккумуляторных мастерских, дистилляторных установок, мастерских по подготовке, ремонту и обслуживанию торпедного вооружения, подъемно-спусковых устройств для торпедных катеров и гидросамолетов, оборудование якорных стоянок для гидроавиации, эллингов для торпедных катеров и т. д.

Естественно, сооружение этих объектов требовало дополнительных материальных и финансовых средств, что в условиях лимитного распределения не могло быть обеспечено в требуемых объемах. Именно поэтому в ходе строительства допускалось возведение множества временных объектов, срок службы которых составлял не более 10–15 лет. Это стало причиной того, что выстроенные в 1930-х годах элементы боевого обеспечения уже к началу войны требовали реконструкции или полной замены на капитальные.

Глава 2

СОЗДАНИЕ СИСТЕМЫ БАЗИРОВАНИЯ ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА СССР в 1932–1941 гг

2.1 Состояние системы базирования флота на Тихом океане к 1932 г

К концу 1922 года, когда Приморье было полностью освобождено от белогвардейцев и интервентов, во Владивостоке не оставалось ни одного исправного корабля. Более полутора десятков кораблей и вспомогательных судов были уведены в Гензан и Шанхай[49] при эвакуации белогвардейцев под руководством последнего командующего Сибирской флотилией контр-адмирала Г.К. Старка. С кораблей и судов, которые остались на Амуре и во Владивостоке, были сняты и сброшены в воду орудийные замки, детали двигателей. Были частично разрушены укрепления Владивостокской крепости, однако большая часть сооружений осталась в неприкосновенности[50].

Во Владивостоке сохранилось до 14 старых миноносцев и базовых плавучих средств, большинство из которых восстановлению не подлежали. Страна еще переживала экономические трудности, порожденные войной, поэтому в планах сокращения личного состава и средств на содержание, устаревшие и приведенные интервентами в негодность боевые и вспомогательные суда были списаны на слом и продажу.

Покидая Владивосток, белогвардейцы демонтрировали и вывезли часть оборудования Механического завода. Со складов военного порта было вывезно практически все ценное имущество и материалы, необходимые для ремонта судов, но на складах еще оставалось значительное количество неходового имущества[51]. В целом корпуса Механического завода, портовые здания и постройки, специальные мастерские военного порта находились в неразрушенном состоянии, за исключением сгоревшей шлюпочной мастерской. Представляющие особую ценность плавучие краны и доки оставались на плаву, но требовали значительного ремонта.

Сухие доки Механического завода имели повреждения батопортов, водоотливных насосов и другого оборудования и без ремонта эексплуатироваться не могли. Еще в 1906 г. в старом сухом доке обнаружились признаки разрушения его стен. В 1914 г. он прекратил работу, был отгорожен от воды перемычкой и начался его капитальный ремонт. Во время первой мировой войны все работы по восстановлению дока были приостановлены, и он постепенно заполнился сточными водами[52].

Станочный парк, и в первую очередь крупные станки для изготовления линий валов, паровых котлов и т. д., был в исправном состоянии и обеспечивал капитальный ремонт судов. Но вплоть до конца 1920-х годов завод не имел конкретного плана судоремонта и судостроения. Наряду с выпуском народнохозяйственной продукции, завод продолжал работы по судоремонту. Так, одной из наиболее сложных и интересных работ, выполненной заводом в начале 1920-х годов, явилось изготовление для ледокола «Надежный» 4 паровых котлов, имеющих площадь нагрева 2050 кв. фут. и вес 1800 пудов.

В годы гражданской войны на заводе не прекращались экспериментальные работы по использованию новых технологий в судоремонте. Под руководством В.Н. Вологдина на Механическом заводе впервые в России были применены электросварочные работы. Электросварочные работы широко применялись для заварки пробоин и трещин в корпусе после посадки судна на камни, перестилки металлических палуб, изготовления дымовых труб, подварки разъеданий на винтах, линий валов, приварки отбитых лопастей винтов и утраченных лап якорей. Впоследствии, при восстановлении судостроительной и судоремонтной отрасли во Владивостоке, этот опыт электросварки окажется полезным при сборке новых кораблей.

Служба наблюдения и связи, которая до 1917 года имела сеть наблюдательных постов и радиостанций от границы с Кореей до м. Тетюхе, в период революции и гражданской войны пришла в упадок. Если до революции расходы на содержание постов наблюдения оправдывались содействием охранной службе по борьбе с браконьерством и контрабандой, то в период гражданской войны большая часть постов была свернута и к концу 1922 года система наблюдения даже не в полной мере обеспечивала районы, непосредственно прилегающие к Владивостоку. Спланированное до революции освещение побережья Охотского и Берингова морей осуществлено не было.

В лучшем состоянии сохранилась система ограждения навигационных опасностей. Дирекция маяков и лоций, в функции которой входило обеспечение безопасности кораблевождения в дальневосточных водах, не прекращало своей деятельности до 1920 г., когда было прекращено плавание судов и, соответственно, гидрографические работы. Однако маячная служба, морская обсерватория и ряд других подразделений не прекращали свою работу ни на один день. Гидрографическая экспедиция, лишенная возможности обследовать и изучать северо-восточные моря, в течение 1921–1922 гг. была занята обработкой ранее собранных материалов, их систематизацией, печатанием карт и подготовкой к изданию новых лоций. С угоном белогвардейцами за границу гидрографических судов Дирекция маяков и лоций, преобразованная в 1923 году в Управление безопасности кораблевождения Дальнего Востока (Убекодальвост), практически лишилась средств для дальнейшего исследования морей тихоокеанского побережья России.

С окончанием гражданской войны и вступлением Дальневосточной Республики в состав РСФСР было принято решение о создании Морских Сил Дальнего Востока (МСДВ). 29 декабря 1922 г. во Владивосток прибыл сформированный в Хабаровске походный штаб МСДВ во главе с командующим И.К. Кожановым. В этом же месяце для приемки военного имущества Владивостокской крепости, Владивостокского военного порта и определения перспектив его дальнейшего использования была назначена комиссия под председательством помощника начальника Артиллерии РККА П.А. Петряева. В состав комиссии вошли представители всех главных управлений РККА, а к участию в ней были привлечены представители различных учреждений Владивостока и края, Морских Сил Дальнего Востока и Сибирской флотилии, строители Владивостокской крепости.

Комиссия констатировала, что на момент осмотра Владивостокскую крепость и военный порт можно считать несуществующими, но при соответствующем финансировании восстановление их возможно в кратчайшие сроки. Комиссией признавалось, что при значительной протяженности дальневосточного побережья только морская сила способна обеспечить неприкосновенность наших границ, но «…в данное время у нас этой силы нет, и нам приходится мириться с нашей почти полной беззащитностью на Дальнем Востоке»[53]. В докладе комиссии подчеркивалось, что современное экономическое состояние республики позволяет содержать незначительное количество кораблей и основное внимание следует сосредоточить на подготовке и непрерывном обучении основного ядра личного состава флота для того, чтобы, когда развитие промышленности и будущее благосостояние страны дадут возможность выйти из этих тесных рамок и приступить к созданию действительной военно-морской силы, мы имели кадры своих опытных специалистов, хорошо знакомых с современной техникой средств морской войны[54].

Комиссией особо было отмечено, что, когда станет вопрос о базах нашего Тихоокеанского флота, то «…при разрешении его не могут не быть учтены соображения, которые при выборе места для базы флота заставили остановиться на заливе Петра Великого и Владивостоке. Владивостокский порт и теперь надо рассматривать, как одну из первых баз нашего будущего Тихоокеанского флота»[55]. В соответствии с этим, все вопросы, касающиеся территории, построек и сооружений капитального характера в районе Владивостокского военного порта и прилегающей к нему местности, предполагалось решать, учитывая возможность базирования в будущем русского военного флота на Владивосток.

В соответствии с рекомендациями комиссии для обеспечения МСДВ был создан Владтвостокский военный порт 2-го разряда и его отделение в Хабаровске. Механический завод был передан в распоряжение Совнархоза для эксплуатации, при этом за Морским командованием были оставлены права владельца завода[56]. Предполагалось, что временное нахождение завода в распоряжении Совнархоза и обеспечение ремонта судов флотилии, Добровольного флота и торгового порта позволят сделать его содержание безубыточным, сохранить специальный характер его оборудования, предусматривающий обслуживание военного флота.

В течение 1923 года на Механическом заводе, переименованном в Дальневосточный механический и судостроительный завод (Дальзавод), были отремонтированы и введены в строй «Бравый«, «Твердый» и «Точный»[57], канонерская лодка «Красный Октябрь», переоборудованная из портового ледокола «Надежный», несколько вспомогательных судов. В состав МСДВ вошел и сторожевой корабль «Красный Вымпел» (бывшее посыльное судно «Адмирал Завойко»)[58].

Несмотря на столь незначительный корабельный состав МСДВ, правительством и военным командованием перед флотилией Сибири[59] были поставлены задачи, объединенные в две группы: первая — оборона стратегических пунктов при возможных военных осложнениях и подготовка к выполнению этой задачи в мирное время; вторая — охрана промыслов от иностранных посягательств. Кроме того, на корабли Владивостокского отряда возлагалось обеспечение морской торговли с иностранными государствами, восстановление гидрографического оборудования, очищение от остатков белогвардейцев отдаленных районов Сахалина, Камчатки и побережья Охотского моря[60].

Помимо прямых задач, связанных с охраной промыслов и подготовкой решения боевых задач, на корабли возлагались задачи: 1) поддержание порядка в дальневосточных морях; 2) изучение театра; 3) подготовка личного состава; 4) представительство при сношении с иностранцами; 5) стационерство в иностранных портах; 6) гидрографические исследования[61].

Малочисленность Владивостокского отряда кораблей не позволяла решать в полном объеме разноплановые задачи, стоящие перед ним[62]. Фактически могла решаться лишь задача охраны промыслов канонеркой «Красный Октябрь», сторожевым кораблем «Красный Вымпел» и прибывшим в 1924 году на Дальний Восток сторожевым кораблем «Воровский». Миноносцы, базирующиеся на Владивосток, не могли обслуживать даже район Приморья. Значительный по протяженности театр требовал большего количества кораблей. Нагрузка на один корабль в течение кампании (10 месяцев) составляла около 13000 миль. На ремонт оставалось не более двух месяцев. Это приводило к значительному износу механизмов и перегрузкам для личного состава. Основная же функция военных судов — оборона стратегических пунктов — была вообще не осуществима.

Эта ситуация заставила руководство государства и РККФ думать о выборе наиболее рационального состава флота на Тихом океане и возложение на него таких задач, которые он был бы в состоянии решить. Дискуссия, развернутая по этому вопросу, разделила руководство РККА на два лагеря: представители одного утверждали, что, поскольку в данный момент задача обороны стратегических пунктов решена быть не может, то одна лишь охрана промыслов не оправдывает существования военных судов на Дальнем Востоке, поэтому необходимо передать корабли ОГПУ, а боевые задачи не планировать вообще; представители другого полагали, что охрану промыслов необходимо оставить за военными судами, увеличив состав Владивостокского отряда кораблей до 6 единиц и оптимизировав его с точки зрения экономичного содержания. Основным аргументом сторонников сохранения военного флота на Дальнем Востоке являлась необходимость сохранения инфраструктуры, организационной структуры и ядра флота для того, чтобы с появлением средств развернуть строительство современного флота[63].

Дискуссия происходила на фоне советско-японских переговоров по подготовке конференции для заключения дипломатических отношений и торгового соглашения. Круг вопросов на переговорах охватывал в основном экономические стороны взаимоотношений Советского Союза и Японии и эвакуации японских войск с северной части о. Сахалин. В перечне требований японской стороны вопросы демилитаризации Владивостока и ликвидации флота на Тихом океане, неоднократно ранее поднимаемые японцами, отсутствовали. Причиной этого, по-видимому, являлось фактическое отсутствие значительных сил, способных противостоять Японии.

Советско-японские переговоры заверщились подписанием 20 января 1925 года в Пекине «Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией», в которых Советский Союз в целях установления добрососедских отношений согласился признать, что договор, заключенный в Портсмуте 5 сентября 1905 г. остается в силе[64]. Признав Портсмутский договор, Советское правительство учитывало то обстоятельство, что его аннексионистские постановления были давно реализованы Японией. В то же время ряд положений договора мог служить укреплению мира на Дальнем Востоке. К таким положениям относились:

— запрещение содержания японских войск на территории Маньчжурии и признание суверенитета Китая над ней;

— запрещение строительства военных укреплений и любых военных сооружений на Сахалине и прилегающих в нему островах;

— запрещение принятия военных мер, могущих препятствовать свободному плаванию в проливах Татарском и Лаперуза;

— обязательства России и Японии воздержаться от принятия на русско-корейской границе каких-либо военных мер, могущих угрожать безопасности русской или корейской территории;

— обязательства России и Японии эксплуатировать принадлежащие им в Маньчжурии железные дороги исключительно в целях коммерческих и промышленных, но никоим образом не в целях стратенических[65].

Подписание «Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией» в значительной степени разрядило международную обстановку на Дальнем Востоке и положило конец дискуссии об организационной структуре Морских Сил СССР на Дальнем Востоке. Верх в ней одержали сторонники передачи кораблей, способных выполнять охранные функции, ОГПУ.

Морские Силы Дальнего Востока, в которые с ноября 1922 года входили Владивостокский отряд кораблей и Амурская речная флотилия, просуществовали до сентября 1926 года. В ходе военной реформы было принято решение о реорганизации, а фактически о расформировании МСДВ. 20 июня 1925 года Владивостокский отряд (миноносцы «Лазо» и «Потапенко», сторожевые корабли «Воровский» и «Красный Вымпел») был передан в оперативное подчинение полномочного представителя ОГПУ на Дальнем Востоке, а Амурская флотилия, переименованная в Дальневосточную, — в подчинение армейского командования. Хабаровское отделение военного порта также перешло в подчинение Сибирского военного округа.

Объекты, ранее принадлежавшие военному порту, частично были переданы морским частям погранвойск и Управлению по безопасности кораблевождения на Дальнем Востоке (Убекодальвост)[66], а частично заняты различными организациями. Складские помещения военного порта и крепости были перестроены под жилые помещения или заняты коммерческими структурами.

Таким образом, рекомендации комиссии, работавшей во Владивостоке в 1923 г., в части сохранения за флотом объектов военного порта были выполнены лишь частично. За УБЕКО Дальнего Востока и флотилией кораблей пограничной охраны ОГПУ были закреплены незначительные участки побережья в бухте Золотой Рог, ранее принадлежавшие морскому ведомству. Практически были утрачены объекты военного порта в бухтах Диомид и Улисс. Объекты, ранее принадлежавшие военному порту и морскому ведомству на о. Русский, частично были переданы Тихоокеанской дивизии, но большей частью были просто оставлены.

Владивостокский военный порт как организационное подразделение флота прекратил свое существование, а вместе с ним окончательно распалась создаваемая в течение 60 лет система обеспечения корабельных сил.

Судоремонтный завод Владивостокского военного порта вместе с территорией, пострйоками административного и хозяйственного характера был передан в гражданское управление. Не имевший до 1927 года постоянного плана, Дальзавод перебивался случайными заказами и ремонтом коммерческих судов. Незначительная доля заказов была направлена на восстановление боевой готовности кораблей флотилии ОГПУ.

Ввиду недостатка заказов и нерентабельности предприятия в 1923 г. было принято решение о частичной консервации завода с 1 января 1924 г. Консервации подлежали подразделения завода, не охваченные производственной программой: авторемонтный цех, плотнично-такелажный цех, электростанция и сухие доки. Действующей частью завода оставались кузнечно-котельный, механический, литейный и электросварочный цехи. Однако уже в сентябре 1924 г. была снята консервация с новых сухих доков, а в 1926 г. — с остальной части завода[67]. В 1924 г. на Дальзаводе было отремонтировано 14 судов Совторгфлота и 13 судов и катеров других ведомств[68].

В 1927 году Дальзавод начал осваивать новую отрасль — судостроение, а несколько ранее, в 1926 г., на заводе началась постройка деревянных и стальных катеров. В период восстановления отрасли были практически заново отстроены сгоревшая шлюпочная мастерская и разграбленный в годы гражданской войны судостроительный цех.

К 1930 г. на Дальзаводе было около 1000 производственных рабочих. Основными подразделениями завода были механический, литейный, деревобделочный цехи, новые сухие доки.

С 1927 года наметился рост выпуска продукции по судостроению, а к 1930 году удельный вес судостроения в общезаводской программе составил более 40 % (табл. 2.1)[69].

Увеличение доли судостроения и судоремонта в выпуске продукции Двльзаводом способствовало решение Совета Труда и Обороны (СТО) СССР от 2 октября 1928 г., согласно которому Дальзавод был определен основной базой судоремонта на Дальнем Востоке[70].

Требование форсированного развития судоремонта определялось в первую очередь необходимостью ремонта коммерческих и рыболовных судов, от состояния которых во многом зависел уровень развития экономики края. Однако темпы перевода производства на его первоначальную продукцию — строительство и ремонт судов — не могли удовлетворять растущие потребности флота. Надо полагать, что одной из причин медленной перестройки производства явилось то, что в годы гражданской войны и в первые годы после ее окончания были нарушены технологические связи судоремонта. Другими причинами были нехватка кадров, значительный износ и моральное старение станочного парка, который не обновлялся с 1914 года.

Таблица 2.1

Выпуск продукции Дальзавода по судостроению и ее удельный вес в общезаводской программе 1926–1930 гг.

Годы

Выпуск продукции по судостроению, тыс. руб.

Удельный вес судостроения в общезаводской программе, %

1926/1927

146

9,8

1927/1928

538

21,9

1928/1929

1696

37,3

1929/1930

2845

43,7

Примечание. Составлена автором по данным Музея ТОФ. Ф. 25, оп. 25, инв. № 539.

На это обратила внимание Коллегия Наркомата Рабоче-Крестьянской инспекции (РКИ) СССР, на заседании которой 18 февраля 1930 г. был обсужден вопрос «О результатах обследования Дальзавода». Был отмечен медленный темп развития предприятия и медленная перестройка специализации завода. Дальзавод был перегружен заказами, не связанными с судоремонтом. Постановлением Коллегии Наркомата РКИ был уточнен пятилетний план Дальзавода, и предусматривалась серьезная реконструкция завода в течение трех лет[71]. Кроме того, Коллегия решила выделить строительство как ударное, с первоочередным снабжением стройматериалами.

Таким образом, к 1932 г. на Тихокеанском театре кроме Краснознаменной Амурской флотилии, подчиненной ОКДВА, кораблей погранохраны ОГПУ и незначительного количества судов УБЕКО ДВ, военного флота не было. Вплоть до 1931 г. задачи по обороне морского побережья Дальнего Востока не ставились. Всего за пять лет отсутствия морских сил на Тихом океане инфраструктура флота была полностью утрачена. Береговая и сухопутная оборона Владивостока распалась еще в годы гражданской войны, система наблюдения и разведки была ликвидирована в 1925–1926 гг., система связи и управления силами крепости и флота была также выведена из строя в период гражданской войны. Единственный на Дальнем Востоке судоремонтный завод перешел в гражданское ведомство и его довоенные мощности к 1932 г. полностью восстановлены не были.

К 1932 г. на Тихом океане практически полностью была утраченена только система базирования, созданная в период между русско-японской войной и революцией, но и военно-морская инфраструктура, обеспечивающая боевую и повседневную деятельность флота. Незначительные по своему составу силы морской пограничной охраны Дальнего Востока сохранили за собой лишь часть акватории б. Золотой Рог. Система восстановления и обеспечения боевой готовности (судоремонт) поменяла владельца и вышла из системы Военно-Морского Флота.

2.2. Базовое строительнство Тихоокеанского флота в 1932–1941 гг.: планы и реальность

Базовое и оборонительное строительство по созданию инфраструктуры флота на Дальнем Востоке имело ряд особенностей, определяемых уровнем и характером экономического развития региона в предыдущие годы. За девять лет советской власти в Приморье промышленное производство не получило должного развития. В 1931 г. энерговооруженность народного хозяйства была в 4 раза ниже, чем в целом по стране. Механизация добычи угля составила 23,7 %, в то время как по Советскому Союзу — 60,9 %, в промышленности строительных материалов — 7 % (по стране от 12 до 35 %). Особенно плохо обстояло дело с производством строительных материалов. В 1932 году в Приморье план выпуска кирпича был выполнен на 23 %, бутового камня — на 29,9 %, туфа — на 43,5 %, извести — на 53 %. В строительных организациях Приморья постоянно ощущался недостаток рабочей силы, большая текучесть кадров. Так, на строительстве водопровода во Владивостоке обеспеченность рабочей силой едва достигала 32 %, а текучесть составляла 100 %[72].

Угледобывающая промышленность не выполняла планы по добыче угля. Следствием этого явилось ограничение подачи электроэнергии промышленным предприятиям и низкий уровень энерговооруженности производства. Единственный в крае Спасский цементный завод вообще простаивал из-за нехватки угля. Сельское хозяйство Дальнего Востока не выполняло плановые задания по снабжению края сельскохозяйственными продуктами[73].

Дороги, построенные по плану строительства крепости в 1909–1917 гг., не ремонтировались и пришли в упадок.

Из благоприятных условий для базового и оборонительного строительства отмечалось наличие щебня, заготовленного для строительства фортификационных сооружений еще до революции[74].

Таким образом, базовое строительство, как и строительство вообще, испытывало недостаток строительных материалов, в первую очередь цемента, леса, кровельного и арматурного железа и проч.

Отличительной особенностью базового строительства на Дальнем Востоке от других театров являлось то, что на Черноморском и Балтийском театрах основу базирования составляли старые военно-морские базы, созданные в XVIII–XX вв., а развертывание новых баз осуществлялось преимущественно на основе широкой сети торговых портов. Для этой цели отмобилизовывалась часть территории и акватории торгового порта с необходимым минимумом причального фронта, складской площади, помещений и некоторых других сооружений. При необходимости после организации такой базы велось строительство недостающих объектов. На Дальнем Востоке крупных торговых портов, кроме Владивостока, которые могли бы стать основой новых военно-морских баз и обеспечить рассредоточенное базирование в соответствии с задачами, не было. Поэтому базы флота пришлось создавать в наиболее удобных, но малообжитых заливах и бухтах, отвечающих требованиям безопасности стоянки, задачам, возлагавшимся на флот, и, как правило, имеющих слаборазвитую сеть дорог, а иногда и полное их отсутствие. Это не могло не сказаться на объеме капитальных вложений, которые требовались для создания необходимых элементов инфраструктуры.

Таким образом, объективно базовое строительство на Дальнем Востоке находилось в крайне невыгодных условиях из-за слабой экономической базы, малой заселенености региона, слаборазвитой сети транспортных коммуникаций, острой нехватки основных строительных материалов.

В начале 1932 года на Дальний Восток прибыла комиссия Реввоенсовета СССР под председательством заместителя председателя РВС Я.Б. Гамарника. В состав комиссии вошли: начальник штаба РККА А.И. Егоров, инспектор ВМС РККА Р.А. Муклевич, командующий ОКДВА В.К. Блюхер. Комиссия определила дислокацию и подготовила предложения по строительству флота на Тихом океане. На основании доклада комиссии Центральный Комитет партии и Совет Народных Комиссаров определили минимальные сроки для строительства флота на Дальнем Востоке.

Для развития базирования флота в январе 1932 г. постановлением Совета Труда и Обороны[75] за Наркоматом по военным и морским делам были закреплены: бухта Улисс и территория от мыса Романова на 600 м вглубь побережья, бухта Новик (о. Русский), береговая линия и вся территория острова Русский, береговая линия бухты Золотой Рог от западных ворот старого Владивостокского военного порта до здания силовой станции старого сухого дока со всей территорией, подчиненной УБЕКО. Для базы подводных лодок выделялась часть побережья Золотого Рога в районе бывших мастерских, восточнее Морского завода[76].

В своем распоряжении командующему МСДВ от 2 февраля 1932 года, Начальник Морских Сил РККА В.М. Орлов определил задание и планы строительства баз на Дальнем Востоке на 1932 г., предусматривающие создание базы подплава и пункта временного базирования торпедных катеров в бухте Диомид, базы торпедных катеров в бухте Парис (м. Житкова) и базы подводных лодок в бухте Новик на Русском острове. На это строительство предполагалось выделить более 6 млн рублей[77].

В соответствии с «Планом проведения особых оргмероприятий по сформированию Морских Сил Дальнего Востока на 1932/33 гг.»[78] определялся состав формируемых соединений и пункты их дислокации без указания конкретных мест. Так, для формируемых в 1932 году двух бригад подводных лодок, бригады траления и заграждения, дивизиона тральщиков и отряда торпедных катеров пунктом дислокации был определен Владивосток, местом базирования 19-й тяжклой авиабригады — Хабаровск, а для двух формируемых в 1933–1934 гг. тяжелых авиабригад — Владивосток и Никольск-Уссурийск[79].

М.В. Викторову, назначенному приказом РВС СССР от 15 марта 1932 г. № 0085 на должность командующего МСДВ[80], было предписано организовать «определение на месте пунктов базирования подводных лодок и торпедных катеров и развертывание берегового строительства с расчетом закончить работы к моменту вступления лодок и катеров в строй, согласно «Плану особых оргмероприятий». Подготовить все необходимое для временного базирования дивизиона торпедных катеров в составе 12 единиц с 1.05.1932»[81].

Прибыв во Владивосток и ознакомившись с положением дел на месте, М.В. Викторов в докладной записке на имя Наморси РККА В.М. Орлова[82] предложил создать базу подводных лодок (ПЛ) типа «М» в бухте Золотой Рог, базу подводных лодок типа «Щ» в бухте Малый Улисс, базу торпедных катеров (ТКА) в бухте Большой Улисс. Для базирования бригады траления и заграждения было избрано место, ранее принадлежавшее Владивостокскому военному порту в бухте Золотой Рог. Бухта Диомид, ранее предложенная для базирования комиссией Я.Б. Гамарника, хотя и была удобна, но была занята судами и предприятиями «Дальгосрыбтреста» и их перемещение было связно с экономическими и техническими трудностями. От базирования подводных лодок в бухте Новик было предложено отказаться ввиду удаленности ее от мест снабжения, сложности создания соответствующей инфраструктуры и наличия только одного выхода в Амурский залив, который мог быть заблокирован.

Для базирования прибывающих торпедных катеров волнового управления (ТКА ВУ) первоначально планировалось иметь основную ремонтную базу в б. Улисс, операционную базу в б. Воевода и маневренную базу в б. Холуай (о. Русский). Однако к началу 1933 года командование МСДВ предложило отказаться от базирования ТКА ВУ в б. Воевода, как не обеспечивающей совместное базирование катеров и самолетов-водителей «С-62 бис»[83]. Новым пунктом базирования была предложена бухта Суходол в Уссурийском заливе. В качестве основных аргументов в пользу базирования ТКА ВУ на Суходол были: большая площадь (около 16 кв. км), обеспечивающая совместное базирование катеров и самолетов; недосягаемость от артиллерийского обстрела противником; близкое расположение планируемого базирования тяжелой авиации и, следовательно, совместная ПВО базы; возможность в перспективе расширения базы и увеличения количества базирующихся катеров и самолетов. В качестве временного пункта базирования 12 катеров предлагалась б. Улисс, а самолетов — аэродром 111-го отряда ОСО на станции Океанская[84].

Штаб РККА для совместного базирования ТКА ВУ и самолетов предложил использовать бухту Патрокл, но, учитывая то, что бухта открыта, не настаивал на своем предложении. Начальник 1-го Управления УВМС РККА, указав на такие недостатки базы в б. Суходол, как большая удаленность от предполагаемых районов действия, чем из бухт Улисс и Патрокл; совершенно отдельное расположение от Владивостокской базы, что потребует дополнительных плавсредств и ледоколов; удаленность от железной дороги (около 5 км), согласился с мнением командования МСДВ и предложил включить строительство базы в план 1933–1934 гг.[85].

В связи с изменением первоначальных мест дислокации флота, определенных УВМС РККА, в июне 1932 г. командующему МСДВ был направлен скорректированный финансовый план (табл. 2.2) на кредиты по специальному морскому строительству[86].

Таблица 2.2

Финансовый план на кредиты по специальному морскому строительству на МСДВ в 1932 г. (руб.)

№ п/п

Наименование объектов и работ

Новые работы

Капитальные, восстановительные работы

1

Временная база торпедных катеров

815451

348400

2

Постоянная база ТКА в б. Б. Улисс

430972

-

3

Постоянная база ПЛ в б. М. Улисс

925456

-

4

Мыс Экипажный

54500

874000

5

Мыс Доронина

312246

135000

6

База ПЛ в б. Золотой Рог

1069566

117000

7

Мингородок,

115000

100600

8

Морской госпиталь (ремонт)

260000

-

Всего

5556191

Примечание. Составлена автором по данным: РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 3, л. 6–6 об., 10.

Общая сумма средств, выделенная правительством в январе 1932 г. на базовое строительство на Дальнем Востоке, была увеличена с 6 до 10 млн руб. и распределялась следующим образом: на строительство баз и складов — 8,7 млн руб., усиление Хабаровского военного порта — 1,3 млн руб.

Понимая, что этих средств будет недостаточно, УВМС РККА обратилось с ходатайством в правительство о дополнительном выделении еще 10 млн руб. В случае получения дополнительных кредитов общая сумма 20 млн руб. распределялась: на оплату по централизованным заготовкам материалов по линии Военно-строительного управления (4 млн руб.); на закупку оборудования по линии Технического управления (2 млн руб.); на заготовку местных материалов и оплату рабочей силы за выполненные работы (11,6 млн руб.); Хабаровскому военному порту (2,4 млн руб.)[87]. Распределение этих средств не учитывало затрат на аэродромное строительство, поскольку оно находилось в ведении ВВС РККА и финансировалось из их бюджета.

В мае 1932 г. правительство удовлетворило ходатайство УВМС РККА и увеличило финансирование базового строительства МСДВ в 1932 году до 20 млн рублей[88]. Однако и этих средств было явно недостаточно для развертывания строительства в масштабах, предусмотренных планом развития МСДВ. В августе 1932 г. начальник инженеров МСДВ К.А. Розе в своей сопроводительной записке к строительно-финансовому плану на 1932–1933 гг. в адрес командующего МСДВ, начальника Военно-строительного управления РККА и Наморси доносил, что выделенные средства способны обеспечить только строительные работы без стоимости оборудования и его монтажа. Это объяснялось тем, что проекты по оборудованию готовы не были, а справочные цены на стоимость оборудования отсутствовали, поэтому в смету работ внесены не были[89].

Кроме того, выделяемые на строительство средства не учитывали оплату перевозки грузов по железной дороге и удорожание в 1932 г. рабочей силы в Дальневосточном крае. Увеличение же объема работ было возможно только при увеличении численности рабочих, что неизбежно приводило к росту расходов[90]. Поэтому уже в 1932 г. только на оплату базового строительства в бухтах Золотой Рог и Улисс, на мысе Экипажный (о. Русский) требовалось дополнительно 4 млн рублей, сверх предусмотренных планом[91].

В силу специфики боевой и повседневной эксплуатации наиболее сложного берегового обеспечения требовали подводные лодки и торпедные катера. Комплекс береговых сооружений помимо причального фронта, складов материально-технических средств должен был иметь такие энергоемкие объекты, как зарядовые и компрессорные станции, аккумуляторные мастерские и т. п. Хранение и приготовление торпедного оружия требовало создания защищенных складов и мастерских, устройств для подачи оружия к пирсам и погрузки на корабли. Кроме того, для жизнеобеспечения личного состава на берегу необходимо было иметь казармы и другие элементы социальной инфраструктуры.

В июле 1932 г. штабом МСДВ под руководством его начальника О.С. Солонникова было разработано оперативно-тактическое задание на строительство береговой базы подводных лодок в бухте Малый Улисс[92]. В нем были изложены все требования по обеспечению боевой и повседневной деятельности бригады средних и малых ПЛ. Одним из основных требований к строительству была экономия материальных и денежных средств и, следовательно, простота конструкций, использование в максимальной степени имеемых на отведенной для базы территории сооружений[93].

Анализ тактико-технического задания на строительство базы ПЛ в б. Малый Улисс позволяет говорить о том, что в целях ускорения и удешевления строительства большинство береговых объектов должно было носить полукапитальный характер. В первую очередь это относилось к объектам социальной инфраструктуры (казармы, караульное помещение, клуб, баня, гараж и т. п.), складам материальных средств, мастерской текущего ремонта ПЛ, компрессорной станции. Элементы боевого обеспечения подводных лодок (зарядовая и аккумуляторная станции и т. п.) предполагалось строить капитально. Склады торпед и боевых зарядных отделений, дизельного топлива предполагалось размещать в подземных укрытиях, обеспечивающих безопасность при попадании одной авиационной бомбы весом 250 кг с высоты 3000 м. Емкость складских помещений должна была быть рассчитана на обеспечение материальными средствами бригады подводных лодок в течение 2 недель[94].

Производственно-календарным планом по строительству баз МСДВ на 1932 г. создание основной базы ПЛ в б. Малый Улисс было отнесено к работам второй очереди. Приоритет отдавался строительству базы торпедных катеров в б. Большой Улисс и базы ПЛ в б. Золотой Рог[95]. Надо полагать, что подобный подход к базовому строительству в этот период был связан с очередностью вступления в строй катеров и подводных лодок, прибывающих на Дальний Восток из западной части страны.

Базовое строительство в соответствии с планами уже в 1932 г. должно было обеспечить базирование в б. Золотой Рог 12 ПЛ типа «Щ», 9 ПЛ типа «М», 4 вспомогательных судов, а в б. Улисс — бригады торпедных катеров (30 ед.), ПЛ типа «Щ» (8 ед.), ПЛ типа «М» (22 ед.), бригады траления и заграждения (9 ТЩ и 3 МЗ)[96].

К 1 декабря 1932 г. по докладу командующего МСДВ в б. Большой Улисс практически были завершены работы по подготовке временного базирования торпедных катеров. Было сооружено три деревянных эллинга на 12 ТКА, три деревянных причальных пристани, временные склады торпед и зарядных отделений, пирс для приема и отправки торпед, закончен капитальный ремонт штаба бригады ТКА, казарма личного состава на 100 человек, жилые дома для командного состава[97]. Однако не были построены подъемно-спусковые устройства для катеров, зарядовые станции аккумуляторов, погрузочные устройства для подачи торпед и склады для их хранения, что, безусловно, не могло в полной мере обеспечить боевую деятельность бригады.

В базе ПЛ в б. Золотой Рог к концу года планировалось завершить строительство причальной стенки для швартовки понтонов базирования ПЛ, одного пирса снабжения, склад торпед и расходный бак соляра, переоборудование кирпичного завода под торпедную мастерскую. Однако к 1 декабря 1932 г. строительство торпедных мастерских было выполнено на 85 %, склада дизельного топлива — на 80 %, а торпедного склада — только на 45 %. В большей степени была подготовлена казарма для экипажей на 250 человек — 95 %[98].

В бухте Золотой Рог к концу года фактически были начаты только работы по оборудованию причального фронта, переоборудование существующих зданий бывшего Сибирского флотского экипажа в интересах базирования ПЛ и подготовительные работы по строительству временной базы торпедных катеров в б. Большой Улисс. Остальные работы не были начаты. В то же время по разным причинам в 1932 г. было не реализовано и перешло на 1933 г. около 3 млн руб.

Анализ причин значительной задержки строительства в 1932 г. показывает, что основными из них были:

— недостаток рабочей силы (при общей потребности базового строительства в 4500 человек обеспеченность составила около 50 %, при этом около 1000 чел. было снято с оборонительного строительства)[99];

— недостаточное финансирование и нехватка продовольственных пайков[100];

— полное отсутствие квалифицированных гидротехников и инженеров;

— полное отсутствие механического транспорта, соответствующих строительных механизмов (копров, компрессоров и т. д.);

— недостаточное количество строительных материалов, в первую очередь леса, цемента, листового и арматурного железа, красок;

— отсутствие должного содействия со стороны гражданских наркоматов и местных властей в вопросах освобождения зданий и помещений, ранее принадлежавших Сибирской флотилии и передаваемых МСДВ.

Так, часть казарм Сибирского флотского экипажа, где планировалось разместить бригаду подводных лодок, были заняты спирто-водочным заводом и освобождение их под нужды флота было приостановлено А.И. Микояном[101]. Здания Владивостокского военного порта, предназначенные для хранения и подготовки торпедного оружия для ПЛ, были заняты общежитиями Дальзавода и длительное время не освобождались. Несмотря на Постановление СТО СССР о передаче НКВМ территорий под базовое строительство со всеми находящимися на них постройками, даже это решение вызвало отрицательную реакцию со стороны бывших владельцев. «Экспортлес», занимавший территорию б. Улисс[102], длительное время не хотел ее освобождать, требуя возврата акватории, денег, затраченных на постройки и т. п. Для разрешения этого вопроса командующий МСДВ М.В. Викторов неоднократно обращался к Начальнику Морских Сил РККА, пока в июле 1932 г. правительством не было принято решение о возмещении части убытков «Экспортлесу» в размере 581 тыс. 362 руб. 77 коп.[103].

Анализ материалов делопроизводства УНИ, УОС и ИО МСДВ, штаба МСДВ и УНИ РККА позволяет говорить о том, что, кроме указанных выше причин, обстоятельствами, влиявшими как на сроки, так и на качество выполняемых работ являлись задержки в разработке проектной документации, длительное прохождение документов от момента их представления на утверждение до получения исполнителями, организационная неразбериха в плановых документах.

В декабре 1932 г. на Дальний Восток с целью проверки хода базового строительства и определений дальнейшего направления развития баз был направлен инспектор ВМС РККА, член РВС СССР Р.А. Муклевич. Результаты этой инспекции были изложены Наркомвоенмору К.Е. Ворошилову в «Записке по выбору баз на побережье Японского моря»[104]. В ней предполагалось, ввиду большой протяженности театра МСДВ, разделить побережье на четыре части и создать четыре укрепленных района:

- Южный район морской обороны — от залива Посьет до залива Рында. В этом районе намечалось строительство военно-морских баз в заливах Амеркиа, Ольги, Владимира, бухтах Золотой Рог, Улисс, Патрокл, Воевода, Суходол, Разбойник, Находка;

— Совгаванский район морской обороны — от мыса Первенец до мыса Сюркун со строительством военно-морской базы в Советской Гавани;

— Северный район морской обороны — от м. Сюркун до о. Лангр. В нем предлагалось построить две ВМБ в Де-Кастри и Николаевске-на-Амуре. На остальном побережье, выходящем в Охотское, Берингово моря и Тихий океан, на данном этапе строительства баз не предполагалось.

По состоянию на 1 января 1933 г. МСДВ включали соединения и части дислоцированные исключительно в районе Владивостока: 1-я Морская бригда траления и заграждения — б. Золотой Рог (район Мальцевского базара, казармы бывшего Сибирского флотского экипажа); 2-я Морская бригада подводных лодок — б. Золотой Рог (штаб — Ленинская, 72); Отряд торпедных катеров особого назначения — б. Малый Улисс; 1-й Владивостокский артиллерийский дивизион береговой обороны — о. Русский (м. Шигина); 2-й Владивостокский артиллерийский дивизион береговой обороны — п-ов Муравьева-Амурского; 5-й отдельный железнодорожный артиллерийский дивизион — станция Первая Речка; 12-й Владивостокский полк ПВО — о. Русский и п-ов Муравьева-Амурского (штаб — Ленинская, 18); 111-й особый авиаотряд — станция Океанская[105]; 70-й авиаотряд — село Воздвиженка (в районе Никольск-Уссурийска). Единственным соединением, расположенным вне главной базы, являлась 19-я авиабригада тяжелых бомбардировщиков, дислоцированная в Хабаровске[106].

В январе 1933 г. Наркомвоенмором был утвержден план организационных мероприятий по развитию и дальнейшему формированию МСДВ[107]. В нем перечислялись вновь формируемые и реформируемые соединения МСДВ с указанием их дислокации, штатной численности и сроков формирования. Среди вновь формируемых корабельных соединений, базирующихся на главную базу МСДВ, наиболее крупными являлись два дивизиона подводных лодок типа «Щ», вступающих в строй в 1933 г.; бригада и база торпедных катеров; соединение охраны водного района Владивостокской базы. Значительным изменениям в организационно-штатной структуре подвергалась авиация МСДВ. Были переведены на новый штат 28-я (19-я) авиабригада тяжелых бомбардировщиков в Хабаровске и 111-я (8-я) эскадрилья дальних морских разведчиков на станции Океанская. Формировалась 26-я авиабригада тяжелых бомбардировщиков в Воздвиженке. Для формируемых соединений срочно требовалась подготовка постоянных мест базирования, но отсутствие четкого плана строительства, дислокации сил и стабильного финансирования тормозили развитие инфраструктуры.

В ноябре 1933 года в Комиссию Обороны был представлен перспективный план развития корабельного состава МСДВ и его дислокации в 1939 г. (табл. 2.3)[108]. В его основу легли материалы инспекции, проходившей в декабре 1932 г., которые были изложены в записке Р.А. Муклевича.

Грандиозные планы военного судостроения и стремительного роста МСДВ требовали как количественного увеличения баз, так и расширения географии системы базирования. Выбор мест базирования осуществлялся исходя из перспективного состава сил флота, задач, ставившихся МСДВ, и вероятных направлений ударов потенциального противника. Результатом нового подхода к формированию системы базирования МСДВ явился проект постановления Комиссии Обороны СССР «О развитии военно-морских баз, аэродромов и береговой обороны на Морских Силах Дальнего Востока»[109], разработанный в конце 1933 года. В проекте Постановления были учтены перспективы развития МСДВ на период до 1938 г. (табл. 2.4).

Таблица 2.3

Планируемый состав и дислокация Морских Сил Дальнего Востока к 1939 году на мирное (в числителе) и военное время

Наименование кораблей

Общий состав боевого ядра

Бухьа Золотой Рог

Бухта Улисс

Бухта Новик

Бухта Воевода

Бухта Стрелок

Бухта Находка (з. Америка)

Залив Владимира

Залив Совгавань

Де-Кастри

ПЛ большие

12/12

6/6

-

-

-

-

-

-

6/6

-

ПЛ средние

84/84

20/20

16/16

-

-

-

16/16

12/12

16/12

-/4

ПЛ малые

50/50

-

20/20

-

-

-

6/6

6/6

12/9

-/3

Крейсера

2/2

2/2

-

-

-

-

-

-

-

-

Лидеры эсминцев

4/4

4/2

-

-

-

-

-

-

-/2

-

Эсминцы

8/8

8/4

-

-

-

-

-

-

-/4

-

Сторожевые корабли

12/12

6/6

-

-

-

-

-

-

2/2

2/2

Торпедные катера

130/130

-

40/40

-

12/12

12/12

18/18

12/12

12/12

12/12

Минные заградители

7/15

3/7

-

-

-

-

-/1

1/2

1/2

1/2

Мониторы (морские)

3/3

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Крейсера погранохраны

-/2

-

-

-

-

-

-

-

-/1

-

Вспомогательные крейсера

-/6

-/2

-

-

-

-

-

-/2

-/2

-

Канонерские лодки

-/10

-

-

-

-

-

-

-/2

-/2

-/2

Авиатранспорты

-/6

-/4

-

-

-

-

-

-

-/1

-

Тральщики быстроходные

9/23

9/14

-

-

-

-

-

-/4

-/5

-

Тральщики базовые

12/72

-

-

8/18

-

-

-/9

2/9

2/18

-/9

Сторожевые корабли (мобил.)

-/19

-/12

-

-

-

-

-

-/2

-/3

-/1

Охотники за ПЛ

20/40

-/20

-

20/-

-

-

-

-/5

-/10

-/5

Плавбазы ПЛ

7/10

2/3

2/2

-

-

-

2/2

-

1/2

-/1

Плавбазы ТКА

-/4

-

-/1

-

-

-

-/1

-/1

-/1

-

Спасательные суда

1/1

1/1

-

-

-

-

-

-

-

-

Гидрографические суда

5/5

5/5

-

-

-

-

-

-

-

-

Примечания:

1. Составлено автором по данным РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 197, л. 26.

2. Кроме того, в Николаевске-на-Амуре планировалось базирование: подводных лодок малых (6/6), сторожевых кораблей (2/2), торпедных катеров (12/12), минных заградителей (1/1), мониторов морских (3/3), канонерских лодок (-/4), авиатранспортов (-/1), тральщиков базовых (-/9), сторожевых кораблей мобилизованных (-/1); в Петропавловске-Камчатском — средних подводных лодок (4/4), крейсеров погранохраны (-/1).

Таблица 2.4

Планируемый состав и дислокация Морских Сил Дальнего Востока к 1938 году на мирное (в числителе) и военное время

Наименование кораблей

Общий состав боевого ядра

Бухта Золотой Рог

Бухта Улисс

Бухта Новик

Бухта Суходол

Николаевск-на-Амуре

Бухта Находка (залив Америка)

Залив Владимира

Залив Совгавань

Де-Кастри

ПЛ большие

12/12

6/6

-

-

-

-

-

-

6/6

-

ПЛ средние

84/84

12/12

8/8

16/16

-

-

16/16

12/12

16/12

-/4

ПЛ малые

50/50

-

20/14

-

-

6/6

6/12

6/6

12/9

-/3

Крейсера

2/2

2/2

-

-

-

-

-

-

-

-

Лидеры эсминцеа

4/4

4/2

-

-

-

-

-

-

-/2

-

Эсминцы

8/8

8/4

-

-

-

-

-

-

-/4

-

Сторожевые корабли

12/12

8/8

-

-

-

-

-

-

4/4

-

Торпедные катера

78/78

-

12/12

-

30/18

12/12

-/12

12/12

12/12

-

Мин. заградители

3/14

2/6

-

-

-

-

-/1

-/1

1/3

-/2

Вспомогательные крейсера

-/6

-/2

-

-

-

-

-

-

-/4

-

Канонерские лодки

-/10

-

-

-

-

-/4

-

-/2

-/2

-/2

Тральщики быстроходные

9/9

9/9

-

-

-

-

-

-

-

-

Тральщики базовые

5/72

-

-

5/22

-

-/9

-/9

-/5

-/18

-/9

Сторожевые корабли (мобил.)

1/19

1/10

-

-

-

-/3

-

-

-/3

-/3

Корабли ПЛО

20/40

-

-

20/20

-

-/5

-

-/5

-/10

-/5

Посыльные суда

-/4

-/1

-

-

-

-/1

-

-

-/1

-/1

Плавбазы ПЛ

3/8

1/1

-

1/1

-

-/1

-/1

-/1

1/2

-/1

Плавбазы ТКА

-/4

-

-/1

-

-/1

-

-/1

-

-/1

-

Спасательные суда

1/1

1/1

-

-

-

-

-

-

-

-

Примечания:

1. Составлена автором по данным РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 178, л. 103.

2. В Петропавловске-Камчатском планировалось базирование в мирное и в военное время 4 средних ПЛ.

Концепция развития системы базирования МСДВ предусматривала возможность маневренного использования морской авиации и корабельных сил Дальнего Востока, надежную оборону баз, в первую очередь воздушными силами, включенными в состав самих баз. Развитие воздушных сил должно было идти по линии внедрения лодочных и поплавковых самолетов, используя под аэродромы водную поверхность озер, рек и бухт. Такое решение было принято в связи с тем, что территория юга Дальнего Востока имеет сложный рельеф, затрудняющий строительство береговых аэродромов[110].

Первоочередными мероприятиями по защите баз должны были стать их противовоздушная оборона (ПВО), создание минно-артиллерийских позиций, действия торпедных катеров и подводных лодок.

Для организованного использования самолетов, артиллерии и других средств обороны баз, помимо организации разведки и дозорной службы на театре планировалось создание средств базового наблюдения (дирижабли, привязные аэростаты, береговые посты наблюдения), обеспеченных необходимыми средствами связи (радио, телефоны, гидроакустика и др.).

Сводным планом берегового строительства, разработанным Управлением начальника инженеров (УНИ) МСДВ на 1933 г. запрашивалась сумма 51,5 млн рублей, а с учетом строительства объектов второй очереди эта сумма должна была возрасти на 24 млн рублей. Рост расходов в 1933 г. определялся задолженностью в предоставлении кредитов в 1932 г. и учитывал фактические расходы, связанные с местными условиями. Фактические же затраты при строительстве объектов МСДВ были на 10–20 % выше, чем расчеты, произведенные в УНИ РККА[111].

В апреле 1933 г. был утвержден окончательный план базового строительства ВМС на 1933 г., в соответствие с которым МСДВ по основному плану выделялось 11 млн руб. Кроме того, по планам развертывания системы ограждения навигационных опасностей для Управления безопасности кораблевождения (УБЕКО) по сметам НКВМ и НКВТ выделялось 2 млн 293 тыс. руб. Таким образом, с учетом нереализованных в 1932 г. средств общая сумма, выделенная на базовое необоронительное строительство в 1933 г., составила 16 млн 250 тыс. 532 руб. Командующему МСДВ М.В. Викторову распоряжением Управления ВМС (УВМС) РККА В.М. Орловым было предписано при составлении окончательного плана строительства в 1933 г. руководствоваться следующими указаниями: закончить в 1933 г. строительство баз ПЛ в бухтах Малый Улисс и Золотой Рог и постоянной базы ТКА в б. Большой Улисс с обеспечением базирования 30 ТКА при использовании временной базы на 12 катеров, а 2-го постоянного ангара для ТКА в 1933 г. не строить[112].

В течение 1933 г. в СТО СССР и штаб РККА было представлено несколько вариантов развернутого плана базового и оборонительного строительства МСДВ на 1933–1934 гг., но не один из них утвержден не был. Последний вариант плана, предусматривающий завершение назначенных к окончанию в 1933 г. работ на общую сумму 66 млн 606 тыс. руб., также утвержден не был. Фактически на все виды строительства в 1933 г. было выделено 22 млн 455 тыс. руб., т. е. 33,7 % от требуемой суммы[113].

Таким образом, твердого плана и графика выделения финансов на базовое строительство в 1933 г. не существовало. Средства на строительство баз выделялись по остаточному принципу и не соответствовали масштабу строительства и потребностям флота.

В мае 1933 г. Главным управлением портами был разработан и представлен Наркомвоенмору и Военно-строительному управлению РККА «Расчет стоимости строительства и оборудования новых баз ВМС РККА на Дальнем Востоке с распределением ассигнований на 1934–1937 гг.»[114]. Новое строительство должно было охватить район от заливов Владимира и Ольги до Советской Гавани. К выполнению работ по оборудованию военно-морских баз и пунктов маневренного базирования в соответствии с планами привлекались Наркоматы водного транспорта, тяжелой промышленности, связи, снабжения, путей сообщения, сельского хозяйства и др.

Для расчета стоимости строительства новых баз была принята дислокация кораблей, утвержденная Реввоенсоветом республики (см. табл. 2.4). В сводную ведомость необходимых ассигнований была включена и стоимость работ, выполняемых гражданскими ведомствами (табл. 2.5).

Таблица 2.5

Общая сумма потребных ассигнований на строительство новых баз на Дальнем Востоке по линии НКВМ и гражданских наркоматов в 1934–1937 гг. (млн. руб.)

База/Ведомство

НКВМ

НКВТ

НКТП

Наркомсвязь

Наркомснаб

НКПС

Итоговая сумма

Совгавань

78,415

55

2,5

1,0

0,8

1,5

139,215

Де-Кастри

5,3

0,8

-

-

-

-

6,1

Николаевск-на-Амуре

4,44

0,8

-

-

-

-

5,24

Залив Владимира

4,46

-

-

-

-

-

4,46

Залив Ольги

2,515

-

-

-

-

-

2,515

Всего

95,13

56,6

2,5

1,0

0,8

1,5

157,53

Примечание. Составлена автором по данным РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 176, л. 4.

Выполнение планов строительства должно было обечпечить рассредоточенное базирование корабельных сил на всем протяжении советского Дальнего Востока от Южного Приморья до Камчатки. География системы базирования была ориентирована на основные направления предполагаемых ударов Японии и стоящими перед флотом задачами.

В соответствии с планом базового строительства в 1934–1937 гг. предписывалось иметь главную операционную базу во Владивостоке, вторую операционную базу в заливе Советская Гавань, промежуточную маневренную базу в заливе Владимира, маневренные базы Северного района в заливе Де-Кастри, в Николаевске-на-Амуре и Петропавловске-Камчатском[115].

Так, главная операционная база Владивосток с окончанием строительства должна была обеспечить:

— в бухте Золотой Рог — базирование крейсеров (2 ед.), лидеров и эсминцев (12 ед.), вспомогательных крейсеров (2 ед.), авиатранспортов (4 ед.), сторожевых кораблей (6 ед.), подводных лодок (26 ед.), минных заградителей (4 ед.) и вспомогательных судов с обеспечением ремонта всех видов для кораблей, базирующихся на главную базу;

— в бухте Новик — базирование вспомогательных судов (тральщики, корабли ПЛО и др.);

— в бухте Улисс — базирование подводных лодок (28 ед.) и торпедных катеров (40 ед.);

— в бухте Воевода — базирование дивизиона торпедных катеров (12 ед.);

— в заливе Стрелок (б. Разбойник) — базирование дивизиона торпедных катеров (12 ед.);

— в бухте Находка (залив Америка) — базирование подводных лодок (в мирное время — 30 ед, в военное время — 36 ед.), торпедных катеров (18 ед.) и на морском аэродроме — одного отряда ближних разведчиков (10 самолетов).

Во второй операционной базе в заливе Советская Гавань по проекту планировалось построить базу для крейсеров (2 ед.), лидеров и эсминцев (6 ед.), вспомогательных крейсеров (2 ед.), сторожевых кораблей (5 ед.), минных заградителей (2 ед.), подводных лодок (34 ед.), торпедных катеров (12 ед.), канонерских лодок (2 ед.) и вспомогательных судов с обеспечением в ней аварийного и текущего ремонта для базирующихся кораблей.

Промежуточная маневренная база в заливе Владимира по планам военного времени должна была обеспечить базирование до 60 кораблей различных классов. С этой целью в заливе предполагалось построить базу для вспомогательных крейсеров (2 ед.), сторожевых кораблей (2 ед.), минных заградителей (2 ед.), подводных лодок (18 ед.), торпедных катеров (12 ед.), канонерских лодок (2 ед.) и вспомогательных судов с обеспечнием их текущим ремонтом.

Маневренные базы (опорные пункты Северного района) в Де-Кастро, Николаевске-на-Амуре и Петропавловске-Камчатском по планам мирного времени должны были иметь ограниченное число постоянно приписанных кораблей, однако их мобилизационные возможности должны были обеспечить передислокацию сил из операционных баз и прием мобилизационных ресурсов от гражданских ведомств. Для обеспечения решения этих задач проектом предусматривалось:

— построить в заливе Де-Кастри базу для сторожевых кораблей (3 ед.), канонерских лодок (2 ед.), минных заградителей (2 ед.), торпедных катеров (12 ед.), полводных лодок по военному времени (7 ед.) и вспомогательных судов с обеспечением их текущим ремонтом;

— построить в Николаевске-на-Амуре базу для мониторов (3 ед.), сторожевых кораблей (3 ед.), канонерских лодок (4 ед.), минных заградителей (1 ед.), подводных лодок (6 ед.), торпедных катеров (12 ед.), авиатранспортов (1 ед.) и вспомогательных судов с обеспечением их текущим ремонтом;

— построить в Петропавловске-Камчатском базу для подводных лодок (4 ед.) и вспомогательных судов.

Строительство всех указанных баз должно было закончиться к вступлению в строй новых кораблей, для чего по строительству баз флота устанавливались следующие сроки:

— в бухте Золотой Рог начатое строительство для 18 подводных лодок и вспомогательных судов планировалось завершить в 1934 г., для 8 подводных лодок — в 1935 г., для эсминцев и сторожевых кораблей — в 1936 г. и для крейсеров — в 1937 г.;

— в бухте Улисс строительство баз для подводных лодок и торпедных катеров планировалось завершить в 1934 г.;

— в бухте Новик начать строительство в 1934 г. с завершением его в 1935 г.;

— в бухте Находка строительство баз для 12 ПЛ и 18 ТКА начать и окончить в 1934 г., остальное строительство закончить в 1935 г.;

— в заливе Советская Гавань к концу 1934 года должно было завершиться строительство базы для 12 ТКА, одного минного заградителя и двух сторожевых кораблей. Строительство базы для 12 ПЛ окончить в 1935 году, а остальное строительство завершить в 1937 г.;

— в заливе Де-Кастри начало и окончание строительства базы для 12 ТКА и одного МЗ устанавливалось к концу 1934 г., а остальное строительство планировалось завершить в 1936 г.;

— в заливе Владимира строительство базы ТКА также планировалось начать и завершить в 1934 г.;

— в Николаевске-на-Амуре база для 12 торпедных катеров и одного МЗ должна быть построена уже в 1934 г., база для трех мониторов — в 1935 г., а остальное строительство — в 1936 г.;

— для обеспечения базирования корабельных сил в Петропавловске-Камчатском устанавливались более поздние сроки: начало строительства в 1936 г., а окончание — в 1937 г.

В июле 1933 г., то есть еще до утверждения детального плана базового строительства, Управлением ВМС РККА в Наркомат по военным и морским делам был представлен финансовый план строительства на 1934–1937 гг. военно-морских баз МСДВ на общую сумму 160,1 млн рублей[116]. Однако в план были включены работы на объектах, которые к тому времени были отвергнуты командованием МСДВ, но не включены работы по утвержденным планам строительства ряда маневренных баз. Так, в план специального морского строительства были внесены работы по строительству базы для 16 ПЛ типа «Щ» и базы тральщиков и противолодочных (ПЛО) кораблей в бухте Новик на сумму более 17 млн рублей. Вместе с тем не было спланировано финансирование строительства маневренной базы МСДВ а Де-Кастри. Всего для базового строительства во Владивостокском военном порту и в главной операционной базе МСДВ испрашивалось 66 млн 650 тыс. рублей[117]. На строительство операционной базы МСДВ в Советской Гавани в 1934–1937 гг. планировалось затратить 69 млн 820 тыс. рублей[118]. Остальные средства планировалось израсходовать на базовое строительство маневренных пунктов в заливе Владимира, в Николаевске-на-Амуре, Петропавловске-Камчатском и для оборудования театра средствами наблюдения и связи[119].

В соответствии с представленным на утверждение планом базового строительства предусматривалось строительство в б. Находка маневренной базы для 16 подводных лодок типа «Щ» и 6 ПЛ типа «М», маневренной базы для 12 ТКА. В з. Владимира планировалось иметь маневренную базу (опорный пункт) для 12 средних и 6 малых подводных лодок и 12 торпедных катеров. В Петропавловске-Камчатском предлагалось строительство маневренной базы для 4 подводных лодок типа «Щ»[120].

Анализ финансового плана базового строительства показывает, что характерным для него являлась детальная разработка, включающая все элементы боевого и повседневного обеспечения сил флота. Однако данный план утвержден не был. В окончательной редакции план был утвержден 21 ноября 1933 г. В него были внесены коррективы в сторону уменьшения как общей суммы, так и средств, выделяемых по годам. В 1934 г. на все виды строительства ВМС выделялось 282 млн руб. При этом в строительство на Дальнем Востоке сметой УНИ РККА предполагалось вложить 178 млн руб., т. е. 63 % от всего строительного бюджета ВМС. По направлениям эти средства планировалось распределить следующим образом: строительство береговой обороны МСДВ — 56 млн руб., специальное морское строительство (базовое) — 69 млн руб., сухопутное строительство — 53 млн руб. Фактически из запрашиваемых для базового строительства МСДВ на 1934 г. 79 млн рублей было выделено только 63,5 млн, т. е. 80 % (табл. 2.6)[121].

Планами базового строительства в 1934 г. предусматривалось завершение создания баз подводных лодок в бухтах Золотой Рог, Малый Улисс, базы торпедных катеров в б. Большой Улисс. Однако выделенных средств хватило только на завершение первой очереди строительства, обеспечивающего минимальные потребности подводных лодок и торпедных катеров. Этот минимум позволял осуществлять стоянку ПЛ и ТКА, хранение катеров в зимнее время, приготовление и подачу на пирсы оружия, пополнение запасов воздуха высокого давления.

18 сентября 1933 г. во Владивостоке состоялось совещание Реввоенсовета МСДВ совместно с инспектором ВМС РККА, членом РВС СССР Р.А. Муклевичем, на котором по вопросу базового строительства были заслушаны начальник штаба МСДВ О.С. Солонников и начальник 109-го Управления начальника работ (УНР № 109) Герен.

Таблица 2.6

Сводный план Главного управления портами ВМФ по специальному морскому строительству на МСДВ в 1934 г. (млн руб.)

№ п/п

Наименование базовых объектов

Затребовано УВМС РККА

Выделено на 1934 г. 21.11.1933 г.

1

База торпедных катеров в б. Большой Улисс (окончание)

2,08

2,5

2

База подводных лодок в б. М. Улисс (окончание)

4,1

3,75

3

База подводных лодок в б. Золотой Рог (окончание)

2,8

1,5

4

База тральщиков ПЛО в бухте Новик

5,57

3,2

5

База торпедных катеров в б. Суходол

9,06

5,2

6

База торпедных катеров в б. Находка (18 ТКА)

6,375

4,0

7

База подводных лодок в б. Находка

1,53

1,2

8

База торпедных катеров в б. Славянка (на 18 ТКА)

6,375

3,9

9

Торпедно-пристрелочная станция в б. Новик

0,6

0,65

10

То же МСДВ

0,2

0,1

11

Владивостокский военный порт

11,31

15,2

12

База торпедных катеров в Николаевске-на-Амуре

5,36

3,7

13

База торпедных катеров в Де-Кастри

6,05

4,7

14

База торпедных катеров в Советской Гавани

5,8

4,8

15

База торпедных катеров в з. Владимира

5,8

3,9

16

Строительство СНиС Дальнего Востока Владивостокского района

1,25

1,1

18

Строительство по УБЕКО МСДВ

0,5

0,5

Всего

79,0

63,5

Примечание. Составлена автором по данным РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 186, л. 24.

К этому времени в состав МСДВ уже были приняты ТКА ВУ (12 ед.) и проходили ходовые испытания 6 ПЛ типа «Щ». Результаты проверки хода базового строительства были неутешительными. Инспектор ВМС РККА отметил, что работы по строительству ведутся самотеком, сроки не выдерживаются, график ввода в строй объектов не обеспечен, средства механизации полностью не используются. На базе подводных лодок в б. Золотой Рог пирсы не готовы, на базе торпедных катеров в б. Большой Улисс даже временная стоянка торпедных катеров не обеспечивает боевую работу. Заключение инспектора было категоричным: «…базы подводных лодок в б. Золотой Рог и торпедных катеров в б. Большой Улисс не обеспечивают нормального боевого использования ПЛ и ТКА»[122]. Вместе с тем к концу года ожидалось вступление в состав флота еще 6 ПЛ типа «Щ» и новых торпедных катеров[123].

В 1934 году на вооружении МСДВ должно было состоять уже 100 торпедных катеров, базирование которых определялось Постановлением РВС СССР от октября 1933 г. (табл. 2.7).

Таблица 2.7

Базирование торпедных катеров МСДВ, утвержденное Постановлением РВС СССР в октябре 1933 г.

Место базирования

Нормальных (РУ)

Волнового управления (ВУ)

Всего

Николаевск-на-Амруе

12

-

12

Де-Кастри

6

6

12

Совгавань

6

6

12

Залив Владимира

6

6

12

Залив Америка

12

6

18

Залив Славянка

12

-

12

Владивосток (резерв)

10

12

22

Всего

64

36

100

Примечание. Составлена автором по данным РГАВМФ. Ф. 1483, оп. 1, д. 178, л. 112.

Таким образом, поступившие в состав МСДВ в 1933 г. торпедные катера и подводные лодки прибыли к минимально оборудованным местам базирования и не имели необходимого повседневного и боевого обеспечения (отсутствие зарядовых станций, аккумуляторных мастерских, мастерских текущего ремонта, компрессорных станций, складов торпедного оружя и дизельного топлива, паропроводов для отопления подводных лодок в зимнее время, средств погрузки оружия и проч.). Следовательно, пополнение запасов воздуха высокого давления, зарядка аккумуляторных батарей подводных лодок должны были осуществляться корабельными компрессорами и дизель-генераторами, что приводило к неоправданному расходу моторесурса и уменьшению межремонтных сроков.

Отсутствие мастерских текущего ремонта в начальный период эксплуатации кораблей, находящихся на гарантии завода, незначительно влияло на боеготовность кораблей, но с окончанием гарантийных сроков мелкий ремонт материальной части осуществлялся силами личного состава. С одной стороны участие личного состава в ремонте материальной части благоприятно влияло на освоение личным составом новой техники, с другой — частые поломки, неизбежно имевшие место, отрывали личный состав от боевой подготовки.

Анализ поступлений на МСДВ новых кораблей свидетельствует, что к концу 1934 года МСДВ в своем составе имели 42 торпедных катера, 27 подводных лодок типа «М» и 17 подводных лодок типа «Щ»[124]. Первоначальный график ввода подводных лодок и торпедных катеров в состав МСДВ был сорван заводами-изготовителями и до некоторой степени разрядил обстановку с их обеспечением в местах постоянного базирования, поскольку плановый ввод объектов в местах дислокации кораблей также не выдерживался.

В соответствии с планом базового строительства, подготовленным командованием МСДВ[125], в 1934 г. должны были развернуться работы на побережьи Японского моря от з. Посьет до з. Советская Гавань (табл. 2.8).

Таблица 2.8

План командования МСДВ по базовому строительству МСДВ в 1934 г.

№

Место строительства баз

Предназначение баз

1

Бухта Малый Улисс

База для 4-й Морской бригады ПЛ

2

Бухта Большой Улисс

База для 3-й Морской бригады ТКА (РУ)

3

Бухта Золотой Рог

База для 2-й Морской бригады ПЛ

4

Бухта Патрокл

База для 3-й Морской бригады ТКА (ВУ)

5

Пролив Старка

База для дивизиона ТКА

6

Залив Славянка

База для ТКА

7

Бухта Разбойник

База для дивизиона ТКА

8

Бухта Находка

База для дивизиона ТКА

9

Залив Владимира

База для дивизиона ТКА

10

Залив Советская Гавань

База для дивизиона ТКА

11

Романовка

База для железнодорожной артиллерии

12

Сучан

База для железнодорожной артиллерии

13

Ст. Первая Речка

База для железнодорожной артиллерии

Примечание. Составлена автором по данным РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 1, д. 66, л. 3.

Анализ данных табл. 2.6 и 2.8 свидетельствует, что у командования МСДВ и Главного управления портами отсутствовало единство взглядов на то, где и какие базы строить. Именно это обстоятельство, наряду с другими объективными причинами, повлияло на то, что в 1934 г. не было развернуто строительство баз, на которые к концу года должны были прибыть новые корабли. Так, в плане МСДВ не было предусмотрено строительство базы ПЛ в б. Находка, не предусматривалось базовое строительство в Совгаванском районе морской обороны, не были включены в титул строительства работы по созданию базы ТКА в б. Суходол и т. д. Впоследствии подобные несогласованные действия штаба МСДВ и Главного управления портами ВМФ создадут условия для героического «преодоления трудностей» морякам и упростят «работу» для искателей «врагов народа» среди командования флота и строителей.

В июле 1934 г. начальник штаба РККА А.И. Егоров представил Наркому обороны К.Е. Ворошилову проект «Плана организационных мероприятий по усилению ОКДВА и МСДВ на 1935 г.»[126]. Однако этот план одобрения Ворошилова не получил, поэтому уже через несколько дней штабом РККА был разработан новый проект, в котором были учтены указания Ворошилова ограничить развитие ОКДВА и МСДВ самыми минимальными оргмероприятиями[127]. Мероприятия касались в первую очередь сокращения комплектования личным составом веовь формируемых и уже имеемых соединений, ассигнований на развитие инфраструктуры флота и морской авиации. Но и по этому варианту плана никакого решения принято не было.

В целях расширения географии базирования сил флота специальной комиссией под руководством председателя Приморского областного исполкома М.П. Вольского 23 мая 1934 года был рассмотрен вопрос об отводе территорий и акваторий для оборонительного и базового строительства на побережье Приморской области[128]. Месяцем позже этот же вопрос был рассмотрен на совещании у заместителя Наркомвоенмора Я.Б. Гамарника. Комиссия предложила закрепить за МСДВ следующие бухты и побережье Дальнего Востока:

— бухты Суходол, Сысоева и Разбойник — полностью и исключительно для строительства МСДВ;

— в заливе Америка за МСДВ — полностью акватории и побережье бухт Находка и Врангеля;

— в заливе Владимира южная часть ее акватории с прилегающим побережьем от устья реки Владимировка до мыса Ватовского и далее до Четырех Скал — за специальным морским (оборонительным) строительством, а территория и причальный фронт от мыса Балюзек до озера Соленое — исключительно для оборонительного строительства МСДВ;

— в заливе Советскаго Гавань — для оборонительного и портового строительства МСДВ бухьы Западная, Северная, территории, огражденные долиной реки Чум, весь полуостров Меньшикова, побережье и акватории бухт Фальшивая, Сетуан и Эгге;

— в заливе Де-Кастри — акватории и побережье бухт Тигиль, Самон, остров Обсерваторий за специальным морским строительством ОКДВА[129].

В этом же месяце под руководством помощника командующего МСДВ Г.П. Киреева прошли совещания о разделении территорий за воинскими частями[130] и только 17 сентября Постановлением СТО СССР № К-152сс предложения комиссии Я.Б. Гамарника были утверждены и территории закреплены за МСДВ законодательно.

В ноябре 1934 г. Нарком К.Е. Ворошилов в докладной записке на имя И.В. Сталина доносил о завершении строительства в главной базе МСДВ во Владивостоке базы подводных лодок в б. Малый Улисс, базы ПЛ в б. Золотой Рог, базы торпедных катеров в б. Большой Улисс[131]. Действительно, в 1933–1934 гг. был выполнен значительный объем работ, но говорить об окончании строительства в указанных базах было преждевременно, поскольку, как и ранее, базы ПЛ и ТКА не имели зарядовых, аккумуляторных и компрессорных станций, не в полной мере обеспечивались жидким топливом из-за недостатка емкостей и т. д. В докладе отмечалось, что для обеспечения базирования торпедных катеров строятся базы в заливах Стрелок, Америка, Владимир, Советская Гавань, Де-Кастри, в Николаевске-на-Амуре. Это заявление также не в полной мере соответствовало действительности, поскольку в 1934 г. в целях осуществления базового строительства в этих районах были проведены только рекогносцировочные работы и начаты подготовительные гидротехнические работы. Правда содержалась в той фразе доклада, где говорилось, что «строительство и оборудование баз отстает от потребностей флота»[132]. В данном документе явно просматривается стремление руководства РККА показать положение дел с базовым строительством лучше, чем оно было на самом деле.

На 1935 г. начальником Штаба РККА для оборонительного и специального морского строительства МСДВ было предусмотрено выделение ассигнований в размере 46,1 млн рублей. Однако это сумма не только не обеспечивала развертывания строительства новых баз подводных лодок в Советской Гавани и заливе Владимира, предусмотренных «Планом особых оргмероприятий», но и не позволяла завершить строительство начатое в предыдущие (1933–1934) годы[133]. Это обстоятельство вынудило командующего МСДВ М.В. Викторова 9 декабря 1934 г. доложить Народному Комиссару Обороны СССР К.Е. Ворошилову и начальнику инженеров РККА Н.Н. Петину о невозможности при столь ограниченном финансировании выполнить весь объем работ, установленный правительством. Н.Н. Петин поддержал требования командующего МСДВ и в своем докладе НКО СССР 15 декабря 1934 г. предложил отказаться от начала строительства в 1935 г. ряда объектов береговой артиллерии, огневых точек ПВО, баз подводных лодок в Советской Гавани и в заливе Владимира, сооружений УБЕКО и др. Это предложение было мотивировано недостаточным количеством выделяемых средств и невозможностью их увеличения. Вместе с тем он просил увеличить кредитование МСДВ на 6,2 млн рублей для окончания постройки базы подводных лодок в Находке, строительства мастерских и складов боеприпасов во Владивостоке, минно-торпедных складов в Советской Гавани и в з. Владимира[134].

Однако даже такое увеличение кредитов не обеспечивало выполнения планов базового строительства. Уже к концу 1935 г. стало ясно, что реальные расходы превысили выделенные лимиты на 9 млн рублей[135]. Естественно, что доложить Наркому обороны о столь значительном финансовом разрыве без детального обоснования Н.Н. Петин не мог, поэтому просил командующего ТОФ М.В. Викторова назначить комиссию для проверки правильности составления смет на основных объектах строительства. Проверке подлежали до 50 % смет от стоимости строительства. В ходе работы комиссии надлежало проверить калькуляции: себестоимости строительных материалов на базе ОИВ ТОФ и в УРах, местных строительных материалов, заготавливаемых централизованным порядком и укрепленными районами, себестоимости оборудования, транспортных расходов, себестоимости работ строительных механизмов, правильности применения норм накладных расходов в соответствии с установленными нормами НКО СССР[136].

Анализ строительно-финансовых планов и материалов работы комиссии позволяет говорить о том, что финансовый разрыв образовался по ряду причин, основными из которых являлись:

— неучет в сметах на строительство средств на вербовку рабочих в западных регионах страны, их доставку на Дальний Восток и самозакрепление на новом месте;

— неудовлетворительно налаженные механизация работ и транспортировка грузов, которые привели к удорожанию строительства и увеличению его сроков. Все тяжеловесные грузы доставлялись на строительные объекты вручную. Механизировано было только перемешивание бетона и частично дробление щебня. Рытье котлованов, вывоз земли, бурение шпуров, гнутье и резка арматуры, изготовление опалубки также осуществлялись вручную[137];

— высокие транспортные расходы, связанные с доставкой строительных материалов из других регионов и не предусмотренные сметами;

— более высокая стоимость местных строительных материалов (на 20–30 %) в сравнении с той, которая была заложена в сметах;

— знаичтельные непроизводственные расходы, связанные с отправкой по месту жительства рабочих, признанных по различным причинам негодными для оборонительного строительства;

— выполнение внесметных работ по неутвержденным планам.

Наиболее остро вопросы базового строительства стояли в районах, где формирование инфраструктуры приходилось начинать в таежных условиях или на базе небольших рыболовецких колхозов.

В декабре 1934 г. 1-й дивизион 2-й Морской бригады подводных лодок типа «Щ» с приданной плавбазой «Саратов» под командованием Г.Н. Холостякова был перебазирован в б. Находка, где предполагалось строительство маневренной базы[138]. К моменту перехода ПЛ в б. Находка в ней располагался небольшой рыбацкий поселок Дальгосрыбтреста, насчитывающий несколько деревянных строений. Какие-нибудь береговые сооружения для обеспечения базирования отсутствовали. Не было даже пирса, к которому можно было ошвартоваться. Практически к бухте подходила тайга. Отсутствовали и источники воды: речка, впадающая в залив Америка, имела повышенное содержание примесей, и вода из нее к употреблению не была пригодна, а небольшой источник, которым пользовались рыбаки, обеспечить корабли был не в состоянии, поэтому вода доставлялась из соседних бухт двумя тральщиками «Ара» и «Гагара». Они же досталяли из Владивостока топливо и продовольствие[139].

В июле 1934 г. на строительство базы подводных лодок в б. Находка было выделено 1,2 млн руб., что давало возможность начать только подготовительные работы по строительству гидротехнических сооружений, казарм и мастерских, однако в 1934 г. даже этот скромный объем работ выполнен не был[140].

В январе 1935 г. была сформирована 5-я Морская бригада подводных лодок типа «Щ» под командованием Г.Н. Холостякова, в которую вошли подводные лодки серии V-бис, принятые в состав флота в конце 1934 — начале 1935 гг. Местом базирования 5-й Морской бригады была определена бухта Находка в заливе Америка. Географическое положение маневренной базы в б. Находка полностью отвечало задачам, возложенным на бригаду:

— прикрытие подходов с моря к минно-артиллерийской позиции, расположенной южнее Амурского и Уссурийского заливов;

— боевые действия на коммуникациях противника вне залива Петра Великого;

— защита своих морских коммуникаций на участке от Владивостока до залива Ольги[141].

Бухта была удобна для базирования ПЛ, так как занимала выгодное фланговое положение относительно Владивостока и ко всему заливу Петра Великого и обеспечивала оперативное развертывание на ближайших подступах к минно-артиллерийской позиции главной базы ТОФ. Вместе с тем новая база ПЛ имела значительный недостаток — прочно замерзала каждую зиму, а расстояние до чистой воды составляло 1–1,5 мили. При плавании во льдах в отсутствии ледокола можно было повредить прочный корпус, балластные цистерны, баллоны воздуха высокого давления (ВДД) и забортную аппаратуру.

Как уже отмечалось, к моменту формирования бригады маневренная база ПЛ в б. Находка никаких береговых сооружений не имела. Роль береговой базы и причального фронта выполняла плавбаза ПЛ «Саратов», к которой лагом были ошвартованы подводные лодки. Экипажи первых четырех ПЛ были размещены на борту плавбазы, а экипажи вновь прибывающих кораблей в зимнее время проживали на своих кораблях, а в летнее — в палатках на берегу, для чего на каждый экипаж было выделено по 10 палаток[142]. Фактически плавбаза выполняла все функции тыла: снабжение подводных лодок продовольствием, топливом, паром для обогрева, обеспечение зарядки аккумуляторных батарей и проч. Для доставки пресной воды раз в 2–3 недели из Владивостока прибывал один из кораблей бригады минных заградителей, но чаще всего вода доставлялась самой плавбазой «Саратов». На это время подводные лодки вообще оставались без базового обеспечения[143].

Вопрос о состоянии базирования ПЛ в б. Находка стал предметом обсуждения специальной комиссии, в состав которой вошли представители командования ТОФ, 5-й Морской бригады и руководство ОИВ ТОФ[144]. Заседание происходило 24 октября 1935 г. в б. Находка на борту плавбазы «Саратов». Члены комиссии определили объем выполненных работ и степень готовности береговых сооружений к обеспечению базирования бригады ПЛ. По планам 1935 г. должно было завершиться строительство объектов, от которых зависела боевая готовность соединения — зарядовая станция, аккумуляторная мастерская и компрессорная станция. Однако развернутые работы закончены не были, выделенные средства израсходованы, а кредиты, отпущенные Инженерным управлением РККА на 1936 г., не обеспечивали ввода в строй минимума объектов, необходимых для нужд бригады больших подводных лодок (табл. 2.9).

Таблица 2.9

Перечень объектов 5-й Морской бригады МСДВ для ввода в строй в 1936 г.

№ п/п

Перечень необходимых сооружений

Требуется

Выполнено по плану 1935 г. (% выполнения)

Необходимо дополнительно в 1936 г.

Выделенные кредиты на 1936 г.

1

Пирсы

6

4

1

-

2

Пристань

1

-

1

-

3

Мастерская малого ремонта

1

-

1

-

4

Торпедная мастерская

1

1

-

-

5

Аккумуляторная мастерская

1

1 (70)

1 (30)

-

6

Компрессорная

1

-

1

-

7

Зарядовая станция

1

-

1

-

8

Котельная

1

1

-

-

9

Склад торпед на 300 шт.

1

-

1

1

Примечание. Составлено автором по данным РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 158, л. 75.

Кроме того, выстроенная, но не оборудованная аккумуляторная мастерская по своим размерам и мощности была не в состоянии обеспечить бригаду ПЛ, а средств на ее достройку в 1936 г. не отпускалось. На строительство склада торпед на 1936 г. выделялось 0,4 млн руб., которых могло хватить только на начало работ.

Количество построенных пирсов также не обеспечивало стоянку подводных лодок бригады, которая в мае 1935 г. пополнилась двумя дивизионами ПЛ типа «Щ», переданными из состава 2-й Морской бригады[145]. Первоначальный план строительства стационарных пирсов и плавучих причальных бонов на 16 единиц ПЛ типа Щ и 6 малых ПЛ выполнен не был.

Отсутствие мастерской текущего ремонта также сказывалось на состоянии боевой готовности кораблей. Техническая готовность подводных лодок целиком зависела от уровня подготовленности личного состава экипажей. Во многом на знание материальной части моряков повлияло то, что личный состав в период сборки кораблей наравне с рабочими Дальзавода участвовал в монтаже, пуско-наладочных работах и устранении неисправностей материальной части. Только выской профессиональной подготовкой личного состава компесировалось отсутствие должного базового ремонтного обеспечения.

По-прежнему остро стоял вопрос по строительству казарм и других элементов социальной инфраструктуры для экипажей подводных лодок. В целях удешевления строительства возводились каркасно-засыпные сооружения, при этом использовались некачественные строительные материалы. Командир ПЛ «Щ-122» А.В. Бук в своих воспоминаниях говорит о том, что на это было обращено внимание Наркомвоенмора при посещении им бригады ПЛ в Находке. Понимая всю неустроенность быта моряков, Нарком на заявление о некачественном строительстве казарм и других береговых сооружений (на потолочные перекрытия использовался лес, пораженный грибком) якобы ответил, что для нас очень важно обеспечить себя любыми средствами в течение ближайших 2–3 лет, а затем наши возможности будут определяться совершенно другими ресурсами, как в строительных кадрах, так и в материалах[146].

Тем не менее начиная с зимы 1935 г. подводные лодки бригады производили интенсивную боевую подготовку, включающую не только отработку задач в прибрежных районах боевой подготовки, но и длительные плавания в удаленных районах. Только в 1936 г. дальние походы на полную автономность совершили 6 подводных лодок бригады, а в августе — сентябре под командованием командира бригады капитана 2 ранга Г.Н. Холостякова плавбаза «Саратов» и пять подводных лодок совершили совместное учебное плавание в Охотское море с заходами в Магадан, Охотск, Оху, залив Байкал, на о. Удд в Сахалинском проливе[147].

Вместе с тем положение, отмеченное комиссией, продолжало сохраняться вплоть до 1937 г. Анализ общей переписки по строительству баз флота[148] позволяет говорить о том, что по состоянию на 1 января 1937 г. 5-я Морская бригада не имела основных элементов инфраструктуры, обеспечивающих нормальное базирование и установленную боевую готовность. Не были смонтированы агрегаты зарядовой станции, не введена в строй компрессорная станция, не завершены работы по строительству аккумуляторной мастерской, отсутствовал торпедный склад и мастерская приготовления торпед. Более того, когда в 1936 г. на строительство зарядовой станции было выделено 100 тыс. руб., они не могли быть освоены из-за отсутствия проекта. В лучшем состоянии были объекты береговой базы, относящиеся к социальной инфраструктуре: были выстроены клуб, часть казарм, дома для командного состава[149].

Таким образом, береговая инфраструктура 5-й Морской бригады в б. Находка в течение трех лет не соответствовала элементарным требованиям обеспечения боевой готовности подводных лодок. В ходе строительства береговой базы допускались отклонения от первоначального плана, вносились изменения, не предусмотренные проектами, и, соответственно, не обеспеченные финансированием. Так, в соответствии с первоначальным планом строительства, предполагалось сооружение торпедного склада на 70 изделий (половина боезапаса), на которое предполагалось израсходовать в 1935 г. 150 тыс. руб., но в ходе строительства было принято решение о строительстве каменного склада на 300 торпед, что, безусловно, удорожало строительство и увеличивало его сроки. Анализ возможностей ряда планируемых к постройке объектов свидетельствует о том, что они не могли соответствовать требованиям обеспечения постоянной боевой готовности бригады ПЛ. В частности, зарядовая станция проектировалась для обеспечения зарядки аккумуляторных батарей четырех ПЛ типа «Щ» и двух малых подводных лодок в течение 24 часов. Таким образом, для обеспечения всей бригады при непрерывной работе зарядовой станции требовалось не менее 4 суток. Поэтому в целях поддержания подводных лодок в боевой готовности каждая возвращающаяся из похода ПЛ первоначально готовила корабль к очередному походу — пополняла запасы воздуха, топлива, осуществляла зарядку аккумуляторных батарей — и только после этого экипаж покидал подводную лодку[150].

Строительство пунктов базирования в районе главной базы флота Владивостока в плановые сроки завершено не было, а продолжалось до 1937–1938 гг. Только в июле 1935 г., с отставанием в один год, были приняты в эксплуатацию основные объекты, обеспечивающие боевую деятельность подводных лодок и торпедных катеров в б. Улисс. Так, на базе подводных лодок было завершено строительство складов торпед и боевых зарядных отделений, мастерская подготовки торпед, три стационарных пирса с системой подачи воздуха высокого давления и пара, две хозяйственные пристани, четыре стационарных крана на пирсах для погрузки торпед и аккумуляторных батарей, рельсовые пути между складами торпед, зарядных отделений и пирсами[151]. В середине 1936 г. был закончен монтаж зарядовой станции в бригаде ПЛ в б. Малый Улисс[152], а в ноябре Строительно-квартирный отдел ТОФ доложил об окончательном завершении строительных работ во 2-й Морской бригаде и в базе торпедных катеров волнового управления в б. Воевода[153]. Следовательно, отставание от плана ввода объектов базирования в районе Владивостока составило около 2 лет, при этом к сооружению части объектов в 1937 г. даже не приступали.

Только в мае 1937 г. было утверждено тактико-техническое задание на строительство торпедного склада, торпедной мастерской и дистилляторной станции в б. Малый Улисс для бригады подводных лодок[154], а в декабре начато проектирование судоремонтных мастерских текущего ремонта подводных лодок в б. Малый Улисс и аккумуляторной матерской в 4-й Морской бригаде[155].

На базе торпедных катеров в б. Большой Улисс в этот период были сданы мастерские приготовления торпед, связанные с пирсами рельсовыми путями, два пирса питания с кранами, железобетонные эллинги с пирсами подъема катеров. Однако многие объекты принимались с большими недоделками, не позволяющими в полном объеме использовать боевой потенциал сил и не соответствующиими тактическим заданиям. Так, краны, установленные на пирсе в б. Большой Улисс не обеспечивали назначенную скорость погрузки торпед (12 минут вместо 5, установленных заданием), а лебедки, предназначенные для подъема катеров, не имели ручного привода, что в условиях нестабильного обеспечения электроэнергией, снижало боеготовность бригады[156].

Количественный рост корабельного состава МСДВ в 1936–1939 гг. в районе главной базы и увеличение типов кораблей, особенно подводных лодок, потребовал расширения территории базирования и переоборудования части ранее построенных объектов под новые проекты ПЛ. Для размещения вновь принимаемых в состав флота кораблей было произведено отчуждение территории в районе Мальцевской переправы и начато строительство пирсов для ПЛ типа «Л». Однако электрооборудование пирса на территории 4-й Морской бригады (распредеделительные щиты) было спроектировано и смонтировано только для ПЛ типа «Л» и не обеспечивало подводные лодки других типов[157]. Для исправления ошибок проектировщиков и строителей потребовалось изменение не только проекта, но и замена всего оборудования.

Таким образом, отставание от графика ввода в строй основных объектов, определяющих боевую готовность корабельных сил в районе главной базы флота, составляло от одного до трех лет, и окончанием строительных работ следует считать 1939–1940 гг., когда в эксплуатацию были приняты торпедные мастерские и склады торпед в б. Золотой Рог, б. Малый Улисс, аккумуляторные мастерские, зарядовые и компрессорные станции.

Один из первоначальных вариантов базового строительства предусматривал создание во Владимиро-Ольгинском районе двух самостоятельных маневренных баз: базы подводных лодок в з. Владимира и базы торпедных катеров в з. Ольги[158]. В материалах делопроизводства Главного управления портами ВМФ[159] не найдено данных о причинах отказа от первоначального плана. Вероятнее всего размещение в непосредственной близости друг от друга двух пунктов базирования флота было признано экономически нецелесообразным и проблематичным с точки зрения обороны, что и явилось основным аргументом в пользу создания единой промежуточной базы в зал. Владимира.

Промежуточная маневренная база в з. Владимира на первоначальном этапе ее строительства планировалась как постоянная база бригады торпедных катеров (12 ТКА) и база временного базирования 12 средних и 6 малых подводных лодок. Программой максимум по планам военного времени кроме ТКА и ПЛ база должна была обеспечить базирование вспомогательных крейсеров, минных заградителей, сторожевых кораблей, канонерских лодок и вспомогательных судов. Однако практических шагов, которые бы свидетельствовали о намерении выполнить это решение, вплоть до начала Великой Отечественной войны, сделано не было. Проектом плана строительства военно-морских баз в з. Владимира предусматривалось лишь создание инфраструктуры, позволяющей обеспечить базирование ТКА и подводных лодок[160]. Но уже в процессе строительства, начатого в 1935 г., в соответствии с указанием УНИ РККА от ноября 1936 г.[161] приоритеты были отданы размещению объектов, в наибольшей степени обкспечивающих базирование дивизиона торпедных катеров. Зарядовая и компрессорная станции, акумуляторная мастерская были рассчитаны только на зарядку батарей ТКА и набивку воздуха в торпеды. Склад жидкого топлива на 120 т мог обеспечивать только торпедные катера и не имел запаса соляра для подводных лодок, в то время как ежемесячный расход топлива предполагался до 60 т. Расчет, произведенный специалистами, показал, что для обеспечения подводных лодок необходим склад горючего на 500 т, что превышало имеемые запасы более чем в четыре раза. Склады торпед, боезапаса и технического имущества для ПЛ не строились. Мастерские текущего ремонта не имели никакого оборудования и отсутствовали даже какие-либо перспективы на его получение[162].

Тем не менее, в этих условиях командованием ТОФ в первой половине 1937 г. было принято решение о размещении в з. Владимира отдельного дивизиона подводных лодок типа «М» (6 ед.). Обследование условий в пункте маневренного базирования показало, что база абсолютно не имела никаких объектов и средств для обеспечения боевой и повседневной деятельности подводных лодок, и их прибытие для командования Владимиро-Ольгинского укрепленного района стало полной неожиданностью[163]. При отсутствии в базе зарядовой и компрессорной станций, пополнение запасов воздуха высокого давления и зарядка аккумуляторных батарей были возможны только при использовании бортовых механизмов ПЛ, что неизбежно вело к неоправданному расходу топлива и выработке моторесурса основных механизмов ПЛ.

Комиссией, созданной комендантом ВОУР, был определен объем работ, который необходимо было выполнить для базирования подводных лодок. Протокол комиссии был направлен заместителю командкющего ТОФ флагману 1 ранга Г.П. Кирееву, начальнику ОИВ ТОФ военинженеру 1 ранга Емельянову и начальнику 7-го отдела штаба ТОФ (отдел подводных сил) К.М. Кузнецову[164]. Начальник ОИВ, в свою очередь, ходатайствовал перед командующим ТОФ о разработке тактико-технического задания на приспособление базы ТКА для постоянного базирования ПЛ. Однако в докладе капитана 1 ранга К.М. Кузнецова командующему ТОФ просматривается совершенно неоправданный оптимизм: по его заявлению строительство в з. Владимира в основном закончено, но «недоделки и неучет ряда производственных моментов не позволяет в данное время обеспечить нормальную стоянку ПЛ независимо от того, маневренная это база или постоянная»[165].

Вместе с тем анализ перечня работ свидетельствует, что у командования ВОУР действительно имелись причины для озабоченности, поскольку среди прочих «недоделок» было отсутствие складов торпед, оружия и других объектов, от которых напрямую зависела боевая готовность дивизиона ПЛ.

Пирсы, построенные для подводных лодок, использовать было невозможно. К головке пирса могли подойти только кормой ПЛ типа «М», однако погрузка аккумуляторных батарей и оружия с пирса не обеспечивалась. Ошвартоваться лагом ПЛ не могли из-за мелководья. Дноуглубительные работы провести было невозможно из-за угрозы заваливания пирса: сваи пирса были вбиты в грунт на незначительную глубину[166].

Имела значительные недоработки и база ТКА. Так, база ТКА ВУ могла эксплуатироваться только 6–7 месяцев в году из-за длительного периода ледостава (с ноября по апрель), а сильное волнение в апреле-мае разрушало спусковую площадку самолетов и затрудняло их взлет. Пирсы для ТКА были построены так, что погрузка торпед на них была возможна только с одного пирса, а остальные пять кранов бездействовали из-за невозможности подойти к ним ввиду мелководья. Дноуглубительные работы, как и у пирсов ПЛ, нельзя было провести по той же причине. Таким образом, мобилизационная готовность погрузки торпед на ТКА не обеспечивалась[167].

Следовательно, к середине 1937 г. в маневренной базе залива Владимира ограниченно обеспечивалось постоянное базирование только отдельного дивизиона торпедных катеров. Вопрос о перспективах расширения базы касался обеспечения подводных лодок и не предусматривал базирования каких-либо других сил.

Отсутствие должных условий для базирования подводных лодок в з. Владимира повлияло на то, что реально 1-й дивизион ПЛ типа «М» был временно передислоцирован на береговую базу торпедных катеров только спустя два года, в июле 1939 г.[168].

Наряду с этим в начале 1935 г. по приказу командующего ТОФ М.В. Викторова была создана комиссия под председательством командира 4-й Морской бригады А.И. Зельтинга на предмет выбора места для создания базы подводных лодок в районе бухт Разбойник — Конюшково в заливе Стрелок. Результатом рекогносцировки явился доклад на имя командующего ТОФ от 23 марта 1935 г. № 95с с заключением, что наилучшим вариантом базирования ПЛ в заливе Стрелок является стоянка подводных лодок в б. Конюшково, а зарядку, ремонт аккумуляторных батарей и прием торпед с базированием на энергетику базы торпедных катеров производить в б. Разбойник.

На основе этого доклада командующий ТОФ 15 мая 1935 года утвердил генеральный план строительства базы подводных лодок в б. Конюшково с использованием энергетической базы дивизиона торпедных катеров в б. Разбойник[169].

Еще раньше, в 1934 г., было разработано и подписано начальником штаба МСДВ О.С. Солонниковым тактико-техническое «Задание на проектирование маневренной базы подводных лодок в б. Разбойник на 6 ПЛ типа «М». Однако это задание осталось не утвержденным.

Несмотря на то что задание утверждено не было, уже в 1934–1935 гг. на территории базы торпедных катеровв б. Разбойник были развернуты работы по обеспечению маневренного базирования подводных лодок. Была построена малая зарядовая станция, расширена аккумуляторная мастерская из расчета возможности ремонта аккумуляторных батарей ПЛ, удлинен хозяйственный пирс для швартовки малых ПЛ, выполнен ряд вспомогательных работ. В период с 1936 по 1937 гг., ввиду отсутствия ясности, какие силы будут базироваться в бухтах Разбойник и Конюшково, все работы на базе торпедных катеров были приостановлены, объекты, предназначенные для обеспечения подводных лодок, законсервированы[170].

Таким образом, в ходе базового строительства в районе главной базы флота в 1934–1937 гг. командованием флота изменялось назначение отдельных пунктов базирования, не согласованное с УВМС РККА, что приводило к не предусмотренным кредитным расходам.

Вторая операционная база в з. Советская Гавань и опорные пункты Северного района по оперативным планам должны были обеспечить базирование сил, предназначенных для отражения ударов Японии со стороны островов Хоккайдо и Сахалин, защиты морских коммуникаций СССР в северной части Японского моря, в Татарском проливе, в Охотском море и на подходах к Камчатке.

Решение этих задач в первоначальный период возлагалось на авиацию, береговую оборону, торпедные катера и подводные лодки, а в дальнейшем, с пополнением флота кораблями, — и на сторожевые корабли, эсминцы и крейсера. Для подготовки базирования предусмотренных оперативными планами сил в 1934–1935 гг. начались подготовительные гидротехнические работы. Однако ввиду недостатка финансовых средств, выделенных на 1935 г., командованию ТОФ пришлось ограничиться началом строительства только базы торпедных катеров и отказаться от развертывания строительства базы подводных лодок. Планами базового строительства работы по подготовке баз Северного района должны были начаться в 1933 г. и завершиться уже в 1937 г. Таким образом, уже начальный период строительства операционной базы в з. Советская Гавань характеризовался отставанием в два года.

В 1935 г. первым подразделением флота, прибывшим из Ленинграда для постоянного базирования в Советскую Гавань, был отдельный дивизион торпедных катеров под командованием капитана 1 ранга Н.А. Питерского. База торпедных катеров в операционной зоне, как и пункты базирования главной базы флота, к прибытию кораблей была готова только частично: в 1935 г. трестом Дальводстрой были выполнены дноуглубительные работы и начата постройка причального фронта[171]. Строительство торпедной и ремонтной мастерских, зарядовой и компрессорной станций, казарм для личного состава и других объектов социальной инфраструктуры осуществлялось уже в ходе боевой подготовки дивизиона и было завершено только в 1937 г.

В более худшем состоянии находилась база подводных лодок в б. Постовая, строительство которой в соответствии с первоначальными планами должно было завершиться в 1937 г. Анализ тактико-технического задания и генерального плана строительства базы ПЛ в б. Постовая свидетельствует, что наряду с трудностями общего характера при строительстве базы в начальный период были допущены грубые ошибки в проектировании, которые в значительной степени могли повлиять на боевую готовность подводных лодок. Так, проектная мощность зарядовой станции была явно занижена и не могла обеспечить потребностей подводных лодок, которые должны были базироваться в б. Постовая. Торпедная мастерская была рассчитана на приготовление и ремонт торпед отдельного дивизиона торпедных катеров и по своей мощности была в четыре раза меньше той, которая требовалась для обеспечения подводных лодок. Оборудование компрессорной станции по своей мощности было вдвое меньше потребной и могло обеспечить воздухом только подготовку торпед[172].

При проектировании и строительстве пирсов также были допущены серьезные ошибки, способные привести к срыву боевой готовности подводных лодок. В начале 1936 г. начальнику УНР-110 военинженеру 2 ранга Трошкину заместителем начальника ОИВ К.А. Розе были даны следующие указания: причальные стенки разбить на месте, исходя из рельефа берега и береговой черты, так как на генеральном плане они были изображены схематично; при разбивке придерживаться мест и осей в соответствии с утвержденным генеральным планом; в целях снижения стоимости работ и обеспечения большей устойчивости пирсов разбивку произвести так, чтобы получить максимальное укорочение пирсов; работы начать, не дожидаясь утверждения плана, и закончить строительство двух причалов, воспользовавшись наличием льда[173].

Подобная экономия средств привела к тому, что все пирсы оказались приспособленными для базирования только подводных лодок типа «Щ», в то время как в б. Постовая по планам мирного времени предполагалось базирование 34 подводных лодок (6 типа «Л», 16 типа «Щ» и 12 типа «М»). Конструкция пирсов оказалась такова, что швартовка и погрузка аккумуляторных батарей и торпед подводными лодками типа «М» оказались невозможными. Невозможными оказались швартовка и погрузка мин подводными лодками типа «Л», погрузка аккумуляторных батарей для ПЛ типа «Щ» была затруднена[174]. Для исправления этой ошибки и создания возможности обеспечивать базирование и эксплуатацию ПЛ всех типов необходимо было построить не менее 5 пирсов.

Все эти выводы, сделанные начальником 7-го отдела штаба ТОФ капитаном 1 ранга К.М. Кузнецовым, подтверждались информацией командира 2-й Морской бригады флагмана 2 ранга К.О. Осипова, который в 1936 г. был в Советской Гавани, и одна из подводных лодок типа «Щ» по его приказанию осуществляла опытовую швартовку в б. Постовая.

Фактически к июлю 1937 г. зарядовая станция и торпедная мастерская в базе ПЛ имели только стены, оборудование и механизмы отсутствовали, а сроки поступления были неизвестны. Была выстроена котельная и заканчивался монтаж трех котлов, однако мощность парового хозяйства была занижена и не обеспечивала обогрев даже всех подводных лодок, в то время как должна была осуществлять отопление части береговых объектов. Выстроенная двухэтажная казарма для проживания экипажей ПЛ не соответствовала заданию и не обеспечивала размещение дивизиона подводных лодок.

Работы на остальных объектах (склады боеприпасов, жидкого топлива, бомб, продовольствия, вещевого, шхиперско-технического имущества и проч.) в 1937 г. спланированы не были.

Тем не менее ситуация в базе ПЛ в заливе Советская Гавань упрощалась тем, что в ней еще не было подводных лодок. По существу база ПЛ в Советской Гавани являлась единственной, где работы по подготовке базирования были начаты до прихода ПЛ и существовала возможность исправления допущенных ошибок до прибытия кораблей к постоянному месту базирования.

Кроме работ по оборудованию баз торпедных катеров и подводных лодок, строительство операционной базы Северного района предусматривало широкий перечень общих мероприятий по оборудованию военного порта.

Анализ объемов работ и предполагаемых капитальных вложений позволяет судить о том, что на базовое строительство в з. Советская Гавань требовались кредиты в 1,5 раза больше, чем для главной базы флота во Владивостокском районе. Это было обусловлено тем, что при строительстве инфраструктуры во Владивостоке частично использовались сооружения и объекты, передаваемые от гражданских ведомств, а также сооружения Владивостокской крепости и Владивостокского военного порта, которые хоть и в плохом состоянии, но все же сохранились. В Советской Гавани формирование инфраструктуры флота приходилось осуществлять полностью заново, расчищая место для строительства среди тайги. Кроме того, базовое строительство было лимитировано сезонностью завоза строительных материалов и техники в период весенне-летней навигации.

К середине 1938 г., несмотря на усилия строителей, вторая операционная база ТОФ оставалась не только не готова к выполнению функций военно-морской базы, но с большой натяжкой могла считаться пунктом маневренного базирования[175]. Фактически береговая база ПЛ имела только казарму для личного состава подводных лодок, из запроектированных пирсов ограниченно мог использоваться только один. Объекты обеспечения жизнедеятельности и судоремонтная база ПЛ отсутствовали. Оборона, как базы ПЛ, так и всего укрепленного района была явно недостаточна[176]. Анализ материалов, характеризующих состояние береговой базы ПЛ, позволяет говорить о том, что база ПЛ в Советской Гавани к концу 1938 г. не обеспечивала даже минимально необходимого комплекса средств обеспечения для выполнения боевых задач.

В пунктах маневренного базирования Де-Кастри и Николаевске-на-Амуре объем проводимых мероприятий базового строительства был значительно меньше и включал гидротехнические работы и строительство пирсов для плавбазы и плавучих бонов для катеров, ангаров-эллингов на 12 катеров, специальных сооружений, обеспечивающих боевую и повседневную деятельность торпедных катеров и малых подводных лодок (копрессорные, зарядовые станции, мастерские текущего ремонта катеров и приготовления оружия, спуски и площадки для самолетов-водителей). Строительство казарм, домов комсостава и других элементов социальной инфраструктуры, несмотря на более суровые климатические условия, чем на юге Приморья, предполагалось производить такого же легкого, каркасно-засыпного типа. Незначительный объем базового строительства в Де-Кастри и Николаевске-на-Амуре определялся составом сил, постоянно приписанным к этим опорным пунктам по планам мирного времени.

Таким образом, окончательный план базового строительства в опорных пунктах Северного района предусматривал создание условий для постоянного базирования торпедных катеров о ограниченного количества малых кораблей и не отвечал требованиям мобилизационного характера, в соответствии с оперативными планами военного времени.

Учитывая важное военное и экономическое значение Камчатки, 22 ноября 1935 г. штаб ТОФ подготовил «Записку об обороне Камчатки»[177], в которой поднимался вопрос о необходимости создания на Камчатке мощного укрепленного района. Оборону этого участка советского побережья предлагалось осуществить:

— морскими силами из 24 торпедных катеров, 6 тральщиков, 2 минных заградителей, 9 сторожевых катеров;

— авиации в составе одной авиаэскадрильи ближних разведчиков и одной авиаэскадрильи истребителей;

— силами береговой обороны, представленной четырьмя 180-мм батареями, двумя 152-мм батареями, одной 120-мм батареей, пулеметным батальоном, батальоном связи, саперным батальоном и отдельной пулеметной ротой.

Для нарушения морских коммуникаций Японии в составе Камчатского укрепленного района предполагалось иметь 30 подводных лодок типа «Л», 4 легких крейсера, 16 эскадренных миноносцев, две авиаэскадрильи дальних разведчиков, одну смешанную авиабригаду тяжелых и легких бомбардировщиков и одну истребительную авиаэскадрилью.

Материалы записки были рассмотрены и утверждены Начальником Морских Сил РККА.

В соответствии с предложениями командования ТОФ на Камчатке предлагалось разместить крупную группировку военно-морских сил, которую могла обеспечить полноценная военно-морская база, а не пункт базирования, как это предполагалось первоначальными планами базового строительства. Тогда, когда базовое строительство отставало по всем параметрам даже в районе главной базы флота, где условия строительства были наиболее благоприятны, реализовать подобное предложение можно было только в далекой перспективе, а создание группировки такого состава могло быть осуществлено только в самых смелых планах. Реально в этот период могла быть обеспечена только оборона Петропавловска-Камчатского указанными силами без каких-либо действий на морских коммуникациях Японии.

Отставание от плана базового строительства в целом по ТОФ продолжало сохраняться и в 1937 г. Общее выполнение плана всех видов строительства составило только 75 %[178]. Качество выполненных работ было признано неудовлетворительным. В 1937 г. по смете на базовое строительство ОИВ ТОФ запрашивал 27,148 млн руб., однако УНИ РККА на эти нужды были выделены кредиты на сумму 22,95 млн руб, что составило менее 85 % требуемой суммы. Среди ранее отмеченных объективных причин срыва плановых заданий — полное отсутствие механизации, плохая обеспеченность кадрами, перебои в снабжении основными строительными материалами (цемент, кровельное железо, лес и проч.) — нетрудно заметить попытку списать провал выполнения планов на «врагов народа» и тем самым скрыть истинные причины.

Среди субъективных причин бедственного положения в базовом строительстве и отставания в сдаче объектов на два и более лет в материалах по организации базового строительства отмечались:

— искусственное торможение строительства со стороны врагов народа;

— безобразное использование рабочей силы в лице строительных батальонов, которые распылялись по разрозненным объектам;

— производство внеплановых и внесметных работ на сумму 8,227 млн руб. и работ для посторонних заказчиков на сумму 1,817 млн руб.;

— безобразная организация работ[179].

Именно этими причинами в течение последующих лет будет объясняться дальнейшее отставание от планов. Вместе с тем, наряду с бесхозяйственностью и низкой организацией строительства, безусловно, имевших место, основная причина заключалась в игнорировании объективных экономических законов, в попытке одним махом решить в кратчайшие сроки задачу резкого наращивания корабельного состава Военно-Морских Сил и базового строительства в условиях ограниченного финансирования и лимитного распределения основных строительных материалов. Между тем темпы и сроки строительства имели свои объективно обусловленные пределы. Возникло закономерное противоречие: с одной стороны, необходимость осуществления планов строительства, с другой — реальные возможности их реализации в конкретный исторический период развития государства.

Тем не менее правильность стратегического направления базового строительства подтвердили Хасанские события 1938 г., когда Военный совет ТОФ поставил перед флотом задачи:

— не допустить внезапного налета противника на главную базу флота и побережье Южного Приморья с моря, воздуха и суши;

— защитить левый фланг 1-й армии в районе залива Посьет от нападения противника с моря;

— выполнить перевозки морем, пополнение и снабжение 1-й Кранознаменной армии и обеспечить оборону этих перевозок.

Для решения этих задач все части флота были приведены в боевую готовность № 2, а состав боевого ядра в готовность № 1. Боевые корабли были рассредоточены в подготовленных к 1938 г. пунктах постоянного и маневренного базирования (табл. 2.10).

Еще до начала боевых действий в заливе Петра Великого на участке от м. Гамова до м. Поворотный были развернуты дозорные силы в составе трех ПЛ, одного миноносца (сторожевого корабля) и одного тральщика. В поддержку дозора было назначено два отряда торпедных катеров, базирующихся в бухте Витязь в Славянском заливе.

В ходе боевых действий безопасность морских перевозок от мест погрузки до мест выгрузки обечпечивали один эскадренный миноносец, один сторожевой корабль и два отряда торпедных катеров.

Успешному решению силами флота поставленных задач во многом способствовало то, что география системы базирования сил в Южном Приморье обеспечивала рассредоточенную стоянку кораблей практически без изменения мест постоянной дислокации.

Таблица 2.10[180]

Базирование корабельных сил ТОФ в период Хасанских событий в июле — августе 1938 г.

№ п/п

Наименование соединений кораблей ТОФ

Пункты рассредоточения

1

1-я Морская бригада

Бухты Находка, Парис

2

2-я Морская бригада

Залив Славянский, бухты Новик, Золотой Рог

3

4-я Морская бригада ТКА

Бухты Разбойник, Малый Улисс, Алексеева (о. Попова)

4

5-я Морская бригада ПЛ

Бухты Находка, Врангеля, Чадауджа

5

6-я Морская бригада ПЛ

Бухта Малый Улисс

6

7-я Морская бригада ТКА

Бухта Патрокл

Примечание. Составлено автором по данным: Калейник Л.П. Создание, развитие советского Тихоокеанского флота и опыт его деятельности в годы Великой Отечественной войны (1932 — август 1945). — Л., 1969; РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 1, д. 471, л. 335.

Базовое строительство, развернутое в 1936–1938 гг. в заливе Советская Гавань, Николаевске-на-Амуре и Де-Кастри, позволило к октябрю 1939 г. часть сил, приписанных к главной базе флота, перебазировать в северные районы. Ранее, 9 июля 1938 г., приказом командующего ТОФ № 0310 из бухты Находка в з. Советская Гавань был перебазирован 31-й дивизион 3-й бригады ПЛ типа «Щ» и приданная ему база «Саратов»[181]. Тот факт, что новому месту базирования ПЛ была направлена плавбаза «Саратов», свидетельствует о том, что работы по строительству береговой базы подводных лодок завершены не были. Такой вывод можно сделать исходя из того, что плавбазы придавались в те соединения, где береговая инфраструктура ПЛ отсутствовала полностью или ее строительство не было завершено[182]. Об этом же свидетельствуют документы обследования хода строительства объектов базирования в СГУР в июле-августе 1938 г.[183].

17 мая 1939 г. в соответствии с приказом командующего ТОФ № 0087 в Советскую Гавань из состава 2-й бригады ПЛ был перебазирован 25-й дивизион ПЛ типа «М». Оба дивизиона были переданы в подчинение командира Отдельного морского отряда СГУР.

На основании постановления СНК СССР и приказа Наркома ВМФ 4 октября командующий ТОФ издал приказ о формировании в составе ВМФ Северной Тихооеанской военной флотилии (СТОФ). В ее состав передавались СКР «Гром» и «Зарница», минные заградители «Астрахань», «Аян», «Гижига», дивизион тральщиков (ТЩ № 13, 14, 18, 19); 31-й (типа «Щ») и 25-й (типа «М») дивизионы подводных лодок с береговой базой, Совгаванское отделение СНиС, Совгаванский и Камчатский укрепленные районы, Нагаевский укрепленный сектор и все подразделения гидрографической службы к северу от м. Золотой. Несколько позже, 21 декабря 1939 г., после принятия в состав флота подводных лодок типа «М» серии VI-бис в составе СТОФ была сформирована 5-я бригада подводных лодок из трех дивизионов ПЛ: 31-го (Щ-117 — Щ-120), 25-го (М-23 — М-28) и 26-го (М-43 — М-48).

5 ноября 1939 г. с завершением строительства серии подводных лодок типа «Л» командующий флотом своим приказом объявил об окончании формирования 4-й бригады ПЛ и 41-го отдельного дивизиона ПЛ (ОДПЛ). Местом дислокации 41-го ОДПЛ в составе трех ПЛ типа «Л» (Л-7, Л-8, Л-9) был определен Петропавловск-Камчатский (б. Крашенинникова). Для обеспечения базирования дивизиона выделялась плавбаза «Саратов». Учитывая назначение и специфику использования подводных лодок типа «Л», 4-я бригада ПЛ и 41-й ОДПЛ подчинялись непосредственно Военному совету ТОФ.

19 апреля 1940 г. во исполнение приказа НКВМФ от 13.03.1940 г. в составе СТОФ сформированы:

— Совгаванская военно-морская база (командование СТОФ, штаб, политотдел и другие подразделения СТОФ, 5-я бригада ПЛ, МЗ «Астрахань», СКР «Гром», «Зарница»; дивизион тральщиков (ТЩ № 13, 14, 18, 19); 5-й отдельный дивизион торпедных катеров; охрана водного района; отделение СНиС; военный порт 1-го разряда) в Советской Гавани;

— Петропавловская военно-морская база (отдельный дивизион ТКА; 50-й артиллерийский диизион; командование, штаб и политотдел базы; военный порт 3-го разряда и несколько позразделений) в Петропавловске-Камчатском[184];

— Николаевская-на-Амуре военно-морская база (9-й отдельный дивизион ТКА; 4-й артиллерийский дивизион; 12-я минная партия, минный склад, отделение СНиС, пожарная охрана, конмандование, штаб и политотдел базы; порт 3-го разряда) а Николпнаске-на-Амуре;

— Де-Кастринская военно-морская база (8-й отдельный дивизион торпедных катеров; МЗ «Аян» и «Гижига»; 3-й артиллерийский дивизион; 73-й зенитный дивизион, 11-я минная партия, несколько подразделений, а также командование, штаб и политотдел базы и военный порт 3-го разряда) в Де-Кастри[185].

В 1939–1940 гг. строительство на ТОФ продолжалось в основном в Советской Гавани и Петропавловске-Камчатском, заливе Владимира по обеспечению базирования подводных лодок. В районе главной базы флота базовое строительство в основном было направлено на создание объектов береговой инфраструктуры, обеспечивающих накопление, хранение, подготовку и подачу на корабли материальных средств и вооружения[186]. Однако твердого плана выделения финансовых средств в этот период не было. Титулы капитального строительства менялись едва ли не ежеквартально. Кроме того, в 1940 г. объем строительства на всей территории СССР составил 80 % от объема работ 1939 г. в связи с увеличением оборонного и базового строительства в Эстонии и Латвии.

Несмотря на значительный абсолютный прирост сметы кредитов НК ВМФ, выделяемых для ТОФ в 1938–1941 гг. (табл. 2.11), основная часть денежных средств предназначалась на закупку вооружения и техники и оборонительное строительство. Это было обусловлено увеличением стоимости новых кораблей, поступающих в состав флота по планам третьей пятилетки, и необходимостью укрепления сухопутной обороны военно-морских баз в условиях обострившейся военно-политической обстановки.

Таблица 2.11

Распределение сметы кредитов НКВМФ на ТОФ в 1938–1941 гг. (млн руб.)

Флот/Годы

1938

1939

1940

1941

Рост в % к 1938 г.

ТОФ

557,4

675,7

965,4

1.162,5

208

Примечание. Составлено автором по данным ЦВМА. Ф. 8, оп. 31858, д. 6, л. 50–51.

Фактором, позитивно повлиявшим на организацию строительства на ТОФ после 1937 г., явилось создание Управления военным строительством на Дальнем Востоке при Совете Народных Комиссаров СССР («Дальвоенстрой» СНК)[187]. Формирование органа, осуществляющего централизованное руководство всем необоронительным строительством, должно было устранить имеемые недостатки в организации строительства и в первую очередь ликвидировать несогласованность между строительными органами ТОФ, Главным управлением военными портами, строительными организациями ОКДВА, сконцентрировать рабочую силу и финансовые средства, обеспечить рациональное их использование. «Положение об управлении военным строительством на Дальнем Востоке при СНК СССР» было утверждено В.М. Молотовым в августе 1937 г., а месяц спустя приказом начальника военного строительства на Дальнем Востоке от 17 сентября 1937 г. № 6 Строительный отдел ТОФ был переформирован в Тихоокеанский районный отдел Дальвоенстроя (ТИХРОТДАЛЬ)[188].

Дальвоенстрой (ДВС СНК) состоял при СНК СССР на правах самостоятельного управления, что давало ряд преимуществ по сравнению с ранее существовавшей организацией строительства: во-первых, исключалась часть промежуточных инстанций, во-вторых, централизация рабочей силы должна была исключить ее «распыление» по множеству мелких объектов; в-третьих, улучшался контроль за расходованием финансовых средств.

На ДВС СНК возлагалось необоронительное строительство на ТОФ, ОКДВА и в Забайкальском военном округе. В компетенцию управления входили организация и выполнение жилищного, казарменного, складского, ангарного и аэродромного строительства по генеральным планам, проектам и сметам, представленным военному строительству Наркомата обороны, заключение договоров на производство строительных работ на Дальнем Востоке со строительными предприятиями РККА и других ведомств по генеральным планам, сметам и титульным спискам, утвержденным правительством.

Однако анализ функций нового управления показывает, что они не охватывали всего комплекса строительства военно-морских баз. В частности, вне интересов управления оказалось строительство гидротехнических сооружений, объектов спецэнергетики, предприятий судоремонта и ремонта вооружения и проч. Более того, ориентированное на общее строительство управление не имело специалистов в области морского базового строительства. Так, руководителем работ по строительству базы подводных лодок в з. Советская Гавань был специалист в области фортификации, имевший смутное представление об особенностях базирования кораблей и не имевший опыта в морском строительстве[189].

Опыт морского базового строительства настоятельно требовал создания строительного органа, который осуществлял бы проектирование и организацию такого специфического строительства как морское. Создание этой организации могло реально устранить большую часть недостатков, имевших место не только при строительстве военно-морских баз на ТОФ, но и на других флотах. Такой орган был создан только в декабре 1939 г. в системе Наркомстроя. Главное управление специального гидростроительства (Главспецгидрострой) возглавил заместитель народного комиссара по строительству А.Н. Комаровский[190]. Бригадинженер А.Н. Комаровский ранее, будучи заместителем Наркома Морского Флота СССР, руководил проективрованием и строительством морских портов и судоремонтных предприятий[191]. Созданная организация взяла в свои руки осуществление работ по строительству и реконструкции основных баз флота. Главспецгидрострой осуществлял разработку тактико-технических заданий на проектирование баз флота, привязку проектов к местности и непосредственное строительство. Учитывая то, что к этому времени крупной проектной организации, способной выполнить эту задачу, не было, правительство приняло решение создать ее на базе ленинградского отделения института Гидроэнергопроект. Таким образом, в 1939 г. в составе Главспецгидропроекта была сформирована проектная организация Спецгидропроект[192].

На Тихоокеанском флоте было создано подразделение Главспецгидростроя, первоначально подчинявшееся тресту № 3, дислоцированному в Москве. Аппарат управления подразделением, сформированный в Москве, не спешил перебираться на Дальний Восток, поэтому только к июню 1940 г. уполномоченный треста № 3 по Дальнему Востоку приступил к организации работ во Владивостоке[193]. Вместе с тем на филиал треста № 3, каковым, по сути, являлось созданное на Дальнем Востоке подразделение Главспецгидростроя, были возложены ответственнейшие работы по реконструкции Дальзавода (завода № 202 НКСП), строительство судоремнтного завода в б. Тадуши (Большой Камень, Строительство № 2/600), судоремонтных мастерских в б. Малый Улисс (Строительство № 2/714), строительство арсенала на п-ве Шкота (Эгершельд, Строительство № 2/300). Кроме того, заказчиками треста являлись 1, 2 и 15 армии Дальневосточного фронта, главный военный порт ТОФ и Хабаровский военный порт Краснознаменной Амурской флотилии. Только 1 ноября 1940 г. во Владивостоке была создана самостоятельная производственно-хозяйственная единица — Трест № 54 (рис. 2.1), который возглавил Гарнизов.

Рис. 2.1. Структура строительно-монтажного треста № 54 на 1 ноября 1940 г.[194]

Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 марта 1941 г. «Об обеспечении ремонтом кораблей ТОФ» строительство завода № 202 и судоремонтных мастерских в б. Малый Улисс было признано важнейшей государственной задачей по Приморскому краю. Приморский крайком и Приморский крайисполком обязывались оказывать всемерную помощь этим стройкам[195]. Однако в результате низкой организации строительных работ и недостатка рабочей силы даже незначительный план 1940 г. был выполнен только на 84,3 %[196].

К 1941 г. в Наркомате ВМФ был накоплен значительный опыт базового строительства, однако в силу низкой оргнизации строительных работ и явно недостаточного их финансирования в первые годы многие объекты остались незавершенными. Ни у командования Инженерного отдела ТОФ, ни, тем более, у Инженерного управления НКВМФ не было полной ясности о состоянии военно-морских баз и пунктов базирования Тихоокеанского флота. Дальнейшее совершенствование системы базирования, которое настоятельно требовалось на новом этапе развития Тихоокеанского флота, было невозможно без объективной комплексной оценки всех выполненных мероприятий в области базового строительства в предыдущие годы.

Именно этими обстоятельствами была инициирована предвоенная командировка инженера базового строительства Инженерного управления НКВМФ военинженера 3 ранга Ушакова на Тихоокеанский флот. Перед Инженерным управлением ВМФ Нарком Н.Г. Кузнецов поставил две основные задачи: во-первых, составить схему зонирования Петропавловской военно-морской базы в Авачинской губе; во-вторых, с помощью Инженерного отдела ТОФ составить ведомости построенных и строящихся объектов по всем военно-морским базам Тихоокеанского флота[197].

Согласованная с Военным советом ТОФ и уточненная в ИУ ВМФ схема зонирования Петропавловской ВМБ впоследствии была утверждена Наркомом ВМФ. Что же касается обследования состояния системы базирования ТОФ, то Ушакову потребовалось посетить все базовые объекты, произвести их сверку с генеральными планами, подготовить справки по каждой имеющейся военно-морской базе и существующим пунктам базирования. Более того, в процессе изучения пунктов базирования у командиров соединений и коарблей он выяснил недостатки построенных объектов, их оборудования и особенности эксплуатации. Учет и анализ недостатков был необходим для избежания их в последующем проектировании и строительстве военно-морских баз.

В ходе обследования баз были собраны все необходимые данные, отражающие полную картину состояния баз Тихоокеанского флота: генеральные планы с описанием всех объектов, их строительные характеристики, сведения об оборудовании и его мощности, произведена сверка на местности выстроенных объектов с их расположением на генеральных планах. Были обследованы пункты базирования в главной базе флота Владивосток (бухты Золотой Рог, Большой и Малый Улисс), Владимиро-Ольгинская ВМБ, главная база СТОФ Советская Гавань, маневренные пункты базирования в з. Де-Кастри и Николаевске-на-Амуре.

Результаты обследования баз ТОФ были представлены в форме объемного доклада уже в ходе войны[198]. Данный документ, детально раскрывающий как историю создания баз в севетский период развития флота на Дальнем Востоке, так и особенности их строительства, достоин того, чтобы привести его полностью, с небольшими сокращениями[199].

СОСТОЯНИЕ БАЗ

База ПЛ в б. Постовая

Строительство производится без утвержденного генерального плана, что ведет к неправильной посадке отдельных сооружений и лишним затратам.

Береговая часть базы выбрана неудачно (крутой берег) с точки зрения размещения береговых сооружений, вследствие чего имеют место очень большие затраты на образование территории для посадки объектов.

Для посадки котельной на образование территории затратили 227,0 тыс. руб., а стоимость самой котельной 333,4 тыс. руб., кроме этого, совершенно нет площади для склада угля и невозможно производить выгрузку объектов, т. к. напротив котельной запроектированы пирсы для ПЛ.

Для посадки механической мастерской взорвали 7446 м³ скалы, стоимость 104,0 тыс. руб., также и для ряда других объектов. Построены два пирса для погрузки торпед (на металлических сваях), — ввиду неправильно выбранной конструкции и без учета ледового режима последние подвергаются деформации и не исключена возможность, что оба пирса выйдут из строя.

Построен корень для плавучего пирса, оборудован зарядными устройствами на одновременную зарядку 2 ПЛ типа «Щ» или 4 ПЛ типа «М».

На базе отсутствуют склады для торпед и БЗО. Торпеды и БЗО хранятся в торпедной мастерской, что противоречит техническим условиям хранения боезапаса, кроме того, торпедная мастерская не используется полностью по назначению.

Запроектированный жилой городок располагается в болоте.

Строительство базы идет неудовлетворительно. Строительство начато в 1934 г., денег затратили много, а удобств для оперативной работы не создано.

Необходимо получить от ГМШ ОТЗ на полное развитие базы, подготовить всю документацию и с выездом на место произвести полную перепланировку гидротехнических сооружений, промышленных сооружений и жилого городка.

База ТКА в Совгавани

База ТКА в настоящий момент находится в неудовлетворительном состоянии, вследствие чего она не может обеспечить выполнение оперативных задач.

Имеется три пирса боепитания.

Пирс № 1 — не оборудован краном для погрузки торпед, конец пирса приподнят льдом — около метра. Кроме этого, во время отлива к пирсу не могут подходить катера.

Пирс № 2 — с левой стороны во время отлива нельзя грузить торпеды ввиду мелководья, а другая сторона пирса имеет настолько перекошенный профиль, из-за чего неоднократно происходило соскальзывание торпед с тележки на пирс, что ведет к порче боезапаса и может привести к человеческим жертвам.

В результате пирсы боепитания непригодны к дальнейшей эксплуатации, т. к. ни на одном пирсе при отливе нельзя принимать торпеды.

Пирс № 3, на котором можно было бы производить работу при любом горизонте моря, не оборудован ни для погрузки торпед (хотя кран лежит на берегу и ржавеет), ни для приемки топлива и воздуха.

На обоих эллингах крыша пришла в негодность. Стены обшиты тесом с большими трещинами, в зимнее время невозможно производить работы по ремонту ТКА.

Пирсы у эллингов настолько деформированы, что имеют значительное кочание от усилий одного человека. Деформация пирсов происходит систематически каждый год из-за тяжелой ледовой обстановки.

На противоположном берегу б. Северная, против пирсов второго эллинга, имеется мыс. Лед, выходя из бухты, направляется мысом на пирсы второго эллинга и всей массой ломает пирсы. В результате два пирса неоднократно загибались льдом на 30–45° в сторону, что приводило к необходимости разгибать их в обратную сторону с помощью буксира для спуска и подъема ТКА. Вследствие этого железные сваи пирсов имеют сильные изгибы, а местами даже излом.

В настоящее время, ввиду нарушения прочности пирсов и подъемных устройств, одновременный подъем или спуск даже двух катеров еквозможен.

Считаю, что подъем катеров на пирс второго эллинга сопряжен с большим риском, ввиду деформации пирсов и подъемных устройств.

Необходимо произвести капитальный ремонт в 1941 г. и принять меры, предохраняющие пирсы ото льда (в титуле на 1941 г. суммы не предусмотрены).

Наружный теплопровод к объектам (торпедная мастерская, механическая мастерская, аккумуляторная станция, электростанция и ряд других объектов), уложенный в 1935 г., в настоящее время не пригоден к эксплуатации из-за сквозной коррозии труб. Дивизион своими силами произвести перекладку трубопровода не может из-за отсутствия необходимых материалов и большого объема земляных работ.

Ввиду невозможности произвести ремонт теплопровода силами дивизиона и недопустимости такого положения, как оставление на зиму боевых объектов без отопления, считаю необходимым дать указание ИО ТОФ о срочном принятии мер для того, чтобы обеспечить бесперебойное отопление боевых объектов базы ТКА в отопительный сезон 1940–1941 гг.

База ТКА в Николаевске-на-Амуре

Состояние береговых и гидротехнических сооружений удовлетворительное, за исключением отдельных недоделок и механического необорудования объектов; плохо обстоит с жильем: на всю базу ТКА имеется один жилой 8-квартирный рубленный дом, часть командиров живет в совершенно сгнившем сыром бараке.

На территории базы расположен гарнизонный госпиталь.

Совершенно рядом с бензоемкостью расположена городская типография, вследствие чего нельзя установить правильную охрану базы.

Считаю ненормальным, что на базе отсутствет склад БЗО. В настоящее время БЗО хранятся в Какинской бухте (22 км от базы), которая настолько мелководна, что к берегу не может подойти даже рейдовый катер. В связи с этим оперативная готовность базы неудовлетворительная.

Все объекты базы сданы в эксплуатацию с недоделками, которые до сего времени не устранены.

Часть недоделок отражается на условиях эксплуатации. Было предусмотрено установить электролебедки для вытаскивания ТКА в эллинг, подведена кабельная сеть, а дорогостоящая лебедка лежит на улице и ржавеет. Для того чтобы вкатить ТКА в эллинг, собирается весь отряд.

Из-за отсутствия нагорной канавы во время сильных дождей и весеннего таяния производственные объекты базы заливает водой.

Все эти недоделки требуют незначительных затрат, но максимум внимания — ИО ТОФ и командования баз.

Пирс боепитания оборудован тремя электромеханическими кранами грузоподъемностью 2,5 т, стоимость каждого крана 75 тыс, руб., которые в настоящее время не используются и едва ли будут полностью использованы.

Если ТКА в Николаевске-на-Амуре будут оставаться и дальше, то считаю необходимым поставить вопрос о переносе с территории базы типографии и госпиталя.

База ТКА Де-Кастри

Все промышленные объекты расположены очень скученно. Механическая мастерская и корпусная недооборудованы, из-за недостатка некоторых деталей станки не используются.

Причальный фронт подвергается разрушению льдом.

База зажата с двух сторон складами топлива. С одной стороны склад № 502 (отдела снабжения горючим Дальневосточного фронта) — бензин (11 цистерн по 50 м³ каждая) и второй № 2 (заказчик отдела топлива ТОФ) — соляр (1500 т), моторная нефть (1500 т) и бензин (1000 т); последний расположен в 100 м от жилого поселка, что очень опасно.

Эти склады сильно «стесняют» базу, как в эксплуатации, так и дальнейшее ее развитие.

Недопустимое положение с хранением мин, последние хранятся в складах порта, около населенной местности — мимо ходят совершенно посторонние люди.

Залив Владимира — база ТКА

Выбранное место для расположения базы неудачно с точки зрения метеорологических условий. Во время ветров ТКА не могут стоять не только около пирсов боепитания, но и в ячейках около эллингов.

Пирсы у эллингов расшатаны льдом, у эллинга № 1 крайний пирс срезан льдом — сейчас стоит на подпорках.

Подъемные устройства ТКА расстроены — был случай, когда во время подъема ТКА сорвался.

Построены три пирса боепитания, торпеды можно грузить только у одного пирса с одной стороны, на остальных работать нельзя, ввиду того, что не сделано дноуглубление.

Построен пирс для подводных лодок, оборудован всеми видами довольствия, но эксплуатировать нельзя: не сделано дноуглубление (ПЛ подходят к «голове» пирса кормой).

Из-за отсутствия на базе складов торпед и БЗО, последние хранятся вместе в торпедной мастерской, что противоречит техническим условиям по хранению боезапаса и, кроме этого, представляет большую опасность.

Для создания нормальных условий эксплуатации базы считаю необходимым в 1941 г. построить один новый пирс у эллинга № 1, а старые и подъемные устройства отремонтировать.

БЗО вынести в отдельное помещение.

У пирсов боепитания произвести дноуглубление, хотя бы частично.

Спокойную стоянку для ТКА создать можно только путем устройства волнолома.

Этот вопрос необходимо детально проработать потому, что с устройством волнолома, очевидно, изменится ледовый режим.

База ТКА в бухте Большой Улисс

База — самая лучшая из всех баз ТКА ТОФ, но тоже комплексно не закончена.

Со складами вопрос не решен. Имеется один склад, в котором размещается техническое имущество, вещевое имущество и боезапас.

Площадка для подъема ТКА должна быть перенесена в другое место, потому что сейчас отдел топлива площадку кругом завалил углем и в дальнейшем, очевидно, выживет совсем, кроме того, нецелесообразно держать по соседству с углем: во время ветра на ТКА летит угольная пыль.

Баня совершенно не удовлетворяет потребностям базы.

Плохо обстоит дело с производством работ:

1. Аккумуляторную мастерскую не могут 4 года сдать в эксплуатацию.

Конструкция чердачного перекрытия и стропилные фермы запроектированы неправильно.

После окончания работ оказалось, что перекрытие совершенно непригодно к эксплуатации (работа произведена в 1938 г.).

ИО ТОФ 27.01.1940 г. сделал проект усиления, по которому приступили к работе, однако ИО ТОФ этого вопроса полностью опять не решил, т. к. принятое усиление не обеспечивает прочности перекрытия (что подтверждено расчетом).

2. Выстроен продовольственный склад (хозспособом). Здание каменное с железобетонным перекрытием. После постройки перекрытие обрушилось.

3. В столовой личного состава то же самое — после строительства железобетонное перекрытие обрушилось.

4. До сего времени не сдана в эксплуатацию канализация, хотя она уже эксплуатируется.

База ПЛ в бухте Малый Улисс

НКВМФ утвердил оперативное задание на базирование смешанной бригады ПЛ в б. Малый Улисс, но этим документам не руководствуются ни штаб ТОФ, ни ИО ТОФчо считаю совершенно неверным.

При составлении титульных списков на 1941 г. оперативным заданием не руководствовались м поэтому титул составили неправильно. В титул 1941 г. включили не нужные объекты (торпедная мастерская и аккумуляторная).

Для того чтобы заставить руководствоваться при строительстве в 1941 г. утвержденным оперативным заданием, пришлось этот вопрос ставить на Военном совете.

Поставленные вопросы по строительству в 1941 г. на ВС ТОФ в этот раз не были решены. Впоследствии было приказание вице-адмирала тов. Юмашева созвать совещание командования баз с представителями ИО ТОФ для обсуждения этого вопроса и доложить решение совещания ВС. Совещание с моим предложением согласилось.

ВС приказал ИО ТОФ составить решение об изменении титула на 1941 г. по Малому Улиссу.

Зарядовая станция не использует своей полной мощности из-за отсутствия подводки кабелей к пирсам.

Торпедная мастерская не соединена путями с пирсами, поэтому погрузку торпед производят только с одного пирса, кроме этого, технология самой мастерской организована неправильно — не используется на полную запроектированную мощность.

База ПЛ в б. Золотой Рог

Причальный фронт и береговые сооружения — в удовлетворительном состонянии. Отсутствует склад аккумуляторов — аккумуляторы хранятся на улице.

В бухте в настоящее время размещается 1-я бригада ПЛ и 4-я бригада ПЛ, последняя должна была перейти в Малый Улисс.

В первой бригаде в настоящее время остро нуждаются в жилье 72 чел. (семейные), и часть средних командиров (семейных) живут в общежитии.

Считаю необходимым при проектировании базы ПЛ в Малом Улиссе жилье запроектировать на полный состав, а сооружения 4-й бригады (на ГП № 22, 26, 94, 95, 60, 66 и в городе — 2363 м³ жилплощади) передать первой бригаде. На территории базы размещается городской хлебозавод, гарнизонная баня и швейная фабрика; считаю целесообразным в дайльнейшем поставить вопрос об освобождении территории базы от посторонних.

Совершенно недопустимо по всем базам положение с приемными устройствами топлива:

а) все базы имеют по 4–5, а в Совгавани 9 точек, где танкер должен сдавать топливо;

б) причальных сооружений нет, и танкеру приходится швартоваться прямо к берегу, крепя швартовы за деревья и камни;

в) приемных магистралей нет, с танкера приходится тянуть сначала по воде, а потом на сопку до емкостей 3-дюймовый шланг длиной от 100 до 250 м, тратя на это по 5 часов времени и в то же время мощность донок[200] используется не более как на 30 %;

г) вследствие вышеуказанных условий танкер в мае месяце в Совгавани разгружал 1500 т горючего 142 часа (в нормальных условиях разгрузка могла быть произведена за 48 часов); в июне в Де-Кастри 650 и горючего разгружалось 104 часа; в июле в Николаеве-на-Амуре 210 т разгружалось 100 часов.

О работе ИО ТОФ

ИО ТОФ действительного состояния баз не знает, вследствие чего некоторые объекты баз непригодны к эксплуатации и никаких мер не принимается для их восстановления. Составление титульных списков производится без учета потребностей баз. При корректировке титульных списков исключаются объекты, которые закончены на 80–90 %. Так, например, сняли с титула 2 жилых дома в Петропавловске, жилой дом в Совгавани и один жилой дом в Малом Улиссе и т. д. Это объясняется тем, что когда из ИО ТОФ приезжают корректировать титулы, то не знают, в каком состоянии находятся данные объекты. Имеются случаи, когда титульные списки составляются командирами баз без представителей ТО ТОФ и наоборот.

ИО ТОФ недостаточно борется за своевременное и полное окончание объектов и сдачу их в эксплуатацию. Так, в б. Постовая зарядовая станция и торпедная мастерская до сего времени не сданы в эксплуатацию.

Представители ИО ТОФ на строительствах (инженер-контролер, ведущий инженер) имеют плохое представление о своих функциях. Считают, что составление титульных списков это не их дело, построенные объекты на базе их не интересуют (хотя часть объектов еще не сдана в эксплуатацию, а если они и сданы, то с большими недоделками).

Качество строительных работ низкое. в построенных сооружениях межэтажные перекрытия и полы сгнивают в 2 года (казармы в Малом Улиссе), имеется и ряд других ненормальностей. Мотивируется это плохим качеством материала и отсутствием квалифицированной рабочей силы.

ИО ТОФ, получая задания непосредственно от ВС ТОФ, не считает нужным ставить в известность ИУ ВМФ, в результате чего одна и та же работа выполняется одновременно ИО ТОФ и ИУ ВМФ (бухта Провидения).

Из-за незнания баз ИО ТОФ имеются следующие недоразумения: командир 4-й бригады настаивает строить столовую в Малом Улиссе для личного состава, мотивируя тем, что его дивизион обедает в 4-ю смену, тем самым нарушается приказ НК о распорядке дня. При выяснении на месте оказалось, что столовая, которая имеется в Малом Улиссе (500-1000 чел.), использучется на 30 %, а личный состав обедает в 4-ю смену потому, что нет ложек, вилок, тарелок и другой мелочи.

Аккумуляторная мастерская в б. Большой Улисс 4 года не может войти в эксплуатацию потому, что рушится перекрытие. ИО составил проект усиления, по которому производятся в настоящее время работы, но составленный проект этого вопроса не решит, т. к. и при этом усилении перекрытие не выдерживает (что подтверждено расчетом).

Можно привести еще ряд примеров, но, не желая загромождать доклад, ограничусь вышеуказанными примерами.

ВЫВОДЫ:

1. Строительство всех баз ведется без утвержденных генеральных планов, посадка зданий производится произвольно, что ведет к лишним затратам (дистилляторная установка).

2. Не одна из баз комплексно не решена.

3. Большинство объектов сдано с недоделками, некоторые объекты эксплуатируются, хотя еще и не сданы в эксплуатацию, ряд береговых объектов и гидротехнических сооружений недооборудованы, хотя оборудование завезено (лежат и ржавеют электролебедки, кран для погрузки торпед).

4. Считаю ненормальным, что из-за отсутствия складов на базах нарушаются технические условия по хранению боезапаса: так, например, на базе ПЛ в б. Постовой и на базе ТКА в з. Владимира торпеды и БЗО хранятся вместе в торпедной мастерской.

ПРЕДЛОЖЕНИЯ:

Для ликивидации ненормальностей по всем базам ТОФ и обеспечения нормальных условий в выполнении оперативных задач считаю необходимым:

1. Получить от ГМШ оперативные задания на все базы до полного их развития.

2. ИУ ВМФ на основании выданных оперативных заданий ГМШ составить тактико-технические задания.

3. После подготовки технической документации поручить ЦПБ ИУ ВМФ, с выездом на место, составить генеральные планы и представить последние на утверждение НКВМФ.

4. Обязать ИО ТОФ заняться сбором имеющихся изыскательских материалов по гидрометеорологии и геологии через своих представителей.

5. ИУ ВМФ подработать материалы по реконструкции гидротехнических сооружений (Совгавань, залив Владимира, залив Де-Кастри). Учитывая особую сложность в работе указанных сооружений, считаю необходимым привлечь к решению отдельных вопросов высококвалифицированных специалистов.

6. ИУ ВМФ подработать вопрос правильного выбора конструкций перекрытий в жилых помещениях и меры, предохраняющие деревянные перекрытия от гниения.

Старший инженер 1-го отделения 5-го отдела ИУ ВМФ военинженер 3 ранга Ушаков.

Как следует из доклада, ни одна из баз Тихоокеанского флота к началу войны не отвечала оперативно-тактическим и тактико-техническим заданиям, утвержденным Наркомом ВМФ. Наряду с причинами экономического характера, указанными выше, это стало следствием недостаточного финансирования, когда недостроенные объекты баз ТОФ оставались в таком состоянии длительное время, низкого уровня подготовки инженерных кадров ИО ТОФ, недостаточной квалификации личного состава строительных батальонов. В северных районах, где работы носили сезонный характер, к этим причинам добавлялись крайне неблагопритяные климатические условия и отсутствие средств механизации.

При создании системы базирования Тихоокеанского флота военно-политическое руководство СССР и инженерно-строительные органы флота опирались на теоретические разработки, последовавшие за поражением России в русско-японской войне 1904–1905 гг. Одним из принципов теории базирования предполагалось запрещение совмещения коммерческих портов и военно-морских баз на одной акватории. Вместе с тем главная военно-морская база Тихоокеанского флота соседствовала с Владивостокским коммерческим портом. Этот факт лишал флот скрытности действий как решающего фактора в войне. Моряки торгового флота, заходящие в иностранные порты, вольно или невольно могли стать каналом утечки информации о составе и дислокации ТОФ, армейских частей и авиации, расположенных вблизи Владивостока. В городе проживало большое количество корейцев и китайцев, часть их которых, небезосновательно, подозревалась в шпионской деятельности. Партийно-политическим руководством СССР был осуществлен комплекс мероприятий, направленных на предотвращение подобной деятельности, — все корейское и китайское население было выселено в Казахстан и Узбекистан, ужесточены меры пограничного контроля и проживания в пограничной полосе, упорядочено нахождение иностранцев в запретных зонах Дальнего Востока[201].

Кроме того, в самом городе находились пересыльные лагеря ГУЛАГ, лагеря, обеспечивающие отправку грузов морем на Камчатку, в Магадан, в Советскую Гавань и другие пункты тихоокеанского побережья. При остром дефиците рабочих рук во Владивостоке ликвидировать их было просто невозможно. Неоднократные предложения командования ТОФ о переносе торгового порта из Владивостока в другое место хотя и находили понимание, но решить этот вопрос, как это было с переселением корейцев, в течение даже нескольких месяцев было немыслимо. С другой стороны, Владивосток был закрыт для иностранных торговых судов, что при ограниченном составе советского торгового флота на Дальнем Востоке не позволяло в полном объеме обеспечить перевозки импортно-экспортных грузов.

Передислоцировать же главную базу из Владивостока в другое место также было невозможно, так как здесь располагался крупнейший центр судостроения и ремонта кораблей ТОФ — Дальзавод, здесь были сосредоточены значительные запасы оружия и материальных средств, в том числе мобилизационные, предприятия ремонта вооружения и техники. Здесь заканчивалась Транссибирская магистраль, позволяющая доставлять к месту сборки элементы кораблей, мобилизационные резервы для Тихоокеанского флота и т. п. Поэтому единственным местом, куда можно было бы с меньшими затратами перенести коммерческий порт и связать его с железной дорогой, оставался залив Америка, а точнее б. Находка. Более того, по планам строительства оперативных железных дорог для железнодорожной артиллерии ТОФ здесь была начата прокладка соответствующей ветки.

В апреле 1939 г. Н.Г. Кузнецов в должности первого заместителя Наркома ВМФ вместе с членом Политбюро ЦК ВКП(б) А.А. Ждановым, курирующим в Политбюро вопросы Наркомата ВМФ, посетили б. Находка, где предполагалось построить новый торговый порт[202]. Несмотря на то что программа пребывания А.А. Жданова на Дальнем Востоке была очень насыщена, но вопрос о переносе коммерческого порта в Находку был первостепенным. Кстати, первоначально порт получил имя Жданова. Именно этот порт, удаленный от главной базы ТОФ, должен был стать тихоокеанскими воротами Советского Союза для зарубежных судов[203].

В октябре 1939 г. Советом Народных Комиссаров Союза ССР и ЦК ВКП(б) было принято постановление «О переносе Владивостокского торгового порта в бухту Находка»[204]. В целях обеспечения нормальных условий базирования Тихоокеанского флота во Владивостоке и прилегающих к нему бухтах СНК СССР и ЦК ВКП(б) обязали НКВД, Наркоморфлот, Наркомвод и другие гражданские организации освободить и передать Наркомату ВМФ в течение 1939–1942 гг. все занимаемые ими акватории с причальным фронтом и постройками в бухтах Золтой Рог и Диомид. В первую очередь (к 1 февраля 1940 г.) передаче подлежали: вся территория полуострова Шкота и причальный фронт от входного створа пролива Босфор Восточный до транзитного причала № 6, причалы и портовые склады Дальстроя с занимаемыми ими территориями. Еще раньше, в 1939 г., ГУЛАГу НКВД предписывалось перевести из Владивостока в б. Находку транзитные лагеря заключенных, которых предполагалось использовать на строительстве в Находке.

До 1 февраля 1942 г. Наркомату ВМФ планировалось передать все территории и сооружения Владивостокского торгового порта на северном побережье б. Золотой Рог и объекты Наркомрыбпрома на южном побережье б. Золотой Рог от Гнилого Угла до м. Голдобина, все жилые, служебные и коммунальные здания Дальстроя, расположенные во Владивостоке. К 1 ноября этого же года Наркомрыбпром обязывался передать НКВМФ промышленные сооружения, предприятия и жилые постройки, расположенные в б. Диомид. В течение 1939–1942 гг. все гражданские организации должны были перенести свои грузовые и производственные операции в бухту Находка. В свою очередь, Наркомат ВМФ обязывался передать в течение 1939–1940 гг. занимаемые им акваторию, территорию, здания и сооружения в б. Находка Наркомморфлоту, Наркомрыбпрому и НКВД в соответствии со схемой распределения территории между этими организациями.

Дислоцированное в б. Находка соединение торпедных катеров планировалось перевести в б. Козьмино, где предполагалось создать полноценный пункт базирования. Однако мериприятия по переносу коммерческого порта затянулись, а вместе с ними затянулось и перебазирование сил ТОФ в заливе Америка. Только 8 апреля 1941 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило постановление СНК СССР «О плане капитального стоительства Наркомвоенморфлота на 1941 г.»[205], которым в 1941 г. Наркомвоенморфлоту было разрешено строительство на ТОФ новых сооружений:

— базы подводных лодок и торпедных катеров на Качатке в Авачинской губе (бухта Тарья и залив Изменный) стоимостью не свыше 35 млн руб. и со сроком окончания в 1943 г.;

— базы торпедных катеров в б. Козьмино (залив Америка) стоимостью не свыше 10 млн руб. и со сроком окончания в 1942 г.;

— базы подводных лодок в б. Ракушка (залив Владимира) стомостью не свыше 20 млн руб. и со сроком окончания в 1943 г.

Оперативно-тактическое задание на строительство военно-морской базы в Петропавловске-Камчатском было утверждено Наркомом ВМФ адмиралом Н.Г. Кузнецовым накануне войны 21 мая 1941 г.[206]. База (ПВМБ) предназначалась для базирования отряда легких сил в составе 2 крейсеров пр. 68, 12 миноносцев проектов 30 и 35; соединения охраны водного района (ОВР) из 4 СКР, 4 тральщиков и 24 малых охотников за подводными лодками; бригады торпедных катеров в составе одного СКР, 24 металлических и 12 деревянных ТКА; одной бригады средних и малых ПЛ (26 типа «С» и 9 типа «М»); бригада больших и средних ПЛ (СКР — 1 ед., ПЛ типа «К» — 8 ед, ПЛ типа «Л» — 6 ед, ПЛ типа «С» — 12 ед., ПЛ типа «ЗМ» — 4 ед.); соединения вспомогательных кораблей.

В основу базового обеспечения были положены сроки отмобилизовывания кораблей (табл. 2.12).

Среди основных требований, предъявляемых к базе, были указаны защищенность от ветров и волнения со всех румбов, защита от нападения со всех направлений (моря, суши и воздуха), бесперебойное снабжение базирующихся кораблей и береговой обороны всеми видами довольствия, обеспечение ремонта кораблей и вооружения (до капитального включительно), возможность расквартирования личного состава кораблей и базы, культурно-бытовое и санитарно-госпитальное обслуживание, обеспечение боевой подготовки всех родов сил.

Отдельными пунктами ОТЗ были предусмотрены требования к акватории, причальному фронту и навигационному обеспечению. Размеры акватории должны были обеспечить рассредоточенную стоянку кораблей на якорях и свободное маневрирование при подходах и выходах. Протяженность причального фронта рассчитывалась на одновременную стоянку 2/3 от всего корабельного состава, предусмотренного ОТЗ. Оборудование причального фронта должно было обеспечить подачу на корабли пара, пресной и технической воды, электроэнергии для зарядки аккумуляторных батарей, освещения и электросварки, связью с объектами базы. Для производства грузовых операций и стоянки вспомогательных судов предусматривалось строительство хозяйственных пирсов, а для снабжения топливом эсминцев, СКР, тральщиков и приема топлива в базу — топливные пирсы. Снабжение топливом крейсеров планировалось осуществлять на рейде или у причала складов жидкого топлива, а подводных лодок, морских охотников и торпедных катеров — у своих причалов. Для стоянки на якорях рейд надлежало оснастить швартовыми бочками, оборудованными телефонной и телеграфной связью.

Таблица 2.12

Сроки отмобилизования кораблей Петропавловской-на-Камчатке военно-морской базы

Часы/Корабли

Крейсеры

Миноносцы

Сторожевые корабли

Быстроходные тральщики

Малые охотники

ТКА металлические

ТКА деревянные

ПЛ типа «Л»

ПЛ типа «С»

ПЛ типа «ЗМ»

ПЛ типа «К»

6

2

4

3

3

8

12

6

2

13

2

12

4

3

8

12

6

2

13

2

М-1

2

1

4

1

6

От М-1 и больше

2

1

4

1

6

Примечания:

1. Корабли, сроки отмобилизования которых составляли 6 часов, должны были иметь установленный неснижаемый запас всех видов снабжения.

2. Зарядка батарей подводных лодлок должна была обеспечиваться двумя зарядовыми станциями. Мощность первой обеспечивала зарядку 1 ПЛ типа «К», 1 ПЛ типа «С» и 1 ПЛ типа «Л» в течение 24 часов при 75 % зарядке, второй — зарядку 3 ПЛ типа «С» и 1 ПЛ типа «М» при таких же временных параметрах.

3. Таблица составлена автором по данным ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 201об., 203.

Навигационно-гидрографическое оборудование базы (СНО), состоящее из постоянных и маневренных средств, должно было обеспечить вход и выход всех базирующихся кораблей в любое время суток, при любой погоде. Управление постоянными средствами навигационного оборудования предполагалось централизованное с поста охраны рейда.

Материально-техническое обеспечение кораблей и частей береговой обороны возлагалось на порт 1-го разряда, расположение которого по результатам изысканий предполагалось в б. Тарья или в Авачинской губе, а его филиал — в з. Изменный. Склады, предназначенные для хранения и выдачи частям всех видов довольствия, предполагалось строить незащищенными, рассредоточенно. Исключение составляли только склады для торпед и боевых зарядных отделений (БЗО), которые планировалось строить защищенными от попадания 250-килограммовой бомбы, а склады жидкого топлива заглубленными — для защиты от осколков авиабомб. Для текущего снабжения отряда легких сил, бригад подводных лодок, ОВРа и бригады торпедных катеров на их территории предполагалось строительство расходных складов.

Специальные сооружения включали в себя базы подводных лодок и базы торпедных катеров, которые намечалось строить для каждой бригады отдельно. Каждая такая база должна была иметь все необходимые сооружения и оборудование для зарядки аккумуляторных батарей, пополнение запасов кислорода, воздуха высокого давления, дистиллята, осуществлять приготовление, ремонт торпед и зарядку их аккумуляторов. В базах ТКА, кроме того, планировалось строительство эллингов для хранения ТКА, ремонта их корпусов и моторов, контрольно-регулирующей станции для специальной аппаратуры волнового управления. Подъемно-спусковые устройства ТКА, монтаж которых планировался в базах ТКА, должны были обеспечить подъем (спуск) одного катера за 15 минут.

Расквартирование и культурно-бытовое обслуживание личного состава планировалось по нормам, принятым для ВМФ, Главного управления политической пропаганды ВМФ, общесоюзным нормам (для школ, детских садов и яслей), Наркомторга СССР (магазины). Медико-санитарное обеспечение предполагало строительство госпиталя, амбулаторий из расчета 10 поликлинических посещений в год на человека и стационара (1 койка на 50 человек).

Оборона базы планировалась в системе укрепленного сектора. Базовый командный пункт, защищенный от попадания одной 500-килограммовой бомбы, предполагалось построить уже на первом этапе строительства базы. В «головах» оградительных гидротехнических сооружений предусматривалось устройство площадок для установки 37-мм автоматов.

Крыши жилых, складских, служебных и производственных зданий оборудовались площадками для установки пулеметов и наблюдательными вышками. Количество и тип убежищ для личного состава должны были строиться в соответствии с инструкцией, утвержденной Наркомом ВМФ 12 февраля 1941 г. «Основные оперативно-тактические нормы и требования к организации, планированию и устройству убежищ и КПХЗ объектов ВМБ, береговых батарей, складов, аэродромов и жилых городков». Для оповещения населения в местах расположения группы объектов базы на перекрестках важнейших дорог планировалась установка громкоговорителей.

Управление силами базы и связь с командованием флота и взаимодействующими силами ОКДВА предполагалось осуществлять посредством разветвленной радиосети и телефонно-телеграфной проводной связи. Связь с Владивостоком, Совгаванью, б. Провидения, б. Нагаево и частями Красной Армии поддерживались одной радиолинией на каждом направлении. Для связи с кораблями в море до меридиана 90° вост. долготы планировалось 4 радиолинии, с другими кораблями в море — 5 радиолиний. По одной радиолинии предполагалось выделить для связи командования ВМБ с постами СНиС, авиаразведкой, управлением ПВО и ОВР.

Мероприятия тактической маскировки в ходе строительства ВМБ должны были затруднить общее обнаружение базы с воздуха, характер ее деятельности и скрытие главнейших объектов базы. Полному сокрытию подлежали склады торпед и БЗО. В макисмальной степени должна быть уменьшена заметность штабов, складов боезапаса, источников водо- и электроснабжения, складов жидкого топлива.

Внутрибазовые транспортные коммуникации должны были обеспечить прием в базу и подачу на корабли всех видов довольствия, связь между частями и соединениями базы, причалами и жилыми городками. Предусматривалось включение дорожной сети базы в общегосударственную дорожную сеть.

Строительство базы было рассчитано на две очереди со сроком полного окончания к 1 января 1948 г. Первая очередь строительства по плану должна была завершиться к 1 января 1945 г. и обеспечить базирование следующих сил: миноносцев проектов 30, 35 — 4 ед., СКР проектов 29 — 1 ед., морских охотников МО-4 — 15 ед., ТКА металлических — 12, ТКА деревянных — 6, ПЛ типа «Л» — 6 ед., ПЛ типа «С» — 17, ПЛ типа «К» — 7, ПЛ типа «М» — 6.

С окончанием строительства к 1 января 1948 г. базы должна была обечпечить базирование всего планируемого состава сил. Тактико-техническое задание на строительство базы ПЛ в б. Тарья и базы ТКА в з. Изменный, утвержденное Наркомом ВМФ 9 июня 1939 г., должно было войти составной частью в данное ОТЗ.

Подробное описание ОТЗ на строительство ВМБ в Петропавловске-Камчатском вызвано тем, что в нем впервые были обозначены новые подходы к разработке требований к военно-морским базам СССР, когда в их основу были положены не только оперативная емкость и влияние физико-географических факторов на условия базирования сил флота, но в первую очередь оперативно-тактические нормативы готовности сил к решению задач, возложенных на них. В дальнейшем все оперативно-тактические задания по строительству новых и переоборудованию уже построенных и строящихся баз флота будут иметь типовую структуру, отвечающую изменившимся взглядам на теорию базирования корабельного состава ВМФ.

Еще одним примером нового подхода в реализации теории базирования стало оперативно-тактическое задание на реконструкцию главной военно-морской базы Северной Тихоокеанской флотилии (СТОФ) в Советской Гавани, которое Нарком ВМФ утвердил 20 мая 1941 г.[207].

Совгаванская ВМБ (СГВМБ) после реконструкции должна была обеспечить базирование: отряда легких сил (крейсер проекта 68 — 1, ЭМ проекта 7 — 4, ЭМ проектов 30, 35 — 4); кораблей ОВР (СКР — 4, быстроходных тральщиков — 5, базовых тральщиков паровых — 4, малых охотников за ПЛ — 24); бригады подводных лодок (СКР — 1, ПЛ типа «Щ» — 12, ПЛ типа «М» — 28); бригады ТКА (СКР — 1, ТКА металлических — 24, ТКА типа «Л» — 8, ТКА деревянных — 18), одного надводного минного заградителя и отряда вспомогательных кораблей.

Реконструкция СГВМБ, так же как и строительство ПВМБ, должна была осуществляться в две очереди и в те же строки, но начало работ по первой очереди строительства было спланировано с 1942 г.

В обеих военно-морских базах планировалась организация порта первого разряда, что определяло наличие соответствующих запасов по нормам повседневного снабжения и мобилизационных запасов артиллерийских боеприпасов, мин, минных защитников, глубинных бомб, торпед и боевых зарядных отделений (БЗО), оружейных патронов и гранат, трало-параванного имущества и других запасов материальных средств.

Характерным для артбоезапаса являлось его хранение в незащищенных складах, но рассредоточенно. Защите, так же как и в ПВМБ, подлежали склады торпед и БЗО, хранилища жидкого топлива.

С окончанием реконструкции СГВМБ должны была обеспечить выполнение оперативно-тактических нормативов, при которых большая часть кораблей, приписанных к базе, уже в течение суток с начала войны должна была принять участие в боевых действиях. Лишь для незнаичтельной части подводных лодок и малых охотников за ПЛ устанавливались мобилизационные сроки более двух суток (табл. 2.13).

В 1940 г. Постановлением Комитета Обороны при СНК СССР № 299сс от 4 июля и решением Политбюро ЦК ВКП(б) в б. Провидения намечено было создание Отдельного укрепленного сектора береговой обороны и строительство маневренной базы на дивизион подводных лодок типа «Л»[208]. Рассматривая б. Провидения как конечный пункт Северного морского пути на Тихом океане, который, по словам Председателя СНК СССР В.М. Молотова, «должен превратиться в третьей пятилетке в нормально действующую морскую магистраль, обеспечивающую планомерную связь с Дальним Востоком»[209], в первую очередь было слпанировано строительство береговой обороны этого пункта. Для производства работ было сформировано Строительство № 905. Уже 14 июля в б. Провидения была направлена рекогносцировочная группа, а 26 июля из Владивостока вышло судно со строительными материалами и личным составом 61 ОСБ во главе с командиром военинженером 3 ранга Гордиенко. Несмотря на то что теплые дни строительного сезона на Крайнем Севере были упущены и условия строительства были уже сложнее, чем на Камчатке, в первые две недели были развернуты работы на трех строительных площадках, а к концу года были подготовлены условия для установки орудий[210].

Таблица 2.13

Сроки отмобилизования кораблей в Совгаванской ВМБ после завершения реконструкции в 1948 г.

Часы/Корабли

Крейсеры

Миноносцы

Сторожевые корабли

Быстроходные тральщики

Базовые тральщики

Малые охотники

ПЛ типа «Щ»

ПЛ типа «М»

Надводный заградитель

ТКА металлические

ТКА типа «Л»

ТКА деревянные

06

1

3

3

3

4

8

4

9

1

12

4

12

12

-

3

2

2

-

8

4

9

-

12

4

6

М-1

-

1

1

-

-

4

2

6

-

-

-

-

От М-1 и ниже

-

1

-

-

-

4

2

4

-

-

-

-

Примечание. Составлена автором по данным ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 3, л. 57.

В бухточке Эмма, где планировалось строительство маневренной базы ПЛ, к 1940 г. располагалась фактория русско-японского акционерного рыболовного общества (10 жилых домов на 500–600 чел.), погранпост, чукотское поселение (яранги) и комплекс сооружений порта Провидение Главного управления Северного морского пути (ГУСМП). Имеемые сооружения в б. Провидения не обеспечивали даже кратковременное пребывание подводных лодок: отсутствовали причальные стенки, склады жидкого топлива, объекты электроэнергетики и т. п.[211]. На цели строительства объектов Отдельного укрепленного сектора береговой обороны (Северного ОСБО) и маневренной базы ПЛ во втором полугодии 1940 г. из резервного фонда СНК СССР выделялось 10 млн руб. Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов обязывался утвердить титульные списки строительства и доложить об этом в Комитете Обороны СССР[212]. Реально в 1940 г. 5-м отделом ИУ ВМФ (отделом базового строительства) был подготовлен только перечень необходимых сооружений на территории базы с ориентировочными сметно-финансовыми соображениями, а военными стрителями в течение летнего строительного сезона возведен временный причал протяженностью 100 м и потроено два жилых дома.

Ускоренное строительство маневренной базы ПЛ в б. Провидения было обусловлено еще одним важным обстоятельством. В мае 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о переводе в навигацию 1940 г. по Северному морскому пути в составе каравана судов подводной лодки Северного флота Щ-423 на ТОФ[213]. Данная операция в составе Экспедиции особого назначения (ЭОН-10) должна была подтвердить (или опровергнуть) возможность межтеатрового маневра подводными лодками Северным морским путем[214]. Особенности подготовки корпуса и винто-рулевой группы подводной лодки для плавания во льдах требовали на конечном участке маршрута в б. Провидения снятия защитных щитов с носовых и кормовых торпедных аппаратов, замены винтов, установки кормовых горизонтальных рулей. Кроме того, требовалось пополнение запасов топлива, материальных средств, переборка дизелей, проверка системы погружения и всплытия. При отсутствии базовых мастерских работы были выполнены аварийно-ремонтной партией ЭОН и специалиствами Технического отдела ТОФ, направленными в б. Провидения для обеспечения экспедиции. Весь комплекс работ был выполнен в течение 6 суток (10.09–16.09.1940 г.)[215].

Для обеспечения безопасности перехода «Щ-423» в б. Провидения были направлены подводные лодки типа «Л» («Л-7», «Л-8» и «Л-17»), которые после проведения восстановительных работ сопровождали новую ПЛ ТОФ в Петропавловск-Камчатский и далее через Охотское море, Амурский лиман и Татарский проливв Де-Кастри, в Советскую Гавань и, наконец, во Владивосток.

Эта экспедиция подтвердила настоятельную необходимость иметь в маневренной базе ПЛ в б. Провидения мастерскую для производства установки и демонтажа специальной защиты корпуса и торпедных аппаратов, горизонтальных рулей, замены винтов и т. п. В базе требовалось иметь все виды запасов и оборудования для снабжения и обеспечения подводных лодок. Опыт плавания «Щ-423» показал, что, даже при наличии маневренной базы в конечной точке СМП в б. Провидения, на переходе в составе ЭОН должна находиться плавбаза, способная обеспечить аварийно-восстановительные работы. Однако к началу войны ОТЗ и ТТЗ на строительство маневренной базы в б. Провидения подготовлено не было, и другие работы не производились. В октябре 1941 г. все запланированные работы по оборонительному строительству в б. Провидения были завершены и Строительство № 905 расформировано[216].

К началу войны на Тихоокеанском флоте были созданы:

— главная военно-морская база Владивосток (ГВМБ ТОФ), в состав которой входили пункты базирования надводных кораблей, торпедных катеров и подводных лодок в бухтах Большой и Малый Улисс, Золотой Рог, Находка и Козьмино (з. Америка). Рассредоточенное базирование торпедных катеров и самолетов-водителей обеспечивали маневренные базы в бухтах Патрокл, Парис, Воевода и Новик (о. Русский), Разбойник (з. Стрелок), Суходол (Уссурийский залив), Мимноносок (з. Славянский);

— промежуточная Владимиро-Ольгинская военно-морская база (ВОВМБ) с береговыми базами подводных лодок и торпедных катеров;

— главная военно-морская база Северной Тихоокеанской флотилии Советская Гавань (СГВМБ), непосредственно в которой дислоцировалась база подводных лодок и база ТКА;

— Петропавловская военно-морская база (ПВМБ) с военным портом 3-го разряда[217] в составе СТОФ;

— Николаевская-на-Амуре военно-морская база (НАВМБ) с портом 3-го разряда в составе СТОФ;

— Де-Кастринская ВМБ (ДКВМБ) с портом 3-го разряда в составе СТОФ[218].

В стадии строительства находились пункт базирования торпедных катеров в б. Казьмино (з. Америка) и пункты базирования подводных лодок в б. Тарья, торпедных катеров в з. Изменный (ПВМБ).

Анализ базового строительства и географии системы базирования ТОФ позволяет говорить о том, что принцип рассредоточенного базирования корабельных сил ТОФ в основном был реализован в 1940–1941 гг. Однако качество и объемы выполненных работ были таковы, что уже в 1941 г. было принято ряд важных решений о дальнейшем развитии базирования ТОФ[219]. Начавшаяся война и мобилизация всех сил и средств на борьбу с противником на западном театре не позволили развернуть строительство в полном объеме в соответствии с планами.

При оценке состояния системы базирования ТОФ к началу войны Инженерным управлением Наркомата ВМФ приводились следующие данные:

— базы подводных лодок и торпедных катеров в бухтах Малый и Большой Улисс построены на 60–70 %;

— на 10–20 % построены базы подводных лодок и торпедных катеров в б. Тарья и з. Изменный;

— в 1940 г. начата постройка сухих линкоровских доков в б. Тадуши (Большой Камень);

— начата реконструкция старой базы во Владивостоке;

— на 80 % построена база ТКА в б. Козьмино;

— на 70 % построена база подводных лодок в б. Ракушка (з. Владимира)[220].

Однако лучше всего о состоянии системы базирования ТОФ говорят не сухие цифры доклада ИУ ВМФ, а справки о проектировании и строительстве береговых баз торпедных катеров и подводных лодок ТОФ на Камчатке, во Владимиро-Ольгинском районе и в районе главной базы Владивосток, приведенные ниже с сокращениями, не меняющими суть документов[221].

Справка о проектировании и строительстве базы ПЛ в бухте Тарья и ТКА в заливе Изменный

1. ОТЗ на базу утверждено Народным Комиссаром ВМФ 15.02.1939 г., разработка ТТЗ поручено ИУ ВМФ. В процессе разработки ТТЗ возникла необходимость дополнительного уточнения ряда положений выданного ТТЗ, в связи с чем 21.05.1941 г. выдано новое переработанное ОТЗ на ВМБ «Тарья».

2. ТТЗ разработано ИУ ВМФ с учетом обеспечения базирования всех кораблей, согласно ОТЗ (30 надводных кораблей, 2 бригады подводных лодок и 36 ТКА). 9 июня 1941 г. Народный Комиссар ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов утвердил разработанное ТТЗ на ВМБ «Тарья».

3. Ввиду ограничения суммы на строительство базы проектное задание разработано только на строительство базы ПЛ и ТКА.

Проектное задание на базу ПЛ «Тарья» и базу ТКА в заливе Изменный разработано в ЦПБ ИУ ВМФ и утверждено Народным Комиссаром ВМФ 5 февраля 1941 г.

4. Постановлением СНК СССР от 8 апреля 1941 г. № 830-348сс разрешено строительство базы ПЛ и ТКА. Утверждена общая стоимость базы ПЛ и ТКА в 35 млн руб.

Установлены сроки строительства (окончание в 1943 г.) и поручено Народному Комиссару ВМФ адмиралу Кузнецову утвердить технический проект баз ПЛ и ТКА, разрешено финансирование строительства по отдельным проектам и сметам до 1.10.1941 г.

5. На основании проектного задания ЦПБ ИУ ВМФ разработан технический проект, утвержденный НК ВМФ 1.08.1941 г.

6. До 1.01.1941 г. на базе произведены следующие затраты:

строительство казармы на 216 чел. — 1067,4 тыс. руб.;

строительство овощехранилища на 125 т — 42,5 тыс. руб.;

строительство ДНС 12-квартирного — 0,3 тыс. руб.;

разные временные сооружения — 106,0 тыс. руб.

Всего 1216,2 тыс. руб.

Справка о строительстве базы ТКА в бухте Большой Улисс

1. Строительство базы ТКА в б. Большой Улисс началось в 1933 г.

В настоящее время база ТКА в б. Большой Улисс наиболее оборудованная из всех баз Тихоокеанского театра. В связи с тем, что строительство базы ТКА в б. Большой Улисс велось без утвержденного комплексного технического проекта, возникла необходимость производить ежегодно целый ряд различных доделок.

2. Технические проекты ряда объектов, разработанные проектным бюро ИО ТОФ и утвержденные на месте ВС ТОФ, оказались недоброкачественными (аккумуляторная мастерская, продовольственный склад, столовая личного состава и др.).

3. 19 июня 1940 г. Наркомом ВМФ СССР утверждено ОТЗ на комплексное развитие базы ТКА и ПЛ в бухтах Большой и Малый Улисс.

Дальнейшая разработка техдокументации по базе приостановлена, и в настоящее время по указанию 5-го отдела ОУ ГМШ никаких крупных работ, кроме текущего ремонта и доделок, в базе ТКА производить не следует.

4. На 1.01.1941 г. в базе эксплуатировались следующие объекты:

— 2 пирса (№ 1 и 2);

— причальная стенка;

— эллинг для ТКА с 9 пирсами;

— топливный пирс;

— 3 старых эллинга;

— аккумуляторная мастерская с котельной;

— компрессорная станция.

Справка по строительству базы торпедных катеров в бухте Северная и базы подводных лодок в бухте Постовая (Советская Гавань)

1. В з. Советская Гавань в 1934 г. началось строительство базы подводных лодок (б. Постовая) и базы торпедных катеров (б. Северная).

2. Строительство баз ТКА и ПЛ велось без утвержденного комплексного техпроекта и генплана.

На отдельные объекты разрабатывались в ИО ТОФ проекты и рабочие чертежи, утвержденные ВС ТОФ.

2. В сентябре 1941 г. по заданию ИУ ВМФ ИО ТОФ откорректировал существующие исполнительные генпланы баз путем уточнения на месте. Откорректированные генпланы с эксплуатацией объектов в настоящее время являются единственным официальным документом по базам ПЛ и ТКА.

2. На 1.01.1941 г. в базе ПЛ в б. Постовая эксплуатировались следующие объекты:

— 2 пирса для ПЛ типа «Щ» (оборудованы кранами, подведен пар и воздух);

— плавучий пирс;

— котельная — 2820 м³;

— мастерская приготовления торпед на 4 места — 2060 м³ (используется как склад торпед и БЗО);

— центральная водяная насосная;

— склад соляра (5 цистерн по 50 т);

— казарма на 228 чел.;

— 6 шт. ДНС 8-квартирных;

— баня-прачечная;

— столовая на 150 мест;

— резервуар полуподземный для воды 200 м³;

— ледник;

— склад временный деревянный.

Справка о строительстве базы ТКА в Николаевске-на-Амуре

I. Работы по строительству начаты в 1933 г. Строительство велось без утвержденного комплексного ОТЗ и ТТЗ. Технические проекты на отдельные объекты утверждались на месте ИО ТОФ.

II. На 1.01.1941 г. в базе эксплуатировались следующие объекты:

1) пирс ряжевой конструкции, который оборудован 3 электрокранами грузоподъемностью по 2,5 т каждый, вылет стрелы 6,5 м. Пирс также оборудован приемными и сдаточными точками топлива;

2) два эллинга деревянных на 6 ТКА каждый. Электролебедки в эллингах не смотрированы;

3) аккумуляторная мастерская. Здание деревянное, установлено 3 зарядных агрегата мощностью 5,5 кВт, 36/2 В и 2 мощностью 0,7 кВт, 110 В;

4) корпусная мастерская. Здание деревянное, использунтся под штаб базы и вещевой склад;

5) механическая мастерская, здание деревянное;

6) 2 котельные — здания бутобетонные, в каждом установлено по 3 котла типа «Стрела» с поверхностью нагрева по 2,4 м².

Справка по строительству базы ПЛ в бухте Малый Улисс

I. Строительство базы ведется с 1934 г. ОТЗ и ТТЗ на строительство базы не разрабатывалось. Строительство отдельных объектов осуществлялось по проектам, утвержденным ИО ТОФ.

II. В 1940 г. было утверждено ОТЗ на базирование смешанной бригады ПЛ в б. Малый Улисс. Выданное ОТЗ дальнейшего развития не получило и, по разъяснению работников 5-го отдела ОУ ГМШ, по базе ПЛ в б. Малый Улисс никаких работ, кроме текущих доделок, намечать не следует.

III. На 1.01.1941 г. в базе ПЛ в б. Малый Улисс эксплуатировались следующие объекты:

1) пирс № 1 — железобетонный, массивный, L = 96 м, B = 5,4 м, глубина 6,8 м. Оборудован 2 кранами стационарного типа грузоподъемностью в 2 т;

2) пирс № 2 — железобетонный (корень для плавпирса), L = 6,5 м, B = 6,5 м, глубина 2 м;

3) пирс № 3 — железобетонный, L = 68,3 м, B = 5,4 м, глубина 6,7 м;

4) корни плавпирсов № 4, 5, 6, 7, L = 6,5 м, B = 6,4 м, H = 1,7…2,1 м;

5) пирс № 8 — свайный железобетонный, L = 68,3 м, B = 5,4 м, H = 6,5 м. Оборудован кранами-укосиной грузоподъемностью 1,5 т и кронштейновым краном грузоподъемностью 1,5 и;

6) пирсы № 9, 10 — железобетонные, L = 26 м, B = 5,4 м, H = 4,9 м;

7) пирс № 11 — массивный железобетонный, L = 52,0 м, B = 6,6 м, H = 8,7 м;

8) аккумуляторная станция (каменное здание);

9) зарядовая станция, в которой имеются: три 3-машинных агрегата: мотор 275 кВт, 380 В, генератор 800 А, 150 В, 4 2-машинных агрегата ТО-750 мощностью 500 кВт, напряжением 600 В, генератор П-500, 300–350 В, 150 А — 450 кВт; 2 дизель-генератора по 420 кВт, 300 В, дизель 60-Г — 625 л.с., 2 секции баллонов по 9 шт. на 62 литра каждый;

10) подстанция (на подстанции находится следующее оборудование: 2 трансформатора по 30 кВт и 1 трансформатор по 180 кВт);

11) мастерская приготовления торпед. Здание каменное, в мастерской следующее оборудование: 4 кран-балки с талями, узкоколейка, 4 секции по 9 баллонов по 62 литра каждый;

12) насосная;

13) котельная — здание каменное, установлены котел Шухова 125 м², котел Фипергамбер 250 м²;

14) дистилляторная (при котельной);

15) склад торпед на 100 шт. подземный;

16) склад БЗО на 100 шт. подземный;

17) склад артбоезапаса. Здание каменное наземное площадью 118 м²;

18) временный склад мин, здание деревянное;

19) склад перископов;

20) склад техимущества. Здание каменное площадью 166 м²;

21) продсклад каменный площадью 166 м²;

22) помещение штаба базы площадью 187 м²;

23) казарма № 8 на 144 чел., шлакоблочная площадью 5809 м²;

24) казарма на 280 чел., 2-этажная каменная площадью 9041 м²;

25) казарма на 180 чел., 2-этажная каменная;

26) 2 ДНС 8-квартирных, 2-этажных каменных жилой площадью 364 м²;

27) 2 ДНС 2-квартирных, деревянных брусчатых жилой площадью 378 м²;

28) дом сверхсрочников деревянный;

30) ДНС 8-квартирный деревянный;

31) детсад;

32) столовая 500/1000, 2-этажная каменная;

33) овощехранилище№

34) ледник.

Справка о строительстве базы ПЛ в бухте Ракушка

1. ОТЗ на базу ПЛ в б. Ракушка утверждено Народным Комиссаром ВМФ 19.06.1940 г.

2. ТТЗ на строительство базы утверждено заместителем НКВМФ адмиралом Левченко 14.01.1941 г.

3. Постановлением СНК СССР от 8.04.1941 г. № 830-348сс НКВМФ разрешено строительство базы ПЛ в б. Ракушка стоимостью не свыше 20 млн руб. со сроком окончания строительства в 1943 г. Технический проект на базу ПЛ получено утвердить Народному Комиссару ВМФ СССР адмиралу т. Кузнецову. Промбанку дано указание финансировать постройку по отдельным проектам и сметам до 1.10.1941 г.

4. Разработка технической документации возложена на проектную группу ИО ТОФ. Сроки готовности технической документации, утвержденные заместителем Народного Комиссара ВМФ т. Левченко, следующие:

— проектное задание — к 1.06.1941 г.;

— технический проект — к 1.10.1941 г.

Сроки готовности техдокументации сообщены ИО ТОФ 4.05.1941 г. № 170386сс.

5. Проектное задание доложено 3.08.1941 г. заместителю НКВМФ т. Левченко, в основном, с замечаниями ИУ, одобрено, утверждение проектного задания отложено до возвращения с ТОФ бригадинженера т. Малыгина.

Примечание. Заместителю Народного Комиссара докладывался второй вариант проектного задания. Первый вариант россмотрен ИУ, признан недостаточно разработанным и отослан ИО ТОФ 6.06.1941 г.

6. Комплексный технический проект на базу не разрабатывался, разрабатывались техпроекты отдельных сооружений в соответствии с титулами строительства.

Техпроекты отдельных сооружений, а также рабочие чертежи утверждались на месте заместителем начальника ИУ ВМФ бригадинженером Малыгиным и начальником ИО ТОФ.

Таким образом, утвержденного комплексного техпроекта на базу ПЛ «Ракушка» нет. Есть утвержденные проекты отидельных сооружений.

7. В 1940 г. по базе Ракушка выполнены работы, указанные в приведенной таблице:

№ п/п

Шифр

Наименование работ

Освоено в 1940 г., тыс. руб.

Примечание

1

Ремонт временного пирса

154,3

2

Временная котельная

158,9

3

Внутренние автодороги

113,8

4

Казарма на 130 чел.

310,8

5

ДНС 8-квартирный брусчатый

235,4

6

Хлебопекарня на 3 печи

0,8

7

Продсклад на 3 ячейки

11,1

Всего

985,1

8. План и выполнение плана в 1941 г. сведены в таблицу

№ п/п

Наименование объектов

Стоимость, тыс. руб.

Примечание

8

Столовая 250/500 чел.

254,8

9

Штаб батальона

83,2

10

Лагерь «Ракушка»

151,9

11

Кузница

17,8

9. В 1942 г. намечается ввод в эксплуатацию следующих объектов:

железобетонного пирса № 1;

зарядной силовой станции;

склада детонаторов;

склада соляра на 4000 т;

склада артбоезапаса;

склада химимущества;

котельной;

бани 15/175;

казармы на 304 чел.;

овощехранилища на 125 т.

Справка по строительству маневренной базы ПЛ в бухте Провидения

1. Постановлением Комитета Обороны при СНК СССР от 4.07.1940 г. № 299сс в б. Провидения намечено строительство маневренной базы на дивизион подводных лодок типа «Л». База должна обеспечить спокойную стоянку и подачу всех видов снабжения указанного количества кораблей.

2. Место расположения базы при уточнении намечено в одной из бухточек в б. Провидения (б. Эмма).

3. В б. Эмма находится фактория Русско-Японского акционерного рыболовного общества (10 жилых домов на 500–600 чел.), погранпост, чукотское поселение (яранги) и комплекс сооружений порта Провидения Главного управления Северного морского пути ГСМП, который на 1.01.1940 г. имел:

9 жилых домов разных — 4850 м³;

клуб-столовую — 600 м³;

хлебопекарню — 480 м³;

баню;

овощехранилище — 80 м³;

склад — 480 м³;

склад (навес) — 730 м³;

скотный двор;

магазин;

теплицы (разные);

радиостанцию;

склад угля на 6000 т (площадка).

Уголь на корабли может подаваться только перегрузкой через могуны.

В 1940 г. построены:

1) причал — 100 п.м. (конструкция неизвестна);

2) 2 жилых дома.

4. ОТЗ и ТТЗ на строительство базы не разрабатывались и никем не утверждались.

5-м отделом ИУ разработан перечень сооружений базы с ориентировочными сметно-финансовыми соорбажениями.

В соответствии с предвоенными взглядами на базирование сил флота обеспечение в маневренных базах должно было возлагаться на плавучие (маневренные) средства — плавбазы, плавмастерские и т. п. Отечественная судостроительная промышленность, занятая строительством боевых кораблей, не была в состоянии выполнить планы нового судостроения наводных кораблей и подводных лодок. Строительство же вспомогательных судов и плавучих средств не включалось даже в перспективные планы. В 1939 г. была предпринята попытка приобретения этих судов за границей, однако сроки, предложенные зарубежными судостроительными фирмами, не могли удовлетворить НКВМФ. Так, сроки поставки самоходных плавмастерских, переговоры по которым велись в августе 1939 г., могли быть построены только во второй половине 1941 г.[222].

Таким образом, к началу войны маневренное базирование кораблей плавучими средствами обеспечено не было, что не могло не сказаться на оперативности развертывания маневренных ВМБ в случае необходимости.

2.3. Базирование авиации флота в 1932–1941 гг

В условиях, когда Морским Силам Дальнего Востока могли противостоять превосходящие корабельные силы противника, борьба с ними в удаленных от баз флота районах возлагалась на подводные лодки (по мере вступления их в строй) и в первую очередь на тяжелую бомбардировочную авиацию. Такой подход полностью укладывался в рамки документа, разработанного в УВМС РККА «Основные соображения по развитию ВМС РККА на вторую пятилетку 1933–1937 гг.»[223]. С этой целью на Дальний Восток в 1933 г. были перебазированы 26-я и 28-я тяжелые авиабригады (ТАБ), базирование которых осуществлялось на основных аэродромах в Хабаровске, аэродромах ОКДВА в Бочкарево и Воздвиженка возле Никольск-Уссурийска. Вместе с тем планами формирования ВВС МСДВ в 1936–1937 гг., после сформирования тяжелой авиабригады самолетов МК-1, 26-я бригада подлежала передаче ОКДВА. Боевое применение авиации для борьбы с быстроходными и свободно маневрирующими целями противника в море требовало непрерывной работы с флотом, а использование легких самолетов по боевым кораблям не могло дать нужного боевого эффекта. Эти обстоятельства вынудили командующего МСДВ М.В. Викторова через начальника УВМС РККА В.М. Орлова обратиться к Наркомвоенмору К.Е. Ворошилову с просьбой оставить обе тяжелые авиабригады в составе флота[224].

В соответствии с «Планом оргмероприятий на 1933 г.» на аэродром ст. Океанская была переброшена 3-я авиаэскадрилья дальних разведчиков. В этом же году было положено начало освоению базирования Камчатки. С 25 августа по 5 сентября 1933 г. 8-я авиаэскадрилья совершила перелет с берегового аэродрома ст. Океанская на Камчатку[225]. Перелет осуществляся в сложных метеорологических условиях двумя отрядами: первый — в составе 5 самолетов под командованием А. Нехлопоченко приземлился на аэродроме в Петропавловске, второй — в составе 6 самолетов под командованием Н. Мухачева приземлился на аэродроме в Большерецке.

В 1934 г. продолжалось пополнение авиационного парка ВВС МСДВ. В состав ВВС были приняты 4 авиаэскадрильи и 3 отряда самолетов И-5 и Р-5. Кроме того, осуществлялось перевооружение разведывательной морской авиации. В частности, самолеты типа МБР-2 были заменены самолетами поплавкового типа Р-5[226]. Успешно осваивалось базирование авиации на новых аэродромах Манзовка, Угловая, Петровка, Михайловка.

В 1935 г. ВВС ТОФ возросли за счет поступления новых самолетов и развертывания 9, 28, 31 и 108-й истребительных эскадрилий, имевших до 48 самолетов каждая. Предполагалось перевооружение 109-й тяжелой бомбардировочной эскадрильи на самолеты ТБ-3.

Наряду с задачами борьбы с кораблями противника в море и на базах на авиацию флота возлагалось ведение воздушной разведки, истребительное прикрытие тяжелых авиабригад, противовоздушная оборона баз флота, наведение катеров волнового управления и др. Следовательно, развитие аэродромной сети ВВС флота должно было складываться под влиянием задач, возложенных на МСДВ и направлений предполагаемых ударов противника и физико-географических условий местности.

Аэронавигационная характеристика Дальнего Востока в целом неблагоприятна для развертывания аэродромной сети, поскольку территория большей частью представляет собой гористую местность, покрытую труднопроходимой тайгой. Реки, пересекающие хребет Сихотэ-Алинь, имеют горный мелководный характер, но в период августовских ливней уровень воды в них значительно повышается и нередко приводит к наводнению, которое охватывает большие площади, в основном в поймах рек, наносит большой ущерб народному хозяйству и военным объектам, особенно аэродромам без искусственного покрытия, и дорогам.

Исходя из этих условий, развитие воздушных сил планировалось в основном оснащением авиации летающими лодками и поплавковыми самолетами, используя под аэродромы водную поверхность озер, рек и бухт. Особенностями морских аэродромов являлось отсутствие взлетно-посадочных полос, однако базовый комплекс должен был включать такое специфическое оборудование, как подъемно-спусковые устройства, оборудованные якорные стоянки, береговые ангары-эллинги и т. д.

Населенные пункты в предвоенный период преимущественно располагались на побережье Японского моря, по берегам реки Амур и вдоль железных дорог. Крупных городов в тот период было очень мало, преобладающим типом населенных пунктов являлись небольшие поселки.

Сеть железных и шоссейных дорог была развита очень слабо. Дороги в большинстве случаев проходили среди гор, покрытых лесом, по глубоким долинам рек, имея извилистый характер.

Именно эти обстоятельства (характер местности и слабое развитие транспортных коммуникаций) в большой степени повлияли на географию системы базирования и развитие инфраструктуры морской авиации. Следствием этого явилось то, что большая часть аэродромов и баз в начальный период развития флота располагалась в непосредственной близости от Владивостока, а отдаленные аэродромы впоследствии строитлись, как правило, в долинах рек.

Кроме того, идея строительства аэродромов вдоль береговой черты исходила из тех оперативных задач, которые ставились флоту, т. е. защиты нашей основной коммуникации: Владивосток — Татарский пролив — Петропавловск-Камчатский, обороны своего побережья и содействие флангу Приморской армии. Расположение аэродромов вдоль береговой черты увеличивало радиус действия нашей авиации при ведении ею боевых действий по военно-промышленным объектам противника и на морских сообщениях, связывающих японские острова.

Задачей первостепенной важности для МСДВ в первые годы строительства флота, когда борьба с кораблями в удаленных районах моря и в базах противника могла вестись только тяжелой бомбардировочной авиацией, являлась подготовка аэродромной сети к обеспечению боевой деятельности именно этого рода авиации.

Переданные в состав ВВС МСДВ 26-я и 28-я ТАБ по летно-тактическим хараткеристикам самолетов требовали достаточно протяженной взлетно-посадочной полосы. На территории Приморья участков, которые бы полностью отвечали требованиям базирования тяжелых самолетов, ограниченное количество. В связи с этим наряду со строительством основных аэродромов в Хабаровске, Воздвиженке и Бочкарево, проектом плана строительства военно-морских баз и аэродромов намечалось оборудовать передовые аэродромы в районе Владивостока (Кневичи — Романовка), в районе Советской Гавани. Кроме того, предполагалось, что временное базирование тяжелых самолетов сможет обеспечить аэродром в Сучане, где в 1934 г. планировалось сформировать легкобомбардировочную авиабригаду, а также сухопутный передовой аэродром в Ольге, решение на строительство которого было принято Постановлением правительства 22 сентября 1933 г.[227].

В соответствии с проектом базового строительства на 1934–1937 гг. в районе главной операционной базы флота Владивосток планировалось:

— в Ново-Литвоском — базирование одной эскадрильи истребителей (31 самолет);

— в бухте Суходол на гидроаэродроме иметь одну бригаду тяжелых бомбардировщиков (36 МК-1), одну бригаду легких бомбардировщиков (38 Р-6а) и одну эскадрилью торпедоносцев (12 Р-6а);

— на Океанской — расширить гидроаэродром для базирования трех эскадрилий дальних разведчиков (36 самолетов МДР-3) и одного отряда ближних разведчиков (10 самолетов МБР-4);

— в бухте Патрокл — построить морской аэродром на один отряд самолетов-водителей торпедных катеров (10 МБР-4);

— на Русском острове — построить гидроаэродром на один отряд корректировщиков (10 самолетов Р-5а);

— в Сучане — построить сухопутный аэродром для одной бригады легких бомбардировщиков (62 самолета Р-5);

— в бухте Находка (залив Америка) — базирование на гидроаэродроме отряда ближних разведчиков (10 самолетов).

На сахалинском направлении в районе второй операционной базы Советская Гавань в целях формирования аэродромной сети планировалось построить:

— гидроаэродромы для смешанной авиабригады (12 торпедоносцев, 12 МДР-3, 19 Р-6а, 10 МБР-4) с учетом дополнительного оперативного базирования морской тяжелой авиабригады (36 МК-1);

— сухопутный аэродром для одной эскадрильи истребителей (31 самолет) с учетом возможности оперативного базирования бригады тяжелых самолетов;

— гидроаэродром на озере Болонь (по реке Амур) для авиабригады тяжелых самолетов (36 МК-1).

В промежуточной базе залива Владимира для обеспечения морской авиации планировалось построить гидроаэродром для одной эскадрильи легких морских бомбардировщиков (19 Р-6а) и одного отряда ближних разведчиков (10 МБР-4), а в бухте Ольга — сухопутный оперативный аэродром для эскадрильи тяжелых бомбардировщиков.

Маневренные базы и опорные пункты Северного района Де-Кастри, Николаевск-на-Амуре и Петропавловск-Камчатский, по планам аэродромного строительства должны были иметь:

— гидроаэродром на оз. Кизи для одной эскадрильи бомбардировщиков (19 самолетов Р-5а) и одного отряда ближних разведчиков (10 самолетов МБР-4), с учетом оперативного базирования морской тяжелой авиабригады (36 Мк-1);

— аэродром в районе Дн-Кастри для отряда истребителей (15 самолетов);

— в Николаевске-на-Амуре гидроаэродром для одной эскадрильи легких бомбардировщиков (19 самолетов Р-5а) и оперативный гидроаэродром для одного отряда ближних разведчиков (10 самолетов МБР-4);

— гидроаэродром в Софийске на Амуре для одной эскадрильи бомбардировщиков (19 самолетов Р-6а);

— оперативный гидроаэродром в заливе Байкал на о. Сахалин для эскадрильи легких бомбардировщиков (19 Р-6а);

— сухопутный аэродром в Комсомольске-на-Амуре для одного отряда истребителей (15 самолетов);

— гидроаэродром в Петропавловске-Камчатском для одной эскадрильи морских разведчиков (12 самолетов С-62б) с расчетом базирования по военному времени еще одной эскадрильи легких бомбардировщиков (19 самолетов Р-6а).

По аэродромному строительству ВВС МСДВ (вклейка 1, табл. 2.14; вклейка 2, табл. 2.15) устанавливались такие же сжатые сроки, как и по строительству ВМБ, обеспечивающие завершение строительства к прибытию самолетов:

— строительство гидроаэродрома в бухте Суходол для одной эскадрильи легких бомбардировщиков Р-6а закончить в 1934 г., для одной эскадрильи тяжелых бомбардировщиков (12 МК-1), двух эскадрилий легких бомбардировщиков (26 Р-6а) и одной эскадрильи торпедоносцев (12 самолетов) завершить в 1935 г., а остальное строительство (базирование бригады тяжелых бомбардировщиков МК-1) закончить в 1936 г.;

— в Сучане в 1934 г. закончить строительство аэродрома для бригады легких бомбардировщиков;

— на станции Океанская к весне 1935 г. закончить расширение гидроаэродрома для базирования самолетов морской разведки;

— в заливе Советская Гавань окончание большей части работ планировалось в 1935 году. В этот период предполагалось построить аэродром для одной эскадрильи легких бомбардировщиков Р-6а, одного отряда из 10 самолетов ближней разведки МБР-4, отряда истребителей из 15 самолетов. Остальное аэродромное строительство планировалось завершить в 1936 г.;

— в заливе Владимира строительство гидроаэродрома для отряда ближних разведчиков (10 МБР-4) предписывалось завершить в 1934 г., а остальное — в 1935 г.;

— в бухтах Находка, Ольга, на оперативном аэродроме в Софийске и в Николаевске-на-Амуре подготовка к базированию авиации намечалась на 1934 г.;

— морской аэродром на о. Кизи в заливе Де-Кастри для эскадрильи легких бомбардировщиков и отряда ближних разведчиков планировалось построить в 1934 г.;

— на 1936 г. было спланировано завершение работ по строительству аэродромов в Комсомольске-на-Амуре, на о. Болонь, на Сахалине (залив Байкал). В эти же сроки намечалось закнчить строительство оперативного аэродрома для легких бомбардировщиков в Петропавловске-Камчатском. Аэродром для эскадрильи разведчиков в Петропавловске-Камчатском планировалось построить уже в 1934 г.

Вклейка 1

Таблица 2.14

Состав, дислокация и формирование по годам ВВС Морских Сил Дальнего Востока и Амурской Краснознаменной флотилии (1934–1937)

Пункты базирования ВВС

Наличие и новые формирования в 1934 г.

Новые формирования в 1935 г.

Тяжел. брмбардировщики лодочные

Тяжел. бомбардировщики колесные

Крейсера

Легкие бомбардировщики-торпедоносцы

Легкие бомбардировщики

Дальние и ближние разведчики

Корректировщики

Истребители

Водители торпедных катеров

Тяжел. бомбардировщики лодочные

Тяжел. бомбардировщики колесные

Торпедоносцы

Легкие бомбардировщики-торпедоносцы

Легкие бомбардировщики

Корректировщики

Дальние и ближние разведчики

Истребители

Водители торпедных катеров

МК-1

ТБ-3

Р-6

Р-6а

Р-5

Р-5а

МДР-4

МБР-2

Р-5а

Р-5а

И

МБР-2

МК-1

ТБ-3

Р-6а

Р-5

Р-5а

Р-5а

МДР-4

МБР-2

Р-5а

И

МБР-2

ВВС МСДВ

Воздвиженка

-

48

12

-

-

-

-

-

-

-

31

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Суходол

-

-

-

12

-

-

-

-

-

-

-

-

24

-

12

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Даубихэ

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

24

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Сучан

-

-

-

-

31

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

63

-

-

-

-

-

-

-

Угловая

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

31

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Романовка

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

31

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Океанская

-

-

-

-

-

-

12

10

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

12

-

-

-

-

Бух. Патрокл

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

10

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

О-в Русский

-

-

-

-

-

-

-

-

-

7

-

-

-

-

-

-

-

-

3

-

-

-

-

-

Бух. Находка

-

-

-

-

-

-

-

-

9

-

-

3

-

-

-

27

-

-

-

-

-

1

-

-

Ново-Литовское

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

31

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Зал. Стрелок

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

3

Зал. Владимира

-

-

-

-

-

-

-

7

-

-

-

3

-

-

-

-

-

-

-

-

3

-

-

-

Совгавань (Эгге)

-

-

-

-

-

-

-

-

3

-

-

3

-

-

-

19

-

-

-

-

7

-

15

-

Де-Кастри (оз. Кизи)

-

-

-

-

-

9

-

-

-

-

-

3

-

-

-

-

-

10

-

-

-

-

15

-

Николаевск-на-Амуре

-

-

-

-

-

12

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

7

-

-

-

-

-

Софийск

-

-

-

-

12

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

7

-

-

-

-

-

-

Оз. Болонь

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

П/Камчатский

-

-

-

-

-

-

-

12+6 Шавро

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

ВВС АКВФ

Красная Речка (Хабаровск)

-

-

-

-

-

-

-

22

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Река Зея

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Итого

-

48

12

12

31

33

12

51

12

7

124

22

24

24

12

46

63

24

3

12

10

1

30

3

Всего

364

252

Прмечание. Составлена автором по данным РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 197, л. 27.

Вклейка 2

Таблица 2.15

Состав, дислокация и формирование по годам ВВС Морских Сил Дальнего Востока и Амурской Краснознаменной военной флотилии (1934–1938)

Пункты базирования ВВС

Новые формирования в 1936 г.

Новые формирования в 1937 г.

Всего будет к началу 1938 г.

Тяжел. брмбардировщики лодочные

Тяжел. бомбардировщики колесные

Торпедоносцы

Легкие брмбардировщики-торпедоносцы

Дальние и ближние разведчики

Истребители

Тяжел. бомбардировщики лодочные

Тяжел. бомбардировщики колесные

Легкие бомбардировщики-торпедоносцы

Легкие бомбардировщики

Ближние разведчики

Истребители

Тяжел. бомбардировщики лодочные

Тяжел. бомбардировщики колесные

Торпедоносцы

Крейсера

Легкие бомбардировщики-торпедоносцы

Дальние и ближние разведчики

Легкие бомбардировщики

Корректировщики

Истребители

Водители торпедных катеров

МК-1

ТБ-3

Р-6а

МДР-4

Р-5а

И

МК-1

ТБ-3

Р-6а

Р-Д

Р-5

МБР-2

Р-5а

И

МК-1

ТБ-3

Р-6

Р-6а

МДР-4

МБР-2

Р-5а

Р-Д

Р-5

Р-5а

Р-5а

И

МБР-2

ВВС МСДВ

Воздвиженка

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

48

-

12

-

-

-

-

-

-

-

-

31

-

Бух. Суходол

24

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

48

-

12

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Даубихэ

-

24

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

48

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Сучан

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

94

-

-

-

-

Ст. Угловая

-

-

-

-

-

-

63

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

94

-

Ст. Романовка

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

63

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

94

-

Ст. Океанская

-

-

-

-

12

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

36

10

-

-

-

-

-

-

-

Бух. Патрокл

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

10

О-в Русский

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

10

-

-

Бух. Находка

-

-

-

-

-

-

-

-

-

19

-

-

-

-

-

-

-

-

-

58*

-

10

-

-

-

-

-

-

3

Ново-Литовское

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

31

-

Зал. Стрелок

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

3

Зал. Владимира

-

-

-

39

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

39

-

10

-

-

-

-

-

-

3

Совгавань (Эгге)

-

-

12

-

12

-

16

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

12

-

19

12

10

-

-

-

-

-

31

3

Де-Кастри (Кизи)

-

-

-

-

-

-

-

48

-

-

-

-

10

-

-

48

-

-

-

-

-

10

-

-

-

19

-

15

3

Николаевск-на-Амуре

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

10

-

15

-

-

-

-

-

-

10

-

-

-

19

-

15

-

Софийск

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

19

-

-

-

Ср. — Тамбовское

-

-

-

-

-

-

-

-

48

-

58

-

-

-

-

-

48

-

-

-

-

-

-

58

-

-

-

-

-

Комсомольское

-

-

-

-

-

-

31

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

31

-

Оз. Болонь

24

-

-

-

-

-

-

24

-

-

-

-

-

17

-

48

-

-

-

-

-

-

39**

-

-

-

-

-

-

П/Камчатский

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

12

-

-

-

-

-

-

-

ВВС АКВФ

Река Зея

-

-

-

-

-

10

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

10

-

-

-

-

-

-

Итого

48

24

12

39

24

10

110

72

48

19

58

-

20

17

78

144

144

24

12

116

48

72

49

58

94

57

10

342

25

Всего

267

312

1195

Примечание. Составлена автором по данным РГАВМФ. Ф. 1483, оп. 1, д. 197, л. 28.

* В том числе 12 Р-6а перебазированы из Суходола.

** В том числе 22 МБР-2 перебазированы из Красной Речки на Р-5а.

Наряду с общими проблемами берегового строительства (недостаток строительных материалов, нехватка кадров, задержка в разработке плановой документации и проч.), аэродромное строительство имело ряд особенностей, негатвно отражающихся на темпах и качестве строительства. Так, если базовое и оборонительное строительство были объединены и сконцентрированы в ОИВ МСДВ еще в октябре 1932 г., то аэродромное строительство и его финансирование осуществлялось через строительные организации ВВС ОКДВА. Командование МСДВ, на которое возлагалась ответственность за конечный результат, никоим образом не могло повлиять на устранение недостатков, тормозящих ход строительства: длительное прохождение проектно-сметной документации от разработчиков к исполнителям, задержки в финансировании строительства и т. п.[228]. Эти недостатки были характерны практически при строительстве всех аэродромов МСДВ, но наиболее ярко проявлялись при создании объектов базирования тяжелой авиации в Воздвиженке, разведывательной и истребительной авиации на Угловой и Океанской в 1933 г.[229]. Проблемы строительства Воздвиженского аэродрома обсуждались на совещании у командующего МСДВ М.В. Викторова в марте 1933 г. Анализ доклада начальника 19 УНАС (Управление начальника авиационного строительства) Рунищева позволяет говорить о том, что аэродром имел только взлетно-посадочную полосу и стояночные площадки. Полностью отсутствовали авиамастерские, технический склад, склады боеприпасов, не завершено строительство управления авиабригады, казармы личного состава, ангаров и т. п. Из 980 рабочих, занятых на строительстве, около 50 % использовались на подсобных работах и заготовке материалов[230]. В целях улучшения организации авиационного строительства помощник командующего МСДВ по ВВС Л.И. Никифоров просил поставить вопрос перед центром о передаче всего строительства в ведение МСДВ, ускорить решение вопроса о формировании военно-строительного отряда при Владивостокском военном порте и форсировать создание коммунально-эскплуатационного отдела в штабе МСДВ.

Однако вплоть до 1937 г. аэродромное строительство так и оставалось в ведении ОКДВА, а планы строительства утверждались РВС ОКДВА без согласования с командованием ТОФ.

Таким образом, условия базирования авиации, так же как и корабельных сил, не обеспечивали в полном объеме боевую деятельность, потому что строительство шло с большим отставанием от графиков. Уровень обеспечения прибывающих авиационных соединений определялся минимально необходимыми потребностями.

К концу 1936 г. по планам аэродромного строительства должно было полностью завершиться создание системы базирования ВВС МСДВ. Реально к этому строку были выстроены и обеспечивали боевую деятельность авиации сухопутные аэродромы Унаши, Николаевка, Петровка, Угловая, Романовка, Новонежино, Воздвиженка и морские аэродромы Врангель, Суходол, Океанская[231]. Однако уже и при наличии самолетов до конца 1936 г. продолжались строительные работы по оборудованию взлетных полос[232], не были готовы подъездные пути от аэродрома Романовка к б. Суходол, базовые сооружения (мастерские, склады и т. п.), по выражению Начальника Морских Сил РККА В.М. Орлова, строились из «карандашей» (очень тонких бревен — авт.), небрежно, проектирование объектов велось кустарно[233].

Кроме того, в этот период были оборудованы аэродромы самолетов-водителей торпедных катеров волнового управления в бухтах Воевода, Патрокл, заливе Ольги. Несколько позже (в 1937–1938 гг.) были сооружены морские аэродромы самолетов-водителей в Советской Гавани и Де-Кастри.

Выстроенные в Советской Гавани к 1938 г. аэродромы не только не обеспечивали необходимого уровня боевого обеспечения авиации, но даже не были в состоянии обеспечить взлет самолетов[234].

Таким образом, общее отставание аэродромного строительства от первоначальных планов составляло до двух и более лет. На сроки и качество строительства влияли практически те же причины, что и при строительстве военно-морских баз. Вместе с тем планами аэродромного строительства на Дальнем Востоке предусматривалось широкое использование морских аэродромов, однако гидроавиация не получила того развития, которое планировалось в начале 1930-х годов и на которое было ориентировано снабжение ВВС МСДВ и ТОФ. Не было начато серийное производство тяжелых бомбардировщиков МК-1, которые должны были стать основой ударных сил флота в борьбе с линейным флотом вероятного противника, морского дальнего разведчика МДР-3 и ряда других летательных аппаратов. Планы развертывания соответствующих частей и соединений реализованы не были. Морская авиация (за исключением строившихся в большом количестве летающих лодок МБР-2) оснащалась преимущественно колесными самолетами, что значительно отразилось на планах аэродромного строительства и географии размещения морской авиации. Взамен гидросамолетов, которые могли иметь более широкую географию в силу физико-географических условий, строились береговые аэродромы для колесной авиации. При создании аэродромной сети в максимальной степени пришлось учитывать сложный рельеф местности дальневосточного побережья.

Характерной особенностью расположения аэродромной сети на флоте являлась ее большая протяженность вдоль береговой черты от Владивостока до Петропавловска-Камчатского (около 4000 км). В то же время удаление базирования вглубь материка было незначительным — до 50 км.

Основная масса аэродромов была сосредоточена в районе Владивостока, Владимиро-Ольгинской военно-морской базы и главной базы Северной Тихоокеанской флотилии Советской Гавани. Горно-лесистый характер и пересеченный рельеф местности вызывали большие трудности при строительстве аэродромов и подъездных путей к ним. На некоторых аэродромах взлетно-посадочные полосы не совпадали с направлением господствующих ветров, а в направлении взлета или захода на посадку находились большие сопки. Все эти недостатки в значительной степени усложняли организацию полетов и технику пилотирования.

Существенным недостатком в аэродромной сети флота было большое количество грунтовых аэродромов, которые могли обеспечить работу авиации только в сухую погоду. После дождей период высыхания грунтовых аэродромов длился три-четыре дня. С искусственными взлетно-посадоными полосами (бетонные и металлические ВПП) на флоте было всего несколько аэродромов, с которых можно было в течение года вести непрерывную боевую деятельность. Грунтовые сухопутные аэродромы из 12 месяцев были пригодны для боевой деятельности не более 10 месяцев[235].

На два месяца в период весны и лета (в период дождей) грунтовые аэродромы выходили из строя (аэродром Николаевка, имея каменистый грунт, мог обеспечивать полеты самолетов и в период интенсивных осадков).

Морские аэродромы были пригодны для полетов гидроавиации с воды в течение шести месяцев в году, со льда на лыжах или на колесах — в течение четырех месяцев в году (зимой гидросамолеты МБР-2 и Че-2 ставились на колеса и полеты производились со льда, как с грунтового сухопутного аэродрома, при этом радиус действия гидросамолетов уменьшался).

В январе 1939 г., докладывая председателю Госплана при СНК СССР Н.А. Вознесенскому о результатах выполнения плана строительства НКВМФ в 1938 г., начальник Инженерного управления комбриг П.И. Судьбин вынужден был констатировать о провале строительства оперативных аэродромов в целом по флоту: по предварительным данным план был выполнен только на 36,1 %[236]. Из выделенных на строительство аэродромов 23,07 млн руб. было освоено только 7,19 млн руб. Вместе с тем при утверждении титульных списков капитального строительства Наркомата ВМФ на аэродромное строительство в 1939 г. выделялось 20,935 млн руб.[237]. Что касается Тихоокеанского флота, доля которого в аэродромном строительстве ВМФ в 1938 г. составляла более 60 %, выполнение плана составило около 72 %[238]. Не менее напряженный план аэродромного строительства ТОФ был намечен и на 1939 г. — постановлением Комитета Обороны при СНК СССР было выделено более 12 млн руб. или 59 % от общей суммы, выделяемой на эти цели НКВМФ. ГУЛАГ НКВД в 1939 г. обязался построить для Тихоокеанского флота 3 новых оперативных аэродрома и завершить строительство 5 начатых по плану 1939 г. (распоряжение КО от 7 октября 1938 г.№ 246сс)[239].

В соответствии с титульными списками строительства оперативных аэродромов Тихоокеанского флота на 1939 г., утвержденным Наркомом ВМФ командармом 1 ранга М. Фриновским, в 1939 г. должно было начаться и завершиться строительство 11 аэродромов — Вангоу, Сокольчи, Молдавановка, Новороссия Восточная, Бархатная, Кролевец, Ванино, Комсомольск, Де-Фриз Восточный, Де-Фриз Западный, бухта Врангель. Кроме того, в 1939 г. планировалось ввести в состав действующих аэродромы, строительство которых было начато в 1938 г. — Новороссия Западная и Фроловка[240]. Однако отставание от планов строительства аэродромов продолжало сохраняться вплоть до 1941 г. Так, план авиационного строительства 1939 г. был выполнен только на 69,5 %. Еще более печальная картина наблюдалась по плану ввода в действие новых объектов, который в авиационном строительстве ТОФ был выполнен лишь на 22,4 %[241].

В 1940 г. по представлению начальника авиации ВМФ С.Ф. Жаворонкова[242] заместитель Наркома ВМФ Г.И. Левченко утвердил титульные списки на завершение строительства оперативных аэродромов, выполняемое Владлагом НКВД для Тихоокеанского флота. На цели базового авиационного строительства в 1940 г. выделялось 28,337 млн руб., т. е. вдвое больше, чем в предыдущем 1939 г.[243]. По плану 1940 г., ТОФ должен был получить полностью оборудованные аэродромы во Фроловке, Новороссии Восточной, Новороссии Западной. Аэродром Молдавановка, строительство которого было начато в 1938 г., надлежало сдать флоту только в 1941 г.[244].

Незадолго до войны в феврале и марте 1941 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР, озабоченные неудовлетворительным состоянием аэродромной сети на территории страны, приняли постановление «О мероприятиях по обеспечению строительства 251 аэродрома для Наркомата Обороны в 1941 г.»[245]. Надлежало построить 20 новых и реконструировать 220 уже имеемых аэродромов. В ходе реконструкции планировалось расширить летные поля, обустроить бетонные взлетно-посадочные полосы (ВПП) и рулежные дорожки, якорные места на морских аэродромах. На 11 аэродромах планировалась только реконструкция взлетно-посадочных полос.

Беспрецедентное по размаху строительство возлагалось на образованное в составе НКВД СССР Главное управление аэродромного строительства (ГУАС НКВД СССР). Начальником созданного управления был назначен В.Т. Федоров, освобожденный на время строительства аэродромов от должности начальника Главного управления шоссейных дорог (ГУШОСДОР) НКВД. В составе НКВД республик и УВД краев и областей, где планировалось строительство аэродромов, были образованы Управления уполномоченных по строительству аэродромов. Уполномоченными НКВД по строительству аэродромов по Хабаровскому и Приморскому краям были назначены соответственно начальники краевых Управлений НКВД И.И. Долгих и А.А. Закусило[246].

На Дальнем Востоке планировалось построить 15 аэродромов с бетонными взлетно-посадочными полосами — Черниговка, Кокшаровка, Чернышевка, Голубовка (Приморский край), Поздеевка, Бирофельд, Биробиджан (Еврейская АО), Завитая, Николаевск-на-Амуре, 10-й участок (Амурская область), Падали и Разъезд 32-й (район Комсомольска) в Хабаровском крае. По одному аэродрому с бетонной ВПП планировалось построить в Сахалинской (Зональное), Камчатской (Елизово) областях и Чукотском национальном округе (Уэлен). На четырех аэродромах Дальневосточного фронта (ДВФ) намечалась реконструкция взлетно-посадочных полос (Воздвиженка, Комсомольск, Хабаровск, Куйбышевка)[247]. Командующие ВВС округов и ДВФ совместно с уполномоченными НКВД к 5 апреля 1941 г. обязывались выбрать и утвердить площадки для новых аэродромов, установить направление и место расположения ВПП и рулежных дорожек согласно тактико-техническим требованиям ВВС и техническим условиям, утвержденным этими же постановлениями СНК СССР и ЦК ВКП(б).

Для обеспечения строительства рабочей силой НКВД СССР обязывался направить 400 тыс. заключенных. В западных областях СССР надлежало сформировать 100 строительных батальонов по 1000 чел. каждый. Формирование батальонов должно было осуществляться путем призыва из запаса командно-начальствующего, младшего комсостава и рядовых. На Дальнем Востоке, продолжавшем испытывать недостаток населения, на строительство аэродромов разрешалось использовать 15 батальонов, занятых на работах Главвоенстроя[248]. НКВД СССР разрешалось использовать на строительстве аэродромов студентов старших курсов институтов и техникумов ГУШОСДОР с продлением на один год срока обучения и сохранением представленных на время учебы прав и льгот. Необходимые специалисты — инженеры-строители и проектировщики — прикомандироаваплись из НКО, Наркомата путей сообщения, Главного управления геодезии и картографии при СНК СССР, Наркоматов земледелия и строительства, Главного управления гражданского воздушного флота и др.

Весьма интересным представляется установление различных накладных расходов в зависимости от района строительства, чего не отмечалось ранее в аэродромном строительстве. Так, накладные расходы для европейской части СССР и Сибири устанавливались в объеме не более 28 % от полной сметной стоимости объекта, по Заполярью, Камчатке и Сахалину — 39 %, а по остальным районам Дальнего Востока и Забайкалья — 35 %. Кроме того, разрешалось создавать резерв на непредвиденные расходы до 5 %.

Беспрецедентными представляются и меры поощрения руководителей строительств и рабочих, добившихся высоких показателей выполнения плана. Так, при выполнении плана на 100 % премия составляла 40 % от оклада, а при выполнении плана более чем на 100 % — дополнительно 10 % за каждый перевыполненный процент. В связи с тем, что рабочий день на строительстве аэродромов для всех категорий строителей, в т. ч. ИТР, был увеличен на 4 часа, это тоже нашло отражение в постановлении ЦК ВКП(б). Для заключенных, например, нормы питания были увеличены на 25 %.

Директора заводов-поставщиков строительных машин и материалов, начальники дорог и пароходств предупреждались о персональной ответственности за своевременную отгрузку материалов, оборудования, горючего, продовольствия и промтоваров для строительства аэродромов. Запрещалось кому-либо без специального постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) уменьшать количество или отдалять сроки поставок материалов и т. п.

Секретари обкомов и крайкомов ВКП(б), председатели крайисполкомов обязывались оказывать постоянную и конкретную помощь строительству аэродромов. Более того, им надлежало выделить в распоряжение строительств, по требованию уполномоченных НКВД, необходимое количество землеустроителей, инженеров-гидротехников, архитекторов-планировщиков, инженеров-дорожников из местных проектных организаций; произвести в пятидневный срок отчуждение земель под строительство аэродромов; обеспечить в необходимые сроки потребное количество местных материалов (песок, камень, щебень, гравий).

Карьеры песка и камня, непосредственно примыкающие к площадкам строительства, передавались в аренду НКВД независимо от подчиненности (кроме НКО) на весь период строительства со всеми механизмами, транспортом и наличными кадрами.

Столь решительными мерами накануне войны партийно-политическое руководство СССР пыталось наверстать отставание от плановых сроков базового авиационного строительства, которое образовалось за все предыдущие годы. Однако этот комплекс мероприятий коснулся только ВВС НКО. Авиация флотов, испытывающая аналогичные проблемы в базовом авиационном строительстве, могла рассчитывать на столь широкомасштабную помощь лишь в местах совместного базирования, таких, например, как Елизово или отдельных аэродромов Приморья. Для Тихоокеанского флота планом капитального строительства на 1941 г., утвержденным Политбюро ЦК ВКП(б), предусматривалось строительство 6 аэродромов[249].

К июню 1941 года авиация Тихоокеанского флота имела в своем составе 750 самолетов, в том числе 171 бомбардировщик, 354 истребителя, 163 самолета-разведчика типа МБР-2 и 62 учебных самолета[250]. Базирование этих сил обеспечивалось на 26 сухопутных и 11 морских аэродромах. Кроме того, был подготовлен ряд резервных аэродромов, которые по оперативным планам должны были обеспечить рассредоточение и маневр авиации в ходе боевых действий[251].

Аэродромное строительство в 1932–1941 гг. обеспечивало рассредоточение морской авиации вдоль всего побережья от Владивостока до Петропавловска-Камчатского и способствовало успешному решению задач, возложенных на авиацию флота. Незначительное удаление системы авиационного базирования от побережья увеличивало радиус действия самолетов при решении задач защиты своих морских коммуникаций, противовоздушной обороны баз, истребительного прикрытия бомбардировочной авиации и при ведении разведывательных действий. Вместе с тем по причине того, что в состав авиации флота не поступили планируемые к серийному производству отдельные образцы самолетов, пришлось отказаться от строительства части аэродромов морского базирования.

Одной из причин массовых недостатков в базовом строительстве, не только на Тихоокеанском флоте, но и по Наркомату ВМФ в целом, являлось отсутствие должного контроля со стороны должностных лиц инженерных отделов флотов и флотилий за ходом и результатами строительства, осуществляемого другими наркоматами и ведомствами. Незначительный штат отделений базового строительства, инженеры которых были заняты текущими делами, не позволял постоянно присутствовать на строящихся объектах и контролировать все стадии строительства. Когда же на конечном этапе обнаруживались серьезные нарушения, то исправить их уже не представлялось возможным.

Эта проблема особенно остро стояла на Тихоокеанском флоте, имевшем не только самый большой в ВМФ объем базового строительства, но и самую протяженную береговую линию. Кроме того, подрядчиками Инженерного отдела ТОФ являлось большое количество строительных организаций различных наркоматов и ведомств (Наркомстрой, Наркомнефтепродукт, ГУЛАГ НКВД и др.).

Для улучшения качества строительства военно-морских баз и их объектов и устранения столь существенного недостатка в организации накануне войны заметитель Наркома ВМФ Г.И. Левченко утвердил «Положения о военном представительстве Инженерного отдела флота при строительстве ВМБ»[252].

Военные представительства организовывались для выполнения задач, возложенных на Инженерные отделы флотов как на заказчика по строительству военно-морских баз, и возглавлялись старшими военными представителями (военпредами). Старшие военпреды подчинялись непосредственно начальнику Инженерного отдела флота и назначались приказом Наркома ВМФ. Являясь представителем начальника Инженерного отдела флота, старший военпред нес полную ответственность за качество, сроки проектирования и строительства, как всего объекта в целом, так и отдельных его сооружений[253]. Старшему военпреду предоставлялось право утверждать технические проекты и сметы на сооружения стоимостью до 200 тыс. руб. Для Тихоокеанского флота это решение было особенно важным, так как позволяло более оперативно реагировать на изменения в проектах и избегать длительных согласований с соответствующими инстанциями.

Военпред был обязан систематически информировать начальника Инженерного отдела флота по всем основным вопросам строительства базы. Кроме того, он был обязан представлять начальнику Инженерного отдела документы, требовавгие согласования с Военным советом флота:

— общий генеральный план базы;

— генеральные планы площадок;

— изменения тактико-технических заданий на отдельные площадки;

— очертания гаваней;

— внутрибазовые подъездные пути;

— вопросы обороны базы и ввода в эксплуатацию объектов;

— соображения по титульным спискам строительства, составляемым Инженерным отделом флота.

На старшего военного представителя возлагался широкий круг задач, обеспечивающих своевременное и качественное проведение проектных и строительных работ:

— уточнение тактико-технических заданий как на базу в целом, так и на отдельные объекты;

— участие в рассмотрении проектных заданий и технических проектов при их утверждении;

— согласование с заинтересованными организациями годовых и квартальных строительных планов, проектов и смет;

— контроль над проектными работами, их качеством и стоимостью;

— своевременное принятие мер к ликвидации причин, срывающих выполнение планов строительства;

— принятие конкретных мер по ускорению готовности объектов без снижения качества возводимых сооружений;

— техническая консультация строительства по специальным вопросам, а том числе с привлечением специалистов Инженерного отдела флота;

— согласование и утверждение всех необходимых изменений и отступлений от проектов, возникающих в процессе строительства, не влияющие на тактическую эффективность зданий и сооружений;

— недопущение закладки и строительства постоянных сооружений и зданий без законченного технического проекта и всей к нему относящейся документации[254].

Наряду с обязанностями, старшему военпреду предоставлялись и не менее широкие права:

— в любое время проверять выполнение плана строительства, качество и стоимость выполненных работ, наличие стройматериалов и оборудования;

— требовать все необходимые материалы и документы по строительству от Управления строительством в соответствии с договором;

— приостанавливать производство работ с немедленным докладом начальнику Инженерного отдела флота в случаях ведения строительства без проектов и смет; несоответствия производимых работ утвержденным проектам и сметам; отклонения производимых работ от технических условий и норм; применения материалов не соответствующих проектам и требованиям, предъявляемым к данному сооружению;

— требовать переделки недоброкачественно выполненных работ, отнеся стоимость переделок на счет управления строительства, при этом военпред должен был приостановить оплату счетов, полностью или частично, до выполнения требований;

— круглосуточно и беспрепятственно посещать объекты, находящиеся под его контролем;

— присутствовать на всех совещаниях и собраниях работников строительства базы, проводимых администрацией строительства;

— не принимать конструктивных элементов и готовых сооружений до приемки их Отделом технического контроля строительства;

— браковать принятую ОТК строительства продукцию, если она не соответствовала проектам, техническим условиям или нормам[255].

Таким образом, в период с 1932 по 1941 гг. на Тихоокеанском флоте был выполнен огромный объем базового строительства, который по своему размаху и географии не осуществлялся ни на одном из флотов советского ВМФ. Однако качество и большое количество незавершенных строительных работ не позволяют говорить о том, что эти работы были выполнены в соответствии с первоначальными планами. Серьезным недостатком в базовом строительстве следует признать отсутствие надлежащего контроля и учета качества выстроенных объектов. Именно поэтому накануне войны командованием и руководством инженерно-строительных органов ВМФ на Тихоокеанском флоте был проведен комплекс мероприятий, направленный на получение объективной информации о состоянии базового строительства, выполненного в предвоенные годы.

Значительное внимание было уделено реформированию инженерно-строительных органов — в 1938 г. из инженерных подразделений флота были выделены строительные органы, выполняющие роль подрядчика. Инженерные отделы флотов сохраняли за собой функции заказчика строительства, осуществляли проектирование базовых объектов, их посадку и контроль над строительством.

Важным шагом в улучшении контроля над базовым строительством стало введение института военных представителей Инженерного отдела на стройках военно-морских баз, осуществляемых другими наркоматами и ведомствами.

Глава 3

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ БАЗИРОВАНИЯ ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (1941–1945)

3.1. Развитие системы базирования корабельного состава Тихоокеанского флота в 1941–1945 гг.: теория и практика

В первый же день войны Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов направил срочную директиву в адрес своего заместителя адмирала Л.М. Галлера следующего содержания:

«Всем начальникам Центральных управлений ВМФ

Всем Центральным управлениям, подчиненным тов. Галлеру через него, и всем Центральным управлениям, подчиненным вице-адмиралу тов. Левченко через начальника ГМШ, доложить не позднее 13.00 23 июня 1941 г., какие необходимо предпринять мероприятия в части изменений финансового, промышленного и снабженческого планов в связи с обстановкой, с тем чтобы свернуть работы на второстепенных участках или имеющих срок реализации очень длительный, с тем чтобы сосредоточить все усилия и средства на ограниченном количестве направлений и объектов. Адмирал Кузнецов»[256].

В буквальном смысле это означало, что инженерно-строительные организации ВМФ в соответствии с мобилизационными планами в кратчайшее время должны были перейти на выполнение строительных работ по титульным спискам строительства военного времени. Эта процедура была предусмотрена «Инструкцией по мобилизационной работе в Инженерном управлении ВМФ и Инженерных отделах (отделениях) флотов и флотилий», утвержденной заместителем Наркома ВМФ — начальником Главного морского штаба адмиралом И.С. Исаковым в январе 1941 г.[257]. В соответствии с интрукцией предполагалась разработка плана-перечня работ мобилизационного периода и плана-перечня работ на первый год войны. План мобилизационного периода предполагал разработку ТТЗ на строительство сухопутной и противодесантной обороны, завершение строительства оборонительных объектов, начатых ранее, и свертывание работ, не имеющих оборонительного значения.

План первого года войны должен был включать работы мобилизационного периода, работы по оперативным заданиям ГМШ ВМФ и Военного совет флота (новые объекты) и работы текущего оборонительного и необоронительного строительства мирного времени, производство которых необходимо в военное время[258].

Наряду с организационно-штатными мероприятиями, последовавшими с началом войны[259], работа инженерно-строительных органов Тихоокеанского флота была направлена на продолжение строительства сухопутной обороны военно-морских баз, оперативных аэродромов, береговой и противодесантной обороны побережья. Были свернуты работы по строительству объектов социальной инфраструктуры, а там, где это остро требовалось, осуществлялось строительство жилищно-казарменного фонда упрощенного типа. Зачастую во вновь формируемых в соответствии с мобилизационными планами частях размещение военнослужащах планировалось в землянках и блиндажах.

В планах капитального строительства на 1941–1942 гг. были сохранены работы по строительству и перевооружению береговой обороны, завершение работ по оборудованию баз торпедных катеров и подводных лодок во Владивостоке, строительство базы ТКА в Козьмино, базы ПЛ в б. Ракушка (з. Владимира), базы ТКА в з. Владимира, продолжение строительства баз подводных лодок в б. Постовая (з. Советская Гавань) и б. Тарья (Камчатка)[260].

На территории Приморского края было законсервировано строительство объектов оборонной инфраструктуры на общую сумму 960 млн руб.[261]. Среди объектов, подлежащих консервации, был и порт Ждановск (Находка), куда с 1942 г. планировалось перевести все коммерческое судоходство из Владивостока[262]. Соответственно отпала и необходимость переноса базы торпедных катеров из б. Находка в б. Козьмино. Было законсервировано строительство судоремонтного завода с линкоровскими доками в б. Тадуши (Большой Камень). Среди крупных объектов базового строительства в титульных списках Инженерного отдела ТОФ было оставлено строительство минно-торпедного арсенала на полуострове Шкота (Эгершельд) и судоремонтных мастерских в б. Малый Улисс.

Основные усилия командования ТОФ, военно-инженерных органов и всех подрядных организаций в 1941–1942 гг. были направлены на создание рубежей сухопутной обороны на подходах к военно-морским базам. Первостепенность этой работы была обусловлена ходом войны и опытом обороны военно-мормких баз на Балтике и Черном море. Реализация планов базового строительства на Тихоокеанском флоте в плане ее дальнейшего расширения и совершенствования была приостановлена.

Вместе с тем уже в первые месяцы войны возникла потребность в оборудовании новой маневренной базы в б. Преображения. Это было вызвано существенным обстоятельством, требовавшим специального обеспечения при плавании кораблей и судов на дальневосточном бассейне. В соответствии с планами стратегической обороны побережья, и особенно подходов к военно-морским базам, борьба с противником со стороны моря должна была осуществляться на минно-артиллерийских позициях. С началом войны по приказанию Наркома ВМФ в период с 12 по 30 июля 1941 г. были выставлены оборонительные минные заграждения на подходах к главной базе ТОФ Владивосток, операционной базе Северной Тихоокеанской флотилии Советская Гавань, в районе Владимиро-Ольгинской ВМБ и Петропавловск-Камчатского[263]. Для прохода кораблей и транспортов были оставлены прибрежные и проходные между минными заграждениями фарватеры. В июле-августе 1941 г. в составе Гидрографического отдела ТОФ была сформирована военно-лоцманская служба и были созданы военно-лоцманские пункты (ВЛП), расположенные на подходах к основным портам, в районе которых были выставлены минные заграждения. Так, на подходах к Владивостоку и Находке ВЛП был оборудован в б. Валентина, к Петропавловску-Камчатскоиу — в б. Русская (Ахомтен) и т. д. Нетрудно предположить, что маневренный пункт базирования в б. Преображения должен был обеспечить оборону северного фланга минно-артиллерийской позиции и ВЛП в б. Валентина.

Командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал И.С. Юмашев своим приказом в августе 1941 г. распорядился «сформировать маневренную военно-морскую базу в б. Преображения в составе охраны рейдов, радиостанции, линейно-ремонтного взвода, военного порта, санитарного отделения и базового лазарета, местной стрелковой роты»[264]. Для комплектования формируемой базы личным составом предписывалось выделить необходимое минимальное количество из состава соответствующих подразделений и отделов флота.

В соответствии с планами организационно-мобилизационного развертывания в состав маневренной базы б. Преображения выделялись дивизион катеров-тральщиков (КАТЩ) типа «Ж» (4 ед.), отряд строжевых катеров (СКА) типа «Кавасаки» (6 ед.), мобилизованных с началом войны и входивших в состав охраны рейдов б. Разбойник. На командира Охраны водного района Главной ВМБ ТОФ возлагалась ответственность за формирование управлений дивизиона КАТЩ и отряда СКА.

В ноябре 1941 г. командующий ТОФ утвердил расширенное тактико-техническое задание на проектирование маневренной базы подводных лодок и торпедных катеров в б. Преображения, подготовленное штабом ТОФ. База предназначалась для первоочередного тылового обеспечения четырех ПЛ типа «Щ», отряда торпелных катеров ручного управления 7 ОДТКА (10 ед.) и четырех самолетов-разведчков МБР-2[265]. В базе планировалось пополнение запасов подводных лодок топливом, водой, боезапасом, продовольствием и т. п. Гарнизон маневренной базы, помимо управления и подразделений тыла, должны были составить стрелковая рота, пулеметный взвод 232-го стрелкового полка и два взвода капонирной артиллерии[266]. Строительство объектов базы было внесено в титульный список капитального строительства 1942 г. и возложено на Строительство № 66[267].

В январе 1942 г. в связи с консервацией базы торпедных катеров в б. Козьмино[268] Военный совет ТОФ своим постановлением изменил тактико-технические требования к ней и признал ее маневренной базой 7-го отдельного дивизиона ТКА:

«Постановление Военного совета Тихоокеанского флота

По вопросу: Об изменении тактических требований, предъявляемых к базе ТКА Козьмино и об уменьшении работ на ней

В связи с тем, что строительство г. Ждановска в заливе Америка законсервировано, отпала необходимость перебазирования 7-го отдельного дивизиона ТКА из б. Находка в б. Козьмино, что, в свою очередь, исключает строительство базы ТКА в Козьмино в объеме, предусмотренном первоначальным проектом.

Однако высокий процент готовности строительных работ по ряду объектов базы (склад торпед и склад БЗО — 100 %, силовая станция — 90 %, механическая мастерская — 87 %, мастерская приготовления торпед с компрессорной — 89 %, аккумуляторная мастерская — 98 %, котельная — 95 %, пирс питания — 100 %, пирс подъема — 58 %) дает возможность использовать эти сооружения не только для нужд ТКА, но и для нужд, не связанных с обслуживанием торпедных катеров.

В связи с этим Военный совет ТОФ постановляет:

1. Базу ТКА в Козьмино считать маневренной базой 7 ОДТК с задачами обеспечить:

а) зимнее хранение 9 катеров на открытой площадке (без эллингов); подъем катеров для очистки и окраски, мелкого навигационного ремонта корпусов;

б) снабжение торпедных катеров торпедным запасом из расчета приготовить по-боевому и подать на ТКА 18 торпед в течение 8 часов;

в) производство текущего ремонта механизмов ТКА и оборудования базы;

г) одновременную зарядку аккумуляторов 2 ТКА в течение 8 часов и хранение запасных аккумуляторов на 2 ТКА;

д) хранение двойного запаса бензина и масла на 9 ТКА.

2. В связи с уменьшенными тактическими требованиями, предъявляемыми к базе ТКА Козьмино, изменить назначение части промсооружений, а достройку ее производить следующим образом:

а) силовую станцию монтировать из задачи обеспечения электроэнергией уменьшенные потребности самой базы ТКА и обиходные и учебные нагрузки 180-мм батареи м. Поворотный;

б) оборудование аккумуляторной не монтировать вовсе. Аккумуляторную использовать под жилье личного состава торпедных катеров; для зарядки аккумуляторов использовать помещение мастерской и помещение наряда в силовой станции;

в) механирческую мастерскую (мастерская ремонта моторов) в проектном объеме не монтировать. Под механическую мастерскую использовать не более 35 % площади выстроенного здания. Установить в ней минимальное необходимое оборудование из наличия Технического отдела флота. Остальные 65 % площади использовать под расходный склад торпед и склад шхиперско-технического имущества. Торпеды хранить в деревянных стеллажах;

г) второй пирс подъема катеров и второй пирс питания катеров не строить. Планировку территории осуществлять только для размещения 9 катеров. Корни для плавбонов также не строить;

д) торпедную мастерскую оборудовать с задачей приготовления 18 торпед в течение 8 часов и периодической прокачки торпед, хранящихся в расходном и завозном складах торпед. Ремонта торпед в мастерской не предусматривать;

е) выстроенный завозной склад на 126 торпед и склад на 126 БЗО использовать для хранения Минно-торпедным отделом флота рассредоточенного запаса торпед и БЗО;

ж) для хранения БЗО к торпедам, хранящимся в расходном складе (в механической мастерской), выстроить новый склад на 80 БЗО;

з) никаких дополнительных жилищно-бытовых помещений на территории базы не строить. Законсервированный 8-квартирный ДНС (имеющий готовность 96 %) закончить и использовать его для размещения начсостава ТКА и складов Минно-торпедного отдела;

и) для предотвращения разрушения канала, прорытого из б. Козьмино в озере Второе, сделать крепление берегов.

3. В соответствии с настоящим постановлением Инженерному отделу ТОФ пересмотреть все проекты базы ТКА Козьмино и внести в них необходимые изменения и дополнения к 20.02.1942 г.

4. ОРСУ ТОФ предусмотреть в штате 7 ОДТК начальствующий и рядовой состав для обслуживания маневренной базы ТКА в б. Козьмино с таким расчетом, чтобы часть личного состава могла принять участие в монтаже сложного оборудования (дизеля, компрессоры т. п.).

Командующий ТОФ вице-адмирал Юмашев

ЧВС ТОФ корпусной комиссар Захаров»[269]

Наличие маневренной базы в непосредственной близости от постоянной базы (около 7,5 миль) не давало с позиции тактики значительных преимуществ в боевом использовании торпедных катеров, однако ее более южное расположение определяло несколько меньшее время выхода в район боевого предназначения. Кроме того, в районе б. Козьмио время наступления ледостава приходилось на более поздние сроки, что увеличивало время эффективного использования ТКА в течение года. И наконец, даже такое незначительное рассредоточение увеличивало живучесть сил, действующих в прибрежной зоне.

Дальнейшее развитие системы базирования Тихоокеанскаго флота в 1942–1945 гг. во многом было связано с военно-политической обстановкой на Атлантическом театре и защитой морских коммуникаций в Северной Атлантике. В ноябре 1941 г. на СССР был распространен закон о ленд-лизе, в соответствии с которым США, Канада и Великобритания поставляли вооружение и военную технику, стратегические материалы, вещевое имущество и продовольствие. В силу сложившейся военной обстановки из многочисленных советских портов только Мурманск, Архангельск и Молотовск (Северодвинск) — на Севере и Владивосток и Петропавловск — Дальнем Востоке оставались открытыми для грузооборота. Расположением этих портов и определялись два основных направления внешних морских коммуникаций, связывавших порты СССР с портами союзников, — северное и тихоокеанское.

Третье направление потока грузов для нашей армии и страны, следовавших морским путем, заканчивалось портами Персидского залива, откуда грузы направлялись по назначению по слабо развитой сети сухопутных дорог Ирана.

Каждое из перечисленных направлений отличалось своими специфическими особенностями, но для всех их был характерен общий недостаток — большая протяженность пути. Чтобы доставить грузы в наши северные порты из Великобритании, транспорты вынуждены были 10–14 суток находиться в открытых для противника Гренландском, Норвежском и Баренцевом морях. Переход из портов западного побережья США во Владивосток при благоприятных условиях занимал в среднем 20–25 суток. В Персидский залив суда с грузами для СССР, в зависимости от маршрута, следовали от 70 до 110 суток. Только после поражения немцев в Северной Африке в 1943 г. открылась возможность направлять суда через Средиземное море и Суэцкий канал, что сократило сроки перехода до 45–50 суток.

Наиболее короткий, но и наиболее опасный маршрут пролегал через Северную Атлантику, где суда формировались в конвои и охранялись эскортными кораблями. Однако потери, которые понесли конвои в начале 1942 г., потребовали, во-первых, усиления состава Северного флота надводными кораблями[270] и, во-сторых, поиска альтернативных иаршрутов, более безопасных от нападения противника. Взгляды военно-политического руководства СССР были вновь обращены к Северному морскому пути (СМП), активное освоение которого было начато в 1930-е годы. Советский Союз к началу Великой Отечественной войны имел не только успешный опыт проводки по трассе СМП транспортов в течение одной навигации, но и опыт проводки боевых кораблей и даже подводной лодки.

Для усиления эскортных сил Северного флота в зоне его ответственности (восточнее меридиана 20°00′ — о. Медвежий — Тромсе) Государственный комитет обороны СССР в 1942 г. принял решение перевести из Владивостока в Полярный отряд кораблей в составе лидера эсминцев «Баку» и эскадренных миноносцев «Разумный»,»Разъяренный» и «Ревностный». 8 июня 1942 г. Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов подписал приказ на переход кораблей в составе экспедиции особого назначения «ЭОН-18»[271]. Формирование каравана и окончательная подготовка к переходу Северным морским путем, как правило, осуществлялась в б. Провидения. Учитывая перспективу не только межбазового маневра, но и доставку ленд-лизовских грузов из США и Канады по СМП в порты Баренцева моря, адмирал Н.Г. Кузнецов 29 мая 1942 г. утвердил оперативно-тактическое задание на строительство маневренной базы подводных лодок в б. Провидения[272].

База предназначалась для маневренного базирования в течение 6 месяцев в году 4 подводных лодок типа «Л» и должна была обеспечить их снабжение всеми видами довольствия, проведение навигационного ремонта, расквартирование личного состава подводных лодок и базы, госпитализацию больных и раненых. Для стоянки ПЛ надлежало построить пирс, обеспеченный всем необходимым для снабжения подводных лодок (водой, электроэнергией, телефонной связью с береговой базой, топливом и паром). Для снабжения подводных лодок база должна была иметь шестимесячный запас всех видов довольствия по нормам Главного морского штаба и соответствующие склады для их накопления и хранения. Кроме того, надлежало построить склады для хранения 60 шт. торпед, такого же количества БЗО, мин.

Специальные сооружения включали судоремонтную и аккумуляторную мастерские, зарядовую станцию, мастерскую ремонта и приготовления торпед, компрессорную станцию для снабжения воздухом высокого давления, дистилляторную станцию для снабжения дистиллятом ПЛ и базы. Для размещения и бытового обслуживания для рядового состава и младших командиров надлежало построить казармы, общежитие для начсостава и баню-прачечную. Кроме жилых зданий предусматривалось строительство штаба маневренной базы, совмещенного со штабом дивизиона подводных лодок. Внутрибазовые дороги должны были связать пирс со складами и служебно-бытовыми помещениями.

Строительство базы предполагалось в две очереди. В первую очередь к 1 января 1943 г. следовало построить: пирс, склады торпед, БЗО, арттиллерийского боезапаса, мин, жидкого тогплива и смазочных масел; мастерские приготовления торпед и аккумуляторную; склад продовольствия; компрессорную станцию; системы водо- и электроснабжения.

Полное завершение строительства маневренной базы в соответствии с ОТЗ намечалось к 1 января 1944 г.

По донесению начальника Оперативного отдела штаба ТОФ капитана 2 ранга В.И. Сурабекова[273], сделанного в феврале 1941 г. в адрес Оперативного управления ГМШ ВМФ, в Отдельном Северном секторе береговой обороны (ОССБО) в б. Провидения были построены и введены в действие две 130-мм береговые батареи (№ 991 в районе Лысая Голова и № 992 в районе м. Черкасского). В казарменном городке управления ОССБО были выстроены и сданы в эксплуатацию баня, хлебопекарня, казарма на 50 чел., один дом для начсостава, столовая на 75 чел., металлический склад. Оказались недостроенными одна половина казармы на 130 чел. и казарма для личного состава батареи № 992. В здании санитарной части, электростанции и в одном из домов начсостава были возведены только стены[274]. В составе ОССБО были сформированы торпедная и минная партии.

Таким образом, за два коротких строительных сезона военным строителям в условиях Крайнего Севера надлежало выполнить огромный объем работ, от которых зависела возможность базирования подводных лодок, — построить пирс, судоремонтную мастерскую, электростанцию, аккумуляторную, компрессорную и дистилляторную станции и т. д. Однако в связи с передачей личного состава инженерно-строительных органов ТОФ в Красную Армию и недостатком рабочих строительство манверенной базы ПЛ в б. Провидения было законсервировано[275].

30 июля 1942 г. лидер «Баку», эсминцы «Разумный» и «Разъяренный» прибыди в б. Провидения, где формировался караван из 19 судов[276]. 14 августа в сопровождении ледокола «А. Микоян» эсминцы начали движение к Берингову проливу. Дальнейший переход Северным морским путем помимо «А. Микояна» обеспечивали ледоколы «И. Сталин» и «Л. Каганович». Сложный ледовый переход завершился 14 октября в Полярном.

Окончательная подготовка кораблей в б. Провидения и сам опыт перехода в очередной раз показали необходимость наличия в б. Провидения ремонтных средств и улучшения базирования. Местами временного базирования и отдыха личного состава, базами снабжения следовало оборудовать и сам маршрут перехода[277].

Однако положение на советско-германском фронте было таково, что в 1942 г. ГКО СССР постановлением от 20 декбря потребовал произвести очередное сокращение численности Тихоокеанского флота. Своим приказом Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов распорядился расформировать маневренную базу в б. Преображения в составе управления базы, финансового отделения, всех подразделений тыла и охраны базы (137-й отдельный местный стрелковый взвод). Охрана водного района б. Преображения была подчинена командиру ОХР главной базы ТОФ, а участок Службы наблюдения и связи (СНиС) — начальнику СНиС ГВМБ ТОФ[278].

Значительному сокращению был подвергнут и штат Отдельного Северного сектора береговой обороны в б. Провидения. Было переформировано управление ОССБО и управление 169-го артиллерийского дивизиона, расформированы политический отдел сектора, 32-я отдельная пулеметнвя рота, торпеднвя партия, пост СНиС № 193. Командиру 169-го артиллерийского дивизиона были подчинены береговые батареи № 991 и 992, минная партия, участок СНиС б. Провидения, 28-й базовый лазарет, 89-й отдельный местный стрелковый взвод[279].

В то время как маневренные базы ТОФ были вынуждено расфорсмрованы, опыт Великой Отечественной войны подтвердил, что эффективность, а зачастую и возможность боевого использования кораблей в значительной степени зависит от системы их маневренного базирования. К началу войны в составе нашего флота находилось большое количество торпедных катеров типов Г-5 и Д-3 с ограниченным радиусом действия. В ходе войны в 1943–1944 гг. ВМФ СССР получил в счет поставок по ленд-лизу от США и Великобритании торпедные катера с улучшенными характеристиками. Продолжалось и строительство ТКА отечественной постройки (табл. 3.1).

Таблица 3.1

Тактико-технические данные торпедных катеров ВМФ СССР в 1941–1945 гг.

Тип катера

Основные тактико-технические данные

Водоизмещение, т

Максимальная скорость, уз.

Дальность плавания, мили

Вооружение

Г-5 (329 ед.)

17,8

52,0

220

2 — 533-мм ТА, 1 — 7,62-мм пул., глубинные бомбы

Д-3 (73 ед.)

36,0

32/16

До 355

2 — 533-мм ТА, 2 — 12,7-мм пул., глуб. бомбы

Ш-4 (59 ед.)

10,0

50,5

300

2 — 450-мм ТА, 1 — 7,62-мм пул., 2 мины

«Комсомолец» (31 ед.)*

20,0

46/28,8

345

2 — 450-мм ТА, 2×2 12,7-мм пул.

«А-1» «Воспер» — 83 ед. Получены по ленд-лизу от США

43,5

39,3/21,8

450

2 — 533-мм ТА, 1 — 20-мм ор., 2×2 12,7-мм пул., 2 мины

«А-2» «Хиггинс» — 52 ед. Получены по ленд-лизу от США

49

36,3/21,4

420

2 — 533-мм ТА, 2 — 20-мм ор., 2×2 12,7-мм пул., 2 мины

* Головной ТКА этого типа имел скорость 51,6/32 уз., дальность плавания 650 миль, 2 — 533-мм ТА.

Примечания: 1. Составлена автором по данным: Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР. 1928–1945 гг. — М.: Воениздат, 1988. — С. 132, 140, 146, 150, 184, 191.

2. В знаменателе указана скорость экономического хода.

Указанные дальности плавания в табл. 3.1 приведены для экономического хода, а при плавании полным ходом они существенно сокращались. Так, оперативный радиус Г-5 составлял 80–90 миль, а Д-3 — 150–160 миль. Увеличение радиуса действия торпедных катеров было возможно только при условии приближения места их базирования к районам боевых действий. В зависимости от положения на сухопутных фронтах (стабильность, наступление или отступление наших войск) эта задача решалась по-разному. Так, на Северном флоте, где линия фронта была относительно стабильной, катерам приходилось действовать на удалении около 100 миль. Поэтому для временной стоянки были использованы рыбацкие пирсы, куда для заправки катеров топливом доставлялся бензин в бочках, а его запасы хранились в специально оборудованном месте. С расширением масштабов боевой деятельности на Северном флоте были развернуты подразделения тыла, обеспечивающие стоянку катеров. Близость ПМБ к морским сообщениям противника способствовала более эффективерму боевому применению бригады торпедных катеров.

В условиях нестабильности фронта в начальный период войны на Балтийском море создавалась пункты маневренного базирования ТКА в рыбацких поселках, обеспечивавших базирование и снабжение дивизиона катеров из 10–12 единиц. Удачные мероприятия тактической маскировки не позволяли противнику длительное время определить местонахождение ПМБ. Во взаимодействии с береговыми батареями и подразделениясм авиации флота торпедные катера вели активные боевые действия в Ирбенском проливе и на подходах к Моонзундским островам[280]. В дальнейшем этот опыт был успешно использован на Северном и Черноморском флотах.

Рисунок 3.1. Генеральный план маневренной базы-укрытия для торпедных катеров

1 — торпедное укрытие; 1а — стоянки-укрытия; 1б — ремонтные укрытия; 2 — склиз для хозкатеров; 3 — хозяйственный пирс; 4 — завозное хранилище; 5 — хранилище БЗО; 6 — хранилище глубинных бомб; 7 — хранилище детонаторов; 8 — хранилище горючего; 9 — хранилище горючего (подводное); 10 — хранилище масла; 11 — штаб и управление базы; 12 — электростанция, 13, 14 — казармы; 15 — общежитие; 16 — столовая; 17 — кухня-столовая; 18 — кухня; 19 — ледники; 20, 21 — овощехранилище; 22 — продсклад; 23 — хлебопекарня; 24 — баня; 25 — прачечная; 26 — медпункт; 27 — лазарет; 28 — радиостанция

Разрез 1–1

Торпедное укрытие

1 — 3-местные стеллажи для торпед; 2 — место для приготов. торпед; 3 — то же и место для разворота торпед; 4 — компрессорная; 5 — баллонная; 6 — помещение для прокачки приборов Обри; 7 — монорельсы для погрузки торпед; 8 — монорельсы с талями; 9 — узкоколейка; 10 — склад расхода материалов; 11 — кладовык торпедных катеров; 12 — ниша для горючего

Разрез 2–2

Ремонтное укрытие

1 — подъемник ТКА; 2 — ремонтная мастерская; 3 — мастерская переборки и склад моторов; 4 — аккумуляторная, 5 — кильблоки; 6 — электростанция; 7 — ниша для бензина II сорта и смаз. мат.; 8 — склад тех. имущества; 9 — индивид. кладовая торпедных катеров; 10 — коридор для топки печей; 11 — балка для кильблоков; 12 — монорельсы для снятия моторов

Рисунок 3.2. Укрытия для торпедных катеров

Строительство полноценных баз торпедных катеров при такой подвижности фронта, которая существовала в 1941–1943 гг., было просто невозможно. Поэтому в январе 1943 г. с учетом накопленного опыта создания пунктов маневренного базирования Инженерный управление ВМФ разработало новое тактико-техническое задание на проектирование и строительство маневренной базы-укрытия для ТКА, которое было утверждено Наркомом ВМФ Н.Г. Кузнецовым[281].

В соответствии с ТТЗ база-укрытие предназначалась для маневренного базирования торпедных катеров типа Г-5, Д-3 или Т-200[282] в условиях военного времени. В зависимости от состава базирующихся сил (отряд ТКА из 6 ед. или дивизион ТКА из 18 ед.) необходимо было разработать два варианта перечня необходимых сооружений и два варианта генерального плана (рис. 3.1).

Общие требования у маневренному базированию кораблей содержали требования к акватории, объемам берегового обслуживания, объемам хранимых запасов, расквартированию и коммунально-бытовому обслуживанию, охране и обороне базы, маскировочным мероприятиям и т. п.

Катера в маневренной базе-укрытии должны были получать: стоянку, защищенную от волнения и ветра, наблюдения с воздуха, пуль крупнокалиберных пулеметов и мелких осколков; снабжение всеми видами довольствия и бензином; навигационный и мелкий аварийный ремонт.

База-укрытие должна была обладать средствами для периодического подъема из воды ТКА для осмотра, очистки, покраски корпуса, замены винтов и т. д., замены или аварийной переборки главных и вспомогательных моторов, зарядки или замены аккумуляторных батарей. Для отдыха и укрытия личного состава база должна была иметь минимальный комплекс сооружений для коммунально-бытового обслуживания.

Комплекс базы-укрытия (рис. 3.2) для отряда ТКА должен был состоять из трех основных элементов:

— тропедного укрытия;

— ремонтного укрытия;

— укрытия-стоянки.

В системе базирования отряда ТКА комплекс сооружений должен был обеспечить полную автономность каждого звена катеров (2 ед.). Так, торпедное укрытие должно было обеспечить стоянку звена катеров и иметь в своем составе: склад торпед и место для их приготовления и проверки, компрессорную станцию, индивидуальные кладовые для ТКА, склад расходных материалов и инструментов.

Ремонтное укрытие также рассчитывалось на два катера и предназначалось для навигационного и мелкого аварийного ремонта. В соответствии с задачами в его составе планировалось иметь электростанцию, аккумуляторную мастерскую, склад моторов и мастерскую их переборки, ремонтную мастерскую, один или два подъемника, склад технического имущества и запасных частей, индивидуальные кладовые для ТКА.

Размещение катеров предполагалось на стоянках-укрытиях для двух ТКА, и никаких сооружений кроме индивидуальных кладовых в них иметь не планировалось.

Отдельно в складах-землянках предполагалось хранить БЗО, глубинные бомбы, снаряженные пулеметные ленты, а первичные и вторичные детонаторы — в изолированных погребах.

Снабжение жидким топливом предусматривалось двумя вариантами: по трубопроводам, выведенным от берегового склада в торпедное укрытие, либо при помощи подводной емкости. Запас вооружения и материально-технических средств на отряд катеров предусматривал хранение 18 торпед (в торпедном укрытии), 18 БЗО, 50 больших и 100 малых глубинных бомб, пулеметных лент на 54.000 патронов калибра 12,7 мм, продовольствия из расчета на 4 месяца (скоропортящихся продуктов на 1 месяц). Запасы топлива и горюче-смазочных материалов: авиабензин — 60 т, бензин 2-го сорта — 10 т, керосин — 2 т, смазочные масла — 50 бочек.

Для обеспечения погрузочно-разгрузочных работ в базе-укрытии надлежало построить хозяйственный пирс, допускающих подход транспортов водоизмещением 4–6 тыс. т.

Все сооружения базы укрытия связывались между собой крытыми ходами сообщения. Грунтовой дорогой соединялись хозяйственный причал с жилым городком и ходами сообщения. Внутрибазовые грузовые операции предполагалось осуществлять автомобильным и гужевым транспортом, а доставка всех видов довольствия на стоянки-укрытия — разъездными катерами, баркасами и шлюпками.

Весь личный состав кораблей, управлений и береговых подразделений помещался на берегу в землянках из расчета, приведенного в табл. 3.2.

Для коммунально-бытового и санитарного обслуживания личного состава предусматривалось сооружение простейшего типа камбуза-столовой, бани-прачечной, медпункта со стационаром, клуба-землянки. При наличии в точке размещения базы-укрытия каких-либо построек они также могли быть использованы для этих целей.

Подробным образом в ТТЗ на проектирование и строительство маневренной базы-укрытия были изложены вопросы, касающиеся организации управления и связи, водо-, тепло- и электроснабжения. Учитывая то, что важнейшим элементом обеспечения живучести базы являлась маскировка, отдельным пунктом предусматривались мероприятия по ее организации и обеспечению.

В соответствии с планом базового строительства и новыми разработками ИУ НКВМФ по базированию легких сил в апреле 1943 г. на Тихоокеанском флоте были начаты рекогносцировочные и изыскательские работы для строительства маневренных баз-укрытий для торпедных катеров в бухтах Большой Улисс, Миноносок (з. Славянский) и в заводи Андреева (б. Троица, з. Посьета)[283].

Таблица 3.2

Расчет численности личного состава кораблей и управлений

Группы личного состава

Реданные

Д-3 или Т-200

Отряд

Дивизион

Отряд

Дивизион

Подразделения

Командно-начальствующий состав

Младшие командиры

Рядовой состав

Командно-начальствующий состав

Младшие командиры

Рядовой состав

Командно-начальствующий состав

Младшие командиры

Рядовой состав

Командно-начальствующий состав

Младшие командиры

Управление дивизиона

-

-

-

10

4

-

-

-

-

10

4

Управление отряда

4

1

-

12

3

-

4

1

-

12

3

Корабли

6

24

6

18

72

18

10

36

13

18

108

Всего

10

25

6

40

79

18

10

37

12

40

115

Примечание. Составлена автором по данным ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 4об.

Одновременно по заданию штаба Тихоокеанского флота Инженерным отделом ТОФ было подготовлено предварительное решение и задание на рекогносцировку пунктов посадки (высадки) войск в бухтах Витязь, Маньчжур, Бойсмана, Троица и з. Славянский[284]. Заблаговременная подготовка к десантным и противодесантным действиям, как и прием сухопутных войск с берега, была обусловлена опытом обороны военно-морских баз и соответствовала обстановке, которая даже в отдаленной перспективе могла сложиться в случае попытки противника «отрезать» войска, дислоцированные в Хасанском секторе береговой обороны. В 1942 г. командующий ТОФ И.С. Юмашев утвердил «Боевое наставление кораблям на период посадки, перехода морем и высадки войск на маршруте залив Посьет — Владивосток» (приказ командующего ТОФ № 0437 1942 г.). В соответствии с этим приказом инженерно-строительным органам флота и гидрографам надлежало осуществить инженерную подготовку вышеуказанных объектов на предмет оборудования пристаней с учетом одновременного подхода нескольких судов, барж и т. п., выставления средств навигационного оборудования (СНО) для подхода транспортных средств в любое время суток и при любых погодных условиях. Детальное описание инженерного оборудования побережья и подходов к нему для приема (высадки) войск в назначенных точках надлежало выдать на корабли и соединения флота[285].

В значительной степени изменения в подходе к совершенствованию системы базирования были инициированы большой организаторской работой, которую начали вести Главный штаб и Инженерное управление ВМФ уже в первый месяц войны. В июле 1941 г. начальник ИУ ВМФ генерал-майор инженерных войск П.И. Судьбин направил в адрес начальников Инженерных отделов флотов и флотилий директивное письмо с требованием в процессе ведения боевых действий всесторонне изучать положительноые и отрицательные стороны выстроенных до войны и строящихся инженерных сооружений с целью учета недостатков и устранения их при дальнейшем строительстве элементов инфраструктуры флота[286].

При изучении вопросов, касающихся базирования сил флота, рекомендовалось обращать внимание:

— на изучение способов нападения противником и своими силами на береговые объекты и корабли, применявшиеся пассивные средства защиты и их действенность;

— на разрушительные действия на базовых объектах авиационных, артиллерийских и иных средств нападения, как противника, так и своих сил;

— на положительные и отрицательные стороны планировки, посадки объектов, выбор типов сооружений в отношении уменьшения действенности средств нападения;

— на качество работы установленного оборудования, восстановительные работы в базах и способы их выполнения;

— на маневренное базирование легких сил, инженерные и технические средства, применявшиеся временные сооружения для обслуживания кораблей и личного состава; перечень дополнительных средств, в которых была выявлена необходимость в процессе базирования[287].

Изучению подлежали и конструктивные особенности базовых сооружений противника. Очевидно, этот пункт был включен в надежде на то, что неудачи начального периода войны будут краткосрочными, и с наступлением Красной Армии будут захвачены порты и военно-морские базы противника.

Отдельное место в изучении инженерного оборудования занимали вопросы описания боевой деятельности береговых стационарных и временных артиллерийских батарей. Помимо чисто технических характеристик, Инженерное управление интересовали характер разрушений, которые имели место при атаке батарей различными средствами нападения противника, условия обитаемости личного состава и их недостатки в повседневном и боевом режиме использования батарей и др.

При изучении вопросов сухопутной обороны военно-морских баз предметом исследования стали количественная и качественная насыщенность средствами обороны сухопутного и морского (противодесантного) фронтов, характеристика и эффективность средств заграждения и маскировки сухопутной обороны в целом и отдельных ее объектов.

Глубокий и содержательный доклад с анализом недостатков в базовом строительстве в январе 1942 г. был представлен в Инженерное управление ВМФ военинженером 2 ранга Марголиным[288]. Опираясь на первый опыт обороны военно-морских баз на Балтике, он обратил внимание на небрежность в выполнении мероприятий по маскировке объектов ВМБ или же на полное их отсутствие, слабую защищенность и низкую живучесть объектов жизнеобеспечения, непродуманное обеспечение кораблей топливом и другими материально-техническими средствами в основных базах и необходимость разработки комплекеса мероприятий по снабжению кораблей в пунктах маневренного базирования или точках рассредоточения.

Все материалы, подготовленные в инженерных отделах и отделениях флотов и флотилий, концентрировались для анализа и обобщения в группе Опытных и научно-исследовательских работ ИУ ВМФ. Обработанные документы в виде руководящих указаний, директивных писем, инструкций и наставлений рассылались на флоты для использования в практической деятельности. В отдельных случаях результаты исследовательских работ по вопросам инженерной подготовки морских театров и базового строительства публиковались в «Информационных бюллетенях Инженерного управления ВМФ» и «Сборниках материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР». Аналитическая работа по изучению влияния системы базирования и отдельных элементов инфраструктуры флота на эффективность боевых действий, начатая в начале войны, не прекращалась и по ее окончании[289]. Материалы исследований впоследствии легли в основу разработки новых взглядов на базовое строительство, инженерное обеспечение обороны военно-морских баз и т. п. Практические рекомендации офицеров группы способствовали совершенствованию инженерного обеспечения при ведении боевых действий силами флота.

В 1942–1943 гг. тихоокеанский вариант доставки из США и Канады грузов для советско-германского фронта приобрел особое значение так как Атлантика оставалась наиболее активной зоной действий ВМФ и авиации Германии, а перебои с подвозом снаряжения сдерживали оборонительные и наступательные операции советских войск.

Основной маршрут советских транспортов пролегал через Японское море, затем пролив Лаперуза, далее через Первый или Четвертый Курильские проливы, откуда суда направлялись вдоль восточного берега Камчатки и выходили в Берингово море, держа курс через проливы Акутан или Унимак в один из портов назначения на западном побережье США или Канады. Тот же маршрут использовался и при движении в обратном направлении. Путь из Владивостока до Портленда или Ванкувера, при отсутствии льдов в проливе Лаперуза, совершался в среднем за 20–22 суток. На этом маршруте, как и при отдельных переходах через Корейский пролив, советские суда не имели встреч с явным противником, но это обстоятельство еще не свидетельствовало о полной безопасности перехода советских судов. В Охотском море на пути движения наших судов неоднократно обнаруживались перископы подводных лодок неопознанной национальноси и имели случаи их атаки подводными лодками. В тех случаях, когда ледовая обстановка в проливе Лаперуза и Охотском море не обеспечивала проводку даже в сопровождении ледоколов, грузы выгружались в Петропавловске-Камчатском, а суда вновь уходили к американскому побережью. С освоением амуро-лиманской водно-транспортной системы в летнее время часть грузов доставлялась в Николаевск-на-Амуре и далее речными судами в Комсомольск-на-Амуре и Хабаровск.

С началом Великой Отечественной войны на Тихоокеанский флот была возложена задача по обеспечению безопасности морских коммуникаций в зоне его ответственности. Учитывая географию морских транспортных коммуникаций и важность грузов, поступающих по ленд-лизу из США и Канады, силы, базирующиеся на маршруте перехода, должны были обладать полным комплексом базового обеспечения. В первую очередь это касалось Петропавловской, Совгаванской и Владимиро-Ольгинской военно-морских баз. Именно этим можно объяснить тот факт, что даже в условиях значительного сокращения численности инженерно-строительных органов ТОФ, при недостатке финансирования даже в самые тяжелые для страны годы, здесь были возобновлены работы по оборудованию пунктов базирования подводных лодок и торпедных катеров, которые не были выполнены перед войной.

В состав комплексно действующих в 1943 г. были введены база подводных лодок в б. Ракушка (Владимиро-Ольгинская ВМБ), база торпедных катеров в б. Козьмино[290]. Вместе с тем оставалось большое количество незавершенных монтажных работ на объектах обеспечения боевой деятельности — аккумуляторной мастерской, мастерской для приготовления торпед, зарядно-силовой станции, склада торпед в б. Ракушка. Эти работы были продолжены и в 1944 г.[291].

В Петропавловске-Камчатском продолжались строительные работы в базе подводных лодок в б. Тарья и в базе ТКА в з. Изменный[292]. Строительство основных сооружений базы ПЛ в б. Тарья в соответствии с решением Наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова от 30.12.1942 г. № 00134 планировалось завершить к концу 1943 г., однако значительное количество недоделок, связанных с поставками оборудования и монтажными работами, не позволили завершить работы в установленные сроки. В задании на 1944 г. Наркомом ВМФ перед Инженерным отделом Тихоокеанского флота была поставлена задача «…завершить строительство сооружений, обеспечивающих базирование ПЛ, к которым относились:

— причальная стенка, плавпирс, укрепление береговой черты;

— мастерская приготовления торпед с компрессорной станцией;

— зарядно-аккумуляторная станция;

— временная электростанция;

— котельная с теплопроводом;

— склад жидкого топлива (соляра) с турбоприводом;

— судоремонтная мастерская (строительная часть);

— хранилища различного назначения (масел, перископов и т. п.);

— система водоснабжения;

— транспортные коммуникации (дороги и узкоколейные пути);

— электросети и трансформаторные киоски и др.

Для законченности базы в минимальном объеме, при возможности, необходимо выполнить строительство хранилища мин, химического имущества, продовольственного склада, штаба базы ПЛ, дноуглубительные работы у пирсов»[293].

Однако даже к концу 1944 г. намеченный план строительства выполнен не был. Так, в б. Тарья в 4-м квартале 1944 г. были сданы в эксплуатацию только центральная котельная, электростанция и мастерская приготовления торпед[294]. Одной из причин задержки, наряду с отмеченными ранее, следует, очевидно, считать чрезвычайно высокие требования к обеспечению живучести объектов, настоятельная нееобходимость которых выявилась в ходе войны. Объекты электроэнергетики, приготовления оружия и др., как правило, строились подземного типа, что, безусловно, увеличивало объемы и сроки работ.

В известной степени на развитие системы базирования корабельного состава ТОФ и Краснознаменной Амурской флотилии повлияло изменение грузопотоков, поступающих по ленд-лизу, и направлений морских коммуникаций, связанных с освоением амуро-лиманской водотранспортной магистрали. Грузы, в том числе и оборонного значения, поступавшие из США и Канады через Сахалинский залив и Татарский пролив, частично направлялись в Николаевск-на-Амуре и далее в Комсомольск и Хабаровск. Необходимость обеспечения безопасности морских коммуникаций в Амурском лимане и в самом Амуре определила важное место военно-морских баз в этой части побережья СССР.

Если обеспечение обороны входа в устье Амура возлагалось на Николаевскую-на-Амуре ВМБ, то на всем остальном протяжении реки вплоть до Хабаровска морских сил, способных преградить продвижение противника, не было. Вместе с тем на Амурском судостроительном заводе в годы войны продолжали строиться корабли для Тихоокеанского флота, в том числе крейсера пр. 26-бис. В Комсомольске-на-Амуре располагался крупный авиационный завод, завод Амурсталь, строящийся аккумуляторный завод и ряд других важных оборонных предприятий. Совокупность задач обороны предприятий и защиты морских коммуникаций обусловила необходимость создания военно-морской базы в Комсомольске-на-Амуре. Однако основной причиной, по которой в июле 1943 г. Нарком ВМФ утвердил оперативно-тактическое задание на строительство ВМБ Краснозначенной Амурской флотилии в районе Комсомольска-на-Амуре, стало стремление сохранить корабли от захвата противником в зимний период[295]. С окончанием навигации корабли КАФ поднимались на стенку (или вмораживались в лед) и, в случае нападения противника на Хабаровск, могли стать легкой добычей. Очевидно, те же причины, которые повлияли на выбор места строительства Амурского судостроительного завода, стали определяющими в выборе места новой базы.

База предназначалась для базирования в течение 6 месяцев в году (с ноября по апрель включительно) кораблей КАФ в составе: мониторов типа «Ленин» — 8 ед., канонерских лодок — 8 ед., речных тральщиков — 12 ед., бронекатеров больших — 12 ед., бронекатеров малых — 12 ед. и хранения тыловых запасов КАФ (неприкосновенных и мобилизационных). В составе базы предполагалось иметь судоремонтную мастерскую, обеспечивавшую средний ремонт кораблей и их вооружения, казарменный городок для расквартирования личного состава, за исключением рядового и младшего комсостава мониторов, канонерских лодок и речных тральщиков, проживание которого предполагалось на борту кораблей. Для культурно-бытового и медико-санитарного обслуживания личного состава кораблей и базы планировалось строительство Дома Военно-Морского Флота, школы, магазина, столовых для начсостава и рядового состава, почтового отделения, бани и прачечной, амбулатории и госпиталя.

Стоянка кораблей предполагалась в затоне (ковше), защищенном от воздействия плавучего льда и достаточно свободном для размещения всех кораблей, за исключением катеров-тральщиков и бронекатеров, которые в зимнее время планировалось поднимать на стенку. Затон должен был иметь два выхода, а длина причальной стенки — обеспечивать рассредоточенную стоянку кораблей на плаву. Причальный фронт должен был позволить снабжение кораблей всеми видами снабжения и обеспечить подачу с берега на корабли пара для отопления, воды и электроэнергии.

Для хранения всех видов материально-технического обеспечения предусматривалось строительство складских помещений для текущего довольствия и тыловых запасов КАФ. Подземные защищенные склады намечалось строить для артиллерийского боезапаса, а заглубленные — для жидкого топлива. Автономная базовая электростанция также планировалась защищенной от попадания 250-кг бомбы. Все остальные склады, в том числе и тыловые, планировалось строить незащищенными, но рассредоточенными.

Учитывая особенности базы (близость к границе и ценность защищаемых объектов), особое место в ОТЗ занимали вопросы всесторонней ее обороны и маскировки. Расположение на территории базы командного пункта Военного совета Краснознаменной Амурской флотилии только ужесточало требование к обороне. Вопросы противовоздушной обороны предполагалось решить комплексно с использованием истребительной авиации и зенитной артиллерии различного калибра. Для обнаружения средств воздушного противника предполагалось иметь станции «СОН-2», «РУС-2» и прожекторные посты ВНОС. Сухопутная оборона базы и военно-промышленных объектов Комсомольска-на-Амуре возлагалась на части Дальневосточного фронта.

Мероприятия тактической маскировки должны были затруднить общее обнаружение базы, характер ее деятельности и обеспечить полную скрытность ее важнейших объектов. Полному сокрытию подлежали КП ВС КАФ и склады жидкого топлива. В максимальной степени следовало уменьшить заметность зданий штабов, складов боеприпасов, источников водоснабжения и транспортные коммуникации. Для обеспечения скрытности объектов надлежало сохранить существовавшую растительность.

Система управления и связи должна была обеспечить связь с Москвой, Владивостоком, Хабаровском (со штабом ДВФ и ГВМБ КАФ), Николаевском-на-Амуре, Советской Гаванью, кораблями в плавании, частями ПВО, авиацией и постами СНиС.

Строительство следовало начать в 1944 г. и, при интенсивном его проведении, закончить в минимально короткие сроки. Более конкретные окончательные и промежуточные сроки должна была определить специальная комиссия при составлении тактико-технического задания.

В первую очередь должны были строиться затон, склады, судоремонтные мастерские, командный пункт ВС КАФ, средства связи, служебные помещения и минимально необходимый комплекс жилых и бытовых зданий для личного состава тех кораблей, на которых было невозможно постоянное пребывание. Во вторую очередь планировалось строительство жилого фонда и комплекса культурно-бытовых сооружений.

Сейчас сложно сказать, почему в дальнейшем от строительства Комсомольской-на-Амуре ВМБ в объеме, намеченном ОТЗ, руководство ВМФ отказалось. Вполне возможно этой причиной могли стать изменившиеся в 1944 г. планы в отношении войны с Японией. Для Наркомата ВМФ было гораздо важнее дальнейшее развитие Главной ВМБ СТОФ Советская Гавань как исходной точки для начала боевых действий на Южном Сахалине.

Переосмысленная оценка подходов и результаты деятельности по оборудованию сухопутных рубежей и противодесантной обороны ВМБ в 1941–1942 гг. позволили сделать вывод о том, что оборона главных и основных военно-морских баз театра должна решаться средствами долговременной фортификации с превращением их в морские крепости[296]. Этот вывод впервые прозвучал в приказе Наркома ВМФ «Об итогах инженерного обеспечения театров ВМФ за 1942 г. и задачах на 1943 г.» от 29 декабря 1942 г. № 01087[297]. Отмечая, что опыт войны вносит новые требования к инженерному обеспечению базирования флота, Нарком акцентировал внимание на необходимости создания защищенных подземных укрытий для жизненно важных частей баз (управлений, складов мастерских, силовых установок, госпиталей и т. п.), показавших свою высокую эффективность на Северном флоте. Говоря о рассредоточенном базировании, он высказал необходимость наличия на театре в различных точках временных сооружений и приспособлений, обеспечивающих минимальные потребности легких сил в обеспечении и обслуживании кораблей, а также подготовку гражданских портов к базированию кораблей[298].

В развитие своего приказа адмирал Н.Г. Кузнецов потребовал от начальника Инженерного управления ВМФ дать указание на флоты обратить внимание на разработку новой фортификационной системы инженерной обороны главных и основных военно-морских баз — морских крепостей.

Детально вопрос о защите военно-морских баз в новых условиях морскими крепостями начал прорабатываться в феврале 1943 г., когда заместитель начальника Оперативного управления Главного морского штаба капитан 1 ранга И.Ф. Голубев-Монаткин[299] направил начальнику высшего военно-морского инженерно-строительного училища ВМФ инженеру-полковнику Ф.Я. Бугрову[300] указание разработать проект принципиальной схемы морской крепости со всеми видами обороны ее сухопутного фронта[301]. Военным инженерам-строителям надлежало определить возможные разряды (классы) военно-морских баз — крепостей и степень их инженерного укрепления; разработать общие тактико-технические требования к морской крепости каждого разряда, варианты построения морского и сухопутного направлений обороны крепости; обосновать требования к условиям базирования флота и авиации в крепости.

При разработке этих вопросов в полной мере следовало учесть опыт Великой Отечественной войны — необходимость длительной обороны баз флота в условиях блокады с суши и моря, широкое применение противником бомбардировочной авиации, танков и крупнокалиберной артиллерии, возможность заблаговременного создания запасов вооружения, топлива, боеприпасов и технического имущества в случае длительной изоляции крепости со всех направлений, укрытий для войск и материально-технического имущества.

Тогда же, в феврале, Главным морским штабом в адрес Инженерного управления ВМФ и начальника Управления береговой обороны ВМФ генерал-лейтенанта береговой службы И.С. Мушнова[302] была направлена разработка «Основные требования к приморской крепости ВМФ СССР»[303]. В документе излагались назначение морских (приморских) крепостей, организация управления силами крепости, построение всех видов обороны, требования к обеспечению базирования сил флота и авиации в крепости, требования к сооружаемым командным пунктам и размещению запасов крепости. Одновременно в бюллетене Инженерного управления № 2 от 1943 г. была опубликована статья инженер-полковника С.С. Лебедева[304] «Военно-морская база-крепость», в которой также излагались основные требования к морским крепостям и выносились на обсуждение предлагаемые организация и устройство новой крепости.

На основании данного проекта Инженерным управлением ВМФ в апреле 1943 г. были выработаны «Общие оперативно-тактические требования к приморской крепости», а Главным морским штабом был разработан и направлен на флоты и в их инженерные органы перечень военно-морских баз, подлежащих укреплению в качестве приморских крепостей. Эти документы, не утвержденные Наркомом ВМФ адмиралом Н.Г. Кузнецовым, предлагалось воспринимать как ориентировочные для начала подготовительной работы в ожидании разрабатываемых Главным морским штабом оперативно-тактических заданий, которые следовало готовить уже в июне 1943 г. В перечень военно-морских баз — крепостей были включены пять ВМБ Тихоокеанского флота (Владивосток, Петропавловск-Камчатский, Советская Гавань, Владимиро-Ольгинская ВМБ, Николаевск-на-Амуре), три базы Черноморского флота (Севастополь, Одесса, Поти), две ВМБ Северного флота (Полярное-Ваенга и Иоканка) и десять ВМБ Балтийского флота. Инженерно-строительные органы флотов обязывались к 10 июля составить инженерно-тактические, геологические и гидрологические описания по всем указанным базам, приготовить их карты и планы с нанесенными сооружениями ВМБ, береговой, сухопутной и противодесантной обороны, аэродромов складов и проч.

Приморские крепости в зависимости от своего местоположения, по мнению авторов проекта, должны были:

«а) служить основой морской позиции, одновременно обеспечивая базирующиеся на нее силы с восстановлением боевой готовности;

б) являться базой флота, обеспечивающей его от воздействия противника»[305].

В зависимости от своего основного предназначения на приморские крепости должны были возлагаться разные задачи. В том случае, когда крепость являлась только базой флота, ей ставились задачи: защита сил флота от поражения корабельной артиллерией противника и средствами его воздушного нападения; предупреждение прорыва в базу легких сил и подводных лодок противника; обеспечение базы от захвата ее с моря, воздуха и с суши; обеспечение беспрепятственного выхода и развертывания сил флота; недопущение заграждения фарватеров, рейдов и гаваней; материально-техническое обеспечение базирующихся сил. В первом случае, когда крепость предполагалось использовать в системе морской позиции, наряду с вышеуказанными задачами приморская крепость совместно с флотом должна была вести борьбу с атакующими морскими и воздушными силами противника; удерживать прочную оборону флангов позиции (борьба с сухопутным противником); обеспечивать надежную охрану позиции и находящихся в ней средств позиционной обороны.

В зависимости от оперативного назначения морской позиции и базы флота предполагалось разделить крепости на три разряда. Разряд крепости определял степень ее развития, наличные силы, базирующиеся на нее, степень материально-технического обеспечения и объемы создаваемых запасов. Так, крепости 1-го ранга должны были служить основой центральной позиции, прикрывать главную базу флота и обеспечивать базирование всех кораблей, иметь полноценные морской и сухорутный фронты, оснащенные средствами долговременной фортификации. Крепости 2-го разряда предназначались для обороны операционных баз флота и должны были иметь полностью оборудованный долговременными укреплениями морской фронт. Сухопутный фронт этих крепостей предполагалось частично оборудовать долговременными сооружениями только на наиболее опасных направлениях, а промежутки должны были заполняться средствами полевой фортификации. И наконец, крепости 3-го разряда предназначались для прикрытия маневренных баз флота, в которых морской и сухопутный фронты должны были обеспечить развертывание сил флота в военное время.

Условные обозначения

Рис. 3.3. Приципиальная схема сухопутного фронта обороны военно-морской базы-крепости

В общем виде приморский фронт крепости должен был не допустить обстрела базы артиллерией противника, высадки его десанта на побережье в зоне крепости и блокады крепости с моря. Оборона крепости с моря планировалась кораблями и авиацией флота, артиллерией береговой обороны, оборонительными минными заграждениями, сухопутными войсками противодесантной обороны и кораблями охраны водного района (ОВР). Непосредственная оборона на побережье возлагалась на силы и средства береговой и противодесантной обороны. Основу береговой обороны должны были составлять долговременные береговые артиллерийские батареи, способные вести огонь как по кораблям в море, так и по сухопутному противнику. Противодесантная оборона должна была представлять долговременные опорные пункты, занятые войсками в возможных местах высадки, и укрепленные позиции полевого типа между ними. Места возможной высадки десанта предполагалось оборудовать средствами заграждения (сети, колья и т. п.). Долговременные опорные пункты могли создаваться и в глубине побережья на вероятных направлениях продвижения противника в случае его высадки. Для маневра противодесантными войсками и концентрации их в необходимом месте, вдоль побережья и вглубь его, необходимо было строительство грунтовых дорог.

Сухопутный фронт (рис. 3.3) должен был обеспечить длительную оборону крепости как против внезапной высадки (в случае высадки в тыл крепости воздушного десанта), так и длительных и постепенных атак превосходящих сил противника в условиях полной осады с суши. Оперативная глубина сухопутного фронта должна была обеспечить эшелонированное расположение войск и иметь такое удаление от переднего края главной крепостной зоны, при котором не допускался обстрел базы флота дальнобойной артиллерией противника. Сухопутный фронт крепости должен был иметь полосу обеспечения (предполье), главный фортовый обвод, второй фортовый обвод, цитадель, промежуточные и отсечные позиции между главным и вторым фортовыми обводами и цитаделью крепости. Полоса обеспечения, передняя граница которой должна была выноситься на 10–15 км от главного фортового обвода, предназначалась для задержки, изматывания наступающего противника и выигрыша времени. Полосу обеспечения должны были оборонять полевые войска, усиленные артиллерией, танками, инженерными частями и постоянным гарнизоном долговременных сооружений. В инженерном отношении полоса обеспечения должна была иметь широкую сеть противотанковых и противопехотных препятствий, а на главнейших направлениях оборудоваться долговременными огневыми точками, которые должны были представлять костяк обороны. Устройство промежуточных позиций между ними и приспособление населенных пунктов к обороне планировалось осуществлять в военное время при угрозе крепости с суши.

Главный фортовый обвод должен был стать главной позицией, обороняющей крепость с суши, и имел назначение остановить противника перед крепостью, не допустить его дальнейшего продвижения и противостоять длительным атакам. Удаление переднего края главного обвода от ядра крепости должно было составлять 35–40 км и исключать возможность артиллерийского обстрела базы орудиями крупного калибра. Основа обороны главного обвода — форты, расположенные по всему обводу на главнейших направлениях, укрепленные позиции артиллерии дальнего действия, долговременные узлы обороны и промежуточные укрепленные позиции полевого типа между ними. Общая глубина главного обвода — 5–6 км. Перед главным обводом на удалении 2–3 км планировалась оборудовать позиции боевого охранения. Все форты и долговременные узлы обороны предполагалось оборудовать круговыми противотанковыми и противопехотными заграждениями. Форты, расстояние между которыми не должно превышать 6–8 км в зависимости от рельефа местности, планировалось занимать постоянными гарнизонами, вооруженными противопехотным оружием (пулеметами и минометами), противотанковой и противопехотной артиллерией ближнего боя. Для отражения воздушного противника на вооружении фортов должны были состоять крупнокалиберные пулеметы и мелкокалиберная зенитная артиллерия. Гарнизон форта виделся в составе батальона, усиленного противотанковой, потивопехотной и зенитной артиллерией.

Промежутки между фортами планировалось заполнить долговременными узлами обороны (ДОТами артиллерийскими и пулеметными, долговременными противотанковыми заграждениями и т. п.). Состав узла обороны — до батальона пехоты, усиленного пулеметами, противотанковым и зенитным оружием.

Маневр силами внутри фортов предполагалось осуществлять по потернам, а между долговременными узлами обороны и фортами — крытыми ходами сообщения полевого типа.

Подвижная артиллерия дальнего действия должна была располагаться в глубине главного фортового обвода, за фортами и долговременными узлами обороны. Там же планировалось располагать резервы, для которых необходимо было оборудовать долговременные казармы-убежища и позиции полевого типа для самообороны. Маневр артиллерией и резервами следовало обсуществлять посредством сети дорог, ведущих к переднему краю фортового обвода. Кроме того, к переднему краю надлежало строить крытые траншеи.

Прорвавшиеся через главный фортовой обвод силы противника должен был остановить и уничтожить гарнизон второго фортового обвода. Другим назначением второго фортового обвода являлась оборона аэродромных узлов крепости и складов всех видов запасов. Удаление второго фортового обвода от центра базы должно было не допустить обстрела кораблей в базе и на выходе из нее, т. е. быть не менее 20–25 км. Глубина второго фортового обвода — 5–6 км с вынесенным боевым охранением на 1–2 км.

Для непосредственной обороны базы флота, расположенных в ней складов и аэродромов от возможных воздушных десантов и прорвавшихся на плацдарм крепости морских десантов и их уничтожения предназначалась цитадель крепости. Удаление передего края цитадели от центра базы — 8-10 км. Основой обороны цитадели должны были стать узлы обороны с костяком из долговременных сооружений и полевыми сооружениями между ними. Сооружения базы, склады, аэродромы, административно-хозяйственные, производственные и жилищно-бытовые здания, расположенные внутри цитадели, также предполагалось приспособить к обороне.

Противовоздушная оборона (ПВО) крепости предназначалась для отражения атак бомбардировочной, торпедоносной и штурмовой авиации, недопущения воздушной разведки и действий самолетов-корректировщиков противника, обеспечения с воздуха развертывания и возвращения в крепость кораблей флота и авиации. Для решения этих задач в составе ПВО предусматривалось иметь подвижные зенитные артиллерийские установки и пулеметы, истребительную авиацию, системы воздушного наблюдения, оповещения и связи ПВО (ВНОС), средства заграждения (аэростаты заграждения), прожекторные части и звукоулавливатели. Руководство силами и средствами ПВО планировалось осуществлять с защищенных командных пунктов, оборудованных системами связи и сигнализации. Истребительная авиация крепости должна была базироваться на аэродромных узлах за вторым фортовым обводом и располагаться рассредоточенно в укрытиях или защищенных долговременных ангарах подземного типа.

Особое место среди требований, предъявляемых к морским крепостям, занимали требования к обеспечению базирования флота и авиации. Наибольшими возможностями обеспечения корабельного состава должны были обладать крепости 1-го разряда. Так, рейд крепости должен был вмещать все надводные корабли водоизмещением больше лидера и 50 % лидеров и эсминцев и допускать самостоятельный маневр любого стоящего на рейде корабля при нахождении эскадры на якорях. Рейд должен был обеспечить: защиту кораблей до линкора включительно от ветра и волнения с любого направления; оборону от возможного нападения легких сил, подводных лодок и торпедоносной авиации; возможность ведения кораблями артиллерийского огня в морском и сухопутном направлениях крепости; рассредоточение стоянок на интервалы, безопасные для поражения двух соседних кораблей при групповом бомбометании группы из трех самолетов.

Подходные каналы к рейду должны были исключить встречное двустороннее движение кораблей и обеспечить вход и выход кораблей любого класса с расчетом на перспективу.

Стоянка миноносцев, подводных лодок, тральщиков и торпедных катеров предусматривалась в укрытых гаванях, при швартовке надводных кораблей кормой к стенке. Одна из гаваней крепости должна была допускать заход в нее с помощью буксиров линейных кораблей, их швартовку к пирсу и прием тяжеловесных грузов. Базирование крупных кораблей (крейсеров, линкоров и авианосцев) предполагалось на рейде. Причальный фронт для подводных лодок и торпедных катеров предполагалось оборудовать убежищами, защищенными от попадания 500-кг бомб из расчета на 60 % базирующихся кораблей.

Базирование авиации предполагалось за вторым обводом крепости, и в каждом конкретном случае объем аэродромного узла определялся тактико-техническим заданием. Вместе с тем, независимо от тактико-технического задания, все крепости надлежало оборудовать аэродромами, позволяющими использовать авиацию круглосуточно независимо от времени года, а метариальная часть должна была находиться в укрытиях, защищенных от прямого попадания 500-кг бомбы. Размещение истребительной авиации в укрытиях должно было обеспечить старт самолетов непосредственно из укрытия. Такие же требования по защищенности предъявлялись ко всем служебным помещениям аэродромов. Резервирование взлетно-посадочных полос планировалось сооружением площадок, которые в мирное время могли быть использованы для других целей (спортивных стадионов, учебных полей и т. п.).

Транспортные коммуникации морских крепостей должны были состоять из широкой сети железных и шоссейных дорог, которые позволили бы производить маневр силами и грузами в любую точку крепости. Железные дороги крепости предназначались не только для доставки имущества и грузов к пирсам и другим объектам базы, но и, в первую очередь, для маневра железнодорожной артиллерии на любом участке сухопутного и противодесантного фронта. При этом железные дороги предполагалось проложить таким образом, чтобы имелась возможность объезда участков путей, занятых позициями железнодорожных батарей. Каждая такая позиция должна была иметь подъезды с двух сторон. Сеть шоссейных дорог кроме общих требований должна была обеспечивать двустороннее движение груженых автомашин и подлежать быстрому восстановлению после разрушения полотна огнем противника.

Развитие производственных и ремонтно-восстановительных предприятий морской крепости находилось в прямой зависимости от разряда крепости и базировавшихся на нее сил. Предприятия крепости 1-го разряда в части судоремонта должны были обеспечить в полном объеме капитальный ремонт корпусов (с докованием), всех механизмов и вооружения кораблей и береговой обороны, приборов, оптики и вооружения связи. В военное время предприятия судоремонта, помимо основной деятельности, предполагалось использовать для изготовления стрелкового вооружения, противопехотных и противотанковых мин, инженерного имущества и средств боносетевого заграждения в объемах, необходимых для восстановления боевых потерь. Мощность зарядовых станций должна была обеспечить одновременную зарядку аккумуляторных батарей 10 % подводных лодок, базирующихся на крепость, а компрессорные — полное удовлетворение сжатым воздухом подводных лодок, артиллерии береговой обороны и производственных нужд крепости.

Для длительного ведения боевых действий в условиях осады крепости с сухопутного и морского фронта на ее территории следовало разместить склады всех видов боезапаса и вооружения, продовольствия, шхиперского и обозно-вещевого имущества, средств связи и санитарно-медицинского обеспечения. Основными требованиями к размещению запасов крепости были: рассредоточение и комбинированное хранение, чтобы вывод из строя одного из хранилищ не лишил крепость какого-либо имущества; герметизация хранилищ продовольствия, вещевого и санитарно-медицинского имущества, обеспечивающая защиту от отравляющих веществ; фортификационная защита складов боезапаса от прямого попадания 2000-кг бомбы и жидкого топлива от прямого попадания 500-кг бомбы.

Подробнейшим образом в «Оперативно-тактических требованиях» излагалась организация управления силами крепости (рис. 3.4), порядок расквартирования личного состава, его культурно-просветительское обеспечение, организация караульной и комендантской служб, организация строительства.

Рис. 3.4. Организация приморской крепости, предложенная Главным морским штабом НКВМФ в феврале 1943 г.

Примечание. Составлена автором по данным ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 23, л. 5об.

Из предложенной схемы организации управления силами крепости следовало, что комендант крепости организует и возглавляет все виды обороны и подчиняется непосредственно командующему флотом, а в оперативном отношении — командующему фронтом Красной Армии. По сути комендант крепости по предлагаемой схеме дублировал функции командующего флотом, поскольку ему должны были подчиняться корабельные силы и авиация крепости (главной базы флота). На этот факт обратил внимание начальник управления Береговой обороны ВМФ генерал-лейтенант береговой службы И.С. Мушнов, который признал схему «не совсем удачной» и предложил ее упростить, оставив в подчинении коменданта крепости штаб крепости, авиагруппу, начальника тыла, командующих береговой артиллерией и сухопутного участка обороны и ПВО.

Также он отметил отсутствие в предлагаемой организации инженерных органов, на которых бы возлагалась организация строительства и восстановления оборонительных рубежей в случае их разрушения в ходе боевых действий и предложил подчинить коменданту крепости инженерный отдел.

Отмечая в целом правильно изложенные основные положения проекта, И.С. Мушнов остался недоволен грандиозностью предлагаемых структуры и планов строительства крепостей. Широкое применение средств долговременной фортификации в сухопутной обороне, в частности фортов, он посчитал действием чрезмерным, так как цель может не оправдать средств. Обращая на это внимание, он напомнил, что не массивность сооружений, а устройство и упругость обороны должны быть определяющим фактором при строительстве современных крепостей.

И.С. Мушнов предложил строить оборону на широком применении всякого рода препятствий, особенно противотанковых, отказаться от строительства подземных хранилищ боезапаса в пользу их рассредоточенного хранения с меньшей защитой. Критике было подвергнуто и предложение создавать подземные укрытия для подводных лодок и торпедных катеров, тем более что не везде физико-географические условия позволяли это сделать.

В течение 1943 г. в Инженерное управление ВМФ с флотов поступили отзывы на статью инженер-полковника С.С. Лебедева, изданную в бюллетене Инженерного управления. Детальному анализу были подвергнуты не только сама идея обороны военно-морских баз крепостями, но и предлагаемые автором фортификационные формы и сооружения. Так, начальник Инженерного отдеоа ТОФ инженер-полковник П.В. Квочкин[306] обратил внимание на то, что подобной работе должны были предшестовать анализ существующих фортификационных форм и предварительное проектирование сооружений новой крепости, на основе которых можно было судить о необходимости создания тех или иных сооружений крепости. Без такого анализа и предварительной проработки предложенные новые понятия «крепостной обвод», «укрепленные позиции артиллерии дальнего действия», «долговременный узел обороны» не раскрывали сущности предложенных фортификационных форм[307].

Также было отмечено, что автор говорит о взаимном расположении на местности фортификационных форм и сооружений, но делает это без привязки к их огневой и фортификационной характеристикам. Совершенно беспочвенным являлось, по мнению П.В. Квочкина, определение площади форта, да и само понятие «новый форт» не было, в сущности, раскрыто.

Приципиальное несогласие с авторами статьи и проекта П.В. Квочкин высказал по поводу того, что «…оборона крепости с моря должна не допустить обстрела базы артиллерией кораблей противника…». Даже самая лучшая организация обороны базы с моря и берега не в состоянии предотвратить такого обстрела, равно как и «не допустить ее блокады». Критике было подвергнуто предположение о размещении складов и аэродромов в самой базе. Имеемый опыт войны к этому времени показал, что они должны быть рассредоточены. Вызвала сомнение и целесообразность размещения подвижной артиллерии дальнего действия за главным фортовым обводом, а аэродромов истребительной авиации — за вторым фортовым обводом. И артиллерия, и авиация, полагал начальник ИО ТОФ, должны располагаться по всей глубине обороны.

Предлагаемый маневр резервами, расположенными за фортовым обводом к переднему краю по крытым тоннелям, также вызвал негативгую реакцию П.В. Квочкина — такое перемещение личного состава с техникой представлялось не только трудным, но и практически неосуществимым.

С учетом высказанных замечаний инженер-полковник П.В. Квочкин предложил свое видение того, что должна представлять собой морская крепость, отметив необходимость проведения изыскательской работы по этому вопросу, а также разумного использования старых фортификационных форм и сооружений.

Значительное количество замечаний по предложенному проекту морской крепости, поступивших в Инженерное управление с флотов, вынудило руководство НКВМФ продолжать исследовательскую работу, в том числе изучить зарубежный опыт. В марте 1944 г. Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов дал указание начальнику Разведывательного управления ГМШ ВМФ контр-адмиралу М.А. Воронцову подготовить материалы, характеризующие условия базирования и обороны ВМБ военно-морских сил Великобритании, США, Франции, Японии, Германии и Италии[308]. Этого требовала не только разработка новых форм обороны военно-морских баз, но и необходимость восстановления баз флота, освобожденных от противника. Соответствующее приказание было передано и в разведывательные органы флотов. Наряду с этим Н.Г. Кузнецов обратился к наркому иностранных дел В.М. Молотову с ходатайством командировать за границу, в частности в США, представителей Инженерного управления ВМФ для изучения опыта строительства военно-морских баз, организации базирования и инженерных мероприятий по береговой обороне[309].

Командирование военных инженеров за границу имело еще одну цель. Советский ВМФ получал от союзников корабли и оборудование, которым оснащались военно-морские базы. Отсутствие опыта эксплуатации импортного оборудования (энергосиловых установок, компрессоров, транспортно-подъемных устройств и т. п.) вызывало острую необходимость изучения иностранного опыта непосредственно за границей.

Комплекс мероприятий, осуществленный управлениями Главного морского штаба совместно с Инженерным управлением ВМФ, должен был обеспечить формирование «Перспективного плана развития системы базирования ВМФ», разработка которого по приказанию Н.Г. Кузнецова началась в июле 1944 г.[310]. К октябрю 1944 г. были подготовлены исходные данные для составления перспективного плана базового строительства. Особое место в докладе начальника ИУ Наркому ВМФ заняла оценка материалов, характеризующих систему базирования зарубежных ВМС, представленных разведывательными органами флотов. Так, освещая организацтю базирования ВМС Великобритании, специалисты отмечали: рассредоточенное базирование легких сил (ТКА и ПЛ); значительную протяженность причального фронта, обеспечивающую швартовку кораблей лагом, а не кормой; наличие большого количества содержащихся в перкрасном состоянии железных и шоссейных дорог, связывающих военные базы с промышленными и административными центрами страны, а также с другими базами; внутрибазовые коммуникации. Широкая сеть транспортных коммуникаций увеличивала возможность маневра запасами, имеющимися в базе, а также подвоз материальных средств из тыла страны.

Положительными сторонами системы базирования ВМС Великобритании признавались развитая электрофикация, радиофикация военно-морских баз, механизация многих работ, позволяющая более быстрое обслуживание кораблей. Отмечалась и хорошая организация боно-сетевого хозяйства, обеспечивавшая защиту кораблей от внезапного нападения торпедных катеров и подводных лодок противника.

Наряду с положительными сторонами базирования зарубежных ВМС были выделены и недостатки: малая живучесть базовых сооружений (особенно на базах Метрополии) вследствие малого количества подземных или железобетонных сооружений и скученность построек на территории отдельных ВМБ (Розайт, Галифакс); близкое соседство с торговыми судами. Зачастую базирование боевых кораблей осуществлялось внутри торговых портов (Галифакс, Глазго), что, безусловно, стесняло действия военно-морского флота[311].

Исследовательская работа, проведенная Главным штабом ВМФ в 1943–1944 гг., во многом определила дальнейшие шаги по совершенствованию системы базирования в послевоенные годы и помогла выработать предложения, способствовавшие качественному улучшению базирования кораблей. Для удовлетворения современных требований к системе базирования предлагалось:

— при восстановлении и реконструкции старых военно-морских баз учитывать повышение живучести базовых сооружений (системы управления и связи, объектов энергетики, складского фонда) за счет применения защищенных (подземных) сооружений, а там, где топографические и геологические условия этого не позволяли, построить железобетонные сооружения и их рассредоточивать;

— при строительстве новых баз придерживаться современных требований к рассредоточению;

— особое внимание уделять механизации внутрибазовых работ, широко применяя подвижную технику (краны и другие погрузочные устройства);

— предусматривать кольцевание и дублирование инженерных путей;

— максимально расширить судоремонтные возможности военно-морских баз, создавая новые судоремонтные и судостроительные предприятия, обладающие современным доковым хозяйством и равновмерно распределенные по театрам;

— улучшать и расширять сеть внутрибазовых коммуникацмй, используя английский опыт;

— при строительстве и восстановлении торговых портов обязательно учитывать интересы Военно-Морского Флота;

— в новых специализированных базах при их строительстве создавать защищенные стоянки для мелкого флота (до подводных лодок включительно)[312].

Несмотря на то что за рубежом только Великобритания имела одну базу-крепость — Гибралтар, в окончательных выводах и предложениях начальник Инженерного управления ВМФ генерал-лейтенант инженерных войск П.И. Судьбин[313] подтверждал «безусловную необходимость создания сухопутной обороны военно-морских баз средствами долговременной фортификации (военно-морские базы-крепости)»[314]. Этот вывод, судя по всему, был почерпнут из авторитетных источников в военно-морских кругах Великобритании, полагавших, что «последним словом в арсенале обеспечения базирования флота должно быть создание военно-морских баз-крепостей, подобных Гибралтару»[315].

Реализация столь грандиозных планов строительства военно-морских баз-крепостей в ходе войны было делом не только затратным, но и практически нереальным. Поэтому дальше теоретических разработок вопрос строительства морских крепостей в 1944 г. не продвинулся.

Оценивая в 1943 г. базовое строительство ВМФ СССР в предвоенные годы и коррективы, внесенные войной, специалисты Инженерного управления ВМФ сделали ряд выводов, в целом подтвердивших правильность основных положений предвоенной теории базирования сил флота. Во-первых, рассредоточенное базирование сил там, где оно было обеспечено, позволило осуществлять действия сил флота на всех операционных направлениях. Во-вторых, ориентация на строительство долговременных базовых сооружений обеспечила высокую их живучесть. Однако в соответствии с планами строительство большинства постоянных баз должно было завершиться в 1943–1945 гг., в то время как обстановка потребовала передислокацию сил флота в эти базы уже в 1941–1942 гг.

При всей очевидности маневренного характера войны и того, что теория базирования предусматривала строительство маневренных баз, к началу войны никаких действий для этого предпринято не было. Только в ходе войны стало понятно, что для временного базирования легких сил в маневренных базах необходимо было предусмотреть изготовление и заблаговременную подготовку сборных и передвижных конструкций — причалов, складов, жилых помещений, зарядных станций, компрессорных, дистилляторных, плавучих складов жидкого топлива и т. п.[316]. Меры для изготовления подобных средств были предприняты с большим опазданием. Так, строительство плавучих барж-топливозаправщиков для маневренного базирования легких сил на Тихоокеанском флоте было начато в 1942 г., но не завершено даже в 1944 г., и сдача была перенесена на 1945 г.[317].

В то же время при наличии сборных и передвижных средств маневренная база могла быть оборудована даже в неподготовленном месте за 1–2 месяца, что вполне соответствовало времени реагирования на менявшуюся обстановку.

В-третьих, коммерческие порты, которые планировалось использовать для базирования сил флота также оказались неприспособлеными для этих целей. Это объясняется известными причинами — в портах не были заблаговременно подготовлены специальные сооружения (зарядно-аккумуляторные, компрессорные, кислородные и дистилляторные станции). Удельный вес этих сооружений в строительстве портов составлял незначительные суммы (доли процента), однако в предвоенное время этот факт учтен не был. Тем самым гибкость системы базирования как фактор, обеспечивавший ее устойчивость и живучесть, в полном объеме реализована не была.

Среди недостатков базового строительства в предвоенные годы отмечалось значительное развитие гарнизонных городков и площадок складского хозяйства. Из соображения экономии и сокращения протяженности транспортных коммуникаций и инженерных сетей сооружения культурно-бытового назначения и складского хозяйства строились компактными группами, с правильной планировкой, что являлось демаскирующим признаком, снижающим живучесть объектов.

В предвоенные годы очень мало строилось защищенных тоннельных и железобетонных сооружений, а укрытия для торпедных катеров и подводных лодок не строились вообще. В целях экономии материальных и финансовых средств не всегда выдерживались приципы дублирования и рассредоточения отдельных объектов и оборудования.

Тем не менее общий принцип планирования вновь строящихся баз — разделение всего комплекса базы на группы, размещенные на отдельных площадках, — был признан в основном правильным (рис. 3.5).

Рис. 3.5. Схема зонирования операционной базы (вариант):

1 — основная гавань; 2 — склады и причалы ГПВ; 3 — штаб флота; 4 — склады боеприпасов; 5 — склады шхиперско-технического имущества; 6 — жилой городок; 7 — парк и стадин; 8 — госпиталь; 9 — торпедный склад; 10 — склады ВХЗ и военторга; 11 — РЦ передающий; 12 — РЦ принимающий; 13, 14 — причалы хозгрузов; 15 — склады ОВ и ДВ; 16 — мастерские вооружения; 17 — артсклады и мастерские; 18 — склады жидкого топлива; 19 — железнодорожная станция

В 1943 г. Инженерным управлением и Оперативным управлением Главного штаба ВМФ была организована работа, направленная на упорядочение учета качественного состояния военно-морских баз НКВМФ СССР. По распоряжению заместителя Наркома ВМФ Г.И. Левченко и начальника Оперативного управления НК ВМФ В.Л. Богденко была начата паспортизация ВМБ. В первую очередь паспортизации подлежали военно-морские базы невоюющих флотов. На Тихоокеанском флоте в апреле 1943 г. была завершена паспортизация береговых баз подводных лодок, торпедных катеров и легких сил в ГВМБ Владивосток, во Владимиро-Ольгинской и Совгаванской ВМБ. В удаленных военно-морских базах Де-Кастри, Николаевске-на-Амуре и в Петропавловске-Камчатском эта работа продолжалась во второй половине года[318]. На завершающем этапе войны в 1945 г. паспортизации подлежали военно-морские базы Балтийского, Северного, Черноморского флотов и Каспийской флотилии[319].

Паспортизацмия осуществлялась путем сбора и обобщения материалов, имевшихся в инженерных и других отделах флотов, ведающих эксплуатацией соответствующих объектов и сооружений, а также путем натурных измерений на объектах, на которые необходимые данные отсутствовали либо вызывали сомнение.

Паспорт военно-морской базы являлся основным документом, всесторонне характеризующим состояние базы в целом и ее отдельных элементов. Содержание паспорта предусматривало более двадцати разделов, которые характеризовали историю создания базы, решения правительства и наркомата ВМФ по строительству ВМБ, климатические и гидрометеорологические условия, общую характеристику акватории базы, наличие и состояние гидротехнических сооружений, судоподъемных и судоремонтных предприятий и средств, мастерских по ремонту и приготовлению оружия, объектов тепло-, водоснабжения и электроэнергетики, специальных сооружений и объектов связи. В инвентаризационных формах представлялись сведения о складах боеприпасов и вооружения, топлива, технического и шхиперского имущества и др. Кроме того, паспорт содержал сведения обо всех административных, жилых, казарменных и культурно-просветительских сооружениях, объектах медико-санитарного и коммунально-бытового назначения, внутрибазовых и межбазовых коммуникациях, командных пунктах и объектах защиты личного состава от химического оружия, расположенных на территории ВМБ. К паспорту прилагались генеральный план военно-морской базы, чертежи и фотографии наиболее крупных базовых сооружений. Сведения о судоремонтных предприятиях должны были содержать производственную характеристику с перечислением классов кораблей, которые обеспечиваются ремонтом, и характер ремонта (капитальный, средний, доковый и т. п.).

В марте 1945 г. заместитель начальника ИУ ВМФ инженер-генерал-майор И.И. Мальгин утвердил «Инструкцию по паспортизации существующих и строящихся военно-морских баз»[320], в соответствии с которой Инженерный отдел ТОФ должен был откорректировать паспорта, разработанные в 1943 г., и внести в них изменения с дополнительными характеристиками объектов, выстроенных в 1943–1945 гг.[321]. Общее количество разделов паспорта было сокращено. Краткое описание базы должно было включать: исторический очерк, историю использования данного пункта в качестве порта, базы и основные решения, определившие строительство базы; географическое положение; естественные условия (рельеф, гидрометеорологические и гидрографические описания); современное состояние базы. Все остальные данные вносились в формализованные бланки, которые могли корректироваться по мере необходимости. Для военно-морских баз, находившихся в период Великой Отечественной войны в зоне боевых действий, общий обзор должен был содержать главы, раскрывающие деятельность ВМБ в период войны, причиненный им ущерб в ходе военных действий.

В 1944 г. командование и Главный морской штаб ВМФ, анализируя опыт обороны военно-морских баз за период войны, пришли к выводу, что наиболее эффективной формой организации сил и средств в их обороне являктся объединение нескольких ВМБ или одной ВМБ и нескольких опорных пунктов флота в Морской оборонительный район (МОР) под единым командованием[322]. По существу МОР представлял собой оперативное разнородное соединении с постоянным составом сил и средств, органами управления (штабом МОР) и типовой организацией, разработанной Организационно-мобилизационным управлением ВМФ (ОМУ ВМФ) и детализированной Оргмоботделом штаба флота применительно к местным условиям.

Дискуссия по вопросам обороны военно-морских баз морскими крепостями не была обойдена вниманием и высшего руководства ВМФ. Глубокий анализ организации и принципов обороны военно-морских баз (морских крепостей), действий сил по овладению ими в ходе второй мировой войны и в войнах прошлого привел адмирал флота И.С. Исаков[323]. В первом номере журнала «Морской сборник» за 1945 г. началась публикация его труда «Приморские крепости»[324]. Констатируя факт того, что преобладающая часть приморских крепостей в ходе второй мировой войны была взята с суши, И.С. Исаков предупредил о недопустимости только на основании самого факта, даже и повторенного многократно, делать вывод о непригодности морских крепостей в обороне побережья и баз флота без соответствующего анализа теории этого вопроса. Предворяя свое исследование, И.С. Исаков отмечал, что крепости строятся длительное время, требуют колоссальных затрат и не всегда возможна их модернизация, так как прогресс оружия, средств нападения и применение новой тактики часто дискредитируют старые планы обороны. Таким образом, иногда крепости устаревают еще до начала очередной войны. Поэтому еще в плане строительства, в самой идее, заложенной в систему обороны крепости, должен быть учтен синтезированный опыт последней войны, а в пределах возможного этот план должен превосхищать некоторые черты будущей войны[325].

В 1945 г. в результате изучения деятельности МОРов в период войны Главным морским штабом, Оперативным управлением и Оргмобуправлением ВМФ была выработана новая типовая организация флота, в которой одним из главных элементов являлся МОР. Сущность новой организации заключалась в том, что силы и средства флота были разделены на две основные группы с преимущественно активным и преимущественно оборонительным характером задач. К первой группе были отнесены силы флота, или силы «дальнего действия», способные к выполнению активных боевых действий с проникновением в глубину операционной зоны противника (линейные корабли, крейсера, эсминцы и другие надводные корабли, объединенные в эскадры, отряды легких сил, соединения подводных лодок и торпедных катеров дальнего действия). Вторая группа включала силы МОРов и ВМБ, т. е. силы «прибрежного действия», по своему составу способные к выполнению задач в основном оборонительного характера. При действиях в прибрежных районах театра эта группа сил и средств должна была обеспечить благоприятный оперативный режим для обороны побережья и прибрежных коммуникаций, оборудование оборонительных рубежей и позиций, обеспечение развертывания и базирования сил флота. В ее состав входили соединения кораблей прибрежного действия (мониторы, канонерское лодки, бронекатера и т. п.), торпедных катеров ближнего действия, соединения малых подводных лодок, объединенные в соединения охраны водного района тральщики, малые охотники за подводными лодками, минные и сетевые заградители, соединения и части береговой обороны и ПВО, силы и средства системы наблюдения и связи (СНиС), гидрографии. К этой же группе были отнесены авиация ближнего действия ВВС флота и соединения флота, действовавшие на речных и озерных участках данного морского театра.

Морской оборонительный район как высшее оперативное соединение сил и средств флота прибрежного действия предназначался для решения таких задач, как:

— оборона побережья в операционной зоне МОРа совместно с основными силами флота и во взаимодействии с войсками Красной Армии;

— обеспечение своих коммуникаций в операционной зоне МОРа как силами МОР, так и совместно с основными силами флота;

— нарушение коммуникаций противника в операционной зоне МОРа совместно с основными силами флота;

— создание устойчивого благоприятного оперативного режима в операционной зоне МОРа;

— обеспечение кораблей и частей МОРа, а также других соединений, кораблей и частей флота, не входивших в состав данного МОРа, но базировавшихся в его зоне, всеми видами снабжения, ремонта и обороны при стоянке их в базах МОРа[326].

Морской оборонительный район возглавлялся командующим, который подчинялся непосредственно командующему флотом. Состав сил и средств каждого МОРа определялся возложенными на него задачами и оперативной обстановкой на театре. Для усиления отдельных участков побережья или военно-морских баз МОРам могли придаваться в оперативное подчинение соединения Красной Армии. Силы морской авиации подчинялись командующему МОР только в оперативном отношении.

Береговая оборона МОРа возглавлялась комендантами береговой обороны ВМБ и включала соединения и части береговой, железнодорожной и полевой артиллерии, соединения и части морской пехоты, а также пулеметные, инженерные и другие специальные части, подчиненные непосредственно коменданту береговой обороны ВМБ. При большой протяженности побережья, оборонявшегося береговой обороной ВМБ, большом количестве сил береговой обороны, сконцентрированных в ряде опорных пунктоа, силы береговой обороны базы объединялись в сектора береговой обороны по территориальному принципу. Сектора возглавляли коменданты секторов, подчинявшиеся коменданту береговой обороны базы.

Участок фронта обороны базы с сухопутного направления со всеми силами и средствами объединялся в сектор сухопутной обороны и возглавлялся комендантом сектора, также подчиненным коменданту береговой обороны ВМБ.

Таким образом, во время Великой Отечественной войны в Советском Союзе план строительства морских крепостей как элемент инженерного оборудования театра реализован не был. Однако организационная структура обороны военно-морских баз была реализована в новой форме — в Морских оборонительных районах. При этом были учтены и замечения командования флотами, и инженеров-фортификаторов, и специалистов береговой обороны, и, конечно же, накопленный опыт строительства укрепленных рубежей и руководства обороной военно-морских баз.

Обстоятельством, потребовавшим совершенствовать оснащение военно-морских баз в 1944–1945 гг., стало получение на Тихокеанском флоте боевых кораблей по ленд-лизу. Так, в 1944 г. на вооружение флота поступили торпедные катера типа А-1 («Воспер») американской постройки, которые по водоизмещению превышали отечественные в 1,5–2 раза (см. табл. 3.1). Их эксплуатация и обслуживание требовали периодического подъема на берег в период навигации и на зимнее время. Вместе с тем подъемные устройства, имеемые в базах торпедных катеров, были рассчитаны на подъем катеров Г-5 и совершенно непригодны для подъема катеров водоизмещением более 40 т. Более того, судоподъемных средств, отвечающих необходимым требованиям, не было во всем флоте. На зимнюю стоянку 1944–1945 гг. торпедные катера типа А-1 в бухтах Большой Улисс и Разбойник поднимались на стенку с помощью плавучего крана, а в з. Изменный, не имевшем даже такого средства, катера поднимались на берег с помощью катков и тракторов[327].

В связи с тем, что в 1945 г. ожидалось поступление на вооружение катеров типа «Воспер» и в другие базы флота, возникла необходимость оборудовать судоподъемными средствами базы ТКА в бухтах Большой Улисс, Разбойник и Козьмино в районе Главной базы ТОФ, в з. Владимира во Владимиро-Ольгинской ВМБ, в б. Северной (Советская Гавань) и з. Де-Кастри Северной Тихоокеанской флотилии, в з. Изменный Петропавловской ВМБ.

В 1945 г. в состав Тихоокеанского флота планировалось прибытие и торпедных катеров типа Д-3, немного уступающих по водоизмещению американским катерам. Если поступление на вооружение американских катеров и можно было считать неожиданностью, к которой флот оказался не готов, то о принятии в состав флота катеров типа Д-3 было известно заранее, однако соответствующих мер для обеспечения надлежащей эксплуатации катеров принято не было. Эта же проблема стояла и с обслуживанием катеров ОВР.

Ассигнований на строительство подъемников для новых катеров предусмотрено не было, но даже если бы они и были выделены, флот своими силами мог бы построить временные деревянные слипы упрощенной конструкции, срок службы которых в климатических условиях Тихоокеанского флота составил бы 1–2 года. Строительство железобетонных слипов или подъемников иных капитальных конструкций было неосуществимо ввиду отсутствия необходимых лимитированных строительных материалов и подъемного оборудования (26-тонных кранов, электролебедок и т. п.).

Вместе с тем по имевшимся в Инженерном отделе ТОФ данным, в американском флоте подъем ТКА для ремонта корпусов и забортной аппаратуры осуществлялся с использованием плавучего металлического дока сборно-разборной конструкции (Dray-dock). Такой док легко мог быть доставлен транспортом к месту базирования торпедных катеров. Советские моряки, принимавшие корабли, не только видели эти доки, но и привезли их чертежи. К сожалению, заключая договор на поставку катеров, ни Наркомат ВМФ, ни Техническое управление не задумались о проблеме эусплуатации импортной техники, поэтому начальник ИО ТОФ инженер-полковник П.В. Квочкин в марте 1945 г. обратился в Инженерное управление ВМФ с просьбой ходатайствовать перед НКВМФ и Наркомвнешторгом о закупке такого оборудования (плавучих доков). К своему обращению он приложил эскизные чертежи дока и его описание[328].

Данная проблема в очередной раз подтвердила необходимость соответствия оборудования военно-морских баз составу боевых сил, находившихся на вооружении флота.

Накануне войны с Японией Государственный комитет обороны принял постановление «О развитии военно-морских баз и торговых портов во Владивостоке, бухте Находка и Николаевске-на-Амуре»[329]. В 1941 г. с началом войны распоряжением ГКО СССР строительство торгового порта в б. Находка было прекращено, и рабочая сила НКВД была направлена на выполнение оборонных мероприятий Тихоокеанского флота[330]. Однако в ходе войны возникла острая потребность увеличить пропускную способность портов Дальнего Востока, и ГКО принял несколько решений, направленных на увеличиение их грузооборота, а в 1943 г. было принято постановление «Об увеличении пропускной способности Владивостокского порта и строительстве порта в б. Находка»[331]. В преддверии войны с Японией, продолжительность которой предусмотреть было крайне сложно, порты Южного Приморья и Амура должны были обеспечить поступление вооружения и военной техники, направляемой из США и Канады по ленд-лизу, а военно-морские базы — рассредоточенное базирование, развертывание и базовое обеспечение применения сил флота с началом войны.

Реконструкция военно-морских баз и портов Дальнего Востока была поставлена в разряд важнейших государственных задач. Техническое оснащение указанных в постановлении военно-морских баз, портов и их пропускная способность в 1946 г. должны были быть доведены до уровня современных мировых портов. Первоочередные мероприятия надлежало выполнить уже в 1945 г., а общий объем работ определялся суммой в 50 млн руб., в том числе по объектам НКВМФ — 18,0 млн руб. Для форсированного производства работ в составе Наркомстроя было разрешено сформировать: во Владивостоке Особую строительно-монтажную часть (ОСМЧ) «Владивостокпромстрой» на базе ОСМЧ «Владнефтестрой»; в бухте Находка — ОСМЧ «Дальвостокпромстрой» — на базе управленческого аппарата, рабочих и строительных механизмов ОСМЧ № 70; в Николаевске-на-Амуре — Особое строительно-монтажное управление на базе ОСМЧ № 2. В составе Наркомата для согласования работ и оперативного решения вопросов строительства дальневосточных портов была сформирована отдельная группа специалистов со штатом в 30 чел.

На руководство Наркоматов ВМФ, морского флота и рыбной промышленности были возложены подготовка технической документации, представляение ее на утверждение в ГКО СССР и обеспечение проектными заданиями и техническими проектами строительств в сроки, согласованные с Наркомстроем.

Для комплектования ОСМЧ личным составом из инженерных войск НКО СССР, освобождавшихся с оборонительного строительства, а также репатриируемых бывших военнопленных надлежало в июле-августе сформировать 10 строительных батальонов по 500 чел. в каждом. Строительные батальоны комплектовались командно-инженерными кадрами и инженерным вооружением. Наркомат Морского флота должен был передать Наркомстрою по отдельному списку дополнительно 100 инженеров и техников, имевших опыт базового и морского гидротехнического строительства. Кроме того, в сентябре-октябре 1945 г. надлежало сформировать 5 строительных батальонов по 1000 из числа спецконтингента.

Все строительные организации, подсобные предприятия и технические средства Наркомморфлота и Наркомрыбпрома во Владивостоке, Находке и Николаевске-на-Амуре вместе с рабочими и служащими подлежали передаче Наркомстрою.

Лимитированные строительные материалы, за исключением леса и цемента, предполагалось поставить из импортных закупок. Из импортных поставок планировалось обеспечение строительства промышленными товарами и продуктами питания. Также Наркомвнешторг обязывался поставить строительствам 480 автомашин, выделенных Наркомату обороны в соответствии с постановлением ГКО от 3 июня 1945 г. № 8916сс «О перевозке войск в состав ЗабФ, ДВФ и Приморской группы войск, образовании неприкосновенных запасов, обеспечении войск автомашинами»[332].

Наркомату путей сообщения в недельный срок после утверждения постановления предписывалось внести на утверждение ГКО СССР практические мероприятия по увеличению пропускной способности железнодорожного узла в б. Находка уже в 1945 г. до 350 вагонов в сутки, а в дальнейшем расширять его по мере увеличения пропускной способности порта Находка.

Наибольший объем работ предстояло выполнить в бухте Находка, куда планировалось перевести из Владивостока все коммерческие операции. Непосредственно в торговом порту планировалось завершить строительство двух причалов с железнодорожными путями и автогужевыми дорогами, выполнить подготовительные работы к строительству двух новых причалов, строительство служебно-производственных и жилых зданий, складов, монтаж 6 погрузочных кранов. На строительстве судоремонтного завода надлежало начать подготовительные работы. На нефтебазе к апрелю 1946 г. строители должны были полностью закончить возведение пирса с нефтераздаточным и приемным оборудованием, подготовить емкости для нефтепродуктов на 20 тыс. т. По мере сдачи в эксплуатацию причалов в Находке такое же их количество предстояло передать во Владивостоке Тихоокеанскому флоту[333].

Для Наркомрыбпрома в Находке планировалось строительство рыбного порта, первая очередь которого включала постройку двух понтонных глубоководных причалов протяженностью 280 м[334].

На Владивостокской нефтебазе минимальный объем работ включал строительство двух пирсов, укладку трубопроводов, улучшение насосного оборудования, выполнение противопожарных мероприятий.

В Николаевске-на-Амуре к навигации 1946 г. надлежало сдать в эксплуатацию два причала с автогужевыми дорогами, достроить склады, смонтировать шесть погрузочных кранов.

Во Владивостокском оборонительном районе для Тихоокеанского флота были предусмотрены гидротехнические работы по сооружению 500 пог. м причального фронта с глубинами до 9 м и оборудованием причалов погрузочно-разгрузочными устройствами, линиями связи, водо-, тепло- и энергоснабжением. С учетом опыта войны в 1945 г. должны были начаться работы по сооружению защищенной (подземной) электростанции и зарядной станции на 6000 кВт. Планоровалось продолжить строительство складов, служебных и жилых зданий.

Значительные работы по оборудованию пункта базирования начались в з. Стрелок. Уже к концу 1945 г. строители должны были построить 90 пог. м причального фронта с глубинами у стенки 6,5 м, оборудовать причалы подъемно-транспортными устройствами, линиями связи, устройствами для подачи на корабли топлива, воды, пара и электричества. Для хранения торпед и боевых зарядных отделений планировалось строительство тоннельного склада с мастерской приготовления торпед, зарядной и аккумуляторной станциями. Склады жидкого топлива по опыту войны предполагалось строить заглубленными. Помимо основных сооружений базы перечень работ включал строительство складских, служебных и жилых зданий, дорог и инженерных сетей.

В Николаевской-на-Амуре ВМБ было запланировано устранение недостатков, выявленных еще перед войной, — капитальный ремонт соединительной дамбы и причалов, строительство слипа для катеров и малых плавсредств, оборудование мастерской, строительство складов жидкого топлива на 1000 т.

Для оборудования военно-морских баз и портов Дальнего Востока судоподъемными средствами из поступления по импорту выделялось три слипа 150–200 т и по одному слипу на 1000 и 2000 т, два плавучих дока на 5 тыс. т. Перечень оборудования для строительства ВМБ и портов, поставляемого по импорту через Наркомвнешторг, включал: водонасосные, кислородные и аммиачные установки; станки и кузнечно-прессовое оборудование; краны портальные, железнодорожные, гусеничные, автомобильные и плавучие; транспортеры, тракторы, тягачи, легковые и грузовые автомобили, паровозы, портовые катера и буксиры, земснаряды и т. п.[335].

Выполнение всех строительных работ возлагалось на Наркомстрой и его подразделение на Дальнем Востоке «Главдальстрой». Выполнение гидротехнических, санитарно-технических, электромонтажных работ, изготовление и монтаж металлоконструкций возлагались на «Главгидронефтестрой» и трест «Главстальконструкция».

Учитывая особую важность и ограниченные сроки строительства портов и военно-морских баз на Дальнем Востоке, Государственный комитет обороны обязал секретарей Приморского и Хабаровского крайкомов ВКП(б), командующего ДВФ генерала армии М.А. Пуркаева и командующего ТОФ адмирала И.С. Юмашева оказывать Наркомстрою всемерную помощь в выполнении задач, возложенных на него постановлением ГКО СССР.

Анализ подходов в строительстве ВМБ и портов Дальнего Востока говорит о том, что в 1945 г. уже были учтены уроки и выводы из опыта войны. Ход войны на европейском театре СССР показал в целом правильность подходов в развитии теории базирования военно-морского флота в предвоенные годы. Совершенно верно были выработаны требования, предъявляемые к системе базирования флота, одним из которых являлась подвижность системы базирования и связанные с ней изменения операционных направлений. Особенно ярко это проявилось на Балтике и Черном море.

В развитие плана «Барбаросса» директивой по стратегическому развертыванию войск на Востоке группе армий «Центр» была поставлена дополнительная задача: «Захватом портов на Балтийском море лишить русский флот его баз». Усилия же военно-морского флота Германии должны были сосредоточиться на борьбе с Англией, обороне собственного побережья и недопущении прорыва советского ВМФ из Балтийского моря. При этом до занятия Ленинграда — последней базы русского флота — рекомендовалось избегать крупных морских операций[336].

Краснознаменный Балтийский флот к началу нападения противника не успел завершить строительство оборонительных объектов ни на побережье, ни на сухопутном фронте, не оборудовал морские базы и не создал аэродромы во вновь формируемых районах базирования. Утрата большинства военно-морских баз и свертывание базирования до района Ленинграда — Кронштадта значительно снизили количество оперативных направлений и создали сложности с решением оперативно-тактических задач.

Аналогичная ситуация сложилась и на Чернеом море, когда потеря Одессы, Николаева, Севастополя и других портов черноморского побережья привела к необходимости формирования района базирования на неподготовленном и малопригодном месте на побережье Кавказа.

Частично этого можно было избежать при правильной подготовке театра в базовом отношении. Разумеется, полностью предусмотреть, как будут развиваться события, невозможно, но, как отмечал в своей работе «Требования к базированию флота» Б.М. Гаврилов, заранее следовало предусмотреть нормы стационарного и подвижного базирования с учетом динамичной обстановки, состава флота и показателей материально-технического обеспечения.

3.2. Уроки Великой Отечественной войны и совершенствование системы базирования авиации ТОФ в 1941–1945 гг

3.2.1. Проблемы базирования авиации флотов европейской части СССР накануне и в ходе Великой Отечественной войны

Несмотря на то что к началу Великой Отечественной войны военно-воздушные силы (ВВС) флотов находились в различных физико-географических условиях, имели различный боевой состав и условия базирования, им были присущи одинаковые системные ошибки в формировании базовой инфраструктуры и тылового обеспечения, которые впоследствии сказались на характере боевой деятельности и успешности решения поставленных задач.

План строительства и реконструкции 251 аэродрома, утвержденный СНК СССР 10 апреля 1941 г., несмотря на спешку, к началу войны выполнить не удалось. Работы, порученные ГУАС НКВД, были начаты одновременно на всех аэродромах и к началу войны завершены не были. Так, например, в Западном Особом военном округе (ЗапОВО) из 62 аэродромов на 46 еще велись земляные работы, а остальные предназначались для временного размещения авиационных соединений[337]. Военно-воздушные силы Прибалтийского Особого военного округа (ПрибОВО) располагали 70 аэродромами, из которых стационарных (постоянных) — 21, оперативных — 49. На 23 аэродромах строились бетонные взлетно-посадочные полосы, но ни на одном из них работы закончены не были. Часть аэродромов, сданных в эксплуатацию строительными батальонами 15–20 июня, представляли собой голое поле с рядом временных построек полевого типа. Каких-либо убежищ для летного и технического состава соорудить не успели. Некоторые базовые аэродромы, например, каунасский, были построены для литовцев немецкими специалистами до прихода сюда Красной Армии, а другие немецкие воздушные разведчики тщательно изучили за 1,5–2 месяца до начала войны. Поэтому дислокация и характеристики большинства аэродромов были известны[338].

Накануне войны (18 июня) Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. Тимошенко издал приказ № 0039 «О развертывании строительства оперативных аэродромов»[339]. Отмечая неудовлетворительное положение хода строительства оперативных аэродромов, которое было выполнено только на 50 % от плана 1941 г., основную причину этого он видел в «…отсутствии требовательности со стороны военных советов округов, непринятии решительных и исчерпывающих мероприятий по организации и использованию всех возможностей на местах работ».

Военным советам округов было приказано развернуть строительство аэродромов широким фронтом с расчетом окончания строительства летных полей не позже 1 августа и полного завершения работ на аэродромах не позже 1 октября 1941 г. График выполнения работ надлежало представить Наркому обороны СССР к 25 июня 1941 г. По согласованию с ЦК компартий и Советами Народных Комиссаров союзных республик предлагалось максимально привлечь рабочую силу, средства механизации и конный транспорт. Без ущерба для боевой подготовки в целях более интенсивного хода строительства следовало привлечь ресурсы округов.

День спустя НКО СССР подписал еще два приказа — № 0042 «О маскировке аэродромов, войсковых частей и важных военных объектов округов» и № 0043 «О маскировки самолетов, взлетных полос, аэродромных сооружений»[340]. Нарком был вынужден констатировать беспечность в отношении маскировки объектов и отсутствие каких-либо результатов в этой важной работе. Аэродромные поля, взлетно-посадочные полосы (ВПП) и аэродромные постройки резко выделялись на фоне местности. Скученное и линейное расположение самолетов на аэродромах при полном отсутствии их маскировки в сочетании с плохой организацией аэродромного обслуживания, применением демаскирующих знаков и сигналов окончательно демаскировали аэродромы.

Для устранения заметности аэродромов Нарком потребовал засеять все аэродромы травами под цвет окружающей местности, в этот же цвет выкрасить ВПП и аэродромные постройки, самолеты рассредоточить и замаскировать, обеспечив полное скрытие от наблюдения с воздуха. К 5 июля 1941 г. надлежало в каждом районе авиационного базирования в 500-км приграничной полосе создать 8-10 ложных аэродромов, оборудовав каждый 40–50 макетами самолетов. Качество проведенных маскировочных мероприятий следовало проверить наблюдением с воздуха и вскрытые недостатки немедленно устранить.

К 20 июля силами авиачастей и привлеченными работниками авиамастерских необходимо было выкрасить верхнюю часть самолетов в цвета местности и замаскировать рассредоточенно по окраинам летного поля под естественными и искусственными укрытиями.

Нетрудно догадаться, что оставшегося до начала войны времени не хватило даже на то, чтобы начать эти работы.

Проблемы авиационного базирования ВМФ не многим отличались от проблем ВВС Красной Армии. При этом на различных театрах они имели как свои особенности, так и общие черты: незавершенность строительства, недостаточная продуманность планировки аэродромов, отсутствие укрытий для самолетов и личного состава, наличие массы демаскирующих признаков, сосредоточенное расположение аэродромных объектов, отсутствие защищенных складов боеприпасов и топлива, неудовлетворительное состояние подъездных путей к аэродромам, недостаточное количество средств и предприятий авиаремонта и т. п.

Военно-воздушные силы Краснознаменного Балтийского флота

В 1940 г. в состав Советского Союза вошли республики Прибалтики, на территории которых практически сразу началось береговое оборонительное и базовое строительство. В спешном порядке корабельные соединения флота были переведены во вновь приобретенные базы — Таллин, Ригу, Либаву. После вступления в состав Советского Союза прибалтийских республик операционная зона Краснознаменного Балтийского флота резко увеличилась, что потребовало от командования ВВС флота организации новой системы базирования. Однако перебазирование главных сил флота в прибалтийские базы не повлекло за собой адекватного перебазирования авиации. На западных аэродромах — в Эстонии, на Моонзундских островах и на Ханко — дислоцировались только полки 10-й смешанной авиабригады и несколько отдельных лодочных эскадрилий. Большинство из имевшихся аэродромов на территории Эстонии представляли собой взлетно-посадочные площадки небольших размеров. Поэтому основная часть авиации Краснознаменного Балтийского флота (КБФ), как и прежде, дислоцировались в районе Ленинграда[341].

К началу Великой Отечественной войны ВВС КБФ имели 27 аэродромов, из них 15 сухопутных и 12 гидроаэродромов. Все сухопутные аэродромы, кроме двух, имели грунтовые взлетно-посадочные полосы. По своим размерам большинство сухопутных аэродромов были малые и для поступающей на вооружение новой материальной части самолетов мало пригодны. Почти все аэродромы как в районе Ленинграда, так и на территории Эстонии по своим грунтовым условиям требовали сооружения осушительных систем, которые в процессе строительства не были выполнены. Укрытий для самолетов и личного состава ни на одном аэродроме не было. Вследствие этого ВВС особенно от первых налетов авиации противника понесли тяжелые потери в личном составе и материальной части.

Развернутое на территории Эстонии аэродромное строительство к началу Великой Отечественной войны полностью закончено не было. В результате этого основные ударные силы авиации ВВС флота на терртории Эстонии базироваться не могли[342]. В связи с этим основные силы ударной авиации флота вынуждены были базироваться на аэродромные узлы в районе Ленинграда, находящиеся на значительном удалении от районов военных действий[343]. Такое положение с базированием ударной авиации приводило к тому, что на боевые полеты затрачивалось много времени и создавалось большое напряжение личного состава. Кроме того, базирование ВВС флота к началу войны оказалось сильно растянутым (от Новой Ладоги до Либавы), что при недостаточно развитой электролинейной связи на театре отрицательно сказалось на боевом управлении авиационными соединениями и частями[344].

Таким образом, базирование авиационных соединений и частей ВВС флота к началу войны определялись не оперативными требованиями, а наличием и пригодностью аэродромов, которыми располагала авиация флота на театре.

Базирование ВВС КБФ изменялось в зависимости от обстановки на театре. В период оборонительных сражений на дальних подступах к Ленинграду, особенно после оставления нашими войсками Таллина, основные силы авиации базировались на аэродроме западнее Ленинграда и очень незначительные силы базировались на остров Эзель и полуостров Ханко. В период оборонительных сражений на близких подступах к Ленинграду ударная часть авиации флота и часть истребительной авиации были перебазированы на аэродромы восточнее Ленинграда, часть же сил продолжала базироваться на ораниенбуамский плацдарм и Кронштадт. В период обороны Ленинграда основные силы авиации флота базировались восточнее Ленинграда и часть сил на острове Котлин, Сескар, Лавенсаари и на ораниенбуамский плацдарм[345].

В ходе Влеликой Отечественной войны, особенно в начальный период обороны Ленинграда, ВВС КБФ остались без своих аэродромов, если не считать аэродромов Новая Ладога, Бычье Поле и Горы Валдай. Остальные аэродромы, на которые вынуждена была перебазироваться авиация флота, принадлежали авиации Ленинградского фронта. В дальнейшем за ВВС флота была закреплена часть армейских аэродромов, а часть аэродромов была построена силами флота. Таким образом, к началу второго этапа войны авиация флота имела 17 сухопутных аэродромов. Тем не менее ВВС флота в ходе войны испытывали большие трудности в рассредоточении базирования и маневре своих летных частей, особенно в период обороны Ленинграда, когда авиация в районе Ленинграда имела всего восемь аэродромов, два аэродрома в районе Новой Ладоги и восемь аэродромов в тыловой зоне[346].

К началу Великой Отечественной войны в составе тыла ВВС флота было всего пять авиационных баз, два авиационных склада и четыре склада боеприпасов. Материально-техническое обеспечение летных частей осуществлялось авиационными базами, которые, в свою очередь, получали авиационно-техническое снабжение и боеприпасы, кроме торпедного и минного оружия, через тыл ВВС флота, а остальное снабжение, в том числе торпедное и минное оружие, непосредственно через тыл флота.

К началу Великой Отечественной войны летные части были полностью обеспечены авиационным горючим и продовольствием. Наибольшие сложности в обеспечении авиационным горючим ВВС флота переживали в период блокады Ленинграда, когда единственной магистралью для доставки авиационного горючего являлось Ладожское озеро. Опеределенные трудности испытывала авиация КБФ и в других видах материально-технического обеспечения авиационных соединений и частей ВВС, главной из которых стала несвоевременная доставка авиационных бомб крупного калибра весом от 250 кг и выше. В первую очередь это относилось к особой авиационной группе, которая действовала по Берлину с аэродрома Кагул на острове Эзель, и 73-му бомбардировочному авиационному полку, базировавшемуся на аэродроме Пярну[347].

В третьем периоде войны в ходе наступательных операций 1944 г. наших войск на запад аэродромная сеть ВВС флота все более и более расширялась и стала в большей степени удовлетворять потребности авиации флота в базировании.

В ходе Великой Отечественной войны ВВС КБФ выполняли самые разнообразные боевые задачи, основными из которых являлись:

— ведение воздушной разведки на театре;

— прикрытие с воздуха военно-морских баз, аэродромов, морских коммуникаций и кораблей в море;

— действия на сухопутном фронте в интересах наземных войск, десантных и противодесантных операций;

— действия по политическим и экономическим центрам, военно-морским базам и портам противника;

— действия на морских коммуникациях противника;

— производство минных постановок у баз и на вероятных путях движения кораблей противника;

— действия по аэродромам противника[348].

Таким образом, разнообразие задач и операционных направлений действий авиации КБФ до 1944 г. требовало рассредоточенного базирования авиации, однако вследствие просчетов в авиационном базовом строительстве в годы, предшествовавшие войне, и сложившейся на театре обстановки авиация КБФ оказалась лишена рассредоточенного базирования с минимальным уровнем аэродромного и материально-технического обеспечения. Аэродромы располагались на значительном удалении от районов боевого предназначения, что обусловило излишнее расходование ресурсов.

Военно-воздушные силы Черноморского флота

В Великую Отечественную войну ВВС Черноморского флота вступили, имея в своем составе:

— бомбардировочную бригаду двухполкового состава (один из них минно-торпедный) с базированием в Крыму и две отдельные бомбардировочные эскадрильи с базированием одной на юге Украины, другой — в Бессарабии;

— истребительную бригаду из трех полков с базированием двух полков на аэродромах Крыма, одного полка на юге Украины и трех отдельных истребительных эскадрилий с базированием по одной эскадрильи в Крыму, на юге Украины и в Бессарабии;

— морской разведывательный полк и отдельную морскую разведывательную эскадрилью с базированием в южной части Украины, три отдельные морские разведывательные эскадрильи и три отряда в Крыму и две морские разведывательные эскадрильи с базированием на Кавказе.

Кроме того, в состав ВВС ЧФ были приняты 6-я бомбардировочная и 7-я разведывательная авиационные эскадрильи войск НКВД. Первая с базированием на аэродроме Коктебель вошла в состав 40-го бап 63 аб, вторая в 82 мбраэ с базированием в Одессе[349].

К началу войны ВВС Черноморского флота были подготовлены:

— для ведения воздушной разведки кораблей в море и слабо прикрытых военных объектов на суше (военно-морское базы, порты и другие объекты);

— к бомбардировочным действиям по кораблям и транспортам противника в море и базах днем группами до авиаполка во взаимодействии с минно-торпедной авиацией, по тем же объектам одиночными самолетами и мелкими группами только в ясную лунную ночь;

— к торпедным атакам по кораблям и транспортам противника в море самостоятельно и во взаимодействии с бомбардировочной авиацией;

— к постановке минных заграждений;

— к прикрытию военно-морских баз, аэродромов, кораблей в море, авиации в воздухе и других объектов;

— к поиску и уничтожению подводных лодок противника[350].

Основные силы авиации Черноморского флота базировались в Крыму, географическое положение которого позволяло действовать по всем операционным направлениям. Такая организация базирования соответствовала предвоенной оперативной обстановке на театре и обстановке в начале войны. Последующие изменения в оперативной обстановке потребовали изменения в организации базирования, но это сделать было не всегда возможно. К началу войны на театре было подготовлено 61 сухопутный и 15 морских аэродромов, т. е. в среднем на каждый аэродром приходилось 8 самолетов боевого состава ВВС Черноморского флота, что вполне обеспечивало маневрирование авиацией на театре.

На Крымском полуострове было подготовлено 23 сухопутных и 7 морских аэродромов (почти 50 % аэродромной сети театра), в Бессарабии — 9 аэродромов, на Украине 21 сухопутный и 5 морских аэродромов. На Кавказе ВВС Черноморского флота имели 8 сухопутных и 3 морских аэродрома.

Большинство аэродромов были совершенно не оборудованы и не отвечали требованию ведения боевых действий с них. Летные поля полностью обеспечивали боевую работу летных частей только при сухой погоде, осенью и зимой большинство аэродромов размокало. Взлетно-посадочная полоса была построена лишь на аэродроме Сарабуз. Светооборудование имели лишь несколько аэродромов, но оно ограничивалось лишь посадочными прожекторами и сигнальными огнями. Подъездные пути к аэродомам отсутствовали. Исключение составляли основные аэродромы, расположенные у магистральных шоссейных дорог или городов. На аэродромах не было защищенных командных пунктов, укрытий для самолетов и личного состава. Размеры летных полей часто не обеспечивали работу современных типов самолетов. Склады, в которых находились мобилизационные запасы ВВС, были сосредоточены в Крыму, за исключением одного склада горюче-смазочных материалов, который размещался в районе г. Николаева. Такое расположение складов (запасов) при плохом оборудовании театра путями сообщения ставило ВВС в тяжелое положение. Таким образом, аэродромная сеть ВВС Чернорморского флота не была надлежащим образом подготовлена для ведения с нее боевых действий[351].

Маскировочная служба ВВС Черноморского флота являлась в то время самой молодой из всех специальных служб. Ее организационное оформление началось лишь в конце 1940 г. в условиях полного отсутствия соответствующих кадров. Поэтому ВВС Черноморского флота вступили в войну, не имея никакого опыта в маскировочной службе. Кроме того, положение усугублялось еще и тем, что все стационарные аэродромы, на которых базировалась авиация, были построены без учета требований маскировки. В этих условиях и при остром дефиците специального маскировочного имущества достижение скрытности аэродромов, как рекомендовалось в руководящих документах, на флоте достигнуто не было[352].

К ноябрю 1941 г. Черноморский флот в результате продвижения противника на сухопутном фронте потерял Дунай, все северо-западное побережье Черного моря с опорной фланговой базой Одесса, опорным пунктом Очаков и судостроительной, судоремонтной и тыловой базой Николаев. В Крыму осталась в наших руках только военно-морская база Севастополь.

В результате занятия противником Крыма ВВС Черноморского флота лишились аэродромов в Крыму и были вынуждены перебазироваться и действовать в дальнейшем с единственного Севастопольского аэродрома и аэродромов Кавказа. Противник, захватив ряд аэродромов в Крыму и располагая значительным количеством авиации, наносил частые массированные бомбовые удары по войскам, обороняющим Севастополь, и по кораблям, находящимся там, что вынудило основные силы флота перебазироваться в порты Кавказа[353].

На Азовском море было потеряно юго-западное, северо-западное и северное побережье моря (противник вышел к Ростову-на-Дону). Керченская военно-морская база, образованная после оставления Николаева и Одессы, находилась на Таманском полуострове и, взаимодействуя с армией, решала задачу недопущения противника с Крыма на Кавказ через Керченский пролив.

Таким образом, Черноморский флот потерял значительную часть своей операционной зоны, был стеснен в базировании и его главная военно-морская база — Севастополь — находилась под непосредственным воздействием противника, осадившего ее с суши[354].

Захват противником Севастополя (3 июля 1942 г. Севастополь был оставлен нашими войсками) резко изменил оперативную обстановку. В дальнейшем Черноморский флот мог действовать только из баз, расположенных на восточном побережье Черного моря, — Новороссийской, Туапсинской и Потийской[355].

Дальнейшее продвижение противника на Кавказ вынудило Черноморский флот оставить и Новороссийскую ВМБ[356].

В результате наступления советских войск в феврале-марте 1943 г. было освобождено побережье Азовского моря, началось формирование Азовской военной флотилии, которое в основном было завершено к 20 апреля. Это позволило осуществлять боевое воздействие на левом фланге противника, оборонявшемся на Таманском полуострове[357]. Базируя часть легких сил на порты Крыма, противник силами торпедных катеров и подводных лодок стремился нарушить наши коммуникации в районе северного побережья Кавказа.

По мере успехов наших сухопутных войск в 1944 г. флоту возвращались военно-морские базы, расширялись оперативные задачи и изменялись оперативные направления. Уже к концу апреля 1944 г. часть штурмовой и истребительной авиации флота вновь была перебазирована на аэродром Саки (в Крыму), а торпедные катера перебазировались в Ялту и Евпаторию, что дало возможность действовать на непосредственных подходах к Севастополю. Успех Крымской кампании в корне изменил обстановку на Черноморском театре. 9 мая был освобожден Севастополь — главная база Черноморского флота. ВВС флота получили аэродромную сеть в Крыму, что облегчило дальнейшее проведение операций в западной части Черного моря. В августе 1944 г. легкие силы Черноморского флота уже могли базироваться в Одессе и Очакове. В августе-сентябре 1944 г. захватом румынской ВМБ Констанца, болгарских портов Варна и Бургас и находящихся в них остатков немецкого флота на черноморском театре были завершены боевые действия[358].

Военно-воздушные силы Северного флота

К началу войны Северный флот в основном базировался на главную базу Полярное, оборудование которой еще не было полностью закончено. В стадии строительства была также маневренная ВМБ в Йоканьке, и только что началось строительство ВМБ для надводных кораблей в Ваенге.

К этому времени операционная зона флота еще не была четко обозначена географическими координатами и охватывала лишь район Мурманского побережья и Баренцева моря. С организацией Беломорской флотилии была установлена разграничительная линия между главной базой флота и флотилией по пеленгу 45° от мыса Корабельная Пахта. В ходе войны для более четкой организации взаимодействия наших и союзных сил была установлена разграничительная линия Северного флота с союзниками с запада по меридиану 20°00′ вост. Операционная зона флота на Северном морском театре непрерывно расширялась. Так, например, в связи с организацией Новоземельской, а затем Карской военно-морских баз с марта 1944 г. операционная зона Северного флота была расширена на восток до меридиана 140°, т. е. до пролива Дм. Лаптева (разграничительная линия с Тихоокеанским флотом). Таким образом, в операционную зону входили Баренцево, Белое, Карское моря и море Лаптевых. Протяженность зоны с запада на восток составляла около трех с половиной тысяч километров.

В ходе войны появились следующие важнейшие операционные направления: на суше — мурманское и кандалакшское; на море — северо-западное, беломорское и новоземельское[359].

Северо-западное операционное направление охватывало район главной базы флота с Кольским заливом, прибрежные воды и прилегающие к ним побережье северной Финляндии и северо-западной Норвегии, водное пространство западной части Баренцева моря с выходом в Атлантический океан, связывавший во время войны союзников с нами на Севере. Это было важнейшее направление, на котором развертывалась боевая деятельность флота на море, связанная с действиями на морских сообщениях противника, обеспечения морской коммуникации с союзниками и обороной главной базы флота. Условия театра допускали действия кораблей на море на этом направлении круглый год.

Беломорское операционное направление охватывало все Белое море с его основными базами и портами, в которые входили Архангельск, Молотовск (Северодвинск), Кандалакша, Беломорск. Активные действия на этом направлении противник не развертывал.

Новоземельское направление являлось рубежом обороны для борьбы с морским противником, действовавшим в Карском море[360].

ВВС Северного флота по своему геогрфическому положению и базированию в период Великой Отечественной войны находились в исключительно трудных и сложных условиях. В начале войны авиацией флота фактически эксплуатировалось только три аэродрома — один сухопутный и два морских. За первые полтора года войны аэродромная сеть расширилась, и к 1.05.1943 г. Мурманский узел имел восемь сухопутных и восемь морских аэродромов, расположенных главным образом в районе Кольского залива и на побережье Баренцева моря. Однако далеко не все аэродромы могли использоваться. Реально авиация Северного флота использовала четыре сухопутных и три морских аэродрома. Неполное использование существовавшей аэродромной сети объясняется недостаточным оборудованием многих оперативных аэродромов и исправных подъездных путей к ним[361].

Удаленность ряда аэродромов от крупных населенных пунктов, отсутствие путей сообщения затрудняли материально-техническое обеспечение, особенно аэродромов, расположенных на побережье Кольского полуострова, о. Новой Земли и о. Диксон. Все эти аэродромы, за исключением аэродромного узла Ваенга, не имели не только железнодорожных, но и грунтовых подъездных путей. Аэродромы Териберка, о. Кильдин, Йоканка, Поной, Амдерма, Нарьян-Мар, Белушья (Рогачево), о. Диксон, т. е. аэродромы, с которых велась интенсивная боевая деятельность авиационных частей, могли обеспечиваться в материально-техническом отношении только морским путем, и большинство из них не круглый год, а в определенные периоды летней навигации. Все это требовало создания годовых запасов всех видов, затрудняло срочное пополнение необходимыми запасными частями, новыми видами вооружения и создавало дополнительные трудности как в боевой работе, так и в эксплуатации материальной части и вооружения самолетов.

Ремонтных органов было недостаточно, авиационные мастерские имелись только на Ваенгинском и Архангельском аэродромных узлах; на всех остальных, в том числе и удаленных аэродромах, ремонтных органов не было, что создавало огромные трудности для ремонта самолетов[362].

Отсутствие развитой аэродромной сети вынуждало базироваться весь 118-й авиационный полк на одном аэродроме — Грязная, 72-й авиационный полк на аэродроме Ваенга-1; 49-ю отдельную авиационную эскадрилью на аэродроме о. Холмовское (район г. Архангельска) и 24-е звено связи на аэродроме о. Соловки[363]. Стационарные складские помещения почти на всех аэродромах отсутствовали. Для содержания летных полей в постоянной готовности зимой необходимо было производить почти ежедневную укатку аэродромов, а на некоторых открытых аэродромах — искусственное снегозадержание. В весенние периоды требовалась уборка снега с летных полей, к которой привлекался не только личный состав обслуживающих частей, а зачастую, и летный состав[364].

Для осуществления основного оперативного плана немецкого командования в Заполярье — захвата главной базы, аэродромов Северного флота и города Мурманск — северная группировка авиации противника с первых же дней войны приступила к выполнению задач, главнейшими из которых являлись воздушная разведка и бомбардировочно-штурмовые действия по нашим базам, портам, аэродромам, по кораблям в море и базах, а также по войскам на сухопутном участке фронта[365].

Несмотря на то что порт Мурманск в результате бомбардировок был значительно разрушен, противнику не удалось вывести из строя наши базы и аэродромы[366].

Вследствие определенной стабильности сухопутного фронта в Заполярье авиации флота не пришлось терять объектов базирования и перебазирование в другие пункты осуществлялось только с целью расширения аэродромной сети. Более того, с освобождением Печенгской области и части норвежской территории в 1944 г. расширилась зона базирования и операционная зона флота. Была захвачена ВМБ Киркенес и создана ВМБ Печенга.

Таким образом, аэродромная сеть Северного флота к началу войны представляла из себя слабо оборудованные аэродромы, обеспечивавшие минимальные потребности авиации. Вместе с тем их недостаточное количество, вызвавшее необходимость базирования на одной площадке самолетов ударной авиации и истребителей прикрытия, сыграло и положительную роль — такое соседство самолетов помогло отработке и согласованию в кратчайшие сроки на земле всех вариантов решения предстоящих совместных боевых задач[367].

В 1943 г. начальник Инженерного управления ВМФ генерал-майор инженерных войск П.И. Судьбин, рассматривая процесс инженерной подготовки театров ВМФ в предвоенные годы и уроки, вынесенные из опыта Великой Отечественной войны, отдельно рассмотрел проблемы базирования авиации ВМФ накануне войны[368]. В своей работе он обратил внимание на то, что в годы, предшествовавшие войне, в интересах авиации ВМФ строились постоянные и оперативные аэродромы, авиационные училища, имевшие свои аэродромы, авиамастерские и велось складское строительство. Оперативные аэродромы строило Главное управление военно-воздушных сил ВМФ, а постоянные аэродромы, крупные авиамастерские и склады, авиационные училища и институты — Инженерное управление ВМФ. В ряде случаев подрядчиками Инженерного управления и Инженерных отделов флотов выступали различные строительные организации, в том числе ГУАС НКВД.

Аэродромная сеть создавалась путем строительства новых аэродромов, реконструкции старых и получении их от Красной Армии. Оценивая количественную характеристику аэродромной сети авиации ВМФ, П.И. Судьбин констатировал, что количество аэродромов авиации ВМФ находилось в прямой зависимости от «взглядов мирного времени на аэродромы прифронтовой зоны, каковыми фактически являлись все морские театры»[369]. Этой недостаточно внятной причиной он объяснил торможение в строительстве аэродромов авиации флота. С этим трудно согласиться, поскольку общее количество аэродромов, например, Черноморского флота вполне удовлетворяло потребности авиации, так как на каждый аэродром в среднем приходилось лишь по 8 боевых машин.

Среди недостатков развития системы базирования авиации флота он назвал недооценку значения строительства аэродромов для авиации непосредственного прикрытия военно-морских баз. Необходимость наличия достаточного количества аэродромов на ближних подходах к военно-морской базе и даже в центре военно-морской базы стала очевидной только в ходе войны. Надо полагать, что к этому выводу П.И. Судьбин пришел после оценки характера обороны военно-морских баз Балтийского и Черноморского флотов, когда наступающий с суши противник захватывал аэродромы, лишая обороняющуюся базу воздушного авиационного прикрытия.

Вместе с тем эта ошибка носила не оперативно-тактический, а стратегический характер, когда оборона базы с суши не рассматривалась в принципе, исходя из доктринальных установок, а флот готовился отражать нападение только с моря. Именно поэторму аэродромы прикрытия располагались в удалении от ВМБ, вне досягаемости от авиации противника. Опыт двух лет второй мировой войны, реально продемонстрировавший операции немецких войск по захвату военно-морских баз с суши, своевременно усвоен не был. Соответственно планы оборонительного и аэродромного строительства скорректированы были поздно.

В работе П.И. Судьбина не было уделено внимание и вопросу соответствия географии размещения аэродромов их оперативно-тактическому назначению — насколько их географическое положение соответствовало характеру решаемых задач, насколько полно и качественно базирование авиации и аэродромное оборудование обеспечивали выполнение этих боевых задач. Зато достаточно подробно в его работе был произведен разбор недостатков в строительстве постоянных (базовых) аэродромов.

Постоянные аэродромы до войны создавались как сложные комплексы, состоящие из большого количества незащищенных наземных сооружений (рис. 3.6). Повышенные требования предъявлялись к объему сооружений, к конструкциям, к планировке городков.

В состав постоянного аэродрома мирного времени входили:

— летное поле с полосой подходов, взлетно-посадочными полосами и рулежными дорожками;

— группа специальных аэродромных сооружений: ангары, служебные здания, бензохранилища и т. п.;

— группа управления, учебной подготовки и обслуживания: штабы, посты управления полетами, учебные здания, тиры, караульное помещение, здания пожарной охраны и гаражи;

— группа ремонта: авиационные и автомастерские;

— группа складская: хранилища технического имущества, авиабоезапаса, химического имущества, аэродромной механизации, продовольственные, вещевые;

— жилищно-бытовая группа: казарменные городки и дома начсостава, санитарные учреждения, клубы, стадионы, дома ВМФ (ДВМФ).

Рис. 3.6. Генеральный план аэродрома мирного времени:

1 — летное поле; 2 — полоса подходов; 3 — взлетно-посадочная площадка; 4 — рулежные дорожки; 5 — открыте стоянки для самолетов; 6 — ангары двухячеечные; 7 — командный пункт; 8 — караульное помещение; 9 — гаражная и обслуживающая группа; 10 — группа мастерских; 11 — группа ьехскладов; 12 — хранилища горючего; 13 — хранилище боеприпасов; 14 — хранилище; 15- жилой городок для личного состава; 16 — ограждение

Все это в совокупности с шаблонным решением формы летных полей в виде круга с определенным размещением групп сооружений являлось демаскирующими признаками военного аэродрома и не соответствовало требованиям военного времени: живучести объектов, защищенности материальной части и личного состава, скрытности от обнаружения средствами разведки противника.

Опыт войны с Финляндией, в которой советская авиация господствовала в воздухе, и отсутствие какого-либо воздействия противника по нашим аэродромам не внесли существенных изменений в практику аэродромного строительства. Авиация флота в этой кампании действовала с постоянных аэродромов, и потребности в строительстве большого количества оперативных аэродромов не возникало. Виесте с тем даже этот опыт показал необходимость совершенствования маскировки аэродромов и их объектов, сведения к минимуму количества наземных построек, оборудования летных полей и взлетно-посадочных полос твердыми искусственными покрытиями. Однако к началу войны эту работу завершить не удалось из-за поздно принятого решения. Так, маскировочная служба в штаты авиации флота была введена только в декабре 1940 г., а «Инструкция к оперативной маскировке», например, на Тихоокеанском флоте — в июле 1941 г.[370].

Вместе с тем вопросы, поднятые в приказах Наркома Обороны от 19 июня 1941 г. № 0042 «О маскировке аэродромов, войсковых частей и важных военных объектов округов» и № 0043 «О маскировке самолетов, взлетных полос, аэродромных сооружений»[371], были рассмотрены на техническом совещании Инженерного отдела Тихоокеанского флота еще в марте 1941 г. при разборе действий сил противника по захвату военно-морских баз и аэродромов[372]. Тогда Военному совету ТОФ было предложено в обязательном порядке организовать сухопутную и противодесантную оборону аэродромов устройством круговой системы огневых точек, простреливающих подходы к аэродромам, установкой легко переносимых препятствий. Площадки, не используемые нашей авиацией, на которые могли бы осуществить посадку самолеты противника, предлагалось привести в негодное состояние, а для маскировки деятельности авиации и фактического местонахождения аэродромов оборудовать ложные аэродромы с макетами зданий и самолетов, подготовив на них поля, не пригодные к посадке[373].

Такой подход полностью подтвердили первые же дни войны, когда интенсивное воздействие авиации и артиллерии противника потребовало проведений мероприятий маскировки и защиты материальной части авиации и личного состава. Маневренный характер войны, при котором авиация должна была часто менять дислокацию и перебазироваться на оперативные аэродромы, показал их неудовлетворительное оборудование средствами защиты и маскировки. Наряду с этими недостатками значительные потери авиации флота в первые месяцы войны были обусловлены низкой организацией противовоздушной обороны, о чем в своей директиве от 21 августа 1941 г. № 470ш объявил Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов:

«Директива Военным советам ЧФ, КБФ, ТОФ, СФ, училище Леваневского (Осипенко), училище Сталина (Ейск) об усилении маскировки и рассредоточении самолетов на аэродромах

19 августа 1941 г. в 15 часов 55 минут 30 самолетов противника на бреющем полете атаковали аэродром Низино[374], в результате 22 самолета уничтожено и 13 самолетов повреждено.

Такие потери могут рассматриваться только как следствие беспечности в вопросах маскировки и рассредоточения материальной части, наземной и воздушной обороны. Где уделяется должное внимание вопросам сохранения материальной части, подобные явления исключаются, нападающий сам несет большие потери.

9.08.41 г. в 03–06 часов 61 самолет противника произвел налет на аэродром Ваенга. В результате нападающий потерял 17 самолетов, наши потери — 3 самолета.

ВВС СФ понес ничтожные потери на земле, несмотря на то, что базируется в худших условиях, чем ВВС КБФ. Организация, понимание значения вопросов рассредотчения, маскировки и прикрытия самолетов на земле, создания капониров для каждого самолета обеспечили сохранность самолетов при частых ударах противника по аэродромам.

Приказываю:

1. Немедленно осуществить все мероприятия по рассредоточению, маскировке и защите материальной части на аэродромах.

2. Базировать на один аэродром не более 12 бомбардировщиков или 15 истребителей.

3. По обстановке, на турельных установках самолетов организовать постоянное дежурство экипажей на стоянках.

4. Пересмотреть систему прикрытия аэродромов, учитывая тактические приемы, используемые противником.

Впредь за подобное руководство ВВС морей буду привлекать к суровой ответственности.

Кузнецов»[375]

Ранее чем недостатки в оборудовании аэродромной сети флота в своей работе обозначил П.И. Судьбин, в январе 1942 г. эти проблемы поднял в докладе Инженерному управлению ВМФ военинженер 2 ранга Марголин. Он предложил отказаться от строительства крупных аэродромов и строить действительно аэродромы военного времени. С территории аэродромов он предлагал удалить все вспомогательные и служебные здания, а тем более жилые городки. В районе летного поля, по его мнению, должны были располагаться укрытия для самолетов, командный пункт, убежища для личного состава и укрытия для специальных машин. Все остальные здания — ангары (в ограниченном количестве), мастерские, служебные здания и т. п. — должны быть удалены от летного поля и располагаться в стороне от него. Жилые городки он предлагал строить в населенных пунктах. Характер построек также должен быть подвержен изменению — следовало строить одноэтажные здания, приспособленные к окружающей обстановке. Больше внимания, чем это было до войны, он предлагал уделить маскировке аэродромов. В мирное время он предлагал рассредоточенную сеть оперативных аэродромов, оборудованных укрытиями, командными пунктами и убежищами, с тем расчетом, чтобы в военное время они стали основными. Каждый аэродром, полагал Марголин, должен иметь взлетно-посадочную полосу (ВПП), причем следовало отказаться от бетонных ВПП на всех аэродромах. Он предлагал: разработать способы укрепления верхнего растительного покрова, используя немецкий опыт; использовать сборные стальные и сетчато-ковровые полосы; на всех оперативных аэродромах подготовить систему дренажа.

Строительство бензохранилищ он предлагал упростить — не сосредотачивать их в одном месте, а установить несколько отдельно стоящих цистерн, разработав простейшую схему их установки и оборудования (без механических двигателей)[376].

Многое, о чем говорилось в предвоенные годы и в первые месяцы войны по вопросам оборудования оперативных аэродромов, начало внедряться в практику строительства уже в 1941–1942 гг. Этого потребовал маневренный характер войны, когда в условиях быстро меняющейся обстановки требовалось в короткие сроки строить большое количество упрощенных аэродромов с повышенной степенью живучести и, как одним из ее факторов, с высокой степенью маскировки. Эти обстоятельства обусловили строительство аэродромов с полосными летными полями, а не круговыми, которые строились в предвоенные годы, с широким применением разнообразных маскирующих укрытий и заграждений против посадки вражеских самолетов. В первую очередь такие аэродромы новой конструкции и посадочные площадки строились для авиации непосредственного прикрытия основных военно-морских баз и побережья действующих флотов.

В дальнейшем в ходе Великой Отечественной войны боевой аэродром определялся как комплекс маскированных или защищенных, минимальных по количеству сооружений, обеспечивающих:

— взлет и посадку самолетов;

— снабжение самолетов боезапасом и топливом;

— управление боевой деятельностью авиации из защищенных командных пунктов (рис. 3.7)[377].

Рис. 3.7. Генеральный план аэродрома военного времени:

1 — взлетно-посадочная полоса; 2 — укрытия; 3 — деревоземляные укрытия; 4 — командный пункт; 5 — стоянка для спецмашин; 6 — обслуживающая группа; 7 — хранилище горючего (подхемное); 8 — хранилище Р-9 (подземное); 9 — хранилище боезапаса (подземное); 10 — землянки для личного состава; 11 — столовая (землянки)

Рис. 3.8. Ангар для самолетов довоенной постройки

Рис. 3.9. Укрытие для самолетов типа Пе-2, СБ и ДБ-3 времен войны (вариант)

Таким образом, оперативные аэродромы военного времени могли обеспечить минимальные условия для базирования, снабжения и управления авиацией. В ходе войны командование ВВС ВМФ отказалось от строительства ангаров как средства защиты авиации от оружия противника (рис. 3.8). Было признано необходимым строительство постоянных аэродромов только в глубоком тылу и в авиационных училищах. Вместе с тем предложенная защита самолетов от средств нападения противника предусматривала строительство легких деревоземляных или реечных укрытий, обеспечивающих только скрытое их размещение на аэродроме, однако не защищала в случае попадания авиационных бомб и артиллерийских снарядов (рис. 3.9). Легко возводимые взлетно-посадочные полосы упрощенной конструкции могли обеспечить полеты только при твердом грунте и становились непригодными в период весенней распутицы и летних дождей. Маскировочные мероприятия способствовали увеличению живучести аэродромов, но не могли в полной мере обеспечить живучесть самолетов на земле.

Уже первые полтора года войны на западном театре позволяли сделать определенные выводы и извлечь уроки из предвоенного аэродромного строительства ВМФ:

1. Строительство аэродромной сети ВВС ВМФ к началу войны завершено не было и не обеспечило рассредоточенное базирование авиации на всех операционных направлениях, изменявшихся в ходе войны (КБФ, СФ).

2. Значительная часть оперативных аэродромов оказалась неподготовленной к боевой работе из-за отсутствия оборудования и неудовлетворительного состояния наземных транспортных коммуникаций или их полного отсутствия (СФ). В целом трудные условия базирования на плохо оборудованных аэродромах негативно сказывались на боевой работе авиации[378].

3. Передислокация авиации в первой половине войны была вызвана утратой из-за захвата противником сухопутных аэродромов, расположенных, как правило, в тыловой зоне военно-морских баз. Смена оперативных аэродромов во второй половине войны была обусловлена изменением оперативных направлений действия как флотов в целом, так и их авиации.

4. Было признано целесообразным, в целях маскировки аэродромной сети, осуществлять строительство упрощенных ажродромов с минимальным количеством объектов инфраструктуры. Это было обусловлено также динамичной сменой обстановки, при которой не было достаточного времени, средств, да и необходимости, для строительства более капитальных аэродромов.

3.2.2. Развитие аэродромной сети авиации Тихоокеанского флота в годы Великой Отечественной войны (1941–1945)

К началу войны в стадии строительства на Тихоокеанском флоте находилось несколько оперативных аэродромов, большая часть из которых располагалась в районе главной базы ТОФ Владивосток, Владимиро-Ольгинской ВМБ (Молдаванка), главной военно-морской базе Северной Тихоокеанской флотилии в Советской Гавани (Майгатка, Дюанка, Постовая)[379]. Строительством № 72 (2-я рота 160 ОСБ) осуществлялось строительство сухрпутного аэродрома в Охотске; Строительством № 70 (4-я рота 160 ОСБ) совместно с подрядной организацией Колым-Гражданской НКВД Государственного управления строительства Дальнего Севера (ГУСДС) было начато строительство строительство сухопутного аэродрома в б. Нагаева[380].

В соответствии с планами организационно-мобилизационных мероприятий Тихоокеанского флота, утвержденных приказом командующего от 3 января 1941 г. № 06 и от 8 января 1941 г. № 016, на аэродромах и объектах ВВС Инженерным отделом ТОФ и подрядными организациями в 1941 г. был выполнен ряд мероприятий, позволивших развернуть соединения авиации по штатам военного времени.

Так, на аэродроме Кневичи для 4-й авиаэскадрильи (аэ) 14-го истребительного авиаполка (иап) были выстроены бензохранилище, казарма на 130 человек, два дома для начальствующего состава, объекты бытового назначения, произведена маскировка объектов. В б. Суходол на постоянном морском аэродроме 16-го отдельного морского разведывательного авиационного полка (омрап)[381] были построены маневренная площадка, бензохранилище, жилой городок, объекты соцкультбыта, подведено водоснабжение, произведена маскировка объектов. На постоянном аэродроме Сергеевка Южная для 36-й отдельной бомбардировочной авиаэскадрильи также было построено бензохранилище, склад смазочных материалов, жилой городок, эскадрильный домик, электросеть и произведена маскировка объектов.

В б. Нагаева для 37-й отдельной скоростной бомбардировочной аэ было построено летное поле, ангар, бензохранилище, бомбосклад, склад мин, жилой городок для личного состава.

В соответствии с директивой Главного морского штаба от 16 мая 1940 г. № 23266сс/ов в с. Новонежино в 1941 г. для минно-торпедной партии было завершено строительство торпедного склада[382].

Для зашиты личного состава от средств нападения противника на отдельных аэродромах были построены железобетонные убежища или выделены средства и материалы для строительства землянок. Железобетонные бомбоубежища на 50 человек были построены для 1-го учебно-резервного авиаполка в с. Сергеевка и 3-го запасного авиаполка в Фроловка[383]. Для 3-й авиабазы 3-го запасного АП силами личного состава хозяйственным способом были построены землянки.

Значительный объем работ по оборудованию аэродромов был выполнен в соответствии с телеграммой Наркома ВМФ от 29 июня 1941 г. № 389 м. Так, на постоянном аэродроме в с. Романовка для 2 и 5 аэ 4-го авиаполка в течение 1941 г. были построены склад авиационных боеприпасов, металлический ангар, эскадрильный домик, электростанция, жилой городок, проведено водоснабжение, произведена маскировка объектов. В 1942 г. было продолжено строительство железобетонного бомбоубежища на 50 человек и здания кислородной установки. Для 100-й отдельной аэ в с. Серафимовка (б. Ольга) было выстроено летное поле, два бомбоубежища, эскадрильный домик, жилой городок, технический и продовольственно-вещевой склад. На аэродроме Угловая Южная для 3 аэ 6-го авиаполка было построено бензохранилище, эскадрильный домик, железобетонное убежище на 50 человек. На аэродроме Унаши для 3 аэ 39 иап в 1941 г. была построена рубленая казарма на 130 человек, железобетонное убежище на 50 человек, развернута электросеть[384].

Что касается строительства сухопутного аэродрома в Охотске, то в связи с поздней отправкой строителей работы по строительству летного поля до наступления морозов начать не успели[385].

В июле 1941 г. Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов направил Военному совету ТОФ решение № 0089 о строительстве оперативных аэродромов и авиамастерских ВВС Северной Тихоокеанской флотилии, в котором потребовал в текущем году завершить строительство аэродромов Майгатка, Дюанка и Постовая с дорогами к ним и бензохранилищами. Размер летных полей должен быть не меньше, чем 1200×500 м. В связи с большим сроком строительства авиамастерских в Советской Гавани было приказано в 1941 г. его не производить, а начатые объекты законсервировать[386].

В августе 1941 г. в целях бесперебойного ведения боевых действий в осенний период адмирал Кузнецов издал приказ № 00250 «О строительстве упрощенных взлетно-посадочных полос на аэродромах ВВС ВМФ»[387]. На пяти аэродромах ТОФ и одном аэродроме СТОФ исходя из местных условий и наличия материалов надлежало построить ВПП размерами 50×800 м с рулежными дорожками шириной 10 м с щебеночным покрытием или цементированием (битумированием) грунта. Выбор площадок и утверждение проекта ВПП предалагалось утвердить Военному совету ТОФ. Проектирование ВПП возлагалось на Инженерный отдел ТОФ, а строительство — инженерно-аэродромные и строительные части ВМФ, с привлечением местного населения и сил НКВД (по согласованию с последним). Финансирование строительства производилось за счет общего плана строительства НКВМФ в 1941 г.

7 апреля 1942 г. Н.Г. Кузнецов обратился с ходатайством к председателю Государственного комитета обороны СССР И.В. Сталину, в котором просил утвердить проект постановления ГКО о строительстве для авиации ТОФ аэродромов и посадочных полос:

«Проект

Постановление Государственного Комитета Обороны Союза ССР №…

«…» апреля 1942 г.

гор. Москва

Содержание: О строительстве взлетно-посадочных полос для ВВС Тихоокеанского флота.

1. Построить к 1 октября 1942 г. для ВВС Тихоокеанского флота аэродром с взлетно-посадочной полосой в районе ж.д. станции Седанка и взлетно-посадочную полосу в районе Новороссия-Западная.

2. Строительство указанных двух полос возложить на НКВД Союза ССР.

3. Размеры полос принять 1200×80 м, из них жесткого покрытия 1000×60 м.

4. НКВМФ к 15 апреля произвести изыскания и к 5 мая с.г. выдать НКВД проекты взлетно-посадочных полос.

5. Госплану Союза ССР и Главным Управлениям при СНК Союза ССР предусмотреть поставку материалов для НКВД Союза ССР в апреле-мае согласно приложению № 1.

6. НКВМФ сформировать два строительных батальона, по 1000 человек каждый (без штатно-табельных средств механизации), и к 15 мая с.г. передать их на время строительства в распоряжение НКВД Союза ССР.

НКО к 1 мая с.г. подать для укомплектования двух батальонов НКВМФ личный состав — 2000 чел. из числа ограниченно годных к военной службе.

7. Порядок и условия, предусмотренные в Постановлении ГКО Союза ССР № 1412сс от 8 марта 1942 г., распространить на строительство полос для НКВМФ.

Председатель Государственного Комитета Обороны Союза ССР

И. Сталин»[388]

В апреле 1942 г. Государственный Комитет Обороны утвердил строительство для ВВС ТОФ ряда новых оперативных аэродромов[389]. Кроме новых аэродромов в перечень были включены и аэродромы, строительство которых было спланировано, но не завершено в 1941 г. На территории Приморского края для ВВС ТОФ постановлением ГКО СССР было утверждено для строительства четыре новых аэродрома и завершение строительства двух аэродромов. Кроме того, один аэродром планировалось построить для Дальневосточного фронта (табл. 3.3). На секретаря Приморского крайкома ВКП(б) Н.М. Пегова и Приморский крайисполком была возложена обязанность оказать всемерную помощь в строительстве аэродромов и контроль над его ходом. Непосредственное выполнение работ было поручено Управлению авиационного строительства НКВД по Приморскому краю (УАС НКВД ПК) и Управлению исправительно-трудовых лагерей и колоний НКВД (УИТЛиК НКВД), а конкретно — Бурлагу и Владлагу.

Таблица 3.3

Перечень аэродромов, намеченных к постройке ГКО СССР в 1942 г., и установленные сроки строительства

Местонахождение и шифр площадок

Сроки строительства

Кто строит

Начало

Конец

Для ТОФ

Село Кневичи, № 389

1.09.1941

15.08.1942

УАС НКВД Приморского края (переходящая площадка с 1941 г.)

Долина Майхе, № 451

1.09.1941

15.08.1942

УАС НКВД ПК

Станция Седанка, № 1370

1.04.1942

1.10.1942

УАС НКВД ПК

Долина Целухе (Новороссия-Западная), № 1409

1.04.1942

1.10.1942

УАС НКВД ПК

Вторая Речка, № 3/10

1.01.1942

1.09.1942

УИТЛиК НКВД

Село Сандагоу, № 27*

-

-

-

Для Дальневосточного фронта

Село Малиновка, № 1290

1.04.1942

1.10.1942

УАС НКВД ПК

* Ныне с. Булыга-Фадеево. См.: Административно-территориальное деление Приморского края 1856–1980. Справочник. — Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1984. — С. 106.

Примечание. Составлена автором по данным ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 7, л. 74.

К 1 сентября 1942 г. были закончены работы на аэродроме Кневичи (площадка № 389) и объект был принят правительственной комиссией в эксплуатацию. ВПП аэродрома Кневичи была уложена бетонными плитами, что позволило обеспечить взлет и посадку самолетов в период сезона дождей. Однако после зимы 1942–1943 гг. было обнаружено, что вследствие переувлажнения грунта в основании взлетно-посадочной полосы произошла деформация жесткого покрытия («пучение» бетонных плит). Техническая комиссия ИО ТОФ, обследовавшая ВПП, пришла к заключению о необходимости выравнивания бетонных «шашек», из которых была выложена полоса, и заливки швов раствором. На основании акта комиссии главным инженером ГУАС НКВД по Хабаровскому краю было принято решение об устранении замечаний за счет строителей весной 1943 г. после оттаивания грунта. Наряду с этим строители должны были выполнить маскировку объектов аэродрома, не завершенную ранее[390].

Работы по строительству аэродрома в долине реки Майхе, начатые в 1941 г., с высокой степенью готовности были перенесены на 1942 г. и завершены к 1 октября[391]. Вместе с тем принятый правительственной комиссией аэродром не имел укрытий для самолетов, а потому к боевой работе был не готов и не эксплуатировался[392].

К этому же времени было закончено строительство оперативных аэродромов на площадках № 27 и 1409.

Еще сложнее продвигались работы на объектах № 3/10 (Вторая Речка) и № 1370 (Седанка Южная). По своему назначению эти аэродромы должны были обеспечить непосредственное авиационное прикрытие Главной базы Тихоокеанского флота — Владивосток. Это обусловило повышенное требование к взлетно-посадочным полосам и рулежным дорожкам, которые должны были обеспечить взлет и посадку самолетов при неблагоприятных метеоусловиях. В связи с высокой стоимостью строительства бетонных ВПП было принято решение об укладке на этих аэродромах взлетно-посадочных полос кирпичом.

Если подготовительные работы на аэродроме Вторая Речка были начаты уже в январе 1942 г., то из-за отсутствия проекта на строительство площадки № 1370 работы на Седанке были начаты только в конце июня с задержкой на несколько месяцев. Более того подготовительные работы были проведены неудовлетворительно, строительных механизмов было завезено явно недостаточно. Работы в основном были ориентированы на ручной труд и гужевой транспорт[393].

В 1942 г. управлением капитального строительства ГУСДС был предъявлен к сдаче сухопутный аэродром в б. Нагаева, но комиссией ИО ТОФ, прибывшей для проверки готовности аэродрома, было установлено, что он к сдаче не подготовлен: не обустроены полосы подходов, не спланирована и не укатана большая часть летного поля. Кроме того, весной 1942 г. в результате образования на летном поле наледей аэродром был выведен из строя. На ремонт летного поля было дополнительно израсходовано 200 тыс. руб. Во избежание повторения вывода летного поля из строя Инженерным отделом ТОФ были выделены дополнительные ассигнования (500 тыс. руб.) для проведения противоналедных мероприятий. Дополнительные средства были также направлены на обработку подходов, строительство складов авиационного боезапаса с подъездной дорогой к ним. Окончание всех указанных работ было спланировано на 2-й квартал 1943 г.[394].

На аэродроме Вторая Речка (№ 3/10) кроме летного поля, рулежных дорожек и т. п. в соответствии с титульным списком строительства заключенные-строители Владлага обязывались произвести дренажные работы, построить подъездные гравийные дороги, расходное бензохранилище и склад жидкого топлива, командный пункт с крытыми ходами сообщения, бомбохранилище, землянки на 32 (8 шт.) и 64 (2 шт.) чел., землянку-столовую, продовольственный склад, укрытия для 60 самолетов, выходы от них и рулежных дорожек. На всех выстроенных объектах следовало выполнить мероприятия маскировочного характера. В дополнение ко всему требовало перенести на новое место уже имеемый ангар для самолетов, радиостанцию и высоковольтную линию[395].

Несмотря на то что подготовительные работы на аэродроме Вторая Речка были начаты заблаговременно, строители к намеченному сроку работы не выполнили. Основной причиной этого стало недостаточное количество рабочей силы. Это обстоятельство стало причиной того, что январе 1943 г. Владлаг получил распоряжение уполномоченного НКГБ и НКВД по Дальнему Востоку комиссра госбезопасности 2 ранга С.А. Гоглидзе о ликивидации стройки и передаче ее Инженерному отделу ТОФ. Инженерный отдел ТОФ, передавший к этому времени значительное количество личного состава в формирования Красной Армии, также не был в состоянии обеспечить строительство рабочей силой. Учитывая важность аэродрома в системе обороны главной базы ТОФ Владивосток 15 марта 1943 г. командующий ТОФ вице-адмирал И.С. Юмашев и секретарь Приморского крайкома ВКП(б) Н.М. Пегов обратились к руководству УИТЛиК НКВД и Владлага с ходатайством продолжить строительство и завершить к 15 июля 1943 г. первоочередные работы (табл. 3.4).

Таблица 3.4

Перечень первоочередных работ по строительству аэродрома Вторая Речка в 1943 г.

№ п/п

Шифр

Наименование объектов

Примечание

1

3/10/2

Планировка летного поля (восточная часть)

2

3/10/2

Отвод реки с укреплением берега

3

3/10/5

Планировка и засев летного поля (северная часть)

4

3/10/6

Отвод ручья с креплением

5

3/10/8

Гравийная дорога

6

3/10/11

Командный пункт с креплением входов

7

3/10/12

Землянка на 32 чел. (8 шт.)

8

3/10/13

Землянка на 64 чел. (2 шт.)

9

3/10/14

Землянка-столовая

10

3/10/16

Окончание начатых укрытий (22 шт.)

11

3/10/21

Перенос низковольтной линии связи

12

3/10/24

Мост через канал

13

3/10/25

Ремонт летного поля

14

3/10/28

Нагорная канава

15

11/11/1

Склад жидкого топлива

Примечание. Составлена автором по данным ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 35.

Владлаг работы для производства принял, однако не спешил обеспечить строительство рабочей силой: из необходимых для ввода объектов в строй в соответствии с планом 600 производственных рабочих в наличии на 1 апреля было только 200. Следствием этого стало то, что к 1 августа 1943 г. при плановом сроке окончания строительства 1 сентября 1942 г. физическая готовность аэродрома в соответствии с титульным списком строительства составила только 26 %[396]. Общее состояние строительства аэродрома не вселяло оптимизма и в том, что оно будет завершено к концу 1943 г. (табл. 3.5).

Таблица 3.5

Готовность аэродрома «Вторая Речка» по состоянию на 1 августа 1943 г.

№ п/п

Шифр

Наименование объектов

Готовность, %

1

3/10/1

Снос сооружений и отвод участка под аэродром

67,0

2

3/10/2

Планировка летного поля (восточная часть)

99,0

3

3/10/2

Отвод реки с укреплением берега

93,0

4

3/10/5

Планировка и засев летного поля (северная часть)

53,0

5

3/10/6

Отвод ручья с креплением

60,0

6

3/10/8

Гравийная дорога

52,0

7

3/10/9

Расходное бензохранилище на 200 т

0

8

3/10/11

Деревоземляной командный пункт с креплением входов

81,0

9

3/10/12

Землянка на 32 чел. (8 шт.)

34,0 (3 шт.)

10

3/10/13

Землянка на 64 чел. (2 шт.)

0

11

3/10/14

Землянка-столовая

98,0

12

3/10/15

Маскировка аэродрома

0

13

3/10/16

Укрытия для самолетов (60 шт.)

37,0 (22 шт.)

14

3/10/17

Выводные и рулежные дорожки

0

15

3/10/18

Продовольственный склад

0

16

3/10/21

Перенос высоковольтных, низковольтных кабельных линий и сооружений

57,0

17

3/10/22

Ангар для ремонта самолетов

27,0

18

3/10/23

Временные сооружения и лагерное строительство

95,0

19

3/10/24

Мост через канал

38,0

20

3/10/25

Ремонт старого летного поля

67,0

21

3/10/27

Ограждение территории ажродрома (10 км)

33,0

22

3/10/28

Нагорная канава

63,0

Примечание. Составлена автором по данным ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 126об., 127.

Ситуация со столь значительной задержкой строительства аэродрома вынудила руководство ТОФ обратиться в Инженерное управление ВМФ с ходатайством о передаче руководства строительством объектов ГУАС НКВД, однако положительного решения на него не последовало.

Среди основных причин длительного строительства аэродрома Вторая Речка начальником Инженерного отдела ТОФ назывались:

— недостаточная обеспеченность строительства рабочей силой (27 %) и ее низкая трудоспособность (вместо 145 тыс. чел./дней по годовому плану было отработано всего 39 тыс. чел./дней), обусловленная неудовлетворительным здоровьем заключенных;

— неудовлетворительное обеспечение строительными материалами и нецелевое их расходование руководством Владлага. Так, потребность в лесе в 1943 г. составила 7582 м³, а получено стройкой только 1200 м³, т. е. около 16 % от потребного. В то же время в 1942 г. Владлаг получил для строительства аэродрома 9430 м³ леса, а использовал по назначению только 7000 м³;

— отсутствие на строительстве средств механизации (бульдозеров, транспортеров, вагонеток и т. п.), в результате чего преобладал низкопроизводительный ручной труд;

— неудовлетворитеьное выделение железнодорожного транспорта для перевозки строительных материалов[397].

Однако основная причина достаточно «прохладного» отношения руководства Владлага и УИТЛиК НКВД к стройке 3/10 крылась в том, что этот аэродром строился не в соответствии с правительственным заданием, как все новостроящиеся для ТОФ в 1942 г. аэродромы, а в соответствии с решением Военного совета ТОФ от 5 марта 1942 г. № 11/0067 на подрядных началах[398]. Именно поэтому были сорваны как первоначальний срок строительства, так и последующий, установленный самим же Владлагом, — 1 сентября 1943 г.

В довершение всех неурядиц со строительством аэродрома Вторая Речка 29–30 августа 1943 г. в районе Владивостока прошел тайфун, нанесший большие разрушения на аэродроме. В частности, был занесен грунтом главный канал, на летное поле нанесено 8100 м³ грунта, размыто 18900 м² летного поля. Это снизило и без того невысокий процент технической готовности аэродрома.

С целью азвершения строительства в августе 1943 г. Владлагом было принято решение доукмоплектовать стройку рабочей силой (женщинами) на 600 чел. и ускорить вывоз строительного леса с делян села Сергеевка[399].

На аэродроме Седанка Южная (№ 1370), завершение строительства которого по постановлению ГКО СССР планировалось на 1 октября 1942 г., к апрелю 1943 г. в полном объеме были выстроены только временные здания и сооружения (табл. 3.6). При этом из перечня сооружений по генеральной смете Нижне-Амурского ИТЛ уполномоченным НКВД по Дальнему Востоку комиссаром госбезопасности 2 ранга С.А. Гоглидзе были исключены укрытия для самолетов с подходами и землянки для личного состава. Важность и необходимость строительства этих объектов уже были подтверждены опытом войны, однако действия С.А. Гоглидзе были обоснованы. Дело в том, что в начале 1943 г. ГКО СССР утвердил «Технические условия на проектирование и строительство взлетно-посадочных полос, рулежных дорожек и сооружений на аэродромах ВВС Красной Армии в 1943 г., выполняемых НКВД СССР»[400], которые содержали перечень и количество объектов, возводимых ГУАС НКВД в 1943 г. Под эти технические условия не попадали аэродромы, строительство которых началось в 1942 г. Поэтому формально исключение из списков строительства укрытий для самолетов и землянок для личного состава на аэродроме Седанка Южная было законным, но от этого условия обеспечения авиации не становилось лучше. ВВС ТОФ самостоятельно выполнить это строительство были не в состоянии, а Инженерный отдел ТОФ не имел рабочей силы для этого строительства.

Таблица 3.6

Готовность аэродрома Седанка Южная по состоянию на 1 апреля 1943 г.

№ п/п

Наименование сооружений

Готовность, %

1

Освоение участка

51,3

2

Взлетно-посадочная полоса

76,5

3

Летное поле

82,8

4

Рулежная дорожка

58,4

5

Подъездные дороги

83,2

6

КП авиаполка

23,0

7

Бензохранилище (6 цистерн по 5 т)

74,0

8

Бомбохранилище (2 склада по 106)

50

9

Землянка на 64 чел.

90

10

Маскировка

0

11

Благоустройство площадки

0

12

Временные здания и сооружения

100

Применчание. Составлена автором по данным ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 32.

План первого квартала 1943 г. строительством был выполнен только на 69 % при полной списочной обеспеченности рабочей силой. Однако из общего числа заключенных в 1294 чел. на основном производстве было занято только 400 чел., которые выполняли нормы выработки не многим более 50 %. Остальные заключенные проходили оздоровительные мероприятия и были заняты на подсобных и хозяйственных работах[401]. Кроме того, причинами невыполнения государственного задания стали недостаточное количество транспорта и отсутствие кирпича для укладки ВПП. В ходе укладки ВПП строителями часто нарушались технические условия, что приводило к необходимости исправления недостатков (до 20 % от всей выполненной работы)[402].

Учитывая полную обеспеченность рабочей силой и материальными ресурсами во втором квартале 1943 г., С.А. Гоглидзе назначил срок окончания строительства аэродрома Седанка Южная на 1 сентября 1943 г.

За месяц до окончания строительства в августе 1943 г., докладывая начальнику Инженерного управления ВМФ генерал-майору инженерных войск П.И. Судьбину результаты аэродромного строительства площадки № 137 °Cеданка Южная, начальник ИО ТОФ полковник П.В. Квочкин констатировал, что реально строительство основных объектов аэродрома может быть завершено не ранее октября. Так, по состоянию на 1 августа готовность рулежных дорожек составила 88 %, командного пункта — 90 %, склада авиационного боезапаса — 68 %, склада горючего — 20 % и т. д. Что касается одного из важнейших элементов аэродрома — ВПП, то уложенные в качестве покрытия кирпичи оказались низкого качества по показателю морозоустойчивости, и в 1943 г. строители заменили покрытие на площади 4,5 тыс. м². Однако лабораторные испытания кирпича, инициированные Инженерным отделом ТОФ с привлечением специалистов Управления авиационного строительства и ВВС ТОФ, показали, что по различным показателям (морозоустойчивости, устойчивости на сжатие и изгиб и проч.) до 35 % покрытия не соответствует требованиям технических условий. Это поставило под сомнение возможность принять ВПП в эксплуатацию в таком виде. Для устранения столь серьезного замечания начальником ИО ТОФ было предложено поверх кирпичного сделать асфальтобетонное покрытие. Прибывший на место строительства аэродрома представитель ГУАС НКВД инженер-капитан Дмитриев с докладами представителей ИО ТОФ согласился, и был установлен окончательный срок завершения строительства — 1 ноября 1943 г.[403]. Однако у специалистов ИО ТОФ были вполне серьезные основания сомневаться в том, что к этому сроку строительство будет закончено, так как за оставшееся время следовало выполнить строительные работы по переносу антенного поля приемного радиоцентра «14-й километр» наркомата связи, от выполнения которых ГУАС НКВД первоначально отказывался. Другой причиной сомнений оставалась недостаточная численность рабочих, занятых на основном производстве. Из 707 чел. общего списочного состава Нижне-Амурского ИТЛ на работах было занято только 266, а остальные — на подсобных и хозяйственных работах[404].

Таким образом, срок отставания от правительственного задания по строительству аэродрома Седанка Южная составил более 1 года.

Между тем ГКО СССР 22 апреля 1943 г. принял очередное постановление № 3234 «О строительстве оперативных аэродромов и взлетно-посадочных полос для ВВС Красной Армии и ВМФ в 1943 г.»[405]. На территории Приморского края для ВВС ТОФ было намечено строительство трех новых аэродромов и завершение строительства аэродрома Седанка Южная. Новые аэродромы планировалось построить в с. Романовка Шкотововскго района (№ 1635), в с. Сергеевка Буденовского района (№ 1654, Сергеевка Южная), в с. Соколовка Чугуевского района (№ 1738). Срок окончания строительства всех аэродромов был установлен на 1 ноября 1943 г.

Строительство аэродромов было поручено ГУАС НКВД силами Нижне-Амурского ИТЛ (№ 1654, 1738 и 1370) и Владлага (№ 1635)[406]. Как и в 1942 г., подготовительные работы были начаты задолго до постановления ГКО, но шли они очень медленно, так как вопрос об их строительстве окончательно решен не был. Поступление рабочей силы также шло очень медленно (табл. 3.7), а работы планировались не в соответствии с графиком, а исходя из наличия личного состава.

Таблица 3.7

Обеспеченность рабочей силой строительства аэродромов для Тихоокеанского флота в 1943 г.

ОБеспеченность рабочей силой

Площадки

№ 1635

№ 1654

№ 1738

№ 1370

По плану

2500

2500

2500

1400

Фактически

1900

2100

1600

900

%

76

84

64

65

Примечание. Составлена автором по данным ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 8, л. 127.

Вместе с тем новые стройки были в полном объеме обеспечены фондируемыми строительными материалами (цементом, битумом, кирпичом и т. п.), за исключением строительного леса, обеспеченность которым составила 40–50 %[407].

Командованием ВМФ и его Инженерным управлением в заявку ГУАС НКВД на строительство аэродромов в 1943 г. были включены морские аэродромы на о. Попова и в б. Бабкина (о. Русский), однако ГУАС НКВД ответил на это отказом. Понимая всю значимость указанных аэродромов в системе авиационного прикрытия главной базы ТОФ, Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузненцов возбудил специальное ходатайство в ГКО СССР, но при определении объемов работы ГУАС НКВД в 1943 г. Государственным комитетом обороны из перечня подлежащих к строительству они были исключены. Впрочем из-за недостатка рабочей силы и производственно-технической базы из перечня работ были исключены также и аэродромы для Северного флота и КБФ[408].

На аэродроме Сергеевка Южная (№ 1654) в соответствии с тактико-техническим заданием и титульным списком строительства, подготовленным ИО ТОФ, были запланированы работы по строительству взлетно-посадочной полосы, летного поля, укрытий для 30 самолетов, выводов-дорожек от укрытий, командного пункта тоннельного типа, трех бензохранилищ по 50 т каждое, трех складов-бомбохранилищ на 10 вагонов каждый, подъездных дорог к складам и объектов социальной инфраструктуры (хлебопекарен, столовой, землянок для личного состава). Наряду с капитальным строительством было необходимо произвести маскировку всех выстроенных объектов. Однако по вышеуказанным причинам строительство укрытий для самолетов и подходов к ним первоначально из генеральной сметы было исключено[409].

К моменту утверждения постановления ГКО на аэродроме Сергеевка Южная были произведены геологические изыскания и лабораторные испытания материалов для бетона и подстилающего слоя, отчуждение участков строительства, строительство временных гражданских сооружений, обустройство подъездных путей и изыскание карьеров. Для бетонных работ на ВПП и рулежных дорожках было принято решение использовать естественную песчано-гравийную смесь из реки Сучан[410].

Для завершения строительства аэродрома в установленные ГКО СССР сроки на стройке ежедневно должно было трудиться 2500 чел. Прибытие основной рабочей силы ожидалось к 1 мая 1943 г., а до 1 апреля на подготовительных работах было занято 200 заключенных.

В целях оказания помощи в строительстве аэродрома Приморский крайком ВКП(б) распорядился выделить рабочих и гужевой транпорт из близлежащих колхозов и предприятий г. Сучана (ныне Партизанск)[411]. Бюро Сучанского ГК ВКП(б) в свою очередь издало постановление «О мобилизации гужтранспорта и рабочей силы из колхозов и предприятий на строительство аэродромов». Для стройки № 1645 было мобилизовано в порядке трудовой гужевой повинности сроком на 5 месяцев 22 единицы гужевого транспорта с рабочими от 14 предприятий и организаций города[412].

С мая по сентябрь строителями Нижне-Амурского ИТЛ НКВД с хорошим качеством было завершено строительство взлетно-посадочной полосы. В соответствии с проектом и техническими условиями к 25 октября было намечено завершение строительства летного поля. По мере освобождения техники, занятой на строительстве летного поля и ВПП, строители приступили к созданию рулежных дорожек, окончание строительства которых было намечено на 15 октября. Положительно был решен и вопрос со строительством деревоземляных укрытий для самолетов. По ходатайству командующего ВВС ТОФ и согласованию с УАС НКВД по Приморскому краю было выстроено 25 укрытий для бомбардировщиков.

С учетом незавершенного строительства командного пункта, хранилища авиационного боезапаса и других объектов окончательный срок сдачи аэродрома в эксплуатацию был намечен на первую половину декабря 1943 г.[413].

Основными причинами отставания от сроков окончания строительства, установленных ГКО СССР, явились позднее начало основных работ (в июне), недостаточная обеспеченность рабочей силой (1500–1600 чел. вместо плановых 2500), неполное выделение техники и транспорта (48 автомашин вместо 56, 6 тракторов вместо 10 и т. д.)[414].

Одновременно в Шкотовском районе заключенными Нижне-Амурского ИТЛ было начато строительство аэродрома Романовка (№ 1635). В перечне объектов, утвержденном командующим ТОФ вице-адмиралом И.С. Юмашевым и внесенных в генеральную смету для утверждения уполномоченным НКВД по Дальнему Востоку С.А. Гоглидзе, числились взлетно-посадочная полоса, рулежные дорожки, расширение северной и западной части летного поля, ремонт существовавшего летного поля, оградительная дамба, укрытия для самолетов (30 шт.), командный пункт, три бензохранилища по 50 т каждое, три склада-бомбохранилища на 10 вагонов каждый, землянки на 64 чел., произведение маскировочных мероприятий и строительство временных зданий и сооружений[415].

Общая стоимость работ по генеральной смете составляла около 10 млн руб. К 15 сентября строителями было выполнено работ на сумму 3,544 млн руб. или 35 % от генеральной сметы. Физическое состояние стоящегося аэродрома характеризовалось следующими данными: бетонная взлетно-посадочная полоса была выстроена более чем на 85 %, и работы планировалось закончить 25–27 сентября, расширение и ремонт летного поля планировалось завершить к середине октября, а отдельные работы были перенесены на 1944 г. Вследствие нехватки рабочей силы и строительных механизмов строители не приступали к возведению командного пункта, рулежных дорожек, шести землянок, двух складов, складов авиационного боезапаса, укрытий для самолетов[416].

Несмотря на общее отставание от планов строительства аэродромов в 1943 г. следует отметить, что оно уже было не столь велико, как в 1942 г. Уменьшилось и количество замечаний по качеству строительства, высказанных специалистами Инженерного отдела флота в адрес ГУАС НКВД. Надо полагать, что это стало следствием введения в действие разработанного в Инженерном управлении ВМФ «Положения о техническом надзоре по строительству объектов, осуществляемых ГУАС НКВД для ТОФ в 1943 г.». В соответствии с этим положением на все строящиеся аэродромы были назначены инспекторы, которые с первого и по последний день строительства находились на стройках и оперативно реагировали на имевшиеся нарушения в технологии подготовки материалов и качестве выполняемых работ. Так, на стройку № 1370 инспектором был назначен техник-лейтенант С.Н. Смирнов, на стройку № 1635 — старший сержант А.В. Новиков, на стройку № 1654 — инженер Серов. Руководителем группы инспекторов был назначен старший инженер инспекторской части 8-го отделения ИО ТОФ инженер-майор В.Я. Нотес. Вместе с тем ни один из инспекторов не имел специального образования, а опыт аэродромного строительства они приобретали в период службы на ТОФ в течение 3–4 лет[417].

«Положение о техническом надзоре», которым следовало руководствоваться инспекторам, накладывало на них высокую ответственность за качество строительства аэродромов в соответствии с техническими условиями, однако существовавшая организационная схема строительства не всегда позволяла это сделать. Инженерный отдел Тихоокеанского флота готовил проект и представлял интересы флота по строящимся объектам, ГУАС НКВД и его представительство на Дальнем Востоке являлось заказчиком и финансировало строительство, а Нижне-Амурский ИТЛ НКВД выступал в роли непосредственного исполнителя работ.

Разработанные на основании тактико-технических заданий проекты строительства аэродромов согласовывались с командующим ВВС ТОФ и утверждались командующим флотом вице-адмиралом И.С. Юмашевым, а смета к этим проектам утверждалась уполномоченным НКВД по Дальнему Востоку комиссаром госбезопасности 2 ранга С.А. Гоглидзе по представлению ГУАС НКВД без участия представителей Инженерного отдела Тихоокеанского флота.

Зачастую при утверждении сметы по докладу УАС НКВД вносились конструктивные изменения, производился пересмотр объемов работ, идущий вразрез с тактико-техническим заданием и т. п. Так, без надлежащего обоснования при строительстве аэродромов Сергеевка Южная и Романовка определенная проектом толщина гравийного покрытия в 30 см была уменьшена до 22 см. На аэродроме Сергеевка Южная протяженность дороги с 5,47 км была уменьшена до 4 км, вместо командного пункта тоннельного типа был принят к исполнению деревоземляной, изменены суммы на строительство укрытий для самолетов и т. д.[418].

Обоснованные претензии к Инженерному отделу ТОФ имелись и у ГУАС НКВД и руководства непосредственных исполнителей работ — начальников ИТЛ НКВД. Касались они, в первую очередь, качества и своевременности представления проектов, внесения в проекты изменения, влиявших на объемы работ и т. п.[419]. Согласование возникающих в строительстве проблем включало в переписку вышестоящие органы НКВМФ и НКВД — Инженерное управление ВМФ, Главное управление авиационного строительства НКВД, Главное управление лагерей железнодорожного строительства НКВД (ГУЛЖДС НКВД). Таким образом, существовавшая организация не в полной мере способствовала оперативному решению вопросов, связанных со строительством аэродромов для ТОФ, и вызывало длительную переписку с заинтересованными организациями. В ряде случаев для разрешения проблем, возникавших в ходе строительства, на стройки выезжали представители ГУАС НКВД, уполномоченные на месте согласовывать и оперативно реагировать на изменения в ходе строительства.

За два года войны в интересах Тихоокеанскго флота и Дальневосточного фронта на территории Приморского края был выполнен комплекс работ по расширению и совершенстванию качества базирования авиации (табл. 3.8). В первый военный год основные усилия ГУАС НКВД были сосредоточены на строительстве и реконструкции аэродромов с бетонной взлетно-посадочной полосой для ВВС Дальневосточного фронта в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мероприятиях по обеспечению строительства 251 аэродрома для Наркомата обороны в 1941 г.»[420]. В дальнейшем доля флота в аэродромном строительстве стала главенствующей. Однако анализ географии и характер базового аэродромного строительства свидетельствует о том, что, во-первых, фактически совершенствование системы базирования авиации флота шло по пути коренной реконструкции существовавших до войны аэродромов в соответствии с требованиями военного времени и полученным опытом войны.

Таблица 3.8

Освоение капиталовложений по строительству аэродромов на территории Приморского края для ТОФ и ДВФ в 1941–1943 гг.

(Управление авиационного строительства и Владивостокское управление НКВД)

1941 г.

1942 г.

1943 г.

Всего

План

Выполнено

%

План

Выполнено

%

План

Выполнено

%

План

Выполнено

%

Тихоокеанский флот

Аэродромы

1

1

100

5

3

60

4

3

75

8

7

88

Капитальные вложения, тыс. руб.

10260

10260

100

56049

48639

87

26592

19250

73

92901

78149

84

Двльневосточный фронт

Аэродромы

5

5

100

-

-

-

1

-

-

6

5

83

Капитальные вложения, тыс. руб.

66900

66900

100

-

-

-

6500

5400

83

73400

72300

99

Всего

Аэродромы

6

6

100

5

3

60

5

3

60

14

12

86

Капитальные вложения, тыс. руб.

77160

77160

100

56049

48639

87

33092

24650

75

166301

150449

91

Примечание. Составлена автором по данным ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 8, л. 6-6об.

Во-вторых, по-прежнему значительная часть аэродромов была сконцентрирована в Южном Приморье и в районе операционных баз (ВО ВМБ, СГ ВМБ) и аэродромная сеть не в полной мере обеспечивала решение основной задачи ТОФ — обеспечение безопасности морских коммуникаций в Японском и Охотском морях. В-третьих, несмотря на уже приобретенный опыт войны аэродромная сеть ВВС ТОФ не обеспечивала все возможные операционные направления боевой деятельности авиации флота. Очевидно, что решающими факторами в этом стали физико-географические условия, ограничивающие строительство промежуточных аэродромов между ВО ВМБ и СГ ВМБ, и отсутствие наземных коммуникаций в районах, где по оперативным соображениям необходимо было строительство аэродромов. Кроме того, в ходе реконструкции аэродромов строились взлетно-посадочные полосы с твердым бетонным покрытием, но их количество и география не могли обеспечить работу авиации сухопутного базирования в период весенней распутицы и осенне-летних дождей.

Основными причинами отставания аэродромного строительства от правительственных планов в 1942–1943 гг. стали недостаточная обеспеченность строек рабочей силой и значительные простои механизмов и автотранспорта из-за перебоев в снабжении с горючим и запасными частями к ним[421].

Важным решением, направленным на совершенствование структуры базирования авиации флота, в 1943 г. стало утверждение Наркомом ВМФ «Положения об авиабазе ВВС ВМФ»[422]. Положение определяло организацию авиабазы флота и, что особенно важно в свете опыта войны, состав и функции маскировочной службы, которые не существовали до этого. На начальника маскировочной службы, подчиненного начальнику штаба базы, возлагалась ответственность за разработку мероприятий по маскировке объектов, организацию и руководство сооружением ложных аэродромов, объектов и макетов, руководство и подготовку личного состава базы по своей специальности. Учитывая то, что соотвествующего приказа о деятельности маскировочных служб военно-морских баз и секторов береговой обороны главных баз флота не существовало, действие приказа № 039, как и обязанности, было распространено и на начальников инженерных служб в масштабе ВМБ и СБО.

В 1944 г. в соответствии с планами аэродромного строительства, утвержденными постановлением ГКО от 11 мая 1944 г. № 5864сс «О строительстве в 1944 г. аэродромов и взлетно-посадочных полос для ВВС Красной Армии и ВМФ»[423], строительство оперативных аэродромов на территории Дальнего Востока было продолжено.

Строительством № 60 продолжалось оборудование сухопутного аэродрома Вторая Речка[424], а Строительством № 74 по плану базового авиационного строительства было начато сооружение нового сухопутного аэродрома в районе б. Шамора[425]. Его расположение между основным и тыловым рубежом обороны дает возможность говорить о том, что основным назначением аэродрома являлось непосредственное прикрытие главной базы ТОФ со стороны Уссурийского залива.

Наиболее слабыми местами в системе авиационного базирования Тихоокеанского флота в середине войны были незначительное количество аэродромов с твердым покрытием ВПП, что накладывало определенные ограничения на боевое применение авиации, и длительный период ледостава, ограничивающий использование морских аэродромов. Полеты гидросамолетов с колес в зимнее время уменьшали их оперативный радиус действия.

Кроме того, большая часть аэродромов ВВС ТОФ компактно располагалась вокруг главной и операционных баз флота. При таком расположении сложно говорить о том, что базирование авиации обеспечивало решение всех возложенных задач на всем протяжении береговой черты советского побережья Дальнего Востока. Так, от Владимиро-Ольгинского узла авиационного базирования до сухопутного аэродрома в районе Великой Кемы не было ни одного аэродрома, незначительное количество аэродромов располагалось на участке Советская Гавань — Де-Кастри — Николаевск-на-Амуре, далее же вплоть до Охотска и б. Нагаева аэродромов на побережье не было вообще.

После Ялтинской конференции, на которой Советский Союз принял обязательство вступить в войну против Японии на Дальнем Востоке с окончанием войны на европейском театре, началась разработка опреаций и непосредственная подготовка театра к военным действиям. Учитывая то, что СССР был готов вступить в войну через три месяца после окончания войны в Европе, т. е. в августе 1945 г., то начальная фаза боевых действий приходилась на период тайфунов, которые обычно наносили значительные разрушения грунтовым ВПП аэродромов и не позволяли активно использовать авиацию. Если часть аэродромов, дислоцированных в Приморье, имели ВПП с твердым покрытием, то на Сахалинском направлении таких аэродромов не было. В плане подготовки аэродромной сети ВВС ТОФ 11 марта 1945 г. ГКО СССР принял постановление № 7785сс «О строительстве в 1945 г. на Дальнем Востоке взлетно-посадочных полос из металлических звеньев на аэродромах ВВС ВМФ»[426].

На Главное управление железнодорожного строительства НКВД (ГУЛЖДС НКВД) возлагалась обязанность к 1 августа 1945 г. выполнить комплекс работ по переоборудованию аэродромов ВВС ТОФ Майгатка, Постовая (район Советской Гавани) и Серафимовка (район б. Ольга). Непосредственным исполнителем работ был определен Нижне-Амурский ИТЛ, который обязывался выделить 2000 чел. рабочей силы. Наркомат внешней торговли (А.И. Микоян) из импортных поставок до 15 марта должен был выделить три комплекта металлических звеньев для ВПП, а для строительства емкомстей под топливо — 180 т листового железа. На аэродромах Майгатка и Постовая предстояло подготовить по одному старту размером 1800×200 м, выполнить дренажные работы по отводу и сбросу грунтовых и поверхностных вод, а также планировочные работы для укладки металлических звеньев, рулежных дорожек и стояночных мест.

На аэродроме Серафимовка для расширения существовавшего летного поля требовалось отвести русло реки Арзамазовка, сделать ограждение от затопления аэродрома, произвести планировочные работы для укладки металлической ВПП, рулежных дорожек и мест стоянки самолетов.

На каждом аэродроме следовало уложить по одной ВПП размером 1300–1500×80 м с рулежными дорожками и 25 местами для стоянки самолетов. На укладку звеньев отводилось три дня с момента поступления металлических звеньев на стройплощадку.

На Наркомат ВМФ возлагались: разработка проектно-технической документации и передача ее ГУЛЖДС НКВД в Комсомольске-на-Амуре не позднее 20 марта 1945 г.; подготовительная работа в пределах летных полей и подходах к ним (вырубка леса, корчевание пней и т. п.); поддержание в рабочем состоянии дорог от морских причалов к строительным площадкам; перевозка морским путем материалов, оборудования, транспортных средств, продовольствия и рабочей силы по заявкам ГУЛЖДС НКВД.

На соответствующие наркоматы и ведомства возлагалось обеспечение строительства горюче-смазочными материалами, запасными частями к автотракторной технике, доставка оборудования и механизмов наряду с оперативными перевозками по планам НКО СССР и т. п. Учитывая расположение стройплощадок, накладные расходы при строительстве были установлены в 36,5 %. На время строительства были освобождены от призыва в Красную Армию вольнонаемные рабочие, служащие и инженерно-технические работники. Для улучшения питания рабочих была разрешена децентрализованная заготовка продовольствия, в том числе лов рыбы[427].

Завершение работ на указанных выше аэродромах расширяло сеть аэродромов с твердым покрытием и, соответственно, качество базирования авиации на основных операционных направлениях, расширяло возможности ее боевого приманения.

Таким образом, к началу войны с Японией аэродромная сеть ВВС ТОФ состояла из 67 аэродромов, из них 44 сухопутных и 23 морских. Кроме того, от 9-й воздушной армии были приняты два оперативных аэродрома — Зайсановка и Сухая речка, которые находились в непосредственной близости от государственной границы[428]. Фактически авиация флота базировалась на 26 сухопутных и 11 морских аэродромах. Остальные 30 аэродромов находились в резерве для рассредоточения и маневра авиации в ходе боевых действий (рис. 3.10 и 3.11). Несмотря на принятые в 1941–1945 гг. меры существенным недостатком аэродромной сети ВВС ТОФ оставалось большое количество грунтовых аэродромов, период высыхания которых после дождей длился от трех до четырех дней. Только 9 аэродромов имели искусственные бетонные и металлические ВПП.

Рис. 3.10. Аэродромная сеть Тихоокеанского флота на 1 августа 1945 г.

Рис. 3.11. Аэродромная сеть СТОФ на 1 августа 1945 г.

Учитывая опыт войны, в ходе непосредственной подготовки авиачастей к ней одним из важнейших мероприятий было рассредоточение и маскировка самолетов естественными и искусственными средствами маскировки. Все новые аэродромы, построенные в 1941–1945 гг., имели капониры и укрытия для самолетов. На основных сухопутных аэродромах были созданы ложные стоянки на которых использовались старые списанные самолеты.

Аэродромная сеть противника в районах, прилегающих к советскому Приморью, — в Маньчжурии, Корее и Бжном Сахалине — насчитывала более 200 аэродромов и посадочных площадок (табл. 3.9).

Таблица 3.9

Аэродромная сеть и оперативная емкость японских аэродромов к началу советско-японской войны

Наименование районов (направлений)

Авиабазы

Аэродромы

Посадочные площадки

Всего аэродромных точек

Средняя оперативная емкость, самолетов

Приморское

7

34

77

118

1700

Корея

3

20

31

54

800

Южный Сахалин

-

13

8

21

700-1000

Курильский архипелаг

1

10

2

До 600

Примечание. Составлена автором по данным: Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 9.

Подготовка японцами авиационных аэродромов как исходных пунктов для нанесения ударов по советскому Приморью началась в 1930-х годах и не прекращалась и в ходе войны СССР с фашистской Германией. Аэродромная сеть была хорошо подготовлена для боевой работы авиации. До 90 % аэродромов имели одну-три бетонированные взлетно-посадочные полосы, что обеспечивало интенсивную боевую деятельность авиации независимо от состояния грунта. На некоторой части аэродромов имелись железобетонные укрытия для самолетов с толщиной стен и верхнего перекрытия от 0,75 до 1,5 м. Каждый аэродром на терртории противника в зависимости от его размеров, оборудования и значения представлял собой опорный пункт или систему опорных пунктов. Широко развитая система убежищ, подземных ходов, окопов и дзотов на аэродроме и в районе его в сочетании с подготовленными к обороне аэродромными сооружениями, жилыми и служебными зданиями представляла собой мощные узлы сопротивления.

Таким образом, аэродромная сеть противника, дислоцированная на сопредельных с Советским Союзом территориях, количественно и качественно превосходила аэродромную сеть ТОФ и Дальневосточного фронта, а ее максимальная емкость (более 4 тыс. самолетов) немногим уступала общему количеству летательных аппаратов СССР, сконцентрированных к началу войны на Дальневосточном театре и в Забайкалье (5706 самолетов)[429].

Вместе с тем количество японской авиации в Маньчжурии менялось в зависимости от обстановки на войне на Тихоокеанском театре. К середине 1945 г., когда Маньчжурия, Корея и Южный Сахалин стали для Японии второстепенными операционными направлениями и основные силы командование противника сосредоточило на собственно Японских островах для защиты побережья от вторжения американских войск, авиационная группа на Приморским направлении была значительно сокращена. Так, на 5 августа 1945 г., т. е. к началу войны, авиация противника имела всего 469 самолетов. В дальнейшем боевой состав авиации противника на всех операционных направлениях значительно сокращался. Особенно это было заметно перед Забайкальским и 2-м Дальневосточным фронтами. Например, на Южном Сахалине базировалось два авиационных отряда общей численностью до 50 самолетов, но к 1 августа эти части были отведены в тыл.

Некоторая часть авиации противника сосредотачивалась на юге Маньчжурии и в Корее для обеспечения готовящегося японским командованием в этом районе контрудара в случае наступления советских войск. Следовательно, к началу войны японская авиация имела избыточные мощности для базирования авиации по отношению к фактическому составу авиационной группировки.

Глава 4

ОЦЕНКА МЕРОПРИЯТИЙ БАЗОВОГО СТРОИТЕЛЬСТВА ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА И ВЛИЯНИЕ ЕЕ СОСТОЯНИЯ НА ВЕДЕНИЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ В ВОЙНЕ С ЯПОНИЕЙ В АВГУСТЕ-СЕНТЯБРЕ 1945 г

В общем замысле военных действий против Японии, разработанным Генеральным штабом и одобренным Ставкой ВГК 27 июня 1945 г., на Тихоокеанский флот были возложены задачи:

— силами авиации и подводных лодок нарушать морские коммуникации противника в Японском море;

— поддерживать прибрежные фланги Советской Армии в районе Северной Кореи и в Татарском проливе;

— взаимодействуя с войсками фронта, не допускать высодки десанта прооивника на наше побережье;

— затруднять базирование противника в портах Северной Кореи (Юки, Расин, Сейсин), систематическими действиями сил флота (прежде всего авиации и надводных кораблей) наносить удары по группировкам кораблей противника в базах;

— обеспечить свои сообщения в Японском море и Татарском проливе[430].

Эти задачи, сформулированные еще в 1944 г., были конкретизированы применительно к общему замыслу Ставки ВГК и поставлены Тихоокеанскому флоту директивой Наркома ВМФ.

Тихоокеанскому флоту предстояло нарушать морские коммуникации противника в Японском море, содействовать наступлению 1-го Дальневосточного фронта на корейском приморском направлении путем высадки морских десантов в порты Кореи, совместно с войсками 2-го Дальневосточного фронта оборонять советское побережье. При этом защита побережья Татарского пролива и Охотского моря возлагались на Северную Тихоокеанскую флотилию, а оборона побережья Камчатки — на Петропавловскую военно-морскую базу. При благоприятном развитии военных действий в Маньчжурии и Корее эти силы флота совместно с сухопутными войсками должны были освободить Южный Сахалин и оккупировать Курильские острова[431]. В случае продолжения сопротивлени японцев планировалось высадить крупный десант на о. Хоккайдо, однако этот вопрос на момент утверждения общего замысла оставался открытым[432].

Краснознаменная Амурская флотилия во взаимодействии со 2-м Дальневосточным фронтом должна была содействовать соседним фронтам в их наступлении. По стратегическому плану операции она наносила вспомогательный удар на сунгарийском направлении. Основная задача 2-го Дальневосточного фронта, с которым взаимодействовала КАФ, состояла в том, чтобы рассечь Квантунскую армию и совместно с Забайкальским и 1-м Дальневосточным фронтами уничтожить ее по частям. На пути наступления войск этого фронта находилась река Амур, которую необходимо было форсировать. Именно обеспечение форсирования реки Амур и прорыв укрепленных районов на берегах рек Амур, Уссури и Сунгари стали основной задачей Краснознаменной Амурской флотилии[433].

В ходе подготовки к военным действиям в частях Тихоокеанского флота была проведена реорганизация, которая должна была обечпечить выполнение поставленнеых задач и в лучшей степени отвечала требованиям управления силами.

Так, например, подводные силы ТОФ, которые не подвергались существенной реорганизации с апреля-мая 1941 г., были переформированы в четыре бригады и два отдельных дивизиона (ОДПЛ).

В состав 1-й бригады подводных лодок (БПЛ) под командованием контр-адмирала А.Т. Чабаненко входили 11 ПЛ типа «Л», две типа «С» и шесть типа «Щ» (место базирования — Малый Улисс). 2-я бригада под командованием капитана 1 ранга Ф.Ф. Павлова объединяла 14 ПЛ типа «М» и дислоцировалась в б. Золотой Рог.

Третья БПЛ включала пять ПЛ типа «Щ» и десять ПЛ типа «М» под командованием капитана 2 ранга В.Н. Иванова и базировалась в заливе Советская Гавань (главной базе Северной Тихоокеанской флотилии). В б. Находка базировалась 4-я БПЛ, состоявшая из шестнадцати подводных лодок типа «Щ» и возглавляеммая командиром бригады капитаном 1 ранга Л.А. Емельяновым.

В з. Владимира базировался 2-й отдельный дивизион ПЛ капитана 1 ранга А.В. Трипольского, состоявший из шести ПЛ типа «Щ» и четырех ПЛ типа «М». И, наконец, Петропавловск-Камчатский был определен местом базирования 3-го ОДПЛ, в который входило четыре ПЛ типа «Щ» (командир дивизиона капитан 2 ранга И.И. Курносов).

Данная организация и базирование подводных лодок должны были в большей степени отвечать требованиям управления и концентрации усилий ПЛ в соответствии с решаемыми задачами на основных направлениях.

К началу дальневосточной кампании в составе ТОФ состояло одиннадцать ПЛ типа «Л», две ПЛ типа «С», 37 подводных лодок типа «Щ» и 28 «Малюток» (всего 78 подводных лодок). Организация, состав и базирование подводных лодок к 9 августа 1945 г. не изменились, однако из общего количества подводных лодок только 47 были готовы к боевым действиям, а 31 (39,7 %) находились в ремонте и оргпериоде. Для увеличения количества боеготовых подводных лодок часть из них прошла текущий и навигационный ремонт[434].

Значительной реорганизации были подвергнуты военно-воздушные силы флота, которые пополнились целыми соединениями. к началу войны в военно-воздушные силы Тихоокеанского флота входили:

— 2-я минно-торпедная авиационная дивизия в составе 4, 49 и 52-го минно-торпедных авиационных полков;

— 10-я авиационная дивизия пикирующих бомбардировщиков в составе 33-го и 34-го авиацонных полков пикирующих бомбардировщиков и 19-го истребительного авиационного полка;

— 12-я штурмовая авиационная дивизия в составе 26-го и 27-го штурмовых авиационных полков и 14-го и 38-го истребительных авиационных полков;

— 7-я истребительная авиационная дивизия в составе 6, 12 и 17-го истребительных авиационных полков;

— 16-я смешанная авиационная дивизия в составе 60-го штурмового авиационного полка, 31-го и 61-го истребительных авиационных полков, 53-й отдельной морской авиационной эскадрильи и 15-го отдельного авиационного звена;

— 115-й отдельный морской ближнеразведывательный авиационный полк;

— 16-й отдельный морской дальнеразвелывательный авиационный полк;

— 50-й отдельный дальнеразведывательный авиационный полк;

— 39-й отдельный истребительный авиационный полк;

— 2-й учебный авиационный полк; 5, 14 и 35-я отдельные авиационный эскадрильи;

— 47, 57 и 63-я отдельные морские авиационные эскадрильи;

— 122-я отдельная транспортная авиационная эскадрилья;

— 14-й отдельный авиационный отряд и 8, 13 и 20-е отдельные звенья специального назначения.

В военно-воздушные силы Северной Тихоокеанской флотилии входили:

— 15-я смешанная авиацонная дивизия в составе 117-го морского дальнеразведывательного авиационного полка,

— 58-й и 59-й истребительные авиационные полки;

— 41-й и 42-й истребительные авиационные полки;

— 48-й отдельный морской дальнеразведывательный авиационный полк;

— 55-й отдельный пикировочный авиационный полк;

— 56-й отдельный штурмовой авиационный полк;

— 37-я отдельная авиационная эскадрилья;

— 5-й транспортный авиационный отряд; 2-е и 5-е отдельные авиационные звенья.

В период подготовки к боевым действиям основные авиационные части находились на своих аэродромах в местах постоянной дислокации (см. рис. 3.10 и 3.11), некоторые части истребительной и штурмовой авиации были перебазированы на другие аэродромы (табл. 4.1), что было обусловлено характером возложенных на авиацию задач и основными операционными направлениями действий сил флота.

Таблица 4.1

Перебазирование частей истребительной и штурмовой авиации ТОФ к 9 августа 1945 г.

Часть

Состав сил

С какого аэродрома

На какой аэродром

6-й авиаполк

Две авиаэскадрильи

Угловая Центральная

Вторая Речка

12-й истребительный авиаполк

Две авиаэскадрильи

Угловая Южная

Седанка

12-й истребительный авиаполк

Одна авиаэскадрилья

Угловая Южная

Угловая Центральная

56-й штурмовой авиаполк

Авиаполк

Новороссия

Знаменское

60-й штурмовой авиаполк

Авиаполк

Романовка

Молдавановка

61-й истребительный авиаполк

Авиаполк

Новонежино

Великая Кема

Примечание. Составлена автором по данным: Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 27.

Несколько подразделений истребительной авиации было перебазировано на аэродромы Кхуцин и Гроссевичи. Для обеспечения прибывших из западной части страны летных частей были сформированы авиабазы, а рассредоточение авиационно-технического имущества и боезапаса было начато уже с начала Великой Отечественной войны.

Координация действий Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской флотилии была возложена на Народного комиссара ВМФ адмирала флота Н.Г. Кузнецова.

В целях разграничения зон деятельности ВМФ СССР и ВМС США, также действовавших в Японском, Охотском и Беринговом морях, Нарком ВМФ адмирал флота Н.Г. Кузнецов 2 июня обратился в Ставку с предлоджением приступить к переговорам с целью установления контакта с американскими ВМС для совместных действий против Японии. Однако только 5 августа штаб Тихоокеанского флота получил из Читы от главнокомандующего войсками на Дальнем Востоке маршала А.М. Василевского телеграмму об установлении разграничительной линии между зонами действия ВМФ СССР и ВМС США на Дальнем Востоке. Разграничительная линия проходила через мыс Болтина, через точки Ш=40° сев., Д=135° вост.; Ш=45° сев., Д=140° вост. и далее по параллели 45°45′ сев. до линии, соединяющей мыс Крильон с мысом Соя-Мисаки (северная оконечность о. Хоккайдо).

Таким образом, разграничительная линия прошла на незначительном удалении от побережья Советского Приморья — в Японском море всего в 90-120 милях, а в Тихом океане и Беринговом море в 15–25 милях. К северу от разграничительной линии действовали флот и авиация СССР, а к югу — ВМС США. Подобное разграничение зон ответственности резко ограничило возможности сил Тихоокеанского флота.

Во-первых, была значительно сокращена глубина зоны оперативной разведки, что в свою очередь не позволило с достаточной полнотой оценить силы противника и выявить значение ряда его военно-морских баз.

Во-вторых, знаительная часть наиболее важных морских коммуникаций противника оказались вне зоны ответственности Тихоокеанского флота СССР, что потребовало в короткие сроки изменить раезку позиций подводным лодкам и, как следствие, не позволило заблаговременно разместить подводные лодки на коммуникациях противника.

В-третьих, флот Японии понес значительные потери в войне с США, но еще оставался достаточным для того, чтобы нанести удары в ночное время по силам ТОФ в базах и на высоких скоростях выйти за пределы советской зоны ответственности. Сейчас сложно говорить об оправданности этого предположения, но в то время это обстоятельство вынуждало держать в готовности к обороне баз ТОФ значительные ударные силы.

В-четвертых, разграничение зон ответственности было проведено так, что линия разграничения на море и на суше (38° сев. широты в Корее) не совпадала на 200 миль.

Исходя из вышеперечисленных обстоятельств, в боевых директивах, данных с началом войны командирам бригад, подводным лодкам ставилась задача во взаимодействии с ВВС и легкими силами флота нарушать коммуникации Японии в отведенном опреативном районе, уничтожая всеми видами оружия ее транспорты и боевые корабли, ведя неограниченную подводную войну. Часть подводных лодок получила задачу нести дозор у баз с целью своевременного обнаружения и донесения о кораблях и судах противника. Кроме того, в ходе боевых действий подводные лодки привлекались для прикрытия кораблей, производивших минные постановки, разведки проходов к базам противника, высадки диверсионных групп, перевозки топлива.

В 3 часа 20 минут 8 августа 1945 г. Военный совет ТОФ получил директиву Ставки Верховного Главнокомандования согласно которой флоту ставились задачи: перейти на оперативную готовность № 1; приступить к постановке минных заграждений в соответствии с планом; развернуть подводные лодки; прекратить одиночное плавание торговых судов; транспорты направить в пункты сосредоточения и в дальнейшем перейти к системе конвоев. Военные действия должны были начаться с утра 9 августа.

Таким образом, в соответствии с директивой в начальный период на флот были возложены задачи по своему объему, содержанию и оперативному значению преимущественно оборонительного характера.

Вследствие того, что действия подводных лодок и авиации флота находятся в наибольшей степени зависимости от базового обеспечения, представляется целесообразным рассмотреть особенности боевого применения именно этих родов сил Тихоокеанского флота в августе-сентябре 1945 г.

4.1. Влияние условий базирования на ведение боевых действий подводными лодками ТОФ в войне с Японией

К 8.00 8 августа все соединения подводных лодок перешли на боевую готовность № 1, и часть подводных лодок была рассредоточена по заливам и бухтам в соответствии с оперативными планами, а часть начала подготовку к выходу в море для выполнения боевых задач. Развертывание подводных лодок началось лишь с 15.45 8 августа, поэтому не все подводные лодки смогли занять назначенные им позиции до начала военных действий. Так как заблаговременный выход в море командование ТОФ не разрешило, подводные лодки заняли свои позиции с 19-часовой задержкой[435]. Тем самым был упущен благоприятный момент для действий против судов противника у портов Северной Кореи и Южного Сахалина.

Позиции для нарушения коммуникаций были назначены к северу от разграничительной линии: на подходах к портам Северной Кореи между мысами Мюсю-Куци и Гиор-Тан — две позиции (№ 1 и 2) для подводных лодок 1 БПЛ; на подходах к главной базе (Владивостоку) — три позиции (№ 3, 4 и 5) для подводных лодок 4-й бригады; на подходах к Владимиро-Ольгинской военно-морской базе — две позиции (№ 6 и 7) для подводных лодок 2 ОДПЛ; вдоль западного побережья о. Сахалин — две позиции (№ 8 и 9) для подводных лодок 3 БПЛ. Все позиции, кроме № 1 и 9, своей южной границей опирались на разграничительную линию. Для действий подводных лодок 3 ОДПЛ были выделены районы на подходах к западной части островов Парамушир и Шумшу и с востока южной части полуострова Камчатка.

Таким образом, из девяти позиций ПЛ, развернутых в Японском море, пять (более 50 %) были ориентированы на защиту баз флота. Кроме того, на подходах к Владимиро-Ольгинской военно-морской базе (ВО ВМБ) и к Советской Гавани за кромкой минных заграждений несли дозорную службу подводные лодки типа «М».

С 19 августа (уже после формальной отдачи приказа японским императором о прекращении боевых действий)[436] к этим районам были добавлены еще два района под литером «А» и «Б», которые назначались подводным лодкам 1 БПЛ.

Позиции № 1 и 2 заняли подводные лодки Л-14 и Л-17 1 БПЛ, на позициях № 3–5 было развернуто по две подводные лодки из состава 4 БПЛ (№ 3 — Щ-122 и Щ-123, № 4 — Щ-102 и Щ-104, № 5 — Щ-126 и Щ-127), на позициях № 6 и 7 (подходы к ВО ВМБ) были развернуты подводные лодки Щ-134 и Щ-135 2 ОДПЛ. Позиции № 8 и 9 заняли подводыне лодки Щ-119 и Щ-117 3 БПЛ.

Для прикрытия минных заграждений в Татарском проливе и в районе Авачинской губы были развернуты три подводные лодки (М-5 и М-46 3 БПЛ и Щ-105 3 ОДПЛ). Кроме того, три подводные лодки были выставлены в дозор на подходах к Советской Гавани и ВО ВМБ. Таким образом, с началом войны в море одновременно действовало 18 подводных лодок, т. е. 23 % от общего состава подводных лодок ТОФ и 38 % от числа боеготовых подводных лодок. В целом это соответствовало коэффиценту боевой напряженности, планируемой на длительный период ведения боевых действий.

Районы боевого предназначения располагались в непосредственной близости от своих баз. Точки рассредоточения подводных лодок также были назначены в многочисленных бухтах и укрытых стоянках вблизи мест постоянного базирования или районов оперативного развертывания. Следует отметить, что командованием ТОФ вопросу безопасности базирования придавалось исключительное значение. Это особенно проявилось с началом Великой Отечественной войны, когда план рассредоточения был подвергнут тщательному анализу со стороны командования всех уровней. Это позволило выработать принципы рассредоточения, в основу которых были положены:

— защита кораблей от воздействия подводных, надводных и воздушных сил противника;

— сохранение надежности и гибкости боевого управления;

— пребывание кораблей в непосредственной близости от мест оперативного развертывания в соответствии с наставлением для боя в районе главной базы ТОФ;

— сохранение материальной части и личного состава ото излишнего переутомления;

— создание минимально необходимых условий для проведения боевой подготовки[437].

Для рассредоточенного базирования кораблей назначались районы и бухты, оборудованные системой береговой, противолодочной (боново-сетевыми заграждениями) и противовоздушной обороны (зенитной артиллерией). Кроме стоянок для однородных сил флота оборудовались и стоянки маневренного базирования для кораблей различных классов. Это определялось оперативной целесообразностью. Такие места были определены и оборудованы всем необходимым для обеспечения боевой и повседневной деятельности кораблей различных классов. Так, в б. Витязь базировались базовые тральщики, торпедные катера, подводные лодки типа «Л» и «Щ»; в з. Стрелок базировались минные заградители, тральщики, торпедные катера и подводные лодки типа «С». Всем кораблям в этих пунктах были определены точки рассредоточения с учетом специфики их боевого использования и глубин. Бухта Новик, как наиболее защищенная зенитной артиллерией, боново-сетевым заграждением и укрытая от волны и ветра, предназначалась для базирования и рассредоточения наиболее ценных и уязвимых кораблей — эскадренных миноносцев и крейсеров. Организацией рассредоточения надводных кораблей предусматривалась смена стоянок в зависимости от времени суток. Днем корабли, если они находились в пунктах маневренного базирования, рассредоточивались в одних точках, а с наступлением темноты переходили в другие. Такой тактический прием существенно затруднял самолетам противника выявлять места стоянки кораблей.

Достигнутые подводными лодками результаты в ходе краткосрочных военных действий нельзя назвать очень успешными. Это было обусловлено комплексом причин, не зависевших от условий и качества базирования. Относительно небольшой процент боеготовых подводных лодок к началу советско-японской войны если и определялся состоянием системы базирования то только опосредовано, и в большей степени характеризовал состояние системы восстановления боевой готовности (судоремонта) подводных лодок в главной базе ТОФ, главной базе Северной Тихоокеанской флотилии в Советской Гавани и на Камчатке. Реорганизация подводных сил ТОФ и некоторое изменение дислокации отдельных подводных лодок способствовали концентрации усилий на важнейших операционных направлениях и оптимизировали организацию управления подводными лодками.

Вследствие особенностей ведения боевых действий в войне с Японией в августе 1945 г. подводные лодки не смогли решить весь комплекс задач, возложенных на них перед военными действиями. В наибольшей степени были решены задачи разведки в пределах обозначенной для СССР зоны ответственности, защита районов минных постановок надводных кораблей, высадка десантных и разведывательных групп на побережье противника.

Наряду с системой постоянного базирования подводных лодок, рассредоточенной вдоль всего побережья Дальнего Востока СССР на основных операционных направлениях (прежде всего оборонительных), система пунктов маневренного базирования, оборудованных в годы войны, позволила обеспечить все виды обороны кораблей от средств нападения противника и, в отдельных случаях, могла реально сократить время прибытия сил в районы боевых действий.

4.2. Влияние состояния аэродромной сети авиации ТОФ на ведение боевых действий в августе-сентябре 1945 г

Основными задачами ВВС флота в войне с Японией являлись:

— уничтожение кораблей и транспортов противника в портах Северной Кореи и Южного Сахалина;

— нарушение морских сообщений противника;

— ведение боевых действий в интересах сухопутных войск и десантных операций, производимых флотом;

— противовоздушная оборона военно-морских баз и конвоев на переходе морем;

— ведение воздушной разведки.

4.2.1. Базирование в деятельности разведывательной авиации

Для выполнения задач воздушной разведки и поиска подводных лодок в районах своих военно-морских баз ВВС флота имели в составе пять разведывательных авиационных полков (рап) и две морские авиационные эскадрильи (мраэ):

— 50-й дальнеразведывательный авиационный полк, дислоцировавшийся на аэродроме Новороссия (Западная и Восточная) и вооруженный самолетами «Дуглас» А-20к («Бостон»), Ту-2, Як-9, ДБ-3 и «Норт-Америкен» Б-25 («Митчелл»); предназначался для ведения воздущной разведки портов, военно-морских баз, аэродромов, скопления войск и других объектов, находящихся у береговой черты противника, а также для поиска кораблей в открытом море и разведки прибрежных морских сообщений противника;

— 16-й морской дальнеразведывательный авиационный полк (морской аэродром Суходол), вооруженный самолетами Каталина PBN-1 (Номад) и PBY-6A[438]; предназначался для ведения оперативной разведки морских сообщений противника в Японском море;

— 48-й (Бяуде, Советская Гавань) и 117-й (Софийское, Амур) морские дальноразведывательные полки, вооруженные самолетами PBN-1 и МБР-2; предназначались для ведения разведки в северной части Японского и Охотского морях и ближней разведки в Татарском проливе и Сахалинском заливе;

— 115-й морской разведывательный авиационный полк (морской аэродром Океанская), вооруженный самолетами МБР-2; предназначался для ведения ближней разведки на подступах к Владивостоку;

— 47-я (морской аэродром Врангель) и 53-я (морской аэродром Ольга) морские авиационные эскадрильи, вооруженные самолетами МБР-2; предназначались для ведения ближней разведки Японского моря на подходах к заливу Америка и Владимиро-Ольгинской военно-морской базе[439].

В ходе боевых действий для усиления боевого состава 16-го дальнеразведывательного авиационного полка ему было придано 10 самолетов PBN-1 «Каталина» из состава 117-го авиационного полка (Софийское) и метеорологическое звено в составе трех самолетов PBN-1.

Всего для выполнения задач воздушной разведки ВВС флота имели 226 самолетов-разведчиков, значительная часть которых в ходе боевых действий применялась в качестве бомбардировщиков.

При планировании авиационной разведки были учтены особенности прохождения разграничительной линии между зонами действия нашего флота и флота США. Для ведения ближней разведки морской участок был разбит на 10 районов, пять из которых находились на вероятных направлениях к Владивостоку и пять на направлении Советской Гавани (рис. 4.1).

После 19 августа 1945 г. было разрешено расширить район авиационной разведки до 38-й параллели, однако смещения районов разведки произведено не было из-за отсутствия каких-либо действий японского флота против наших кораблей, находившихся в море и у нашего побережья.

В зависимости от метеорологических условий в районах авиационной разведки моря на подходах к главной базе флота и Владимиро-Ольгинской ВМБ было разработано два варианта вылетов. При благоприятных метеоусловиях для действий в районе № 1 выделялось десять МБР-2 от 115 мрап, в районе № 2 — три МБР-2 от 47 мраэ, в районе № 3 — один PBN-1 от 16 мрап, в районе № 4 — четыре МБР-2 от 53 мраэ и в районе № 5 — три PBN-1 от 16 мрап. Второй вариант предусматривал замену самолетов МБР-2 самолетами «Каталина» в случае невозможности первых вылететь по метеоусловиям (в район № 1 — два PBN-1 и в район № 2 — один PBN-1 от 16 мрап).

В операционной зоне Северной Тихоокеанской флотилии, в частности в Татарском проливе и Сахалинском заливе, воздушная разведка осуществлялась самолетами 48 мрап (районы № 1 и 2) и 117 мрап (районы № 3, 4 и 5). Разведка северной части района № 5 и Тауйской губы в качестве дополнительной задачи была возложена на 37-ю отдельную авиационную эскадрилью СБ (б. Нагаева, Магадан).

Для выполнения ближней разведки сухопутного участка фронта и портов на удалении от аэродромов базирования до 450 км привлекались в основном самолеты Як-9д, на удалении объектов от аэродромов базирования 450–750 км — самолеты Ту-2, а на удалении 750–900 км — самолеты «Дуглас» А-20к («Бостон»).

Для авиационной разведки удаленных районов выбирался аэродром подскока. Например, авиационная разведка Южного Сахалина велась самолетами 50 рап с аэродрома Великая Кема. Перед проведением высадки морских десантов на Южный Сахалин и острова Курильской гряды возникла необходимость авиационной разведки о. Хоккайдо, Сангарского пролива и южных островов Курильской гряды, которая также осуществлялась самолетами Ту-2 и А-20к 50 орап.

Рис. 4.1. Районы воздушной разведки ВВС ТОФ и ВВС СТОФ

Таким образом, для ведения воздушной разведки были использованы самолеты, базировавшиеся на один сухопутный аэродром Новороссия и шесть морских аэродромов (Суходол, Океанская, Врангель, Ольга на владивостокском направлении и в районе Владимиро-Ольгинской ВМБ, Бяуде и Софийское на сахалинском направлении и в операционной зоне Северной Тихоокеанской флотилии). В меньшей степени разведка Охотского моря велась с сухопутного аэродрома Нагаева (Магадан). В качестве аэродрома подскока для колесной авиации использовался аэродром Великая Кема[440].

4.2.2. Базирование ВВС флота, привлекаемых к боевым действиям по портам противника в Северной Корее и на Южном Сахалине

Порты противника были самым тесным образом связаны с планами Японии для создания плацдарма к нападению на СССР. Через порты Северной Кореи (Юки, Расин, Сейсин) проходила значительная часть военных грузов и войск, пркдназначенных для снабжения Квантунской армии. С другой стороны, они являлись передовыми маневренными базами легких сил флота. Им придавалось большое значение, их постоянно совершенствовали и оборудовали. Через эти порты шло пополнение японской группировки в Корее людскими и материальными ресурсами, при определенных условиях они могли стать пунктами эвакуации. Для 1-го Дальневосточного фронта, наступавшего вдоль морского побережья Корейского полуострова, они могли стать существенной помехой. Поэтому порты Северной Кореи стали основными объектами для действий ВВС флота, особенно в первые дни войны.

Командующий ТОФ адмирал И.С. Юмашев поставил перед следующие задачи:

— в течение ночи с 8 на 9 августа самостоятельными действиями уничтожить боевые корабли и транспорты в портах Юки, Расин, Сейсин;

— в дальнейшем систематическими ударами запретить базирование боевых кораблей и транспортов на эти порты.

В дальнейшем авиация должна была обеспечить высадку жесантов в порты Северной Кореи и их действия на берегу.

Задачи для ВВС СТОФ на первые дни войны были поставлены командующим ВВС ТОФ генерал-лейтенантом П.Н. Лемешко и сводились к аналогичным действиям в портах Торо, Эсутору, Усиро и Маока на Южном Сахалине[441].

К выполнению поставленных задач были привлечены все части минно-торпедной, бомбардировочной, штурмовой и разведывательной авиации.

Для ударов по порту Юки были привлечены 37-й штурмовой авиаполк (шап), 38-й истребительный авиаполк (иап) (аэродром Кневичи Восточные), 115 мрап (разведывательный полк с аэродрома Океанская).

Удары по объектам в порту Юки наносились в течение 9 и 10 августа, при этом было произведено 148 самолето-вылетов. За два дня боевых действий в порту было уничтожено 13 транспортов, повреждено четыре транспорта и один сторожевой корабль. Кроме того, подавлен огонь двух батарей зенитной артиллерии среднего калибра и трех батарей малого калибра, разрушен завод, один пирс, подожжено два склада и уничтожен нефтесклад.

В бомбардировочных ударах по порту Расин и транспортам в нем участвовали 4-й минно-торпедный авиаполк 2 мтад (аэродром Романовка), 26 шап (Кневичи Западные), 37 шап (аэродром Кролевец), 14 иап (Кневичи Восточные) 12 штурмовой авиадивизии; 33-й и 34-й бомбардировочные авиаполки (аэродром Николаевка), 55-й бомбардировочный авиаполк (аэродром Унаши) и 19 иап (аэродром Сергеевка Северная). За двое суток боевых действий по боевым кораблям, транспортам и сооружениям порта Расин авиацией флота было нанесено восемь бомбово-штурмовых ударов и произведено 418 самолето-вылетов. В порту достоверно потоплено четыре и поврежден один транспорт.

Рис. 4.2. Аэродромы вылета при ударах ВВС ТОФ по портам Северной Кореи 9-10 августа 1945 г.

При ведении боевых действий в порту Сейсин перед авиацией флота стояли две задачи: в первый период с 9 по 11 августа — самостоятельными действиями уничтожить боевые корабли и транспорты противника и воспрепятствовать базированию кораблей и транспортов в дальнейшем; на втором этапе с 11 по 17 августа — уничтожить живую силу и боевую технику противника в порту, деморализовать оборону порта и создать благоприятные условия для высодки морского десанта, обеспечить его действия на берегу, прикрыть десант с воздуха от возможного противодействия авиации противника. Для выполнения этих задач были выделены силы 2-й минно-торпедной авиадивизии и 10-й бомбардировочной авиадивизии. В первом ночном ударе по объектам в порту Сейсин был привлечен 52 мтап (аэродром Сергеевка Южная). Во втором ударе 9 августа участвовал 34 бап (аэродром Николаевка) с авиационным прикрытием самолетов 19 иап (аэродром Сергеевка Северная). Оба удара были признаны малоэффективными и сврей цели не достигшими. Аэродромы вылета и результаты действий ВВС ТОФ по портам Северной Кореи показаны на схеме 4.2.

При нанесении авиационных ударов по портам западного побережья острова Сахалин ввиду отсутствия в составе ВВС СТОФ бомбардировочной авиации использовались истребители и штурмовики, базировавшиеся на аэродромы Гроссевичи и Знаменское. К бомбардировочным действим были привлечены и самолеты разведывательной авиации МБР-2 из состава 48 рап (морской аэродром б. Бяудэ). Атакам были подвергнуты порты Торо, Эсутору, Усиро, по которым было нанесено шесть бомбовых ударов. Действиями авиации было разрушено и подожжено большое количество складов, зданий и портовых сооружений, уничтожен ряд мелких плавсредств. Объекты атаки располагались в пределах оперативного радиуса действий самолетов, и необходимости перебазирования и использования аэродромов подскока не потребовалось.

4.2.3. Боевые действия авиации на морских коммуникациях противника

Нарушение морских перевозок противника в Японском море было возложено на 2 мтад параллельно с бомбардировочными действиями по транспортам в портах Северной Кореи. Действия на морских сообщениях продолжались только три дня — 9, 10 и 15 августа, в течение которых противник удерживал свои порты Юки, Расин и Сейсин. В дальнейшем (12–14 августа) противник, используя неблагоприятные метеоусловия, покинул порты Северной Кореи. К решению этой задачи привлекались самолеты ДБ-3 49 мтап (аэродром Новонежино) и 52 мтап (аэродром Сергеевка Южная), Ил-4 от 4 мтап (аэродром Романовка). Истребительное авиационное прикрытие осуществляли самолеты Як-9 38 иап (аэродром Кневичи Восточные). Как правило, сбор бомбардировщиков с истребителями осуществлялся над аэродромом базирования истребителей Кневичи, после чего маршрут проходил через остров Аскольд и далее в район выполнения задачи.

Боевая деятельность минно-топредной авиации возобновилась 22 августа, когда в результате успешных действий десантов в порты Южного Сахалина транспорты противника в охранении эскадренных миноносцев и сторожевых кораблей начали эвакуацию войск, гражданского населения и материальных ценностей. Только 22 августа воздушной разведкой на коммуникации Ханто — Отомари — Соя было обнаружено более 30 транспортов, следовавших одиночно и в составе небольших конвоев. В связи с тем, что в составе ВВС СТОФ минно-торпедной авиации не было, задача уничтожения транспортов противника была возложена на 2 мтад, которая базировалась на удалении около 800 км от этой коммуникации[442]. Аэродромы Владимиро-Ольгинской ВМБ не были приспособлены для базирования минно-торпедной авиации, так же как и единственный аэродром на участке з. Владимира — Советская Гавань — Великая Кема. Таким образом, обеспечение боевой деятельности и управление минно-торпедной авиацией на таком удалении было сложным и действия 2 мтад ожидаемых результатов не достигли.

За четыре дня боевых действий на коммуникациях противника (9, 10, 15 и 22 августа) самолетами 2 мтад было совершено 68 самолето-вылетов, из них 63 — на торпедную атаку. В результате боевых действий самолетов-торпедоносцев было потоплено пять транспортов и один эскадренный миноносец типа «Камикадзе»[443]. Наиболее успешные действия отмечены на незначительном удалении от мест базирования. В районе пролива Лаперуза, на значительном удалении от места постоянного базирования, торпедами был уничтожен только один транспорт противника. Наряду с другими причинами низкой успешности деятельности минно-торпедной авиации в районе пролива Лаперуза стало отсутствие базового аэродромного обеспечения минно-торпедной авиации на участке побережья з. Ольги (Владимира) — Советская Гавань.

4.2.4. Аэродромная сеть авиации ТОФ и обеспечение десантных операций флота в порты противника

Морские десанты в порты противника являлись важнейшими операциями Тихоокеанского флота в дальневосточной кампании 1945 г. Срыв доставки подкрепления людскими и материальными ресурсами и эвакуации войск противника морем являлись перевоочередной задачей флота. В ходе войны тактические десанты были высажены в порты Северной Кореи (Юки, Расин, Сейсин, Оденцин) и Южного Сахалина (Торо, Эсутору, Маока и Отомари). Проведение тактических десантов в порты Юки и Расин не были предусмотрены оперативным планом штаба флота, поэтому, несмотря на успешные в целом действия по захвату этих портов, было допущено много ошибок, учтенных впоследствии в Сейсинской десантной операции.

Одновременно с захватом десантными силами Тихоокеанского флота портов Юки и Расин войска 1-го Дальневосточного фронта овладели городами Мишань и Хунчунь, а 16 августа овладели городом Муданьцзян. Части 25-й армии, действующие на приморском направлении, вышли в район между портами Расин — Сейсин. Японские войска с большими потерями отступали к морю, надеясь эвакуироваться в Японию. Поэтому десант в Сейсин преследовал две цели: во-первых, лишить противника возможности использовать порт для эвакуации своих войск и, во-вторых, создать маневренную базу легких сил ТОФ. Кроме того, планировалось создание плацдарма для 25-й армии в наступательной операции против Рананского укрепленного района противника.

Планом десантной операции флота по захвату порта Сейсин предусматривались:

— ведение разведки силами авиации и торпедных катеров;

— предварительные удары авиации флота с целью ослабления обороны противника;

— атаки торпедных катеров по транспортам, находящимся в порту;

— бомбардировочные действия авиации по объектам порта и по обороне противника;

— высадка основных сил десанта и овладение портом и городом.

Задачи авиации флота в свете замысла десантной операции сводились: к ведению непрерывной авиационной разведки в море и периодической разведки побережья Северной Кореи и порта Сейсин; к непрерывному патрулированию в светлое время суток в целях обеспечения безопасности кораблей десанта на переходе морем и авиационному обеспечению высадки десанта на берег; к подавлению обороны противника и разрушению его оборонительных сооружений в районе высадки; к воспрепятствованию доставки противником подкрепления путем ударов по железнодорожным узлам; к поддержанию действий десанта на берегу.

На различных этапах десантной операции в порт Сейсин к ее обеспечению привлекались бомбардировочная, штурмовая и истребительная авиация с аэродромов постоянного базирования.

Для ведения разведки и обеспечения безопасности перехода привлекались самолеты PBN-1 16 мрап (морской аэродром б. Суходол), однако из-за неблагоприятных метеоусловий высадка основных сил десанта и их действия на берегу проходили без прикрытия истребителей и поддержки бомбовой и штурмовой авиации, которые не смогли подняться со своих аэродромов.

15 августа для поддержания наступательных действий десанта и прекращения сообщения между сейсинской группировкой и рананским укрепленным районом силами 55-го пикировочного авиаполка (оаппб) (аэродром Унаши) с истребительным прикрытием самолетов Як-9 19 иап (аэродром Сергеевка Северная) был нанесен удар по железнодорожным узлам Ранан и Фуней, железнодорожной станции Сейсин. Незначительный по своей мощи удар тем не менее помог основным силам десанта в порту Сейсин.

На следующий день авиация флота силами 10 бад продолжала выполнение задачи прикрытия следующего (третьего) эшелона десанта и поддержания боевых действий десанта на берегу. Объектами удара стали скопления войск в районе железнодорожного городка и бронепоезд, обстреливавший наступающие части морской пехоты. На выполнение этой задачи были нацелены самолеты 34 бап (аэродром Николаевка) и 33 бап (аэродром Фроловка) с истребительным прикрытием Як-9 19 иап (аэродром Сергеевка Северная). Действия авиации оказали значительную поддержку десанту, который к 14.00 16 августа занял город Сейсин.

Для развития успеха в этот же день было принято решение нанести повторный удар по железнодорожному узлу и очагам сопротивления противника силами трех авиационный дивизий — 10 бад, 2 мтад и 12 шад.

Сопровождение торпедоносцев было поручено 38 иап (аэродром Кневичи Восточные), а обеспечение действий десантных войск на берегу возложено на 26 шап (Кневичи Западные).

Для выполнения поставленной задачи возникла необходимость перебазировать часть сил 12 шад на аэродром Хунчунь, к этому времени уже занятый нашими войсками. 16 августа 26 шап в полном составе (32 самолета Ил-10) и 14 иап (11 самолетов Як-9) с аэродрома Кневичи были перебазированы в Хунчунь. Ввиду неясности обстановки в районе порта Сейсин штурмовые действия 26 шап были отменены, а бомбардировочные удары 10 бад и 2 мтад по железнодорожному узлу Сейсин были приостановлены.

Действия по бронепоезду, нефтескладам и железнодорожным мастерским были возложены на 34 бап и 33 бап (аэродромы Николаевка и Фроловка), а удар по зданию управления железной дороги и нефтескладам — на 55 обап (аэродром Унаши) в составе 17 самолетов Пе-2. Истребительное прикрытие этих частей обеспечивал 19 иап (аэродром Сергеевка Северная).

2-я минно-торпедная авиадивизия поставленные ей задачи выполняла силами 4 мтап (25 Ил-4) и 49 мтап (14 ДБ-3) с аэродромов Романовка и Новонежино соответственно.

17 августа две группы самолетов 26 шап с аэродром Хунчунь оказали огневую поддержку частям 386-й стрелковой дивизии в районе Эйсин — Тайлиньгуань. Решительные действия штурмовых групп 26 шап способствовали успеху 386-й стрелковой дивизии, которая в течение 18 и 19 августа разоружила и взяла в плен до 8000 японских солдат и офицеров.

К исходу дня 17 августа части морского десанта в районе железнодорожного городка соединились с подошедшими войсками 1-го Дальневосточного фронта, и дальнейшие действия авиации были перенацелены на районы городов Ранан и Фуней.

Таким образом, авиация флота при ведении боевых действий в морских десантных операциях в порты Северной Кореи использовалась с постоянных аэродромов Унаши, Сергеевка Северная, Фроловка, Николаевка, Кневичи, Романовка и Новонежино. Привлеченные к ведению разведки самолеты PBN-1 вылетали с аэродрома Суходол. В единственном случае было произведено перебазирование 26 шап и 14 иап с аэродрома Кневичи в Хунчунь.

Успешные действия морских десантов по овладению портами Северной Кореи Юки, Расин и Сейсин, а дальнейшем и Оденцин, давали возможность овладеть одним из важнейших портов — портом Гензан. Однако из-за большой удаленности порта использование авиации для прикрытия и поддержки десанта с воздуха было невозможно. Поэтому морской десант, встретив ожестоженное сопротивление десятикратно превосходящего противника, со своей задачей справился не полностью — им была захвачена только часть города и северная часть морского аэродрома[444]. Для окончательного захвата аэродрома Гензан и перебазирования на него боевой авиации был сформирован авиационный посадочный десант из двух самолетов PBY-6A 16 мрап (аэродром Суходол) с 16 автоматчиками на борту каждого. В качестве самолета-доразведчика в Гензан был направлен самолет PBN-1 этого же полка. В сложных метеоусловиях аэродром был найден, а десантный отряд высажен. Не встретив сопротивления, десантный отряд активных действий по захвату аэродрома не произвел и допустил вылет японских самолетов в Южную Корею.

В период десантных операций в порты Северной Кореи авиацией флота в целях предотвращения сосредоточения резервов и эвакуации японских войск были нанесены удары по железнодорожным станциям и узлам, перегонам и мостам. Авиационную разведку в целях решения основной задачи выполняли самолеты 50 рап с аэродрома Новороссия. В ударах принимали участие самолеты 55 обап (аэродром Унаши), 52 мтап (аэродром Сергеевка Южная), 4 мтап и 36 мтап (аэродром Романовка)[445], 49 мтап (аэродром Новонежино), 33 бап (аэродром Фроловка), 34 бап (аэродром Николаевка) и 26 шап. Прикрытие осуществляли самолеты 19 иап (аэродром Сергеевка Северная) и 38 иап (Кневичи Восточные).

Благодаря успешным действиям ВВС флота только за один день 15 августа перевозки противника были сокращены в четыре раза, а к исходу 18 августа были прекращены полностью.

Боевые действия 56-го стрелкового корпуса 16-й армии на острове Сахалин сопровождались упорным сопротивлением противника, получавшего подкрепления по железной дороге от порта Отомари на север по восточному побережью. В портах западного побережья Южного Сахалина движение кораблей противника и авиации нашей разведкой не обнаруживалось.

Для пресечсения возможных попыток противника эвакуировать свои войска и технику морем командующий СТОФ принял решение путем высадки десантов овладеть портами Южного Сахалина. Первый морской десант был спланирован в порт Торо. Перед авиацией СТОФ на предстоящую десантную операцию были поставлены задачи:

— не допустить подхода резервов противника к месту высадки десанта;

— уничтожить в районе высадки десанта огневые точки и скопления живой силы противника;

— не допустить атаки авиацией противника кораблей десанта;

— не допустить прорыва кораблей противника к району высадки.

На каждом этапе десантной операции задачи для ВВС СТОФ были конкретизированы командующим ВВС флотилии[446].

К участию в операции были привлечены самолеты Ил-2 56 шап, базировавшиеся на аэродромы Гроссевичи и Знаменское, МБР-2, PBN-1, PBY-6A 48 мрап (морской аэродром б. Бяудэ), ЛаГГ-3 41 иап (аэродром Постовая), Як-9 и ЛаГГ-3 42 иап (аэродром Знаменское), Як-9 59 иап (Николаевск-на-Амуре), СБ и Пе-2 55 обап.

55-й отдельный авиаполк пикирующих бомбардировщиков, организационно входивший в ВВС СТОФ, формировался и базировался в районе главной базы флота на аэродроме Унаши, поэтому в начале войны был оперативно придан командиру 10-й бомбардировочной авиадивизии и участововал в боевых действиях по портам Севрной Кореи и только 20 августа перебазировался на аэродром Постовая.

Десантный отряд формировался в главной военно-морской базе СТОФ Советская Гавань и начал переход в точку высадки в 21.17 15 августа.

Высадке десанта в порту Торо предшествовал бомбовый удар самолетов МБР-2, вылетевших с морского аэродрома б. Бяудэ. Первый эшелон десанта подошел к порту Торо в 05.07 16 августа, а в 06.20 в целях обеспечения действий десанта на берегу был произведен удар штурмовиками 56 шап по подходящим к Торо резервам противника. Истребители, прикрывавшие десант, ввиду отсутствия воздушного противника использовались для подавления огневых точек.

Главные силы десанта произвели высадку в порту Торо в 10.00 16 августа. Огневую систему противника подавляло звено самолетов Ил-2 56 шап под прикрытием звена истребителей Як-9. В течение этих и последующих суток штурмовики под прикрытием истребителей еще дважды наносили удары по технике и живой силе противника. В ночь с 17 на 18 августа к бомбардировке объектов привлекались самолеты МБР-2. За два дня боевых действий в порту Торо авиацией было совершено 174 самолето-вылета, которые обеспечили успех десантной операции в целом и захвату портов Торо и Эсутору. Овладение этими портами дало возможность приблизить базирование части сил СТОФ к портам Маока (Холмск) и Отомари (Корсаков). Овладение же этими портами решало вопрос безопасности наших коммуникаций через Татарский пролив и открывало возможность беспрепятственного плавания проливом Лаперуза.

К 13.00 18 августа в Советской Гавани закончилось сосредоточение сил и средств десанта. Десантные войска составляли около 3400 чел., для которых был выделен один минный заградитель, два больших охотника, пять сторожевых кораблей, четыре тральщика, шесть транспортов и 4 торпедных катера. Для поддержки десанта было выделено 10 самолетов Пе-2 55 обап, 17 Як-9 42 иап, 14 Як-9 59 иап. Для сокращения времени полета к месту высадки участвующие в операции самолеты 55 обап и 59 иап были перебазированы со своих аэродромов в район главной базы СТОФ на аэродром Постовая.

Высадка десанта в порту Маока 20 августа происходила в неблагоприятных для полета авиации метеоусловиях без предварительного бомбового удара по войскам и объектам порта. Только 21 августа был совершен один вылет самолетов на обеспечение действий десанта на берегу, после чего погода вновь ухудшилась. Действия десанта по расширению плацдарма и дальнейшее его наступление происходили без авиационной поддержки. 22 августа на огневое поражение и бомбардировку объектов противника было совершено 39 самолето-вылетов Пе-2 и 22 самолето-вылета Як-9.

Продвижение частей десанта на юг и вглубь острова поставило авиацию СТОФ в сложное положение. Так, штурмовики при дальнейшем развитиии наступления уже не могли действовать. Исходя из этого командующий ВВС СТОФ 22 августа принял решение перебазировать на аэродром Коноторо часть самолетов 42 иап и 56 шап с аэродромов Знаменское и Гроссевичи и в дальнейшем действовать с него. По воздуху на аэродром Коноторо было доставлено 345 чел. личного состава, 1150 кг боезапаса и 2350 кг горючего, перебазировано 16 самолетов Як-9 и 6 Ил-2. С этого аэродрома авиация флота могла более эффективно обеспечить действия сухопутных частей и кораблей флотилии по захвату порта Отомари.

В ночь с 22 на 23 августа противник скрытно отошел с линии фронта, а 23 августа, не встречая сопротивления, силы десанта заняли город Футомато и начали движение на Отомари.

23 августа из Маока на Отомари на боевых кораблях (минный заградитель, 8 ТЩ, 2 БО и 6 ТКА) вышел десант в составе трех сводных батальонов моряков и 25 августа на рассвете, не встретив сопротивления, высадился в Отомари. К 12.00 25 августа японские войска на Южном Сахалине капитулировали. Авиация флотилии при овладении портом Отомари участия не принимала.

Авиация ТОФ и СТОФ в десантных операциях флота и флотилии, как правило, действовала со своих постоянных мест базирования. Перебазирования имели целью приблизить авиацию к местам выполнения поставленных задач и были осуществлены только четыре раза.

4.2.5. Базирования авиации и противовоздушная оборона военно-морских баз и конвоев на переходе морем

К началу войны с Японией существовавшая структура противовоздушной обороны (ПВО) флота была существенно реорганизована. Вместо штаба ПВО флота было сформировано управление ПВО флота во главе с командующим ПВО генерал-майором авиации В.В. Суворовым. Командующий ПВО был подчинен командующему ВВС флота, а все соединения и части, прикрывающие Владивосток, объединены в корпус ПВО, подчиненный непосредственно командующему Владивостокским оборонительным районом (ВМОР).

В состав корпуса ПВО входили две бригады ПВО, зенитно-артиллерийская бригада, бригада аэростатов заграждения, два зенитно-артиллерийских полка, прожекторный полк, полк ВНОС и отдельный зенитно-артиллерийский дивизион. Корпусу ПВО были оперативно подчинены 7-я истребительная авиадивизия (иад) и 39-й отдельный истребительный авиаполк.

Владимиро-Ольгинский базовый район ПВО был переформирован в бригаду ПВО с непосредственным подчинением командиру ВО ВМБ. Бригаде оперативно подчинялся 31 иап.

Совгаванский базовый рвйон ПВО был также переформирован в бригаду ПВО с непосредственным подчинением командующему ВВС Северной Тихоокеанской флотилии.

К началу войны основные средства истребительной авиации и зенитной артиллерии были сосредоточены для прикрытия главной базы флота — Владивостока, Владимиро-Ольгинской ВМБ, главной базы Северной Тихоокеанской флотилии — Советской Гавани и аэродромной сети флота. Всего в войсках ПВО флота было 412 самолетов-истребителей, 191 батарея с 1088 стволами[447]. К началу войны на вооружение истребительной авиации ПВО поступили новые самолеты Ла-7 и Як-9у с дальностью полета 810 и 850 км соответственно.

Планом боевого использования ВВС флота на истребительную авиацию в системе ПВО предусматривалось возложить следующие задачи: прикрытие военно-морских баз, находящихся в этих районах аэродромов и других объектов, кораблей, десантов и конвоев при переходе морем; прикрытие с воздуха боевых кораблей при поддержке ими прибрежных флангов сухопутных войск, действующих в Северной Корее и на Южном Сахалине; прикрытие войск десанта при действии их на берегу.

В целях повышения ответственности за прикрытие Владивостока, военно-морских баз, аэродромов и других объектов, расположенных на побережье, за каждым истребительным полком был закреплен определенный сектор, что дало возможность сократить время полета истребителей от аэродромов до прикрываемых объектов. Кроме того, с целью приближения истребительной авиации к прикрываемым объектам и сокращения времени полета до цели часть истребительной авиации была перебазирована на другие аэродромы (см. табл. 4.1).

Истребительное прикрытие военно-морских баз в дневное время планировалось осуществлять путем перехвата авиации противника на дальних подступах к побережью, а в ночное время на основе взаимодействия истребителей с прожекторами, для чего в районе главной базы было создано четыре световых поля.

Прикрытие боевых кораблей и транспортов в период погрузки десанта на транспорты, при выходе и входе кораблей в базы осуществлялось методом непрерывного патрулирования.

Специфику и сложность прикрытия с воздуха десантов и конвоев определяла значительная протяженность морских коммуникаций. В операционной зоне флота основной коммуникацией являлась линия Владивосток — Советская Гавань — Николаевск-на-Амуре и Петропавловск-Камчатский. Эта коммуникация, проходящая в непосредственной близости от побережья противника, связывала все наши военно-морские базы, расположенные в Японском и Охотском морях, и особенно нуждалась в надежном авиационном прикрытии. Организация прикрытия этой коммуникации была определена приказом командующего ТОФ от 6 августа 1945 г. № 0051, согласно которому прибрежная морская коммуникация общей протяженностью около 1500 км в границах военно-морских баз и морского оборонительного района была разбита по участкам, в пределах которых и организовывалось прикрытие перехода кораблей и транспортов с воздуха[448].

Группировка истребительной авиации на флоте должна была обеспечить непрерывное прикрытие объектов флота и коммуникаций на всем протяжении, для чего истребительные части к началу войны были передислоцированы на прибрежные аэрордромы. Особое внимание было уделено участку коммуникаций Николаевск-на-Амуре — Владивосток, на котором были назначены ответственные за участки или зоны (табл. 4.2).

Таблица 4.2

Базирование истребительной авиации, обеспечивающей авиационное прикрытие коммуникации Николаевск-на-Амуре — Владивосток

Наименование частей

Аэродром базирования

Ответственный за участок или зону

59 иап

Николаевск-на-Амуре

Командир полка подполковник Д.Е. Нихамин

58 иап

Мариинское

Командир полка майор М.Ф. Самозванцев

42 иап

Знаменское и Гроссевичи

Командир полка Б.А. Новиков

41 иап

Постовая

Командир полка майор А.Я. Дижевский

61 иап

Великая Кема

Командир полка майор П.Н. Коростылев

31 оиап

Молдовановка

Командир полка майор А.Н. Горбунов

39 оиап

Унаши

Командир полка майор А.П. Волчек

17 иап

Петровка

Командир полка майор М.И. Ушаков

6 иап

Вторая Речка

Командир полка майор А.И. Азевич

12 иап

Сенданка

Командир полка майор П.А. Гончаров

Примечание. Составлена автором по данным: Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 118, 119.

Для истребительных авиаполков нарезались участки, за прикрытие которых отвечали командиры полков. Так, для полка, базировавшегося на аэродроме Седанка, выделялся участок: Босфор Восточный — м. Сысоева; полк, базировавшийся на аэродроме Вторая Речка, прикрывал конвои от м. Сысоева до з. Восток и полк, базировавшийся на аэродроме Петровка, прикрывал конвои от з. Восток до м. Поворотный.

Если на участке Владивосток — з. Владимира, имевшем достаточно густую аэродромную сеть, организовать непрерывное авиационное прикрытие конвоев было проще, то на участке з. Владимира — Советская Гавань имелся только один оперативный аэродром Великая Кема. Расстояние между аэродромом Великая Кема и ближайшим аэродромом Молдавановка составляло около 250 км. Именно поэтому этот участок являлся наиболее сложным в истребительном прикрытии конвоев.

Прикрытие кораблей в минно-заградительной операции, проводимой Северной Тихоокеанской флотилией в Татарском проливе, осуществлялось патрулированием в воздухе одной-двумя парами истребителей и дежурством на земле одной эскадрильи в готовности к вылету 1–2 минуты.

Прикрытие с воздуха боевых кораблей при поддержке ими прибрежных флангов сухопутных войск истребительной авиацией не выполнялось, так как флот к этой задаче не привлекался.

Некоторые представления об условиях базирования и перебазирования авиации флота на оперативных аэродромах северного Приморья можно получить, рассмотрев их на примере 16-й смешанной авиационной дивизии (16 сад). В состав дивизии входили 31 истребительный авиаполк, сформированный в июне 1943 г. и базировавшийся на аэродроме Серафимовка в 20 км севернее пос. Ольга, 60-й штурмовой авиационный полк и 61-й истребительный авиаполк, формирование которых осуществлялось в мае 1945 г. на аэродромах Романовка и Новонежино. С окончанием формирования авиадивизии местом дислокации ее штаба и политотдела был определен пос. Ольга. 60 шап с окончанием формирования должен был перебазироваться на полевой аэродром Молдавановка, а 61 иап — занять оперативный аэродром Великая Кема в 250 км северо-восточнее Ольги. В оперативном подчинении дивизии находились 53-я отдельная морская разведывательная эскадрилья (омраэ) и 15-е отдельное авиазвено волнового управления (оаз ВУ).

Аэродром Молдавановка, ограниченный по размерам и зажатый со всех сторон сопками, был неудобен для базирования тяжелых машин Ил-2, однако базирование штурмовиков именно здесь определялось оперативной целесообразностью. Кроме того, в районе аэродрома отсутствовали линейные и точечные ориентиры, такие, как дороги, населенные пункты и т. п., которые могли облегчить определение места. Единственным положительным элементом являлось наличие дороги, хоть и плохой, но позволявшей регулярно доставлять боеприпасы, горючее и продовольствие.

Оперативный аэродром 61 иап Великая Кема, расположенный на побережье, имел достаточные размеры и открытые подходы, однако отсутствие дорог и причалов сводили это преимущество на нет. Мелководье не позволяло подходить судам близко к берегу, поэтому доставка с транспорта боеприпасов, бочек с горючим, продовольствия и т. п. осуществлялась на лодках, примитивных плотах и других плавсредствах, а иногда и вброд.

Весь июль наряду с боевой подготовкой и освоением оперативных аэродромов по всей полосе 700-километровой операционной зоны дивизии личному составу пришлось заниматься созданием минимально сносных бытовых условий, повседневных и боевых запасов[449].

В боевых действиях на Южном Сахалине перед 16 сад была поставлена задача подавления объектов противодесантной обороны противника в порту Маока, для чего по одной авиаэскадрилье самолетов Ил-2 и Як-9 были перебазированы на оперативный аэродром Перетычиха на севере операционной зоны Владимиро-Ольгинской ВМБ. Это позволило сократить расстояние до объектов удара до 230 км[450].

В ходе войны с Японией аэродромная сеть авиации ТОФ и СТОФ в основном соответствовала характеру решаемых задач. В процессе ведения боевых действий были использованы большинство аэродромов главной базы флота и практически все аэродромы СТОФ (табл. 4.3).

Таблица 4.3

Базирование авиации ВВС Тихоокеанского флота, Амурской и Северной Тихоокеанской флотилий в августе-сентябре 1945 г.

№ п/п

Аэродром

Харктеристика

Базирующиеся силы

Принадлежность

Примечание

1

Батюково

Оперативный, грунтовый

34 бап, 122 отаэ

ТОФ

2

б. Бяудэ

Постоянный, гидро

48 омрап

СТОФ

3

Великая Кема

Постоянный, грунтовый

61 иап, аэ 4 мтап, аэ 50 орап

ТОФ

4

б. Владимир

Оперативный, гидро

53 омраэ

ТОФ

5

б. Воевода

Построянный, гидро

57 омраэ

ТОФ

6

б. Врангель

Постоянный, гидро

47 омраэ

ТОФ

7

Вторая Речка

Постоянный, грунтовый

6 иап, 3 ао 122 отаэ

ТОФ

8

Гроссевичи

Оперативный, грунтовый

56 ошап, аэ 60 шап, аэ 61 иап, аэ 42 иап

ТОФ/СТОФ

9

з. Де-Кастри

Постоянный, гидро

2 оаз ВУ

СТОФ

10

Знаменское

Постоянный, грунтовый

Упр. 15 сад, 42 иап, 56 ошап

СТОФ

11

Кневичи Восточные

Постоянный, грунтовый

Упр. 12 шад, 14 иап, 38 иап, аэ 6 иап, 32 оиаэ, 43 оиаэ

ТОФ

12

Кневичи Западные

Постоянный

26 шап, аэ 14 иап

ТОФ

13

Коноторо (Костромское)

Оперативный

аэ 42 иап, аэ 56 ошап

СТОФ

14

Кролевец

Постоянный, грунтовый

37 шап

ТОФ

15

Магадан (б. Нагаева)

Постоянный

37 осбаэ

СТОФ

16

Майгатка

Постоянный

55 опап, 56 ошап

СТОФ/ТОФ

17

Майхэ

Постоянный

115 омрап, 2 уап, аэ 17 иап

ТОФ

2 уап переведен из состава ВВС ЧФ 03.1945 г.

18

Мариинское-на-Амуре

Постоянный

58 иап

СТОФ

19

Молельный Мыс

Постоянный, грунтовый

аэ 17 иап

ТОФ

20

Молдавановка

Постоянный, грунтовый

31 оиап, 60 шап

ТОФ

21

Николаевка

Постоянный

Упр. 10 бад, 33 бап, 34 бап

ТОФ

22

Николаевск-на-Амуре

Постоянный

59 иап

СТОФ

23

Новонежино

Постоянный

49 мтап, 27 иап, 61 иап

ТОФ

27 иап перебазирован с СФ

24

Новороссия (Западная и Восточная)

Постоянный

50 одрап, 4 мтап, 56 ошап

ТОФ

25

ст. Океанская

Постоянный, гидро

115 омрап

ТОФ

26

б. Ольга

Постоянный, гидро

53 омраэ, 15 оаз ВУ

ТОФ

27

б. Патрокл

Постоянный, гидро

3 оао ВУ, 63 омраэ

ТОФ

28

Перетычиха

Оперативный

аэ 60 шап, аэ 61 иап

ТОФ

29

Петровка

Постоянный, грунтовый

17 иап, 43 иап

ТОФ

30

Постовая

Постоянный

Упр. 15 сад, 55 оаппб, 41 иап, 42 иап, 58 иап, 59 иап, аэ 48 омрап

СТОФ

31

б. Разбойник

Постоянный, гидро

4 оаз ВУ

ТОФ

32

Романовка

Постоянный, грунтовый

Упр. 2 мтад, 4 мтап, 36 мтап, 43 иап, 57 иап, 60 шап, 35 одбаэ, 122 отаэ

ТОФ

43 иап передан из состава ВВС ЧФ 19.07.1945 г.

33

б. Северная

Постоянный, гидро

аэ 48 омрап, 5 оаз ВУ

СТОФ

34

Седанка

Постоянный

аэ 6 иап, 2 аэ 12 иап

ТОФ

35

Серафимовка

Постоянный, грунтовый

аэ 31 иап, аэ 52 дбап

ТОФ

36

Сергеевка Северная

Постоянный, грунтовый

19 иап

ТОФ

37

Сергеевка Южная

Постоянный, грунтовый

33 бап, 52 мтап, 35 одбаэ

ТОФ

38

Софийское-на-Амуре

Постоянный, гидро

Упр. 15 сад, 117 мап

СТОФ

39

б. Суходол

Постоянный, гидро

16 омрап

ТОФ

40

Угловая Центральная

Постоянный

Упр. 7 иад, 6 иап, 12 иап, 131 обукаэ, 14 оараэ

ТОФ

41

Угловая Южная

Постоянный, грунтовый

6 иап, 12 иап

ТОФ

42

Унаши

Постоянный

55 обап, 19 оиап, 39 оиап, 47 омраэ

ТОФ/ВВС

43

Фроловка

Постоянный

34 бап, аэ 19 иап

ТОФ

44

Хабаровск

Постоянный

45 иап

АКВФ

45

б. Шамора

Оперативный, грунтовый

ТОФ

Примечания: 1. Составлена автором по данным: Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963.

2. Во второй половине августа на аэродром Коноторо была перебазирована часть самолетов 42 иап и 56 шап с аэродров Знаменское и Гроссевичи.

3. С окончанием войны 61 иап был передан во вновь формируемую авиадивизию в Порт-Артур, на Южный Сахалин были перебазированы управление 16 сад, 58 иап, 59 иап, 55 иап и 60 шап.

Таким образом, авиация Тихоокеанского флота имела разветвленную сеть аэродромов в пределах Южного Приморья и, особенно, в районе главной базы флота, где расстояния между аэродромами составляли 25–50 км. На участке от м. Поворотный до з. Ольги между двумя ближайшими аэродромами Николаевка и Молдавановка расстояние составляло уже 150 км и между ними имелся только один промежуточный аэродром Батюково. Далее на север эти расстояния еще больше возрастали. Так, между аэродромом Серафимовка и оперативным аэродромом Великая Кема расстояние составляло 250 км. На таких же удалениях находились аэродромы главной базы СТОФ Советская Гавань и Де-Кастри, Николаевска-на-Амуре. Анализ дальностей полета основных типов самолетов, состоявших на вооружении авиации ТОФ (табл. 4.4), и география аэродромной сети приводит к ряду выводов.

Таблица 4.4

Основные типы летательных аппаратов, состоящие на вооружении ВВС ТОФ и СТОФ в августе-сентябре 1945 г.

Тип самолета

Год выпуска

Дальность полета, км

Примечание

Истребители

Як-9у, Як-9ю, Як-9

1944

850

Около 60%

Як-7б

1943

820

ЛаГГ-3

1943

590

172 ед.

Ла-7

1944

810

И-16

1934

690

Бомбардировщики

Пе-2

1941

1500

136 ед.

СБ

1939

1000

27 ед.

«Норт-Америкен» Б-25 («Митчелл»)

1942

2170

4 ед.

Торпедоносцы

Ил-4

1939

2740

26 ед.

ДБ-3

1938

3870

85 ед.

«Дуглас» А-20 («Бостон»)

1943

1475–2100

46 ед.

Штурмовики

Ил-2

1940

740

180 (35 — резерв)

Ил-2 (корректировщик)

1940

740

28 (15 — резерв)

Ил-10

35

Разведчики

«Дуглас» А-20к («Бостон»)

1943

2100

12

Ту-2

1944

2180

6

Як-9

1944

850

15

ДБ-3

1938

3870

10

МБР-2

1937

730-1100

146

PBN-1 «Номад»

1943

5250

46

PBY-6A «Каталина»

1943

5250

21

Примечание. Составлена автором по данным: Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 14, 15, 145–150.

Во-первых, в любом районе зоны ответственности СССР со своих базовых аэродромов могли действовать только колесные самолеты разведывательной авиации, часть бомбардировщиков и торпедоносцы. Для всех остальных родов авиации требовался маневр перебазирования для приближения к районам боевых действий. Однако даже при этом, по свидетельству командира 16-й смешанной авиадивизии полковника К.Д. Денисова, левый фланг Приморья (его северная часть) по существу оставался совсем открытым и не был обеспечен в полной мере авиационным прикрытием[451].

Во-вторых, география аэродромной сети, несмотря на общую направленность создания аэродромов на важнейших операционных направлениях, во многом складывалась под влиянием физико-географических условий, а не диктовалась оперативной целесообразностью. Особенно рельефно эта тенденция просматривается в северных районах — Владимиро-Ольгинской ВМБ и Северной Тихоокеанской флотилии. Как общее количество аэродромов, так и их оборудованность не в полной мере отвечпли требованиям базирования авиации. Отсутствие наземных видов транспорта и неблагоприятные условия на побережье не позволили строить аэродромы там, где это требовалось с точки зрения рассредоточенного базирования авиации и наиболее эффективного выполнения задач. Только этим можно было объяснить значительные по протяженности «прорехи» в географии аэродромной сети.

В-третьих, география аэродромной сети ТОФ и СТОФ в том виде, в каком она была к августу 1945 г., носила исключительно оборонительный характер, каковой, в сущности, она и планировалась первоначально, поскольку наиболее плотная сеть авиабаз располагалась в районах главных и операционных баз флота, а также в устье р. Амур, т. е. там, откуда исходила основная угроза побережью советского Дальнего Востока.

В-четвертых, несмотря на принимаемые в годы Великой Отечественной войны меры по улучшению качества аэродромов (строительство ВПП с бетонированным покрытием и покрытием из металлических звеньев) их общее количество было невелико, что отрицательно сказалось на использовании ряда аэродромов в период августовских дождей в Приморском крае. На части аэродромов, переоборудование которых было начато в соответствии с постановлением ГКО в 1945 г. (Серафимовка, Постовая и Майгатка), по устному свидетельству очевидцев, к началу войны работы были закончены не полностью.

4.3. Базовое обеспечение боевых действий Краснознаменной Амурской флотилии

В замысле советского командования место Краснознаменной Амурской флотилии определялось основными задачами 2-го Дальневосточного фронта, в оперативном подчинении которого находилась флотилия. Войскам фронта при содействии Краснознаменной Амурской флотилии надлежало овладеть устьем р. Сунгари и наступать вдоль обоих ее берегов в общем направлении на Харбин. На всех остальных участках фронта войскам и силам флота предписывалось ведение оборонительных действий до тех пор, пока не будут созданы благоприятные условия для перехода в наступление[452].

Фактически в ходе войны Краснознаменной Амурской флотилии пришлось решать на первом этапе наступательной операции 1-го и 2-го Дальневосточного фронтов следующие задачи: содействовать войскам в боях на речных рубежах Амура, Уссури и Сунгари и на оз. Ханка корабельной артиллерией, организацией переправ; добиваться полного господства на этих реках и озере.

Задачи второго этапа: высадкой десанта и корабельной артиллерией содействовать войскам фронтов в наступлении и форсировании водных преград; всемерно помогать частям Советской Армии в разгроме и захвате японских опорных пунктов и узлов сопротивления; в дальнейшем овладеть городами Цзямусы, Саньсин, Харбин[453].

К началу войны с Японией силы Краснознаменной Амурской флотилии организационно были сведены в соединения и части:

— 1-ю бригаду речных кораблей (1 БрРК): мониторы «Ленин», «Красный Восток», «Сунь Ят-Сен», 1-й дивизион речных тральщиков, 1-й и 5-й отряды бронекатеров, 1-й и 2-й отряды катеров-тральщиков, 1-й отряд минных катеров, две плавбатареи;

— 2-ю бригаду речных кораблей (2 БрРК): мониторы «Свердлов» и «Дальневосточный комсомолец», 2-й дивизион речных трельщиков, 2-й и 3-й отряды бронекатеров, 3-й отряд катеров-тральщиков и две плавбатареи;

— 3-ю бригаду речных кораблей (3 БрРК): 1-й дивизион канонерских лодок («Пролетарий» и «Монгол»), 4-й отряд бронекатеров, 3-й дивизион канонерских лодок, 4-й и 7-й отряды катеров-тральщиков, минный заградитель «Сильный» и одна плавбатарея;

— Зее-Бурейскую бригаду речных кораблей: 2-й отдельный дивизион канонерских лодок, 3-й отдельный дивизион речных тральщиков, 1-й и 2-й отдельные дивизионы бронекатеров, 5-й отряд катеров-тральщиков, 2-й отряд глиссеров (Благовещенск);

— Сретенский отдельный дивизион речных кораблей: 1-й и 2-й отрядв бронекатеров;

— Уссурийский отдельный отряд бронекатеров;

— Ханкайский отдельный отряд бронекатеров.

Охрана рейда главной базы КАФ включала три сторожевых катера и один боносетевой заградитель.

В числе кораблей и катеров флотилии были суда речного пероходства, мобилизованные вместе с экипажами и переоборудованные для военных целей[454]. С началом боевых действий флотилии были подчинены все сторожевые катера пограничной охраны на реках Амур и Уссури.

Местами постоянного базирования Краснознаменной Амурской флотилии были Хабаровск (главная база), Малая Сазанка на р. Зее, Сретенск на р. Шилка и Камень-Рыболов на оз. Ханка.

В ходе подготовки к боевым действиям части и соединения флотилии были рассредоточены в соответствии с задачами на всем протяжении Амура и Уссури. Так, 1 БрРК дислоцировалась в районе с. Ленинское, где развертывалась главная ударная группировка 2-го Дальневосточного фронта и где в короткий срок была создана маневренная база флотилии. Здесь же разместился командный пункт командующего флотилией. Совместно со 2 БрРК, прибывшей в Нижне-Спасское (севернее острова Тарабаров), эти соединения кораблей должны были обеспечить наступление 15-й армии на сунгарийском операционном направлении. В устье Зеи в готовности содействовать 2-й Краснознаменной армии в обороне Благовещенска была сосредоточена Зее-Бурейская бригада речных кораблей. 3 БрРК, находившаяся в Бикине, и Уссурийский отдельный отряд бронекатеров (г. Иман) готовились к обеспечению форсирования Уссури частями 35-й армии и 5-го отдельного стрелкового корпуса. Ханкайский отдельный отряд бронекатеров из места постоянного базирования (Камень-Рыболов) был передислоцирован к советско-китайской границе в район Турьего Рога для содействия частям 1-й Краснознаменной армии на оз. Ханка[455].

В интересах обеспечения высокого маневра силами и средствами с учетом огромной протяженности операционной зоны командованием Краснознаменной Амурской флотилии была подготовлена сеть береговых опорных пунктов и пунктов снабжения на различных участках Амура и его притоках — Шилке, Аргуни, Зее, Уссури и на оз. Ханка. Были подготовлены к развертыванию три плавучие (подвижные) базы флотилии, четыре плавучие ремонтные мастерские и заготовлены пирсы-причалы для развертывания дополнительных опорных пунктов на побережье[456].

Правильность принятого решения на рассредоточенное базирование кораблей Краснознаменной Амурской флотилии и создание сети береговых опорных пунктов и баз снабжения подтвердили маневренный характер боевых действий, в результате которых кораблям флотилии пришлось действовать в отрыве от своих основных баз. Слабо развитая сеть дорог и их плохое состояние после ливневых дождей во многом определили значение кораблей Краснознаменной Амурской флотилии в Сахалянской, Сунгарийской операциях, в боях за г. Цзямусы и при взятии Харбина. Обеспечивая форсирование водных преград и высадку десанта на острова и побережье противника, корабли флотилии способствовали успешности решения задач по захвату опорных пунктов японцев на участке от Благовещенска до оз. Ханка и создания плацдарма для дальнейшего развития наступления в глубину Маньчжурии.

Деятельность кораблей Краснознаменной Амурской флотилии с достаточной полнотой освещена в военно-исторической литературе[457], поэтому нет необходимости подробно раскрывать ее еще раз. Однако краткое перечисление участков и районов действия КАФ дает представление о протяженности театра, на котором пришлось действовать кораблям флотилии (рис. 4.3).

Рис. 4.3. Базирование и боевые действия Краснознаменной Амурской флотилии

В ходе советско-японской войны флотилия обеспечивала оперативные перевозки, высадку войск десантов, форсирование рек Амур, Уссури и Сунгари. Вместе с частями 2-го Дальневосточного фронта она участвовала в овладении городами Сахалян, Айгунь, Фуцзинь, Цзямусы, Харбин.

На участке 2-й армии успешно действовала Зее-Бурейская бригада речных кораблей, обеспечившая высадку десантов на Сахалянской и Константиновской переправах.

1, 2 и 3-я бригады речных кораблей, имея в своем составе основные силы флотилии, успешно обеспечили Сунгарийскую операцию 15-й армии и 5-го стрелкового корпуса, наступавшим в общем направлении на Харбин.

В захвате городов, расположенных на р. Сунгари, приняли участие мониторы и канонерское лодки флотилии. 21 августа 1-я и 2-я бригады, имея на кораблях два стрелковых батальона, прибыли в Харбин, куда до этого был высажен воздушный десант. 22 августа корабли 3-й бригады доставили в Харбин 394-й стрелковый полк.

В ходе обеспечения сухопутных войск корабли Краснознаменной Амурской флотилии доставляли боеприпасы, снаряжение, горючее, продовольствие и личный состав, действуя зачастую в отрыве не только от основных, но и маневренных баз. В наибольшей степени это относится к действиям 1, 2 и 3-й бригад речных кораблей. Успешности выполнения поставленных задач во многом способствовало создание сети баз снабжения и обеспечения, рассредоточенных на всем протяжении речного фронта.

Таким образом, успешные действия Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской флотилии в советско-японской войне в августе-сентябре 1945 г. во многом зависели от состояния созданной в 1930-1940-х годах рассредоточенной системы базирования корабельного состава и авиации флота.

Базирование корабельного состава, в первую очередь подводных лодок, как наиболее зависевших от базового обеспечения, обеспечивалось тремя пунктами базирования в районе главной базы ТОФ (в бухтах Золотой Рог, Малый Улисс, Находка); в главной военно-морской базе СТОФ Советская Гавань базировалась одна из четырех бригад подводных лодок. По одному отдельному дивизиону ПЛ базировалось в з. Владимира и Петропавловске-на-Камчатке. В период боевых действий на позициях дозора и в районах нарушения морских коммуникаций противника находились подводные лодки всех соединений. При этом позиции подводных лодок находились в непосредственной близости от своих мест базирования и в пределах операционных зон своих ВМБ. Исключение составляли подводные лодки типа «Л» 1-й бриагды подводных лодок, которым с расширением зоны ответственности ТОФ были назначены районы боевых действий у западного побережья о. Хоккайдо и в пр. Лаперуза. Несмотря на многочисленные недоделки, которые не были устранены в ходе базового строительства, базовое обеспечение в целом соответствовало характеру решаемых подводными лодками задач.

В ходе боевых действий ВВС флота авиация действовала в основном с аэродромов постоянного базирования. Перебазирования к началу боевых действий и в ходе них производились с целью сокращения дальности до целей и времени подлета. В двух случаях было произведено перебазирование на бывшие аэродромы противника, однако использовать их в боевой деятельности не пришлось. Аэродромная сеть ВВС ТОФ в наибольшей степени соответствовала качеству обеспечения и необходимой плотности в районе главной базы ТОФ Владивосток. В северных районах Приморья и Хабаровского края расстояния между аэродромами составляли 250–300 км, что хотя и соответствовало оперативному радиусу самолетов, состоящих на вооружении ВВС ТОФ и СТОФ (см. табл. 4.4), тем не менее аэродромов было явно недостаточно для длительного ведения боевых действий. Кроме того, часть аэродромов обеспечивала минимальные потребности в базировании. Вследствие отсутствия наземного транспорта эффективность боевых действий целиком зависела от доставки снабжения, боеприпасов и продовольствия морским транспортом, что стало бы значительным препятствием в зимнее время. Уязвимость такой системы снабжения была вполне очевидна, предприми противник боевые действия на наших коммуникациях.

Это в целом можно отнести и к главной базе СТОФ Советская Гавань, где после двухгодичного перерыва (с 1941 по 1943 гг.) были возобновлены работы по строительству железнодорожной линии Комсомольск — Советская Гавань. Рабочее движение по линии было начато 20 июля 1945 г., т. е. за две недели до начала войны. Все годы Великой Отечественной войны существование ВМБ и ее снабжение полностью зависело от сезонности завоза необходимых грузов.

В довольно сложной ситуации вели боевые действия корабли Краснознаменной Амурской флотилии, действуя на значительном удалении от своих баз. Вместе с тем размещение постоянных баз флотилии на основных операционных направлениях войны позитивно сказалось на ходе боевых действий в начальный период. Планируемое строительство базы Краснознаменной Амурской флотилии в Комсомольске-на-Амуре выполнено не было, по всей видимости, ввиду того, что в замысле боевых действий этот участок Амура в зону боевых действий не входил.

Стремление американских партнеров воспрепятствовать Советскому Союзу воспользоваться результатами войны, а именно так можно расценить разграничительную линию, которую они нам навязали, наряду с отмеченными ранее недостатками имело и свою положительную сторону. Действия наших кораблей проходили в районах, расположенных на относительно небольшом удалении от мест постоянного базирования, что сказалось на времени развертывания сил в районы боевого предназначения.

Созданная в 1930-1940-х гг. система базирования флота и авиации на Дальнем Востоке СССР в целом обеспечила решения задач, возложенных на Тихоокеанский флот в годы Великой Отечественной войны и на завершающем этапе второй мировой войны в дальневосточной кампании Советского Союза против Японии.

Вместе с тем эта система не в полном объеме соответствовала теоретическим взглядам на базирование сил флота, поскольку одним из требований рассредоточенного базирования являлось расстояние между базами, не превышающее значений оперативного радиуса действий легких сил флота. Кроме того эта система базирования не отвечала еще ряду требований, которые будут рассмотрены в заключении.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблема, рассмотренная в настоящей работе, выходит далеко за рамки узковедомственных интересов Военно-Морского Флота. Она напрямую связана с национальной безопасностью государства. Оперативное оборудование территории страны, составной частью которого является базовое строительство, во многом определяет способность сил флота выполнять задачи, возлагаемые на него Морской доктриной Российской Федерации. Понимание этого как будто бы существует. Так, в «Морской доктрине Российской Федерации до 2020 года» говорится о том, что одними из основных задач на тихоокеанском региональном направлении являются создание условий для базирования и использования составляющих морского потенциала, обеспечивающих защиту суверенитета, суверенных и международных прав Российской Федерации; развитие прибрежно-портовой инфраструктуры и Российского флота на Дальнем Востоке. Более того, в «Основах политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности на период до 2010 г.» утверждается, что прибрежно-портовая инфраструктура является составной часть морского потенциала России и подлежит развитию как одно из приоритетных направлений политики государства в области военно-морской деятельности. Что же касается военно-морских баз, то в документе прямо сказано: «Региональная дислокация Военно-Морского Флота требует поддержания и развития самостоятельных инфраструктур базирования, судостроения и судоремонта, всех видов обеспечения основой которых является исторически сложившаяся в России система городов — военно-морских баз».

Одним из таких городов — военно-морских баз является один из старейших городов Дальнего Востока — Владивосток. Он строился как форпост России в этом удаленном регионе, здесь была создана инфраструктура, позволявшая обеспечить базирование и восстановление значительных сил флота. Сегодня приходится констатировать, что усилия, предпринятые в прошлые годы, могут быть сведены на нет коммерческими интересами — инфраструктура флота сворачивается и вытесняется из Владивостока. Создание же базовой инфраструктуры на новом месте не только затратно, но и не всегда сможет отвечать основным принципам и требованиям к акватории мест базирования.

В предвоенные годы в основу базирования на Дальнем Востоке были положены принципы: рассредоточения, маскировки объектов инфраструктуры, их защиты, подвижности. Сегодня многое изменилось в составе сил противоборствующих сторон, в средствах наблюдения и разведки, изменилась тактика применения сил, что должно повлечь изменение в теории базового строительства. Однако очевидным является то, что принципы, на которых осуществлялось строительство военно-морских баз в 1930-1940-х годах, остались неизменными.

В середине 1970-х годов, когда Военно-Морской Флот СССР стал решать задачи в удаленных от своих баз районах, потребовалось соответствующее материально-техническое обеспечение в море. Идея безбазового обеспечения (средствами плавучего тыла — плавучими базами, мастерскими, доками, многоцелевыми транспортами снабжения и т. п.), практиковавшаяся в 1970-1980-х гг., потребовала строительства большого количества кораблей обеспечвения, для чего были привлечены значительные средства. Сам по себе этот подход должен был реализовать один из принципов базирования — подвижность, что, конечно же, можно было только приветствовать. Вместе с тем внимание к береговой инфраструктуре на отечественной территории было явно заниженным. Стремление достичь паритета в военно-морских силах в отдельных стратегических районах (Индийский океан, Южно-Китайское море) и строительство военно-морских баз, а по существу пунктов материально-технического обеспечения, на зарубежных территориях (Бербера, Дахлак, Камрань и др.) позволили некоторое время удерживать балас сил с Соединенными Штатами Америки в этих регионах. На практике же огромные матриальные и финансовые средства, вложенные в эти проекты, оказались просто «зарытыми» в землю. Тем временем инфраструктура флота на отечественной территории медленно приходила в упадок. Годы «перестройки» и «реформ» еще более усугубили положение.

Рано или поздно военно-политическому руководству страны придется решать эту проблему, если оно захочет иметь флот, которому по силам задачи, поставленные «Морской доктриной» и другими документами. Существующие сегодня методы количественного и качественного прогнозирования в состоянии дать ответ на то, какой флот должна иметь Россия, какой должна быть его береговая инфраструктура. Важно другое — исходными данными для этого прогнозирования должны стать ответы на вопросы: кто противник, его состав, вооружение, какие задачи будут возложены на Военно-Морской Флот и т. п. Однако наряду с таким качественным и количественным прогнозом должна быть тщательно исследована теория и практика базового строительства Военно-Мморского Флота страны в целом и на отдельных морских театрах, поскольку нельзя подходить к базовому строительству на различных театрах с одной меркой — слишком различны военно-политические, физико-географические условия и другие факторы, от которых зависят подходы к решению этой проблемы. Ретроспективный взгляд на проблему базирования сил флота наряду с современными методами значительно расширит представление о перспективном облике системы базирования и в состоянии помочь избежать ошибок, имевших место в отечественной истории развития ВМФ.

Анализ эволюции теории базирования сил флота показал, что основным фактором, определившим те или иные изменения в ней, были и остаются изменения в составе вооружения сил флота, стратегии и тактики их применения. Значительное, если не решающее, влияние оказывают на подходы к базовому строительству изменения в составе средств нападения потенциального противника.

Строительство военно-морских баз и аэродромов проходило на фоне общего подъема строительства на всей территории Советского Союза в условиях острого дефицита основных строительных материалов и финансовых средств. Стройки испытывали не только недостаток инженеров высокой квалификации, но даже специалистов рабочих профессий, обладавших необходимыми знаниями и опытом. Особенно это ярко проявилось в таком специфическом строительстве, как морское оборонное и базовое. Специальные учебные заведения Наркомата обороны не успевали за растущими потребностями флота в грамотных специалистах. Это стало причиной того, что проектно-сметная работа отличалась низким качеством и длительными сроками ее разработки. Отсюда и низкое качество строительства в целом, которое в совокупности с дефицитом финансовых средств, вынуждающим использовать более дешевые материалы, приводило к строительству недолговечных временных сооружений. Большая часть объектов военно-морской инфраструктуры, выстроенной в 1930-х годах, уже к началу войны требовала замены.

Эти же факторы повлияли на то, что строительство осуществлялось не в полном соответствии с теорией базирования и оператовной целесообразностью, а исходя из выделенных средств.

Среди особенностей, присущих тихоокеанскому театру, следует выделить:

— удаленность региона от основных промышленных центров страны, что сказалось на удорожании строительства за счет доставки оборудования и строительных материалов из центральной части СССР;

— знчительную меридианальную протяженность театра, обусловившую большую ширину фронта базирования (от з. Посьет на юге до б. Провидения на севере) при низкой плотности населения (см. с. 23–26), и различия в условиях строительства (в первую очередь климатические и финансовые);

— малонаселенность региона, определившую дефицит трудовых ресурсов, что в совокупности с отсутствием желания наемных рабочих трудиться в неблагоприятных климатических и бытовых условиях делало эту проблему хронической;

— слабую сеть наземных транспортных коммуникаций, а порой и полное их отсутствие, обусловившую сезонную зависимость от доставки материалов, оборудования, вооружения и личного состава от морских коммуникаций в летне-осеннее время;

— специфику береговой черты, при которой линия фронта базирования практически совпадала с конфигурацией побережья;

— сложный гористый рельеф местности, ограничивавший строительство аэродромов морской авиации долинами и устьями рек. Это же обстоятельство снижало глубину фронта базирования авиации и уменьшало плотность базирования, что в свою очередь снижало возможности авиации по противовоздушному прикрытию прибрежных морских коммуникаций.

Действия сил Тихоокеанского флота в период советско-японской войны вполне укладывались в рамки тех задач, которые выявились уже в начале второй мировой войны:

— защита своих морских коммуникаций;

— нарушение морских коммуникаций противника, используниых для воинских и коммерческих перевозок;

— защита своего побережья от вторжения противника;

— содействие своей армии путем поддержки на ее приморских флангах и путем высадки морских десантов на побережье противника[458].

Решение этих задач во многом подтвердило правильность теоретических взглядов на организацию базового строительства на морских театрах, чего нельзя сказать о ее практической реализации. Вместе с тем именно на Тихоокеанском флоте и Краснознаменной Амурской флотилии в наибольшей степени были реализованы принципы рассредоточения сил и распределения ВМБ на соответствующих основных операционных направлениях. Однако не в полной мере удалось реализовать принцип маскировки объектов инфраструктуры и действий сил флота. Совершенно не был реализован принцип подвижности базирования из-за отсутствия соответствующих плавучих средств тыла — плавучих баз, плавучих казарм и проч.

Вледствие того, что Тихоокеанский театр в годы Великой Отечественной войны находился вне зоны боевых действий, командованию ВМФ и ТОФ удалось использовать опыт воюющих флотов для улучшения качества базирования и, насколько это позволили материальные средства, частично исправить недостатки и ошибки в базовом строительстве, допущенные в предвоенный период.

Несмотря на значительное снижение средств, выделяемых на базовое строительство во время войны, этот процесс, законсервированный на некоторое время, продолжился уже в 1943 г., а аэродромное строительство не прерывалось даже в самые тяжелые для страны 1941–1942 гг.

Можно с уверенностью сказать, что одним из факторов, определивших успех Тихоокеанского флота в дальневосточной кампании СССР на завершающем этапе второй мировой войны, стала рассредоточенная система базирования, которая позволила выполнять не только оборонительные задачи, но ведение наступательных действий в ограниченной зоне северной части Японского моря.

СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ

аб — авиационная бригада

ап — авиационный полк

аэ — авиационная эскадрилья

бад — бомбардировочная авиадивизия

бап — бомбардировочный авиационный полк

БТЩ — базовый тральщик

ВВС — Военно-Воздушные Силы

ВГК — Верховное Главнокомандование

ВМБ — военно-морская база

ВМФ — Военно-Морской Флот

ВМОР — Владивостокский морской оборонительный район

ВНОС — воздушное наблюдение, оповещение и связь

ВО ВМБ — Владимиро-Ольгинская военно-морская база

ВОУР — Владимиро-Ольгинский укрепленный район

ВПП — взлетно-посадочная полоса

ВСУ — Военно-строительное управление

ГАПК — Государственный архив Приморского края

ГАХК — Государственный архив Хабаровского края

ГКО (ГОКО) — Государственный Комитет Обороны

ГМШ — Главный морской штаб

ГУАС НКВД — Главное управление авиационного строительства НКВД

ГУС ДС — Государственное управление строительства Дальнего Севера

ДВФ — Дальневосточный фронт

ИО ТОФ — Инженерный отдел ТОФ

иап — истребительный авиаполк

ИУ ВМФ — Инженерное управление ВМФ

КАТЩ — катер-тральщик

КАФ — Краснознаменная Амурская флотилия (АКВФ)

МБР — морской ближний разведчик

МОР — морской оборонительный район

МСДВ — Морские Силы Дальнего Востока

мтад — минно-торпедная авиадивизия

мтап — минно-торпедный авиаполк

НГМШ — начальник Главного морского штаба

НКВД — наркомат внутренних дел (Наркомвнудел)

НКВМ — народный комиссар по военным и морским делам (Наркомат по военным и морским делам)

НКВМФ — Народный Комиссариат Военно-Морского Флота

НКВМ — Наркомат морского флота (Наркомморфлот)

НКПС — Наркомат путей сообщения

НКСП — Наркомат судостроительной промышленности

оаз ВУ — отдельное авиазвено волнового управления

ОВР — охрана водного района

ОДПЛ — отдельный дивизион подводных лодок

одрап — отдельный дальноразведывательный авиаполк

оиап — отдельный истребительный авиаполк

оиаэ — отдельная истребительная авиаэскадрилья

ОИВ — Отдел инженерных войск

ОМБС — Отдел морского берегового строительства

омрап — отдельный морской разведывательный авиаполк

омраэ — отдельная морская разведывательная авиаэскадрилья

орап — отдельный разведывательный авиаполк

осаэ — отдельная смешанная авиаэскадрилья

ОСМЧ — отдельная строительно-монтажная часть

ОССБО — Отдельный Северный сектор береговой обороны

отао — отдельный транспортный авиаотряд

отаэ — отдельная транспортная авиаэскадрилья

ПБ — пункт базирования

ПВМБ — Петропавловская военно-морская база

ПВО — противовоздушная оборона

ПЛ — подводная лодка (подводные лодки)

РГАВМФ — Российский государственный архив ВМФ

рап — разведывательный авиаполк

РГАСПИ — Российский государственный архив социально-политической истории

РГВА — Российский государственный военный архив

РГВИА — Российский государственный военно-исторический архив

РККА — Рабоче-крестьянская Красная Армия

РККФ — Рабоче-крестьянский Красный Флот

сад — смешанная авиадивизия

СГВМБ — Совгаванская военно-морская база

СГУР — Совгаванский укрепленный район

СКА — сторожевой катер

СКО — Строительно-квартирный отдел

СКР — сторожевой корабль

СК ТОФ — Строительный корпус ТОФ

СКУ — Строительно-квартирное управление

СМП — Северный морской путь

СНиС — Служба наблюдения и связи

СНО — средства навигационного оборудования (ограждения)

СТОФ — Северная Тихоокеанская флотилия

СТРО ТОФ — Строительный отдел ТОФ

СУ ВМФ — Строительное управление ВМФ

СФ — Северный флот

ТОФ — Тихоокеанский флот

ТТЗ — тактико-техническое задание

уап — учебный авиаполк

УВМС РККА — Управление Военно-Морских Сил РККА

УИТЛиК — Управление исправительно-трудовых лагерей и колоний

УНИ — Управление начальника инженеров

УНИМС — Управление начальника инженеров морской службы

УНР — Управление начальника работ

УОС — Управление оборонительного строительства

УПРОИС — Управление особого инженерного строительства

ЦВМА — Центральный военно-морской архив

шад — штурмовая авиадивизия

шап — штурмовой авиаполк

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

I. Неопубликованные источники

Российский государственный архив социально-политической истории (г. Москва)

Ф. 17, оп. 162. Протоколы заседаний Политбюро ЦК ВКП(б) «Особая папка».

Д. 15, 16, 17, 18, 19, 20–28, 32, 33, 34, 35.

Ф. 644, оп. 1. Постановления и распоряжения Государственного Комитета Обороны за 1941–1945 гг. (рассекречены межведомственной комиссией в 2004 г.).

Д. 4, 6, 31, 48, 65, 109, 152, 183, 253, 329, 357, 379, 419, 434, 456,

Российский государственный военный архив (г. Москва)

Ф. 22. Главное военно-инженерное управление Красной Армии, бывшее Центральное военно-техническое управление (ЦВТУ), Главное военно-инженерное управление (ГВИУ), Военно-инженерное управление РККА, Управление начальника инженеров РККА, Инженерное управление РККА.

Оп. 32, д. 124, 155, 160, 161, 190, 201, 1394, 1401, 1536, 1538, 1542, 1543, 2592, 2594, 2622, 3585, 3596, 3794.

Ф. 33879, оп. 12, д. 3.

Ф. 40442, оп. 2а, д. 62.

Российский государственный архив Военно-Морского Флота (г. Санкт-Петербург)

Ф. р-918. Техническое управление Народного комиссариата ВМФ.

Оп. 1, д. 2, 3, 14, 74, 75, 86.

Оп. 3, д. 433.

Ф. р-920. Инженерное управление Военно-Морского Флота 1938–1941 гг.

Оп. 1, д. 3, 9, 14, 20, 29, 51, 56, 67, 71, 79.

Ф. р-996. Сучанский сектор береговой обороны ТОФ.

Оп. 2, д. 15.

Ф. р-999. Шкотовский сектор береговой обороны ТОФ.

Оп. 1, д. 1, 10, 18, 35.

Ф. р-1002. Финансовое управление ТОФ.

Оп. 2, д. 167, 376.

Ф. печ. Закон об Императорском российском флоте. — СПб., 1912.

Ф. печ. Всеподданейший доклад Морского Генерального штаба «О состоянии, воссоздании и реорганизации флота». — СПб, 2 октября 1906.

Ф. р-1012. Управление политической пропаганды ТОФ.

Оп. 1, д. 132, 199.

Ф. р-1072. Школа младшего командного состава Строительного корпуса ТОФ.

Оп. 1, д. 2, 4.

Ф. р-1089. Управление тыла ТОФ.

Оп. 3, д. 1, 6, 30, 31, 35, 36.

Ф. р-1090. Штаб ТОФ.

Оп. 1, д. 1, 3, 8, 9, 10, 11, 15, 16, 17, 24, 31, 68, 32, 38, 43, 53, 56, 73, 101, 109, 167, 168, 169, 170, 218, 245, 247, 409, 414, 530, 613.

Оп. 2, д. 8, 69, 182, 207.

Оп. 3, д. 3, 5, 8, 9, 13, 18, 36, 67, 140, 141, 152, 158, 161, 162, 163, 164, 165, 166, 167, 168, 169, 170, 172, 180, 181, 183, 192, 197, 198.

Оп. 6, д. 10, 28, 29, 36, 44, 51, 53, 60, 61, 73.

Оп. 7, д. 4.

Ф. р-1173. Владивостокский укрепленный район МСДВ. Владивостокский сектор береговой обороны ТОФ.

Оп. 1, д. 5, 6, 8, 17, 18, 20, 26, 37, 38, 39, 41, 42, 45, 47, 164.

Ф. р-1193. Хасанский сектор береговой обороны ТОФ.

Оп. 1, д. 19.

Ф. р-1334. Строительный корпус ТОФ.

Оп. 1, д. 89, 152.

Ф. р-1355. Главный военный порт ТОФ.

Оп. 2, д. 33, 41, 48.

Ф. р-1358. Строительное управление ВМФ.

Оп. 1, д. 1, 3, 5, 24, 27, 46, 58.

Ф. р-1483. Управление Морских Сил РККА.

Оп. 1, д. 17, 47, 65, 101, 136, 171, 172, 178, 197, 201, 246, 287, 308, 497, 498, 503, 506, 2988.

Ф. р-1547. Главное управление портами ВМФ.

Оп. 1, д. 4, 7, 53, 54, 55, 56, 57, 61, 63, 64, 65, 66, 95, 96, 109, 97, 141, 145, 148, 176, 177, 178, 179, 181, 182, 184, 186, 187, 189, 192, 197, 268, 286, 289, 290, 291, 319, 414, 471, 351, 356.

Центральный военно-морской архив (г. Гатчина)

Ф. 6. Главное инженерное управление Военно-Морского Флота.

Оп. 03048, д. 7; оп. 03051, д. 1, 10, 11; оп. 005503, д. 8; оп. 005504, д. 8; оп. 005506, д. 4; оп. 005510, д. 1, 3, 107; оп. 005511, д. 1, 16, 17, 40, 41, 50, 68, 195; оп. 005512, д. 32, 33, 34, 35, 44; оп. 05530, д. 23; оп. 05531, д. 6; оп. 05668, д. 1; оп. 009597, д. 1, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 48, 56, 57, 83; оп. 09598, д. 1, 4; оп. 009599, д. 2, 16, 17, 38.

Ф. 2234. Управление и политотдел Шуотовского сектора береговой обороны ТОФ.

Оп. 1, д. 53, 54, 81, 84.

Ф. 2242. 440-й артиллерийский полк, бывший Хасанский сектор береговой обороны ТОФ (Управление ХСБО).

Оп. 0021053, д. 11, 20, 30, 61.

Ф. 2450. Командование и штаб Тихоокеанского флота.

Оп. 4. Штаб Тихоокеанского флота. Д. 2, 3, 8, 9, 17, 25, 30, 31, 35, 38, 39, 41, 50, 57, 67, 77, 93, 102, 110, 118, 137, 152, 154.

Ф. 2457. Управление и политический отдел Артемовского сектора береговой обороны ТОФ.

Оп. 1, д. 9, 16, 24, 26, 27, 38, 39, 40, 42, 50, 51, 53, 63, 65, 66, 67, 68, 71, 75, 102.

Ф. 2458. Управление и политотдел Островного сектора береговой обороны Тихоокеанского флота (бывш. Владивостокский сектор береговой обороны).

Оп. 1, д. 10, 43.

Ф. 2508. Инженерный отдел Тихоокеанского флота.

Оп. 1, д. 3, 4, 23, 24, 29, 31, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 46, 47, 48, 82, 92, 93, 94, 96, 97, 121, 122, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 185, 196, 215, 221, 247, 258, 286, 293, 294, 319, 321, 322, 347, 348, 349, 352, 356, 373, 378, 379, 380, 381, 388, 391, 423, 443, 444, 459, 460, 498, 503, 504, 544, 545, 555.

Государственный архив Приморского края (г. Владивосток)

Ф. П-68. Приморский крайком КПСС.

Оп. 4, д. 7, 8, 9, 43, 51, 59, 62, 63, 73, 96, 107, 108, 113, 123, 125, 132.

Оп. 5, д. 1а, 1б, 2б, 2в, 168.

Ф. р-10. Главнефтеспецстрой, трест Владнефтестрой (ВНС), Особая строительно-монтажная часть Владнефтестрой (ОСМЧ ВНС), Строительный трест № 8 Главвладивостокстроя.

Оп. 1, д. 1, 2, 3, 5, 9, 10, 15, 16, 20, 21.

Оп. 2, д. 1, 2, 9.

Оп. 6, д. 14, 102, 164, 170 172, 173.

Оп. 7, д. 1, 1а, 1е, 2, 4, 9, 11, 14, 16, 21, 23, 28, 28а, 29, 33, 38.

Ф. р-110. Дальневосточный строительный трест «Дальстройвод».

Оп. 1, д. 1, 2, 4, 8, 9, 13, 14, 17, 18, 21.

Оп. 2, д. 2, 7, 20.

Государственный архив Хабаровского края (г. Хабаровск)

Ф. П-2. Дальневосточный краевой комитет ВКП(б).

Оп. 1, д. 301, 474, 610, 611, 711, 765, 774, 895, 902, 1327, 1328, 1330, 1331, 1550, 1551, 1553.

Оп. 9, д. 97, 161; оп. 11, д. 366.

Ф.П-35. Хабаровский краевой комитет КП РСФСР, г. Хабаровск.

Оп. 1, д. 191, 212, 230, 237, 249, 318, 644, 645, 762, 968, 1076, 1241, 1273, 1291.

Ф. П-695. Советскогаванский горком ВКП(б)

Оп. 2, д. 20, 33.

Ф. р-740. Группа главного контролера по Хабаровскому краю.

Оп. 2, д. 1, 5а, 6, 14, 14а, 17, 23, 25, 27, 28, 31, 32, 32а, 35, 39, 40, 44, 45, 54.

Ф. р-900. Главное управление Дальнего Востока «Главвоендальстрой», бывшее Главное строительное управление Дальнего Востока «Главдальстрой» (1941–1945).

Оп. 1, д. 2, 3, 5, 8, 12, 15, 1722.

Оп. 4, д. 1, 3, 4, 8, 9, 11, 13, 15, 16, 19, 20, 23, 25, 26, 33, 45, 47, 49, 51, 56, 57, 58, 60, 61, 62, 63, 65, 66, 68, 72, 73, 74, 76, 78, 79, 81, 82.

Ф. р-1737. Хабаровский судостроительный и механический завод им. С.М. Кирова.

Оп. 1, д. 6, 8, 29, 37, 42, 49, 54, 61.

II. Опубликованные источники

Боевой устав морских сил (БУМС-37). — М.: Военмориздат, 1937.

Бои в Маньчжурии и Корее // Сборник материалов и документов о боевых действиях 1-го Дальневосточного фронта. — Владивосток: Приморское краевое управление издательств и полиграфии, 1945. - 112 с.

Борьба партии за завершение социалистической реконструкции народного хозяйства. Победа социализма в СССР (1933–1937). — М.: Госполитиздат, 1961. - 552 с.

Бочаров А.А. «Проводка подлодок вполне возможна Северным морским путем». Документы о первом плавании подводной лодки вдоль северного побережья СССР // Подводный флот. — 2001. - № 6. — С. 12–27.

Внешняя политика СССР // Сборник документов (1925–1934 гг.). — М.: 1945. — Т. 3.

Все для фронта // Сборник документов и материалов. — Владивосток: Дальиздат, 1985. - 272 с.

Главный военный совет РККА. 13 марта 1938 г. — 20 июня 1941 г.: документы и материалы. М.: РОССПЭН, 2004. - 560 с.

Кампания Советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке в 1945 г.: документы и материалы // Военно-исторический журнал. — 1965. - № 8. — С. 64–73.

Международные отношения на Дальнем Востоке (1840–1949). — М.: Госполитиздат, 1956. - 784 с.

Молотов В.М. О международном положении и внешней политике СССР: доклад председателя СНК и народного комиссара иностранных дел на заседании третьей сесси Верховного Совета СССР 31 мая 1939 г. // Морской сборник. — 1939. - № 9. — С. 3–9.

Молотов В.М. О внешней политике Советского Союза: доклад председателя СНК СССР и народного комиссара иностранных дел на заседании Верхового Совета Союза ССР 31 октября 1939 г. // Морской сборник. — 1939. - № 19, 20. — С. 3–15.

Молотов В.М. Третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР: доклад на XVIII съезде партии // Морской сборник. — 1939. - № 4, 5. — С. 40–90.

Молотов В.М. Внешняя политика Советского Союза: доклад председателя Совета Народных Комиссаров и народного комиссара иностранных дел на заседании Верховного Совета СССР 1 августа 1940 г. // Морской сборник. — 1940. - № 9. — С. 9–15.

Постановление ЦИК и СНК СССР «Об образовании Народного Комиссариата по военно-морским делам СССР» // Морской сборник. — 1938. - № 1. — С. 3.

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. 1917–1967. В 5 т. Т. 2. 1929–1940 // Сборник документов за 50 лет. — М.: Политиздат, 1967. - 798 с.

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. 1917–1967. В 5 т. Т. 3. 1941–1945 // Сборник документов за 50 лет. — М.: Политиздат, 1968. - 751 с.

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 2 (1). — М.: 1994. — С. 279–280.

Русский архив: Великая Отечественная: Приказы и директивы народного комиссара ВМФ в годы Великой Отечественной войны. — Т. 21 (10). — М.: ТЕРРА, 1996. - 424 с.

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 2 (10). — М.: ТЕРРА, 1996.

Русский архив: Советско-японская война 1945 г.: история военно-политического противоборства двух держав в 30-40-е годы. Документы и материалы: в 2 т. — М.: ТЕРРА, 1997. — Т. 18 (7–1). - 432 с.

Сталин И.В. Отчетный доклад на XVIII съезде партии о работе ЦК ВКП(б) // Морской сборник. — 1939. № 4, 5. — С. 3–21.

Сборник договоров и дипломатических документов по делам Дальнего Востока. 1895–1905 гг. — СПб., 1906. — С. 743–745.

III. Мемуары

Андреев В.А. Моря и годы. — М.: Воениздат, 1982. - 286 с.

Бабиков М.А. На восточном берегу. — М.: Советская Россия, 1969. - 240 с.

Василевский А.М. Дело всей жизни: в 2 кн. — М.: Политиздат, 1990. — Кн. 2. - 363 с.

Военно-морские сообщения в воспоминаниях ветеранов. К 75-летию органов военных сообщений Тихоокеанского флота / под ред. А.А. Флусова. — Владивосток, ООО ПК «Поликон», 2007. - 352 с.

Воскресенский Н.А. Избранные произведения. 1931–1947. — М.: Политиздат, 1979. - 606 с.

Гидрографы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. — Л.: ГУНиОМО, 1975. - 440 с.

Денисов К.Д. Под нами — Черное море. — М.: Воениздат, 1989. - 320 с.

Додонов М.Г. Записки из перекидного календаря. Рукопись из собрания Совгаванского районного краеведческого музея им. Н.К. Бошняка. — 71 с.

Кабанов С.И. Поле боя — берег. — М.: Воениздат, 1977. - 368 с.

Комаровский А.Н. Записки строителя. — М.: Воениздат, 1973. - 264 с.

Кузнецов Н.Г. Накануне. — М.: Воениздат, 1969. - 376 с.

Мы — тихоокеанцы. — Владивосток: Дальневосточное книжное изд-во, 1977. - 320 с.

Никитин Б.В. Катера пересекают океан. — Л.: Лениздат, 1980. - 224 с.

Пегов Н.М. Далекое — близкое. Воспоминания. — Владивосток: Дальневосточное книжное изд-во, 1987. - 216 с.

Соловьев И.А. У ворот Татарского пролива: Амуро-лиманская воднотранспортная проблема, 1937–1946 гг. Воспоминания. — Владивосток: ТИГ ДВО РАН, ПЦ РГО-ОИАК, 1996. - 286 с.

Успенский В.Д. Глазами матроса. — М.: Воениздат, 1964. - 168 с.

Холостяков Г.Н. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976. - 414 с.

Хренов А.Ф. Мосты к победе. — М.: Воениздат, 1982. - 349 с.

IV. Исследования

150 лет гидрографической службе Военно-Морского Флота: исторический очерк / под ред. П.С. Ковалева. — Л.: ГУНиО МО, 1977. - 268 с.

Аржанов Ф.М. Борьба комунистической партии за обеспечение безопасности дальневосточных границ Советского Союза (1932 г. — август 1945 г.). — Л.: ЛВВИА им. А.Ф. Можайского, 1960. — Ч. 1. - 199 с.

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. — Воениздат, 1970. - 176 с.

Багров В.Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции (август 1945 года). — М.: Воениздат, 1959. - 112 с.

Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических репрессий (1932–1953). Дальстрой — Магадан: СВКНИИ ДВО РАН, 2002. - 217 с.

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 1. Военно-воздушные силы Северного флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963.

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 2. Военно-воздушные силы Краснознаменного Балтийского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963.

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 3. Военно-воздушные силы Черноморского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963.

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. - 152 с.

Бубнов В.К. На Тихом океане / Гидрографы в Великой Отечественной войне 1941–1945. — Л.: ГУНиО МО, 1975. — С. 347–388.

Вайнер Б.А. Советский морской транспорт в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1989. - 303 с.

Военно-морское соперничество и конфликты в 1919–1939 гг. / ред. — сост. А.Е. Тарас. — Минск: Харвест, 2003. - 528 с.

Внотченко Л.Н. Победа на Дальнем Востоке: военно-исторический очерк о боевых действиях советских войск в августе-сентябре 1945 г. — М.: Воениздат, 1971. - 392 с.

Вьюненко Н.П., Мордвинов Р.Н. Военные флотилии в Великой Отечественной войне: краткий исторический очерк. — М.: Воениздат, 1957. - 268 с.

Гельфонд Г.М. Советский флот в войне с Японией. — М.: Воениздат, 1958. - 190 с.

Дальзавод: история и современность / Г.А. Унпелев, И.И. Глущенко, Г.С. Куцый, А.А. Вострикова, Э.В. Ермакова и др.; под ред. Г.А. Унпелева. — Владивосток, 1967.

Дальневосточный Механический и Судостроительный завод «Дальзавод». — Владивосток, 1923. - 45 с.

Ефимов К.И. Действия ВВС ВМФ на коммуникациях противника в 1941–1942 гг. и в первом квартале 1943 г. // Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ. — М.; Л.: Военмориздат, — 1944. - № 18. — С. 5–71.

Зайцев Ю.М. Инфраструктура Тихоокеанского флота в в состеме морской обороны дальневосточных рубежей СССР (1932–1941). — Владивосток, МО РФ, ТОВМИ, 2003. - 320 с.

Зайцев Ю.М. Инженерно-строительные органы Тихоокеанского флота в 1932–1945 гг. — Владивосток: МО РФ, ТОВМИ, 2007. - 176 с.

Зайцев Ю.М. Оборона Дальнего Востока СССР. Инженерная подготовка территории в 1932–1945 гг. — Влаадивосток: МО РФ, ТОВМИ, — 160 с. Деп. в ИНИОН РАН № 60496.

Захаров М.В. О научном подходе к руководству войсками. — М.: Воениздат, 1967. - 80 с.

Зимонин В.П. Победная точка во второй мировой войне: советско-японская война 1945 г. — происхождение, ход, итоги / под ред. М.Л. Титаренко. — М.: Ин-т Дальн. Востока РАН, 2005. - 112 с.

Золотарев В.А., Шломин В.С. Как создавалась военно-морская мощь Советского Союза: в 2 кн. — М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.: «Издательство "Полигон"», 2004. — Кн. 2. - 527 с.

Иванов П.Н. Крылья над морем. — М.: Воениздат, 1973. - 304 с.

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР / Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. — М.: Управление военно-морского издательства НКВМФ СССР, 1943. - № 7. - 49 с.

Исии Кикудзиро. Дипломатические комментарии: пер. с англ. А.А. Трояновского. — М.: ОГИЗ, Госполитиздат, 1942. - 236 с.

История второй мировой войны 1939–1945 гг. — М.: Воениздат, 1980. — Т. 11.

Колесник А.Н. Советские военные строители. — М.: Воениздат, 1983.

Кошкин А.А. Японский фронт маршала Сталина. Россия и Япония: тень Цусимы длиною в век. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. - 480 с.

Красножен И.Г. На Амуре океане / Гидрографы в Великой Отечественной войне 1941–1945. — Л.: ГУНиО МО, 1975. — С. 389–412.

Крепость Владивосток. — Владивосток, 1923. - 526 с.

Крепость Владивосток / Н.Б. Аюшин, В.И. Калинин, С.А. Воробьев, Н.В. Гаврилкин. — СПб.: Издательство ОСТРОВ, 2001. - 264 с.

Крепость Россия: историко-фортификационный сборник. — Вып. 1. — Владивосток: Дальнаука, 2003. - 144 с.

Крепость Россия: историко-фортификационный сборник. — Вып. 2. — Владивосток: Дальнаука, 2005. - 252 с.

Крепость Россия: историко-фортификационный сборник. — Вып. 3. — Владивосток: Дальнаука, 2008. - 352 с.

Крейг Уильям. Падение Японии: пер. с англ. Д. Краснощекова. — Смоленск: «Русич», 1999. - 384 с.

Кузин А.В. Военное строительство на Дальнем Востоке СССР (1922–1941). Исторический опыт. — Благовещенск: БГПУ, 2001. - 319 с.

Кузнецов П.А. Базы флота. — М.; Л.: Военмориздат, 1941. - 280 с.

Макаров А.Г. Моряки-тихоокеанцы в боях против японских милитаристов в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. — Владивосток: ПУ ТОФ, 1958. - 30 с.

Макаров А.Г., Демьянчук А. 30 лет на боевом посту. — Владивосток: Примиздат, 1962. - 122 с.

Маляров В.Н. Строительный фронт Великой Отечественной войны. — СПб.: ВИТУ, 2000. - 348 с.

Медведева Л.М. Развитие транспорта и его роль в освоении Дальнего Востока СССР (20-30-е годы XX века). — Владивосток: Дальнаука, 2002. - 244 с.

Морозов М. Черный понедельник авиации Балтфлота // Великая Отечественная катастрофа-2. 1941 г. Причины трагедии: сборник / А. Исаев, В. Бешанов, В. Гончаров и др. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. - 426 с.

Паперно А.Х. Ленд-лиз. Тихий океан. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 1998. - 368 с.

Песков В.М. Военная политика СССР на Дальнем Востоке в 30-е годы XX внка. — Хабаровск: ХГПУ, 2000. - 344 с.

Салагин Я. Опыт десантных операций в Отечественную войну. — М.: Воениздат МО СССР, 1947. - 50 с.

Сиполс В.Я. Внешняя политика Советского Союза, 1936–1939 гг. — М.: Наука, 1987. - 335 с.

Сиполс В.Я. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной, 1939–1941 гг. — М.: Новина, 1997. - 448 с.

Советский тыл в первый период Великой Отечественной войны. — М.: Наука, 1988. - 422 с.

Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. / С.М. Лялько, В.М. Баранчук, Н.А. Волков; под ред. К.А. Сталбо. — М.: Воениздат, 1963. - 326 с.

Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне / Е.Н. Дементьев, В.М. Ковальчук и др.; под ред. Е.Е. Шведе. — Л.: ВМОЛА, 1963. - 496 с.

Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. — М.: Воениздат, 1962. — Т. 2.

Тихоокеанский флот / С.Е. Захаров, М.Н. Захаров и др. — М.: Воениздат, 1966. - 288 с.

Токусиро Хаттори. Япония в войне, 1941–1945. — СПб.: ООО «Издательство "Полигон"», 2003. - 873 с.

Три года советского строительства в Дальневосточном крае. — Хабаровск, 1935. — С. 14.

Тыл флота, история развития / В.С. Шломин, Д.И. Великов, В.М. Гурьянов и др. — М.: Воениздат, 1992. - 320 с.

Тыл советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. — М.: Воениздат, 1977. - 526 с.

Хазанов Д.Б. Битва за небо. 1941. От Днепра до Финского залива. — М.: Яуза, Эксмо, 2007.

Цветков И.Ф. Организационно-мобилизационные органы и организационные структуры ВМФ России (1695–1945). — СПб.: ЦКП ВМФ, 2000. - 826 с.

Чевычелов М.Е. Тихоокеанские соколы: очерки из истории Военно-воздушных сил Тихоокеанского флота / предисл. Г.А. Кузнецова. — Владивосток: Дальневост. кн. изд-во, 1984. - 238 с.

Черчилль У. Вторая мировая война: в 3 кн. — М.: Воениздат, 1991. — Кн. 1. — Т. 1, 2. - 592 с.

Широкорад А.Б. Дальневосточный финал. — М.: АСТ: Транзиткнига, 2005. - 424 с.

Яковлев В.В. Приморские крепости. — Л.: ВМА РККА, 1926. - 248 с.

V. Периодические издания

Александров В. Охрана промыслов и морских границ Дальнего Востока — как задача военного флота // Морской сборник. — 1925. - № 8. — С. 8–12.

Ачкасов В. Из опыта обороны военно-морских баз (1941–1942) // Военно-исторический журнал. — 1979. - № 2. — С. 24–30.

Белли В.А. Первые оперативно-стратегические итоги войны на море // Морской сборник. — 1940. - № 5.

Бубнов А.Д. Оборудование морского театра военных действий базами // Морской сборник. — 1907. - № 12. — С. 65–82.

Василевский А. Кампания на Дальнем Востоке // Военно-исторический журнал. — 1975. - № 10. — С. 60–73.

Волков Н. Противодесантная оборона побережья по опыту второй мировой войны // Военно-исторический журнал. — 1965. - № 9. — С. 11–20.

Гаврилов Б.М. Работа штабов по материально-техническому обеспечению операций // Морской сборник. — 1935. - № 7. — С. 37–42.

Гаврилов Б.М. Требования к базированию флота // Морской сборник. — 1936. - № 7. — С. 17–37.

Гаврилов Б.М. Задачи морских тылов // Морской сборник. — 1939. - № 13, 14. — С. 31–39.

Гаврилов Б.М. Работа флотского тыла в современных морских операциях // Морской сборник. — 1941. - № 5. — С. 20–37.

Гурьев К. Работа портов и их перспективы // Морской сборник. — 1926. - № 7. — С. 123–130.

Душенов К. О хозяйстве и хозяйственниках // Морской сборник. — 1926. - № 1. — С. 36–40.

Зайцев Ю.М. Трансокеанский переход подводных лодок ТОФ в годы Великой Отечественной войны // Россия и АТР. - 2006. - № 1. — С. 61–74.

Зайцев Ю.М. Боевые действия подводных лодок ТОФ в войне с Японией. 1945 г. // Россия и АТР. - 2006. - № 1. — С. 75–81.

Зайцев Ю.М. Контрразведывательные мероприятия по защите объектов военной инфраструктуры на Дальнем Востоке СССР (1930-е гг.) // Россия и АТР. - 2008. - № 2. — С. 128–138.

Захаров С.Е. Десантные действия Тихоокеанского флота // Военно-исторический журнал. — 1972. - № 2. — С. 22–29.

Исаков И.С. Приморские крепости // Морской сборник. — 1945. - № 1. — С. 9–27; № 2, 3. — С. 11–36; № 4. — С. 1–11; № 5, 6. — С. 31–42; № 7. — С. 27–43; № 8, 9. — С. 45–85; 1946. - № 2. — С. 7–19; № 8, 9. — С. 34–55; 1947. - № 3. — С. 3–16.

Исаков Д.П. Вопросы базирования речных флотилий // Морской сборник. — 1934. - № 2. — С. 73–76.

Кадурин Н. Переход эскадренных миноносцев из Владивостока в Полярный в 1942 году // Военно-исторический журнал. — 1976. - № 5. — С. 98–103.

Кельнер И. (?) Оборудование баз для подолок // Морской сборник. — 1934. - № 9. — С. 78–80.

Курков П.И. О начтыле // Морской сборник. — 1926. - № 1. — С. 33–35.

Курков П.И. Не запутывать вопроса // Морской сборник. — 1926. - № 3. — С. 113–116, 28.

Курков П.И. Портам надо продолжать работу по улучшению и развитию портового хозяйства // Морской сборник. — 1926. - № 4. — С. 63–69.

Лесников Н.Е. Итоги судостроения // Молот: Газета рабочих и служащих Дальзавода. — 1930. - 24 января.

Маслов В. Боевые действия Тихоокеанского флота // Военно-исторический журнал. — 1975. - № 8. — С. 29–37.

Межуев Ю., Хорьков Г. Влияние маневренного базирования на боевую деятельность торпедных катеров // Морской сборник. — 1977. - № 8. — С. 20–24.

Самко Ю.Г. История создания и развития подводных сил ТОФ // Тайфун. — Вып. 1. - 1996. — С. 19.

Сологуб В. Моряки в боях за Южный Сахалин // Военно-исторический журнал. — 1970. - № 8. — С. 54–58.

Сосков А.А. Совершенствование организационной структуры инженерных войск в годы Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. — 1985. - № 12. — С. 66–70.

Старов Н.Н. Морские и океанские коммуникации СССР, США и Англии в минувшую войну // Морской сборник. — 1946. - № 11, 12. — С. 46–62.

Фокеев К. Маскировка военно-морских баз в 1941–1942 гг. // Военно-исторический журнал. — 1972. - № 7. — С. 80–84.

Харьков А. Укрепрайоны накануне войны // Военно-исторический журнал. — 1976. - № 5. — С. 88–92.

Хренов А.Ф. Инженерное обеспечение наступления в Маньчжурской операции // Военно-исторический журнал. — 1985. - № 8. — С. 29–32.

Шестопалов Н.Ф. Советские военные строители // Военно-исторический журнал. — 1988. - № 1. — С. 11–18.

Шломин В.С. Организация и совершенствование тыла ВМФ // Военно-исторический журнал. — 1975. - № 11. — С. 27–34.

Шугалей И.Ф. К вопросу о морской креопсти Владивостока // Вестник ДВО РАН. - 1997. - № 5. — С. 129.

Шугалей И.Ф. Послевоенное траление мин силами Тихоокеанского флота // Записки Общества изучения Амурского края. — Владивосток: Приморский филиал РГО, 2001. — Т. XXXV. — С. 103.

Якимычев А. Угроза базам флота по опыту войны 1914–1918 гг. // Морской сборник. — 1932. - № 3. — С. 27–48.

Ярыгин Г. Совершенствование организационной структуры Военно-Морского Флота // Военно-исторический журнал. — 1978. - № 10. — С. 43–52.

VI. Справочники и словари

Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР. 1928–1945 гг. — М.: Воениздат, 1988. - 710 с.

Великая Отечественная война 1941–1945 гг.: Энциклопедия. — М.: Советская Энциклопедия, 1985.

Военный энциклопедический словарь. — М.: Воениздат, 1983. - 863 с.

Военный энциклопедический словарь. — М.: Издательский дом «Оникс 21 век», 2002. - 1432 с.

Военный энциклопедический словарь. — М.: Воениздат, 2007. - 832 с.

Военная энциклопедия: в 8 т. — М.: Воениздат, 1992–2004.

Военно-морской словарь. — М.: Воениздат, 1990. - 512 с.

Военно-морской энциклопедический словарь. — М.: Стерлинг (Р.) Групп С.А., 2002. - 1488 с.

Военно-морской энциклопедический словарь. — М.: Воениздат, 2003. - 960 с.

Война и мир в терминах и определениях / под ред. Д.О. Рогозина. — М.: Издательский дом «ПоРог», 2004. - 624 с.

Командный и начальствующий состав Красной Армии в 1940–1941 гг. Структура и кадры центрального аппарата НКО СССР, военных округов и общевойсковых армий: документы и материалы. — М.; СПб.: Летний сад, 2005. - 272 с.

Лурье В.М. Адмиралы и генералы Военно-Морского Флота СССР в период Великой Отечественной и советско-японской войн (1941–1945). — СПб.: Блиц, 2001. - 280 с.

Лурье В.М. Адмиралы и генералы Военно-Морского Флота СССР: 1946–1960. — М.: Кучково поле, 2007. - 672 с.

Перечень № 20 органов управления, соединений, кораблей, частей и учреждений Тихоокеанского флота и Северно-Тихоокеанской флотилии, входивших в состав действующей армии в период Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Приложение к директиве Генерального штаба от 2 апреля 1960 г. № 170183. — М.: Воениздат, 1960. - 140 с.

Страны Тихого океана. — М.: ОГИЗ РСФСР, 1942. - 268 с.

Фронты, флоты, армии, флотилии периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: Справочник. — М.: Кучково поле, 2003. - 328 с.

Примечания

1

Михайлов Ю.Г. Обеспечение сил ВМФ должно быть комплексным // Морской сборник. — 2000. - № 2; Он же. Военные порты России — вчера и сегодня // Морской сборник. — 2001. - № 3. — С. 28–31; Барсков М. К вопросу о комплексном обеспечении сил ВМФ // Морской сборник. — 2000. - № 7. — С. 17–21; Фоминых Ю. Военно-морские базы и пункты базирования // Морской сборник. — 1999. - № 12. — С. 16–17; Косаченко М. О целесообразной структуре системы базирования, тылового и технического обеспечения ВМФ // Морской сборник. — 2000. - № 5. — С. 79–80.

2

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. 1917–1967: в 5 т. Т. 2 (1929–1940) / Сборник документов за 50 лет. — М.: Политиздат, 1967; Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: 1917–1967: — Т. 3 (1941–1945). — М.: Политиздат, 1968; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 2 (1). — М.: 1994; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 3 (10). — М.: ТЕРРА, 1996; Главный военный совет РККА. 13 марта 1938 г. — 20 июня 1941 г.: документы и материалы. — М.: РОССПЭН, 2004.

3

Курков П.И. О начтыле // Морской сборник. — 1926. - № 1. — С. 33–35; Он же. Не запутывать вопроса // Морской сборник. — 1926. - № 3. — С. 113–116, 128; Он же. Портам надо продолжать работу по улучшению и развитию портового хозяйства // Морской сборник. — 1926. - № 4. — С. 63–69.

4

Гаврилов Б.М. Работа штабов по материально-техническому обеспечению операции // Морской сборник. — 1935. - № 7. — С. 37–42; Он же. Требования к базированию флота // Морской сборник. — 1936. - № 7. — С. 17–37; Он же. Задачи морских тылов // Морской сборник. — 1939. - № 13–14. — С. 31–39; Он же. Роль флотского тыла в современных морских операциях // Морской сборник. — 1941. - № 5. — С. 20–37.

5

Якимычев А. Угроза базам флота по опыту войны 1914–1918 гг. // Морской сборник. — 1932. - № 3. — С. 27–48.

6

И. К. Оборудование баз для подлодок // Морской сборник. — 1934. - № 9. — С. 78–80. (Можно предположить, что автором статьи был Иосиф Викентьевич Кельнер, в 1932–1938 гг. — начальник штаба 1-й БПЛ ТОФ.)

7

Исаков Д.П. Вопросы базирования речных флотилий // Морской сборник. — 1934. - № 2. — С. 73–76.

8

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР // Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. - № 7. — М.: Военмориздат, 1943. — С. 22, 24–25.

9

Волков Н. Противодесантная оборона побережья по опыту второй мировой войны // ВИЖ. - 1965. - № 9. — С. 11–20; Фокеев К. Маскировка военно-морских баз в 1941–1942 гг. // ВИЖ. - 1972. - № 7. — С. 80–84; Навойцев П.Н. Оперативная маскировка боевых действий Военно-Морского Флота // ВИЖ. - 1978. - № 2. — С. 41–49; Ярыгин Г. Совершенствование организационной структуры ВМФ // ВИЖ. - 1978. - № 10. — С. 43–52; Ачкасов В. Оборона военно-морских баз (1941–1942) // ВИЖ. - 1979. - № 2. — С. 24–30; Сосков А.А. Совершенствование организационной структуры инженерных войск в годы Великой Отечественной войны // ВИЖ. - 1985. - № 12. — С. 66–70; Шестопалов Н.Ф. Советские военные строители // ВИЖ. - 1988. - № 1. — С. 11–18.

10

Кузнецов П.А. Базы флота и их техническая эксплуатация. — М., Л.: Госвоенмориздат НКВМФ СССР, 1941, Ч. 1.

11

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. В 4 ч. Ч. 1: Военно-воздушные силы Северного флота в Великой Отечественной войне. Ч. 2: Военно-воздушные силы Краснознаменного Балтийского флота в Великой Отечественной войне. Ч. 3: Военно-воздушные силы Черноморского флота в Великой Отечественной войне. Ч. 4: Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963.

12

Мы — тихоокеанцы. — Владивосток: Дальневосточное книжное изд-во, 1972; Кузнецов Н.Г. Накануне. — М.: Воениздат, 1969; Андреев В.А. Моря и годы. — М.: Воениздат, 1982; Пегов Н.М. Далекое — близкое. Воспоминания. — Владивосток: Дальневосточное книжное издательство, 1987; Холостяков Г.Н. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976; Кабанов С.И. Поле боя — берег. — М.: Воениздат, 1977; Никитин Б.В. Катера пересекают океан. — Л.: Лениздат, 1980; Хренов А.Ф. Мосты к победе. — М.: Воениздат, 1982; Денисов К.Д. Под нами — Черное море. — М.: Воениздат, 1989; Гинзбург С.З. О прошлом — для будущего. — М.: Политиздат, 1984; Комаровский А.Н. Записки строителя. — М.: Воениздат, 1973.

13

Бубнов А.Д. Оборудование морского театра военных действий базами // Морской сборник. — 1907. - № 12. — С. 65–82.

14

РГАВМФ. Ф. печ. Закон об Императорском Российском флоте. — СПб., 1912.

15

РГАВМФ. Ф. печ. Всеподданейший доклад Морского Генерального штаба «О состоянии, восстановлении и реорганизации флота». — СПб., 2 октября 1906.

16

Курков Петр Иванович (1889–1937) — дивизионный интендант, в 1923–1925 гг. начальник Главного морского хозяйственно-технического управления; 1926–1930 гг. помощник начальника ВМС РККА, 1930–1935 гг. заместитель начальника ВМС РККА, 1935 — ноябрь 1936 помощник командующего ЧФ по материально-техническому обеспечению, ноябрь 1936 — март 1937 в распоряжении Управления НКО по начальствующему составу РККА. Арестован 25 марта 1937 г. Выездной сессией Военной коллегии Верховного суда (ВКВС) СССР в г. Ленинграде. 29 августа 1937 г. приговорен по ст. 58-7-8-9-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинграде 29 августа 1937 г. Реабилитирован 6 октября 1956 г.

17

Душенов Константин Иванович (1895–1940) — флагман 1 ранга; в 1930–1935 гг. начальник штаба ЧФ, 1935–1937 гг. командующий Северной военной флотилией, 1937–1938 гг. командующий Северным флотом, флагман 1-го ранга. Арестован 22 мая 1938 г. Приговорен ВКВС 3 февраля 1940 г., обвинен в участии в контрреволюционном военном заговоре. Расстрелян 4 февраля 1940 г. Реабилитирован 29 апреля 1955 г.

18

Якимычев А.М. Угроза базам флота по опыту войны 1914–1918 гг. // Морской сборник. — 1932. - № 3. — С. 27–48.

Якимычев Александр Михайлович (1897–1938) — капитан 2 ранга; в 1921–1926 гг. слушатель военно-морского факультета Военно-морской академии; 1926–1928 гг. помощник начальника 2-го отдела Разведуправления РККА, 1928–1931 гг. адъютант Военно-морской академии; 1931 г. преподаватель Военно-морской академии; 1931–1934 гг. начальник штаба Военно-морской академии — помощник начальника Военно-морской академии по учебной части; 1934–1937 гг. помощник военно-морского атташе в США; 1937–1938 гг. начальник 4-го отдела Разведуправления РККА. Арестован 30 апреля 1938 г. Приговорен ВКВС 22 августа 1938 г. по обвинению в участии в военно-фашистском заговоре. Расстрелян 22 августа 1938 г. Реабилитирован 30 мая 1956 г.

19

Якимычев А.М. Угроза базам флота по опыту войны 1914–1918 гг. // Морской сборник. — 1932. - № 3. — С. 28.

20

Исаков Д.П. Вопросы базирования речных флотилий // Морской сборник. — 1934. - № 2. — С. 73–76.

21

Исаков Дмитрий Павлович (1895–1942) — флагман 2 ранга; 1930–1931 гг. командующий Дальневосточной военной флотилией; 1931–1933 гг. командующий Амурской военной флотилией; 1933–1938 гг. командующий Каспийской военной флотилией. Арестован в 1938 г. Постановлением ОСО в 1942 г. осужден на 5 лет. Реабилитирован в мае 1955 г.

22

Исаков Д.П. Вопросы базирования речных флотилий // Морской сборник. — 1934. - № 2. — С. 74.

23

И. К. Оборудование баз для подлодок // Морской сборник. — 1934. - № 9. — С. 78–80.

24

Там же. С. 80.

25

Гаврилов Б. Требования к базированию флота // Морской сборник. — 1936. - № 7. — С. 17–37.

26

Там же. С. 26.

27

Оперативный радиус — наибольшее расстояние в милях, на которое боевые единицы флота могут удаляться от баз при выполнении операций. Для подводных лодок наряду с понятием «оперативный радиус» существует элемент «автономность», т. е время, в течение которого ПЛ может находиться в море при выполнении своих боевых задач без пополнения запасов и смены экипажа.

28

При значительной глубине базирования предполагалось различать плотность внешней и внутренней линии базирования.

29

Гаврилов Б.М. Задачи морских тылов // Морской сборник. — 1939. - № 13–14. — С. 31–39.

30

Там же. С. 39.

31

Гаврилов Б.М. Роль морских тылов в современных морских операциях // Морской сборник. — 1941. - № 5. — С. 20–37.

32

Там же. С. 20.

33

Черчилль У. Вторая мировая война: в 3 кн. — М.: Воениздат, 1991. — Кн. 1. — Т. 1–2. — С. 225.

34

Белли В.А. Первые оперативно-стратенические итоги войны на море // Морской сборник. — 1940. - № 5.

35

Так, один из эсминцев Великобритании в первый год войны имел 274 ходовых дня и прошел 62000 миль. См.: Гаврилов Б.М. Роль морских тылов в современных морских операциях // Морской сборник. — 1941. - № 5. — С. 30.

36

Черчилль У. Вторая мировая война: в 3 кн. — М.: Воениздат, 1991. — Кн. 1. — Т. 1–2. — С. 479–483.

37

Там же. С. 483.

38

Приказом Наркома ВМФ от 13 марта 1940 г. началось формирование военно-морских баз Тихоокеанского флота. См. Тыл флота, история развития / В.С. Шломин и др. — М.: Воениздат, 1992. — С. 195.

39

Кузнецов П.А. Базы флота. — М., Л.: Госвоенмориздат НКВМФ, 1941.

40

Кузнецов П.А. Базы флота. — М., Л.: Госвоенмориздат НКВМФ, 1941. — С. 19.

41

Боевой устав Морских Сил (БУМС-37). — М.: Воениздат, 1937. — С. 308.

42

Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. — М.: Воениздат, 1962. — Т. 1. — С. 596.

43

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР / Сборник материалов по опыту деятельности ВМФ СССР № 7. — М.: Управление военно-морского издательства НКВМФ СССР, 1944. — С. 34–35.

44

Хренов А.Ф. Мосты к победе. — М.: Воениздат, 1982. — С. 154.

45

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 31, л. 172–174.

46

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 45 об.

47

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 45 об.

48

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 206.

49

РГАВМФ. Ф. р-2193, оп. 1, д. 3, л. 1, 7, 14 об, 15.

50

Шугалей И.Ф. К вопросу о морской крепости Владивостока // Вестник ДВО РАН. - 1997. - № 5. — С. 129.

51

Крепость Владивосток. Составлено по официальным данным на 1 марта 1923 г. при Комиссии по учету военного имущества на Дальнем Востоке и по использованию его; под общей редакцией председателя Комиссии помначарта РККА П.А. Петряева. — Владивосток, 1923. — С. 12–13.

52

Дальзавод: история и современность / Г.А. Унпелев, И.И. Глущенко, Г.С. Куцый, А.А. Вострикова, Э.В. Ермакова и др.; под. ред. Г.А. Унпелева. — Владивосток, 1967. — С. 13–14.

53

Крепость Владивосток. — Владивосток, 1923. — С. 15.

54

Там же.

55

Там же. С. 15–16.

56

Там же. С. 23.

57

Миноносцы «Твердый» и «Точный» были переименованы соответственно в «Лазо» и «Потапенко».

58

Тихоокеанский флот / С.Е. Захаров и др. — М.: Воениздат, 1966. — С. 102–103.

59

Название того времени.

60

Александров В. Охрана промыслов и морских границ Дальнего Востока — как задача военного флота // Морской сборник. — 1925. - № 8. — С. 8.

61

Там же. С. 10.

62

Там де. С. 8–10.

63

Сторонники сохранения флота пытались выполнить рекомендации комиссии, работавшей на Дальнем Востоке в декабре 1922 г. — январе 1923 г.

64

Внешняя политика СССР / Сборник доекментов (1925–1934). — М.: 1945. — Т. 3. — С. 3.

65

Сборник договоров и дипломатических документов по делам Дальнего Востока. 1895–1905 гг. — СПб., 1906. — С. 743–745.

66

УБЕКО Дальнего Востока было сформировано в 1923 г. и до 1925 г. являлось подразделением МСДВ.

67

Дальзавод: история и современность / Г.А. Унпелев, И.И. Глущенко, Г.С. Куцый, А.А. Вострикова, Э.В. Ермакова и др.; под. ред. Г.А. Унпелева. — Владивосток, 1967. — Раздел 2. — С. 11.

68

Три года советского строительства в Дальневосточном крае. — Хабаровск, 1926. — С. 14.

69

Лесников Н.Е. Итоги судостроения // Молот: газета рабочих и служащих Дальзавода. — 1930. - 31 января.

70

Дальзавод: история и современность. — С. 26.

71

ГАПК. Ф. р-1165, оп. 1, д. 35, л. 6.

72

РГИАДВ. Ф. 2413, оп. 4, д. 573, л. 15, 19.

73

ГАПК. Ф. р-1, оп. 1, д. 11, л. 147.

74

РГВА. Ф. 33879, оп. 12, д. 3, л. 91.

75

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 64, л. 2.

76

Там же. Л. 5.

77

Там же. Д. 53, л. 2–4 об.

78

Там же. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 3, л. 44–47.

79

РГАВМФ. Ф. 1090, оп. 3, д. 3, л. 46–47.

80

Там же. Ф. р-1483, оп. 1, д. 136, л. 7.

81

Там же. Ф. р-1483, оп. 1, д. 136, л. 9–9 об.

82

Там же. Ф. 1090, оп. 1, д. 11, л. 4.

83

Там же. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 56, л. 33.

84

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 56, л. 33.

85

Там же. Ф. 918, оп. 1с, д. 75, л. 33 об.

86

Там же. Ф. 1090, оп. 3, д. 3, л. 6–6 об., 10.

87

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 3, л. 10.

88

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 54, л. 52.

89

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 55, л. 58.

90

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 55, л. 58.

91

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 55, л. 58.

92

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 182, л. 3–6.

93

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 182, л. 3–6.

94

Предполагалось, что основные запасы материальных средств должны находиться на базовых складах военного порта.

95

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 55, л. 40.

96

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 54, л. 4об.

97

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 55, л. 76.

98

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 55, л. 76.

99

На 20.10.32 г. на всех видах строительства было занято 5533 рабочих, а вместе с ИТР и моряками — 6990 чел. Сводка о состоянии рабочей силы УНИ МСДВ. РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 55, л. 75.

100

Количеством продовольственных пайков, выделяемых для строительных рабочих, определялось общее количество строителей и ИТР.

101

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 54.

102

До революции в б. Улисс располагалось Адмиралтейство по постройке (сборке) миноносцев и подводных лодок.

103

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 64, л. 16.

104

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 1, д. 10, л. 3–5.

105

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 3, л. 10-10об.

106

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 3, л. 10об.

107

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 3, л. 36–40.

108

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 197, л. 26.

109

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 197, л. 2-12.

110

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 178, л. 105.

111

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 5, л. 112об.

112

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 148.

113

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 3, л. 10.

114

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 176, л. 2-15.

115

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 197, л. 2-12.

116

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 176, л. 104–120.

117

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 176, л. 112об.

118

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 176, л. 116об.

119

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 176, л. 117–120.

120

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 176, л. 109–119.

121

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1с, д. 176, л. 24.

122

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 13, л. 53.

123

Фактически в течение 1933 г. в состав флота было принято только 8 ПЛ типа «Щ» из 12 запланированных к вводу, а к концу года отряд торпедных катеров 3-дивизионного состава насчитывал 30 ТКА.

124

В донесении Наркома Обороны К.Е. Ворошилова И.В. Сталину по состоянию на 25.11.1934 г. в составе МСДВ находились: бригада ПЛ типа «Щ» — 16 ед., бригада ПЛ типа «М» — 26 ед., плавбаза ПЛ «Саратов». Ожидалось вступление в строй до конца года 4–6 ПЛ типа «Щ» и 2 ПЛ типа «М». Фактически еще три ПЛ типа «Щ» были приняты в состав флота в январе — феврале 1935 г. РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 246, л. 31.

125

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 1, д. 66, л. 3.

126

РГАВМФ. Ф. р-40442, оп. 2а, д. 62, л. 1–6.

127

РГАВМФ. Ф. р-40442, оп. 2а, д. 62, л. 8-12.

128

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 18, л. 76–78.

129

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 18, л. 97.

130

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 18, л. 100–105.

131

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 246, л. 31-35об.

132

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 246, л. 32.

133

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 246, л. 36.

134

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 246, л. 36об.-37.

135

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 158, л. 83.

136

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 158, л. 83.

137

РГВА. Ф. 33879, оп. 12, д. 3, л. 91.

138

Перебазирование осуществлялось в рамках эксперимента по проверке боевых и эксплуатационных качеств новых подводных лодок в сложных условиях. В сводный отряд ПЛ под командованием Г.Н. Холостякова, подчиняющегося непосредственно РВС МСДВ, вошли ПЛ типа «Щ» и «М» из состава 4-й и 2-й Морских бригад (Щ-101, 102, 103, 111, М-16, 17, 18), ТЩ «Гагара», ПБ ПЛ «Саратов». См. Симко Ю.Г. История создания и развития подводных сил ТОФ // Тайфун. — Вып. 1. - 1996. — С. 18.

139

Холостяков Г.Н. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976. — С. 76–77.

140

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 18, л. 115.

141

Архив музея ТОФ. Ф. 26, д. 9, инв. № 2938, л. 3.

142

В начале 1935 г. в состав 5-й Морской бригады входило уже 8 ПЛ.

143

Архив музея ТОФ. Ф. 26, д. 9, инв. № 2632, л. 51–53.

144

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3с, д. 158, л. 75–76.

145

Штатная численность бригады подводных лодок типа «Щ» 4-дивизионного состава составляла 16 ПЛ.

146

Архив музея ТОФ. Ф. 26, д. 9, инв. № 2632, л. 51–53. Надо полагать, что А.В. Бук ошибался. Данных о посещении б. Находка в этот период К.Е. Ворошиловым нет, зато достоверно известно, что в ходе крупномасштабных учений, проводимых ОКДВА совместно с ТОФ осенью 1936 г., 5-ю Морскую бригаду посещал заместитель Наркома Обороны — начальник Политуправления Я.Б. Гамарник.

147

Тихоокеанский Флот / С.Е. Захаров, М.Е. Захаров, В.Н. Багров, М.П. Котухов. — М.: Воениздат, 1966. — С. 127–128, 132; Холостяков Г.Н. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976. — С. 103–106.

148

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 36.

149

Холостяков Г.Н. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976. — С.109.

150

Холостяков Г.Н. Вечный огонь. — М.: Воениздат, 1976. — С.102. (Следует отметить, что эта традиция сохранилась до сегодняшнего дня.)

151

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 158, л. 89.

152

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 172, л. 14.

153

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 172, л. 210.

154

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 6.

155

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 101.

156

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 158, л. 92, 108.

157

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 80.

158

РГАВМФ. Ф. р.-1547, оп. 1, д. 176, л. 12-13об.

159

РГАВМФ. Ф. р.-1547.

160

РГАВМФ. Ф. р.-1547, оп. 1, д. 176, л. 117об.-118об.

161

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 65.

162

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 33.

163

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 33.

164

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 66-66об.

165

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 67–68.

166

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 1, д. 414, л. 73об.

167

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 1, д. 414, л. 73об.

168

РГАВМФ. Ф. р.-1089, оп. 3, д. 30, л. 79.

169

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 83.

170

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 83.

171

ГАПК. Ф. р-110, оп. 1, д. 7, л. 5.

172

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2с, д. 182, л. 45–47.

173

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 56.

174

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 61.

175

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 1, д. 413, л. 140–150.

176

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 1, д. 413, л. 140–150.

177

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 1, д. 141, л. 15.

178

Сводный отчет по производственно-хозяйственной деятельности ОИВ ТОФ на 1937 г. РГАВМФ. Ф. р.-1358, оп. 1, д. 24, л. 4-39.

179

РГАВМФ. Ф. р.-1358, оп. 1, д. 24, л. 6.

180

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 1, д. 471, л. 335.

181

Самко Ю.Г. История создания и развития подводных сил ТОФ // Тайфун. — Вып. 1. - 1996. — С. 19.

182

К этому времени плавбазы были выведены из состава 1-й и 2-й бригад ПЛ в бухтах Золотой Рог и Малый Улисс. Подробнее передислокацию плавбаз см.: Самко Ю.Г. История создания и развития подводных сил ТОФ // Тайфун. — Вып. 1. - 1996. — С. 18–23.

183

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 1, д. 413, л. 140–149.

184

20 июня Петропавловская военно-морская база была выведена из состава СТОФ и передана в непосредственное подчинение Военному совету ТОФ.

185

РГАВМФ. Ф. р.-1937, оп. 1, д. 2, л. 40.

186

Заключение по годовому отчету стройкорпуса ТОФ за 1940 г. по данным РГАВМФ. Ф. р.-1358, оп. 1, д. 58.

187

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 36, л. 21–24.

188

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 3, д. 36, л. 50.

189

РГАВМФ. Ф. р.-1090, оп. 2, д. 182, л. 47.

190

История второй мировой войны 1939–1945 гг. — М.: Воениздат, 1974. — Т. 3. — С. 386.

191

Комаровский А.Н. Записки строителя. — М.: Воениздат, 1973. — С. 83, 87.

192

Там же. С. 88.

193

ГАПК. Ф. р-9, оп. 1, д. 1, л. 30–31.

194

Составлено автором по данным: ГАПК. Ф. р-9, оп. 1, д. 1, л. 31–32.

195

ГАПК. Ф. р-9, оп. 1, д. 10, л. 4, 6.

196

ГАПК. Ф. р-9, оп. 1, д. 1, л. 58.

197

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 105, л. 2.

198

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 115, л. 3-41.

199

Сохранены стиль и орфография документа.

200

Донные устройства для приема топлива.

201

Подробнее см.: Зайцев Ю.М. Контрразведывательные мероприятия по защите объектов военной инфраструктуры на Дальнем Востоке СССР (1930-е гг.) // Россия и АТР. - 2008. - № 2. — С. 128–138.

202

Кузнецов Н.Г. Накануне. — М.: Воениздат МО СССР, 1969. — С. 236.

203

Существовало и еще одно обстоятельство, требовавшее перенесения торгового порта из Владивостока. У причалов торгового порта регулярно производилась погрузка тысяч тонн взрывчатых веществ для Дальстроя. Опасность того, что взрыв в центре Владивостока может уничтожить не только промышленные предприятия, но и унести жизни многих людей, потребовали обращения первого секретаря Приморского крайкома ВКП(б) Н.М. Пегова в ЦК партии о переносе порта в б. Находка. Как видим, совместные усилия Н.М. Пегова и Н.Г. Кузнецова принесли свои результаты. Опасения были не напрасными — трагедия все-таки произошла, но уже в Находке, где взорвался пароход «Дзержинск» с 10 тысячами тонн взрывчатки на борту. Однако, если бы это случилось во Владивостоке, то ее последствия были во сто крат больше. См.: Пегов Н.М. Далекое — близкое. — Владивосток: Дальиздат, 1987. — С. 41.

204

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 26, д. 85–88.

205

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 33, д. 164–168.

206

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 105, л. 201-205об.

207

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 3, л. 56–66.

208

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 105, л. 41; РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 28, л. 5.

209

Доклад товарища Молотова на XVIII съезде партии // Морской сборник. — 1939. - № 4, 5. — С. 61.

210

РГАВМФ. Ф. р-1334, оп. 1, д. 152, л. 191–192.

211

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 105, л. 41.

212

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 28, д. 5.

213

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 27, д. 106.

214

Переход ПЛ «Щ-423» осуществлялся под командованием начальника ЭОН-10 капитана 1 ранга И.М. Сендика, командира ПЛ капитана 3 ранга И.М. Зайдулина. Основной командир «Щ-423» старший лейтенант А.М. Быстров был назначен дублером командира. Со специальным заданием ГМШ ВМФ — составление военно-географического описания СМП — был прикомандирован капитан 1 ранга Е.Е. Шведе.

215

Бочаров А.А. Проводка подводных лодок вполне возможна Северным морским путем: документы о первом плавании подводной лодки вдоль северного побережья СССР // Подводный флот. — № 6. - 2001. — С. 15, 17.

216

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 247, л. 3об.

217

20 июня 1940 г. Петропавловская военно-морская база была выведена из состава СТОФ и передана в непосредственное подчинение Военному совету ТОФ. С окончанием строительства ПВМБ в ней надлежало организовать военный порт 1-го разряда.

218

РГАВМФ. Ф. р-1337, оп. 1, д. 2, л. 40.

219

ЦВМА. Ф. 10, оп. 674, д. 56, л. 29.

220

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, д. 40, л. 152.

221

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 115, л. 11, 21, 25, 28, 31–32, 35, 41.

222

РГАВМФ. Ф. р-918, оп. 1, д. 86, л. 118.

223

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 201, л. 1–3.

224

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 17, л. 137.

225

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 47, л. 2–3.

226

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 1, д. 16, л. 76.

227

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 178, л. 138.

228

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 184, л. 10.

229

РГАВМФ. Ф. р-1547, оп. 1, д. 184, л. 10.

230

Там же, л. 1, 5.

231

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 172, л. 164.

232

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 3, д. 172, л. 206.

233

РГАВМФ. Ф. р-1483, оп. 1, д. 178, л. 68.

234

РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 1, д. 413, л. 140.

235

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг. — М.: Воениздат, 1963. — Ч. 4. — С. 23; РГАВМФ. Ф. р-1090, оп. 1, д. 613, л. 19–25.

236

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 14, л. 3.

237

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 14, л. 58.

238

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 108, л. 30.

239

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 14, л. 60.

240

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 29, л. 105.

241

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 71, л. 151–152.

242

Жаворонков Семен Федорович с января 1938 г. по май 1939 г. был командующим ВВС ТОФ. См.: В.М. Лурье. Адмиралы и генералы Военно-Морского Флота СССР в период Великой Отечественной и советско-японской войн (1941–1945). — СПб.: Блиц, 2001. — С. 80.

243

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 71, л. 96.

244

РГАВМФ. Ф. р-920, оп. 1, д. 71, л. 147.

245

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 33, л. 11–56.

246

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 33, л. 59.

247

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 33, л. 49, 50.

248

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 33, л. 12–13.

249

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 33, л. 165.

250

Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. / С.М. Лялько, В.М. Баранчук, Н.А. Волков; под ред. К.А. Сталбо. — М.: Воениздат, 1963. — С. 22.

251

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг. — М.: Воениздат, 1963. — Ч. 4. — С. 20.

252

Приказ Народного Комиссара ВМФ от 24 февраля 1941 г. № 108. ГАПК. Ф. 9, оп. 1, д. 12, л. 35.

253

ГАПК. Ф. 9, оп. 1, д. 12, л. 36.

254

ГАПК. Ф. 9, оп. 1, д. 12, л. 36об.-37.

255

ГАПК. Ф. 9, оп. 1, д. 12, л. 37-37об.

256

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5510, д. 1, л. 45. Сохранены орфография и пунктуация документа.

257

ЦВМА. Ф. 6, оп. 3051, д. 10, л. 3-16.

258

ЦВМА. Ф. 6, оп. 3051, д. 10, л. 6–9.

259

Зайцев Ю.М. Инженерно-строительные органы Тихоокеанского флота в 1932–1945 гг. — Владивосток: МО РФ, ТОВМИ, 2007. — С. 98–100.

260

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 147, л. 2, 3.

261

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 8, л. 5об.

262

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 3, л. 104.

263

Шугалей И.Ф. Послевоенное траление мин силами Тихоокеанского флота // Записки Общества изучения Амурского края. — Владивосток: Приморский филиал РГО, 2001. — Т. XXXV. — С. 103.

264

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 3, л. 41, 42.

265

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 293, л. 170.

266

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 293, л. 11, 12.

267

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 41, л. 2; д. 147, л. 2.

268

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 247, л. 5об.

269

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 215, л. 244–246.

270

Недостаток в эскортных кораблях, который испытывал не только Северный флот, но и союзники СССР, сказывался на надежности прикрытия караванов судов и создавал трудности в организации конвоев. См.: Старов Н.Н. Морские и океанские коммуникации СССР, США и Великобритании в минувшую войну // Морской сборник. — 1946. - № 11, 12. — С. 53.

271

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 38, л. 160; ЦВМА. Ф. 767, оп. 2, д. 28, л. 3.

272

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 293, л. 160-162об.

273

Сурабеков Валериан Иосифович (1904–1986) — вице-адмирал, канд. военн. — морск. наук. В 1938–1939 гг. — начальник штаба 4 БПЛ, 1939–1941 гг. — начальник оперативного отдела штаба ТОФ; 1941–1942 гг. — зам. начальника штаба ТОФ, 1942–1945 гг. — командир Николаевской-на-Амуре ВМБ; 8-11.1945 г. — начальник штаба СТОФ.

274

ОЦВМА. Ф. 1, оп. 194, д. 25, л. 132, 134.

275

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 34.

276

Эсминец «Ревностный» на переходе из Де-Кастри в Петропавловск-Камчатский 18 июля в Татарском проливе столкнулся с транспортом, получил значительные повреждения и был отбуксирован на ремонт в Советскую Гавань. В дальнейшем исключен из состава экспедиции. См.: ЦВМА. Ф. 767, оп. 2, д. 28, л. 3, 64.

277

Кадурин Н. Переход эскадренных миноносцев из Владивостока в Полярный в 1942 году // Военно-исторический журнал. — 1976. - № 5. — С. 102.

278

Приказ НКВМФ от 5 февраля 1943 г. № 0045 «Мероприятия по сокращению численности ТОФ в связи с передачей личного состава Красной Армии». Л. 1, 9. Из фондов ОЦВМА. Машинописная копия Н.В. Гаврилкина.

279

Приказ НКВМФ от 5 февраля 1943 г. № 0045. Л. 12, 13.

280

Межуев Ю., Хорьков Г. Влияние системы и условий базирования на боевую деятельность торпедных катеров // Морской сборник. — 1977. - № 8. — С. 20–24.

281

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 1-5об.

282

Торпедные катера пр. ТМ-200 (типа «Юнга») были заложены в 1943 г. Всего было построено 5 ед.

283

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 44, л. 30об.

284

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 44, л. 30об.

285

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 379, л. 27, 27об.

286

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 31, л. 388.

287

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 31, л. 393.

288

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 68, л. 10–12.

289

Так, «Сборники материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР» выпускались до середины 1950-х годов под грифом «Секретно».

290

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 443, л. 150.

291

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 503, л. 4, 4об.

292

Строительство базы ПЛ в б. Тарья, базы ТКА в з. Изменный было законсервировано в 1942 г., но в 1943 г. строительство было возобновлено.

293

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 498, л. 37.

294

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 498, л. 123; д. 503, л. 6.

295

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 34, л. 43-46об.

296

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР // Сборник материалов по опыьу боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. — М.: Управление военно-морского издательства НКВМФ СССР, 1943. - № 7. — С. 37.

297

ЦВМА. Ф. 79, д. 39804, л. 265–270.

298

Русский архив. Великая Отечественная. Т. 2 (10). — М.: ТЕРРА, 1996. — С. 209.

299

Голубев-Монаткин (Монаткин до 1924) Иван Федорович (1897–1970) — контр-адмирал (1944); с сентября 1940 г. — зам. начальника ОУ Гл. мор. штаба; в период Вел. Отеч. войны — в прежней должности, ком-р Туапсинской (1943 г.), Одесской (1943–1944 гг.) ВМБ, 1-11.1944 г. — начальник штаба ЧФ; после войны — на преподавательских должностях в Каспийском ВМУ (начальник ВМУ), Выш. воен. акад. им. К.Е. Ворошилова, Военно-полит. акад. им. В.И. Ленина.

300

Бугров Федор Яковлевич (1902–1956) — генерал-майор инж. войск (1944); с 1932 г. — на инженерных и преподавательских должностях ВТА, ВИА им. В.В. Куйбышева, ВИТУ ВМФ; с началом Вел. Отеч. войны руководил оборонительными работами под Ленинградом, на линии от Кингиссепа до Новгорода; 1941–1942 гг. — зам. нач-ка ВИТУ по НУР; 1942–1956 — нач-к ВИТУ; руководил передислокацией училища в Ярославль и воссозданием его на новом месте в условиях военного времени.

301

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 33, л. 2.

302

Мушнов Иннокентий Степанович (1889–1962) — генерал-лейтенант береговой службы (1940); 1938–1939 гг. — нач-к Упр. вооружения и снабжения боеприпасами; 1939–1941 гг. — нач. Арт. упр. ВМФ; с началом Вел. Отеч. войны — нач-к НИМАП под Ленинградом, организовал его боевое использование в системе обороны Ленинграда; 1942 г. — ИД ком-ра военно-мор. крепости Кронштадт, комендант Кронштадтской ВМБ; 1942–1943 гг. — комендант Гл. ВМБ КБФ; 1.1943-11.1948 гг. — начальник Береговой обороны — нач-к Упр. Береговой обороны ВМФ.

303

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 33, л. 4-12.

304

Лебедев Сергей Сергеевич. В 1942–1944 гг. — начальник отделения отдела инженерной подготовки театров Инженерного управления ВМФ. См.: Лурье В.М. Адмиралы и генералы Военно-Морского Флота СССР. 1946–1960. — М.: Кучково поле, 2007. — С. 300, 301.

305

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 33, л. 31.

306

Квочкин Павел Васильевич (1906–1977) — инженер-генерал-майор (1951); до Вел. Отеч. войны проходил соужбу в должностях пом. нач-ка учебной части Военно-промыш. акад. — Военно-инж. акад. РККА (1932–1933); 1938–1939 гг. — начальник Инж. отдела КБФ; 1939–1941 гг. — главный инж-р Инж. упр-я НКВМФ; 1941–1944 гг. — начальник Инж. отдела ТОФ; 1944–1945 гг. — кач-к курсов переподгот. военных инж-ров при ВИТУ ВМФ; после Вел. Отеч. войны в 1951–1955 гг. — нас-к Инж. отдела Юго-Балтийского флота, 8 ВМФ, нач-к Инж. упр-я 8 ВМФ, пом. ком-щего (зам. ком-щего) ЧФ по строит-ву и расквартированию.

307

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 44, л. 114.

308

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, д. 41, л. 217–219.

309

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, д. 1, л. 9, 9об.

310

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, д. 40, л. 126.

311

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, д. 40, л. 154, 155.

312

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, л. 155, 156.

313

Судьбин Павел Иванович (1895–1990) — генерал-лейтенант инж. войск (1944); в 1930–1938 гг. — адъюнкт ВИА им. В.В. Куйбышева, начальник отделения фортификационного строительства, преподаватель инженерного обеспечения боя кафедры тактики ВИА; с янв. 1938 г. — нач-к Инж. управ-я ВМФ; в годы Вел. Отеч. войны возглавлял оборонительное и базовое строительство на флотах, руководил восстановлением ВМБ, разрушенных прот-ком; 1949–1951 гг. — нач-к инж. секции НТК; 1951–1952 гг. — генерал-инспектор, инспектор по инж. — строительной службе Гл. инспекции; 1952 г. — зам. военно-мор. министра по инж. органам и комплексному планированию каапитальных работ; 1952–1953 гг. — нач-к Гл. военно-мор. инж. упр-я; 1953–1955 гг. — нач-к Инж. упр-я ВМС.

314

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, д. 40, л. 163.

315

ЦВМА. Ф. 6, оп. 9597, д. 40, л. 162.

316

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР // Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. — М.: Управление военно-морского издательства НКВМФ, 1944. - № 7. — С. 9.

317

ГАПК. Ф. 27, оп. 4, д. 3, д. 6; д. 11, д. 6.

318

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5512, д. 44, л. 30об.

319

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 555, л. 15.

320

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 555, л. 17, 18.

321

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 555, л. 14.

322

Цветков И.Ф. Организационно-мобилизационные органы и организационные структуры ВМФ России (1695–1945). — СПб., МО РФ, 2000. — С. 663. Первые МОРы были сформированы на Балтике (Кронштадтский МОР) в 1942 г., а затем на Черноморском, Северном и Тихоокеанском флотах.

323

Исаков Иван Степанович (1894–1967) — адмирал флота Советского Союза (1955); 10.1940-6.1942 гг.; 1946–1947 гг. — нач-к Гл. мор. штаба ВМФ; с апреля 1942 г. — зам. главкома войсками Северо-Кавказского направления, 1947–1950 гг. — зам. главкома ВМФ по изучению и использованию опыта войны.

324

Заключительная часть этого исследования была опубликована в журнале «Морской сборник» № 3 за 1947 г.

325

Исаков И.С. Приморские крепости // Морской сборник. — 1945. - № 1. — С. 10.

326

Цветков И.Ф. Указ. соч. С. 664.

327

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 555, л. 12.

328

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 555, л. 13.

329

Постановление ГКО СССР от 5 июля 1945 г. № 9319. РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 434, л. 5-17.

330

Решение ГКО СССР от 17 тюля 1941 г. № 177. РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 3, л. 104.

331

Постановление № 3224 от 21 апреля 1943 г. РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 108, л. 160.

332

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 422, л. 136–166.

333

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 434, л. 9.

334

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 434, л. 15.

335

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 434, л. 16, 17.

336

Хазанов Д.Б. Война за небо. 1941. От Днепра до Финского залива. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — С. 278.

337

Хазанов Д.Б. 1941. Война в воздухе. Горькие уроки. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — С. 45.

338

Хазанов Д.Б. 1941. Война в воздухе. Горькие уроки. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — С. 59.

339

Руский архив. Великая Отечественная. Т. 2 (1). — М., 1994. — С. 279, 280.

340

Руский архив. Великая Отечественная. Т. 2 (1). — М., 1994. — С. 280 — 282.

341

Морозов М. Черный понедельник авиации Балтфлота // Великая Отечественная катастрофа-2. 1941 г. Причины трагедии: сборник / А. Исаев, В. Бешанов, В. Гончаров и др. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — С. 384.

342

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 2. Военно-воздушные силы Краснознаменного Балтийского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 18.

343

Ефимов К.И. Действия ВВС ВМФ на коммуникациях противника в 1941–1942 гг. и в первом квартале 1943 г. // Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ. — М.; Л.: Военмориздат, 1944. - № 18. — С. 13.

344

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 2. Военно-воздушные силы Краснознаменного Балтийского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 17.

345

Там же.

346

Там же. С. 29.

347

Там же. С. 20.

348

Там же. С. 29.

349

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 3. Военно-воздушные силы Черноморского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 11.

350

Там же. С. 13.

351

Там же. С. 15, 17.

352

Там же. С. 17.

353

Там же. С. 24, 25.

354

Там же. С. 25.

355

Там же. С. 28, 29.

356

Там же. С. 30.

357

Там же. С. 35.

358

Там же. С. 40.

359

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 1. Военно-воздушные силы Северного флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 13.

360

Там же. С. 14.

361

Ефимов К.И. Действия ВВС ВМФ на коммуникациях противника в 1941–1942 гг. и в первом квартале 1943 г. // Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ. — М.; Л.: Военмориздат, 1944. - № 18. — С. 9, 10.

362

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 1. Военно-воздушные силы Северного флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 23.

363

Там же. С. 16.

364

Там же. С. 24.

365

Там же. С. 29, 30.

366

Там же. С. 34.

367

Там же. С. 38.

368

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР // Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского флота Союза ССР. 1943. - № 7. — С. 20.

369

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР // Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского флота Союза ССР. - 1943. - № 7. — С. 20–24.

370

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 31, л. 384.

371

Русский архив. Великая Отечественная. Т. 2 (1). — М., 1994. — С. 280–282.

372

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 31, л. 260–268.

373

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 31, л. 268.

374

Местечко Низино в 6 км южнее Петергофа.

375

ЦВМА. Ф. 216, д. 12459, л. 271, 272.

376

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 68, л. 12.

377

Инженерная подготовка театров Военно-Морского Флота Союза ССР // Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского флота Союза ССР. — М.: Военмориздат, 1943. - № 7. — С. 20–25.

378

Ефимов К.И. Действия ВВС ВМФ на коммуникациях противника в 1941–1942 гг. и в первом квартале 1943 г. // Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ. — М.; Л.: Военмориздат, 1944. - № 18. — С. 63.

379

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 147, л. 2.

380

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 247, л. 3, 3об.

381

В состав 16 омрап входили три авиаэскадрильи морских ближних разведчиков МБР-2. Командиру полка подчинялись 43-я авиабаза, стационарная авиамастерская, морской авиаполигон.

382

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 3, л. 82.

383

3-й запасной авиаполк был сформирован на базе 1-го учебно-резервного авиаполка.

384

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 3, л. 82, 83.

385

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 247, л. 6.

386

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 23, л. 168.

387

ЦВМА. Ф. 79, 6. 39786, л. 376, 377.

388

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 40, л. 11, 12.

389

Постановление ГКО от 17 апреля 1942 г. № 1613 «О строительстве взлетно-посадочных полос для ВВС ТОФ». РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 31, л. 59, 59об., 60.

390

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 35об.

391

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 7, л. 72.

392

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 35об.

393

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 7, л. 77.

394

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 34.

395

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 34об., 35.

396

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 126об.

397

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 127, 127об.

398

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 37.

399

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 8, л. 129.

400

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 86.

401

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 32об.

402

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 32об.

403

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 124, 125, 125об., 126.

404

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 126об.

405

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 109, л. 39–56.

406

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 8, л. 125; ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 123.

407

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 8, л. 128.

408

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 86.

409

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 33, 33об.

410

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 33об.

411

Постановление бюро крайкома ВКП(б) от 1.06.1943 г. № 205с «О строительстве аэродромов на территории Приморского края».

412

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 59, л. 138.

413

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 123, 123об.

414

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 123об., 124.

415

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 33об., 34.

416

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 124, 124об.

417

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 127об.

418

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 444, л. 128.

419

ЦВМА. Ф. 6, оп. 5511, д. 40, л. 83.

420

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 33, л. 11–56.

421

ГАПК. Ф. П-68, оп. 4, д. 8, л. 6об.

422

Приказ Наркома ВМФ от 22 января 1943 г. № 039. ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 322, л. 67.

423

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 253, л. 27–34, 35–70.

424

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 503, л. 1.

425

ЦВМА. Ф. 2508, оп. 1, д. 503, л. 7.

426

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 379, л. 97-100.

427

РГАСПИ. Ф. 644, оп. 1, д. 379, л. 99, 100

428

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 20.

429

Там же. С. 9, 11.

430

Гельфонд Г.М. Советский флот в войне с Японией. — М.: Воениздат, 1958. — С. 57.

431

Маслов В. Боевые действия Тихоокеанского флота // Военно-исторический журнал. — 1975. - № 8. — С. 29.

432

Зимонин В.П. Победная точка во второй мировой войне: советско-японская война 1945 г. — происхождение, ход, итоги. — М.: Ин-т Дальн. Востока РАН, 2005. — С. 40.

433

Василевский А.М. Кампания на Дальнем Востоке // Военно-исторический журнал. — 1975. - № 10. — С. 63.

434

Зайцев Ю.М. Боевые действия подводных лодок ТОФ в войне с Японией. 1945 г. // Россия и АТР. - 2006. - № 1. — С. 75.

435

Война началась в 00.10 часов 9 августа 1945 г., а ПЛ заняли свои позиции только к 19.00 9 августа 1945 г.

436

16 августа по японскому радио было зачитано обращение правительства с приказом императора о прекращении военных действий сухопутными и военно-морскими силами. Однако этому распоряжению предшествовали приказы сухопутным войскам № 1382 и военно-морскому флоту № 48, в которых говорилось, что, если в период прекращения боевых действий противник продолжит наступление, разрешается вести необходимые действия с целью самозащиты. См.: Х. Такусиро. Япония в войне 1941–1945 гг. — СПб., Полигон, 2003. — С. 818, 819.

437

ЦВМА. Ф. 2450, оп. 4, д. 15, д. 24.

438

PBY-6A — амфибифная модификация гидросамолета «Каталина».

439

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 30, 31.

440

Подсчитано автором на основании: Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 30–40.

441

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 48, 49.

442

Дальность полета старых самолетов ДБ-3, которых в составе минно-торпедной авиации было около 50 %, составляла 3870 км, Ил-4 — 2740 км, а импортных А-20 — 1475–2100 км в зависимости от модификации.

443

По уточненным послевоенным данным был потоплен фрегат («кайбокан») № 82. См.: Морозов М.А. Морская торпедоносная авиация. — СПб.: Галлея Принт, 2007. — Т. 2. — С. 383.

444

Высадка морского десанта в Гензан была произведена 21 августа 1945 г.

445

36 мтап под командованием Героя Советского Союза подполковника А.Я. Ефремова прибыл в состав ВВС ТОФ с началом войны с Японией с запада. См.: Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 15.

446

Боевая деятельность авиации ВМФ в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 4. Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1963. — С. 103.

447

Там же. С. 115.

448

Там же. С. 117, 118.

449

Денисов К.Д. Под нами — Черное море. — М.: Воениздат, 1989. — С. 314–316.

450

Там же. С. 317.

451

Там же. С. 317.

452

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. — М.: Воениздат, 1970. — С. 122.

453

Гельфонд Г.М. Советский флот в войне с Японией. — М.: Воениздат, 1958. — С. 138.

454

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. — М.: Воениздат, 1970. — С. 127, 128.

455

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. — М.: Воениздат, 1970. — С. 123, 129, 130; Гельфонд Г.М. Советский флот в войне с Японией. — М.: Воениздат, 1958. — С. 139.

456

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. — М.: Воениздат, 1970. — С. 123.

457

Багров В.Н., Сунгоркин Н.Ф. Краснознаменная Амурская флотилия. — М.: Воениздат, 1970; Внотченко Л.Н. Победа на Дальнем Востоке. — М.: Воениздат, 1971; Вьюненко Н.П., Мордвинов Р.М. Военные флотилии в Великой Отечественной войне. — М.: Воениздат, 1957; Гельфонд Г.М. Советский флот в войне с Японией. — М.: Воениздат, 1958 и др.

458

Белли В.А. Первые оперативно-стратегические итоги войны на море // Морской сборник. — 1940. - № 5.

Content

Зайцев Юрий Михайлович Базовое строительство и оборона Дальнего Востока СССР в 1932-1945 гг.: теория, планы, проблемы, решения

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1 ЭВОЛЮЦИЯ ТЕОРИИ БАЗИРОВАНИЯ СИЛ В ИМПЕРАТОРСКОМ РОССИЙСКОМ ФЛОТЕ И СОВЕТСКОМ ВМФ В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX СТОЛЕТИЯ И НА НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Глава 2 СОЗДАНИЕ СИСТЕМЫ БАЗИРОВАНИЯ ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА СССР в 1932–1941 гг

2.1 Состояние системы базирования флота на Тихом океане к 1932 г

2.2. Базовое строительнство Тихоокеанского флота в 1932–1941 гг.: планы и реальность

2.3. Базирование авиации флота в 1932–1941 гг

Глава 3 СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ БАЗИРОВАНИЯ ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (1941–1945)

3.1. Развитие системы базирования корабельного состава Тихоокеанского флота в 1941–1945 гг.: теория и практика

3.2. Уроки Великой Отечественной войны и совершенствование системы базирования авиации ТОФ в 1941–1945 гг

3.2.1. Проблемы базирования авиации флотов европейской части СССР накануне и в ходе Великой Отечественной войны

3.2.2. Развитие аэродромной сети авиации Тихоокеанского флота в годы Великой Отечественной войны (1941–1945)

Глава 4 ОЦЕНКА МЕРОПРИЯТИЙ БАЗОВОГО СТРОИТЕЛЬСТВА ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА И ВЛИЯНИЕ ЕЕ СОСТОЯНИЯ НА ВЕДЕНИЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ В ВОЙНЕ С ЯПОНИЕЙ В АВГУСТЕ-СЕНТЯБРЕ 1945 г

4.1. Влияние условий базирования на ведение боевых действий подводными лодками ТОФ в войне с Японией

4.2. Влияние состояния аэродромной сети авиации ТОФ на ведение боевых действий в августе-сентябре 1945 г

4.2.1. Базирование в деятельности разведывательной авиации

4.2.2. Базирование ВВС флота, привлекаемых к боевым действиям по портам противника в Северной Корее и на Южном Сахалине

4.2.3. Боевые действия авиации на морских коммуникациях противника

4.2.4. Аэродромная сеть авиации ТОФ и обеспечение десантных операций флота в порты противника

4.2.5. Базирования авиации и противовоздушная оборона военно-морских баз и конвоев на переходе морем

4.3. Базовое обеспечение боевых действий Краснознаменной Амурской флотилии

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Примечания